SexText - порно рассказы и эротические истории

Небесная колыбель. Принцесса крови.










 

Глава 1. Утренние открытия.

 

Бешено бьётся сердце, в ушах свистит ветер… За моей спиной развеваются длинные огненно‑рыжие волосы.

Низко пригнувшись к холке вороного коня, я что‑то шепчу ему на ухо, крепко сжимая поводья. Хоть бы эта безумная скачка никогда не кончалась! Вот бы ускакать прямо сейчас на край Терраксии — туда, где ждёт желанная свобода!

Но это всего лишь иллюзии. Горечь осознания, словно скользкая змея, проникает в разум, оставляя в душе чувство обречённости.

Дорога поворачивает вправо, уходя в гущу осеннего леса. Впереди, чуть левее королевского тракта, замаячил берег Зелёного озера. Замедлив ход, я сворачиваю с дороги и направляю Грома вниз по холмистому склону.

Остановившись возле массивного раскидистого дерева Аки, я спешиваюсь и начинаю водить коня по кругу. Внутри всё клокочет от гнева — какая вселенская несправедливость!

— Роана! — раздаётся голос позади. Я оборачиваюсь.

Онор, мой личный страж, уже здесь. Высокий, широкоплечий, весь — сплошные мускулы. Его назначили ко мне семь лун назад, когда мне исполнилось семнадцать зим. Тогда он, подтвердив звание Воина, прибыл в Сурун и попросил зачисления в королевскую гвардию.Небесная колыбель. Принцесса крови. фото

— Это было глупо и крайне опрометчиво, — продолжает он, спешиваясь. — Нельзя просто так сбегать из дворца.

Грива его тёмно‑рыжей кобылы лишь немного светлее моих волос. Мой цвет — яркая примета, о которой знают во всём королевстве. И немудрено: наш народ славится светлыми волосами и глазами. На улицах столицы полно темноволосых и темноглазых жителей соседних королевств, но такого огненного оттенка нет ни у кого. Он явно выдаёт во мне чужеземную кровь.

Это правда. Моя мать — женщина из знатного рода северо‑западных земель. Одному Роду известно, как она оказалась на юго‑востоке и ещё умудрилась выйти замуж за короля Эрита, моего отца. Просто неслыханно!

На миг сердце пронзила щемящая тоска. У меня не было матери — я не знала женщину, подарившую мне жизнь, так же, как не знала, что привело её в наши земли и к моему отцу. Слишком много вопросов — и ни одного ответа.

Тёплая крепкая ладонь легла на моё плечо, вырывая меня из тяжёлых раздумий.

— Опасно так открыто перечить королевской воле, — мягко произнёс Онор, разворачивая меня к себе. — Ещё опаснее покидать дворец без сопровождения. Мы — не Аммонат. Наши земли открыты для чужаков.

Только Онор мог позволить себе такую фамильярность. За семь лун он доказал преданность — я ему доверяла. Но подобное общение возможно лишь наедине: при дворе он ни за что не прикоснулся бы ко мне без крайней необходимости.

Я была непокрытой — дотронуться до меня означало в лучшем случае лишиться руки. Да и даже если бы я прошла обряд, ничего бы не изменилось: из всех мужчин касаться меня мог только законный кану.

Карие глаза Онора с золотистыми крапинками внимательно всматривались в моё лицо, пылающее гневом и возмущением.

— Это просто несправедливо! — взорвалась я яростным криком. От моего голоса лошадь Онора шарахнулась в сторону, но Гром стоял смирно — ему не впервой видеть хозяйку в гневе.

— Справедливость не всегда живёт в королевских указах, — хмуро ответил он. — И теперь ты это знаешь.

Отчаяние накрыло меня с головой — он был прав.

— Он собирается отправить меня на острова! К Килиту! Под покровительство его распутного отца! — в ярости я взмахнула руками и случайно хлопнула по крупу своего коня. Тот благоразумно отбежал подальше.

— Я знаю, — вторая крепкая ладонь легла на моё левое плечо. Брови Онора сошлись у переносицы, а шрам, рассекающий левую бровь, стал заметнее, придавая ему суровый вид. — Я буду просить дозволения сопровождать свадебную процессию, а затем остаться при тебе — служить и дальше, защищая твои интересы и интересы королевства.

Его проникновенный голос на сей раз не успокоил меня.

— Онор, у него есть любовница! Он объявил об этом при дворе Ками! Что помешает ему сделать из неё Эрса Дала? — всё моё существо жгло яростью.

— Он может взять её только после женитьбы на тебе. Никто не отдаст тебя ему второй каиной. Ты — принцесса дома Соргов. К тому же она не сможет стать Эрсой: она не из королевской семьи, — его рассудительный ответ лишь распалял мой гнев.

— Да, не из королевской! Но станет ею, если будет законной каиной, пусть и второй! И родит ему наследников! А потом Килит начнёт выбирать между её детьми и моими — кто займёт трон? Я не желаю делить то, что принадлежит мне и моему будущему сыну!

В порыве ярости я снова взмахнула руками, пытаясь сбросить горячие ладони с плеч. Это обстоятельство в предстоящей свадьбе беспокоило меня больше всего.

— Не думаю, что король Роон позволит посадить на трон Камината детей дочери начальника королевской стражи. Ещё менее вероятно, что Сакал позволит Килиту жениться на ней, если вдруг ему придёт такая мысль, — сказал Онор с лёгкой улыбкой, складывая руки на груди. — Ты преувеличиваешь.

— То есть для тебя пустяк, что я и мои будущие дети можем оказаться в опасном положении? — прищурившись, спросила я, упирая руки в бока.

— Маловероятно, что такое случится, — ответил он. Лицо его, как всегда, оставалось непроницаемым. Онор словно воплощал призыв к спокойствию, которого во мне не было и в помине.

— Что ж, замечательно, — я сделала шаг вперёд, приближаясь к нему. Глаза сузились от переполняющего гнева. — А то, что моя жизнь станет невыносимой в таких условиях, никто из вас не подумал?! — взревела я, с силой толкая его.

Онор слегка пошатнулся.

— Мне придётся… — толчок, и он отступает на шаг.

— Каждый день… — ещё толчок, ещё шаг.

— Видеть! Эту! Девицу! — три резких толчка — и три шага назад.

Онор упёрся широкой спиной в шершавый ствол Аки. Он не сопротивлялся, позволяя мне выпустить чувства наружу.

Я понимала, что глупо срывать на нём всё, что хотела бы бросить в лицо отцу. Понимала, что Онор ни в чём не виноват — король сам выбрал для меня кану. Понимала… но уже не могла остановиться.

— Я буду вынуждена смотреть, как она улыбается мне и моему законному кану в главном зале, а потом, под покровом ночи, идёт делить с ним ложе! — прокричала я прямо в лицо своего стража.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Роана, ты женщина. А удел женщин — подчиняться. Таков закон, и ты это знаешь, — тихо сказал Онор, вновь нахмурив брови и слегка наклонив голову.

— В бездну законы! Их писали мужчины, чтобы сделать женщин стадом послушных овец! — мой крик разнёсся над спокойной гладью озера, отдался слабым эхом и затих в глубине леса.

— Я тоже владею мечом и не хуже тебя стреляю из лука. Я хороший наездник и обучалась наукам! Так чем же я уступаю мужчинам? — уже шёпотом добавила я. Глаза жгли подступающие слёзы.

— Силой, Роана. Силой, — так же тихо ответил Онор.

Он вдруг оказался слишком близко — быстро, угрожающе нависая надо мной, будто пытаясь доказать очевидную разницу между мужчиной и женщиной. В его карих глазах вспыхнул огонь, расплавляя золотистые крапинки в жидкое золото.

Неожиданно его губы оказались рядом с моими — слишком близко, слишком интимно. Это было явным нарушением границ, которое я не успела остановить.

Мне вдруг отчаянно захотелось проверить, мягкие ли они. Впервые обратив внимание на эту деталь, я растерялась: никогда прежде не замечала ничего подобного. Я ощутила свежее дыхание и аромат сандала, смешанный с запахами кожи и оружейного масла.

Онор посмотрел на меня пронзительно. Незнакомые чувства охватили меня, по телу пробежала дрожь, а все слова вдруг вылетели из головы.

Молчание повисло между нами. Воздух вокруг словно сгустился, стал напряжённым. Во рту резко пересохло, и я невольно облизнула губы.

— Силы Трёх! Что же ты делаешь?! — хрипло прошептал Онор и неожиданно припал к моим губам, будто поддавшись какому‑то внутреннему порыву.

Это вызвало шок. Я замерла, словно приросла к земле. Ощущение его тёплых губ было ни с чем не сравнимо. Никто никогда прежде меня не целовал. И всё же губы Онора оказались мягкими, чуть сладковатыми — отметила я подсознательно.

Затем паника ударила в голову, и я растерялась, не зная, что делать. Но Онор быстро изменил ситуацию: притянул меня к себе и буквально впечатал в своё тело. В моё правое бедро впилась рукоять меча, висевшего в ножнах.

Одна его рука легла на мой затылок, другая — на талию. Плотно прижав меня к себе, он откинулся на ствол Аки. Онор был без доспехов — в простой льняной рубахе, вышитой золотисто‑красными узорами. В то утро, когда я дерзко сбежала из дворца, он находился в караульной и готовился выйти в стражу. По всей видимости, не успел надеть полный доспех, и сейчас я отчётливо чувствовала его тело.

Рельефные мышцы бугрились под рубахой, твёрдые, словно высеченные из вулканического камита. Его губы порхали по моим нежными, невесомыми прикосновениями, изучая каждый уголок.

— Откройся мне, Роана, — послышался хриплый шёпот.

Я повиновалась, словно зачарованная. Приоткрыв губы, почувствовала, как что‑то мягкое и тёплое коснулось их. И тут же в меня ворвался ураган, сметая всё на своём пути, заставляя разомкнуть губы шире.

Язык! Его язык!

Эта мысль пронзила меня, вновь повергая в шок. Рука на затылке слегка сжала волосы, а та, что лежала на талии, скользнула к бёдрам. Он прижал меня ещё крепче, не переставая ласкать мой язык своим, вынуждая отвечать ему.

Так вот как это происходит! Вот о чём было столько разговоров среди девиц! Этот опыт оказался неожиданным и даже приятным. И как мне раньше не пришло в голову попробовать? Ведь Онор всегда был рядом…

Поцелуи стали жадными и жгучими, почти не давая дышать. Но это не останавливало его. Меня захватил вихрь незнакомых чувств: внизу живота разливалось тепло, бёдра приятно сводило, вынуждая поддаваться ему навстречу. Хриплый стон Онора отразился на моих губах.

— Вселенская бездна! Что же я делаю?! — прошептал он, наконец оторвавшись от меня.

Голова кружилась, ноги ослабли настолько, что, оттолкни он меня сейчас, я бы рухнула. Мои глаза были закрыты. Я не хотела их открывать, пытаясь осознать эти незнакомые ощущения, метавшиеся во мне. Губы жгло, а нежная кожа вокруг саднила.

Его ладонь легла на моё лицо, приподнимая его.

— Роана, открой глаза, — низкий хриплый голос донёсся сквозь пелену тумана.

— Нет, — слабо прошептала я.

Вся ярость и гнев потухли в одно мгновение, выбитые из меня неожиданным поворотом событий. Словно их и не было. Я уже не помнила, почему так злилась.

— Нам нужно возвращаться во дворец, — его большой палец нежно погладил мою щёку.

— Не хочу, — повинуясь неизвестным инстинктам, я попыталась поймать палец губами.

— Род всемогущий! Ты меня просто убьёшь, женщина! — рявкнул мой страж, и рука, мгновение назад ласкающая лицо, вдруг с силой сжала волосы у виска. Меня обдало лёгкой болью. Сомневаюсь, что он в полной мере сознавал свою силу.

Но вот уже мои губы вновь накрыли горячие, настойчиво врываясь. Языки продолжили бешеный танец. Жёсткая щетина царапала кожу вокруг губ. Крепкая мужская рука легла на грудь, сжав её. Оцепенение спало. Все ощущения, рождённые прикосновениями Онора, жаждали выхода наружу.

Действуя по наитию, я непроизвольно начала тереться об него бёдрами, вдавливаясь грудью в ладонь. От накатившей неги веки отяжелели, отказываясь подниматься. Что‑то твёрдое упиралось мне в живот. Поди разбери — он весь состоял из твёрдых выпуклостей.

Руки потянули края рубахи, распахивая её. Сознание померкло, мной руководили инстинкты, о существовании которых я и не подозревала. Прикосновение к чужой коже было обжигающим. На ощупь она оказалась неожиданно мягкой и бархатистой, покрывая могучую грудь. Я ощутила, как под моей ладонью билось сердце.

Я устремилась выше, проведя пальцами по шее, зарывшись в каштановые волосы, едва доходившие до плеч. Сжав вторую грудь, он через ткань платья задел сосок. Это движение остро прошлось по моим нервам. Из меня вырвался тягучий стон.

— Святая Колыбель! Ты меня убиваешь, — прохрипел он, отстраняясь.

Безотчётно желая продолжения, я вновь потянулась к нему.

— Роана, остановись, — в его словах звучало предупреждение. Дыхание было хриплым и тяжёлым.

Мои глаза распахнулись.

— Почему? — недоумённо спросила я.

— Ты не покрыта и совершенно невинна. Мы не можем продолжить, — ответил он, обдавая жарким дыханием. Было видно, что он пытается совладать с собой.

— Разве поцелуи так опасны? — я непонимающе уставилась на него.

— Больше, чем ты можешь себе представить.

— Это как же? — всё ещё не могла поверить, что он прервался на таком интересном месте.

— Я большой. Я сильный. Но всё же не из камита. Мне не удержаться, — тяжёлый вздох, и он будто выдавил из себя: — Ты слишком сладкая и горячая.

Ответ застрял в моём мозгу, словно в мягком щербете. Никогда бы не подумала, что мой скупой на слова страж может сказать что‑то подобное.

Мы стояли плотно прижатые друг к другу под сенью Аки. С дороги нас не было видно, а вокруг — ни души. Мы нарушили запрет на прикосновения ещё две луны назад…

В один из дней, похожий на этот, когда я в очередной раз поругалась с Элистой, молодой женой моего отца, я сбежала на Урай, оставив Онора во дворце и не сказав ни слова. Во власти захлестнувших эмоций я хотела лишь одного — оказаться как можно дальше от королевского дворца и королевы.

Река находилась в десятке льи от дворцового поместья, в предгорьях. Воды в ней бурлили и клокотали, шипящей пеной выплескиваясь на берег. Там была укромная заводь, где я любила проводить время.

Выпустив колчан стрел в мишень, висящую на дереве, я решила окунуться в неспокойных водах — ведь я хорошо плавала. Но от расстройства не учла разницы между горной рекой и спокойным лесным озером. Быстро раздевшись и оставшись в одной нижней сорочке, я, не задумываясь, прыгнула в воду.

Тело мгновенно сковал леденящий холод, дыхание перехватило. Правую ногу резко схватила сильнейшая судорога. Я билась в воде, пытаясь справиться со всем одновременно.

А тем временем выше по течению, в нескольких су от меня, шла большая воронка, затягивая в себя всё, что оказалось на поверхности. Оставались считанные минуты до того, как затянет туда и меня. Я не слышала плеска, не видела ничего, кроме этой воронки, надвигавшейся, словно сама смерть. Лишь ощутила, как чьи‑то сильные руки потянули меня в сторону, прочь от смертельной ловушки. На мелководье меня взвалили на твёрдое плечо, а через несколько шагов бережно опустили на бархатистую зелёную траву.

Это был Онор. Одному Роду известно, как он меня нашёл. Он быстро размял мне икры сильными, тёплыми руками, избавляя от боли и судорог, — каким‑то образом сразу понял, что нужно делать. Промокшая рубашка облепила меня, словно вторая кожа, ничего не скрывая. Сам он был только в коротких бриджах, которые обычно надевают под кожаные штаны.

Дав мне свою нижнюю рубаху и заверив, что она чистая (хотя я об этом не спрашивала), он отвернулся, приказав вытереться ею насухо и надеть платье.

Пока я вытиралась и одевалась, он стоял молча, не шелохнувшись. Лишь напряжённая спина, испещрённая шрамами, выдавала его волнение. В тот день я впервые увидела раздетого мужчину. До тех пор я не задумывалась над различиями мужских и женских тел.

Занимаясь науками — за право изучать которые я буквально сражалась с отцом, ведь считалось, что образование положено только мужчинам, — я отдавала предпочтение истории, философии, географии и тактике военного искусства. Естественные науки меня мало интересовали. Разве что травничество.

Всю дорогу до дворцового поместья я шла молчаливая и пунцовая — от кончиков пальцев ног до корней волос. Отмахнувшись от конюха, мы сами завели лошадей в стойло. Там я наконец выдавила стыдливое «спасибо». Онор ответил, что забрал мою рубашку с берега и отнесёт её прачкам. Волосы были сухи, так что никто ничего не узнает.

Он снова спас меня — на этот раз не от смерти, а от наказания. С тех пор право неформально прикасаться к моей руке или плечу стало его маленькой привилегией. Но то, что произошло сегодня, выбивалось из привычного поведения. До этого момента я видела в нём только защитника — не мужчину.

Приятное головокружение начало рассеиваться, уступая место разуму. Захватившие меня ощущения притупились. Я несколько раз моргнула, приходя в себя, и, взглянув на нас, ахнула. Лиф платья сбился, волосы взлохмачены, а я, повиснув на Оноре, зажала его бедро между своих ног. В мгновение ока я отпрыгнула от него, лихорадочно поправляя одежду и пытаясь привести себя в порядок.

Какое счастье, что в седельной сумке есть гребень! Длинные, ниже пояса волосы очень утомляли. Я не прошла обряд покрытия головы, как того требовали обычаи, ещё три зимы назад, уговорив отца повременить с этим. За это расплачиваюсь тем, что не могу их заплести или остричь. Но Элиста постаралась — моим мучениям осталось недолго длиться.

Онор стоял всё в том же положении, в котором я его оставила, безучастно наблюдая за моими хаотичными движениями. Сам он выглядел не лучше: распахнутая рубаха, всклокоченные пряди, припухшие от поцелуев губы.

— У‑у… У меня тоже такие губы? — спросила я, чувствуя, как глаза округляются от испуга.

— Да, — прозвучал тихий ответ.

— Как избавиться от этого? — мысленно я уже перебирала возможные последствия.

— Не знаю, — он опустил голову и устало растёр ладонями лицо. Его плечи поникли.

— Онор… Что это было? — нерешительно спросила я. Всё произошедшее выбивалось из привычной картины жизни.

— Почему у меня были такие приятные ощущения? Когда меня касались служанки и подруги, я ничего подобного не чувствовала, как и от прикосновений отца, — продолжила я вслух.

— Силы Трёх! Ты ещё невиннее, чем я думал! — глухо пробормотал он, уткнувшись в ладони.

— Неужели тебе никто и никогда не объяснял, что происходит между мужчиной и женщиной? — его плечи напряглись, он словно подобрался.

— Я знаю, что происходит между мужчиной и женщиной! Не нужно меня учить! — огрызнулась я, задетая тем, что меня уличили в невежестве.

— И что же? — спросил он, встрепенувшись и отняв руки от лица. Его поза выдавала ожидание ответа, словно он заранее знал, что я отвечу неверно.

— Женщина проходит обряд покрытия, её выдают замуж, она живёт и спит со своим кану, и потом у неё рождаются дети, — выпалила я, желая доказать, что осведомлена о таких вещах.

— Каким образом это происходит? — спросил он тоном учителя, задавшего урок.

— В подробности я не вдавалась. Но думаю, что во сне. Главное, чтобы мужчина спал рядом, — выдала я предположение, осознавая, что знаю очень мало об этой стороне жизни.

— О Великие Силы! — простонал Онор, закрывая глаза и делая глубокий вдох.

— Как случилось так, что тебе никто не объяснил, что такое супружеская жизнь? — со смесью злости и досады процедил он.

— Меня не интересовал этот вопрос! К тому же в моей семье нет старших женщин, — упрямо вздёрнув подбородок, заявила я с вызовом.

— Да какое отношение это имеет к тому, что сейчас произошло? — запальчиво спросила я, складывая руки на груди.

Онор не спешил с ответом. Он медленно выпрямился, поправил рубашку, пригладил волосы. Оглянулся по сторонам в поисках своей лошади. Его Алая паслась в нескольких десятках су от нас — очевидно, убежала, спасаясь от моих криков. Гром мирно пощипывал траву рядом с ней.

Развернувшись, Онор спокойно пошёл к лошадям, полностью проигнорировав моё недовольное лицо.

— Самое прямое, Роана, — долетел до меня его ответ. — Тебе нужен мужчина. И то, что ты пройдёшь обряд покрытия через десять дней, будет самым верным решением твоего отца.

— Мне не нужен мужчина! — отрезала я, шагая за ним.

— То, что произошло между нами несколько минут назад, доказывает обратное.

— Не думаю, что это хоть что‑то доказывает. Это была ошибка, случайность. Называй как хочешь.

— Ошибка? Да. Случайность? Нет! — его голос прозвучал твёрдо, выдавая злость. Такое случалось крайне редко — мой грозный страж был очень скуп на эмоции. Проведя с ним много времени, я научилась улавливать их под его извечной маской непроницаемости.

— В любом случае это больше не повторится, — решила я не обращать внимания на его реакцию и последние слова, хоть и посчитала их странными.

Я поправила подпругу и убедилась, что она хорошо закреплена.

— Да услышат тебя Силы Трёх! — невесело хмыкнул Онор.

— Да, неплохо бы. Не думаю, что ещё хоть что‑то способно вызвать во мне такие ощущения. Всё прошло так же быстро, как и началось. Теперь я смотрю на тебя как и прежде. Такому не суждено повториться, — закончив, я подняла голову и взглянула поверх лошади.

Его рука застыла с зажатыми в ней поводьями, а сам он смотрел на меня очень странным взглядом, смысл которого я не понимала. Выронив их, он подошёл вплотную ко мне, пальцами подняв моё лицо за подбородок.

— Я верно служу и буду служить тебе. Я всегда готов защитить тебя, даже ценой своей жизни. Девочка, не играй со мной, — от его низкого тихого голоса по всему телу прошла дрожь.

Его слова обескуражили. Что‑то изменилось между нами с той минуты, когда наши губы соединились. Передо мной стоял совсем не тот Онор, которого я знала раньше. Это был мужчина — сильный, опасный, манящий и такой незнакомый.

Словно рыба, выброшенная на берег, я несколько раз открыла и закрыла рот, не найдясь, что ответить.

— Нас ждут во дворце. Пора ехать, — всё тем же тоном сказал он, отпустив меня.

За пару шагов он преодолел расстояние до лошади и легко, для такого огромного тела, запрыгнул в седло. А я всё стояла на том же месте, во все глаза смотря на него, не в силах пошевелиться.

— Роана! До первых Звёзд собралась там стоять? — его голос был спокоен, лицо непроницаемо. Как всегда.

Будто и не было жгучих поцелуев. Будто не было странного разговора. Он мгновенно изменился, став прежним Онором, которого я всегда знала. Столь резкие перемены застали меня врасплох. Я не находила, чем это объяснить, впервые столкнувшись с подобным.

А мужчины сложнее, чем я думала. Особенно тот, кого я считала самым понятным человеком в своей жизни.

 

 

Глава 2. Неприятная встреча.

 

- О! Маленькая принцесса и её нянька почтили нас своим присутствием!

«Нет! Только не это!» — простонала я мысленно.

Я поднималась по каменным ступеням в левое крыло дворца, где находились мои покои. Онор тенью следовал за мной, твёрдо настроенный проводить меня до дверей. Отговорить его не удалось: он бывал непробиваемо упрям, когда чего‑то хотел.

На самом верху лестницы стояла Элиста — как всегда, прекрасна, словно Хранитель Трёх. Не хватало разве что ореола света за спиной.

— Вижу, в этот раз ты не дала ему времени как следует одеться, — сморщив свой идеальный носик, она капризно продолжила: — Это просто недопустимо, чтобы стражи разгуливали по дворцу в таком виде!

Её приторный голосок резанул по ушам. Но, как ни неприятно было это признавать, она была права.

Всю дорогу до дворца мы провели в тишине, нарушаемой лишь мерным стуком копыт лошадей. Воцарившееся молчание дало мне возможность поразмыслить над тем, что произошло.

Мне и раньше было любопытно, каково ощущать прикосновения мужчины, но интерес этот был мимолётным, не занимал моих мыслей подолгу. Моя старая няня Анат всегда избегала этой темы, уходя от вопросов. А матери у меня не было. Считается, что только старшая женщина в семье имеет право объяснять девицам на выданье, что представляет собой брак и супружеские отношения.

До сегодняшнего дня я никогда всерьёз не задумывалась о таких вещах, уделяя время более важным и интересным сторонам своего образования. Мне удалось усыпить бдительность окружающих, заставив их думать, что я ещё не выросла для подобных обсуждений.

Я была худощавой и носила платья, больше подходящие девочкам, нежели юным девицам, — тем самым заставляя всех забывать, сколько мне зим. Все видели во мне ребёнка, и это было на руку: я совершенно не хотела показывать, что достаточно взрослая для прохождения обряда. Пройти его означало скорое замужество и прощание с родным домом.

Потому я и не проявляла настойчивости в вопросах об отношениях полов, дабы не вызывать непрошеных вопросов и назойливого внимания к своей персоне. Но сегодняшнее маленькое происшествие заставило меня задуматься: возможно, я пренебрегла важными знаниями, и всё может оказаться куда интереснее, чем я предполагала.

Плохо только то, что я не пришла ни к одному разумному выводу.

Спешившись возле королевских конюшен, я передала поводья конюхам и стремительно направилась во дворец. Онор молча следовал за мной. Пройдя своим излюбленным маршрутом — через кухни и все помещения, где царила прислуга, — я вышла в боковом коридоре, оставив позади главный зал и ухитрившись ни с кем не столкнуться.

Могла бы догадаться, что моя «обожаемая» мачеха уже знает об утренней размолвке с отцом и станет меня поджидать.

— Доброе утро, Эрса Дала. Что же заставило вас подняться столь рано? Ваше чёрное сердце жаждет крови? — любезно произнесла я, сделав комичный поклон. Её взгляд задержался на моём лице.

— Как ты смеешь со мной так разговаривать?! — в гневе она топнула ножкой, от чего её серебристые локоны подпрыгнули.

— Я — твоя королева! — нахмурив бровки, она попыталась придать грозность своему приторно‑сладкому голоску.

— А я — принцесса крови! — последовал твёрдый ответ.

Я знала, что это её заденет. Она была из четвёртой знатной, но небогатой семьи в королевстве, и для неё стало огромной удачей выйти замуж за короля. Она была ниже меня по рождению, о чём я частенько ей напоминала.

— Больше не стану с тобой спорить, это недостойно меня, — мотнув прелестной головкой, пробормотала королева.

Я лишь закатила глаза.

Её лицо мгновенно разгладилось, принимая облик фарфоровой куклы.

— Это мудрое решение, Эрса Дала, — иронично ответила я.

За время нашего разговора я поравнялась с ней и теперь стояла на краю лестницы.

— Роону следовало покрыть тебя ещё три зимы назад и избавить нас всех от твоих капризов и дерзкого языка, — маска невинного Хранителя слетела с лица. Серые глаза сузились, отдавая холодной сталью, прекрасное лицо исказили злые черты, уродуя фарфоровую красоту.

— Но он обманулся твоим детским видом и упустил время, — подойдя ближе и схватив меня за руку неожиданно крепко, она зло задышала мне в ухо. — И если принц Килит не захочет себе такую старую невесту, боюсь, мы обречены терпеть тебя здесь всю оставшуюся жизнь. Может, только храм Силы Трёх смилостивится и заберёт тебя, избавив от напасти весь континент!

Последние слова, исполненные жгучей ненависти, предназначались только для моих ушей. Встретив горящий злобой взгляд, я спокойно ответила, ничем не выдав своих чувств:

— Тебе минуло двадцать зим, когда отец взял тебя. Поговаривают, что из долга, не от желания. Возможно, он ошибся в выборе, ведь ты так и не понесла. А что до меня, то я ещё раз тебе напомню: я — принцесса крови. Меня возьмут, даже если мне исполнится сорок зим.

Стряхнув её руку со своего запястья, я распрямила плечи и, развернувшись, неспешно двинулась к своим покоям.

— Одень своего стража Роана. Не то в скором времени тебя будут охранять девицы, — прилетели в спину пропитанные ядом визгливые слова. Я не ответила и не замедлила шаг.

Внутри всё клокотало от бешеной ярости. В голове бился вопрос: как мог мой отец взять себе такую каину? Он славился умом, проницательностью и мудростью. И несмотря на это, в нашем дворце поселилась змея.

Дойдя до своих покоев, я взялась за ручку массивной двери. Все мои движения были спокойными и плавными, словно на высоком приёме.

— Ты свободен, Онор. Приведи себя в порядок и выступай в караул, как и было назначено. Сегодня ты мне больше не понадобишься. Я намерена провести весь день за рукоделием, — произнесла я отстранённым голосом, не поворачивая головы.

— Да будет так, Эрса Дала, — раздался безмятежный ответ. Как будто ничего не было, словно между нами ничего не изменилось.

Не выдержав, я повернулась и испытующе посмотрела на него. Внешне он был спокоен: руки лежали на рукояти меча, как и всегда, когда он выслушивал приказы. Лицо непроницаемо. И лишь в карих глазах плясали отголоски пламени, что горело в тот момент, когда он так жадно и страстно целовал меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Верей, — попрощалась я, открывая дверь.

— Верей, Эрса Дала, — услышала я вслед, когда массивная створка закрывалась. Тихие слова отдавались теплом в груди и надеждой, что всё останется так, как раньше. Что Онор забудет досадную ошибку, и это не станет мешать нашей дружбе. Возобновятся разговоры по вечерам и игра в чату в малом зале.

Для такого грубого нарушения правил нужно было особое разрешение короля. Мне еле удалось выпросить его, проспорив с отцом пять дней. За это на целую луну пришлось отказаться от скачек и тренировок с оружием, заменив их танцами и игрой на музыкальных инструментах. Но вечера, проведённые с Онором за игрой, с лихвой компенсировали принесённые жертвы. Не имело значения, что такие встречи позволялось проводить нечасто и под неусыпным надзором нянек и компаньонки. Я могла вдоволь оттачивать свои тактические навыки, и не было предела радости, когда мне удавалось одержать победу. Пусть их и было всего две.

Воспоминания вызвали улыбку.

Он должен об этом помнить. Он очень умный и сможет понять, что дружба — это всё, что у нас есть. Нам вполне её хватит.

 

 

Глава 3. Платок.

 

- Моя любимая Эрса Дала! — услышала я звонкий голосок, прервавший мои безуспешные потуги в вышивании. Хоть убейте, но никак не могла освоить это скучное занятие. Я неплохо дралась на облегчённых мечах, могла выйти в рукопашный бой, отлично стреляла из лука. Я умела читать и писать, считать. Мне прекрасно давались танцы, был хороший музыкальный слух. Но иголки с нитками словно отказывались мне повиноваться!

— Нафиси! — выдохнула я с облегчением, бросая кусок шёлковой ткани с намотанным на него клубком ниток.

Девушка прошла к широкому окну в моей малой зале перед спальней. Подоконник, по моей просьбе, был переделан в мягкое сиденье и обит голубым бархатом, привезённым из Аммоната. Это было моё любимое место в покоях.

— Вижу, ты вновь попусту тратишь время, — подойдя ближе ко мне, лукаво улыбнулась она, держа руки за спиной. В её светлых серых глазах плясали смешинки.

Нафиси была из семьи второго круга. Её назначили моей компаньонкой, когда мне минуло двенадцать зим — ей было на одну зиму больше. Старший брат Нафиси, Карам, служил личным стражем короля Роона, моего отца.

Её семья, хоть и не принадлежала к самым знатным родам, славилась добродетелью и благочестием на весь Сурун. Глава семейства, Пари, входил в малый королевский совет. Король посчитал, что такая добродетельная девушка окажет правильное влияние на его несносную дочь, которая ведёт себя как мальчишка, не взятый в Военный Орден.

— Это всё Элиста, — вздохнула я горько и отвернулась к окну. — По её настоянию я должна представить королю свою вышивку к завтрашнему обеду.

Открывшаяся картина призывала к умиротворению. Никогда не перестану любоваться красотой родного края: вершины гор прятались в тумане, отражая синеву неба; чистые хвойные леса сменялись лугами с изумрудной травой, а зелёное озеро блестело в лучах дневной звезды.

— Что произошло на этот раз? — присев рядом со мной, Нафиси подобрала мою так называемую вышивку и принялась распутывать нитки.

— Вчера за ужином эта змея принялась расспрашивать, как продвигается работа над вышиванием платка — ведь обряд уже скоро. Король изъявил желание взглянуть на него. Мне удалось оттянуть этот момент до следующего вечера, — моё лицо исказилось презрением, одинаково направленным и на Элисту, и на несчастную тряпицу в руках моей компаньонки.

— Да уж, Элиста знает, как досадить, — цокнула языком Нафиси.

— Ты не могла бы закончить его за меня? — жалобно протянула я и поморщилась от звучания собственного голоса.

— Роана, ты же знаешь, что каждая девушка сама должна вышить свой платок, — со смехом в голосе сказала Нафиси, не поднимая головы от своего занятия.

— Вселенская бездна! Когда закончатся эти муки?! — сквозь зубы прошипела я, откидывая голову к стене и закрывая глаза.

— Ох, Роана, ты не должна так выражаться! — в голосе Нафиси слышалось потрясение.

— В пламя долг!

— Да что с тобой сегодня?

— Всего лишь окутана заботой любящей семьи, — язвительно выдавила я, по‑прежнему не открывая глаз.

— А что с твоими губами? — этот удивлённый вопрос заставил меня открыть глаза.

На меня уставилась пара светло‑серых глаз, внимательно рассматривающая моё лицо.

Онор, будь он неладен! Его щетина расцарапала кожу вокруг губ, а она, надо сказать, у меня очень нежная. Не раз мне приходилось прятать синяки от тренировок, надевая в жару глухие платья с длинными рукавами.

— Всего лишь Гулзаар, — быстро ответила я, на ходу сочиняя отговорку. — Я сорвала его сегодня утром на лугу у Зелёного озера. Ни за что не расскажу истинную причину своих припухших красных губ. Даже Нафиси.

— Ты пыталась его съесть?

— Нет же. Хотела понюхать, но вовремя опомнилась.

— Чем же ты была так расстроена, что решилась понюхать Гулзаар? — от удивления брови Нафиси взлетели вверх.

— Король на седьмой день после обряда отдаёт меня замуж, — гневно выпалила я. Это было отчасти правдой, что позволило говорить увереннее, заглушая голос совести.

— Оу! И за кого же?

— За Килита, — последовал презрительный ответ.

— Ох!

— Свадебный пир состоится в Суруне, а после мы с эскортом отправляемся на острова. Там пройдёт ещё один пир — в Ками.

— Пресветлые Силы! Тебя отсылают так далеко… Как же ты будешь там одна, среди чужих людей?

— Я не буду одна. Со мной отправится Онор.

— Но как… Он же… Он же в королевской гвардии, — глаза Нафиси беспокойно заметались по комнате.

— Он испросит королевского дозволения, — устало обронила я, откинув голову на стену.

— Но он не может навсегда покинуть Сурун, — в её голосе сквозило отчаяние. — У него здесь семья, положение при дворе. Вся его жизнь.

— Вполне может, Нафиси. Он прошёл инициацию, подтвердил звание Воина. Он свободный мужчина и может делать всё, что пожелает, в отличие от нас.

— Это верно. Да только как он мог решиться на такое? Ведь ты уедешь на острова и проведёшь там остаток своих дней. А это значит, что, оставаясь при тебе, он никогда больше не увидит своей семьи.

— Как‑то ты сильно переживаешь за него, — приоткрыв один глаз, я внимательно посмотрела на подругу, слегка задетая тем, что её сожаления направлены не на меня.

— Я… э‑э… Мне легко представить, что его ждёт. Ведь мой брат — личный страж короля. И мне бы совсем не хотелось терять его только потому, что его призывает долг службы.

— Не нам выбирать. На всё — королевская воля, — ответила я.

Нафиси ничего не сказала, лишь усерднее принялась распутывать шитьё. У меня не было желания продолжать разговор. Мысли путались.

У меня оставалось десять дней свободы, и я не хотела омрачать их переживаниями о неизбежном будущем. Но избежать этих самых переживаний не представлялось возможным. Лишь усилием воли удалось отмахнуться от них — на это ещё будет время. Достаточно и яда Элисты, чтобы испортить оставшиеся дни, отведённые мне в родном доме.

Остаток вечера мы провели тихо, никуда не выходя из покоев. Нафиси вышивала мой платок, а я коротала время за чтением книги о военном искусстве.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Шахназ, моя личная служанка, принесла нам ужин в малую залу моих покоев, сказав отцу, что мне нездоровится. Так я благополучно избежала встречи с королевской четой.

Она же принесла мазь, остро пахнущую хвоей, и обработала мои губы, чтобы я могла предстать за завтраком как подобает. И когда только Онор успел их искусать?

На все расспросы о том, откуда взялось раздражение, больше похожее на укусы, я не придумала ничего лучше, чем повторить историю про ядовитый цветок. Никто не усомнился в моих словах — это было как раз в моём духе.

 

 

Глава 4. Ночные признания.

 

Тусклый свет ночной звезды пробивался в окна. Минула полночь, а я всё лежала с открытыми глазами, изучая вычурную вышивку балдахина.

Когда начало рябить в глазах от узоров, я отвернулась к окну. Нечего и думать про сон — его не было ни в одном глазу. С тяжёлым вздохом я поднялась с огромной кровати, устланной мягчайшими перинами. Дойдя до кресла, стоявшего у ночного столика, стянула тяжёлый бархатный халат песочного цвета, висевший на спинке. Накинув его на плечи, вышла в малый зал своих покоев.

Стража возле них сменилась около часа назад. Онор, скорее всего, уже спал — день был долгим. Нафиси отбыла вечером в город, к своей семье, пообещав вернуться утром. Шахназ, уложив Эрса Дала в постель, ушла на половину прислуги. Сегодня я предложила ей отправиться со мной на острова и попросила не торопиться с ответом.

Шахназ была родом с востока, ей едва минуло девятнадцать зим. Узкие раскосые глаза, чёрные как смоль волосы, белая кожа и щуплая фигура выделяли её среди прочей челяди. Она была выходцем из бедной семьи, десятой дочерью Шахина. Её отправили в Эрит в обозе с данью — для службы в храме Третьей Силы. Волею судьбы она попала во дворец, а затем ко мне в услужение.

Я знала, что прислугу не принято просить — ей лишь отдают приказы. Но все они были единственными по-настоящему близкими мне людьми. Отец любил меня и прощал многое из того, что не должно было прощаться. Однако мы не были с ним близки.

Устав томиться в своих комнатах, я решила выйти из покоев. Захлопнув тяжёлую дверь, направилась вниз по лестнице, провожаемая молчаливыми взглядами стражи. Мой путь лежал на кухню.

В детстве я была очень непоседливым ребёнком и частенько пробиралась туда под покровом ночи, чтобы стащить у Нушин, главной кухарки дворца, разные сладости, приготовленные для королевского завтрака. Она никогда не жаловалась на это, лишь мягко журила. А после начала оставлять для меня на большом выщербленном столе кувшин молока и покрытое салфеткой блюдо с печеньем.

Я давно уже перестала бегать по ночам на кухню. Как знать, быть может, Нушин всё ещё оставляет для меня угощение? С этими мыслями я спустилась и побрела по нижнему коридору в поисках нужных дверей.

Открыв неприметную створку и шагнув в темноту, я упёрлась во что‑то твёрдое.

— Вселенское пекло! Что ты здесь делаешь?! — сверху донёсся знакомый рассерженный голос. От неожиданности я вздрогнула.

— Тебе не пристало так разговаривать со своей Эрса Дала! — ответила я раздражённо. Я спустила ему с рук все неподобающие слова, сказанные утром, но больше не была намерена этого делать.

— Прошу простить меня, принцесса, я не ожидал вас здесь увидеть в столь позднее время, — прозвучал холодный ответ.

— Как и я тебя, Онор, — парировала я, начав обходить эту гору мышц.

— Позвольте узнать, куда вы направляетесь? — любезные слова не скрыли холодного тона.

— Хочу пройти на кухню. Раньше Нушин оставляла там для меня молоко, — проскользнув мимо него в тесном коридоре, я расправила плечи и подняла голову. Величественно направилась дальше, будто на мне было платье для больших приёмов, а не ночной пеньюар.

Не сказав больше ни слова, он повернулся и молча последовал за мной.

На кухонном столе и правда стоял небольшой глиняный кувшин, покрытый салфеткой, а рядом с ним — блюдо. Мой рот наполнился слюной в предвкушении лакомства. Позабыв про следующего по пятам Онора, я бросилась к столу. На блюде и правда было сладкое медовое печенье, а в кувшине — тёплое молоко, слегка пахнущее сеном.

Быстро наполнив кубок, я надкусила печенье, запивая его молоком. Ммм… Блаженство!

— Ты похожа на ребёнка, дорвавшегося до сладостей, — сложив руки на покрытой доспехами груди и опёршись бедром о стол, Онор с кривой ухмылкой наблюдал, как я поглощаю оставленные для меня вкусности.

— А ты всё ещё в доспехах, хотя больше часа назад оставил пост, — ответила я, проигнорировав его замечание.

— И что ты делаешь на половине прислуги? — не глядя, задала вопрос. По моему пальцу стекала капля мёда. Не задумываясь, я слизала её.

— Мне разрешено ходить здесь, — послышался хриплый шёпот, заставивший меня взглянуть на него. В глазах бушевало пламя — он немигающе смотрел на меня.

Я неосознанно прошлась языком по нижней губе, слизывая остатки мёда. Руки Онора сжались в кулаки, костяшки пальцев побелели.

— Эм… С тобой всё в порядке? — я не привыкла видеть его таким и потому не на шутку обеспокоилась.

— Да, принцесса, — хрипотца не желала покидать его голос.

Его голос как‑то по‑особенному подействовал на меня, заставляя щёки покрыться румянцем. Но я решительно была настроена не обращать внимания на такие мелочи. Ну что ж, придётся поверить ему на слово. Я повернулась к блюду и взяла ещё одно печенье.

Мы стояли в тишине кухни. Онор всё так же странно смотрел на меня, внимательно наблюдая за каждым движением. Прикончив ещё три печенья, я наконец оставила блюдо в покое, накрыв его салфеткой. Допив остатки молока, я отставила кубок в сторону и, сунув большой палец в рот, облизнула его на манер детей.

От этого движения кадык Онора дёрнулся, а сам он придвинулся ближе. Знаю, так не подобает вести себя принцессе. Но сейчас, стоя ночью в пустой кухне, мне захотелось послать к демонам все правила и этикет.

— У тебя остался мёд, вот здесь, — сказав это, он стёр большим пальцем каплю с уголка моих губ. Это прикосновение ударило словно молнией, заставив моё сердце затрепетать. Жар разлился по шее. Реакции собственного тела сбивали с толку.

Я застыла, выпустив палец изо рта. Мы стояли, замерев, не сводя друг с друга глаз. Онор первым нарушил молчание, прочистив горло.

— Простите мою дерзость, принцесса, — он опустил взгляд, рассматривая свои руки, сжатые в кулаки.

Ситуация повторялась. Опять. Дабы избежать дальнейших недомолвок, я решилась на разговор, не задумавшись и на секунду о его возможных последствиях.

— Онор, я хотела бы забыть о том, что произошло утром и вернуться к прежним отношениям, — пряча глаза, вытерла слегка дрожащие руки. Отчего‑то мне было неловко говорить всё это, но тем не менее я продолжила: — Нам вполне хватало дружбы. И это было прекрасно, — отбросив измятый кусок ткани и боясь взглянуть ему в глаза, я неосознанно начала пальцем выводить узоры на столешнице, ожидая его реакции.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На несколько мгновений наступила полная тишина. Не выдержав, я посмотрела на него. Его взгляд метал молнии, на скулах ходили желваки.

— Я не понимаю причины твоей злости, — быстро произнесла я, буквально ощущая, как моё сердце бьётся в горле. Затем выпалила: — Как не понимаю и того, что нашло на тебя утром. Твои касания были приняты, это был интересный опыт. Но мы не можем повторять его. А потому давай вернёмся к тому, что было прежде.

У меня появилось стойкое ощущение, что я оправдываюсь перед ним. Вот только бы понять, за что? Ведь я не сделала ему ничего плохого, а значит, моё неизвестно откуда взявшееся чувство вины было просто нелепым. И тем не менее мои ладони стали влажными от волнения.

— Было приятно? Интересный опыт? — его низкий голос был похож на рычание, заставив меня поежиться. Он сделал шаг ко мне, затем ещё, надвигаясь, словно нечто неотвратимое — что‑то, чему я была не в силах помешать. Это чувство заставило обхватить себя руками, вынуждая защищаться. Внутри пробирал озноб. Просто смешно! Когда бы мне ещё понадобилась защита от собственного стража?! Но инстинкты кричали обратное, заставляя шаг за шагом отступать, пока моя спина не упёрлась в дверь.

— Ты буквально плавилась в моих руках, таяла от моих поцелуев, а теперь называешь это приятным опытом? — его низкое рычание отдавалось вибрацией в моей груди. Подойдя вплотную, он поставил руки по обе стороны от моей головы, поймав в ловушку, из которой не было выхода.

— Ты не так понял…

— Нет, девочка. Это ты не желаешь понять очевидных вещей.

— Мне нечего понимать! Не я набросилась на тебя с поцелуями! — чувство страха начало сменяться злостью.

— Но уступила. Не оттолкнула. И приняла всё, что я дал тебе, — его слова прозвучали жестоко.

— Ты не имел никакого права так поступать со мной! — мои кулаки сжались, жар возмущения разлился по щекам.

— И всё же поступил. Думаешь, достаточно много времени прошло с тех пор, когда я брал всё, что пожелаю, и убивал за это право? — его глаза угрожающе сощурились, а тело напряглось. Он буквально дышал опасностью.

— Ещё восемь лун назад, ответь ты так — и принадлежала бы мне. И никто не смог бы этому помешать: ни король, ни даже Силы Трёх. Ибо я Воин — и останусь таковым несмотря ни на что.

— Чего же ты хочешь от меня?! — отчаяние накрывало с головой. Я всё меньше понимала происходящее. Откровения мужчины, неожиданно явившего себя с другой стороны, не добавляли ясности.

И между тем мне ведь и правда понравились его поцелуи. Теперь я не знала, как быть и как себя вести.

Но не только мной владели сильные эмоции. Его глаза горели огнём, от мощного тела исходил жар. Он колебался — такое я видела впервые. Его испытующий взгляд блуждал по мне, словно пытаясь прочесть мои мысли. Однако это продлилось недолго. Последовавшие слова вогнали меня в ступор:

— Тебя. Всю. Своей.

Как громом прозвучало в тишине ночной кухни.

— Но я обещана другому, — прошептала я вслух свои мысли в полном недоумении. Как такое могло произойти? Чтобы мне говорил такие немыслимые вещи мой всегда собранный, немногословный, непробиваемый страж? Что я упустила?

— Знаю. Только это меня и останавливает. Я не могу украсть тебя, не запятнав свою честь, — с мукой в голосе произнёс он.

Отчасти я понимала его. Честь для мужчин в нашем мире буквально являлась материальной ценностью. Её измеряли золотом, рабами, оружием. Совершить бесчестный поступок для Воина — значит уничтожить его статус. Какая жизнь тогда ждала бы его и его близких? Боюсь, мы оба хорошо знали ответ на этот вопрос.

— И чего ты ждёшь от меня? — я была совершенно сбита с толку. Все сказанные им слова этой ночью зарождали в моей душе непонятные чувства, названия которым я не находила. Смутные терзания заполняли сердце — они были щемящими, с лёгким оттенком тоски, и находили во мне глубокий отклик.

— Чтобы ты перестала смотреть на меня как на стража.

Обрушившийся поцелуй был совершенно неожиданным — сильным и почти болезненным. И всё же мои губы раскрылись навстречу. Я принимала в себя всю злость и отчаяние, что он изливал. Мои руки сами собой потянулись к его шее, обвивая её. Пальцы вновь зарылись в шелковистые волосы, а тело прижалось к нему, стремясь быть ближе.

Я не помнила, как оказалась в его объятиях. Лишь ощутила, как его крепкие ладони сминают меня, посылая импульсы в низ живота, где скапливалось волнующее тепло.

Сквозь накатывающие эмоции я ощутила жар во всём теле. А ещё — лёгкий оттенок стыда за свои утренние слова о том, что этого больше никогда не повторится. Повторилось. И я вновь была готова растаять в его руках, чувствуя, как дрожат и подгибаются колени. Как его поцелуи лишают разума, заставляя предавать все свои благие намерения.

Из моей груди вырвался стон, затем ещё один — это заставило его остановиться и прервать поцелуй.

Онор тяжело дышал, закрыв глаза. Через несколько мгновений, придя в себя, он заговорил, и в пустынной кухне раздался его хриплый шёпот, оседая на моих губах:

— Я не собирался этим утром целовать тебя. Это произошло под влиянием момента. Не смей больше предлагать мне дружбу. Лицемерие тебе не идёт, Роана.

— Но… Я… — в голове был туман, разум отказывался повиноваться. Я не могла говорить и мыслить ясно.

Не обращая на это внимания, он продолжил:

— Прекрати обманывать нас обоих. И пойми: ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя. — последовала пауза, разбивающая тишину кухни нашим сбившимся дыханием. Его глаза были всё ещё закрыты, когда с губ слетели пронзительные слова: — Я не откажусь от этого. Я стану ждать, сколько потребуется. Добиваться, сколько нужно. И когда мне представится случай, я не упущу его.

Я лишь могла потрясённо хлопать ресницами, не способная на что‑то большее. И будто сомневаясь в том, что я поняла его, он припечатал:

— В бездну все троны королевства! Ты станешь моей, так или иначе. И это то, чего я хочу.

 

 

Глава 5. Подслушанный разговор.

 

Прошло восемь суматошных дней с той памятной ночи в кухне. Вовсю шли приготовления к предстоящему обряду покрытия и последующему за ним свадебному пиру.

«Ты станешь моей, так или иначе. И это то, чего я хочу».

Эти слова преследовали меня каждый прожитый день, не давая покоя даже во сне. «И это то, чего я хочу» — словно эхо звучало на задворках сознания, чем бы я ни занималась.

Я никогда не воспринимала Онора как мужчину — во мне напрочь отсутствовали романтические чувства к кому бы то ни было. Но почему‑то эти слова волновали меня и не желали покидать голову.

Онор для меня всегда был защитником, наставником, другом — и не более. Никогда не задумывалась над тем, что он чувствовал, о чём думал за границами нашего общения. Сама я не знала любви — её не было во мне.

Я наблюдала, как мои сверстницы или близкие мне по возрасту девы вздыхали по Воинам, провожая их томными взглядами. Видела, как бросали вышитые платки юношам, идущим на обряд инициации во время торжественной процессии. Бросали с надеждой, что юноша, став мужчиной, отыщет деву по вышивке на платке, где обязательно вышивался фамильный герб, а самые смелые и отчаянные — инициалы.

Слышала, как мечтали о богатых кану, о сильных мужчинах, о любви и прочих романтических глупостях. Всё это вызывало во мне чувство брезгливости и стыда за них.

Куда важнее и интереснее было заниматься науками, получать знания опытным путём, изучать историю и травничество. В моей жизни была другая цель — борьба за внимание короля, за признание, за наследие престола.

Я хотела доказать не только ему, но и себе, что стану достойным преемником и наследником трона Эрита, пусть я и не родилась желанным мальчиком. Что я достойна стать королевой, достойна стоять рядом с ним.

Но я потерпела полнейший крах в своих попытках быть равной королю — в день объявления моей помолвки. В тот момент я ясно поняла тщетность своих усилий. В одно мгновение мой мир рухнул. Всё было напрасно! Меня отсылали прочь, словно досадную помеху.

И не помогут все знания, что я приобрела, с боем вырвав право получать их. Не помогут все побои, что я перенесла на тренировках, в попытках стать сильнее. Решение принято, и ничто не в силах изменить королевскую волю.

От столь горьких мыслей я, не удержавшись, всхлипнула. Всё нутро раздирала обида вперемешку с чёрным отчаянием. Всё кончено. Мои мечты и надежды обращены в пепел и развеяны по ветру.

Все окружающие видели во мне лишь своенравное дитя, которому не достало воспитания. А мою одержимость получением знаний воспринимали как блажь, неслыханно позволенную мягкосердечием короля.

Обречённость призывала смириться с неизбежным будущим, что надвигалось со скоростью вспыхнувшего сыпучего камита. Но смирения в моей душе было ровно столько же, сколько воды в пустыне в сезон засухи. Всё во мне кричало — гнев рвался наружу. Я отказывалась принимать такую реальность.

Эти горькие мысли крутились в моей голове изо дня в день, отравляя разум и сердце, отчего я стала необычайно молчаливой. Лишь длинными и как никогда одинокими ночами я могла себе позволить дать волю слезам. А наутро брала себя в руки, натягивала на лицо пустую улыбку и встречала очередной безрадостный и мучительный день.

И на фоне всего этого безумия в моей голове беспрестанно звучало: «Ты станешь моей, так или иначе. И это то, чего я хочу». Как ни странно, слова, звучавшие в моей голове словно заклинание, неким образом успокаивали и иногда отвлекали.

Даже Элисте не удавалось втянуть меня в спор, как бы она ни старалась. А она усердно пыталась выставить меня в наихудшем свете перед королём. Да только не учла моего упрямства и желания сохранять вид спокойствия во что бы то ни стало. Я не опущусь до истерик. Раз меня не желают видеть в родном доме, так тому и быть. Во мне ещё осталось достоинство, и я не собиралась терять его, униженно моля не отсылать меня.

Но причины её злости и ненависти оставались загадкой, которую не удавалось разгадать вот уже целую зиму, что мы жили с ней бок о бок. Отец взял её каиной за две луны до моей семнадцатой зимы. Впервые увидев её, она показалась мне робкой, не вызывающей интереса. В моём окружении хватало елейных девиц, и я порядком от них устала.

Но всё изменилось, когда мне назначили личного стража, объявив об этом на праздновании дня моего рождения. В этом не было ничего удивительного. Ко мне приставили бы его ещё раньше, пройди я обряд как положено. Однако медлить дольше не имело смысла. С назначением стража король также объявил, что я покрою голову через семь лун, начиная с этого дня. За это время сговорятся с семьёй выбранного жениха и подготовят дань, что будет отправлена будущему кану вместе со мной. Король не посчитал нужным объявить, к кому отправят посыльных. Это оставалось загадкой для всего двора до недавнего времени.

То был наихудший момент в моей жизни. Не помня себя, я стояла, вцепившись руками в платье, натянув на лицо глупую улыбку, пытаясь изобразить радость, что удавалось плохо. Я не посчитала нужным даже взглянуть на того, кого мне назначили в личную охрану.

Шесть дневных звёзд я не выходила из своих покоев, отказываясь встречаться с королём. Выказывала открытое неповиновение, отсылая прочь своего ни в чём не повинного стража, заставляя его тем самым вступать в караулы. Смотреть на него не могла — ибо он живо напоминал мне о том дне, когда моя жизнь разбилась на осколки из‑за решения короля.

На седьмую дневную звезду меня под конвоем привели стражи в малый обеденный зал. Тогда я впервые столкнулась с презрительным взглядом Элисты, что немало меня удивило. Дальше становилось только хуже. Язвительные замечания и оскорбления, произнесённые невинным тоном, переросли в жгучую ненависть и открытую вражду.

Больше всего насмешек и презрения было в присутствии Онора. Он не мог влезать в спор двух Эрса Дала: угрозы моей жизни не было, а оскорбить королеву считалось немыслимым. Ему приходилось молча терпеть, стиснув зубы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но, пытаясь очернить меня в глазах окружающих, Элиста выставляла на посмешище себя. Воспитанная Дала никогда не станет так себя вести в присутствии Воина, оскорбляя и пороча его хозяйку, что могло быть расценено как личное оскорбление, нанесённое непосредственно ему. Будь на месте Элисты любой другой мужчина, первое же его оскорбление оказалось бы последним. Но Воин никогда не станет сражаться с женщиной — очевидно, на это и был расчёт Элисты, чем она беззастенчиво пользовалась, попутно злоупотребляя статусом королевы.

Слухи о её поведении очень скоро достигли ушей короля. После весьма грубой угрозы отослать её в Храм Трёх, если она не прекратит досаждать принцессе и тем самым порочить её стража, мачехе пришлось прижать хвост. Но она не оставила попыток задеть меня и быстро сменила тактику. Публично говорила только правильные вещи, сверкая лицом фарфоровой куклы. Однако любая минута, проведённая с ней наедине, была пропитана ненавистью и желчью.

«Очень скоро это закончится, и мне не придётся больше терпеть жену отца», — подумала я.

— Уф! — тяжело выдохнув, я захлопнула увесистый том истории Пяти Континентов. Нет смысла продолжать чтение — всё равно не смогла разобрать ни строчки из‑за вихря отравляющих мыслей, назойливо крутящихся в моей голове.

Сегодня выдалось свободное утро. Король выехал в сопровождении личной гвардии к границам Эрита ещё вчера, дабы самолично встретить высоких гостей и будущего кану Дал своей дочери. Дворец, в котором осталась только домашняя челядь, непривычно опустел. В сопровождение короля выехала даже большая часть дворцовых конюхов, дабы высокие гости ни в чём не испытывали неудобств.

Последние приготовления к обряду покрытия и праздничному пиру заканчивались слугами, не требуя моего присутствия, и потому я маялась от безделья, загоняя себя ещё больше в ловушку отчаяния. Устав от попыток занять себя чем‑то, я решила прокатиться.

Езда верхом всегда хорошо действовала на меня, помогая выбросить из головы даже самые мрачные мысли. Погода, назло моему настроению, была прекрасной. Дневная звезда щедро рассыпала свои лучи по небесной синеве, а потому находиться запертой в своих покоях становилось невыносимо. Решительно направившись к дверям, я вышла в коридор, затем спустилась в малый зал в поисках Онора.

Его освободили от патрулей и несения караула на всё время приготовлений к празднеству, так как я без конца передвигалась с места на место, и требовалось его постоянное присутствие и неусыпная охрана.

С той ночи его поведение стало прежним — и в то же время в нём что‑то изменилось. Я и раньше замечала томные, лукавые взгляды девиц из своего окружения, направленные в его сторону, — причём всех, от служанок до мастериц и нянек. Он неизменно оставался беспристрастным и равнодушным.

Однако теперь он улыбался и тихо отвечал им. Отчего эти дурочки, краснея, принимались глупо хихикать и хлопать ресницами.

Это неимоверно раздражало. Только усилием воли мне удавалось держать себя в руках, подавляя гнев, бушевавший внутри. Отчаянно хотелось кричать, разрывать дорогие ткани на примерках, что‑нибудь разбить и непременно запустить в Онора чем‑то увесистым — возможно, напольной вазой, привезённой из Аммоната.

Но всё происходило в рамках дозволенного: все приличия и условности были соблюдены, а потому я никак не могла прекратить это.

Ко мне же он относился подчеркнуто вежливо — как должно относиться стражу к своей августейшей хозяйке, не бросая и тени намёка на былую фамильярность. Между нами выросла стена отчуждения, и я не знала, чего ожидать от него. Абсолютно не понимала, что с этим делать и как пробить эту стену. Всё же мне очень не хватало тёплых душевных разговоров с ним, дружеского понимания и участия — особенно теперь.

Но на фоне более важных проблем это казалось досадными мелочами, а у меня толком не было ни времени, ни возможности поразмыслить над его поведением. Душевные терзания отнимали все силы.

Не найдя его в малой зале и обеденной столовой, я вышла на задний двор, злясь на эту проклятую гору мышц. Вновь прошла по коридору прислуги — отсюда можно быстрее попасть в королевские конюшни. Это я выяснила ещё в детстве.

Пройдя несколько десятков су по вымощенному камнем двору, я зашла в сенник, пересекла его и направилась к крайнему справа стойлу, где содержался Гром. Раз мой страж не соизволил находиться поблизости, что ж — моя самовольная поездка будет только его виной.

Остановившись в нескольких шагах от стойла, я решила немного постоять, давая глазам привыкнуть к полутьме помещения после слепящего света улицы.

В тишине конюшни раздались приглушённые голоса, привлекая моё внимание. Говоривших было двое: мужчина и женщина. Мне не было видно их — они стояли с другой стороны стойла, вероятно, войдя через главную дверь.

Не желая попадаться им на глаза, я, пригнувшись, прокралась оставшиеся су к деннику Грома. Намереваясь незамеченной улизнуть из дворца и побыть немного наедине — раз уж я не нашла своего стража, — я прижалась к стене, притаившись и стараясь ничем не выдать своего присутствия. Как удачно, что меня скрывали широкие опоры! Однако, прислушавшись к разговору, я пожалела о том, что так не вовремя оказалась здесь.

— Ты не можешь всё бросить и уехать! — говорившая была на грани истерики.

— Могу. И уеду, — последовал спокойный ответ.

— Нет! Я не позволю! — послышался всхлип — кто‑то явно плакал.

— С твоим мнением уже давно никто не считается, ты не находишь? — на говорившего не произвели впечатления женские слёзы.

— Эта никчёмная девка во всём виновата! Это она встала между нами! Если бы я знала, что всё так обернётся, то не допустила бы твоего назначения во дворец! — горькие рыдания наполнили конюшню. Послышался тяжёлый вздох мужчины.

— Ты ничего не могла поделать, Элиста. Смирись с этим.

— Нет, Онор! — взвизгнула королева.

— Никогда! Ты мой! И только мой! — услышав имена, я чуть было не вскрикнула, вовремя зажав рот рукой. Кровь отхлынула от лица, внутри похолодело. Измученный и без того терзающими его мыслями мозг отказывался вмещать в себя такой обман.

— Уймись! Я никогда не был твоим. Ты знала: как только станешь каиной дома Соргов, тебе придётся забыть обо мне, — холодный ответ только добавил рыданий.

— Но я люблю тебя, Онор. И всегда любила. Не бросай меня здесь одну. Я этого не вынесу.

— Ты не одна. У тебя есть кану, семья и целое королевство.

— Почему ты не женился на мне, как было договорено между нашими семьями ещё две зимы назад? — в словах Элисты прозвучало столько горя, что я невольно сглотнула. На какое‑то мгновение мне стало жаль её, и я мысленно поблагодарила Рода за то, что никого не любила.

— Я никогда не женюсь, Элиста. Я избрал удел Воина. Женщины лишь помеха на моём пути. Тебя я не любил — и ты это знаешь. Так я сказал в ночь, когда ты впервые пришла делить со мной ложе. Так я говорю тебе сейчас.

Горькие рыдания разнеслись по конюшне. А я так и застыла от шока, утратив способность шевелиться и не отняв руки от лица. Просто не могла найти в себе силы осмыслить всё услышанное. Только не теперь.

— Если это всё, о чём ты желала говорить со мной, то мне пора идти. Я не должен был покидать дворец — Рона может искать меня.

— Пусть вселенская тьма пожрёт эту рыжую стерву! — яростный, истеричный, приглушённый крик разнёсся по всему деннику. — Это из‑за неё ты покидаешь меня! Чем она тебя так привлекает, что ты готов броситься за ней даже на другой край континента?! Что такого есть в этой нескладной девице, чего нет у меня?! Что?!

Услышав своё имя, я подалась вперёд и рискнула выглянуть из‑за опоры. Мне повезло: Онор стоял спиной ко мне, иначе непременно заметил бы.

Его рука взметнулась и крепко сжала волосы Элисты на затылке, безнадёжно испортив искусную причёску. Я не могла видеть его лица в этот момент, но мне прекрасно было видно перекошенное от испуга лицо королевы.

— Не смей оскорблять её, иначе горько пожалеешь, — прозвучал угрожающе низкий голос, обдавая холодом.

Он за волосы притянул королеву к себе и резко тряхнул, отчего её голова дёрнулась.

— Онор, прости, — тихо зачастила Элиста, прекращая истерику. Её руки взметнулись вверх, ложась на грудь моего стража.

— Тебе следует просить прощения у Роаны — за все оскорбления и насмешки, что она слышала из твоих уст.

— Я извинюсь, когда встречу её, — после этих слов огромная рука разжалась, оттолкнув от себя женщину. Она не обратила внимания на такое пренебрежение.

— Я могу прийти к тебе в эту ночь? Подари мне прощальный поцелуй, — робко спросила моя мачеха, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

— Нет. Мы прощались однажды. Это было на постоялом дворе. Мне довольно.

— Онор, прошу тебя. Позволь мне прийти, — молила королева, буквально повиснув на могучей руке моего стража, пытаясь обнять его.

— Этой ночью мою постель согреет служанка. Для тебя там не будет места, — он стряхнул с себя женщину и, резко развернувшись, направился прочь.

Элиста осталась стоять, уронив руки. Слёзы текли по её лицу. Она не утирала их, смотря вслед уходящему мужчине. Вся её поза кричала о бесконечном горе и отчаянии, терзавшем молодую женщину. Мне снова стало жаль её. Ведь что‑то подобное я испытывала и сама — пусть и совершенно по другому поводу.

Как нельзя кстати в сеннике в этот момент послышалось ворчание и шаркающие шаги старого конюха. Услышав шум, королева опасливо оглянулась по сторонам, накинула платок на голову и поспешила покинуть конюшню, где несколько минут назад разыгралась настоящая драма.

Напряжение покинуло моё тело, и я съехала по стене, опускаясь на душистое сено. В голове звенело.

Этот нечаянно подслушанный разговор многое прояснил. А мой мозг, со свойственной ему скоростью, отточенной долгими зимами учёбы, начал анализировать услышанное — и этот процесс мне не удалось остановить.

Элиста ревновала — потому и ненавидела меня. Она не была девой, когда отец взял её. Никогда не любила короля и уже не полюбит. Но долг есть долг: она обязана родить наследника. Так почему же до сих пор его нет?

Признаться, меня очень возмущал этот факт. Он воспринимался мной как невыполнение своего прямого долга королевой. Мне же таких привилегий не предоставляли.

Онор — из знатной семьи. Возможно, даже из богатой. Он никогда не рассказывал, а у Воинов не принято было спрашивать.

Мужчина, прошедший обряд инициации и подтвердивший звание Воина в бою, был сам вершителем своей судьбы. Он мог выйти из любой семьи — из самой богатой или самой бедной, не имело значения. Годы обучения в Военном Ордене ровняли всех. Вернувшись из завоеваний, он мог рассчитывать на высокое положение при дворе, на службу в королевской гвардии, на место в совете.

На избравших путь Воина более не распространялись семейные обязанности: по наследованию, сговоренным бракам, рождению наследников — если Воин сам того не желал. Он был абсолютно свободен в своём выборе. А это обстоятельство всегда вызывало во мне жгучую зависть.

У Онора был договорённый брак с семьёй Элисты. Он не пожелал взять её — но тем не менее познал как женщину.

Какая ещё служанка будет греть его постель этой ночью?!

Неожиданная мысль прошила сознание, вызвав яростную вспышку гнева внутри — чем немало удивила меня саму. Нужно прекратить злиться из‑за чепухи. «Меня это совершенно не касается», — принялась убеждать себя я.

Я глубоко вздохнула, на мгновение закрыв глаза. «Идём дальше».

Онор решительно настроен уехать, даже несмотря на то, что между нами в последнее время явно чувствовалось напряжение. Он получил королевское разрешение два дня назад — меня об этом уведомил вестник. Какие ещё у него есть причины для отъезда, кроме очевидных — нежелания терять службу и сопровождать меня в Каминат?

От кого или чего он бежит? Боюсь, ответ на этот вопрос я узнаю не скоро. Если вообще узнаю.

И самое главное — что теперь делать мне с этой информацией?

Не хотелось лично докладывать обо всём королю: дурных вестников никто не любит. Промолчать? Сделать вид, будто я ничего не знаю?

Да и что говорить? Что каина короля его не любит? Не секрет, что в договорённых браках редко присутствовала любовь. Что королева разговаривала наедине с моим личным стражем? За такое не сажают в темницу, и едва ли это посчитают смертным грехом.

Сказать, что Элиста хотела явиться к Онору в ночь? Это уже что‑то. Но он отказал — а значит, встреча не состоится, и фактической измены королю не будет. Хотя подобные мысли и слова уже являются изменой… Как теперь быть?

«Ваше высочество, ваша каина желала сегодняшней ночью посетить покои моего личного стража. Прикажите немедленно бросить её в темницу!» — я мысленно фыркнула. Всё же это сильно смахивало на ябедничество.

Но как теперь ненароком себя не выдать и не показать, что я знаю больше, чем следует? В случае с Элистой, возможно, я сумею удержать язык за зубами. А вот когда дело касается Онора, я ни за что не могу поручиться. Он слишком непредсказуем. Мне никогда не удавалось заглянуть в его мысли или предугадать его действия.

Стоит ли сейчас, накануне отъезда, затевать такой скандал? Мои нервы и так на пределе, а моральные силы истощены. Боюсь не пережить очередную серьёзную стычку с Элистой — особенно когда вот‑вот должен прибыть мой жених. С неё станется при всех высокородных гостях ударить меня в грязь лицом.

Думаю, что следует промолчать. Да и потом, король не глупый человек. И, думается, он способен самостоятельно справиться со своей каиной.

«Как, во имя Трёх Сил, он взял её?!» — эта мысль вспыхнула в сознании. Это была загадка на целый кошель золотых грофов. Не меньше.

Королевские приказы и действия не обсуждались. И потому, чтобы понять многое из происходящего во дворце — да и в королевстве в целом, — требовались дополнительные изыскания с моей стороны. Но мне не всегда удавалось найти ответы. Очевидно, и теперь не представится возможность их отыскать.

Тяжело вздохнув, я дождалась, пока старый конюх проверит всех лошадей и выйдет за дверь. Затем тихонько поднялась. Какое счастье, что он меня не заметил в тёмном углу — в силу своей подступающей слепоты.

Онор во дворце. Он наверняка узнал у стражи, стоящей возле моих покоев, что я покинула их, — а значит, примется искать меня. Нельзя выезжать через главные ворота, если я хочу избежать встречи с ним, а сейчас мне очень этого хотелось. Нужно воспользоваться калиткой для прислуги.

Как жаль, что я не могу покрыть волосы платком — они будут слишком приметны. Подумав об этом, мой взгляд скользнул к стене денника, у которого конюхи складывали сбрую. На искусно выполненных из темури крючках висели лёгкие покрывала, под которыми прятали седла.

Если уж нарушать правила, то делать это до конца. А запреты никогда ещё не останавливали меня.

Как можно быстрее я оседлала ближайшую гнедую лошадь, решив не брать Грома — он слишком приметен. Выбрав самое неказистое покрывало, я закуталась в него на манер простолюдинок, полностью скрыв волосы и платье, оставив на виду только глаза и руки.

Взяв лошадь под уздцы, я направилась через сенник к спасительной калитке. Петли были хорошо смазаны, и я тихо вышла в неё, не привлекая лишнего внимания. Отойдя на несколько су от дворцовых стен, я запрыгнула в седло — как это делали мужчины.

Должна признать, что в болтающихся до пят юбках сделать это было непросто. Однако сидеть было гораздо удобнее прямо, чем боком, как положено женщинам, — даже несмотря на задравшиеся юбки и оголённые ноги.

Пришпорив лошадь, я понеслась во весь опор. Ветер бил в лицо, путался в складках украденного покрывала, а позади оставались дворец, грядущий брак, Элиста, Онор и все вопросы, на которые я не желала искать ответы.

 

 

Глава 6. Неожиданные откровения.

 

Закатные лучи дневной звезды нещадно палили. Осень в эту луну выдалась тёплой — моей седьмой и последней луне в родном краю.

Сердце кольнула острая боль тоски и печали, на глазах выступили слёзы. Мне будет очень не хватать синих гор и хвойных лесов, бурных рек и заснеженных пиков, упирающихся в бескрайнее небо.

Остаток дня я провела, объезжая угодья дворцового поместья. На гнедую я надела своё седло с перемётными сумами, в которых всегда лежали гребень, кусок мягкой ткани, а в холщовых мешочках — вяленое мясо и сухари. Все до единого конюхи знали, чьё это седло, и потому никогда не трогали и не разбирали перемётные сумы, за что я была им бесконечно благодарна.

Ища меня, Онор непременно отправится в конюшни и обнаружит пропажу седла. А значит, поймёт, что я ускакала верхом. Грустная улыбка появилась на моём лице. Он непременно найдёт меня — в этом я не сомневалась.

Вот бы существовали большие птицы, на которых можно улететь далеко — туда, где до тебя не смогут добраться! Такие, например, как Керуб… Под сердцем сладко заныло от мечтаний. Воображение живо нарисовало меня верхом на подобном исполине.

Интересно, каково это — летать? Так ли чудесно, как кажется, когда наблюдаешь с земли за полётом птицы? Будь у меня такая возможность, я смогла бы обрести свободу и независимость? Эх… Это лишь сказки и мечты. Керуб не водится в этих землях уже пять сотен зим — нечего даже и думать об этом.

Тяжело вздохнув, я изменила направление хода лошади, выбрав путь к ущелью, в котором находился горный водопад. Подумала, что неплохо бы дать отдых лошади, напоив её, да и самой не мешало бы освежиться прохладной горной водой.

За сегодняшний день я часто меняла направление. Онор, так или иначе, отправится меня искать. Я не хотела облегчать ему задачу — наученная прошлым опытом. Сдается мне, он неплохой следопыт. Иначе как бы он так быстро находил меня всякий раз, когда я убегала из дворца?

Но я лучше Онора знала свои земли — я здесь росла. Едва выучившись сидеть в седле, я отправилась осваивать территории. Ни угрозы отца, ни причитания нянек — ничто не могло меня остановить. С раннего детства я рвалась на необъятные просторы, опьянённая чувством свободы.

Благополучно добравшись до ущелья, я спешилась и ослабила подпругу, давая отдых лошади. Затем подвела её к воде, намереваясь напоить. Когда с этим было покончено, смочила носовой платок в прохладном ручье, обтёрла им лицо и шею, а потом, зачерпнув пригоршню кристально чистой прохлады, принялась жадно пить.

Я не торопилась назад — точнее, вовсе не хотела возвращаться. После сегодняшних новостей, обрушившихся на меня словно ушат ледяной воды, у меня не было желания видеть кого‑либо из обитателей королевского дворца.

Сняв покрывало и с наслаждением потянувшись, я взялась за правый край юбок. Скатав их, заткнула за пояс с левой стороны. Моё настроение, расшатанное нервным напряжением последних дней, подтолкнуло меня забраться на выступ утёса. Недолго думая, я позволила себе пойти на поводу у мимолётного желания.

Основательно подготовившись — насколько это было возможно в данных условиях, — я принялась взбираться по острым камням, задумав подняться повыше на утёс. Какая удача, что перед уходом я сменила домашние туфли на короткие ботинки! Это значительно облегчало подъём. Взобравшись ещё на пару выступов вверх, я распрямилась и огляделась.

От красоты природы в наступающих сумерках захватывало дух. Небо ещё хранило свет, окрашивая последними бликами пики высоких гор. В наступающей темноте послышались трели первых ночных птиц.

Опустив руки, я подняла голову к вечернему небу и закрыла глаза. Мне хотелось впитать в себя всё, что окружало, запечатать в памяти и увезти с собой. Две слезинки скатились из‑под закрытых век — опять не удержалась.

— Решила научиться летать, чтобы наверняка не оставлять следов?

Услышав знакомый голос, я вздрогнула и резко открыла глаза. Мне следовало догадаться, что не смогу долго водить его за нос — а значит, часы моей свободы были сочтены. Как всегда, он подкрался бесшумно.

Я посмотрела на него сверху вниз, нервно облизнув губы. Он стоял возле гнедой — его Алой не было видно. Хмурый. Злой. Опасный.

— Я оценил твою шутку с лошадью и не сразу догадался проверить седло. Как ты улизнула из дворца? Вышла через калитку для прислуги? — обманчиво спокойным тоном говорил мой страж, тогда как весь его вид показывал обратное. От страха мои руки задрожали, а по спине скатилась капля пота.

— Ты пришёл пешком? Если да, тогда это объясняет, отчего я так долго имела удовольствие находиться в одиночестве.

— Слезай сейчас же, девочка! — перестав сдерживаться, взревел он, отчего гнедая испуганно отбежала в сторону. У меня начали дрожать колени, но я твёрдо решила не выказывать перед ним страха.

— Не то что?! — вздёрнув подбородок, дерзко спросила я в ответ. Мой голос едва заметно дрогнул, а сердце забилось где‑то в горле.

Я понимала: глупо злить его ещё больше. Но ничего не могла с собой поделать. Услышанное сегодня в конюшне не давало покоя даже спустя несколько часов. Я всё никак не могла простить ему связь с Элистой. Мысли об этом вызывали во мне жгучий гнев, и ярость принималась душить всё моё существо. А от осознания того, что вот прямо сегодня с ним в постели проведёт какая‑то служанка, хотелось вопить во всё горло! И это в то время, когда он не может сказать мне и пары добрых слов!

— Не то я сам тебя спущу и выпорю, как следовало поступить твоему отцу несколько зим назад! — подобравшись, он двинулся вперёд. Паника затопила разум — он опять неотвратимо надвигался на меня.

— Приблизишься ещё хоть на шаг, и я спрыгну с утёса! — это была пустая угроза. Конечно, ничего подобного я бы не сделала. Однако я была загнана в угол, и мне совершенно не хотелось иметь с ним дело, когда он находился в таком состоянии. Перед глазами вновь встала Элиста — то, как он пренебрежительно с ней говорил, как оттолкнул и стряхнул со своей руки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не то чтобы я позволила ему обращаться с собой так же, но в рукопашном бою мне его не одолеть. Это всё равно что пытаться достать рукой до неба — на то он и мой страж. Но по‑другому мне не защититься.

Очевидно, моя угроза подействовала на него — он остановился, шумно задышав. «Я так понимаю, от ярости, а не от усилий», — мысленно злорадно усмехнулась я. «И твоя толстая шкура пробиваема, мой хладнокровный страж!»

А ведь я и вправду забралась высоко — очевидно, это его и беспокоило.

— Принцесса, прошу вас спуститься и вернуться во дворец. Ваша королева и прибывшая компаньонка места себе не находят от беспокойства, — ровным тоном, так не вязавшимся с его внешним видом, произнёс он. Я ни на секунду ему не поверила.

«Ха! Переживают, как же! Особенно королева», — презрительно фыркнула я. Знаю, что так не подобает вести себя принцессе крови…

Но в моём нынешнем положении было вообще мало подобающего. Особенно выделялись оголённые до середины бедра ноги. Уверена, что такое не ускользнуло от внимания Онора. Щёки залила краска стыда — я совершенно позабыла о том, что мои юбки задраны.

— Я совсем не горю желанием видеться с моей любящей мачехой. Так и передай ей. А теперь можешь быть свободен, Онор! — нарочно ответила я ему так, желая напомнить о первых днях его назначения. Меня захлестнула дерзость, опасно опьяняя. С мстительным удовольствием я наблюдала, как в нескрываемом бешенстве исказилось его лицо. Я вновь отсылала его — не нуждалась в нём. Очевидно, это задело его больше, чем я думала.

Непроницаемая маска слетела, открывая бушующий ураган ярости.

— Вселенская бездна и всё пекло мира! — негромко, сквозь зубы выругался он, но его слова долетели до моих ушей.

— Вам не пристало так выражаться в присутствии принцессы! — высокомерно заявила я, словно эта принцесса сейчас не стояла, сверкая голыми коленками, белеющими в наступающей темноте.

— И где же ваша сдержанность? — деланно удивилась я, продолжая дёргать хищника за усы.

Наградой мне послужило вновь исказившееся от гнева лицо.

— Вот только доберусь до тебя, и ты пожалеешь, что прикоснулась сегодня к лошади! — прорычал Онор и бросился к утёсу, быстро и ловко взбираясь по неровным камням.

Вскрикнув, я в панике заметалась, выбирая, что мне делать: карабкаться выше или начать спускаться? Высоко залезть я не успею, а на земле он очень быстро нагонит меня. Сердце билось как заполошное, пульс стучал в висках.

— Стой, где стоишь! — совсем близко рявкнул мой преследователь.

— Ещё чего! — воскликнула я, изображая храбрость, которой ни капли в себе не ощущала, и бросилась в противоположную от него сторону. Там была достаточно мягкая насыпь, которую не было видно с того места, где он стоял.

Сделав пару прыжков по крутому склону, я шлёпнулась на зад и быстро скатилась вниз. Затем, ловко подскочив, опрометью бросилась к стоящей неподалёку гнедой.

Схватив поводья, я шлепнула лошадь по крупу и буквально на ходу запрыгнула в накренившееся седло — благо заткнутая за пояс юбка позволила мне это проделать. Затем, пришпорив гнедую, я помчалась во весь опор, стараясь удержаться: я не успела затянуть подпругу. Но мне не впервой так ездить, хоть это и было крайне опасно.

— Роана!!! — долетел до меня яростный крик, ударив в спину.

Я победно улыбнулась, продолжая головокружительный галоп, затем склонилась к шее гнедой, что‑то нашёптывая ей.

Стрелой промчавшись через небольшую поляну, я врезалась в лесную чащу. Миновав нужный пролесок, свернула на неприметную, заросшую дорогу, ведущую ко дворцу. От этого ущелья она была самой короткой и занимала не больше часа размеренной скачки. Ещё не в силах поверить, что удалось опять улизнуть у него из‑под носа, я нервно рассмеялась, давая выход скопившемуся напряжению.

Вскоре я перешла на аллюр, стараясь не загнать лошадь, затем — на рысь, а потом и на шаг, проделав так половину пути. Впереди замаячил свет сторожевых башен. Ещё немного — и я окажусь дома, под защитой каменных стен. Эта мысль подбодрила меня.

Однако я рано сбросила со счетов своего упрямого и жутко злого стража.

В один из моментов, когда я перешла на бег, до моих ушей донёсся топот копыт — он очень быстро приближался. Пустив гнедую лёгким галопом, я начала уходить в сторону от дороги.

Но в этот момент Онор поравнялся со мной, а в следующую секунду я уже была переброшена через шею его лошади лицом вниз — я ойкнула от неожиданности. Что‑то очень больно ударило по ягодицам, и я, взвизгнув, начала брыкаться, пытаясь спрыгнуть.

Тяжёлая рука придавила меня обратно. Затем последовал ещё один увесистый шлепок. Место удара обдало огнём. Меня никогда в жизни не били — это стало настоящим шоком. Кожу обожгло даже через ткань трёх юбок и сорочку, заставив вскрикнуть от боли.

— Ещё раз ударишь меня — и я за себя не ручаюсь! — прорычала я гневно, уткнувшись в гриву его Алой. — Живого места на тебе не оставлю!

— Ты заслужила это, девочка! — донёсся откуда‑то сверху голос, полный еле сдерживаемого гнева.

Повинуясь твёрдой руке, лошадь замедлила ход и остановилась. В мгновение ока Онор спрыгнул с седла, затем снял меня и аккуратно поставил на землю, держа за локоть.

— Ты что творишь, дерзкая девчонка?! Совсем ум потеряла?! — набросился он, буквально прокричав мне в лицо.

— Я с ума сходил, объехав десятки льи в поисках тебя! — рявкнул он, довольно сильно тряхнув меня.

— Мог бы не искать! Ты не моя нянька! — прокричала я в ответ. Бешенство жгло нутро — очень хотелось сделать ему больно в ответ.

— Так не веди себя как избалованное дитя!

— Не тебе указывать мне, что делать! Для этого у меня будет законный кан! — мы тяжело дышали, зло уставившись друг на друга. Так бы и расцарапала это нахальное лицо!

