SexText - порно рассказы и эротические истории

Жизнь Алиры Альбиттьери. Из сборника Жизнь проституток










 

1

 

1372 год Англия. В стране уже долгие годы длится война с Францией, страна была в упадке, множество аристократических семей потеряли свое влияние на власть из-за частых интриг и междоусобиц. Плантагенеты стремились вернуть территории подвластные Франции , стране еще предстоял проигрыш в столетней войне, восполнение потерянных финансовых и военных ресурсов, а так же предстояло стать ведущим центром Европы по экономическому развитию и торговле после восстановления.

И среди всего этого хауса существовала одна прекрасная леди, леди Алира Альбиттьери дочь барона Самуила Альбиттьери обедневший, разоренный, поставивший не на того глупец так он себя называл, после того как барона обвинили в шпионаже и предательства короля Эдуарда третьего, семья барона была отлучена от светской жизни короны. Все кто когда-то не упускал момент лишний раз поприветствовать или пригласить на званый ужин, просто забыли о существовании семьи Альбиттьери. Этот удар подкосил здоровье главы семьи и не только здоровье, матери Алиры, Софьи - Джианни пришлось распустить штат слуг, оставив только 1 служанку Присциллу, женщина работала у семьи барона целых 24 года.

Упадок семьи Альбиттьери чувствовался во всем, с приходом весенней поры Алира часто могла наблюдать как теперь уже бывшие подруги и компаньонки вели подготовку к сезону баллов весело шутя и переговариваясь в предвкушении событий, которых ждал весь высший свет Англии. Феодалы любили развлечения особенно сезон баллов, где можно подобрать выгодную партию для светского отпрыска. Алира часто задумывалась о прошлом, если бы она знала к чему могут привести интриги ее отца была бы она так же беспечна как эти молодые особы. И о очень туманом будущем, ведь теперь Алира могла забыть о замужестве, отец не отдаст за рыцаря или крестьянина, а большее ей и не светит теперь даже самый захудалый барон не посмотрит в ее сторону , дабы не навлечь гнев короны так она думала и вся ее семья.Жизнь Алиры Альбиттьери. Из сборника Жизнь проституток фото

Девушка сидела задумавшись в плетёном кресле, завернувшись в самый теплый плед, который смогла отыскать Присцилла. Вид на быстро бегущую речушку был лишь на задней части сада, где и обосновавшись в беседке сидела Алира, здесь ей всегда было легче и свободнее, нежели в усадьбе переполненной гнётом.

От мыслей ее отвлек оклик матери, которая вышла в сад дабы найти свою юную дочь, она была юна только исполнилось 19 лет и такой конфуз на всю ее ещё долгую жизнь.

Мама морщила лицо пытаясь спрятаться от весенних лучей солнца, её лицо будто бы постарело на десятки лет. После неудач отца к глазам, переносице и уголкам губ залегли глубокие морщины. Её зеленые глаза потемнели, поблекли. А улыбка играла на лице лишь по особым случаям. Проседь седых волос появилась в её каштанового цвета волосах. Алира была копия мамы разве, что черты лица самой девушки не были такими миловидными.

— Алира я повсюду ищу тебя, а ты здесь мёрзнешь! Скорее идём в дом прибыл посыльный от короля, речь идёт о тебе!

Сердце девушки пропустило несколько ударов, тело онемело, ноги стали свинцовыми. Шок поглощал тело и разум девушки с неимоверной скоростью. Человек от короля это либо очень плохо или даже ужасно, либо неимоверная удача. Так еще и дело касается ее самой, в голове начали прокручивать разного рода сюжеты и исходы данного приезда гостя.

— Пошли ну чего стоишь,? Спеши.

Мать ухватила Алиру и потащила вдоль поместья, чтобы незаметно прошмыгнуть через второй вход, дабы не попасться на глаза двум мужчинам сидевшим в гостиной, которые прямо сейчас решали судьбу юной леди Альбиттьери.

— Надень свой лучший наряд.- тянув за руки и ведя по крутой лестнице говорила мать. - И умоляю без выходок, мне хватило твоего отца будь он не ладен. На кону сейчас не репутация, а наша жизнь кажется. Второй ошибки с нашей стороны, король не простит.

Алира приходила в себя так же быстро как и погружалась в шок.

—Конечно мама я в своём ещё уме, знаю что теперь шутки плохи. Наша семья теперь в опасности. Но что делать? Почему именно обо мне речь?- Входя в свои покои Алира направилась к гардеробной и стала придирчиво оглядывать наряды, как на зло всё не то- Что это за тема такая?

— Я кажется догадываюсь, но даже не знаю радоваться или нет.- Мама изучала наряды на выход дочери, но тут уж было не до нарядов. Мысли судорожно складывались в пазл.- Скорее всего речь о замужестве. Не думаю, что король долго думал над твоей партией, а может и не думал как раз таки, кто знает какое наказание на сей раз .

— Уже не важно мама думал король или нет- Алира осела в кресле держа в руках наряд, купленный не за долго до краха отца. Наряд был небесного цвета сшитый на заказ, смотря на мать девушка продолжила - Если король решил я обязана подчиниться его воле, хоть за самого захудалого барона пойду, но выполню его приказ нельзя допускать оплошностей в деле с короной, это я уже уяснила..

— О моя девочка- Мама присела рядом - Что за долю такую навлёк на тебя отец, как же это все исправить.

Стук в дверь нарушил тишину звенящую в комнате. В комнату дочери вошёл отец. Высокий чуть полноватый мужчина шатен в его правильные черты лица и волевой лоб так же залегли глубокие морщины, его черные глаза пробирались по лицам женщин, дабы удостовериться что слез на их прекрасных лицах нет.

— Софи выйди мне нужно поговорить с дочерью! - Видя в глазах жены немой вопрос и мольбу, добавил. - Тебе я все объясню позже наберись терпения. Сейчас я не расположен спорить с тобой.

Софи поцеловала дочь в лоб, крепко обняла. Этим объятием она желала укрыть дитя от всех невзгод, жаль это лишь мечты. Как только дверь закрылась за матерью, отец сел напротив дочери, передвинув мягкий пуф ближе к дочери.

— Милая я пытался защитить тебя как мог, но есть обстоятельства сильнее меня..- Начал было отец.

— Отец говори прямо прошу…- Алира перебила отца не в силах терпеть этот фарс. Для себя она уже всё решила, не быть ей счастливой женой и матерью как когда-то мечтала, теперь на шахматной доске она самая слабая пешка и если есть такая возможность окрепнуть под чьим-то влиянием она будет сильной, она заслужит счастье чего бы ей этого не стоило.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отец удивившись стальному тону дочери, увидел в ней совершенно другую чуть повзрослевшую леди, уже без весёлых искр в глазах. Его огорчило понимание того, что причиной всему его ошибки и оплошность, которых исправить не в силах никто. Плечи его поникли, придав осанке сгорбленный вид.

—Король приказал выдать тебя замуж за герцога Ланкастерского, этого Гонта будь он не ладен! - Выпалил отец на одном дыхании.- Я не хотел такой доли тебе доченька..

Барон был наслышан о жестокости герцога, многие за игральным столом обсуждали его нетерпеливый нрав, импульсивность, прямолинейность и в особенности его изощрённые методы наказания. Об этом ходили чуть ли не легенды, мол среди балла или другого светского события человек мог просто лишиться пальцев, если король прикажет Гонте допросить того несчастного. Это была продуманная схема, отказаться от приглашения на светский вечер, означало оскорбление короны. Поэтому приходили все приглашенные, а вот кого из приглашенных король считает шпионам или предателем, узнавали в конце вечера. Если конечно же человек был невинным. Тех кого удавалось расколоть по всему по видимому исчезали навсегда и гости этого даже не подозревал. Король часто руками сына убирал ненужных людей, об этом знал только узкий круг, ну и борон естественно. Осталась старая привычка иметь своего человека во всех кругах королевского бомонда.

— Неважно, он герцог это уже более чем отлично, он из королевской семьи отец. Уму не постижимо!! Он принц, сын Эдуарда третьего. Вот только зачем король выбрал в жены своему сыну, дочь мятежного борона? Но не волнуйся я устрою свою жизнь - Постараюсь. Я выживу. Я буду счастлива. Я сделаю всё что нужно.- Когда нужно быть готовой?

— Это ещё одна тема о которой я хотел поговорить с тобой- Мужчина весь подобрался и уже было приготовился к женской истерике - Ты завтра же отправляешься в поместье Ланкастеров, король уже подтвердил Ваш брак, свадебной церемонии не будет, со слов придворного, если герцог посчитает нужным то уже по приезду вы обвенчаетесь в церкве. Есть подвох в вашем браке несомненно. Но пока мы не можем ничего предпринять… И я очень прошу не провоцируй их, не задавай лишних вопросов, это опасные люди.

— Хорошо отец - Ни один мускул не дрогнул, Алира поняла что это наказание от короля ее семье и его нужно стерпеть, как и всё остальное, что ждёт ее в будущем- Значит нужно готовиться уже сейчас.

Приготовления прошли быстро, в них участвовали абсолютно все и даже Алира, так она пыталась отвлечься от мыслей о будущем муже, точнее уже муже. Она слышала о Джоне Гонте, но этой информации было чертовски мало , был старше её самой лет так на тринадцать, суровый, беспощадный очень закрытый и скрытный , редко появлялся на светских вечерах, почти не принимал участия в светской жизни феодалов. Был замешан в одном скандале пол года назад, тогда насколько она знала, он сломал кости одному из приближённых короля. Инцидент был быстро забыт, а репутация герцога не пострадала, вроде того бедолагу, что встал на пути у герцога сослали и забыли. Многое она не знала о том инциденте, ведь до них теперь слухи доходили очень долго и не все как и все остальное. Да и жизнь королевской семьи это далеко не повод для сплетен, за это можно было лишиться головы.

Одно Алира поняла, он её будущее, он спасение, он её надежда. Если упустит этот шанс жизнь мёдом не покажется. Время девичества окончено, сейчас она должна думать о своей собственной участи и решать свою судьбу сама, к тому же когда так удачно складываются события, грех не воспользоваться.

 

 

2

 

Утром следующего дня, когда солнце только только показалось на небосводе прибыла карета герцога, кучер погрузив багаж с пожитками остался ждать госпожу. Алира находилась в покоях, смотря в зеркало она критически оценивала свою внешность не высокого роста, стройная чуть с округлыми формами, талия была так себе поэтому корсет сильно давил на органы, тонкие кисти укладывали каштановые волосы в высокую прическу, закончив с волосами подушечки пальцев коснулись бледных щёк, чуть ущипнув себя появился румянец. На самом деле внешность девушки не была миловидной за счет впалых щек, тонких губ и лисьих глаз, поэтому чаще всего при первом знакомстве окружающие считали её хитрой, расчетливой, эгоистичной гордячкой. Алира часто не понимала почему её внешность, а не внутренние качества берут в расчёт. Потом привыкла и научилась отсеивать от своего окружения не нужных людей, пока её саму не «отсеяли».

Руки коснулись атласной ткани рубинового цвета дорожног наряда , первый выход из дома в нём со дня покупки, как же это всё абсурдно, когда его впервые примеряла была совершенно беззаботна, а теперь даже глаза цвета летних сочных лугов повзрослели потеряв свой озорной блеск и смешинку. Впервые смотря в зеркало Алира отметила некий страх в своих глазах, этот мезальянс застал её враспло, ведь она уже приготовилась либо к одиночеству, либо к одиночеству в полной нищите рядом с безобразным крестьянином на худой конец.

От размышлений её отвлек стук в дверь, в покои вошла баронесса в руках её была переливающаяся бархатная коробочка. Подойдя к дочери со спины София Альбиттьери положила коробочку на столик, открыв её начала украшать свою и без того ослепительную леди. Комплект украшений состоял из изумрудных ожерелья, серьг и кольца . Алире был очень знаком этот комплект, он принадлежал её прабабушке. Его надевала София лишь несколько раз на её памяти.

— К чему это? Я буду пребывать в дороге сутки. Думаешь герцога будут волновать фамильные ценности? Вздор.- В голосе Алиры звучала некая раздражительность, с утра все посходили с ума. Неужели все вокруг думают, что такой герцог как Готе будет оценивать её наряды, украшения, макияж. Конечно Алира и сама не подозревала какой он настоящий Джон Готе, но всё что она знала о нём указывало, на то что герцог вовсе не светский циник. Может она и ошибалась, Алира уже ни в чём не была уверенна.

— Дыши глубже Алира, если хочешь давай ослабим корсет. Кажется из-за нехватки воздуха ты начинаешь забываться. Твоя мать сейчас перед тобой имей это введу .- Застегнув последнюю серьгу прошипела баронесса в ответ.- Думаешь я желала такой исход, я надеюсь хотя бы у тебя сложится жизнь по-другому.

— Прости это все нервоз, плохо спала эту ночь.- Сказав это Алира надела кольцо с крупным изумрудом. Пальцы , какие же они леденце, как же холодно- Я в полном порядке мама и так же как и вы, я надеюсь на фортуну, она мне поможет.

—Ты вновь богохульствуешь - Перебила баронесса дочь - Надеюсь тебе не взбредёт в голову сказать подобное при герцоге.

— Незадолго до провала отца ты днями и ночами молилась Господу и где мы теперь.- Не выдержала Алира, баронесса потупила взгляд .- Не волнуйся я сама в состоянии позаботиться о себе. Голова на плечах есть, образование есть, твои советы наизусть запомнила.

— Я пришла к тебе не просто попрощаться! - Резко продолжила мама, придирчиво поправляя наряд дочери. - Ты ведь меня спрашивала не так давно почему такие семейства как Одли, Лейбёрн, Бошан, Ла Зуш были сосланы и лишены абсолютно всего, а мы лишь отлучены от короля. Тогда я даже и в долю правды не собиралась тебя посвящать, теперь видимо придётся. Я всегда тебе говорила знание это оружие, которым ты можешь распоряжаться так как посчитаешь нужным.

— Ну не томи прошу…- Присев на кровать рядом с колонной напряглась Алира.- Это вновь связано с амбициями моего отца?

— Всё дело в родстве с графон Людовиком первым Неверским из Фландрии. Конечно тесным родством назвать нельзя, но когда начались проблемы и отец обратился за помощью и покровительством, Балдуин отправил некое письмо короне. Что было в письме мы не знаем, но это помогло нам.

— Почему вы просто не попросили убежища у графа?- Этой информации я не придала никакого значения, в наше время и тем более в нашем окружении, всё держалось на каких-то родственных связях, договорных знакомств. В играх за престол каждый выживал как мог, пользуюсь любой возможностью лишь бы не потонуть в пучине наговоров, предательств и интриг…

— Просили, но нам отказали.- С ещё более странной, удручающей интонацией ответила мама. Осанка мамы сгорбилась, плечи опустились, лицо приобрело мрачный вид, а в глазах залегла печаль,.

— Я буду писать тебе каждый день и ты пиши мне обязательно, а как увидеться придумаем.- Мама приободрилась видимо, чтобы не показать мне свою слабость и разбитость, бережно обняла своё чадо, ребенка которого она бережно растила, холила и лелеяла и теперь которого вот так вот отбирают- Прости нас доченька, прости . Я безумно люблю тебя знай это.

— Мама как я могу не знать этого, я люблю вас не меньше. - Я смахнула одинокую слезинку матери.- Всё пора не будем заставлять человека ждать.

Спустившись к карете меня уже ожидал отец. Скупо поцеловав в лоб, обняв он прошептал лишь - Дорогая моя доченька будь осторожна и помни я безумно люблю тебя.

— Прощай отец. Я буду скучать …

Попрощавшись со всеми я взобралась в карету, устроилась поудобнее, освободила от от ненужных аксессуаров дорожного наряда, открыла свое любимое произведение «Кентерберийские рассказы» Чосер. Вообще я просто была большой поклонницей литературы, я могла часами засиживаться в кресле увлечённая очередным произведением.

За время поездки я несколько раз отрывалась от произведения и вглядывалась в пейзажи весеннего Лестера заметив множество новых построек из крупного камня, новых размозжённых улочек утопающих в растоптанной и закисшей грязи, кое где уже укладывали брусчатку, люди копошились в своих делах и заботах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Как же давно я уже не выезжала из города, конечно столица Лондон находилась в противоположной стороне от Бирмингема , но всё же. Выезжая за город взору открылись уже сочные, наливные зеленые луга, голубые, широкие реки, леса пробудившиеся ото сна и уже распустившейся первые листья. Так легко дышать, внутри меня какие-то странные чувства я словно боюсь перемен и будущего, а с другой стороны чувство словно ты окунаешься в неизведанное озеро и это тебя волнует как прыжок с высоты.

Солнце близилось к закату, вблизи уже виднелись горы Ланкастерского герцогства, сердце сбивчиво затрепыхалось, обдало жаром все тело, но это не помогло пальцы стал ледяными я пыталась разминать пальцы, заламывая кисти до боли это плохо приводило меня в себя. Тогда принялась читать вслух стихи Питера Бэбиона, чтобы хоть как-то унять тревогу.

***

Спустя четыре часа карета въезжала в город Лестер. Это был очень архитектурный город с высокими, каменными фасадами домов, брусчатыми улочками, которые были извилистыми и уходили ввысь. Как и во многих городах Англии главная широкая дорога вела к замку герцога, уже через четверть часа кареты прибыла к главным воротам замка. Весь замок Ланкастеров был словно неприступная крепость, серые каменные стены, массивные кованные ворота, виднелись высокие шпили замка грозно вонзившиеся в небо. Когда ворота отворились и карета въехала в непосредственно главный двор замка, я обомлела от величая замка размером с замком Беркли , с обширной территорией с множеством прогулочных тропинок, большого количества растительности разнообразного вида, большинство видов цветов я видела впервые, двор освещался множественными факелами от чего это место становилось ещё более волшебным. Лакей пригласил жестом в замок. Нога ступила на высокую лестницу между огромными колонными возвышенными ввысь. Когда девушка вошла в парадную замка её встречал штат слуг во главе с дворецким, но самого хозяина дома не было поблизост.

— Добро пожаловать госпожа в замок Лестер! - Слуги выполнили реверанс как того требовал этикет.- Элизи! Что ты стоишь немедленно возьми у госпожи её накидку!

Прикрикнул мужчина высокого, худощавого телосложения. В уголки серых, глубоко посаженных глаз залегли глубокие морщинки, нос был острым с клюющим кончиком, его кожа щёк и шеи чуть свисали указывая на преклонность лет этого строгого, осанистого мужчины с надменным взглядом на остальных прислужников.

Спотыкнувшись на месте миловидная девушка в сером платье прислуги, на вид лет двадцати со светлыми волосами, круглой формой лица, маленькими вздёрнутым носиком и губами подобно спелой черешне, она имела большие, распахнутые голубые глаза смотревшие на домоуправленца, как на божество, подскочила ко мне взяв из рук накидку, которую я только что стянула с себя почувствовав облегчение, склонила голову в почтении.

— Позвольте представиться меня зовут Виконт- склонив голову представился мужчина- Я управляющий этого замка!

— Марта. — Указывает на полноватую женщину, преклонных лет. Одета дорого, дорогие ткани, несколько украшений. Видимо на равне или даже выше виконта.- Личная служанка государя.

Она смирила меня высоким, старческим взглядом. Без злобы, словно говоря «для меня титул не имеет значения, моё одобрение нужно заслужить».

— Это Элизи, Дороти, Бренда, Грейс они являются горничными, а Дороти экономка. - указав на женщин разных возрастов сказал управляющий. Дороти была средних лет на вид, полноватая женщина. Её выбившиеся из под чепца черные как ночь локоны спадали по пухлым розовым щекам, густые ресницы обрамляли большие, шоколадного цвета глаза, нос был с горбинкой словно он был когда-то сломан.

Бренда и Грейс были на вид старше меня лет на пять, десять. Худосочное телосложение Бренды и пухлое тело Грейс были как контраст, обе были шатенками это было видно даже через головной убор горничных. Милое лицо Грейс с её пухлыми щеками и губами не могло сравниться с резкими или даже грубыми чертами лица Бренды, её глаза были узкими нос был большим и тонким, губы залегли тонкой линией на остром подбородке.

— Это Кристоф, он является камердинером поместья, а это Дитрих он является батлером- указал управляющий на мужчин в годах с проседью в волосах, Кристоф был полным мужчиной с покрасневшей головой, даже шея багровела, а щёки которые то гляди лопнул тряслись от волнения в такт волновались и мельком бегающие глаза маленьких размеров. Дитрих же был его полной противоположностью.

— Рада знакомству со всеми вами моё имя Алира Гонте - Неужели герцог не вышел её встретить? Я решила, что смысла представлять своей фамилией нет. Нужно представить всем своё место в этом доме и как можно скорее. Я поняла так, что этот штат слуг лишь малая часть, а там где больше слуг, есть место для пересудов. Мне этого не нужно, не хочу терпеть ещё и прислугу этого поместья.- Где же сам герцог?

— Герцог предупредил нас о Вашем везите, но к сожалению просил передать что срочные дела в Лондоне не терпят отлагательств. Он пребудет позже - как можно спокойнее ответил Виконт- Вы ведь с дороги изволите отужинать в малой зале, а после Дороти покажет Вам ваши покои?

— Нет пожалуй я отправлюсь в покои там и отужинаю - Ответила я нежилая больше терпеть на себе дорожную пыль и усталость, а так же эти липкие взгляды прислуги- Не будем задерживаться!

— Как прикажете - Быстро зыркнув на полную женщину сказал Виконт.- Дороти немедля проводи госпожу.

Быстро закивав женщина быстрым легким шагом подошла к лестнице опустив голову, посмотрела на меня вопрошающи и указала рукой в знак приглашения.

Под странные взгляды прислуги я поднялась по широчайшей мраморной лестнице. Замок был действительно зловещим, но от этого не менее уютным. Вазоны стояли вдоль многочисленных коридоров, с картин смотрели бесчисленные вельможи, бархат был повсюду, дорогие ковры цвета алой крови выстилал коридоры. Поднявшись на третий этаж северного крыла Дороти остановилась.

—Господин приказал селить Вас тут- Со смущением сказала женщина.

—А где находятся покои герцога? - С напрягом спросила я чувствуя подвох. Что же здесь происходит, все очень напряжены, я то понятно, а со слугами-то что? .

— На четвертом этаже, прямо над вашими - Поникнув ответила девушка открывая ключом огромную, тяжелую, резную дверь из красного дуба.

— Что ж ясно открывай- Было неприятно? Да . Ну ничего мой герцог Мы и это стерпим, нужно только подождать ещё чуть-чуть .

Войдя в покои я была приятно удивлена комната была светлой , в комнате была роскошная обстановка, огромная кровать с колонными, а над ней ниспадал балдахин в светлых тонах бархата, гардеробная, женский туалет с пуфом и огромным зеркалом, два кресла у кресла из кожи у огромного окна, резные тумбы из белого дуба . В комнате так же было несколько дверей одна вела в комнату для лохани- гардеробную , а вторая видимо гальюн.

— Вы располагайтесь я сейчас же принесу ужин, лохань уже наполнена можете отдохнуть с дороги.

Я лишь качнула головой и девушка скрылась . Что же делать ? Нужно составить план действий. Срочно! Я обязана выжить здесь чего бы мне это не стоило. Расхаживал вдоль комнаты думала я при этом попутно стягивая с себя украшения и всё остальное, что мне не понадобится в лохани. А если у него кто-то есть, он ведь мужчина. В нашем обществе мужчинам дозволено много, особенно если этот мужчина приближённый короны. Ну конечно у него есть кто-то, он же не монах дожить до чуть ли не сорока лет без женщины. Как же страшно, кажется сердце набирает обороты.

—Алира успокойся! Будь сильнее, ничего уже не исправить… Тебе нужно всего лишь стать женой этого мужчины, формально или нет, но перед людьми ты теперь герцогиня…

В голове мелькали мысли одна сменялась другой, тело начало бить мелка дрожь , дыхание участилось. В голове был главный вопрос, который то и дело пульсировал «Как жить и построить семью с властным мужчиной, которому ты теперь при своём положении даже пискнуть не можешь?»

Уже ближе к ночи закончив ужин и водные процедуры, облачившись в шелковую ночную рубашку я наконец таки взобралась под теплое одеяло и собиралась предаться сновидениям Морфея .

Внезапно открывшая дверь впустила в покои свет коридорных свечей и кое-кого ещё…

Я моментально подскочила в кровати пытаясь как можно спокойнее усидеть на месте, прикрывшись одеялом. Благодаря горевшим свечам, мне удалось лицезреть высокого мужчину статного, подтянутого. Он был облачён в котту из черного бархата, брюки той же ткани, кожаные сапоги, а поверх двуборотный , приталенный сюртук из черного бархата расшитого золотыми нитями. Одежда облегала его внушительно больших мыш, широкая шея , выраженные скулы, чувственные губы, тонкий нос с горбинкой , большие голубые глаза обрамлённые густыми длинными ресницами, волосы головы короткостриженные, челка ниспадала на глаза . Мужчина был чуть смуглым, на щеке красовался шрам от скулы до правого глаза. Это удивило меня ведь герцог должен быть эдакой неженкой, а Джон походил больше на вояку. То что это герцог я была уверенна, так врываться может только хозяин замка.

—Как Вы устроились «баронесса» ?- Специально как показалось мне выделил герцог, его голос был хриплым, глубоким с низким тембром , а манера разговора словно как у змея.- Всё ли по Вашему вкусу?

Герцог сел на край постели, под его весом просела кровать, походка которой он прошелся от двери до кровати говорила о том, что этот мужчина был уверен в себе, он чувствовал власть в этом мире и несомненно упивался ею.

—Благодарю Ваша Светлость, в беспокойстве не было необходимости..- Пропасть рядом с таким человекам не составит труда, думаю не многие могут выдержать такого рода гнёта. Что уже говорить обо мне слабая женщина без имени, без репутации семьи, в чужом поместье где мне рады наверное так же как рады назойливым мухам.

— Ну что Вы нет ни какого беспокойства. Не хотелось бы услышать в какой нибудь светской компании ваши жалобы…- Нагло заверил Джон. - И так как мы теперь с вами знаем, мы супруги.. Я бы хотел внести некоторые пояснения в наши «отношения» .

Во рту пересохло я облизнула пересохшие губы, что же теперь? Выдвинет свои условия? Какие испытания уготовила мне судьба? Ну ничего Алира кто сказал, что будет легко...

 

 

3

 

Герцог подобрался ближе, я чувствовала от него запах только недавно вкусившего вина и запах яблок в перемешку с жасмином. Под его весом прогнулась постель. Джон сорвал одеяло, которое полетело вниз. Я издала звук похожий на писк животного перед нападением на него хищника. Сорочка поднялась выше бёдер, кожей я почувствовала прохладу комнаты. Я пыталась подтянуть ноги к груди, но сильные, грубые руки перехватили это несчастную попытку защититься, перехватив лодыжки и притянув меня к себе.

— Не смей!- Повысил голос Джон.- Ты принадлежишь мне полностью вся. Это тело тоже моё!

Его руки пробирались всё выше и выше по ногам очерчивая нежные узоры на моей коже. Страх сковал легкие, я забыла как дышать. Джон смотрел пристально мне в глаза притягивая мой взор, ни один мускул не дрогнул на его мужественном лице, одна его ладонь поглаживала внутреннюю сторону бедра, другая же отодвинув лоскут нижнего белья поглаживал нежную часть моего тела. Внизу живота клубилось томление, разжигая огонь, словно волна трепета прошибло моё тело. Это было странное чувство испытываемое впервые мной. Тело обуял огонь, щеки горели, глаза расширились толи от удивления, шока, толи от страха. Руки сильнее прикрыли грудь, я пыталась сбросить его руки, брыкалась как могла, но это было тщетно. Его хватка лишь сильнее..

— Тише будь хорошей леди.- Грозно сказал Джон.

Я почувствовала резкую боль будто в меня вонзили кинжал, раскалённый кинжал. Боль прошибла всё тело, для той кого в жизни даже не наказывали это было слишком, вся эта ситуация, весь этот конфуз был «слишком». В глазах стояли слезы боли, стыда и обиды. В этот момент я почувствовала обиду на весь мир словно это он виноват в моём положении. Тогда герцог наконец-то отпустил меня отстранившись и заняв первоначальную позу рассматривая окровавленные пальцы.

— Что ж это хорошо, хотя бы в этом твоя семья была честна..- Вытирая пальцы об платок, оставляя алые пятна на ткани констатировал герцог- Ты стала герцогиней и потому должна знать, что разводы в нашем обществе единичны. Чем выше статус, тем невозможнее развестись. Особенно если этот союз создала корона.

Цинично сказал он. Я съёжилась под его взглядом, натянув сорочку до пят жжение и боль раздирали моё женское место до предела. Слезы всё еще стояли в моих глазах, я пыталась не дать им стекать по лицу. Он не должен видеть их. Не должен.

— Твоя роль в браке состоит лишь в рождении моего наследника и роль «счастливой» герцогини вне этой комнаты.- Поведя пальцем по кругу сказал он.- Большего от тебя я не хочу.

—Скажу сразу.- Встав и бросив платок на пол он подошел к окну и продолжил- Я не потерплю вольностей от тебя. Моё слово ты должна выполнять беспрекословно, иначе не посмотрю на корону и отправлю тебя туда откуда ты появилась. Уяснила?

Повернувшись ко мне и облокотившись о подоконник герцог вопросительно посмотрел на меня. Я сидевшая всё это время в оцепенении смогла лишь положительно кивнуть головой, тело было свинцовым, тяжелым. Я словно наблюдала со стороны, хотелось провалиться сквозь пол от стыда за всю эту ситуацию, мне кажется было стыдно перед самой собой. Хотелось исчезнуть, раствориться.

—Завтра через слуг я передам тебе список твоих обязанностей к которым ты приступишь завтра же, и да утром прибудет лекарь, он осмотрит тебя. После этого я назначу ночь. Будь готова я не люблю заминки в моих планах. Доброй ночи.

Развернувшись и больше не посмотрев в мою сторону герцог скрылся за дверью такой же тяжелой походкой, какой появился, кажется он хромал на правую ногу. Что правда? Алира с тобой только что совершали непотребство пальцами, а ты замечаешь хромоту? Кажется я трогаюсь умом в этом замке.

Вольности? Выполнять беспрекословно? Будь готова? Отправит обратно? Эти слова крутились у меня в голове. Я предполагала , что именно так всё и будет. Но то что я стану женщиной таким варварским способом нет. Слёзы текли по щекам, я зажала подушку в зубах, чтобы даже самой не слышать собственного крика. Отправит домой? Но при этом сам сказал, что развод будет получить трудно. Пытается запугать? Что ж посмотрим. Боже думать об одиноком будущем и жалеть себя было гораздо легче нежели пережить первую встречу с влиятельным мужем. Как мне выжить здесь? Раз герцог выдвигает условия пока нужно их принять. Пока. Посмотрим к чему приведет эта игра в «счастливых супругов».

Этой ночью я уснула поздно, меня мучали кошмары. На утро я была разбита, была вся растрепанная как больная оспой, впрочем и чувствовала себя так же. Меня разбудила служанка Бренда подкидывая дров в почти потухший камин. После того как управилась с камином и он разгорелся так как не то что весной в замках дико холодно, но и глубоко летняя погода кажется противно ледяной, завтрак из омлета, ломтиков сыра, хлеба и персиковый сок оказались у кровати через четверть часа.Покончив с завтраком Бренда помогла мне умыться, одеться в молочного цвета наряд из шелковой ткани, сделать высокую прическу. Взглянув на себя еще раз я отошла от тумбы с зеркалом и присела в кресло, пока горничная заправляла постель.

Взгляд сам собой упал на окровавленную ткань небрежно лежавшей у постели, желудок скрутила тошнота. Я быстрым движением схватила платок, чем насторожила служанку.

— Его Светлость отбыл час назад и велел подать вам завтрак в покои, а так же просил напомнить, что сегодня к вам прибудет лекарь, он кстати ждет вашего разрешения зайти - Сказав это девушка осмотрела меня с беспокойством .- Надеюсь лихого чего с вами не случилось госпожа ?

— Всё в порядке пусть войдет.- Сказала я с усталость в голосе .

Какой стыд надеюсь никто из прислуги не лицезрел этот лоскут так и кричавший о моём позоре. Нужно скорее избавить от него, мой взгляд вцепился в камин. Там ему самое место, подойдя я с облегчением избавилась от лоскута, словно избавилась от того стыда что пережила минувшей ночью.

Сразу же после горничной из-за двери вышел мужчина в годах, седовласый, худощавый.

— Доброе утро госпожа, меня зовут Эдвард Нортвуд !- Чуть склонившись сказал лекарь- Я лекарь читы Ланкастеров. Мне было велено осмотреть Вас госпожа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

—Приступайте нет смысла ждать и тянуть. Быстрее закончите, быстрее я отмучаюсь.

Было до жути стыдно, ведь я думала меня осмотрит женщина, а не мужчина преклонных лет. Мамочки что мне приходится терпеть, ничего Алира потерпи, терпи пока. Всё прошло быстро. Я выдохнула с облегчением, одевшись я привела себя в порядок.

— Что ж судя по проведенным мной манипуляциям, Ваш организм будет готов к зачатию наследника примерно через две недели.- Подал голос лекарь собирая свой чемода.- Я сообщу его светлости. Прошу прощения госпожа…

Я грустно улыбнувшись попрощалась с лекарем.Присев в массивное кресло из светлой кожи у окна, впервые я испытывала чувство отвращения к себе за беспомощность перед складываемыми обстоятельствами. Ещё когда я пребывала в Лестере, я была готова к любым условиям, но ведь тогда я ещё не задумывалась о детях, благо герцог всё «разъяснил». Какой же ты была глупой Алира, всего сутки потребовались чтобы открыть для себя ещё одну безобразную ликом сторону этого мира. Я не хочу, чтобы мой ребенок лицезрел беспомощную, бесхребетную и бесхарактерную мать, а что если герцог вообще после рождения ребенка отправит меня куда нибудь в монастырь подальше от мирских глаз и ушей, меня даже родители не найдут. Ужас накатывал новой волной.

Я обязана что-то предпринять прежде чем меня выбросят на обочину жизни. Я должна для начала стать герцогиней, нужна информация очень много информации. Два стука в дверь говорили, что прибыл управляющий.

— Войдите!

— Госпожа рады приветствовать Вас!- Виконт и Элизи поклонился .- Его сиятельство передал вам список.

Я взяла протянутый свиток из рук управляющего.

— Что-то ещё? - Изогнув бровь вопросительно взглянула на мужчину.

— Если Вам угодно, но Вам пришло прошение о везите от графини Жозефины Клифорт - С удручающим видом сообщил управляющий- И боюсь, что графиня уже вскорости времени будет здесь.

— Не припомню таких графинь в своем окружении- Задумалась я мысленно перебирая имена знакомых графинь. - Кто это?

— Частая гостья его сиятельства!- Выпалила Элизи, кажется случайно.

Виконт угрожающи шикнул на бедную девушку, что от растерянности и страха за собственную оплошность служанка сгорбилась и поникла.

Интересно это наказание или испытание? Кто нибудь дайте мне сил. Что теперь каждый в свите короля будет считать должным лично увидеть «жену» Его Сиятельства? Частая гостья значит? Герцог видимо не подозревает о встрече, что ж оно и к лучшему . Разберёмся с этой не званной гостьей.

—Приготовьте пару чаш свежего яблочного сока в малой гостиной. Встретим гостью как того требует этикет- Холодным тоном приказала я .

Поклонившись слуги скрылись с поля моего зрения, но злостные ругательства Виконт на Элизи я слышала прекрасна. Значит им есть чего опасаться. Интересно.

Долго сидеть в ожидании не пришлось уже через пару часов меня известили о приезде графини. Я успела за это время ознакомиться со свитком Джона и подчеркнуть для себя некоторые плюсы, такие как выезды на благотворительные вечера и аукционы в Лондон, что означало встречи с родителями хоть и короткие. Кажется Джон решил переложить на мои хрупкие плечи долг светской жизни, который у него накопился, так же в мои обязанности входили уход за собой и своими нарядами, украшениями Его сиятельство приказал сменить гардероб и обзавестись всем необходимы, средства на это я должна была получить этим вечером после приезда герцога.

Оглядев в зеркале свой превосходный образ, а по другому назвать это было нельзя, локоны спадали по обе стороны, основная часть волос была собрана в высокую прическу, небесного цвета наряд, тот самый наряд который я выбирала для встречи с посыльным от короля. Так он и не пригодился, решила надеть сейчас. Оно выгодно подчеркивает талию, грудь и мой цвет глаз. Решила что надевать комплект украшений это лишнее, не хочу выглядеть как кукла для интерьера. Нанесла чуть пудры, подвела губ помадой и вуаля. Ну что кажется нехотя ты вышла на тропу войны Алира Гонт…

 

 

4

 

Спустившись в гостиную передо мной предстала картина. Высокая леди в алом наряде обрамленного золотом, скучающи всматривалась через широкое окно в пейзажи гор герцогства, наматывала на палец локон огненно-рыжих распущенных и ниспадающих до изгиба талии волос. Девушка стоявшая в пол оборота ко мне была миниатюрна, осаниста, мягкие изгибы талии говорили о хрупкости и приличной красоте. Услышав приближающийся шелест моего наряда, леди нервно дернувшись повернулась в мою сторону всем туловищем, при этом я отметила как она резко вцепилась пальцами друг в друга сомкнув их в замок, а иссиня-голубые широко распахнутые глаза нервно повело. Девушка, если можно было её так назвать, ведь на вид она была старше меня лет на десять. Первое что бросилось в глаза это то как она увешала себя наверное всеми драгоценностями, которые хранились у нее. Полная безвкусица. Должна отдать должное она была хороша собой. В ней была хрупкость, нежные черты лица, аристократическая бледность подчеркивала её природный цвет шевелюры и больших глаз, тонкая шея и не менее хрупкие плечи, тонкий вздернутый носик, милая форма лица. Скорее по сравнению с ней я походила больше на крестьянку со своими резковатыми чертами лица, смуглой кожей и талией не настолько гибкой.