— Маленькая рыжая бешнау! Ты сведёшь меня в могилу своими выходками! — прохрипел Онор.

— И не буду горевать! Зато вдоволь накатаюсь в блаженном одиночестве! — отрезала я, выдернув локоть из его ручищи. Я уже была на грани — меня просто колотило от бешенства.

В ответ раздался рык, и Онор, притянув меня к себе, с силой впечатал в твёрдую, словно каменную, грудь. Его губы нашли мой рот и жадно впились злым поцелуем. Он сминал и кусал мои губы, хрипло дыша.

Я нисколько не хотела отвечать ему и упёрлась ладонями в его грудь, но он крепко сжал затылок, потянув за волосы и вынуждая открыться навстречу его губам.

Ощутив касание его языка, я пыталась вытолкнуть его, от чего невольно отвечала на поцелуй. Но не смогла противиться ему долго и с тихим всхлипом вскоре сдалась на милость победителя.

Прочувствовав этот момент, он не сдержался от стона, который прошёл по мне волной вибрации. Рука на моём затылке ослабила хватку — в прикосновениях начала проступать нежность.

Теперь мои руки не отталкивали, а обнимали: я обхватила его могучую шею и зарылась пальцами в волосы. Вязкое тепло начало собираться внизу живота, заставляя бёдра сжаться.

Чем дольше длились его ласки, тем сильнее я хотела чего‑то большего. Хотела трогать его, вновь ощутить гладкость кожи на его груди. Мне хотелось тереться об него и прижиматься сильнее. А ещё проступало смутное чувство, которое никак не удавалось поймать: словно меня обманывают и не дают самого важного. Я не понимала этих ощущений — и это начинало сводить с ума.

Тем временем его рука легла на мою оголённую ногу и прошлась вверх по внутренней стороне бедра. От этого тело послушно выгнулось навстречу. Кроме банщиц так интимно меня никто не касался, но прикосновения Онора не шли ни в какое сравнение с омовениями.

По левому бедру растекался жар, когда пальцы большой горячей ладони принялись поглаживать кожу. Из груди вырвался протяжный стон, затем ещё один.

И вновь, как поступал раньше, он прервал поцелуй, отстранившись от меня.

— Роана, нам нужно остановиться, — тяжело дыша, прошептал он мне в губы. — Хотя, видят Всемогущие Силы, как я не хочу…

Я открыла глаза. Всё моё тело пылало от его ласк и прикосновений, прося чего‑то большего. Внутри скапливалось томительное напряжение, ища выхода. А он просил остановиться! Опять?!

— Так не делай этого! Не останавливайся! Почему ты всё время прерываешь то, что сам же и начал? — я начинала злиться от непонимания происходящего. Все эти жаркие поцелуи доставляли столько удовольствия, что обязаны были закончиться чем‑то ещё!

Я знала, что прикосновение ко мне было под запретом. Но раз мы его нарушили и делали то, что не должно, почему бы не пойти дальше? Что в этом плохого? Глубокое неудовлетворение язвой засело где‑то внутри, оборачиваясь разочарованием.

— Вселенские Властители, как же ты невинна! — крепче притягивая меня и нежно обнимая, выдохнул он мне в макушку.

— Это не ответ, Онор!

Но он и не подумал отвечать мне. Злость вновь начала туманить мой разум.

Его губы оставили лёгкий поцелуй на моём виске, а сильные руки продолжили держать меня в объятиях. Повинуясь порыву, я вырвалась из них, собираясь сказать что‑нибудь едкое.

— Теперь нам нужно как можно скорее вернуться во дворец, пока на твои поиски не выслали всю гвардию, — заговорил он ровным голосом, опередив меня. Будто и не замечая, что я пылаю от гнева и вот‑вот готова взорваться.

Сердито выдохнув, я лишь кивнула в ответ. Здравый смысл, хоть и с трудом, но победил.

Не сговариваясь, мы молча отправились искать лошадей. Алая нашлась сразу же. Через пару десятков су нашлась и гнедая. Подойдя к ней, я подтянула наконец подпругу, намереваясь сесть в седло.

— И думать не смей, — нахмурив брови, заявил мужчина. Подойдя, он забрал поводья из моих рук и привязал их к стремени своей лошади.

— Прикажешь идти пешком? — спросила, выгнув бровь и сложив руки на груди.

— Поедем вместе на Алой. Сядешь впереди меня. Она выносливей гнедой.

— И ты собрался таким образом заявиться во дворец?

— Пересядешь на свою лошадь перед воротами. А до этого будешь рядом.

Мой страж больше мне не доверял. Я лишь хмыкнула, но возражать не решилась. И так достаточно сегодня испытывала судьбу — не стоит ввязываться в спор, из которого не выйти победителем.

Пришлось в очередной раз проглотить свою гордость, сдаться на милость и позволить покорно усадить себя на лошадь.

Как только мы тронулись в путь, я устало откинула голову на могучее плечо своего стража, устраиваясь поудобнее. Уж это — меньшее из того, что он был должен за сегодняшний вечер. Меня быстро окутало тепло и запах сандала, смешанный с запахом мужчины. Злость на него и разочарование начали уступать чувству спокойного уюта. Словно я нахожусь там, где должна. Словно моё место рядом с ним, под защитой этого могучего Воина. Словно так было всегда. Как странно…

Проехав немного, мужчина намотал поводья на луку седла, пустив лошадь шагом и не давая Алой возможности свернуть. Я встрепенулась: что ещё он задумал?

Освободившимися руками он обнял меня и крепче притянул к себе. Я лишь затаила дыхание. Убрав мои волосы с плеча, он горячими губами прижался к ложбинке на шее, вырвав у меня потрясённый вздох. Такого я никак не ожидала. Что всё это значит?! Но между тем это было невыносимо приятно. Хмельные чувства начали захватывать разум.

— Это нападение сзади, — пробормотал он, ни на секунду не отрываясь от моей шеи.

Его губы, покрыв её всю поцелуями, прошлись по линии подбородка и накрыли мои. Как только наши языки сплелись, в ход пошли его руки. Он немного отодвинулся назад, давая мне возможность откинуться на него, — так, что я полулежала на нём. Это было жарко, тесно и вместе с тем пугающе волнительно. Я тянулась за ним, желая большего: быть ближе, прижаться теснее, окунуться в него. А ещё я никак не могла поверить в то, что можно целоваться, сидя верхом на лошади!

Будто услышав мои мысли, Алая совсем остановилась, и я сама не поняла, как оказалась лежащей на траве, прижатой огромным мускулистым телом. Его горячие пальцы прошлись по внутренней стороне моих оголённых бёдер, вырывая стон из груди и вынуждая поддаться им навстречу.

— Тише, девочка, мы только начали, — оторвавшись от моих губ, прошептал он мне в ухо, от чего по телу побежали мурашки.

— Что мы начали, Онор? — задыхаясь, пробормотала я, уже мало что соображая. Я желала лишь его прикосновений, продолжения этой сладкой пытки. Его пальцы на моих бёдрах пробирались всё выше, не давая связно мыслить. Эти новые ощущения захватили меня всю, туманили разум, не давая здраво мыслить.

— Ты требовала от меня объяснений того, что следует за поцелуями.

— Да, — слабо прошептала я, неосознанно раздвигая ноги шире, открываясь навстречу его руке. Тепло внизу живота перерастало в жар, грозящий сжечь меня дотла.

— Я покажу. Но это лишь малая часть того, что от тебя скрыто, — его хриплый шёпот срывался, а грудь тяжело поднималась подо мной.

— Почему ты решил сделать это именно сейчас? — находясь в полубредовом состоянии, я всё же жаждала ответов на вопросы, которые потом не дадут мне покоя.

— Мне не выдержать твоей близости, не касаясь тебя, — глухо ответил он, нависая надо мной и зарываясь лицом в мои волосы, пока его рука продолжала ласкать меня. Послышался хриплый вдох и шумный выдох.

— Так продолжай касаться меня, — простонала я, ёрзая от нетерпения. Его пальцы были уже близко… К чему? Что должно произойти?

— Кровь всемогущего Рода! Девочка, не искушай меня ещё больше! — его голос завибрировал от напряжения. Левая рука легла на грудь, высвобождая её из лифа платья. Разгорячённую кожу обдало прохладой. Контраст ощущений заставил выгнуться, вырывая из меня протяжный стон.

И вдруг я ощутила его пальцы там — в самом сокровенном и потаённом, как я считала, месте. От осознания этого зазвенело в голове. Все мысли покинули разум — остались только ощущения. Тело насквозь прошила молния, заставив вскрикнуть от переизбытка чувств.

— Онор! — в панике я вцепилась руками в его плечи, не понимая, жажду ли я продолжения или же страшусь.

— Ш‑ш‑ш… Доверься мне, — в ушах стоял всё такой же хриплый шёпот, а его пальцы начали танец на чувствительном бугорке у меня между ног, заставив глубоко вдохнуть и сжать зубы. От пронзивших ощущений хотелось кричать. Они всё росли по мере того, как усиливались ласки. Моё тело непроизвольно начало выгибаться, сильнее прижимаясь к нему. Что‑то надвигалось из глубин моего тела.

— Онор, это… Я так больше не могу! — тревожно вскрикнула я, не понимая ощущений, которые накатывали. Напряжение во мне всё усиливалось.

— Можешь. Потерпи немного.

— Что происходит?! — всхлипнув, я вновь поддалась вперёд, нервно ёрзая под его нещадно ласкающими пальцами. Одинаково пытаясь убежать от прилива чего‑то неизвестного и страстно желая это обрести.

Внутри меня скопилась влага, а внизу живота сворачивалась тугая спираль.

— Тише, сладкая. Сейчас будет хорошо, — хрипло шептал он, покусывая кожу за ухом.

Его рука между бёдер усилила натиск, а пальцы другой сжали твёрдый сосок. Никогда не думала, что моя грудь может быть столь чувствительной и приносить столько удовольствия. Всхлипнув, я сжалась, вновь против воли поддаваясь вперёд.

— Давай же, малышка, закончи. Не сопротивляйся, — зажав зубами мочку уха, жарко шептал он.

Это стало последней каплей.

— Нет! — испуганный крик вырвался из меня.

— Да, девочка, давай! — прошипел он, впиваясь в мои губы.

И…

Произошёл взрыв. С громкими криками тело выгнулось дугой, сотрясаемое неистовой дрожью. Перед глазами проносилась целая палитра красок. Не испытанное доселе удовольствие накатывало волнами, угрожая разорвать всё внутри. Так продолжалось, пока от переизбытка ощущений сознание не покинуло меня.

Пришла в себя от настойчивых нежных поцелуев. Кто‑то бормотал ласковые слова. Тяжёлая нега разлилась по всему телу — не было никакого желания шевелиться. Что‑то твёрдое упиралось мне в поясницу, заставляя изменить положение.

— Онор, что произошло? — спросила я, не открывая глаз и аккуратно переместившись в более удобное положение.

— Ты впервые познала восторг плотских утех, — пробормотал он мне на ухо. Теперь мужчина лежал сбоку от меня, крепко прижимая спиной к своей груди.

— И ты познал восторг вместе со мной?

— Мне было приятно, но не так, как тебе.

— Почему?

— Мы не закончили начатое так, как нужно, — осторожно начал он.

— А как нужно заканчивать?

— Пресвятые Властители! Дайте мне сил сохранить твою невинность! — стиснув зубы, выдохнул он. Это восклицание меня озадачило. В чём же она заключалась? Ведь даже мне было понятно, что то, что произошло, не было невинным.

— Разве ты не забрал её уже?

— Нет, Роана, не забрал. Я лишь подарил тебе наслаждение, — последовал напряжённый ответ.

Его пальцы, всё ещё находящиеся в моём потаённом месте, спустились чуть ниже, раздвигая складки плоти. От этих ощущений я вздрогнула. Он так и не убрал руку? Как я могла этого не почувствовать?

А между тем лёгкие поглаживания начали посылать импульсы по всему телу, вновь собирая уже знакомое тепло внизу живота, грозящее вскоре перерасти в пожар. Затем один из пальцев раздвинул складки и начал углубляться в меня, заставив замереть. Войдя совсем немного, он остановился. Я почувствовала приятную наполненность и твёрдость. Но мне этого было мало.

— Вселенские Силы! Какая ты влажная, горячая и узкая! — глухо простонал он.

Впервые услышав его стон, я повернула голову и взглянула на него. Черты лица исказились, словно от боли, зубы были сжаты, а сам он тяжело дышал. Затем его палец пошевелился во мне, заставив задохнуться.

— Что ты делаешь? — паника вновь подступала, не давая разобраться в ощущениях. Это было весьма необычно, но волнующе, остро и сладко.

Проигнорировав вопрос, он убрал свои пальцы и отвёл мою руку назад, прижав к чему‑то твёрдому в своём паху и удерживая. Моя ладонь распласталась по длинной выпуклости, оценивая её твёрдость. Трогать Онора было непривычно и волнующе.

— Вот этим я должен проникнуть в тебя вот здесь. Так должны заканчиваться поцелуи и ласки, — он вновь нашёл моё уязвимое место и пошевелил пальцем внутри, от чего меня накрыло горячей волной, обещавшей вылиться в испытанное ранее наслаждение. Неосознанно я сжала его твёрдость, так и не убрав свою руку. Поддалась навстречу его пальцу, пытаясь вобрать его в себя как можно глубже.

— Роана, нет! — прошипел он сквозь стиснутые зубы, резко отстраняясь. Внутри мгновенно поселилась сосущая пустота и неудовлетворение. Я заёрзала, плотнее прижавшись к нему, неосознанно ища тот жаркий источник наслаждения, что мгновение назад дарил он мне.

— Ты опять остановился! — разочарование заворочалось во мне. Сосущая пустота внутри накрывала, рождая неприятные ощущения.

— И скажи спасибо, — процедил он. Напряжение не уходило из его голоса.

— За что же? За то, что снова бросил всё на полпути?!

— Не сделай я этого, и через пару минут ты бы была подо мной, распрощавшись со своей невинностью. А следом пришла бы расплата за содеянное — для нас обоих, — его голос звучал раздражённо. Он злился. На мою глупость? Или из‑за невозможности взять меня, как Элисту?

Очевидно, его ласки совсем затуманили мой разум, иначе бы я вспомнила, что гласил священный завет:

«Всякая Каина, пройдя сочетание браком, должна предстать пред своим каном чистой и невинной, не знавшей касаний других мужчин. Нарушившая, став нечестивой, да обрекается на смерть».

В любом другом случае приговор не был бы столь суров, но не тогда, когда на кону стояли интересы королевства.

Но грозный завет, хоть трижды будь он священен, никак не мог погасить пламя внутри меня, вызванное ласками моего стража. Неудовлетворённость разливалась по телу.

Мне оставалось только горестно вздохнуть и в очередной раз смириться с несправедливостью этого мира, вымещая всё разочарование на виновнике моих мук.

— Онор, впредь заканчивай то, что начал, или не начинай вовсе, — нахмурившись, пробормотала я, повернувшись и уткнувшись лицом ему в грудь.

— В следующий раз, девочка, обязательно закончу, — будто поклялся он тихим шёпотом, выдыхая обещание над моей головой.

Оставалось надеяться, что так оно и случится — если «следующий раз» вообще когда‑либо произойдёт. Эти мысли возвращали в горькую реальность, напоминая о том, что его обещанию вряд ли суждено сбыться.

Вместе с тем подступала тревога. Будет ли мой кан таким же нежным? Будет ли в его объятиях столь же хорошо?

Онор мог быть свободен и выбирать, кого пожелает — для любви или утех. Я же, напротив, была невольницей в собственной жизни — той, у которой вскоре появится законный хозяин.

Даже простолюдинки имеют некоторую свободу в вопросах замужества, в отличие от знатных особ: их браки не так важны. Закон велит подбирать будущего кана для девы старшим мужчинам её семьи, однако у девушек из простого сословия больше возможностей, чем у принцесс крови.

Невольно мне вспомнились слова Онора, произнесённые в конюшне Элисте, — о безымянной деве, ждущей его этой ночью. Это обстоятельство лишний раз доказывало правоту моих мыслей. Я горько улыбнулась.

Я — заложница высокого положения и титула.

Но, боюсь, этой ночью неизвестной служанке долго придётся ждать моего стража. Эта мысль согрела на миг: сегодня не мне одной суждено испытывать муки.

 

 

Глава 7. Онор.

 

Передав рыжую бешнау в руки её личной служанки Шахназ, я тут же развернулся и зашагал прочь, не дожидаясь, пока массивные двери закроются за ней, пряча от глаз то, за что готов был драться до последнего вздоха.

Я быстро и уверенно шёл по дворцовым коридорам с твёрдым намерением не возвращаться под эти своды до утра. На сегодня с меня хватит!

Я был в шаге от того, чтобы погубить нас обоих. Если ещё раз увижу её сегодня, то совершенно точно завершу начатое нами там, на заброшенной дороге у ущелья.

Ехать на лошади, вплотную прижавшись к ней и не касаясь, стало выше моих сил. Я до боли в руках жаждал сжимать её в объятиях, вновь ощутить её сладкие губы, чувствовать, как она открывается мне, готовая отдать всю себя.

Страстное напряжение не желало утихать и теперь, когда я оказался на достаточном расстоянии. Оно требовало выхода. И что мне было нужно прямо сейчас — так это женщина, готовая принять всё желание, разрывавшее меня изнутри, вызванное той, кем я не мог обладать.

Я был слеп, как и все вокруг, принимая Роану за нескладного ребёнка. Всё изменилось с того памятного дня у реки, когда она по своей глупости едва не утонула. Именно тогда я взглянул на неё как на женщину. Промокшая насквозь рубашка была не в силах скрыть созревшее тело. Это открытие повергло меня едва ли не в шок. Впервые во мне проснулось желание, но я заставил себя думать лишь о помощи.

Теперь меня не могли обмануть её детские наряды — перед глазами стояли соблазнительные изгибы. Её дерзость и острый язык только подогревали инстинкты. Пытаясь показать свою независимость, она, сама того не зная, ещё больше привлекала моё внимание.

И если раньше я принимал поведение принцессы за капризы избалованной девчонки, то теперь всё было иначе. Вопреки моим ожиданиям, она оказалась разумной и здравомыслящей, что немало меня удивило. Я видел в ней молодую женщину, обладающую внутренней силой и полную яростного огня, грозящего спалить всё дотла. Временами она казалась простой и открытой, была доброй и отзывчивой — качествами, которыми обладало слишком мало людей её положения.

Я не привык к такому. Девы, встречавшиеся мне до неё, были послушны и покорны моей воле, годились лишь для того, чтобы изливать в них свою страсть. Но Роана разительно отличалась от них — и не только потому, что являлась принцессой крови.

В своих походах я немало встречал знатных Дала. Да что говорить: во мне самом была доля крови королей, поскольку семейство Саарви в прошлом часто роднилось с правящей семьёй. Однако ни в ком более не было столько жизни, столько силы и независимости. Это будоражило и разгоняло кровь.

Она стала наваждением. Я начал думать, что, соблазнив её, утолю свою жажду и освобожусь от одержимости этой девчонкой. Но меня ждало горькое разочарование.

Я и помыслить не мог, что кто‑то может быть столь чистым и невинным, как она. Мою Эрсу Дала окружали десятки мужчин: придворные, служащие, наставники и гвардейцы. А она продолжала жить в своём неведении относительно всего, что касалось отношений между мужчиной и женщиной.

Позже я понял, что её воспитывали так намеренно, вдалбливая в голову понятия о королевском достоинстве и храня для будущего кану. Мне ничего не оставалось, как принять правила воспитания, но с этим я справлялся плохо. Жажда обладания была слишком велика.

Дойдя до отчаяния и устав бороться с бунтовавшей плотью, я сам не заметил, как переступил черту дозволенного. Дороги назад больше не было — я чувствовал это. Чувствовал, как пропадаю.

Лишь единожды ощутив вкус её губ, податливость её тела, я оказался пленником собственных желаний. Стало невыносимо находиться рядом и не сметь дотронуться до неё. Все инстинкты вопили увезти прочь из дворца пленительную добычу, спрятать ото всех и не выпускать из объятий до конца времён.

Что до Роаны, то я был немало удивлён её ответной реакцией. Она приняла меня со всем неосознанным пылом, со всей своей невинной страстью. Позже я злился, поняв, что наши ласки оказались для неё экспериментом.

И всё же, при всей своей нетипичной образованности, она не учла главного: попробовав раз, ей непременно захочется повторять это снова и снова. Ибо столько страсти я не встречал ещё ни в ком.

Но оставалась надежда, что мне удастся устоять перед ней, и я вцепился в неё, как в спасение для нас обоих. А сегодня позволил случиться тому, что не должно было произойти. Теперь мне приходилось подавлять желание, борясь с напряжением, к чему я не привык.

Находясь поблизости с ней в состоянии возбуждения, я уже не доверял себе. И мне невольно пришлось стать неутомимым любовником для девиц из дворцовой прислуги.

Слухи во дворце расходились со скоростью лесного пожара, а это значило, что у меня не было недостатка в девах, готовых согреть мою постель одинокой ночью.

Выйдя в вымощенный цветной плиткой двор, я пересёк его и направился в караульную. Там я сдал пост, доложив капитану стражи. Затем, не говоря ни слова, развернулся и зашагал в заднюю часть дворца — к крылу, где занимала комнаты личная прислуга.

Поступив на службу после зимы, проведённой в пограничных гарнизонах, я был очень недоволен тем, что мне приходилось стать ещё одним опекуном избалованной, взбалмошной девчонки. Но условия моей службы были куда лучше, чем условия содержания королевских гвардейцев.

Я не подчинялся напрямую ни одному военному чину, ни даже королевским советникам. Да что там! Приказы короля были для меня второстепенны, раз я являлся личным стражем юной Эрса Дала. Только её я был не в праве ослушаться.

Однако разрешение сопровождать будущую королеву Камината на острова и остаться при ней личным стражем мне всё же пришлось просить у короля Роона. Что я и сделал в тот же день, привезя принцессу во дворец с берега Зелёного озера.

Ведь, вступив в брак, новоиспечённая каина переходила под защиту своего кану. И не было нужды в дополнительной охране. Но мне сыграло на руку её высокое положение и сговоренный брак с принцем другого королевства. У короля не осталось аргументов, чтобы отсылать меня от неё: принцесса отбывала в чужие земли, ей необходима была защита.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А потому меня оставляли — как и её личных служанку и компаньонку — невзирая на то, будет ли согласен кану принцессы. Об этом я узнал сегодня утром, когда во дворец прибыл младший советник короля, готовя письменные разрешения для проезда сопровождающей челяди.

Дойдя до нужного крыльца, я привычно спустился по ступеням до подвальных помещений. Иметь комнату здесь было привилегией. Моя же стояла особняком, справа от входа в крытую галерею.

В спальне средних размеров имелся небольшой камин, сундук и шкаф для хранения вещей, закрывающийся простой дубовой панелью. Просторная кровать и прикроватная тумба, а также маленький стол и стул. Должен признаться, это лучшая обстановка за последние пять зим, что я видел с тех пор, как покинул Военный Орден и отправился подтверждать право носить гордое звание Воина. Короткий визит в родовое поместье семьи Саарви, в дом моих родителей, я не брал в расчёт.

Королевские гвардейцы жили в большой казарме на задворках дворца и вели общий быт. Так что об этой стороне своей службы мне не приходилось жалеть.

Войдя в комнату, я не стал зажигать лучину, в темноте пройдя к шкафу. На ощупь открыв панель, я быстро снял с себя нагрудный доспех, с облегчением вздохнув. Он был выполнен из вулканического камита, добывавшегося на островах Камината, и считался самым прочным материалом во всех Пяти Континентах.

Нагрудник был лёгок, прочен, позволял телу дышать и всегда верно защищал. Он обошёлся мне в тысячу золотых грофов — целое состояние. Понадобилась одна полная зима, чтобы обзавестись достаточным количеством золота для покупки такого доспеха. Но он того стоил, не раз спасая мою жизнь в самых жестоких схватках. Он повидал не одну битву и неизменно выручал. И всё же, как бы он ни был лёгок, снять его вес с уставшего тела было всегда приятно.

За доспехом последовала кожаная куртка и простая льняная рубаха, расшитая неизменными золотыми и красными узорами — цветами дома Саарви. Матушка требовала от меня, чтобы я носил вещи, присланные из родного дома, не забывая о нём и помня, что в любой момент я могу вернуться туда и вступить в права наследования. Рубахи — это единственное, в чём я ей уступил.

Я не нуждался в вещах и золоте своей семьи. У меня имелось приличное состояние, нажитое в походах. Его я хранил у главного ростовщика королевства — большой дом которого находился в самом центре Суруна, что позволяло мне получать неплохой процент от вклада в торговое предприятие. Я мог в любой момент оставить службу, купить хороший дом и взять хоть трёх каин Дала.

Но меня не интересовала ни семейная жизнь, ни обзаведение потомством — к неудовольствию моих родителей. Пусть брат Орло занимается продолжением рода Саарви. Он как раз вернулся домой после девяти зим обучения в Военном Ордене, получив клеймо на инициации. Отбор в посвящение он не прошёл, а значит, Воином ему не быть. Орло вполне мог стать достойным преемником, прояви отец к нему хоть каплю любви и внимания.

Присев на стул, я стянул кожаные сапоги, доходящие до колен. Затем пришла очередь верхних кожаных штанов и нижних бриджей. Моё ложе было застелено собственными мехами, а спать я предпочитал обнажённым.

Как жаль, что во дворец пришлось вернуться так поздно. Младшая помощница дворцовой швеи была прихорошенькой. Как там звали эту девчонку? Берин? Да, вроде бы так. Вот только я не думал, что наша встреча не состоится. Жаль.

Я не солгал Элисте, сказав о том, что меня ждала дева. Так оно и было.

Элиста.

Невольно я устало провёл рукой по волосам. Словно нарочно эта женщина постоянно вмешивается в мою жизнь в самый неподходящий момент.

Неожиданный откровенный разговор сегодня в конюшне немного удивил. Я считал, что она давно выбросила из головы глупости про любовь, которыми периодически досаждала с юности. Наши семьи всегда были очень дружны, и заключение брачного союза между отпрысками считалось естественным ходом вещей.

В детстве мы вместе много времени проводили в поместье моего отца. В день, когда меня забирали на обучение в Военный Орден, Элиста, улучив момент, подошла ко мне, взяв за руку:

— Я буду ждать тебя, Онор.

Глядя в её по-щенячьи преданные глаза, я испытал неловкость.

Через несколько зим после обряда инициации я навестил родительский дом, в котором, так некстати, находился глава семейства Шири со своей дочерью. За прошедшие зимы она сильно изменилась, превратившись из миленькой девочки в ослепительно красивую девушку. Но меня не тронула её утончённая красота. В моей жизни стояли чёткие цели, которых я собирался достичь, и ничто не было в силах заставить меня свернуть с намеченного пути.

Во время вечерней трапезы я ловил на себе жаркие взгляды. В ту же ночь она пришла ко мне в покои. Стоя обнажённой возле моего ложа, она молила о ласках. Я не стал ни о чём думать и взял то, что было предложено.

Через несколько дней отдыха и жарких ночей любви я с чистой совестью отбыл к границе королевства с намерением пересечь её и отправиться на дальние континенты — закалиться в боях и подтвердить звание Воина. О том, что у меня нет желания брать её каиной, я предупредил ещё в первую ночь, перед тем как овладеть. В её глазах отразилась боль, но она не изменила своего решения отдать свою невинность.

Вернувшись домой после долгих пяти зим и невероятных приключений бурной юности, среди прочего меня ждал не слишком приятный разговор с отцом. Порадовавшись, что я вернулся домой живой и невредимый, он стал наседать, требуя оставить жизнь Воина и вступить в права наследования. А после — взять каиной Далу из семейства Шири, с которым уже сговорились. Все только и ждали моего возвращения, чтобы завершить свадебную церемонию. Пришлось в резких выражениях развеять честолюбивые планы, заявив, что не намерен обременять себя наследством и семьёй.

Жизнь политика не для меня. Взгляд отца, в котором плескалось разочарование и злость, был достойной наградой. Я испытал мрачное удовольствие в тот момент.

Но на этом сюрпризы для меня не закончились, и я получил первое послание от Элисты, молившей меня о встрече. Я не ответил, решив, что она отступится и забудет. Но недооценил её упрямство и своеволие.

Проигнорировав ещё с десяток посланий, однажды утром я застал Элисту в малой гостевой зале в обществе своей матери и двух каин отца. Они оживлённо болтали о всякой чепухе вроде вышивки платков и платьев. В то утро мне пришлось довольно грубо и бесцеремонно разбить надежды преследующей меня девы. Откровенно сообщив Элисте о том, что не намерен уступать отцу в его желаниях, я оставил её в саду заливаться слезами. Однако её решимость ничуть не убавилась.

Элиста была дочерью от третьей каины и первой девочкой среди выводка мальчишек главы семейства Шири. Она стала его любимицей и завладела сердцем почтенного Абдалджаввада в тот момент, как только появилась на свет. А потому никогда и ни в чём не знала отказа. С её желаниями всегда считались и закрывали глаза на любые выходки.

Упрямое преследование продолжалось, пока однажды я всё же не решил уступить и встретиться с ней в городском трактире. Именно тогда я сообщил ей, что поступил на службу в войско короля Эрита. Через пару дней я отбывал в составе отряда к юго‑восточной границе королевства.

За моим объявлением последовала бурная истерика, которая привела к откровенным ласкам. То была жаркая и страстная ночь: она отдавала мне всю себя без остатка. Утреннее прощание вышло коротким и слёзным.

С облегчением закрыв за собой дверь трактирных покоев, я практически сразу выбросил Элисту из головы, сосредоточившись на более важных задачах. Мне казалось, что проблема с ней окончательно решена, а потому я не собирался думать о ней больше, чем это было необходимо.

Через пару лун до меня дошли вести о том, что глава семейства Шири готовит для своей дочери высокий брак. Имя будущего жениха не оглашалось, но слухи ходили самые разные. У меня эти новости вызвали лишь усмешку и чувство удовлетворения.

Почтенному Абдалджавваду всё‑таки пришлось перестать потакать ей во всём и найти жениха, невзирая на все капризы. И, как видно, пропущенные сроки брачного возраста не стали помехой — так же, как и утерянная невинность.

Не трудно представить моё искреннее изумление, когда во дворце, на праздновании дня рождения принцессы, я увидел на пустовавшем доселе троне королевы восседающую Элисту. Впрочем, моё лицо осталось непроницаемым, и я не подал вида, что мы были знакомы.

С моим новым назначением в личные стражи принцессы поведение Элисты — теперь уже законной королевы Эрита — сильно изменилось. Сперва я надеялся, что, получив корону и высокое положение, она оставит всё в прошлом и будет довольствоваться роскошной жизнью. Но в королеве взыграла ревность, а её нападкам не было конца.

Будь они направлены исключительно на меня, я бы и ухом не повёл, так как допускаю некоторую вольность с её стороны, учитывая наше прошлое. Но её оскорбления были по большей части нацелены на ни в чём не повинную принцессу, а такого я стерпеть уже не мог.

Надо признать, меня порадовало то, что моя Эрса Дала была отнюдь не кротким ягнёнком и сумела дать достойный отпор. Однако Элиста в своей ревности заходила слишком далеко. И я постарался, чтобы нужные слухи достигли ушей короля, поскольку действовать напрямую не мог. Королева поумерила свой пыл, однако не оставила попыток досадить принцессе. Но это было терпимо и не выходило за рамки.

И вот сегодня — этот разговор.

Что толкнуло её на такой поступок? Отчаяние влюблённой женщины или глупость? Даже предложить подобное считалось изменой, а, зная Элисту, я ни на миг не сомневался: разреши я ей явиться ночью в мои покои — она так бы и поступила.

Досадно, что она так и не оставила стремления быть со мной и продолжила навязывать себя. А что до меня, то я не сильно был удивлён её поведению — в глубине души ожидая чего‑то подобного. Такие выходки как раз в её духе.

Что ж… Королева благочестиво почивает в своих покоях, а рыжее, огненное желание, сводящее меня с ума, — в своих.

Тревога за глупую девчонку в последнее время стала моим неизменным спутником.

А вот мне прямо сейчас необходима была женщина. Но время было позднее: в дворцовых коридорах давно уже никого нет. А личному стражу принцессы не пристало бродить по комнатам прислуги в поисках тёплой постели на ночь.

С тяжёлым вздохом я поднялся. Воспоминания о Роане волной прокатились по телу, вызвав напряжение в чреслах. Пропади оно всё! Маленькая рыжая заноза не собиралась покидать мои мысли.

Пройдя к ложу, я прилёг на край, закинув руки за голову, готовый к бессонной ночи от бесконечных мыслей и пустых терзаний.

Но вдруг, неожиданно, слева от меня послышался шорох и сопение. В моей постели явно кто‑то спал.

Вселенская бездна! Это что ещё значит?!

Я протянул руку на шум. Мои пальцы наткнулись на мягкую девичью грудь, пройдясь по крупным соскам. Силы Всемогущие! Оставалось надеяться, что это Берин или любая другая служанка.

— Что это у нас тут? — хрипло прошептал я, притягивая к себе спящее мягкое тело и вглядываясь в лицо девушки. Мои чресла налились с новой силой, прося долгожданного облегчения.

— Онор? Ты вернулся? — спросил сонный, с хрипотцой голос.

Маленькая помощница швеи. Стало быть, ждала.

— Да, малышка. И мне не терпится оказаться на тебе, — пробормотал я, зарываясь лицом в пышную грудь.

— Ох! — не ожидая столь страстного нападения, задохнулась девица.

— Я пришла в твои покои, как и было уговорено. Ожидая тебя, не помню, как уснула, — произнесла она.

Вселенское Пламя! Я напрочь забыл о том, что оставил ей ключ.

— Ты поступила верно, — хрипло прошептал я, посасывая возбуждённые соски.

Мои руки вовсю хозяйничали внизу, разогревая девчонку, а губы не отрывались от налитой груди. Мне не требовалось прелюдий: желание не покидало меня весь долгий вечер, заставляя изнывать от невозможности удовлетворить его. Мои чресла упёрлись в пышные бёдра, а пальцы потирали сладкий бугорок, вызывая хриплые сладострастные стоны у девушки, терпеливо ждавшей любви. Что ж, сегодня я её не разочарую.

Почувствовав влагу на своей ладони, я перевернул податливое тело на спину, удобно расположившись между широко разведённых ног.

— Приготовься, милая. Эта ночь будет жаркой.

Найдя вход, я без предупреждения вошёл до конца в жаждущее тело. Не имея ни малейшего желания хоть как‑то сдерживаться или быть нежным. В бездну всё! Слишком долго сегодня я держал себя в узде.

Девица вскрикнула.

— Т‑ты очень большой! Другие девицы рассказывали, но я не поверила им! — восторженно‑удивлённый голосок звенел от напряжения.

— Да, малышка, большой. Постарайся привыкнуть. Ибо я не отпущу тебя до утра, — ответил я.

Я сделал первый выпад, вызвав очередной полувскрик‑полустон. Затем ещё и ещё. Но чем больше я погружался в горячую глубину, тем чаще перед мысленным взором вставали огненные волосы и синие глаза.

— Бездна и Пламя! — сквозь стиснутые зубы прошипел я, продолжая работать бёдрами. От этой рыжей напасти не было спасения даже в такой момент!

Лежащая подо мной дева приняла слова на свой счёт.

— Продолжай, Онор! Не останавливайся! Это так прекрасно! — шептала она сквозь стоны, изо всех сил поддаваясь навстречу.

Но в моих ушах звучал другой голос, страстно просящий продолжения.

— Проклятье! — прорычал я, потеряв контроль, с силой врезавшись и замерев, ощущая, как в приятных судорогах толчками изливается моё семя.

Упав на пышную грудь, я закрыл глаза, переводя дыхание. Так больше не может продолжаться! Мне нужно выгнать Роану из своей головы. Я не могу думать о ней всё время!

Ещё ни одна дева не владела моими мыслями столь долго. Я всегда принадлежал себе, и мне это нравилось!

Злость, отчаяние и неудовлетворённость пожирали меня изнутри — и это после бурного соития! Я уже смутно осознавал своё положение, но всё ещё не желал мириться с ним. Как не желал представлять её, в то время как брал другую. Мне не нужны жалкие подделки. И если её не было со мной в этот момент, то я стану наслаждаться другой!

Но только внутренний голос шептал, что лишь она была способна утолить мой чувственный голод. Осознание этой простой истины накрыло с головой, повергая в оцепенение.

— Нет! Тьма и Бездна! Нет! Этого просто не может быть!

— Онор! — послышался сдавленный писк, и я очнулся от своих раздумий. Маленькие ладошки упирались в мою грудь. Я скатился с девицы и лёг рядом.

— Уф! Думала, раздавишь! Ты очень тяжёлый, — в голосе были игривые нотки, значит, девица осталась довольна.

Не дождавшись ответа от меня, она продолжила:

— Служанки не врали. Ты великолепный любовник, — плотно прижавшись ко мне, промурлыкала Берин.

— Ночь только началась. И она будет долгой, — несмотря на девицу, пробормотал я в пустоту тёмной комнаты. Сегодня мне нужно много внимания, ибо я голоден. Ей не удастся поспать.

Притянув девушку к себе за голову, я впился в розовые губы, вспоминая другие, более сладкие на вкус, и проклял вселенную за стечение обстоятельств, которому был не в силах помешать.

Во что бы то ни стало, однажды я буду обладать ею! Клянусь Силой Трёх!

 

 

Глава 8. Вестник.

 

Роно утром прискакал взмыленный вестник с сообщением о том, что королевский кортеж в двух часах пути от дворцового поместья.

Это известие вызвало переполох. Горничные сновали по всем этажам левой части дворца, разрываясь между двумя Эрса Дала.

Накануне вечером, на подъездах ко дворцовым воротам, мы наткнулись на патруль, выехавший на наши поиски. К тому моменту, я успела пересесть на свою лошадь, и неподобающего поведения, замечено за нами небыло.

Слава Всемогущему Роду, мы вовремя подоспели, и нам удалось замять позднее возвращение, не привлекая излишнего внимания.

Свое долгое отсутствие я объяснила тем, что пожелала посетить Священные Пещеры, и вознести молитву Роду, прося ниспослать счастливый брак и плодовитость.

Капитан дворцовой стражи охотно поверил, в выдуманную мной историю. Ибо рассказывая ее, я выглядела невиннее Хранителя Силы Трёх, потупив глаза, и заливаясь румянцем.

Ни для кого не секрет, что юные девы часто отправлялись в Священные места, в отличие от меня, по тем причинам, что я озвучила. Согласно поверью именно туда упала Третья Сила, последний осколок Вселенских Сил, при крушении Колыбели, делящем Терраксию на Пять Великих Континентов.

Первые жрецы Храма Третьей Силы, доставили чтимый камень Лэйлин в Храм Возрожения, именно из Священных Пещер, которые находились в пятнадцати льи от дворцового поместья, и в десяти от Суруна.

Благополучно вернувшись в свои покои, почти столь же невинной, как и в тот момент, когда я покинула их, я велела Шахназ приготовить мне ванну. Небыло ни сил, ни желания идти во дворцовые бани.

Онор ушел в свои комнаты сразу же, как только я переступила порог малой залы перед своей спальней.

Молча, не оглянувшись. Что ж. Может это и к лучшему.

Решив разобраться во всем происходящем между нами утром, я омытая и готовая ко сну, не чувствуя ног, повалилась на пуховые перины, и уснула крепким сном.

Вот только утром мне не удалось проанализировать случившееся вчерашним вечером. Требовалось немедленно приготовиться ко встречи со своим будущим кану.

От овладевшей мной нервозности, все валилось из рук.

Я хотела приближения этого момента, и в то же время страшилась. Каков будет мой будущий кан?

Я видела его лишь однажды, когда мне было ещё десять зим. В ту пору наше королевство было закрыто для чужаков, на манер Аммоната. Лишь в эту зиму король Роон открыл границы, начав вести другую политику, уступив требованиям своих советников.

Килит прибыл в Сурун с королем Камината, Сакалом, своим отцом.

В моей памяти он остался долговязым мальчишкой, с копной пшеничных волос, и россыпью веснушек.

Тогда его больше интересовали мечи и лук, нежели девчонки, увивавшиеся за ним.

Однако он был весёлым и задорным, а его проказам не было конца.

Эти воспоминания вызвали улыбку, и надежду, что мы сумеем поладить.

Но то были грезы маленькой девочки, о давно выросшем мальчике, превратившемся в мужчину.

Ходили слухи, что Килит, так же как и все юноши королевства, прошел полное обучение в Военном Ордене, а после инициацию. Большего от принца не требовалось

Я не была наивной, и прекрасно помнила об объявленной им при дворе Камината, официальной любовнице.

И все же мне отчаянно хотелось верить, что мы, если не станем друзьями, то хотя бы сможем терпеть друг друга. Я ни на секунду не допускала мыслей о возможной любви меж нами, предполагая, что его сердце занято девой, которую он представил двору.

Да и сама я не склонна к подобного рода чувствам. Ведь так?

За всю недолгую жизнь, ещё ни одному мужчине не удавалось завладеть моими мыслями. Исключением был только Онор. Но его я не брала в расчет.

Для меня он был в первую очередь другом и защитником. Так или иначе мне приходилось думать о нем. Последние дни многое изменили, в том числе и во мне. А случившееся хотелось воспринимать как практический урок.

Мой сильный и страстный страж...

До вчерашнего вечера я и не подозревала на сколько страстный. Он всегда мне представлялся отстранённым, терпеливым и холодным. Будто ему чужды все человеческие эмоции. И все же приятно осознавать, что и его толстая шкура была пробиваемой.

Ты станешь моей, так или иначе. И это то, чего я хочу.

Силы Трёх! Что же с этим делать?!

Мне нравились его поцелуи и ласки. Они будили чувства, даря наслаждение. Было приятно находиться рядом с ним. Но мы не могли продолжать это! Через несколько дней я стану каиной и принцессой Камината. Моим желанием и теперь небыло места в собственной жизни. Эта истина, горечью разлилась на истерзанном печалями сердце.

Остаётся надеяться, что с Килитом будет так же приятно, как и с Онором. Возможно тогда я перестану постоянно думать о нем.

- Эрса Дала. Какое платье желаете надеть для встречи? - мягкое касание плеча и тихий голос Шахназ прервали поток моих не веселых мыслей.

- Синее, с бронзовой вышивкой и кожаным поясом. Из тех, что приготовили для двора Камината.

- Но принцесса, оно подчеркнёт ваши формы и откроет фигуру. - взволновано произнесла служанка, округлив раскосые глаза. Она была в курсе моей маленькой тайны, и трюка с детскими платьями.

- Не имеет значения Шахназ. Завтра состоится обряд, а через несколько дней моя свадьба. Надобность в маскировке отпала.

- Да госпожа. Как скажете. - поклонилась Шахназ, и поспешила к сундуку с приговленой данью.

- А вот произвести серьезное впечатление на принца, дело необходимое. Не желаю становиться украшением. И что бы со мной обращались как с куклой, не желаю. Этого мне хватило в родном доме. - между тем продолжила я, рассматривая себя в зеркале.

- Но принцесса, вы сами пожелали изображать себя девочкой.

- Только из мысли, что меня оставят во дворце. Но жестоко ошиблась. Необходимость политического брака пересилила любовь короля. - горько улыбнулась я своему отражению, стараясь сдержать подступающие слезы. Как я могла быть на столько глупой?!

- Ну что вы! Король Роон любит вас! Вы выйдите за принца, и когда нибудь станете королевой. Вас не отдали в менее значимый брак сыновьям первых семей Суруна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Уж лучше бы я осталась в Эрите! - прошептала, закрыв глаза, ощущая влагу на щеках.

- Ну же, принцесса! Не стоит расстраиваться! Говорят, что острова восхитительны, и там не бывает холодной погоды. А Эриконское море всегда теплое, и в нем можно всю зиму купаться. - Шахназ так мило улыбнулась в попытках подбодрить, что невольно уголок губ дрогнул в ответной.

- Ты пожалуй права. Зря я так переживаю. Ведь король не будет об этом беспокоится ни минуты. - вымученная улыбка была похожа на гримасу.

Подойдя, Шахназ встала передо мной на колени, ласковым касанием вытирая мои влажные щеки. Столь трогательная забота, стала бальзамом для щемящего сердца.

- Милая моя Эрса Дала. Отец вас любит, но по своему. Я вас люблю, всем своим сердцем, и никогда не покину. Онор и Нафиси преданы вам. А вскоре у вас будет собственная семья и дети. И вы всегда сможете приехать в Эрит. Не стоит так отчаиваться. - в черных глазах, обращённых на меня было столько доброты, что невольно в горле образовался комок, перекрывая дыхание.

- Спасибо Шахназ. Я никогда не забуду твоей доброты ко мне.

- Что вы! Разве пристало принцессе крови быть в долгу у простой служанки?! - глаза Шахназ вновь округлились, на сей раз от испуга, сделав мою улыбку шире.

- Ты не просто служанка, ты моя подруга. - момент печали развеивался, возвращая нервозное состояние.

- Принцесса платье готово. - только и ответила девушка, пряча улыбку, вставая, и спеша к кровати, на которой был разложен наряд.

- Отдала бы целое лунное жалование, только бы увидеть лицо королевы, когда вы предстанете в парадном зале в таком виде! - прыснула она в маленький кулачок.

- И правда! То то ее перекосит! - я тоже не удержалась от смеха, вставая из удобного кресла перед ночным столиком, дабы примерить наряд.

Не время предаваться печали. Время действовать.

Я прекрасно помнила слова Элисты обо мне, брошенные Онору в конюшне. Это будет то ещё зрелище!

 

 

Глава 9. Высокие гости.

 

Звук хриплых труб за окном возвестил о прибытии короля во дворец, а в след за ним раздался стук в дверь покоев. Разгладив последние складки на платье, Шахназ поспешила открыть. Послышался голос Онора и тихий разговор, затем двери закрылись.

- Король вот вот въедет в ворота, нужно поспешить. Ваш страж ждёт за дверью. - склонив голову в почтительном жесте доложила моя верная служанка.

- Хорошо. Я почти готова. - ответила, рассматривая себя в большом круглом зеркале на подставке. Мое отражение было непривычным. На меня смотрела взрослая девушка, с серьезным взглядом синих глаз, так похожим на отцовский.

Темно синее платье плотно облегало фигуру, оттеняя молочно белую кожу шеи и плеч. Я надела золотую цепочку, со свисающим с нее тяжёлым рубином, который лег в ложбинку, глубокого квадратного выреза платья, на моей объемной груди.

Одному Роду известно, как я оказалась обладательницей столь пышных форм, при моей природной худобе. В ушах были такие же рубины, меньших размеров, висящие на золотых цепочках. На пальцах было по паре колец, с гранатом и сапфиром. Огненные волосы были тщательно расчесаны, и мягкой волной струились по плечам и спине, доходя до бедер.

Подойдя ко мне Шахназ убрала волосы и прикрепила сзади лёгкую прозрачную накидку, струящуюся от плеч, до самых пят. Затем поправила прическу, и придирчиво осмотрела меня.

- Все женщины в парадном зале будут завидовать моей Эрса Дала! Надеюсь, что сердце принца растает при взгляде на вас! - она в волнении сжала свои узкие ладошки.

- Спасибо. - улыбнулась я.

- Пора идти принцесса. - после этих слов она торопливо подбежала к двери, распахивая ее, и поклоном провожая меня.

Перед дверями, спиной ко мне стоял мой страж.

- Зару. - тихо поздоровалась. Он обернулся на мой голос и застыл, с шумом втянув в себя воздух. В его глазах загорелся знакомый огонь.

- Онор нам нужно спешить, если мы не хотим опоздать к прибытию короля и высоких гостей. - не дождавшись от него реакции, сказала я, нахмурив брови.

- Да принцесса. - он посторонился давая мне пройти. Вздернув подбородок и глядя прямо перед собой, я уверенно проследовала по пути в парадный зал, кожей чувствуя его взгляд на себе.

Жаль, что в моей душе небыло столько уверенности, сколько я стремилась показать. Он ни как не высказался про мой наряд, от чего стала думать, что выгляжу нелепо. Нервозность граничила с паникой, грозя перерасти в истерику. С большим усилием я заставляла себя внешне оставаться спокойной.

Дойдя до дверей зала, я переступила порог, и неспеша проследовала по ковровому покрытию. К стоящему по центру массивному золотому трону, по бокам которого стояли два похожих кресла, но меньших размером, установленные ниже.

Неожиданно гул голосов стих, по залу побежали шепотки, расшатывая, мои, и без того натянутые нервы.

Всю дорогу до отцовского трона я не смотрела по сторонам, шествуя с гордо поднятой головой. Спина прямая, шаги размеренные — как учили с детства.

Окончив свой путь, я встала справа от заветного королевского предмета абсолютной власти.

Онор встал за моей спиной. Его присутствие ощущалось как тихая, тяжелая опора — почти физическое.

Сейчас как никогда мне требовалась его поддержка. И я с благодарностью ощутила исходящее от него спокойствие, позволяющие немного расслабиться и перевести дух.

По левую сторону уже стояла Элиста.

Она была облачена в серебристое платье тонкой работы, подчёркивающее ее фигуру, и гармонично сочитавшееся с цветом волос. На шее и в ушах поблескивал розовый жемчуг, на пальцах переливались алмазы.

Безупречная, сияющая, как будто этот день принадлежал ей. Все в ней кричало о праве быть замеченной.

Ее глаза расширились, узнавая во мне "нескладную девицу". На миг лицо исказила гримаса ярости. Она быстро опустила ресницы, возвращая маску спокойствия. Дабы не выдать своих чувств всему королевскому двору.

Шепот придворных, стоящих вдоль стен, по обе стороны зала, переходил в привычный гул.

Все как всегда.

За исключением моего наряда, и того, что он означал.

Я справлюсь.

- Его величество Роон Дал. Законный король Эрита, глава семейства Сорго, защитник Храма Возрождения, и главный Хранитель Третьей Силы! - пафосным, гнусавым голосом возвестил глашатай. В тишине грянули трубы, и вошедший король величественно направился к трону, в сопровождении личного стража Карама, и гвардейского конвоя.

Он выглядел великолепно, в своем темно синем одеянии, строгом, чем то схожим с формой военного ордена. Как удачно я выбрала сегодняшний наряд!

Голову его величества венчала увесистая корона, выполненная из чистейшего золота горных рудников, и украшенная драгоценными камнями.

Волосы короля отливали серебром, как свидетельство того, что прожитые годы небыли безоблачными, и оставили на нем свой отпечаток.

Он шел к трону без спешки, и в этой неторопливости было больше власти, чем в самой короне.

На миг он задержал взгляд, пройдясь им по мне с ног до головы. Затем его глаза едва заметно потеплели, а на губах мелькнула лёгкая улыбка.

- Его величество Сакал Дал. Законный король Камината, глава семейства Гидоан, Хранитель Первой Силы!

Вновь зазвучали фанфары, и я с волнением сжала края платья.

Медленной походкой хищника, в сопровождении расчетного караула в зале показался высокий широкоплечий мужчина, одетый в парадный доспех. На плечах золотой цепью крепился серого цвета плащ.

Он вошёл иначе. Не как правитель, а как воин, привыкший, что пространство уступает ему само. Холодная усмешка, взгляд, скользящий по залу так, будто он уже оценил всех присутствующих.

Он был ещё довольно молод, и хорошо сложен. Светлые волосы, ниже плеч ниспадали на широкую грудь, голова была перехвачена серебристым обручем, с узорами листьев и виноградных лоз.

Дымчато серые глаза высокомерно блуждали по придворным. Полные губы изогнулись в кривой улыбке. Дойдя до кресла стоящего справа от трона, он грациозно занял свое место, положив руки с длинными пальцами на подлокотник. Сел, не скрывая превосходства

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Его милость, Килит Дал. Принц Камината, наследник семьи Гидоан, защитник Нерушимого Храма!

В очередной раз грянули хриплые трубы, и под их аккомпанемент в зал вошёл мой будущий кан.

От мальчишки, из далёкого прошлого не осталось и следа.

Небыло ни каких сомнений, что он сын своего отца, так сильно они были похожи.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.

Он двигался спокойно, без показной важности и стремления привлечь внимание. Но почему-то именно на него сейчас смотрели все.

Высокий. Широкоплечий. Светлые волосы ложились на шею. Он казался мрачным.

Черный камзол был расшит золотой нитью, эти элементы повторялись во всем наряде, вплоть до плаща и голенища сапог.

Я неосознанно почувствовала тревогу. Её усиливала высокий рост принца, и темная одежда.

На нем не было драгоценностей, как на придворных Эрита, однако от этого он не казался менее значимым.

Его лицо оставалось совершенно бесстрастным. Ни улыбки. Ни любопытства.

Ни раздражения.

Только холодное спокойствие человека, привыкшего оценивать окружающих раньше, чем они успеют оценить его.

Когда он проходил мимо придворных, многие невольно опускали глаза.

Я заметила это не сразу.

Сначала один.

Потом второй.

Потом третий

Никто не кланялся ему — для этого не было причины. Но люди будто старались не задерживать на нём взгляд. И это настораживало.

Дойдя до своего места, Килит сел рядом с отцом. Не развалившись в кресле.

Не принимая эффектных поз. Он просто занял его так, словно находился здесь всегда.

Словно этот брак уже состоялся.

Лишь тогда его взгляд впервые остановился на мне. Светло-серые глаза были удивительно спокойными. Слишком спокойными.

Пройдясь по нему взглядом в ответ, я едва заметно дернулась, сильнее сжав руки. Внутри поселилось неприятное чувство, будто он смотрит на меня не как на девушку, а как на трофей.

Я не могла объяснить почему. Но впервые за всё утро мне захотелось, чтобы Онор стоял ещё ближе.

В это же мгновение ощутила лёгкое прикосновение на правом боку. Онор.

Мой верный страж подбадривал меня, давая понять, что он всегда рядом, и готов помочь.

- Придон Тана! Верховная жрица Храма Третьей Силы!

В зал вошла высокая не молодая женщина. Ее карамельная кожа ловила отблески света, а черные раскосые глаза светились умом. Черные, как смоль волосы, были собраны в высокую прическу, и перехвачены темной лентой. Темно - синие, с серым оттенком, шелковые одежды храма приятно сочетались с ее внешностью.

Жрица неторопливо проследовала к главному трону. Сложив руки в молитвенном жесте, благословила высоких особ обоих королевств, затем так же неспешно отошла, дабы занять место среди придворных.

Это было последнее громкое объявление, и завывание, резавших слух хриплых труб.

Напыщенный королевский глашатай, провозгласил разом ещё несколько имён знатных придворных отца, прибывших на празднование. Затем удалился важной походкой, перебирая тонкими ногами, словно цапля.

Слово взял король Эрита.

- Уважаемые придворные! Рад сообщить вам, что сегодня в числе прибывших высоких гостей находится будущий кану моей любимой дочери, принцессы Роаны.

Последовал нестройный хор голосов, высказывающих одобрение.

- Как вы знаете, завтра, с первым светом утренней звёзды, ей предстоит пройти обряд покрытия головы. Далее последует сватная неделя, седьмой день которой окончится свадебным пиром

В этот момент зал взорвался авиациями. Придворные изо всех сил старались выказать радость, дабы угодить своему королю.

- По этой причине объявляю сегодняшний приветственный пир началом всех празднеств!

Аплодисменты слились с радостными криками и гомоном толпы.

Король же повернулся в мою сторону и обратился:

- Роана, дочь моя. Выйди же и поприветствуй лично наших высоких гостей, и своего кану!

Мне ничего не осталось, как натянуть на лицо приветливую улыбку и неспешно двинуться в обход кресла, занятого Сакалом. Мои руки слегка дрожали, и я старалась скрыть это, пряча все признаки волнения за уверенной походкой.

От меня не ускользнуло то, что отец назвал Килита моим кану, а не будущим, очевидно считая наш брак практически состоявшимся. К моим щекам прилил румянец злости и досады на короля, вытесняя волнение.

Нельзя об этом думать сейчас! Мысленно прикрикнула я на себя. Нето вспылив, могу надерзить, а это не способствует выстраиванию хороших отношений.

- Сакал Дал. Килит Дал. Рада приветствовать вас в Эрите, и в королевском дворце. Надеюсь вам будет удобно, и вы оцените гостеприимство нашего дома.

С этими словами Я церемонно поклонилась. С точностью выполнив годами заученные движения. И достаточно низко, закинув крючок. Так низко, что бы мою грудь успели рассмотреть.

- Принцесса Роана! Вы оказали нам честь приняв предложение руки моего сына.

Подал голос Сакал, не отрывая горящего взгляда от моей груди.

Выпрямившись я поймала взгляд спокойных серых глаз. Лишь слегка изогнутый уголок губ намекал на тень улыбки. Это вся реакция, которой я добилась от принца.

- Рада угодить вам Эрса Дал. - мои губы едва не сложились в гримасу. Чувство досады не отпускало. И я не знала от чего больше. От спокойствия принца, или от внимания его отца.

- И вам это удалось. Я взял на себя ответственность выбрать свадебные дары, с наилучшими пожеланиями от семейства Гидоан. Надеюсь, что они вас не разочаруют.- Сакал не переставал прожигать меня взглядом, в то время как Килит и ухом не вел.

- В течении сватной недели их продемонстрируют всему двору. - добавил он с прохладной улыбкой.

- Вы очень щедры. Почту за честь принять их. - ответила склонив голову и опустив взгляд, боясь выдать истинные чувства.

Затем повернулась к отцу.

На его лице читалось лёгкое удивление, смешанное с восторгом.

- Дорогой отец. Рада приветствовать тебя дома. Я счастлива, что ты благополучно вернулся. - получив благосклонный кивок, я вновь поклонилась, на сей раз с большим почтением.

- И я рад видеть тебя дочь. Спасибо за теплый прием. - взгляд короля выражал теплоту и любовь. Затем обратившись к толпе добавил:

- Прошу всех придворных проследовать в пиршественный зал! - и хлопнул в ладоши.

Как по команде все потянулись к выходам. Нараставший гомон усилился.

Я же, стараясь ступать с достоинством, вернулась на свое прежнее место.

Короли начали неспешную беседу, ожидая, пока разойдется толпа. Только после этого они могли проследовать на пир, и занять почетные места.

Килит присоединился к беседе, иногда скользя по мне таким же спокойным взглядом.

- Боюсь, ты слишком верно оценила свое положение тогда, у Зелёного пруда.

Сзади послышался шепот Онора. От волнения я успела забыть, что он находится рядом.

- Что ты имеешь ввиду? - тихо прошептала я, смотря в этот момент на двери зала, куда текла разношёрстная людская масса.

- Сакал не отрывал от тебя глаз. Принц почти не смотрел.

- И что это значит? - сердце забилось сильнее. Мне не показалось.

- За тобой нужно присматривать. - прозвучал тихий спокойный ответ. Он вызвал едва ли не ужас. Из меня вырвался едва слышный всхлип. Присутствующие не обратили на него внимания, но Онор все слышал.

- Тише девочка. Я постараюсь всегда находится рядом.

- Я не позволю Сакалу дотронуться до меня. Стараясь как можно меньше шевелить губами выдохнула я.

- Скорее этого не позволю я.

Его словах прозвучали твердо.

- Да прибудут с тобой Силы Трёх. - в моем шепоте сквозило отчаяние. Онор был прав. Только слепой не заметил бы жарких взглядов, которые бросал на меня король Камината. Эта встреча яснее ясного говорила о том, что моя хрупкая надежда, выстроить добрые отношения с будущим кану и его отцом развеялась, словно утренняя дымка.

На этом наша тихая беседа прервалась, так как король Роон встал, направляясь к месту проведения пира.

За ним последовал Карам, личный страж, высокие гости и королева. Мы с Онором завершали шествие.

 

 

Глава 10. Личное знакомство.

 

— В последние три луны Аммонат нещадно досаждает нам, — речь говорившего прервалась, дабы сделать глоток вина из кубка.

— Пиратами под покровительством короля Хенна было потоплено с десяток торговых судов. Где? — Сакал вопросительно взглянул на Килита.

— Вблизи берегов Камарана. Этот остров граничит с нейтральными водами нашего королевства.

— Чего же добивается Хенн? — Роон озабоченно потёр подбородок, нахмурив брови.

— Мы считаем, что это всё происки его главного советника Шакура. Ещё до отъезда в Эрит я отправил вестника с требованием личной встречи, дабы уладить все разногласия, — Сакал вновь отпил из кубка.

— Думаю, король Хенн отправит своего представителя Хангара, как поступает всегда, — глаза Килита выражали заинтересованность, но тон звучал спокойно.

— Что ж, возможно, и так. Однако мне важно, чтобы подобные набеги прекратились. И если у Хангара хватит на то власти, я вполне буду доволен, — Сакал вновь приложился к кубку с красным вином, привезённым с востока. Король Роон задумчиво молчал, подперев подбородок рукой и положив указательный палец на губы.

— Я слышал о Хангаре. Когда‑то он был воином, выбиравшим место службы. Но это было более десяти зим назад.

— Так и есть. Но вот уже десять зим он находится на службе у короля Хенна. И с Шакуром водит тесную дружбу. Говорят, что он подумывает взять в каины его дочь Зейнаю. Слухи ходят давно, но в брак он не вступил. В его доме нет ни одной Далы, — допив вино, Сакал отставил пустой кубок в сторону.

— Как скоро весть о женитьбе принца Килита достигнет границ Аммоната? — Роон больше не выглядел задумчивым. Скорее, он был чем‑то встревожен.

— Мы не огласили цели визита в Эрит. Но после свадебного пира в Ками новости разлетятся быстро, — Килит совсем не пил, поглощённый разговором. Сейчас он казался гончей, что взяла след.

— Принц Килит, Роана не привыкла к столичной жизни. Надеюсь, вы сможете содержать свой двор в стороне от Ками? — повернувшись к собеседнику, обратился король Роон. Если вопрос и удивил Килита, то он абсолютно ничем этого не выдал.

— Разумеется. Многие недооценивают сельскую местность и тихую жизнь. Но ради безопасности своей каины и будущих наследников я с лёгкостью оставлю двор отца, — принц улыбнулся, однако улыбка не достигла его глаз. Они, как и прежде, были спокойны и холодны.

— Похвальная проницательность в столь молодом возрасте, — казалось, Роон был доволен.

— Я будущий правитель и не могу позволить себе беспечность, — Килит всё так же улыбался, смотря Роону в глаза, однако градус разговора понизился.

— Ха! Это мой сын и наследник! — сильно хлопнув принца по плечу ладонью, громко провозгласил Сакал, поднимая кубок. Принц, как ни в чём не бывало, продолжал всё так же улыбаться, смотря в глаза Роону.

— И достойный кан для моей дочери! — прервав зрительный контакт с Килитом, Роон повернулся к Сакалу, поддержав его поднятым кубком.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза от избытка мужского самодовольства.

Пир длился уже четыре часа, и если так пойдёт и дальше, король Камината рискует не дойти до своих покоев на собственных ногах. Меня порядком утомило это едва успевшее начаться празднество. Закончится оно танцами на закате. А до того времени я буду вынуждена находиться среди мужчин которым скоро предстояло стать моей семьёй. Моё место было слева от Элисты. Не самая приятная компания, но всё же лучше, чем рядом с будущим каном, который всем своим видом показывал, будто я уже принадлежу ему.

Устав от мужских разговоров, которые становились всё громче, я отодвинула кресло и встала.

— Прошу меня извинить, но я вынуждена ненадолго покинуть вас, — изобразив улыбку, я обратилась к высоким гостям. Шум на мгновение стих. На меня устремились взгляды, под которыми стало неуютно.

— Принцесса, позвольте вас сопроводить, — произнёс Килит, быстро вставая из‑за стола.

Я едва не скрипнула зубами от досады. Мне совершенно не хотелось продолжать с ним знакомство, особенно наедине.

— Мне не хотелось бы отрывать вас от беседы. Я желаю лишь немного пройтись, — твёрдо произнесла я, стараясь придать тону как можно больше любезности.

— Напротив, мне доставит удовольствие личная беседа с вами, — лицо Килита озарила улыбка, которая вновь не затронула глаз, однако преобразила лицо, сделав его привлекательным.

— Тогда почту за честь, — смиренно произнесла, слегка наклонив голову. Я не могла отказаться от столь явно навязанного предложения, не оскорбив при этом сразу два королевских достоинства. А потому пришлось согласиться и сделать вид, что я довольна всем происходящим.

Уходя, я заметила мстительную улыбку Элисты. Эта гадина лучше всех поняла, что мне неприятно общество принца. Теперь её злорадству не будет конца.

Обойдя пиршественные столы, я неспешно направилась к распахнутым стеклянным дверям, ведущим в сад. Килит, поравнявшись, шёл сбоку, возвышаясь надо мной. Онор следовал тенью.

Принц был красив, высок и хорошо сложен, но всё же уступал моему стражу. Онор обладал мужественной красотой, большим мускулистым телом и ростом, превосходящим принца. И почему я сравниваю? На миг я смутилась, почувствовав себя неловко в их обществе.

Сад встретил нас тишиной. Выйдя в него, мы в неторопливом молчании продолжили идти по вымощенным дорожкам. Я не хотела нарушать тишину. На меня давила необходимость находиться рядом с принцем.

Дойдя до беседки из розового хрусталя в боковой аллее, мой будущий кан остановился.

— Я хотел бы побеседовать с вами наедине. Велите своему стражу ожидать нас в начале аллеи.

— Я верю Онору как себе. Нет нужды отсылать его, — просьба удивила меня.

Воцарилась пауза. Килит не спорил, и это мне не совсем понравилось.

— Я настаиваю, — его голос не повысился и именно поэтому прозвучал как приказ. Я почувствовала, как напрягся Онор за моей спиной.

— Что ж. Если вы настаиваете… — я обернулась. — Ожидай меня на развилке, — наши взгляды встретились.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я не знала, чего ждать от этого разговора. Мне было не по себе в присутствии принца, а от его серых глаз пробирал озноб.

— Да, принцесса, — он коротко склонил голову. Затем его взгляд задержался на принце дольше, чем это было допустимо. Он ушёл.

Килит сделал шаг ко мне.

— Вы очень близки со своим стражем, — до моих ушей донёсся низкий голос. Холодные глаза смотрели в спину удаляющемуся мужчине.

Я нервно сглотнула.

— Он служит мне.

— Я это вижу, — прозвучало оценочное утверждение. А следом: — Мне это не нравится.

— Почему? — мои глаза удивлённо расширились. Килит посмотрел на меня внимательно.

— Потому что он смотрит на вас так, будто готов убить любого мужчину, который приблизится. Так, будто вы принадлежите ему, — услышанное повергло меня в растерянность. На миг я забыла дышать.

— А вы принадлежите мне, — прозвучало тихо. Без злости. Без угрозы. Как будто он говорил о погоде. Мгновение — и он внезапно оказался ближе. Я не успела отступить. Пальцы легли на мою талию — слишком уверенно, слишком привычно.

Килит улыбнулся, задумчиво изучая моё лицо. Сердце пропустило удар. Он заметил наш разговор в тронном зале. Что из увиденного он понял? Во мне начал просыпаться страх, грозящий выдать меня с головой, скажи я хоть одно неверное слово.

— Вы подозреваете меня в том, чего не знаете! — холодно ответила, пытаясь подавить зарождающуюся злость, пришедшую на смену страха.

— Я наблюдаю.

— Тогда наблюдайте лучше, — процедила сквозь сжатые зубы.

— Он предан вам больше, чем положено телохранителю, — это прозвучало как констатация факта, тоном, не требующим моего ответа. Его взгляд задержался на моих губах.

— Поцелуй, — произнёс он почти лениво, молниеносно меняя тему. Глаза полуприкрыты, рука сжимается всё крепче. И мы всё теснее.

— Принц… — я дёрнулась, не зная, как отказать ему, не зная, что говорить и что думать.

— Вы боитесь меня? — он посмотрел испытующе.

— Нет, — ложь прозвучала слишком тихо. Он усмехнулся и поцеловал. Не жёстко, как того можно было ожидать, а скорее проверяюще, почти медленно.

Я замерла. Меня поразила наглость и бесцеремонность. Я с силой оттолкнула его.

— Прекратите, — грудь поднималась слишком быстро. В душе бушевала злость. И снова этот внимательный взгляд — слишком спокойный, слишком уверенный.

— Вы реагируете так, будто это впервые.

— Это и есть впервые! — я в гневе сжала кулаки. Он чуть склонил голову, и усмешка исчезла. Наклонился ближе. Его дыхание шевельнуло прядь волос у виска.

— Вы уверены?

— Да! — процедила сквозь зубы. Пальцами он коснулся моей щеки — не грубо. Мягкое прикосновение никак не вязалось со всем его обликом. Он сбивал с толку. Это пугало. Мысли путались, и мне никак не удавалось сосредоточиться хоть на одной.

— Вы ревнуете? — выпалила первое, что пришло в голову.

Запрокинув голову, он рассмеялся. Звук его смеха был беззлобным и даже приятным. Но это не разрядило обстановку.

— Вы станете моей каиной через несколько дней, — произнёс он уже спокойно. — Значит, уже сейчас вы должны понимать, кому принадлежит ваше внимание.

Я вновь дёрнулась, пытаясь освободиться из его хватки. Он не отпустил сразу.

— Я не вещь, чтобы принадлежать, — во мне нарастало раздражение. Меня сбивали с толку его противоречия и резкие перемены в поведении. А я слишком мало знала его, что понимать, как реагировать на все это.

Его взгляд стал тяжелее. Я оттолкнула его руку. И впервые он позволил — спокойно, будто и не держал меня вовсе.

— Я пока не тороплю тебя. У нас впереди вся жизнь, чтобы ты привыкла к правильному порядку вещей, Роана, — ответил он, резко перейдя на «ты» и проигнорировав мои слова.

— Я не позволю вам так обращаться со мной, — злость уже туманила разум. Врождённая вспыльчивость могла меня подвети.

— Позволите. Не сегодня и не завтра. Но однажды позволите, — прозвучало с абсолютной спокойной уверенностью.

— Нет, — мой ответ прозвучал слишком быстро. Я будто уже не верила сама себе.

— И запомните, — его голос стал тише, — я не тот мужчина, которого можно отталкивать.

Я открыла и закрыла рот, не зная, что ответить на это и как реагировать. В груди все разливалось от гнева. Он чуть наклонил голову, будто его забавляла моя реакция, и улыбнулся.

— Вы злитесь.

— Я имею на это право! — своей манерой разговора он буквально доводил до бешенства!

— Да, — он сделал шаг назад. И это было неожиданнее, чем любое прикосновение. — Именно это и делает вас интересной, Роана.

Решив проигнорировать его слова, я выпрямилась в полный рост. Отряхнув юбки, начала обходить принца, намереваясь покинуть беседку. Он не стал препятствовать — только, улыбаясь, наблюдал за мной. Его самоуверенность невероятно раздражала.

— Эрса Дала, прошу простить меня, что прерываю. Придон Тана просит вас к себе, — протараторил запыхавшийся мальчишка‑паж, неожиданно появившийся передо мной. Он низко поклонился.

— Я сейчас же проследую к ней, — ответила я, не сводя сверлящего взгляда с принца. На сегодня с меня хватит внимания высоких гостей. Затем, наплевав на этикет и не говоря ни слова, я развернулась и направилась ко дворцу.

Что ж… Вот и состоялось знакомство с мужчиной, который станет спутником жизни и отцом моих детей. Очевидно, он весьма неглуп и проницателен — безошибочно распознал в Оноре соперника. Хвала Всесильным Властителям, что моя невинность осталась при мне. И что бы там ни думал Килит, я не опозорю ни себя, ни отца.

К сожалению, надеждам на мирное сосуществование вряд ли суждено сбыться. Покорной я никогда не была. Боюсь, его постигнет горькое разочарование в семейной жизни — это я могу гарантировать. А пока нужно очень постараться и не оказываться больше с ним наедине. К сожалению, совсем избегать не получится: дни пиршеств начались. А это значит, что я буду вынуждена лицезреть его в залах дворца днями напролёт. Остаётся надеяться, что он не изменит своему спокойствию и станет держать себя в руках. Буду очень на это надеяться.

 

 

Глава 11. Верховная жрица.

 

— Принцесса Роана! Рада снова видеть вас! — услышала я приятный тягучий тембр из глубины гостевых покоев, едва служанка закрыла за мной дверь.

— Придон Тана, — я склонила голову в почтительном поклоне.

Жрица подошла, и мои ладони оказались в тонких и сухих руках с кожей цвета жжёного кофе.

— Пойдём, дитя моё. Нам есть что обсудить.

Полные губы изогнулись в доброй улыбке. Тёмно‑карие глаза светились теплом и участием.

На мгновение я почувствовала, как возвращаюсь в детство, когда эта тёплая женщина часто появлялась рядом. В жрице чувствовалась внутренняя сила — перед ней робели даже самые сильные мужи. Невозможно было не поддаться её чарующему голосу.

— Вы, верно, не знаете, принцесса, отчего я сегодня послала за вами? Как и причину моего прибытия во дворец? — усаживаясь за чайный столик, она жестом пригласила меня сделать то же самое.

— Нет, Придон Тана. Я ждала нашей встречи завтра, — присев на край мягкого изящного кресла, я сложила руки на коленях.

Откуда‑то из комнаты материализовался слуга в тёмно‑синих одеяниях с золотым подносом в руках. Он аккуратно расставил перед нами изящные фарфоровые чашечки на блюдцах с дымящимся напитком. За ними последовала небольшая хрустальная вазочка с чистейшим горным мёдом янтарного цвета. Склонив обритую голову в почтительном поклоне, он так же молча удалился.

— Вероятно, ваш приезд связан с предстоящим обрядом?

Взяв в руки свой напиток, я принялась помешивать его золотой ложечкой, поймав себя на том, что испытываю волнение.

— Так и есть, Эрса Дала. Но причина не только в этом, — уголки губ жрицы изогнулись в улыбке.

Я сделала глоток ароматного травяного чая, медля с ответом. Разговор становился любопытным.

— Вам известно, что я была знакома с вашей матерью? — спокойно прозвучал вопрос.

Это обстоятельство застало меня врасплох. Рука с фарфоровой чашечкой дрогнула. Сердце дало перебой, а по телу пробежала дрожь. Наши взгляды встретились.

Всю свою жизнь я пыталась узнать хоть что‑то о матери! И неизменно наталкивалась на молчание. Ни одна живая душа во дворце не желала отвечать на мои вопросы. Эта тема была табу. С течением времени я оставила бесплодные попытки, свыкшись с мыслью, что у меня не только нет матери, но и памяти о ней. За все годы не нашлось человека, который бы рассказал мне хоть что‑то. Затем я поняла, что короля устраивало такое положение вещей. Причины по‑прежнему были неизвестны.

Такие обстоятельства вызывали во мне горечь, непонимание и обиду. Но больно уже не было. Боль осталась там, в далёких днях моего детства, утопленная в ночных слезах. Вместе с бесконечным одиночеством и осознанием того, что мне не ощутить материнской любви.

— Нет, Придон Тана. Не знала, — чуть помедлив, продолжила я. — Мне вообще почти ничего не известно о матери. — На меня накатывала лёгкая злость. Старая боль зашевелилась во мне.

Подавив предательскую дрожь в руках, я быстро вернула на стол чашку с чаем.

— Как жаль, моя принцесса, что судьба сложилась подобным образом, — в тёмно‑карих глазах жрицы сквозила печаль и искреннее сожаление. — Простите меня за болезненный разговор. Но есть вещи, которые вам необходимо знать. — Тёмная рука накрыла мою ладонь.

Не дождавшись ответа, она продолжила:

— Ваша матушка, Авали, была особенной. Ей едва исполнилось семнадцать зим, когда она прибыла в Эрит и попала в храм Силы Трёх. Там и состоялось наше знакомство. А позднее завязалась и дружба. — Её печальные глаза затуманились воспоминаниями.

— Почему же она пришла в храм? Искала защиты? — вопросы вертелись на языке. Мозг заработал, начав строить предположения.

— Да, — просто ответила жрица.

Я вопросительно взглянула на неё, ожидая продолжения.

— Авали была сильной и смелой девушкой. Её собирались отдать замуж за наследника западного клана Темури. Ей не понравился жених, и она решилась на побег, — её глаза загадочно блеснули, а выражение лица стало наблюдательным.

— И семья не пыталась вернуть её? Я так понимаю, брак был политическим.

— Возможно, она чувствовала, что предназначена для служения храму Силы, — Тана отвела взгляд.

— И всё же она стала королевой Эрита, а не жрицей, — что‑то здесь было не так.

— Да. Так и есть. Встреча с вашим отцом изменила её жизнь. Ей необходимо было покровительство. Она боялась преследования, — голос жрицы звучал глуше, словно она заново переживала горе давно минувших дней.

— Но ведь не обязательно выходить замуж, чтобы получить покровительство короля, — моя логика ломалась по мере рассказа.

— Ваша мать являлась обладательницей сильной крови. В сущности, и вы тоже, — в меня вперился испытующий взгляд, вызвавший смущение.

— И что это должно значить? — теперь я вообще ничего не понимала.

— Вам нужно запомнить только одно: что бы завтра ни произошло во время обряда, об этом никто не должен знать, кроме вас и меня, — её глаза горели. Руки были сжаты, поза напряжена. Складывалось впечатление, что она готова броситься на защиту. Чего или кого?

— И мне не следует сообщать о чём‑либо отцу?

— Нет, не следует. Если случится что‑то важное, я сама сообщу ему об этом. Ведь проводить ваш обряд буду лично.

Такой ответ очень удивил. Теперь на службе короны состоят Верховные жрицы? Я хотела спросить больше, но знала, что не имею права. Жрица стоит выше меня, и я не могу требовать ответов.

Но если подумать, то они с королём очень давно знакомы. В моём раннем детстве Тана часто появлялась во дворце и немало проводила времени со мной. Но я взрослела, а служение храму Третьей Силы отнимало много времени. И потому в последние годы мы встречались нечасто. А с появлением новой королевы перестали совсем.

— Это большая честь для меня, — я склонила голову в почтении. Принцесса или нет, а Верховная жрица храма Силы Трёх крайне редко проводит обряд покрытия головы лично. В свете последних новостей это настораживало.

— Для меня это тоже честь, принцесса, — улыбнулась Тана. — Попав во служение Третьей Силы, для меня стали недоступны такие вещи, как брак, семья и дети. Но вы, верно, и сами прекрасно знаете наши положения и законы, — её тёмные пальцы нервно переплелись.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Когда ваша матушка произвела вас на свет, я своими руками принимала вас. И едва взглянув, не смогла не полюбить, — глаза жрицы подозрительно заблестели. И на миг я забыла, как дышать.

— Провести ваш обряд — мой священный долг. Как перед дорогой покойной подругой, так и перед дочерью, которой у меня никогда не было, но которая живёт в моём сердце. И если вам когда‑либо понадобится моя помощь, я сделаю всё, что в моих силах, — по моим щекам уже бежали слёзы. К такому я не была готова. Я умела сдерживать слёзы обиды и злости. Но вот слёзы благодарности, которая переполняла душу, — нет.

— Ну же, принцесса. Не стоит плакать. Совсем скоро вы станете взрослой женщиной. Вас ждёт красавец‑жених и новая прекрасная жизнь, — руки Таны накрыли мои, подбадривающе сжав, даря молчаливое участие и поддержку.

— Ах, простите меня. Ваши слова растрогали. Накануне предстоящих событий мои нервы не выдерживают, — в душе царило смятение. Мне непросто было принять искреннюю поддержку и любовь после стольких лет одиночества и чувства отверженности. Сработали защитные механизмы, и я вновь пряталась в свою броню, пытаясь не показывать уязвимость.

— Событий и правда много. Чего стоит один только принц. Каков красавец! — складывалось впечатление, что жрица нарочито переводит тему разговора на моего жениха. Боится дальнейших расспросов о матери? Правда считает принца привлекательным? Что‑то хочет узнать о союзе королевств?

Вновь бесконечные вопросы. Когда в моей жизни появятся ответы?

Но ведь Тана не просто жрица. Храм, хоть и косвенно, но участвует в политической жизни королевства. Что её может интересовать?

— Да, принц и правда хорош, — мой ответ прозвучал сухо. Жизнь при дворе научила не разбрасываться словами и не доверять людям, как бы хорошо их ни знала.

— Вижу, вы не столь впечатлены будущим женихом, как некоторые придворные дамы, — констатировала Тана, сощурив глаза.

— Это политика. В ней мало личного. К тому же принц Килит — не мой выбор, — я неловко улыбнулась, пытаясь смягчить свой ответ. Врождённая прямота часто играла против меня.

— Что ж, я вас прекрасно понимаю. А потому, если позволите, преподнесу вам маленький подарок. Если хотите, можете считать его свадебным. И дам совет, который вы не просили, — она резко хлопнула в ладоши.

Тихо появился слуга.

— Принесите подарок для принцессы, — произнесла Тана.

Слуга так же бесшумно удалился.

— Это необычный дар. И только вам решать, воспользоваться им или нет, — повернувшись ко мне, серьёзно начала она.

— И что же это? — я была заинтригована.

— Это особые травы для чая. Они предохраняют от нежелательного потомства и не позволят превратить вас в вещь, на которой выводят наследников. Выбор всегда будет за вами, — её глаза лукаво блеснули.

А у меня уже в который раз за день перехватило дыхание. Я готова была броситься в объятия этой женщины и расцеловать её в карамельные щёки за такую щедрость! То, что она вручала мне, являлось одновременно и защитой, и оружием против Килита. Пусть теперь решает, что хочет. Но последнее слово останется за мной!

— Мне… Я… Благодарю вас! — я стиснула её сухие тёплые руки, пытаясь выразить всю благодарность, что испытывала.

— Я рада, что смогла угодить вам, — ощутила ответное пожатие.

— Роана, насколько я помню, вы изучали травничество?

— Да. И практикую несложные рецепты отваров, — кивнула я, соглашаясь.

— Вот только рецептов против зачатия не найти. Они запрещены законом.

— Мне это прекрасно известно. И потому я дам вам список всех трав, что необходимы, — в дополнение к готовому сбору. Думаю, вы в силах самостоятельно изготовить его, когда мои запасы закончатся, — слова прозвучали тихо. Чёрные глаза смотрели серьёзно.

Я прекрасно понимала всю опасность нашей беседы. Это была едва ли не измена короне — причём не одной. И грубое нарушение законов как Эрита, так и Камината. Самое малое, что грозило жрице, — это заточение под стражу за неисполнение королевской воли и преступление против мужской природы. Меня ждало то же самое, начни я использовать необычный подарок.

— Безусловно, — прошептала я тихо, кивнув. В ответ получила очередную улыбку.

Больше слов не требовалось. Мы прекрасно поняли друг друга.

Подошедший слуга передал Тане небольшой кожаный мешочек и сложенный лист пергамента, затем, что‑то тихо прошептав, незаметно удалился.

— Что ж, принцесса. К сожалению, вам пора. Боюсь, вы надолго покинули пир и лишили своего общества недавно прибывшего жениха, — она грациозно встала. Я последовала за ней. Складывалось ощущение, что она уходит от дальнейшего разговора. Боится неизбежных вопросов? Как бы мне не хотелось , а я не могу настаивать на них.

— Надеюсь, мне простят моё невнимание к гостям.

— Думаю, так и будет. Ваш страж ожидает за дверью покоев, — произнося всё это, она аккуратно вложила мне в руки мешочек и листок.

— Спрячьте в складках платья. И никому не говорите о том, что имеете, как и о предметах нашего разговора. Помните об осторожности, — дала последнее напутствие.

— Глубоко благодарю вас за оказанное доверие и честь, — я почтительно поклонилась.

— Мы ещё не раз увидимся с вами. Я буду находиться во дворце до самого вашего отъезда. Удачи вам, принцесса.

Она порывисто обняла меня и быстро отпустила. Растерявшись, я лишь скользнула пальцами по её рукам.

Все слова были сказаны. Кивнув, я проследовала к выходу, унося с собой нашу общую маленькую тайну.

 

 

Путевые записи для гостей моего мира.

 

Дорогие читатели!

Хочу поделиться с вами дополнительными материалами по миру Терраксии: визуалами героев, картами, гербами и страницами лора. К сожалению, технические особенности этой площадки пока не позволяют мне размещать их здесь в полном объёме.

Все дополнительные материалы доступны на других площадках, где публикуется история: ЛитГород, Автор Тудей и ЛитМаркет. Главы выходят одновременно, вместе с визуальным сопровождением.

Не смотря на сложности, я хотела бы дать небольшой словарь.

Словарь.

Здесь собраны значения слов, обращений, имён и понятий, которые уже встречались в повествовании.

Абдалджаввад "слуга Благородного" - имя отца Элисты.

Берин - блондинка, светлая. Имя служанки которая приходила по ночам к Онору в Эрите.

Верей - слова прощания.

Вулканический Камит - затвердевшая, оплавленая порода, считается одним из ценнейших ископаемых. Самый твердый материал на всех пяти континентах, не поддающийся разрушениям.

Используется в строительстве и в средствах защиты. После шлифовки и огранки принимает вид темного стекла.

Бешнау - бестии, дьяволицы. Слово часто обозначает наглую, мстительную или разъяренную женщину.

Гидоан - «могучий воин», имя правящей семь Камината, короля Сакала и принца Килита.

Гулзаар - цветок, роза. При контакте с кожей оставляет ожог, в виде покраснения и раздражения. Ядовит.

Гроф - золотая монета, используется в обиходе на всех континентах.

Дала - обращение к женщине, девушке, прошедшей обряд покрытия. Употребляется для обращения к знатным особам.

Дал - обращение к мужчине, прошедшем обряд инициации в Военном Ордене.

Зару - приветствие.

Зима - продолжительность времени, равная 2 земным годам. в одну зиму входят 12 лун.

Имя Роана состоит из двух частей. Первая часть, «Ро», означает «солнце», а вторая часть, «Ана», означает «ярость» или «гнев». Соответственно, Роана - это «Яркое солнце», «Солнце в ярости» или «Гневное солнце».

Инициация — мужской обряд посвящения в воины, знаменующий половую зрелость и вступление во взрослую жизнь.

Каина - законная жена.

Кан - законный муж.

Камит - скальная порода. Добывается на островах королевства Каминат.

Используется в алхимии и оружейных мастерских. Состоит из легковоспламеняющихся частиц.

Крайне сложен и опасен в добыче.

Луна - продолжительность времени, равная 2 земным месяцам. По три луны на каждое время года.

Льи — единица измерения расстояния. Аналог земных километров.

Нафиси - компаньонка и ближайшая подруга Роаны.

Нушин - главная кухарка в королевском дворце Суруна.

Орло - кровный брат Онора, номинальный наследник дома Саарви.

Пари - фамилия семьи компаньонки Нафиси.

Придон - (третий ) Обращение к жрецу или жрице Храма третьей Силы.

Сорги - правящая семья Эрита, фамильное имя короля Роона и принцессы Роаны.

Саарви - фамилия семьи Онора. Его родовая и наследственная фамилия. В семье присутствует королевская кровь, она созвучна с правящей фамилией, и выступает скорее как младшая ветвь. Семья богата, имеете двух наследников : Онора и его кровного брата Орло.

Су - метр

Темури - железо.(Язык Эрита).

Урай - горная река.

Чата - тактическая настольная игра, похожа на шахматы, исключительно для досуга мужчин.

Шири «сладкий» - фамилия дома Элисты.

Шахин - фамилия семьи Шахаз, личной служанки Роаны.

Эрса Дала - обращение к женщинам королевской семьи.

Теперь я хочу обратиться к читающим.

Дорогие читатели!

Спасибо, что путешествуете по Терраксии вместе со мной.

Если история вам нравится, буду очень благодарна за ваши лайки, комментарии и подписку.

Для автора, который только начинает свой путь, это не просто приятные знаки внимания. Это возможность понять, что созданный мир действительно находит отклик и что вы хотите продолжить это путешествие вместе со мной.

Мне особенно интересно читать ваши впечатления после каждой главы.

Что вас удивило?

Какие герои вызывают симпатию или раздражение?

Какие догадки и теории уже появились?

Спасибо каждому, кто читает мою историю. Ваш отклик помогает книге находить новых читателей и вдохновляет меня продолжать работу над ней.

P.S. По мере выхода новых глав словарь будет пополняться. Также будут добавляться карта мира, гербы домов и новые материалы о Терраксии.

Дополнительные визуалы и страницы лора доступны на основных площадках публикации.

С уважением,

Тала Легос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

 

 

Глава 12. Вечер продолжается.

 

Переступив порог дворцового коридора, я упёрлась в мужскую спину. Онор обернулся.

— Эрса Дала, с вами всё в порядке? — прозвучал спокойный почтительный вопрос, в то время как глаза с тревогой осматривали меня с ног до головы, словно ощупывали на предмет повреждений.

— Да, всё хорошо, — сказала я тихо, всё ещё находясь под большим впечатлением после разговора с Таной.

— Мы можем вернуться на пир, — я неспешно направилась прочь по направлению из западного крыла в общий зал, ни на секунду не сомневаясь, что Онор последует за мной.

Буквально через пару шагов я ощутила его за спиной. Сейчас он шёл близко ко мне. Не как было обычно.

— Принц ничем не обидел тебя? — послышался его тихий вопрос, который вызвал краску смущения на щеках.

— Нет, не обидел, — мне стало стыдно перед моим стражем. И стыдно за ту ложь, что я выдала своему жениху о первом поцелуе. Понимаю, что по‑другому нельзя было. Но лгать я не умела. И если случалась необходимость, мне это плохо удавалось. И только мало знающие меня люди могли поверить в мою ложь. Совесть теперь не оставит меня в покое.

— Он приставил к тебе своего человека, Роана. Вероятно, хочет знать о каждом твоём шаге. Он в чём‑то тебя подозревает? — эта новость заставила сбить шаг, и я едва не запнулась.

«Вселенское пекло! А он не шутил, когда сказал, что считает меня своей собственностью. Теперь я не могла чувствовать себя спокойно даже в собственном доме! Тьма и Бездна на его голову!»

— Очевидно, да. Он очень интересовался, какие отношения связывают нас с тобой, — стараясь говорить тише, процедила я сквозь сжатые зубы. Теперь мои щёки полыхали не от смущения, а от едва сдерживаемой ярости. Опять! В последнее время я то и дело злюсь.

— Что он заметил? Наш разговор в тронном зале? — приглушённый голос Онора звучал обеспокоенно.

— Вероятнее всего. Он заявил, что наблюдает, — мой страж глухо выругался. Но я и не подумала отчитать его за это. Я была согласна с каждым произнесённым словом. Мы всё так же медленно шли, неторопливо приближаясь к массивной лестнице.

— Онор, я ему не доверяю. И потому очень прошу тебя быть осторожнее, — тревожно прошептала я, ступив на первую ступень.

— Он заявил, что я уже принадлежу ему. И он очень подозрителен. Я думаю, что он постарается сделать всё, чтобы оставить тебя в Эрите. А я… Я не могу остаться без тебя, — глаза щипало от подступающих слёз. Я и вправду боялась остаться без своего стража. Он — единственная опора, которая у меня была.

— Я не боюсь его. Килит, безусловно, угроза. Но у него нет полномочий оставить меня здесь. Если ты помнишь, то я твой личный страж. И отдавать распоряжения мне можешь только ты.

— А если он поделится своими подозрениями с отцом или с Сакалом? — мы уже были на середине лестницы. Тревога не желала отпускать меня.

— Маловероятно. Тогда в глазах королей он будет выглядеть ревнивым мальчишкой. Вероятнее всего, он попробует надавить на тебя.

— Едва ли ему это удастся, — мои пальцы сжались в кулаки. В этом я не уступлю Килиту ни пяди! Отбери у меня Онора, Шахназа и Нафиси — и от прежней Роаны мало что останется.

Что‑то мне подсказывало, что без опоры и поддержки рядом со своим кану я недолго протяну. Просто не смогу жить безвольной куклой. А вот ему, судя по всему, только и нужно, что моё подчинение.

— Просто будь с ним начеку, — донёсся до меня тихий голос. Его пальцы мягко коснулись моей талии. Я согласно кивнула.

Мы уже спустились в просторный холл и двинулись по коридору, в который долетали звуки шумного пиршества. По мере приближения к обеденному залу Онор отстал от меня на несколько шагов, увеличивая расстояние между нами до пределов дозволенного.

На нас обрушился шум гуляния. Этот долгий, выматывающий день подходил к своему завершению. Многие придворные, перебрав королевского вина, громко спорили. То тут, то там раздавались взрывы хохота. Танцы ещё не были объявлены.

Проводив меня до места за королевским столом, Онор отошёл к стене, сложив руки за спиной.

Взгляды королей, принца и Элисты вновь обратились на меня.

— Прошу простить мне моё долгое отсутствие. Подготовка к обряду не оставляет времени даже в такой важный момент, — изобразив улыбку, я как можно любезнее постаралась объяснить своё длительное отсутствие, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Так и есть. Обряд — это большое событие в жизни каждой молодой девушки. Даже если она уже не столь молода для него, — достаточно громко высказалась Элиста, пустив шпильку. Она улыбалась, невинно хлопая глазами.

Её слова вызвали пьяную ухмылку короля Сакала. Килит заинтересованно повернулся к ней. А король Роон прожёг её гневным взглядом.

— Королева, как всегда, права. Но меня извиняет замужество, последующее за обрядом. Событие не менее важное. Я слышала, что некоторым девам приходится его ждать около десятка зим. Как это печально. Бедняжки, — я притворно вздохнула, усаживаясь поудобнее в кресле.

Сакал пьяно, оглушительно рассмеялся. Последовал сдержанный смешок отца.

А я с мстительным удовольствием прочитала на лице мачехи плохо скрываемую ненависть и злобу. Но всё моё веселье закончилось, столкнувшись с любопытным выражением лица Килита.

Он наблюдал. И сделал выводы, за которыми, несомненно, последуют вопросы.

«Что ж. Пусть вынюхивает. Совсем скоро это будет уже не важно», — подумала я.

Я устало откинулась на спинку кресла. Короли вновь заговорили о делах. Элиста замолчала, пыхтя гневом. Моего участия в беседе никто не ждал. Можно было немного отвлечься и понаблюдать за гуляющим двором.

Дамы постарше сбивались в кучки по интересам, ревностно следя за своими подопечными дебютантками. Мужчины передвигались от стола к столу. В зале становилось душно от разгорячённых вином тел и летнего знойного воздуха.

Слуги уже начали открывать все имеющиеся окна и двери, дабы пустить прохладу и лёгкий ветерок. Часть музыкантов настраивала инструменты. Шла подготовка к танцам. Вдоль стен стояли стражи вперемешку с королевскими гвардейцами. Свита короля Сакала и принца Килита занимала отдельный стол у противоположной стены зала. Вели они себя едва ли не громче всех.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В сущности, Каминат был королевством тяжёлого труда, связанного с трудоёмкой добычей камита и сыпучего камита. А также это были люди моря. У них не было придворного лоска Суруна. И не было утончённых манер жителей Эрита. Это бросалось в глаза, но не отталкивало. Просто они были такие, какие есть. Такими их сделала жизнь в более суровых условиях.

За мыслями пролетело время, в течение которого я не раз ловила на себе взгляды принца. Только понять их значение не могла. Да, в общем‑то, и не очень хотела.

Постепенно стараниями неутомимых слуг передняя часть зала опустела. Столы были сдвинуты, а освещение стало приглушённее.

Наконец глашатай объявил танцы.

Разлилась задорная мелодия. Потянулись в круг мужчины и женщины. По залу разнеслись звуки па и хлопки ладоней первых танцующих.

Короли прервали беседу, откинувшись в креслах, наблюдая за двором. На лице Элисты на миг появилась презрительная гримаса и сразу исчезла.

«Хм. Что не понравилось ей на сей раз?»

За всё время, проведённое во дворце, я ни разу не видела её танцующей. Может, она считает танцы ниже своего королевского достоинства? Или нет рядом того, с кем бы она хотела танцевать?

На миг меня охватило злорадное удовольствие. Я точно знала человека, которому она не отказала бы в танце. Но он был моим. Оттого она и бесилась. Поймав мою довольную улыбку, королева, недобро сощурившись, отвернулась. Верно гадает, что вызвало мою радость. Что ж. Пусть поразмышляет над этим.

А между тем объявили очередной танец с медленной, плавно покачивающей мелодией. Килит встал, громко отодвинув стул, чем привлёк внимание всех сидящих за столом.

— Принцесса Роана, прошу оказать мне честь выйти станцевать со мной, — он протянул руку через стол, приглашая. Я совсем не ожидала такого поворота, и потому, смутившись, замешкалась. Теперь настала очередь Элисты злорадно улыбаться. Всё это не ускользнуло от внимания Килита.

— Благодарю вас, принц. Но, право, не стоит. Я не очень хорошо танцую, — меня охватывала паника от одной мысли, что вновь придётся его касаться и находиться слишком близко к нему.

— Вздор! Ты прилично танцуешь, дочь моя, — уверенный голос отца заставил зубы сжаться от злости и гневно выдохнуть. Ему всегда нужно вмешаться! И, как обычно, некстати.

— Боюсь, сегодня из меня выйдет плохой партнёр, — с усилием натянув на лицо улыбку, возразила я сквозь зубы.

— Почему бы вам не пригласить на танец королеву? — я перевела взгляд на мачеху. На лице последней отразился испуг. Она набрала воздуха в лёгкие, чтобы ответить, но принц опередил её.

— Тогда я снова вынужден настаивать, — и вновь, как и в первый раз в саду, его слова прозвучали сдержанно и твёрдо. Очередной приказ. Ну конечно. Он же сказал привыкать к подобному положению вещей. Выходит, его слова не расходятся с делом. А намерения свои он чётко обозначил. Что ж, со временем узнаем, всегда ли он делает то, о чем говорит.

Между тем его рука всё ещё оставалась протянутой, ожидая моей.

— Как угодно, — мне ничего не оставалось, как склонить голову в почтительном жесте и принять приглашение.

Моя влажная от напряжения ладонь утонула в его большой и сухой. Несомненно, он поймёт, что я нервничаю. Досадно. Он не тот человек, перед которым можно показать слабость.

Обойдя стол, он повёл меня в центр зала. По мере нашего появления все придворные расступались, освобождая место для главной пары вечера.

Твёрдые руки легли на мою талию, надёжно захватив. Он повёл меня в танце.

— Ваше долгое отсутствие заставило меня скучать, — прозвучало приглушённо. Принц в этот момент увлечённо рассматривал соседнюю пару.

— Едва ли оно было долгим. Вы преувеличиваете, — отозвалась я с холодной улыбкой. «Ха! Скучал. Как же!»

— Что такого хотела от вас сама Верховная жрица? — этот вопрос заставил меня напрячься. А потайной карман платья, где находились травы и список, вдруг начал жечь бедро.

— Всего лишь последние напутствия перед завтрашним обрядом, — не смотря на него, я выводила движения, ведомая его волей.

— Всего лишь? — его бровь приподнялась, выражая сомнение. Нужно успокоить его подозрения правдой. Иначе он начнёт интересоваться опасными для меня вещами.

— Принц Килит, вам известно, что я росла без матери? — получив утвердительный кивок, я продолжила: — Придон Тана принимала участие в моём воспитании. Она — давний друг королевской семьи и находится в числе приглашённых на все празднества. Мне оказана наивысшая честь, так как Верховная жрица лично проведёт мой обряд. Тем самым повысив статус невесты и предстоящего брака в глазах других королевств. Несомненно, это пойдёт на пользу обеим коронам.

— Вы сведущи в политике. Неожиданно, — на его лице играла снисходительная улыбка. Но что‑то мне подсказывало, что он не до конца верит в моё объяснение.

— Лишь когда это нужно. Хотите узнать подробности разговора? Например, на каком платке остановился наш выбор? — теперь моя бровь была выгнута скептически. Насколько я успела рассмотреть его, Килит был мужчиной до мозга костей. Всё, что касалось женщин вне брачного ложа, было ниже его. Моя ставка была сделана на это.

— Пожалуй, я позволю вам избавить меня от описания предметов гардероба, — он довольно улыбнулся, подчёркивая превосходство, и закружил меня в завершающем обороте танца.

«Да! Я попала в цель!» — мои суждения оказались верными. Нужно будет хорошо подумать, как ещё использовать это обстоятельство. Я впервые за весь этот длинный день искренне улыбнулась. Он на миг замер, словно задумавшись.

— Вы очаровательны, Роана, не только когда злитесь, — его улыбка уголком губ выглядела довольной.

— Благодарю за комплимент, Ваше Высочество, — склонив голову, сухо поблагодарила я. Его внимание по‑прежнему мне было неприятно.

Музыкальная пауза, заполненная нестройным хором голосов, заканчивалась. Вот‑вот начнётся новый танец, на который я не намерена была оставаться.

— Не изволите ли вы проводить меня назад? — его рука всё ещё находилась на моей талии — дольше, чем позволяли приличия.

— Я бы хотел вновь прогуляться с вами по саду. На этот раз без вашего бдительного стража.

— Боюсь, принц, я вынуждена вам отказать. И в этот раз настаивать не получится, — я убрала его руку, с облегчением выдохнув.

— Отчего же? У меня сложилось мнение, что у вас осталось плохое впечатление обо мне. Вы не можете мне отказать его сгладить, — во время разговора мы неспешно направлялись к столу. В этот момент я кожей чувствовала на себе обжигающий взгляд. Не было нужды искать его хозяина. Я была уверена, что Онор следит за мной.

— Но я отказываю вам. Для исправления положения у вас будет восемь дней. Начните с завтрашнего. Я очень устала. - я всё это говорила, не поворачивая к нему головы, взглядом ища отца. Его не оказалось на своём месте. И мне оставалось лишь молиться о том, чтобы побыстрее найти его. Иначе, неровен час, Килиту вновь вздумается утащить меня в сад.

- А у меня положение, которое следует исправлять? - в его тоне послышались вкрадчивые нотки. Я промолчала, решив проигнорировать.

Ответ на этот вопрос я боялась произнести его вслух.

На сегодня мой запас прочности иссяк. Повернув голову в поисках короля, я наткнулась на недобрый взгляд принца, который не обещал ничего хорошего.

И вот, в паре шагов от нас блеснул жёлтый металл короны.

— Отец, — позвала я достаточно громко, чтобы король обернулся. И вовремя. Раздались первые звуки флейт, которые подхватили прочие инструменты. Толпа качнулась, частично уходя в пляс, обтекая короля. Я ступила навстречу.

— Дети мои, всё ли у вас хорошо? — Роон внимательно разглядывал нас.

— Да, отец. Принц Килит замечательно танцует, — склонила я голову в почтении, обращаясь к королю.

— Однако я хотела бы испросить вашего позволения покинуть пир. День был долгим.

— Конечно, дочь моя. Ты можешь идти отдыхать. Завтра тебе предстоит важное событие. Ступай, — он тепло улыбнулся, подставив щёку для поцелуя. На миг я растерялась. Это было крайне необычно для него. Должно быть, перебрал с вином. Но мне было приятно поцеловать отца. Как бы мне хотелось прижаться к нему и укрыться за его широким плащом от всех невзгод. Только ирония заключалась в том, что он и был виновником всех моих бед. И всё же я с теплом сжала его ладонь своей.

— Спасибо, Ваше Величество. Меня проводит до покоев Онор, — я вновь склонилась.

— Принц Килит, рада была встрече, — сухо обронила я, холодно взглянув на хмурого молчаливого принца. Ему явно не понравился такой расклад. Но у меня уже не было сил играть в покорность.

— До завтра, принцесса. Надеюсь увидеть вас во сне, — взяв мою руку, он прижался губами к тыльной стороне ладони. Затем обдал моё запястье нежными, почти невесомыми поцелуями. Я поспешила освободиться, подавляя раздражение.

— Доброй ночи, — обронила я, ни к кому конкретно не обращаясь. Затем развернулась и пошла к выходу. В мою спину упёрся тяжёлый взгляд. Но Онор уже следовал за мной, прикрывая.

Лишь выйдя из душного зала, я смогла облегчённо выдохнуть. На сегодня испытания женихом окончены.

 

 

Глава 13. Килит.

 

Рыжая плутовка скрывается в толпе, сопровождаемая другим мужчиной. И мне остаётся лишь проводить её мрачным взглядом. Хм… А она совсем не так проста, как хочет казаться. Это обстоятельство одинаково раздражает и заставляет испытывать к ней интерес. Необычно.

Я направляюсь к опустевшему столу. Все, кто до этого сидел за ним, покинули его. Взяв пустой кубок, я наполняю его вином, впервые за весь день позволив себе расслабиться. Опрокинув его залпом, я наливаю ещё и повторяю. С уходом принцессы праздник перестаёт интересовать меня. Находиться здесь дольше не имеет смысла.

Я отправляюсь в покои, которые мне были выделены по прибытии во дворец, — в северной его части, — в сопровождении личного телохранителя. Второй отсутствует. Он, в общем-то, никогда не бывает на виду. Его предназначение в другом: наблюдать. Что он и делает. Вот только сегодня объект его наблюдения — не я. Забавно.

Отец позволяет себе роскошь доверять одному человеку рядом. Я не могу. Наследнику достаточно одной ошибки, чтобы потерять всё.

По прибытии на торжественную церемонию представления я ожидал увидеть, как обычно, кисейную девицу в окружении нянек и компаньонок. Но принцесса стояла одна, в компании королевы и личного стража, что возвышался над ней. Я не показал своего удивления.

У стража был вид человека, который способен перерезать горло любому, кого посчитает прямой угрозой, а затем спокойно стоять или продолжить прерванный разговор. Истинный Воин. С этим не поспоришь. Годится ли такой в личные стражи принцессе?

Ещё предстояло выяснить, насколько он личный, — посетила меня досадная мысль. Да, будет неприятно обнаружить, что она лишилась невинности до меня. Однако это не станет поводом отменять свадьбу. При плохом раскладе будущих детей придётся тщательно проверять. Обманывать себя в браке я не позволю.

Роана же выглядела так, словно готовилась к битве. Абсурдная мысль вызвала улыбку. Женщины не могут воевать. Они ни на что не годны, кроме как приносить потомство. Женщинам нужна защита. Мужчинам — власть. Таков порядок вещей.

Эту нехитрую истину я твёрдо усвоил с детства.

Моя собственная мать была мягким бесхребетным существом. Она только и могла, что заглядывать в рот отцу и беспрекословно выполнять его приказы. Радость у неё вызывали лишь дворцовые сплетни, а любовь — драгоценности. Известие о её кончине на пятую зиму моего пребывания в Военном Ордене не вызвало во мне совершенно никаких эмоций. Дело было обычным.

В порт Каун, где находилась одна из королевских резиденций, зашёл корабль, привезя с восточного континента пятнистую болезнь. Многих в ту зиму забрала зараза. Участь сия не миновала и мою матушку, любившую принимать купцов с товарами. Жадность до золотых побрякушек оказалась сильнее предостережений и здравого смысла.

Я криво улыбаюсь. Женщины… Всегда ищут выгоду. Кто-то — в золоте, кто-то — во власти, кто-то — в чужом внимании.

В целом люди всю жизнь подстраиваются под мой статус — в надежде, что дружба с наследным принцем принесёт им положение в обществе и личную выгоду. Однако будущая каина, похоже, видит во мне не принца. Она смотрит на меня как на человека. И порой мне становится неловко под её проницательными взглядами. Просто смешно!

Она изучала меня так же, как и я её. В ней легко читалось недоверие. И я намерен это исправить, дабы в будущем не возникали сложности с контролем.

Передо мной — загадка. И впервые за долгое время мне хочется не использовать ответ, а найти его.

Тем не менее жестокие уроки королевского двора не прошли бесследно.

Не имеешь информации — не контролируешь. Не контролируешь — ты слаб. А слабость не прощалась никому. И особенно наследному принцу. Даже несмотря на то, что он единственный.

Недоброжелатели делают ставку на то, что Сакал ещё вполне может взять Эрсу Далу. Он довольно молод и вполне может подарить королевству ещё наследников. Однако они не знают того, чего знаю я: отец больше не может иметь детей. Он переболел горячкой, которая забрала его способность к зачатию, едва мне исполнилось две зимы.

Эта информация от королевского целителя обошлась мне дорого, но она того стоила. Моё положение прочно. Но недоверие рыжей девчонки — едва ли не оскорбление.

Привыкнув к тому, что титул и положение открывали для меня все двери, я с неудовольствием обнаружил, что конкретно эта для меня закрыта. Впервые за долгое время кто-то не пытается получить от меня что-то. Это выбивает из привычной колеи.

Едва ли не вся женская половина двора Суруна томно вздыхала, посматривая в мою сторону. Я то и дело ловил на себе лукавые взгляды, желающие, чтобы на них обратили внимание. Здесь было полно прекрасных дев. Но у них нет того, чем обладает моя будущая каина: ключа к Эриту.

Король Роон не слишком близок со своей королевой, хоть и пытается этого не показывать. И не похоже, что его Эрса Дала в тягости. Может статься, что его положение в этом вопросе схоже с положением моего отца. И тогда принцесса является единственной наследницей. Если это так, то её нельзя потерять. Ведь это уже совершенно другой расклад. Очень выгодный для меня, надо заметить.

По мере размышлений я достигаю своих покоев. Вещи уже разложены, а юная хорошенькая служанка, которую я застаю врасплох, растерянно мнёт в руках мою рубаху. Заметив моё появление, она почтительно кланяется.

— Принц Килит, ваши покои готовы, — произносит она с придыханием, отчаянно краснея.

Я снисходительно улыбаюсь уголком губ.

— Благодарю. Можешь идти.

Она мешкает в нерешительности.

— Если пожелаете, то я могу остаться. — Её густые ресницы веером ложатся на румяные щёчки, пряча блеск лукавых глаз.

Я мысленно усмехаюсь. Подобные предложения поступают регулярно и уже порядком набили оскомину.

— В этом нет нужды. Ступай. — Больше не глядя на испуганно дёрнувшуюся девушку, которая спешит выскочить от меня, словно спасаясь от самой Бездны, я прохожу к окну, на ходу расстёгивая камзол.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вся ирония заключается в том, что она доступна. Слишком доступна. А то, что достаётся без усилий, никогда не представляет для меня интереса.

Возможно, после столь напряжённого дня мне бы не помешала приятная компания. Но не сегодня и не здесь. Для подобного всегда найдётся время.

Бросив вещь на пол, я распахиваю створки. Душно. Отходить ко сну я не планирую, не получив отчёта о передвижениях принцессы. Заметив на столике кувшин с вином, я подхожу наполнить кубок. Присев на мягкое кресло, откидываю голову, устало прикрыв глаза.

Ей сегодня удалось улизнуть от меня. Так и быть. Пусть поиграет в самостоятельность. Пусть думает, что я не запомнил очередной отказ. Долго бегать всё равно не получится. Я подожду. Совсем скоро я смогу заявить на неё законное право. Вот тогда от меня не убежать и не спрятаться. И при всей своей грозности страж ей не поможет. Потом она не сможет сказать мне «нет». Игры принцессы закончатся.

Слышится негромкий стук. Я не замечаю, как пролетает время, и лишь поворачиваю голову на звук. Дверь покоев тихо отворяется и так же тихо закрывается. Передо мной стоит Лагзанде, ожидая разрешения доложить.

— Говори.

— Принцесса из пиршественного зала проследовала к себе.

— Он был в её покоях?

— Да.

— Понятно. — Неосознанно мои пальцы ложатся на лоб. Подозрения подтверждаются. Это скверно.

— Будут ещё указания?

— Да. Продолжай незаметно следить за ними. Докладывай обо всём, что услышишь или увидишь.

— Непременно, ваше сиятельство. Я могу идти?

Я лишь машу рукой, позволяя удалиться.

Меня одолевают досада и раздражение. Ни одно из владевших мною чувств мне не нравится. Принцессу придётся приучать к послушанию. Это может оказаться интересным занятием. Однако больше я не позволю мной пренебрегать.

 

 

Глава 14. Утешение.

 

Войдя в малую залу своих покоев, я от изумления приоткрываю рот.

— Что, во имя Рода, здесь происходит?!

Моё восклицание побуждает Онора войти следом, прикрыв дверь.

В центре комнаты стоят три увесистых сундука. Вокруг них россыпью громоздятся короба, шкатулки и рулоны тканей: парчи, шёлка и бархата. Венчает всё это великолепие несколько корзин цветов и блюдо восточных сладостей.

Я в растерянности смотрю по сторонам, не представляя, откуда это всё взялось и куда теперь это девать.

— Вероятно, тебе доставили дары жениха, — произносит Онор. В отличие от меня, он собран и взирает на образовавшийся завал спокойно.

— Но Сакал сказал, что дары будут вручаться на сватной неделе, демонстрируясь всему двору.

— Свадебные дары, Роана. А это, скорее, знак внимания. И я думаю, что от Килита. — Его челюсти сжимаются, когда он рассматривает сундуки.

Я лишь растерянно киваю, соглашаясь.

— Вероятно, ты прав. Вечером он сказал, что хотел бы исправить впечатление о себе. Просил прогуляться в саду. — Смятение накатывает волной. Я не хочу его даров — так же, как не хочу его внимания.

Живя в сельской местности, вдали от столицы, я привыкла к простой жизни. Мне никогда не требовалось много вещей, невзирая на мой титул принцессы. И жадностью я тоже не отличалась. А теперь искренне не понимаю, что делать с этим богатством.

Растерянность сменяется испугом. «Всё по-настоящему», — мелькает мысль. Это не просто подарки неприятного гостя, как изредка случалось раньше. Это материальное доказательство того, что всё происходящее реально. И как бы я ни храбрилась, избежать печальных для меня событий не выйдет.

Этот мужчина прочно входит в мою жизнь — и исчезать из неё не собирается. Мне не убежать от этого. Выходит, его слова о том, что мне следует привыкать к нему, оказываются непрошеным советом.

Неожиданно меня начинает пробирать дрожь подступающей истерики. Я начинаю оседать на пол, когда сильные руки подхватывают меня и прижимают к широкой груди.

— Тише, девочка. Это всего лишь вещи. — Мой страж безошибочно понимает всё, что я не решаюсь сказать вслух.

— Онор… Мне страшно. — С отчаянием всхлипнув, я прислоняюсь к большому горячему телу. Стоит ему поднять меня на руки, как горькие рыдания сотрясают меня.

Мне не удаётся прекратить их. Я прячу лицо на его груди, пропитывая слезами парадный камзол. Я ничего не вижу и не слышу. Подавляемые весь день переживания выходят наружу. Я громко рыдаю в тишине покоев на груди у своего стража, смутно ощущая лёгкие успокаивающие касания.

Он терпеливо молчит, давая мне выплеснуть всё то, что накопилось в душе. А я лишь цепляюсь за него скрюченными пальцами, боясь отпустить хоть на мгновение. Не знаю, сколько времени провожу так — сидя в объятиях на коленях Онора, тесно прижатая к нему.

Последние всхлипы стихают не скоро, и я различаю его успокаивающее бормотание.

— Вот так, моя сладкая. Успокаивайся. Я рядом, — шепчет он, словно маленькой девочке. Собственно, так он меня и называл. Его слова сопровождаются нежными поглаживаниями по голове и спине. Я затихаю в его руках, прижавшись щекой к твёрдому плечу, слушая, как спокойно и мерно бьётся его сердце.

— Спасибо, — в какой-то момент глухо сиплю я. Голос совершенно охрип.

— Не стоит благодарности. Просто знай: я всегда буду рядом, что бы ни происходило.

— Угу. — Шмыгаю носом и плотнее льну к нему, пряча лицо. На душе становится пусто. А ещё накатывает стыд за своё поведение.

— Что сказала тебе Тана? — Его вопрос застаёт врасплох. Я на секунду замираю, собираясь с мыслями. Мне не хочется говорить ему всей правды. Я желаю, чтобы разговор с Таной остался между нами, не покидая пределов её покоев.

Но Онор — не Килит. Он сразу поймёт, что я лгу. А потому нужно ответить ему частичной правдой:

— Говорила о матери. О завтрашнем обряде. Просила довериться ей, — глухо отвечаю я, не поднимая головы.

— Она сама проведёт его?

— Да. Не знаю точно, но, возможно, по личной просьбе короля.

— Чтобы подчеркнуть твою ценность для Камината? — Я слышу скрип зубов.

— Думаю, что так. Королю важен этот брак. Он укрепит его связи с Каминатом и создаст союз. Если Аммонат вздумает выступить против нас, у него будет мало шансов на победу.

Слышится глухое крепкое ругательство. Я отнимаю голову и впервые с момента, как мы зашли в мои покои, заглядываю в глаза.

На лице Онора застывает маска гнева. Взгляд мечет молнии. Он весь напрягается подо мной.

— Что не так? — Поддавшись порыву, я кладу ладонь на его подбородок, покрытый жёсткой щетиной.

— Ничего. Если не считать того, что тебя отдают, словно племенную лошадь, в угоду кучке дряхлеющих политиков, — словно выплёвывает он сквозь зубы.

— Ты сам говорил. Таков мой удел. — Слёзы вновь наполняют глаза. Мой страж это замечает. Он жадно пожирает меня глазами. Его руки сжимаются на мне. По лицу пробегает смесь эмоций: гнева, ревности и тревоги. Мой палец проходит по колючей щеке, в то время как по моим щекам вновь катятся слёзы.

Вдруг его губы льнут к моему лицу, проходят по влажным дорожкам, собирая солёные капли. Я и не думаю сопротивляться. Я хочу ощущать его горячие мягкие губы, которые уже накрывают уголок моего рта, а затем прижимаются к моим.

Они будто стирают с меня следы Килита.

Они словно исцеляют — и не идут ни в какое сравнение с поцелуями принца. Онору лишь касанием губ удаётся принести облегчение и заставить забыть обо всём.

Тёплый язык скользит, раздвигая мои губы, и я открываюсь навстречу, позволяя ворваться в меня. Я встречаю его робкими ласками своего языка, возвращая то, что он даёт мне. По мере продолжения поцелуй усиливается, грозя перерасти в более откровенные ласки. Мои руки вновь сами собой ложатся на его шею. Пальцы тонут в шёлке волос. Внизу живота начинает скапливаться тепло, как бывало и раньше.

Для меня по-прежнему остаётся неясным, отчего так происходит. Почему поцелуи Онора воспламеняют, в то время как поцелуи Килита хочется стереть со своих губ?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Жар наших тел разрастается всё ярче, грозя перерасти в пламя. Я всё теснее жмусь к нему, лихорадочно проходясь руками по мощным плечам, норовя добраться до гладкой кожи, скрытой под слоями одежды. Руки Онора крепко сжимают мои ягодицы, будто стремясь оставить на мне свои следы.

Я не знаю, во что бы вылилось это чистое безумие, не услышь мы, словно сквозь вату, тихий стук в дверь. Ведь мы оба потеряли контроль.

Задержав на мгновение свои губы на моих, мужчина нехотя отстраняется и встаёт. Я едва могу устоять на трясущихся ногах возле него. И если бы не поддерживающие руки Онора, я кулём повалилась бы на пол. Мне становится немного страшно от того, насколько легко я забываю обо всём рядом с ним.

Дверь отворяется — и входит Шахназ. Она останавливается на пороге, растерянно осматривая открывшуюся картину. Затем её взгляд останавливается на нас.

— Моя принцесса, вам нездоровится? — спрашивает она, торопливо закрывая дверь и спеша ко мне.

Я пытаюсь улыбнуться припухшими, плохо слушающимися губами. Надеюсь, она не заметила, как близко мы были.

— Всё хорошо, Шахназ. Просто устала.

— Вы плакали? О, моя бедная Эрса Дала! — Она уже вытирает мои щёки, буквально ощупывая их своими тонкими пальчиками.

— Шахназ, покажи, куда проводить госпожу, — вмешивается Онор. — Она чуть не упала в обморок от нервов, придя в покои. Едва успел её поймать, — произносит он с лёгкой ноткой беспокойства.

— Ох! Какой ужас! Конечно! Перенеси её сюда, — суетливо откликается Шахназ. Она проходит к дверям в опочивальню, распахивает их и указывает на большую кровать.

Аккуратно подняв меня, мой страж с лёгкостью переносит меня и укладывает на мягкие перины. В его объятиях уютно и безопасно, а от тепла его тела клонит в сон. Почувствовав, что его большая ладонь выскальзывает из моей руки, я ловлю её и задерживаю.

— Прошу, не уходи. Не сейчас. Побудь со мной ещё, — шепчу я. Мои веки наливаются тяжестью, сознание постепенно проваливается в сон.

— Хорошо, принцесса. Я буду здесь, — отвечает он. Его горячие большие ладони обхватывают мои. Под тихие причитания моей верной служанки я крепко засыпаю.

 

 

Глава 15. Священный камень.

 

Звуки барабанов, тамбурина и флейт разлетаются далеко окрест. Торжественная процессия растягивается на сотни су. Первыми, на белых лошадях, едут знаменосцы. Знамёна с гербом дома Соргов гордо реют на утреннем ветерке. Герб правящей семьи одновременно является государственным знаком Эрита. На глубоком сапфировом фоне серебряный Керуб — грифон с орлиной головой, львиным телом и распахнутыми крыльями — держит в стальных когтях золотую звезду. По краю герба идёт гранатово-красная линия.

За знаменосцами следует почётный караул, а за ним, на породистых скакунах, едут король Эрита и король Камината с наследным принцем. Далее несут штандарты королевского дома Гидоан. Его герб одновременно является государственным знаком Камината. На гербе дома изображена золотая корона, переходящая в пику, а в её центре восседает чёрный ворон. Глаз птицы и часть оперения в верхней части крыла отливают янтарём.

На почтительном расстоянии от венценосных особ идут слуги храма, неся знамя Третьей Силы. Оно простое: исполинское дерево с богатой кроной, а в корнях — сияющий шар, Сила Рода.

В окружении слуг, в открытой повозке, увешанной сине-серыми покрывалами с эмблемой храма, едет Придон Тана. Лицо её остаётся безмятежным, руки всё время пути сложены в благословляющем жесте.

Следом движется наша открытая, богато убранная повозка, запряжённая четвёркой гнедых лошадей. Я еду на обряд в сопровождении Элисты, моей старой няни Анат, Шахназ и Нафиси. Все женщины одеты в красные обрядные платья, кроме меня: моё платье белое — символ чистоты и невинности. Волосы, как и подобает девице, распущены. После обряда я облачусь в красное и проведу в нём весь остаток дня.

За нами едет Онор. Сегодня он выступает не как страж, а как почётный сопровождающий. Без привычного доспеха, в парадном камзоле, расшитом цветами его семьи, он выглядит непривычно. За ним идут слуги, неся штандарты дома Саарви. На гербе изображены скрещённые серебряные мечи с золотыми рукоятями за щитом с головой Керуба.

Семья Саарви, наследником которой является мой страж, — самая знатная и могущественная в Эрите после дома Соргов, младшая ветвь правящей династии. Я впервые вижу герб Саарви не на печати и не на документах.

За Онором следует замыкающий караул, затем кареты королевских советников первого круга, а за ними — самые знатные придворные, удостоившиеся чести примкнуть к процессии наравне со свитой короля Сакала и принца Килита, прибывшей из Камината.

Я тяжело вздыхаю. Разговаривать не хочется, да и невозможно из-за шума.

Толпа зевак окружает нас на подъезде к Суруну. Простой люд почтительно кланяется и рукоплещет. Кто-то приплясывает в такт музыке, кто-то машет руками. Отовсюду несутся пожелания счастья, здоровья и благополучия. В столице королевскую семью любят. На подходе к храму дорогу усыпают цветами — некоторые долетают до нашей повозки. Стоит процессии вступить на улицы города, как народ устремляется следом, желая сопроводить принцессу на обряд.

Дневная звезда поднимается всё выше, щедро поливая землю своими лучами. От шума, жары и пыли виски ломит, и мне отчаянно хочется подстегнуть лошадей, чтобы скорее скрыться в прохладной тени храма.

Элиста и Нафиси энергично обмахиваются веерами. Няня Анат надвигает на лоб узорчатый платок, спасаясь от палящего солнца. Шахназ, как и я, молча терпит неудобства, сидя с выпрямленной спиной.

Наконец впереди показываются шпили храма. Он кажется древнее самого города — словно переход из мира людей в мир Сил. Величественное строение будто вытесано из единого огромного камня. Кажется, когда-то здесь стояла гигантская скала, которую жрецы веками превращали в храм. Будто сначала возник этот монолит, а уже потом вокруг него выросла столица. Улицы буквально обтекают его, а шумная площадь, центр города, упирается в огромные кованые ворота, за которыми виднеется длинная лестница.

Вскоре раздаётся хриплый звук королевских труб — знак окончания пути. Наша повозка в сопровождении Онора и его слуг отделяется от процессии и движется вперёд. Обогнув толпу, мы подъезжаем к воротам храма. В повозке все облегчённо вздыхают.

Онор спешивается, подходит к нам и, открыв маленькую дверцу, подаёт руку. Женщины выходят по старшинству: первой — няня Анат, затем Элиста, Шахназ и Нафиси. Последней спускаюсь я, вложив свою влажную ладонь в его тёплую и сухую. На миг наши взгляды встречаются. Онор едва заметно, ободряюще улыбается.

Мне не хочется отпускать его руку. Я отчаянно цепляюсь за неё, хотя гордость буквально корчится от этого: я не привыкла зависеть от кого-либо. Это мучительно, но прямо сейчас он жизненно необходим. Рядом с ним становится спокойно, и кажется, что, держа его за руку, я смогу пережить весь ужас, творящийся в моей жизни.

Сегодня я немало удивилась, увидев цвета и герб его семьи. После подслушанного разговора в конюшне я подозревала, что Онор не из простой и бедной семьи. Но не могла и представить, что по положению он почти не уступает мне — разве что не имеет шансов на трон. Впрочем, их не имела и я: так решил король.

Вздохнув, я отпускаю его руку, и без того задержав прикосновение дольше положенного. Тем временем короли и принц спешиваются; к ним уже подъезжают советники и приближённые.

Все мужчины остаются за воротами храма, ожидая окончания обряда, которое знаменует вынесенный старшей женщиной семьи платок.

Меня окружают женщины, многие из которых мне незнакомы. Подхватив под руки, они чуть ли не несут меня по ступеням вслед за Верховной жрицей. Пока мы поднимаемся, чьи-то руки поправляют складки моего платья, расправляют волосы — словно каждая стремится убедиться, что я вступлю в храм так, как подобает.

Храм встречает нас прохладой и рассеянным, приглушённым светом, пробивающимся сквозь высокие узкие окна, начинающиеся низко от пола. В нос ударяет запах жжёных трав. Из соседнего зала доносятся песнопения.

Верховная жрица останавливается у массивного каменного жертвенника, высоко поднимает руки и жестом призывает всех остановиться и замолчать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Давуд бар дохтер таза пайда шода! (Славься, новообретённая дочь! )— громко и тягуче звучит на чужом наречии голос жрицы.

Она замолкает, позволяя звуку повиснуть в воздухе.

— Бешу́! (Славься!) — подхватывает Тана, и все женщины повторяют пятикратный призыв.

Няня Анат складывает надо мной руки в жесте Рода и бормочет напутствие. Жрица вновь поднимает руки, призывая к тишине.

Внезапно появившийся слуга приносит большую серебряную чашу, над которой вьётся дымок. Приняв её, жрица поворачивается к собравшимся. Как по команде, женщины одна за другой опускаются на колени.

Из бокового прохода появляются жрецы-мужчины и небольшой вереницей начинают обходить всех, тихо распевая молитвы на непонятном языке. Я стою в конце коленопреклонённой группы, ожидая своего часа.

Тана ловко встраивается в хоровод и движется ко мне, неся чашу и что-то распевая. Поравнявшись со мной, она выходит из круга жрецов. Вращая чашу вокруг меня, словно выводя восьмёрку, она несколько раз звонко и пронзительно вскрикивает. Жрецы вторят ей.

Закончив окуривать меня травами, она молча, едва заметным кивком головы указывает следовать за ней. Вместе мы вновь вступаем в хоровод, не прерывая песнопений.

Завершив круг, мы равняемся с жертвенником. Там Тана выходит из хоровода и тянет меня за собой. Оставив чашу на краю каменного алтаря, она берёт меня за руку и направляется в боковой проход, противоположный тому, откуда вышли жрецы.

Спустившись по короткому коридору, мы оказываемся в просторной пещере. Тьму рассеивает свет, льющийся сквозь небольшое отверстие в своде. Пол устлан тёмными мягкими коврами. Привыкнув к полутьме, я замечаю в левом углу мягкое свечение. Это священный камень Лайелин — он мерцает, покоясь в центре стола, точной копии жертвенника из общего зала, только менее массивной.

Тана молча подходит к камню. Откуда-то появляется серебряная чаша с кристально чистой водой — похожая на ту, над которой клубился дымок от трав.

— Роана, подойди и окуни руки в воду, — голос её ровный и спокойный, взгляд — открытый и добрый.

Я молча повинуюсь.

Руки обдаёт обжигающим холодом, и на миг я задыхаюсь. Такой стужи я не ожидала в разгар летнего дня. Тана едва хмурит брови, заметив мою реакцию, но вскоре, сочтя, что положенное время прошло, велит:

— Вынь руки и возложи их на камень. Так ты ознаменуешь повторное рождение в этом мире — из девичества во взрослую жизнь — и придёшь к Силе Рода. Станешь её частью, так же, как она станет твоей. И через эту часть ты найдёшь своё место в мире.

Слова звучат спокойно и немного отстранённо, но меня охватывает волнение. Что-то во мне сопротивляется, не подпуская к камню, будто он несёт скрытую угрозу. Но отказать Верховной жрице я не могу — как не могу и заставить себя приблизиться.

— Ну же, смелее, девочка. Тебе нечего бояться. — Тана слегка подталкивает меня, улыбнувшись.

На миг мне кажется, что она напряжена. Не заостряя на этом внимания, я через силу делаю шаг ближе к камню и от волнения облизываю губы.

Что-то резко меняется — словно я ступаю в другое пространство. Сопротивление исчезает, и я сама тянусь к мягкому мерцанию. Не успеваю осознать, как мои руки касаются камня. В тот же миг яростная вспышка света обрушивается на меня, буквально ослепляя. Я успеваю лишь вскрикнуть. Болезненная судорога скручивает всё моё существо. Боль оглушает и ослепляет, заполняя собой всё. В какой-то момент мне кажется, что я рассыплюсь на осколки. Затем следует удар.

Последнее, что я запомнила, прежде чем потерять сознание, — лицо Таны надо мной и её бормотание. И в её взгляде, к моему удивлению, я успела заметить не испуг, а боль.

 

 

глава 16. Метка.

 

Сознание медленно выползало из вязкой темноты. По всему телу разливалась боль — ощущение было такое, словно на полном скаку меня сбросила с седла лошадь. Особенно сильно терзала левая рука: боль впивалась в плоть, будто пытаясь разорвать её.

В нос бил запах жжёного пера. Дыхание оставалось поверхностным. Я не решалась открыть глаза, опасаясь новой болезненной вспышки.

— …Должно быть, всё совсем не так… Нельзя было начинать с третьего камня…

До моего слуха доносились обрывки торопливых слов. Голос звучал обеспокоенно. По лицу прошлись прохладные пальцы. Запах жжёного усилился, к нему примешался аромат трав. Приглушённый голос произносил непонятные слова на чужом языке. Влажные прохладные ладони прошлись по кистям рук, затем коснулись лица — это заставило меня вздрогнуть и открыть глаза.

Всё расплывалось, теряя чёткость. Я смотрела в одну точку — на тёмный свод пещеры. Не было сил даже моргнуть.

Вновь появился дымок, вновь послышалось непонятное бормотание, и снова прохладные влажные руки коснулись моего лица.

— Принцесса, — позвали тихо.

Я не отозвалась — казалось, я просто не способна на это.

К моим губам поднесли кубок с прохладным, сладко пахнущим питьём.

— Принцесса, вы должны сделать глоток. Это необходимо, — прозвучало тихо, но твёрдо.

Я едва смогла разлепить сомкнутые губы. В рот хлынула живительная влага, быстро наполнив его. Первый глоток дался мучительно, но после стало легче — словно в меня вливали не жидкость, а силы.

Закончив, я перевела взгляд на своего спасителя — Тану. В её взгляде сквозила боль. Всё в ней выдавало сильнейшее волнение и беспокойство. Она тревожно улыбнулась:

— Хвала Роду, вы приходите в себя.

На сей раз я моргнула и пошевелила рукой — не так быстро, как хотелось бы, но я всё же приходила в себя. Опершись на правую кисть, я попыталась приподняться и сесть. Жрица тут же кинулась помочь.

— Что… что произошло? — не сразу получилось выдавить из себя хриплые звуки.

— Вы слишком сильно отреагировали на взаимодействие с камнем. В сущности, ничего страшного.— ее пальцы сжались, и она торопливо добавила:

— Это никак не будет вам мешать в будущем. — взгляд Таны бегал по мне, никак не желая встречаться с моим.

— Почему? — просипела я.

— Всё из‑за крови вашей матушки. Помните, я вам говорила? — кивнула она, будто соглашаясь со своими словами. Впервые за много лет мать перестала быть просто отсутствующим именем для меня.

— Что это должно значить? — Я была озадачена. В голове роилось множество вопросов. И лишь сейчас слова о сильной крови заставили меня отнестись к ним серьёзнее. До этого момента я считала, что они имеют значение только в религиозном смысле, не выходя за его пределы и не перетекая в физическое.

— О, ничего особенного, — её руки нервно сжались. Взгляд блуждал по пещере. Нервозность жрицы заставляла усомниться в её словах.

— Быть может, ваша дорога когда-то могла бы привести вас в совсем другое место.—наконец она решилась посмотреть мне в глаза. В её взгляде сквозили печаль и тревога, а в глубине за всем этим скрывался страх. Я была сбита с толку.

— Вы хотите сказать, что я могла стать жрицей? - спросила, не веря в собственные слова. Она согласно кивнула.

— Но я не чувствую в себе религиозного рвения, — не слишком почтительно выдала я, особенно учитывая, что в этот момент находилась в святая святых храма Силы Трёх — перед самой Верховной жрицей.

— Это не страшно. Оно пришло бы к вам, реши вы посвятить свою жизнь служению Силе, — я лишь взглянула на неё с недоверием и покачала головой.

Безусловно, как и все, я почитала Три Силы: Могущественную, Всевластную и Силу Рода. Но у меня никогда не возникало даже мысли о том, чтобы оставить привычную жизнь и посвятить себя служению в храме. Я не ответила — спорить с Таной совершенно не хотелось.

— Ну что ж. Если вы достаточно окрепли, то давайте попробуем встать. Мы ещё не завершили ваш обряд, — она наклонилась ко мне.

Обряд! Точно! И как я могла забыть о том, где нахожусь? Происходящее всё больше удивляло.

Стоило жрице попробовать взять меня за руки, как левую, выше запястья, пронзила боль. От внезапных ощущений я вскрикнула.

— Что такое? Вам больно? — жрица быстро опустилась рядом со мной на колени, задирая рукав платья.

Моему взору открылась неожиданная картина. На левой руке, чуть выше запястья, шла поперечная полоса, опоясывающая руку словно обруч. В центре полосы был отпечатан незаконченный перевёрнутый треугольник без дна.

— Род Всемогущий! — потрясённо выдохнула Тана. Её глаза ошеломлённо смотрели на меня, замерев на несколько мгновений. Затем она резко встала и метнулась к алтарю с камнем. Неразборчиво бормоча, лихорадочно стала что‑то искать. Я могла лишь сидеть на ковровом покрытии пещеры, изумлённо наблюдая за хаотичными манипуляциями жрицы. Мысли бились одна о другую, не желая складываться и приобретать смысл.

Найдя то, что искала, Тана торопливо вернулась ко мне, неся в руках маленький глиняный горшочек. Опустившись на колени возле моей руки, она зашептала резкие слова:

— Пинха́н шав! Пинха́н кон ва наза́х након! Ниго́х дар! Ма́хфуз да́ште бош! (Скройся! Спрячь и не являй! Храни! Убереги!)

Во время произнесения непонятной мне молитвы она осыпала метку серым порошком из горшка. По виду он напоминал пепел. Но от этого боль в моей руке значительно уменьшилась. По мере повторения молитвы метка постепенно бледнела, пока не стала едва различимой.

«Только что на моём теле было что-то, чего не должно было быть». Проплыла вязкая мысль, застревая в затуманенном сознании.

Наконец жрица остановилась. На её лбу выступили бисеринки пота, руки заметно дрожали. Она отставила в сторону горшок и поправила рукав платья, стараясь не замарать белую ткань порошком.

— Роана, ни одна живая душа не должна знать о том, что здесь сегодня произошло. Пообещай мне, — она прямо и очень серьёзно посмотрела на меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хорошо, — всё происходящее казалось мне нереальным. Мысли путались. Я машинально провела дрожащими пальцами по волосам, поправила платье. Нельзя было показывать слабость.

— Теперь нам нужно как можно скорее вернуться в зал. Иначе наше долгое отсутствие вызовет вопросы, — сжав мою руку, Тана изящно поднялась. Подхватив загадочный горшок, она вернула его на место, скрывая последние следы случившегося.

— Принцесса, вам нужно встать, — подойдя ко мне, она наклонилась и протянула руки. Я приняла её помощь, будучи не в силах осмыслить всё, что только что здесь случилось. Я желала только прилечь и отдохнуть.

«Нужно завершить обряд», — билась мысль в голове. На большее меня не хватало.

Взяв под руку, жрица повела меня к выходу из пещеры. Я ступала медленно и осторожно, до конца не доверяя своим ногам — словно боялась, что они в любой момент могут подвести меня.

Мы миновали короткий коридор, поднимаясь выше. Перед тем как переступить порог общего зала, в котором нас ожидали женщины, Тана повернулась ко мне:

— Принцесса, я знаю, что вам предстоит пройти брачный обряд в Каминате. Там вы тоже будете взаимодействовать с камнем — чтобы стать частью народа Камината и войти в королевскую семью, которая является хранителями храма.

Я опасаюсь, что ваша реакция на камень Азифирус будет непростой. Думаю, всё пройдёт гораздо легче, чем сейчас. Однако вы не должны показывать вида, что с вами что‑то не так. Это может быть опасным, — она вопросительно посмотрела на меня.

Я в свою очередь согласно кивнула, пытаясь запомнить её слова, толком не понимая их смысла.

— Если что‑то подобное произойдёт в любом проявлении, отправьте ко мне нарочного с известием. Я подскажу, как вам быть, — она вновь посмотрела на меня, убеждаясь, что сказанное дошло до моего сознания. Я снова кивнула в ответ.

Она в последний раз ободряюще сжала мой локоть и выпустила мою руку. Прошла вперёд, сделав короткую остановку. Затем, надев маску безмятежности на лицо, переступила порог общего зала, в котором слышался тихий гомон присутствующих. Все ожидали нашего появления.

Туман в голове медленно рассеивался, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней.

 

 

Глава 17. Обряд.

 

Стоило переступить порог общего зала вслед за Таной, как тихий гул голосов смолк, и все взгляды присутствующих обратились на нас. Лишь на мгновение замерла Верховная жрица, обводя всех взглядом, оценивая обстановку. Затем она резко подняла левую руку высоко вверх — пальцы сжаты в кулак.

— Ханэвадэ пазирфэт! (Род принял!) — звучно раздалось под высокими сводами храма.

Все женщины поклонились, сложив руки в молитвенном жесте.

— Ханэвадэ пазирфэт! — хором прозвучало троекратно.

Дождавшись, когда спины всех присутствующих распрямятся и наступит тишина, Тана продолжила:

— Сегодня под эти своды вошла девушка, чтобы переродиться в нашем мире, стать частью его силы и выйти женщиной Рода, благословенной священным камнем Лайелин! — Казалось, звонкий голос жрицы разлетелся по каждому уголку храма, усиливаясь эхом его стен.

— Нахджат бе таир‑е эдждад! (Возвышение, слава благословенному роду предков!) — провозгласила Тана. И вновь все присутствующие подхватили её клич, повторив его.

Я лишь тихо стояла за тонкой фигуркой жрицы, ожидая своего часа и чувствуя головокружение.

Как только все смолкли, она звонко хлопнула два раза в ладоши. Появился один из жрецов‑мужчин.

— Принести чаши для омовения, — велела она ему, словно слуге.

Тот почтительно поклонился, сложив руки, и тихо удалился.

— Старшие женщины дома Соргов, выйдите вперёд, — приказала Тана.

Из толпы вышли Шахназ и няня Анат. Элиста стояла в первом круге и сделала шаг вслед за ними.

Тана удовлетворённо кивнула.

— Следуйте за мной, — бросила она на ходу, уверенно направляясь к жертвенному алтарю.

От него вели пять ступеней, спускающихся в просторную каменную чашу, в которой находилась высокая скамья, сделанная из чёрного мрамора с золотыми прожилками. По краям чаши было четыре отверстия для слива воды, уходящие в каменную толщу.

Спустившись к скамье, жрица жестом велела мне присесть и обратилась к сопровождающим нас женщинам:

— Анат и Шахназ, снимите платье и туфли принцессы. Оставьте сорочку. Королева, приготовьте платки и ритуальное платье.

Женщины молча принялись выполнять поручения. Очень быстро я осталась в тонкой батистовой сорочке, ступив босыми ногами на прохладный камень, ощущая тяжесть тела.

Элиста ушла к жертвеннику и вернулась с вариантами платков на одной руке и платьем — на другой. Всё это она положила на скамью, в стороне от меня. Тана принялась задумчиво осматривать принесённое.

Первым был платок густого винного цвета, расшитый золотой нитью мелкими снежинками. Его жрица отбросила сразу, как ненужную тряпку.

Второй платок был тёмно‑зелёный, с расшитыми золотом кленовыми листьями и серебряными полосками дождя. Она лишь на пару мгновений задержала на нём взгляд — и он последовал к первому платку.

Очевидно устав перебирать неинтересные ей вещи, жрица тонкими пальцами пробежалась по оставшимся платкам и потянула за один.

Это был платок глубокого тёмно‑синего цвета, по краю окаймлённый красной нитью гранатового оттенка. По его синеве рассыпались золотые узоры, причудливо сплетаясь в формы звёзд. Центральная часть его была расшита серебром.

— Вот этот, — сказала она так убеждённо, что ни у кого и мысли не возникло возразить. Да и нечему было. Этот платок был лучшим из тех, что принесла Элиста. Сама бы я тоже выбрала его: ведь это лучшая работа из тех, что нам с Нафиси удалась.

Расстегнув булавку на одном из концов платка, она сняла его маленькую копию и протянула Элисте:

— Королева, вынесите платок для торга королю.

Она спокойно улыбнулась, наблюдая за недовольным лицом Элисты. Обряд или нет, но Элиста не привыкла, чтобы ей раздавали поручения словно служанке — даже сама Верховная жрица. И всё же, почтительно склонив голову, она направилась к выходу из храма, а затем — к воротам, где мужчины как раз и ожидали его.

— Платок выбран! — звонко заявила королева, поднимаясь по ступеням и держа шёлковую вещицу в руке высоко над головой. Послышался шумный гомон одобрения. Обряд вступал в завершающую фазу.

Едва она успела уйти, как пришли трое жрецов, неся большие медные чаши для омовения, на поверхности которых плавали лепестки роз. Поставив самую большую чашу на пол у моих ног, остальные две они разместили на скамье — по одной с каждого бока от меня. Также один из жрецов оставил стопку мягких маленьких полотенец и небольшой флакон с ароматным маслом.

— Начинайте обряд, — сказала им Тана, и жрецы удалились.

— Анат, Шахназ, можете приступать, — распорядилась жрица.

В ответ мои няня и верная служанка поклонились и молча принялись за дело. Едва они взялись за полотенца, чтобы обмакнуть их в розовой воде, послышались песнопения у алтаря. Жрецы начали, женщины подхватили. Молитвы больше не звучали — это была древняя обрядовая песня. Она лилась громко и весело. За алтарём мелькали женские фигуры: к песне добавились обрядовые танцы.

Тем временем няня омывала мои кисти рук, а Шахназ — ноги. Верховная жрица, повернувшись к нам спиной, совершала ритуальные движения: то поднимала руки, то задерживала их в воздухе, то опускала. До меня обрывками долетал шёпот произносившихся молитв.

Закончив с омовением, две пары рук поочерёдно нанесли на очищенные места масло белого лотоса, распространяя вокруг сладкий цветочный запах.

— Принцесса, можете встать. Пора одеваться, — няня подала мне руку. Шахназ помогла облачиться в красное.

Вот и всё.

Горькая мысль засела в голове, отравляя меня своим присутствием. На мгновение захотелось ухватиться за прошлое, словно оно могло удержать меня на месте.

До этого момента я почти не соображала, до конца не придя в себя после контакта с камнем. Все действия выполняла механически, повинуясь приказам чужого голоса.

Но стоило увидеть на себе красный цвет, как в голове мгновенно всё стало на свои места — и меня накрыли горечь и страх. Две слезинки скатились по моему лицу. Они были быстро стёрты узкой ладошкой Шахназ, пока няня надевала туфли на мои босые ноги. Чёрные глаза служанки смотрели с жалостью и сочувствием. Лишь она одна хорошо понимала, что это значило для меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Опустив руки в последний раз, Верховная жрица повернулась. Лицо её было уставшим, словно за сегодняшнее утро ей прибавилось зим.

— Анат, возьмите выбранный платок. Пора завершать обряд, — велела Тана.

Няня, проворно подхватив шёлковую вещь, взяла меня за руку и повела вслед за Таной.

— Сегодня, моя девочка, ты наконец станешь взрослой! — с радостью и гордостью сообщила она.

— Однако теперь я не приду к тебе больше с вопросами и за советом, — припомнила я старую обиду. Она столько зим упорно молчала и уклонялась от любых моих вопросов о более взрослой стороне жизни, что я просто не могла смолчать. Отчего‑то меня задели её слова — не ей было их произносить.

Она смолкла и стыдливо опустила глаза. Очевидно, до неё дошёл смысл моего замечания. «Ну и прекрасно! — подумала я. — Не стану мучить себя ложным чувством вины. Её возраст не извиняет совершённых ошибок».

Возможно, в этот момент я была слишком сурова. Однако мне было невыносимо веселье, царящее вокруг, — в то время как самой хотелось рыдать и проклинать обстоятельства, приведшие меня к такому. Но я из последних сил старалась держать себя в руках. В последние дни это давалось мне непросто.

Поднявшись по ступеням, мы остановились у жертвенника. Жрецы, завидев нас, оборвали пение, женщины остановились. Ещё минута — и в зале воцарились порядок и тишина.

— Ножницы! — властно произнесла жрица.

Одна из женщин вышла вперёд, неся в руках бархатный мешочек. Почтительно поклонившись, она передала его Тане.

— Дочь моя, повернись и отдай символ своего девичества во славу Рода, — властно обратилась она ко мне.

На негнущихся ногах я медленно выполнила приказ.

— Да примет великий Род твою жертву! И да ниспошлёт Он тебе благодать! — провозгласила жрица.

Все присутствующие быстро и коротко склонили головы, затем так же быстро распрямились.

Я почувствовала, как мои волосы аккуратно собрала лёгкая рука, создавая натяжение. Затем раздался режущий звук. Ещё и ещё раз.

Вдруг давление ослабло, и меня выпустили из хватки. Моя голова ощутила непривычную лёгкость: значительная часть волос осталась в руках у жрицы. Она гордо подняла их вверх.

— Обряд свершился! — воскликнула она. Женщины подхватили её восклицание нестройным хором.

На миг я поймала взгляд Элисты. Она выглядела довольной, а на губах её играла мстительная улыбка — она дождалась желаемого. Я открыто встретила её взгляд, строго запрещая себе выказывать хоть намёк на слабость. Такого удовольствия я ей не доставлю!

Тем временем Верховная жрица возложила мои отрезанные локоны на алтарь, прошептав короткую молитву. Я невольно дотронулась до оставшихся волос, проверяя длину прядей: они едва покрывали середину спины, хотя перед обрядом доходили до бёдер.

Заставила себя выдохнуть, сдерживая подступающие слёзы. «Всё к лучшему, — подумала я. — Нужно только верить в это».

Повернувшись, Тана более расслабленно, но радостно объявила:

— Можете заплести косы и возложить подношения во славу Рода, — позволительно махнула рукой.

Как по команде, меня окружила часть женщин с костяными гребнями в руках.

Мне казалось, что эти чужие руки не просто заплетали мои волосы — они собирали из меня ту женщину, которой мне предстояло стать.

Другая их часть несла нагруженные полотняные свёртки к жертвеннику — возложить подношения и отдать дань традициям.

На свет то и дело извлекали золотые монеты, рулоны тканей, украшения, меха и даже посуду из чистейшего горного хрусталя. Кто‑то нёс корзинки с деликатесами, кто‑то — кувшины с вином. Появились корзины с цветами.

Няня Анат осталась в сторонке, довольно наблюдая за происходящим. Она уже возложила дань — традиционные медные монеты.

Шахназ стояла рядом, расчёсывая передние пряди. Элиста же осталась стоять в стороне, нахмурив бровки. Её лицо казалось озадаченным.

— Верховная жрица, — голос Элисты прозвучал слишком громко для храма, — простите моё любопытство, но почему обряд принцессы занял так много времени? Насколько мне известно, обычно он проходит быстрее.

На мгновение всё движение вокруг замерло, обрушив оглушающую тишину. Все, как по команде, обратили взоры на Тану. Надо признать, я и сама смотрела на неё в растерянности, не зная, что и сказать. Как на зло, на ум ничего не шло.

Замешкавшись всего на мгновение, Тана спокойно ответила:

— Принцесса прошла переход медленнее, чем ожидалось. Иногда Сила Рода принимает новых дочерей не сразу. В таких случаях мы совершаем дополнительные молитвы, — жрица прямо посмотрела на королеву. В её тоне чувствовались снисходительность и превосходство.

Женщины начали оживать, словно удовлетворившись ответом. Верно, и они задавались вопросом о нашем долгом отсутствии, когда мы покинули зал, отправившись к святилищу.

Движение понемногу возобновилось.

— Странно. Вы выглядите так, будто обряд проходил не с принцессой, а с человеком, который сражался с Тремя Силами, — не унималась королева.

Её бестактность и отсутствующее чувство уважения к Верховной жрице начали вызывать шёпотки неодобрения и косые взгляды. Однако Элиста и ухом не повела, стоя на своём.

Тана на мгновение посмотрела не на Элисту, а сквозь распахнутые настежь двери,

туда, где стояли мужчины. Её взгляд случайно скользнул к воротам, отмечая присутствие короля.

— Уважаемая Эрса Дала, — холодно улыбнулась жрица, — любой обряд требует немало сил, внимания и энергии от жреца. Особенно обряд покрытия головы. В силу своего, уже, гм, почтенного возраста я имею право на усталость, — глаза жрицы блеснули лукавством. Проходившие рядом женщины согласно закивали.

У меня сложилось стойкое ощущение, что Тана посмеивается над Элистой. Что она превосходит её не как Верховная жрица своим высоким положением, а как женщина, оставившая соперницу с носом.

«С чего бы это? — подумала я. — Это не касается обряда и нашей тайны. Это что‑то личное. Но какие личные счёты могут быть у жрицы к королеве? Это просто абсурдно!»

И всё же что‑то было не так.

Очевидно, подобный момент не укрылся и от внимания Элисты. Она уловила странную уверенность Таны.

И королева сделала выводы. Это привело её в замешательство. Она молчала, подозрительно оглядывая жрицу, а после, ничего не ответив, развернулась и пошла к выходу.

«Значит, она тоже не знает, что имеет против неё Тана? Может, Верховной жрице просто не нравится нынешняя королева?»

Я уже мечтала оказаться в своих покоях и спокойно поразмыслить над всем случившимся. Виски нещадно ломило. Заплетённые косы непривычно туго стягивали кожу головы, только усугубляя моё состояние.

Когда последняя тонкая коса легла в причёску, кто‑то принёс выбранный платок. Мою голову покрыли, красиво его повязав. Это действие знаменовало, что обряд завершён. Я встала. Помогавшие мне женщины последовали моему примеру.

— Благодарю вас, Придон Тана, за проведённый обряд и оказанную мне честь, — сложив руки, я глубоко поклонилась.

— Да прибудут с тобой Силы Трёх! — торжественно прозвучало в ответ. Моей покрытой головы коснулась тонкая рука.

— Все могут идти и закончить день пиром и танцами, прославляя Силу Рода, как того требует обычай, — узкая ладонь жрицы указывала на выход, будто приглашая.

Отовсюду послышались слова благодарности. И вновь, как и на входе в храм, меня подхватили за руки — на сей раз молодые девушки — и, радостно хихикая, повели прочь.

Ступив на лестницу, нам всё же пришлось остановиться, щурясь от яркого света дневной звезды.

Наш выход заметили мужчины, прервав оживлённую беседу. Король Роон поднял вверх руку с копией моего платка — и раздался одобрительный рёв полусотни мужских глоток.

Мои глаза искали только одного — Онора.

Только убедившись, что он здесь, я наконец смогла спокойно вдохнуть.

Он стоял рядом с отцом, открыто улыбаясь, и смотрел только на меня. Найдя его взгляд, я не могла оторвать от него глаз.

Я пропустила момент, когда король передал платок принцу. Даже и не подумала взглянуть на него. Сейчас всё, чего мне хотелось, — это ощутить объятия своего стража.

Боковым зрением я заметила движение. Обернувшись, увидела Элисту, пристально наблюдавшую за мной и Онором. Глаза её были прищурены, губы поджаты. Руки с усилием сжимали веер — ничто не ускользнуло от её внимания.

Девушки двинулись вперёд. Она молча проводила меня недобрым взглядом. «Это хорошо не закончится, — мелькнула мысль. — Зная её прескверный характер, в скором времени следует ждать подвоха. Что ж… Элиста — наименьшая из моих бед. Я справлюсь».

Мы подошли к воротам храма. На сей раз нас ожидали закрытые кареты.

Мужчины выехали вперёд, спеша официально заключить сговор, ознаменовавший конец едва начавшимся брачным торгам. Их и торгами‑то нельзя было назвать, раз претендент на мою руку всего один — заранее выбранный и одобренный самим королём.

Во дворец нас провожала гвардейская стража. Онор уехал со всей королевской знатью: раз он сегодня официально не являлся моим стражем, а был представителем семьи Саарви.

Рассадка теперь была не строго обязательной. А это значило, что я могу спокойно проделать весь путь до дворца только в компании Нафиси и Шахназ.

Проклиная Элисту за внимательность и испорченный момент, я уселась в карету, наконец устало откинув голову на мягкую спинку сиденья и прикрыв глаза.

По прибытии в королевский дворец у меня будет мало времени для отдыха. Непременно нужно явиться на церемонию представления свадебных даров. Единственная радость заключалась в том, что мне не предстоит мучиться на королевском пиру в компании своего малоприятного жениха.

Теперь я женщина. А это значит, что проводить большую часть времени до замужества мне положено в женской беседе, на другой половине дворца. Там же и состоится праздничный пир, посвящённый пройденному обряду. И теперь, до самой свадьбы, я не смогу находиться в обществе других мужчин, за исключением родственников и стражи.

Я тяжело вздохнула. Часть мучений осталась позади. О предстоящих испытаниях мне не хотелось думать.

 

 

Глава 18. Килит.

 

— Гӯдрат кабул кард. Ханэвадэ мовафэк аст» («Сила приняла. Семья согласна»), — услышал я положенную по обряду фразу, и мою руку сжали в крепком рукопожатии.

— Да укрепится наш союз! — меня хлопнула по плечу массивная ладонь отца.

— Да родятся сильные наследники! — вторил ему король Роон. Он откровенно радовался. Отец был доволен. Это был важный день — день союза двух домов.

— Да будет так, — я улыбнулся обоим. Я не испытывал радости. Я был удовлетворён, как и всякий раз, когда получал желаемое. Всё идёт так, как должно.

Королевский секретарь осыпал песком пергамент, на котором стояли подписи королей и моя собственная. Затем, свернув его, залил сургучом и поставил печать с гербами Эрита и Камината. То же самое он проделал и со вторым документом. Одному из них суждено остаться в Суруне, а второму предстоит отправиться в Ками.

— Обряд состоится на седьмой день, начиная с сегодняшнего, — объявил Роон.

— Тогда мы отправимся в Каминат на девятый день. Нам нужно попасть на острова до того, как прибудет посланник из Аммоната, — добавил отец, и Роон согласно кивнул.

— Я распоряжусь, чтобы вещи принцессы были собраны, а сопровождение готово.

— Кто же будет сопровождать будущую каину моего сына? — отец подался вперёд, облокачиваясь руками на стол.

— Её личные: служанка, компаньонка и страж, — Роон пристально взглянул в глаза Сакала.

На мгновение повисла напряжённая пауза. Все присутствующие отлично понимали, что, переходя под защиту своего кана, любой женщине не требовалась дополнительная охрана. Но король Эрита твёрдо дал понять, что этот вопрос решён. Досадно. У меня была слабая надежда отвязаться от стража принцессы под этим предлогом. Придётся поискать другие пути.

Сакал с оттяжкой хлопнул ладонью по столу, словно уступая, и откинулся назад.

— Хорошо. Пусть будет так, — он широко улыбнулся, тем самым разряжая обстановку и одновременно показывая, что не станет упорствовать по этому поводу. Роон удовлетворённо кивнул.

— Что ж, раз с формальностями покончено, приглашаю всех проследовать на торжественный пир, — громко объявил хозяин дворца. Послышался одобрительный гомон.

Короли встали из‑за стола и направились к выходу из кабинета. За ними потянулись другие мужчины, присутствовавшие на заключении союза двух королевств. Это были советники малого и среднего кругов, а также представители самых знатных семей Эрита и Камината. Среди них был и личный страж принцессы.

Я был немало удивлён его появлением на утренней процессии — он сопровождал свою будущую каину на обряд покрытия головы. Сегодня он выглядел не как воин. Он был представителем одного из знатнейших и древних родов королевства. Его одежда, герб и слуги яснее слов говорили об этом.

Это стало неприятным открытием. Ведь если всё так, то получалось, что он мало чем уступал моему положению. И мне бы очень не хотелось, чтобы кто‑либо ложно посчитал, что у принцессы мог быть выбор. Ведь история пяти континентов полна случаев, когда на троны всходили люди и с более низкой кровью.

М‑да. Подобных людей сложно подчинить. И поскольку он — личный страж моей каины, то не подчиняется мне. Забавно.

Официально я вошёл в положение кана принцессы. Но только обряд сочетания браком даст мне право распоряжаться её телом и жизнью. Её присутствия, как и согласия, не требовалось. Подобные решения принимаются старшими мужчинами семьи. Однако я уже имел законные права на неё и без брачного обряда. Но вот повлиять напрямую на распоряжение личным имуществом — таким как подарки отца или выбранное им сопровождение — я не мог.

И раз мне не оставили благовидных предлогов отказаться от него, то необходимо узнать, что движет Онором Саарви. Долг службы? Честь воина? Быть может, какая‑либо клятва? Или личные мотивы? Думаю, нас с ним ждёт доверительная беседа.

Я одним из последних покинул королевский кабинет, предаваясь размышлениям. Пройдя по дворцовым коридорам, я очень скоро достиг пиршественного зала. Слуги суетливо расставляли последние блюда со снедью. Столы ломились от изысканных яств — иногда слишком вычурных для простого народа Камината. Мы не уступали богатством Эриту, но всё же жили скромнее, не ощущая надобности в излишней роскоши.

Сегодня в зале не было женщин. Так как принцесса сменила статус девицы на статус женщины, прекрасная половина двора покинула нас. Теперь так будет до дня брачного обряда. И лишь после того, как мы пройдём по отдельности положенные ритуалы, двор воссоединится на брачном пиру.

На сей раз столы были укомплектованы проще. На замену отдельным мягким креслам были поставлены длинные общие скамьи. Места не распределялись, а выбирались по желанию. Очень удачно. Ибо моим желанием сейчас было сесть поближе к стражу принцессы. Что, собственно, я и сделал, очевидно удивив присутствующих. На вопросительные взгляды своей свиты я успокаивающе улыбнулся. Однако не смог не заметить, что мой сосед по столу едва заметно напрягся.

— Мы с вами почти не знакомы, — начал я разговор, понизив голос и попутно отламывая у запечённого фаршированного лебедя ногу. За столом уже было заметно шумно. Кто‑то из мужчин наполнил мой кубок вином.

— Нас не представляли лично друг другу, — послышался бесстрастный ответ.

— Так позвольте представиться. Кан принцессы Роаны, принц Килит, — я протянул руку для пожатия. Она осталась пустой, не дождавшейся ответа. Хмыкнув, я убрал её, вернувшись к трапезе. Пока всё шло так, как и ожидалось. Съев немного мяса, я продолжил:

— Мне вот стало интересно: в брачную ночь вы будете охранять наши покои? — я повернулся вполоборота, вопросительно взглянув на него. Челюсти Онора сжались, острые скулы проступили.

— Нет. Я освобождён от ночного караула в этот день, — ответил он сквозь зубы. Я довольно улыбнулся.

— Не поймите неправильно. Я вообще не хотел бы, чтобы за дверями присутствовала стража — дабы не смущать и принцессу, — повернувшись к своей тарелке, я продолжил, не глядя на собеседника. — Женщины бывают излишне эмоциональны на спальном ложе. Уверен, моей каине будет весьма неловко на утро, если ночью будут слышны её стоны, — я с превосходством посмотрел на него, довольно улыбаясь. И мне не понравилось то, что я увидел. Выглядел мой оппонент сдержанно и спокойно, вот только глаза выдавали его.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

У Онора был взгляд, обещающий убить. Убить, если обижу? Или если прикоснусь к ней?

— Считаете уместным обсуждать поведение моей Эрса Далы и вашей будущей каины в окружении других мужчин? — он вопросительно изогнул бровь. Его лицо было холодным и бесстрастным. То, как он произнёс слово «моей», резануло по слуху. И если бы не прожигающий насквозь взгляд, я, возможно, посчитал бы, что моя провокация не удалась.

— Я не стыжусь очевидных вещей. И такое, несомненно, случится, — я пожал плечами, подтверждая свою уверенность.

— Открою вам один секрет, принц, — Саарви чуть придвинулся, понижая голос. — В объятиях настоящего мужчины любая дева забывает про стыд и своё поведение. Жаль, если на утро ваши женщины смущаются, — он холодно улыбнулся. В его тоне звучало снисхождение.

— Ты забываешься, — сквозь зубы выдохнул я. Гнев начал застилать глаза. Руки сжались на кубке с вином. Не сразу получилось обрести контроль. Я был в шаге от того, чтобы угодить в собственную ловушку.

— Нет. Просто мне всё равно, кто твой отец. — последовал спокойный ответ. Это было уже оскорблением. И в этот момент я окончательно понял, что передо мной человек, которого невозможно купить, запугать или пристыдить. Он бросал вызов не моему титулу. Он бросал вызов мне.

Что ж. Я вновь оказался прав, хоть это и не успокаивало. Онором Саарви двигали не только долг и честь. Ещё им двигали личные мотивы. Под всем его спокойствием угадывалось желание. Но вот в чем вопрос: он только желал обладать принцессой? Или уже познал её?

Если подобное произошло, то проблема была ещё и в том, что кто-то позволил себе коснуться будущей жены наследного принца.

А это значит того, что принадлежало мне. А своего я никому и никогда не уступлю. С этого момента его дни возле принцессы будут сочтены.

— Ваше Величество, женщины вернулись во дворец, — возвестил запыхавшийся паж, прервав поток моих мыслей.

— Прекрасно! — отозвался Роон. — Известите всех. Через час собраться в тронном зале на церемонию свадебных даров, — он добродушно махнул рукой.

За столом вновь раздался гомон, стихнувший в момент появления пажа. Я проводил взглядом удаляющегося слугу. В следующий момент, отодвинув блюдо с недоеденным мясом, я встал, крепко стиснув плечо стража.

— Даю совет: опасаться следует не короля Камината, — сказал я тихо, едва не шёпотом.

Я задержал взгляд на нём.

— Некоторые враги находятся гораздо ближе.

Переступив скамью, я двинулся к выходу в сад. Мне предстояло о многом подумать.

 

 

Глава 19. Возвращение во дворец.

 

Во дворце нас встретили известием о том, что моё присутствие в тронном зале ожидается через час. Королевской милостью нам даровали время для отдыха. Что ж… Король в этот раз поскупился на любезности.

В сопровождении расчётного караула я проследовала в покои и прямиком направилась в спальню, устало опустившись на мягкую перину. Шахназ ненадолго вышла и вскоре вернулась с медным кувшином прохладной воды. Суетливо расставляя на туалетном столике принадлежности для умывания, она тихо позвала:

— Принцесса… Вам необходимо смыть дорожную пыль и подкрепиться. Я принесла холодный чай и фрукты.

Её узкая ладошка легла мне на затылок — я лежала, уткнувшись лицом в перину. Я жалобно простонала и тяжело вздохнула.

— Передай королю, что моя хрупкая натура не вынесла испытаний сегодняшней жарой. А поскольку мне не дали достаточно времени на отдых, я просто растаяла, как снежинка. И теперь высокому принцу придётся искать себе другую каину.

Я проговорила это глухо, не отнимая лица от перины, и Шахназ тихонько прыснула от смеха.

— Вряд ли такой ответ устроит Его Величество, если вы не явитесь. Чтобы прибыть вовремя, нужно уже начинать готовиться. — Мягкая ладонь легла мне на плечо.

— Пусть Вселенское Пламя пожрёт Килита, Сакала и все их дары! — прорычала я, вставая. Шахназ смущённо хихикнула и отступила, давая мне подняться.

С силой дёрнув ненавистный платок, я освободила голову от непривычной ноши. Косы, однако, трогать не стала: как бы мне того ни хотелось, расплетать их было нельзя. До заката мне предстояло ходить с объёмным плетением, выложенным в причудливую причёску, положенную обрядом.

Всю дорогу до дворца я размышляла над своим положением — и эти мысли меня не радовали. Через несколько дней я стану каиной, и у принца появится законная власть надо мной. Он оставался за воротами храма всё время обряда, так что сомневаться не приходилось: брачный сговор уже заключён.

Избежать близости с ним не представлялось возможным. Я была уверена, что он не даст нам времени узнать друг друга поближе и консумирует брак в первую же ночь. Об этой стороне супружеских отношений я почти ничего не знала. Если всё будет похоже на то, что было с Онором, такое можно стерпеть.

Но беда была в том, что он — не Онор. Я не тянулась к нему и не желала ни его внимания, ни даже присутствия. Иногда мне казалось, что своим спокойствием и сдержанностью он может меня заморозить. Если Онор в моих глазах был огнём и самой жизнью, то Килит представлялся едва ли не погребальным саваном.

Подойдя к столику, я встала над серебряным тазом и протянула руки. Шахназ стала лить на них надушенную воду из кувшина. Прохлада приятно скользнула по коже, словно смывая все недавние события. Умывшись, я вытерла лицо и шею мягким полотенцем. Оставив служанку прибирать, я направилась в малую залу своих покоев, чтобы выпить принесённый чай.

Мне не хотелось сегодня встречаться с принцем, но выбора не было. Буквально вчера я заявила ему, что он может исправить своё положение, сгладив первое впечатление о себе. Было любопытно, что он станет делать, — и одновременно раздражала сама необходимость находиться рядом с ним.