Так и что же привело эту прекрасную леди? Девушка так же изучала меня, уже взяв контроль над своими эмоциями и телом. Леди была в расслабленной позе, её взор блуждал по мне с низу вверх. Видимо прочитав в моих глазах не мой вопрос и смятения , наконец-то представилась присев слегка в реверансе. Очень глубокое декольте, неприлично глубокое..

— Доброго дня герцогиня.- Выпрямившись поприветствовала меня леди.- Я графиня Жозефина Клифорт близкая подруга Его Светлости.

Так сразу обозначать свою значимость говорит, о её настрое показать мне её важность? Серьезно? Думаешь мне это будет интересно. За время жизни в светском обществе и за его пределами мой характер закалился не меньше умения распознавать в людях подлую и гнилую натуру.

—Добрый день графиня - Чуть склонив голову ответила я.- Алира Гонте хозяйка этого герцогства.

Я заметила как лицо графини чуть покосило, но она умело быстро изобразила на лице добродушную улыбку.

—Присаживайтесь- Указав на массивное кресло предложила ей я.- Я распорядилась слугам, буду рада если Вы будите любезна побеседовать со мной за свежем яблочным соком. Мне будет приятно вести беседу с «друзьями» его светлости.

Ну давай посмотрим какая нелегкая тебя принесла?

—Благодарю герцогиня я с удовольствием разделю напиток Эдема - присаживаясь в кресло как можно удобнее в своем пышном наряде.

Присев напротив нее в такое же массивное кожаное кресло темно бордового цвета. Я и сама была впервые в этой части замка, здесь как и в другой части царила мрачность. Обстановка была в темных танах бордо, массивный диван, кресла и пуфы были из кожи коричневого цвета, посередине стол из красного дуба. Бархатные гобелены были темно-красного цвета с золотой каёмкой, огромные вазоны с изображениями греческой тематикой, а в них алые бутоны свежих роз, жирандоли были зажжены по периметру даже днём придавая комнате более светлый вид. Несмотря на тесные тона интерьер был богат и уютен . Смотря на графиню я даже предположила как естественно она смотрелась здесь. О том что графиня больше чем друг герцогу я догадалась давно, только любовница будет так унижаться приходя с предлогами к жене мужчины с которым она возможно делает постель. Обидно ли мне? Нет . Меня интригует и интересует суть прихода. Высказаться мне? Посмотреть на меня и оценить соперницу? Или же посмотреть на реакцию герцога? Интересно он точно ли ничего не знает о её везите?

Бренда вошла в гостиную с подносом чаш сока с добавлением трав и свежими булочками, также расставив на столике хрустальную чашу с медом.

— Будут ли пожелания госпожа- обратившись ко мне и склонив голову спросила горничная.

— Нет прошу всех оставить нас!

Боковым зрением я наблюдала как графиня выпрямилась струной вздернув подбородок, в руках она держала чашу сока, принюхиваясь к запаху трав. Может думает, что я решила её отравить.

Оставшись наедине я решила дать шанс ей начать первой разговор вопросительно осматривая её сосредоточенное и хмурое лицо, взглянув на меня графиня глубоко вздохнула выправив плечи и отставив чашу с напитком.

— Прошу прощение за столь неожиданный визит. Мне натерпелось поскорее познакомиться с избранницей Джона. И когда только успели?- заметив моё шокированное лицо хотела что-то еще добавить, но мне пришлось её перебить

— Вы же знаете брак в нашем с вами обществе требует многих жертв, в данном случаи жертвами нашего с Джоном брака являются такие как вы. - Отпив глоток и наблюдая за искрами злости в глазах графини продолжила.- К счастью наш брак был заключен королем и необходимости в церемониях не было, поэтому ни кто и не знает.

— Но позвольте. А как же герцогиня Филиппа и младшая сестра Джона Изабелла? Они тоже находятся в неведении? Вас это устраивает? Разве Вы не как все молодые леди, не мечтали и пышном торжестве? Простите я этого не могу понять

О семье герцога и не знала. Черт! Нужно как то выходить из положения! Вот ведь навязалась мне тут! Только посмотрите с чем мне приходится возиться!

— Родные герцога естественно были оповещены- отставив в сторону сладкий напиток я продолжила.- Меня устраивает все, если это воля его сиятельства, а мечты молодых леди меня уже давно не трогают.

Пусть считает меня кроткой глупышкой, чем сильнее я усыплю её бдительность, тем проще будет мне самой в будущем. Сейчас моя злость мне не помощник, нужно быть хитрее этих лисиц из высшего общества. Поглумиться над ней я ещё успею, пусть сначала покажет свой норов и всё на что она способна.

—Что ж это тоже ответ. Ваша правда - Я увидела некое удовлетворение в её синих, хитрых глазах- Кстати ведь я подготовила для вас подарок.

С этими словами графиня встав подошла к одному из пуфов у окна. Повернулась ко мне уже с бархатной коробкой в руках. Встав со своего места, я подошла к ней с натянутой улыбкой до предела. Фух аж скулы начало сводить, как оказывается непросто изображать радушную и приветливую дурнушку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Этот подарок я решила вам подарить как только услышала о браке Джона - С этими словами графиня раскрыла футляр и продемонстрировала сапфировое колье- Решила вам понравится. Вы примете его от меня?

Не сказать что я любила сапфиры , да и вообще любила ли я драгоценности не сказала бы.

— Конечно! Сапфир мой любимый драгоценный камень. И как вы только догадались— Более дружелюбно попыталась изобразить я.

Идиллию нарушили тяжелые шаги раздававшиеся в тишине огромного холла замка. Я натянула улыбку еще шире как только могла. Сосредоточив взгляд на входе в гостиную, боковым зрением отметила глубокое дыхание графини и чуть поникшую голову от чего притворно улыбаться уже не пришлось. Она опасается герцога, это хорошо . Вседозволенность для любовницы горе для жены.

Проходя мимо гостиной герцог сосредоточенно изучал свиток в своих руках, он вновь был облачен в бархат черного цвета, отличался лишь кожаный приталенный сюртук темно-бордового цвета. Волосы его были небрежно взлохмачены, а лицо было напряжено. Чуть не пройдя мимо входа в гостиную герцог резко остановился, выпрямился и одновременно напрягся. Повернув голову в нашу сторону, голубые глаза пронзительно посмотрели на графиню, глубокая морщинка залегла между бровями делая его взор угрожающи опасный. Графиня съежилась, кисти мелко подрагивали.

—Ваше сиятельство приветствую.- Решила взять инициативу на себя.- Ваша подруга любезно решила проведать меня.

Отойдя в сторону и приблизившись к комоду положила на него футляр. Я облокотилась о резную деревянную мебель из того же дуба, сложив руки на груди наблюдала за этими «голубками». Посмотрим голубка как быстро ты сбежишь.

— Неожиданно с её стороны- Ответил глубоким басом герцог, говоря о графини словно её и нет .- Надеюсь вы показали ей свое гостеприимство?

—Более чем !- Отозвалась графиня перебив меня. Хм кажется она злится?- Прошу меня простить герцогиня. У меня было еще несколько важных дел. Мне пора.

Герцог и графиня сражались в дуэли взглядами, повисла тишина накаляя воздух вокруг. Графиня сдалась, поклонившись она старалась двигаться мягко и как можно тише на сколько ей позволял её наряд не иначе королевский. Проходя мимо герцога она украдкой посмотрела на мужчину, герцог смотрел куда-то вдаль все с тем же выражением лица. Обратив внимание на нее он резко схватив её за локоть развернулся и двинулся к выходу из замка со словами.

—Мне не удалось поприветствовать вас при вашем появлении, позвольте вас проводить.

Локоны графини развивались при быстрой и грубой походке, левая сторона тела графини чуть ли не подвисала в воздухе.

Кажется герцог был не рад встрече с милой графиней. Услышав звук бьющейся вазы, хохот сам вырвался из моих уст я успела его прервать до того как звук с грохотом закрывшейся двери донесся до моих ушей. Я с серьезным лицом отошла от комода взяв футляр и переложив его на стол. Пусть оценит подарок своей любовницы, он мне не к чему, вышла из гостиной. Герцог стоял спиной ко мне оперевшись руками о парадную дверь, голова его устало повисла. Оценив комичность ситуации мельком улыбнувшись не своей заслуге, я повернувшись на каблуках направилась к лестнице. Нужно в комнату, хочется срочно отмыться от их грязи. И я чертовски голодная все эти интриги так изматывают, хоть и не мои. Не успев и десяти ступеней миновать как..

— А ты куда собралась?- Ледяным тоном процедил герцог совсем рядом.- Пора поговорить о везите лекаря и твоих обязанностях.

Холод заставивший повернуться в сторону герцога всем телом, прошелся по костям. Спровадил любовницу и не моргнув глазом, без зазрения совести говорит о детях. А что ты хочешь от мужчины которого побаиваются большинство влиятельных мужчин Алира . Будет сложно с ним или даже невозможно сложно. Ты выбрала свой путь, будь мудрой, хитрой и прозорливой женой герцогу. Не груби ему, он не тот кто будет терпеть твои истерики, прямо сейчас ты строишь фундамент своей будущей жизни с ним, дыши вдох выдох ну же…

 

 

5

 

Полное безразличие и глубокая усталость отражались в глазах мужчины, широкие плечи были напряжены удерживая руки за спиной, мужчина твердо стоял на широко расставленных ногах. Вся его поза говорила о решимости и недовольстве.

— Иди за мной- Сказав это герцог направился в малую гостиную , где недавно состоялась встреча с его пассией.

Понимая, что этот разговор должен был состояться я лениво спустилась обратно. Мысленно прокручивая в голове список указаний герцога, понимала что я что-то упустила! Вот только этого не хватала, надеюсь он не собирался проверять мою память и знания домовладения. Идя позади мужчины я отметила его хромоту, значит ночью мне не показалось… Не смотря на некий изъян мужчина был крепок и держался достойно.

Проходя очередную колону перед поворотом в гостиную, хозяин замка резко остановился. Выглядывая из-за его спины я застала возможно комичную картину на первый взгляд. Пара слуг, видимо сбежавших на шум у парадного входа, всё это время стояли за габаритным вазоном, застыли в ужасном ожидании гнева своего хозяина. Две женщины которых я до этого не встречала были бледны, даже в тусклом свете освящения было это заметно так же как широко раскрытые глаза и замершие сутулые позы.

Спина Джона напряглась, руки до этого сцепленные в замок, приняли обычное положение при этом кулаки были сжаты как если бы мужчина решил ударить слуг прямо сейчас.

«Он что может ударить женщин пусть даже и слуг, которые непосредственно являются его собственностью?»

— Я держу вас здесь, чтобы вы шпионили за своим хозяином?- Резко грубо спросил мужчина.- Если вам не чем занять, кроме того как слоняться в коридорах замка, я могу найти вам занятие подстать! Вон все ! Я займусь вами позже!

Сказав это герцог не посмотрев больше ни на кого, вошел в гостиную и устроился на кожаном диване, устало откинув голову и раскинув руки. Женщины склонив голову попятились задом прочь от глаз рассерженного господина. Придя в себя и отведя взгляд от покинувших нас крестьянок, я проследовала за герцогом усевшись на противоположный край мебели.

Обратив на меня внимание герцог устало потер переносицу пальцами, глубокие морщинки стали еще заметнее.

—И так как ты уже ознакомилась, твои обязанности это забота о слугах в том числе их наказания и жалования, приемы в замке, подсчеты расходов и все остальное, что входит в домовладение. Я оповещу сегодня Виконта, о твоем вступлении в права хозяйки с завтрашнего дня. За необходимой суммой каждый месяц ты должна обращаться к казначею в письменной форме, позже он прибудет к тебе.- Хриплым басом говорил мужчина.

Я внимательно слушала его кивая через раз. Это в принципе и так было понятно, не вижу смысла обговаривать то, что и так в письменной форме предоставил мне он. Следующие слова мужчины было сложно переварить и тем более было сложно расценивать их как слова мужа сказанные жене.

— Что касается зачатия ребенка- Снова заняв расслабленную позу, пробасил герцог- На следующей неделе ты начнешь регулярно посещать мои покои, как только наступит беременность мы объявим пред короной, вельможами и королевством сей момент. После рождения ребенка ты отправишься в графство Балдуина одна.

То что я боялась даже предполагать случилось, одно из условий которое может присниться только в самых страшных снах. Кровь отхлынула от лица, удары сердца отдавались глубокой болью в ребрах. Я опустила взгляд к кистям, которых била мелкая дрожь. Чувство нереальности событий обрушились на меня, я словно под куполом и внешний мир не слышит панического крика в моей голове.

Я. Должна. Оставить. Своего. Ребенка. Ему? Короне? Зачем? Зачем всё это? Какие у них планы на моего ребенка? Что за цели? Почему именно я и моё дитя должны пасть жертвами их амбиций?

Все эти вопросы вихрем разносили моё сознание. Чувство беспомощности и отвращения поглощали меня с каждой секундой. Тишина вокруг только тишина! Подняв взгляд на герцога я задала лишь один вопрос.

—Почему все так?

— Я же сказал беспрекословно подчиняться Алира.- Герцог встал резко на ноги и подошел к окну, встав в пол оборота и сложив руку на груди.- Я ненавижу истерики благородных леди. Тебе нужно подчиниться обстоятельствам.

Герцог был хмур словно сейчас он на моём месте. Словно это его только что приговорили. Мужчины…. Почему все они таковы?

Он хочет послушания? Поверить не могу. Возможно будь на моём месте другая, на щеке герцога уже давно бы красовался яркий след отличной пощёчины и не одной. Но что делать той, которую от изгнания или даже казни отделяет лишь один неверный ход с моей стороны. От рассуждений меня отвлек.

—И не смей пить никаких настоек, хотя в силу только недавнего приезда ты навряд ли найдешь себе здесь союзников, но если я узнаю….

Герцог развернулся и двинулся ко мне обходя мебель не разрывая зрительного контакта, он навис надо мной. Накрутив выбившийся локон из прическе, потянул сильно на себя. Я стиснула губы от боли и зажмурилась пододвигаясь ближе к нему. Склонив голову, у виска я почувствовала прикосновение его жесткой щетины.

—Если я узнаю… Я спущу тебя в подвал и из людей ты будешь видеть только меня до самых родов. Мне нужно только твоё чрево и я его получу. Не думай что кто-то во всем мире способен тебе помочь.

Прошептав это герцог отстранился. Скорее всего со стороны я сейчас выглядела как те самые напуганные рабыни до полусмерти. Разве может человек быть таким жестоким? Что теперь делать бежать, скрываться? Да конечно Алира тебя найти, такому как он не составит труда. Возьми себя в руки! Совладай с паникой! Ты что нибудь придумаешь, ты всегда находила выход вот и сейчас найдешь. Дрожь постепенно уходила, сердцебиение выровнялось. Массируя виски и прикрыв глаза я не заметила как герцог подошел к столу и взял футляр в руки. От резкого звука удара крышки подарка я пришла в себя, подняв взгляд на герцога я заметила легкую улыбку на его лице, пальцами он перебирал камни ожерелья в руках. Не смотря на меня он сказал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

—Надеюсь подарок тебе по вкусу. Носи на здоровье.- Герцог небрежно бросил украшение на стол развернулся и вышел, оставив меня в гнетущей тишине.

Оказавшись наедине с собой и своими мыслями, я пыталась совладать с ледяной бурей боли внутри. Казалось будто бы весь мир покинул меня бросив к ногам этого мужчины. Как мне быть? Бежать не выход, нужно быть рассудительной и здраво мыслить. Мне не где прятаться и тем более подвергать родителей опасности я не позволю, ведь если я пропаду первыми под удар попадут они. С них и начнут, пытать или ещё что похуже. Пить отвары тоже не выход, герцог в штате слуг имеет отличных лекарей, даже если их можно будет обмануть, то вот королевских лекарей сомневаюсь.

Из раздумий меня вывел тонкий, осторожный голос Элизи.

— Госпожа Вы пропустили обеденное время, а ужин будет через несколько часов.- Теребя край передника и опустив взгляд бурчала служанка.- Может вы изволите хотя бы перекусить. Ведь с утра и крошки не вкусили. И кстати лохань приготовлена если изволите перед ужином освежиться.

— Нет!- Резко встав и направившись мимо нее сказала. Уже у лестницы добавила.- До завтра не беспокоить менять!

Оставив позади себя раздосадованную служанку я взметнулась по лестнице не видя перед собой ничего и не кого. От паники, злости и неведения всей общей картины происходившего вокруг меня. Я фурией пронеслась по лестнице и коридорам сшибая с ног множественных слуг, залетев в покои я принялась срывать с себя абсолютно всё. Хотелось поскорее сжечь, избавиться ото всего, что напомнит мне о сегодняшнем дне. Меня словно избили. Герцог и его любовница поочередно наносили удары, вот только следы от их ударов останутся в моей душе. Оставшись полностью нагой я смотрела в большое зеркало. Там отражалась растрепанная, запуганная девушка с покрасневшим лицом и красными следами от ногтей по туловищу и рукам . Из словно безумных глаз рекой текли слёзы, я начала безостановочно захлёбываться, изнутри рвался дикий рёв. Развернувшись я ворвалась в комнату для лохани, забравшись по лестнице я опустила сначала одну ногу, вода успела подостыть, но это даже к лучшему, погрузившись в воду с головой я дала волю чувствам. Кричать в воде легче, словно душу отпускаешь, вода убаюкивает и ты чувствуешь покой.

Уже через время сидя в холодной воде на трезвый ум пришла лишь одна идея для выхода. Нужно успеть построить супружеские отношения с герцогом до родов. Я должна забыть о гордости ради своего будущего и будущего ребенка. А для начала нужно сделать так, чтобы он и думать о других женщинах забыл. Я должна стать единственной в его постеле, а потом и в мыслях. Я должна стать его жизнью, его душой.

Войдя в комнату тело била мелкая дрожь, прикрывали меня лишь облепившие, мокрые волосы и потускневшее мерцание почти погасших свеч. Ноги были ватными, я кое как сделала несколько мелких шажков, как дверь в покои с грохотом раскрылась и тут влетел герцог. Застыв в дверях мужчина сжимал косяки, сузив глаза мужчина исследовал моё тело. Я так устала и замёрзла, что даже не пыталась прикрыться и лишь стояла и так же исследовала мужчину взглядом. Герцог успел сменить одежду и был теперь облачен в черную, льняную рубашку и широкие из такой же ткани брюки, волосы его были взъерошенные.

— Я же сказал, что не потерплю истерик.- Подходя ближе прорычал герцог.- А ты бунт решила устроить отказавшись от еды.

— Ну что вы господин - Делая мелкие шаги назад, шептала я потому что сил не было.- Просто нет аппетита, так бывает.

Делая ещё шаг герцог становился только ближе, а его взгляд был ещё более сосредоточен. Смотря упрямо и старательно ему в глаза почувствовала некую слабость в ноге и чуть шатнулась. Герцог схватив за бедро одной рукой и за шею другой, помог удержать на месте.

— Думаю будет хорошей идеей испробовать твои твои губы в работе.

Сказав это герцог дотронулся холодной ладонью до скулы, проведя большим пальцем по нижней губе. Мои глаза расширились от понимания его тривиального намёка. Сильная рука легла на плечо и надавив герцог властвующим взглядом смотрел сверху вниз на уже сидевшую перед ним на коленях меня. Когда герцог освобождал свои чресла мы оба гипнотизировали друг друга взглядами, я от неверия происходящего не могла отвести от него свой шокированный взгляд . Если бы прямо сейчас кто-то застал нас, то со стороны взору предстала бы картина порочной, голой, мокрой женщины словно монашка в мольбе на коленях и и властный мужчина для её наказания….

 

 

6

 

В покоях клубился тяжелый, томный и влажный воздух, дрожь от холода сменилась дрожью от чего-то неправильного. Словно сейчас я нарушала законы природы, свои внутренни. Во мне бурлила смесь противоречивых чувств, со стороны холодного разума всё происходящее было естественным и понятным. Но внутри были чувства страха перед неизвестным, отвращение к этому мужчине, чувства неправильности его прикосновений и взглядов, стыд и злость на себя и обстоятельств. Я чувствовала и знала, что обязана была противостоять этому человеку если бы не та ловушка в которую меня вогнал собственный отец.

Возьми себя в руки, усмири себя и гордыню. Этот мужчина должен стать твоей жизнью, он моя главная зацепка в мире где женщин даже высокого происхождения считают чуть более важнее домашнего пса. Сейчас в твоих руках твоя же жизнь, некогда играть роль нежной и застенчивой леди из высшего общества. Будь той женщиной, которая всегда сможет ответить на его вожделения. И не важно, что ты абсолютно ничего не знаешь в постельных делах, всё должно произойти само собой. Тело подскажет.

С этими мыслями я взглянула в суровые, хмурые глаза делая раскрепощение свой облик чуть сузив лисьи глаза изогнув бровь и прикусив нижнюю губ, прогнувшись в поясниц, чтобы взору мужчины были открыты округлые бедра, а так же чтобы быть ближе к вожделенной плоти. Как можно нежнее и невиннее прикоснулась к кистям мужчины по которым выступая струились вены. Чуть погладив их, я смелее отодвинула руки открывая себе дорогу к шнуровке домашних штанов. Одна петля за другой и вот уже герцог срывает с себя штаны оставив свои чресла абсолютно неприкрытыми.

Впервые видев детородный орган мужчины я на секунду потеряла деланное лицо. Посмотрев на мужчину в полный рост в голове мелькнула мысль, что размер члена под стать размеру его кисти, прикинув все свои познания в амурных делах со слов некогда бывших компаньонок. Я бешено забеспокоилась, судя по поведению герцог не собирается играть в игры нежного мужа. Боже пусть после этой ночи я останусь целой и невредимой. И о чем ты только думаешь? Видимо это всё стресс. Разум пытается переключить моё внимание на менее важные проблемы.

Из ступора меня вывел строгий голос рядом.

— Ввиду дальнейшей нашей совместной жизни- Прикоснувшись к моей макушке властным движением добавил - Ты должна знать, меня не возбуждают женщины строящие невинное целомудрие. Поэтому отбрось все предрассудки и стеснения.

С этими словами герцог утяжелил хватку взяв копну волос на затылке придвинув моё лицо к чреслам, прикоснувшись губами к члену в нос ударил запах его кожи, тяжелый запах вперемешку с цитрусами.

Взяв вялый член в руки герцог провел им по губам, намеренно открыв рот герцог проник глубоко, вызвав во мне позывы тошноты. Открыв глаза передо мной всё поплыло от стоящих слёз в них, но не из-за намерения заплакать от унижения, а от грубого вхождения в горла. Инстинктивно я пыталась упереться руками в бедра герцога и ухватиться за его руки дабы убрать их. Герцог перехватив мои руки дал мне возможность отстраниться от него, глубоко хватая воздух ртом. Перед лицом уже был довольно крепкий ствол его естества.

Быстрым и резким рывком герцог поднял моё непослушное тело, взяв моё лицо в пальцы ладони герцог с силой сжал мои челюсти, боль отрезвила меня приведя в чувства. Широко распахнув глаза я со страхом всматривалась в черты лица пытаясь подметить злится он сейчас, в гневе или все таки возбужден. Последнее мне бы сыграло мне на руку.

Герцог с нажимом смотрел в мои глаза, его взгляд был надменным, лицо непроницаемое. Мгновение и я была грубо брошена животом на поверхность постели расстеленной только для меня одной. Не успев опомнится я почувствовала влажные пальцы герцога между широко расставленных ног. Пытаясь привыкнуть к жару и влажности его пальцев я подняла бедра повыше прогибаясь сильнее. Войдя в меня пальцами мужчина вызвал неприятное ощущение внутри, было дико некомфортно от распирания внутри, всё щипет и горит. Зажмурившись и прикусив губу я старалась расслабиться отжавшись его воле. Вытащив пальцы герцог отдалился, дал мне секундную передышку, между ног было всё так же не комфортно, это я показала елозив на месте пытаясь занять более облегченную позу. Резкий шлепок по бедрам заставил замереть и смиренно ждать приказаний мужчины.

Приблизившись герцог провел членом вниз, вверх увлажняя мою плоть. Это было приятно, что меня и успокоило . Он медленно вошел в меня растягивая и заполняя меня изнутри, дискомфорт был прежнем я смиренно сжала губы закрыв глаза. Начала глубоко дышать стараясь сосредоточиваться на чем угодно, только не на том что сейчас происходило. Мужчина размеренно входил и выходил с каждым движением шлепки плоти увлажнялись. Понимая, что от былой боли не осталось и следа, а на её место пришло какое-то тяжелое, томное щекотание там внутри и в животе, начала прикусывать язык. Я не хочу чтобы он именно сейчас понял, что мне с ним хорошо. Пусть потом, завтра , но не сейчас. Сдерживать стоны сладострастия у меня конечно плохо выходит иногда что-то проскальзывало.

— Не смей сдерживать себя- Громкий бас с глубоким сбивчивым дыханием разнесся по комнате— Ты слишком мокрая, чтобы молчать.

Герцог схватив мои запястья заломил их мне за поясницу. Чуть приподнимая меня, убрав волосы в сторону приник к шеи, щекоча и возбуждая ещё больше своею грубой щетиной.

— Герцог нет молю - шептала в безумии я.

Стон всё таки вырвался и ещё, а потом ещё. Это было безумие. Вся ночь была безумием. То что делал со мной герцог было неописуемым торжеством Денницы. Он не шептал вожделенных фраз, не был ласков со мной, всё было словно грубо и новым для меня ощущением. Мужчина словно втаптывал скомкавыя моё тело в простыни. Эта ночь продолжалась в разных позах и местах до начала рассвета, герцог обучил меня многому в эту ночь и даже ласкам губами. Это было непросто, но наблюдать как сильный мужчина полностью расслабляется откидывая голову назад и глубоко дыша, находится в твоей власти, во власти обедневшей почти крестьянке это безумно льстит.

***

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда рассвет начал приближаться, герцог оторвавшись от подушке резко встал, приблизившись к комоду на котором беспорядочно покоилась его ночная одежда. Я лёжа на спине перевела взгляд с догорающего подсвечника на обычную широкую мужскую спину, на ней красовался шрам в виде круга. Я не успела толком рассмотреть, мужчина почти оделся и я перевела взгляд обратно.

— Именно это должны уметь любовниц. Если ты научишься, это упростит нашу недолгую совместную жизнь - Сказав мужчина приблизился к выходу, открыв дверь добавил- Я пришлю служанку на следующей неделе, будь готова.

— Я поняла герцог не утруждайте себя в напоминании.

Все мысли были сметены в кучу. Я не могла ухватиться за какую-то конкретную, как только получалась она ускользала от меня заменив другой и так по круг.

Когда за его спиной закрылась дверь я встала ощущая тяжесть во всем теле и легкое головокружение. Усталость и сон наваливались на мое сознание. Хотелось пить, жажда мучала меня подобно страннику, дойдя до столика с графином я залпом выпила несколько кубков воды. Так то лучше.

Поняв что я все ещё голая я одела ночную шелковую ночную сорочку, смысла звать горничную для лохани нет, нужно хотя бы несколько часов поспать, сегодня я вступаю в роль настоящей госпожи, сегодня тяжелый день будет.

С этими мыслями я взобравшись под теплую постель уснула крепким сном. Всё утром, обо всем подумаю утром…

***

Утро началось как и прошлое разве что завтрак на этот раз я провела большой зале инструированые в золотой лепнине и синего бархата, комнату украшали резная мебель из дуба, тяжелые гобелены, в комнате присутствовало несколько каминов ввиду больших размеров помещения.

На завтрак я спустилась абсолютно сонная и обессиленная, платье светло бежевого цвета с широким корсетом струясь следовало за мной по ступеням застеленных ковром.

У входа в большой зал меня ждали слуги состоящих из трёх горничных, одного стольника.

Бренда услужливо отодвинула резной стул, расправив платье как того требовал этикет уселась за огромный стол на несколько десятков мест, где была накрыта маленькая зона для одной меня, стольник омыл из кувшина мои руки в нескольких чашах, я вытерла руки о полотенце подаваемым слугой.

На завтрак было множество блюд: запеченный палтус, жареный хек, инжир, ножки фазана, блинчики а-ля Сюзетт, пирожные в форме улиток с изюмом внутри, политыми сахарным марципаном и конечно же только что приготовленный, свежий сок. Всё конечно было через чур для меня.

— Герцог собирается спуститься на завтрак?

— Госпожа, Его Светлость отбыл в Лондон на рассвете- приглушенным голосом, застенчиво сказала служанка.

—Его светлость часто отбывает вот так из замка?- отрезав кусок блинчика и запивая кофе спросила я из интереса, для некоторых слуг будет странным не важность мужа для жены и наоборот.

— Ну что Вы госпожа, Его Светлость очень редко выезжает куда-то за приделы нашего городка, в основном он уезжает в загородный дом там его…

Побледнев лицом у девушки расширились глаза будто она сейчас выдала тайну короля перед его противниками, Бренда отшатнулась словно в пред обморочном состоянии, пара рядом стоящих служанок подскочили к ней, видимо это младшие слуги выглядели он очень молодо им едва стукнуло лет по 15. Девочки удерживали ее пока та не дала знать, что она в порядке. Протерев глаза грубыми от работы пальцами девушка уняла внутренне беспокойство.

— Может Вам что-то ещё принести- уходя от темы спросила девушка собранным голосом- Геби наша кухарка должна была приготовить отменный пирог.

— Нет— задумчиво протянула я возвращаясь к поглощению пищи- Вы все можете быть свободными, я хочу завтракать в одиночестве.

— Как можно госпож, а если Вам что-то понадобиться?

— Иди -те

Не став более пререкаться девушки склонив головы понуро направились из зала, в проходе они столкнулись с Виконтом чем вызвали недовольство на его и без того суровом лице .

Войдя в комнату он поклонился.

— Госпожа мне велено проинструктировать Вас .

— Ты вовремя, я как раз закончила завтракать.

Понимая, что завтракать дальше нет больше сил и желания я вышла из-за стола.

— Прошу госпожа— Делая жест и склонив голову - Думаю в библиотеке Вам будет удобнее.

 

 

7

 

Следуя за управляющим по многочисленным и длинным коридорам и лестница устланных коврами и множеством картин написанных в разных жанрах таких как: Портрет, Пейзаж, Марина, Историческая живопись, Батальная живопись, Натюрморт. Можно сказать меня провели по всем значимым местам замка сопровождая пояснениями, оказывается в замке было довольно таки легко заблудиться не смотря на то, что замок снаружи очень миниатюрный он имел: Несколько больших залов и малых как и гостиные комнаты, большое количество спальных комнат, гардеробов и гальюн, будуары, кладовые, кладовки, ледяные комнаты, маслобойня, кухня, часовни , голубятня, колодец, капелла и оратория, кухня. В штате слуг было несколько сотен крепостных и наёмных слуг, те что служили господам были наемными другие те что в конюшнях и других помещениях замка были крепостными.

Оказавшись в южном крыле, войдя в библиотеку я как и предполагала увидела огромное количество книг и собраний на стеллажах численностью в сотню, вдоль длинной комнаты с витринными окнами во всю стену. Подойдя к столу управляющий помог сесть за него отодвинув тяжелый стул. Сев напротив меня он наконец открыл один из нескольких свитков, которые он все время бережно держал при себе.

Объяснив подробнее распорядок дня герцогини замка в который входил утренние собирания, завтрак, проверка приглашений, прием казначея, камеристки, швеи, подсчет расходов, составление меню следующего дня, обед, послеобеденная пешая или конная прогулка и так до бесконечности . Выполнив мои корректировки в них, а так же разъяснил родство. Оказалось, что мать герцога Филиппа де Авен вместе с дочерью Изабеллой, уже около двух месяцев находились в Бургундии путешествуя, остальные дети королевы остались при дворе. Как объяснил управляющий вся ситуация между Англией и Францией запутана и в тоже время проста. После того как умер король Франции Карл IV, не оставивший после себя наследников, Эдуард как наследник по женской линии, предъявил права на французский трон. Хотя его претензии были отвергнуты, и королём стал Филипп VI, ближайший родственник Карла по мужской линии, эта наглость Эдуарда как считали французы, стала поводом для развязывания в 1337 году войны между Англией и Францией. Но видимо мне как женщине не понять войны из-за клочка земли, тем более войны длившиеся уже долгих тридцать пять лет.

Уже идя по длинным коридорам управляющий чуть смутившись говорил.

— Ваша Светлость сегодня же я оповестил всех о вашем статусе, каждый работающий присягнул на верность Вам. Так же хотел доложить о том что сегодня утром уже проверил приглашения, извольте простить ведь вы до этого момента ещё не вступили в свои обязанности- затараторил слуга.

— Оставь - Махнула рукой- Что там?

— Маркиза Сомерсет Маргарет Холланд пригласила Ваше и Его Светлость на бал в честь открытия сезона. Он состоится через два дня. Я хотел спросить что ответить?

— Ответь согласием.

— Герцога оповестить? Ведь он отбыл в Лондон, но затем он сразу же отбудет в загородное поместье.

— Как? - только и смогла вымолвить я резко остановившись. И как я буду вести эту войну за построение семьи на расстоянии, а если он вот так вот будет уезжать от меня после каждой ночи. Благо до моих покое пару шагов осталось.

— Его Светлость должен был Вас оповестить, может вы запамятовали? - Уже с багровевшим толи от стыда, толи от страха лицом вопрошал управляющий.- Простите.

Увидев мой злой взгляд, который не предвещал для него ничего хорошего умолк мужчина.

— Отправь согласие, я еду одна. Герцогу ничего не говори! Ты меня понял!? И отправь ко мне сейчас же казначея, а камеристку и швею чуть позже!

— Как прикажете.- Учтиво склонив голову согласился слуга.

— Можешь идти.

***

Войдя в покои я в бешеном смятении зашагала с одного конца до другого.

И как это всё понимать? Он тут ради сношений появляться чтоли будет? Как будто мне прельщает вся ситуация. Боги как же давит корсет. Каждый раз мне приходится менять планы из-за этого божьего наказания. Он воротит нос от женщины готовой на всё, ведь он прекрасно понял моё отношение к браку, он по-любому знает о моих догадках по отношению к графине. И я ведь молчу и соглашаюсь , ему и это не угодно.

Раз так, будем действовать по моему, пора вступить в силу герцогини и главное в роль настоящей Алиры Альбиттьери. Ты ещё увидишь мой милый муж на что я способна, ты женился не на милой леди с розовыми рюшами и в этом скоро убедишься. Улыбаясь собственному отражению я уже придумала план. Главное что я смогу выбраться на светское событие где смогу услышать больше информации и о герцоге и его семьи, а так же о его любовнице графине.

Со стуком в покои вошел казначей Джонас Этвори сделав мужской реверанс мужчина прямо смотрел перед собой, худощавый мужчина лет пятидесяти с моноклем на правом глазу. Был весьма приятным собеседником, абсолютно четко обозначил суммы расходов замка до меня, суммы предназначенные мне он отдал, достав из внутреннего кармана льняного, черного сюртука кожаный мешок. Для меня в месяц предназначалась сумма чуть выше четырех сотен футов стерлингов, что привело меня в ступор ведь отличный наряд на бал, который я раньше могла себе позволить стоил примерно пять футов. От пристальных глаз казначея это не утаить, на старческом лице проскользнула довольная улыбка. Обговорив нюансы подсчета книги расходов и договорившись о встрече вечером для того, чтобы он меня научил и подсказал как лучше выполнить эту работу, мы попрощались на этом.

Отсчитывая две сотни из мешка и хорошенько пряча с глаз долой я задумалась о том, что могла бы беспрепятственно и без зазрения совести помогать материально матери. Хоть какую-то выгоду я должна поиметь с этого союза. Тем более нужно срочно помочь родителям, иначе скоро они окажутся просто на улице из-за множественных займов и кредитов.

Мои мысли прервали появившиеся в покоях служанки.

— Приветствуем Ваша Светлость. - сделав одновременно глубокий реверанс, передо мной стояли как две близняшки полноватые, коренастые женщины отличались они лишь цветом волос и некоторыми чертами лица, та что была шатенка, чуть отодвинув в сторону брюнетку спросила.- Позвольте представиться я Элеонор ваша камеристка, а это Ирма является швеёй . Вы просили нас?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да мне немедленно нужно несколько нарядов. Через два дня бал и я должна быть готова.

— Госпожа сейчас идёт полный переворот в моде- отозвалась Ирма- Не знаешь что даже шить, каждый день что-то меняется. Но последнее что я отследила это корсетные платья с глубоким декольте и открытыми плечами на на пуговицах или шнуровке, льняные закрытые платья уходят в никуда….

Вот удивила эта мода вошла в силу ещё при моём последнем посещении бала графини Де Микрас, но что с них взять наверняка до этого они шили исключительно для своего хозяина.