Опустившись в резное кресло, я потянулась за чаем и поморщилась: место над левым запястьем слегка заныло. Воровато оглянувшись и убедившись, что Шахназ не смотрит, я рискнула чуть задрать рукав платья. По руке разлилось розовое пятно, словно от хлопка ладонью. Ничего, напоминавшего метку, видно не было. Хорошо. Если появится синяк, я легко придумаю, как его объяснить.

Отпив из кубка, я устало откинулась на спинку кресла. После соприкосновения с камнем меня не покидали смутные тревожные ощущения: что-то было совсем не так. Я это чувствовала. Тана, я была в этом уверена, многое недоговаривала. Но, как и во время нашей первой встречи, я по-прежнему не могла потребовать от неё обьяснений.

Очевидно, обряд прошёл не так, как должен был. Я хорошо запомнила страх в её глазах и ту боль, что в них отражалась. Ей было больно за меня? Чего она так испугалась? И что за символ появился у меня на руке? Я не замечала ничего подобного у дев, прошедших обряд. Или символы принято скрывать? Глупости! Я никогда ни о чём таком не слышала и не читала. Если бы это случалось часто, мне наверняка сообщили бы заранее. Ведь сообщили бы?

Я перевела взгляд на вазу с фруктами. На фоне атакующих мыслей в памяти всплыл торопливый шёпот: «…должно быть совсем не так…»

Мне не послышалось тогда? Кроме меня и жрицы в святилище никого не было. Но судить было сложно: в тот момент я почти лишилась сознания от соприкосновения с камнем. Мысли продолжали скакать, как зайцы в садке, подбрасывая обрывки разговора:

«…Вы слишком сильно отреагировали…»

«…Ничего страшного…»

«…Это не будет вам мешать в будущем…»

Что ж, придётся поверить жрице. Другого выхода нет. От досады на безысходность я с силой сжала пальцами подлокотники кресла, едва не зарычав в голос. Как бы мне хотелось прямо сейчас явиться к ней и потребовать ответов! Я бесконечно устала от неведения и недомолвок, которые окружали меня всю жизнь. Её намёки и уклончивые ответы лишь добавляли неясности к моему и без того хрупкому положению. Всегда выходило так, что я кому-то что-то должна, тогда как мне никто и ничего не должен. Тут впору взбеситься!

— Принцесса! Вы совсем ничего не съели. — От негромкого голоса служанки я невольно вздрогнула и внимательно посмотрела на неё. Погрузившись в свои мысли, я перестала замечать всё вокруг. А ведь мне нужна была не только внешняя поддержка: очень важно было сохранить уже имеющиеся тайны. Кто, как не моя верная подруга, поможет мне в этом?

— Ну же, Эрса Дала, съешьте немного хлу. — Я всё ещё молчала, обдумывая неожиданную стратегию. Шахназ смотрела на меня с мягким укором, явно ожидая ответа.

— На праздничный пир вы попадёте ещё не скоро. — Она подтолкнула ко мне вазу, уговаривая, словно маленького ребёнка.

Её забота вызвала у меня улыбку: в её преданности сомневаться не приходилось. Нужно было заручиться не только её помощью, но и молчанием.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хорошо, нянюшка. Я съем немного. — Я слегка поддразнила её. На щеках служанки вспыхнул довольный румянец; склонив голову, она робко улыбнулась и отступила.

— Тебе тоже не мешало бы перекусить. Если у нас ещё осталось время, можешь сбегать на кухню. — Прожевав сочную дольку, я вопросительно взглянула на неё.

— Боюсь, времени уже не осталось, принцесса. Вот-вот придут с приглашением в тронный зал. — Именно на это я и рассчитывала.

— Хорошо. Тогда на праздничный пир ты отправишься со мной и будешь сидеть рядом, есть всё, что подадут. — Мой голос прозвучал решительно и твёрдо: я приняла решение.

«Если я не могу задавать вопросы, значит, рядом должен быть хотя бы один человек, которому можно доверять.»

— Помилуйте, принцесса! Мне не пристало сидеть за одним столом с почтенными Далами. Я всего лишь служанка. — Её тёмные раскосые глаза округлились от испуга. Вид у неё был настолько комичный, что я не удержалась и прыснула от смеха.

— Сегодня мой день, и этот пир — для меня. Если Онору позволено быть не стражем, а гостем, то ты будешь сопровождать меня в тронный зал и на празднество — так же, как сопровождала в храм. Он ведь как раз для женщин, если помнишь.

— Но Онор сегодня — представитель своей семьи. А я, как и была, остаюсь простой служанкой.

— Шахназ, я уже говорила и повторю ещё раз: ты не просто моя служанка. Ты мой верный друг, и я очень дорожу тобой.

От моих слов бедная девушка упала на колени и склонилась в поклоне.

— Спасибо, госпожа! Спасибо! — жарко зашептала она. Глаза её наполнились влагой; она лишь моргнула — и солёные ручейки побежали по щекам. Опустив голову, она стала утирать их ладошками.

Это было так трогательно, что я опустилась на толстый ковёр рядом с ней и обняла.

— Не нужно слёз. Ничего плохого не случилось. Беги надень своё лучшее платье — время не ждёт. — Я приподняла её мокрое личико и вытерла влагу со щёк. Она вновь робко улыбнулась.

— Да, Эрса Дала. Как прикажете.

— Нет, Шахназ. Это не приказ, а просьба. Я хочу, чтобы ты поняла: это не каприз. Я искренна с тобой и очень надеюсь, что могу рассчитывать на нашу дружбу. — Теперь и в моих глазах стояли слёзы.

— Да, моя принцесса. Всегда. — Мы, не сговариваясь, крепко обнялись. Ненадолго задержав объятия, я отстранилась и начала подниматься, увлекая её за собой.

— Скорее, мой друг. Нам нужно поторопиться. — Я тепло улыбнулась ей.

— Да, госпожа. — Она слегка поклонилась и помчалась к выходу из покоев. Я проводила её довольным взглядом.

Я и правда очень любила свою маленькую служанку и считала её другом. Но жизнь быстро учит, заставляя резко взрослеть и не оставляет времени для наивности и беспечности. Теперь мне нужно было заручиться её поддержкой: впереди нас ждали непростые времена. Меня не покидало предчувствие, что испытания только начинаются.

 

 

Глава 20. Свадебные дары.

 

Едва Шахназ вернулась в мои покои, как в дверь раздался сухой, громкий стук. Она поспешила открыть.

— От имени Его Величества, короля Роона, прошу Эрса Далу, принцессу Роану, проследовать в тронный зал на церемонию демонстрации и вручения свадебных даров! — громко и чётко провозгласил королевский вестник.

— Благодарю. Принцесса незамедлительно прибудет, — спокойно ответила моя служанка.

Вестник поклонился и, развернувшись, отошёл от двери. Створка едва слышно закрылась.

— Моя принцесса, пора, — сказала она, скромно стоя в своём атласном восточном халате цвета слоновой кости. Широкие рукава, украшенные вышивкой в золотистых узорах, ниспадали на кисти рук. Скромный V‑образный вырез украшали серебристые ленты. Они уходили под широкий пояс из плотно собранного шёлка, обрамлённый сверху тёмной тиснёной тканью; он перехватывал её хрупкую талию под грудью. На спине пояс заканчивался, укладываясь в жёсткий высокий бант, отчего казалось, что у тоненькой девушки выросли крылья. Полы халата распахивались у щиколоток, открывая ткань сорочки из тончайшего белоснежного хлопка. На ногах были кожаные сандалии, ремешки которых высоко оплетали её ножки.

В ушах Шахназ красовались длинные серьги в форме бус. Две верхние бусины были выполнены из кости, а самая нижняя, красная, — из коралла. Волосы она распустила и перехватила простой заколкой на макушке, отчего длинные локоны ложились тёмными лентами на светлое одеяние. Наряд определённо был традиционным. Признаться, я впервые видела Шахназ в таком виде. Она была просто очаровательна.

— Ты потрясающе выглядишь! — рассмотрев её как следует, я не стала сдерживать восхищения.

— Ну что вы, принцесса! Это обычное одеяние младшей дочери в моей семье, — она скромно опустила глаза.

— Тебе нечего стыдиться. Ты больше не младшая дочь. Теперь ты подруга принцессы Эрита и будущей королевы Камината. Уверена, никто в твоей семье не добивался столь высокого положения, — в горле образовался комок, а глаза пощипывало от подступающих слёз. Я радовалась за неё и гордилась ею.

Подойдя ближе, я протянула руки и пожала её узкие ладошки.

— Вы правы, принцесса. Теперь я могла бы занять самое почётное место в своей семье, — её глаза заблестели от скопившейся в них влаги.

Этот момент подтвердил правильность моего решения, когда несколько зим назад я взяла её в услужение, забрав из обоза с данью в храме Силы Трёх. В тот миг она напоминала испуганного воробушка: жалась в телеге с тюками и смотрела на всех затравленным взглядом. Мне стало до боли жаль девушку. Ей вряд ли суждено было выжить. Принимая дань людьми, храмы направляли прибывших на самые тяжёлые работы: они обрабатывали поля вручную, изнывая под палящими лучами дневной звезды; занимались стиркой, стирая собственные руки в кровь; скоблили каменные полы, изготавливали свечи и делали многое другое. Крепкие и здоровые могли прожить в подобных условиях несколько зим, остальные были обречены на тяжкое существование. Некоторым везло — их могли выкупить, как я Шахназ.

В ту пору у меня была личная служанка, приставленная моей няней Анат. Она докладывала ей обо всём, что происходило со мной, и потому мне часто доставалось за проделки. Быть может, я и не нарушила бы привычный ход вещей — к тому моменту я уже хорошо научилась скрывать свои шалости и держаться на расстоянии от служанки, — но судьба свела меня с Шахназ. Я просто не могла пройти мимо и, выкупив её, немедленно привезла во дворец. Немало времени прошло, прежде чем мы научились доверять друг другу. Однако мы сумели преодолеть разделявшее нас недоверие и обрели крепкую дружбу.

— Хватит на сегодня слёз. Иначе мы рискуем предстать перед королём с красными глазами и распухшими носами, — я скорчила смешную рожицу, чем вызвала тихое хихиканье. Сама я тоже улыбалась, аккуратно вытирая солёную влагу из уголков глаз.

— Вы правы, моя Дала. И нам уже пора идти. Сейчас только накину вам на плечи платок, — я лишь кивнула и расправила складки на обрядовом платье, ожидая, когда мои плечи покроют. Во дворце не было необходимости носить платок на голове, но он был символом сегодняшнего дня, и я обязана была продемонстрировать его двору.

Закончив поправлять моё платье, Шахназ открыла дверь, пропуская меня вперёд. Я неспешно вышла и направилась знакомыми с детства коридорами. Моя служанка следовала за мной, как и почётный караул.

Я шла, высоко держа голову и, как надеялась, с истинным королевским достоинством. Несмотря ни на что, я прошла обряд. Теперь я могла с гордостью заявить о себе, не избегая чужих любопытных взглядов и вопросов о возрасте. Я больше не пряталась за детскими платьями.

— Эрса Дала Эрита, будущая королева Камината, принцесса Роана! — провозгласил глашатай, почтительно кланяясь и жестом приглашая проследовать к трону. В зале стоял тихий гул: большая часть придворных собралась здесь, желая лицезреть церемонию.

Всё так же высоко держа голову и ни на кого не обращая внимания, я величественно прошла по тёмно‑зелёной ковровой дорожке и неторопливо заняла своё прежнее место у трона отца. Встав справа от трона, я жестом показала Шахназ встать на ступень ниже меня. Все уже были на местах, ожидая моего появления.

Кислый взгляд Элисты поведал о том, что она явно умирала от скуки. Королева успела сменить красное платье и теперь блистала перед двором в лёгком серебристо‑розовом наряде, усыпанном алмазной крошкой; вырез оставлял мало места для воображения. Открытые плечи притягивали взгляд к фарфоровой белизне кожи. Тонкую шею украшало золотое колье со вставками из редкого горного хрусталя, который добывали в Эрите. Комплект дополняли заколки для волос, серьги и кольца.

Принц Килит и король Сакал уже занимали предназначенные им кресла, тихо переговариваясь.

Пользуясь мгновением передышки, я обвела взглядом зал и собравшихся в нём, ища лишь одного человека. Мои глаза пробежали по кругу раз, другой — и наконец нашли его. Наши взгляды встретились. Лёгкая улыбка коснулась губ моего стража. Он взглядом показал на мою служанку, стоявшую рядом, и едва заметно кивнул: он одобрил моё решение. На душе заметно потеплело. Хоть я никогда и не нуждалась ни в чьём одобрении, кроме королевского, прямо сейчас оно было мне необходимо — настолько, что я даже не подозревала. Сегодняшняя вынужденная разлука давалась мне нелегко, но она здорово осветила то, что обычно я не замечала: я нуждалась в своём страже. И сама не знала, когда это случилось. И как бы я ни привыкла и ни дорожила Онором, а мысль о том, что могу стать зависимой от кого‑то, пугала до дрожи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не хотелось отрывать взгляд от него, но стоило мне чинно сложить руки поверх одеяния, как отец встал и приподнял правую руку, призывая к тишине.

— Сегодня моя высокородная дочь, принцесса Роана, прошла обряд покрытия головы и стала полноценной женщиной. Сразу после обряда был заключён брачный сговор с принцем Камината — Килитом из правящей семьи Гидоан. На сегодняшней церемонии будут продемонстрированы свадебные дары, как того требует обычай. На седьмой день, начиная с этого, будет проведён брачный обряд, а на девятый день принцесса покинет Сурун, дабы отправиться в Ками, свой новый дом, и занять законное место подле принца, принадлежащее ей по праву каины, — зал взорвался бурными аплодисментами и восторженными возгласами. Советники короля были довольны: мой предстоящий брак, в глазах большинства уже свершившийся, был выгодным союзом для обоих королевств.

Во время объявления я лишь сильнее вцепилась пальцами в складки платья, никак не ожидая, что мне предстоит покинуть дом так скоро. Хотя могла ли я теперь назвать королевский дворец домом? Стало очень горько от того, что место, которое всю жизнь считала родным, теперь становилось чужим. Впереди ждала неизвестность, и предстояло научиться в ней жить.

— Объявляю церемонию открытой, — король махнул рукой глашатаю и сел на трон.

— Его Величество король Сакал из Камината со свадебными дарами для Эрса Далы Роаны! — в затихшем зале раздались громкие и чёткие слова нового глашатая — они так отличались от манеры провозглашения предыдущего. Это было непривычно. Интересно, кому не угодил прежний, ведь он столько лет занимал свой пост? Как символично: я ещё не успела покинуть стены дома, а перемены потекли, не считаясь с моим присутствием. Что‑то неприятное и до боли обидное зашевелилось в душе — словно это я была виновницей того, что они давно не приходили в королевский дворец. Неожиданная, неприятная мысль заставила отвлечься. Я пропустила момент, когда было доставлено первое подношение, а Сакал, самоуверенно встав со своего кресла, обратился ко мне:

— Уважаемая принцесса, позвольте преподнести вам скромный дар морского королевства и вручить вам это, — послышались вздохи придворных; кто‑то ахнул от увиденного. Он указал рукой вниз. Переведя взгляд в указанном направлении, я увидела двух слуг в голубых ливреях — цвета дома Гидоан, — которые держали между собой огромное серебряное блюдо с углублением в центре. На нём аккуратной горой лежал розовый жемчуг. Каждая жемчужина была идеальной формы — это было видно невооружённым глазом. Горку венчала россыпь крупных, таких же идеальных чёрных жемчужин. И, вопреки сказанному, скромным такое богатство назвать не поворачивался язык: это был поистине королевский дар.

— Благодарю, Ваше Величество. И с благодарностью принимаю столь щедрые дары, — я почтительно склонила голову, на самом деле не испытывая ни благодарности, ни почтения. У меня сложилось стойкое ощущение, что меня покупают, словно лошадь на рынке.

Сакал хищно улыбнулся, обнажая ряд ровных белых зубов.

— Рад угодить каине принца Камината. Надеюсь, вы также примете и остальную часть даров, — я почтительно кивнула, давая понять, что его лесть принята.

В этот момент слуги, демонстрировавшие жемчуг, отошли в сторону, чтобы установить блюдо на приготовленные заранее столы. Следовавшие за ними подошли ближе, неся увесистый сундучок. Поставив его у подножия трона, они подняли крышку. Отблеск свечей заиграл на содержимом разноцветными бликами: сундучок был наполнен драгоценными камнями, которые прилично пополнят казну Эрита. Ведь большая часть даров будет оставлена здесь как залог доброй воли Камината. Продемонстрировав высоким особам свою ношу, слуги плавно закрыли крышку и направились вслед за первыми к высоким столам в центре зала, чтобы придворные могли разглядеть размеры королевского состояния и щедрости.

Не желая больше стоять, Сакал с лёгкостью опустился в кресло и переключил внимание на слуг, вереницей потянувшихся к трону.

Следующая четвёрка слуг продемонстрировала большой сундук, наполненный пластинами из твёрдого камита. Наряду с жемчугом это был едва ли не самый дорогой подарок.

Далее вынесли золотые сосуды, наполненные драгоценными маслами, редкие вина и специи, богатые меха с северного континента. Оставалось только гадать, как удалось их раздобыть, ведь пути на север, по распространённому общему мнению, были закрыты — или их вовсе не существовало.

Посмотрев на королеву, я увидела её жадный взгляд — словно это не я получала дары, а она. Хотя, возможно, это было не так уж далеко от истины: если король Роан позволит, она вполне может сделать украшения из подаренных сапфиров, алмазов и жемчуга, а также пошить наряды из дорогих тканей и мехов.

Элиста… Я так и не поняла, что произошло между ней и Таной в храме после её замечания о нашем долгом отсутствии. Мне показалось, или в Тане действительно угадывался дух соперничества? С чего бы это? Верховная жрица и королева никак не могли быть соперницами в обычной жизни. У них есть общее прошлое? Но Элиста в храме была в замешательстве и, как мне казалось, сама не поняла тона жрицы.

Мне вспомнилась одна маленькая деталь, отчётливо осевшая в памяти: в момент разговора взгляд Таны скользнул к открытым дверям храма — туда, где за воротами стояли мужчины. Он был мимолётным, но я успела его заметить. Кого она искала глазами? Какого мужчину? И искала ли? Разум отказывался видеть в этом логику, но нутром я чувствовала, что всё неспроста. Тана была тёмной лошадкой: один Род ведал, что у неё на уме и что она скрывала. А в том, что у жрицы были явные тайны, я убедилась лично. Хвала Великим Силам, она была для меня союзником и неожиданной поддержкой, но её скрытность не давала покоя.

Мои размышления прервало ощущение чужого взгляда. Невольно обернувшись, я наткнулась на внимательный взгляд серых глаз. Килит задумчиво смотрел на меня, не участвуя в тихом разговоре королей и не вставляя комментариев по поводу даров. В это время вносили диковинных животных в золочёных клетках, следом несли целые носилки с экзотическими редкими фруктами, но он не обратил на это внимания.

От его пристального, изучающего взгляда мне стало не по себе. Я внутренне подобралась, перестала хмуриться и постаралась придать лицу спокойное выражение. Он слишком наблюдателен и замечает любые мелочи. Такое внимание было непривычно, и в его присутствии я могла забыться, а этого делать не стоило.

Вскоре столы заполнились невообразимым богатством, демонстрируя королевскую милость. Придворным дамам не терпелось подойти поближе и воочию рассмотреть это великолепие. Некоторые из них от нетерпения сжимали ладошками веера и переминались с ноги на ногу.

Как только последние сундуки и коробки заняли остатки свободного края стола, король Роон поднялся и протянул ко мне руку.

— Дочь моя, настало время тебе самой лично отобрать то, что ты пожелаешь взять, — улыбнувшись, я стиснула руку отца, позволяя проводить меня к столам. Шахназ тенью последовала за мной. Элиста завистливо поджала губы — быть может, переживала, что я заберу лучшее из того, что предназначалось для меня? Я криво улыбнулась уголком губ. Килит скользнул по мне взглядом и встал.

— Принцесса, позвольте сопроводить вас. Позвольте помочь вам с выбором, — он почтительно, слегка поклонившись, обратился к королю, и тот согласно кивнул, разрешив следовать за нами. Моего согласия, очевидно, не требовалось.

Пройдя к центру зала, уставленному невообразимым богатством, отец остановился.

— Роана, выбери всё, что тебе захочется. Понравившиеся вещи передай Шахназ — их немедленно доставят в твои покои, — тихо проинструктировал король. Его слова предназначались только мне.

— Отец, у меня достаточно вещей. Буквально вчера дары принца доставили в мои покои, едва не заняв всю маленькую залу. И, честно сказать, я до сих пор не всеми ими распорядилась, — пользуясь моментом, ответила я его же тоном, опасаясь быть услышанной.

И это была истинная правда. Перед поездкой в храм я отдала распоряжение слугам: большое блюдо сладостей отправили на кухню — их разделят и подадут на сегодняшних пирах; рулоны тканей, катушки лент и тесьмы я отправила в швейную; цветы забрал дворецкий — ими предстоит украсить залы. Но вот что делать с полными сундуками, я не решила. В них было полно дорогих и редких вещиц, предназначенных для украшения покоев и личного пользования. Вероятно, они отправятся со мной в Ками.

Король тепло и искренне улыбнулся.

— Дочь моя, очевидно, никого так не расстраивает приобретённое богатство, кроме тебя, — произнёс он.

Я от волнения закусила губу и кивнула понимая, что продолжать разговор не имеет смысла. Короля занимала моя растерянность, но от этого мне не становилось легче.

Роон провёл меня чуть вперёд, затем отпустил мою руку, позволяя двигаться дальше самостоятельно. Шахназ не отставала ни на шаг. В её руках чудесным образом появилась большая плетёная корзина, а за спиной следовали двое слуг в тёмно‑синих ливреях дома Соргов.

Я остановилась возле жемчуга, не зная, как поступить с этим даром, и заворожённо смотрела на чудесные жемчужины.

— Советую забрать весь чёрный жемчуг и немного розового — вот с этой стороны, — раздался голос совсем рядом.

Я резко обернулась и увидела вплотную ко мне стоявшего моего будущего кана — хотя, формально, уже настоящего. Его ухоженные, красивые пальцы коснулись края блюда с жемчугом, нарушая приличия своей близостью.

— Благодарю за совет. Вы считаете уместным забрать все чёрные жемчужины? Их не так много, — спросила я.

Послышался короткий приглушённый смешок, и лицо принца преобразила искренняя улыбка. Очевидно, ситуация его забавляла. Я нахмурилась — раздражение вновь поднималось во мне.

— Роана, что может быть более уместным, чем принять дар, предназначенный исключительно для вас? — светлая бровь изогнулась, а в глазах плескалось веселье.

— Вы смеётесь надо мной, принц? — не желая играть в кошки‑мышки, я задала вопрос прямо. Слишком много недомолвок было в последнее время.

— Отнюдь. Меня искренне удивляет ваше бескорыстие, — ответил он, не глядя на меня. Принц выхватил поданную слугами шкатулку и принялся наполнять её лучшими жемчужинами: дно выложил розовыми, переливающимися, в форме капли, затем собрал весь чёрный жемчуг, плотно набив шкатулку. Закрыв её, он, не глядя, передал шкатулку Шахназ.

Я молча наблюдала за его действиями, заворожённо следя за ловкими пальцами принца.

— Что бы вы хотели получить из камней? Розовые алмазы весьма неплохи. Пожалуй, изумруды не уступают им по качеству, — он принялся деловито перебирать длинными пальцами камни в небольшом сундуке.

Будто очнувшись, я протянула руку к слугам за очередной шкатулкой.

— Только сапфиры, — произнесла я и принялась отбирать камни, складывая их в резную коробочку.

— Не очень удачный выбор, принцесса. В этом сундуке есть камни дороже, — заметил Килит.

— Мне совсем не важна их ценность. Я выбираю их за красоту, а не за стоимость, — так же, как и он до этого, ответила я, не глядя на своего будущего кана, и продолжила наполнять шкатулку.

— Хм, интересный выбор, — больше он ничего не добавил. Сложив руки за спиной, принц продолжал возвышаться надо мной, не отступив ни на шаг. Отметив это, я постаралась приглушить усиливающееся раздражение.

Собрав в шкатулку около двух десятков сапфиров, я собралась закрыть её, чтобы передать слугам. Но проворные пальцы Килита выхватили шкатулку из моих рук и добавили туда пару рубинов, несколько изумрудов и три розовых алмаза.

Вскинув голову, я гневно уставилась на принца. В ответ получила лишь спокойный взгляд и довольную улыбку в уголках губ.

— Не желаю, чтобы моя каина выглядела нищенкой, нося одни лишь сапфиры, — очень тихо, но настойчиво произнёс он.

— Думаю, вас это удивит, но я сомневаюсь, что можно назвать человека, носящего сапфиры, нищим, — так же тихо отрезала я. Не глядя в его сторону, я двинулась дальше, желая увеличить расстояние между нами, и на ходу окинула взглядом присутствующих. Все придворные оживлённо наблюдали за мной, и это невольно заставило меня смутиться от столь явного внимания.

Я прошла мимо сундуков с дорогими тканями и золотыми украшениями, буквально кожей ощущая недовольство принца. Пусть. Я совершенно не желала угождать своему будущему кану.

Осталась равнодушна к винам и специям. Задержалась лишь возле мехов и золотых сосудов с маслами. Выбрав три пузырька с маслом белого лотоса, я передала их служанке. Из мехов отобрала небольшое количество шкурок горностая — как раз хватит, чтобы оторочить пару плащей.

Цветы, фрукты и разного рода безделушки меня совсем не волновали. Однако я задержалась возле сундука с пластинами камита, чем немало удивила принца.

Как женщине, мне не позволялось приобретать камит: считалось, что если он и идёт для личных нужд, то исключительно для доспехов Воинов. Все разговоры о нём жёстко пресекались королём. Его Величество не желал, чтобы у принцессы были подобные вещи — они считались истинно мужскими. Я прекрасно понимала, что камит включили в число даров лишь из‑за баснословной стоимости. Никто и помыслить не мог, что Эрса Дала пожелает взять несколько пластин себе.

Что я, собственно, с удовольствием и сделала, удивив своим выбором всех присутствующих. Потянувшись, я выудила четыре лёгкие, но бесконечно прочные пластины и, не глядя, сунула их Шахназ. Близко стоящие придворные только раскрыли рты от изумления. Король Роон нахмурился, его взгляд потемнел от гнева. Сакал широко ухмыльнулся, скривив губы. Элиста брезгливо наморщила носик.

— Уместно ли будущей королеве Камината иметь вещи из твёрдого камита? — прозвучало над ухом. Тон принца был обманчиво спокоен, взгляд — вопросительный, из него ушла вся теплота. Его пальцы сжались на кожаном поясе.

— Что может быть более уместным, чем принять свадебный дар? — пропела я сладко, довольно улыбаясь и невинно хлопая глазами. Я была рада и не скрывала этого.

— Хм… Туше, — губы принца вновь сложились в угловатой улыбке, а в глазах промелькнул интерес. Продолжая довольно улыбаться, я направилась дальше.

Неосознанно мои пальцы сжались. Подсознательно я боялась наказания за свою проделку. Но теперь король не мог обращаться со мной как с неразумным ребенком: формально я уже не принадлежала его дому. Килит, конечно, не одобрил мой выбор, но и не противился ему. А это могло значить, что мне позволят оставить вожделенные пластины.

Машинально я вновь начала искать глазами своего стража. Найдя его высокую фигуру, я поймала прямой взгляд, и ипрочитала в нем одобрение, смешанное с лукавыми искорками. Полагаю, его нисколько не удивил мой выбор — он слишком хорошо меня знал. А вот реакция окружающих знатно позабавила. Признаться, я тоже испытывала подобные эмоции.

Дойдя до конца столов, на которых стояли клетки с животными, я выбрала одну, не очень большую. В ней сидел большой разноцветный попугай и умным взглядом рассматривал меня.

— Как зовут птицу? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросила я, продолжая любоваться прекрасным животным.

— Акелан, принцесса. Он ещё птенец, — отозвался слуга в голубой ливрее.

Я согласно кивнула.

— Я хочу, чтобы мне доставили его в покои, — ответила, оборачиваясь к Шахназ. Та быстро юркнула вперёд, ловко подняла клетку и аккуратно передала её слуге.

— Подобные птицы обитают на островах. Они не редкость. К примеру, маймуны встречаются нечасто, даже на рынках. Их тяжело вывозить из Аммоната. Обладание таким животным поддерживает статус при дворе, — Килит склонился надо мной. Тёплое дыхание коснулось уха, а тихий, проникновенный голос вызвал волну неприятных мурашек по телу.

— Не думаю, что мне необходимо лишний раз подчёркивать свой статус, принц, — повернувшись к нему, я наткнулась на спокойный взгляд серых глаз. Он вновь изучал меня.

— Что ж, раз вы считаете…

— Есть необходимость сомневаться в этом? — я вопросительно изогнула бровь, перебив его и совершенно наплевав на правила хорошего тона. Его стремление контролировать и решать за меня выводило из себя. Я была сыта этим по горло! И если раньше все списывали на моё детство, указывая, как мне жить, ведь я ещё не прошла обряд, то теперь он вознамерился единолично распоряжаться мной. Не позволю!

— Нет необходимости. Однако помните, что в Ками двор живёт по другим правилам, — он распрямился и немного отстранился, давая мне пройти и завершить выбор даров. Он не ждал ответа — последнее слово оставалось за ним. Однако его слова прозвучали загадочно, посеяв в душе смутную тревогу.

Что это могло значить? Придётся ли мне что‑то доказывать двору Камината? Разумеется, я не ждала всеобщей любви, но и к враждебности не была готова. Нужно хорошенько обдумать сказанное.

Стоило мне пройти последний стол, как глашатай возвестил, что принцесса выбрала дары и все желающие могут ближе рассмотреть оставшееся. Раздались аплодисменты и восторженные возгласы. Дамы поспешили приблизиться к богатствам, принявшись наперебой обсуждать представленное. Восторженным и завистливым восклицаниям не было конца.

Я лишь молча смотрела на начавшееся столпотворение, пребывая в лёгкой растерянности. Шахназ отлучилась, чтобы унести корзину с отобранными вещами. Короли стояли неподалёку в окружающей их толпе, держа в руках кубки — очевидно, пробовали подаренное вино. Элисты нигде не было видно, так же как и Онора.

Официальная часть была окончена. Пора уходить. Но я не могла покинуть зал и отправиться на пир без сопровождения своей служанки, а потому осталась стоять, ожидая её возвращения.

Неожиданно мою левую ладонь сжала крепкая сухая рука. Обернувшись, я увидела принца: он поднял мою руку выше и внимательно рассматривал мои пальцы, слегка поглаживая их своими. Это заставило меня напрячься и заметно занервничать. Я попыталась освободить руку.

— Принцесса, окажите любезность — прогуляйтесь со мной в саду. Сегодня я выяснил, что у фонтана можно найти приятную прохладу, — будто не заметив моего сопротивления, спокойно задал вопрос. А его пальцы сжали мои, не позволяя ускользнуть.

— Ненадолго, — произнесла я, сглотнув нервный комок в горле.

В глазах Килита блеснул огонёк, который я не знала, как объяснить.

— Разумеется, — согласился он.

Ничего не оставалось, как согласиться и позволить ему вывести меня в сад. Что бы ни задумал принц, мне необходимо учиться противостоять ему. Это я понимала так же чётко, как и то, что мой будущий кан — совершенно не тот человек, каким хочет казаться.

«Всемогущий Род, дай мне сил выдержать все это», — мысленно взмолилась я.

 

 

Глава 21. Наедине.

 

Едва двери тронного зала закрылись за нами, как мы остались наедине. Тишина казалась оглушающей: толстые створки полностью отрезали нас от шума двора, и рядом не было ни слуг, ни стражи. Я старалась успокоиться и взять себя в руки, но в присутствии принца это плохо удавалось.

— Пройдёмся, — прозвучало спокойное и уверенное утверждение. Не отпуская моей руки, он неспешным шагом двинулся вперёд, увлекая меня за собой. Между нами повисла тишина, которую не хотелось нарушать.

Дневная звезда миновала зенит и неуклонно катилась к закату. Палящая дневная жара начала спадать, а разогретые щедрым теплом цветы источали сладкий запах, наполняя разогретый сад невероятными ароматами.

Мы медленно приближались к большому каменному фонтану, состоявшему из нескольких ярусов. Как и обещал принц, нас обдало лёгкой прохладой — звонкие водяные струи переливались и шептали что‑то своё.

Остановившись у бортика из мрамора песочного цвета, он жестом предложил мне присесть. Признаться, я с некоторой благодарностью приняла предложение и молча опустилась на тёплый камень. Отголоски произошедшего в храме всё ещё блуждали по моему уставшему телу, а напряжение после церемонии до конца не отпустило. Мой будущий кан присел рядом, опустил руку в прохладную воду фонтана и стал наблюдать за цветными рыбками.

— Сегодня был важный день. Вы достойно прошли обряд, — нарушил молчание принц. Он по‑прежнему не смотрел на меня.

— Благодарю. Рада, что соответствую вашим ожиданиям, — старалась отвечать спокойно, в тон ему. На мгновение его брови сердито сошлись на переносице, будто его что‑то раздражало, но тут же лицо расслабилось, вновь выражая привычное спокойствие.

— Сегодня днём, когда вы вышли из храма, я пытался поймать ваш взгляд и не нашёл его. Вы кого‑то искали в толпе? — вопрос прозвучал совершенно неожиданно, заставив меня замереть. От растерянности я перевела взгляд на розовый куст, лихорадочно соображая, что ответить.

Я уже поняла, что Килит весьма наблюдателен, но после всех сегодняшних потрясений совершенно перестала думать об осторожности. Собственно, как и о нём.

— Нет. Я лишь искала отца, — ложь. Первым, кого я хотела увидеть, был Онор, но я ни на секунду не желала укреплять подозрения принца.

— В этом была необходимость? — его серые глаза поймали мой взгляд и смотрели так, словно хотели проникнуть в самую душу.

— Лишь желание показать, что я прошла обряд, — мои пальцы нервно сжали складки платья. Мне не нравился этот разговор — он всё больше напоминал допрос. После всех событий моё терпение было на исходе. Видит Род, его и так немного во мне, а природная вспыльчивость в любой момент могла дать о себе знать.

— Обряд занял больше времени, чем обычно, — как бы между прочим произнёс он, будто соглашаясь со мной. Но на деле его внимательные серые глаза пристально изучали меня. Волнение поднималось внутри, ладони мгновенно вспотели. Я постаралась незаметно вытереть их о платье, делая вид, что разглаживаю складки юбки, — так я тянула время, чтобы собраться с мыслями. Указания Таны были предельно чёткими: о том, что случилось в храме, нельзя рассказывать никому. И я намеревалась их выполнить, сохранить тайну — скорее из упрямства и нежелания отвечать ему, чем из ощущения реальной угрозы. Поэтому я не стала уклоняться от его взгляда и посмотрела прямо и открыто.

— Верховная жрица сочла необходимым провести дополнительные молитвы, — произнесла со всем достоинством, на которое только была способна в тот момент, невольно приподняв подбородок, будто готовясь защищаться. Принц, в свойственной ему манере, улыбнулся уголком губ.

— Видимо, моя семья получила больше, чем просто союз с Эритом, — его взгляд стал колким. У меня появилось ощущение, что он прекрасно понимает: я лгу.

— Что вы имеете в виду? — мои глаза гневно сощурились, я внутренне подобралась, словно сжатая пружина.

— Только то, что ваш храм уделяет вам особое внимание, принцесса, — он отвернулся и задумчиво скользнул взглядом по клумбе с цветами.

— Как и всем девам, проходящим обряд. Не забывайте, что Сила, которой служит храм, — Род. Как и то, что именно женщины выполняют эту функцию! И да, вы получили в этом браке больше, чем союз с моим королевством: вы получили продолжательницу своего рода, — выпалила я в гневе и, отвернувшись, встала. Не желаю больше любоваться мужским самодовольством! За всем очевидным умом принца скрывалось непонимание самых очевидных вещей. Страх от случившегося ещё не покинул меня, заставляя все защитные инстинкты обостриться.

Тёплые пальцы вновь коснулись моей правой руки, но я отдёрнула ладонь, будто обжёгшись. Принц поднялся вслед за мной,

вдруг оказавшись слишком близко. Его грудь коснулась моего правого плеча — он будто окутывал меня собой. Это ощущалось неприятно, словно меня подавляли.

— Вы снова злитесь. Вы не обычная женщина, принцесса, — в его словах явно угадывался неподдельный интерес. Я не ответила и не обернулась, сохраняя молчание и отчаянно пытаясь успокоиться. Килит — не тот человек, рядом с которым можно давать волю чувствам.

— Кто сегодня ваша сопровождающая? — резко сменив тему, спросил он.

Его пальцы мягко поглаживали моё плечо, рисуя узоры на ткани. Он опять удивил меня — и это, как ни странно, пошло на пользу: мой гнев начал остывать.

— Моя личная служанка. Вы что‑то имеете против? — повернувшись к нему лицом, спросила я с вызовом.

— Всего лишь любопытство. Вы часто делаете интересный выбор, Роана, — теперь на его губах играла снисходительная улыбка, а в глазах мерцал блеск, смысла которого я не понимала.

— Вероятно, мы ещё мало знакомы. Оттого мой выбор кажется вам интересным, — мои пальцы переплелись, задевая складки платья. Нервозность всё ещё давала о себе знать.

— Верно, мы ещё мало знакомы. Но чем вы объясните свой выбор камита из свадебных даров? — в вопросе послышались вкрадчивые нотки. Складывалось впечатление, что меня загоняют в очередную ловушку: чем яростнее я буду защищаться, тем сильнее увязну.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«С Килитом нужно действовать иначе!»

Вдруг неожиданная мысль прошила сознание. Мне живо вспомнился наш вчерашний танец и похожий разговор, где тоже звучали неудобные вопросы о Тане.

— Возможно, тем, что подсознательно я искала защиты в тот момент, и не очень хорошо понимала, что делаю, — я опустила ресницы, пряча за ними взгляд. Если я всё верно поняла вчера, он не станет углубляться в «женские» вопросы, считая это ниже своего достоинства.

— Хм. Как необычно. И от кого же, позвольте спросить? — принц был явно озадачен и даже не скрывал этого.

— Они отрезали мои волосы, — всхлипнула я. И правда, мне было жаль своих волос, хоть временами они жутко раздражали, путаясь и мешая на тренировках. Но они были частью прежней меня, и терять эту часть оказалось очень больно. Пара слезинок скатилась по моим щекам. В следующую секунду я почувствовала, как чужие пальцы аккуратно стирают слёзы с моего лица.

— Принцесса, это всего лишь положенный ритуал, — в его голосе звучала тёплая снисходительность. Я решилась поднять глаза. Он снова внимательно разглядывал меня, держа моё лицо в ладонях и слегка поглаживая большими пальцами скулы.

— Но они были частью меня, — сдавленно прошептала я, силясь понять, удалось ли уйти от ответа и скрыть истинные мотивы.

Надо сказать, что на драгоценные пластины у меня уже появились планы. Мне не терпелось подержать материал в руках и осознать: мечта сбылась, я получила то, к чему долго стремилась. Дальше я собиралась отдать их мастеру, чтобы из пластин изготовили вставки в лиф платья и широкий пояс. Конечно, я не стала бы носить это при дворе и открыто демонстрировать вопиющее нарушение всех установленных правил и норм для женщин. Однако такая вещь прекрасно подошла бы для тренировок с настоящими мечами — не с учебными. Я намеревалась продолжать тренировки в Каминате и попросить о помощи Онора.

— Вы слишком сентиментальны. В Каминате вам будет непросто первое время: там другие обычаи. Вам следует довериться мне, — его длинные пальцы прошлись по моему лицу, спустились к уху и поправили выбившиеся волоски.

— Я уже заметила, что доверие для вас слишком тесно связано с послушанием, — его прикосновения были мягкими, но отчего‑то от них пробирал холод.

— В сущности, это одно и то же, — он слегка пожал плечами, будто подтверждая свои слова, и по‑прежнему продолжал держать моё лицо в ладонях.

— А теперь проявите его… — Его большой палец медленно скользнул по моей нижней губе, а взгляд неотрывно следил за движением.

— И подарите мне поцелуй, в знак заключённого союза. — эти слова прозвучали столь неожиданно, что не успев осмыслить сказанное, я почувствовала, как чужие губы прижались к моим. Мягкий тёплый язык раздвинул их, проникая внутрь. Меня словно ударило молнией. Внезапная вспышка ярости окатила волной. Что было сил, я упёрлась руками в твёрдую грудь принца, отталкивая его. Я пыталась вырваться из этого поцелуя, отчаянно сопротивляясь, ощущая крепкую хватку его руки на моём затылке. Вторая рука стискивала талию, прижимая меня к его телу. Моё сопротивление буквально подавлялось мужской силой.

В какой‑то момент мне всё же удалось повернуть голову, чтобы увернуться, и этот жёсткий поцелуй прервался. Я тяжело дышала от усилий и уставилась на влажные губы принца.

— Принц Килит, меня ожидают на пиру. Полагаю, мне пора идти, — ледяным тоном отрезала я, едва сдерживаясь, чтобы не ударить его. Гнев и злость буквально клокотали во мне.

— Ваше отсутствие ещё на несколько минут легко простят, — каждое слово касалось моих губ вместе с его дыханием. Он пристально разглядывал их.

— Вы забываете, что сегодня я — виновница торжества. Считаю, что гости и без того долго ждут, — прозвучал мой по‑прежнему холодный ответ.

— Это вы слишком часто забываете, что теперь принадлежите своему кану, — резко ответил он. Его глаза гневно блеснули. Чуть помедлив, он всё же разжал руки, давая мне свободу.

Выражение его лица сменилось привычной холодностью. Если не считать блестящих алых губ, ничто в нём не говорило о только что произошедшем.

— Забавно слышать это от человека, который ещё ни разу не спросил, чего хочу я, — едко ответила я, машинально отряхивая юбки и поправляя платье. Сделав пару шагов назад, я увеличила расстояние между нами. Он остался стоять, заложив руки за спину, и наблюдал за мной.

— Считаете, это должно иметь значение? — он вопросительно изогнул бровь. На губах играла холодная улыбка.

— Считаю, вам следует быть более внимательным, если вы намерены стать моим каном. А теперь позвольте удалиться. Как вам известно, меня ожидают. Желаю вам… неприятно провести вечер, — не считая нужным дожидаться ответа, я почтительно склонила голову в коротком поклоне. Затем, повернувшись, плавным шагом направилась в тронный зал, желая поскорее найти Шахназ и покинуть эту часть дворца. На сегодня с меня хватит мужчин.

 

 

Глава 22. Праздничный пир.

 

— А интересно, у принца достаточно большое копьё? — вслед за вопросом раздалось хихиканье.

— Если так, то нашей Эрса Дале повезло. Принц очень хорош собой. Жаль, что он не отвечает на мои знаки внимания, — в голосе говорившей сквозило неподдельное огорчение.

Сквозь звуки флейт и тамбуринов послышался приглушённый разговор, идущий из-за стоявшей поблизости резной ширмы, выполненной из белёного дуба. Я обернулась на голос и увидела лишь тёмные макушки спрятавшихся за ней придворных дам.

— Эделия, оставь принца. Его ждёт скорый брак. И сейчас он недоступен для остальных женщин. При дворе полно других мужчин. Что ты скажешь об Оноре Саарви? Признаться, я не ожидала, что страж нашей маленькой принцессы родом из столь знатной семьи. Многие дамы сегодня положили на него глаз, — говорившая понизила голос, произнося последние слова, отчего мне пришлось напрячь слух, чтобы расслышать сказанное.

Мои щёки загорелись от услышанного, внутри болезненно вспыхнуло что-то тёмное и совершенно мне незнакомое.

— Ах, этот! Да. Он совершенно точно стал открытием сезона! Сурина уже буквально без ума от него! Ещё бы! Такой красавец! Да и к тому же богат. Он станет лакомым кусочком на рынке невест. Думаю, что после сегодняшнего пира семейство Саарви получит много предложений о брачном сговоре.

— Ты права. Вот только поговаривают, что он отбывает из королевства в составе сопровождения принцессы. Какая жалость.

— Не жалей, Эриза. У Саарви есть ещё один сын. А у тебя есть муж, который всё ещё полон сил. Уж он способен заставить тебя потрудиться на ложе.

— Это верно. Жаль только, что мои труды редко вознаграждаются. Ни удовольствия, ни драгоценностей я за них не получаю, — в голосе Эризы отчётливо слышалась досада и раздражение, смешанное с глубокой обидой.

— Ах, бедняжка! — голова говорившей качнулась вперёд, отчего макушки стали ближе. — Но ты вполне способна всё это получить на стороне. Даже если самые видные мужчины недоступны. К тому же у короля Роона вполне симпатичный страж. Как его зовут?

— Карам. Вроде бы так. Но он не столь знатен. И вряд ли пригодится для чего-то ещё, кроме как для удовольствия на спальном ложе, — Эриза, очевидно, недолго грустила о своём положении и, быстро придя в себя, начала рассматривать выгодные варианты.

Решив, что с меня на сегодня довольно откровений, я громко отодвинула массивное кресло и резко встала. На миг гомон в зале смолк. Говорившие за ширмой тоже примолкли, явно прислушиваясь к происходящему. На фоне звучавшей музыки несколько десятков пар глаз уставились на меня. На секунду замешкавшись, я величественно вскинула руку, как это часто делал мой отец, в попытке подражать ему.

— Можно вносить фрукты. И пусть выходят танцовщицы.

Послышался нестройный хор одобрительных голосов. Некоторые дамы согласно закивали. Музыка стихла, слуги суетливо заспешили к столам, неся полные блюда разнообразных фруктов, а разговоры возобновились. Я же вышла из-за стола и двинулась неспешным шагом вдоль стен, увешанных гобеленами и тонкими коврами мастерской работы.

Гнев застилал глаза, внутри плескалась ярость. Мне сию же секунду хотелось покинуть этот душный пёстрый зал, в котором проходила женская беседа. Он выглядел так, словно был выложен не из камня, как часть дворцового здания, а представлял собой причудливую смесь тканой безвкусицы, создавая атмосферу походной палатки.

Признаться, до этого момента я не бывала в нём, так как считалось, что не прошедшие обряд девы не могли посещать общество женщин. И теперь становилось понятно почему.

Привыкнув к тому, что вся моя жизнь протекала преимущественно среди прислуги, которая неукоснительно соблюдала жёсткую субординацию, не позволяя себе ничего личного, сегодняшний невольно подслушанный разговор поверг меня в шок. Я и не подозревала, что подобным образом можно мыслить, не говоря о том, чтобы так поступать! Я не была ханжой и брала некоторые уроки естественных наук. Но то, что обсуждалось, было абсолютно безнравственным! Я ощущала себя так, словно меня с головы до ног вываляли в грязи. Открывшаяся сторона такой женской жизни меня нисколько не радовала. И если большинство придворных дам мыслят подобным образом, боюсь, я вынуждена буду искать другого общества. Ибо ни брачное ложе, ни сплетни, ни вышивка, ни даже украшения меня не привлекали.

Раздались резкие звуки барабанов и тамбуринов. В центр зала, плавно покачивая бёдрами, вышли несколько стройных девушек, одетых довольно необычно и откровенно. На них были парчовые чёрные покрывала до щиколоток, с длинными разрезами по бокам, доходящими до середины бёдер. Крепились они широкими кожаными ремнями к оголённым талиям. Их грудь прикрывали такие же покрывала, но меньшие размером, однако по их бокам были столь же длинные разрезы. Нижнюю часть лица скрывали кисейные полупрозрачные платки тёмно-синего цвета, спускавшиеся на шеи, с золочёными кисточками по краям. Девушки начали чувственно двигаться в такт мелодии, плавно покачиваясь. Их оголённые руки порхали, босые ступни ловко перекатывали хрупкие тела с пятки на носок. Бёдра двигались, выписывая замысловатые восьмёрки.

На миг я, как и все дамы в зале, замерла, заворожённая зрелищем. Это выглядело невыносимо чувственно и даже эротично, а вместе с тем и бесстыдно. Постепенно музыка ускоряла ритм, заставляя гибкие тела извиваться в танце. Краска стыда вновь залила мои щёки. Было интересно смотреть выступление смелых девушек и одновременно с тем очень неловко. И всё же я заставила себя отвернуться. Однако все присутствующие с интересом смотрели устроенное представление. Кто-то с жадностью ловил движения, кто-то — с откровенной завистью, кто-то — с неподдельным восхищением. Среди этого сборища я нашла взглядом Элисту. Та молча наблюдала за танцующими, брезгливо скривив губки.

Она была глубоко уязвлена тем обстоятельством, что ей предстоит сидеть за одним столом со служанкой. Именно так она выразилась, увидев, как мы с Шахназ занимаем свои места. Пришлось напомнить королеве, что сегодняшний праздник принадлежит мне. А значит, мне и выбирать компанию. Однако я признала, что её чувство достоинства может быть задето. И при желании она может покинуть пир и удалиться в свои покои, коротая в одиночестве остаток вечера. Раз двор разделился, а подобное женское общество её тонкая натура не в силах вытерпеть, то других развлечений на сегодня не представится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На мой красноречивый ответ королева недовольно поджала губы, демонстративно пересев в другой конец стола. Благо ей хватило сообразительности не учинять публичный скандал. Придворные дамы к тому моменту только начали собираться в зале, и возмущения Элисты остались неуслышанными.

Движения танцовщиц становились всё более страстными, музыка — напряжённее. Танец подходил к концу. Больше не смотря на представление, я развернулась и направилась в обратную сторону, к месту, которое занимала за столом. Перед тем как услышать бесстыдный разговор неизвестных женщин, я отправила Шахназ отдать распоряжение слугам. Я уже просто мечтала принять ванну по возвращении в свои покои. Высидев положенное правилами приличия время на пиру, теперь я могла с чистой совестью удалиться, чтобы отдохнуть.

Раздались последние резкие звуки барабанов, и танец закончился распростёртыми телами на полу. Зал взорвался восторженными возгласами и редкими аплодисментами. Не дожидаясь, пока танцовщицы удалятся, женщины принялись наперебой обсуждать увиденное. Поравнявшись со своим креслом, я замерла в нерешительности, не зная, как поступить. Приличия не позволяли мне покинуть зал без сопровождения, но оставаться здесь я не желала ни минуты. Вновь присаживаться за стол совершенно не хотелось. И куда запропастилась Шахназ? Потоптавшись немного на месте, я вновь двинулась по залу, обходя его с противоположной стороны. От изобилия красок уже рябило в глазах. Многие дамы ещё до выступления покинули места и так же гуляли по залу. Их яркие наряды смешивались с окружающей обстановкой, превращаясь в размытые кляксы.

Некоторые, сбившись в стайки, что-то живо обсуждали. Повсюду стояли кубки с разбавленным вином, отчего гомон в зале становился громче. Царящая атмосфера пьяного веселья усиливала жару.

— Моя принцесса. Ванна готова. Мы можем идти, — послышался тихий голос рядом, и я обернулась.

— О! Слава Роду! Шахназ! Не представляю, где ты пропадала, но уведи меня отсюда уже поскорее, — выпалила я, разворачиваясь и направляясь к выходу.

Сзади послышался приглушённый смешок моей служанки. Очевидно, её забавляло моё желание покинуть королевский праздник, как и столь изысканное общество.

— Моя Эрса Дала! Ты уже уходишь? — долетел до меня вопрос, стоило мне поравняться с дверью.

Я обернулась. Позади стояла Нафиси, только что пришедшая на пир. Ей пришлось задержаться дома дольше, чем предполагалось. Так же как и Элиста, она сменила красный обрядовый наряд на тёмно-зелёное бархатное платье, которое очень шло ей и выгодно оттеняло светло-серые глаза.

— День был долгим. Я решила, что мне уже можно удалиться. Оставшиеся дамы прекрасно повеселятся и без меня. А вот ты пропустила интересное представление, — я тепло ей улыбнулась и получила улыбку в ответ.

— Тебя сегодня сопровождала Шахназ. Обычно это делаю я, на правах твоей компаньонки, — она склонила голову набок, сощурившись. В глазах плясали лукавые искорки, а губы были изогнуты в улыбке.

— Обычно так и есть. Но тебе необходимо было вернуться домой. А король не отличился терпением и не желал ждать. Словно это он, а не я, должен был получить свадебные дары и вступить в сватную неделю, — на последних словах я закатила глаза, едва сдержавшись, чтобы не фыркнуть. В привычном обществе легко забыться, возвращаясь к старым привычкам.

Нафиси прыснула от смеха, прикрывая ладошкой рот.

— Ты, как всегда, не стесняешься в выражениях, принцесса, — мягко пожурила она, по-прежнему улыбаясь и подходя ближе.

— И кому, как не тебе, об этом знать, — я слегка пожала плечами в знак согласия.

— Это верно. Завтра очередная церемония? — она прошлась по мне обеспокоенным взглядом.

— Да. Как и всю неделю до свадебного обряда, — стиснув зубы, ответила я со злостью.

— Я обязательно буду рядом с тобой, — подойдя ко мне близко, Нафиси сжала мою ладонь в знак поддержки.

— Спасибо, — тихо прошептала я, взглядом выражая всю благодарность.

— Ну же, Роана. Не печалься. У меня для тебя есть хорошие новости. Я испросила разрешение семьи и короля. И получила подтверждение назначения. Я отправлюсь с тобой в сопровождении в Каминат, — на лице моей компаньонки сияла радостная широкая улыбка.

— О, Нафиси! Ты это сделала?! Всемогущие Силы! Не могу поверить, что это правда! — от волнения я сильно стиснула её руку, подавляя желание запрыгать от радости.

Я была едва ли не потрясена. Я не обращалась к ней с такой просьбой, полагая, что стану просить о многом, заранее зная её любовь к Суруну и привязанность к семье. Я просила лишь Шахназ последовать за мной. А Онор сам вызвался сопровождать.

— Да, это так, — она покивала головой, подтверждая свои слова. — Правда, только на одну зиму.

— Что же ты не сказала, что желаешь поехать? — я нахмурилась.

Меня не устраивал столь короткий срок. Но выбирать не приходилось. Вероятно, разрешение на сопровождение меня в обществе Нафиси и так являлось королевской милостью.

— Не хотела портить сюрприз. Я рассчитывала своим назначением сделать тебе подарок на обряд покрытия.

Я грустно улыбнулась в ответ.

— Сюрприз удался. Это замечательный подарок, — я опустила глаза, стараясь не выдать одолевавшее меня уныние.

Её новость была едва ли не самой приятной за последние дни. Вот только повод меня совсем не радовал. Очевидно почувствовав печаль, она сильнее стиснула мои пальцы.

— Роана. Я остаюсь во дворце до самого отъезда и займу свои обычные покои. Помни, что ты всегда можешь ко мне прийти, как и раньше, — её серые глаза скользнули по Шахназ, а затем встретились с моими, подтверждая всю серьёзность намерений.

— Благодарю тебя, Нафиси. И очень ценю всё, что ты для меня делаешь, — не удержавшись, я порывисто обняла подругу и быстро отстранилась. — Ну а теперь я всё же удалюсь. Меня ждёт ванна и возможность наконец-то распустить косы и отдохнуть. День и правда был непростым.

— Конечно. Я понимаю тебя. И надеюсь, что завтра будет легче, — её пальцы нежно коснулись моей щеки, отчего я, невольно вернувшись в прошлое, вновь почувствовала себя маленькой девочкой, у которой появилась старшая подруга.

— Хорошо повеселитесь здесь, — я игриво подмигнула, намекая на вино, лившееся рекой.

— Непременно. И расскажу тебе обо всём в мельчайших подробностях! — со смехом ответила моя компаньонка.

Ещё раз обнявшись, мы уже молча простились, и я вышла из зала.

* * * * *

Я откинула мокрую голову на мраморный бортик личной ванны. Тёплая вода приятно ласкала кожу, источая цветочный запах. Лепестки розовых цветов плавали по мутноватой от масел поверхности.

Мысли плавно текли в голове, перебирая события последнего часа.

Мы быстро и молча проделали с Шахназ путь до покоев. На вечер сопровождавший меня расчёт караула был освобождён.

И без него хватало стражи во дворце, стоящей у покоев всех находящихся в нём высоких гостей. В том числе и возле моих.

Переступив порог малой залы, моя служанка довольно крепко взяла меня за руку и настойчиво повела в опочивальню. Закрыв дверь уже там, она обернулась. Пальцы её правой руки сжимали маленький свиток пергамента, вмещавшийся в её ладошку.

— Принцесса. Мне велено вам передать, — взволнованно проговорила она, протягивая мне записку, в то время как мой уставший мозг начал перебирать варианты возможных отправителей.

— Ты поэтому так задержалась? — совсем не о том спросила я.

— Да, принцесса. Меня просили действовать осторожно. И сказали, что за мной, как и за вами, будут следить, — её зрачки были расширены, грудь вздымалась.

Шахназ не впервой было прикрывать меня. Однако никогда раньше ей не приходилось действовать тайно.

— Это был он? — я внимательным взглядом впилась в её лицо.

Поддавшись атмосфере секретности, мне не хотелось называть имя, надеясь, что девушка всё поймёт без лишних слов.

— Да, — прозвучало тихо.

Она опустила взгляд, молча протянув руку и передавая свиток. Я взяла клочок пергамента и, развернув, быстро начала читать.

На нём размашистым мужским почерком была написана просьба о встрече.

«В коридоре, на другой стороне, в полночь».

Опустив записку, я на миг задумалась о её значении.

Шахназ, тихо скользнув в сторону, поспешила к туалетному столику. Взяв пару флаконов с маслом, она отправилась в туалетную комнату, где находилась ванна, оставляя меня размышлять в одиночестве.

А подумать было о чём. Мне было абсолютно понятно, что отправителем записки был не кто иной, как мой страж. Он один из немногих знал о том, что я умею читать. По этой же причине я не переживала, что послание прочитает Шахназ. Умеющая читать и писать женщина даже в столице считалась редкостью.

У нас ведь совершенно не было возможности поговорить! А по всей видимости, было что обсудить. И так некстати разделившийся двор не способствовал беседе.

Было совершенно понятно, что сам Онор не может ко мне прийти. Сегодня он не страж, а гость. И до брачного обряда его присутствие возле меня будет ограничено, если только мне не придётся выехать за пределы дворца.

…В коридоре, на другой стороне. В полночь…

Хм. Что бы это могло значить?

И тут совершенно неожиданно в моей голове всплыло воспоминание о том, как мы с ним столкнулись ночью в коридоре, на половине прислуги, а затем проследовали в кухню. Должно быть, это он и имел в виду! Обрадовавшись осенившей догадке, я быстро смяла пергамент. Затем, подумав, разорвала его на мелкие кусочки и, зайдя в туалетную комнату, выбросила в ночную вазу.

В летнюю пору камины не разжигались. А жечь записку над свечой мне не хотелось, дабы не вызывать едким запахом ненужные вопросы. Такой способ уничтожения послания показался мне удачным. Вряд ли кто-либо станет проверять содержимое ночных горшков.

Покончив с уликами, я при помощи ожидавшей меня Шахназ разделась и погрузилась в воду.

Она быстро расплела сложную причёску и вымыла мою голову. Покончив с мытьём, меня оставили в покое нежиться в ванне, тем временем подготавливая одежду для сна.

Вопросы роились в моей голове, возвращая меня к неожиданному посланию. Что такого важного хотел сообщить Онор? Стоит ли мне идти, учитывая сложившееся положение? И всё же я не могла не прийти. И вот тут возник новый вопрос.

Как обмануть соглядатая принца? Всё это стоило хорошенько обдумать. Тяжёлый вздох вырвался из моей груди. Уже и не верилось, что буквально несколько дней назад моя жизнь была спокойной и размеренной. А приключения находили меня исключительно на страницах книг.

Послышался шорох и тихие шаги.

— Моя принцесса. Ваша сорочка для сна готова.

Я открыла глаза. Моя служанка стояла возле ванны, опустив глаза.

— Шахназ, тебя что-то беспокоит? Если так, то ты можешь свободно мне сказать, что думаешь, — я пристально взглянула на неё.

Разумеется, от её внимания не ускользнуло вчерашнее присутствие Онора в моих покоях. Не говоря уже о переданном послании. И если у неё имелись какие-либо сомнения на этот счёт, их необходимо было как можно скорее развеять.

— Не думаю, что мне пристало задавать вопросы своей госпоже, — всё так же не поднимая глаз, ответила она.

— Шахназ, посмотри на меня, — произнесла я твёрдо.

Её ресницы затрепетали, и всё же она выполнила просьбу.

— Ты можешь задавать мне вопросы. Мы подруги. Ты помнишь? И для меня ты едва ли не самый близкий человек. И я не хочу, чтобы тайны встали между нами, — я старалась говорить проникновенно, чтобы убедить её доверять мне.

— Между вами и Онором что-то есть? — вскинув глаза, выпалила она, жутко покраснев.

От смущения её руки сжались, а пальцы побледнели.

— Ты о том, что вчера Онор находился в моих покоях? — специально задала я вопрос в попытке выиграть время для ответа, а заодно узнать, что ещё известно моей маленькой служанке.

— Да, Эрса Дала. Вы были с ним наедине. Он держал вас в руках. А после не уходил, пока вы не уснули.

— Да, это верно. Я сама просила его остаться, — я кивнула, соглашаясь.

— Но что скажет ваш будущий кан, принц Килит? — её глаза испуганно округлились.

— Милая моя Шахназ, — я протянула к ней влажную руку, желая дотронуться до неё.

Её ладонь сжала мою, стирая влагу.

— Ты прекрасно знаешь, что этот брак — исключительно королевская воля. Я хотела бы всеми силами его избежать, но не могу. Мне это невыносимо, думаю, так же, как было тебе, когда тебя отправили в услужение храму, — мои глаза заблестели влагой. Но я и не думала сдерживать свои слёзы. Не перед ней.

— О, моя бедная принцесса! Я и подумать не могла, что вы настолько страдаете! Я по глупости решила, что вы лишь в привычной манере противитесь воле короля, — она опустилась на колени рядом с ванной, всё так же держа меня за руку.

Её глаза лучились пониманием, искренностью и участием.

— Нет, Шахназ. Нет. Я не хочу уезжать из дома. Для меня этот брак словно заточение, — слёзы уже текли по щекам. Я не пыталась утирать их. Лишь на мгновение прикрыла глаза.

— Но принц совсем не выглядит плохим. Он красив и благороден. И искренне интересуется вами.

— Да. Но только как приобретением. Считая меня своей, едва ли не вещью.

— Но вы принадлежите ему, — прозвучавшее в голосе служанки недоумение заставило взглянуть на неё.

— Вероятно, ты права, — чуть помолчав, согласилась я. — Вот только мне одной выбирать, кому отдавать своё сердце. И никакая сила в мире не заставит меня изменить решение! — твёрдо произнесла я, словно давая клятву.

— Ох! — впечатлённая моими словами Шахназ прикрыла ладошкой свои губы. — Значит, Онор и вы…

— Нет. Между нами нет любовной связи. Но он мне дорог. Как и я ему. И потому я очень прошу тебя хранить наш секрет. И все мои тайны, о которых тебе станет известно, если таковые случатся. Особенно от принца.

— Да, моя принцесса, — тихо прошептала она, чуть сильнее сжимая мою ладонь в подтверждение своих слов. — Клянусь вам, что никогда не предам вашего доверия.

— Спасибо, — так же тихо прошептала я, накрывая наши сжатые ладони другой рукой.

Мы помолчали ещё с минуту, смотря друг на друга.

— А теперь вам пора выходить из ванны и вытереться насухо, — Шахназ медленно начала подниматься, не отпуская моей руки.

— Да, пожалуй, ты права, — шмыгнув носом, я улыбнулась уголком губ.

Затем, отпустив её руку, встала. И, перешагнув через мраморный бортик, закуталась в подставленное большое льняное полотенце. Ловкие руки быстро растёрли моё чистое тело до розового цвета. Закутавшись в льняную ткань, я прошла в покои, где моя верная служанка помогла мне облачиться в ночной пеньюар. Затем ещё добрых полчаса занималась моими волосами. Отрезком шёлка натирала их до блеска, а следом мягкой щёткой из светлой щетины много раз проходилась по прядям. Наконец, когда они начали блестеть, словно красное золото, она оставила их в покое.

— Моя принцесса, вы чего-нибудь желаете? — я поймала её вопросительный взгляд в зеркале туалетного столика.

— Нет, Шахназ. День и правда был хлопотным и долгим. Думаю, ты уже с ног валишься от усталости. Я прилягу, а ты можешь идти отдыхать.

— Как прикажете, — она почтительно склонила голову.

Затем взялась за спинку кресла, помогая отодвинуть его. Уложив меня в постель и накрыв тонким шёлковым покрывалом, она наконец удалилась, пожелав спокойной ночи.

Я же принялась терпеливо ожидать назначенного времени встречи, ворочаясь с боку на бок.

Я не обманула Шахназ, когда говорила о том, что не хочу, чтобы какие-либо тайны стояли между нами. Чутьё подсказывало: в чужой стране её верность и преданность мне могут сыграть важную роль. Однако я не торопилась раскрывать все свои секреты. Не хочу взваливать на неё груз ответственности за чужие тайны. Мне и ей так будет спокойнее. И к тому же я обещала жрице молчать о том, что случилось в храме, хоть и не понимала причин такой скрытности.

Другое дело — травы. Вот здесь мне придётся довериться своей служанке. Маловероятно, что мне удастся скрыть от неё приём особого чая. А я твёрдо была намерена начать его пить. Не говоря уже о том, что мне будет необходима помощь Шахназ в его приготовлении.

Тяжело выдохнув, я перевернулась на спину.

До полуночи оставалось совсем немного.

 

 

Глава 23. Тайная встреча.

 

Я держалась уверенно и спокойно, неспешно ступая в мягких домашних туфлях и парчовом тёмном халате, закрывавшем меня от шеи до пят, не боясь быть замеченной кем-либо из придворных. На нижних ступенях лестницы меня настиг отдалённый шум, говоривший о том, что мужской пир был в разгаре.

До полуночи оставалась четверть часа.

Мужчины часто задерживались на гуляньях, нередко расходясь под утро. Женщины находились на другой половине дворца. А значит, я могла свободно передвигаться, не опасаясь нежелательной встречи.

Преодолев последние ступени, я решительно направилась в сторону от лестницы, в коридор с хозяйственными помещениями.

Стоявшая у моих покоев стража молча восприняла приказ не следовать за мной. Для убедительности я объяснила, что желаю спуститься в кухню выпить молока.

Мой ответ никого не удивил. Большинство гвардейцев служат долгие зимы во дворце и достаточно хорошо знают привычки его обитателей. Мои предпочтения не были исключением.

Дойдя до неприметной двери, я открыла слегка скрипнувшую створку. В этот момент боковым зрением заметила мелькнувшую тень. Решив не оборачиваться и не подавать виду, что обнаружила слежку, я быстро юркнула в тёмный проход. За считанные мгновения пробежала несколько дверей и ответвлений и пару раз свернула. Забежав в кладовую, я встала за высоко составленными бочками, прислушиваясь. Я старалась успокоить дыхание и вести себя как можно тише. Пару минут ничего не происходило. Затем послышались тихие торопливые шаги. Вход в кладовую не имел дверей, лишь тяжёлую занавеску из грубо сотканного льняного полотна. Но от быстрого движения идущего она качнулась, обдавая щёку слабым касанием воздуха. Соглядатай принца упустил меня. Я криво улыбнулась в темноту. Выждав ещё с минуту, уверенно двинулась вглубь кладовой. Я прекрасно знала, что из неё есть выход в кухонные помещения, а оттуда — в коридор на другую сторону дворца. Выход из него вёл во внутренний двор, по направлению к конюшням и далее — к крылу, где располагались комнаты прислуги. Я лучше любого чужака знала собственный дом. Решив не рисковать понапрасну и не встречаться с Онором ни в коридоре, ни в кухне, я пошла по направлению к комнатам.

Благополучно выйдя на улицу незамеченной, я двинулась в тени здания, тесно прижимаясь к стене. Надо сказать, что на половине дворца, где проживала челядь, я никогда не бывала. Но довольно хорошо представляла, где именно располагается комната Онора. Оставался шанс, что он ещё не успел её покинуть, а значит, мне нужно поторопиться и застать его. Я ни на мгновение не допускала мысли о том, что его вообще могло там не быть.

Дойдя до ступеней, ведущих вниз, я спустилась и свернула в правый альков, упёршись в массивную деревянную дверь. Пару раз тихо стукнув в неё, я толкнула тяжёлую створку. Она бесшумно поддалась. Протиснувшись в небольшую щель, я быстро закрыла дверь, прижавшись к ней спиной. И только потом подняла глаза, ища своего стража. Да так и замерла от увиденного. Он стоял напротив, возле большой кровати, застеленной мехами, резко обернувшись на шум. Вся обстановка была буквально пропитана мужчиной. Сочетания вещей были грубыми и разительно отличались от всего, что я привыкла видеть. Здесь были шкуры на ложе и на полу, оставленные в углу щит и меч. Висевшее на стене выцветшее тёмное знамя с плохо различимым золотистым рисунком зверя, напоминающего льва. Сундук и тяжёлые подсвечники, стоявшие на столе и на подоконнике маленького окна. Доспех, лежащий на полу. И он. Стоящий посреди этого варварства, по пояс обнажённый. На нём были только кожаные штаны, а босые ступни утопали в меховой шкуре.

Его лицо было серьёзным, брови сведены к переносице. Он был недоволен вторжением в его личные покои. Следующее, что бросилось в глаза, — это красноватый знак.

На правом плече Онора отчётливо выделялось клеймо Военного Ордена. Это была птица в языках пламени. Метка Эрита. Такое клеймо получали все без исключения мужчины, проходившие обучение в Ордене.

— Роана? Что ты здесь делаешь? — продолжая хмуриться, спросил мой страж. Вероятно, он не ожидал моего появления.

— Что-то случилось? — уже обеспокоенно спросил он, полностью повернувшись и сделав шаг по направлению ко мне. Я собиралась ответить, правда. Но тут мне на глаза попался его шрам, и я буквально забыла обо всём. На его груди слева, чуть ниже ключицы, белел символ. Это был шрам от обряда посвящения в Воины. Старая рубцовая ткань была сложена в круг, разделённый двумя полумесяцами, острые концы которых выходили за пределы этого круга.

Как я знала из книг, его вырезали ритуальным ножом во время инициации. Но ни одна книжная картинка не способна была передать те ощущения, которые я сейчас испытывала, разглядывая вживую этот знак.

— Можно рассмотреть поближе? — охрипшим от волнения голосом задала я вопрос, больше остальных интересовавший меня, глядя, как заворожённая, на этот символ. Кончиком языка я облизала пересохшие губы. Онор нахмурился ещё больше.

— Я просил ждать меня во дворце, в коридоре прислуги, — не отвечая на мой вопрос, ответил он. И замолчал, наблюдая за мной. А я, уже совершенно не слушая его, безотчётно делала шаги по направлению к захватившему внимание символу. Не думала, что когда-либо мне удастся увидеть его на Воине. Это не то, что выставляли напоказ. Метка была знаком ритуала и обладала особой ценностью. Тренировались Воины отдельно. А на случавшиеся дуэли, в которых сражавшиеся мужчины были обнажены по пояс, женщины и вовсе не допускались. Да и они были редкостью.

Подойдя к мужчине вплотную, я, не задумываясь, подняла руку и провела пальцами по старым шрамам. Отчего мой страж дёрнулся, словно от удара. Испугавшись реакции, я вскинула на него взгляд.

— Тебе больно? — тихо прошептала я, замерев, но пальцы не убрала. Мне нравилось ощущать под ними узорную выпуклость.

— Нет, — коротко ответил он сквозь стиснутые зубы. Не обращая внимания на его тон, я продолжила изучение, положив свою вторую руку на правую сторону его груди. Было приятно касаться гладкой горячей кожи. Слышать его частое дыхание. Водить пальцами по линиям старого шрама. Это завораживало. Словно тишина комнаты и его присутствие отрезали нас от всего мира.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В какой-то момент, окончательно забывшись, повинуясь сиюминутному порыву, я прикоснулась к соединённым месяцам губами. От кожи шёл слабый запах сандала, смешанный с чистым запахом мужчины. Он приятно дурманил.

В следующее мгновение я услышала шипение над головой.

— Проклятье! Роана! — Его приглушённый голос был полон отчаяния. Я лишь замерла, не собираясь отступать. Когда всё стихло, я продолжила своё исследование, не отнимая губ. И тут же почувствовала, как сильные руки сжались на моих предплечьях.

— Остановись, девочка. — Я подняла на него глаза. Он шумно дышал.

— Остановись, иначе это плохо кончится. — Его глаза потемнели от бури, бушевавшей в них.

— Прости, — только и смогла выдавить я, не чувствуя и капли раскаяния.

— Дай мне минуту, я надену рубаху. — Он сделал движение, собираясь повернуться.

— Нет! Не закрывай её! — Теперь в отчаянии была я. Мне хотелось подольше смотреть на то, что было мечтой всей моей жизни. Этот не совсем ровный старый шрам олицетворял собой всё, чего я так сильно желала. Свободу и право выбора. И мне хотелось впитать в себя каждую его линию. Онор закрыл и открыл глаза, сделав глубокий вдох. Его руки сжались в кулаки, отчего твёрдые мышцы отчётливо напряглись. Это было красиво. И я поймала себя на мысли, что мне нравится смотреть не только на метку, но и на мужчину. Это оказалось волнующим.

— Тогда присядь и давай поговорим. И если ты не станешь меня касаться, то я не оденусь. — Я согласно кивнула и, сделав пару шагов, опустилась на край его ложа, зарываясь пальцами в богатые меха.

— Бездна и Пламя! — сквозь зубы выругался он, отвернувшись и проведя рукой по волосам. Его мышцы красиво заиграли в такт движениям. А я удивлённо приподняла брови.

— Что не так? — Я не понимала происходящего. Я сделала всё, как он сказал. Пошла на уступки, решив поговорить и пока не касаться его тела. Присела, как он и велел.

— Мне не нужно было садиться на твоё ложе?

— Тебе вообще не следовало приходить сюда, а нужно было ждать в условленном месте, — всё так же не глядя на меня, процедил он. Я нахмурилась. Во мне начала зарождаться злость.

— И как я должна была это сделать, когда за мной по пятам бродит человек Килита?! — сердито выпалила я.

— Он шёл за тобой? — На этот раз Онор внимательно взглянул на меня.

— Да. Но я успела заметить его появление до того, как зашла в коридор прислуги. А там было проще уйти от него, — уже спокойнее продолжила я.

— Он не понял, куда ты направляешься?

— Думаю, что нет. Вряд ли он видел меня.

— Что ж. Хорошо. — Мой страж кивнул, продолжая хмуриться.

— Онор, что происходит? — Я внимательно следила за ним, стараясь уловить малейшую реакцию.

— Килит недвусмысленно дал понять, что не одобряет моего присутствия рядом с тобой, — ответил он, серьёзно глядя на меня.

— Он говорил с тобой? — Почему-то эта очевидная вещь стала неприятной неожиданностью.

— Я должен уехать. Меня не будет два-три дня. Официально мне необходимо твоё разрешение, но знай, что этой ночью я выезжаю, — проигнорировав мой вопрос, продолжил он.

— Куда? И почему именно сейчас? — В груди поселилась сжимающая нутро тревога. Мои пальцы сжались на коленях. Неосознанно взгляд начал блуждать по комнате, цепляясь за вещи Онора.

— Есть неулаженные дела. И мне нужно навестить семью до отбытия из Эрита. — Его слова звучали чётко и размеренно. Взгляд, не отрываясь, следил за мной.

— Зачем тебе понадобилось ехать домой? —

Мне вдруг вспомнился услышанный сегодня разговор придворных дам, обсуждавших за ширмой Онора и принца. Они считали, что Саарви получат в ближайшие дни много предложений для брачного сговора. До этого момента я и не подозревала, что такое возможно. Ведь считалось, что только мужчины делают предложения семье подходящей девы. А вдруг Онору придётся вступить в брак? Безотчётный страх поселился в груди, разрастаясь и заполняя собой всё.

— Во дворце достаточно охраны, но тебе следует соблюдать осторожность. — Вновь он ушёл от ответа, заметив мой испуг. Вот только неверно его истолковал.

— При необходимости ты должна отправить за мной человека. Лучше всего доверенного слугу. Я видел сегодня Шахназ рядом с тобой на церемонии. Ты сделала правильный выбор. — Я лишь рассеянно кивнула, занимаемая другими мыслями.

— Тебя вызывают из-за семейных дел? Ты встретишься с отцом? — всё же решилась я задать терзавшие меня вопросы, но не осмелилась взглянуть на него, предпочитая рассматривать стоящий в углу щит.

— С отцом встречусь непременно. Это так. — Он подошёл близко ко мне, пальцами поддевая подбородок, вынуждая взглянуть на него.

— В чём дело, принцесса? Что тебя так беспокоит? — Его внимательный взгляд задумчиво блуждал по мне.

— Я… Я просто не хочу, чтобы ты передумал и остался в Суруне, — произнося это, я старалась отвернуться и не смотреть ему в глаза, боясь выдать переполнявшие меня эмоции. Он присел на корточки так, что теперь наши глаза были на одном уровне. Ладонью аккуратно, но настойчиво повернул моё лицо, поймав взгляд.

— И что же заставило тебя думать, что я могу остаться? — Приподняв бровь, он улыбался уголком губ.

— Я видела твой герб. Твоя семья почти не уступает моей. И у тебя перед ней могут быть обязательства, — выдала я поверхностную правду, не желая сознаваться в страхе, что он может вступить в брачный сговор.

— Роана. Этот шрам, который ты так внимательно рассматривала, даёт мне право быть свободным от любых семейных обязательств. Я думал, что ты прекрасно об этом осведомлена. — Его улыбка стала шире, невероятно преобразив лицо, сделав его почти мальчишеским, будто напоминая, что он всего лишь на несколько зим старше меня.

— Даёт. Но не все готовы отказаться от своего наследия, — вспыхнула я, прямо глядя в его янтарные глаза.

— Ты забыла, девочка? Забыла, что я сказал тебе однажды? Если так, то настоятельно советую вспомнить. Ибо я не намерен отступать. — Он посмотрел на мои губы и провёл большим пальцем по нижней. От его прикосновений они приоткрылись, желая большего. Его взгляд потемнел, от обнажённой кожи исходил жар.

Мгновение — и он стал ближе ко мне. Мои руки сами потянулись к нему, стремясь поскорее дотронуться до гладкой кожи и продолжить её изучение.

— Ты с ума меня сводишь! — прошипел он сквозь стиснутые зубы. И, больше не сдерживаясь, впился губами в мой рот. Я подалась навстречу с отчаянной жаждой получить его поцелуй. Обвить руками крепкую шею, запустить пальцы в шелковистые волосы. И пусть он был таким жёстким и голодным, но вместе с тем сладким и невыразимо приятным. Я хотела ощутить его всем своим телом, словно вновь доказывая себе, что поцелуи могут быть прекрасными. А не только противными.

Поддавшись его напору, я откинулась на ложе, не прерывая страстной ласки. Мои руки лихорадочно блуждали по его шее и плечам, спускаясь на спину. Пальцы проходились по выпуклым шрамам, перебирая их.

Я ощущала на себе приятную тяжесть его тела. Внизу живота начало скапливаться тепло, заставляя раскрываться ему всё больше и больше. В какой-то момент Онор сильно сжал меня в своих объятиях, прерывая поцелуй и, отвернувшись, глухо застонал в мои волосы.

— Нет. Не здесь. И не так.

— Что не так? — Губами я прижалась к его уху, инстинктивно осыпая его поцелуями, не желая прерывать ласку. Мои пальцы выводили узоры на его спине.

— Роана, прекрати, — рыкнул мой страж, резко поднимаясь и отрываясь от меня. Я едва не заплакала. Опять!

— В следующий раз, Онор, я не позволю тебе остановить нас, — сердито ответила в образовавшуюся пустоту. Мой страж лишь хмыкнул в ответ.

Он вновь остановился! Он ушёл от меня, лишая чего-то важного! Я едва не застонала в голос от накатившего разочарования. Совершенно очевидно, что продолжения не будет. Онор ясно дал это понять.

Я всё ещё лежала, раскинувшись на его ложе, и с закрытыми глазами пыталась сосредоточиться на дыхании. Я изо всех сил старалась успокоиться и взять себя в руки. Мне отчаянно хотелось кричать от несправедливости. Послышались шорохи и скрип деревянной панели. Открыв глаза, я села, почувствовав лёгкое головокружение. Онор неторопливо натягивал чёрную рубаху, пряча от меня своё тело. Заправив края рубахи в кожаные штаны, которые были на нём, он подошёл к краю ложа, нагибаясь за доспехом.

— Как прошёл твой обряд? — ловко расстёгивая кожаные ремни и крепления, вдруг спросил он, не глядя на меня. Я слегка напряглась. Мне даже показалось, что левую руку вновь стало жечь в том месте, где проступила отметина.

— Долго. Скучно. И неприятно, — ответила я, не поднимая глаз. Пальцами я перебирала мех на чёрно-белой шкуре.

— Это верно, долго. Почему? — Покончив с ремнями, он накинул цельную часть доспеха на плечи.

— От волнения мне стало плохо, и я потеряла сознание в пещере. Верховной жрице пришлось лично приводить меня в чувство. — На миг его движения замерли. А мою левую щёку будто обожгло от его взгляда.

— Как ты чувствуешь себя теперь? — осторожно спросил мой страж.

— Со мной всё хорошо. Только очень устала от этого дня. — Вот здесь я могла не увиливать и сказать правду. Мне непросто было хранить от него секреты. Ведь я, безусловно, ему доверяла и была абсолютно уверена в нём и в его верности. Но Тана чётко дала понять, что никто не должен знать о случившемся. И пока я сама не пойму, что же произошло на обряде в храме, я не стану говорить об этом. Даже с Онором.

— Сейчас я отведу тебя в покои. — Он продолжил застёгивать доспех уже на поясе. Я молча кивнула в ответ, внимательно наблюдая за его облачением. Я впервые видела, как Воин надевает доспех. Мои глаза следили за чёткими, скупыми движениями, за годы доведёнными до совершенства.

Чёрный камит красиво блестел в отблесках свечей. Золочёные вставки из темури скрепляли искусно подогнанные пластины. Жёсткий воротник прикрывал шею. Наплечники плотно легли на мощные плечи Онора, делая их объёмнее. Наручи спускались от локтей, прикрывая фаланги пальцев. Словно незаконченные перчатки.

Я никогда раньше так внимательно не рассматривала его доспех. А доспех Онора был не просто защитой. Он являлся едва ли не произведением военного искусства. И, вероятно, стоил очень дорого.

Закончив с верхней частью доспеха, Онор подошёл к стоявшему у стены сундуку и достал высокие чёрные сапоги. Затем вернулся к ложу и сел рядом со мной. Мех под его тяжестью примялся, и наши бёдра оказались почти вплотную. Я задержала дыхание, слишком хорошо помня, как совсем недавно ощущала на себе тяжесть его горячего тела. От этих мыслей в груди тоскливо заныло.

Онор молча натянул на ногу первый сапог, ловко расправил мягкую кожу на голени и потянулся за поножью. Тёмная пластина легла поверх сапога, прикрывая ногу от колена до щиколотки. Его пальцы быстро затянули кожаные ремни и проверили крепления привычным движением.

Натянув второй сапог, он закрепил оставшуюся поножь и несколько раз провёл ладонью по ремням, проверяя, достаточно ли плотно они затянуты. Лишь после этого поднялся. Человек, ещё недавно стоявший передо мной почти обнажённым, исчез окончательно. Передо мной вновь был Воин — собранный, защищённый чёрным камитом и недоступный для моих прикосновений.

— Ты сегодня всех удивила, выбрав камит, — усмехнулся Онор, застёгивая кожаную портупею с висевшим на ней мечом в богатых ножнах.

— Я решила не упускать возможность и получить хоть что-то для себя, — пожала я плечами, подтверждая очевидное.

— Король был в ярости. — Покончив с портупеей, он направился к шкафу. Отодвинув дубовую панель, достал плащ.

— Возможно. Только он утратил право указывать мне, — произнесла я мрачно. Я всеми силами старалась не возвращаться к прежним переживаниям страха, отчаяния и боли. Находясь в комнате Онора, рядом с ним, я чувствовала себя расслабленно и спокойно. Казалось, что все последние события были лишь дурным сном.

— Как отреагировал на твой выбор принц? — вновь спросил мой страж, заканчивая закреплять плащ на доспехе.

— Сказал, что я очень необычная.

— Что ты собираешься делать с пластинами? — Он поднял на меня свой внимательный взгляд.

— Хочу отдать их мастеру, чтобы выполнил из них вставки для платья. — Я напряглась, внутренне готовясь защищаться. Но Онор только молча покачал головой на мой ответ, всё так же улыбаясь уголком губ.

— Принцесса, мы можем идти, — обратился он ко мне, поправив последний ремень. Я встала, тяжело вздохнув.

— Пообещай, что ты не задержишься надолго, — подойдя ближе к нему, прошептала я, заглядывая в карие глаза.

— Обещаю, что скоро вернусь, — ответил он приглушённо, не отводя прямого взгляда. Не удержавшись, я быстро поднялась на носочки и коснулась его губ своими.

Он застыл в напряжённой позе. Прижавшись к его губам, я задержалась на миг. Затем отступила.

Мне невыносимо было это прощание. Как и невыносима была мысль о том, чтобы остаться без его присутствия на несколько дней. Но решение было принято, хоть и не мной. Отказать ему я не могла.

Он молча повернулся и направился к двери, заметно сдерживаясь. Я последовала за ним. Взявшись за ручку створки, он обернулся.

— Роана, помни: кто бы ни интересовался моим отсутствием, всегда отвечай, что ко мне прибыл вестник из дома. И я отбыл по просьбе семьи.

— Это важно? — В моём вопросе звучало плохо скрытое удивление.

— Да, девочка. Это важно. — Тон Онора не оставлял сомнений в его серьёзности.

— Хорошо. — Я кивнула, соглашаясь, и, поддавшись порыву, обняла его. На этот раз ощущая под ладонями не жар его кожи, а прохладу доспеха. Он приоткрыл дверь, и я, выпустив его из объятий, ступила в альков.

— Идём через боковую дверь, — твёрдо прозвучало за моей спиной.

— Не через кухни? — Я слегка удивилась, обернувшись к нему.

— Нет, — последовал столь же твёрдый ответ. Он мягко приобнял меня рукой за талию, направляя вперёд. Я молча повиновалась.

Мы быстро пересекли тёмный пустынный двор и дошли до бокового входа, никого не повстречав на своём пути. Дверь была не заперта, и мы легко миновали её, приближаясь к лестнице. Всё так же доносился пьяный шум мужского пира в пустующих коридорах дворца.

Мы спокойно поднялись на второй этаж и направились к покоям.

— Надеюсь, принцесса, в следующий раз вы отдадите распоряжение своей служанке оставлять для вас молоко и печенье в малой зале покоев, — нарочито громко произнёс Онор, поравнявшись с караулом у моих дверей. Две пары мужских глаз перевели на него взгляд.

— Непременно распоряжусь. Благодарю, что проводил меня, Онор. — Я слегка наклонила голову в почтительном благодарном жесте.

— Верей, Эрса Дала. — Мой страж поклонился. Его лицо было непроницаемо, но в глазах плясали искры.

— Верей, — попрощалась я в ответ. Затем, открыв дверь, скользнула в свои покои. Я сразу направилась в опочивальню, на ходу расстёгивая халат. Небрежно бросив его на стоящее у туалетного столика кресло, я забралась на мягкие перины, мечтая оказаться совсем на другом ложе, застеленном мехами. В носу защипало, а глаза наполнились слезами. В душе поселилось чувство, словно меня насильно вырвали из тихого уюта и швырнули в неприглядную реальность.

Солёные капли покатились по щекам. Его не будет рядом. От накатившей волны эмоций я, всхлипнув, зажмурилась, прикрывая ладонями лицо. Мне было больно от того, что в эти дни я не смогу даже поймать его взгляд. Его не будет рядом. Я завалилась на бок, приглушая рыдания. Не знаю точно, сколько так пролежала, давая волю слезам. Но когда поток солёной влаги иссяк и я наконец смогла судорожно вдохнуть полной грудью, я, повернувшись, легла на спину. Он вернётся. Он обещал мне. Билась в мозгу одна мысль. Он обещал. Прикоснувшись пальцами к губам, я вспомнила наш последний поцелуй. Погрузившись в воспоминания о проведённом вместе с Онором времени, я крепко уснула.

 

 

Глава 24. Онор.

 

Стоявший на окраине Суруна старый трактир «Весёлая вдова» встретил меня тусклым светом и приглушённым гомоном. В воздухе повис запах недавно приготовленной снеди и пива вперемешку с запахом оружейного масла и давно немытых тел. Время перевалило далеко за полночь, однако трактир оставался оживлённым, а кухня исправно работала в столь поздний час.

Перешагнул порог и словно погрузился в воспоминания о днях, проведённых в походах. Навеянные местом, они прошлись дрожью по телу. От такого я, надо признаться, уже успел отвыкнуть во дворце.

— Пепел! — пробасил здоровенный детина, обращаясь ко мне из дальнего левого угла в конце просторного зала таверны.

Сидевшие с ним двое мужчин повернули головы в мою сторону. Твёрдо ступая по тростниковым циновкам, я направился к компании Воинов, сидящих за столом. Едва я успел приблизиться, как здоровяк поднялся с лавки, протягивая руку размером со ствол молодого дерева. Обхватив ладонью чужое предплечье, мы ударили наручами в знак приветствия.

— Малыш. — Кивнул я ему.

Сидящие за соседними столами мужчины с любопытством покосились на нас.

Стоило нам убрать руки, как Малыш сдвинулся в сторону, освобождая место на лавке, молча приглашая присесть.

— Что-то ты припозднился, Тихий. — Усмехнулся усами в пивную корчагу Медвежий Клык и шумно хлебнул.

Я лишь дёрнул уголком губ.

— Непросто покинуть дворец, когда ты находишься на службе, — объяснил очевидные вещи, криво улыбаясь, положив руки на грубо сколоченный деревянный стол.

От моих собеседников послышались приглушённые смешки.

— Хах! Рад тебя видеть, Саарви! — Клык протянул руку в приветствии, которую я не без удовольствия пожал. Затем так же пожал руку его соседа, Коротыша.

— Кири! Неси нам ужин и ещё пива, — пробасил Малыш, окликая трактирную служанку.

Девушка в простом платье, с измятым фартуком и в белом платке, полностью спрятавшем каждый её волосок, посмотрев на нас, молча кивнула и юркнула в двери, ведущие в кухню. Оттуда донеслись негромкие голоса и звяканье посуды.

— С чем пожаловал, Пепел? Мальчишка-паж, которого ты отправил днём с сообщением, застал нас едва не в дороге. Мы собирались отбыть на побережье, — прихлебнув пива из своей кружки, начал Коротыш.

— Есть важное дело, парни, — начав говорить, я обвёл прямым взглядом каждого из сидевших.

— Важнее наших отбывающих торговых судов? — сощурился Клык, окидывая меня испытующим взглядом.

— Важнее, — последовал мой категоричный ответ.

— Если Тихий заговорил — значит, всё уже решено, — пробасил Малыш, пригнув голову и вперив взгляд в Клыка.

Тот, выдержав взгляд товарища несколько мгновений, отвернулся, усмехаясь в сторону. В этот момент открылся вид на его конусообразный шрам в левом уголке губ. Отчего старый рубец и впрямь выглядел как клык.

— Так что за дело, Пепел? Говори, не томи, — подавшись немного вперёд, с любопытством спросил Коротыш.

Я перевёл взгляд на него.

— Нужно, чтобы ты, Коротыш, отправился утром на побережье и отплыл в Ками с первым уходящим судном. Езжай во дворец. Потолкайся при дворе. Узнай слухи. Поищи Воинов. Может, найдёшь кого из наших.

Коротыш слушал внимательно, согласно кивая. Я перевёл взгляд на Клыка.

— Клык. Собери оставшихся в Суруне наших Воинов. Через семь дней будьте готовы сопровождать королевский кортеж из Эрита в Каминат. Ваше сопровождение никак не должно быть обнаружено.

Клык выслушал внимательно, но лицо его сморщилось, словно от зубной боли.

— Пепел, а как же наши суда? — Предпринял он ещё одну попытку.

— Ими займётся Малыш, — ответил я и припечатал тяжёлым взглядом. Давая понять, что больше этот вопрос обсуждать не намерен.

— Во что ты ввязался? — не желая сдаваться, продолжил расспрашивать Клык, откидываясь на спинку стула.

Теперь настала моя очередь, усмехнувшись, отвернуться.

— Всего лишь желаю доставить принцессу Эрита в Каминат. Как того велит долг службы. — Криво улыбнулся я.

Глаза Медвежьего Клыка загорелись любопытством. Малыш многозначительно молчал.

— А что же гвардия? — подал голос Коротыш, прихлёбывая из своей корчаги.

Все присутствующие перевели взгляды на него.

— Для гвардии принц Камината не считается угрозой. — последовал мой ответ.

От досады я поджал губы, но продолжил прямо смотреть на Коротыша, отчего тот заметно сник. Задержав на мгновение взгляд на мне, Клык громко и заразительно расхохотался. Остальные за столом принялись улыбаться, тихонько посмеиваясь. Им не требовалось долгих объяснений. Мы были слишком хорошо знакомы и провели в военных походах бок о бок не одну зиму. Вероятно, они были в курсе новостей из королевского дворца.

Царившее за столом веселье прервали появившиеся женщины. Они несли тяжёлые деревянные подносы, уставленные такими же деревянными мисками, от которых поднимался ароматный парок.

Молча расставив посуду на столе и водрузив большой глиняный кувшин пива, они тихо удалились. Сидевшие за столом мужчины проводили их взглядами.

— Узнаю Тихого Пепла. Ты так и не отучился бросать вызов сильным мира сего, — принимаясь за еду, пробормотал Клык.

— Это верно. Не отучился. — Кивнул я, соглашаясь, наливая себе пива в принесённую корчагу.

Боевые товарищи замолчали и обратили внимание на еду. Подвинув миски поближе к себе, они, принявшись орудовать ложками, с аппетитом уплетали жаркое из кролика. Давая им возможность спокойно отужинать, я замолчал.

Мой взгляд блуждал по залу трактира.

Для того чтобы собрать здесь своих верных Воинов, я отправил к ним дворцового пажа. Сразу, как только смог покинуть тронный зал дворца после церемонии вручения даров. Дорти нашёлся быстро. И, выслушав просьбу, во весь дух помчался выполнять поручение. Мальчишка подаёт надежды. Ему я мог доверять. А потому оставил его ещё и связным во дворце на то время, пока меня там не будет. Не ограничиваясь этим, я договорился с одним из дворцовых Воинов, Абдалматином, о том, чтобы он внимательно присматривал за принцессой. Несмотря на то что Килит уже официально являлся её каном, на душе было неспокойно. И это прискорбное обстоятельство лишь усиливало тревогу за неё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Уф! — шумно выдохнул Клык, откидываясь на спинку стула.

Он довольно утёр лицо рукой, пройдясь по пышным усам. Я перевёл на него взгляд. Прозвучали последние перестукивания ложками, послышался лёгкий шорох отодвигаемых пустых мисок.

— Тихий, что потребуется от меня? — раздался приглушённый бас Малыша.

— Через пол луны отправь Счастливчика к Коротышу в Ками. Он будет нашим связным. Пусть возьмёт с собой Секиру и Дикого. Я ещё точно не знаю, где будет проживать принцесса. А потому нам нужны свои связные. Веди дела нашего предприятия через ростовщика. Отправь послания тем, кто отплыл. Пусть будут наготове.

— Всё настолько серьёзно? — подняв брови, спросил Клык.

— Политика — вещь грязная. А быть другом короля непросто. Тебе ли не знать, Клык? — сощурившись, я прошёлся по нему взглядом.

От моих слов рука Клыка потянулась к шраму в уголке губ. Пройдясь по нему большим пальцем, он усмехнулся.

— Это знание со мной на всю жизнь. — Оскалился он в жуткой улыбке, отчего его шрам побелел и начал выглядеть кривым рубцом.

— Пепел, угроза идёт тебе или твоей подопечной? — повернув косматую голову, спросил Малыш.

— Сейчас мне чётко дали понять, что моё присутствие возле принцессы нежелательно. Я не знаю, сколько осталось времени, прежде чем меня решат убрать. Думаю, что, если не найдут официального повода, в ход пустят радикальные меры. Боюсь, что тогда безопасность принцессы окажется под угрозой. — После моих слов Коротыш тихо присвистнул.

Я поднял взгляд на его озадаченное лицо. Коротыш прибился к нашему вольному отряду в последнюю зиму моих походов. Незадолго до нашего прибытия в Эрит. Невысокого роста, коренастый и крепкий. Он показал себя хорошим Воином и верным другом. Ему легко нашлось место и в нашем предприятии, за которое едва ли не больше всех радел Клык.

— Наши связи укрепились, информацию теперь получаем исправно. Дело процветает. Пора бы расширяться. А что, если оставить службу, Пепел? Ведь ты так и хотел поступить, когда... — Он поднял на меня взгляд и осёкся.

Очевидно, что выражение моего лица говорило яснее слов. Сидящие рядом Клык и Малыш выразительно молчали, не смея вмешиваться. Молчаливая пауза затягивалась.

— Коротыш! — громко хлопнув его по плечу, да так, что тот едва не подпрыгнул, обратился к нему Клык.

— Ты с нами мало бывал в походах, это верно. Но неужели не слышал, отчего нашего Онора зовут Тихий Пепел? — изогнув густую светлую бровь, Клык выразительно посмотрел на Коротыша.

— Да... Я... В общем, нет, — замялся тот, начав теребить ручку своей кружки.

Резко раздался раскатистый смех Малыша.

— Поверь, Коротыш. Его не зря назвали Пеплом! — отсмеявшись, добродушно пробасил он. Словно объясняя прописную истину неразумному дитя.

— Уверен, что в Барканском Ханстве до сих пор боятся этого имени. — Радостно оскалился Клык.

Малыш кивнул головой, соглашаясь, продолжая улыбаться. Отчего Коротыш неловко потупил взгляд.

Негромко хлопнув ладонями по столу, я прервал веселье, привлекая внимание.

— Байки травить будем после. Заночуем здесь. А с утра я наведаюсь к ростовщику, оставлю распоряжения о том, что руководство предприятием перейдет к Малышу. Далее мне необходимо навестить семью. Нужно уладить кое-что до отъезда. Коротыш, с рассветом выдвигаешься на побережье. Клык. Наведайся в город, собери отряд. Подготовьтесь к дороге. — Я обвёл взглядом каждого.

Все сидели с сосредоточенными, серьёзными лицами, внимательно слушая и кивая головой в знак согласия. Ни одного сомнения не промелькнуло у сидящих за столом. За долгие зимы мы привыкли верить друг другу и прикрывать, подставляя плечо. От этого зависят наши жизни.

— Если вопросов нет, то я ухожу. Нужно поспать. На рассвете предстоит отправиться в путь. В ближайшие два дня меня можно будет найти в поместье Саарви. После я возвращаюсь во дворец. — Вновь обведя всех взглядом, я встал под одобрительное ворчание Клыка и бормотание Коротыша.

Малыш в очередной раз кивнул, положив пудовые кулаки на стол.

— Не засиживайтесь, — бросил я на прощание и развернулся к выходу.

Краем уха успел уловить саркастическое замечание Клыка про няньку. Я криво улыбнулся. Медвежий Клык всегда был задирой. Но он также был умелым и опытным Воином. Верным и преданным делу. В этих людях я был уверен.

Быстро отыскав маленькую служанку, что подавала нам ужин, я договорился о свободной комнате, оставив в её руках несколько медяков. Поднявшись на второй этаж по старой скрипучей деревянной лестнице, я прошёлся по тускло освещённому коридору, дойдя до свободной комнаты, которую оплатил. Обстановка оставляла желать лучшего. В комнате были грубо сколоченные стул и стол, на котором стояла свеча в металлическом блюдце, заменяющем подсвечник. И кровать с соломенным тюфяком. Проведённые луны во дворце приучили меня к более комфортной жизни, заставив позабыть на время непростой быт походной жизни. Я вновь криво улыбнулся.

Решив полностью не раздеваться — ведь на отдых осталось немного времени, — я частично снял доспех, и плащ, и портупею. Расстегнув поножи, стянул сапоги и улёгся на жёсткое ложе, закинув руки за голову.

Рыжая заноза, вероятно, уже сладко спит в своих покоях. От воспоминания о принцессе по моему телу уже привычно прошлась волна возбуждения. Подумать только, она явилась ко мне в комнату! Я едва не обезумел, увидев, как она входит и закрывает за собой дверь. Её поцелуи расплавили бы даже камень. Такой горячей и отзывчивой она была. Я кое-как сумел собрать остатки сил, чтобы остановиться и не взять её на своём ложе. О чём мечтал уже целую бездну времени. Было физически больно оторваться от неё. Но я не мог взять её вот так. Как прочих дев, коих было немало на моей постели.

Но не только это останавливало меня. С недавних пор мною движет не только бешеное желание обладать её телом. Я мог это сделать уже с добрый десяток раз. И мне это почти удалось. Пусть я им и не обладал в полной мере. Однако теперь мне стало важно, чтобы именно она выбрала меня. Чтобы сама пришла ко мне, осознавая свой выбор. Теперь мне мало брать. Я хочу получать. Получить не только её тело, но и её сердце, как бы глупо это ни звучало. Мне стало важно видеть в её глазах, обращённых ко мне, восхищение и любовь.

А присутствие кана принцессы только подогревает мои инстинкты, зарождая чувство ревности. Это ощущение до боли неприятно и раньше было незнакомо мне. Но я безошибочно сумел определить его. Не представляю, как смогу пережить её брачную ночь. И все последующие ночи, проведённые совместно с её каном.

Я тяжело вздохнул, закрывая глаза. Волна жгучего чёрного бешенства начала опалять нутро, заставляя внутренности скручиваться в узел. Только на мгновение представив её в объятиях принца, я готов был сорваться, и крошить всё на своём пути.

Глубоко вздохнув, я медленно начал выпускать воздух сквозь стиснутые зубы, заставляя себя успокоиться. Килит не смог заставить меня показать свои истинные чувства. Я быстро раскусил его провокацию. А это значит, что их нужно держать в узде. Иначе рискую попасть в непростое положение и подставить под удар принцессу.

Уверен, что мой отъезд из дворца не останется незамеченным. Возможно, принц решит, что я сбежал. Злая улыбка исказила мои губы. Что ж. Пусть будет так. Мне безразлично его мнение. Но я бы дорого дал за то, чтобы увидеть его лицо на предстоящей церемонии.

Пусть я и покинул дворец, но мои мысли остались там, как и незримое присутствие. И Килит его ощутит в полной мере очень скоро.

 

 

Глава 25. Публичное послание.

 

Слуги проплывали мимо, на пару мгновений останавливаясь возле трона для демонстрации даров. Отчего казалось, что они слились в вереницу, не поддающуюся различению. Я устало вздохнула и чуть расслабила спину, желая облокотиться на спинку изящного позолоченного стула. Отчего зелёное платье из тончайшего льна неприятно прилипло к влажной спине.

На сегодняшней церемонии для меня и королевы установили мягкие сиденья справа и слева от трона короля. И на том спасибо.

В тронном зале собралось много придворных, отчего духота липла к коже. Гул толпы напоминал жужжание пчелиного улья. Вторая церемония вручения даров. Сегодня дары вручаются лично новобрачным от королевского дома Эрита и самых знатных семей Суруна. А это значит, что мне не придётся вновь отбирать для себя вещи. Всё принесённое в дар и продемонстрированное двору отправится со мной на острова. Я в очередной раз вздохнула, прикрывая глаза, пряча лицо за веером. Благодаря настоянию Нафиси сегодня он был со мной. И очевидно, что не зря. Дни становились всё длиннее и жарче. Спрятаться от духоты не представлялось возможным.

— Дары короля Роона! — провозгласил новый глашатай громким, хорошо поставленным голосом, с непривычки резанув по слуху.

Поморщившись, я сложила веер, внимательно глядя на входящую прислугу в тёмно-синих ливреях. Когда первый слуга с позолоченным подносом поравнялся с троном, отец встал.

— Дочь моя! Ты уходишь из моего дома, но кровь рода остаётся с тобой. — Он, протянув руку, взял с подноса колье из комплекта украшений, сделанных из золота и лунного камня. Подняв высоко руку, он продемонстрировал вещь всему двору.

Тут же раздались потрясённые ахи и завистливые вздохи дам, которым вторило одобрительное хмыканье мужчин. За моей спиной послышался приглушённый «Ох!» Нафиси.

Сакал удовлетворённо кивнул, улыбаясь. Килит оценивающе прошёлся взглядом по камням, затем перевёл взгляд на меня, отчего мне стало не по себе. Камни, как я знала, были добыты в королевских рудниках Эрита. Их добыча была сложным, трудоёмким процессом, отчего они ценились едва ли не дороже прочих драгоценных камней на всех пяти континентах.

— Искренне благодарю, отец, за вашу щедрость и напутствие. — Встав со стула, я почтительно поклонилась и быстро вернулась на место, прячась от взгляда принца за веером.

Довольный произведённым эффектом, король вернул ожерелье на место, давая знак слуге удалиться. А сам последовал моему примеру и занял трон. Элиста проводила поднос с украшениями слегка прищуренным взглядом. У королевы не было столь богатых украшений. Она ни разу не надевала ничего подобного. Кто-то из придворных может решить, что она не пользуется милостью короля. Я дёрнула уголком губ. В ценностных ориентирах Элисты король выказал личное пренебрежение своей каиной, столь щедро одарив меня. И ведь для неё совершенно не будет иметь значения политический смысл этого дара как демонстрации щедрости и расположенности по отношению к Каминату. Что ж. Если королева решит упорствовать в своих представлениях, не стану её разубеждать.

Я перевела взгляд на идущую с дарами очередную вереницу слуг. Глашатай чуть тише объявлял вносимые дары. Здесь были огромные богатства, ничуть не уступающие дарам Камината, а возможно, и превосходящие их. Потянулись сундуки с тканями из лучших мастерских:

тончайший лён и шёлк.

Также здесь были дорогие меха из земель Эрита: черно-бурой лисы, куницы и рыси.

Изделия из драгоценных пород дерева. Из розового дерева, которое носило название «Розовая Слонова кость», был набор для игры в чату с искусно вырезанными фигурками. За ним следовал набор рукоятей для карманных ножей, которые обычно держали при себе мужчины. А также набор украшений, состоявший из нескольких кулонов, браслетов, колец разного размера и запонок. Следом продемонстрировались духовые инструменты из чёрного дерева: флейта и габой. Далее внесли несколько предметов мебели из лунного дерева. Они были прекрасны. Банкетка, кофейный столик, резное кресло. Все они были составляющими одного гарнитура как по цвету, на золотистом фоне которого выступали чёрные прожилки, так и по искусной резьбе, сочетающей повторяющиеся элементы. Пожалуй, это были самые роскошные дары короля.

После демонстрации столь ценных вещей протянувшиеся подносы с золотыми сосудами, редкими винами и наборами для покоев во дворце Камината мне совершенно не были интересны. Тоска вновь начала владеть мной. И всё, чего я сейчас желала, — это уйти из тронного зала как можно скорее. Сегодня он для меня казался особенно пустым. В нём не было янтарно-карих глаз, отсутствие которых я замечала везде, куда бы ни посмотрела. От этого становилось больно. Подумать только, и когда я успела так сильно привязаться к своему стражу?! Определить этот момент не удавалось, сколько бы я ни возвращалась мысленно к событиям прошлых дней. Это просто случилось. И ощущалось настолько правильно и естественно, что порой становилось жутко от несоответствия ощущений с действительностью.

— Дары королевского двора Эрита! — вновь провозгласил глашатай, заставив поморщиться.

Последовало объявление самых знатных фамилий. Слуги в разноцветных ливреях, согласно цветам названного дома, выносили дары, демонстрируя их королям. Затем, как и раньше, уносили их на оставшиеся со вчерашнего дня столы для более близкой демонстрации двору. Здесь были и книги, и редкие карты.

Рукописные атласы пяти континентов и собрание трудов эрийских учёных. Приборы для наблюдений за звёздами. Меня позабавило выражение лица короля Сакала, и я поспешила спрятать свою улыбку за веером. Он был немного смущён и казался слегка растерянным от таких подношений, явно не ожидая ничего подобного. За моей спиной прыснул тихий смешок. Очевидно, Шахназ тоже обратила внимание на его замешательство. Принц лишь широко улыбался, отчего его лицо стало более привлекательным. Он явно лучше отца понимал значение этих даров. Эрит славился своими учёными и науками. А атласы очень даже пригодятся Каминату. Капитаны по достоинству оценят подробные карты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Поверенный семейства Саарви Вааиз Бехнам с дарами для принцессы Роаны! — прозвучало громко, отчего моё сердце пропустило удар.

На какой-то момент в зале повисла полная тишина. Все взгляды присутствующих устремились ко входу. Очевидно, что все придворные задавались безмолвным вопросом: куда подевался страж принцессы?

В дверном проёме зала появился богато одетый мужчина в сером камзоле, вышитом красной и золотистой нитью. Он был преклонного возраста, но с прямой горделивой осанкой, твёрдо ступая по ковровой дорожке. Мужчина нёс в вытянутых руках серебряный поднос, покрытый тёмно-синим шёлковым платком. Это было очень необычно наблюдать после череды толпившихся слуг и знатных вельмож. Остановившись возле трона, он почтительно поклонился королевской чете, затем королю и принцу Камината, а после прямо посмотрел на меня.

— Принцесса Роана. Позвольте засвидетельствовать вам своё почтение и вручить скромные дары от семейства Саарви. Как вам должно быть известно, представитель семьи в данный момент отсутствует во дворце. — Он почтительно, коротко склонил голову.

— Мне известно об отсутствии Онора Саарви. — Кивнула я, соглашаясь.

Мой голос сел от волнения. И тут же левую щёку обожгло чужим взглядом. Всё внимание принца было обращено на меня. Поверенный ещё раз коротко склонил голову, а затем, перехватив поднос левой рукой, снял шёлковый платок, заставив ахнуть стоявших рядом придворных, которые успели увидеть дары. Мой взгляд застыл на аккуратно разложенных вещах. Я неосознанно подалась вперёд. Казалось, на мгновение я перестала дышать, перебирая взглядом эти сокровища.

На подносе лежали в ряд: редкая книга в кожаном переплёте, украшенная драгоценными камнями. И мне уже не терпелось пробежать пальцами по её страницам и прочесть написанное.

Длинная золотая цепочка с кулоном в виде золотой звезды, в центре которой полумесяцами лежали сапфир и рубин. Кулон был очень похож на религиозный знак, знак инициации. Такой же, как тот, что Онор носит на своей груди. Теперь я это точно знала. Воспоминания о прошлом вечере и его горячих объятиях теплом прокатились по телу.

Шкатулка из слоновой кости с набором золотых заколок для волос, усыпанных камнями: голубыми алмазами и рубинами «Голубая кровь». Насколько я знала, эти камни редко встречаются даже среди украшений знатных особ. Однажды я видела в дворцовых документах запись о том, что семья Саарви владела такими камнями. Из чего я могла предположить, что это фамильные украшения. Очень неожиданно.

Небольшой серебряный кинжал в таких же серебряных, приоткрытых ножнах. Рукоятка его была усыпана изумрудами, как и сами ножны. Даже смотря на него со своего места, я сразу поняла, что он прекрасно ляжет в мою руку.

Не оставалось сомнений, что Онор лично отобрал эти дары для меня. Он прекрасно понимал, что делает.

И всё равно сделал.

Ведь в них не было ничего для молодой пары. Дары предназначались исключительно невесте. Это не было просто богатым подарком знатной семьи. Так же, как не было случайным набором вещей. Это ощущалось как личное послание. Подтверждение его слов о том, что он не отступит. Заявление прав на меня.

Раньше я слышала его слова. Теперь вижу поступки. Он продемонстрировал это всем, открыто и публично.

Это был дерзкий и опасный ход. Вызов, брошенный принцу и всему двору. Громкое заявление королям на право. Никто не дарит фамильные вещи чужим невестам, будь они хоть трижды принцессы. Лежавшие передо мной предметы буквально кричали об этом всем своим видом, начиная от цветов его подношения и заканчивая их смыслом.

Наконец, оторвав взгляд от подарков, я обвела взглядом присутствующих.

Сакал криво улыбался, его глаза светились странным блеском, а лицо приняло хищное выражение. Король Роон, сощурившись, пристально смотрел на поднос с дарами, явно о чём-то размышляя. Лицо Элисты было белым, как полотно, губы напряжённо сжаты. Её глаза были расширены и в неверии смотрели на золотые заколки в резной шкатулке. Очевидно, она узнала предмет и очень хорошо поняла жест Онора. А также то, что за ним стоит. Выходит, я не ошиблась насчёт заколок.

Сзади тихо, но красноречиво послышалось, как прочищают горло. Звук исходил от Нафиси.

— Шахназ, — тихо позвала я.

Моя верная служанка выступила вперёд, попав в поле зрения.

— Будь добра, забери поднос у господина Бехнама и отнеси его в мои покои, — твёрдо произнесла я, смотря прямо на неё.

Я старалась не обращать внимания на вздохи придворных и нахмуренные взгляды. Со всех сторон отчётливо послышались перешёптывания. Формально я не нарушала правил. Лишь принимала преподнесённые дары. Но тон моего поступка мог подвергнуться осуждению. Что бы ни было дальше, но я абсолютно точно не желала, чтобы эти вещи выставляли на обозрение. Для меня они были личными. Личным посланием человека, которого сейчас не было рядом. Одна только мысль, что их будут касаться чужие безразличные руки, поднимала волну злости внутри. И сейчас мне было всё равно, что подумают обо всём этом при дворе. Очень скоро двор Эрита исчезнет из моей жизни. От этих мыслей моё настроение заметно улучшилось.

Я глазами проследила, как поверенный передал поднос моей служанке, затем, ещё раз почтительно поклонившись всем присутствующим, он тихо удалился. И только после этого я решилась взглянуть на принца. В глазах Килита отражалась сталь, а на лице чётко проступили скулы. Он прожёг меня своим взглядом и отвернулся. Его обычная маска невозмутимости дала трещину, и было хорошо заметно, что он злился. На меня? Или на моего стража? Мне совершенно не хотелось выяснять причины его недовольства.

Внутри разливалось тепло, а сердце радостно стучало. Мрачные мысли понемногу отступали. И если я правильно поняла значение даров Онора, то он уехал не по вопросам брачного сговора. Радость от этих мыслей вызвала улыбку, которую я не в силах была погасить. Я уже и вовсе перестала обращать внимание на оставшуюся часть церемонии, где демонстрировались дары богатых торговых домов. Слуги, нагруженные золотом, тканями, драгоценностями, проплывали мимо меня, сливались в калейдоскоп красок. Я усилием воли заставляла себя сидеть, подавляя желание сорваться с места и мчаться в свои покои. Мне до дрожи в руках хотелось прикоснуться к подаренным Онором вещам. Надеть цепочку с кулоном, ощутить в ладони тяжесть кинжала. Словно своим подарком он оставил не только незримое присутствие, но ещё подарил то чувство свободы, которое я ощущала, находясь рядом с ним. И мне отчаянно хотелось ворваться в неё.

Как будто издалека послышался голос глашатая об окончании церемонии. Раздался хриплый звук труб. Стены зала заполнились гомоном толпы. Придворные смешались. Кто-то проследовал к выходу. Женщины хаотичной волной качнулись в сторону оставленных для демонстрации даров, облепляя столы. Короли и принц поднялись со своих мест и неспешно пошли по залу, смешиваясь с толпой придворных. Я облегчённо вздохнула, поднимаясь со стула. Нафиси замешкалась, поправляя платье, Элиста сидела неподвижно на своём месте, глядя в пространство. Воспользовавшись всеобщей заминкой, я скользнула в сторону столов. Как никогда хотелось побыть наедине со своими мыслями.

— …Да. Саарви превзошли себя. Какое роскошество! Уверена, что книга и кинжал стоят целое состояние. Это ли не выражение щедрости и верности по отношению к короне?

— Саарви не поскупились.

— Особенно кинжал. Говорят, одни изумруды стоят целое состояние.

Проходя мимо толпящихся женщин, то тут, то там до моего слуха долетели обрывки разговоров. Я лишь улыбнулась такому объяснению. Очень хорошо, что истинное значение подарков Онора осталось за поверхностным объяснением богатства.

Пусть так и остаётся.

— Принцесса Роана. — В момент, когда я, протискивалась через толпу, была окликнута величавой пожилой дамой. Пришлось остановиться и дождаться её приближения.

— Поздравляю вас с успешно пройденным обрядом и удачным сватовством. — Дама тепло улыбнулась, легонько сжав мою ладонь своей морщинистой сухой рукой.

— Благодарю вас... Простите, не знаю вашего имени. — Я коротко, почтительно склонила голову.

— Макали Дарвиш, — улыбнулась дама.

— Ваше незнание меня не удивляет. Последний раз мы с вами виделись, когда вам едва исполнилось две зимы. В то время я как раз оставила двор королевы Арви, вашей матушки. — Дама искренне улыбалась, кивая головой.

В её взгляде сквозил туман воспоминаний. Однако её слова заставили меня нахмуриться, вызывая лёгкое замешательство.

— Здесь какая-то ошибка. Мою мать звали Авали, — выдала я вслух свои сомнения.

— Ах нет, дорогая. Авали была первой королевой и скончалась от лихорадки. Тогда наш король поспешно женился на вашей матушке, Арви. Она являлась его наложницей и жила в Суруне. Всё это случилось через несколько дней после вашего появления на свет.

Её слова вызвали во мне шок и неверие. Этого просто не может быть! Вероятно, в силу своего возраста Макали Дарвиш что-то путает.

— Не хочу ставить под сомнение ваши слова, простите. Но, возможно, вы что-то спутали? Ведь я точно знаю, что моей матерью является королева Авали. Она была родом из западных земель. — Я недоверчиво покачала головой, слегка улыбаясь.

Очевидно, что дама путает.

— Ох нет, дитя моё. Королева Авали, как всем известно, прибыла в Эрит с востока. Её волосы были черны, как смоль. А глаза зелены, словно изумруды. Но вы не очень-то походите на свою матушку Арви. — Она поджала губы, словно в неудовольствии, не обращая внимания на моё изумлённое выражение лица.

— У королевы Арви присутствовала лёгкая рыжина в волосах. В то время как ваши волосы огненного оттенка. Довольно необычно. Насколько я помню, в династии королей Эрита не было ни у кого подобного цвета волос. Должно быть, по родственной линии покойной королевы кто-то являлся обладателем такого необычного цвета. Иначе не знаю, как ещё объяснить сей феномен. — Она энергично закивала головой, внимательно разглядывая мои косы.

А я словно бы онемела, не зная, что и думать. Слова этой старой леди не вязались со всем, что я знала о своей матери. От изумления я открыла и закрыла рот, стараясь собраться с мыслями.

— Принцесса! Вот вы где! — Я повернула голову и увидела идущую мне навстречу Верховную жрицу.

— Госпожа Дарвиш. — Кивнула в знак почтения Тана, поравнявшись с нами.

— Верховная жрица! — Низко склонилась в почтении Макали.

— Простите, что прерываю вашу беседу, но принцессу разыскивает кан. Я вызвалась помочь в поисках, — со смехом в голосе проговорила жрица.

Однако мне её тон показался слегка напряжённым.

— Разумеется, жрица, — кивнула дама.

— Принцесса Роана, позвольте откланяться. И ещё раз поздравляю вас с удачным сватовством. — Сделав придворный поклон, дама отошла.

Я повернулась к жрице.

— Придон Тана. Эта дама мне незнакома. Но она говорила о моей матери совершенно странные вещи. — Я в упор посмотрела на жрицу.

— Что же вас так обеспокоило? — Тана повернулась и жестом показала следовать вперёд.

Мы неспешно двинулись в сторону выхода в сад.

— Она утверждала, что моя мать — королева Арви и что я совершенно на неё не похожа, особенно цветом волос. Тогда как мне известно, что моя мать — это королева Авали. У неё были такие же огненно-рыжие волосы, и я похожа на неё. — Произнеся это, я вновь внимательно посмотрела на Тану.

Её губы сжались, костяшки пальцев побелели. Взгляд смотрел вперёд, но во всём её облике сквозила тревога. Несколько мгновений она молчала.

— Принцесса... — начала было Тана.

— Принцесса Роана. — Меня вновь окликнули, перебив жрицу.

Мы обе повернули головы в сторону говорившего. К нам уверенным шагом приближался принц. Его несвоевременное появление вызвало во мне едва ли не злость.

— Я искал вас. В такой толпе легко затеряться. Даже вам. — Он улыбнулся, внимательно рассматривая меня. Затем перевёл взгляд на мою спутницу.

— Верховная жрица. — Лёгкий приветственный наклон головы.

— Принц. Я как раз искала вашу каину, чтобы проводить её к королю Роону. Я была неподалёку, когда услышала, что он разыскивает её. — Жрица постаралась тепло улыбнуться, но напряжение не покидало её.

И от меня не ускользнуло, что Макали Дарвиш она сказала о том, что разыскивает меня для принца.

— Всё так. Только король Роон отправил искать принцессу по моей просьбе. — Принц довольно холодно улыбнулся.

Возможно, он тоже почувствовал скрытность жрицы?

— Что ж. Раз принцесса нашлась и всё сложилось столь удачно, позвольте оставить вас. — Вновь спокойная улыбка жрицы, которая не вязалась с её серьёзным взглядом.

— Разумеется. — Благосклонно кивнул принц, милостиво позволяя жрице удалиться.

Я едва не усмехнулась его надменности. А глаза Таны в этот момент опасно блеснули. Больше не проронив ни слова, она сложила руки в благословляющем жесте и, коротко кивнув, направилась прочь. Мы молча проводили её взглядами. Я с досадой отметила, что момент упущен и мне придётся ждать нового, чтобы развеять сомнения насчёт слов старой леди.

— Принцесса, мне говорили, что удержать вас во дворце сложнее, чем уговорить море не касаться берега. Покажете мне окрестности? — повернувшись ко мне, начал Килит.

Неожиданно он оказался слишком близко. Появилось ощущение, что он словно подавляет меня своим присутствием.

— Знаете, у меня сегодня ещё много дел. Примерка платья...

— Вполне может немного подождать. — Совсем не любезно перебил он, закончив фразу за меня. Но, увидев сомнение на моём лице, продолжил:

— Ну же, Роана. Помнится, в первый вечер, во время нашего танца, вы обещали мне позволить исправить первое впечатление о себе. — Он открыто улыбался и был искренен. А в глазах его плясали лукавые огоньки.

Это было непривычно наблюдать. Столь резкая смена поведения настораживала. Однако я и вправду обещала ему дать шанс исправиться.

— Только если мы поедем верхом, — решительно ответила я, подавляя очередной тяжёлый вздох.

На миг брови принца приподнялись, а улыбка стала шире.

— Как вам будет угодно, Сури. — Он чуть склонился на правую сторону, протягивая мне руку в ожидании моей.

— Сури? — переспросила я, не зная значения слова. Неосознанно вкладывая свою руку в его.

— Да, Сури. Что означает на языке Камината — дневная звезда. — Принц обхватил мою ладонь мягко, но крепко и двинулся в сторону выхода из зала.

— Как поэтично. Не ожидала от вас. — Выпалила свои мысли и резко замолчала, понимая всю бестактность сказанного.

В ответ раздался громкий искренний смех принца.

— Роана! Вы поистине неподражаемы! — воскликнул принц, поворачиваясь ко мне и смотря прямо в глаза.

В этом взгляде читался чистый интерес. Отчего мне стало неловко. Я не привыкла к такому вниманию.

— Прошу меня извинить, если ненароком обидела вас, — потупив взор, пробормотала я, отворачиваясь.

— Принцесса, не стоит смущаться. Ваша прямота необычна. Но она не обижает меня. Я нахожу её интересным контрастом в придворной жизни, — раздалось над моим ухом.

Я решила не отвечать и продолжила молча смотреть в сторону.

— Раз мы прояснили этот момент, ведите к конюшням. — Он приостановился, чуть ослабив хватку на моём запястье, давая возможность вести себя.

— Что ж. Тогда следуйте за мной, принц. — Всё же посмотрев на него, ответила. И решительно направилась к выходу из дворца.

 

 

Глава 26. Прогулка.

 

Встречный ветер трепал причёску, и, пригнувшись к холке своего вороного коня, я чувствовала себя живой и свободной.

Гром нёсся по дороге быстрее стрелы. Принц отставал на два корпуса. Сопровождение следует за нами на почтительном расстоянии. Увидев знакомый поворот к Зелёному озеру, я замедляю бег лошади и плавно поворачиваю.

Промчавшись по хорошо протоптанной тропинке и подъехав достаточно близко к берегу, я останавливаю Грома. Быстро спешившись, начинаю выводить коня, наблюдая за приближением принца. Подъехав на сером скакуне, принц ловко спрыгивает с лошади и начинает повторять мои действия.

— Сегодня удивительно хороший день, принцесса. Если бы я знал, что вы так любите верховую езду, пригласил бы вас на прогулку значительно раньше. — Килит неотрывно следил за мной, выводя своего коня. Мы двигались по кругу, но не навстречу друг другу. Принц вновь догонял меня.

— Последние дни были насыщенными. Боюсь, для этого не представилось бы возможности. — Я усмехнулась, перебирая в памяти последние три дня. О всесильный Род! Прошло так мало времени, а складывалось ощущение, что пронеслось едва ли не полжизни.

— Всё же прогулка верхом значительно лучше выслушивания пьяных разговоров на пиру. — Тон принца стал серьёзнее, однако его глаза улыбались. Это выглядело столь необычно, что на мгновение я запнулась. И, спохватившись, продолжила движение.

— Не думала, что вы способны разделить мои взгляды, — глухо пробормотала я, потянувшись к шее Грома. Дыхание его выровнялось, исчезла испарина, и перестали тяжело двигаться бока. Животное быстро остыло. Скачка была недолгой, и конь находился в отличной форме. Ему не требовалось длительного отдыха.

Молчание начало затягиваться, и я решила обернуться. Сделав это, я столкнулась с пристальным взглядом принца.

— Я понимаю, что наше знакомство вышло сложным, — медленно начал он, спокойно приближаясь ко мне.

— Однако я никогда не желал вам зла, принцесса. Напротив. Как своей каине я желаю обеспечить вам безопасность и подарить заботу. — Поравнявшись со мной, он вновь оказался в тесной близости ко мне.

— Даже контролируя каждый мой шаг и подавляя волю? — Я скептически изогнула бровь, холодно глядя на принца.

— Даже так, — кивнул он. Серьёзное выражение его лица не оставляло сомнений в том, что это не шутка.

— Тогда вы плохо представляете себе, что такое забота. — Я отвернулась, намереваясь отойти. Но почувствовала пальцы на своей левой руке выше локтя. Принц вновь удерживал меня.

— Я не хотел обидеть вас. Я лишь поступаю так, как считаю верным. — Тон принца был искренним. Я отчётливо поняла, что это не игра и не ещё одна провокация. Он и вправду так считал! От открывшейся истины мне стало плохо. До человека, считающего все свои действия едва ли не единственно верными, порой бывает сложно достучаться. Я отвернулась и попыталась двинуться вперёд. Невзирая на удерживающую меня руку. Килит не стал препятствовать и позволил идти, однако двинулся следом.

— Дворцовые предместья необычайно красивы, — вдруг раздалось рядом.

— Да, это так, — кивнула я.

— Прогуляемся по берегу. Быть может, вы мне расскажете об этом озере? — Его тон был спокойным, а манера общения стала лёгкой. Я подозрительно покосилась на принца. Его привычка внезапно переходить к другим темам действовала на нервы.

— Это Зелёное озеро.

— Хм. Как необычно называть спокойную воду зелёной. — Он улыбался, рассматривая озёрную гладь.

— Когда летняя пора вступает в свою силу, вокруг озера разрастается буйная зелень, отчего его вода кажется зелёной, — пояснила я.

— Что ж. Название этого места вполне оправдано, — кивнул он.

— Вы умеете плавать? — Задав очередной вопрос, он повернулся ко мне, с интересом изучая моё лицо.

— Разумеется. Ведь я выросла возле воды. — Я улыбнулась уголком губ.

— Насколько хорошо? — На лице принца играла ответная улыбка.

— Большинство мужчин не стали бы спрашивать! — Слегка покраснела я, смутившись от картины, пронесшейся в моей голове. Вот уж перед кем мне меньше всего хотелось предстать в одной только влажной сорочке, липнувшей к телу.

— Большинство женщин не умеют плавать, — парировал принц, отчего его улыбка стала шире. А мой румянец ещё гуще.

— Довольно сносно, я полагаю, — пробормотала, отвернувшись. Он слишком внимательно смотрел на меня. Словно пытался увидеть мои мысли. В ответ послышался чистый искренний смех.

— Принцесса, вы всегда так скромно оцениваете себя? — Его слова звучали как подначка. Бровь снисходительно выгнута, улыбка и не думает пропадать с лица. Он что, заигрывает со мной? Это открытие заставило меня покраснеть до самых ушей.

— Я стараюсь оценивать себя здраво. Не преувеличивая свои скромные способности, — ответила вызывающим тоном, дерзко уставившись на него.

— Считаете мои способности скромными? — Принц моментально и правильно понял мой намёк. Я не ошиблась в его исключительной проницательности. Он был истинным придворным.

— Нисколько. Лишь ваше поведение, — ответила всё тем же тоном. Ответом мне послужил громкий заливистый смех, слушая который, невозможно было не улыбнуться.

— Признаться, я давно так не смеялся. — Глаза принца впервые смотрели на меня с теплотой. От его взгляда мне стало не по себе. Я совершенно не желала возбуждать в нём интерес.

— Я рада, что вам весело, — сухо обронила я. Принц учтиво кивнул.

— Искренне признателен за ваше участие. Чего не могу сказать о вашем остром язычке. — Сощурившись, он прошёлся по мне взглядом, задержав его на моих губах, которые я невольно облизнула. От этого жеста глаза принца засверкали. Что вновь смутило меня. Остановившись перед зарослями диких колючих кустарников, я растерянно отвернулась.

— Думаю, нам стоит повернуть назад, — тихо сказала я, вкладывая в свои слова двойной смысл. Килита гораздо легче было воспринимать, когда он не пытался понравиться. От грубости и силы было проще обороняться.

— Если только вы имеете в виду дорогу назад к тропе. — Он быстро учился чувствовать меня очень тонко. Это открытие поднимало панику и вызывало мурашки по всему телу. Мои пальцы вцепились в поводья. Взгляд метался по буйно разросшемуся лугу. Я не знала, что сказать. Очевидно, он хорошо понял и моё замешательство.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Внезапно моей щеки мягко коснулись кончики его пальцев, заставив дёрнуться от неожиданности. Они прошлись по скуле и заправили выбившуюся прядь за ухо. Аккуратно поддев мой подбородок, он медленно начал поворачивать моё лицо к себе.

— Роана. Ты почти моя каина. Я склонен понять, что тебе непросто довериться малознакомому человеку. И всё же я прошу не отталкивать меня. — Его глаза очень серьёзно смотрели в мои. А его такой простой жест и слова выглядели слишком интимно. Весь смысл его действий остро прошёлся по моим нервам, заставив задохнуться. Лишь усилием воли я заставила себя остаться на месте и не двигаться. Тогда как мне отчаянно хотелось вырваться и убежать от его слов и прикосновений.

— Это верно. Мы мало знакомы, — сдавленно проговорила я. Складывалось впечатление, что его пальцы на моём подбородке буквально душили меня.

— К сожалению, это быстро не исправить. А через несколько дней наша брачная ночь. Так не убегайте от меня и давайте попробуем использовать оставшееся время до неё с пользой. — Говоря всё это, он медленно приближался ко мне, а последние слова выдохнул в мои губы. Отчего я вновь дёрнулась. Но его рука, очень быстро обвившая мою талию, удержала меня. Большой палец прошёлся по линии челюсти, нежно поглаживая кожу.

— Вы намерены в брачную ночь консумировать наш брак? — Глядя ему в глаза, выдохнула в его губы волновавший меня вопрос и затаила дыхание.

— Разумеется, — серьёзно кивнул принц и перевёл взгляд на мои губы.

— Так будет правильно. И это то, чего все будут ожидать от нас. — Его слова окатили меня ледяной волной и пригвоздили к земле. Мои наихудшие опасения подтвердились. Как я и думала, принц не даст нам достаточно времени для знакомства.

— А чего ожидаете вы? — Дрогнувшим голосом спросила я.

Злость на Килита и на ситуацию в целом начала подниматься во мне.

— Я жду, что вы примете меня как кана и не станете противиться моей воле. А также выполните всё, что от вас потребуется. — Его пальцы, не останавливаясь, оглаживали моё лицо. Он очень внимательно рассматривал каждую мою черту. Я нервно облизала губы. И снова заметила ответный блеск его глаз.

— Даже зная, что я вас не желаю? — Пьянея от собственной дерзости, выпалила я. От моих слов его пальцы замерли, взгляд нашёл мой.

Если он ждёт беспрекословного подчинения, то его ожиданиям не суждено сбыться. Я уступлю обстоятельствам, тут я бессильна. Однако не стану покорно молчать. И пусть ни на мгновение не забывает, что это не моя воля.

— Ты научишься мне доверять. И желание обязательно появится. Будь уверена, принцесса. — Прозвучало после недолгой паузы. Он улыбался уголком губ, а взгляд его стал снисходительным. От его самоуверенности волна возмущения поднялась во мне, заставив задохнуться. Мне вдруг стало страшно не от его слов, а от того, насколько твердо он в них верил.

Не медля больше ни секунды, я повернула голову в сторону и настойчиво высвободилась из его рук. Принц вновь не стал меня удерживать.

— Думаю, нам пора возвращаться во дворец, — спокойно, но холодно обратилась я. Развернув Грома, я обошла принца и его скакуна и двинулась назад к тропе, не оборачиваясь. Килит молча наблюдал за мной, не двигаясь. Но уже через несколько шагов я почувствовала рядом присутствие принца.

— Мне бы не хотелось заканчивать прогулку, — первым нарушил молчание мой будущий кан.

Ну разумеется! Я мысленно усмехнулась.

— Уже время обеда, — безразлично бросила я, смотря вперёд.

— Тогда пообедаем вместе, — прозвучало тихое предложение, и моей левой ладони коснулись тёплые пальцы.

— Меня будут ждать в женской беседе. — Судорожно вздохнув, я заставила себя не отдернуть руки.

— Я уверен, что ваше отсутствие легко простят. — Он мягко, но настойчиво обхватил моё запястье, вынуждая остановиться. Я лишь хмуро взглянула на него.

— Соглашайтесь, принцесса. Я обещаю вести себя прилично. — Его тон звучал вполне искренне, но глаза горели лукавством. Он улыбался уголком губ. Его манера резко менять тему разговора начинала раздражать.

— Если это окажется не так, то имейте в виду. Я вполне способна опрокинуть на вас тарелку супа, — произнесла я, соглашаясь, и с угрозой сощурила глаза. Принц громко рассмеялся, запрокинув голову. Его чистый неподдельный смех обезоруживал.

— Роана. Вы поистине великолепны, — отсмеявшись и опустив голову, произнёс он с улыбкой, утирая пальцами уголки глаз.

— Договорились, принцесса. Только обед и приятная беседа. И ничего лишнего. — Он мягко переместил пальцы на мою ладонь и слегка помассировал её.

— От всей души буду надеяться, что вы способны держать своё слово. Так же, как и свои руки. — Я выгнула бровь, указывая на его пальцы на своей ладони. Весело усмехнувшись, он спокойно выпустил мою ладонь, невысоко поднимая руки вверх.

— У меня самые серьёзные намерения. Поверьте. — Игривый ответ заставил смутиться. Заливаясь румянцем, я кивнула и отвернулась, расправляя поводья.

— Думаю, мы вполне можем проделать оставшийся путь верхом, — не глядя на принца, пробормотала я, вставляя ногу в стремя.

— Вполне допускаю, что скачка способна доставить удовольствие. — На его губах играла чувственная улыбка. Это какой-то интимный намёк?

Фраза прозвучала двусмысленно, заставляя смутиться ещё больше. Но полный смысл сказанного ускользал от меня. Решив не отвечать, я быстро села в седло и, пришпорив Грома, поскакала вперёд. До моего слуха донёсся очередной довольный смех принца.

 

 

Глава 27. Король Роон.

 

— Хорошо, Аршадир. Оставь документ у моего секретаря. На сегодня совет свободен. — Я кивнул последнему задержавшемуся советнику.

Он, почтительно поклонившись, попятился назад. Отойдя на положенное расстояние, он распрямился и, развернувшись, направился к выходу. Я остался один в пустующем тронном зале и обвёл его взглядом, который зацепился за выставленные столы с нагромождёнными на них дарами. Безразлично скользнув взглядом по расставленным богатствам, с досадой вспомнил о тех дарах, которых здесь не было. Мне тут же захотелось подняться в покои дочери и потребовать показать их, чтобы рассмотреть внимательнее. Быть может, я ошибся?

Ещё раз осмотревшись, я направился к выходу из зала, отправляясь в свой малый кабинет. Неспешно идя дворцовыми коридорами, я практически не обращал внимания на обстановку. Все мои мысли занимали невесёлые размышления.

Я успел рассмотреть заколки и абсолютно точно знал, что подаренные вещи являются фамильной ценностью Саарви. Их украшали очень редкие камни. Такими в моём королевстве обладает только их семья. Военный трофей, привезённый одним из предков Саарви, добытый в походах.

И передаются они из поколения в поколение.

Я знал, что они принадлежали Дарсамин, матери Онора, — не раз видел её на приёмах, блистающую в них. Саарви являлись очень дальними родственниками рода Соргов. Моего рода. И всегда были опорой трона. Разиф Саарви, отец Онора, также являлся начальником дворцовой охраны и дворцовой малой гвардии. Я хорошо был с ним знаком и состоял в тесной дружбе. Для меня не было секретом, что Разиф хочет оставить службу и передать свой пост старшему сыну и наследнику Онору. Хоть тот и не был политиком, но он был Воином, что уже немаловажно. Я полностью согласен был с таким решением, но немало удивился, узнав, что Онор и не думает принимать наследство. Вместо этого он просил о назначении во дворец. Причём пришёл просить лично, по прибытии в Сурун, после нескольких зим отсутствия. Разиф едва не учинил скандал по этому поводу, так сильно его трясло от гнева. На этой почве у них произошёл серьёзный разлад.

Однако я удовлетворил поданное прошение Онора. У меня не было особых причин отказывать ему в месте, кроме желания его отца видеть сына наследником своей семьи. К тому же я довольно неплохо помнил этого молодого мужчину в период его обучения в Военном Ордене, где мне часто приходилось бывать по делам королевства. И я спокойно мог доверить дочь такому человеку. К тому же молодой Воин просил о небольшом сроке службы. Это как раз совпадало с моими планами. К тому моменту кан для принцессы был выбран, брачный сговор был устроен. Оставалось не так много времени для проведения обряда покрытия головы, а за ним и брачного обряда. И, назначая Онора личным стражем принцессы, мы договорились с ним о том, что срок его службы окончится после брачного обряда моей дочери.

О чём я объявил в день назначения стража, как раз на семнадцатый день рождения принцессы. А после последовал шестидневный бойкот Роаны. За это время мы встречались с Разифом на королевских советах, искренне сочувствуя друг другу и сетуя на проблемы в воспитании детей. Однако, если я мог настоять на своей воле в отношении принцессы, то моего друга ждало полное разочарование. Новоиспечённый страж моей дочери, к великому несчастью своего отца, имел подтверждённый статус Воина. Что давало ему полную свободу выбора. И никакими законами невозможно было принудить его исполнять семейные обязательства против его воли.

Однако я успокаивал своего начальника дворцовой охраны тем, что для него оставалась надежда на то, что сын одумается и подчинится воле отца. Ведь теперь он находился близко к дому, живым и невредимым. И Разиф, прислушавшись, перестал давить на стража принцессы. Но намерений своих не оставил.

И вот теперь это. Сегодняшние дары, особенно фамильные вещи, были полной неожиданностью.

Мне вспомнилась реакция Роаны. Она не ожидала таких даров. Однако не смутилась и не была слишком удивлена им. Её искреннее выражение радости не оставляло для меня сомнений. Между ними есть некая связь. И это не просто тёплые отношения между госпожой и стражем. Это что-то гораздо более личное и глубокое. Мне было болезненно интересно, насколько всё далеко зашло? И правильно ли я понял столь дерзкий и открытый поступок стража принц?

Я невольно нахмурился, озабоченный тяжёлыми мыслями, и чуть не прошёл нужную дверь. Вовремя опомнившись, я замедлил шаг и, открыв створку, вошёл в кабинет. Как всегда, на столе лежала кипа пергамента. Неотложные депеши, письма и прочие важные документы ждали разбора, утверждения и подписания. Я устало провёл рукой по лицу, усаживаясь в массивное кресло. Иногда, в дни, когда тоска особенно сильно одолевала меня, я искренне жалел о том, что мне приходится нести бремя правления. Откинувшись на мягкую спинку, я прикрыл глаза.

По крайней мере, намерения Онора для меня были ясны и чётко обозначены. Публичный вызов принцу был очень смелым, как раз в его духе. Он не просто «посватался» к только вошедшей в общество молодой женщине. Он буквально заявил на неё права!

Да ещё и на её сватной неделе! Я невесело усмехнулся, невольно одобряя его поступок и испытывая некое удовлетворение. Я в нём не ошибся. Он именно тот, за кого себя выдаёт.

И тут поднявшееся из самых дальних закоулков памяти воспоминание буквально прошибло меня потом, заставляя открыть глаза и резко выпрямиться в кресле.

Авали!

А ведь похожее уже случалось. И, если память меня не подводила, она рассказывала как раз о похожих обстоятельствах на своей собственной сватной неделе, которые и вынудили её бежать. Разница в этих двух ситуациях, разумеется, есть. Онором могут двигать только сильные чувства, в этом нет сомнений. Из того, что я знал о нём и случившемся между ним и Элистой, совершенно точно следует, что без серьёзной причины он бы так не поступил. Принц, в свою очередь, имел уже полное право на Роану. Буквально вчера был подписан брачный сговор. И теперь официально она принадлежит дому Гидоан.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Интуиция подсказывала, что принцу и стражу ещё предстоит противостояние за внимание принцессы. Однако это не отменяет того, что за мать Роаны тоже боролись. Её сосватанный жених не желал уступать своё право принцу Пакарана, о намерении которого заявил вестник, прибывший в разгар сватной недели.

В итоге это привело к трагедии. Следы которой остались со мной навсегда.

От горьких воспоминаний, уже привычно, боль снова сковала грудь. Семнадцать зим минуло. А прошлое ранит так же болезненно, как и в день её смерти. Я прикрыл рукой глаза, ощущая влагу на ладони. Авали забрала с собой не только моё сердце и даже не жизнь. Она забрала с собой в могилу всего меня. Ещё одна слеза скатилась из уголка глаза. Словно переполняющая меня печаль пыталась таким образом вытечь наружу.

Паника вновь скрутила всё тело. Мышцы охватила сильнейшая судорога, как это часто случалось, стоило мне погрузиться в свою скорбь. Стараясь поглубже вдыхать, я сосредоточился на своём дыхании.

Первый вдох. Виски начало ломить, словно их пытались пробить изнутри.

Второй вдох. Грудь объяло раскалённым темури.

Третий вдох. Кости в руках ломило от напряжения.

Мало-помалу дыхание начало выравниваться, а боль — отступать. Сделав ещё несколько судорожных вдохов, я вновь откинулся на спинку кресла, ощущая слабость во всём теле. Эта загадочная болезнь преследовала меня со дня похорон. Лекари не находили ей объяснения. Физически я был здоров. Но стоило мне углубиться в воспоминания, как появлялись приступы, сковывающие меня. Лишь рядом со жрицей Таной мне становилось легче. Я не реагировал так остро, а боль притуплялась. И какое-то время я мог пытаться жить дальше и радоваться единственному лучику света в своей жизни, оставленному Авали. Своей дочери.

А не совершаю ли я ошибку? Сознание словно иглой прошила неожиданная мысль.

Что, если судьба смеётся надо мной? Я не смог уберечь одну любимую женщину. Что, если не смогу уберечь и другую? Может, следовало выдать Роану за Онора? Эти мысли были подобны ледяному ушату воды, неожиданно вылитому мне на голову.

Это был бы достойный брак. А Онор вполне смог бы защитить её от прошлого, которое преследует нас до сих пор. Ведь, отправляя на острова, я своими руками отправляю её в неизвестность. И Аммонат будет рядом.

В висках вновь начала нарастать боль. Только теперь причина этой боли была не в приступе, а в собственных тяжёлых мыслях. Я выдвинул ящик стола и достал из него завёрнутый в пергамент порошок. Поднявшись, подошёл к столику у камина, на котором среди графинов с вином стоял один с водой. Специально для меня. Смешав порошок с водой в кубке, я залпом выпил приготовленное лекарство. Затем, повернувшись, подошёл к окну, выглянув в него. Ошибся я или нет, теперь уже ничего не поделать. Брачный сговор подписан. Договор между королевствами заключён.

Нет ни единого шанса обернуть всё вспять.

В тишине кабинета раздался мягкий стук, затем с лёгким скрипом отворилась дверь.

— Ваше Величество. Время обеда, — тихо произнёс секретарь, почтенно склонив голову и дожидаясь ответа.

— Где? — только и спросил я.

— В малой обеденной зале, сир. — Я лишь кивнул в ответ, отворачиваясь.

Секретарь бесшумно вышел, не прикрывая дверь. Тяжело вздохнув, я, чуть помедлив, проследовал за ним. Жизнь стучалась в сознание, никогда не спрашивая, хочу ли я её присутствия. По дороге к обеденной зале я старался сосредоточить всё своё внимание на деталях отделки дворцовых коридоров. Отчаянно пытаясь не скатиться к тяжёлым мыслям и ещё больше того боясь окунаться в воспоминания. Второй приступ за столь короткое время было бы гораздо сложнее перенести, не говоря о том, чтобы скрыть.

За обеденным столом присутствовала только королева, а сам стол был накрыт на две персоны.

Молча проследовав к своему месту рядом с ней, я приветственно кивнул по пути. Не будучи уверенным, что она заметила. Элиста была бледна и казалась подавленной. Присев за стол, я получше присмотрелся к её лицу, отметив следы недавних слёз. Решив оставить её вид без комментариев, я обратился к слуге:

— Где сейчас принцесса Роана? — спросил я, глядя на то, как передо мной ставят тарелку с черепаховым супом.

— Принцесса Роана обедает с принцем Килитом, Ваше Величество. — Я посмотрел на склонившегося в глубоком поклоне слугу, белоснежная салфетка которого от наклона свесилась вниз. Какой, должно быть, конфуз.

— Что ж. Замечательно. — Одобрительно кивнул я, улыбаясь уголком губ.

В этот момент послышалось демонстративное фырканье Элисты. Я приподнял бровь, внимательно разглядывая королеву.

— Вы не согласны, Ваше Величество? — Мой саркастический тон не оставлял надежды на уважение.

— О! Я со многим не согласна! И мне есть что сказать! — Она со злостью посмотрела мне в глаза, пылая от гнева.

— Оставьте нас, — спокойным, не терпящим возражений тоном обратился я к слугам, не отрывая взгляда от королевы.

Послышались согласные бормотания и торопливые шаги, затем всё стихло.

— Теперь вы можете высказать своё недовольство. Если оно будет выражено по существу. — Отвернувшись, я взял ложку, помешивая ею в тарелке.

— Роон! Не делай вид, что ничего не произошло! — Голос королевы срывался, эмоции душили её.

— А что произошло? — спокойно спросил я, пробуя суп.

— Онор Саарви буквально заявил права на принцессу на церемонии, оставив в дар заколки! Я узнала их. Ведь, как ты знаешь, готовилась стать частью этой семьи. Принц, как и король Сакал, очевидно, не поняли нанесённого оскорбления. Но я уверена, что ты понял его очень хорошо! И после такого заявления ты намерен отправить его с принцессой?! — Она буквально срывалась на крик, выпалив эту гневную тираду.

Её лицо раскраснелось, глаза блестели от непролитых слёз. Руки сотрясала мелкая дрожь. Мне даже стало жаль её на мгновение. Но я давно уже понял, что не следует потакать настроению королевы, как не следует принимать её слова всерьёз. Она слишком беззастенчиво начинала пользоваться любым хорошим расположением, направленным в её сторону. А потому я невозмутимо и молча продолжил есть суп. Не получив ответа на такой бурный всплеск эмоций, она гневно сощурила глаза.

— Ты решил промолчать?! — Она в неверии уставилась на меня.

Я же, в свою очередь, с интересом разглядывал свежесрезанные цветы, стоявшие в хрустальной вазе на столе.

— Знаешь что? Мне плевать! — Она со злостью швырнула льняную салфетку на стол, отчего та угодила в её тарелку с супом.

— И мне будет совершенно безразлично, если твоя дочь опозорит весь твой род, отвечая на внимание другого мужчины! Я видела, как после обряда покрытия они обменялись взглядами у храма. Между ними явно что-то есть! И принц не поблагодарит тебя за то, что ему наставили рога ещё до брачного обряда! А что до меня, то, если спросят, я не стану молчать и покрывать гулящую девку, принцесса она или нет!

Выплеснув всю скопившуюся злобу, она откинулась на спинку мягкого золочёного стула, сложив руки под грудью и, осознанно или нет, подчеркнув свои аппетитные формы. Однако меня они совершенно не волновали.

«А вот это уже плохо», — быстро пронеслась мысль в моей голове после услышанного. Элиста, пожалуй, не на шутку могла усложнить столь щекотливое положение. Медленно отложив ложку на салфетку, я, спокойно дотянувшись до её тонкой шеи, резко схватил её, жёстко сжав пальцы.

— Своим поведением ты угрожающе пошатнула своё положение. Ты станешь молчать обо всём, что думаешь, знаешь и видела. Иначе немедленно отправишься в Верховный храм Пакарана, где и проведёшь остаток своих дней старой девой. И не помогут никакие просьбы твоего отца, чтобы облегчить твою участь, — говорил я, спокойно и твёрдо глядя в её расширившиеся от ужаса глаза.

Но я не выпустил её.

— Я и так старая дева! Ведь ты ко мне не прикасаешься. И так и не сделал наш брак настоящим! И как мне подарить наследников трону в таком случае? Что отвечать людям на вопросы о моей бездетности? — прозвучали сдавленные восклицания.

Нужно отдать ей должное. В своей безрассудной храбрости она порой забывала про страх.

— Нужно было думать об этом, когда отдавала свою невинность мужчине, который никогда тебя не желал. Иначе у тебя сейчас был бы муж, отвечающий всем твоим требованиям. Ты всегда знала, что брак — это сделка. И во дворце ты находишься только из моего уважения к твоему отцу. Впредь я не собираюсь с тобой обсуждать свои решения. Советую тебе это хорошенько запомнить. — Подтверждая свои слова, я тряхнул её, убеждая прислушаться.

— И если ты не выкинула мысли о любви к человеку, который в упор тебя не замечает, то ты не только поверхностна, но ещё и глупа. — Я оттолкнул её, разжимая пальцы, и выровнялся в кресле с намерением продолжить прерванную трапезу.

— У тебя тоже кто-то есть? — Королева начала заливаться слезами.

Я же зачерпнул ложкой остывающий суп.

— Ты ни разу не посмотрел на меня как на женщину! И не пытался сблизиться! — Слёзы потекли по её кукольному лицу, но она не пыталась утереть их.

Я не отреагировал на брошенные обвинения.

— Я ничего не обещал. Всё, что был должен тебе, ты получила. Не стоило ждать чувств от закоренелого холостяка, — прожевав, спокойно произнёс я, набирая следующую ложку.

Еда не доставляла удовольствия. Я не ощущал вкуса, производя едва ли не механические действия. Но звучавшее долгими зимами в голове «так необходимо» сделало своё дело. Я выполнял то, что должен был.

— Если не научишься держать рот на замке, то можешь собирать вещи. — Я смотрел в тарелку, помешивая ложкой бульон.

— После отъезда Роаны я буду часто находиться в Суруне. Ты останешься здесь, среди придворных женщин и охраны, — добавил я, подумав.

Не имело значения, когда стоило объявить о своих намерениях. Результат будет всегда одинаков. Последовавший поток слёз был этому подтверждением.

— Этот брак с самого начала был катастрофой, — положив льняную салфетку на стол, тихо проговорил я, вставая.

Отодвинув кресло, я быстрым шагом направился прочь из залы, желая остаться наедине, пока представилась такая возможность.

 

 

Глава 28. Обед.

 

— Надеюсь, я не слишком вас утомил сегодняшней прогулкой? — прозвучавший вопрос заставил меня поднять голову.

Едва попробовав черепаховый суп, я перевела взгляд от золотой тарелки и посмотрела на принца.

— Нет, нисколько. Мне было в радость прокатиться верхом, — спокойно ответила я.

После столь содержательной беседы на берегу Зелёного озера разговор с принцем не клеился. Я позволила себе уехать далеко вперёд, не дожидаясь будущего кана. Если Килиту это и не понравилось, то он благоразумно не подал виду. Мне же хотелось побыть хоть немного наедине и привести в порядок свои мысли. А точнее, попытаться переварить всё услышанное.

Не посчитав нужным дожидаться принца по прибытии во дворец, я, отдав Грома в распоряжение конюхов, проследовала в обеденный зал. По пути известив дворецкого о том, что сегодня обедаю в обществе будущего кана.

Килит появился перед тем, как стали подавать обед.

— Ваш конь не совсем подходящее животное для Эраса Далы. Вам не сложно с ним управляться? — как бы между прочим поинтересовался принц, пробуя суп.

— Я выбрала Грома ещё жеребёнком. Это чистокровный верховой скакун. Он бывает своенравен, должна признать. Однако у меня никогда не возникало проблем с его послушанием.

Зародившееся раздражение начало заливать румянцем мои щёки.

— Принцесса. Я никоим образом не пытался усомниться в вас. Напротив. Сегодня я лично убедился в том, насколько вы опытная наездница.

Глаза принца загадочно блеснули, а на губах играла лёгкая улыбка. На мгновение повисла короткая пауза.

— Однако я тревожусь о вашей безопасности, — примирительно закончил он.

— Ха! Вам стоило бы озаботиться резвостью собственной лошади.

Выпалив это, я буквально прикусила язык и закрыла глаза.

Вот зачем напоминать ему о собственной бестактности?!

Однако принц весело усмехнулся, живо поняв ход моих мыслей.

— Что ж. Должен признать. Устрой мы забег или заключив пари, у вас был бы шанс обойти меня, — спокойно ответил он.

Я осмелилась бросить осторожный взгляд в сторону принца, ожидая его извечной холодности и надменности. Но он улыбался, с интересом разглядывая меня.

От его искренней улыбки мне сделалось не по себе.

— Если вы не привыкли проигрывать, то, пожалуй, не стоит.

На мгновение повисла пауза. Мне показалось, будто глаза принца расширились. А затем раздался его заливистый смех, заставивший его тело откинуться на спинку стула.

Я быстро поджала губы, проклиная свою прямолинейность.

И куда только подевалось моё воспитание?!

Не придумав ничего лучше, я зачерпнула супа и сунула ложку в рот.

— Принцесса. Вы бесподобны! — посмеиваясь, ответил он.

— Ещё ни одной встреченной мною женщине не приходило в голову соревноваться с мужчиной в чём бы то ни было. Не говоря уже о том, чтобы заявлять принцу о его будущем проигрыше!

Взяв со стола тонкую льняную салфетку, он промокнул ею уголки глаз. Я лишь сидела прямо, стараясь придать своему виду невозмутимость. Но отчётливо ощущала, как горят мои щёки и уши.

— Я распоряжусь, чтобы вам оставили лошадь, когда мы прибудем в Каминат. Возможно, мы когда-нибудь и впрямь устроим забег.

Принц игриво подмигнул, загадочно улыбаясь.

— Благодарю. Вы так великодушны.

Мне не удалось скрыть сарказм в голосе.

— Что ещё мне будет позволено? — скептически изогнув бровь, я прямо посмотрела на принца.

— Я обратил внимание на то, что в вашей стране придают большое значение образованности. И среди сегодняшних даров я заметил, что вам преподнесли книгу. Вы умеете читать?

Впервые оставив мой вопрос без прямого ответа, Килит, в свою очередь задал вопрос, который привёл меня в замешательство.

Вновь проявилась его раздражающая манера менять тему.

Безусловно, речь шла о книге, подаренной Онором.

Онор.

От воспоминания о своём страже я тяжело вздохнула. По мне прокатилась волна щемящей тоски.

— Так и есть. И не трудитесь объяснять, я знаю, что это нетипично для женщины. Но я продукт своей культуры. И так как являюсь единственной наследницей Эрита в данный момент, то посчитала своим долгом иметь хоть малую образованность.

Я никак не могла перестать бросать вызов принцу. Всё во мне удивляло его, тогда как меня всё больше удивляли его представления и окружение будущего кана, позволившее сформироваться такому узкому мышлению.

— Что ж. Это довольно необычно, но я не против того, чтобы вы увлекались чтением.

Он поднял руки на уровне плеч ладонями вверх, наглядно показывая свою капитуляцию.

— И раз вы любите библиотеку, я не стану протестовать. В Каминате есть старое собрание карт и летописей. Думаю, оно может вас заинтересовать.

Килит говорил мягко и вновь искренне улыбался, против воли вызывая расположение к себе. Я вновь убедилась, что принц может быть самим очарованием, когда ему того хочется.

— И вы позволите мне не бросать свои увлечения? — недоверчиво переспросила я.

Разумеется, он ещё не знает обо всех моих пристрастиях. Книги и верховая езда — лишь малая их часть. Но я не намерена бросать свои тренировки с оружием. Для этого моему кану придётся запереть меня в темнице, не иначе.

Однако не стоит сегодня удивлять его ещё больше.

— Разумеется. В пределах того, что подобает моей каине.

Килит серьёзно кивнул, принимаясь за остывающий суп.

Моё настроение помрачнело.

Что и требовалось доказать.

Очевидно, придётся действовать хитростью. С одним королём подобное удалось провернуть.

— И, разумеется, решать, что подобает каине, станете вы.

Это был не вопрос, а утверждение. В моём голосе вновь звучал сарказм.

Принц чуть дольше задержал на мне взгляд. Затем неожиданно рассмеялся.

— Вы всегда спорите со всеми? — его светлая бровь вопросительно изогнулась.

— Только когда считаю, что они неправы.

Отложив ложку, я отодвинула тарелку. Беседа с принцем не способствовала аппетиту.

— Боюсь, наша семейная жизнь будет очень неспокойной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он улыбнулся уголком губ. И снова этот блеск в глазах.

Мне вдруг стало любопытно, о чём он думает.

— Зависит от того, насколько вы будете сговорчивы.

Со всей серьёзностью заявила я, утирая губы салфеткой, чем вызвала очередной приступ смеха у принца.

— Клянусь всеми Силами! С вами скучать не придётся!

Следуя моему примеру, принц тоже отодвинул тарелку. В этот момент слуги, словно по команде, начали менять блюда. Повисла недолгая пауза.

Передо мной поставили ножку запечённой с фруктами утки в кисло-сладком соусе. А чуть дальше — форель в сливках. Перед принцем установили большое блюдо со льдом, на котором находились свежайшие устрицы. На других тарелках были рыба и каре ягнёнка в гранатовом соусе.

На столе также стояли разнообразные закуски: мягкие и твёрдые сыры, копчёный медвежий окорок, ветчина, маслины и оливки.

Вся еда была простой. Почти деревенской. Однако меня она более чем устраивала. Все продукты были свежими и разительно отличались от блюд, которые подавали на пирах.

Закончив прислуживать, слуги молча удалились.

— Конечно, со временем вы поймёте, что некоторые решения лучше доверять тем, кто имеет больше опыта.

Проглотив устрицу, принц продолжил прерванный разговор.

— А у вас было много опыта в семейной жизни?

Мой взгляд остро прошёлся по принцу. Он перестал улыбаться. Выражение его лица стало серьёзным.

— Роана. Я, в первую очередь, мужчина. А мужчинам свойственно иметь опыт в сфере, недоступной женщинам.

Принц начал говорить медленнее, поймав мой взгляд. От его серых пронзительных глаз по моему телу прошла дрожь.

— Прошу вас не судить меня строго. Положение и власть часто обязывают к решениям и поступкам, которым я не рад. И к таким, которыми я не горжусь. Если вы в силах понять, о чём я.

Его пристальный взгляд впился в мой, словно пытаясь донести до меня что-то важное.

А вдруг я ошибалась?

Вдруг он просто не понял меня?

Неожиданная мысль посетила сознание.

— До меня доходили слухи о вашем романе.

Не отводя взгляда, я ответила, чувствуя, как начинаю краснеть.

Пальцы принца сильнее сжали бокал.

— Я не совсем это имел в виду. Однако такое тоже имеет место быть.

Сухо ответил принц, давая понять, что не собирается обсуждать эту тему.

Забавно.

— Что же тогда?

Мой голос дрогнул. Почему-то мне казалось, что ответ на этот вопрос станет крайне важным.

— В Каминате ваша жизнь будет складываться по-другому.

В его взгляде появилась твёрдость и холодный блеск. Словно решение уже было принято.

Вот только в чём оно заключалось, мне было непонятно.

— Что вы имеете в виду?

Не прерывая зрительного контакта, я задала очередной вопрос. Я словно руками продиралась к ответам на вопросы, которые меня волновали.

— Вам не придётся заниматься тем, что тяготило вас в Эрите. В Каминате вы будете иметь свободу от дворцовых обязанностей.

Это прозвучало твёрдо, словно удар.

Нет.

Он всё понял.

Просто он действительно так считает.

Считает, что имеет полное право распоряжаться мной так, как сочтет нужным.

Он каждый новый раз подтверждает сказанное ранее.

Легче было бы, если бы он был просто жестоким.

И самое страшное было не то, что он лгал.

Он не лгал.

Самое страшное — он говорил правду.

Он действительно считал это правильным.

Он был убеждён в этом!

— Считаете, что меня что-то тяготит?

Моя бровь вопросительно изогнулась.

— Думаю, это так.

Принц серьёзно кивнул.

— Из всего, что я успел узнать о вас, я понял, что вы не любите придворную жизнь, предпочитая её тихой и размеренной. А потому я склонен прислушаться к вашему отцу и согласиться уехать с вами жить в стороне от столицы.

Килит вытянул правую руку, положил её на стол и начал перестукивать пальцами, не отрывая от меня взгляда.

— Какое счастье, что я не буду лишена вашего внимания!

Я едва удержалась от того, чтобы не фыркнуть.

— Я польщён тем, что вас это радует.

Глаза Килита сузились, а в тоне сквозил едва уловимый сарказм.

— Приятного аппетита, принц.

Сухо ответив, я отвернулась и с остервенением начала разделывать утиную ножку.

Злость начинала клокотать во мне.

Меня спрячут в деревне, в то время как его признанная официально любовница будет постоянно находиться при дворе, с каждым днём всё больше приобретая поддержку и сторонников.

Но даже это не поможет избежать его общества, раз он решил проживать совместно в одном дворце со мной. И, соответственно, продолжать контролировать каждый мой шаг!

Конечно, оставалась надежда на то, что по делам королевства он может часто находиться в отъезде. Но пока на троне будет Сакал, шансы на столь благоприятный исход крайне малы.

И всё же я не намерена отказываться от привычных занятий в угоду своему будущему кану, только если он не станет применять ко мне силу.

От злости и бурливших в сознании мыслей я не заметила, как отделила мясо от косточек и безжалостно раскромсала его, оставив это крошево лежать нетронутым на тарелке.

Килит продолжал есть, как ни в чём не бывало, изредка бросая на меня задумчивые взгляды.

— Вы ничего не съели.

Раздавшийся в тишине обеденного зала голос заставил меня вздрогнуть.

— Пожалуй, я не голодна.

Я ответила холодно, упрямо рассматривая свежесрезанные цветы в вазе.

— Не хотите ли попробовать рыбу? По-моему, она особенно удалась.

Продолжил светским тоном принц, словно речь шла о погоде.

— Благодарю, но нет.

Мой ответ прозвучал твёрдо, давая понять, что я не намерена обедать.

— Сегодня вас сопровождает другой страж?

Как будто между прочим спросил Килит, своим вопросом заставив меня замереть.

— Вчера вечером прибыл вестник из дома Саарви. Онор отбыл по просьбе семьи.

Я всё-таки посмотрела на принца изучающим взглядом.

Если он и дальше продолжит разговаривать в своей раздражающей манере и резко менять тему, то я скоро просто взбешусь.

— Ваш страж уехал?

Спокойно спросил принц, отправляя в рот кусочек ягнёнка.

— Да.

За моим ответом последовала недолгая пауза.

Прожевав, Килит потянулся за кубком.

— Надолго?

Аккуратно отпив, задал он следующий вопрос.

— Этого мне неизвестно. Думаю, что на несколько дней.

С деланным безразличием я пожала плечами и, не глядя на принца, тоже потянулась за кубком.

Мне подали воду с фруктовым и лимонным соком. Принцу же наливали лёгкое вино.

Сделав пару глотков, я поставила кубок на место и взглянула на него.

Лицо Килита словно стало мягче. На губах блуждала лёгкая улыбка, выражение глаз было довольным.

Он был странным.

Мне никак не удавалось составить окончательное мнение о нём.

Принц был красив, высок и хорошо сложен. Он был умным, галантным, очаровательным. Иногда даже действительно заботливым. Он был хорошим собеседником, мог слушать. И он был исключительно наблюдательным.

Но его убеждения перечёркивали всё хорошее, что в нём было.

Всё это вызывало смятение во мне, не давая однозначного ответа.

Отвернувшись, я вновь отпила из кубка.

Мне хотелось бы покинуть обеденную залу, но сейчас я не могла сбежать так же, как сделала это на прогулке.

И всё же, отодвинув тарелку, я положила салфетку на стол, давая понять слугам, что трапеза окончена.

Принц, дожевав последний кусочек ягнёнка, поступил так же, положив свою салфетку на стол.

Отодвинув стул, он встал и приблизился ко мне.

— Принцесса. Позвольте вас проводить.

Он помог мне отодвинуть стул, затем протянул свою ладонь.

Кивнув, я встала и, поколебавшись, пересилила себя.

Вложила свою руку в его.

Твёрдые тёплые пальцы сжались на моих.

Мы молча проследовали к выходу.

— Благодарю вас за сегодняшний день. Несмотря ни на что, мне было приятно провести его с вами.

Килит нарушил молчание. Его слова прозвучали тепло, побудив меня взглянуть на него.

Смягчённое выражение не покидало его лица с того момента, когда я сказала о том, что Онор уехал. Принц словно внутренне расслабился.

— Благодарю. Я рада, что доставила вам удовольствие.

Кивнув, тихо ответила я.

Мы поднимались по дворцовой лестнице, не сговариваясь направляясь к моим покоям. Пара стражников расчётного караула следовала за нами на почтительном расстоянии.

— Хм. Как насчёт совместного ужина сегодня?