— Я хочу не слушать ваших советов - перебила я ровным тоном.- Я хочу чтобы сшили мне шелковое корсетное платье на шнуровке из фиолетового шелка с черным корсетом и плечами. Декольте должно быть глубоким и ещё пусть край того самого декольте будет расшит минералами. И самая главная ваша задача сшить не просто верхнее платье, а сшить и котту, и камизу воедино с верхнем платьем. Все ясно!?

— Госпож-а-а, но как же мы успеем, да и не делали никогда, где вы это взяли- Схватившись за голову стала причитать Ирма.

— Мой приказ должен выполняться не так ли? Или вы пропустили сегодня клятву на верность мне? - Делая намеренно подозрительный взгляд подловила их.

— Нет госпожа что вы. Ма приступим сейчас же.

— Элеонор мне нужны несколько туалетов из изумруда, рубина, фиолетового аметиста и алмазов в серебре. Я знала в Лондоне несколько домов драгоценных минералов, если для тебя будет затруднительно, обратись ко мне.

— Госпожа я знаю одно именитое заведение, извольте не беспокоиться. Я всё сделаю. Вы останетесь довольной.

Отмерев и наконец перестав стоять как статуя запричитала женщина.

— Отлично вы свободны. Позовите ко мне Элизи . Можете идти и не подведите меня.

Быстро кивая и пятясь назад женщины покинули меня и я наконец осталась одна.

Нужно срочно придумать, что отвечать на момент приезда герцога, когда он всё узнает серенады петь не будет. Скажем так, маленькая дурочка просто не подумала о последствиях, услышав о приглашении даже и думать забыла об отказе, а герцог как на зло отбыл не оповестив о своём нахождении вне дома. Я не могу оставить поведение герцога без внимания, если промолчу сейчас, то роль девочки дурочки для наблюдателей со стороны, так и останется при мне. Ещё не хватало насмешек со стороны двора короля и его феодалов, сейчас я представляю не только лицо герцога, но и в первую очередь фамилию Альбиттьери. Я не дам людям повода судачить обо мне как о девочке, которая смиренно сидит на своей золотой подушечке в то время как её мужинёк разъезжает по стране.

Открыв нижнюю полку комода достала хорошо припрятанный кожаный мешок с двумя сотнями фунтов стерлингов. Естественно такую же сумму я переложила к отчетам по расходам, к подсчету которых я приступлю позже, открыв верхнюю полку той же резной мебели нашла пергамент письма с пером и чернилами, они были чуть густоватые видимо ими не пользовались недели две, но ничего и так сойдёт. Чем меньше людей знает о переписке с родителями тем лучше, звать слуг для замены чернил не стоит, сама потом разберусь.

Сидя за письменным столом у камина в голову не шла ни одна идея написания сложившейся ситуации в моей жизни, тревожить мать не хотелось ей и так отца хватало. Поэтому написала как я безумно соскучилась по ней и отцу, как всё чудесно, как я веду домовладение, какой у меня прекрасный и заботливый муж. О реальной ситуации навряд ли узнает быстро с их то положением, если вообще узнает.

Сложив пергамент в тубус для писем спрятала его в узелке с несколькими ненужными нарядами, туда же и узел из платка с монетами внутри.

***

Через пол часа Элизи уже спешила к гонцу к конюшне с массивным узлом в руках. С неким волнением девушка шла вдоль стойла с породистыми конями. Рабочая форма и обувь чуть испачкались об вымощенный навоз и грязь. Найдя глазами мужчину девушка смущенно улыбнувшись ещё расторопнее поспешила к светловолосому парню выше её на две головы, он был облачён в кожаные штаны и жилетку поверх льняной рубахи. Калеб был в расцвете сил с покладистым характером, что так ценила Элизи понимая, что в наше время найти хорошего, доброго мужчину очень сложно.

— Калеб доброго дня тебе !

— Здравствуй Элизи рад видеть тебя- Вытирая руки с задранными рукавами о старую ветошь улыбчиво поприветствовал парень- Что стряслось? Не часто ты сюда заглядываешь.

— Срочное поручение госпожи- Раскрасневшись ответила девушка- Срочно отправляйся в девичий дом родителей Её Светлости в город Бирмингем, передай вещи и попроси обратный ответ. Вот адрес. Прошу отправляйся сейчас, Его Светлость ничего конечно не знает думаю и не узнает. Мне очень хочется помочь госпож.

Вытянув из кармана передника девушка протянула клочок пергамента. Коснувшись пальцами молодые люди были смущенны такой близостью, ведь отношения вне полномочий были запрещены Его Светлостью. За нарушения его слова можно было получить несколько десятков ударов розгами.

—Хорошо! — Отводя взгляд ответил- Надеюсь от герцога ничего худого не будет. А ты на рожон не лезь, а то тебе и герцогиня не поможет, погонят тебя. Жалко. Такая прелестная девушка и на улице окажешься.

Чуть склонив голову мужчина любовался этой светлой, простой девичей красотой. Калеб знал о симпатии девушки, которая ненароком взглянет из-под лобби, лишний кусок мяса да добротного хлеба именно ему отдаст, но дабы не навлечь гнев господ замка на девушку старался не переходить границы дозволенног.

Смущенно девушка попрощалась с мужчиной и понуро побрела вдоль каменного ограждения, мысленно уговаривая себя не оглядываться, чтобы ещё сильнее не раскраснеться ненароком ещё экономка Джейн увидит и поймёт, пожалуется ой пожалуется стервозная пуританка. Элизи прекрасно знала, что экономка это троянский конь в замке, вот только как сказать об этом госпоже не знала. Поверит ли служанке?

 

 

8

 

На кануне бала замок был поднят на уши. Повсюду туда сюда сновались торопливые слуги, ведь им было в новинку собирать госпожу тем более на мой первый бал в лице герцогини. Герцог так и не появился и не давал о себе знать. Что всё сильнее наталкивало на мысль о провале моего плана, может мой выход в свет растрясёт Его Светлость. Если это не сработает нужно будет что-то придумать опять. Но это всё потом, пока наслажусь своим антуражем перед знатью.

Смотря на себя в огромное зеркало в пол у парадного входа ,я с победной улыбкой отметила совершенно новый образ для нашего двора. Волосы были высоко собраны, в крупных витках локонах сверкали бусины черного жемчуга. Тёмная ткань расшитая сверкающими минералами выгодно подчёркивала глубокое декольте, такого же цвета легкая ткань спадала по плечам оголяя ключицы, фиолетовый шёлк струился облегая бедра. Корсет темно-фиолетового цвета вырисовывал талию с изгибами чуть сдавливая.

Приглаживая и обводя пальцами крупные камни насыщенно темно-фиолетового отблеска, я обдумывала ответное письмо матери. Ответ был давольно таки развернутый в нем говорилось, о шумихи во круг нашего брака с герцогом, многие подозревали мою семью в сговоре с королем Франции, сплетники недоумевали как король Генрих мог допустить такую оплошность. Другие осуждали выбор герцога, мол мог найти жену с более знатным родом, даже не подозревая, что это был приказ. Всё это конечно лишь молва, но чем быстрее я очищу свое имя и родителей, тем лучше. А очистить я его смогу лишь создав семью с мужем.

***

Карета остановилась у обширной территории светло освященной факелами. Выбравшись из кареты и поправив наряд я наконец-то могла выдохнуть от долгой тряски в дороге. Я зашагала к особняку внушительных размеров, то и дело натыкаясь на влюбленных парочек, привлекая внимание к себе застенчивым смехом молодых леди. Поднимаясь по массивной высокой лестнице я отметила для себя, что большая часть гостей уже прибыла и я былы одной из последних скорее всего. На входе меня встретил слуга проверяя пригласительное письмо, придирчиво всматриваясь в пергамент.

Войдя в большой зал отметила изысканность обстановки, повсюду были свежие розы нежно-розового цвета, отделка потолков и стен была в светлых тонах. После мрачного замка здесь даже дышаться легче. Взяв шампанское с высоко резного столика я вышла к крупной колонне, где вид на цент залу был лучше. Спокойные мелодии оркестра перебивали шуршание женских нарядов, пёстрость которых смешивалось воедино и можно было разобрать лишь лица. Нескольких своих бывших подруг я конечно увидела сразу, кажется будто они повзрослели на несколько лет.

Почувствовав движение позади я медленно повернув голову лицезрела женщину годившуюся мне в матери, развернувшись к ней всем телом я могла разглядеть её лучше. Она была облачена в черное платье плотной ткани которая открывала её разрез декольте украшенным крупным жемчугом. Руки были облачены в высокие перчатки из бархата, каштановые волосы с проседью были убраны в низкую прическу поверх которой венценосно находилась тиара с рубинами. На лице с заостренными чертами уже легли морщины, женщина оценивающи и в тоже время задумчиво осматривала меня.

— Герцогиня Алира Гонте полагаю - Подобрев лицом констатировала женщина- Я хозяйка вечера маркиза Маргарет Холланд, рада видеть вас в моей обители.

— Приятно с вами познакомиться.- Сделав легкий книксен введу нашей большой разнице в возрасте поприветствовала я.- Благодарю Вас за приглашение. Очаровательный вечер.

— Вы находите вечер очаровательным, хотя сами даже ещё не станцевали и не познакомились с моими гостями. Уверенна вкусив зарубежные угощения вы останетесь в восторге. Что же мы с вами стоим?- Подойдя ближе и указав в глубь зала маркиза увлекала меня за собой.

Познакомившись и поприветствовав представленных вельмож по пути к столику с угощениями, я была в восторге от легкости и веселого нрава маркизы. Она была улыбчива абсолютно со всеми, конечно я понимала что не многим она рада здесь и даже возможно мне, но настолько живо играть роль добродушной хозяйки может получиться только у действительно прозорливой женщины.

Я мысленно насмехалась над высокомерными и недоуменными взглядами гостей, которые изредка ловила на себе. Мой наряд конечно отличался, но не думаю что дело в нем. Видимо мое появление здесь и отсутствие герцога могло спровоцировать новые слухи.

Встав рядом с маркизой у столика мы наблюдали за гостями.

— Герцогиня не обижайте меня прошу и попробуйте эти устрицы в запеченном сыре.

— Благодарю но в такой веселой обстановке совсем не хочется есть- Отпив шампанское ответила я.

— Ваше слово. Признаться честно я уже огорчилась от мысли, что мне не посчастливиться познакомиться с Вами.

—Ну что вы! Я не могла отказать. К тому же ввиду моего нового статуса я решила, что новые знакомства в лице вас и ваших гостей будут кстати.

— Буду рада дружбе с вами. Вы молода в расцвете сил, быть может мои советы буду полезны.

— Непременно советы это лучшее, что может дать свои положительные результаты.

— Прошу меня простить за моё возможно неуместное любопытство, но почему вы прибыли одна.

— Герцог это не просто родовое наследство, еще и ответственность и обязанности. - Я решила выдумать.- Поэтому Его Сиятельство скорее всего занят поручением короны. Герцог не всегда посвящает меня в свои планы, мы только неделю женаты.

— Ох моя дорогая, тебя ещё ждет столько неприятных сюрпризов. Я ведь не спросила почему вы тут одна.- С грустью в глазах маркиза отставила бокал в сторону облокотившись на столик и придвинувшись ближе начала Маргарет.- Герцог прибыл сюда одним из первых и был он не один.

Наверное если бы я была влюблена в него я отреагировала импульсивно, но сейчас во мне жалом засела ярость от того в какое положение меня ставил этот идиот. Оно и так было почти в грязи, эта же выходка может меня просто уничтожить. Быстрые удары сердца, учащенное дыхание и краснеющие щеки свидетельствовали окружающим о моем скорее негодовании, чем о гневе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Поймите Алира я сама не раз была предана своими мужьями пусть Бог хранит их, поэтому раньше я могла спокойно наблюдать фавориток герцога, но теперь ваш брак меняет всё и моё отношение к его откровенной жизни.

—Кто был с ним?- Придя в себя и усмирив гнев от которого теперь только мелко подергивались пальцы, я смотря на маркизу решила выяснить все на чистоту.

—Изабель ле Деспенсер графиня Арундел. Женщина искушенная, в браке уже в третий раз. Ее муж граф Ричард Фицалан осведомлён о связи жены, но ничего не предпринимает. Немногие светские личности в курсе различных отношениях герцога, но об этом запрещено распространяться, ведь не многие хотят иметь дело с главным палачом Генриха.

— Я ожидала услышать имя Жозефины Клифорт .- В недоумении ответила я.- Я догадывалась о наличии любовниц, но чтобы двух..

— Дорогая я знаю о наличии как минимум трёх любовниц с которыми Его Сиятельство выходил в свет не так давно. Жозефина тоже почтила нас присутствием и кажется затерялась где-то в толпе.- Рыская взглядом графиня отпила шампанское.

— Что ж мне нужно привести себя в порядок и переварить информацию. Я отлучусь ненадолго.

— Конечно. Я всегда здесь.

Пробираясь сквозь толпу я чувствовала спертость воздуха от разгоряченных тел танцами и дурмана множества духов, которые смешались воедино вызывая тошноту. Кое-как выбравшись я поймала мимо слоняющуюся служанку, она указала правильное расположение балкона. Выйдя в нужный коридор освещенного кандилябрами и увешанного портретами видимо предков хозяев поместья я зашагала прямо, звук шагов приглушал ковер, от чего тишина стала более ли менее успокаивать. пройдя в половину пути я ненароком услышала чей то жалобный писк. Решив замедлить ход я прислушалась к одной из приоткрывшихся дверей коридора.

— Что это вообще значит? Как ты собираешься на это реагировать?

— А ты мне что-то предлагаешь? - Услышала я знакомый голос графини Жозефины.- Он в последнюю нашу встречу ясно дал понять, что видеть меня больше не хочет. Теперь он притащил с собой эту Изабель, значит все кончено.

— Ты провела с ним пол года! Из-за него отказалась от нескольких выгодных партий. Теперь так легко сдаешься? Если наша мать узнает, тебе не поздоровится! Она возлагала огромные надежды на твою связь.

— Я и так делала что она сказала, притащилась к его жене и бросила ей вызов можно сказать подарив ей его подарок мне. Это только всё усугубило ситуацию, видела бы ты то бешенство в его глазах.

После долгой паузы я уже решила идти своим намеченным путем как...

— Не думай что у меня нет плана. Я найду способ снова оказаться в его постеле….

Ну всё пора идти. Быстро зашагав и оглядываясь словно я воровка двинулась прочь. Вот значит как, минус одна надоедливая гетера. Уже что-то.

Выйдя на просторный балкон, вдохнула полной грудью почти летний прохладный, свежий воздух словно глоток живительной воды. От удовольствия закрылись глаза. И всё таки очень плодотворная поездка выдалась, теперь я знаю о сущности герцога хоть что-то. Похотливый мужлан, ну это же надо быть таким. Хотя с его то положении о репутации задумываться не приходится . А о моей тем более.

Мысли прервал звук женского платья за спиной, который шуршал о каменный пол. Повернувшись и облокотившись о перила балкона, заняла расслабленную позу. Свежесть воздуха разморил, да думаю удивляться уже не чему. Хотя кажется я ошибаюсь.

Передо мной с повинным видом стояла моя некогда близкая подруга Миранда де Локрус. Мы были близки с самого детства, словно сестры. Но после последних событий её семья отвернулась от нас, её отец был завсегдатым партнером моего.

Миранда опустила голову из-за чего её рыжие локоны спадали с высокой прически ей на плечи. Длинные пальцы теребили бантик её бирюзового пышного наряда.

Я заставила поднять её лицо чуть прокашлянув. На меня смотрела всё та же задорная девочка своими зелеными глазами, вздернутым носиком и россыпью веснушек по щекам.

— Прости если помешала .- Виноватый тон выдавал её волнение.- Я просто хотела увидеть тебя и попросить прощения.

— Ты решила заговорить со мной? - Делая драматичный вид отзываюсь я.- Надо же раньше просто избегала. Что случилось? Смена моей фамилии так повлияла на тебя? Чего ты молчишь?!

— Прости, прости , прости!! .- Не выдержав и зажмурившись прокричала она из глаз прыснули слёзы.-Я не хотела так поступать клянусь, всё это время я безумно скучала по тебе. Отец заставил, он запретил мне даже близко подходить к вашему поместью. На всех приемах я искала тебя, но тебя нигде не было. И сейчас увидев здесь я решила, что пока родители отвлеклись на беседы, я смогу хотя бы извиниться перед тобой. Мне безумно жаль..

Сердце защемило от боли, как бы я не была обиженна на Миранду, видеть её слезы было не выносимо.

— Жаль ей.- Я развернулась спиной давая понять, что больше не желаю её слушать.

Всматриваясь в звездное небо я мысленно умоляла её уйти, но нежные, дрожащие объятия из-за спины заставили меня чуть пустить слезу. Кажется я тоже скучала.

— Умоляю прости, мне очень тяжело без тебя. Отец не понимает, у него в голове только выгода. Я так хочу вернуть всё назад, хочу вновь делиться с тобой секретами, пить чай на веранде моей мама по осени закутавшись в шаль и смеяться часами. Мне не хватает твоих советов и нравоучений. мне не хватает тебя.

Да я бы сейчас тоже хотела вернуть всё назад и не разбираться с блудным мужем и его пассиями. Быть просто обычной девчушкой всё ещё ломающей голову над выбором, какому кавалеру отдать предпочтение.

Смахнув слезу я развернулась в объятиях и тепло обняла подругу. Возможно это то что нужно было на протяжении недели, просто теплые объятия. Кажется я вымотана эмоционально, столько всего за пол года произошло, что держать внутри больше нет сил.

— Мне было тяжело когда от меня отвернулись другие.- Отстранившись мы с Мирандой вглядывались в лица друг друга.- Но когда от меня отвернулась ты, было больно словно я потеряла сестру. Я принимаю твои извинения, но чтобы возобновить нашу дружбу, которая была до потребуются годы.

— Ну и пусть главное ты мне даешь шанс .- Со светлой улыбкой Миранда взяла меня за руки.- Может мне пол жизни придётся перед тобой извиняться я и это приму. Теперь ты будешь чаще появляться на светских вечерах и ещё мы можем переписываться. Это как раз то о чем я и мечтать не смела.

— Хорошо я постараюсь.- Промакивая её мокрые от слез щёки, своим хлопковым платочком добавила.- Иди к своим, мне нужно побыть одной. Я рада нашему с тобой разговор.

— Прости меня ещё раз. До встречи !!

На душе стало легче. Без дружеской поддержки было тяжело, в какой мере я понимала Миранду. Противостоять в столь молодом возрасте родителям действительно тяжел, один из таких примеров была я.

***

Возвращаясь обратно по длинным коридорам назад я планировала разговор с маркизой, хотелось ненавязчиво намекнуть на усталость. Я узнала более чем могла, танцевать и веселиться не хотелось да и не к лицу это замужней женщине хоть и в таком положении. Герцог где-то здесь и пока он меня не заметил вживую, нужно срочно покинуть поместье и вернуться домой.

Резкая хватка за руку ввела меня в ступор, с силой меня кто-то втянул в комнату.

—Что Вы себе позволяете?! Кто здесь?!- В кромешной тьме прижавшись спиной к стене я пыталась разглядеть того кто так хамски вел себя.

— Герцогиня решила выйти в свет в одиночестве?.- Глубокий, хриплый голос раздался в тишине. Аромат яблок и жасмина просквозил левее от меня. Ну конечно кто ещё может так везти себя в мою сторону. Поздно отступать.

— Ваше Сиятельство мы могли бы поговорить с вами в зале. Не к чему пугать меня затаскивая в безлюдные места.- Ну что милый пора поговорить на чистоту .- Или же вы стесняетесь меня перед своими любовницами?

— Тебе дело не должно быть до моих любовниц!- Схватив меня за челюсти и повернув в свою сторону проорал герцог. Я почувствовала его всем телом, а в лицо било близкое дыхание.

— Я тоже думаю правильным оставить формальности- Отцепив его руку от моего лица, медным голосом добавила.- Тебе тоже нет дела, до моих поездок. Захочу прямо сейчас пойду танцевать с мужчинами до самого утра. А захочу поеду далеко не домой. Теперь тебе понятно?

Вывел меня просто вывел. Вот ублюдок!! Гуляет с женщинами без зарзрения совести, а мне в упрек ставит выход в свет.

— Попробуй только!! - Удар о стену рядом с моей головой, оглушил моё левое ухо. Я зажмурилась схватившись за ухо, пытаясь привести слух в порядок. Вот ведь!

—Видимо ты ещё не совсем поняла за кого вышла замуж.- Герцог встал передо мной нагнувшись к моему лицу, заслонил меня от остального пространства. Его пальцы приглаживали боковые локоны заправляя их за уши.- Если я узнаю о подобном, я заставлю смотреть тебя как медленно умирает твой кавалер захлёбываясь в собственной крови. Потом ты каждое утро будешь лицезреть его голову на комоде в своей спальне, до тех пор пока я не скажу. Не играй со мной в эти игры, ты мать моего наследника. Будь на твоем месте одна из моих любовниц, она бы уже давно была за бортом моего внимания, но ты…

— Вот именно я жена твоя!! А ты позволяешь себе унижать меня прилюдно, появляясь на публике с этими недостойными!

— А ты давно ли стала достойной ммм?

— Не думала, что собственная жена окажется для тебя не достойной. Ты же понимаешь, что сейчас сам себя унижаешь подобными словами. Ты словно мальчишка сейчас угрожаешь мне. Я что твой враг? Ты думаешь угрозы женщине могут красить мужчину твоего статуса?

Мы замерли глубоко дыша. В свете освящения, проникающего из окна в комнату я рассматривала его правую скулу нервно сжимающую от скрежета зубов.

— Немедленно домой!! .- Схватив меня за плече и потащив за собой вон из спальни, сказал с гневом он.

Резкая смена обстановки и яркий свет многочисленных коридорных кандилябров, заставил закрыть глаза рукой от глубокой рези в глазах. Я не успевала за широкими, размеренными шагами герцога.

— Куда ты тащишь меня?!! Что за манера хватать меня!!. - Наконец вырвав руку и остановившись, я всматривалась в его грозное выражение лица. Глаза уже привыкли к свету.- Чего тебе нужно?? Может я хочу остаться!!

— Ты хочешь отправиться домой прямо сейчас.

— Хорошо я отправлюсь домой в замок, но только после тебя. Видишь ли мне как женщине не хватает мужского внимания.- Подойдя ближе и поправляя его воротник прошептала я.- Ты же не хочешь однажды застать свою жену в неоднозначной компании мужчины.?

— Я же уже сказал..

— А мне плевать, мне будет плевать на жизнь того мужчины, после него будут другие. Мне уже нечего терять ты должен это понимать.

Герцог с ошеломлением смотрел на меня, словно только что он Разглядел мою суть. Ну и пусть.. Пусть знает кто перед ним.

 

 

9

 

— Видимо мать не научила тебя как следует разговаривать с мужем! Пора заняться твоим воспитанием маленькая паршивка .

Снова схватив за плече герцог потащил меня дальше. Синяки мне мне точно не скрыть завтра.

— Я могу идти сама! Нечего меня тащить как щенка.

Вырвавшись я пошла вперед оставив позади себя герцога. Нужно скорее найти маркизу чтобы выйти из особняка без скандалов.

Идя прямиком к столику я краям глаза посматривала на вальяжно идущего позади мужчину.

— Что-то вы долга дорогая, я уже думала вы решили сбежать не попрощавшись.- Улыбка сползла с лица маркизы как только она взглянула мне за спину.- Всё ясно, герцог метает молнии взглядом подобно Зевсу. У вас видимо состоялся неприятный разговор?

— Именно.- Устало подтвердила я, закатывая глаза.- Прошу нас простить, но мы с герцогом отбываем в замок. Это было чудесное событие, которое я ещё буду долго вспоминать. Надеюсь ещё увидеться с вами.

— Конечно дорогая .- Обнимая меня и словно мать поглаживая по голове рукой добавила.- Я в скором времени пришлю вам приглашение, выпьем с вами чаю поболтаем. Алира не поддавайтесь ему, у герцога полно женщин заглядывающих ему в рот, не будьте одной из них.

Кивая в знак благодарности я попрощалась с хозяйкой поместья. Развернувшись лицом к тому месту где был герцог я увидела рядом с ним довольно таки привлекательную даму в наряде темно-бордового оттенка . Она с тривиальным намеком то и дело невзначай касалась мужчины весело улыбаясь. Герцог же казался абсолютно отстраненным, всё это время он не спускал глаз с карманного брегета хмуря свой взгляд морщинкой на переносице. Только сейчас я заметила его превосходный облик. Темно-зеленый бархат был к лицу Его Сиятельства, а камзол был вдобавок расшит золотом. Щетина была выбрита что делало его более моложаво и в то же время устрашающе, оголяя борозды шрама.

— Ваше сиятельство мы готовы отправиться домой?- Подойдя ближе, я как можно громче спросила.- Этот бал так утомил меня. Не познакомите меня со своей собеседницей

— Нет, пойдем.

— Позвольте представиться Изабель ле Деспенсер.- Спина герцога напряглась.- Джон разве мы не планировали позже отправиться в наше загородное имение в Ланкастере? Может ты..

Она сказала «наше»? Действительно мне не послышалось . Я конечно знала, что стыда у женщин, которые спят с женатыми нет, но чтобы вот так. Что-то мне подсказывает Изабель, что в очень короткий срок ты окажешься за кое каким бортом. Вспомнив слова герцога я мысленно ликовала.

— Я скоро с тобой встречусь , будь готова.- Не поворачиваясь перебил мужчина, даже из спины я чувствовала его напряжение и гнев в голосе.

***

Добравшись до замка в разных каретах, я обессилено рухнула на постель. Хотелось и смеяться и плакать от насыщенности дня. И всё таки главной моей победой был приезд мужа домой. Сама удивляюсь, что мысленно называю его мужем. Можно сказать сами любовницы своею глупостью избавили меня от лишних интриг, но это не означало, что на их месте не появятся новые. Нужно действовать сейчас.

Вызвав к себе Элизи я попросила ее помочь мне с платьем и прической. Распорядившись приготовить мне теплую лохань с ароматными маслами, я решила действовать деликатно, приказав подать поздний ужин в покои Его Светлости и приготовить мне один из ночных халатов из черного шелка.

Приказ о приготовлении воска для избавления от волос на теле Элизи выполнила в смущении. Видимо впервые приходилось делать. Я уже однажды попробовала для интереса, помню когда мама узнала в ужасе притащила семейного лекаря для подтверждения моей нетронутости.

В теплой воде меня совсем разморило, щиплющие ощущения в паху, на ногах и подмышках успокоились благодаря маслам и я уже хотела плюнуть на свой план. Как в дверь постучались.

— Госпожа! Господин просил вас к нему. Ужин ещё не подавать?

— Нет! Войди и помоги мне одеться .

***

Поднявшись на четвертый этаж, где я бы сказала было прохладнее чем на других. Я отметила вполне себе приемлемую обстановку, вместо вазонов стояли рыцарские доспехи, а вместо картин в витринах висели разного вида и происхождения оружия. Эдакий мужской этаж, в остальном было тоже самое, те же оттенки ковров и лепнин.

Позади меня шло несколько слуг с подносами различных яств, а спереди шла экономка почему-то недовольно озирающийся по сторонам. Наконец дойдя до конца коридора она постучала в широкую дверь из красного дерева.

—Да!.- Громогласный ответ.

В покоях герцога была поистине мужская обстановка. Те же шлемы и доспехи, шкуры и головы зверей на полу и стенах. Вдоль одной стены стоял стеллаж с книгами будто библиотеки не хватает. Большая широкая кровать с балдахином из темной ткани , письменный стол и пара кресел из кожи. В его спальне тоже было несколько дверей как и у меня.

Герцог стоял спиной к входу у письменного стола и что-то старательно вписывал.

— Поставьте на столик.- Указав на маленький резной столик приказала я.- Можете идти.

Когда мы остались одни, Джон оторвал свой взгляд от пергамента и оглядел комнату. Я подошла к столику с подносами, жутко хотелось есть. Взяв кусочек нарезанного мяса перепелки я мокнула в брусничный соус. Какое блаженство, хотелось наброситься на этот поднос, но чувство так-то не позволило мне это сделать, взамен я с разворота плюхнулась на край постели.

— Я не голоден.

— Я голодна. И вместо того, чтобы спокойно вкушать яства у себя, мне пришлось идти к тебе.

— Подойди ко мне.- От его тона стало не по себе.

Взяв со столика кружку эля для него, оставив все предубеждения на потом я сократила наше расстояние до трех футов. Хуже уже не будет, я в отличии от него бегать от супруга не собираюсь.

— Ещё ближе!

Подойдя в плотную я поставила на край стола кружку и гордо взирая снизу вверх, я всматривалась в эго суровое лицо пытаясь показать, что совсем не опасаюсь его.

Сильные руки резко подхватив меня за талию усадили на письменный стол, чуть пискнув от неожиданности теперь я во все глаза смотрела на мужа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я же тебе сказал, что нужно тебя воспитать.- Развязывая узел пояса на тали проговаривал муж, словно играя со мной.- Тебе нужно хорошо научиться подчинению и уяснить кто диктует правила в нашем браке.

С его словами халат соскользнул вниз, оголяя моё смуглое тело покрытое мурашками. Джон широко раздвинул мои колени своими из-за чего пришлось облокотиться о противоположный край стола, проведя пальцами по внешним губам влагалища он вызвал дрожь в теле. Внутри всё заныло, приятное томление разжигалось с его новым касанием. Герцог намочив пальцы слюной вошел в меня сначала одним, затем двумя, поглаживая стенки влагалища его пальцы пробирались всё глубже и глубже пока не достигли той самой точки, массируя её Джон вызвал сладкую волну блаженства по телу. Муж поднял одну мою ногу положив её себе на плече. Первый стон был сорван с моих губ, закатив глаза я хотела просто отдаться ему сейчас и плевать на все, обо всём я могу подумать позже.

Его толчки пальцами стали глубже, быстрее. Я уже начала просто кричать, тело содрогалось выгибаясь в пояснице. И тут резко все прекратилось, захныкав я открыла глаза и наблюдала как герцог отпивает эль из кружки озорно смотря на меня , возможно впервые я видела на его лице какие-то другие эмоции помимо безразличия и злобы.

— Дорогой муж вы так и будите сношать меня пальцами .- Недовольно бурчала я.- Или может вы думаете это меня удовлетвори?

— Как раз этого я и жду .- Отпив ещё и поставив обратно сказал герцог.- Сегодня ты будешь умолять меня кончить в тебя. Сегодня ты узнаешь свое место.

Оставив меня в недоумении Джон развернулся и сев в кресло у столика принялся есть. Что делать в такой ситуации на ум не приходило, хотелось просто уйти в свои покои.

— Сядь .- Указывая на кровать сказал он.- Ты же хотела есть? Ну же.

Прищурив глаза решила пока дать ему фору. Оставив халат на столе без стыдно прошлась по комнате.Присев на край постели подогнув под себя ноги и раздвинув их, чтобы мужчина видел абсолютно всё, решила что ещё не все потеряно. Принялась с аппетитом вкушать некогда так желанное мясо облизывая пальцы. Все это время наблюдавший Джон напрягся.

— Зря ты отказываешься от блюда оно неистово аппетитно .- Улыбнувшись с хитринкой открыто намекнула я далеко не на поднос.- Не спорю ты прожженный мужчина множеством женщин.

Встав с места и обогнув расстояние, я нахально села на мужское колено.

— Но разве может хоть одна из твоих любовниц быть с тобой такой же нежной как и я, можешь ли ты научить чему то в постеле хоть одну из них. Уверена хотя бы один раз ты задумывался над своим порядковым номером в их постеле.

Я дразняще провела пальцами по его губам.

— Разве я хочу стать твоим врагом? В моем чреве скоро будет зреть наш с тобой ребенок. И кто знает что ждёт нас в будущем.

— Для молодой ещё по времени глупой, ты вполне можешь составить серьезную конкуренцию любой из многих моих женщин. Ты думаешь я не понял чего ты добиваешься? .- Шлепнув по бедру, от чего я только больше начала ёрзать на его коленях, констатировал.- Ты добиваешься сближения, которого я не хочу. Ты может и станешь матерью моего ребенка, но это не умоляет твоих других недостатков.

— И каких же?

— Твоя семья, твой возраст, твой статус и главное твое поведение. Я ведь сказал безоговорочно подчинение.

— И сново замкнутый круг.- Встав я села обратно на край постеле облокотившись назад и положив нога на ногу продолжила.- Ты не устал повторяться? Подчинение, подчинение, моя семья. Как мне подчиняться если ты буквально вытираешь об меня ноги ? Или же тебя устраивает рядом бесхребетная дурочка, готовая на всё.

— Возможно…- Вальяжно откинувшись в кресле пробасил он.

— Ну тогда закончи со мной быстрее, заделай наследника и мы разойдемся. Ты думаешь мне прельщает брак с тобой? .- Уже закричала я расхаживая по комнате .- Ты считаешь себя неотразимым мужчиной, политиком, но взгляни на себя в зеркало. Твои годы угасают, не успеешь оглянуться и жизнь прошла, а рядом будут лишь слуги, которые ждут не дождутся твоей кончины. А я буду жить ещё долго и наслаждаться жизнью, я может и создам семью и подарю всю себя другому, вот только тебе места в ней уже не будет.

— Всё сказала?!.- Подскочив и вжав меня в стену прорычал он мне в лицо.- Слушать более я не намерен, ляг в постель и расставь ноги шире!

—Не смей. Я не хочу тебя !- Кричала я в истерике отбиваясь от сильных рук, которые тащили меня к постеле.- Не смей брать меня силой . Ты перестанешь быть для меня мужчиной клянусь!!

— Будь по твоему !- Швырнув меня на постель крикнул он.- Твоё мнение меня ни как не трогает !!

Он телом навалился на меня, из легких вышел весь воздух, сил кричать не было. Паника забиралась под кожу, сильные руки резкой хваткой перемещались по моему телу оставляя синяки. Я перестала сопротивляться, понимая что в этой схватке я в проигрыше.

— Ты же говорила, что ни одна из моих любовниц не сможет подарить твою проклятую нежность.- Горячее дыхание шептало слова.- Куда делся твой напор милая?

Резко войдя в меня вызвал резь боли во влагалище, я вцепилась пальцами в его плечи закусив его кожу.

Терпи, потерпи Алира ты знала что играешь с огнем. Джон с яростью вбивался в меня, сминая меня и простыни под собой. Его тяжелые стоны разносились по комнате, крупные, грубые кисти гладили бедра и талию, сминали грудь, взявшись за волосы он откинул мою голову назад целуя и кусая кожу на шеи оставляя красные следы.

Я действительно хотела его ненавидеть в этот момент, хотела сосредоточиться лишь на страхе, ненависти и отвращении.

Вцепившись в его волосы я впервые сама поцеловала его, жадно с надрывом и он отвечал с ещё более сильным напором. Мы сплетались в простынях словно борясь за первенство быть главным.

С протяжным стоном Джон кончил, его горячее семя разливалось во мне, зарождая во мне чувства принадлежности ему. Я была его уже кажется навсегда. Мне нравилась его грубость, его сила. И те слова которые я кричала отбиваясь от него, казались сейчас каким-то капризом маленькой дурнушки.

Полтора часа он мучал меня и возносил к богам. К концу я не чувствовала трясущихся ног. Дрожь по телу волнами проходила от кончиков пальцев на ногах до кончиков пальцев на руках. Лежа на боку спиной к нему я наслаждалась его поглаживающим касаниям от плеч к бедру.

—Вот видишь, теперь как я и планировал я научил тебя подчинению.

— Не радуйся раньше времени.- Перевернувшись на живот отозвалась я.- Подчинение только в постеле.

Завернувшись в простынь и подойдя к столу, я скинула её и надела халат.Локоны путались крупными кольца, спадая на поясницу.

— К то му же я не планировала весь срок брака провести в постеле с тобой.

— Так противен?- Насмехаясь спросил он изогнув бровь.

— Возможно.- Парировала я тем его ответом.- Ты слишком большого мнения о себе. Увы но брак строится совершенно на других принципа.

— Ну что ж герцогиня .- Встав следом ногим, он подошло к столику взяв в руки эль.- Значит нам с вами не по пути.

Герцог скрылся за дверью, я же не раздумывая двинулась прочь из его покоев. Внутри было опустошение, словно несколько чувства внутри боролись. Гордыня, не смиреннее и желание создать семью ввиду планирования беременности. Было ощущение словно только я могла из нас двоих хоть что-то чувствовать, герцог не слышал и не хотел слышать моего посыла. Между нами была стена из предрассудков, клише. Я думала если мы узнаем друг друга ближе, то возможно сможем хотя бы уважать друг друга и симпатизировать, но сейчас я уверенна, что не хочу знать все его стороны.

Идя по ночному замку и рассуждая я даже не подозревала какие потрясения ждут впереди .

 

 

10

 

Утро было пасмурным, крупные капли дождя создавали нестерпимый шум отдававшим эхом со всех уголков замка. За всё время моих утренних обязанностей , Элизи то и дело маячила рядом. Ее глаза нервно мелькали из стороны в сторону при нашем разговоре с казначеем и швеей, а когда вошла экономка дабы составить список меню на завтра, вообще поникла головой. После завтрака всё это время я наблюдала за некогда улыбчивой и расторопной девушкой. Я придирчиво вглядывалась в отражение девушки, стаявшей позади и крепко затягивавшей мне корсет. Что-то в её виде не давало мне покоя, возможно нервно бегающие глаза от резкого шума дождя при сильном дуновении ветра или нервное подергивание в каждом движении. Я решила спросить прямо, а не ходить вокруг да около.