Преодолев последние ступени, мы уже шли по коридору.

— Боюсь, это невозможно, принц. Я отложила сегодня массу дел. И мне нужно успеть закончить их до брачного обряда.

Я попыталась отстраниться, мягко высвобождая свою ладонь. Но сильные пальцы лишь крепче сжали её, не позволяя ускользнуть.

Переведя взгляд на Килита, я увидела недовольство в его глазах.

Сжатые челюсти. Выступающие скулы.

— Тогда я вынужден настаивать на совместной утренней прогулке.

В его тоне проскочили резковатые нотки.

— Но ведь... Утром очередная церемония даров...

Я находилась в лёгкой растерянности, считая немыслимым пропустить такое мероприятие.

— О. Об этом не беспокойтесь. На завтрашней церемонии будут представлены очередные дары придворных Эрита и торговых домов. Думаю, что короли в состоянии справиться с ролью принимающих. А наше отсутствие никого не оскорбит.

— Раз вы и правда так считаете...

— Да. Именно так и считаю.

Он чуть сильнее сжал мои пальцы.

— А также считаю, что нам следует в короткие сроки познакомиться как можно ближе. Вы не забыли?

— Н-нет.

Мой голос от волнения слегка дрогнул.

Как раз в этот момент мы поравнялись с дверью в мои покои.

— Замечательно. До завтрака я буду ожидать вас внизу. Возле лестницы.

Он сделал короткую паузу, а затем, лукаво блеснув глазами, добавил:

— Имейте в виду. Я вполне способен подняться за вами в ваши покои.

Он вернул мне мою сегодняшнюю угрозу насчёт супа.

Чем вызвал у меня лёгкий смех.

У меня было ощущение, что он явно не хочет отпускать меня.

— Что ж. Раз дела обстоят столь серьёзно, то, пожалуй, вы не оставляете мне выбора, принц.

Против воли я улыбнулась.

Ответом мне послужила его широкая искренняя улыбка.

— До встречи, Сури.

Сказал он приглушённо.

Затем провёл большим пальцем по костяшкам моей руки, задержавшись чуть дольше, чем требовалось.

После этого поцеловал её.

Красиво.

Почти нежно.

Чем немало смутил меня, заставив едва не в сотый раз за сегодня покраснеть.

— До завтра, принц.

Опустив глаза, я отняла руку.

На сей раз мне никто не препятствовал.

Быстро открыв створку, я скользнула внутрь покоев.

 

 

Глава 29. Килит.

 

Я припечатал горячий воск своим фамильным перстнем, наблюдая, как бордовая вязкая жидкость растекается, затвердевая.

— Абдиесо, доставь это письмо моему поверенному в Ками лично в руки, — обратился я к своему ближайшему придворному, передавая запечатанный свиток.

— Да, мой принц, — высокий худощавый молодой мужчина почтительно склонил голову, принимая послание.

—Также передай дворецкому в Ками, что я желаю, чтобы все мои вещи из личных покоев были собраны и упакованы. И перевезены в королевскую резиденцию в Каун. Пусть Багиш подготовит королевские покои к нашему прибытию. Особо подчеркни необходимость того, чтобы покои были смежными как в Ками, так и в Кауне. Это важно.

Я сложил руки за спиной, поджав губы, вспоминая, всё ли сказал, что хотел.

— Мой принц, собирать ли ваши вещи из общих покоев с госпожой Радной? — Абдиесо вопросительно посмотрел на меня.

— Нет. В этих покоях пусть всё остаётся так, как и было.

Выйдя из-за массивного письменного стола, я неспешным шагом направился в малую залу своих гостевых покоев. Абдиесо последовал за мной.

— Будет ли послание для госпожи Радны? — послышался за моей спиной осторожный вопрос.

— Нет. Не будет.

Остановившись возле небольшого круглого столика, я наполнил золочёный кубок рубиновым вином из стоявшего тут же кувшина. Пригубив напиток и покатав по нёбу тонкий аромат, я присел в стоящее рядом мягкое кресло.

Абдиесо стоял, выжидающе глядя на меня.

— Не ищи встречи с ней нарочно. Если вы всё же встретитесь, и она начнёт расспрашивать тебя, отвечай, что я скоро прибуду.

Я вновь сделал глоток, наслаждаясь дивным букетом.

Я всё сказал ей перед отъездом из Камината. Радна прекрасно знает о цели моей поездки. Как и о том, что по возвращении у меня будет законная каина.

Ей были оставлены чёткие указания, и добавить к ним мне было нечего.

— Как вам будет угодно.

Абдиесо почтительно поклонился в пояс. Я удовлетворённо кивнул.

— Это всё. Лагзанде проводит тебя и отдаст список с остальными распоряжениями. Держи с ним связь.

Ещё раз кивнув, посыльный направился к выходу, где его уже ожидал мой страж.

Скользнув взглядом по закрывающейся двери, я остался в одиночестве.

Итак. Последние распоряжения были отданы. К нашему приезду всё будет готово.

Моё настроение заметно улучшилось, а знакомое чувство удовлетворения растекалось по телу.

Остались считанные дни до того, как я стану полноправным каном принцессы.

И после этого ей уже никуда не деться от меня.

Не спрятаться за своими делами и обязанностями.

Ей придётся проводить столько времени со мной, сколько я сам пожелаю.

И слово «нет» перестанет существовать между нами.

Я и сам не заметил, как эти мысли вызвали улыбку на моём лице.

Ах, Сури!

Очень скоро ты поймёшь, что покорность — это единственно верное решение. И станешь наслаждаться ею, как и мной.

Я с удовольствием пригубил вина, запивая эти приятные мысли столь же приятным напитком, не переставая улыбаться.

Необъяснимым образом принцесса волновала меня.

С момента приезда я ожидал увидеть капризную избалованную девчонку. И, признаться, в какой-то момент думал о ней именно так. Ведь я не мог до конца поверить в то, что женщина напротив меня не принимает мои решения как нечто естественное.

Я привык видеть людей, которых легко убедить статусом.

А получил женщину, которая слушает, понимает, спорит и не боится говорить неприятные вещи.

Женщины для меня всегда являлись понятной частью мира и ассоциировались с семьёй, союзом и удовольствием.

А Роана не укладывалась в эти представления.

Она делает это нарочно?

Проверяет меня?

Я пока так и не пришёл к определённому выводу.

Я всегда считал, что если человек сопротивляется — значит, он бросает вызов.

Но какой вызов может бросить женщина?

Бесспорно, моя каина не простая Дала. Она принцесса, причём, судя по всему, образованная, что уже само по себе крайне удивительно. Она также важна для меня и в политическом смысле.

Но с недавних пор я стал ловить себя на том, что мне действительно нравится проводить с ней время.

Она привлекает меня как женщина, при том что ужасно раздражает своим несогласием.

Всю жизнь моё мнение имело вес. И только с ней мне всегда приходится напоминать о своём праве и буквально доказывать его.

Она пытается быть со мной на равных!

Это так глупо, что даже умиляет.

Но ничего.

После брачной ночи всё изменится.

Придётся, Сури, объяснить тебе твоё место в нашем браке.

И первая ночь как нельзя лучше подходит для этого.

Однако я успел заметить, что Роана плохо поддаётся прямому давлению.

Поэтому после нескольких неудачных столкновений я решил сменить способ воздействия.

Это не спасло нас от противоречий, но так она охотнее стала отвечать.

К сожалению, на принцессу не производит впечатления ни мой титул принца, ни положение кана.

Она даже не боится меня как мужчину!

С таким я столкнулся впервые.

Конечно, она может находиться под влиянием своего стража и чувствовать его силу и поддержку.

Но сейчас он отсутствует как нельзя кстати.

И это отличная возможность попробовать приручить рыжую дикарку.

А после — подчинить её своей воле, как всех прочих.

Как и у них, у неё не будет шанса устоять.

И всё же, куда уехал страж?

Я почувствовал примесь лёгкого раздражения.

Но меня раздражало не его исчезновение.

Меня раздражало, что я не понимал причины его отъезда.

Испугался?

Маловероятно.

Таких людей запугать непросто.

Что-то задумал?

От нелепости посетившей меня мысли я фыркнул в голос.

Но что он может?

Ведь он всего лишь страж. Пусть и из знатной семьи, но на службе.

Пусть и Воин, но явно одиночка.

Он не может тягаться с властью наследного принца.

С моей властью.

Единственное объяснение внезапного отъезда стража, которое приходило в голову и звучавшее более логично, было таким: вероятно, его отъезд — последствия нашего разговора на пиру.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Возможно, страж прислушался к моим словам и решил не рисковать своей честью понапрасну.

Он оказался достаточно умён, чтобы понять невозможность своего положения.

Затем и потребовался отъезд, чтобы отдалиться от принцессы.

Если я правильно понял смысл его даров, то таким образом он попытался откупиться и извиниться за прерванную связь.

Это было бы разумно.

Я и сам поступил бы так же.

Собственно, так я и поступал в прошлом.

И не видел в этом ничего предосудительного.

И всё же его дары выглядели как попытка задеть меня.

Страж не глуп.

Он понял, что после брака всё изменится.

Он не стал унижаться попытками бороться за женщину, которая теперь принадлежит другому дому.

И вряд ли станет добиваться чужую каину.

Но он слишком горд, чтобы уйти молча.

Поэтому оставил ей подарки — красивые, дорогие, личные.

Последнее напоминание о себе и одновременно демонстрация мне, что он был рядом с ней.

Он пытается оставить память о себе.

А его выбор был интересным.

Если бы он не преподнёс в дар книгу, возможно, я ещё не скоро узнал бы о том, что принцесса умеет читать.

Именно она натолкнула меня на мысль поинтересоваться её образованием и задобрить обещанием пользоваться небогатой библиотекой как Ками, так и Кауна.

Впрочем, я не видел причин не сдержать обещание.

Это будет особенно приятно позволить после её приучения к послушанию.

Также среди даров стража были украшения.

Заколки для волос были красивы и выглядели богато.

А вот подвеска с цепочкой, очевидно, имели подтекст.

Дар в знак недавно прошедшего обряда покрытия головы?

На подвеске был изображён религиозный символ.

Хм.

Возможно.

Но самым необычным был кинжал.

Безусловно, он был больше дорогой красивой безделушкой, чем настоящим оружием.

Но он и вправду считает её способной владеть им?

Усмехнувшись очередной бредовой мысли, я убрал кубок на стоящий рядом столик и встал.

Мне захотелось немного размяться.

Возможно, это был красивый жест.

Попытка оставить ей часть себя.

Напоминание о своём месте рядом с ней — и не более.

Но в любом случае это выглядело грубо и неподобающе.

Необходимо будет проследить, чтобы в дальнейшем его дары затерялись при переезде.

А вместе с утерянными вещами ослабнет и память принцессы о своём дарителе.

Он мог быть ей дорог.

Но дорогие воспоминания редко выдерживают столкновение с настоящей жизнью.

Связь можно создать через обладание.

Когда Сури станет моей каиной, когда между нами появится настоящая близость, когда она привыкнет ко мне — влияние стража исчезнет само.

Ведь впереди брачная ночь, а за ней — последующие совместные ночи с принцессой.

И очень скоро может статься, что моя каина окажется в положении, вынашивая будущего наследника Камината.

И станет навсегда потеряна для нелепых притязаний стража.

И это разорвёт их связь окончательно.

А значит, не стоит торопиться и марать руки самому.

Если страж сам не попросит отставки в скором времени, то я помогу найти ему подходящий предлог.

Я улыбнулся этим мыслям кривой усмешкой, покидая свои покои.

До вечернего пира оставалось достаточно времени.

Последние рассуждения вызвали возбуждение во всём теле. Такое, что усидеть на месте не представлялось возможным.

И я решил отправиться на тренировочный двор королевских гвардейцев.

По прибытии в Эрит я пренебрёг еженедельными тренировками.

Имелись более важные дела.

Однако мне не хотелось забывать науку Военного Ордена.

Выйдя во внутренний двор дворца, я окликнул мальчишку-пажа.

В моей свите были мужчины, достойные соперники для тренировки на мечах.

Было бы неплохо с ними поупражняться.

Отправив мальчишку искать моих людей, я направился к гвардейским казармам.

Невольно улыбаясь, я ступил под крышу оружейной комнаты с намерением подобрать для себя подходящий меч.

Я помогу тебе понять, Онор Саарви, что тебе здесь больше нечего делать.

 

 

Глава 30. Онор.

 

Дорога к поместью Саарви вилась широкой лентой и утопала в зелени по сторонам.

Путь от столицы занимал немного времени и проходил через шумевшие поля и рощи.

Меня окутывал запах нагретой солнцем земли. Тонкий аромат трав, который приносил ветер с полей. Всё дышало благодатью. Я же ощущал лишь спокойствие, лёгкую усталость и удовлетворение от удачно завершённых дел в Суруне. Как и было намечено накануне, я встретился с ростовщиком, прибыв в его контору.

Отдав распоряжение оставить торговое предприятие в распоряжении Аттара Ширази — Малыша, — мы ещё немного обсудили текущие дела.

Затем я также распорядился перевести часть собственных накоплений в Ками и, не задерживаясь более, отбыл в отчий дом. Там оставалась заключительная и едва ли не самая сложная часть моих дел. Разговор с отцом.

Вот уже несколько поколений родовым гнездом семьи Саарви являлось загородное поместье, находящееся в нескольких десятках льи от Суруна. Оно представляло собой большой дом в два этажа с причудливым смешением разных архитектурных стилей, отражающих смесь культур соседних континентов. Мои прадеды часто вступали в брак с представительницами других народов, каждая из которых стремилась привнести в облик дома что-то своё.

Конечно, имелся и большой особняк в самом сердце столицы, стоящий неподалёку от храма Третьей Силы. Он был древним и величественным. Его каменные стены и резные барельефы буквально кричали о знатности, высоком положении и достатке рода. Но он был скорее официальной резиденцией второго по значимости семейства Суруна.

Основную часть года вся семья проживала в предместьях столицы.

Саарви никогда не были только мечами.

Защитники. Советники. Землевладельцы.

И я мог быть частью этого, если бы во мне была хоть капля стремления к подобной жизни.

За поворотом показались первые деревья сада. Я замедлил бег лошади.

Взгляд скользнул по открывшемуся знакомому виду.

Белые стены дома появились между зеленью деревьев.

Он выглядел именно таким, каким я его помнил. Живым.

Широкое крыльцо с колоннами, оплетёнными зеленью и цветами. Открытые балконы второго этажа с резными балюстрадами. Тени от навесов в саду. Цветные полотна тентов, колыхавшиеся на ветру. У входа стояли широкие качели и садовая мебель, а чуть дальше виднелись фонтаны.

Ничего не изменилось. Удобное поместье большого рода. Место, где жили, где растили детей.

Место, которое многие назвали бы счастьем.

Ветер донёс запах сена и животных. В стороне от конюшни виднелись загоны со скотом.

Въехав во двор, я увидел старшего конюха, который помнил меня ещё мальчишкой.

Тот замер на мгновение, узнавая меня.

— Молодой господин! Какая неожиданность! Рад приветствовать вас дома!

Он глубоко, почтительно поклонился.

— Фаррах! Ты всё такой же! — Я тепло улыбнулся крепкому на вид старику, принимаясь спешиваться. — Позаботься как следует о моей лошади. До завтра она мне не понадобится.

Я передал поводья в морщинистые руки и коротко кивнул в ответ на искреннюю улыбку.

Когда Фаррах поспешил в сторону конюшни, уводя под уздцы мою лошадь, на мгновение я замер, оглядываясь, оставшись один во дворе.

Мой взгляд прошёлся по саду.

Там, среди зелени, трепетали на дневном ветерке разноцветные полотна навесов. Где-то в глубине сада смеялись дети.

Моя семья.

Эта мысль прозвучала странно. Не потому, что была чужой. А потому, что слишком редко имела отношение ко мне.

Семья всегда была где-то рядом.

Но моя жизнь происходила в другом месте.

Глубоко вздохнув, я поднялся на широкое белое крыльцо и, минуя распахнутые настежь двери, в проёме которых колыхались лёгкие занавески, очутился в большом холле.

— Джалила, передай Дарсамин Дала, что обед готов! — послышался звонкий крик со стороны кухни.

— Сурайя! Найди молодого хозяина!

На мгновение всё стихло, затем послышался нарастающий гомон, накатывающий, как шум волны.

— Род всемогущий! В этом доме никогда не будет покоя! — раздался знакомый голос совсем рядом, и я, улыбаясь, повернулся на звук.

— Вижу, у вас всё по-прежнему, матушка, — сделав несколько шагов по направлению к открытой двери справа, проговорил я.

— Онор! — взвизгнула мать, словно молодая дева, бросая своё рукоделие и подскакивая ко мне, чтобы повиснуть на моей шее, едва не задушив в объятиях.

Её руки не переставая сжимали и разжимали мою шею, а тёплые губы начали осыпать поцелуями щёки и лоб.

— Хвала Властителям, ты вернулся! Клянусь, ты стал ещё выше и шире в плечах с нашей последней встречи! В кого ты выдался таким, уж не знаю!

Оставив мою шею в покое, мать принялась вертеть меня, рассматривая со всех сторон. Я позволял ей это, улыбаясь и молча повинуясь её рукам.

— А доспех какой! Но ты выглядишь уставшим. Давно в пути? И что заставило тебя приехать? Твоя служба окончена? Ты возвращаешься?

Она буквально засыпала меня вопросами, не переставая меня рассматривать и прикасаться ко мне.

— Матушка, мне нужно поговорить с отцом. А после я отвечу на все твои вопросы, — невольно рассмеялся я, поднимая руки вверх и добровольно принимая капитуляцию под натиском любящих объятий.

— Силы Трёх! Что же это я! Конечно, сын мой. Проходи скорее. Переоденься и отдохни с дороги. Совсем скоро подадут обед. Покои, в которых ты обычно останавливаешься, свободны. В них есть вещи, в которые ты можешь переодеться.

— Спасибо, матушка. — Я взял её мягкие тёплые руки в свои и поцеловал. — А теперь скажи мне, пожалуйста, где находится отец.

— Ах, он заперся в кабинете и вот уже полдня не выходит оттуда. С тех пор, как утром явился вестник. У него было множество посланий. Но от кого они и о чём в них речь, я не знаю, — выпалила она скороговоркой, не отнимая своих рук из моих ладоней. — Нурушан! Извести Разифа Дал о том, что обед будет подан через четверть часа!

Неожиданно сильно крикнула она в сторону выхода. Так, что на мгновение мне показалось, будто мои уши заложило. Я слегка поморщился.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В ответ послышался более слабый невнятный крик.

— Ох, прости, сын. Ты, верно, отвык от такого. Но иначе этих девиц не дозовёшься. Разбредутся по дому, как стадо овец, и хоть отлавливай каждую по отдельности.

Она всё ещё смотрела в сторону выхода.

— Ничего, матушка. Ты можешь идти и заниматься своими делами. Сейчас я найду отца, а после спущусь к обеду.

Я мягко выпустил её руки. Она взглянула на меня, и в этом взгляде промелькнула тревога.

— Хорошо, сын. Только пообещай мне: что бы ни произошло между тобой и отцом, ты не умчишься из дома, едва приехав.

Она испытующе посмотрела на меня. В её глазах плескалась смесь отчаяния и надежды.

— Обещаю, матушка. — Я смиренно склонил голову, согласно кивая.

— Имей в виду. Если ты ослушаешься меня, то в королевском дворце вспыхнет очередной скандал. И на этот раз его учиню я!

Она произнесла это со всей строгостью, на которую только была способна. Но, только вообразив эту картину, я едва удержался от того, чтобы не рассмеяться в голос.

Моя невысокая, хрупкая, лучившаяся добротой мать выглядела комично во всей своей напускной строгости.

— Да, матушка.

Произнеся это, я поджал губы и низко склонил голову, сдерживая рвущуюся улыбку.

Для матери я был лишь сыном. Словно мне и сейчас шесть зим. Похоже, в своей любви она напрочь забыла, что её ребёнок вырос во взрослого мужчину.

Получив от меня согласие, она в мгновение ока умчалась вглубь дома. От быстрой ходьбы юбки её платья развевались.

Я широко улыбнулся, провожая её взглядом.

Едва она скрылась в проёме, ведущем в кухню, как я развернулся и направился в сторону отцовского кабинета.

Отовсюду доносились женские голоса. В глубине комнат кто-то перешёл на повышенный тон.

Обычная обстановка этого дома. От неё, надо признаться, я напрочь отвык.

В первые минуты эта какофония если и не сбивала с ног, то легко могла сбить с толку.

В детстве мне часто приходилось наблюдать, как гости, впервые прибывшие с визитом в поместье почтенного семейства, стояли с растерянным видом, пытаясь понять, туда ли прибыли и что вообще происходит.

Я вновь широко улыбнулся, вспоминая их нелепый вид.

Пройдя вглубь дома по просторному коридору, я остановился у нужной двери, створка которой была плотно прикрыта.

Я не стал обозначать своё присутствие стуком и, открыв её, решительно зашёл.

Отец сидел за массивным столом, на котором в хаотичном порядке высилась кипа пергамента, и был погружён в чтение небольшого свитка.

— Отец. Рад видеть тебя в добром здравии, — достаточно громко произнёс я, закрывая дверь.

Рука Разифа Саарви слегка вздрогнула, колыхнув пергамент, находившийся в ней. Серо-зелёные глаза впились в меня.

— Сын. Не ожидал так скоро тебя увидеть. Но рад встрече.

Он отложил недочитанный свиток в сторону, жестом указывая мне присесть в стоявшее напротив стола мягкое кресло.

Разиф Саарви был крепким высоким мужчиной, которому недавно минуло сорок семь зим. Однако его виски уже заметно посеребрила седина, а в уголках глаз собрались морщинки.

— Я был в Суруне по делам, — кивнул я, присаживаясь.

Отец неодобрительно дёрнул губами.

— И что же тебя наконец привело в отчий дом? — спросил он, скептически изогнув бровь.

— Что тебе известно о помолвке принцессы? Почему её отдают в Каминат? — решив не обращать внимания на саркастический тон и сразу перейти к делу, прямо задал я интересующие меня вопросы.

— Хм. — Отец нахмурился. — То всем известно. Выгодный брак, укрепление союза с соседним королевством.

— А что не известно всем, а возможно, известно тебе?

Я пристально взглянул на отца. Мне нужна была вся информация, которую я только мог получить.

— Меня не посвящали в брачные дела королевской семьи. Как тебе известно, я распоряжаюсь лишь дворцовой гвардией. Но, думаю, здесь есть ещё личные мотивы короля. А почему ты, собственно, спрашиваешь?

Отец откинулся на спинку кресла, задумчиво пожевав губу, изучая меня взглядом.

— Если ты помнишь, то я являюсь личным стражем принцессы. Понимание происходящего облегчает службу. — Я усмехнулся уголком губ.

— Кстати об этом. Очень удачно, что ты был представителем семьи в эти дни. Твоё появление при дворе в таком качестве добавило нам веса в обществе и разожгло интерес знати.

Отец довольно улыбнулся, кладя руки на подлокотники массивного кресла.

— Пришло много брачных предложений от знатных домов Суруна. Неслыханно!

Ты пользуешься успехом у женщин. Да так, что они готовы отправлять к нам поверенных на сватовство!

Он торжествующе улыбнулся, явно гордясь моими случайными успехами.

Я лишь глубоко вздохнул, поджав губы. Совершенно не собираясь отвечать на его замечание.

— Твоё место наследника ждёт тебя, если ты ещё помнишь. Обстоятельства сложились так, что принцесса уезжает. Значит, ты вполне можешь оставить службу и занять законное место. И наконец дать мне долгожданных наследников.

Я на мгновение прикрыл глаза.

— Я отбываю в Каминат сопровождать принцессу Роану. Я продолжаю службу, — тихо, но твёрдо ответил я, готовясь к неизбежному.

На короткий миг в кабинете воцарилась оглушающая тишина.

Я взглянул на отца. На его лице застыло неверие. Он окинул меня подозрительным взглядом.

— Ты не можешь ехать с принцессой, сын. К моменту её отбытия она будет каиной принца Килита. Ей больше не потребуется страж. Ты знаешь обычаи.

В его словах слышался сдерживаемый гнев.

— Король Роон подписал разрешение на сопровождение. Я отбываю с моей Эрса Далой.

Я спокойно встретил мечущийся взгляд отца.

— Это случилось до того, как ты подарил фамильные драгоценности чужой каине, или после?!

Последовавший яростный взрыв не был неожиданностью. Однако я надеялся, что это обстоятельство откроется позже.

Что ж. Тем лучше.

— Это было до церемонии вручения даров, если тебе это важно, — продолжил я спокойным тоном.

— Тебе было мало семейства Шири?! Ты испортил одну деву, отказавшись вступить с ней в брак. Теперь добиваешься чужой каины?!

Отец вскочил с кресла. Его лицо покраснело, взгляд метал молнии.

— Я лишь вручил дары от лица семьи. Эти вещи вполне достойны принцессы Эрита. Полагаю, между этими двумя случаями есть разница, — спокойно возразил я.

Но моё спокойствие не было столь прочным, каким я его стремился показать. Упоминание семьи Элисты в очередной раз вызвало лёгкое раздражение во мне.

— Можно было вручить дары, не бросая публичный вызов принцу Килиту перед всем двором! — едко воскликнул хозяин дома.

— Оставь это, отец! — тихо, но твёрдо проговорил я, начиная терять терпение.

— Это ты оставь наконец свои скитания! Откажись от службы и вступи в наследство, как и положено старшему сыну и преемнику!

Отец принялся ходить по кабинету из стороны в сторону, заложив руки за спину, кипя праведным гневом.

— Я не единожды давал тебе ответ. Повторяться не намерен, — так же тихо продолжил я, сжимая от накатывающего гнева кулаки.

— Щенок! Как ты смеешь отказываться от своего наследия?!

Лицо Разифа Саарви перекосилось от ярости, ещё больше багровея. На шее и на лбу вздулись вены.

Полы его домашнего одеяния разлетались от резких движений.

С меня было достаточно.

Этот разговор был предсказуем.

— Я всё сказал. Дольше продолжать не вижу смысла. Пожалуй, разговор можно считать оконченным.

Я встал, стараясь сохранять спокойствие, которого уже не было во мне. Выпрямившись, я возвышался над отцом на добрую голову.

Затем, развернувшись, я направился к двери.

— Я твой отец! И вправе требовать от тебя, чтобы ты немедля вступил в предназначенное тебе наследство!!! — летел в спину яростный крик.

Однако меня он нисколько не волновал.

Какой бы напрасной ни выглядела затея поговорить с отцом, всё же я узнал кое-что важное.

Я подумал верно. Рыжую бешнау отдавали на острова не только из политических соображений.

Отец мог утверждать, что не посвящён в дела королевской семьи, но слишком часто сидел за одним столом с королём Рооном и присутствовал на советах, чтобы его подозрения ничего не значили.

Неплохо было бы выяснить истинные мотивы короля.

********

В обеденном зале было шумно. На ужин собралась вся семья.

Разиф Саарви сидел во главе стола, а слева — все его шесть каин по старшинству, включая мою мать, которая сидела первой.

Мои многочисленные сёстры сидели за отдельным столом, способным уместить их всех. Я не знал их точного числа, как не знал и половины из них.

Справа от отца первое место пустовало.

Моё место.

А за ним сидел мой брат Орло. Он заметно вырос, превратившись из мальчика в молодого мужчину. Военный Орден пошёл ему на пользу.

— Зару, — входя, негромко поздоровался я с собравшимися.

Все взгляды за столами обратились на меня. Послышался нестройный хор ответных приветствий.

— Ты похудел, — изрёк отец, осмотрев меня хмурым, пристальным взглядом, и принялся за еду, перебирая ложкой в тарелке.

Я лишь усмехнулся, направляясь к ближайшему свободному месту за столом.

На ужин я прибыл с опозданием, а обед пропустил. Предшествовавший ему разговор не способствовал аппетиту.

Вместо этого я поднялся в выделенные мне покои. Приняв ванну, переоделся в заботливо приготовленное матушкой домашнее одеяние. Оно представляло собой короткие бриджи и просторную рубаху, доходящую до икр.

Надев мягкие кожаные сандалии, я спустился в конюшни. Найдя свою лошадь, принялся за чистку. Меня всегда успокаивала монотонная работа, помогавшая отвлечься от тяжёлых мыслей.

Там и нашёл меня слуга, посланный моей матушкой, с сообщением о том, что меня ждут на ужин.

Присев за стол, я взялся за свежую лепёшку, разламывая её пополам.

Подошедший слуга наполнил мою тарелку овощами и пряным тушёным мясом.

Я молча принялся за еду, отмечая на себе любопытные взгляды каин моего отца. Ни от чьего внимания не ускользнуло то, какое место я занял, оставив демонстративно пустовать стул возле отца.

Негромкие разговоры сестёр за соседним столом возобновились, разрезая тишину за столом главы семейства.

— Дарсамин. Скажи своему сыну, что еда на нашем конце стола не отравлена. А мы не кусаемся, — по-прежнему хмуро глядя в тарелку, громко объявил отец.

Все разговоры сестёр тут же смолкли. На меня вновь были обращены два десятка пар глаз.

— Думаю, наш сын об этом прекрасно знает, муж мой, — последовал сдержанный ответ матери.

— Тогда какого ибиалиша он сидит там?!

Едва он произнёс это, как со всех сторон послышался шокированный вздох.

Отец угрюмо уставился на мать, указывая ложкой в мою сторону.

— Разиф! Прекрати немедленно!!! — возмущённый голос матери разбился о тишину зала.

Орло, усмехнувшись, продолжил свою трапезу.

Каины отца, как по команде, прижали ладони к губам. Им редко доводилось слышать такие ругательства от главы семейства.

Я лишь сдержанно улыбнулся и, следуя примеру брата, продолжил свой ужин.

Попытки отца задеть меня забавляли.

— Как долго ты намерен находиться дома, сын? — прозвучал после недолгой паузы вопрос грозным голосом.

— Как ты помнишь, я нахожусь на службе. Думаю, утром мне следует отправиться во дворец, — прожевав, ответил я ровным тоном.

Послышался громкий «Ах!» матери.

Я перевёл взгляд на неё. Её губы дрожали, рука стиснула ложку до побелевших костяшек пальцев.

— Я думал, ты наконец вернёшься домой, — будто обречённо обронил отец.

— Я вернулся.

На мгновение щемящее чувство заполнило грудь.

Уж лучше бы он кричал и ругался. Видеть его таким мне было почти больно.

— Нет, сын. Ты только приехал, — сказал он тихо и устало.

Затем, отодвинув тарелку с нетронутой едой, он молча встал и неспешно направился к выходу.

Каины также молча проводили его взглядами.

Щёки матери были мокрыми от слёз.

Пожалуй, это слишком для одного вечера.

— Матушка. Спасибо за ужин. Всё было очень вкусно, как и всегда.

Кивнув брату, который к тому моменту уже потягивал вино из кубка, я встал из-за стола и решительно направился во двор.

Пройдя вглубь сада, я дошёл до его сердца.

Большого очага, выложенного из камня, который окружали мраморные скамьи, усыпанные мягкими небольшими подушками, под цветными навесами.

В детстве это было моим любимым местом. Я часто пробирался сюда тайком по ночам и непременно разжигал в нём огонь.

Мечтая о том, как стану странствовать и завоёвывать победы.

— Это из-за девушки ты не хочешь возвращаться домой? Ты всё же нашёл ту единственную для себя?

От прозвучавшего голоса я слегка вздрогнул, окончательно выйдя из своих мыслей.

— Нет.

Мой ответ прозвучал твёрже, чем хотелось. Во мне вспыхнуло раздражение.

Нечасто удаётся застать меня врасплох.

— Тогда почему ты выглядишь так, будто проигрываешь войну?

Вопрос, заданный спокойным тоном, заставил меня обернуться.

Мать стояла совсем близко и, сделав пару шагов, присела рядом.

— Матушка, вы всё же знакомы с военным делом? Вот уж не ожидал, что Разиф Саарви позволит своей старшей каине уйти в Военный Орден.

Я криво улыбнулся, глядя ей в глаза.

— Перестань паясничать, Онор! И расскажи наконец, что на сей раз произошло у вас с отцом.

Её маленькая прохладная ладонь легла на мою щёку.

— Я отбываю в Каминат, матушка. Сопровождать принцессу. Я остаюсь на службе.

На короткое мгновение повисла гнетущая тишина, нарушаемая вечерними звуками сада.

— Нет! — её подавленное восклицание сопроводилось всхлипом.

Она отдёрнула ладонь от моего лица, будто обжёгшись.

— Нет, Онор! Я не верю! Ты не можешь так поступить со мной!

Её глаза, заблестевшие от скопившейся влаги, блуждали по моему лицу. Руки лихорадочно сжимали и разжимали юбку платья.

— Всё решено, мама. Прости.

Я упрямо склонил голову, прикрывая глаза.

Я ошибся, думая, что самый тяжёлый разговор был с отцом. Самым тяжёлым оказалось говорить с матерью.

— В Бездну твои извинения! — сердито воскликнула она, смахивая крупные слёзы со щёк. — Ты молод, красив, богат и знатен. У тебя есть всё для спокойной, счастливой жизни! Дом, семья, положение, связи. Всё! И ты всё это выбрасываешь в Пекло! И ради чего?! Скажи мне!!!

Признаться, я несколько растерялся, услышав такую тираду от моей обычно доброй и спокойной матушки, не склонной употреблять ругательства.

— Эта жизнь не для меня.

Нахмурившись, я отвернулся.

— Твой отец хочет, чтобы ты стал Саарви. Так почему тебе не пойти ему навстречу?

В её словах слышалось горькое отчаяние.

А меня посетила мысль, что не так давно я слышал такое же, только в другом голосе.

Всё же быть предметом любви не так просто, как казалось бы.

— Я им никогда не был.

Я тяжело вздохнул.

Я начинал уставать от этого дома, едва пробыв в нём день.

— Ошибаешься. Ты просто никогда не понимал, что это значит! — в голосе матери отчётливо слышались слёзы. — Видит Род, я готова была сделать всё, чтобы с тобой, моим единственным ребёнком, этого не случилось! Но, очевидно, мои молитвы не были услышаны.

Она судорожно втянула воздух.

— О чём ты говоришь?

Я вперил в неё непонимающий взгляд.

— Это всё кровь Первых Хранителей Третьей Силы! Это она даёт знать о себе!

Она вновь всхлипнула, прижимая ладони к лицу.

— Но род Саарви идёт от первых королей, не Хранителей.

Я был в недоумении.

— Да, но не мой род! И если ты ещё помнишь мою фамилию, то она звучит Аввал Нигахбан, что в переводе с древнего языка и означает «Первый Хранитель»!

— И какое это имеет отношение ко мне?

Я сложил руки на груди, откинувшись на мягкую спинку скамьи, и вытянул ногу.

— Твой прадед был таким, и прапрадед, и даже твой дед. Им никогда не было достаточно просто семьи. Они всегда уходили. Снова и снова. Будто не могли обрести покой дома. Последние поколения пытались изжить кровь Первых Хранителей, которая и толкала наших отцов на странствия. Но она упорно цеплялась за род, не желая уходить. По этой причине наша семья, старинная, знатная, оказалась на грани нищеты! Бесконечные походы наших предков буквально разорили нас! Ведь главы семей никогда не находились дома, а значит, некому было печься о благосостоянии всей семьи. И я чудом так удачно вышла замуж за твоего отца. И тем самым обеспечила твоё будущее богатого наследника, которое ты выбрасываешь в грязь своими поступками!

Её всхлипы стихли, голос звучал обречённо. Она не отнимала ладоней от лица, отчего слова звучали глухо.

Я лишь молча слушал об этой новой стороне себя, о которой ранее не знал.

— Мы с твоим отцом любим друг друга. И ты родился в этой любви. От чего же ты бежишь?

Её голос вновь дрогнул. Снова послышался всхлип.

Я тяжело вздохнул.

— Матушка. Всё, что я знаю, так это то, что моя судьба не здесь. Не в этом доме.

Я осторожно положил ладонь на её хрупкие плечи, чувствуя, как они сотрясаются в беззвучных рыданиях.

Придвинувшись к ней ближе, я обнял её, успокаивающе поглаживая по голове.

Слишком много плачущих женщин вокруг меня в последнее время.

С досадой подумалось мне.

Посидев так ещё какое-то время, мать затихла в моих руках.

— Когда ты уезжаешь? — послышался её приглушённый голос.

— Я решил отбыть утром. Мне не следует надолго покидать дворец и принцессу.

Она мягко отстранилась от меня, смотря мне в глаза своими тёмными, блестящими от слёз глазами.

Она горько улыбнулась, взяв моё лицо в свои ладони.

— Онор, сын мой. Останься хотя бы ещё на пару дней. Это всё, о чём я прошу тебя.

В её взгляде плескалось столько отчаяния и надежды, что мой язык не повернулся бы ответить отказом.

Проклятье!

— Хорошо, матушка. Но только на пару дней, — ответил я отрывисто и серьёзно.

И эти два дня, несмотря на то, что я проведу их окружённый заботой и любовью, станут для меня невыносимыми.

Потому что это будут ещё два дня без неё.

Без пронзительного взгляда синих глаз.

Без огненно-рыжего облака волос.

Без сводящих с ума алых губ.

— Мой сын впервые вернулся домой не один внутри себя, — будто прочитав что-то на моём лице, задумчиво изрекла мать.

Затем встала, поправляя юбки.

— Я распоряжусь, чтобы тебе сюда подали чай и сладости. Отдыхай.

Она поцеловала меня в лоб и, больше не говоря ни слова, направилась по дорожке, ведущей к дому.

Да, матушка. Ты оказалась права.

Я теперь никогда не бываю один.

Даже в собственных мыслях.

И даже во снах.

 

 

Глава 31. Вечерние дела.

 

Как только последняя дама вышла, женская беседа опустела. Я тяжело и вместе с тем облегчённо вздохнула. Ужин сегодня прошёл раньше обычного, что было мне на руку. После обеда с принцем у меня буквально не оставалось времени ни на что. Многочисленные приготовления к брачному обряду и примерки забрали у меня каждую минуту оставшегося дня. Я устало прислонилась к спинке мягкого кресла и прикрыла глаза.

Времени до брачного обряда оставалось всё меньше, а это значит, что очень скоро моя жизнь окажется в полном распоряжении будущего кана. Сегодня принц очень ясно дал понять, что станет определять её по своему разумению. Он великодушно позволит мне оставить лошадь и позволит пользоваться библиотекой. Пффф! Как благородно!

Не сдержавшись, я фыркнула в голос.

Но что ещё будет позволено мне его милостью? Смогу ли я при необходимости приобретать то, что мне понадобится? Или же мне придётся выпрашивать у своего будущего кана любую мелочь? Эти вопросы оставались открытыми.

Разумеется, я не думаю, что меня перестанут кормить и содержать в приличных условиях. Всё же я скоро стану каиной наследного принца. Однако мне не хотелось бы выпрашивать деньги на любой предмет, который посчитаю нужным приобрести. И особенно не хотелось бы объяснять, для чего он мне понадобился. Будь то травы, книги или предмет гардероба.

С тех пор как мне исполнилось четырнадцать зим, королевское казначейство стало выплачивать не очень большое содержание каждые три луны. Ведь по закону именно в этом возрасте я должна была пройти обряд покрытия головы. И выдаваемое денежное довольствие с этих пор каждой Дале, которая ещё не вступила в брачный сговор, считалось естественным ходом вещей.

Но мой обряд не прошёл в положенный срок, однако содержание исправно выплачивалось. Я рачительно относилась к выдаваемым деньгам, предпочитая не тратить золотые грофы на ненужные вещи.

Драгоценности выдавались на большие, значимые события и праздники королевства, зачастую оставаясь в моём постоянном пользовании. Да и отец дарил их мне довольно часто. Я ни в чём не испытывала нужды, а потому к сегодняшнему дню у меня скопилась довольно приличная сумма в золоте и достаточное количество драгоценных украшений. Многие из которых я не носила.

И которые лично для меня не представляли ценности. Если их продать, то можно выручить за них небольшое состояние.

Все эти размышления подтолкнули меня к решению поговорить с королевским поверенным. Но это позже. Сейчас меня ждало не менее важное дело.

— Принцесса. Я принесла всё, как вы велели, — тихий голос Шахназ, раздавшийся в тишине, вывел меня из мыслей.

— Прекрасно, спасибо. Будь добра, пригласи мастера Дария.

Шахназ коротко кивнула и направилась к дверям. Я выпрямилась в кресле, оглядывая плоскую плетёную корзинку, накрытую тёмным шелковым платком.

Мне не нужно было приподнимать его, чтобы узнать, что там. Там лежали пластины камита, полученные мною на церемонии свадебных даров. Именно за ним я отправила свою верную служанку в конце ужина.

Чутьё подсказывало, что следует поторопиться и использовать его в своих целях до отъезда из Эрита. Может оказаться, что другого случая не представится.

— Принцесса Роана. Рад встрече.

В беседу вошёл пожилой худощавый человек невысокого роста. Дворцовый оружейный мастер пользовался уважением, несмотря на то что выглядел необычно.

Его тёмные волосы были коротко острижены на затылке, отчего макушка выглядела плоской, словно на него надели шляпу. Форма головы была не типичной. Широкий лоб на вытянутом лице заканчивал острый подбородок. От чего голова приобретала неправильную треугольную форму.

Однако это не отменяло его мастерства. Особенно в обращении с камитом.

— Мастер Дарий. Я прошу вас в частном порядке изготовить для меня одну вещь. И мне очень важно, чтобы о моей просьбе не сообщалось ни королям, ни принцу Килиту.

Я испытующе посмотрела на него, желая убедиться, стоит ли мне довериться этому человеку. Его тёмные узкие глаза встретили мой взгляд прямо и спокойно.

— Как пожелаете, принцесса.

Он почтительно склонил голову в знак согласия.

— Я очень надеюсь, что вы не передадите моего доверия.

Мне было просто необходимо его обещание молчать. Без этого я не решалась озвучить свою просьбу.

— Обещаю, что ни одна живая душа в этом дворце не узнает о вашем поручении.

Он всё так же спокойно, но с достоинством посмотрел на меня, затем склонился в поклоне, подтверждая честность своих намерений.

— Что ж. Прекрасно. В корзинке, стоящей на столе, лежит несколько пластин твёрдого камита. Я хочу, чтобы вы до моего отъезда изготовили из них нагрудник в соединении с широким поясом. По краям нагрудника и пояса необходимо сделать небольшие отверстия для дальнейшего крепления к одежде. При необходимости вы можете использовать кольца из темури для соединения пластин. Важно, чтобы они имели плетение мягкой кольчуги.

В корзинке вы также найдёте свиток пергамента, на котором выполнен точный рисунок нужного изделия, а также записаны его размеры. На работу у вас будет шесть дней. Успеете ли вы справиться с этим?

— Хм...

Мастер Дарий задумчиво потёр пальцами свой острый подбородок, внимательно разглядывая стоящую на столе корзинку. Будто пытался разглядеть камит сквозь платок.

Я хранила молчание, ожидая ответа.

— Работа предстоит непростая и трудная. Времени немного. Но вам и не требуется полноценный доспех. Если приступлю сегодня вечером, то к моменту вашего отъезда нагрудник будет готов. В этом нет сомнений.

После небольшой паузы он кивнул, подтверждая свои слова.

— Благодарю вас, — я тихо выдохнула, не осознавая, в каком напряжении находилась, ведя с ним разговор и ожидая ответа.

— Можете забрать корзину. Моя личная служанка Шахназ проводит вас. На шестой день она придёт за нагрудником в оружейную и передаст вам вознаграждение. Прошу сразу упаковать изделие. Его необходимо будет сложить к вещам, ожидающим отправки. Боюсь, лишнего времени у нас не будет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ваше желание будет исполнено.

Он вновь низко поклонился.

— Благодарю. На сегодня это всё. Желаю вам хорошего вечера.

Я кивнула на очередной поклон и проводила взглядом их фигуры, направляющиеся к выходу.

Как только за ними закрылась дверь, я, чуть помедлив, встала и последовала их примеру.

Выйдя в дворцовый коридор, я направилась в личные покои. Стражи, стоящие возле дверей женской беседы, молча направились вслед за мной.

Оказавшись в малой зале своих покоев, я не мешкая направилась к шкафу, стоящему за письменным столом.

В нём лежали вещи, подаренные Онором, и шкатулки с драгоценностями. А также тяжёлый кожаный кошель с золотыми монетами.

Найдя небольшой сундук в нижней части шкафа, я вытащила его и поставила на стол. Он был достаточно велик, чтобы уместить все дары, драгоценности и деньги. И достаточно мал и лёгок для того, чтобы унести его в руках.

Ушедшая провожать оружейного мастера Шахназ вот-вот должна была вернуться с королевским поверенным. Необходимо было подготовить вещи для передачи.

Распахнув створки шкафа, я вынула со дна серебряный поднос с лежащими на нём дарами и водрузила его на стол рядом со стоящим сундуком.

Туда же отправились три объёмные шкатулки с заранее отобранными драгоценностями. И ещё одна, поменьше. В ней находились розовый и чёрный жемчуг, сапфиры, пара изумрудов, рубин и алмаз.

Камни, которые отобрал для меня Килит.

Я довольно улыбнулась.

Раз они предназначались мне, то пусть послужат личным целям, а не только укреплению богатого статуса принца.

Выложив дно сундука шкатулками, поверх них я опустила поднос с дарами Онора.

Хоть времени и оставалось мало, я, поддавшись порыву, стянула платок и пробежалась пальцами по предметам.

Золотые заколки переливались россыпью камней с глубоким красным цветом и отдавали лёгким холодом. Они были украшены редкими рубинами, которые носили название «Голубая кровь».

Голубые алмазы, соседствовавшие с ними, ловили этот отблеск, красиво оттеняя красный цвет. В неверном свете свечей они светились тёмно-синим, переходя в фиолетовый.

Поистине они были прекрасны.

Мои пальцы погладили каждый камень, лаская эту красоту.

Небольшой кинжал в серебряных ножнах блестел своими чистейшими изумрудами. Книга не уступала ему ярким сиянием перемешанной россыпи рубинов, сапфиров и алмазов на золотых вставках.

Не удержавшись, я взяла в руки золотую цепочку. Потянув её вверх, достала висевшую на ней подвеску.

Сапфир и рубин гармонично соседствовали в форме полумесяцев. Она была самой желанной мне из всех даров.

Теперь у меня был свой знак инициации Воина. Пусть и не вырезанный на груди. Но он мог лежать на ней каждый раз, как я надевала его.

Если бы я только решилась носить этот дар при Килите...

Что-то подсказывало мне, что принц совсем не обрадуется, вздумай я надеть хоть что-то из этих даров.

Я прикоснулась к подвеске губами, закрыв глаза.

Вспоминая, как ещё прошлой ночью прикасалась губами к такому же знаку на горячей груди.

Онор! Будь ты не ладен!

Одинокая слеза скользнула из-под закрытого века.

Всего день его нет рядом, и от этого удушливая тоска разливалась по всему моему телу.

Я не могла не искать его взглядом везде, где мне приходилось сегодня бывать.

До боли хотелось почувствовать его молчаливое присутствие и шаги за спиной. Его прикосновения — горячих рук, сделанных украдкой. Ощутить его поддержку.

Глубоко вздохнув, я собрала остатки воли и убрала цепочку на место, накрыв поднос платком.

Это было немного. До смешного мало в сравнении с состояниями двух королевских домов.

Но это было моё.

Решительно повернувшись к шкафу, я вытащила тугой кошель, который едва не лопался от монет, и положила его сверху.

Твёрдой рукой закрыв крышку сундука, я склонилась к ящику стола. Там находился ключ от врезанного в сундук замка.

В этот момент дверь отворилась, и в проёме появилась Шахназ в сопровождении поверенного.

— Принцесса. Добрый вечер. Чем обязан служить? — заметив меня с порога, поклонился Фазир Мурутази, задавая свой вопрос.

— Добрый вечер, почтенный Фазир. Рада встрече. Проходите.

Я вежливо улыбнулась.

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Дождавшись, когда он подойдёт ближе, я жестом указала ему на стоящее рядом с моим письменным столом мягкое кресло. Сама же осталась стоять.

— Итак. Я весь во внимании.

Он удобно устроился в кресле, откидываясь на мягкую спинку и сложив руки на подлокотниках.

— Уважаемый Фазир. У меня есть к вам просьба. Однако прежде, чем перейти к сути, я хотела бы убедиться, что наша беседа останется приватной. Это значит, что ни короли, ни принц, ни кто-либо ещё не должны знать о её предмете. И вообще о том, что она имела место быть.

Закончив говорить, я поджала губы, прямо посмотрев на поверенного.

Это был приземистый мужчина преклонных лет. Черты его лица были крупными, словно грубо высеченная скульптура. Он всегда одевался просто. Без внешнего лоска и изысков королевского двора. Отчего его легко было принять за простого рабочего или крестьянина.

— Принцесса Роана. Даю вам слово, что наш разговор не покинет пределов этих покоев. Но что у вас за просьба, требующая соблюдать секретность? — его лицо выражало неподдельный интерес.

— Я передам вам этот сундук.

Я положила руки на закрытую крышку сундука, привлекая к нему внимание Фазира.

Он взглядом следил за мной, внимательно слушая.

— В нём лежат мои личные драгоценности и кое-какие ценные вещи. А также большой кошель золотых монет. Это деньги, накопленные мною из выдававшегося мне содержания. Я хочу, чтобы вы завтра утром доставили этот сундук главному ростовщику Суруна. Все имеющиеся в нём ценности нужно поместить на хранение. А деньги вложить под проценты в любое выгодное дело, которое ведётся уже несколько зим.

Выбор предприятия я оставляю за ним.

И ещё. Мне важно, чтобы по первому моему требованию деньги были переведены в Каминат и выданы лично мне. Так же как и драгоценности. Я также хочу, чтобы часть драгоценностей была продана по справедливой цене, если возникнет в этом надобность. Мне важно, чтобы вы лично за этим проследили и взяли ответственность за хранение.

Так же, как до этого в разговоре с оружейным мастером, я посмотрела прямо в глаза Фазиру.

— Устроить ваши вещи на хранение и вложить деньги под процент не составит труда. Однако как я буду вести дела принцессы Камината, будучи поверенным короля Эрита?

Он задумчиво положил указательный палец на пухлые губы.

— О! Это совсем не сложно. Ведь я, будучи каиной наследного принца Камината, всё ещё остаюсь единственной наследницей трона Эрита. До тех пор, разумеется, пока у короля Роона не появятся другие наследники.

Я холодно улыбнулась.

Фазир только с виду выглядел простым человеком. Но я точно знала то, о чём мало знали другие. Он был политиком до мозга костей. Холодным и расчётливым.

И имел немалую власть в дворцовых коридорах и кабинетах советников.

Получить помощь от такого человека в личном деле было залогом успеха.

Фазир жёстко усмехнулся, оценивая мои слова и решительность. Ему не требовалось длинных объяснений. Наверняка он знал больше о правящей семье Камината, как и о положении дел во дворце.

— С вами трудно не согласиться, принцесса.

Его губы изогнулись в улыбке, но глаза оставались холодными.

Очевидно, что после моего весомого аргумента ему возразить было нечего.

— Я улажу все ваши дела. И оставлю этот разговор в тайне, как и обещал.

Чуть подумав, ответил поверенный.

— Однако, если об этом станет известно принцу, я не буду иметь отношения к вашим вложениям. Вы знаете закон. У любой каины не может быть личных денег, которыми не заведует её кан. Королевскому дому Эрита это может грозить неприятностями.

Вы должны об этом помнить.

Он прямо посмотрел мне в глаза.

И от этого взгляда холод пробрал до самых костей.

— Я понимаю и буду помнить об этом. Я согласна.

Я собрала всю свою волю в кулак и вернула ему взгляд.

— Очень хорошо.

Он задумчиво кивнул.

— Что ж. Если это всё, извольте откланяться.

Фазир поднялся.

Согласно кивнув, я вновь наклонилась к ящику стола, который успела открыть в момент его прихода. Поискав среди бумаг небольшую серебряную цепочку, я вытащила ключ.

Заперев замок на два оборота, я протянула ключ мужчине.

— Спасибо вам за помощь. И приятного вечера.

Я прохладно улыбнулась, передавая в грубые ладони цепочку с висевшим на ней ключом.

Фазир, приняв её, тут же опустил в карман простого сюртука.

— Всего доброго, принцесса.

Он вновь холодно улыбнулся.

С лёгкостью подхватив сундук на руки.

— Шахназ, проводи господина Фазира.

Обратилась я к стоявшей молчаливо сбоку от меня служанке.

Быстро кивнув, она последовала за направившимся к выходу поверенным.

Глядя на удаляющиеся фигуры, я тяжело опустилась в кресло. Словно из меня выкачали весь воздух.

Этот разговор мне дался труднее всего.

Однако при необходимости я бы его повторила.

Ибо не желаю зависеть абсолютно во всём от милости Килита, выпрашивая у него денег на булавки.

Как объяснить пропажу даров Онора и других ценностей, я придумаю потом.

На меня накатила сильнейшая усталость. И все, чего мне сейчас хотелось, это принять ванну и лечь в постель.

Дождавшись, когда моя служанка вернётся, я озвучила ей свои желания.

Быстро искупавшись и переодевшись ко сну, я села за туалетный столик, позволяя Шахназ расплести замысловатую причёску и расчесать мои волосы.

Когда первый распущенный локон упал на грудь, послышался стук в дверь моей спальни.

Повернув голову к двери, я громко произнесла:

— Войдите!

В спальню тихой тенью скользнула Нафиси.

— Принцесса! Я надеялась застать тебя ещё до того, как ты отправишься ко сну.

Она лучисто улыбалась, аккуратными тихими шагами приближаясь ко мне.

— Нафиси. Рада тебя видеть. Сегодня нам так и не удалось с тобой провести время вместе.

Чуть повернув голову, я радостно улыбнулась в ответ.

Шахназ невозмутимо продолжила распускать волосы.

— Очередной насыщенный день?

Присев на стоящую рядом с туалетным столиком банкетку, она сложила руки на коленях.

Нафиси не требовалось разрешения, чтобы присесть в моём присутствии. На правах давней подруги ей это было позволено давно.

— Если эта суматоха с брачным обрядом не уляжется, я рискую не дожить до него. Сегодня меня буквально истыкали иголками швеи, торопясь снять мерки.

Я закатила глаза, картинно вздохнув.

— Где ты вообще пропадала половину дня?

Серые глаза внимательно осматривали меня. В них плескалось веселье.

— Его высочество, принц Килит, ангажировал меня на первую половину дня, сразу после церемонии вручения очередных свадебных даров.

Я поморщилась, вспоминая принца, так и не придя к единому мнению о нём.

После сегодняшнего общения и его резкой смены поведения остались противоречивые чувства.

— И чем же развлекал тебя принц?

Глаза Нафиси загорелись любопытством. Она зажала свои узкие ладони между колен.

— Сперва мы выехали верхом на прогулку. Прогулялись вдоль берега Зелёного озера.

— Вот когда стоило понюхать Гуллазар!

Нафиси весело хлопнула в ладоши.

Я недоуменно посмотрела на неё. Затем, вспомнив свою последнюю поездку к озеру и то, как объяснила припухшие от поцелуев Онора губы, засмеялась в голос.

— И здесь ты, пожалуй, права.

Отсмеявшись, ответила я, повернувшись к ней лицом.

Шахназ как раз начала освобождать из плетения волосы с левой стороны.

— Неужели принц так плох? Выглядит он вполне приличным молодым человеком.

От размышлений Нафиси нахмурилась.

— Как выяснилось, принц бывает вполне приятным собеседником. Когда очень старается им быть.

— Род Всемогущий! Неужели ты сейчас впервые похвалила своего жениха?!

Нафиси посмотрела на меня с преувеличенным ужасом, чем вновь вызвала улыбку.

— Не преувеличивай. Я лишь признала, что всё же смогла рассмотреть у него наличие одного полезного качества.

Посмотрев друг на друга, мы засмеялись в унисон.

— И это после всех даров, что Каминат преподнёс тебе?

— Если рассматривать дары Камината в качестве пользы, тогда хвалить принца и радоваться им должен король Эрита.

Я криво улыбнулась.

Веселье приобретало явный оттенок горечи.

— Кстати, я так и не рассмотрела подарки твоего стража. Весь двор только о них и говорит. Говорят, что Саарви не поскупились. Так ли они хороши?

— Так и есть. Дары действительно очень щедрые и богатые. Вполне достойны обоих королевских домов.

Я кивнула, вспоминая только недавно отданные вещи.

— Как думаешь, почему он выбрал именно такие вещи?

Неожиданный вопрос заставил меня внутренне напрячься.

— Возможно, они являются каким-либо военным трофеем. Ты знаешь, как мужчины любят преподносить такие вещи в дар королевским домам. Непременно сопровождая его рассказом о доблестном завоевании.

Осторожно произнесла я, пожимая плечами.

— Возможно. Но дары были предназначены лично для тебя. И поверенный семьи не сопровождал их рассказом.

Голос Нафиси прозвучал отстранённо, а взгляд серых глаз стал задумчивым.

— Можно взглянуть на них поближе?

На дне её обращённого на меня взгляда было что-то, чего я не смогла понять.

Но вопрос заставил меня слегка вздрогнуть.

— Боюсь, не выйдет. Сегодня утром Шахназ упаковала их и отправила на хранение к остальным вещам, предназначенным к отправке в Каминат.

Стараясь придать голосу сожаление, я поймала взгляд Шахназ в зеркале столика.

Глазами давая понять, чтобы она подтвердила мои слова.

Она едва заметно кивнула.

— Так и есть, госпожа Нафиси. Практической надобности в них нет, а потому зачем хранить их лишнее время, когда можно собрать и упаковать, как и остальные вещи.

Она часто закивала головой, распуская последний локон.

— Ох, как жаль! Мне было очень интересно взглянуть на них.

Неподдельное огорчение подруги стёрло улыбку с её лица.

— Если честно, то я и сама толком не успела их рассмотреть. Думаю, по прибытии в Ками у нас будет достаточно времени для этого.

Я вновь пожала плечами, изображая беспечность, которая напрочь отсутствовала во мне.

— Надеюсь, ты права. Ну что ж. Раз дары нам сегодня не увидеть, думаю, что пора отправляться ко сну. День и правда выдался нелёгким.

С этими словами она встала и поравнялась со мной.

— Доброй ночи, Роана. Увидимся за завтраком.

Она порывисто чмокнула мою щёку.

— Шахназ, не провожай меня. Помоги принцессе лечь. Я закрою дверь.

— Доброй ночи, Нафиси.

Растерянно пробормотала я, никак не ожидая от неё столь скорого ухода.

Почтительно склонив голову, она направилась к выходу.

— Что заставило её так быстро покинуть нас?

Задала я вслух вертевшийся на языке вопрос, как только дверь закрылась за Нафиси.

— Не знаю, госпожа. Но её очень интересовали дары господина Онора.

Произнесла Шахназ, подозрительно прищурив глаза.

Я нервно хихикнула.

Поспешный уход Нафиси оставил лёгкую досаду.

— Думаю, обычное любопытство. Половина двора не отказалась бы их рассмотреть. Если так и дальше пойдёт, боюсь, что в скором времени стану с подозрением смотреться в зеркало.

Шахназ, хмыкнув, слабо улыбнулась, задумчиво глядя на меня.

Затем взяла в руки расчёску и принялась ею водить по волосам.

Я же вернулась мыслями к разговору с поверенным.

Правильно ли я поступила, отдав дары Саарви на хранение ростовщику?

Они были слишком приметны. И теперь любой придворный, как и Нафиси, мог поинтересоваться их судьбой.

Сейчас придётся отвечать всем, что они лежат вместе с вещами, готовыми к переезду, затерявшись среди сундуков.

Однако в дальнейшем нужно найти убедительный ответ о том, что с ними стало.

И всё же я не жалела о своём решении завести дела с ростовщиком.

И подслушанный разговор незнакомых дам на пиру в день обряда только укреплял меня в этой мысли.

Законные каны не всегда бывают приятными и щедрыми.

А настолько зависеть от принца мне не представлялось возможным.

— Госпожа, мы закончили.

Тихий голос служанки прервал мои мысли.

Её лицо выражало усталость.

— Спасибо, Шахназ. Ты, верно, тоже очень устала. Тебе следует идти отдыхать.

Я встала с мягкого кресла и направилась к кровати.

Скинув длинный халат, забралась с ногами на постель.

Шахназ укрыла меня тонким шелковым покрывалом.

— Доброй ночи, моя Эрса Дала.

— Доброй ночи, подруга.

Я тепло ей улыбнулась, получив улыбку в ответ.

Служанка прошлась по комнате, задувая свечи.

Когда спальня погрузилась в темноту, тихо отворилась дверь, на мгновение пропуская луч света, и быстро закрылась.

Я осталась в одиночестве.

Но сегодня оно не тяготило меня.

Поудобнее устроившись на мягкой перине, я принялась в который раз вспоминать наш последний вечер, проведённый с Онором.

Его горячие, голодные поцелуи.

Жар его тела, который я ощущала сквозь одежду.

Гладкость его кожи и выпуклость шрамов.

Засыпая, я представляла, как утром открою глаза и вновь увижу его.

За этими волнующими мыслями я не заметила, как погрузилась в сон.

Наверное, поэтому во сне Онор всё-таки вернулся, бережно меня обнимая.

Его большие грубые ладони нежно гладили моё лицо.

А в ушах звучал его голос. «Ты станешь моей, так или иначе. И это то, чего я хочу».

 

 

Глава 32. В поисках тишины.

 

Тишина библиотеки успокаивала. Дневная звезда щедро расплескивала жар, но внутри просторного покоя было прохладно. Лёгкий ветерок порывисто дул в приоткрытое окно, перемешивая запахи книг и старого пергамента с доносившимся цветочным ароматом знойного сада.

Швеи наконец оставили меня в покое спустя три дня, заканчивая платье к брачному обряду, который состоится уже завтра. От этой мысли мои глаза обречённо закрылись. Я стану каиной принца Килита. Мне придётся с ним жить. Мне придётся делить с ним постель. Эти мысли постоянно крутились в моей голове, как и прежде вызывая отторжение.

Мне никак не удавалось с ними свыкнуться. Только представив себе эту картину, всё моё существо обращалось в яростный протест. Я не могла взять в толк, как другие девы, вступая в брак, спокойно принимали такое положение вещей. Глубоко вдохнув, я обвела взглядом высокие стеллажи, уставленные книгами.

Сегодня мне удалось улизнуть и затеряться во дворце. Надеюсь, Килит не станет искать меня здесь. Откровенно наплевав на правила хорошего тона, я не явилась на завтрак с принцем, быстро перекусив в своих покоях. Затем, чтобы избежать нежеланных встреч, я молча их покинула, не предупредив о своём уходе даже Шахназ. Стоявшая у покоев стража получила приказ не следовать за мной.

Принц с каждым днём всё больше занимал места в моей жизни, не спрашивая на то моего согласия.

Временами мне казалось, что мы могли бы поладить. Он был приятным собеседником. Был умён, внимателен. Даже слишком внимателен. Любезен, учтив и остроумно шутил. Но от его убеждений относительно места женщин в жизни мужчин меня едва не сводило судорогой. Конечно, женщины никогда не были свободны в нашем мире. Но я могу назвать немало семей, где процветали любовь, гармония и уважение канов к своим каинам. К сожалению, в моей будущей семье такого не будет. Я грустно улыбнулась в пустоту.

Сейчас отец распоряжается моей судьбой, но Килит собирается распоряжаться ещё и каждым днём этой судьбы. Так что к сегодняшнему утру я была им сыта по горло.

Ещё раз вздохнув, я перевернула страницу книги, которую пыталась читать.

Моей щеки коснулось лёгкое дуновение ветерка, на которое я не сразу обратила внимание. Кто-то явно открыл дверь в библиотеку. Я лишь поглубже втиснулась в мягкое кресло, пригнув голову. От всей души надеялась, что вошедший не заметит меня за грудами книг. Мне необходим был отдых от чьего бы то ни было присутствия. И особенно от внимания принца. В последнее время слишком много людей и событий появилось в моей жизни.

До моего слуха донеслись шорохи и возня. Затем послышались торопливые шаги, приглушённые толстым ковром.

— ... Нет! — воскликнул женский голос.

Я облегчённо выдохнула. Меня явно не искали. Во дворце было слишком много придворных. Очевидно, кто-то решил уединиться в библиотеке. Эта мысль вызвала досаду. В последнее время я то и делаю, что вынужденно подслушиваю. Я скривилась.

Никогда не хотела узнавать чужие тайны. В моей жизни предостаточно было своих.

Не намереваясь слушать чужие разговоры, я аккуратно захлопнула книгу, предварительно вложив синюю ленту на странице, на которой остановила чтение. Сунув её под кресло, я осторожно встала и маленькими шажками направилась в сторону первой залы библиотеки, где находилась входная дверь.

— Но ты должен ей рассказать! — голос говорившей звучал сердито.

— Нет. Не должен! — категорично отрезал мужчина.

— О Всесильный Род! Роон! Неведение её не защитит! Она уже вошла в женскую беседу. И если кто-нибудь поднимет разговор о матери принцессы, то тебе придётся отвечать на вопросы! Остались ещё женщины, помнящие и Арви, и Авали!

Моё сердце ощутимо дало перебой, и, замерев на месте, я забыла, как дышать. Идти дальше резко расхотелось.

Уж это я должна была услышать.

— Прошло семнадцать зим. С чего бы кому-то вспоминать покойных королев?

— С того, что твоя нынешняя Эрса Дала до сих пор не в тяжести! И если кто-то узнает о том, что ты за всё время вашего брака так и не побывал в её покоях, пойдут слухи. Остановить которые не сможешь даже ты! — слова женщины звучали жёстко и угрожающе.

— Прекрати, Тана. Ты прекрасно знаешь, что я не планирую консумировать этот брак. Я лишь возвращал долг за услугу. И не намерен вновь становиться каном!

Слова короля прозвучали как приговор. Однако теперь становилось совершенно понятно, почему Элиста так и не понесла. Как я теперь знала, женщине трудно дать потомство без участия мужчины. За время посещения беседы я просветилась больше, чем когда-либо желала.

— Однажды твоё упрямство, Роон, доведёт до беды. И что бы ты ни намерен был делать с Элистой, ты обязан поговорить с принцессой.

В словах жрицы отчётливо слышалась непреклонность.

— И что сказать? Что все в Эрите считают её матерью последнюю покойную королеву, тогда как это не так? Что она совершенно случайно узнала истину о том, кто на самом деле её мать? — в голосе короля звучало раздражение.

— Расскажи ей, Роон. Ты должен. Вы с Авали не верили в пророчество. Сомневались в нём. И слишком дорого заплатили за ошибку. Не думай, что с Роаной не случится подобное только оттого, что она чего-то не знает или не верит в это. Сила всегда возьмёт своё.

Слова Таны звучали твёрдо и спокойно.

От услышанного мои ноги подкосились, и я вцепилась пальцами в книжный стеллаж, стараясь не упасть.

— Бездна и Пламя! — сквозь зубы выругался отец.

И этим даже в такой момент заставил меня удивиться. Я ещё никогда ничего подобного не слышала из его уст!

— Мне следовало сразу же отправить Анат в храм Силы Трёх за несдержанность, а её слова объявить ложью! Тогда бы Роана думала, что её мать — покойная Арви, а не Авали!

Каждое слово было пропитано злостью и отчаянием.

Так вот почему няня не желала отвечать на мои вопросы! Теперь я понимала её, однако всё равно не чувствовала прощения.

— Не вини Анат в своих тайнах. Не храни ты их от принцессы, всё было бы куда проще.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты же знаешь, что не могу. До последнего вдоха буду защищать её от судьбы.

В тихих словах звучала печаль.

— И тем не менее готов отправить её на острова? — остро спросила жрица.

— Я уверен, что там она будет спрятана надёжно.

Последовал непреклонный ответ.

— От кого спрятана, отец? — громко произнесла я, выходя из тени книжных стеллажей.

Мой голос дрожал, а руки мелко тряслись. Каждый шаг давался с трудом, будто на каждую ногу повесили по неподъёмному булыжнику.

Король и жрица, резко обернувшись, поражённо замерли. Первым в себя пришёл отец, надев на лицо непроницаемую маску и нахмурив брови.

— Роана. Что ты здесь делаешь? — в его голосе звучала строгость.

— Думала, что могу спокойно почитать в одиночестве.

По инерции я сделала ещё один шаг вперёд и замерла. До хруста позвонков выпрямив спину.

Жрица хранила молчание, опустив глаза в пол. Словно ощущая вину за собой.

— Что ж. Тогда тебе следует пройти в свои покои.

Король прочистил горло.

Мои руки сжались в кулаки от злости после его слов. Он решил, как обычно, отделаться от меня, отослав.

— Нет! Не в этот раз! С меня довольно неведения! Я требую ответов!

Мои ноздри раздувались от ярости. Я упрямо вздёрнула подбородок, гневно сверля взглядом короля.

— Боюсь, ты не можешь требовать ответов от своего короля.

Прозвучало холодно.

— Если ты забыл, то я напомню. Ты больше не мой король. Перестал им быть, когда отдал меня в этот брак. Но если ты ещё хочешь оставаться моим отцом, то тебе придётся ответить.

Мои слова звучали твёрдо, несмотря на то что язык едва ли не заплетался от душащих меня эмоций. А нижняя губа дрожала, отказываясь слушаться.

— И что ты на это скажешь теперь?

Жрица, повернувшись лицом к королю, вопросительно вздёрнула бровь. В её серьёзном взгляде сквозил холод.

Я, замерев, ждала ответов. Но это не спасало от сотрясающей меня мелкой дрожи.

— Скажу, что принцесса требует того, чего ей не положено.

Жёстко произнёс отец, впиваясь взглядом в Тану.

— Роон! Ради Святой Колыбели, расскажи ей!

Тана в отчаянии воздела руки.

— Да, отец. Расскажи.

Мой голос едва не звенел от гнева.

— То, о чём говорила Маккали Дарвиш, правда? Моя мать — королева Арви?

Глаза запекло от подступающих слёз. Хотя я сама не понимала до конца почему.

— Всё это не так просто, дочка.

Отец устало провёл ладонью по лицу, будто сдаваясь под моим натиском и давлением жрицы.

— Тогда объясни.

Я твёрдо стояла на своём, подавляя в себе жалость к его несчастному виду.

Король, немного помедлив, подошёл к массивному письменному столу, оперевшись на него бедром. Его взгляд обратился к столешнице, а пальцы стали перебирать лежавшие на ней листы пергамента.

— Как тебе интересно, мой брак с Элистой уже третий. До неё у меня было две жены, две покойные королевы.

Глубоко вздохнув, тихо начал он.

— Твоя мать, Авали, была родом из западных земель. Анат сказала тебе правду. Ты очень сильно похожа на неё. Те же огненные волосы. Та же неуёмная сила духа. Такой же сильный характер.

— Но почему?.. — начала было я, но король, грубо перебив, продолжил.

— Она была старшей дочерью главы клана Азар. И с раннего детства была сосватана за наследника соседнего клана Темури. В разгар их сватной недели прибыл вестник из центрального королевства. Из Пакарана.

Наследный принц королевского дома Акураби требовал Авали своей первой каиной. В прошлом Пакаран заключал военный союз со всеми западными кланами в войне против севера. Многие связи живут и сегодня.

Голос отца становился всё тише. Лицо словно осунулось.

Оставив в покое пергамент, он отолкнулся от стола и, обойдя его, тяжело опустился на стоявший за ним мягкий стул. Тана стояла, застыв словно изваяние, слегка склонив голову.

Я больше не решалась задавать вопросы, и торопить повествование, жадно слушая и безотрывно следя за каждым его движением. Стоило ему сесть, как я подошла ближе.

— Наречённый жених твоей матери впал в буйство от этого известия. Только к концу второго дня его едва удалось успокоить и спасти вестника от его ярости, имевшего несчастье так не вовремя прибыть. Однако Пакаран твёрдо озвучил свои намерения и не собирался уступать. Так же, как и клан Темури. Отец твоей матери, твой дед, оказался в очень сложном положении. Война с соседями или противостояние Пакарану, коему считалось немыслимым бросить вызов. Спор разрешила сама Авали. Она решила бежать из дома, из родных земель, подальше от центрального королевства. И прибыла в Сурун. Её бегство было тайным, так же как и пребывание в Эрите. Она обратилась в храм Третьей Силы, прося убежища, и Тана, будучи тогда простой жрицей, едва ступившей в услужение, помогла ей.

Он замолчал, прикрыв глаза. Этот непростой рассказ давался ему с трудом.

Я не сразу поняла услышанное.

Слова отца смешались.

Пакаран. Темури. Побег.

Будто чужая история внезапно оказалась моей жизнью.

— На одном из религиозных праздников, когда я и покойный ныне король Эрита посетили храм, Авали попросила аудиенции. К тому моменту она уже красила волосы порошком из коры Аки, отчего они были чёрными как смоль. Всем вокруг она говорила, что родом с востока, опасаясь преследования королевского дома Пакарана и клана Темури. Лишь Тана знала всю правду. А затем и мы с отцом.

Он вновь остановился, прерывая рассказ, и тяжело дышал. По его лицу прошлась болезненная судорога. Он ладонью потёр грудь в области сердца.

— Отец, тебе нехорошо?

Тревога забилась в горле, несмотря на все обстоятельства. Я быстро проследовала к нему.

— Всё хорошо... Сейчас пройдёт.

Он шумно дышал, сжимая и разжимая кулаки, откинувшись на спинку стула.

Я же, склонившись, внимательно рассматривала его бледное лицо с закрытыми глазами.

Неожиданно меня мягко оттолкнули в сторону. Тёмная сухая ладонь легла на лоб короля. Тихим шёпотом зазвучали непонятные слова.

Постепенно дыхание короля стало выравниваться, а лицо приобретать нормальный оттенок.

— Что это было? — обеспокоенно спросила я, наблюдая за происходящим и перебегая глазами от отца к жрице.

— С ним иногда случаются приступы. Никто не знает, что это. Болезнь накатывает от воспоминаний.

Сухо произнесла Тана, поджав губы и пряча глаза.

Я стояла в растерянности от всего случившегося.

Мне до боли стало обидно, что жрица, так редко бывавшая во дворце, знала так много, в то время как я не знала ничего совсем.

— Что ещё вы от меня скрываете?!

В моём голосе звенели слёзы. Но я держалась.

— Пожалуй, это мои самые большие секреты.

Жёстко усмехнулся король, отводя руку Таны в сторону и выпрямляясь на стуле.

— Что же было дальше, отец?

В носу щипало, но я упрямо отказывалась лить слёзы, сдерживая их из последних сил.

Отец, дёрнув уголком губ, пронзительно взглянул на меня.

— Мой отец, покойный король Раон, не захотел брать Авали под протекцию короны. Он был политиком. Слишком циничным. И во всём искал выгоду. Он искал способ обратить всё случившееся с Авали во благо Эрита. Но не успел. В одну из наших ссор он, взвинченный, умчался на охоту. Лошадь, испугавшись змеи, понесла к обрыву. Он запутался в стремени и не успел соскочить.

Последовали скорые похороны и моя коронация. Затем я женился на твоей матери.

К концу рассказа его голос окреп, и он стал выглядеть как обычно.

— Но почему? — только и смогла я выдавить из себя.

— Видишь ли, за то время, пока мой отец искал выгодное решение, я полюбил её. Так сильно, как не любил никогда ни одну женщину. Ни до неё, ни после.

В его голосе звучала острая боль незаживающей раны.

Слушая это, я не заметила, как по моим щекам потекли слёзы.

— После брачного обряда мы придерживались выдуманной Авали истории. Что её волосы чёрные и родом она с востока. А после того, как она умерла в родах, Абдалджаввад, отец Элисты, помог мне. В Суруне объявили, что смерть королевы наступила от лихорадки.

Он нашёл деву, отдалённо похожую на Авали, с рыжиной в волосах. Я объявил её наложницей, которая в день смерти королевы родила тебя. И чтобы ты была законным ребёнком, я женился на ней в день похорон.

— Для чего? Для чего ты всё это сделал?

Мой хриплый шёпот срывался. Язык не слушался. Обрушившаяся правда грозилась раздавить меня.

— Дело в том, что ты родилась с ярко-рыжими волосами. Все эти годы я боялся преследования. Что Темури и Пакаран не оставят свои поиски. И, как оказалось, боялся не напрасно.

По этой причине, когда тебе минуло шесть зим, я закрыл границы королевства, как Аммонат свои. Но королевский совет давил на меня, вынуждая отдать тебя в брак и открыть границы. Я оттягивал это так долго, как мог.

— И сейчас отдаёшь меня Килиту?

Мой голос дрожал. Перед глазами всё расплывалось от слёз.

— Да. Отдаю. Чтобы твой след затерялся на островах. И чтобы ты не несла бремя своей матери, ответственность за её поступки и наследственные обязанности.

Прости. Но, к сожалению, никто не учил меня быть отцом.

Пока ты не в браке и Эрит с открытыми границами, тебя легко найти. А раз мы с Авали нарушили древний закон и вступили в брак, которого вообще не должно было быть, может случиться так, что именно тебе придётся отвечать за него.

Король замолчал, тяжело смотря на меня.

Я судорожно вздохнула, всхлипнув.

— Мне нечего на это сказать, отец. Извини, но я не могу тебя сейчас видеть.

После небольшой паузы выдавила я.

— Придон Тана.

Я кивнула жрице и, резко развернувшись, быстро направилась к выходу.

— Роана!

Донеслось мне вслед, но я не обернулась.

Прочь! Прочь из библиотеки! Прочь из дворца! Прочь от всей этой лжи и интриг!

Я неслась, не разбирая дороги, совершенно точно зная, куда направляюсь. Решение пришло мгновенно.

Сбежав по боковой лестнице второго этажа, я направилась в коридор дворцовой прислуги. Сердце стучало так, что его стук отдавался в ушах. Перед глазами была пелена из слёз.

Пробежав по коридору, я остановилась у простой дощатой двери.

Кабинет дворецкого.

Собственно, кабинетом эту каморку с трудом можно было назвать. Чаще дворцовый дворецкий работал в библиотеке. Как раз там, откуда я вихрем умчалась, сбегая от открывшейся уродливой правды.

Толкнув дверь так сильно, что она ударилась о стену, я порывистыми шагами дошла до противоположного конца маленькой комнаты.

Найдя в углу небольшой деревянный ящик, я лихорадочно стала перебирать лежащие в нём связки ключей.

Найдя нужный, я с силой захлопнула крышку и стремительно направилась к выходу.

Быстрой тенью скользнув по дворцовым кухням, я выскочила во внутренний двор, тяжело дыша.

Едва не срываясь на бег, направилась вдоль толстых каменных стен, в спешке чуть не подвернув ногу. Ругнувшись сквозь стиснутые зубы, продолжила идти, немного сбавив шаг.

Спустившись по ступенькам, зашла в знакомый альков. Дрожащей рукой вставила ключ в замочную скважину.

В голове было пусто, словно все мысли разом покинули меня. Я выполняла действия механически.

Скользнув внутрь затемнённой комнаты, я закрыла тяжёлую створку. И только теперь позволила себе выдохнуть.

Сделав несколько шагов, я опустилась на ложе, застеленное мягкими шкурами.

В нос ударил слабый запах сандала.

И тут последние силы покинули меня.

Хлынувшие слёзы перешли в всхлипы, а всхлипы — в рыдания.

Я больше не сдерживала себя, оплакивая мать, которой не знала. Оплакивая трагичную судьбу отца и его потерянную любовь. Его болезнь и все обстоятельства, приведшие к случившемуся.

Я рыдала до тех пор, пока голова не начала жестоко болеть. Так сильно, что дышать становилось больно.

Вцепившись пальцами в мех, я замедлила дыхание, уставившись взглядом в пустоту.

А потом сама не заметила, как погрузилась в тяжёлый сон.

 

 

Глава 33. Бабочки во сне.

 

Лёгкие бабочки порхали вокруг меня. Они мягко садились на мои волосы. Нежно касались лица, согревая кожу тёплым дуновением, вызванным взмахами крыльев.

Невесомые крылышки всё настойчивее витали у лица. Моих губ коснулось что-то влажное. И тихий голос хрипло прошептал:

— Роана.

Они звали меня, согревая своим порханием. Дёрнувшись, я подняла руку, растирая правую щёку. Инстинктивно облизнув губы, я попробовала повернуться, когда уткнулась во что-то твёрдое и горячее. Ладонь скользнула по бархату голой кожи, и я резко распахнула глаза.

Под моей ладонью лежала голая мужская грудь, которая неровно вздымалась. Я несколько мгновений сонным взглядом рассматривала её, изучая выпуклость и гладкость мышц. Отчаянно пытаясь сообразить, где нахожусь и что вообще происходит.

— Ты проснулась, девочка. — Тот же тихий голос, что и во сне, заставил меня поднять глаза. Которые сразу же очутились в плену янтарного взгляда.

— Онор? — охрипшим ото сна голосом тихо просипела я, не в силах поверить, что это не сон.

Он внимательно и голодно рассматривал меня, слегка нависая. Мой страж лежал рядом, тесно прижимаясь ко мне.

— Да, принцесса. — Он улыбался уголком губ, нежно очерчивая пальцами мой лоб.

— Ты правда вернулся или снова снишься мне? — В последние дни мне снились настолько яркие сны о нём, что после пробуждения я не сразу понимала, что это всего лишь сны.

Он широко улыбнулся моим словам.

— Да, девочка. Я вернулся, как и обещал. — Его пальцы пробежались по левой стороне моего лица, очерчивая скулы, и остановились на подбородке, нежно поглаживая его. Затем большой палец Онора прошёлся по моей нижней губе.

— Не ожидал увидеть тебя здесь. И, признаться, не сразу заметил. — Его пальцы очертили моё ухо и запутались в волосах.

— Да, я уснула... — начала было я, до того, как, окончательно проснувшись, моё сознание обрушило на меня события последних часов.

Я резко дёрнулась, напрягаясь.

— Что-то случилось? — Почувствовав моё напряжение, нахмурившись, спросил мой страж.

В памяти всплыл разговор с отцом и Таной. Мой стремительный побег и долгие рыдания.

— Как давно ты прибыл во дворец? И который сейчас час? — Не отвечая на его вопрос, задала я свой.

— Я прибыл около часа назад, едва закончился ужин. — Он внимательно изучал моё лицо.

— Всемогущие Силы! Я проспала весь день! — Я попыталась встать, однако объятия, в которых я нежилась после пробуждения, в мгновение ока оказались стальным кольцом рук моего стража.

— Что произошло, девочка? Почему ты оказалась в моей комнате? — Янтарные глаза впились в мои, требуя ответов.

Я нервно облизнула губы.

— Сегодня утром у меня вышел непростой разговор с королём. Я как раз находилась в библиотеке, избегая общества принца, когда услышала разговор отца и жрицы. — Последнюю фразу я прошептала едва слышно.

На меня вновь накатывали вся боль и шок от услышанного. Я просто не смогу держать это в себе. Мне нужно хоть кому-то рассказать.

— И чего же такого страшного ты узнала, что стала искать убежища в моих покоях? — Онор нахмурился.

— Речь шла о моей матери. Сегодня я узнала всю правду о ней. — На мои глаза набежали слёзы. Я невольно всхлипнула.

— Но ты всегда хотела знать о ней больше. Что же тебя так расстроило? — Он всё ещё хмурился, не понимая.

— Онор! Вся моя жизнь — сплошная ложь! Он врал мне! Всю мою жизнь врал! Они все врали! — Я вновь дёрнулась, стремясь освободиться. Тон моего голоса невольно повысился. Однако Онор прижал меня к себе ещё теснее.

— Что король скрывал от тебя? — тихо спросил мой страж. На его лице промелькнуло беспокойство.

— Они скрывают правду о моём рождении. Они стерли мою мать из жизни всего королевства, будто её и не было! — Слёзы вновь побежали по моему лицу. Но теперь я сама прижалась к горячей груди, оставляя на ней влагу.

Онор слушал молча, не перебивая.

— Они объявили всему королевству, что моя мать, первая покойная королева Авали, не является ею. И что она умерла не при родах, а от лихорадки. А меня объявили дочерью его наложницы, покойной королевы Арви, на которой он женился в день похорон моей матери, чтобы признать меня законным ребёнком. — Я судорожно всхлипывала, глухо продолжая свой рассказ.

— Какие причины были для этого? — Голос Онора, звучавший сверху, вибрацией отдавался в его груди, касаясь моих губ.

— История моей матери. Она была родом из западных земель и являлась старшей дочерью главы клана. На её сватной неделе прибыл вестник из Пакарана, объявив о том, что желает взять её первой каиной. Мать бежала в храм Третьей Силы. — Шмыгнув, я потерлась носом о влажную кожу его груди.

— Они боялись преследования? — Мой страж сразу сделал правильные выводы, задавая вопрос.

— Да... Как ты понял? — Я отняла голову и заглянула в задумчивые карие глаза.

Он жёстко усмехнулся.

— Скажем так. Мне близки намерения короля Роона. И я в состоянии его понять. — Он прямо посмотрел мне в глаза.

— Твои дары... Ты тоже заявил права? — Меня наконец посетила очевидная догадка.

— Да, девочка. — Он кивнул. Лицо его было серьёзным.

— Но... Это невозможно. Ведь официально брак заключён... — Я была в растерянности. До сегодняшнего дня я и не подозревала о том, что так вообще кто-то мог поступать.

Как правило, в сговоренные браки никто не вмешивался и не перебивал сговор одобренного жениха. Это являлось древней традицией, которая неукоснительно соблюдалась, дабы избежать кровопролития и наследной кровной мести. Конечно, закон не регламентировал эту традицию. Однако никто и никогда так открыто её не нарушал.

— Возможно. И не будь твой брак союзом двух государств, мы смогли бы решить спор с принцем на дуэли. — В его словах звенела сталь.

— Думаю, что принц не понял смысл твоих даров. Или неверно его истолковал. — Я нахмурилась, вспоминая реакцию Килита на дары Онора.

Он был, как и всегда, внимателен и крайне любопытен. Но не более того. Он не проявил вспышек гнева и ярости по этому поводу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Онор вновь усмехнулся.

— Право было заявлено королю Роону, не принцу. Ведь именно он решал вопрос о твоём браке. И раз твой брачный обряд не отменили, значит, король решил проигнорировать моё заявление. — От этих слов на лице моего стража чётко проступили скулы, а тело ощутимо напряглось.

— Как оказалось, король в любом случае отправил бы меня на острова. Не имело значения, заявил бы ты права или нет. — Я горько вздохнула, обречённо прижимаясь щекой к горячей гладкой груди, вдыхая неизменный запах сандала.

— Что ты хочешь этим сказать? — В голосе Онора слышалось напряжение.

— Из-за всей этой истории с побегом моей матери отец намерен был спрятать меня подальше. Чтобы я жила, не опасаясь преследования. Как когда-то моя мать. Он считает, что её до сих пор могут искать. И, найдя меня, предъявят счёт за все её проступки. А также могут требовать исполнения обязательств, от которых она сбежала. — Моя истерика успокаивалась, и я говорила уже спокойнее, обретая странное умиротворение в объятиях своего стража.

— Так вот что за личные мотивы... — глухо пробормотал мой страж.

— О чём ты? — Я слегка нахмурилась, не понимая его.

— Я долго не мог понять, от чего королю потребовалось отдавать тебя в брак так далеко. Теперь картина становится яснее.

— И что же ты понял? — Я вновь подняла голову, рассматривая его сосредоточенное лицо.

— Я думаю, что его поступки не безосновательны. По этой причине он подписал приказ о продлении моей службы. А также настоял на том, чтобы тебе оставили личного стража в момент подписания брачного сговора.

— Принц был против? — Эту новость мне никто не сообщил.

— Да. И Сакал пробовал отменить мое назначение. Но король Роон дал понять, что всё уже решено. Каминат не упорствовал. Однако я думаю, что принц не преминет найти способ отделаться от меня. Нельзя позволить ему этого сделать. Ситуация может оказаться опаснее, чем я предполагал. — Онор серьёзно посмотрел на меня, от чего мне стало не по себе.

— Онор... Ты и вправду думаешь, что кто-то станет искать мою мать спустя столько зим?

— Поверь мне, девочка. Войны начинались и за меньшее. — Он утвердительно кивнул.

— Я верю тебе, Онор. Только тебе и верю. — Тихо прошептала я, смотря ему в глаза и прижимаясь к большому горячему телу.

— Вселенское Пекло! Роана! Что же ты делаешь?! — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Я, не успев ничего сообразить, почувствовала, как горячие губы обрушились на меня, терзая. Его влажный язык скользнул в мой рот, заполняя собой всё пространство. Он до боли сжимал меня всё сильнее в своих руках.

На мгновение растерявшись, я всё же начала принимать его голодные поцелуи, возвращая их с не меньшим натиском.

Мои ладони лихорадочно скользили по его груди, ногти впивались в податливую кожу. Я будто хотела пробраться в его нутро и, надёжно спрятавшись, навечно остаться там.

Словно поняв мои намерения, он глухо застонал, опрокидывая меня на спину.

Мгновенно он поймал мои руки, потянув их вверх, сковывая своей большой ладонью мои запястья.

— Нет, девочка. Это не честно. — Хрипло прошептал он, осыпая мою шею лёгкими поцелуями. Тяжесть его тела приятно давила сверху.

— Ч-что не честно? — Мой язык заплетался от нахлынувших ощущений. Мысли путались.

— Ты не можешь забрать у меня ещё больше. Ты и так забрала слишком много. — Его горячие губы прошлись по моей груди в вырезе платья.

Я млела от его ласк, желая, чтобы он никогда не останавливался и только продолжал.

— Н-неправда. Ах! — Я задохнулась, когда голодный рот Онора нашёл мой сосок и втянул его в свой горячий рот.

От таких откровенных ласк я заёрзала под ним, невольно начав тереться о его твёрдый пах.

Послышался глухой рык, и моё тело оказалось прижатым к ложу, не имея возможности шевельнуться.

— Так не пойдёт, бешнау. — Он замер, приподнимаясь на локтях.

От того, что пьянящие ласки прекратились, я буквально захныкала, пытаясь тереться об него. Его тело замерло в напряжении, а рваное дыхание вырывалось сквозь стиснутые зубы.

— Ты нужна мне вся. Без остатка. Только моей. — От сдерживаемого напряжения его глаза стали тёмными, словно тьма поглотила всю радужку.

— И когда ты будешь готова, только тогда ты придёшь ко мне. Но помни: обратной дороги уже не будет. Ты останешься моей до конца своих дней. — Его слова одинаково завораживали и пугали меня, прорываясь сквозь пелену страсти.

Я не до конца понимала, чего он хочет. Но в этот самый момент готова была пообещать ему всё, что угодно. Лишь бы он не прекращал своих ласк, о которых я грезила уже несколько ночей.

— Онор, я...

— Господин Онор! Вы здесь? — Раздался приглушённый голос, и последовал громкий стук в дверь, едва не заставивший меня подскочить.

Вновь рядом с ним я потеряла счёт времени и позабыла про реальный мир.

Тихо ругнувшись, он скатился с меня, вставая с ложа. Схватив небрежно брошенную на стул рубаху, он накинул её на ходу, направляясь к двери.

Я же быстро выпрямилась и села на край ложа, лихорадочно поправляя платье.

Отворив дверь, Онор молча пропустил Шахназ, быстро закрывая створку.

— Господин Онор, мне сказали, что вы только прибыли во дворец, и я хотела просить вас... — Быстро заговорив, она осеклась, найдя меня взглядом.

— О! Моя принцесса! Хвала Роду, с вами всё в порядке! Я не знала, что и думать! Я сбилась с ног, разыскивая вас повсюду! — Шахназ нервно сжимала свои ладони, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь подойти ко мне ближе.

Я медленно встала.

— Кроме тебя, ещё кто-либо искал принцессу? — Онор нахмурился, внимательно разглядывая мою служанку.

— Принц Килит несколько раз справлялся о ней. И король Роон присылал личного слугу узнать, как себя чувствует принцесса.

— Что ты им сказала, Шахназ? — дрогнувшим голосом спросила я, делая шаги по направлению к ней.

— Сказала, что вы с утра себя неважно чувствовали. Оттого и не явились на завтрак и обед. И я дала вам сонного отвара, так что до следующего утра вы будете крепко спать.

— Спасибо, моя дорогая! — Подойдя к ней, я порывисто сжала её узкие ладони.

— Моя принцесса, вы плакали? — Она обеспокоенно разглядывала моё лицо.

— Да, Шахназ. К сожалению. — Я горько улыбнулась, ощущая, как в носу вновь запекло от возвращающихся воспоминаний.

— Что же случилось? Вам нехорошо? — Она принялась ощупывать меня, проверяя ладонью мой лоб.

— С моим здоровьем всё в порядке. На меня сегодня обрушилась правда о моём замужестве, к которой я не была готова. — Одинокая слеза скользнула по моей щеке, и служанка поспешила её утереть.

— О, моя бедная Эрса Дала! — В глазах Шахназ было столько сожаления и участия, что я едва не разрыдалась вновь.

Всхлипнув, я поспешила закрыть лицо руками. От этого Онор дернулся в мою сторону, но тут же остановился.

— Шахназ, скажи. За тобой никто не следил?

Его голос был серьёзным и сосредоточенным.

— Нет, господин Онор. Я никого не видела. — Она мотнула головой, приобнимая меня в попытке утешить.

— А в последние дни за вами обеими была слежка? Вы кого-то видели?

Он сложил руки на своей мощной груди, хмуро и задумчиво глядя на нас.

Мы обе отрицательно покачали головами.

— Хорошо. Возможно, принц ещё не осведомлён о моём прибытии во дворец. Завтра я представляю свою семью при дворе и освобождён от обязанностей стража до самого конца гуляний. Возможно, он убрал соглядатая на время моего отсутствия.

— Думаешь, он стал доверять мне? — Всхлипнув, я задала вопрос.

— Нет. Но это объясняет, почему ты провела весь день в одиночестве в моей комнате. Кстати, где ты взяла ключ?

Глаза Онора загорелись любопытством.

— У дворецкого имеются ключи от всех покоев дворца. Твоя комната стоит особняком, отдельно от других. В ящике есть только один ключ, не похожий на все остальные, в отделении ключей от половины прислуги.

Я шмыгнула носом, утирая щёки ладонью.

— Хм. — Онор криво улыбнулся уголком губ.

— Даже не буду спрашивать, как ты додумалась до этого.

Произнеся это, он направился к шкафу.

— Сейчас я накину плащ и провожу вас во дворец. Будет лучше, если я не стану появляться возле твоих покоев. Так меньше шансов, что вас заметят. А если все же заметят, то ты будешь в сопровождении только своей служанки.

Я согласно кивнула, понимая ход его мыслей.

Вытащив тёмный плащ, он накинул его на свои массивные плечи и принялся застёгивать замысловатое крепление.

— Ты умница, Шахназ. Быстро сообразила, как защитить госпожу. — Не глядя на нас, он возился с застёжкой.

— Принцесса ушла утром, не предупредив меня. Я не знала, что говорить и что думать. Слава Роду, что никто не требовал увидеться с моей Эрса Далой, и мне поверили на слово. — Тихо пробормотала она, опустив глаза в пол.

— Я и сам не сразу заметил, что она спит на ложе, когда вошёл в комнату и стал снимать доспех. Не ожидал застать у себя гостей.

Поймав взгляд моей служанки, Онор подмигнул ей, от чего та залилась румянцем.

— Просто я знала, что здесь меня никто не станет искать. — Вспыхнув, я сложила руки на груди и поджала губы.

— И вы, как всегда, оказались правы, принцесса. — Справившись наконец с застёжкой, он любезно улыбнулся, указывая рукой на выход.

— Теперь мы можем идти. Пойдём через кухни. К этому времени там уже никого не должно быть. Я провожу вас до лестницы. У меня есть ещё дело к начальнику караула. Думаю, что вам не составит труда быстро добраться до своих покоев?

Он внимательно оглядел нас, вопросительно изогнув бровь.

Мы молча кивнули.

— Тогда выходим.

Приоткрыв дверь, он первой пропустил Шахназ. За ней последовала и я, ощутив лёгкое прикосновение его руки к своей спине.

Быстро и тихо преодолев часть внутреннего двора, мы очутились в кухнях.

Не сбавляя шага, прошли насквозь коридоры прислуги и вскоре вышли к лестнице.

— Верей, Эрса Дала.

Взяв мою ладонь в свою, Онор, совершенно не обращая внимания на округлившиеся глаза моей служанки, поднёс её к лицу и нежно коснулся губами.

— Верей.

Сдавленно прошептала я.

Задержав её ещё на миг, он выпустил мою руку.

Мгновенно покраснев, я быстро развернулась и направилась вверх по ступенькам. Шахназ поспешила за мной следом.

Что ж. Этой ночью мне не было суждено уснуть.

 

 

Для читателей.

 

Дорогие читатели, небольшое объявление ❤️

По графику вчера должна была выйти новая глава, но в этот раз мне придётся немного задержать публикацию. В последние дни мой рабочий график сильно изменился, и времени на книгу стало гораздо меньше.

А впереди в истории как раз очень важные события, которые мне совсем не хочется писать наспех только ради того, чтобы успеть к назначенной дате.

Поэтому беру небольшую паузу, чтобы спокойно поработать над продолжением. История никуда не исчезает, и бросать её я точно не собираюсь ❤️

Спасибо, что читаете, ждёте новые главы и остаётесь со мной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

 

 

Глава 34. Улыбайся, принцесса.

 

Громкие звуки музыки, отдававшиеся в голове, перебивались восклицаниями и хихиканьем. Мне приходилось сидеть неподвижно, отдав кисти рук и стопы в распоряжение мастериц, наносящих на них свадебные узоры. Моими волосами занимались не менее опытные руки, плетя сложную причёску.

Прошлой ночью я не сомкнула глаз. И вот ранним утром, едва я успела уснуть, как меня разбудила Шахназ. Нам предстояло отправиться в свадебные бани. Возле покоев нас уже ожидало сопровождение, состоящее из двух стражей и целой толпы самых уважаемых придворных дам. Они радостно распевали свадебные песни под дружное хлопанье в ладоши и звуки тамбуринов. Сегодня был особенный день.

В дворцовых банях нас встретили обёрнутые в красные тончайшие покрывала банщицы.

Мягко взяв за руки, они провели меня в купальни. В мгновение ока меня освободили от одежды и помогли погрузиться в ароматную горячую купель, поверхность которой была усыпана разноцветными цветочными лепестками. Дав мне посидеть там несколько минут, банщицы потянули меня обратно, а затем уложили на массажную скамью. В какой-то момент я погрузилась в короткий сон под чужими пальцами, мягко разминавшими мои мышцы. Лёгкая дрёма слетела, когда меня окатили тёплой водой, а тихий голос попросил встать. Сонно кивнув, я выполнила просьбу, считая, что меня поведут в купель. Однако меня усадили на высокий стул. Чужие проворные руки стали наносить на тело пахучую розовую пасту. Когда с этим было покончено, меня оставили сидеть измазанной.

Пришёл черёд головы. Мои густые огненные волосы вымыли два раза, напоследок ополоснув водой с добавленным в неё маслом белого лотоса. Обернув голову тонким льняным полотенцем, банщица ловко соорудила подобие головного убора, закрепив мои волосы так, чтобы они не рассыпались по плечам. Затем меня подняли и начали ополаскивать, смывая остро пахнущую пасту. Я с удивлением обнаружила, что вместе с ней смылись те немногие волоски на теле, что присутствовали до её нанесения.

Покончив с этим, банщицы вновь уложили меня на мраморную скамью, нанеся на тело мыльный раствор. Мягкие скребки и несколько пар рук принялись тереть меня, приподнимая руки и ноги. Закончив, банщицы помогли мне подняться и вновь ополоснули тёплой водой. Затем, отведя обратно в купель, дали полежать в ней четверть часа. Погрузившись в тёплую воду до подбородка, я откинулась на мраморный край.

В голове было пусто. Мозг отказывался задумываться о происходящем. Я послушно выполняла все просьбы и терпела всё, что со мной делали, не замечая, как быстро летит время.

Вскоре мне помогли выйти из ароматной ванны и облачили в тончайшую шёлковую сорочку светло-золотистого цвета, затем накинули столь же тонкий шёлковый халат.

Когда свадебные омовения были завершены, банщицы вывели меня в тёплую комнату к ожидавшим женщинам, где продолжался праздник.

Теперь мне предстояло перенести завершающий этап свадебных ритуалов, и я послушно сидела, не двигаясь, молча морщась от громкой музыки и песен.

Мои руки до запястий уже были покрыты бледно-золотистыми затейливыми узорами. А в сложную причёску вплели последние пряди. Я облегчённо вздохнула, с нетерпением ожидая, когда объявят о моей готовности и меня наконец перестанут касаться чужие руки.

Однако не успела кисть мастерицы нанести последний штрих на мою стопу, как в тёплые комнаты бань неожиданно вошли Придон Тана и незнакомая мне женщина. На мгновение окружающее пение запнулось.

Жрица быстро двинулась вперёд, явно кого-то разыскивая. И, подойдя к моей няне Анат, что-то зашептала ей на ухо.

— Принцесса готова! — раздалось рядом очень громко, отчего я невольно вздрогнула и оторвала взгляд от вошедших.

Мастерицы встали и застыли в почтительном поклоне. Следом раздались рукоплескания и радостное улюлюканье. На мои ноги надели мягкие домашние туфли, и я поднялась.

— Принцесса Роана. Прошу проследовать вас за мной, — раздался спокойный твёрдый голос жрицы, и в сердце забилась тревога.

Пение и музыка немного стихли, однако это не сбавило общего весёлого настроя.

Взяв мою покрытую узорами руку, жрица, твёрдо ступая, повела меня в маленькую комнату отдыха. Пришедшая с ней немолодая женщина осталась стоять в компании моей старой няни Анат и неизвестно откуда взявшейся королевы.

Быстро проследовав в нужном направлении, мы вошли в комнату, и жрица закрыла дверь, отрезая звуки общего веселья.

— Что происходит? — недоумённо спросила я, повернувшись к Тане.

— Роана. Ты должна сказать мне правду. Только правду, девочка. Иначе я не смогу тебе помочь, — жрица серьёзно и испытующе посмотрела на меня.

— Какую правду? — я находилась в растерянности, перестав понимать что-либо.

— Тебя касался мужчина? — тёмные глаза смотрели серьёзно. В них читалось беспокойство.

— Дда... Ннаверное. Мне часто пожимали руку... И помогали сесть на лошадь... — мои глаза бегали по её лицу, пытаясь понять, чего именно хотят от меня услышать.

— Нет же, девочка. Тебя касался когда-либо мужчина наедине? Более интимно? — её рука чуть сжалась на моём запястье.

Я перевела на неё взгляд. До этого момента я и не осознавала, что она держит меня за ладонь.

— Что вы имеете в виду? — мой голос сел, став чуть хриплым. Все внутренности сжались, замирая. Глаза расширились от страха.

— Только то, что принц в приватной беседе с королём Рооном намёком поставил под сомнение твою невинность. Он ничего не утверждал прямо. Однако ему очень не нравится то обстоятельство, что при тебе оставляют личного стража после заключения брака. Теперь скажи мне. Тебя касался кто-либо? — она пронзительно взглянула на меня, ожидая ответа.

— Придон Тана. Поцелуй может лишить невинности? — выпалила я пришедший на ум вопрос.

Казалось, что сознание вот-вот покинет меня. Воспоминания вихрем проносились в голове. То, как Онор целует меня. Как касается. И как мне хорошо от этого. Теперь я начала понимать, почему он каждый раз останавливался, тогда как я требовала продолжать начатое. Кроме одного-единственного раза. Там, на заброшенной дороге от ущелья. Но тогда он сказал, что не забрал мою невинность.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он знал? Знал, что меня могут спросить об этом и потребовать доказательств, в чём бы они ни заключались?

Да. Он знал. И вновь уберёг меня от беды.

— Ах, девочка. Ты столь молода и невинна, — выражение её лица смягчилось, а сухая темнокожая ладонь погладила мою щёку.

— Однако тебе всё же придётся пройти процедуру осмотра. Знай, что я буду находиться рядом с тобой. И если что-то будет не в порядке, я придумаю, как помочь тебе, — её пальцы чуть поддели мой подбородок, а по губам скользнула быстрая улыбка.

— Теперь идём.

Она, не отпуская моей руки, двинулась вперёд. Всё, что мне сейчас оставалось, — это следовать за ней.

— Там, за занавеской, тебя ожидает дворцовая повитуха. Она осмотрит тебя на предмет изъянов. Затем я объявлю о результатах осмотра представительнице двора Камината, — проговорила скороговоркой Тана, пока мы шли вглубь комнаты. Голос её звучал тихо.

Дойдя до тяжёлых бархатных занавесей, она остановилась.

— Я буду ждать здесь, — стиснув мою ладонь, она подбадривающе кивнула.

Выпустив её руку, я ступила за занавес.

Меня встретила морщинистая старушка маленького роста, державшая свои руки сложенными на поясе. Занавеси отгораживали большое пространство. Здесь было закрытое стрельчатое окно, через которое бил щедрый дневной свет. Под окном стояла длинная мягкая кушетка. На мгновение я замерла, не зная, как поступить.

— Принцесса, проходите и снимите ваш халат, — подсказал скрипучий голос.

Чёрные глаза-бусинки, блестевшие живым умом, внимательно осматривали меня.

Повинуясь голосу, я прошла к окну, на ходу развязывая пояс халата. Быстро сняв его, я положила халат на кушетку. Старушка молча приблизилась и без церемоний принялась ощупывать меня. Сухие жестковатые пальцы прошлись по моей груди, болезненно сжав её. Затем переместились на талию и бёдра.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Это была не просто краска стыда и смущения. Во мне поднималась волна злости от осознания, что из-за подозрений Килита мне приходится проходить эту унизительную процедуру.

— Принцесса. Прошу вас, прилягте на кушетку, — вновь проскрипела старушка, как только её пальцы прекратили терзать моё тело.

Сжав зубы, я в который раз за это утро подчинилась.

Стоило мне прилечь, как повитуха деловито закатала мою тонкую сорочку до пояса, и я предстала перед ней обнажённой. В этот момент краска добралась уже до моих ушей.

Отвернув своё морщинистое лицо к окну, она принялась весьма неделикатно ощупывать меня в самых интимных местах. И вновь, как и до этого, её осмотр вызвал болезненные ощущения, заставив меня морщиться. В какой-то момент я ощутила грубоватое проникновение внутрь, и тут же неприятные пальцы исчезли.

Я не успела моргнуть, как повитуха уже деловито мыла руки в небольшой серебряной чаше, стоящей на низком столике сбоку от кушетки. Признаться, я ранее её не заметила.

— Принцесса. Вы можете встать и одеться, — проскрипела старушка, вытирая узловатые пальцы льняной салфеткой.

Затем, отложив её, она ловко подхватила белый шёлковый платочек и, сделав несколько шагов, протянула его за занавес. Её рука вернулась без платка.

— Принцесса Роана. Поздравляю вас удачным браком, — проскрипев, она почтительно поклонилась.

Затем молча развернулась и удалилась за дверь, спрятанную за одной из штор.

Кипя негодованием, я села, одёрнув подол сорочки. Затем, быстро встав, накинула халат и, по пути затягивая пояс, направилась к выходу.

За занавеской стояла жрица, держа в руках платок, который ей передала повитуха.

— Принцесса, всё хорошо. Мы можем идти, — улыбнулась мне Тана.

На её лице читалось облегчение, которого я не понимала. Решив больше не задавать вопросов, я молча проследовала за ней.

Стоило нам переступить порог тёплой комнаты, как по слуху ударила атмосфера общего веселья. Большинство женщин пели, прихлопывая в такт мелодии ладошками. Некоторые сидели на мягких диванах и оживлённо разговаривали. Небольшая группа молодых девушек приплясывала, отбивая такт танца в тамбурин. Кто-то плёл косы.

Няня Анат, Элиста и незнакомая мне женщина стояли в стороне, очевидно ожидая нас. Стоило им заметить наше появление, как они оживились.

— Азина Дала, — обратилась Тана, как только мы поравнялись с ними. — Будьте любезны, вынести этот платок для демонстрации королям и принцу Килиту. Как знак подтверждения невинности принцессы Роаны, — громко и чётко объявила жрица.

Ближайшие к нам женщины обернулись, внимательно прислушиваясь. А я в этот момент поймала горящий взгляд Элисты, за которым последовала довольная злорадная улыбка.

— Королева Элиста. Будьте добры. Сопроводите Азину Далу.

Тана прямо и холодно посмотрела на королеву, отчего её улыбка перешла в жёсткую усмешку.

— Ну разумеется, Придон Тана. Почту за честь, — ответила она приторным тоном, мстительно сверля меня взглядом.

После этого она надменно повернулась и последовала к выходу, не дожидаясь Азины. Женщина, державшая в руках платок, поспешила за ней.

Тана помолчала какое-то время, провожая их напряжённым взглядом. Затем, повернувшись ко всем собравшимся, трижды звонко хлопнула в ладоши, привлекая внимание. Постепенно всё стихло, и внимание женщин обратилось к ней.

— Сейчас принцесса в сопровождении служанки покинет нас и проследует в свои личные покои. Все присутствующие отправятся в покои, выбранные для новобрачных, дабы подготовить их к вечеру. Как только все приготовления будут завершены, мы направимся в покои принцессы, чтобы помочь ей облачиться в свадебное платье и сопроводить будущую каину на брачный обряд.

После её слов послышались возгласы одобрения. Началось нестройное движение. Все заговорили разом, наперебой высказывая своё мнение. Женщины начали сбиваться в стайки.

Повернувшись к ним спиной, Тана обвела взглядом пространство вокруг нас. И, убедившись, что достаточно близко никого нет, быстро подошла ко мне и, сжав мои руки, тихо заговорила:

— Принцесса. Ты помнишь, какую дополнительную молитву я читала на твоём обряде покрытия головы в пещере священного камня? — глаза жрицы в упор смотрели на меня, будто призывая вспомнить события, которые, казалось, произошли уже в далёком прошлом.

— Я что? Ах... Да... Кажется, помню, — я была сбита с толку всем происходящим. И столь резкая смена темы заставила меня растеряться окончательно.

— Времени почти нет. Уже завтра рано утром я отбываю в храм, и у меня не будет повода встретиться с тобой ещё раз, — быстро зашептала она. — Я не могла передать тебе его раньше. Это крайне сложно вынести из пещеры незаметно. Возьми.

В мою ладонь лёг маленький мешочек из тёмной плотной ткани. Под ним был небольшой клочок пергамента. Тёмные пальцы накрыли мои, заставляя мою ладонь сжаться в кулак и спрятать то, что передали.

— Запомни накрепко слова. Пергамент уничтожь. Подумай, как тебе использовать это в храме Камината, на другом брачном обряде. Не забудь трижды прошептать слова, когда будешь прятать.

Она ещё сильнее сжала мою ладонь с зажатым в ней мешочком, слегка тряхнула её, глазами давая понять, что её слова не загадка и я обязана понимать, о чём идёт речь.

Я медленно кивнула, стараясь запомнить то, что говорила жрица. Я всё ещё не понимала, что за вещь она вложила в мою ладонь. И о чём вообще идёт речь.

— Как только вернёшься в свои покои, спрячь надёжно мешочек. Никому не говори. И всегда держи со мной связь через вестника. Если я не буду знать — не помогу. Ты всё поняла? — на её лице застыл беспокойный вопрос.

— Да, жрица, — серьёзно кивнула я в ответ, хотя мало что понимала на самом деле.

— Я буду держать с вами связь. И никому не скажу о том, что произошло на обряде, — прошептала я, прямо смотря в тёмные глаза на лице кофейного цвета. Краем сознания отмечая, что сегодня жрица в разговоре со мной отбросила всякие любезности и церемонии.

— Подумай об этом хорошо ещё раз, но позже, — согласно кивнула Тана. — А теперь забери служанку и иди в свои покои. У тебя есть немного времени. Используй его с толком, — загадочно проговорила она, многозначительно посмотрев на наши соединённые руки.

Я улыбнулась уголком губ.

— И вот ещё что. Когда вернёшься к себе, не забудь выпить чаю. В твоём распоряжении замечательные травы. Они будут полезны тебе каждый день.

Последние слова она проговорила в сторону, так как повернулась, внимательно окидывая взглядом комнату.

С моего лица сошла улыбка.

Травы! Чай! Подарок Таны! Как я могла забыть о нём?!

Беспокойно облизнув губы, я начала озираться в поисках Шахназ.

— Спасибо, жрица. Я сделаю всё непременно так, как вы сказали, — быстро проговорила я, заприметив свою служанку, скромно стоявшую в углу комнаты.

— Поторопись. Но будь осторожна.

Тана медленно отняла свои руки от моих.

— А теперь ступай. Скоро вернётся королева, и все проследуют в покои новобрачных. Ей незачем сейчас встречаться с тобой, — жрица невесело усмехнулась, отступая на шаг, давая мне возможность свободно идти.

— И, принцесса. Не позволяй никому из них видеть твою боль и страх. Не давай им в руки такого оружия. И улыбайся.

Тана улыбнулась уголком губ, произнеся очередную загадку. Я лишь быстро кивнула и направилась к Шахназ, обещая себе подумать обо всём этом позже.

Времени и правда оставалось мало.

 

 

Глава 35. Женский разговор.

 

Казалось, тишина покоев оглушила, стоило перешагнуть порог и закрыть дверь. Шахназ деловито проследовала в опочивальню, бормоча на ходу что-то про необходимость достать платье.

Я шумно выдохнула, прислонившись к створке, закрывая глаза. Рука всё ещё сжимала вложенный Таной мешочек.

Убедившись, что служанка скрылась из виду, я, поддавшись любопытству, потянула за простой шнурок, связывавший края мешочка. Он поддался не сразу. Провозившись немного, мне всё же удалось его приоткрыть. Внутри лежал серый порошок. Он был мне знаком. Пристально вглядываясь в серую массу, я пыталась вспомнить, где видела его раньше.

И тут перед моим мысленным взором проплыли смутные воспоминания. Вот я сижу на полу храмовой пещеры, едва придя в сознание после болезненного обморока, наступившего в результате моего прикосновения к священному камню. Тана, склонившись надо мной, быстро шепчет непонятную молитву, лихорадочно посыпая мою руку пеплом. Что она сказала, передавая мне мешочек?

«…Не забудь трижды прошептать слова, когда будешь прятать…»

Прятать что?

Метка! Должно быть, это она! То, что появилось на моей левой руке во время инициации обряда! Как же я могла забыть об этом?!

Рассердившись на себя за недогадливость и подводившую память, я быстро завязала мешочек. Теперь необходимо подумать, куда лучше спрятать его так, чтобы в нужный момент он оказался под рукой.

Спрятать. Спрятать!

Жрица сказала, что после обряда в Каминате мне нужно будет подумать, как я буду прятать. Но что? Очередную отметину?

Переложив мешочек из руки в руку, я уставилась на свою ладонь, в которой остался лежать свёрнутый вдвое клочок пергамента. Тут же, развернув его, я прочла:

Пинха́н шав! Пинха́н кон ва наза́х након! Ниго́х дар! Ма́хфуз да́ште бош!

Да. Что-то похожее Тана шептала надо мной, посыпая мою руку. Так она тогда прятала? Прятала то, что появилось? Выходит, так не должно было случиться?

Едва не зарычав в голос от досады, я сжала в ладонях мешочек и пергамент. Бесконечные вопросы без ответов! Очередная тайна! Как же я устала от секретов! И вновь я оказалась в положении, когда не могу потребовать ясного ответа!

Стоило ли удивляться, что в последние дни я стала нервной и забывчивой, когда вокруг меня сплошные недомолвки? Не говоря уже о навязанном браке и женихе. Которые пугали меня до дрожи.

Решительно зайдя в спальню, я, шагнув к туалетному столику, наклонилась. Там, в нижнем ящике, лежала старая гладкая шкатулка, у которой было одно ценное преимущество. Она запиралась на ключик. В далёкие дни детства именно в ней я хранила все свои секреты от взрослых. Что ж. Она послужит мне и теперь.

Заперев переданные Таной вещи в слегка запылённом непримечательном тайнике, я поместила её на место. С этим на сегодня покончено.

Быстро развернувшись, я направилась в малую залу моих покоев. Подойдя к массивному бюро орехового дерева, стоявшему в углу комнаты, я потянула на себя за ручку. Дверца опустилась вниз. На меня пахнуло ароматом сушёных трав.

Среди нескольких полочек, уставленных коробочками, баночками и мешочками, я вытащила нужный мешочек. Затем, достав маленький серебряный кубок, служащий мерником, отсыпала нужную мне порцию чая. Убрав всё на место и закрыв створку бюро, я отправилась обратно в спальню.

— Шахназ, срочно спустись в кухню и завари мне чай.

Служанка на мгновение замерла над свадебным платьем, складки которого разглаживала, и посмотрела на меня с удивлением.

— Принцесса, вам нехорошо? — в её голосе звучало беспокойство.

— Нет, Шахназ. Но это особый чай.

Подойдя к ней ближе, я взяла её руку и вложила в неё аккуратный кубок.

— Необходимо, чтобы ты давала мне его каждое утро. Позже я покажу тебе, что брать для этого и сколько.

Я сжала её тонкие пальчики на кубке, как ещё недавно Тана сжала мои на переданном мешочке.

Шахназ перевела взгляд на содержимое серебряной чаши, затем на меня. В её глазах читался немой вопрос.

— Не переживай. Это абсолютно безопасно. Если кто-либо станет спрашивать, отвечай, что это средство от нервов.

Я улыбнулась. Моя верная служанка выглядела сейчас комично.

— Да, госпожа.

Она почтительно кивнула.

— Поторопись, у нас совсем мало времени. Скоро должны прийти женщины, чтобы помочь надеть платье.

Произнеся это, я скривилась. Вероятнее всего, среди них будет и королева. Я ещё помню её злорадный взгляд, которым она окинула меня после того, как жрица вручила Азине белый платок.

— Сейчас всё сделаю.

Она двинулась в сторону с намерением обойти меня, однако я задержала её.

— И, Шахназ, помни. Принц никогда не должен узнать об этом. Это очень важно.

Я серьёзно, в упор посмотрела на неё.

— Да, принцесса. Как и о многом другом.

Глаза служанки лукаво блеснули, а губы изогнулись в лёгкой улыбке.

— Спасибо.

Я вновь слегка сжала её руку, выражая признательность, и отпустила.

Шахназ быстро удалилась, тихо прикрыв за собой дверь. Я осталась одна.

Тяжело опустившись на кровать, я откинулась на мягкую перину. Может статься, что мне в последний раз предстояло лежать на ней. Сегодня для меня готовят другие покои. Я закрыла глаза, сдерживая слёзы, всё ещё не в состоянии поверить, что моя прежняя жизнь кончена.

Сердце подсказывало, что теперь я редко стану находиться в одиночестве. И мне придётся делить постель с малознакомым мужчиной, моим каном.

От этой мысли меня передёрнуло.

Принц не был противным. Чем больше я проводила с ним времени, тем больше убеждалась в своей оценке. Он красив, мог быть приятным в общении. Пару раз я ловила на нём жгучие взгляды девиц, что свидетельствовало: принц нравится женщинам. На него смотрят. Его считают привлекательным. Но всё это никак не отразилось на моём восприятии. Я не хотела его. Не хотела его общества, не хотела его внимания. И уж тем более не хотела его поцелуев. А я подозреваю, что в брачную ночь будут не только поцелуи. Что он станет делать со мной? Это будет больно? Но отчего? Принц же не станет нарочно делать мне больно? Или станет? Поцелуи и его касания я способна буду вынести. Ведь это всё, что от меня потребуется? Смогу ли я лежать рядом с ним всю ночь? Это будет приятно?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

С Онором было приятно. Я ни на секунду не думала о том, что рядом с ним мне будет больно. Да что там! Рядом с ним я забывала обо всём, молясь Великим Силам о том, чтобы его прикосновения никогда не заканчивались. Лучший из наших поцелуев случился по пути во дворец, на старой дороге от ущелья. Тогда я испытала в объятиях Онора наивысшее наслаждение.

Приятные воспоминания прокатились по телу, оставляя щемящие отголоски на душе.

Тогда я искренне думала, что он забрал мою невинность, взамен подарив блаженство. Но он не забрал её. Он не поступил так со мной. И сегодня я была благодарна ему за это. Мне не пришлось испытать позор во время этой унизительной процедуры проверки.

Краска стыда залила мои щёки при одном только воспоминании об этом. Тогда он сказал:

«…Мы не закончили начатое так, как нужно…»

Воспоминание потекло дальше, и в следующее мгновение лёгкая улыбка сползла с моего лица, и я резко села на постели.

«…Вот этим я должен проникнуть в тебя вот здесь. Так должны заканчиваться поцелуи и ласки…»

Я вспомнила твёрдость в его паху. И то, как он и где касался меня, наглядно показывая, что должно было бы случиться для потери невинности. Это значит… Это значит, что и принц проделает со мной то же самое?!

Паника ударила в голову.

Его руки станут касаться меня там, где касался только Онор? И, возможно, не только руки, — мысленно ответила я себе. Ужас накатывал на меня, сковывая всё моё существо. Нет, нет, нет. Нельзя поддаваться страху. Я ничего не знаю наверняка. Возможно, принц удовлетворится лишь поцелуями и моим послушанием. Этого же будет достаточно? Ведь достаточно?

Нет.

Пришёл на ум сокрушительный ответ. Килиту не будет достаточно просто поцелуев. Ведь он не раз говорил о том, что я принадлежу ему. А это значит, что сегодня ночью я буду принадлежать ему вся, целиком.

Откуда-то послышался горький всхлип. И я не сразу поняла, что сама издала этот звук.

Открывшаяся дверь пропустила Шахназ, принёсшую чай. Судорожно вздохнув, я постаралась успокоиться и взять себя в руки.

Поставив свою ношу на туалетный столик, служанка предложила мне присесть за него. Издав судорожный тяжёлый вздох, я всё же переместилась на предложенное место.

Взяв в руки чашку, я сосредоточила внимание на горячей, обжигающей жидкости, гоня прочь от себя страшные мысли. Мало-помалу мне удалось отвлечь внимание и утихнуть.

Я сделала последние глотки горячей жидкости, когда послышались приглушённые музыка и пение. Мы переглянулись, прислушиваясь.

— Шахназ, спрячь чашку, — быстро прошептала я, протягивая ей тёплый фарфор.

Она торопливо перехватила его и кивнула, направляясь в уборную. Едва она успела скрыться из виду, как дверь в опочивальню распахнулась, пропуская шум входящих женщин, сопровождаемых музыкой и песнями.

Я слегка поморщилась. Минуты покоя были окончены.

Радостно пританцовывая, несколько молодых девушек направились ко мне, поднимая меня с кресла. Чужие руки уже развязывали пояс шёлкового халата, стягивая лёгкую ткань с моих плеч. Очень быстро я осталась стоять в тонкой шёлковой сорочке, спускавшейся ниже икр.

Раздевавшие меня девушки отступили. Вперёд вышли моя няня Анат и королева. Две девушки направились к выходу из спальни, увлекая за собой остальных, что-то громко крича. Затем дверь спальни закрылась за ними, приглушая звуки музыки и пение.

Я осталась в присутствии двух незнакомых дев, по виду едва успевших пройти обряд покрытия головы, няни, королевы и вернувшейся Шахназ.

— Платье, — потребовала Анат у моей служанки, протягивая руку.

Та быстро метнулась к стоявшей в углу портняжной вешалке в полный рост, на которой покоилось золотистого цвета платье, в котором мне предстояло вступить в брак.

Стоявшие рядом со мной девушки поспешили на помощь моей служанке.

Королева в это время прошла к туалетному столику, усаживаясь в кресло. Она с любопытством осматривала комнату.

— Принцесса. Остались считанные часы до того, как ты станешь каиной. Что ты знаешь об отношениях супругов? — повернув в мою сторону своё кукольное личико, задала вопрос Элиста.

Я стиснула зубы, хмуро глядя на неё. Мне очень не хотелось возвращаться мыслями к болезненной теме.

— Долг каждой каины — почитать своего кана. Не перечить ему и выполнять его волю, — стараясь придать спокойствие своему голосу, ответила я, едва ли не цитируя семейные законы.

Мне решительно не нравился этот разговор.

— Хм. Всё верно. Но я спрашиваю тебя не о том. Что ты знаешь о жизни супругов за дверями спальни?

В её беспечном голоске появились вкрадчивые нотки. На миг шуршание снимаемого платья прекратилось. Анат, наблюдавшая за тем, как его снимают, перевела взгляд на Элисту.

— Королева. Возможно, сейчас не следует поднимать этот разговор, — смущённо проговорила няня, пряча глаза.

— Отчего же?! Я думаю, что сейчас самое время.

Элиста победно улыбнулась, обдавая холодом своих стального цвета глаз.

— Всё же думаю, этот разговор можно отложить. Впереди брачная церемония, — упрямо поджав губы и пригнув голову, пробормотала няня.

Я переводила взгляд с одной женщины на другую. Разумеется, мне не хотелось обсуждать подобные темы с Элистой. А прямо сейчас вообще с кем бы то ни было.

Но отчего няня решила открыто перечить королеве?

— Ты достаточно его откладывала, Анат. Думаю, у тебя не нашлось для этого времени за все те зимы, что ты носила звание старшей женщины семьи. Теперь это звание ношу я. И мне решать, когда и что обсуждать с принцессой. Тем более, согласно традиции, как о таком не рассказать в день её брачного обряда?

Изогнув точёную бровь, королева твёрдо произнесла это, в упор глядя на неё. Затем продолжила:

— Если тебя это слишком смущает, ты можешь покинуть нас.

Выдав это, она изящно откинулась на спинку кресла. Её воздушное бирюзовое платье обтянуло соблазнительные формы.

— Как прикажете, — чуть помолчав, ответила Анат.

Затем, развернувшись, неспешно направилась к выходу. Я сглотнула появившийся в горле комок и посмотрела на Элисту.

— Зачем было выгонять няню? — сузив глаза, задала я вопрос.

Во мне начала тихо закипать злость.

Элиста не ответила и молча встала, приблизившись ко мне вплотную.

— А зачем нам эта старая карга, если в свои семнадцать зим ты ещё не знаешь, что такое быть с мужчиной? — выдохнула она мне в лицо.

На её фарфоровом личике не дрогнул ни единый мускул. Но холод глаз пробирал до костей. Я почувствовала, как моя кожа начала покрываться противными мурашками.

— Мне и не положено знать. Уверена, всё, что нужно, мне объяснит мой кан, — процедила я, глядя прямо на неё.

— Ох, принцесса. Ты ещё такая наивная. Ну просто невинная овечка!

Она мягко проговорила это. Пальцы Элисты в притворной заботе стали поправлять мою причёску.

— Неужели твой страж не объяснил тебе ещё, что такое истинная страсть?

Её пальцы сжались, запутавшись в моих локонах, ощутимо потянув их. На миг моё сердце замерло, а затем сорвалось вскачь, не обращая внимания на саднящую боль от стянутых волос. Я почувствовала, как мои глаза расширяются.

Ей известно о нас? Я и понятия не имела, что королева нас подозревает.

— С какой стати Онор должен был что-либо объяснять мне?

В моих словах звучал вызов.

Королева несколько мгновений помолчала, пристально разглядывая меня. Словно принимая какое-то решение. Я сложила руки на поясе.

— Эй вы! Покиньте покои немедленно. Все!

Отпустив мои волосы, она громко заявила это, глядя мне за спину.

Девицы и Шахназ оставили платье в покое и, молча повернувшись, быстро вышли. Элиста перевела на меня взгляд.

— Если ты до сих пор не воспользовалась им, то ты круглая дура, принцесса.

Лицо Элисты озарила довольная улыбка. Её точёные пальчики порхнули к моему уху, заправляя за него выбившуюся тонкую прядку.

— Открою тебе секрет, — проговорила она, придвинувшись ещё ближе ко мне, и прошептала на ухо: — Онор бесподобный любовник.

Она медленно отстранилась, оценивая эффект от своих слов.

Надо признаться, у неё почти получилось вывести меня из себя. Я едва держалась, сцепив пальцы до побелевших костяшек. Злость заполняла всё моё существо. И не имело значения, что я уже знала о том, что королева побывала когда-то в постели моего стража. Это не уменьшало желания вцепиться ей в лицо.

«…Не позволяй никому из них видеть твою боль и страх. Не давай им в руки такого оружия. И улыбайся».

Неожиданно на ум пришли слова Таны.

И я улыбнулась. Медленно. Знающе.

— Возможно. Однако тебе больше не бывать на его ложе. Как бы ты ни молила его об этом.

После этих слов лицо королевы побледнело и на миг исказилось. Она несколько мгновений вглядывалась в меня, пытаясь осмыслить услышанное.

— Ты знаешь! Откуда?! — обвиняюще заявила она, резко отстранившись.

— Так и есть. Я знаю. Как и то, что, взяв, он не пожелал сделать тебя своей каиной.

Мне приятно было бросать это в лицо королевы. И в этот миг совесть нисколько не мучила меня. В конце концов, не я начала этот разговор.

— Теперь это не имеет значения. Сейчас я твоя королева.

Немного придя в себя, Элиста холодно улыбнулась.

— Уже не моя, — с усмешкой вернула я.

Я стояла прямо, ощущая напряжение во всём теле.

— После первой церемонии вручения даров я видела тебя в саду с принцем. Вы были наедине.

Пропустив мои слова мимо ушей, Элиста принялась медленно обходить меня по кругу.

Признаться, я немного удивилась резкой смене темы разговора, не понимая, к чему она клонит.

— Там принц поцеловал тебя. Хоть по нему и не скажешь, однако он обладает пылким темпераментом. Думаю, ты совсем скоро оценишь его в полной мере, — донеслось за моей спиной.

Её слова звучали желчно, вызывая смятение во мне. Я молчала, стиснув зубы.

— Думаю, у такого пылкого молодого человека должно быть внушительное копьё. И очень скоро он проткнёт тебя им.

Из её уст лился яд, отравляя мой слух. Я невольно сглотнула.

Я не поддамся.

— И как бы ни смотрел на тебя Онор, что бы ни дарил тебе, лежать ты всё равно будешь под принцем. И он ничем не сможет тебе помочь.

Элиста буквально шипела мне на ухо. Она нарочно хотела задеть меня побольнее. Но в эту игру могут играть двое.

— Меня не нужно спасать от собственного кана, — храбро заявила я, стараясь не показать, что её слова достигли цели.

— Но и тебе он не достанется. Как бы то ни было, Онор будет рядом со мной. Все его улыбки, прикосновения. Всё его внимание достанется мне. И он сам этого хочет. Тогда как тебя он не захотел, даже познав, — презрительно процедила я, повернувшись к королеве.

— Тварь! — яростно прошипела она, вновь вцепившись в мои волосы.

Однако больше этого я терпеть была не намерена. Ловко извернувшись, я с силой стиснула её запястье, отводя его в сторону. Почувствовав, что хватка королевы ослабла на моих волосах, я заломила её кисть.

Элиста вскрикнула от боли, согнувшись.

— Не смей прикасаться ко мне своими грязными руками, — твёрдо проговорила я, склонившись к ней.

Затем слегка толкнула, выпуская её руку.

— Мерзавка! — выдавила она, распрямляясь.

Но меня больше не трогали её оскорбления.

— Желаю принцу Килиту долгих, долгих, долгих лет жизни и отменного здоровья! Чтобы он ночами не выпускал тебя из постели. И вы оба вместе со своим стражем сгнили в ожидании шанса на любовь! — яростно прошипела она, направляясь к двери.

— Пусть так. Но мы будем вместе. И не усохнем от злобы в одиночестве, — сказала я ей вслед.

Ответом королевы был оглушающий хлопок дверью.

Чуть помедлив, я тяжело опустилась на своё ложе. Моё тело сотрясала дрожь подступающей истерики. Сколько бы яда ни вылила на меня Элиста, однако в её словах была доля смысла.

Принц молод и силён. Мне сложно было судить о его темпераменте, однако, угадала королева или нет, я всё же до зубовного стука боялась того, что ожидает меня этой ночью.

Впереди брачная церемония. Времени почти нет.

Обхватив себя руками, я разрыдалась.

 

 

Глава 36. Брачная клятва.

 

— Мэйн тумсэ ваада карта хун, ки мэйн хар пал тумхара саатх нибхаунга. (Я обещаю тебе, что буду рядом с тобой в каждое мгновение.) — раздался совсем близко твёрдый голос Килита, повторяющий слова за жрецами.

Я хранила молчание, гордо вскинув подбородок.

Мы стояли в центре дворцовой часовни на небольшом расстоянии друг от друга.

Перед нами находились алтари со стоявшими на них большими золотыми чашами и маленькими кубками. Они были установлены на ступень выше.

Далее, повернувшись спиной к нам, стояли жрецы, обращённые к большому сводчатому окну, в цветные стёкла которого бил свет дневной звезды. Между мной и принцем лежали золочёные шнурки, ещё разделяя нас, пока не будут произнесены все положенные клятвы.

За нашими спинами находился весь двор, жадно следящий за происходящим обрядом.

— Сукх мэйн, духк мэйн, хар эк раах пар тумхара хаатх тхаамунга. (В радости и в печали, на каждом пути я буду держать тебя за руку.) — произнесли жрецы и повторяющий за ними Килит.

Слова гулко отлетали от каменных стен, перекрывая зудящий шёпот придворных. Я вновь промолчала.

Передо мной стояла Придон Тана, перед Килитом — ещё один Верховный жрец, мужчина храма Третьей Силы.

Если моё молчание и было замечено, то только лишь принцем. Звонкий голос Таны, раздающийся эхом, прекрасно маскировал отсутствие моего.

— Мэйн тумсэ пьяар карунга, тумхари иззат карунга, аур зиндаги кэ хар мод пар тумхара саатх рахунга. (Я буду любить тебя, уважать тебя и на каждом повороте жизни оставаться рядом с тобой.) — прозвучали слова третьей клятвы, и на моё очередное молчание принц повернулся ко мне, пристально изучая мой профиль. Я повернулась в ответ, смело встречая его пронизывающий взгляд.

— Аадж, кал аур хамеша, мэра диль сирф тумхара рахега. (Сегодня, завтра и всегда я буду принадлежать только тебе.) — произнося последнюю клятву, принц буквально прожигал меня взглядом, отмечая неподвижность моих губ.

Как только стихли последние слова, жрецы повернулись к нам, окидывая взглядом всех собравшихся. Послышались первые звуки барабанов. После нескольких ударов к ним добавились мелодия флейт и тамбуринов.

Жрецы подошли к алтарям и наполнили кубки из стоящих на них чаш. Затем подали нам знак приблизиться.

Слегка приподняв подол платья, я сделала пару шагов, вставая на ступень к своему алтарю. Получив свой кубок из рук Таны, я повернулась к принцу. Он стоял наготове со своей чашей в руке.

— Ханэвадэ пазирфэт аз-тазвидж! (Род принял бракосочетание), — громко провозгласила Тана, отчего её слова эхом разлетелись по всей часовне.

— Новобрачные! Обменяйтесь кубками и испейте каждый из полученной чаши, разделяя этот нектар между собой, как и свою жизнь.

Я и принц сделали шаг навстречу друг другу, обмениваясь кубками. Затем наши руки сплелись, и мы, находясь так близко, склонились, чтобы испить алый сок граната.

Я сделала глоток под горящим взглядом серых глаз принца, едва не поперхнувшись.

В этот момент, жрец, опутал наши руки золочёным шнурком, уже связанным между собой. Вторым узелком затянул его на наших запястьях.

— Обряд завершён! Силой Рода приветствую вас, новых кана и каину! — раздался над нами громкий голос жрицы, отчего я невольно вздрогнула.

Килит дёрнул уголком губ, усмехаясь.

Звуки музыки стали громче. Началось пение брачных песен. Придворные наперебой стали выкрикивать поздравления. Вся часовня пришла в движение, заполняя пространство хаосом.

— Дамы и господа! Прошу всех проследовать на брачный пир! — громкий голос глашатая разлетелся под сводами, перекрывая всеобщий гомон.

Мы передали кубки жрецам. Те, приняв их у нас, почтительно поклонились. И, обойдя алтари, двинулись к выходу. Я беспомощно оглянулась на толпу, пытаясь понять, что нужно делать дальше.

— Поздравляю, принцесса. Вы стали МОЕЙ каиной, — раздался над ухом вкрадчивый голос Килита.

Я вновь вздрогнула, не решаясь поднять на него взгляд. Это не укрылось от внимания принца.

— Теперь идёмте. Сегодня наш день. И мы должны быть его центром.

Спокойно проговорив это, он потянул меня к выходу вслед за жрецами. Я запоздало заметила, что наши руки всё ещё были связаны. Мы быстро оказались в гуще толпы придворных, которая расступалась перед нами. Очень скоро мы добрались до выхода из часовни, где нас встретили поджидающие короли.

— Поздравляю, сын! Теперь ты стал истинным наследником трона Камината! — Сакал улыбался, будучи в своей манере, просто и по-свойски хлопнул рукой по плечу Килита.

— А будущие отпрыски упрочат твоё положение наследника и укрепят брак.

Он стиснул пальцами плечо и, ещё немного потрепав принца, отступил.

Король Роон подошёл ближе. Это была наша первая встреча с отцом после памятного разговора в библиотеке.

Он взглядом прошёлся по мне, затем обратился к Килиту:

— Поздравляю, принц. Надеюсь, что этот брак окажется благополучным. И принесёт радость обоим нашим домам.

Он пожал руку моего кана. И, взглянув на меня ещё раз, молча развернулся и вышел во двор часовни.

Я лишь сглотнула горький комок, образовавшийся в горле. Мне всё ещё было больно его видеть. Слишком свежа была память.

Принц вновь потянул меня, вырывая из раздумий, заставляя опомниться. Толпа позади напирала.

Мы быстро пересекли двор, в воздухе которого был разлит жар дневной звезды и благоухание цветов.

Дорога до пиршественного зала прошла как в тумане. Отовсюду звучали поздравления. Нас то и дело останавливали придворные, лиц которых я уже не помню, чтобы пожать руку принцу. Чужие голоса, музыка и пение смешались в удушающую какофонию.

Я пришла в себя, только когда меня усадили в мягкое кресло, стоявшее на возвышении за столом новобрачных. Принц небрежно снял с наших рук золочёный шнурок и накинул его на стоявшие рядом друг с другом кубки. Я молча проследила за его действиями.

— Принцесса. Вам необходимо подкрепиться. Вы очень бледны, — проговорил он в сторону, подавая знак слугам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Благодарю вас, принц. Однако не уверена, что смогу сейчас думать о еде, — даже я понимала, что мой голос звучит подавленно.

Килит внимательно посмотрел на меня. Затем аккуратно приподнял пальцами мой подбородок.

— И всё же вы станете есть. Пир только начинается. И до его окончания ещё много времени, — его слова звучали спокойно, но взгляд был жёстким и непреклонным, обдавая холодом серых глаз.

Я внутренне поёжилась, понимая, что мне придётся подчиниться. Всё же в чём-то он был прав. За всё утро я не съела ни крошки. Не считая чашки чая, принесённой Шахназ.

— Как вам будет угодно, — обронила я, отворачиваясь.

Мной начинало овладевать безразличие. Очевидно, сказывалось нервное напряжение, в котором я провела всё утро.

— Всё верно. Мне угодно именно так.

Я промолчала, пропуская ответ принца мимо ушей, по-прежнему глядя в сторону.

Мой взгляд пробегал по залу в поисках лишь одного. Я жаждала поймать взгляд янтарных глаз. Я обвела взглядом присутствующих: раз, другой и третий. И не находила его.

Мои поиски прервали подошедшие слуги. Очень быстро наш стол уставили изысканными блюдами, наполняя всё вокруг аппетитными ароматами.

Здесь были устрицы в лимонном отваре. На отдельном блюде лежали большие красные крабы, тушёные в белом вине. Стол начали заполнять тут и там расставленные розетки с дорогими паштетами, соусами и несолёным маслом. Появилось несколько слоёных пирогов, запечённый говяжий бок, копчёный медвежий окорок, оленина, тушёная в красном вине и специях. В центр стола водрузили запечённого лебедя в гнезде из трав. По краям стола появились артишоки, тушёные в белом вине и масле. Молодой горошек и плавающие в соусе маленькие луковички, приправленные морковью.

Стоило слугам удалиться, как принц, не произнеся ни слова, взял мою тарелку и принялся молча наполнять едой.

— Ешьте, — вскоре поставив передо мной полную тарелку, категорично заявил мой кан, по-хозяйски откидываясь на спинку кресла.

На золотом блюде лежала ножка лебедя, немного артишоков, молодой горошек и аккуратно отрезанный говяжий бок.

Взяв в руки двухзубчатую вилку, я принялась за еду. Желания есть не было совсем. Я почти не ощущала вкуса, медленно пережёвывая маленькие кусочки мяса. Заставив себя проглотить совсем немного, я ещё какое-то время повозила вилкой по дну тарелки, перекатывая горошек. Затем, устав изображать аппетит, я отложила прибор в сторону.

— Мне говорили, что у вас хорошее здоровье. Вы всегда так мало едите? — подал голос мой кан, очевидно, внимательно следящий за мной.

Моя рука еле заметно дрогнула, однако я не стала оборачиваться.

— Нет. Лишь когда обстановка не располагает к аппетиту, — ответила я, стараясь сдержать раздражение.

— Праздничный пир по случаю вашего вступления в брак недостаточно разжигает аппетит? — в голосе Килита сквозил сарказм.

Очевидно, принц опять недоволен моим поведением.

— Невозможно разжечь желание, навязанное чужой волей.

Я всё же повернулась к нему, с вызовом посмотрев на принца. Уголок его губ дрогнул. Однако серые глаза смотрели холодно.

— Я слышал, что аппетит приходит во время еды.

Приподняв руки с подлокотников кресла, он переплёл пальцы, положив на них подбородок. Его глаза хищно блеснули. Он вновь, как и на первом пиру, в день своего прибытия в Сурун, напомнил мне гончую, которая взяла след.

— Возможно. Если желание было до того, как пропасть.

Несколько мгновений мы сверлили друг друга взглядами. Как и в день нашей прогулки по берегу озера, мы вновь вели двусмысленный разговор. И как бы Килит ни подавлял меня своим присутствием, я не сводила с него прямого взгляда, решив стоять до конца.

— Принцесса! Позволь поздравить тебя с вступлением в брак! — звонкий голос вмешался в наше противостояние с принцем.

Помедлив ещё пару мгновений, я перевела взгляд на говорившую.

Нафиси была сегодня особенно очаровательна. В бледно-голубом платье с серебряной вышивкой по корсету она казалась невиннее хранителя Трёх. Её вмешательство было как нельзя вовремя. Я тепло ей улыбнулась.

— Благодарю за поздравления.

Я почтительно кивнула.

— Принц Килит. Ещё не все придворные собрались на пир. Могу я похитить вашу каину на несколько минут? — она слегка закусила нижнюю губу, лукаво глядя на принца.

— Только если вы останетесь в поле зрения. Не поймите меня неправильно. Ожидание этого дня для меня было долгим и далось непросто. Мне бы не хотелось надолго лишаться общества принцессы.

Он искренне и совершенно очаровательно улыбнулся моей компаньонке, чем немало меня удивил. Из глаз Килита исчезло напряжение, будто его и не было. На щеках Нафиси выступила краска.

— Обещаю, что мы прогуляемся по залу, и я очень скоро верну вам вашу каину, — торжественно сказала она, словно давала клятву верности.

Когда-то именно так она выпрашивала у короля отпустить меня на прогулку в дни наказания. Теперь мы выросли. Но моё положение почти не изменилось.

Я горько улыбнулась, следуя за Нафиси, которая за руку тянула меня прогуляться вдоль стен пиршественного зала.

— Всемогущие Силы! Роана! До чего он хорош! — возбуждённым голосом зашептала Нафиси, стоило нам уйти на безопасное от принца расстояние.

— Думаю, ты права. Но мне сложно судить, — невесело отозвалась я.

— Ты только посмотри на него! Да половина женщин двора пускают слюни по принцу! Но сегодня он особенно красив. Этот тёмный камзол специально расшили золотом? В тон твоему наряду? — схватив обеими руками мою левую кисть, Нафиси едва ли не прыгала от нетерпения в ожидании ответа.

— Возможно, принц заранее узнал цвет моего платья и подготовился. Это как раз в его духе.

Я поморщилась, вспоминая навязчивое желание принца во всём меня контролировать. До сего момента я не обращала внимания, во что был одет Килит. Я будто смотрела сквозь него.

— О! Это так романтично! Не удивлюсь, если ещё до прибытия в Каминат принц влюбится в тебя по уши! — Нафиси затрясла мою руку, сияя от радости.

— Или в перспективу стать наследником обоих королевств, — мрачно проговорила я, слегка нахмурившись.

Меня не радовали оба варианта.

— Фу! Какая ты скучная! — притворно сморщила нос подруга.

— Не смей ударяться в политику и законы. Только не сегодня! Не позволю! — она, слегка тряхнув меня, лучезарно улыбнулась.

— К тому же скоро будут танцы. И ты, как невеста, можешь танцевать со всеми, с кем пожелаешь! — воодушевлённо объявила она, когда мы подходили к противоположному от стола новобрачных концу зала.

— Думаю, мой кан мне этого не позволит. Ты слышала принца.

Я невесело хмыкнула.

— Чепуха. Уверена, что он не откажет тебе блистать сегодня на пиру. К тому же, как я слышала, мужчины любят тешить своё самолюбие, демонстрируя красивую женщину, — произнеся это заговорщицким тоном, она подмигнула.

Не выдержав, я всё же рассмеялась. Подруга изо всех сил старалась поднять мне настроение.

— Нафиси. Тебе определённо стоит меньше бывать в женской беседе, — всё ещё посмеиваясь, проговорила я, когда мы двинулись обратно вдоль другой стены.

— Глупости! Где ещё я узнаю столько всего интересного о мужчинах?! — посмотрев на меня, она изобразила столь комичное лицо, что, не сговариваясь, мы вместе весело рассмеялись.

— Ну же, Роана. Оставь сегодня свои печали. И как следует повеселись, ни о чём не думая. Всё же это твой день, хоть он и не несёт тебе должной радости.

Тёплые, серьёзные слова подруги трогали за душу. Её внимательный взгляд говорил о том, что она всё прекрасно понимала.

— Думаю, ты права. Пожалуй, так и поступлю, как только найду в себе силы.

Я грустно улыбнулась ей, чувствуя, как в носу стало щипать. Я отвернулась в сторону, часто моргая. На сегодня с меня достаточно слёз.

— Что ж. У тебя всегда есть я. На случай, если принц всё же откажется отпустить тебя потанцевать. Я обязательно что-нибудь придумаю.

Её тёплая ладонь подбадривающе сжала мою руку.

— Спасибо, подруга, — искренне поблагодарила я, тепло ей улыбаясь.

— Помни, что ты всегда можешь на меня положиться.

Она вновь мне подмигнула в тот момент, когда мы поравнялись со столом для новобрачных.

— Принц Килит. Как и обещала, я возвращаю вам вашу каину, — почтительно поклонившись, она обратилась к моему кану, внимательно разглядывавшему нас.

— Благодарю, госпожа Нафиси. Вы очень любезны, — неожиданно почтительно кивнул он, чем опять меня удивил.

Вот уж не ожидала от принца столь воспитанного поведения. Или оно не работает только со мной?

— Что ж, принцесса. Скоро будут танцы. Думаю, мы ещё увидимся.

Подруга быстро чмокнула меня в щёку и так же быстро отошла. Я не торопясь поудобнее уселась в своё кресло.

— Как прошла прогулка? Хорошо провели время? — подал голос принц, вновь прожигая меня взглядом.

На миг я прикрыла глаза, заставив себя проглотить резкий ответ, вертящийся на языке.

— Думаю, вы прекрасно видели, что прогулка доставила мне удовольствие.

Я лучезарно улыбнулась, пряча холод в глазах. Так или иначе, мне придётся привыкать к нему. Теперь его внимание неотрывно станет следовать за мной.

— О чём вы так весело разговаривали? — спокойно прозвучал следующий вопрос.

— Мы обсуждали…

— Его величество король Роон и его величество король Сакал! — громко провозгласил глашатай, перекрикивая гомон придворных, царящий в зале.

Все присутствующие обратились вниманием ко входу. Короли неспешно вошли, о чём-то тихо переговариваясь, и проследовали к столам занять свои места.

Подойдя к массивному креслу, скорее напоминавшему трон, король Роон остановился. Щедро плеснув вина из серебряного кувшина в стоявший на столе кубок, он поднял его, провозгласив:

— Благодарю всех собравшихся за присутствие в столь значимый для королевства день. Желаю долгих лет жизни принцу Килиту и принцессе Роане и надеюсь, что Сила Рода дарует им счастливый брак и множество детей! За крепкий союз двух королевств!

В ответ на тост короля грянул одобрительный рёв толпы. Отсалютовав кубком, король Роон залпом осушил его одновременно с королём Сакалом. Постояв ещё какое-то время в ожидании, что шум стихнет, король продолжил:

— Объявляю праздничный пир открытым. Пусть начало ему положит танец новобрачных!

Вновь раздались громкие возгласы и аплодисменты. Короли заняли свои места. Я же, сглотнув, посмотрела на принца, не сразу заметив его протянутую руку.

— Идёмте, принцесса. Нам следует начать этот праздник, — проговорил он, вставая, всё ещё ожидая мою ладонь.

Тяжело вздохнув, я вложила её в ладонь Килита. Неторопливо ступая, он вывел меня в центр зала под утихающий шум толпы. Наконец, когда все смолкли, Килит положил свою левую руку на мою талию, замерев в стойке. Раздалась плавная мелодия, и музыка разлилась по всему залу. Мы начали движение, и мой кан повёл меня в танце.

— Так что же вы обсуждали со своей компаньонкой? — вновь вернулся к прежнему вопросу принц, настойчиво желая получить на него ответ.

— Мы обсуждали влияние женской беседы на мировоззрение девушек, — криво улыбнувшись, ответила я, глядя принцу прямо в глаза.

— Это влияние имеет положительное или отрицательное воздействие? — его серые глаза всё ещё отдавали холодом.

— Мы пришли к выводу, что скорее отрицательное, если вы всё хотите знать.

Я никак не могла перестать отвечать ему с вызовом. Всё во мне бунтовало против его подавляющей воли.

— Это верно. Я многое хотел бы знать.

Брови принца слегка нахмурились.

— На многие наши вопросы ответом служит лишь молчание, — философски ответила я, замечая, как это утверждение точно описывает мою жизнь.

— Например, такое, как ваше, в момент произнесения брачных клятв? — его светлая бровь вопросительно изогнулась, глаза прожигали меня. А ладонь болезненно сжала мою кисть.

Если до этого у меня и были сомнения о состоянии принца, то теперь они окончательно развеялись. Килиту не просто не понравилось моё поведение. Он буквально был в ярости, хоть и пытался не показать этого.

— Или, например, ваше недоверие, — жёстко ответила я, едва не сбившись в танце.

Вовремя перехватив меня, принц не дал мне оступиться, и мы продолжили движение. Тогда как мне отчаянно хотелось его оттолкнуть и прекратить всё это.

— Какое отношение к этому имеет моё недоверие? — вкрадчиво переспросил принц.

Его глаза загорелись недобрым.

— Вы унизили меня своими подозрениями перед всей женской половиной двора! — приглушённо воскликнула я.

Долго сдерживаемый гнев рвался наружу, краска заливала щёки.

— Это лишь стандартная процедура, не более, — ответил принц и досадливо поджал губы.

— К тому же вы имели возможность продемонстрировать своё достоинство всем положительным результатом.

Принц всё ещё был недоволен, но, будто узнав причины моего поступка, его ярость немного отступила.

— Что ж. Тогда вы отлично продемонстрировали своё достоинство положительно завершённым обрядом! — прошипела я, не желая успокаиваться.

Меня буквально душила злость на его поступки и нежелание понимать меня. Глаза принца опасно блеснули сталью. Он слишком хорошо понял всё, что я хотела сказать ему.

— Принцесса. Боюсь, что вы сегодня напросились на наказание, — спокойно, но твёрдо произнёс мой кан.

— Я вам не гончая, чтобы дрессировать меня! — запальчиво воскликнула я, наступив каблуком принцу на ногу.

Он достойно выдержал боль, как и мой ответ. Закружив меня в завершающем па, мы остановились.

Едва мы успели замереть, как зал взорвался радостными криками и аплодисментами. Мы, не сговариваясь, почтительно кивнули гостям и проследовали на свои места.

Принц не проронил ни слова по пути. Он вежливо помог мне сесть в кресло, затем устроился сам. Налив вина в кубок, он сделал глоток. Затем, повернувшись ко мне, прошёлся внимательным взглядом.

— Роана. Отвечая на ваше последнее замечание. Вы принадлежите мне, как и любая гончая на моей псарне. И, как я говорил вам прежде, я стану поступать с вами так, как сочту нужным. И из моих рук вы примете всё. И наказание, и поощрение. Ваше здоровье, принцесса!

С этими словами он осушил кубок. Поставив пустую чашу на стол, он откинулся в кресле, наблюдая за придворными. В этот момент звучала задорная мелодия, и многие вышли танцевать.

Я сидела прямо и неподвижно, перебирая в уме слова своего кана, буквально застыв от страха.

До брачной ночи оставалось несколько часов.

 

 

Глава 37. Скажи мне да.

 

Я тяжело опустилась в кресло за свадебным столом, наконец оставаясь в благословенном одиночестве, насколько это сейчас было возможно. Поздний вечер подходил к концу, вот-вот собираясь перейти ночной рубеж.

Принц находился в зале среди придворных. Его в очередной раз втянули в важный разговор. Однако он не выпускал меня из виду ни на секунду. Я постоянно ловила на себе пристальный взгляд серых глаз. Нафиси оказалась права. Килит позволил уводить меня в танце советникам отца и самым уважаемым почтенным придворным. Признаться, я порядком устала от царящей вокруг атмосферы веселья. И лишь единственного человека, чьего присутствия я жаждала, мне не удалось увидеть. Онор будто исчез из дворца. В какой-то момент мне показалось, что я поймала взглядом знакомый профиль, когда кружилась в очередном танце. Однако, повернувшись, я больше так и не смогла его найти.

Сегодня он не был моим стражем. Сегодня он вновь представитель своей семьи. А это значит, что он не обязан присутствовать рядом со мной каждую минуту этого злополучного пира. Возможно, он решил, что его присутствие станет тяжёлым испытанием для нас обоих? Что ж. Возможно, он, как обычно, оказался прав. Не представляю, как бы я вынесла мысль о том, что он рядом. Просто не смогла бы не смотреть на него, не подходить к нему, не касаться своего стража. И делать вид, что увлечена своим каном.

Я закрыла глаза, пытаясь обрести власть над своими чувствами, сжимая до побелевших костяшек подлокотники кресла.

Внезапно звуки гонга разнеслись по залу, повторившись несколько раз, перебивая всеобщий шум и музыку. Постепенно наступила тишина.

— Ровно полночь! — провозгласил изрядно выпивший Сакал, с трудом поднимаясь со своего места с кубком в руках.

Ему вторили приглушённые голоса и шёпот.

— Пора проводить новобрачных на ложе!

Отсалютовав кубком, он опрокинул его содержимое в рот и громко стукнул им по столу. Как по команде, отовсюду грянул одобрительный рёв пьяных придворных. Не успела я опомниться, как поднявшееся шумное движение подхватила толпа. Отовсюду доносились громкие крики и пошлые шуточки. Повернувшись в сторону принца, я невольно сглотнула комок в горле. Несколько молодых мужчин вели его в моём направлении. Неожиданно чьи-то руки подхватили меня, поднимая из кресла, настойчиво уводя из зала. У меня закралось подозрение, что женщины, ведущие меня, не были трезвы. Они то и дело хихикали, жеманно улыбались, тихо переговаривались между собой. Мы покинули ревущий зал, шум которого пыталась перебить весёлая мелодия. Поднимаясь вверх по лестнице, я обернулась назад. Принц с мужчинами следовали за нами на небольшом расстоянии. Килит снисходительно улыбался, слушая пьяные шутки. Быстро преодолев оставшееся расстояние, мы оказались у двери южного крыла покоев.

— Вам так повезло, принцесса!

— Принц бесподобен!

— Ах, Элалия! Прекрати. Что подумает о тебе наша принцесса?!

— Но я говорю правду, Мариса. Этот мужчина вполне способен подарить незабываемую ночь!

От их щебетания, раздававшегося повсюду, у меня начала болеть голова. Я не понимала причины нашей остановки перед дверями, пока мужчины наконец не подошли к нам. Казалось, от этого шумно стало вдвойне. Кто-то из придворных слегка подтолкнул Килита вперёд, и он оказался слишком близко ко мне. А в следующее мгновение его пальцы сжались на моей ладони. Принц довольно улыбался.

— Желаем вам долгой и приятной ночи! — провозгласил один из мужчин, и все остальные зашлись пьяным смехом.

Им вторило довольное хихиканье женщин.

— Непременно так и будет, — громко ответил Килит, открывая дверь покоев.

— Не выпускай её до утра, принц!

— Покажи, на что ты способен!

Эти и другие похожие восклицания разносились в дворцовом коридоре, пока мы заходили в покои.

Но стоило двери плотно закрыться за нами, как внешний мир оказался отрезан. В раздавшейся тишине два щелчка закрываемого замка были подобны ударам грома. Я, замерев, нервно сглотнула. Принц опустил в карман камзола ключ и, не выпуская моей руки, уверенно двинулся вперёд, оставляя позади гостиную, которую я не успела рассмотреть. Дойдя до двери в спальню, он толкнул тяжёлую створку и, сделав пару шагов, остановился перед красиво застеленным ложем. Отпустив мою руку, Килит медленно повернулся ко мне. Его пристальный взгляд прошёлся по моей фигуре, будто с ног до головы ощупывая взглядом. Словно видел впервые за этот день. Его лицо хранило задумчивое выражение.

Липкий страх скатился струйкой по моей спине. Горло перекрыло, а грудь сковывало от эмоций так, что я боялась глубоко дышать.

— Вы сегодня необычайно красивы, Сури, — мягко и оттого неожиданно начал Килит.

Он, аккуратно ступая, двинулся в сторону, начиная обходить меня по кругу. Казалось, что его было слишком много. Он заполнял своим присутствием всё пространство. Не выдержав, я опустила глаза.

— Благодарю. Вы тоже хорошо выглядите, — сдержанно вернула я любезность.

Принц усмехнулся, остановившись за моей спиной. Моё ухо обожгло горячее дыхание, вызывая дрожь.

— Я рад, что вам приятен мой внешний вид.

От раздавшегося шёпота по моему телу пробежали мурашки. Я почувствовала мягкий поцелуй на шее, заставивший меня дёрнуться. За ним последовало влажное скольжение губ принца. Я отвернулась, тяжело задышав, призвав на помощь все остатки сил, чтобы устоять на месте. Принц отстранился и вновь начал обходить меня.

— Вы и представить себе не можете, Сури, сколько раз я думал об этом моменте, — поравнявшись очень близко со мной, выдохнул принц в мои губы.

Его глаза блестели, в них читался едва сдерживаемый голод. Думал что? Как мы окажемся в спальне? Или как он сможет наказывать меня?

Я не нашлась, что на это ответить, и, вновь опустив глаза, сделала шаг назад, увеличивая расстояние между нами. Едва ступив, в то же мгновение почувствовала жёсткие пальцы Килита на своём предплечье.

— Стойте смирно, принцесса, — прозвучало тихо, но твёрдо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Время отказов кончилось.

Он нежно провёл костяшками пальцев по моей щеке. Затем, убрав руку, вновь двинулся по кругу.

Я замерла, забывая дышать.

— Простите мне мою грубость после нашего танца. Вы верно обиделись. Я не хотел этого.

Его слова тихо падали, оседая в моём сознании. Пальцы принца прошлись по моим плечам, сдвигая волосы в сторону.

Его тёплое дыхание обдало волоски на моём затылке. В следующее мгновение я услышала шуршание одежды и почувствовала, как слабнут завязки платья.

— Поверьте, я могу быть вполне приятным.

Горячие губы обожгли моё плечо, открывшееся в соскальзывающем платье. Я вновь дёрнулась.

— Ш-ш-ш. Тише, Сури. Я не сделаю вам ничего плохого, — раздался проникновенный шёпот принца в моё ухо.

Я упорно продолжала хранить молчание, чувствуя, как пальцы Килита пробегают по моей спине. Несколько движений — и свадебный наряд упал к моим ногам. Я осталась стоять перед принцем в одной тонкой шёлковой сорочке, которая была призвана показывать, а не скрывать. Краска смущения бросилась мне в лицо.

— Прелестно, — пробормотал принц в мои губы, обойдя меня.

— Вы очень красивы, Роана.

Его пальцы блуждали по моей шее, спускаясь к плечам, сдвигая лямки сорочки вниз. Я опять нервно сглотнула.

— Вы необычайно тихи и покладисты, Сури. Куда подевалась ваша манера перечить мне во всём? — пальцами приподняв мой подбородок, спросил принц, криво улыбаясь.

— Кажется, вы именно этого и хотели от меня. Разве нет? — хрипло ответила я, облизнув пересохшие губы.

— Верно. А ещё я хотел, чтобы вы добровольно произнесли положенные брачные клятвы и признали меня своим каном.

Глаза Килита обдали холодом, отчего я почувствовала, как покрываюсь гусиной кожей.

— Вы получили меня по закону.

Я вновь не смогла удержаться и, как и прежде, посмотрела с вызовом в глаза принцу.

— Да. Но не ваше согласие.

Я видела, как на лице принца работала мысль. Что-то мне подсказывало, что увидеть подобное удаётся нечасто.

— Но это не мешает вам обладать мной, как и прочим своим имуществом. Как каждой гончей на своей псарне, — зло выдохнула я в губы своего кана.

Гнев во мне подступал с новой силой.

— Я уже извинился за свои неосторожные слова. Но вы упрямо не хотите принять мои извинения, — с непроницаемым выражением лица проговорил мой кан.

— Однако суть вы уловили точно. Это мне и было нужно. Не оскорбление. А чтобы вы поняли.

— Это вы не желаете понять, принц. Ваши утверждения уже оскорбительны для меня. И неважно, в какой форме вы их преподносите.

Я чеканила каждое слово, которое было наполнено яростью. Пальцы Килита замерли. Его взгляд впился в меня.

— Король Роон давал вам слишком много свободы. Непростительная оплошность в воспитании. Теперь я буду иметь это в виду.

Его слова прозвучали как утверждение, не требующее ответа. Я поджала губы, решив всё же промолчать. А в следующее мгновение его ладони прошлись сверху вниз, с моих плеч на руки, сбрасывая ночную сорочку. Невесомая ткань упала поверх свадебного наряда, и я осталась обнажённой перед принцем. Смущение и стыд заглушили во мне злость. Я закрыла глаза, не в силах выдержать всё это, ощутив, как руки принца потянули меня, чтобы переступить ворох одежды. Усилием воли я подавила рвущийся протест.

— Добровольно или нет, однако вы станете принадлежать мне. Сегодня, завтра и всегда, — повторил принц брачную клятву в мои губы жарким шёпотом.

Я судорожно сделала глубокий вдох, стараясь обрести контроль над собой.

Заметив это, принц задал вопрос:

— В чём дело, Сури? Вы боитесь близости?

Пальцы Килита пробежались по моей груди, пройдясь по болезненно сжавшимся соскам, вызвав очередной судорожный вдох.

— Я жду, принцесса. Отвечайте.

Кольцо губ сомкнулось на левой вершине моей груди, втягивая сосок в тёплую влажность, вырывая из меня восклицание.

— Д-да, — выдавила я признание, сжав зубы.

Прикосновения принца отвлекали, так что я теряла его слова. Они вызывали непонятные ощущения во мне. Я не могла определить, хорошие они или плохие. Через несколько мгновений терзавшие меня губы отступили, выпустив на волю мою грудь.

От этого мне стало легче, и я перевела дух.

— Вам не стоит меня бояться. Только не в нашей спальне.

При звуках его мягкого голоса я открыла глаза. Он отступил от меня и, пройдя немного, сел на ложе.

— Роана, подойдите, — прозвучало спокойно, и я послушно приблизилась.

— Ближе, — прозвучало требовательно.

И я сделала ещё один шаг, став вплотную между ног принца.

— Хорошо. Теперь я хочу, чтобы вы раздели меня.

Просьба прозвучала неожиданно, заставив растеряться.

— Вы хотите что? — недоумённо переспросила я.

— Чтобы вы раздели меня. Ну же, Сури. Это несложно.

На его губах играла чувственная улыбка. Помедлив мгновение, я всё же склонилась и принялась расстёгивать многочисленные пуговички на камзоле принца непослушными руками. Когда с этим было покончено, принц помог мне, стянув камзол, и отбросил его в сторону. Под ним была чёрная рубаха с глубоким вырезом посередине, в проёме которого виднелась гладкая мускулистая грудь. Взяв мои ладони, принц положил их в разрез так, чтобы я касалась его голой кожи. Краска стыда разлилась уже по шее. Меня сковало смущение.

— У вас такие приятные ладошки, Сури, — пробормотал принц, потёршись губами о мою грудь, которая находилась перед его лицом.

Вздрогнув, я закрыла глаза. Всё это было слишком. Я, обнажённая, стояла над принцем, прикасаясь к нему, в то время как он был полностью одет.

Его губы вновь обхватили мою грудь, прошлись языком по тугой вершинке, быстро выпустили её.

— Вы смущены? — раздался шёпот принца, будто угадывая мои мысли.

— Да, — процедила я сквозь стиснутые зубы, не открывая глаз.

В ответ раздалось довольное хмыканье принца. А в следующее мгновение его губы обрушились на мои, заставив глаза распахнуться. Его горячий язык властно проник в меня, заполняя собой всё пространство. Он жадно исследовал мой рот, а его руки сжались на моих обнажённых ягодицах и тесно прижали меня к твёрдому паху принца.

— Ты не должна стесняться меня, Сури. Никогда, — оторвавшись от моих губ, проговорил кан, тяжело дыша.

— В нашей спальне не будет места стыду. Очень скоро ты это поймёшь.

Выровняв дыхание, он ослабил хватку, отпуская меня. Чуть отстранившись, он стянул рубаху через голову и отбросил, как ненужную вещь.

— Теперь, принцесса, поцелуй меня.

Его горящий голодный взгляд обжигал. Мне не хотелось выполнять его просьбу, и на мгновение я замешкалась. Тогда нетерпеливые руки принца подтолкнули меня, заставив опереться на его плечи.

— Я жду, Роана. И жажду ощутить касание твоих губ.

Он коснулся носом моего и потёрся кончиком. Пересилив себя, я робко коснулась его мягких губ, чувствуя, как они раздвигаются в улыбке.

— Хорошая попытка, Сури. Но начни с шеи, затем перейди на грудь.

От слов принца мне стало неловко. Я стеснялась его касаний. Что уж говорить о том, чтобы целовать его обнажённое тело?

Набрав полную грудь воздуха и на миг поджав губы, я кивнула в знак того, что поняла его просьбу. Принц довольно улыбался, подставляя свою шею под мои губы. Вопреки ожиданиям, мне не было противно. Кожа принца пахла чаем и древесными нотками. На ощупь была гладкой. Мои губы легко скользили по его шее, переходя на ключицы, и опустились на грудь. В какой-то момент моя поза оказалась неудобной. И я сильнее склонилась к нему.