— Элизи?

— Да Ваше Сиятельство!

— Тебя что-то тревожит? Расскажи. Ты одна из значимых моих служанок, я не дам тебя в обиду.

Девушка бледнее с каждым мгновением вышла из-за спины, взирала на меня жалобным взглядом то гляди расплачется.

—Ваше Сиятельство прошу прощение за свою наглость. Дело касается вашей экономки. Видите ли я была свидетельницей её разговора с одной гостьей Его Сиятельства несколько месяцев назад. В нем говорилось об обязанностях выслеживать скоро прибывшего гостя. Тогда я ещё ничего толком не поняла, но когда за несколько дней до вашего приезда Дороти стала часто отлучаться в ближайшую деревню, я начала догадываться, что интрига может касаться Вас.

— Частая отлучка ещё не о чем серьезном сказать не может, а вот про разговор и гостью расскажи поподробнее.- Присев в кресло и указав девушке на кресло напротив, я начинала беспокоиться.

Девушка усевшись напротив, опустила взгляд на терзающие пальцы друг друга с бороздами огрубевший мозоли от тяжелой работы.

— Разговор их был тайным или даже интимным, они наверняка не хотели лишних свидетелей тихо перешептываясь, гостья эта была очень богато одета. Она несколько раз оставалась в покоях Его Светлости. За столом хозяин называл её по имени Мэри . Больше ничего не знаю Ваше Сиятельство.

— И этого достаточно. Ты молодец что рассказала не волнуйся за это тебе ничего не грозит, ты сможешь выполнить мою просьбу?

Девушка подобравшись просияла лицом, готовая вникнуть в суть моей просьбы.

— Любая просьба Ваше Сиятельство будет выполнена!

— Проследи за Дороти по мере возможности, только ненавязчиво что бы та ничего не заподозрила.

— Как скажете, я всё сделаю.

— Хорошо, можешь идти.

Оставшись одна я принялась пересчитывать расходы, которые не смогла досчитать до конца несколько дней назад. По моим подсчетам не хватало около семидесяти футов в разделе закупок продуктов таких как овсянка, мука, сахар, изюм. И почти сотню футов в разделе оплаты труда наемных работников.

Явно кто-то из высшей прислуги обворовывал герцога. Другие просто не имели доступа к кухне или же к выплатам.

Немедленно выйдя на поиски Виконта, я столкнулась с ним в парадной зале.

— Ваше Сиятельство- поклонился он- Я как раз направлялся к вам уведомить о срочном отъезде Его Светлости по приказу короля.

— Понятно. Что-то случилось ?

— Некие волнения на северо-западе королевства. Думаю ничего плохого не случиться.

— Хорошо . Найди Джонаса и поднимитесь оба в мои покои. Мне нужно серьезно с вами поговорить.

— Как прикажете Ваше Сиятельство- Вновь поклонившись управляющий исчез.

Хоть война и проходила вне территории Англии , волнения, восстания, внутренние междоусобицы были частым явлением. Долгие годы войны истратила почти все ресурсы королевства, можно сказать сейчас страна существовала за счет феодалов, многие из них отдавали в казну короля большую часть своих владений и войск.

Что же на сей раз происходит? В груди начинало подыматься волнение. Затапливая все уголки души. Сердце участила своё биение, отдававшиеся в висках тупой болью. Отчий дом был близок к северо- западу и впервые оказавшись не подле родителей, я осознала насколько наши городки и в целом страна были шаткими и небезопасными.

«—Обязательно пошлю гонца!

— Нет! А если все обошлось и с ними всё в порядке. Я только напугаю мать!

— Ну что же делать?!»

Глубоко дыша я пыталась сконцентрироваться на подсчете ступеней, чтобы хоть как-то отвлечься от паники. Я понимала, что отец не собирается сидеть на месте и ждать смерти, ведь в случаи восстания он будет врагом для обеих сторон. Так же я была уверена, что мама будет с ним в безопасности, но из-за последних событий в моей жизни, страх за родителей стал неотъемлемой частью моего существования как обедневшей дочери, обедневшего барона. Кое как успокоив себя внутренней мольбой и убеждением, что войско страны одержат победу, я отдышалась выровняв дыхание.

***

Войдя в покои я ещё раз бегло прошлась по строчкам и цифрам, понимая что ошибок быть не может. В своих познаниях в математике сомневаться не приходилось, я прилежно изучала впитываемый материал в который посвящали мои учителя. Я была благодарна родителям за данное мне образование, конечно не чета королевскому образованию и науке , но и мне королевой не стать. Мама бережно следила за моим обучением и воспитанием, предвещав мне выгодный брак с ещё более выгодной партией. Что же, не смотря на все тернии так и получилось. Вот только поможет ли мне знание арифметики, словесности, философии, ботаники , нескольких языков, ведения домовладения и этикета в войне за собственное выгодное будущее или же хитрость, прозорливость и дальновидность будут мне союзниками до конца этого брака. Ведь ухо в остро приходится держать чуть ли не во сне. И вообще какой теперь поворот судьбы мне ждать я даже не знала. Растерянность, сейчас я чувствовала как никогда ранее

Стук.

—Войдите!

— Ваше Сиятельство.- Поклонившись в комнату вошли Виконт и Джонас .

— Джонас. Проводя подсчет я выявила недостатки в расходах по кухне и выдачи жалований наемным слугам. Виконт ты же понимаешь, что это значит?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ваше Сиятельство да я бы не за что не стал красть у хозяина! Клянусь! Я служу этому замку и его обитателям добрых двадцать семь лет и за это время ко мне не было ни одного нарекания. - Бледнев с каждым словом умолял старик, его чуть провисевшая от старости лет кожа тряслась как и пальцы рук.- Я выдавал жалование, но всегда все выходило пенни к пенни! Клянусь я…

— Я не сомневаюсь в тебе или Джонасе.- Мягко перебила его я.- Если бы это было таковым, вы бы тут не стояли. Я и хочу чтобы вы выяснили, кто смеет красть у Его Сиятельства.

Устало сев в кресло, расслабила тело облокотившись о спинку. Круговорот событий вихрем проходился перед глазами, сейчас меня меньше всего волновала кража.

— Позвольте.- Взяв книгу Джонас всматривался в испачканный пергамент чернилами, взгляд его пронзительно тщательно проникал через толстое стекло монокля.- Это очень странно… Нужно поговорить с Мартой, она могла что-то заметить. Краж ранее быть не могло, я сам лично всё подсчитывал. Почему именно сейчас кому-то взбрело в голову воровать? Подумать только…

— Проверьте всех, особенно тех кто недавно был нанят. Как что-то найдёте сообщите мне.

— Да Ваше Сиятельство! Будет сделано!

— Можете идти. Я надеюсь на вас. И передайте Марте чтобы тоже наблюдала за всеми.- С мягкой, Доброй улыбкой я проводила взглядом скрывающихся за дверью слуг.

Дождь уже успокоился, его сменило яркое, сияющие пламя солнца. Я раскрыла створки окон впуская свежесть весеннего почти летнего дня в затхлую и холодную , покрытую сумраком комнату.

Решив что прогулка по мощённым тропам двора, среди кустарников цветов и плодовых деревьев, бутоны которых сейчас должно быть распускаются источая благовония, сможет более менее отвлечь от смурых мыслей, я приказала Элизи готовиться к пешей прогулке. Пусть это будет не по протоколу дня и всё же это то чего хотелось просто нестерпимо. Хотелось вырваться из этого замка, который так сильно пугал меня своей зловещей темнотой и пустотой.

Прогулка оказалась весьма впечатляющей, после прогулки по саду Элизи подробно рассказал и показала бурлящую жизнь вне замка. На территории прилегающей к замку, которая была весьма обширна были расположены поля, где как раз сейчас крестьяне занимались возделыванием, загоны с дюжинами овец, коров, коз. Конюшни с пятью дюжинами породистых и давольно редких лошадей, кузленица и сыродутня, гончарня, столярня, ткальня . Часть этого по словам служанки шло на благо города, что-то раздавалось неимущим, а что-то продавалось по довольно низкой цене нежели чем другим городах. Герцог занимался не только ведением политики, войны, но и продажей собственного производства, что весьма поразило меня. Прогулка по территории вымотала меня и отвлекла от тучных мыслей, Элизи оказалась довольно образованной для своего статуса с ней было не менее интереснее, чем с некогда лучшими компаньонками.

Уже на подходе к замку я заметила у ворот одиноко стоявшего мужчину облаченного как туча, во всё черное. Издалека не разглядев в начинающихся сумерках я прошла к парадному входу, не в силах больше даже стоять на ногах. Ступни гудели, корсет невыносимо впивался в плоть сживая легкие, как мне кажется всё сильнее и сильнее.

Войдя в покои и сменив наряд для прогулок, на более облегченное платье без корсета я вздохнула с облегчением присев на постель. В желудке заныло, понимая что обед и перекус я прогуляла, а до ужина ещё час, решила посвятить себя чтению.

Стук.

—Войдите!- Оторвалась от пергамента за письменным столом.

Виконт с поклоном протянул свиток с гербом ранее мне не знакомым.

— Ваше Сиятельство, это передал гонец маркизы Маргарет Холланд.

Отдав Виканту тубус я внимательно вчитывалась в чернила на пергаменте, где говорилось о неофициальном приглашении в поместье маркизы на послеобеденное время через четыре дня. Я была рада этому приглашению, нужно было срочно сменить обстановку окружающую и давящую на меня. Написав ответное согласие, я передала его Виконту.

— Что там по поводу краж?

— Сегодня после ужина всё решится Ваше Сиятельство.

—Хорошо.

— Ваше Сиятельство! Ужин готов можете спускаться.

— Ура! Наконец-то.- Я соскочила со своего места в радостном предвкушении, желудок потянуло ещё сильнее, а рот наполнился слюной. Наверное со стороны я выглядела словно мальчишка после долгого ребячества вне дома, а не как герцогиня благородного происхождения и достойного воспитания.

Виконт добродушно и по отечески скрыл улыбку, пропуская вперед.

Как обычно в малом зале был накрыт стол, томленый фазан в соусе манил своим запахом, перемешиваясь с ароматами панакелти, фрут фула, печеного лосося, свежего печеного хлеба. Омыв руки, стольник и горничные покинули залу. Хотелось насладиться ужином без лишнего внимания, под которым я чувствовала себя словно дичь под внимательном взглядом охотника.

После долгой прогулки все вкусы были божественны, я так увлеклась ужином, что даже не заметила тихо подкравшегося Виконта.

—Ваше Сиятельство.- Наклонился мужчина и быстро с опаской затараторил.- В замок нагрянули гости. Королева Филиппа де Авен прибыла.

Поперхнувшись смачным куском фазана я резко встала. Вот чего я совсем не ожидала, так это маменьку собственной персоны в замке тем более без герцога, мне почему-то казалось что нашу встречу отложат за неимением хозяина, но нет кажется королева решила опередить своего сына.

Направившись по указанию управляющего в сторону парадной, я бегло привела себя в порядок, нервно перебирая кистями от уложенных локонов до небрежно сидящего на мне платья.

«Вот черт, как же не вовремя! Могла бы и предупредить заранее! Плохой тон видимо у них наследственное»

У зеркала в парадной стояла статная, высокая женщина, собранные каштановые волосы в эскофьон демонстрировали ее длинную, тонкую шею, черты лица были строгими, прямой нос, узкие, поджатые губы, осунувшиеся щеки демонстрировали морщинки выдавая возраст. Глаза были голубыми, наверное у герцога ее глаза. Наряд бросался своим насыщенным цветом синего сапфира, он был закрытым в декольте с рукавами подстать ее статусу и возрасту.

—Ваше Величество.- Сделав реверанс я всматривалась в лицо матери мужа. Хотелось скорее понять ее настрой.

— Я так понимаю Алира.- Кивала головой в знак приветствия она. Ее цепкий взгляд чувствовался на коже, неприятно заставляя съежиться.

— Верно. Рада приветствовать Вас. Сейчас как раз время ужина, может изволите присоединиться?

— Было бы не плохо, я с дороги. - Проходя мимо сухо ответила герцогиня.

Всё это время стоявшая прислуга в лице управляющего и горничных быстро разбежалась, раздавая указания на кухне и обслуживающим рабочим. Взглянув в отражение я поняла, что первое впечатление произвела далеко не положительное. Это серое домашнее платье придавала мне возраста, а небрежная прическа растрепалась после прогулки.

«Ну что ж будь, что будет. Не хотелось бы нажить нового врага, мне их и так сейчас хватало. Вдохни, выдохни и иди»

Войдя в малый зал я наблюдала расторопных слуг накрывающих стол на ещё одну персону, в то время как стольник омывал в чаше руки королевы. Присев на свое место я вяло ковыряла в тарелке, есте уже не хотелось , поэтому я распорядилась подать чай. И вот когда мы остались наедине в тишине звучал лишь звук царапанье столовых приборов о фарфор и глотки чая.

— Как Вы добрались?- Решила первой нарушить молчание я.

— Весьма сносно, но как обычно долго.

— Ваша дочь Изабелла? Я думала она будет с вами.

— Она занята.- Скептическим взглядом вознаградила меня она.- Она молода ей не до семейных забот, молодые сейчас ветреные.

Вновь этот взгляд пробивающий до костей и какой-то намек в словах. Это я то ветреная?! Я решила молчать, это ей зачем-то понадобилось знакомство. Пусть выкладывает что хочет и катится.

Вздохнув поглубже успокаивая себя, решила обратить внимание на горячий чай приводящий мысли в порядок.

Закончив с ужином и чаем, герцогиня откинулась на спинку стула рассматривая меня.

— И так. Какие у вас отношения с моим сыном?

«Что? Отношения? Мы женаты в конце концов! Она что издевается!»

— Мы женаты, значит супружеские.

— Да бросьте вы! - Бросив салфетку на стол и вскинув руки в недоумении продолжила. - Я что по вашему глупа? Маразм ещё только в дороге на очень дохлой кобыле, а пока я все слышу, вижу и чувствую. В такой скорости жениться можно лишь по двум случаям и это беременность или выгода. Вы не беременны судя по вашему рациону, остается только выгода. И эта выгода не может исходить от моего сына, вы бедны как второсортная жена рыцаря, а уж о родовитости лучше промолчать.

— Это оскорбление?

— Это факты! Милочка я наслышана о вашей семье и честно сказать восторга нет. Скажу прямо на сегодняшний день вы точно не подойдете нашей семье! Возможно когда-то вы изменитесь в лучшую сторону, но у меня нет времени ждать это заоблачное «когда-то». К тому же мой сын принц, ему подходит принцесса, но не обедневшая баронесса. К сожалению я не могу повлиять на решение своего мужа Его Величества.

— Вы только вошли и сделали выводы? Очень недальновидно для женщины вашего статуса.- Выводя узоры по дереву пальцем решила остановить бесконечную, унижающую тираду.- Мне абсолютно все равно, что вы думаете и обо мне и о моей семье. Не нравлюсь? Пожалуйста! Вот толко одного изменить вы не в силах и это мой брак. Я же в свою очередь предлагаю дружбу, в вашем возрасте опасно волноваться.

— А ты не промах, есть в кого. Плохой тон лучше сменить, тебе подойдет вид дурнушки. И напоминаю ты разговариваешь с королевой Англии. Ты забылась?

— Прошу меня простить Ваше Величество, но это вы мне будите говорить о плохом тоне?.- Не выдержала я.- Не думаю, что дурнушка будет подстать вашему сыну.

— Кстати о дурнушках!- Встав из-за стола королева встала позади меня.- Ты должна была уже познакомиться с его любовницами. И как тебе?

— Ну знаете ли.- Не выдержав я встала, поравнявшись взглядами.- Обсуждать это с вами я уж точно не намеренна! Всё что могу сказать так это лишь одно, вам придется очень сильно постараться, чтобы выбросить меня из жизни герцога.

— Да ты еще не вошла в его жизнь.- Неприлично засмеялась она.- Я не собираюсь вмешиваться в эти ваши отношения, я предпочту наблюдать со стороны. Эти его любовницы мне тоже не прельщают, но они всего лишь женщины для утех, а ты с ним в браке.

— Но и другой кандидатуры в жены герцогу у вас тоже нет.

— Почему же? У наших союзников есть не мало дочерей. Поэтому сейчас мы обозначили с тобой черту. И кстати не надейся даже в ближайшее время предстать перед двором и знатью, еще не заслужила. Дрянь.! А сейчас пожалуй я пойду в свои покои.Было приятно познакомиться .

— И мне Ваше Величество.- Сделав напряженный реверанс, я с силой улыбалась. Делая свое лицо как можно счастливее.

Да-а а ведь день так великолепно начинался и по поводу кражи ничего не получилось. Решив не мучить себя гаданиями, а на свежую голову заняться кражей завтра, улеглась спать. Усталость из-за потрясений играло свою роль и только удобно устроившись на подушке, пришла долгожданная пустота.

 

 

11

 

Спустя несколько дней ближе к полудню я отправилась в поместье маркизы, все дела я отложила на вечер. Мне нужно было срочно менять обстановку, хотелось упорядочить мысли. Мать королева рано после завтрака отправилась в путь, знакомство наше мягко говоря не задалось. Я предполагала, что мать такого человека как Джон будет далеко не миловидной и слащавой на слова леди, но чтобы такой стервозной снобой я конечно не ожидала. Весь завтрак прошел в замечаниях, начиная с неправильно подобранных столовых салфеток и заканчивая кизильником на главной замковой территории и в саду. Как и эти несколько дней, мне приходилось сопровождать её на прогулках и все приемов пищи. Она пыталась сунуть свой острый нос во все мои обязанности, и эта вечная улыбка словно она уже знает о моем проигрыше. Разговор о наследниках приводил лишь к словесной перепалке, где я как могла парировала ей колкостями в рамках этикета .Весь завтрак я молила время идти быстрее, её общество было невыносимым. И наконец когда она со слащавой улыбкой попрощалась со мной, я вздохнула в спокойствие благодаря всех возможных богов, с её отсутствием замок словно выдохнул.

— Викон как обстоят дела с кражами?- Поймала за локоть управляющего.- Это всё затянулось.

— Ваше Сиятельство. Мы выяснили, что к краже имущества причастна непосредственно экономка. Сейчас она находится в нижней комнате, из-за суматохи связанной с приездом матери Герцогини я отложил все дела до её отбытия.

— Что ж веди. Хочу поговорить с ней.

— Как будет угодно.- Склонив голову мужчина прошел вперед.

Спускаясь ниже по узкой лестнице и проходам освященных факелами, про себя молилась не наткнуться на какую нибудь живность. Чем ниже мы спускались, тем холоднее становился окружающий влажный от сырости воздух, эхо шагов разносилось в пространстве и наконец дойдя до нужной двери, управляющий звеня связкой ключей открыл громадную дверь.

В помещении была кромешная тьма, Виконт взяв факел с противоположной стены, двинулся вглубь помещения освещая путь. Комната была маленькой в ней находились лишь несколько стогов сена, на одном из которых сидела женщина прикрывая лицо от яркого пламя видимо с непривычки. Все её состояние указывало на страх, мелко трясущиеся пальцы у лица, сгорбленная осанка, всем телом женщина прижималась к стене.

— Вы ее били?

— Ни как нет Ваше Сиятельство.

Услышав наши голоса женщина встрепенулась, встав на ноги чуть качаясь поклонилась в пол и встала в повинной позе, склонив голов так что подбородок лежал на груди.

— Виконт подожди за дверью.

Управляющий воткнув факел в бра на стене комнаты, покинул нас скрипя старой дверью.

— И так Дороти. В чем была нужда красть такую большую сумму?- Подходя ближе я отметила как женщина сомкнула руки в замок, видимо откровенничать со мной женщина не собирается.

— Моя сестра больна Ваше Сиятельство. Мне нужно было где-то раздобыть денег на её лечение.

— Прекрати лгать! - Схватив за руку начала её трясти.- Будь так ты могла обратиться к нам, к тому же те деньги что ты получаешь не малы. Говори правду! Иначе прикажу казнить как воровку.!

Конечно я этого делать не собиралась, но как известно ничего так не развязывает язык, как страх перед смертью. Отец всегда говорил, что страх в меру удерживает порядок. Посмотрим.

— Госпожа я клянусь! Умоляю не делайте этого ! Я всего лишь женщина в трудной ситуации.

— Виконт!

В комнату ворвался мужчина, бегло осматривая нас. Дороти сидела на коленях рыдая, скомковая край моего платья в трясущих кулаках.

— Отведи её на площадку внутри двора и созови слуг. Пусть всем ученье будет. Мерзавка!

Викон с трудом оторвал от подола моего платья женщину и потащил в сторону выхода. Она брыкалась, рыдала и кричала. От столь трагичной картины разрывалось сердце. Как столь достойная леди могла докатиться до такого? Как люди решающие судьбы многих, могут спокойно отдавать приказ миловать или казнить? Все эти вопросы крутились в голове, я конечно не убийца , я остановлюсь как только виконт дотащить её до первого этажа, если она не сдастся. И благо произошло не успев Виконь выйти за порог комнаты.

— Я скажу! Я все скажу! Умоляю!

Дав знак рукой Виконту остановиться, я подошла ближе нависая над ней.

— Я жду! У тебя мало времени!

— Мэри Невилл баронесса Дакр! Она прислала меня сюда.- Осев на пол, Дороти пальцами растирала мокрые следы на лице.- Она одна из женщин герцога, одна из первых женщин. Я должна была следить за вами и эта кража одна из её задумок.

— Для чего?

— Уличить Вас в краже для вашей семьи.

— Но это вздор.- Возмутился Виконт.

— Это все что мне известно. Прошу отошлите меня, лишите жалования, но не причиняйте вреда! Прошу.

— Где всё то что ты наворовала?

— Я потратила. Честно. Хотите я возмещу, неподалеку в деревне Хейтлуг находится мой дом. Я могу продать часть хозяйства и возможно это покроет ту сумму.

— Виконт сейчас же обсуди все с Джонасом и не спускай глаз с нее. Пусть пока посидит здесь.

Развернувшись и твердым шагом прошла к выходу, игнорируя жалкую мольбу Дороти. Взяв один из настенных факелов прошла к верхним этажам.

Одна гетера на другой ну что за мир такой? Кажется эта особа будет посерьезнее всех остальных, хочет подставить не только меня, но и мою семью. Если план этой дурочки пойдет как надо ей, корона узнав о сумме точно заподозрит о новом заговоре или еще что хуже. Вот ведь я попала! Дороти нельзя отпускать она мне еще пригодится, пусть возмещает поскорее сумму и нужно будет обязательно за ней приглядывать на всякий случай. Будет моим свидетелем.

Выйдя на первый этаж и всучив факел первой попавшей, шокированной слуге, я старалась как можно невозмутимее пройти к лестнице.

— Мне нужна Элизи в покои! Сейчас.

Оповестила я парочку слуг, что стояли у парадного входа.

Войдя в свои покои кинулась скорее менять домашнее платье, испачканное в паутине и подвальной пыли на дорожный наряд. Только сейчас стоя у буфета и смотря на свое отражение, я поняла на сколько нелепо выглядела перед слугами на первом этаже. Несколько паутинок свисали с макушки, а про платье вообще говорить не приходится. Да уж, разве таковой должна быть хозяйка замка? Я словно нелепость в этом месте, видимо мать герцога в чем-то права. В моих поступках есть какие-то просчеты, сидя у буфета напротив зеркала я задумавшись наблюдала за девушкой, к этому времени горничная уже с легкостью управлялась с моими не послушными от природы волнистыми прядями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наконец покончив со шнуровкой кремового дорожного платья, Элизи помогла надеть арселе на убранную прическу под цвет наряда. Решив не надевать драгоценности и прочее отправилась в путь

***

Трясясь в карете проезжающей по высохшей, земляной дороге я внимательно всматривалась в почти летние пейзажи. Возделанные поля манили своим изобилием зелени, могучий лес покачивал ветвями, он был полон голосами певчих птиц, а горы виднелись своей вечной мерзлотой на вершинах, в которые она залегла пожалуй навсегда. Ароматы диких цветущих деревьев и цветов смешивались в порывах ветра с запахом только что собранной сочной, зеленой травы для скота. Этот аромат напомнил мне детство, самое беззаботное время моей жизни. Родители часто летом увозили меня из дома, чтобы чуть отвлечь от занятий. У нас было семейное местечко, обширные поля на берегу речушки. Эта территория принадлежала моей семье, отец сам строил беседки с качелями по маминым задумкам. Часто когда отец отсутствовал по поручениям и делам государства, мы с мамой выбирались туда на пикники. Я играла у берега с куклами сшитых моей няней, мама чаще всего рисовала пейзажи, но чаще всего мы играли веселились и резвились. Мама говорила, что детство это лучшее что случается с человеком, а ей повезло в двойне ведь она проживает моё детство вместе со мной. Теперь пожалуй я поняла весь глубокий смысл и тоску мамы.

***

Поблагодарив за приезд маркиза пригласила в летний сад на личный разговор. Что-то явно тревожила женщину, идя впереди меня она обнимала свои плечи длинными кистями, словно хотела ела согреть себя хотя на улице было неимоверно жарко. Присев за стол в беседке маркиза дождалась когда нас покинет прислуга.

— Прошу прощение еще раз за такую спешку, но дело важное.

— Что случилось говорите.- Отпив глоток отвара с чабрецом я поставила чашку.

— Ваш муж.

При упоминании Джона я дернулась, конечно я нервничала из-за его отъезда . Я старалась не думать о худшем как и по отношению к родителям , так и по отношению герцога.

— Один знакомый был в том самом месте где был бунт.

— Был то есть все закончилось?

— Именно. Наши войска подавили его. В общем одержав победу войска были отправлены домой.- Увидев на моем лице массу эмоций непонимания и беспокойства маркиза уверила.- Нет с ним всё в порядке , но герцог отправился в поместье своей любовницы на востоке Англии, которое приобрёл для нее.

— Еще одна?- Вскочив с места я засмеялась неприлично громко.- Простите это абсурд какой-то! Этот мужчина на столько ненасытен? Что за вздор? Сколько можно? За время моего замужества я то и дело слышу о любовницах. Когда только узнала о брачном соглашении я считала его чуть ли не затворником, а на деле он что животное?

— Прошу тише. Успокойся, не хватало еще слухов.

— Да сейчас самое время беспокоиться о слухах.- Облокотившись о перила беседки пыталась глубоко дышать.- Это он должен был волновать об этом, не я скочу из постели в постель множества любовниц. Ну что это ответьте мне, как такое возможно?

— Это еще не самое страшное, такова натура мужчин. Они животные ненасытные и примитивные. Вот что тебе скажу, фрейлины королевы после одного из светского собрания стали говорить, о том что слышали как эта Мэри Невилл говорила с одной баронесс о своей беременности, теперь весь двор знает кто первой из вас понесет первенца от герцога. Говорили, что королева даже приблизила её к себе.

— Что? .- В венах застыла кровь, все вокруг начало трястись, тело словно потеряло опору.- Какой ужас, словно всё во сне. Это та самая Мэри.

— Да в самом ужасном кошмаре. .- Маргарет встав из-за стола, подошла ближе обнимая за плечи пытаясь успокоить во мне дрожь .- Ты знаешь о ней? Милая ты должна быть сильной сейчас как никогда раньше, они съедят тебя и не подавятся. Пока воздержись от выхода в свет.

— Это только усугубит все, они решат что я сдалась. Да и это сейчас не главное.- Стерев с глаз слезинки развернулась лицом к женщине.- Что мне делать? Эта Мэри имела в замке шпиона, сейчас она беременна, герцог с ней. У них бастард.

Последние слова дались с трудом. Я словно падала в глубокую яму и никто уже не мог мне помочь.

— Самая большая проблема сейчас это отношения герцога с другими женщинами и плод этих отношений. Что будет если она родит? Что ждёт меня?

— Алира на этот вопрос тебе ответит лишь время. Забудь его хотя бы на пару недель. Тебе будет еще больнее когда будешь слышать пересуды.

— Но не больнее чем от действительности. У него будет бастард в лучшем для меня исходе, а в худшем меня уберут с шахматной доски, а еще в худшем раскладе не только меня. Что если это затронет моих родителей? Короне не важны обстоятельства, ей важен итог.

— Не переживай ! Будь так тебя и твой семьи уже не было бы в стране. Подожди чуть-чуть время все расставит.

— Маргарет как вы не понимаете.- Высвободившись из её объятий я прошла к столу и села.- Время против меня, чем дольше это всё тянется, тем более шатким становится положение.

«Оно изначально было шатким», думала я скомковая салфетку в руках упорно смотря вдаль. Кажется даже положение любовниц более ясное чем моё, есть любовник- хорошо, значит у тебя есть покровитель, есть защита, какая никакая финансовая помощь, ты ему ничего не должна ты все еще свободная женщина, а если ты еще и забеременела от него. Нет любовника тоже хорошо, ты свободная женщина сможешь найти выгодную партию если конечно у тебя есть хотя бы титул баронессы и ты хороша собой.

Но что в моем случаи . Я никто . Абсолютно. Я задержусь здесь ненадолго, каждый предстоящий день видится как в тумане, словно его и нет вовсе. Да есть титул , все о нем знают, но что оно даст? Защиту мужа которому нет дела до меня? Уверенность в завтрашнем дне? Нет всего этого у меня нет. Есть финансовое благополучие , которое отберут при любой возможности . Про любовь, семью, счастье, заботу и уважение говорить даже стыдно.

— Что ты намерена делать?

— Еще не придумала. Кажется действительно лучше наплевать на все. Я давно не была у родителей, хочу навестить их . Может там приведу мысли в порядок.

— Думаю это лучшее решение на сегодня. Может останешься у меня.

— Нет спасибо не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством . Пожалуй отправлюсь домой.

— Что ж позволь хотя бы проводить тебя.

***

Приказав кучеру безостановочно гнать в город Бирмингем, я усевшись в карету решила просто уснуть, может кому в такой ситуации и было бы не до сна, но не мне. Сон помогал забыться и набраться сил, которые сейчас мне бы не помешали. Благо дорога была не долгой , всего несколько часов и вот я стою у ворот родительского дома.

 

 

12

 

На пороге имения меня встретила встревожанная матушка, на её лице читался испуг, непонимание, страх словно я сделала что-то не так. Не в силах пока разговаривать я просто обняла её со всех вцепившись в её хрупкие плечи, отстранившись и поприветствовав прошла мимо нее, расположившись на гостиничном диване, с усилием выдернув из прически арселе и сомкнув расчесанные от нервов руки в замок, уставилась на греческую вазу стоявшую на тумбе. Следившая за мной матушка остановилась в проёме.

— Чем он обидел тебя? Расскажи. Настолько все плохо? Говори не бойся. Мы с отцом тебя заберем. Ты наша единственная - Матушка присела рядом обнимая и убаюкивая.

— Отец дома?.- Положив голову на плече матери слезы сами собой потекли .

— Нет милая, после того как бунт был подавлен он отправился в Лондон по просьбе посла. Он не сказал причину. Ну а ты? Что случилось?

— Я так боялась за вас все это время.- Взглянув в глаза мамы полных тревогой, обняла крепче.- Я так боялась, что с вами что-то может случиться. Но слава богу вы не пострадали и теперь могу успокоиться.

— Как твоя семейная жизнь?- Приглаживая макушку спросила она.- В письме ты писала, что все более чем хорошо, но вот слухи говорят об обратном. Он обидел тебя?

— Ну что ты мама.- Встав с места и обойдя диван со спинки, я крепко обняла маму как раньше .- Кто может обидеть меня? Все хорошо. Ты лучше расскажи как вы тут? Скучаете наверно невыносимо.

Позабыв о проблемах с мужем и искренне звонко с ребячеством рассмеялась, выпуская из объятий хохочущую матушку.

— Милая как мы могли скучать? Только уши начали отдыхать от твоего голоска колокольчика.- Утерев слезинки смеха и положив поверх моих рук свои на спинке дивана продолжила серьезнее.- Безумная тоска поселилась в нашем поместье с твоим уездом. Вот бы ты чаще могла приезжать к нам и мы вот так с тобой могли болтать и смеяться… Что же это я? Ты ведь голодная ? Наверное соскучилась по блюдам Присциллы.

— Безумно скучала ! Там эти замковые кухарки ничего не понимают во вкусах.- Лицо тронула гримаса детской обиды.- Да и Присциллу не прочь поведать.

Похлопав по моим ладошкам мама встала с места и двинулась к проему гостиной, я улыбаясь легкости уселась на её место оторвала виноградину из блюдца стоявшего рядом с вазой.

— Рози срочно сообщи Присцилле, что приехала моя дочь и она голодна с дороги.

— Рози? Кто это?- Спросила я у присевшей напротив мамы.- Вы начали нанимать людей?

— Да. И это твоя заслуга, благодаря той сумме что ты прислала, мы смогли купить дюжину овец , нанять Миранду в помощь Присцилле, погасить оставшиеся долги, выкупить те драгоценности что отцу пришлось заложить и заполнить кладовую. Как ты понимаешь ты нас спасла, благодаря тебе мы теперь можем жить как люди. Только прошу больше не нужно, я ведь прекрасно понимаю откуда такая огромная сумма. - Отпив глоток из чашки только что поданной Мирандой, строгим тоном продолжила.- Прошу не нужно больше, хватит нам отца играющего со своей судьбой. Теперь ты можешь быть спокойна отец устроился на работу, теперь он бейлиф. Это конечно далеко не знать, но и не ремесленник какой нибудь, теперь у нас все хорошо.

— Ничего себе бейлиф в городе это далеко не плохо для нашей семьи. Я очень рада за вас.

Разговор прервала Присцилла спешившая на встречу, её лицо горело от радости, растрепавшиеся седые волосинки выбились из под чепца, от улыбки глубокие морщинки старости разгладились. За то время, что я не видела её она словно постарела на несколько лет, всегда голубые глаза чуть побледнели и морщин прибавилось на её худощавом лице. Объятия были долгими. Эта женщина была как вторая мама, всю жизнь она была рядом, утешала, смешила, ругала , поучала. Из всех прислуг дома только она знала подход к капризной мне в детстве.

—О госпожа как я скучала за вас .- Присев в реверансе призналась женщина в годах.

— Ну что ты прекрати. Это мне уже пора преклонять перед тобой голову. Я скучала по всем вам не меньше , теперь буду чаще навещать вас ведь с приходом летней поры с дорогой проблем нет.Присцилла ты не представляешь как скучала по булочкам в меде, которые ты всегда пекла мне.

— Госпожа конечно сей момент.- подхватив служебное платье черного цвета, понеслась быстрым шагом.

— Алира прошу скажи что у тебя все хорошо. У меня сердце не на месте.

— Мама я же сказала все отлично, а сердце у тебя беспокойное от того, что привыкло к волнениям и теперь ищет новых поводов биться быстрее от плохих новостей.- Отпив еще несколько глотков чая уверила я маму.- Мама просто расслабься у нас у всех все хорошо... Кстати герцог по делам короны будет отсутствовать несколько дней. Поэтому мы обсудив все решили, что несколько дней проведенных с родными мне пойдут на пользу. Ну как ты это видишь?

— Девочка моя!- Матушка вскочила со своего места и кинулась в объятия с хохотом.- Кто будет против родного дитя рядом!? Я теперь самая счастливая, отец чувства потеряет от радости когда увидит тебя.

— Мама в его возрасте это опасно.- Хохоча в объятиях мамы заметила я .- Я всё таки надеюсь, что вы скучали не до такой степени!

***

Ближе к ужину прибыл отец, входя в поместье он был весьма в приподнятом настроении. После приветствий мамы, когда его взгляд задержался на мне, на его лице промелькнула вся гамма чувств от неверия до безумной радости.

Уже сидя за ужином в столовой отец ни как не мог оставить меня в покое .

— Милая мы так скучали с твоей матушкой, я словно во сне сейчас. До сих пор не верится.- Целуя ладонь матери и мою радовался отец.- Я надеюсь этот не обижает тебя?

Нахмурившись и взяв себя в руки отец всматривался в моё лицо. В его взгляде читалась тревога и страх услышать плохие новости.

— Нет отец наша семейная жизнь чудесна, а слухи это всего лишь пересуды пустые.- Соврала я.- Ты расскажи как у тебя дела? Мама говорит всё наладилось.

— Вполне.- Отведя свой пытливый взгляд и отрезав кусок сочного стека из говядины, отметил отец.- Дела налаживаются, я буду работать судьей. Благо знакомые из свиты короля смогли добиться некой благосклонности короны. Теперь я под пристальными взглядами вдвойне. Вот ведь конфуз я и судья.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Смех разлился по комнате, весь ужин прошел в теплой беседе о светлом будущем, планах, воспоминаниях о былых временах, моего детства. Родители старались не затрагивать тему моего замужества, видимо поняли , что даже если что-то действительно плохо из меня щипцами не вытянуть.

Уже перед сном сидя в своей комнате с мамой, она сказала.

—Я действительно надеюсь что у тебя всё хорошо, но если это не так говори нам не бойся. Ни кто тебя там удерживать не посмеет.Я не посмотрю что он сын короны, будет нужно уедем из страны.

— Мамочка я знаю, если что-то будет не так я обязательно поделюсь с тобой.

— Кстати Локрус спрашивала о тебе. Я так удивилась когда ее отец предложил твоему отцу соседскую дружбу.

— А папа что?

— Сказал что будет иметь ввиду. Ты же знаешь отец даже если виноват не признает этого, уж слишком горделив.