— Стань на колени, Сури. Так будет удобнее.

Возле моего уха раздался голос принца, в котором была хрипотца.

Я подняла на него горящий гневом взгляд.

В глубине его серых глаз плескался инстинкт охотника. Он выжидал. Стоило мне не подчиниться его велениям, как угроза наказания окажется реальной.

Решив не спорить с ним на этот раз, я молча повиновалась, не показывая своей уязвлённости. Пройдясь по твёрдым мышцам его груди, я задела губами горошину его соска, ощутив лёгкое подрагивание принца. Чуть помедлив, я решила проверить свою догадку, пройдясь по нему языком. Сверху раздалось шипение, и сильные руки остановили меня, удерживая за предплечья.

— Теперь, принцесса, я хочу, чтобы ты сняла мои сапоги.

В голосе Килита звучало напряжение. Но его просьба застала меня врасплох.

— Что вы хотите? — я ещё пыталась верить, что ослышалась.

— Сними мои сапоги. Сейчас, — голос принца звучал непреклонно.

— Я вам не служанка! — всё же взорвалась я переполнявшим меня возмущением.

— Нет, не служанка. Но ты — моя каина. А потому моя просьба вполне уместна.

Взгляд принца был опасно серьёзен. Стиснув зубы и зло выдохнув, я склонила голову.

Нет смысла перечить ему на каждом шагу. Сейчас я в полной его власти. И принц прекрасно это осознаёт. А потому стоит ли ещё больше усложнять и без того непростое положение?

Я молча принялась за правый сапог.

— Вы так очаровательно послушны, Роана. Это подкупает, — усмехнулся принц, наблюдая за моими действиями.

От злости на его слова я сильнее дёрнула сапог, отчего тот быстро слетел, освобождая босую ногу принца. Отбросив его, я принялась за второй. Когда с его просьбой было покончено, я встала, полностью распрямившись, нависая над откинувшимся на локтях принцем. Меня едва не трясло от гнева, который уже плохо получалось сдерживать.

— Какие ещё будут указания? Не желаете ли, чтобы я лично выстирала ваше бельё?! — моя бровь вопросительно изогнулась.

Я холодным взглядом обвела мужчину. Последовало мгновение повисшего молчания. Затем раздался искренний смех Килита.

— Ах, Сури. Вы так очаровательны в гневе!

Принц быстро сел, подобравшись, меняя расслабленную позу. В нём чувствовалась грация хищника. Обнажённое по пояс тело выдавало это слишком явно. Его силу и крепость мышц. То, что обычно скрывала одежда. Я вновь зарделась. Стыд и неловкое положение не давали моей злости разбушеваться, подавляя её.

— Ваша искренность столь пленительна, что заставляет желать вас больше, чем это возможно, — произнёс принц, быстро вставая.

Теперь он, как и прежде, возвышался надо мной. Обвив руками мою талию, он резко, тесно прижал меня к себе, обдавая дыханием мои губы. От ощущения прикосновения голой горячей кожи принца по моему телу прошёл озноб.

— Игры кончились, принцесса.

Его руки прошлись по моей спине, пальцы запутались в волосах, оттягивая голову назад. Горячие губы обрушились на мою шею, жадно скользя по ней. От нахлынувших ощущений я чувствовала, как начинаю задыхаться. Его касания были повсюду. Голодные ласки всё продолжались, и я не поняла, в какой момент оказалась на постели, прижатой горячим мужским телом. В голове был туман. Я не желала его, но мне были приятны его прикосновения. Они не сводили с ума, как касания Онора, но заставляли сердце биться чаще. Заставляли поддаваться моему кану, уступать его натиску. Я была в растерянности.

В какой-то момент, издав глухой рык, Килит, неожиданно отстранившись от меня, встал.

— Что ты знаешь о том, как проходит близость между мужчиной и женщиной? — чуть помедлив, спросил он.

Его хриплый голос был напряжён до предела. Глаза лихорадочно и голодно блестели. Его вопрос заставил всё внутри меня сжаться.

— Я лишь знаю, что кан и каина спят в одной постели. А затем у них появляются дети. Ещё между ними есть поцелуи, — проговорила я, глядя в потолок и сгорая от смущения.

Почти то же самое я однажды ответила Онору, будучи абсолютно уверенной в своих словах. Теперь я знала, как сильно ошибалась.

— Принцесса. Вы действительно столь невинны, как кажетесь? — хмыкнул Килит, чем заставил перевести на него взгляд.

— Снова ваши подозрения, принц?! — проигнорировав его вопрос, сердито задала я свой.

Мой кан быстро поднял руки вверх, обозначая свою капитуляцию.

— Поймите меня правильно, Сури. Я всю жизнь живу при дворе. И мне крайне сложно поверить, что кто-то может быть столь чист и невинен, как вы.

Его губы искривила ироничная усмешка.

— Однако мне не хочется портить остаток ночи, выясняя подробности ваших представлений. Считаю, что будет проще объяснить вам механизм действия. А затем мы проверим, доставит ли оно нам наслаждение, на которое мы рассчитываем.

Говоря всё это, его руки принялись расстёгивать пояс штанов. Пока на нём оставалась одежда, она служила некой границей. И мне было легче сдерживать своё смущение.

Теперь же, когда Килит предстал передо мной полностью обнажённым, быстро избавившись от остатков одежды, я, задохнувшись от его вида, испытала панический страх. В районе паха выступала его твёрдая мужественность, покачиваясь от тяжести и напряжения. Она была большой, длинной и утолщалась к корню. Наконечник её блестел в отблеске свечей. Глядя на него нагого, я ощутила прилив жара, разливающегося по груди до кончиков ушей. В моих глазах застыл немой вопрос, а на лице, должно быть, отразилась паника. Он был похож на…

Это было как… Как копьё. Верно! Копьё!

— Дотхот, — перебил мои мысли Килит, улыбаясь.

— Это называется дотхот, принцесса. Оно означает мою мужественность. И это именно то, чем я проникну в твою камнушан. То есть в твою женственность.

Сказав это, он сделал шаг и опустился на постель рядом со мной. Взяв мою ладонь в свою, он, преодолевая моё сопротивление, положил её на свой дотхот.

— Видишь? Ничего страшного. Тебе не стоит бояться. Ни его, ни меня, — всё ещё улыбаясь, произнёс Килит, начав осторожно водить моей ладонью по своей твёрдой мужественности.

От смущения я закрыла глаза, тяжело дыша.

На ощупь она была горячей, увитой венами. Кожа ощущалась нежной и бархатистой. Когда принц провёл моей ладонью по своему наконечнику, я ощутила влагу. Это странным образом волновало меня, но всё ещё ощущалось пугающе. Во мне боролись стыд и просыпающийся интерес.

— Теперь, Сури, я хочу, чтобы ты сама трогала меня здесь, — хрипло прошептал принц, убирая свою руку.

Я облизнула пересохшие губы и, чуть помедлив, несмело двинула ладонью. Принц судорожно втянул воздух сквозь сжатые зубы. На миг я остановилась, оценивая его состояние. На его лице застыла гримаса.

— Вам больно? — тихо прошептала я.

— Нет. Можешь продолжить.

И я продолжила. С каждым разом сжимая горячую плоть чуть сильнее. Мои ласки стали смелее. Прикосновения откровеннее, пока не раздался первый стон принца, заставивший меня замереть.

— Думаю, ты достаточно познакомилась со мной, Сури, — хрипло выдохнул принц.

— Пришла моя очередь исследовать твою камнушан.

Больше не говоря ни слова, принц быстро навис надо мной, раздвигая мои ноги коленом. Не успела я опомниться, как губы Килита вновь обрушились на меня. Поцелуй был жарким и ещё более голодным, чем раньше. Но он продлился недолго. Оторвавшись от меня, он начал жалить губами мою шею и грудь. Его пальцы ласкали мои бёдра. Мне отчаянно хотелось их свести, но принц удерживал меня, не позволяя этого. Его руки поднимались всё выше, пока не добрались до самой чувствительной точки, заставив меня вывернуться из поцелуя и вскрикнуть.

— Ты влажная, — прохрипел принц.

— И очень горячая.

Он уткнулся лбом в мой висок, продолжая терзать меня между ног, даря мучительные, но между тем приятные ощущения.

— Ну же, Сури. Не сдерживайся. Подари мне свои стоны.

Хриплый шёпот принца врезался в моё сознание. Но я лишь охала, шумно вздыхая. Упрямо не желая отдавать ему то, чем могла распоряжаться.

Его пальцы вызывали во мне противоречивые чувства. Эти чувства были мне знакомы и в то же время были другими. Я не понимала, что со мной происходит.

Через какое-то время кан ослабил свой натиск, не добившись желаемого. Движения стали медленнее и нежнее. А его губы нашли мои.

И вдруг я почувствовала, как что-то тугое и плотное медленно проникает в меня. Я ощутимо дёрнулась.

— Тише, принцесса. Мы должны соединиться, чтобы завершить нашу близость, — шептал Килит, смотря мне в глаза.

А между тем настойчивые плавные движения продолжались. Я замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. И не успела я осознать их, как принц одним резким толчком вошёл в меня до конца, отчего меня пронзила разрывающая боль. Я издала болезненный крик в унисон его стону. На моих глазах выступили слёзы, скатываясь по щекам. Принц замер, удерживая вес на руках и пристально наблюдая за мной.

— Всё же вы были честны, принцесса, и оказались невинны, — хрипло прошептал мне в губы Килит.

— Теперь я буду единственным мужчиной, когда-либо обладавшим вами.

Я ничего не ответила на это, всё ещё переживая болезненное вторжение.

Помалу боль начала утихать, когда я ощутила шевеление принца внутри. Он сделал первый выпад. Боль была саднящей, но терпимой. Я неожиданно осознала переполненность. Будто что-то меня распирает изнутри. Там, внизу. Это оказалось непривычным. Последовало ещё движение. И ещё. Принц ускорялся, наращивая темп, не отрывая от меня глаз. Его движения были плавными.

Постепенно они начали вызывать приятное томление, и моё лицо начало расслабляться.

— Вот так, Сури. Привыкай ко мне. Очень скоро ты научишься получать удовольствие, — жарко шептал принц, покрывая мою шею поцелуями.

Всё его тело было напряжено, словно он сдерживался.

В какой-то момент я неосознанно положила руки на его плечи, чуть сжав. Принц застонал, с силой втягивая воздух возле моего уха.

— Касайся меня, Сури. Открывайся мне, — глухо стонал он.

Его движения стали резче, а вдохи — хриплыми.

— Чистое безумие, — шептал он, ускоряясь.

Я лишь шумно дышала в ответ, до конца не осознавая происходящего. Было дико и странно воспринимать всё это. Словно этот момент был вопиющей ошибкой в моей жизни, совершённой по чужой вине.

Физически я не ощущала боли. Всё происходящее было терпимо. Но что-то в моей душе корчилось в рыданиях. И я не в силах была это исправить.

— Да, моя принцесса! Да! — вдруг хрипло застонал кан.

Его лицо исказилось, словно в муке, а движения стали замедляться. Я ощутила внутри тугую пульсацию. Не понимая, что происходит, я озадаченно посмотрела на Килита. Через несколько мгновений он рухнул на меня, придавив своей тяжестью, шумно дыша.

Я лишь молча недоумевала.

Словно почувствовав это, он скатился с меня, стискивая моё податливое тело в своих крепких объятиях. Какое-то время мы молча лежали. Я ощущала, как тёплая влага растекается по моим бёдрам.

— Не думай, что я не заметил, как ты была безучастна, Сури. Такое случается с женщинами, когда их лишают невинности. Болезненные ощущения мешают наслаждению, — проговорил принц, едва его дыхание выровнялось.

— Однако я намерен это исправить. Наша первая ночь будет долгой, — пробормотал он, уткнувшись в мои волосы.

Да, принц. Эта ночь будет очень долгой. Очевидно, как и все ночи, проведённые с вами. Всё же проклятая Элиста знала, о чём говорит. И она оказалась права. Одинокая слеза незаметно скатилась из уголка глаза. Принц не намерен выпускать меня из постели. Как и из своей жизни.

 

 

Глава 38. Онор.

 

Тишину пустого тренировочного двора нарушал звук удара металла о дерево. Вывернув кисти рук, я повторил атаку. Мои вдохи были короткими и мощными. Я контролировал дыхание.

Я провёл здесь уже бездну времени, покинув праздничный пир в самом его начале.

На дворе стояла глубокая ночь, а я всё продолжал упражняться с мечами. Слишком долго. Слишком жёстко. Слишком методично.

Я не проводил столько времени на тренировках со времён обучения в Военном Ордене.

Я сознательно довёл себя до состояния, когда рубаха промокла насквозь, а мои ладони были разбиты. Горящие огнём мышцы начинали отказывать. Но я всё продолжал.

Вероятнее всего, принцессу и принца уже проводили в покои для новобрачных.

В голове роились предположения о том, что сейчас могло происходить в другом крыле дворца. От этих мыслей кровь закипала в жилах. И без того бушующая ярость во мне не давала остановиться.

Я выбрал единственный привычный мне способ удержать себя в руках.

Я не мог вломиться к ним, как и не мог вызвать на поединок принца, не поставив при этом под удар Роану. Как и её репутацию, безопасность и её жизнь. Упорно прогоняя непрошенные мысли о чужом брачном ложе, я старался вымотать себя. Я предчувствовал это. Знал, что вынести эту ночь будет непросто. Однако я и не подозревал, что боль будет настолько острой.

Ведь ещё прошлым вечером она была в моих объятиях. Такая горячая и податливая. Со всей своей невинной страстью, желающая отдаться мне. А сейчас...

Назойливые болезненные образы сплетённых на постели обнажённых тел буквально преследовали меня, не желая покидать. Эти образы вызывали бешенство, которое давало сил продолжать моё безумие на пустынном дворе.

Остановившись, я опустил мечи, утирая струящийся пот со лба. С силой загнав клинки в утрамбованную землю, я одним движением снял рубаху, откинув её к валявшемуся неподалёку камзолу. Приятная ночная прохлада пробежала по разгорячённому телу.

Прошедшее утро встретило меня мрачным настроением и чувством бессилия. Я едва смог заставить себя прийти на брачную церемонию.

ЕЁ брачную церемонию с ДРУГИМ.

От этих мыслей меня окатило волной жгучего гнева, который застил разум.

Секундный контроль стойки, расчёт дистанции. Точный удар. От тренировочного столба отлетел сноп щепок. Я не рассчитал силу удара. Если продолжу столь же яростно атаковать, то рискую разнести его в труху. Но уж лучше я раскрошу дерево, чем ворвусь в покои и раскромсаю принца только лишь за то, что он посмел назвать себя её каном. За то, что осмелился думать, будто она теперь станет принадлежать ему.

Резкий разворот. Выпад. Оба мои клинка распороли бы горло неведомого противника, возможно отсекая голову. Силы удара хватило бы на такое. А прямо сейчас дерево натужно скрипнуло, и на месте соприкосновения остался рубящий след от мечей.

Мне ничего не осталось, как, собрав свою волю в кулак, всё же прибыть на церемонию. Я, как представитель своей семьи, обязан был присутствовать там. Однако предпочёл держаться в самом конце толпы придворных.

Никакие Силы не способны были заставить меня подойти к «счастливой паре» с поздравлениями. Я прекрасно понимал, что этот брак не выбор принцессы. Это политика. Грязная, лицемерная, подлая. Но оттого не менее жестокая. Однако ревность и боль не становятся меньше от этого знания.

Удар. Поворот. Обманный манёвр. И мой правый меч врезается в протестующе скрипящее дерево. Левый обрушивается сверху, отсекая кусок древесины.

Ночную тишину нарушает лишь моё тяжёлое дыхание.

.....— Ты знаешь, что она принадлежит другому, и всё равно желаешь отправиться с ней?! — В голосе Элисты звучали слёзы и боль. Она нашла меня в малой картинной галерее сразу после того, как новобрачные окончили свой танец и начался пир. Дорти, мальчишка-паж, передал мне срочную депешу в тот момент, когда толпа придворных рассаживалась за столами. Решив уединиться, чтобы в тишине ознакомиться с письмом, я, пройдясь по коридору, завернул в первые попавшиеся по пути свободные покои. Одному Роду известно, как королева узнала, что я нахожусь здесь. Она явилась сразу, едва я успел прочитать послание.

— Элиста, чего ты хочешь? — спокойно спросил я, устало потирая переносицу, откидываясь на мягком изумрудного цвета диване.

— Ты всегда знал, чего я хочу. Это не было тайной для тебя. — Всхлипнув, королева тонкими пальчиками утёрла уголки глаз.

— Как и для тебя не являлось тайной то, что ты мне безразлична. — Послышался новый всхлип в ответ на мои слова. Эта женщина начала меня утомлять. Нетерпеливо выдохнув, я встал, возвышаясь над ней.

— Ты станешь снова и снова наблюдать, как принцесса идёт в постель к своему кану. Как он позволяет себе с ней всё! В то время как ты не можешь себе позволить и мимолётного касания, — вцепившись побелевшими пальцами в мой камзол, выпалила Элиста. В её голосе звучали неподдельные боль и отчаяние. На мгновение мне стало её жаль. Я аккуратно взял её за предплечья, удерживая от тесной близости.

— Элиста, — обратился к ней бесстрастным голосом. Я замолчал, пожав губы, подбирая слова.

— С чего ты взяла, что я претендую на внимание принцессы? — Я серьёзно посмотрел на неё, пытаясь понять, что ей известно.

— Не воображай меня дурой, Онор! Ты можешь отрицать сколько угодно, что между вами что то есть. Но меня вы не проведёте! Я не так слепа, как остальные! Я видела ваши взгляды! Я видела твои дары! — зло и отчаянно выпалила королева. Да. По поводу даров спорить сложно.

— И всё же едва ли это доказательства нашей связи, — холодно обронил я, чуть сильнее сжав её руки.

— А мне они не нужны, Онор. Я слишком хорошо знаю тебя, — тихо и печально проговорила королева, словно оседая. Будто поддерживающая злость разом покинула её. Затем, неожиданно подавшись вперёд, прижалась своими губами к моим. Манящие, тёплые, они приоткрылись в немом призыве. Но я остался неподвижен.

Я не ответил на её поцелуй.

Совсем недавно я выяснил простую истину. С другими я мог удовлетворить свою плоть, но не жажду, день ото дня снедавшую меня. Жажду, которую могла утолить только Роана.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Удерживая за руки, я решительно отстранил Элисту, прочищая горло.

— Королева. Думаю, вам следует вернуться на пир, — проговорил я официальным тоном, обдавая её холодным взглядом. Впервые её глаза смотрели на меня спокойно. Но на дне этих серых глаз плескались тоска, безысходность и смирение.

— Ты обрёк нас обоих на страдания, Онор. Принцесса никогда не будет принадлежать тебе. Поверь, это мука. Находиться рядом с любимым и не иметь возможности даже прикоснуться. Стоит ли твоя любовь таких жертв? — Её глаза бегали по моему лицу, пытаясь найти ответ на свой вопрос. Я тяжело вздохнул.

— Королева. Вы верно расстроены. Позвольте проводить вас. — Я отпустил её, указывая рукой на выход. Долго глядя на меня, она молча кивнула и неспешно направилась к выходу, ступая впереди. Пройдя пустынными дворцовыми коридорами, мы очень скоро оказались в бальном зале, в котором проходило празднование. Дав Элисте пройти, я задержался в дверях.

В центре зала кружились танцующие пары. В одной из них я узнал принцессу, которую держал в некрепких объятиях советник короля. Он был в преклонных годах и старался вести её в танце, однако от былой твёрдости уже не осталось и следа. Неподалёку стоял принц, окружённый придворными Камината, и хищно следил за каждым движением своей каины.

Последняя мысль больно ударила по моему сознанию. Как только королева прошла вглубь зала, я, круто повернувшись, направился прочь. Прочь из дворца. Прочь от происходящего. В какой-то момент я всерьёз обеспокоился тем, что привычная выдержка мне изменит и я просто растерзаю Килита. Мне был невыносим его вид победителя, призванный утереть нос всем соперникам.

Я двигался быстро, чеканя шаг. Вероятно, после этого ковровое покрытие неминуемо пострадает. Но какое кому до него дело?

Навстречу шёл слуга, несущий на большом подносе кувшины с вином. Не останавливаясь, я на ходу забрал один с подноса и продолжил свой путь. Слуга испуганно шарахнулся в сторону. Вероятно, у меня был не самый приятный вид. Вскоре я оказался возле своей комнаты, не помня, как до неё дошёл. Толкнув тяжёлую дверь, я быстро проследовал вглубь, направляясь к столу. Наполнив серебряный кубок принесённым вином, я залпом опрокинул его внутрь, не ощущая вкуса. Переведя дыхание, я повторил свои действия. Не в силах устоять на месте, я принялся мерить шагами комнату, точно загнанный в клетку зверь.

Нет. Всё не то. Вино мне сегодня не помощник. Оно не усмирит мою ярость и не успокоит боль. Я вновь наполнил кубок.

Махнув ещё, со стуком поставил его на стол.

Оставалось единственно верное и безопасное решение. Я направился к дубовому шкафу, на ходу снимая парадную портупею. Отодвинув панель, я скинул в шкаф ненужные вещи. Подхватив кожаные наручи и короткие мечи, направился на выход. Я буду делать то, что умею, едва ли не лучше всего. Дорога к тренировочному двору позади гвардейских казарм не заняла много времени.

Резкими движениями стянув камзол, я отбросил его на ограждение. Закатав рукава рубахи, я надел и закрепил наручи. И только после этого заметил, что дорогая вещь повисла тряпкой и из неё выпал сложенный пергамент. Выругавшись сквозь стиснутые зубы, я подошёл к ограждению и поднял полученное послание. Оно гласило:

«Коротыш отплыл к месту назначения. Малыш готовит отъезд связных. Отряд собран и готов выдвигаться. Держимся на расстоянии видимости гвардейских костров».

Это означало, что процесс запущен. Все приготовления к отъезду в Каминат завершены. Я положил пергамент в нагрудный карман камзола.

«…Принцесса никогда не будет принадлежать тебе… Стоит ли твоя любовь таких жертв?..» В ушах звучал голос Элисты.

Я на миг закрыл глаза и перевёл дыхание.

Затем, тряхнув руками, в которых были зажаты мечи, решительно направился к тренировочному столбу.

Короткий взмах. Проверочный перекрут. Ещё взмах. Мечи в ладонях лежали удобно.

Да, Элиста. Роана определённо стоит всех моих усилий. Лишь она одна и стоит.

Рубящий правый. Режущий левый. Резкое движение назад. Захват накрест у горла, и первый скрип тренировочного столба. Будь это реальный противник, его голова покатилась бы по земле.

Всё верно. Не было смысла оставаться на пиру. Моё присутствие ничего не изменит. Килит уже её законный кан. Дворец полон двух дворов, любое вмешательство означает дипломатический скандал. Который может наверняка привести к уничтожению репутации принцессы.

Как и сказала королева. Остаться — значит сознательно обрекать себя и принцессу на страдания. Сегодня нам и без этого их достаточно.

А вот для принца появилась бы явная угроза, которая могла привести к крови. Впрочем, о которой он вряд ли подозревает. Я жёстко усмехнулся, делая очередной перекрут. Поведя плечами, я довольно легко подпрыгнул несколько раз. Следовало бы как следует разогреться, прежде чем приступать к тяжёлой тренировке.

Впрочем, Элиста не во всём была права. Этот брак не выбор принцессы. Но в нашем мире мало кто считается с желаниями женщины. Брак законен, и этого достаточно. Но не для меня.

Резкий выпад в правый бок противника, и левый меч обрушивается сверху, разрубая шею. Столб, сильно вздрогнув, пошатнулся. На мгновение лезвие застряло в твёрдой древесине. Рывок — меч снова на свободе.

К тому же принцесса всё равно нуждается во мне. Вероятнее всего, опасения короля Роона небеспочвенны. Ей может грозить реальная скрытая опасность, о которой не подозревает Каминат. Ведь мотивы короля держатся в тайне даже от приближённых. Интересно, как во всём этом замешана Верховная жрица?

Перенос веса и короткий разворот.

Я резко ушёл вниз, атакуя ноги противника. Стремительно распрямившись, я перешёл на веерную защиту, работая мечами до ломоты в запястьях.

История её матери оказалась покрыта тёмными пятнами, следы которых ведут далеко за пределы Эрита. И в чужом королевстве ей потребуется надёжная проверенная защита. А значит, все мои приготовления не пустая трата времени.

Продолжая держать оборону, я перекатами ушёл в сторону. Молниеносно крутанувшись, атаковал в прыжке. Левый меч был нацелен в живот, а правый в горло. Тренировочный столб встретил мечи глухими ударами, отозвавшись вибрацией.

Как только мои люди займут все нужные мне места, контроль Килита перестанет быть помехой. Потому как и принц, и принцесса будут находиться уже под моим контролем.

Я скрестил руки у корпуса. Короткий перекрут кистей — клинки прошли вдоль рёбер и резко разошлись в стороны.

Килит теперь имеет законное право на многое.

Сдерживаемая глухая ярость начала прорываться наружу. Я резко перешёл в атаку, целясь в верхушку столба. Полетели первые щепки.

Но закон не делает из Роаны женщину, которая выбрала принца. А вот мне как раз стал очень важен именно её выбор.

Я безумно хочу эту женщину. Я по-прежнему намерен её добиться. И я не откажусь ни от своих намерений, ни от своего прежнего слова.

Удар. Ещё удар. И ещё. Я бил накрест, поочерёдно атакуя обеими руками. Столб начал заметно пошатываться, жалобно скрипя под моим натиском.

Я не заберу её потому, что решил за неё. Теперь нет.

Я считаю себя вправе остаться рядом с ней, пока она отвечает мне взаимностью.

Но если она сама протянет ко мне руку — я её больше не отпущу.

И будет уже совершенно неважно, чужая она каина или нет, если её приход будет осознанным...

К тому моменту, как небо начало светлеть, я едва держался на ногах от усталости. Саднящие руки била дрожь напряжения. Промокшая от пота одежда неприятно липла к телу. Тренировочный столб выглядел пугающе. На нём было несколько отсечений, крупные зарубы зияли ранами. Он заметно накренился в левый бок.

Я устало усмехнулся, оценивая результаты своей тренировки.

Коменданту гвардейской казармы всё же придётся его заменить. К концу ночи моя ярость не утихла. Однако теперь она поддавалась контролю. С этим можно было мириться.

Стянув камзол с ограждения, на котором тот провисел всю ночь, я перекинул его через плечо, как и подобранную рубаху. И прямо в таком виде направился к конюшням. Дойдя до денника, я остановился у дубовой бочки с водой. Скинув висевшие на плече вещи, я ухватился за потемневшие от времени и влаги края. Опустив разбитые ладони в живительную прохладу, я, зачерпнув пригоршню воды, стал умываться. Смыть с лица едкий пот было приятно. Затем я окатил водой плечи. Решив, что этого всё же недостаточно, а полноценной ванны мне не видать до вечера, я пошёл на безрассудство.

Задержав дыхание, я ухватился за края бочки и резко опустился вниз головой, погружая тело в прохладную воду почти по пояс.

Продержался в воде ровно столько, сколько позволило утомлённое ночной тренировкой тело.

Вынырнув, отплёвываясь, я отдышался. После, отойдя от бочки, нашёл большой деревянный ковш. Облившись ещё несколько раз, я бросил его на ворох сена. Подобрав одежду, направился в свою комнату. Зайдя в неё, я затворил дверь, бросая вещи на стоявший рядом стул. Быстро стянув сапоги и насквозь мокрые штаны, я бросил их на пол. Не было ни сил, ни желания разбираться с этим. Дойдя до ложа, я тяжело опустился на мягкие шкуры. Мне оставалась пара часов на сон. Затем предстояло стать на стражу принцессы.

Чутьё подсказывало мне, что после этой ночи наша встреча не будет ни радостной, ни простой. И всё же я безумно желал увидеть её. Желал убедиться, что она не пострадала от этой ночи. И желал знать всё, что она могла бы мне сказать.

До утра оставалось немного времени.

 

 

Глава 39. Килит.

 

— Очень хорошо. — Сакал довольно откинулся на спинку кресла, отбрасывая только что прочитанный пергамент. Бахнам, один из советников отца, стоял молча, заложив руки за спину. Я выжидающе посмотрел на короля.

— Эскадра из Аммоната выдвинулась к нашим границам. Её флагман — «Восточная Красавица». Всё же Хенн отправил к нам Хангара. — Повернувшись к окну, Сакал задумчиво потёр подбородок.

— Когда ожидается их прибытие? — задал я вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь. Я покручивал серебряный кубок с вином на столешнице из красного дерева. В утреннем свете драгоценные камни, украшавшие кубок, выглядели тускло.

— Через пол-луны они достигнут внутренних вод Камината, — с готовностью доложил Бахнам.

— К этому времени мы должны уже оказаться в Ками. Наш путь не столь длинен. — Сакал обвёл взглядом присутствующих.

— Давуд, нам нужно выстроить подробный маршрут нашего отъезда. — Отец хлебнул вина и поморщился. Сегодня утром он выглядел изрядно помятым. Очевидно, переусердствовал с вином на свадебном пиру.

Советник быстро разложил на массивном столе небольшую карту, которую до того держал сложенной в руках. Он отодвинул мешавшие кувшин с вином и кубки.

— Мы отправимся из королевского поместья по этой дороге. — Он провёл пальцем с аккуратно остриженным ногтем по чёрной линии.

— Затем, достигнув речного порта в Пили, сядем там на ладьи. Путь до побережья займёт не более трёх дней.

— За сколько дней вы рассчитываете прибыть в Пили? — задал вопрос Вааиз, подавшись вперёд. Он являлся королевским казначеем и был неравнодушен к любым расчётам.

— Думаю, для этого понадобится два-три дня.

— Ваши расчёты неверны, — безапелляционно заявил казначей.

— Отчего же? — Давуд озадаченно покосился на Сакала.

— Вы не учитываете величину нашего кортежа. С нами отправится принцесса. Как и её служанка и компаньонка. Не говоря уже о том, что в обозе будут две или три дюжины повозок с поклажей и сундуками.

— Тогда мы достигнем Пили за пять неполных дней, учитывая медленное передвижение и частые остановки, если таковые потребуются. Однако по реке мы будем двигаться значительно быстрее.

— Мы станем учитывать придворных Ками? Если так, то пять дней легко могут вылиться в неделю, а то и больше, — задал вопрос Бахнам, присаживаясь на стоящий неподалёку от стола мягкий стул.

— Нет. Пусть добираются до Камината самостоятельно. Настолько быстро, насколько им это удобно. Часть наших гвардейцев оставить со знатью. — Сакал вновь хлебнул вина и отставил кубок в сторону. Я проследил за его движением и отметил, что в последние дни он непростительно много позволял себе выпивать.

— Разумно ли разделять солдат? Ведь у большинства знати имеется собственная стража и наёмники, — осторожно спросил Давуд, тут же поясняя своё сомнение.

— Я оставлю пару десятков гвардейцев. Это не сильно скажется на нашей защите, однако не даст повода знати заявить, что Каминат их оставил на чужой земле. Всё же я их король. — Отец жёстко усмехнулся, обдавая советника холодным взглядом голубых глаз.

Повисла небольшая пауза.

— «Морской Ворон» прибыл на побережье? — задал я вопрос, уводя разговор от неловкого момента. Это в Эрите Сакал мог позволить думать придворным Суруна, что он грубоватый, громогласный и простоватый выпивоха. Придворные Ками слишком хорошо знали своего короля.

— Да, мой принц. Вчера прибыл вестник с сообщением.

— Мы поступим так. Давуд, передай распоряжение нашим гвардейцам. Два десятка человек оставить для охраны знати. Три десятка для охраны королевской семьи. Остальные будут сопровождать груз с приданым принцессы. Пусть действуют совместно с гвардейцами Эрита. Роон обещал, что нам обеспечат сопровождение до побережья. — Сакал отдавал распоряжения, не глядя на советника, перебирая пальцами по столу.

— Да, сир. — Давуд почтительно кивнул.

— Это всё. Можешь идти. — Он посмотрел на поднимающегося из кресла советника. Молча проводив его взглядом, он продолжил:

— Бахнам. Отправь сегодня же человека по нашему маршруту. Пусть подготовит места на всех постоялых дворах по пути к Пили. А также позаботится о смене лошадей. И проследи за сборами вещей. Я намерен забрать всё приданое принцессы.

— Всё будет сделано, мой король. — Бахнам, не дожидаясь больше указаний, встал и последовал за ушедшим Давудом. Сакал лишь едва заметно кивнул, не удостоив его взглядом.

— Вааиз. Позаботься о провианте. Он нам пригодится, когда мы будем идти по реке. Придётся вставать лагерем на ночлег. Я не хочу терпеть неудобств. Пусть несколько повозок со снаряжением и личными вещами едут в нашем обозе, — продолжил король, едва за Бахнамом закрылась дверь гостевых покоев Сакала.

— И оставь достаточно золота для пути. — Он криво ухмыльнулся, смеряя взглядом казначея. Вааиз Язди был изрядно скуп. Это не было секретом для короля.

— Да, господин. Я оставлю два полных кошеля. Этого будет достаточно? — Казначей заискивающе посмотрел на Сакала.

— М-м. — Король мотнул головой, продолжая барабанить пальцами по столу.

— Тогда три? — Пальцы Вааиза нервно сжались.

— Мг. — Отец кивнул.

Казначей судорожно вздохнул.

— Как пожелаете, сир. Я могу идти? — Отец кивнул, вновь потянувшись к кубку. Он всё сказал.

Казначей легко поднялся и посеменил к выходу. Этот сухонький невысокий человек преклонного возраста мог казаться безобидным существом, пока речь не заходила о деньгах. При упоминании золота вся безобидность слетала с него в один миг.

— Итак, сын. Как прошла ночь? — Как только дверь за казначеем закрылась, отец повернулся ко мне, подавшись вперёд, и хищно улыбнулся.

Этот вопрос вызвал у меня жестокую усмешку. От моего внимания не укрылось, как Сакал методично удалил из малой гостиной своих покоев советников одного за другим. Так никто из них не узнает ничего из того, что должно остаться между нами.

— Что ты хочешь знать? — Я пристально посмотрел на него. Король славился своей любовью к женщинам. На его ложе побывали едва ли не все придворные дамы Ками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Девчонка действительно оказалась столь же невинной, как нас старались уверить? — Он недобро прищурился.

— Да. Скажу даже больше. Она совершенно неискушенна в любовных делах.

— Выходит, её страж всего лишь страж? — Сакал задумчиво потёр подбородок.

— Они не любовники. Это совершенно точно. Я стал её первым и единственным мужчиной. И намерен таковым оставаться. — Я холодно и прямо посмотрел отцу в глаза, давая понять, что мои намерения серьёзны. С него станется приударить и за каиной собственного сына. Он лишь ухмыльнулся, очевидно поняв намёк.

— Что ж. Хорошо. Надобность в проверке её будущих детей отпала. Однако всё же оставляй её под своим контролем.

— Непременно. — Я согласно кивнул. В словах отца был смысл.

— По прибытии в Ками Лагзанде будет присматривать за ней.

— Принцесса оказалась строптивой, а? — Сакал задорно улыбнулся и вновь отхлебнул из кубка.

— Таких приручать доставляет особое удовольствие. — Он хитро посмотрел на меня.

В ответ я холодно улыбнулся.

— Мне по душе послушание. — Разговор принял поворот, который мне не нравился, вызывая резкую злость. Стало неприятно обсуждать каину даже с отцом. Она принадлежала только мне. И я не намерен был делиться ею даже в разговорах.

— Ха! Ты ещё слишком юн, чтобы по достоинству оценить удовольствие, которое приносит обуздание непокорных девиц. — Сакал потянулся за кувшином и налил вина в опустевший кубок.

— Однако за ней будет стоять этот Саарви. Из-за него не так-то просто будет её укротить.

— Да. Страж ещё при ней. — Я слегка поморщился от досадной мысли.

— Не думай, что я не понял твоих намерений относительно этой проверки на невинность принцессы. Ты считал их любовниками? И решил таким образом отстранить стража?

— Мы ничем особенно не рисковали. Думаю, тебе был бы на руку расклад, при котором принцесса оказалась бы утратившей невинность. Свадьба всё равно бы состоялась, ты сделал бы большое одолжение Эриту. Ещё, я уверен, не преминул бы получить компенсацию за порченую невесту. Ну а я бы избавился от назойливого стража. — Договорив, я сделал несколько глотков вина.

Этот план действительно был разумным. И сулил выгоду. Однако я всё равно испытывал удовольствие от того, что невинность принцессы досталась мне.

— Не спорю. В твоём решении есть резоны. Однако оно не сработало. Что ты станешь делать теперь? — Сакал внимательно смотрел на меня, приподняв бровь.

— Я выяснил главное: они не любовники. Но он чрезмерно опекает её. Меж ними есть некая связь, однако теперь я не вполне понимаю, какого рода. Думаю, самым верным будет немного подождать. Он может быть полезен в пути. И если в Каминате его услуги окажутся более не нужны, мы сумеем найти официальный повод для отстранения.

Даже если он не представится , то с любым может произойти несчастный случай. Даже с личным стражем принцессы. — Я холодно улыбнулся отцу, вновь отпив вина.

Отец протяжно хмыкнул.

— Если ты решишь устранить стража, помни: всё должно выглядеть естественно. Всё же он из знатной семьи. От этого наши отношения с Эритом могут ухудшиться. А нам сейчас нельзя терять союзников. — В голосе отца звучал холодный расчёт. Он внимательно смотрел на меня, донося и словом, и взглядом всю серьёзность положения.

— Ты беспокоишься напрасно. Я и сам всё это прекрасно понимаю, — ответил я спокойно, столь же прямо глядя отцу в глаза.

Удовлетворённо кивнув, он откинулся на спинку кресла. Последовало недолгое молчание.

— И всё же мне неясно, для чего Роон настаивал на его присутствии. Эрит что-то скрывает от нас? — задумчиво протянул король. Он вновь принялся перебирать пальцами по столешнице.

— Возможно, со временем мы узнаем больше, — риторически заметил я, вставая.

— Скоро обед. Я намерен провести его в обществе своей каины. — Я на миг замер, ожидая его ответа.

Словно очнувшись от своих раздумий, король подался вперёд и согласно кивнул, вновь хватаясь за кубок.

— Ступай, сын. Ты теперь кан. А этот статус порой отнимает немало времени. — Сакал криво ухмыльнулся, отсалютовав уже полупустым кубком. Слишком часто он к нему прикладывался.

В ответ я улыбнулся уголком губ.

— До встречи на прощальном пиру. — Повернувшись, я молча направился к выходу из покоев.

У меня было запланировано несколько дел на это утро. Необходимо было составить пару писем и отправить их до отъезда. А также распорядиться о сборе личных вещей. Но, несмотря на это, я направился не в свои покои, а во внутренний двор.

До разговора с отцом моё настроение было приподнятым, однако теперь к нему примешивалась доля раздражения.

Я погрузился в недавние воспоминания.

Ночь, проведённая с принцессой, была полна удовольствия. После первого раза я брал её ещё дважды. Мне было пугающе приятно погружаться в её влажную тесноту. И, несмотря на опасность навредить ей, я всё же не смог остановиться. Меня жутко раздражало её слабое участие в происходящем и нежелание дать ответные чувства. Однако я очень скоро выяснил, что виной тому была не её природная холодность, как мне показалось вначале. Она отвечала на ласки и была чувствительной к прикосновениям. Но было что-то, что словно сдерживало её. Будто, несмотря на то что мы находились столь близко, она была далеко от меня. Она была не со мной. И это осознание болезненно жгло внутри.

Несмотря на то что подобные выводы звучали до странности глупо, они не давали мне покоя. Как и то, что она ни разу не ответила мне согласием. Ни во время произнесения брачных клятв, ни позже в нашей спальне. Казалось, то не имело никакого смысла.

Ведь ещё во время нашей прогулки по берегу озера я чётко обозначил свои ожидания от её поведения.

Она была моей. Я обладал ею по закону. Но внутри крепло ощущение, что она становилась всё дальше от меня. Ещё дальше, чем в день нашего знакомства.

Мне так и не удалось понять, что послужило тому причиной. И это обстоятельство едва не бесило меня. Что само по себе было уже крайне удивительно. Я не привык испытывать такие чувства.

Погрузившись в размышления, я не заметил, как оказался на тренировочном дворе за гвардейской казармой. С левой стороны раздавался звон мечей. Несколько гвардейцев вышли на тренировки. Постояв немного, наблюдая за тем, как мужчины раз за разом скрещивают мечи, я уже было собрался отправиться назад. Но моё внимание привлёк покосившийся тренировочный столб, одиноко стоявший справа.

Он был покрыт глубокими зарубами. Концы крестовины были обрублены, вокруг столба валялись щепки. Кто-то явно неплохо потрудился, безнадёжно испортив его. Кто-то очень сильный.

Переведя взгляд со столба, я оглядел гвардейцев. Это были крепкие мужчины. Однако, чтобы так испортить дерево, потребуется недюжинная сила. На нём вымещали злость, и это было очевидно. Кого-то не отпустили в отгул? Не выплатили жалованье? Или приглянувшаяся дева ушла с другим?

В последнее предположение верилось с трудом. Какой смысл вымещать ярость на неживом дереве из-за женщины? Ещё раз оглядев следы чужого буйства, я покачал головой. Тот мужчина явно не знает, куда направить свою силу.

Решительным шагом направившись в сторону дворца, я покинул казарменные задворки. Стоит встретиться с принцессой. Когда я покинул её утром, она беспокойно спала. Во сне она выглядела столь трогательно и невинно, что я захотел взять её вновь. И, буквально заставив себя покинуть покои, отправился к отцу.

Стоило справиться о её состоянии. Ведь впереди была следующая наша совместная ночь, которая обещала принести новое наслаждение.

Да. У меня ещё были дела.

 

 

Глава 40. Примирение.

 

Кап... Кап... Кап...

Звонкие капли стекали с моих мокрых волос в изрядную лужу на полу.

Я лежала в остывающей воде, откинувшись на бортик ванны и закрыв глаза.

В душе и мыслях царила пустота.

На дворе стояло позднее утро. Шахназ лишь совсем недавно разбудила меня, проводив в ванную в моих покоях. Она дала мне возможность немного отдохнуть, выждав час после ухода принца.

Что бы ни произошло со мной, жизнь продолжается, — невесело усмехнулась я.

И теперь следовало явиться на обед.

Однако у меня совершенно не было сил. Принц не оставлял меня в покое всю ночь. Лишь под утро он позволил забыться тяжёлым беспокойным сном.

Воспоминания о прошедшей ночи стали вспышками атаковать мою память.

Он брал меня опять и опять, не отрывая от меня рук. Его горячий, голодный рот без конца терзал мою кожу. Жар и твёрдость его тела заставляли задыхаться. Он требовал подчиняться ему во всём. Не сразу, но в конце концов я уступила. Мои чувства стремительно сгорали, пока их место не заняла глухая пустота, которая не отпускала и теперь.

Но меня это не пугало. Странное безразличие разлилось в сознании.

Оно было нарушено лишь раз, в момент, когда я погрузилась в ароматную тёплую ванну. Я вдруг почувствовала себя грязной.

Мне отчаянно захотелось смыть со своего тела все следы прошедшей ночи, как и память о ней. Выхватив мягкую губку из рук удивлённой Шахназ, я принялась ожесточённо тереть кожу во всех местах, где ко мне прикасался принц, отчего кожа пошла красными пятнами и теперь нещадно ныла.

Покончив с этим, я покорно позволила своей служанке вымыть голову, перед тем как она оставила меня.

И теперь я лежала в изнурительном одиночестве, будто тяжесть всего мира легла на мои плечи, механически перебирая в памяти всё, что мне необходимо сегодня сделать.

— Принцесса. Вам нужно встать. Позвольте, я помогу и оботру вас, — раздался над ухом тихий голос Шахназ.

Я молча кивнула. Внутри всё нещадно ныло, а низ живота отзывался тянущей болью при каждом движении.

Она помогла мне подняться и выйти из ванны, накинув на плечи простыню из тонкого мягкого льна. Усадив меня на скамейку, служанка принялась за мои волосы. Достаточно растерев их, она завернула волосы в мягкую ткань и принялась вытирать моё тело. Быстро растерев ступни, Шахназ аккуратно стала промакивать от влаги мои ноги и неожиданно остановилась, озадаченно глядя на меня.

— Принцесса, как вы себя чувствуете? — спросила она с беспокойством.

— Я чувствую слабость и недомогание, — мой ответ был монотонным.

— Почему ты спрашиваешь? — Я удивлённо приподняла брови.

— Ваша связь с ночной звездой прервалась. Вам следует сегодня отдохнуть. — Шахназ глазами указала на мои бёдра.

Проследив за её взглядом, я увидела, как по ноге стекала красная капля. Я вновь перевела озадаченный взгляд на служанку.

— Сейчас я вытру вас и приготовлю всё необходимое. Затем вы ляжете в постель. А после я принесу вам лёгкий обед и чай. — Она часто закивала головой.

— Да, но принц... Он станет меня искать. И... И как теперь я буду с ним спать на одном ложе? — Я нахмурилась, не понимая, как быть в такой ситуации.

— О, ничего страшного. Я сообщу принцу о вашем недомогании. В такие дни обычно каины спят отдельно от своего кана. — Шахназ искренне улыбнулась. Затем проворно стала работать руками.

У меня вырвался вздох облегчения, когда я начала понимать все преимущества своего нынешнего положения. Я была рада пусть и временной передышке от притязаний принца. Однако я не могла не отметить, что моя связь прервалась раньше положенного срока. Это было необычно. Возможно, близость с принцем поспособствовала этому?

Мои размышления были прерваны просьбой служанки подняться.

Вскоре я была подобающе одета и уложена на свою постель в тонкой сорочке. Накрыв меня шёлковым покрывалом, Шахназ удалилась на кухню. Я же осталась лежать, с грустью глядя в окно.

В былые дни такое состояние не останавливало меня от прогулок по саду. Я читала книги и проводила время в обществе Нафиси. По вечерам я часто беседовала с Онором. Мы обсуждали историю и военную тактику. А ещё политику и философию. Мне всегда было очень интересно с ним. Он получил прекрасное образование в Военном Ордене. Хотя мало кому придёт в голову обсуждать философию с этим могучим Воином.

Онор.

Я не заметила, в какой момент начала ощущать влагу на своём лице. В последние дни я плакала так часто, как не плакала с самого детства. Я глубоко втянула воздух через нос и утёрла щёки, стараясь остановить очередной поток слёз.

В этот момент раздался короткий стук в дверь, затем створка отворилась. Это был не кто иной, как принц, собственной персоной. Переступив порог моей спальни, он двинулся ко мне.

— Как вы себя чувствуете, Сури? — тоном, в котором сквозила забота, поинтересовался мой кан.

— Весьма скверно, — ответила я недружелюбно.

Я не была настроена угождать ему. После того, что было этой ночью, я посчитала, что имею право откинуть всякую любезность по отношению к своему кану. Килит неопределённо хмыкнул, усаживаясь на край постели рядом со мной, не испросив на то разрешения. Это не ускользнуло от моего внимания.

— Я встретил вашу служанку, когда шёл к вам. Она направлялась на кухню за обедом. И сообщила о том, что вас одолело женское недомогание, — будничным тоном произнёс он, взяв мою ладонь в свои руки.

— Да, это так, — кивнула я, соглашаясь.

— Как удачно. Вы не находите?

Скептический вопрос принца вызвал глухое раздражение.

— Я так не думаю. В моём положении вообще мало удачных обстоятельств. Или вы сомневаетесь в словах моей служанки? Если так, то не желаете ли убедиться лично? — Я холодно посмотрела на принца, вздёрнув бровь.

Глаза Килита опасно сверкнули, а пальцы чуть сильнее сжали мою ладонь.

— Я склонен вам поверить, — процедил он.

Его лицо было непроницаемо.

— Какая честь, принц! Мне показалось, или в ваших словах я уловила намёк на доверие? — Мой тон был пропитан неприкрытым сарказмом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Взгляд кана похолодел.

— Роана. Чего вы добиваетесь? — Голос его был сдержанным и спокойным.

— Лишь тишины и покоя. В том числе и по ночам! — Гнев разгорался во мне. Под его натиском внутреннее ощущение пустоты начало отступать, заполняя меня новым чувством.

Однако Килит медленно улыбнулся чувственной улыбкой. Его пальцы вновь стали мягкими. Пробежав ими выше, он стал нежно поглаживать моё запястье.

— А вот этого, принцесса, я не могу вам обещать. Ты слишком сладкая, Сури. Мне доставила удовольствие ночь, проведённая с тобой.

Он подался вперёд и склонился надо мной. Мгновение ничего не происходило, затем его губы впились в мои. Я ощутила, как язык кана скользнул между моих губ, заполняя рот. Моя реакция оказалась быстрее собственных мыслей. В ту же секунду я упёрлась руками в твёрдую грудь принца, пытаясь оттолкнуть его. С трудом, но мне это удалось. Моё учащённое от усилий дыхание разбивалось о влажные губы Килита. Я прямо посмотрела ему в глаза. На какое-то мгновение повисла пауза.

— Я не могу разделить ваших восторгов о прошлой ночи. И раз мне нездоровится, надеюсь, вы всё же проявите такт и терпение по отношению к своей каине, — зло прошипела я, всё ещё отталкивая его.

Глаза принца недобро сощурились, и он криво улыбнулся уголком губ, всё же отодвигаясь.

— Хорошо, Сури. Но только на этот раз я оставлю вас в покое. Сегодня вечером прощальный пир. А рано утром мы отбываем в Каминат. Отдайте распоряжение прислуге упаковать с собой только самое необходимое. Остальные ваши вещи поедут следом за нами, в обозе под охраной.

Он говорил неторопливо, пальцами выводя узоры на внутренней части моей ладони. При этом ни на миг не отрывал от меня своего горящего взгляда.

— Сегодня я сделаю вам одолжение. Но впереди у нас множество совместных ночей. Однако знайте, принцесса. Есть несколько способов провести ночь любви с женщиной, даже страдающей недомоганием, как ваше.

Последние слова он произнёс вкрадчивым тоном, вызывая во мне страх. Очевидно, он всё прочитал на моём лице.

— Поправляйтесь.

Поцеловав мою руку, он аккуратно положил её на постель, вставая. Затем, не произнеся более ни слова, направился к выходу и так же аккуратно притворил за собой дверь.

И лишь тогда я смогла выдохнуть, не осознавая, что задержала дыхание.

************

После принесённого Шахназ обеда прошло несколько часов, и я едва могла заставить себя усидеть на месте. Королям уже доложили о моём недомогании, а это значит, что мне не придётся присутствовать на прощальном пиру. И вот, после стольких дней напряжения, теперь я попросту не знала, куда себя деть.

Весь дворец пребывал в суматохе. Слуги сновали туда-сюда, едва не сбивая с ног высоких особ. Шахназ не стала исключением и сейчас в очередной раз умчалась проследить за погрузкой сундуков на повозки.

Отъезд королевской семьи Камината и их придворных переполошил всю округу. Несмотря на то что значительная часть приготовлений к путешествию была проделана ранее, сейчас каждому так или иначе что-то было необходимо. Удивляло и то, что приезд каминатцев прошёл куда спокойнее, чем отъезд. Многие из них обзавелись в Суруне полезными знакомствами и связями.

И теперь громогласно заранее прощались во всех коридорах дворца. Устав терпеть всю эту какофонию, я раздражённо встала с постели, оставляя на ней небольшую книгу. Это был труд давно умершего жреца, служившего в Верховном Храме Трёх в Пакаране. Повествование шло от его лица, раскрывая смирение, жертвенность и почтение к святости Силы. Читать сие было трудно. Прямо сейчас во мне не было ни смирения, ни святости, и уж тем более тяги к жертвенности. Пройдя в гардеробную, я достала из опустевшего шкафа простенькое тёмно-синее платье. Если я была права, то вот-вот должна произойти смена караула у дверей моих покоев. А это значит, что стража могла уйти ещё до прибытия заступавшего на дежурство караула. И у меня был крохотный шанс проскользнуть незамеченной.

Быстро облачившись в платье, я обула домашние туфли и направилась к выходу. Остановившись у двери, прислушалась, затем аккуратно толкнула створку. Мне повезло. Как я и предполагала, стража ушла на несколько минут раньше, не дождавшись смены. Отовсюду доносились голоса, однако в коридоре никого не было видно. Чуть помедлив, я всё же ступила за порог, закрыла дверь и быстро и решительно направилась к лестнице. Не дойдя до ступенек, я свернула в портретную галерею, пройдя сквозь которую можно было быстро оказаться на другой стороне дворца. Соблюдая осторожность, я так же тихо и незаметно пробралась через ещё один коридор, пока наконец не оказалась в тишине малой библиотеки. И только там я облегчённо выдохнула. Если повезёт, то меня не хватятся ещё пару часов. А вот когда вернётся в покои Шахназ и не обнаружит госпожу, то непременно отправится на поиски. Впрочем, и тогда останется немного времени, пока меня не разыщут. Я горько улыбнулась. Что-то подсказывало, что вскоре моменты одиночества станут для меня роскошью. Предаваясь грустным мыслям, я подошла к книжным полкам. Пробежав пальцами по корешкам книг, я стала искать ту, которая была бы способна занять меня. В этой библиотеке собрание было по большей части ненаучным. Много книг хранили в себе рассказы, забавные истории, а иногда и очень трагичные. Я нечасто заглядывала сюда, отдавая предпочтение книгам, способствующим образованию. Но теперь, устав от своей собственной жизни, мне захотелось прочитать про чью-то. Быть может, там не всё так печально и мне удастся отвлечься?

Перебирая книги одну за одной, я наткнулась на сборник рассказов бродячего менестреля. Пробежав глазами первую страницу, я решила остановиться на нём. Подхватив книгу, я зашла за массивный стол, стоявший у окна. Проигнорировав кресло, я забралась под столешницу, стараясь как можно удобнее устроиться там. По моим расчётам, меня не должно быть видно тем, кто надумает заглянуть сюда. А это мне как раз и было нужно. Открыв книгу, я приступила к чтению и не заметила, как погрузилась в него с головой. Буквы стремительно мелькали перед глазами, страницы перелистывались одна за другой. Я читала короткие и длинные рассказы, весёлые и печальные. О судьбах женщин и мужчин. Высокородных придворных и обычных крестьян, что жили пару сотен зим назад.

— Принцесса.

Меня вернул в реальность тихий, до боли знакомый голос. Я не сразу осознала, что слышу его.

От этого звука дыхание перехватило, а сердце пропустило удар. Я замерла, стараясь унять резко возникшую дрожь в руках.

— Эрса Дала. Позвольте проводить вас в ваши покои.

Я замерла, боясь шелохнуться, забывая дышать. Он знает, что я здесь? Да, он знает. Послышался едва уловимый шорох, и в поле моего зрения показались закованные в доспехи ноги. Затем ко мне протянулась рука в перчатке и зависла в ожидании. Я сглотнула вставший в горле комок, всё ещё не решаясь вылезать из своего убежища.

— Ну же, принцесса. Вам не следует здесь оставаться. Мне сообщили, что вы нездоровы.

Его тон был спокоен и отстранён. Как было в первые дни его службы. Дрожащей рукой я всё же ухватилась за протянутую руку, и пальцы в перчатке несильно сжали мою ладонь, помогая мне подняться. Оперевшись на колени, я вынырнула из-под стола и быстро встала, распрямляясь. Оттягивая время, я принялась поправлять сбившееся платье, боясь заглянуть в глаза пришедшего.

— Девочка, посмотри на меня, — раздался над ухом тихий шёпот.

Вздрогнув, я всё же подняла голову и попала в плен янтарных глаз. Не выдержав его открытого взгляда, я втянула в себя воздух и, громко всхлипнув, отвернулась, зажимая рот ладонью. Повисло тягостное молчание. А меня всё сильнее начали душить слёзы.

— Зачем ты пришёл, Онор? — дрожащим голосом задала я вопрос.

Я так сильно хотела его видеть, что прямо сейчас мне было это невыносимо. Я уже не понимала саму себя.

— Я заступил в караул. Шахназ сообщила мне, что по возвращении не застала вас в покоях. И я отправился на поиски.

Я понимающе кивнула. Его голос продолжал звучать тихо и спокойно, и от этого всё внутри меня сжималось, отдаваясь болью. Слёзы, не желая останавливаться, текли по моему лицу.

— Принцесса, вам больно?

В его голосе звучала тревога. Я была способна лишь отрицательно мотнуть головой.

— Вас кто-то обидел?

После очередного вопроса я не смогла удержать рвущиеся наружу рыдания. Меня хватило только на то, чтобы закрыть лицо руками. Затем я ощутила, как крепкие руки обнимают меня, разворачивая лицом к твёрдой груди. Мои слёзы усиливались, вытаскивая наружу всю боль и отчаяние последних дней. Положив ладони на прохладный доспех, я уже рыдала в голос. Онор лишь молча прижимал меня к себе, гладя по волосам в немой попытке успокоить. Так продолжалось какое-то время. Мы стояли в пустой библиотеке, тишину которой нарушали лишь мои горькие рыдания.

Мало-помалу моя истерика начала стихать, и вот я уже вовсю шмыгала носом. Откуда-то появился носовой платок, протянутый рукой в перчатке. Продолжая всхлипывать, я взяла его, совсем не деликатно высморкавшись.

— К-как ты м-меня нашёл? — заикаясь, пробормотала я, уткнувшись носом в грудь своего стража.

Онор невесело хмыкнул.

— Я подумал, что тебе стало грустно и одиноко одной в комнате. А когда ты себя так чувствуешь, то неизменно отправляешься в библиотеку.

Его простые слова звучали тихо, странным образом успокаивая меня.

— А к-как ты п-понял, что здесь? — Я в очередной раз утёрла нос платком.

— Подол твоего платья выглядывал из-под стола, — в его голосе слышалась грустная улыбка.

— С-странно. Я д-думала, что х-хорошо спряталась.

Неожиданно его твёрдые руки мягко отстранили меня, давая возможность заглянуть в глаза.

— Как ты, девочка? — Он испытующе смотрел на меня.

Его глаза сузились, отчего приобрели отчётливый карий цвет. Очевидно, его мучил этот вопрос.

— Я буду в п-порядке, как только н-немного успокоюсь. — В подтверждение своих слов я вновь шмыгнула носом.

— Роана. Я спрашиваю тебя не об этом.

Он вмиг напрягся, и я заметила следы усталости на его лице.

— Что ты хочешь услышать?! Не обидел ли меня принц? Возможно, нет. Вот только мне сложно судить, потому как даже мысли о том, что я вынуждена принадлежать ему, уже обижают меня! — Меня мгновенно обуяла сильнейшая злость.

— Это ты виноват! Ты во всём виноват! — Не сдержавшись, я ударила его в грудь по доспеху. Затем ещё и ещё раз.

Едва унявшиеся слёзы вновь наполнили мои глаза. Он молча терпел всё это, давая мне возможность выплеснуть гнев.

— В чём же моя вина? — мрачно спросил мой страж.

— Если бы не ты, то я никогда бы не узнала, как приятно находиться в объятиях мужчины! — Я вновь ударила его в грудь.

— Если бы не ты, я никогда бы не узнала, как приятны бывают поцелуи. И думала бы, что произошедшее со мной ночью естественно и должно быть таковым!

Я через слово наносила удары по его груди, не осознавая, что слёзы вновь текут по моему лицу.

— Ненавижу тебя, Онор!

Рыдания вновь сотрясали меня. А он опять прижал моё тело плотно к себе, издав тяжёлый вздох. В этот момент я сама не понимала, чего хотела больше. Продолжать наносить ему удары или обнимать, осыпая отчаянными болезненными поцелуями. Не сделав ни того ни другого, я продолжала всхлипывать, сотрясаясь в беззвучных рыданиях, на груди этого сильного и такого желанного мужчины.

— Тише, девочка. Тише, — продолжал он шептать, гладя мои волосы.

— Это моя вина. Прости, — его успокаивающее бормотание раздавалось у виска.

Его тихий говор действовал как целебный бальзам для моей израненной души. Мне не хотелось, чтобы это заканчивалось. Как и в прошлую нашу встречу, меня вновь одолевало желание раствориться в нём. Слиться с ним в единое целое и остаться в нём навсегда. Чтобы теперь ничто не смогло разлучить нас.

— Роана. Нам нужно примириться с новым положением вещей, — раздался его шёпот через несколько минут, когда я стала затихать в его объятиях.

— К-как долго н-нам с этим м-мириться?

Ситуация была просто невыносимой. Но рядом с ним весь ужас настоящего отступал. Казалось, что пока он рядом, мне всё по силам.

— Пока не знаю, девочка. Но я обещаю тебе, что что-нибудь придумаю.

Его тёплые губы прижались к моему виску, а пальцы в перчатке прошлись по волосам, сильнее прижимая меня к груди. Я потёрлась щекой о влажный камит его доспеха.

— Н-не оставляй м-меня больше, Онор. Когда ты рядом, даже самые ужасные вещи кажутся не такими страшными.

Я опять шмыгнула носом, обнимая его и прижимаясь как можно теснее.

— Не оставлю, девочка. Теперь не оставлю, — выдохнул он в мои волосы.

Я облегчённо закрыла глаза, слушая глухой стук его сердца. Несмотря ни на что, он будет рядом. Он будет со мной. Он мой.

***********

Рассвет пробивался сквозь серые тяжёлые тучи. Ветер доносил обрывки тумана. В воздухе пахло грозой. Лошади фыркали, беспокойно перебирая ногами от царившей вокруг суеты.

— Принцесса, пойдёмте. — Шахназ, осторожно ступая по крутым каменным ступеням парадного крыльца, потянула меня за руку. Я молча последовала за ней.

— Для вас приготовили дорожную карету. Она небольшая, но я положила в неё достаточно подушек и одеял, чтобы вы могли прилечь.

Я кивнула, позволяя своей служанке вести меня. Ей было известно больше о предстоящем путешествии, чем мне.

Достигнув конца лестницы, мы ступили на каменную плитку подъездной дорожки. Карета, на которую указала Шахназ, и правда была небольшой. На ней не было гербов и опознавательных знаков. Такие кареты часто использовали как почтовые за их небольшие размеры и быстроту хода.

Лакей спрыгнул с облучка, завидев нас. Он проворно откинул подножку и открыл дверцу, ожидая нашего приближения. Мы направились к нему. Поравнявшись с каретой, я легонько подтолкнула Шахназ к дверце, давая понять, чтобы она садилась первой. Пока моя служанка забиралась внутрь, я торопливо осматривала дворцовый двор. Головная часть колонны выдвинулась вперёд. Среди гвардейцев и вельмож Камината я заметила принца и короля Сакала. Их лошади ступали неспешным шагом. За ними тянулись похожая небольшая карета и пара повозок с вещами и слугами.

— Роана.

При звуках голоса, окликнувшего меня, сердце тоскливо сжалось. Горечь и печаль стремительно заполняли моё сознание. Я не спешила обернуться на зов.

— Принцесса, всё готово. Можете садиться, — раздался голос Шахназ из глубины кареты.

Я взялась за поручень, намереваясь сесть в карету, как на моё плечо легла тяжёлая рука.

— Роана. Позволь попрощаться с тобой.

Я глубоко вдохнула, задержав дыхание. И медленно обернулась к говорившему.

— Отец, — выдохнула я отстранённо, отпуская поручень и полностью поворачиваясь к королю.

Он выглядел уставшим. Лицо осунулось, а в уголках глаз собрались морщинки. На мои слова он поджал губы и опустил глаза.

— Я лишь хочу пожелать тебе удачного пути. И выразить надежду, что мы ещё встретимся, — начал он, заложив руки за спину.

— Маловероятно, что наша встреча состоится. Как ты знаешь, я теперь каина. И мой дом — другое королевство, в котором другой король, которому я должна служить.

Я будто слышала, как тёплые надежды короля разбиваются о холод моего обращения.

— И всё же ты моя дочь.

Он впервые посмотрел мне прямо в глаза. На дне этих синих глаз, так похожих на мои, плескалось столько боли, горя и отчаяния, что, вылившись, грозило накрыть меня с головой и потопить. Я сглотнула образовавшийся в горле ком, отчётливо понимая, что это, возможно, последний раз, когда я вижу его. Мой взгляд беспокойно перемещался по лицу короля.

— Да, отец. Я остаюсь твоей дочерью, — тихо выдавила я.

В мгновение ока меня порывисто и крепко прижали к большой твёрдой груди. Отец держал меня в объятиях, сжимая и разжимая моё плечо и руку. Силу его чувств выдавало дыхание, в котором угадывалась дрожь.

— Гм. Принцесса, — раздалось сзади.

Наши объятия прервало деликатное обращение.

Отец поднял голову.

— Нам следует выехать, чтобы не отстать от короля Сакала и принца.

Король медленно выпускал меня из объятий, не желая отнимать рук. Ещё раз проведя ладонями по моим плечам, он всё же отстранился.

— Поезжай, дорогая. Тебе предстоит неблизкий путь.

Он кивнул своим мыслям. Затем, помедлив, внимательно посмотрел на стража.

— Онор. Позаботься о моей дочери. Может случиться так, что только тебе окажется по силам защитить её, — сказал он и протянул руку Воину для пожатия.

Онор озадаченно посмотрел на короля, но, спохватившись, согласно кивнул и протянул руку в ответ. Две крепкие мужские руки на миг сплелись, сжимая предплечья друг друга. А в этот момент меня посетила совсем неожиданная и неуместная мысль о том, что король непостижимым образом возложил на моего стража некую обязанность.

А Онор, сам того не подозревая, будто дал клятву её выполнить. Удивившись собственным странным ощущениям, я мотнула головой, сбрасывая минутное наваждение.

В этот момент король, выпустив руку моего стража, повернулся. Пройдясь долгим взглядом по мне, он коснулся пальцами моей щеки.

— Ты так похожа на мать, — произнёс он, печально улыбаясь.

— Пусть Силы будут благосклонны. И злая судьба минует тебя.

Отвернувшись, он кивнул Онору и, больше не произнеся ни слова, быстрым шагом направился во дворец. Мы недоумённо посмотрели ему вслед, не зная, чем объяснить его поведение.

— Принцесса, садитесь в карету. Мешкать не стоит, — раздалось над ухом, заставляя очнуться.

— Да, — только и произнесла я, скользнув взглядом по мужчине.

— Я буду держаться рядом, — тихо проговорил он, подавая мне руку и помогая сесть.

Я молча кивнула, стиснув горячие пальцы, едва не переплетая их со своими. Мне не хотелось отпускать его. Подняв глаза, я увидела лёгкую улыбку в уголке его губ.

Он всё понял. Иногда мне казалось, что зачастую нам не нужны слова, так хорошо мы понимали друг друга.

Судорожно вздохнув, я выпустила крепкие пальцы.

Мгновение — и дверца закрылась, оставляя нас в тусклом освещении фонаря. Раздалась пара глухих ударов по крыше, и через минуту карета тронулась. Я прильнула к маленькому окну, отодвигая занавески. Мы неспешно объехали большую часть придворных и покатили к воротам. Стоило нам их пересечь, как небо раскололи страшные раскаты грома, за которыми хлынул сильнейший ливень. Послышались два удара кнутом и приглушённая брань возницы.

Отпустив занавеси, я откинулась на мягкую спинку сидения, прикрывая глаза. Шахназ возилась с корзиной с провиантом, мудро помалкивая.

Вот и всё. Часть моей жизни осталась там, за дворцовыми воротами. А впереди ждала неизвестность, построенная на зыбких отношениях с малознакомым мужчиной.

Моё неясное будущее началось под раскаты грома на пыльной дворцовой дороге.

 

 

Глава 41. В ожидании.....

 

Лёгкий ветерок раздувал занавески, принося тепло и запах моря. Дневная звезда высоко стояла в небе, щедро разливая свои лучи. Окружавший дворец пейзаж радовал глаз изобилием ярких красок, призывая к умиротворению. Всё дышало жизнью.

День выдался волнительным. Кия, личная служанка, только что сообщила о том, что во дворец прибыл срочный вестник. От этой новости радостно забилось сердце в предвкушении новостей. Наверняка у вестника имеется послание лично для меня. Эти мысли вызвали широкую улыбку, заставляя всё нутро лучиться счастьем.

Велев служанке подать лёгкое платье из изумрудного шёлка и органзы, я желала облачиться в более подобающий наряд, нежели домашнее неказистое платье, в котором я находилась с утра. Я рассчитывала провести день за вышиванием, а для этого не требовалось изысканных нарядов.

Затем я отправила служанку к вестнику с сообщением о том, что стану ожидать его в белом салоне. Хоть это и было не очень удобно, однако мне не хотелось принимать в своих покоях других мужчин. Не имело значения, что они были едва ли не слугами. Злые языки найдут, что обсудить. Нужен лишь повод.

Отослав Кию с поручением, я самостоятельно сменила платье, изрядно провозившись с ним. Поправив последние складки, я, более не медля, неспешно направилась к месту встречи.

Пройдя прохладными дворцовыми коридорами, я аккуратно спустилась по крутой изогнутой лестнице и пересекла просторный холл. Оставив позади обеденный и тронный залы и углубившись в южное крыло дворца, я наконец дошла до белого салона.

Просторные покои встретили меня обилием света. Всё было сделано так, чтобы можно было почувствовать себя в пространстве, наполненном воздухом. Светло-голубой потолок обрамляли лепнина и растительные узоры.

Стены были украшены лепным орнаментом, росписью с цветочными мотивами и барельефами. Нижняя часть стен была отделана белым мрамором и деревянными панелями.

Зеркала в резных рамах, расположенные так, чтобы отражать свет и визуально расширять пространство, были призваны усиливать ощущение простора.

Эти покои как нельзя лучше отражали моё настроение. Уверенно пройдя вглубь, я присела на белый диван с золотистой вышивкой и поудобнее устроилась.

Именно здесь мне будет приятно услышать новости, особенно если они подтвердят все мои чаяния.

— Госпожа Радна, — раздался тихий голос от дверей.

Я обернулась на зов. Вестник стоял в дверном проёме, не решаясь войти.

— Абдиесо! Как я рада тебя видеть! Что же ты стоишь? Проходи. — Я, радостно улыбаясь, похлопала по упругому сиденью.

Лицо придворного смягчилось. Он аккуратно прикрыл дверь и неспешно приблизился ко мне. Однако, вопреки моему приглашению, присел в стоящее напротив меня удобное кресло, выполненное в едином с диваном стиле.

— Как прошёл твой путь домой? Надеюсь, дорога не слишком утомила тебя? — набросилась я с расспросами, едва молодой мужчина успел устроиться.

— Моё путешествие было коротким и прошло весьма прилично. Мне посчастливилось поймать попутный ветер, и море оказалось спокойным. Так что я прибыл раньше срока.

— О, это замечательно! Надеюсь, что путь принца окажется столь же лёгок! — Не сдержав эмоций, я захлопала в ладоши.

Вестник улыбнулся, видя мою искреннюю радость.

— Кстати, о принце. Я знаю, что ты прибыл раньше во дворец не просто так и привёз от него письма и распоряжения. Килит очень деловой мужчина. Скажи, есть ли послание для меня? — Я с надеждой сжала ладошки, выжидающе глядя на придворного.

Абдиесо отвёл взгляд, прочищая горло. Он невольно выпрямился в кресле, едва заметно напрягаясь.

— Простите, госпожа, однако у меня нет для вас послания, кроме сообщения о том, что принц вскоре окажется дома, — глядя в сторону, произнёс вестник.

От его слов жгучее разочарование разлилось по моему сознанию. Мне просто не хотелось верить в то, что Килит не передал для меня ни слова.

— Хм. Что ж. — Прочистив горло, я старалась, чтобы в моём голосе лёгкая беспечность звучала как можно убедительнее.

— Принц очень занятой человек. Возможно, у него просто не нашлось времени подготовить для меня весточку. Союз двух государств — дело серьёзное. Не удивлюсь, если он оказался совершенно измотан делами королевства, — бодро и весело сообщила я.

Абдиесо всё же повернулся ко мне, натянуто улыбаясь, но по-прежнему не глядя мне в глаза.

— Так и есть, госпожа. Принцу Килиту и королю Сакалу до моего отъезда пришлось провести много времени на церемониях и пирах. Дела политики не позволяли отсутствовать. А порой столь частые мероприятия отнимают много сил, — проговорил он смущённо.

Его скулы заметно окрасились лёгким румянцем.

— Ах, бедняжки! Я представляю, как это тяжело — сидеть по нескольку часов кряду в окружении чужих людей, изнывая от чистой скуки! — с сожалением и сочувствием воскликнула я.

Они оба, и принц, и король, очень деятельные люди. Очевидно, им весьма непросто было подчиняться правилам хорошего тона и этикету. Ведь дома они привыкли к свободе действий.

— Возможно. Однако долг есть долг, — сдержанно ответил придворный, потупившись.

— Раз для меня нет послания, то я надеюсь, что ты удовлетворишь моё любопытство, ответив на вопросы? — с надеждой спросила я.

Мне просто необходимо было знать, как продвигаются дела в чужом королевстве, чтобы попытаться понять молчание принца.

— Непременно, — с готовностью ответил вестник с лёгкой улыбкой на губах.

Очевидно, ему не запретили рассказывать об обстановке в Эрите.

— Расскажи мне, какова каина принца? — задала я свой главный вопрос, затаив дыхание.

— Гм. Принцесса молода и красива. Она умна. И ходят слухи, что получила образование. — Мужчина потёр пальцами место над бровью, погружаясь в воспоминания.

— Как это получила образование? — озадаченно переспросила я.

— Смею думать, как мужчины. — В тоне Абдиесо слышалась сдержанная улыбка.

От его слов я буквально ужаснулась.

— Но это просто невозможно! Женщинам не положено быть образованными! Бессмыслица какая-то! — Я нахмурилась, невольно сложив руки на выступающем животе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Однако она единственная наследница Эрита в данный момент. Возможно, король Роон счёл этот довод убедительным, чтобы допустить подобное в отношении принцессы, — хмыкнул мужчина.

— Возможно, хоть и верится в такое с трудом. Король не так давно женился. Как я слышала, королева молода и вполне может подарить трону наследников. И если это будут мальчики, то образование принцессы окажется неуместным. Всё же он поставил её в неловкое положение, — ответила я, поджимая губы, дабы скрыть довольную улыбку.

— Скажи, а как к такому положению дел отнёсся принц? — Я лукаво взглянула на мужчину.

Я слишком хорошо знала принца для того, чтобы считать, что ему придётся по нраву такое обстоятельство.

— Хм. Принц посчитал это забавной причудой. Он не выказал недовольства данной нелепостью. И, как мне стало известно от дворцовой служанки, за совместным обедом с принцессой он пообещал позволить ей пользоваться библиотекой. — Абдиесо скептически улыбнулся.

Его длинные пальцы переплелись между собой. Я же, в свою очередь, жадно ловила каждое его слово. Принц обедал с ней? На сватной неделе? Но ведь это нарушало правило разделения двора до брачного обряда. А Килит не из тех, кто легко нарушает правила. Какая у него была на то причина?

— Просто неслыханно! Читать книги — совершенно не женское занятие! — капризно вздёрнув носик, деланно возмущённо заметила я, стараясь расположить к себе вестника.

Придворный с готовностью закивал, соглашаясь.

— Скажи, а как часто принц встречался со своей каиной на сватной неделе? — выдохнула я, вцепившись пальцами в складки платья.

— Гм. Нм. Эм. Принц несколько раз приглашал принцессу на прогулки. Они иногда беседовали наедине. И один раз выезжали на конную прогулку. Но это было до того, как я отбыл домой. И до брачного обряда оставалось всего несколько дней.

От этих слов моё сердце дало перебой и забилось часто. Я ощутила внутри давление и лёгкий толчок. Мужчина вновь отвёл свой взгляд от меня и говорил в сторону. Его пальцы разъединились и вновь переплелись. Если бы разговор шёл о более серьёзных вещах, то я стала бы думать, что вестник нервничает, стараясь что-то скрыть от меня.

Но в безобидных на первый взгляд сведениях была скрытая для меня угроза. ОН проводил с ней время?! Килит крайне редко общался с женщинами вне стен спальни. Это совсем не похоже на него! Разве что... Разве что до момента, пока не уложит приглянувшуюся деву на своё ложе. Но такое было всего раз. И то это была чужестранка с визитом вежливости ко двору короля Сакала. Их встречи были коротки и недолги. А к девам Камината он отправлял слуг с известием, что желает провести с ними ночь. Для них не требовались отдельные встречи, ведь отказов разделить ложе с принцем никогда не поступало.

— Принцесса не очарована принцем? — выпалила я мысли вслух, моментально захлопнув рот, с опаской покосясь на придворного.

Благо он пристально разглядывал узоры на стенах, отведя от меня взгляд.

— Мне сложно судить, госпожа. Однако она держалась на расстоянии. Возможно, желала узнать нашего принца получше. Всё же они познакомились совсем недавно. Но теперь я смею считать, что все недоразумения утряслись. Принц отдал распоряжение готовить для них смежные покои во дворце. Ведь они к этому моменту вступили в брак. И, вероятно, уже направляются в Ками, — ответил он вежливо и поджал губы.

Слишком вежливо, как мне показалось, для так поразившей меня новости о смежных покоях. Он желает её присутствия и после брачной ночи. Это совершенно очевидно. Но желает ли принцесса своего кана? Мне было крайне сложно поверить в то, что какая-либо женщина может не желать моего принца. Это казалось немыслимым. И всё же он хочет держать её поблизости.

Возможно, это неспроста. И в отношениях принца и его каины не всё так гладко? Однако выражение лица Абдиесо яснее слов давало понять, что больше он не станет распространяться о положении дел принца.

— Что ж. — Я хлопнула ладонями по упругому сиденью дивана. — Вероятно, ты прав. Очень скоро принц лично появится при дворе. И думаю, что самостоятельно ответит на все мои вопросы. — Я очаровательно улыбнулась придворному.

— Уверен, что так и будет. — Он обратился ко мне с ответной улыбкой, его глаза потеплели.

Будто благодарил меня за сообразительность и возможность избежать дальнейших распросов.

— Скоро обед. Не окажешь ли любезность проводить меня к отцу? Мы договаривались с ним пообедать сегодня в малой зале его покоев. Будет неловко, если я опоздаю. Как ты знаешь, Пируз Мирзаи не отличается терпением. — Договорив, я кокетливо улыбнулась, изящно протягивая руку.

Абдиесо, ловко вскочив с места, очень быстро подхватил мою ладонь, помогая встать.

— Разумеется, госпожа Радна. Я отведу вас к Пирузу Дал. Можете рассчитывать на меня. — Он довольно улыбался, согласно кивая.

— Ах, Абдиесо! Мне так приятно, что принц окружает себя такими галантными придворными! — Я тяжело опёрлась на подставленную худощавую руку молодого мужчины.

— Ваша помощь бесценна! А вы — просто находка! — продолжала я беззастенчиво льстить, пока мы неспешно направлялись к выходу.

Мужчина льстиво зарделся.

— Вы так любезны, госпожа. — Он придержал открытую дверь, давая мне возможность пройти.

Я, тяжело ступая, выплыла в коридор. Всё же в моём нынешнем положении нужно больше отдыхать. Я покачала головой своим мыслям, пропуская светскую чепуху придворного мимо ушей. Вестник принял мой кивок на свой счёт и как ни в чём не бывало продолжил свой рассказ о путешествии домой.

На сердце было неспокойно от полученных новостей. И самое обидное, что прямо сейчас я никак не могу напомнить принцу о себе и привлечь его внимание. Однако у его молчания есть и другая сторона. Да, он не спешил отправить мне заверения в своей любви и верности. Было бы очень глупо ожидать подобного от Килита. Принц — это тот мужчина, который не воспринимает слово «любовь» иначе, чем на ложе. Для него любовь начинается и заканчивается за дверями спальни. Он никогда не был идеальным образом возлюбленного. У него всегда было много связей с другими женщинами, и я принимала это. Ведь все крохи внимания и привязанности, на которые он был способен, доставались только мне. Нельзя отчаиваться раньше времени. Только не теперь.

Да, он вступил в брак. Это политика. Но я знаю его настоящую жизнь. Я была рядом до неё и останусь после.

Конец первой части.

 

 

От автора.

 

Дорогие читатели! ❤️

Вот и подошла к концу первая часть романа

«Небесная колыбель: Принцесса крови»

.

Прежде всего хочу извиниться за столь долгое отсутствие новых глав. Иногда обстоятельства складываются так, что приходится ненадолго откладывать даже то, что очень любишь.

От всей души благодарю каждого, кто остался с этой историей, кто продолжал ждать и не потерял интерес к судьбам её героев. Спасибо вам за терпение, понимание и внимание к моему творчеству. Для меня это действительно очень ценно.

Но на этом история не заканчивается!

Впереди вторая часть романа, новые события, встречи и испытания. Совсем скоро я планирую вернуться к публикациям и продолжить наше путешествие по миру Терраксии.

Чтобы не потерять историю и не пропустить выход новых глав, вы можете подписаться на мою авторскую страницу.

Так вам будет проще следить за продолжением.

Спасибо, что читаете! ❤️

До скорой встречи на страницах второй части!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец

Оцените рассказ «Небесная колыбель. Принцесса крови.»

📥 скачать как: txt  fb2  epub    или    распечатать
Оставляйте комментарии - мы платим за них!

Комментариев пока нет - добавьте первый!

Добавить новый комментарий


Наш ИИ советует

Вам необходимо авторизоваться, чтобы наш ИИ начал советовать подходящие произведения, которые обязательно вам понравятся.

Читайте также
  • 📅 13.06.2025
  • 📝 1003.6k
  • 👁️ 45
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Арина Фенно

Глава 1


Ровно две недели, как я попала в другой мир… Эти слова я повторяю каждый день, стараясь поверить в реальность своего нового существования. Мир под названием Солгас, где царят строгие порядки и живут две расы: люди и норки. Это не сказка, не романтическая история, где героини находят свою с...

читать целиком
  • 📅 23.04.2025
  • 📝 949.3k
  • 👁️ 31
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Арина Фенно

Глава 1


Дорогие читатели, приветствую вас во второй части моей книги! Желаю вам приятного чтения ❤️
Я проснулась от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь занавески. Я была разбитой и слегка оглушена что ли. Открыв глаза я увидела белый потолок с маленькой трещиной — тот самый, который я о...

читать целиком
  • 📅 19.08.2025
  • 📝 575.0k
  • 👁️ 21
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Катерина Кольцова

Пролог


Как я могла так ошибаться?
Правда, как?! Настолько эпично подтолкнуть себя к смертельной пропасти...
Сердце колотится бешенно, словно пытается выскочить из груди. И если минуту назад это были тревожные любовные трепетания перед неловким признанием, то сейчас это агония перед неминуемой ката...

читать целиком
  • 📅 20.09.2026
  • 📝 885.6k
  • 👁️ 6
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Лика Грей

Предупреждения


Внимание!
Некоторые сцены могут вызвать дискомфорт. История содержит материалы, не предназначенные для лиц младше 18 лет. ВАШЕ МЕНТАЛЬНОЕ ЗДОРОВЬЕ ВАЖНО! Поэтому перед чтением примите во внимание следующие предупреждения:
Насилие — присутствуют сцены физического насилия и угроз.
Ин...

читать целиком
  • 📅 21.11.2026
  • 📝 626.3k
  • 👁️ 7
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Золотая Луна

1


1372 год Англия. В стране уже долгие годы длится война с Францией, страна была в упадке, множество аристократических семей потеряли свое влияние на власть из-за частых интриг и междоусобиц. Плантагенеты стремились вернуть территории подвластные Франции , стране еще предстоял проигрыш в столетней...

читать целиком