— Миранда просила прощение у меня на балу у маркизы Холланд, я решила возобновить дружбу.

— Это твое дело, но держи ухо востро. Не рассказывай ей лишнего. Ну ладно доброй ночи принцесса.

— Доброй.

Поцеловав в лоб мама скрылась за дверью.

Комнату освещал лунный свет, падающий мне на лицо. Как же здесь спокойно, вот бы остаться дома и забыть все что произошло до. Хочу забыть герцога даже не узнав его, смешно.

«Боже прошу пощади меня, хватит с меня испытаний, пусть судьба моя станет легче.»

Промелькнуло в мыслях. Надеюсь из-за этой лжи с отбытием в родительском доме, мне боком не выйдет.

Спи Алира, спи.

***

Следующим утром мы с мамой отправились на наше место у реки взяв корзинки и несколько холстов, король отдал обратно те земли отцу. Даже не знаю что могло повлиять на такое решение, но я была благодарна что так всё вышло.

Спустившись с кареты и взяв корзинку помогая маме, мы отправились ближе к берегу через поле. Мягкая зелень травы ласкала щекоча щиколотки. Яркое солнце высоко стоявшее над густым полем слепило, ветер обдувал прохладой принося с собой благоухание зелени и цветов.

От блаженства душа хотела вырваться из тела и улететь как птичка ввысь над полями и рекой. Жизнь казалась сказкой, оказывается как мало нужно для счастья. Спокойствие родных и возвращение домой, оказалось самым лучшим богатством, лучше всяких титулов, замков, золотых монет и дружбы короны.

— Мама я только недавно вспоминала наше место, детство.- Усевшись поудобнее на расстеленном, льняном одеяле, принялась раскладывать из корзинки приготовленные Присциллой яства.- Хочется остаться здесь навсегда.

— Ни кто никогда не хочет взрослеть и стареть.- Ответила мама раскладывая мольберт.- Но не многие умеют ценить моменты в каждом мгновении жизни.

— Милая нужно уметь находить свет, даже в самых серых местах и днях.- Обойдя одеяло мама прислонила ладонь к моей щеке.- И тогда жизнь будет к тебе благосклонна.

— Да но разве не оттого, что пытаешься видеть светлое в темные времена, тебе и кажется эта благосклонность. Иногда от проблем не убежать, как бы не хотелось верить в свет. Они настигают не оставляя другого пути.

— Говоришь так словно вся тяжба мира была тебе ведома. Ты от нас что-то скрываешь . И я в этом уверенна, надеюсь ты знаешь что делаешь и твой путь будет светлым…

— Мама прошу. Это всего лишь суждения, не принимай это всерьез. Давай лучше проведем этот день, хочу запомнить эти моменты. Уже завтра я отправлюсь домой в замок, неизвестно как скоро я навещу вас еще.

— Это верно.- Откусив яблоко мама всматривалась в водную гладь чистой и спокойной реки.- Жаль отец сново отправился в Лондон.

— Надеюсь он вновь что-то не проворачивает?

— Нет что ты. Теперь он боится даже лишний раз шелохнуться не так, лишь бы вновь не пошла молва. Сейчас разъезжает по архивам, ты же знаешь в нашем городе уже лет семь отсутствовал бейлиф, дел накопилось не мало.

— Что же может нарисуем пейзаж, хочу забрать его в замок и повесить у себя в покоях.

День был просто волшебным, порывы степного ветра уносили наш смех ввысь, в разговорах мы не замечали что уже теплая вода реки была по колено, когда прогуливались вдоль берега, пожалуй впервые в жизни я поняла на сколько дороги моменты рядом с теми кто тебе безумно дорог.

На закате возвратившись домой, у ворот меня поджидала гостья. Миранда облокотившись о каменное ограждение поместья, срывала только что распустившейся листочки мартонского дуба . Увидев останавливающееся карету девушка встрепенулась, расправляя зачем-то подол кремового наряда.

—Добрый день баронесса Софья.- Наклонив голову девушка поприветствовала.- Здравствуй Алира.

— Здравствуй Миранда.

Отдав корзинку слуге и проводив маму я поравнялась с подругой.

— Здравствуй Миранда.- Не зная о чем с ней говорить я сделала комплимент.- Чудесное платье.

— Спасибо, ты выглядишь еще чудеснее.- Сделав неловкую паузу продолжила.- Ты наверное задаешься вопросом почему я здесь.

Я кивнула с подозрением глядя на нее.

— Может прогуляемся вдоль городского сада? Мы ведь любили раньше это место .

— Можно. Только недолго.

Идя вдоль аллей могучих дубов, лиственниц, дикой вишни и клена, мы вели поверхностную беседу , видимо каждая из нас боялась задеть больную тему нашего разрыва. Выяснилось, что за последний год изменилось многое. Нашу подругу Каталину выдали замуж за местного купца, это повлекло за собой множество сплетен, ведь мужчина был не подстать невесте, дочери знатного рыцаря. Таким образом вся ситуация с моей семьей ушла в забытие. Большинство компаньонок после открытия сезона баллов смогли заполучить не малое количество воздыхателей среди знати. Некоторые еще холостые, уважаемые мужчины уже в закате жизни, решили попытать счастье так скажем с молодыми дебютантками в фрейлины. Некоторых несчастных выдали замуж за уже совершенно старых и привлекательных своим статусом стариков. Саму Миранду вот вот должны приехать просить представители одного знатного, наследного барона. Говоря об этом девушка сияла, на её веснушчатых щеках появлялись ямочки от широкой улыбки. Девушка мечтательно говорила о замужестве и будущей семейной жизни, представляв свой брак как выгодный союз для нее.

— Прошу .- Повисая на моем плече Миранда хныкала словно ребенок.- Прошу, прошу будь завтра на моих смотринах, они как раз завтра с утра , успеешь завтара и домой к своему герцогу.

— Миранда… Брак это не только твои эти мечты, это еще и обязанности которые я и так на два дня отложила.

— Что за обязанности? Выбор цвета гобелена, нарядов, выбор блюд на обед или же обязанность ждать когда твой муж проткнет копьём твое кольцо.

—Миранда!!!.- Крикнула я на смеющуюся девушку с покрасневшим лицом.- Что за стыдливые представления!?

Шептала я довольно громко. Да муж жене не уроки этикета преподает ночью, но обсуждать это с кем либо кроме священников, считалось дурным тоном. Только священнослужители могли посвящаться в дела брака при надобности .

— Да ладно мы же уже молодые дамы, а не леди искавшие себе партию.- Взяв меня под локоть Миранда повела в глубь парка.- К тому же те пересуды, что так вьются у вашего брака, другие не стыдясь смакуют прилюдно. Даже корона и священник им не страшны.

— И что же это за пересуды?

— Ну разное.- Сорвав ветку липы девушка вдыхала ее аромат.- Кто-то говорит ,что в ваших покоях оргии в честь греческих богов, другие говорят, что ты лично выбираешь любовниц в постель принца и в свет светских вечеров. В общем их великое множество. Мне стыдно, что я тебе об этих сказала. Пожалуйста не заставляй говорить об остальном.

— Стыд видимо их обошел стороной.

— Не обращай внимание.- Заметив в моем голосе нотки срыва , добавила.- Все это от их зависти, ты жена принца. Возможно твой наследник взойдет на престол, вот и выворачивает их словно змею укусившую себя за хвост.

Благо оргии и выбор любовниц меня обошло стороной, но если бы народ знал, что на самом деле происходит, то большего позора моя семья точно не выдержала. Жена принца считает его любовниц на пальцах руки, а сама ценна один из вазонов стоявших у малой гостиной .

— Ладно пойдём уже домой, что-то прохладно.

— Пойдём . Так что ты обещаешь появиться завтра?

— Обещаю ладно.

— Тогда жду тебя в одиннадцать.

***

В доме был переполох, родители о чём-то спорили, в их шепоте бла ярость. Видимо счастье длиться долго не могло , что-то опять происходит.

— Отец? Мама? Что опять случилось?- Войдя в гостиную и застав родителей у круглого стола в противоположных сторона, я подметила их напряженные позы и лица.

— Алира! То что я слышал правда?!- Надвигаясь на меня кричал отец.- Любовница твоего мужа беременна?

Только не это!! Вот ведь мефистофель ! Ну за что именно сейчас?! Почему не позже?! Ну что ж приодеться врать дальше.

— Нет отец. Это не правда клянусь! Джон сам пытается положить конец этим лживым сплетням.

— Видимо плохо пытается. Об этом уже весь Лондон кричит! - Устало рухнув на стул, отец прикрыл рукой лицо, мама встала сзади него успокаивающе, поглаживая по плечу .- Я все равно узнаю все через своих людей и если я узнаю, что ты лжешь мне я не представляю что будет с тобой!

— Нет отец поверь.- Подойдя ближе к родителям, присела на другой стул.- Если бы было так вы бы услышали это от меня.

— Надеюсь Алира. Надеюсь.- Сказала мама строго переглядываясь с отца на меня.- Если же так то ..

— То что Софья? - С горечью спросил отец.- Мы что-то в силах сделать? Он наследный сын короля, закон это корона. Ты думаешь церкви или королю есть дело до любовных утех принца?

Родители замолчали, каждый из них витал в своих мыслях.

— Прошу вас хватит. Ничего нет . Успокойтесь.

Покосившись с недоверием родители все таки послушали меня. За ужином обсуждалась в основном работа отца, занятость матери в домовладении и моей жизни в замке.

Вся легкость улетучилась , теперь я вновь и вновь была поглощена паникой. Что если о бастарде кто-то заявит официально? Что если король решит узаконить отношения Джона с его любовницей?

Поднимаясь по лестнице из-за гулкого сердцебиения в ушах шумело, моё тело словно терял опору, грудную клетку разрывало от боли частого, глубокого дыхания. Ухватившись за перила одной рукой, другой массировала переносицу пытаясь с охнуть темноту перед глазами и успокоиться. Вроде получилось. Глубоко вдохнув в последний раз поднялась выше по лестнице в комнату. Дыхание стало спокойным, шум прошел, обрадовавшись улучшением решила, что лучшим сейчас будет лечь спать.

Уже входя в комнату, перед глазами все перевернулось вверх дном и темнота.

 

 

13

 

Просыпалась я с трудом, лобная часть головы болела, словно меня ударили по голове. Все тело было слабым, мышцы болели как после конной прогулки, посмотрев на тумбу возле кровати и увидев кувшин, поняла что неистово хочется пить. С трудом поднявшись в кровати отпила несколько глотком, рука дрогнула и кувшин полетел на пол, разбившись. Понемногу состояние улучшалось, привыкнув к дневному свету глаза перестали болеть. Чуть растянув мышцы конечностей и шеи, почувствовала как боль и слабость проходили, видимо лежала неудобно подумала я.

На раздавшийся в тишине звук тело отреагировало легкой болью в голове. В комнату влетела бледная мама.

— Милая как ты себя чувствуешь?- Присев на край кровати она приложила ладонь ко лбу.- Жара нет, что с тобой случилось? Это из-за нас с отцом? Из-за расспросов?

— Переволновалась вот и всё .- Облокотившись на подушку из гусиных перьев прикрыла глаза от слабости.- Сколько сейчас времени?

— Уже четверть от двенадцати часов. Мы ночью вызывали лекаря, он сказал что это из-за корсета. Сказал что тебе скорее всего не хватало воздуха. Говорит что в теплое время года это частое явление из-за жары, просил как только ты придешь в себя послать за ним.

— Не нужно, все хорошо.- И в правду стало легче на много, головная боль утихала и сила в теле появилась.- Мне уже пора отбывать в замок.

— Какой замок? А если с тобой что-то по дороге случиться?

— Мама я уверенна это из-за корсета. Перед тем как упасть, он сильно сжимал грудь. Вот и всё. К тому же в замке есть лекарь на много опытнее городского.

— Тогда давай плотно покушай обязательно . Я сейчас же распоряжусь.

— Было бы не плохо.

Приведя себя в должный вид и решив не надевать корсет в этот раз, надела один из своих нарядов коричневого цвета с черной шнуровкой , что остался дома у родителей я подошла к буфету. Быстро нацепив арселе и пригладив выбившие волоски спустилась в столовую. Благо слабости не было я чувствовала себя белее чем хорошо, словно ничего и не было. Обязательно нужно обратиться к лекарю в замке, это ведь не нормально падать без чувств на половину суток.

За накрытом столом уже сидели родители.

— Отец хорошо, что ты дома.- Омыв руки в чаше стоявшей на тумбе у входа в столовую , присела на стул.- Боялась в день отъезда не застать тебя.

— Ну что ты как я мог не проводить тебя.- Оторвавшись от одного из свитков, которым он был просто окружен повсюду , ответил с мягкой улыбкой.- Теперь не известно когда наша ласточка еще прилетит к родителям.

— Это точно. Надеюсь в скором времени ты нас вновь навестишь.

— Как только представиться возможность мама.

Видимо мама решила поторопить обеденное время, на столе были жаренный фазан, говядина в ягодном соусе, луковый суп, тушеный горох с овощами , булочки и пирожные. Желудок скрутило, только с родителями я могу наплевать на правила этикета за столом и как следует поесть. Накинувшись на все по очередности, только и успевала отрицательно или положительно кивать головой и переводить внимательный, слушающий взгляд с одного родителя на другого. Так сильно хотелось есть, пожалуй за последние недели я смогла нормально поесть только у родителей. В замке постоянно кто-то слоняется смущая своим взглядом, то приезд матери герцога.

Вспомнив о просьбе Миранды вскочила с места, наспех вытирая рот салфеткой.

— Что такое?

— Мама я обещала Миранде сегодня быть у нее.

— Опять эти Локрус …

— Папа не злись.

Войдя в комнату поспешила переодеться как можно скорее, открыв дверцы гардероба посмотрела останки нарядов после моего уезда. Взгляд упал на наряд синего оттенка, взяв в руки льняную ткань передумала, слишком ярко. Нужно что-то менее отвлекающее, остановив свой выбор на кремовом, закрытом наряде наспех надела его. Деваться было некуда я надела свой дорожный арселе , лучше с дорожным, чем вообще без всего. К сожалению до замужества похвастаться большим количеством головных уборов я не могла, вот и пришлось все увезти в замок.

Уже у выхода из покоев, вспомнив о традиции дарить подарки молодой невесте вернулась к буфету. В одну из полок, позапрошлой ночью я положила брошь с дорожного наряда в виде капли. Это был один из так скажем даров герцога. Пусть эта брошь принесет удачу Миранде, раз мне не удалось. Сунув брошь в кожаный мешочек, что нашла в том же буфете спустилась вниз.

Поцеловав родителей и поправив внешний вид выскользнула из дома. Хорошо, что идти совсем не долго. Дом Миранды находился в пятидесяти ярдах от дома родителей. Солнце ярко святило, отражавшие его блеск булыжники мощенной дороги ослепляли. Массивы кустарников вдоль каменных построек, задевали и царапали своею насыщенной листвою. Подойдя к высоким воротам усадьбы я толкнула дверь, хозяева дома ждали гостей поэтому все двери были открытыми. Пройдя по каменной дорожке ведущей к дому, услышала оклик спешившей вдоль кустарников отделяющих сад от парадного двора Миранды, она была великолепна. Ее наряд нежного цвета персика, развивалось при каждом шаге, локоны были распущены и струились по плечу и спине. Девушка святилась озорной улыбкой, в руках она несла только что собранные красны тюльпаны.

— Я так рада что ты пришла.- Обнимая Миранда поцеловала в щеку.- Теперь этот день ни кто не в силах испортить.

— Здравствуй. Ну что приехал твой барон?

— Да! Уже скоро все начнется.- Потянув меня за руку и увлекая в дом, Миранда хохотала словно малое дитя.- Быстрее ты должна их видеть.

—Их?

Остановившись у входа в гостиную, Миранда жестом показала своего благоверного. Ма кожаном диване сидело несколько мужчин, на вид им было около тридцати. Тот на кого указала Миранда был статным мужчиной со светлыми волосами ниже плеч, красивое лицо еще чуть-чуть и мог походить за милую даму, подумала я . Вздернутый нос пухлые губы, темный цвет глаз, неровная линия чуть проглядываемой, светлой щетины. Одет жених был в бархатный камзол из зеленого бархата, рубаха была под цвет черных штанов, кожаные сапоги то и дело стучали о пол выдавая его нервозность. По правую руку от него сидел мужчина преклонных лет, видимо отец. Он был тучным, отсутствие волос на голове и пухлые щеки придавали лицу круглую форму. Одет он был богато, но несуразно . Пуговицы на камзоле топорщились, угрожая вот вот оторваться. Ворот рубахи туго врезался в тучную шею из-за чего казалось словно её и вовсе нет, а вместо нее была складка подбородка. При каждом глотке или повороте головы его щеки колыхались, глаза были с хитрым прищуром. Неприятная личность однозначно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

По левую руку от жениха сидел мужчина старше самого жениха, в его коротких, каштановых волосах уже проступала седина, лицо было худощавым, впалые щеки, острые скулы, прямой длинный нос, голубые глаза были глубоко посажаны. Одет он был просто обычный льняной жилет поверх светлой рубахи, заправленной в черные штаны. Он отличался от тех мужчин своею простотой, я смела предположить что он был либо слугой, либо другом жениха.

— Ну чего вы тут встали?

Резкий шепот сзади заставил вздрогнуть. Мама Миранды была полноватой женщиной, гебенде подвязанный под подбородком, традиционно белого цвета, смотрелся нелепо. Она была не только тучна, но и высока. Платье синего цвета выгодно подчеркивал то что нужно. Её зеленые глаза сияли так же как и у Миранды, они были очень похожи и цветом волос.

— Здравствуйте баронесса Элеонор.

—Здравствуйте герцогиня Алира.- поклонившись с добротой в голосе и улыбке продолжила. - Ну же пойдемте. Все вас только ждут.

Пройдя в гостиную и сев на указанное место в кресле возле баронессы, я наконец могла лучше разглядеть жениха Миранды. Отец семейства Локрус сидел посередине, мужчина как обычно когда решал какие-то важные моменты в жизни, разглаживал белые от седины усы, лысина блестела от проступивших капель пота. Одет он был богато как наверно на приемах короля, ведь такое событие. Взглянув на меня своими карими глазами, кивнул приветствуя. Вся церемония помолвки длилась недолго, родители новоиспеченных жениха и невесты дольше обговаривали условия брака и сумм приданного и выкупа. Дэвид, так зовут жениха, надел кольцо что означало теперь их союз заключен частично. Когда уже все закончилось, я почувствовав легкое недомогание решила зайти в столовую, очень хотелось пить. Когда утолила жажду, решила вернуться иначе потом еще и нотации Миранды придется выслушивать. В коридоре столкнулась с Александром, дядей Дэвида.

— Простите я не хотел вас напугать.

— Ну что вы, это я неряшливо столкнулась с вами.

—Позвольте спросить как вас зовут?

Это насторожило меня, зачем человеку не имеющего ко мне никакого отношения знать моё имя, так еще и при мимолетной встрече. Это просто неприлично.!

— Герцогиня Ланкастерская Алира.- Решила я обозначить свой статус, мне лишние проблемы не нужны и так по самую макушку.- А Вы?

— Просто Александр.

— Что ж прошу прощение Александр, но мне нужно к подруге.

Мужчина мгновение стоял все так же на месте, облокотившись о дверной проем коридора. Его суженные, хитрые глаза прожигали кожу, тем самым пугая меня. Он был выше меня, наверное даже выше Джона, я старалась смотреть прямо, настырно смотря на переносицу. Наконец оттолкнувшись плечом пропустил меня, освобождая путь, спешно проходя мимо я уловила фразу.

— До скорой встречи леди.

Не оборачиваясь я старалась еще быстрее уйти от этого человека. Он видимо специально сделал акцент на «Леди», игнорируя статус жены герцога, кто не знает сына короля? Этот мужчина действительно пугал меня, сильнее чем Джон . Внутри я кричала, что нужно бежать. Что-то отталкивающее было в этом человеке.

— Алира ты куда пропала?

— Пить очень хотелось. Миранда это тебе.- Достав брошь, вложила её в ладони подруги.- Пусть принесет удачи.

— О какая прелесть.- Рассматривая брошь из сапфира насыщенного синего цвета, благодарила она.- Спасибо буду беречь, она же очень дорогая Алира.

— Носи и вспоминай меня. Ну что ж мне пора.

Найдя Миранду рядом с её матерью я попрощалась, им было некогда вести разговоры, теперь ближайший месяц пройдет в суматохе и я это прекрасно понимала. Выйдя на улицу прошлась быстрым шагом к воротам.

— Спасибо Алира.

— И тебе спасибо что пригласила.

— Я напишу тебе скоро обязательно, приезжай еще поскорее.

— Обязательно.!

Пока я шла по дороге в дом родителей, собрала кучку сплетниц. Несколько женщин завидев меня остановились, их речь стала тише. Не скрывая они смотрели на меня и перешептывались, я чувствовала их взгляды позади себя. Моё нервное состояние ухудшилось, хотелось быстрее скрыться от этих липких взглядов. Непонятно какие новые сплетни появятся.

— Ну что как все прошло?- Вопрос матери заставил оторваться .- Что за жених?

— Довольно не плохо .- Отвечала я поправляя воротник дорожного платья.- Жених подстать Миранде. Такой же нежной внешности , что и она. Весьма зажиточен.

— Я рада за нее. Наконец выберется из лап своих жадных до сплетен родителей.

— Ну а ты точно решила сейчас уезжать. Твой кучер наверное уже всех служанок в округе , распугал своей напористостью .

— Что ты имеешь ввиду?

— Видела как он тюльпаны мои, Рози дарил. Если бы не ты, уже за шкирку бы выкинула. Наглый, смеет еще мои же цветы дарить моей же служанке! Ты посмотри на него только.

Звонкий хохот раздался в поместье, я сама не ожидала данного курьеза со стороны Барда, ведь этот мужчина всегда был серьезен, хмур и не разговорчив. Характер мамы был мягок, но если дело касалось её сада и цветов , тут даже мне перепадало.

— Обещаю прислать новые луковицы загладив вину. - Подойдя ближе я крепко обняла маму.- Я буду чрезмерно скучать по вам. Отец внизу?

— Да он ждёт нас.

Отец вышагивал шагами футы дворовой тропинки, заметив наше появление собрался пряча нервозность.

— Ну что папа пора прощаться .- Попав в крепкие отцовские объятия на секунду захотелось отменить поездку. - Как только будет возможность, обязательно приеду.

— Конечно дочка.

— И пиши обязательно.

—Конечно мама.

Обняв родителей покрепче и попрощавшись, прошла к подъезжающей карете , кучер Бард помог взобраться в карету. Помахав еще раз из кареты, мы отправились в путь.

Солнце находилось на юго-западе, значит к вечеру я буду уже в замке. Духота давила на голову, хорошо что после того обморока я перестала надевать корсет иначе сейчас я бы в этой карете погибла. Намочив платок прохладной водой из кувшина, который всегда должен был быть в карете, я обтерла шею расстегнув ворот наряда. Дышать стало легче, подставив лицо порывам ветра проникающих через окна кареты, глубоко вдыхала свежий луговой воздух. Качка, усталость делали свое дело и я не заметила как уснула.

Резкий удар о боковую полку и ржание лошадей заставил вскочить и сесть прямо, ничего не понимая я вынырнула из проема кареты. Из-за стены пыли я начала прокашливаться, отмахиваясь от нее и прикрывая нос платком . Судя по опускающим сумракам, уже вечерело.

— Как вы смеете нападать на экипаж Его Сиятельства?! Кто вы такой? Назовитесь! - Громкий, грубый голос угрожающи хрипел.

— Я всего лишь друг.

Услышав знакомый голос прошла ближе к самому эпицентру спора. Ветер унес пыль с собой, теперь я могла разглядеть путника. Александр гордо восседал, пытаясь усмирить непокорную лошадь.

— Леди Алира прошу .- Заметив мою фигуру, мужчина достал ленту из поясного мешка.- Вы потеряли, решил вы огорчитесь.

— Как ты смеешь обращаться к госпоже без должного уважения?!- Закричал Бард спрыгивая со ступеньки, держа в руках стилет.

Понимая что ситуация может стать ужасающей я решила быстро все закончить.

— Бард прошу.- Жестом руки указала ему стоять на месте, обратившись к Александру.- Спасибо , но не стоили из-за ленты подвергать наши жизни опасности.

Александр спрыгнув с животного, поправил медный пояс протянув кремовую ленту, его пальцы один момент удерживали мои. Это было абсолютно абсурдным жестом, в приличном обществе подобное считается за намек на нечто большее чем дружба.

— Что вы позволяете себе?!.- Рассердившись мой голос стал громче.- Спасибо за ленту, но если подобное вы себе еще раз позволите, я буду вынуждена оповестить о вашей наглости.

— Прошу прощения герцогиня.

Ухмылка не слезна с его лица даже когда он взобравшись на коня, оглянулся в сторону нашей кареты и попрощался.

— Госпожа вы в порядке, у вас ушиб? - Указывал он на правую сторону своего лица, как бы отображая моё.

— Все нормально. Поехали.

***

Уже подъезжая к замку в ночи, из головы не выходили мысли об Александре, таких людей как он точно нужно обходить стороной. С той встречи сердце билось в гулком предчувствии чего-то дурного.

Ступив к парадной замка обернулась к отдаляющей карете в свете факелов. Сдаст ведь, все доложит. Ну ничего, я же не в чем не виновата, правота на моей стороне.

Войдя в двери открывавшим слугой, прошла в парадную, где уже ожидал меня Виконт.

— Ваша Светлость! Как это понимать? Где вы пропадали?- Голос управляющего дрогнул в сердитом тоне, словно это была какая-то отцовская забота.

— Здравствуй Виконт, ты что дознаватель? Что за тон?

Пройдя мимо управляющего, направилась к своим покоям . Отчитывать слугу сейчас не было сил, дорога вымотала меня. Сейчас я мечтала лишь о лохани теплой воды с маслами и уютной постели.

У покоев стояла Элизи .

— Госпожа приветствую Вас! .- Поклонившись девушка кинулась в мою сторону, чем напугала меня до смерти.- Ваше Сиятельство, прошу простить за наглость. Где вы были? Пока Вас не было тут такое стряслось.

— Зайди в покои и там расскажешь.- Обессилено толкнув тяжелую дверь я прошла в комнату.

— Ваше Сиятельство , как только вы не появились в замке два дня назад, господин Виконт отправил гонца Его Светлости. Тот прибыл вчера вечером, мы впервые видели его таким злым.- Быстро шептала девушка, словно нас может кто-то подслушать, попутно развязывая шнуровку наряда.

— Так он сейчас здесь?- Остановив девушку , с паникой в голосе спросила я.

— Сейчас нет , не так давно Его Светлость покинул замок . Он пешем вышел за пределы замка, даже лошадь не взял.

— Что ж пусть. Приготовь лохань с маслами.

— Как будет угодно, но Ваше Сиятельство я не сказала главного.

— Ну чего говори уже.- Раздражаясь от девичьей пылкости в сплетнях я стягивала с себя нижнюю сорочку.

— Его Сиятельство прибыл вместе с Мэри Невилл…

— Готовь лохань. Элизи.

Что может в этот момент чувствовать женщина? Наверное ярость, злость, желание убивать, ненависть. Я же сейчас чувствовала ничего, кроме усталости от дороги и желания скорее вымыться и уснуть. Безразличие усладой разливалось внутри, наверное так лучше нежели если бы я была окутана чувствами к герцогу, если бы это было так я бы уже разнесла бы замок на мелкие куски камня, если бы не безразличие сегодня я бы стала убийцей. Мне было так плевать на герцога, его любовницу, бастарда в чреве этой недостойной, вся боль что поселилась внутри несколько дней назад , выжгла все чувства. Пусть хоть сдохнут, мне то что. Внутри пустота и это хорошо.

Расчесывая волосы гребнем у буфета в свете свечей я улыбалась себе в отражение. Отдохнув в теплой воде, я набралась сил и даже почувствовала голод с дороги. Распорядившись о позднем ужине, я с нетерпением ждала жаренного цыпленка с картофелем на гарнир.

Со скрипом открывающая дверь привела меня в движение, встав с пуфа я с улыбкой в предвкушении яств направилась быстрым шагом ко входу в покои.

Улыбка исчезла, ведь вместо ужина в комнате стоял герцог. Свирепый взгляд , вот мой ужин. Внутри проснулись инстинкты , пятясь назад к буфету , я схватила с его поверхности спицу для волос выставив вперед, уверенно держа в руке.

— Не приближайся! Пошел вон!

Кричала я каким-то звериным голосом. Я уже понимала, что за этим взглядом скрывается нечто ужасное, он был не ангелом и раньше, но я впервые видела его таким. Челюсти сжимались скрепя зубами, ноздри становились шире при выдохе, правая щека подергивалась, сейчас он походил больше на озлобленного пса.

— Почему ты уехала к родителям не оповестив меня?!- Через сомкнутые зубы спросил он сдерживающимся тоном.

— Какой ты наглый.- С призрением ответила я.- Посмотри что творишь ты! А уже потом с меня спрашивай!

— Ты совсем не понимаешь да?!.- Приближаясь спросил он срываясь на крик.- Ты дура! Совсем не понимаешь?! Чья ты жена, чьей фамилии принадлежишь!? Мы в постоянной войне, враги есть и внутри страны. Ты являешься частью королевской семьи, тебя могут использовать, убить. А ты разъезжаешь как гетера по стране, еще и угрожаешь мне! Это что спица? Посмотри на свое лицо!

— Какая жена и фамилия?! Ты мне можно сказать никто, пустое место! Ты же не хочешь лишить свою мамочку любимого сына? Тогда отойди в сторону двери! Или у тебя сил только на женщин хватает?- Не знаю зачем, но мне очень хотелось сделать ему больно, хотя бы словами.

Разозлившись на мои слова, герцог рванул на меня. Он пытался вырвать моё оружие из рук, я же била его кулаками по всему чему попадала, по спине, затылку, шеи. Перехватив мою левую руку и надавив на пальцы правой, отшвырнул спицу к постеле. Мы оба часто дышали из-за борьбы, он все еще часто удерживал мои запястья, оба смотрели друг другу в глаза ненавидящим взглядом.

— Не говори тех слов, о которых пожалеешь.- Отпустив меня герцог повернулся спиной и отошел от меня .

— О чем мне еще жалеть?!- Завизжала истеричным голосом уперевшись о буфет, смотря в отражение силуэта его спины.- Я жалею что вообще связалась с тобой! Все беды из-за тебя!

— Да?- С призрением и ухмылкой он смотрел на меня.- Беды говоришь?! Разве я виновен в интригах твоего отца?! Разве я насильно взял тебя в жены?! Это все обстоятельства и ты не одна стала их жертвой! Еще не стыдясь говоришь мне ! Ты думаешь я не знаю, ты отправила те деньги, что я дал тебе, родителям! Ты такая же как твой отец!

Он приближался, я молчала. Мне нечего было ему сказать, нашла у кого просить помощи! У его подчиненных ! Дура! Дура! Дура!

— Ты лживая, меркантильная , расчетливая дрянь!- Кричал он мне в лицо.- И что это за Александр?

Ну вот Алира ты покойник, он казнит тебя.

— Как странно правда?!- Зашагав по комнате продолжил.- Ты уезжаешь к родителям, а после этот обращается к тебе неофициально, словно вы давно знакомы, так еще и отдает личные вещи! Ты грела его ложе?

— Что?

— Ты спала с ним?!!- Срываясь на крик, лицо герцога покраснело.

Этот вопрос разжег во мне ярость, неимоверную ярость. Страх и стыд схлынули, подойдя ближе оставив расстояние между нами в фут, я внимательно всматривалась в его глаза, пытаясь разглядеть в нем хоть каплю совести.

— Ты имеешь несколько любовниц, выводишь их в свет.- Мой голос был спокойным, что было хуже крика.- Скоро на свет появится бастард, и ты смеешь говорить мне такие гнусности? Ты бессовестный, какая же..

— Это только бастард, твой ребенок станет наследником королевства. К чему тебе знать о других женщинах, при первом твоём появлении я тебе не обещал супружеской верности.

— Я тоже не обещала.

— Замолчи! Слышишь?!- Покачал пальцем перед моим лицом.- Если твоих чресел коснется другой, ты будешь казнена в замке короля на глазах собственных родителей. Я выдвину обвинения в сговоре и бунте против короля. В истории ты останешься как мятежная предательница.

— Ты ужасен, ты чудовище, дьявол.- Дрожащим от слез голосом я шептала присев на постель.

— Мне подходит все, называй как хочешь, но не смей думать что ты сможешь выйти победительницей на шахматной доске. - Герцог гладил мои волосы, словно я лошадь в его конюшне, Я дернулась, но герцог поймав за локон притянул ближе.- Завтра срок, помнишь? Жди.

Сбив при выходе из покоев горничную из рук которой повалился поднос с яствами, он меня еще и без ужина оставил. Хотя сейчас мне точно уже перехотелось есть.

Я осталась одна в гремящей тишине. Срок. Срок. Он вновь будет делать это со мной, вновь я буду унижена, как и в прошлый раз после близости, он укажет мне на моё место у камина на шкуре как охотничий собаке. Быть с женой в то время, когда в доме находиться его беременная любовница? Он больной, у него какие-то отклонения. Мысли бесконечно всплывали в сознании сменяя друг друга. Может хорошо, дам то что ему нужно и избавлюсь от него навсегда. Но моё дитя в чем же его вина? Что же делать? Как отложить этот срок?

В голову пришло несколько безумных идей, но они могут помочь, нужно хотя бы попытаться, чем вообще ни чего не предпринимать.

 

 

14

 

Ночь прошла ужасно, меня мучали кошмары. Мне снился Джон, он по хозяйски восседал на троне с ребенком на руках, малыш улыбался тянув ко мне маленькие ручонки. Сидя у подножья трона на коленях, я хотела коснуться розовых пальчиков, тянув к ним свою ладонь, в мгновение они оба исчезли и я с ужасом пыталась отползти от вьющихся колец черной, большой змеи спящей на троне. Мне не удавалось отдалиться от нее, последнее что я помню из сна, это как змея проснувшись повернула в мою сторону свою голову. С шипением и раскрыв пасть она кинулась мне в ноги.

Проснулась я рано, только начало светать. Сев в постеле, пыталась растереть опухшие глаза руками. Еще раз обдумав свои мысли как следует, с решительностью встала с постели, ледяной пол обжог ступни. Тише пройдя к буфету, чтобы не разбудить Элизи спящую за дверью. Открыв полку взяла спицу в ледяную ладонь, руки тряслись , пальцы плохо подчинялись. Сев обратно в постель откинув одеяло, хорошенько еще раз продумала, что буду говорить. Решившись задрала рукав ночной сорочки, несколько раз глубоко вдохнув попыталась воткнуть острие в мягкую кожу плеча, там где никто не увидит. Не получилось и так несколько раз, уже закипая от злобы на саму себя и боли я откинула орудие, которое со звоном отлетело от каменной стены и упало на гусиную подушку. Спохватившись я прильнула к двери, вслушиваясь в тишину этажа и поняв, что шагов о камень я не слышу вернулась к своей задумке. Собрав в себе всю ненависть и страх перед обстоятельствами, резким и сильным ударом вонзила спицу. Вскрикнув зажала себе рот ладонью как можно сильнее, боль прожгла словно все тело, алые ручейки хлынули по белой коже, не теряя времени испачкала простыни и подол рубахи кровью. Главное не переборщить, иначе сошлются на какую нибудь болезнь .

Перевязав платком плече и убрав спицу, легла обратно в перепачканную кровью постель, мой крик разбудил Элизи.

— Ваша Светлость.- Девушка не была похожа на только что проснувшуюся горничную. Скорее всего она могла слышать все и что-то заподозрить.

— Срочно помоги мне переодеться и смени постель.- Вставая я корчила лицо от боли.- Потом принеси простони и передай лекарю, что я звала его. Завтракать я буду в постеле. И скажи Виконту, пусть меня не тревожат пока несколько дней.

— Конечно госпожа. Я распоряжусь, чтобы вам подорвать приемы пищи в ваши покои- Поняв в каком я состоянии, девушка принялась выполнять приказ.

Эдвард явился довольно быстро, с неким подозрением в лице он приблизился к постеле, но не ближе чем на три шага.

— Ваша Светлость. Мне объяснили ваше состояние, позволите ли вы мне удостовериться?

— Элизи покажи сорочку .- Кивнула я служанке в недоумении от такой просьбы лекаря. Вообще подобный период женщин , даже обсуждать с близкими греховно, а тут такое.

Рассмотрев из далека ткань, лицо лекаря чуть поморщилось. И все же.

— Я не могу понять . Я не мог ошибиться. Ваше Сиятельство может вы встанете?

— Вы разум потеряли?- В изумлении смотрела я на него.- Может вы еще под подол своей Госпожи заглянете? Бессовестный! Мне не хорошо, у меня болит живот! Еще и встать просите!

— Прошу прощение. Если все так, я передам Его Сиятельству чтобы Вас не беспокоили. Простите еще раз. Может порошок из окопника вам помог бы избавиться от боли. Так же могу предложить мох для остановки крови.

Лекарь был бледен, видимо уже пожалел о сказанном и проклинал свой язык. В какой-то момент даже жаль его стало. Успокоившись я легла обратно на подушки , устроившись поудобнее.

— Будьте добры так!

Плече ныло, мне нужно было обязательно приложить что-то к ране, мох должен подойти.

Запив порошок вином и выпроводив всех слуг, перевязала рану и приложила мох. Кровь уже перестала течь, очень хорошо, надеюсь никакая болезнь не проникнет. Часть задумки сделана, осталось только тихо сидеть в своих покоях, вкушать яства, пить вино и всячески развлекать себя за чтением, письмом. Великолепно.

***

Всю неделю мне приходилось изображать страдающую женщину, хоть в мои покои и заходила только Элизи и еще реже Эдвард. Доверять кому-либо в замке я теперь не могла, даже Элизи вызывала во мне подозрения. Чтобы лишний раз не калечить себя, я попросила горничную принести в покои холст с красками, в том числе и краску из кермеса, так идеально подходящую под цвет крови. Рана зажила быстро, мох был очень кстати, боюсь представить что бы со мной случилось не подвернись мне такая удача. По докладам служанки, любовница герцога отбыла на следующий день после моего приезда в замок, сам герцог остался дома. Естественно он воздержался от посещения моих покоев, да что там говорить даже Эдвард старался справиться о моем состоянии у двери комнаты. Церковь утверждает эту кровь греховной, сами женщины в этот период становиться нечистыми. Церковь превозносит мужчин, в то время как женщины должны мириться с положением намного ниже. Даже не представляю как тяжело сейчас женщинам без статуса, благотворительность затрагивала лишь святости и морали.

Понедельник день когда моя беззаботная жизнь была окончена, а значит герцогу придется ждать вновь. У меня есть еще крупица времени. Восьмой день от начала летнего периода, утро началось как обычно, встречи с приближенными слугами, ответы на письменные извещения в которых я извинялась за поздний ответ и отсутствия на вечере благотворительности. Завтрак я предпочла провести в постеле, хотелось насладиться еще небольшим одиночеством. Прогулка по уже зеленому и зревшему саду, прошла в спокойствии где меня сопровождала Элизи. Я старалась не откровенничать с ней и говорить на более отрешенные темы.

— Госпожа, что-то не так?— Спросила она, заметив мою холодность.

— Не так Элизи. Видишь ли я не знаю кому ты доверила письмо, что я велела тебе отправить тайно.- Сорвав цветок магнолии и вдохнув её аромат ответила.- Но герцог обо всем узнал. Я не виню тебя, но доверять что либо теперь не могу.

— Госпожа, но как же это? Калеб? .- Девушка краснела с каждым моментом.- Я клянусь госпожа! Я хотела как лучше. Я думала, что могу доверить Калебу .

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Значит Калеб. Это тот конюх, что глаз не сводит с тебя при нашей прогулки?- Девушка кивнула опустив голову , пряча слезы от меня. - Не реви. Но больше чтобы я тебя рядом с ним не видела. Это моё распоряжение ясно? Раз он так легко предал тебя сейчас, то о большем и говорить не надо . Подумай.

Девушка всхлипывает, утирая мокрые от слез глаза. И жаль её, а с другой стороны разве можно довериться конюху? Простота в ней была излишняя .

Закончив прогулку я направилась на поиски Виконта, хотела лично с ним поговорить. Найдя его в большой столовой , когда он распоряжался о хозяйстве с младшей прислугой, окрикнула его.

— Ваша Светлость.- Сделав поклон слуги покинули нас.- Рад вас видеть в здравии.

— Здравствуй, благодарю. - Приблизившись спросила.- Виконт ты что нибудь говорил о Бренде герцогу?

—Нет что Вы. Она как вы и приказали всё ещё содержится в нижних комнатах.

— Замечательно. Где сейчас герцог?

— В кабинете на своем этажа. Оповестить его?

— Не стоит утруждаться, я сама. Его кабинет с какой стороны от двери покоев?

— Справа. Но…

— Будь спокоен.- Пропела я управляющему поднимаясь вверх по лестнице.

Нашла я нужную дверь быстро, без стука вошла. Кабинет был давольно большим , но в кабинеты были лишь стол с несколькими креслами, полки с книгами, камин и кожаный дива. Герцог резко вскинув голову посмотрел на меня и дальше принялся выводить буквы на пергаменте пером, тучей восседал за столом как обычно в черном.

— Вам стало легче?- Не отрываясь от письма спросил.

— Добрый день. Вполне.

— Ну что вы встали ? Присаживайтесь раз сами пришли, видимо есть что-то неотложное раз без не оповестили.

— Хотела спросить, где ваша любовница сейчас.- Решила стоять на месть, игнорируя его предложение.

—Нам обязательно это обсуждать.- Даже бровью не повел.

— А как же. В нашем замке её шпион, думаю ей бы тоже не помешало объясниться.

— Объясни.- Наконец оторвавшись, герцог отбросил перо и облокотился о спинку кресла.

Объясняла я все в подробностях, рассказав и о том что денег теперь тех нет, о словах Бренды и о нашем так скажем альянсе с управляющем и казначеем . Джон внимательно следил и слушал, потирая щетину пальцами его глаза сосредоточенно смотрели , то на письмо, то на меня.Встав с места, он сел на край стола, сложив руки на груди. Между бровей появилась морщинка из-за хмурого выражения лица.

Не заметив, зашагала по кабинету в сердитости. Закончив моя грудь высоко поднималась из-за нехватки воздуха. Я молчала ожидая его ответ.

— Можешь идти. Я решу.

— Но ты..

— Иди. Позже я пришлю за тобой.

Медленно выйдя из кабинета, мрачное подозрение закрылось в душу. Что если это все напрасно? Что если всё всем будет прощено?

Ну конечно Алира, это твоего отца и остальных не пощадили, а вот любовницу с плодом греха во чреве будут еще на руках носить да восхвалять. Даже и и подозревать не будут, а что если бы она шпионку подослала не для своих личных целей, а для других, чьих-то дум? Стало безумно обидно. Даже королева благосклонна к любовнице, а не к законной жене. На глаза навернулись слёзы, когда уже закончиться эта не справедливость?!

День близился к концу, от герцога я так и ничего не услышала. Уже забыв о его обещании, я увлеченно взявшись за кисть вырисовывала вазу с цветами на холсте. Это занятие всегда отвлекало от мрачных мыслей , привычку рисовать я переняла от матери. Она часто разрешала наблюдать за плавными мазками её картин.

Шум голосов из открытого окна привлек моё внимание, отложив кисть и вымыв руки, подошла ближе выглядывая на улицу. На той части площади, что виднелась из окна севернее от крыла, где находились мои покои, образовалась толпа. Слуги толпились выкрикивая что-то непонятное моему слуху, кто-то перешептывался боясь быть услышанным.

Резкий стук заставил отпорхнуть от окна, так увлеченно я наблюдала за толпой людей.

— Ваша Светлость.- Поклонившись в комнату вошел Виконт.- Его Светлость приказал.

— Хорошо. Что происходит?

— Вы скоро сами всё увидите.

Спускались мы как оказалось на улицу, на территорию замка. Я уже было обрадовалась думая, что герцог ожидает меня в нижних комнатах с Брендой. Ничего не понимая я медленно шла за слугой, голос толпы был всё ближе. Повернув за каменное ограждение в десятке футов от площади я встала, ступор, непонимание и наконец осознание накатило словно ледяная вода.

На площади посреди толпы стоял эшафот. На нём сидя на коленях, была заплаканная Бренда. Её волосы безобразно рассыпались по плечам, по подбородку текла кровь, платье было измятым и грязным. Рядом с ней стоял огромный, широкий и коренастый мужчина натачивая топор о наждак .

В глазах потемнело, потеряв опору и равновесие, я оперлась о каменный столбик ограждения. Виконт помогая встать прямо, взял меня под локоть .

— Виконт что это такое?

— Это приказ Его Светлости. Он приказал отрубить ей кисти.- Виконт заметил моё состояние.- Господа вернёмся в замок? Не стоит Вам смотреть на это. Если бы не приказ я бы и не вывел Вас.

— Я могу это остановить?- От беспомощности в глазах проступили слез.

— Подумайте о себе. Если сейчас отмените его приказ, тем самым поставив его власть под сомнение, герцог обрушит на Вас свой гнев.

— Но ведь я ответственна за женщин слуг.

— О воровстве уже всех оповестили, если сейчас защитить дисциплина будет нарушена.

Делая шаги дрожащими ногами , я медленно приближалась к главному входу. Резкий женский крик боли заставил содрогнуться , зажмурив глаза и крепче сжав руку Виконта я продолжила путь. Звон стоял в ушах, заплаканное лицо было перед глазами. Пройдя к лестнице и осев на ступенях рыдание вырвалось из горла, страх , горечь, вина. Всё это смешалось и я уже не понимала причины, толи это жалость и вина перед женщиной, толи страх перед этим зверем. Впервые в жизни я видела и слышала подобное, это было чудовищно. Вместо того чтобы наказать ту, что заставила бедную женщину, он решил уничтожить жертву обстоятельств.

Слуги помогли мне лечь в постель, Эдвард то и дело с беспокойством в голосе, носился рядом с нюхательным порошком, мои рыдания превратились в частые всхлипывания. Сил плакать больше не было, тошнота подступала к горлу. Вскочив побежала в гардероб, тошнота облегчилась. Умыв лицо из кувшина, вышла. К этому моменту Эдвард остался один в покоях, выпроводив всех остальных.

— Ваша Светлость, я должен быть уверенным, что с вами всё хорошо. Это так? Вас сейчас что-то беспокоит?

— Нет. Виконт!- Крикнула я, зная что все точно за дверью.

— Да Ваше Сиятельство?- Вошел мужчина .

— Герцог в замке?- Я подходила к Виконту всё ближе.

— Да в своем кабинете. Что Вы…

Не слушая его вопрос вышла в коридор. Пока была во мне решимость решила всё выяснить у герцога, сердце бешено стучало в груди, в жилах быстро шла кровь. Не видя препятствий я влетела в кабинет, герцог устало смотрел на меня, всё так же сидя за письменным столом.

Моё лицо отображало всю злость, ненависть и неприязнь к нему. Глубоко дыша, я решительными шагами подошла к столу нависая над ним .

 

 

15

 

—Второй раз. Алира второй!- Лицо полыхало гневом.- Ты хочешь разозлить меня?

— Как ты можешь делать такое с беззащитной женщиной? - Рыдания вырвались из горла.- Как ты можешь спокойно теперь, сидеть здесь и заниматься своими поручениями?

— Ты же сама мне содействовала.- Гнев сменился равнодушием, он расслаблено осел в кресле. Смотря на меня в ожидании .

— Я? - Растерянность прервала поток слез. Глухие всхлипы в ладонь разносились в кабинете.

— Именно. Или постой, ты ожидала, что я накажу женщину носившую в утробе моего ребенка?- Теперь герцог нависал надо мной, из-за высокого роста. Он обошел стол и поравнялся со мной.

— Распоряжаться жизнью других из-за вольностей гетеры, разве это сопутствует благородному мужчине твоего статуса? Если бы я надеялась на наказание этой недостойной с твоей стороны, я бы была дурой. Но я не дура.- Я была стойкой , теперь когда мною владели эмоции я его не боялась.- Я лишь хотела, чтобы ты объяснил своей любовнице границы дозволенного, но вместо этого ты искалечил бедную женщину, ее пешку. Раньше я думала, что члена королевской семьи трудно сбить с толку, но теперь видя как ты потакаешь этой…

— Пошла вон! Иначе…

— Иначе ты и меня накажешь? Ну давай же! Пусть над тобой смеётся весь двор.- Я приблизилась, его частое дыхание касалось мокрых дорожек слез на моих щеках.- Герцог при виде которого все робеют, потакает любовнице с бастардом в её греховном чреве.

Звонкая пощёчина оглушила моё левое ухо, звон мешал расслышать его громкое брюзжание. Одна сторона головы полыхала, локоны выбились из под эннена. Приложив к щеке ледяную ладонь, я вскинула на него свой гневный взгляд.

— Я долго терпел тебя. Думал, что ты благоразумна и рассудительна , но как оказалось…

— О дорогой ты расстроен? - Герцог надвигался на меня, его гнев и раздражение окутывали все вокруг, из-за чего становилось отвратительно от всей этой ситуации .- Жаль, что я не оправдала твоих надежд. Ну ничего, найдешь утешенье в разложенных чреслах своих любовниц, не так ли?

Лицо Джона излучало злобу, на подобии пса, которому не терпелось накинуться на жертву. Оставив его, я быстрым шагом направилась в покои. Высохшие слезы жгли кожу лица, ледяными ладонями старалась стереть их следы с щек, лицо стало гореть сильнее. Разозлившись еще и на это, я не заметила как столкнула с ног служанку несущую корзинки. Плотный ворс ковров приглушал стук чопинов, хотелось быстрее скинуть эту неудобную итальянскую обувь. И кто только придумал эти пытки?

У дверей покоев меня ожидал казначей, измеряя шагами футы .

— Ваша Светлость.- Поклонившись Джонас поправил монокль.- Прошу простить за поздний час моего посещения. Из-за поручений Его Светлости, мне пришлось утром отбыть.

— Пусть так. Проходи.

Войдя в покои и сев на край кресла, скинула обувь растирая лодыжки.

— Его Светлость приказал увеличить жалование до девяти сотен.- Мужчина выложил три кожаных мешочка на поверхность комода.- Слышал, что Вам нездоровится. Прошу прощения если сказал что-то не так.

— Джонас часто ли здесь происходят казни и наказания?

— Ваша Светлость, кто я такой чтобы утверждать подобное.- Смутился мужчина, вновь поправляя монокль.- Сейчас такое время, когда люди нуждаются в твердой руке господина.

— Это всего лишь вопрос. Ответь прямо.

— Не чаще, чем того требуют обстоятельства. Слуги знают, что сердить нашего герцога дурная затея.

— Какое по счету наказание экономки за этот год? Ответь честно.

— На моей памяти несколько дюжин.- Наконец сдался мужчина, наклоняя голову повинного.

— Можешь идти.

Расспрашивать о деталях прошлых казней не хотелось, да и не сказал бы он. Уж слишком боялся своего господина, изворотлив как змей.

Пропустив ужин, я забралась в постель под одеяло. Из головы не выходили ужасающие воспоминания окровавленных рук и воплей женщины. Все тело тряслось как при лихорадке, челюсти сводило, пальцы рук как окаменели. Встав с постели и босыми, бесчувственными ногами ступая по ледяному каменному полу, добралась до другого конца комнаты, тело дрожало толи от холода, толи от страха перед увиденным. Достала из комода сосуд с настойкой для сна, которую лекарь дал мне еще во время притворных недомоганий, выпив несколько ложек с водой, вернулась в постель.

— Нужно поспать.- Успокаивала я себя, удобнее устроившись под одеялом.- Это все из-за пережитого, нужно скорее уснуть.

Считая свисающие золотистые кисточки с балдахина, я понемногу успокаивалась. Действие настойки началось и мой разум провалился в кромешную тьму и тишину.

***

Проснулась я поздно всё утро отгоняя от себя назойливых горничных, которые так и норовили нарушить мой крепкий сон. Их щебетание, о нарушении протокола распорядка дня я решила игнорировать. Как и отчаянные попытки управляющего и других слуг попасть ко мне на аудиенцию. В конце концов я не настоящая жена и герцогиня, могу себе позволить отклониться от протокола. К тому же отсутствие хозяина замка давало мне больше свободы, в ту последнюю ночь герцог молча покинул дом.

Шелест хлопкового платья цвета синевы моря, резал слух в тиши покоев. Надев комплект наряда на вкус горничной, я медленно передвигалась в комнате по кругу, изредка вглядываясь в солнечные, сочные пейзажи за окном. Все мысли были устремлены к ужасу двух недельной давности, ночь и день меня мучали кошмары. Каждый раз когда я закрывала и открывала глаза, передо мной был образ той женщины, в ночных кошмарах она протягивала ко мне свои окровавленные руки с мольбой на устах. Я понимала, что эти мысли о том вечере ведут меня в бездну, но ничего с этим поделать не могла. Как утверждал управляющий, Дороти была отправлена в деревню Бирх, которая была расположена дальше от города вдоль реки Сор. Это меня не успокаивало, совесть шептала о моей виновности. Я медленно теряла рассудок, не в силах больше терпеть, я приказала немедленно отправиться туда. Мне было необходимо хотя бы увидеть её.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ваша Светлость.- После стука в дверь Элизи вошла в комнату, в её глазах было беспокойство.- Госпожа может не стоит. Герцогу это будет не по душе.

— Плевать мне , что ему там по душе.- Подвязав шатлен на пояс и взяв с комода веер, прошла к выходу.- Едешь со мной.

Жаркий воздух ударил в лицо опаляя его, придерживая эненн прошла по дорожке из мелкого камня. Его шуршание было почти неслышным, сильные порывы ветра оглушали. Расторопный лакей открыв дверцу, помог взобраться в карету.

— Ваша Светлость.- Бард был смущен.- Прошу простить меня госпожа. Докладывать о ваших передвижениях моя работа. Не держите зла.

— Я понимаю.- Я была удивлена болтовне мужчины. Наклонившись ниже, чтобы мужчина мог меня услышать продолжила со злорадством. - Вот только не понимаю одного, когда ты будешь служить и своей госпоже.

—Простите.

Быстро буркнув, мужчина решил скорее откланяться и занять свое место. Элизи непонимающе переглядывалась , наконец отдав приказ мы отправились в путь.

Дорога была нестерпима , жаркие порывы ветра и дорожная пыль делали нашу поездку невыносимой. Сверток с благоуханием не помогал от смердящих улочек, измазанных в грязи и помоях. Проезжая через малые поселения, где бедность и смрад царили беспощадно, вглядываться в окружающие нашу карету пейзажи не хотелось совсем. Чумные болезни оставляли следы не щадя детей, женщин и стариков. Тела укутанных в ткани несли к кострам из-за чего приходилось усмирять приступы тошноты, отворачиваясь от окна. Хоть чумной мор был позади и болезнь отступала, изредка можно было услышать о последствиях заражения в малых деревнях и бедных районов больших городов.

Элизи отвлекала меня разговорами на совершенно поверхностные темы, как вдруг.

— Ваша Светлость, не хочу показаться богохульной девкой, но среди слуг разносятся слухи, о новой хозяйке замка. — Махая веером мне в лицо, как можно скромнее пыталась донести до меня служанка.- Думаю это Вам знать необходимо.

— Разберусь позже, сейчас меня тревожит совершенно другое.- Оттягивая ворот наряда я пыталась дышать глубже, но это мало помогало справляться с дурнотой.- Надеюсь эта дорога скоро закончится, невозможно дышать.

— Совсем немного осталось, потерпите. Вот возьмите.- Намочив лоскут платка из сосуда с прохладной водой, протянула Элизи.- Может так станет легче.

Приложив вожделенную прохладу к шее и щекам, стало легче дышать и казалось бы тошнота отступала. И наконец разомкнув веки, смогла всмотреться в горизонт видневшегося облика деревушки. Она была мала, вокруг поселения и вдоль дороги ведущей в глубь, раскинулись поля сочных посевов, вдали слышались громкие оклики крестьян, загонявшие скот. Уже приблизившись можно было лицезреть низкие строения с соломенными и черепичными крышами, свора чумазых детишек одетых в одежды грубой и износившейся ткани с визгами бежали вслед нашей кареты, окружая её и опережая дразнясь. Смена обстановки повлияла, чуть приподнявшись я рассмотрела проездную улицу . В отличии от города, здесь словно и не было чумной хвори. Крысы не перебегали от дома к дому, не было того удушливого запаха костра. Крестьянки увлеченно занимались домашними хлопотами.

Через некоторое время, мы наконец остановились. Бард помог спуститься со ступенек, мы прибыли к ветхому домишке. Он почти врос в землю, настолько был стар. Малое ограждение накренилось , а в некоторых местах вообще отсутствовало. Дом порос высокой травой так, что если и не вглядываться то можно пройти мимо.

— Элизи ты уверена, что это тот самый дом?

— Да Ваше Сиятельство .- Поправляя наряд продолжила.- Если помощница повара не лгала, то это то самое место.

Взявшись за предложенную руку Барда, спустилась по склону, ведущему к дому.

Толкнув дверь мужчина прошел первым, собравшись с силами и уняв тревогу , прошла следом. В доме стоял затхлый запах сырости и пыли, словно он был уже давно пуст. На удивление вокруг царил порядок, пройдя в самую глубь дома через несколько узких комнат, Бард остановился.

— Кто вы?.- Послышался слабый, женский голос наполненный страхом.

— Не бойся Дороти, тебе ничего не грозит.- Отодвигая мужчину в сторону уверяла я.

На соломенном лежаке, в слабом свете свечей я смогла рассмотреть слабую женщину. При виде меня её лицо наполнилось горечью, слезы потекли из глаз. Под покрывалом я заметила слабое шевеление, вновь вспомнив тот вечер, дурнота вернулась .

— Оставьте нас!

Мгновение размышляя Бард отступил, увлекая за собой прочь из дома Элизи. Оставшись наедине, я подошла ближе и присела на ногах рядом с её изголовьем .

— Я не хотела этого Дороти клянусь.

— Что Вы Ваша Светлость.- Быстро заговорив и приподнявшись на локтях, хотела остановить меня.- Я не виню Вас, не Вы отправили меня выполнять гнусную работу, не Вы отдали приказ. Да и Его Сиятельство я не виню, он господин это его обязанности. Сама виновата, что на поводу пошла.

— Дороти зачем ты оправдываешь ее?

Этот вопрос застал крестьянку врасплох .

— Мэри Невилл , я обязана ее опекунше Беатрис Невилл.- Дороти отстранилась, голос её стал приглушенным. - Если бы она не помогла мне много лет назад, кто знает где бы я сейчас была.

— И что же теперь? Где твои покровители? Они бросили тебя здесь искалеченную и обездоленную .- Вышла уже я из себя, встав в полный рост.

— И то верно, это наказание за мои грехи. А что до рук моих, так вот целые они.- Вынув руки из-под покрывала и сев в постеле, Дороти покрутила кистями, одна из которых была перевязана лоскутом ткани.

— Но как же? Я же видела кровь .- Подошла ближе я в изумлении.

— Так это дознаватель Хью пожалел меня, да только царапнуло.- Улыбка осветила лицо женщины.- А управляющий помог мне здесь освоиться, так что мне здесь хорошо.

— Слава Господу.- От порыва счастья обняла Дороти, опомнившись взяла себя в руки, вновь встав в полный рост.- Что же, если тебе есть в чем нужда скажи.

— Нет что Вы госпожа.- Встав с постели и сделав реверанс, с улыбкой продолжила. - Я бы не посмела. Наоборот хочу Вас предупредить, после последней нашей встречи с Мэри Невилл , я была свидетелем разговора её с Беатрис. Они задумали расправиться с Вами, а после и Его Светлость. Говорили что-то о травле ядами.

Эта новость обескуражила меня.

— Что ты раньше молчала?- Чуть не осев на пол от ужасных затей этих недостойных , только и спросила я.

— Так ведь кто послушает крестьянку, так еще и шпионку? Сразу за клевету на плаху, я и так только с божьей помощью убереглась. А теперь Вы знаете.

— Что же было бы, если бы я не приехала?

— Я бы нашла способ предупредить, мне ведь только спрятаться нужно было ото всех, особенно от Невиллов.

— Сиди здесь и не выходи, чем меньше людей знают о тебе , тем лучше. Я что-нибудь придумаю, потом посмотрим. Жди от меня вести.

Быстрыми шагами я вышла на свежий воздух, страх заполонил нутро. Вновь страх и тревога были моими спутниками, в голове царил вихрь мыслей и воспоминаний. И лишь одни вопросы били колоколом «Что делать? Как поступить? С чего начать?».

Так быстро вышла к карете, что даже не сразу заметила милую беседу между Элизи и Бардом. Не заметила я и неприлично близкое расстояние между ними, не заметила и смущенный румянец на молочных щеках девицы и наглой, широкой улыбки мужчины.

— Домой быстро! Гони лошадей!

Ничего непонимающие слуги лишь последовали моему приказу. Тревога нарастала, в этом деле мне одной не справиться , нужна помощь женщины светской и опытной в интригах. Той чей статус имеет хоть какое-то влияние.

В мыслях уже мелькало начало моих действий, времени на эмоции нет. Нужно действовать быстро, пока эта змея не смогла укусить и впрыснуть свой яд. Я не могу позволить ей дать хотя бы надежду на моё поражение. Отныне я буду готова предстать даже перед герцогом, я должна спасти себя сама.

 

 

16

 

Дорога обратно в замок была такой же долгой, только на этот раз она казалась длиннее из-за моего нетерпения. Было ощущение, словно от меня ускользало что-то невидимое и безумно дорогое , то о чем я впоследствии могу пожалеть. Время. Внутри я корила себя за свою нелепость и неосмотрительность, всё это время я думала лишь о браке, герцоге и его баснословных количествах любовниц, о собственной значимости, но никак о собственной безопасности. Нужно было насторожиться еще тогда в первый день, когда графиня Клифорт посмела вот так бессовестно заявиться. Еще тогда можно было догадаться, о вседозволенности этих распутниц. Я была слишком самонадеянная, слишком амбициозная. Считала, что если ты молода , не дурна собой, образованна и если тебя выбрал сам король, то все может сложиться в лучший исход, приложи ты только усилия. Но действительность оказалось куда более мрачной, здесь ты должна бороться не только за собственное счастье, но и жизнь. И с кем? Не с врагами Англии и короны, не с бунтовщиками и заговорщиками, а с женщинами делившие ложе с моим мужем.

По мере приближения к замку, тревога брала верх над разумом. Ладони холодели, всё тело словно без чувств. Мне нужна помощь я не могу вынести это бремя в одиночку, как-то нужно встретиться с Маргарет да поскорее. Она точно сможет помочь, если и смогу полагаться на кого-то, то только на неё. Да и выбора больше нет, матушку тревожить не посмею, подруг больше рядом нет. А маркиза испытала ко мне дружеские чувства, только такой союзник с жизненным опытом и влиянием мне поможет.

От мыслей отвлек грубый оклик лакея лошадям, что означало наше прибытие к замку. Ступив на мощенную брусчаткой дорожку я немного успокоилась, взором обогнув двор и замок в свете золотого заката, в душе разлилось чувство покоя и умиротворения. Дом.

— Бард, запряги отдельно лошадь. Сейчас же отправишь письмо маркизе Маргарет. И чтобы не смел доносить на меня герцогу, о сегодняшнем дне! Ясно?- Обернулась я к мужчине восседавшего на седле повозки.

— Да Ваша Светлость.- Понуро ответил бедняга. Оно и понятно пол дня в дороге.

Я быстрым шагом взметнулась к замку. Минуя парадную лестницу и саму парадную я резко остановилась, Виконт как обычно присуще ему повадкой о чем-то отчитывал младших слуг.

— Виконт! Поднимись в мои покои после ужина и распорядись, чтобы накрыли в малой столовой.

—Добро пожаловать, как прикажете Ваше Сиятельство!- Немного растерянно ответил поклонившись, видимо слишком увлекся своей тирадой , что даже не заметил присутствие госпожи.

Уже в покоях омывшись в лохани и как следует отдохнув с дороги, надев домашнее платье и приступив к письму, задумалась. Рука с пером нависая над пергаментом замедлилась, капая чернилами и пачкая идеально чистый лист, так я испортила уже несколько пар ценных клочков пергамента. Писать в письме суть было абсолютной глупостью, одно моё неверное слово и я лишь дам усомниться в себе ещё больше, если моё письмо будет прочтено не теми людьми. Ведь в мире где правят мужчины, а женщины пригодны лишь для продолжения рода, говорить смело с кем то, о семейных невзгодах является богохульством и карается церковью, не говоря уже о семьях монархов. Теперь мне нужно быть настороженной во всём, и так со всеми этими склоками поддержку герцога мне не видать. Хотя она и так была туманной.

Голова шла кругом, казалось что сейчас я теряю драгоценное время и возможности, которые представлялись ранее. Вся моя спесь была сбросана о стены равнодушия и непонимание герцога. Хотелось скорее скинуть со своих плеч забвение, в котором я прибывала несколько недель ранее

Решив в письме просто пригласить маркизу, но при том очень настоятельно, я быстро запечатала футляр и передала его Элизи. Завтра она должна прибыть в замок, если поспешит.

— Ваша Светлость.- Вновь поклонившись, вошел Виконт.

— Виконт как ты мог умолчать о Дороти?!- Сидя в кресле и пропуская между пальцев края ожерелья, я в упор с некой раздражительностью взирала на мужчину гордо прямо стоявшего посередине комнаты.

— Ваша Светлость, Вы не подпускали к себе никого кроме Элизи, а через нее передавать подобные сведения было бы опрометчиво.

— Элизи я доверяю и ты можешь ей доверять. Впредь если нет возможности донести до меня нужные сведения передавай через нее. К тому же моё состояние как ты сказал, было вызвано именно случившимся с Дороти. Да вы все меня решили в могилу свести!

— Что Вы госпожа .- Мужчина пошатнулся.- Как можно подобное допустить? Вы наша госпожа. Любой ослушание - это предать корону и Вас.

— Успокойся. - Пыталась у мерить я почти заикающегося управляющего. - Скажи, что осталось без моего внимания? Есть какие-то вести?

— Именно эти слова я мечтал услышать Ваше Сиятельство.- Подойдя ближе и вытянув передо мной свиток пергамента, лицо мужчины освятила улыбка, которой я ранее не наблюдала. Обычно Викон скуп на какие либо проявления чувств.- Самая главная весть - это приказ герцога о начале подготовки к приему светских лиц в замке.

— Да что ты? И по какому поводу?.- С иронией в голосе отозвалась я разворачивая пергамент.

Изящный почерк с выведенными буквами и ровной строчкой, как предсказуемо.

— Причина мне не известна, прием состоится в эту среду. Мы уже неделю готовимся, простите за мою смелость. Есть ли какие либо пожелания по этому поводу?

— Мне нужен список гостей.- Ответила всё ещё вчитываясь в строки.

— Вот прошу.- Протянул следом управляющий другой пергамент.- Я взял специально заранее.

— Предусмотрительно. - Взяв следующий список, злорадство во мне прокатилось волной. В списке были упомянуты две его любовницы, так же были представители знатных родов Англии и даже королева. Вот мой шанс .

— Сам герцог не уточнял дату приезда?

— Завтра утром должен прибыть, скорее всего сейчас он в дороге. Длинный путь из Лондона как вы знаете требует нескольких пересадок.

— Тебе известно где он был все эти дни.

— Герцог все это время был в резиденции в Лондоне.- С некой радостью в голосе сообщил мужчина.- Уверяю Вас был он только там.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что ж, выполни подготовку как того требуют традиции и новизна времени. Оповести меня о приезде герцога завтра.

— Как прикажете. Ужин подан можете спускаться.

***

За ужином мысли не покидали меня. Что если всё это ловушка? Что если Дороти всё ещё находится под влиянием своих господ? А если нет? Тогда придется бороться с ними их же оружием и по одиночке, одна за другой они канут и бастард не поможет.

Уже перед сном сидя на пуфе и всматриваясь в отражение буфета, я мысленно планировала месть всем любовницам о которых я знаю. По мере продвижения я буду мстить, я не стану приклонять голову, я не стану жалеть. Отныне я буду идти по головам.

***

Утром следующего дня я и не заметила прибывшую карету герцога. Хлопоты и отложенные обязанности требовали моего внимания и участия. Виконт учтиво ждал, когда я отвлекусь от выбора цвета гобеленов в большой зал. Я не смогла остаться безучастной в подготовке, поэтому лишь слегка направляла новую экономку совсем недавно нанятую Виконтом. Её звали Розалинда, поджатая и худосочная женщина, на вид лет сорока с резкими и суровыми чертами лица . Всё в действиях, взглядах и речи говорило о действительно важных качествах таких как серьезный подход к обязанностям, непоколебимость, четкое выполнение приказов. И это лишь малая часть, которую я смогла подметить за утренним знакомством.

— Ну что такое Виконт?- Не отрываясь от тканей, обратилась я.- Ты уже долгое время стоишь в дверях и молчишь.

— Ваша Светлость. Герцог прибыл и просит Вас в кабинет.

Отложив ткани и выбрав насыщенно зеленый цвет, отдала приказ экономке и швее продолжать без меня. По пути поправив несколько прядей волос и чуть не правильно севший наряд черного цвета у зеркала, последовала к лестнице. И вновь всё повторяется, только на этот раз я не стану вести себя взбалмошной девицей. На время нужно прекратить ссоры с герцогом, хотя бы до окончания приема.

Со стуком войдя в кабинет, я лицезрела крепкую мужскую фигуру в черном, домашнем костюме у окна он всматривался вдаль. Из-за низкого ворота сорочки можно было увидеть глубокие порезы. «Неужели за те разы в ложе я не замечала его шрамов?»

Скрип закрывающейся двери привлек его внимание.

—Ваша Светлость.- Чуть склонившись в коленях поклонилась. «Просто выслушаю его приказания и уйду» успокаивала я себя, унимая дрожь в пальцах.

— Приятно видеть тебя в здравии. Тебе стало лучше насколько я осведомлен?

— Да , Ваша Светлость.- Даже когда я в таком состоянии, он пытается всё контролировать.

— Что-то случилось? Мы вновь перешли на официальное обращение?- Удивление читалось на его лице так же как и на моём. После всего ,он ещё спрашивает как будто до этого ничего и не было. Герцог прошел к дивану, манерно сев и облокотившись на спинку задумчиво осматривал мой профиль.

— Мы члены королевской семьи, таковы требования протокола.- Спокойно ответила я, повернувшись в его сторону и всё так же смотря в пол перед собой.

—Я хотел просить прощение за тот удар.- Герцог пошевелил плечами, словно ему были неприятны те воспоминания. - Я не должен был позволять себе опустить себя и тебя этим поступком, прости меня . Я не ожидал от себя такой гнусности.

— К сожалению в этом есть и моя вина.- Отозвалась я и наши взгляды наконец встретились, его взгляд был напряженным и цепким.- Не стоило реагировать подобным образом и говорить слова неподобающе моему статусу.

— Ты говоришь одно, а я вижу совершенно другое.- Встав с дивана и приблизившись, герцог положил ладонь на моё плечо.- Я вижу как обида и злоба таятся в тебе.

Его горячая ладонь поползла вниз к ладони, ухватившись за неё герцог коснулся её своими губами. Чуть заметная щетина царапала и в месте с тем щекотала нежную кожу пальцев. Это завораживало и туманило, то как он смотрел на меня когда терся о мою ладонь словно ласковый кот.

Нет! Алира! Нет! Не смей! Всё внутри кричало. Он был единственным мужчиной прикасавшимся ко мне когда либо, естественно тело реагирует вспоминая прошлые ночи.

— Возможно время должно пройти, со временем всё станет туманнее, Ваша Светлость Вы хотели что-то еще?- С силой отдернув ладонь, я с безразличием старалась смотреть на мужа.- Подготовка идёт к приёму, у нас осталось мало времени.

— Что же ждёт нас на приёме?- Герцог отстранился, голос его был приглушен словно эта тема его не волновала.

— Вас ждёт грандиозный вечер, уверяю вас.- Спокойный голос разливался в пространстве. Я не хотела вновь начинать склоки, сейчас они не к чему и на пользу мне не пойдут.

— Я надеюсь на тебя как на хозяйку этого замка, ты должна показать величие нашей семьи.- Звук откупоривания глазурованной бутылки, отвлек от моих мыслей. Насыщенное, выдержанное вино полилось струей.- На довольно длительный срок я остаюсь здесь, в конце концов мы всё ещё не объявили о скором появлении наследника Ланкастеров. После приема ты должна быть готова, хочу предупредить сразу не надейся на свои прихвостни. Короне необходим этот наследник.

— Да Ваша Светлость, я могу идти?

— Иди.

Медленно шагая по длинным коридорам, чувствовала как внутри все рокочет. Обида смешалась с ревностью и ненавистью. То что было предназначено мне, то что было по праву моим, отнюдь мне не принадлежало. Но с этим я возможно смерилась, последнее время я и сама не могла понять, что чувствую. Не хватало этого, он решил и над моим ребенком насмехаться. Невольно я задумалась, а действительно ли герцог будет любить нашего ребенка и кто будет рядом с ним после моего ухода? Джон не любил никого из своих женщин, в этом я была уверенна. Он любил лишь себя, любил потешать своё эго. Иначе не заставил бы пережить одну из них весь этот позор и горечь. Полюбить ребенка, которого ты не видишь годами из-за военных походов и внутренней политики, ребенок который будет окружён нянями и горничными, но не материнской любовью станет точной копией своего отца. Лишенный любви и чувства любить не сможет породить добро, это я знала точно.

«Короне необходим этот наследник». Эта фраза терзала всю мою сущность, возможно если бы меня готовили к замужеству с принцем с рождения, как леди с более высоким статусом, я бы относилась к этому как к должному. Но в действительности, прямо сейчас я ненавидела всё королевское отродие, которое по возможности могло навредить моему ещё не появившемуся малышу. Этот ребенок был ему не нужен, в нем нуждалась корона . Ребенок будет рожден в несчастье и проживет ее таковой, а этого допустить я не могла.

Невольно осев у решетки окна в пол не дойдя и пары футов до лестницы, безысходность навалилась тяжелым грузом на плечи. Вновь это состояние, вновь я задыхалась, голова шла кругом, внутри всё холодело и тряслось. Руки до боли впились в кованное железо, высунув через решетку лицо, старалась дышать глубже.

Слезы текли ручьями, «Какая же я слабая, чуть что и слезы. Как ребенок» мелькало в голове.

Вдоволь нагоревавшись и умывшись в свих покоях, я как ни в чем не бывало отправилась заниматься домашней рутиной, так время ожидания Маргарет проходило быстрее. Снаружи я была спокойна и в какой-то мере даже приветлива, но внутри меня сжигал огонь.

Время тянулось уже к обеду как вдруг.

— Ваша Светлость.- Подала голос одна из служанок, застав меня за выбором керамической посуды для торжества. — Маркиза Маргарет Холланд прибыла.

— Передай слугам чтобы накрыли в летнем саду стол на двоих.- Прокричала я находу, торопясь к долгожданной гостье.

В парадной стояла как обычно осанистая и статная Маргарет, бережно поправляя прическу смотря в зеркало.

— Маркиза Маргарет Холланд !- Улыбчиво раскинула я руки для теплых дружественных объятий.- Я уже начинала переживать.

— Ваша Светлость.- Сделав поклон из уважения к этикету, Маргарет отвечала такой же широкой улыбкой.— Прибыла как только смогла.

— Пойдемте в сад , там дышится легче.- Посмотрев на главную лестницу ведущую вверх к герцогу, я взяв маркизу под руку увидела прочь из замка.

***

Солнечная погода и легкий чуть прохладный ветерок , в тени старых деревьев делал это место с беседкой в летнем саду, необыкновенно волшебным.

— Ну Алира.- Попивая свежий сок спелых яблок, спросила.- Ты долго будешь молчать, и мучать эту салфетку. Я знаю просто так посреди ночи, письма о срочном везите не пишут. Ну?

— Верно .- Отпив несколько глотков освежающего напитка, продолжила.- Боюсь мне и нескольких часов не хватит рассказать вам вести и мои мысли. И всё же…

По мере моего рассказа, маркиза несколько раз поперхнулась , побледнела и покраснела от злости. Я рассказала абсолютно всё, ибо вся ситуация вокруг меня как снежный шар или клубок нитей, утаишь что-то и картина станет не полной с недостатками. Решив что хуже быть уже не может, я раскрылась перед маркизой полностью ничего не тая.

— Мне нужно знать, ты чувствуешь что-то к этому мужчине?

— Из всех волнующих тем, нам сейчас это подходит?- Негодовала я .

— Мои совет будут основаны на этом ответе.

— Я не знаю. .- Ответила честно.- Рядом с ним я могу забыть обиды, но когда его нет, ненависть лишь увеличивается . Возможно это моя импульсивность так влияет, может это из-за того, что он единственный кто был ко мне близок. После некоторых моментов в прошлом, думаю чувствовать к этому мужчине даже капельку симпатии будет несправедливо к самой себе. В то же время я завишу от него непосредственно, меня пугает та неизвестность моего существования и жизни моих родителей в случаи расторжения брака. Как поступит король с нами? Это один из важнейших вопросов, я знаю что многие члены семьи в изгнании, были убиты ещё по пути из Англии. Все мы знаем на что способен король для устойчивости своей власти.

— Это гораздо большие чувства, если учитывать сколько длится ваш брак.- Улыбнулась маркиза.- Но в одном я уверенна точно, ты не должна идти на поводу у него. Не рожай ребенка пока не победишь в этой моно войне. Сейчас твоя тягость может означать как твое поражение, так и твою победу. Ребенок станет твоим уязвимым местом, да и к тому же в герцоге нет уверенности. Пока королю нужен твой ребенок, тебе нечего бояться.

Я молчала. Это я знала, но как именно противостоять ответа не было.

— Вот что, займись своим мужем.- Отрезая кусочек пирога, вторила Маргарет.- Прямо сейчас иди и не отходи от него, покажи ему свою покладистость. Пусть он почувствует свою мужскую силу рядом с тобой, дай ему стать твоей защитой и опорой. В этой войне, первым должен пасть твой муж. Скандальных женщин не вытерпит не один мужчина, ты должна быть хитрей этих падших гетер. Но не подпускай его до своего лона, мужчины любят эти игры.

Лицо начало гореть от стыда, такие темы нельзя даже в мыслях обдумывать как утверждает церковь, а тут вот так просто.

— Вот так красней и перед ним как только обмолвится о ложе. И не важно что он уже обнимал тебя.- Смеясь женщина похлопала меня по плечу.- А что на счет этих девиц, так я тебе помогу. Интриги, моё любимое занятие после вышивания. Останусь у тебя в статусе гостя до окончания приема. Ну у тебя есть хотя бы отголоски мести.

— Что если и это ловушка? Что если Дороти была специально подослана, именно для этого дня? Не вижу смысла Мэри убивать Джона.

— Всё может быть, но в любом случаи тебе и так нужно было в кратчайшее время от них избавится. К тому же я с тобой , я не дам тебе вот так просто попасться в ловушку.

Так у нас с Маргарет созрел коварный план, всё должно было случиться именно на приеме. Одна за другой. Я была обязана избавиться от них, приём был самой выгодной возможностью для меня. И возможно не только для меня.

 

 

17

 

На моё удивление, Маргарет была в замке единожды, на первом балу в своём дебюте. Ей безусловно он понравился, множество слухов и поверий о загадочной крепости Вильгельма Завоевателя, были пустое. Каждый камень заложенного фундамента, был пропитан историей феодалов нашей страны. И это чувствовалось в каждом темном уголке, светлых башнях некогда былой защиты нормандцев.

Джону ранний приезд маркизы, был не по душе. Я объяснила это помощью в подготовке.

— К чему это?- Отложив перо и скрестив пальцы в замок, герцог облокотившись на них подбородком, внимательно посмотрел на меня.- Ты завела дружбу с этой маркизой?

— Из-за моей неопытности в подготовке к таким обширным мероприятиям, я решила пригласить её. Есть ли дурное в дружбе с Маргарет?

— Взгляды и уклад жизни у вас совершенно разные. Что общего у тебя с вдовствующей маркизой? Этого я понять не могу.

— Одиночество.

— Вот как? Замужняя дева одинока?

— Именно, разве смею я наслаждаться жизнью в то самое время, когда мой законный супруг отлучается по государственным заботам.- Решив на время не показывать строптивость и не начинать склоки, я умалчиваю суть его отсутствия. Пусть считает себя правым сколь угодно, лишь бы не видел во мне угрозу.

— Мне не нравиться смена твоего характера.- Вновь взяв в руки перо, Джон навис над пергаментом. Полностью отвлекшись от нашего разговора, он дал понять что более не задерживает меня.

С облегчение покинув его кабинет, я направилась к нижним этажам на поиски дворецкого.

Долго искать не пришлось, Виконт как раз вел учет привезенного вина для пиршества. Кравчий подавал одну одну бутылку за другой, впрочем реки вин это обыденность .

— Виконт ты мне нужен сейчас.

— Да Ваша Светлость.- Оставив вина, управляющий расторопно поклонился.

— У меня есть несколько обязательных указаний.- Присев в кресло большой гостиной, ответила я.- На приеме мне нужно сопровождение охотничьей собаки, той что в псарне. Думаю одной будет достаточно.

— Но что подумают придворные?- Опешил Виконт, поправляя монокль.- И Его Светлость… Думаю он будет в гневе.

— Изволь не беспокоить, это моя личная просьба…Так всем и отвечай. Ясно?

— Да Ваша Светлость.

— На пиршество как ты знаешь прибудет Мэри Невилл, по моей команде ты подольёшь ей это.- Вытащив из широкого рукава маленький сосуд с очень крепким отваром для сна, протянула его Виконту.- Несколько капель будет достаточно.

— Госпожа…- Взяв сосуд, Виконт был растерян.- Неужели вы решили …

— Не надумывай себе лишнего. Выполни мой приказ и молчи. Ты ведь уже скрыл кое-что от герцога.- Сделала намек, сузив взгляд.- Вот и это скроешь.

— Как скажете, но как же Вы себя спасёте? - Спрятав сосуд в карман сюртука, заверил.- Вы даже не знаете, насколько жестоки дознаватели нашего господина, вы будите первой под подозрением.

— Это я решу. И ещё, скорее всего эта Мэри останется здесь на ночь, как только она прибудет приставь к ней в служанки Элизи .- Встав с места , я подошла ближе.- Надеюсь я могу полагаться на тебя, ты ведь не подведёшь свою госпожу?

— Никогда, я служу верой и правдой своим господам.

— Очень хорошо.- Пройдя мимо к лестнице, остановилась.- Ты даже не представляешь от чего я спасаю всех нас.

***

Подготовка прошла более чем, антураж созданный в замке должен был сравнить с королевским. Бомонд будет доволен, эти гиены не прочь поживиться излишеством.

Эти несколько дней герцог дал мне полную свободу, как мужчина он не вникал в детали подготовки. Несколько раз столкнувшись за ужином с Маргарет, уходил в раздражении. Ему не нравились темы разговора с ней, касающихся верности в браке, осуждения церкви прелюбодеяний, а так же суть суда церкви над браком. Их столкновения я предпочитала не замечать в те моменты, когда Джон пронзающим взглядом говорил мол «Вот кого ты привела в замок, за наш стол». Но меж тем, этикет и статус не давали ему проявить свой нрав по отношению к Маргарет и ко мне.

Несколько жалких попыток, завладеть мною в его кабинете и моих покоях, кончались моей победой. Его прикосновения будили во мне отвращения к самой себе, душа рвалась прочь от него. Я старалась покорно уклониться от близости, то головные боли, то занятость были моим щитом.

—Если герцог берет свою жену силой, то что можно сказать о его управлении войском?

Однажды сказал он на выходе из моих покоев, оставив меня растерянной и растрепанной в постеле, полностью укутанной в одеяла. Он не прикоснулся ко мне как мужчина нет, я старалась быть изворотливой даже тогда, когда его крепкие руки сжимали меня в своих объятиях.

Ещё когда он только вошел в покои перед сном, лёжа в постеле и приоткрыв глаза я почувствовала резкий запах вина. Его качающая походка лишь подтвердила мои догадки, несколько раз спотыкнувшись, дойдя до моей постели джон упал на нее рядом со мной. Присев в постеле и осмотрев его затуманенный взгляд, которым он словно пытался разглядеть во мне кого-то, лишь попросила.

— Джон иди в свои покои. Ты ведь знаешь мы не должны спать в одной комнате.

— В прошлый раз ты хотела остаться.

— В прошлом ты раз и навсегда дал понять, что этому не бывать. Покинь мои покои.

Не успев договорить, я уже была прижата к постеле тяжелым телом Джона. Мой безумный крик был заглушен поцелуем, дурнота подступила. Его тяжелое дыхание отдавало эхом от каменные стены комнаты, моё мычание настолько ничтожное, что было противно от собственной слабости. От удушливого запаха выпитого вина и пота становилось плохо, внизу живота словно все скомкалось, напряглось от ужаса. Грубая кожа на его ладонях из-за тяжелой работы на полях боёв царапала бедра, талию, прокрадываясь под ночную сорочку.

Укусив его за губу смогла остановить его.

— Джон прошу, я сегодня целый день была в заботах о последних приготовлениях .- Решила соврать я, глубоко дыша моя грудь лишь привлекла его внимание.- У меня болит всё тело, не нужно брать меня силой. Молю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Взяв его лицо в ладони, я привлекла его взгляд, щетина колола ладони. Притворный, усталый вид смягчил его напор. Глубоко вздохнув и поправив рубашку, Джон всё той же покачивающей походкой направился прочь из комнаты.

Впервые во мне так клокотало сердце, ледяное осознание проникло в душу. Понимание чудом не свершившегося кошмара, легло тяжелой ношей. В ту ночь я не смогла уснуть, сон просто не шел.

Уже на рассвете начало клонить в забытие, решив дать себе немного отдохнуть я уснула.

***

Утренняя суматоха не позволила мне клонить носом, Приготовления к встрече гостей, длились до пяти вечера.

— Доброго дня.- Маргарет вошла в мои покои именно в тот момент, когда горничные со швеёй во главе помогали надевать наряд.- Сегодня великолепный день, ты превосходно выглядишь. Надеюсь ты благоволишь сегодняшней церемонии.

— Доброго дня Маргарет, безусловно я нахожусь в великолепном настроении..- Крепкие тиски корсета не давали вздохнуть. Пурпурная ткань ниспадала, оставляя шлейф, расшитые рукава и воротник сверкали в солнечных лучах.

— Ирма ты уверена, что не ошиблась в дюймах? Мне труднее дышать чем обычно.

— Уверяю госпожа.- Закрепляя на голове расшитый золотыми нитями, бархатом и минералами под тон наряда эскофьон, уверила швея.- К сожалению я не смогла ранее замерить Вас, поэтому пришлось сшить наряд по старым. Я даже не думала, что Вам будет так некомфортно.

— Не могла же я так располнеть. Маргарет у нас всё готово?.- Оперевшись о столб балдахина, старалась изо всех сил выдохнуть.

— Уверяю моя герцогиня, всё должно пройти превосходно.- Взяв из узорчатой вазы, сочный спелый плод и вкусив его, ответила Маргарет.

С усилием надев наряд и немного успокоившись, в сопровождении слуг и Маргарет мы спустились в большой зал.

Весь замок полыхал яркими огнями жирандолей и канделябров, повсюду дымили благовония. В широких коридорах первого этажа, развесили вышивки с изображениями боёв рыцарей, охоты, что славилась среди пажей. Свежие цветы в крупных вазонах благоухали разнообразием сладостей, гобелены из новой ткани так невероятно подчеркивал изысканность мероприятия.

— Ваша Светлость.- У входа в большой зал, стоял Виконт с неизменной кучей пергамента.- Всё готово, блюда из мяса птиц, свиньи было приготовлено лучшим поваром, предупреждающие скульптуры павлинов из марципана уже готовы, весь ваш список был исполнен. Комнаты для гостей и особой гостьи в том числе, тоже готовы.

— Отлично.- Пройдя в глубь зала, было приятно лицезреть такую утонченную подготовку. Гобелены были под цвет скатертей бордового цвета с вышивкой, которыми укрывали массивные столы из красного дуба. Яства пестрили своими запахами и яркостью цветов, большие блюда с дичью и тушками зверей украшали своею красотой столы, главное блюдо в виде рагу стояло во главе. Резные стулья стояли близко друг от друга, по несколько стольников на каждый стол уже приготовились прислуживать бомонду. Смежный большой зал был полностью освобожден от домашней утвари, он готовился для танцев. Множество огней освещали прекрасно ухоженный зал с жившими цветами, зеркала делали зал ещё больше и ярче. Музыканты готовили свои инструменты в преддверии торжества.

— Приведи суда собаку.

— Момент, Ваша Светлость.

Маргарет не понимающе смотрела на меня, отвлекшись от рассмотрения зала. Кивнув головой дала понять, что всё предусмотрено.

— Элен, где колье?-По моему приказу горничная Элен, достала из кармана передника сапфировое колье.

С чопорной улыбкой взяв его в руку, я вспомнила своё первое унижение перед той самой любовницей, той что не постесняясь решила указать мне моё место. Ведь я подозревала, она подарила мне одно из своих украшений, ведь на футляре не было печати. Она была уже очень давно сломлена, в голову заползали не приятные мысли. Своими щупальцами они проникали глубоко в душу «А что если это то самое колье, которое Джон подарил ей». Ведь не просто так он заметил его в тот день, от этих щупалец не было боли или обиды, была лишь необузданная свирепость.

— Вот Ваша Светлость.- У большого зала стоял Виконт в компании псаря Лу и рядом стоящей гончей.- Кличка Белла, воспитанная животина.

— Сегодня пусть меня сопровождает. Лу давай поводок.

— Боязно мне госпожа, животина ведь не обучена такому.- Подходя ближе и кланяясь, передал поводок псарь.

— Что же я, с собакой не совладаю по твоему?

— Нет-нет что Вы. Простите если лишнего сказал.

— Ну что Белла? Нужно тебя приукрасить, негоже собаке госпожи ходить как дворняге крестьянской.- С этими словами надев поверх ошейника колье, я почесала за ухом по гладкой шерсти, ухоженной и помытой собаки.

— Госпожа.- Отведя от собаки взгляд, Виконт первый вышел из ступора.- Гости уже начали прибывать. Изволите встретить.

— Да конечно.- Взяв поводок в руки и покрепче натянув его так, чтобы собака была очень близко ответила.- Где герцог?

— Его Светлость сейчас в покоях, готовится. Я сейчас же его оповещу, он спустится позже.

Кивнув и пройдя к парадной, дала понять что мне не настолько был интересен вопрос. Лишь хотела знать, я вновь буду стоять одна как вдова при живом муже или же он соизволит встретить гостей. Но к сожалению герцога не учит его опрометчивость в решениях, особенно касаемых меня и нашего брака.

Первой прибыла мать герцога, как обычно выглядела по королевски. Наряд благородного, изумрудного пошива, следовал за своей хозяйкой шлейфом. Эскофьон на порядок выше моего по статусу, был расшит нитями под тон наряда. С присущей ей чрезмерной благопристойностью, смотрела на всех нас с высока, в окружении большого количества слуг и охраны, королева плавно двигалась к замку.

Жестом оставив всех слуг кроме одной, королева вошла в парадную.

— Добро пожаловать в замок Лестер Ваша Милость.- Сделав глубокий реверанс по протоколу, предстала гордо смотря ей в глаза.

— Здравствуй Алира. Собака тебе подходит - И вновь это неуважительное обращение, по протоколу она обязана обращаться ко мне по статусу. Пропустив колкость в свою сторону я продолжала мило улыбаться , в мыслях я представляла её муки. Небрежным взглядом, мать герцога прошлась по украшенной парадной. Не сказав больше не единого слова, она прошла в большой зал под милейшее щебетание слуг.

В течении некоторого времени, прибывали важные чины нашего государства. Бароны, маркизы, графы и виконты в сопровождении своих жеманных спутниц и жён. Я ощутила те самые чувства, которые испытывала до разразившегося скандала с отцом. Только вот на этот раз чувство всеобщего обожания и и какой-то избранности, были с привкусом предательства. Люди, которые когда-то ради спасения самих себя , отреклись от нашей семьи в лучшем случаи, теперь спокойно и добродушно улыбались мне. Словно ничего и не было. Сказав об этом маркизе, Маргарет утвердила.

— То что было в прошлом их даже не пугает, при нынешних обстоятельствах. Ты заметила как они улыбаются тебе?- Зашептала Маргарет мне возле уха.- Снисходительно ты им не то чтобы навредить не можешь, но и должна сама проявить интерес к их персонам. Уверены большинство из них уже сблизилось с Мэри.

— Плевать мне на них.- Прошептала чуть громче.- Таких союзников как они, даже сам дьявол не выбрал бы.

И вот у парадной предстала Жозефина Клифорт, вновь в своих нелепых юбках девушка с трудом и медленне передвигалась.

— Герцогиня Алира Ланкастерская.- Глубокий реверанс возможно мог убедить меня в ее благих намерениях, если бы я не знала правды.- Благодарю за приглашение.

— Графиня Жозефина.- Кивнула головой.- Добро пожаловать.

Ее улыбка была сорвана как только, её взгляд остановился на Белле. С неким непониманием и удивлением она вопрошала меня взглядом.

— Герцогиня это…

— Ах да.- Притворно улыбалась я, поняв причину недоумения.- Решила, что это колье будет превосходно выглядеть именно на моей собаке. Сапфир не самый мой любимый камень, а Белла его достойна.

Специально выделив последние слова, с наслаждением наблюдала гамму эмоций на лице девушки. Начиная с недоумения и заканчивая полной растерянностью и даже некой обидой, графиня держалась не стойко. Понурый вид и побледневшее лицо, выдавали полную капитуляцию графини.

Больше не желая уделять ее персоне свое драгоценное время, жестом руки пригласила в правую часть замка, где ее уже ждали слуги замка.

Наш смех с Маргарет пожалуй слышал весь замок, но было абсолютно плевать. Я не хотела как раньше следить за тем, что я говорю и что делаю. Отныне я буду делать и говорить то, что считаю нужным. Кому и как я тоже решу сама.

Бесконечные гости продолжали радовать своим приездом, щёки болели от постоянной улыбки. Притворной и достойной только этих гостей. Корсет сжимал талию до невозможности, воротник душил, ноги болели от чопинов, спина болела не меньше из-за долгой церемонии встречи гостей, страдала я не одна. Бедная Белла переминалась с лапы на лапу, немного поскуливая. Несколько раз собаку уводили служанки напоить, накормить, настолько была долгой вереница гостей. Сегодня псина видимо утомилась как никогда ранее. В принципе я и Маргарет уже были достаточно усталыми, я уж было вообще пожалела о приказе герцога. Куда приятнее быть гостьей, нежели хозяйкой вечера. Самой последней из гостей прибыла женщина в одиночном сопровождении слуг.

— Вот она.- Шепот Маргарет был наполнен ядом.

Одета она была в наряд той же ткани, что и у королевы. Эскофьон был почти той же вышины, приблизившись девушка продемонстрировала себя. Я бы сказала, что она была далеко не красива и далеко не мила, эта девушка уступала в красоте Жозефине. Безусловно в ней что-то было, но этот длинный нос и чуть полневшие щеки, портили ее красоту.

«Алира теперь ты словно маменька на выданье джентельмена, оцениваешь кандидаток».

Внутри я смеялась и ликовала, честно до торжества боялась, что эта Мэри в последний момент передумает и не приедет. Я хотела покончить со всеми как можно скорее.

— Герцогиня.- Чопорно сказав, кивнула она мне, чем только раззадорила.- Спасибо за приглашение.

— Мэри.- Наконец от всего сердца я улыбалась.- Рада вас видеть в нашем замке. Слуги будут учтивы с вами.

Высоко задрав голову, эта дурочка прошла мимо задевая нас нарядом.

Моё злорадство чуть не выплеснулось наружу, как же хотелось отхлыстать эту бесстыжую.

— Держи себя умеренно.- Маркиза заметила подергивание моих кулаков.- Её время ещё не пришло.

Качая головой в знак согласия и смотря в след силуэту, так гордо идущему по коридорам моего замка, я представляла будущий позор этой…

Ох милая ты даже не подозреваешь, что ждёт тебя впереди. Сладкая улыбка залегла на мои уста, я буду долго и с наслаждением вытирать об тебя свои чопины.

 

 

18

 

Закат разлился в синеве небесных сумрак, гости вальяжно бродили по пустым коридорам замка, несколько оголтелых кучек людей стояли у колонн большого замка. Смех молодых дам и нескольких мужчин чинного возраста, мешал. Всюду слышался шум, щебетания, перешептывание, стуки чопинов. Гул смешанных звуков мешал вслушиваться в разговоры, стольники и прочие слуги старались угодить каждой прихоти бомонда, то и дело мешкая среди замка иногда переходя на бег.

Мэри расположилась подле королевы, её надменный взгляд на окружающих, не то что чувствовался в воздухе, он был виден. Некоторые дамы позволяли себе наглость перешептываться, переводя взгляды от Мэри ко мне.

Злость стучала в груди , сдерживая трепет пальцев я посильнее вонзила их в ткань юбки. С показным спокойствием и мягкой улыбкой на устах, остановилась по правую сторону от резного трона герцога.

Все гости, в том числе и семья герцога были обязаны ждать хозяина замка стоя у своих местах, протокол был обязателен для всех, кроме королевы.

Она сидела по левую сторону от трона герцога, рядом с ней стояла Мэри, положив на плече королевы свою ладонь. Это было пожалуй самым насмешливым ее поступком, она словно дитя доказывала всем свою значимость. Со всей невозмутимостью, я старалась не рассмеяться. Внутри горел огонь как свеча, которая догорая плавила яд вместо воска.

Вся неловкость ситуации, словно легла лишь на мои плечи. Королева со своей фавориткой чувствовали себя более чем. Маргарет позади меня, теплой рукой гладила мягкую ткань на моём плече, её поддержка была сейчас мне необходима.

— Внимание! Герцог Ланкастерский, граф Ланкастер, Дерби, Лестер и Линкольн, сеньор де Бофор.! - Прозвучал громкий голос гезита, одного из дружинников войска Джона.

Громкий стук сапог герцога приближался, стук отсчитывал время сей насмешливой ситуации. Жена, любовницы и нестерпимая мать в одном зале на глазах восьми дюжин человек. Это должно было быть конфузно и не быть мне на месте жены, я бы хохотала здесь громче всех, но именно сейчас меня волновало лишь одно, бастард в чреве любовницы, который возможно может стать концом для меня.

При появлении Джона в зале обрушился гул из мужских приветствий, тонких, женских, колокольных смешков и до ужаса надоедливый шум одежды. Торжество ещё не началось, а я уже молила Господа о его окончании. Посмотрев на его мать и любовницу захотелось выйти, благоговейная улыбка на их лицах меня злила ещё сильнее. Лицо Мэри сияло, казалось бы со стороны это она была супругой, а не я.

— Мои гости.!- Расположившись на троне, до этого угрюмый Джон улыбался как добродетель. Ворот зеленого кафтана в золоте был распахнут, и, открывал вид на грудь изуродованную свежими шрамами. Розово-перламутровый, сильно выделялся на его чуть смугловатой коже, видимо поход на границу был для него не прост. - Прошу вас быть в милости на этом торжестве, в честь победы над Французами, на нашей границе.

Как только шум от мужских возгласов в честь герцога и женские перешептывание стих, по хлопку Виконта как лодки по морским просторам, внесли блюда из сладкого марципана в виде лебедей и павлинов, те самые предупреждающие статуи. Кровавые вина в дубовых бочках лились ручьями в кубки, специи и мясо на костре смешивались в невероятные ароматы возможно для кого-то, но не для меня.Столы были наполнены разнообразием яств, от которых дурнота подступала с новой силой.

Герцог вел не принужденную беседу с графом Робертом де Вер, говоря о стратегии защиты и нападения. По пальцам герцога стекали соки жирного куска запеченной говядины. Прикрыв рот платком с выдержкой отвернулась.

— Алира! Ты ничего не ешь. Ради вида, возьми хоть что-нибудь.- Разрезая кусок рыбы, шептала Маргарет.

— Мне дурно.

— Понимаю. Это из-за обстановки, но не дай этим стервятникам новый повод.- Сделав знак слуге, Маркиза настояла.

Согласившись с ней, я делая вид наслаждения от кусочка фазана и источающего его запаха. Мельком наблюдая за герцогом и его любовницей, заметила как Джон с нежностью наблюдал за нею, если не был занят беседой. Иногда королева, что-то нашептывала ему, что вызывало во мне интерес. В основном это было похоже на очередное светское собрание, где я была едва замечена. Абсолютно весь бомонд обращался в светской беседе исключительно к любовнице Джона, что доказывала их неприязнь ко мне.

— Тебе нравится прием?- Джон так редко мог говорить со мной, особенно спрашивать у меня какого-то мнения, что появилось ощущение будто бы я вообще впервые рядом с этим мужчиной.

— Вполне.

— Я доволен тобой, ты доказала, что можешь стать хозяйкой этого замка. Теперь я могу с уверенность доверить дела этого дома тебе.- Понуро ковыряя кусок птицы кивнула ему, закончив наш разговор.

Его взгляд ещё несколько мгновений задержался на мне, потом герцог вновь вернулся к светским беседам с гостями и бережным разговорам, переглядываниям со своей гетерой.

Радости от его доверия не было, что мне это все? Зачем мне его доверие, когда я хочу большего… Возможно даже намного большего, чем я планировала до отъезда в герцогство. Внутри было чувство зависти и злости по отношению к Мэри, внутри я понимала что и надеяться мне не на что было. Я была всегда заведомо в проигравших, я могла мыслить как угодно по отношению к этому браку, но действительность была таковой, что я здесь рядом с Джоном пока это ему нужно. И это вызывало долю отвращения к нему, как в ту последнюю ночь.

Смех, гул от голосов и постукивание глазурованных, керамических сосудов и тарелок с медными кубками, бал заглушен громкой одой о победе. Двери в малый зал открыли слуги и некоторые пары вышли, кружась в танце. Веселье продолжалось, а я была рада что моих недоброжелателей за этим столом стало гораздо меньше, даже дышать стало свободнее. Скорее всего из-за отсутствия двух влюбленных, которые покинули залу и которых теперь не придется наблюдать.

От наблюдения за танцующими парами, меня отвлекла мужская ладонь, которая легла на моё плече.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Алира! Я безумно рад Вас видеть.- Стук… Ещё один стук сердца и я понимаю, что гости за столом стихли, даже жевать перестали. Холодные пальцы отставили кубок, с ужасом в мыслях я обернулась.

Александр… Только не это, все что угодно, но не он. Я понимала, что он заинтересован в моей персоне и это сейчас только усугубляет моё положение.

— Александр.. Добро пожаловать, герцог сейчас отсутствует…

— Да брось.- Сев на место маркизы, которая так не вовремя затерялась в стенах замка, Александр приблизился ближе.- Возможно мне по-душе лишь твое общество, ты не думала.

— Александр, Вы может и не заметили, но в последнюю нашу встречу я кажется более чем понятно высказалась.- Нервозность меня окутывала, этот мужчина сейчас рушил мои планы. Я должна успеть покончить с Мэри до наступления утра.- Если прибыли сюда не для того, чтобы поздравить моего супруга с победой, думаю вам стоит откланяться.

— Алира Вы жестоки ко мне, я всего лишь граф, который жаждет вашего общества и не более, а Вы вот так прогоняете меня.- Его дыхание касалось моих локонов, чем делало наше общение интимным.

Отдернув свою ладонь я медленно встала, боль от ступней прошлась по ногам . Чопины . Дрянь преисподней, кто только ввел в моду?

— Возможно Вас заинтересует ещё несколько компаний на этот вечер.- Превозмогая дурноту, боль и неудобства, как можно радушнее и дружелюбнее пыталась отстраниться от его близости.- Сейчас меня волнует несколько другие обстоятельства, поэтому я Вас оставлю.

***

Длинные коридоры и нескончаемые лестницы с поворотами , казалось это никогда не закончится . Найдя нужную дверь и убедившись, что никого нет поблизости, быстро проникла в кладовую. Там меня уже ожидали мои союзники.

Ну что?- С шумом закрыв за собой кованную дверь, я всматривалась в лица маркизы и управляющего во мраке комнаты.

— Кажется Виконт сделал небольшую ошибку.- Лица Маргарет разглядеть я не могла, но её тон мне не нравился.

— Тебя заметили?

— Нет Ваша Светлость.- С тревожностью в голосе ответил управляющий.- Когда я пробрался в покои Леди Мэри и уже поднес сосуд со снотворным к вазе для воды, в коридорах послышались женские голоса. Я замешкался и случайно вылил половину сосуда в воду.

— Виконт нет…

— Моя госпожа я молю о прощении.- Поникнув Виконт осел на небольшой комод для яств.

— Я думаю, что паниковать рано. Виконт если ты остался незаметным, то на нас падают подозрения ровно как и на остальных присутствующих.

— Маргарет сейчас меня волнует действие отвара. Оно опасно?- Удары сердца чувствовались во всем моем теле, страх перед казалось бы неизбежным разгонял во мне энергию и я принялась нервно ходить по комнате заламывая пальцы, будто бы это могло мне как-то помочь.

— Как бы я не хотела, но да. Оно очень серьезное, моей компаньонке Графине Элеонор, во время обременения рекомендовали лишь в без исходном положении дел и то по одной капле на ночь для сна.

—О Боги … Я хотела избавиться от бастарда, но не таким путем.- Слезы мешали видеть и без того темную комнату.

— Не начинай Алира!- Взяв меня за плечи и встряхнув, Маргарет немного успокаивала рассудок.- Это уже случилось , наверняка она уже выпила воду. В зале я заметила ее уставший взгляд , она качалась из стороны в сторону. Сегодня ты была на виду у всех, никто не заподозрит тебя.

—Что нам делать?

— Ничего , будем делать вид что вообще не имеем к этому никакую причастность . Ясно?

В голове были сотни дюжин вопросов и опасений. Медленно вдыхая затхлый воздух я приходила в себя.

—Виконт иди. Ты ничего не знаешь, ничего не видел.

— Конечно.- Управляющий тоже начал приходить в холодный рассудок.- Я незаметно прослежу за сплетнями среди слуг, леди Мэри и нашими. Если что найду способ донести до вас.

— Алира идем скорее в зал. Если что мы были во дворе, подышать свежим воздухом вышли.

— Хорошо.- Усталость вырывалась с уст.

***

Удобнее расположившись на своем месте рядом с Маргарет, пыталась скрыть свое волнение. Делая мелкие глотки терпкого вина из бочек, следила за гостями. Впрочем ничего необычного я не заметила, дамы все так же вели свои беседы сдерживая мелкие смешки и пытаясь аккуратнее поедать буженину. Значит времени с моего отсутствия прошло мало , обычно для основного блюда отдают четверть часа.

Александр сейчас был бы как никогда кстати, нужно направить на себя больше внимания, чтобы в случаи провала у меня был повод непричастности.

—Сестры Бертер поглядывают на тебя.

— Я заметила.- Проглотив вино, которое уже изрядно окрутило мой разум, прошептала в такт собеседнице.- А ещё я заметила отсутствие Джона. Меня это нервирует.

—Оставь этих голубков. Сейчас важно внимание и осторожность.

—Кстати о внимании, я оставлю тебя. Нужно найти Александра.

— Ты что вздумала?.- Торкнув меня ногой, улыбнулась маркиза.- Интрига с ним тебе ещё больше бед на голову принесет.

— Больше не куда… Заметят меня с ним и забудут даже о моем мимолетном отсутствии в зале.

Сделав последний глоток и глубоко вдохнув, решила выйти на его поиски. И как же я была рада своей находке в лице Александра, стоявшего у колонны, небрежно облокотившись он пил вино и бессмысленно всматривался в стену. Его бархатный кафтан синего цвета в свете свечей отливал небесным цветом.Шоссы заправленные в сапоги, подчеркивали его сильные ноги.Как ни странно, но сапоги доходившие ему до колен были начищены, несмотря на долгую дорогу. Обычно мужчины не обращают внимание на такие мелочи как обувь.

Заметив моё приближение Александр расправил плечи , его снисходительная улыбка оголила его здоровые зубы. Не знаю почему, но именно сейчас я подметила как блестят его глаза с улыбкой, в мрачных стенах замка в тусклом свете выглядело это зловеще. Он пьян точно, но деваться уже не куда.

— Алира! Неужели вы польстите мне своим обществом?

— Ну что Вы.- Присев напротив мужчины, на так удачно расставленную мебель, невзначай продолжила.- Мои хлопоты как хозяйки , можно сказать окончены. Слугам отданы распоряжения на вечер, можно и самой отдохнуть от душного зала и надоедливых гостей.

— Надеюсь я не вхожу в этот круг «надоедливых гостей»?- Расположившись рядом на пуфе, Александр всматривался в длинный коридор и главную лестницу, словно что-то ждал.

— Не в коем случаи, Вы родственник моей ближайшей подруги. Я не могу быть такого мнения о Вас.- Я тоже разглядывала любопытную знать, которая так и норовила расслышать суть нашей беседы. И это не могло не радовать, всё так как нужно мне.

— Может Вы подарите мне один танец с вами? Это было бы одним из главных событий вечера.

— Вы знаете протокол, только с позволения Его Светлости.

— Вот только Его Светлость оставил нас, думаю сейчас его не будет волновать наш танец.

— Отчего же?- Да я сама знала почему, вот только мне было необходимо принять облик бездумной овечки.

— Думаю не я должен посвящать Вас.- С какой-то злостью ответил мужчина, его лицо исказила гримаса горечи, как у человека который впервые пробовал вино. Оставив кубок на полу, Александр встав подал мне руку.- Пойдемте танцевать Ваша Светлость, этот вечер не должен омрачать Вас.

Решив оставить все предрассудки, этикет, протокол и виноватые мысли на потом, вложила свою ладонь в так по-дружески предоставленную его.

Я заметила взгляды любопытных дам и более насмешливые перешептывания мужчин, лицо Александра было спокойным, словно это он сопровождал меня этим вечером.

В зале кружились пары под медленную и спокойную мелодию баллады , присоединившись к ним Александр уверенно повел танец. Его руки и дистанция не нарушали предписаний этикета.

Маргарет с неодобрением следила за нашем танцем, одновременно ведя беседу с несколькими баронессами .

—Ваша Светлость Вы только посмотрите на Графиню Эдер и Клинтон, они буквально объедают вас.- Рассмеявшись Александр видимо пытался отвлечь меня от мыслей. Видимо все было видно на моём лице.

— Я привыкла. Вы уверенны , что на сей раз «объедают» меня?- Чуть улыбнувшись мужчине , продолжила.- Вы завидная партия для их милейших дочек.

— Ох Алира поверьте, меньше всего они хотят видеть партией меня.- Рассмеялся мужчина.- Наступает новое время, не то что раньше. Сейчас оценивается не только состоятельность, но и личные качества. Которые у меня возможно не достаточно восполнены.

— Это возможно.- Вспомнив встречи и наглость Александра, подтвердила я.

— Алира Вы невозможны. - Продолжил смеяться Александр.- Я думал Вы поддержите меня.

Заметив оживленность в коридорах парадной, я остановилась.

— Простите Александр, я сейчас вернусь.

— Да что же это такое, я потанцую сегодня или нет.- Едва слышно промолвил мужчина. Его недовольство меня не волновало.

Сделав поклон головой, я немедленно направилась к парадной. Там бестолково бегали служанки с кучей ткани и сосудами. Заметив Виконта, я подошла ближе.

— Что происходит? - Шепот чуть не сорвался на визг.

— Его Светлость в своих покоях. Он горит огнем, все рушит.- Дрожащий подбородок выдавал некогда холодного управляющего.- Леди Мэри не приходит в себя, служанка сказала, что леди внезапно заснула и не просыпается. Эдвард уже в пути.

— Да поможет нам Господь.- Всматриваясь в лица, я старалась быть осторожной.- Я поднимусь к нему, а ты следи за всеми здесь.

— Это плохая мысль Ваша Светлость.- Ладонь Виконта по отечески легла, на мои сложенные у него на локте руки.- С чего бы Вам проявлять такую озабоченность сей ситуации?

— Я хозяйка замка, должна же я проявить интерес, а не сидеть в углу и страшиться.

Обходя нерасторопных слуг поднялась по лестнице, которая казалась была для меня как тропинка на плаху. Я пробралась к этажу Джона, где слуг было не меньше. Все стояли в оцепенении с поникшей головой.

Грохот валившейся мебели и рев зверя, хотел было заставить меня сбежать обратно, но взяв себя в руки прошла мимо запуганных людей. Слуги начали расходиться.

Дверь в покои была открыта, хаос был повсюду. Сваленные комод и пуфы с гобеленами, были разбросаны. Столик и яства были в том же состоянии.

Джон сидел на краю кровати, сживая в руках ладонь Мэри. Она была конечно очень бледной, словно проказа её свалила, а ещё она была обнажена. Даже здесь они не могли спокойно провести вечер. При виде полуобнаженного Джона и обнаженной Мэри, совесть умолкла и дала борозды правления гневу и ненависти.

— Ваша Светлость.! Что здесь произошло?- Решила подать голос, пройдя в глубь покоев.

Страх пронзил кожу на мгновение, когда Джон с такой болью, отчаянием и ненавистью посмотрел прямо мне в глаза. Сорвавшись с места, Джон налетел на меня как огромный медведь, я даже не успела отойти.

— Это ты сделала с ней это, что ты сделала скажи? Какой яд?- От его крика я чуть не подавилась языком, страх заиграл во мне с новой, ещё большей силой.

— Джон, что происходит ? Что я сделала?

— Хочешь сказать она в таком состоянии не из-за тебя? Она была в здравии всегда, но как прибыла в замок ей стало плохо! Это все не ты, да? Это совпадение?

— Да я и не приближалась к ней, ты ведь сам видел.

Джон с нервозностью в движениях расхаживал по покоям, мокрые волосы облепили потный лоб, его ладони сжимались в кулаки. Разносить утварь перестал, но было видно внутри него бушевал яростный огонь и этот огонь сожжет все, абсолютно.

— Ваша Светлость!- В покои ворвался Эдвард. На ходу скидывая плащ и раскрывая саквояж, ринулся к Мэри. - Опишите мне, что случилось, что она ела, пила? С кем была в близи?

— Ела и пила все то же, что и я. В зале она сказала, что кружится голова.- Голос Джона был полон безисходности, забыв обо мне он приблизился к любовнице.- Я сопроводил её до покоев и она упала просто.

В саквояже было множество сосудов, мешочков и всего остального. Быстрыми движениями лекарь осматривал тело «бедняжки». Макнув лоскут платка в сосуд и поднеся его ко рту Мэри, Эдвард нахмурился, сообщив.

— Это не яд Ваша Светлость, возможно это из-за обременения. Я могу посмотреть состояние вашего наследника или вы вызовете повитуху, что смотрит за ней?

Последние слова были с ноткой обиды, видимо семейный лекарь очень обижен , что не он наблюдает за «наследником», а какая-то повитуха.

«Наследник», это слово вызывало во мне дурноту. Только этого ещё не хватало .

— Смотри.

— Простите, но я бы хотел Вас всех попросить выйти.

Не сказав ни слова Джон направился прочь, я стояла как статуя завороженно рассматривая бледное в мелких испаринах лицо Мэри.

Очнулась, лишь когда грубые руки вытолкнули меня прочь из покоев. Отойдя подальше от Джона, я стала ждать. Вот только чего ждать мне было не понятно, ведь по сути меня это все никоем образом не касается.

— Мне пойти и проводить гостей?- Невинный и нежный голос должен был хоть как-то подействовать на мужчину, но нет.

— Не смей!- Я стояла позади Джона, оперевшись об стену напротив покоев. Его спина напряженно разминалась, что меня ещё сильнее пугало.- Позже я сам спущусь и всех кого смогу заподозрить отправлю дружинникам из войска для дознавателей.

— Герри!- Подозвал ближе гезита.- Проследи, чтобы мои гости оставались моими гостями.

Его голос был похож на гром, жесткий без капли сдержанности . Впервые я видела его таким, эта Мэри была больше чем любовница. «Была»? Неужели я настолько очерствела за эти несколько лет, что мне не жаль ни девушку , ни младенца в утробе?

— Алира ! Если ты причастна к этому.- Его голос отвлек от мысли, он надвигался на меня.- Я даже представить не могу, что я с тобой сделаю.

— Джон я не могла такого сделать, ладно Мэри мне не жаль, но я никогда бы не посмела убить ребенка.- Внутри с каждым словом всё рушится и переворачивается. Чувствую я себя дрянью каких поискать, но без этого вранья мне не жить.

Джон внимательно смотрел мне в глаза, его сосредоточенный взгляд пугал меня.

— Я так надеюсь, что это не ты…- Прошептал Джон, отходя ближе к покоям. Было видно как на его плечи легла усталость и отчаяние.

Время замедлилось, казалось, что Эдвард никогда не выйдет из покоев. Я одновременно, желала узнать итог действия, проклятого отвара. И в тот же момент, это долго тягучее время, казалось для меня, спасительной отсрочкой моей казни.

Тишина, мрак и лишь слабое свечение луны, проникало сквозь решетчатое окно, обращенного к северной башне, в ледяной коридор, такого пустого и безлюдного замка. Казалось бы, некоторое время назад, здесь был гул из множеств грубых мужских и мягких, звонких, смеющихся женских голосов. Безостановочный стук обуви, шуршание одежды, громкие возгласы старших слуг и управляющего. И вот все смолкло.

Наконец дверь открылась. На пороге появился лекарь, рукава сорочки оголяли его руки до локтей. Вытирая ладони о лоскут грязной и потрепанной ткани, от чего-то мокрого и тягучего как деготь, Эдвард исподлобья смотрел на Джона. В сумрачном свете луны и части не догоревших свечей, мой взгляд был обращен лишь на эту тряпку в руках лекаря. Она была темного цвета. Я не могла отвести взгляда, наполненного ужасом. Лишь с усилием отвернувшись и на мгновении закрыв глаза в горестном отчаянии, мой взгляд задела фигура мужа.

Плечи Джона поднялись в напряжении, спина чуть дрогнув выпрямилась как доска. Джон сделав несколько шагов, вплотную подошло к лекарю. Если бы не рука Эдварда, которая перегородила путь герцогу, то Джон ураганов внесся бы в покои. Мы застыли в ожидании .

— Ваша Светлость…. Я прошу прощения, но ребенка нет.

— Что?

 

 

19

 

На мгновение моё слабое тело, потеряло твердость холодных камней замка под ногами. В голове звучали, лишь проклятия самой себе - « Я виновна в смерти младенца? Как ещё несколько сезонных месяцев назад, я и помыслить не могла причинить кому-то вред, а сейчас следы невинной смерти были на моих руках?»

«Алира, не видеть тебе счастья в этой жизни! Бог накажет тебя! Бог накажет тебя! Вот каков будет твой конец!»

И среди всего хаоса мыслей, лишь одна спасительная.

«Нужно уходить! Меня не должны видеть в таком состоянии!»

— Ваша Светлость.- Всё на что хватило, моего осипшего голоса. Сделав реверанс, ринулась прочь от Джона. Прочь от собственного стыда и совести, туда, где никто не увидит моего внутреннего самосожжения.

Благо по пути в свои покои, я никого не встретила. Сейчас все были заняты гостями и Джоном, лишь Элизи все так же непоколебимо стояла у дверей моих покоев.

—Элизи , ты сейчас нужна внизу.- Взяв себя в руки и незаметно стерев мокрые дорожки с лица, отправила горничную.- Гостей очень много, служанки и стольники не справляются. Найди Маркизу Маргарет скажи ей, что одна из моих ваз разбилась. Поняла? Так и передай дословно.

— Да Ваша Светлость поняла, Вы расстроены вазой? - Поклонившись и приблизившись ближе, вопрошала Элизи. В её глазах было беспокойство.

— Нет Элизи , иди уже. Я просто устала.

Служанка ещё несколько раз обернулась, прежде чем скрыться за холодными стенами коридоров.

Ворвавшись в покои, быстро закрыла дверь на ключ. Сползая вниз на холодный пол, спину прожигало холод и боль от царапин шершавой стены. Закрывая лицо руками, старалась оставить незамеченными срывающиеся рыдания с губ.

Внутри все рвалось на мелкие лоскуты, огонь метался из стороны в сторону. Казалось мне не хватало воздуха всего мира, рыдания не давали даже вздохнуть. Ощущение словно меня сейчас разорвет на части.

Не выдержав напряжения эмоций, я стала сваливать и крушить все, что попадало на глаза. Все предметы быта давили сейчас на меня. Стекло звонко разбивалось о пол, глиняные горшочки разбивались на крупные, острые куски. Сорвав гобелен и порезав ногу о какой-то осколок, я осела на пол, завороженно всматриваясь в сияющие звезды.

— Как же я устала… Я так устала, Господи что же мне делать со всем этим? Что за тернистый путь, ты уготовил мне?

Рыдания заменили собой судорожные вздохи. Положив под голову огромный ком ткани гобелена и прижавшись всем телом к полу, я все так же смотрела на звезды, напивая колыбельную. Песнь, что напивала мне моя матушка в моем нежном и безопасном детстве, успокаивала меня, позволяя вновь хотя бы мысленно окунуться в те самые спокойные и лучезарные воспоминания. Туда где я была любима хотя бы своими родителями, где любая причина для слез, превращалась в невинный пустяк.

Сменит день и ночь придет,

Колыбельную споет.

Сумрак ночи наступает и малютка засыпает,

Птицы смолкли, в гнездах сон.

Там ночь бродит, дарит сон, под покровом звезд.

Дарит детям поцелуй, но не каждому везет,

Полумесяц, знак от ночи.

Значит будет он любим утром, днём и даже ночью.

Полумесяц дар от ночи.

Проснулась я на полу, толи от обжигающего холода и боли вьющийся по телу, толи от настойчивых стуков в дверь. Кое как ступив на раненную ногу, хромой походкой передвигалась к выходу. По пути схватив трясущимися руками канделябр, после такого глубокого сна, рассудок был все еще мутен как воды болот северной Англии. Дикий страх плескался во мне, перед гневом и несокрушимой мстительностью Джона и даже возможно короны.

Медленно и неуверенно отворяя тяжелую дверь, быстрый выдох облегчения последовал прежде чем я окончательно открыла дверь, а заодно попутно выбросила свое потаённое оружие в угол комнаты.

— Ваша Светлость.- На пороге стояла куча слуг, с обеспокоенными взглядами они рассматривали меня, словно перед ними мать Иисуса. Сейчас меня это даже удивило, если бы подозрения Джона пали на меня, он бы уже мчался в покои самолично убить меня в покоях.

Элизи подалась вперед, впихивая меня обратно в покои. Ее всю трясло. Из-за напора испуганной служанки, не в такт ступив на рану, согнулась от жуткой боли.

— Передайте Его Светлости, Ее Светлость сейчас поднимется!- Закрывая за собой дверь, выкрикнула служанка.

— Что происходит?- Не совсем придя в холодный рассудок, спросила я. Боль в ноге ещё отзывалась, поэтому я рухнула в кресло.

— Госпожа, хозяином овладели духи, Его Светлость разгромил вполовину замка. - Быстро говорила служанка, попутно убирая беспорядок в покоях.- Выгнал всех гостей, чуть не убил Графа Александра, он в ужасном состоянии. Графа увезли на лошадях к родственникам.

Собирая осколки, Элизи поглядывала на мою ногу. Кровь на полу конечно ужасала, но сейчас меня волновало другое.

— Его Светлость сильно пьян и зол как никогда. Господин приказал удерживать в подвалах нескольких мужчин.- Шептала напуганная девушка с ручьями слез по щекам .- Не знаю уж из-за чего с этими людьми так, но этих мужчин я никогда не видела в замке.

Закончив с осколками, служанка присела на пол к моим ногам.

— Зовет Вас, кричит. Я и раньше могла видеть как хозяин самолично казнил людей, но он всегда был сдержан, а сейчас... Я боюсь очень за Вас, но ничего поделать не могу.

— А Мэри? Эдвард?

— Леди Мэри слуги перенесли в другие покои для гостей, она все ещё не в себе. Лекаря Его Светлость тоже выгнал, у них была ссора.

Ссора? Бог знает, что ещё произошло за время моего сна. Господь вверяю себя тебе.

— Дай мне лоскут из комода, я перевяжу рану.- Кровь была уже остановлена, поэтому ничего мне не мешало идти на «казнь».

— Его Светлость, решил сегодня видимо, со всеми быть в ссоре.- Поливая рану отваром и перевязывая ее, Элизи рассматривала беспорядок в покоях. Видимо решила, что я это всё устроил из-за ссоры. Если бы это было так.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Босые ноги леденели от холода, из-за раны пришлось оставить обувь. Поднимаясь по лестнице и пройдя по коридорам, подметила всю уничтоженную красоту приготовленную к пиру.

В покрытых мраком коридорах ни души, местами тлеющие, погасшие свечи перестали освещать и без того темные закоулки. И лишь звуки битой глиняной и мраморной посуды, разносились в дали этажа Джона.

В душе было необъяснимые чувства, ступая к своему мужу я чувствовала страх. Необузданный страх, я боялась всего. Того, что будет со мной и моей семьей, страх за младенца. Мысль о нем приводила меня в дрожь. Страх уже впитался в мою душу, и если день прошел без него, то что это за день вообще?

Войдя из сумрака в освещенные покои, передо мной возник полный беспорядок. Буфеты были повалены, ровно так же как и комод со столиками у балдахина, повсюду были разбросаны пергамент с мелкой посудой. Разлившееся вино разносило кислый запах по комнате, осколки у камина лежали горкой.

Джон сидел за своим столом сгорбившись, облокотившись локтями о поверхность стола, его правая рука играла с наполненным кубком. Хмурый взгляд наблюдал за игривыми, языками пламени в камине. Сорочка была не зашнурована и открывала полную картину увечий, полученных в недавнем бою. Видимо из-за всей суматохи, пока Джон полуобнаженный пытался спасти Мэри, я даже не заметила насколько шрамы от недавних порезов были глубоки. Или возможно мне было, есть и будет наплевать на его состояния, а сейчас я просто примечаю детали, чтобы как следует успокоиться и придти в себя. Волосы на голове были взъерошены, из всей картины выбивалась припухлая, алого цвета губа, которую Джон прикусывал о чем-то задумавшись.

Подойдя ближе, я старалась не упасть выполняя реверанс. Тугая боль за саднила с еще большим остервенением, превозмогая гримасу боли я сделал обычное выражение лица. Обратив на меня свое внимание, Джон отстранился от края стола, растирая тонкую переносицу и глаза ладонями. В его глаза залегла усталость ночи, сейчас он выглядит уязвимым. Запах дьявольской воды витал вокруг мужчины, думается мне здесь что-то не так. Если бы мои опасения подтвердились, Джон убил бы меня спящей или по крайней мере сам бы вызвался меня выволочь из покоев. Значит не произошло того, чего я боялась.

— Ваша Светлость, вы просили?

— Проходи.- Указав на кресло возле стола, прохрипел мужчина.- Я должен был тебя предупредить заранее, но по собственной легкомысленности этого не сделал.

Пропуская глоток терпкого, Джон закрыл рукой рот и поморщился, отчего на переносице проступило несколько полосок морщин. Расположившись в кресле, биение моего сердца участилось, казалось вот вот войдут палачи и окончат мой век. Рассудок никак не мог успокоиться, и, вырисовывал кровавые исходы для моей кончины.

— Граф Александр Блэквуд, является еретиком и предателем Англии, Мы ничего не предпринимаем пока Нам это удобно.

Его слова пока ещё сложно было понять, в голове был совершенно другой настрой. Александр еретик? Причем тут младенец? Я? Что вообще происходит? Где Мэри?

—Он не должен был попасть в замок, по крайней мере сегодня.- Сомкнув длинные пальцы и приблизившись ко мне через стол, Джон с подозрением смотрел на меня.- Сегодня мне рассказали, как ты была близка с ним. Ответь, на какие вопросы ты отвечала ему и как?

— Он не задавал вопросов.- Уловив суть разговора, медленно ответила Джону.- Наша беседа была только светской на отклоненные темы. Александр прибыл позднее всех, поэтому мы не говорили длительное время, ведь потом наш танец прервался суматохой из-за Мэри.

Решила я повернуть беседу, в нужную мне сторону, поняв что сегодня наносить мне раны и убивать не будут. И не ошиблась, щека мужчины дернулась и он внове отстранился, уперевшись спиной в спинку стула. Значит за этим стояло, что-то неприятное ему.

— Что произошло с Мэри, Джон? - Стараясь показать свою частность в его беде, я подалась ближе.- Что-то серьезное?

— Касаться тебя должно лишь домовая книга, светские встречи, благотворительность как моего представителя и появление на свет законнорожденных наследников !— Нервно отозвался муж, потирая виски пальцами одной ладони.- И прошу впредь, не беседовать на тему Мэри ни с кем. Понятно?

— Если желаете, Ваша Светлость.- Ответ Джона меня успокоил отчасти. По крайней мере теперь я не волновалась за родителей и не боялась Джона, но вот вопрос о ребенке был для меня загадкой. В конце концом от мук совести ещё никто не убегал.

— Вернемся к графу. Он что-то говорил тебе тривиального или необычного? Как-то выдавал свою пристрастность к этому вечеру?

— Нет, ничего не было. Миранда?- Внезапно всплыл образ подруги детства. Что же будет с ней?

— Если твоя подруга, лишь почтенная жена племянника Александра, то она останется доживать отведенные Господом года.- Испив кубок, Джон поднялся со своего места, занявшись беспорядком, поднимая буфет и комоды.- Если же, в её незрелом разуме поселились убеждения еретиков, то боюсь моя дорогая жена, у Вас нет ближайшей подруги.

Ещё один повод для волнений, мало видимо мне было тех, что имелись. Нужно как-то успеть предупредить или хотя бы расспросить Миранду.

Никак не могу избавиться от чувства вины, теперь узнав такие подробности, казалось что я виновата в том, что я была с ним близка, что моя Миранда имеет связь с Александром. Несколько лет назад я бы и не подумала стыдиться или чувствовать вину не за свои поступки и действия, а теперь что? Затравленная лань, которая боится всего.

— Прошу простить за мою близость с ним..- Вжимаясь в кресло и ссутулившись, старалась стать более незаметной для Джона.

— Это уже другая беседа.- С надрывом говоря, Джон поднимал тяжелую утварь. Его качало из-за выпитого вина, но он все ровно продолжал. Все быстрее и быстрее.

-- Я предупреждал, чтобы не смела порочить себя, рядом со мной. Даже танец, без моего позволения это недозволительная распутность

Я чувствовала как Джон, вновь начинал злиться.

— О своем наказании, узнаешь завтра, а пока ступай в свои покои.

И зачем я только сказала? Неразумная!

— Ваша Светлость!- Уже чуть ли не кинувшись ему в ноги, я двинулась к нему, в порыве страха.

— Не смей!- Его резкий крик, остановил меня в нескольких дюймов. Сам же Джон отошел на шаг.- Не смей без позволения! Я сказал иди!

Опустив наполненный слезами взгляд, я отступила. Немедленно покинув Джона, направилась прочь по лестнице. Замок ожил и повсюду были слуги, занятые уборкой беспорядка, учиненного герцогом.Стирая с глаз, туман из слез, на этаже своих покоев налетела на управляющего, только сейчас заметила с какой силой, болело моё тело. Боль, усталость, страх и обида смешивались в целую бурю.

Управляющий смотрел на меня с пониманием и сожаление во взгляде, Виконт удержал меня от удара о стаявший рядом вазон. Обрушившиеся на меня чувства, застали врасплох. Ухватившись за рукава кафтана мужчины, я осела на пол.

— Я как раз искал Вас.- Его тяжелый и спокойный голос, ложился на плечи как теплое, домашнее покрывало.

— Виконт, что с ребенком?- Шепот разносился о стены замка, судорожного вопроса. Этот вопрос бил колоколом в голове.- Что с Мэри? Мы пропали..

Прислонившись виском к крепкому плечу управляющего, я судорожно переводила взгляд. Мне было необходимо на чем-то сконцентрироваться, так как новые приступы удушливости и учащенного биения сердца, наступали с новой силой каждое мгновение. Все вокруг тряслось, казалось вот-вот мир и все меня окружающее перевернется низом вверх. Что это со мной происходит? Я больна?

— Госпожа успокойтесь.- Отеческой рукой мужчина гладил мою голову.- Вам не о чем беспокоиться.

Его слова заставили меня разомкнуть объятия, неужели все обошлось?

— Я говорил с Эдвардом, перед тем как он скрылся в карете.- В его морщинистых глазах от благородной старости, засветились огоньки радости.- Леди Мэри обманула нашего господина. Она и не носила ребенка. Вы горюете зря госпожа, все это было во благо. Лишь благодаря той настойке, правда просветилась.

— Не может быть.- Все так же шепча, вторила.- Не может быть. Я не убийца, Виконт …

— Госпожа, может мне распорядиться подать Вам успокаивающий отвар?- С беспокойством, управляющий помог мне подняться.- Я Вас провожу. Уже ночь, скоро рассвет и Вы в таком состоянии. Вам нужно беречь себя, так и самой заболеть не долго.

— Где Маргарет.?- Еле как ступая к своим покоям, оперевшись о предоставленную Виконтом руку, побеспокоилась я.- Неужели он и её выгнал? А королева?

— Королева покинула нас, задолго до всего этого ужаса. А Маркиза просила передать Вам пергамент, она сама покинула замок, как только Элизи передала ей Ваше послание.

— Это к лучшему. Тем более все так обошлось.

Успокаивала я себя, на самом деле в нашей с Маргарет договоренности был выход на случай если, что-то пойдет не так. В этом случаи, она должна была немедленно покинуть замок, невзначай, как будто и не было её здесь. Что на счет Виконта? К него был лишь один повод для непричастности, его непосредственная работа. Управление вечером.

Облегчение разлилось внутри, теплой рекой. Дыхание стало спокойным, в одночасье захотелось лечь в теплую и мягкую постель. Забыться в такой хоть и маленькой, но зачистки спокойствия. Господи ты услышал мои мольбы, я благодарна тебе.

У меня получилось! Джон не простит обмана, по крайней мере я надеюсь на это. На одну женщину, в жизни мужа стало меньше, но это не означало, что не появится другая.

Отогнав эти тревожные мысли и представив свой будущий, крепкий сон, я вошла в покои. Элизи, приведя покои в уместный вид, оставила успокаивающий отвар.

— Выпейте его госпожа.- Протянув кубок, попросил управляющий. Его тревожный взгляд, был очень требовательным.- Я приказал Элизи, приготовить Вам его.

— Спасибо.

Выпив все без остатка, я отпустила Виконта. Блаженно рухнув под балдахин, тихон спокойствие и умиротворение, манили меня окунуться в безмятежные воды Гипноса .

— Ваша Светлость.- Почти уснув, я не заметила вошедшую Элизи.- Позвольте помочь Вам в лохани, Вам необходимо переодеться.

С нещадной мыслью о сне, я, в сопровождении учтивой служанки ступила к лохани.

Элизи все ещё была под впечатлением, огненной злости герцога. Руки её дрожали, а быстрые движения замедлялись при каждой совершенно незначительной оплошности. Например, когда через чур большое количество воды из ковша, вылилось на мою сонную голову, из-за чего я встрепенулась забыв о блаженном даре Гипноса. Для меня это был сущий пустяк, но для Элизи видимо это была ужаснейшая ошибка.

Пожалуй, ее страх в глазах и движениях, наводил на меня воспоминания, о тех самых слухах. Слухи о Джоне, их было мало, но тем не менее их смаковала, пожалуй не малая дюжина знакомых. Тайком, шепотом дабы не накликать беду на свои семьи, многие из высшего света обсуждали, как когда-то герцог Ланкастерский посадил на пику, одного из приближенных баронов. Прямо в церемониальном зале дворца, нашей столицы. Как заживо сжег, целый загон еретиков, приказав их семьям наблюдать зарево. И это лишь самые безобидные сплетни, вспомнив все это, ледяная дрожь прошлась от лопаток до пят. Меня спас господь, не иначе. Если бы Мэри не солгала, если бы в её чреве теплилась жизнь, боюсь от меня не осталось бы и куска бренного тела.

— Элизи, на сегодня хватит.- Взяв дрожащую ладонь девушки в свои, я старалась быть убедительнее .- Элизи ничего не бойся, Джон не причинит тебе вреда.

— Ваша Светлость, страх увиденного мною ужаса, пожалуй не исчезнет из моей памяти никогда. - Укрывая меня чистыми тканями, шептала, словно старушка повидавшая жизни Элизи.

Спрашивать, что же за ужасы она видела, не хотелось. Не сейчас так точно, саму ещё потряхивало от пережитого сегодня.

«О своем наказании узнаешь завтра» , эти слова не выходили из головы, даже когда мое сознание было на границе мира Гипноса и нашего жестокого мира реалий.

***

Прошло порядком больше одного месяца, осень вступала в свои права. Все это время моя жизнь была затянута пучиной каждодневного страха, герцог превратился в чудовище, о существовании котором я даже и не подозревала . Каждый день после обеда, за территорию замка выносились безжизненные тела рабов, которых истязал и долго мучал то на главной площади, то в подвалах замка Джон. Каждую ночь мне снились крики и окровавленные тела жертв герцога. Я перестала нормально спать и есть, быть в этом месте стало для меня, невыносимой ношей. Я ничем не могла помочь бедным людям, я и себе помочь не могла Джон словно тень остаток дня и ночи бродил по замку. Он не приходил в мои покои как к жене, иногда он подолгу смотрел на меня во мраке ночи. В эти моменты я притворялась спящей, он пугал меня. Казалось в его облике затаился настоящий дьявол, я старалась не привлекать его внимание. Я перестала выходить из комнаты, лишь по утрам я сбегала вместе с Элизи из замка, чтобы хотя бы не слышать раздирающие душу крики .

Это утро было пожалуй одним из тех событий, которых бы я предпочла навсегда забыть. Слуги и рабы, были словно вяленая мякоть спелых и сочных плодов, всю ночь приводя в порядок убранство замка, после очередного погрома хозяина. Но как только герцог вышел на охоту, замок словно замер . С самого утра были слышны хлесткие удары крепкой, дубовой кожи, о человеческую плоть. Больные возгласы мужчин рабов, уже почти затихли, превратившись в поскуливание забитой собаки. Прямо на площади внутри замка, герцог вымещал всю свою ярость на рабах, тела которых представляли собой окровавленный кусок мяса. Деревянный столб на плахе и толстая веревка оплетающая руки несчастных, пропитались кровью невинных. Удары были такой силы, что розги оголяли кости, а вокруг места происходящего при первом взгляде, были рассыпаны лепестки роз. Мой разум предпочел увидеть лепестки роз . Я как могла, старалась избегать этих звуков, исходящих словно из пасти гиены преисподней. Все мои попытки заткнуть уши, уйти в дальнюю башню или в конце-концов выйти на прилегающие территории не помогли. Крики рабов доносились ото всюду и казалось они начали меня окружать, пробуждая во мне чувство вины из-за моей беспомощности в чем-то помочь им, словно это я рассекала плоть невинных людей, в тоже время страх перед герцогом стал увеличиваться и будто разрывал меня изнутри. Элизи как могла меня отвлекала беседами и рассказами об истории замка, но это мало помогало. Сама же девушка была так спокойна, как лань на луговых просторах, чему я была действительно удивлена.

Как только герцог обуздал ярость, я не дыша пробралась в свои покои. Проходя по нижним этажам, в нос пробрался неприятный запах свежего мяса, который был мне знаком и навивал воспоминания об охоте отца на лесного зверя. Вот только герцог охотился совсем не на дичь, от чего холод пробрался под одежды и нервно касался всей моей кожи, пропуская дрожь по телу и играя с моим страхом. С усилием и дрожью в теле я поднялась на свой этаж, где меня уже ожидал Виконт.

Утренние вести, ввели в замешательство мой и так не остывший разум, ввиду последних событий.

— Ваше Сиятельство..- Мужчина у моих покоев выглядел понуро, плечи его были сгорблены, а в руках Виконт перебирал пергамен сминая его, от чего тот стал напоминать ткань и на свисающем краю стала виднеться печать герцога.- Герцог отсылает Вас. В родительскую усадьбу.

Была ли я обижена или же взволнована отказом от меня герцогом? Нет . Сейчас это было большим спасением, нежели погибелью. Видимо это и есть его наказание.

Вот только возникли вопросы. Было ли это личным приказом герцога или же корона увидела во мне бесполезность? Значит ли это, что развод близок? Ведь быть изгнанной женой, означает начало конца. Как скоро общество начнет вновь, словно дикие собаки бросаться на мою семью с желчными обвинениями?

Сейчас я чувствовала лишь облегчение, решив отложить думы и вопросы на потом, я молча приняла письменный приказ из рук управляющего. Теплый пергамент, отдавал жар в мои ледяные ладони. В глазах управляющего виднелась печаль, подбодрив его улыбкой я вихрем отправилась собирать в путь, прочь из этого ада и пекла. Если муж так желает, пусть сгорает здесь хоть в одиночестве, хоть в обществе дюжин гетер. Мне было безразлично все что было связано с ним. Приказав Элизи собрать мой багаж , я быстро добралась уже к подготовленной карете. Свежий, прохладный ещё можно сказать утренний воздух, напомнил о моей прошлой беззаботной жизни. Быстрее бы покинуть это проклятое место, которое пропитано кровью жертв герцога.

Собравшись с багажом, я в последний раз взгляну на высокие башни замка Ланкастер. Не верится , что ещё сезон до этого, яркой и сочной весной я прибыла в эти земли с надеждой, которая теплилась не смотря ни на что. Надежда о светлом будущем и счастливой семье, может все и к лучшему.

—Госпожа.- Нежный , надрывной голос Элизи , оторвал от воспоминаний.- Позвольте быть с вами в пути…

— Я не знаю Элизи, вызовет ли этот поступок в герцоге недовольство, которое отразиться на тебе.- По дружески поглаживая по плечу девушки , я как могла приободряла её.- По прибытию, как только Его Сиятельство освободиться от груза злости и ненависти, я пришлю герцогу прошение о тебе. Может он смилуется и я заберу тебя.

Элизи и Виконт, лишь они вышли проводить свою названную госпожу. Смотря на их тоску в глазах, внутри меня самой начало заражаться это чувство, все таки я привыкла к доброй и светлой девушке и ворчливому, но благородному и справедливому управляющему.

Чтобы не терзать себя ещё дольше, я попрощавшись с почти дорогими мне людьми, которые за короткое время стали мне друзьями, взметнулась в карету.

Незнакомый мне кучер, хлестнул лошадей и мы тронулись прочь с этих земель.

Дорога была долгой, зной прохлады проникал в возницу, от него плохо помогала теплая накидка из овечей шерсти. Пейзажи вокруг, обрели вместо сочной зелени, потускневшие желтые тона, сильные ветра срывали вялые безжизненные листья с деревьев и кружились с ними в сумошедшем танце. Закат уже ложился на земляную гладь, окропляя её в багряной цвет. Чем напомнил мне утреннюю картину, с отвращением я прикрыла глаза. Тошнота подступала, веер плохо справлялся, видимо то зрелище ещё долго будет меня преследовать во сне и на яву.

За время в дороге мы несколько раз останавливались у стоялых домов, пьянящий запах свободы дарил голод. Видимо за время моего пребывания в замке, плохое питание сказалось на мне. Скажем ела я, не как дама высшего света. Фигура позволяла ибо платья уже висели на мне.

Раздумывая о дальнейшей своей жизни я не заметила как провалилась в сон.

Карета остановилась, когда дрема легла на мои плечи. Несмотря на то, что наша остановка была совсем недавней и сейчас в хоть и в полумраке, но вокруг виднелись лишь природные пейзажи лесов, я не придала значение этой спонтанной остановки. Первой мыслью была поломка кареты или усталость лошадей, ведь кучер не поменял лошадей в нашу последнюю остановку.

Внезапно дверь открылась, и я лишь в немом вопросе пыталась разглядеть людей стоявших снаружи. Их было несколько это я точно смогла увидеть, чьи-то цепкие руки схватили меня, больно стаскива вниз, во мрак и прохладу вечера осеннего сезона.

— Нет!! Не троньте меня!! Кто вы?!! Зачем?!!

Мои крики эхом прошлись по мрачным опушкам леса, от чего крики встревоженных птиц, которые поднялись ввысь, заглушили возню на пыльной дороге у возницы. Увы свидетелями, возможно моей последней попытки освободиться и спастись, были лишь птицы и безмолвные деревья. Никто более не узнает о моей участи.

— Нет!! Прошу не надо!! Я отдам вам любые драгоценности!! Нет!!

В тот момент когда эти демоны усаживали меня в проем другой возницы, подняв меня как пушинку, казалось что я тону в пучине и если им удастся меня втолкнуть, то я пропаду навсегда. Мои крики становились все слабже, тело не чувствовало ничего, меня держало несколько мужчин, но я не чувствовала боли от их рук. Удушливые слезы и паника не давали дышать, слезы заслоняли все передо мной и лишь звезды виднелись впереди. В последний раз вдохнув глоток прохлады, в перерывах между мольбой о помощи, я окунулась в это темную пучину.

Воздух словно закончился во всем мире, слезы не давали мне проронить не слова, не вдохнуть. От чего я начала терять контроль, по обе стороны от меня уселись мучители. Их фигуры давили на меня, в моей голове были лишь мысли о родителях, вот так и пропадет их дочь? Вот так меня не станет? Вот так быстро и безмолвно?

Мои всхлипы разносились по карете, вперемешку с быстрым топотом коней и свистом розги кучера. Страх на столько сковал меня, что при лишнем покачивании кареты, когда плечом касалась этих нечестивцев, даже через ткани платья и теплой накидки я чувствовала огонь страха. Хотелось просто исчезнуть, быть сейчас далеко, далеко рядом с матушкой и отцом.

— Если ты затихнешь, возможно я не вырежу тебе губы и щеки.- Грубый голос, громко и грохающееся навис надо мной.

— Эй!! Давай, прибавь лошадям ходу!!.- Крикнул другой голос, ударяя по одной из стенке кареты. Этот голос был не менее пугающи.— Если ты затихнешь, возможно тебе даже понравится.

Зловонные пальца гладили мою щеку, царапая её. Ещё более зловонное дыхание коснулось моего носа, от чего сдерживать тошноту стало более невыносимым .

Всхлипы прекратились, кажется я даже забыла, что нужно дышать. Резкий шум в ушах и мрак поглотил меня.. Долгожданная темнота пришла, там нет ни герцога, ни этих убийц. Там спокойно .

.

 

 

20

 

Громкие, недостойные мужские возгласы, ржание лошадей, резкие толчки кареты и кромешная тьма были моими спутниками по мере возвращения разума в тело. Я медленно возвращалась в кошмарную действительность, все еще не веря, что произошедшее со мной были не проделками бога Гипноса.

В голове был нескончаемый шум, в горло словно песка насыпали, все тело было окутано слабостью. Руки ноги дрожали, словно я сама себе не подчиняюсь. Глаза болели от туго завязанной ткани. Она так сильно стягивала голову, что в глазах появились яркие круги, как если бы в спокойную гладь реки бросить камешек. Стон боли и слабости, принадлежащий мне разнесся в пространстве. Медленно, с большим усилием, я старалась перекатиться на другой бок. Вся правая сторона моего тела, уже болела и была словно исколота тысячами пиками.

— Не кряхти, как девка у мейхане !! - Резкий крик, зловоние и удар тяжелой руки по голове, заставили меня замереть .- Уже прибыли!

— Ты тащи её, а мне ещё лошадей помогать запрягать к «Семи звездам». Хозяин уже давно ждёт.— Прохрипел старческий голос, видимо принадлежал второму невеже.

— Такую тушу на себе тащить что-ли?

— Не скули!! Свиной ты сын!! Хозяин в достатке одарил нас золотом.! - Словно ворон кричал старик.

Когда карета остановилась и дверь распахнулась, в нос ударил свежий воздух. Только сейчас я поняла насколько было душно и зловонно, запахи не мытых тел, гнилых ртов и выпитых кубков вчерашнего вина смешались воедино, заставляя вновь и вновь сдерживать дурноту.

Повиснув на плече мужчины, я вскрикнула от боли, дурноты и головокружения. Мое тело словно потерялось в пространстве.

Боль и страх заставляли мой разум работать быстрее. Прислушавшись к запахам и звукам я поняла, что находимся в далеко забытых местах. Хлюпание мужских сапог, которые с трудом побороли вязкую грязь и судя по запаху смешанную со скотскими помоями. Звуки и запахи ферм, наталкивали на совсем безрадостные мысли о моей участи.

Я, наедине с этим отродьем, посреди фермы и судя по пути ведущему к этой ферме, окружают нас совершенно без людные акры земли.

Торговаться с этими животными было бессмысленно, кто-то намеренно выкрал меня. Если это Джон, то не стоит злить их. Я видела, на что способен герцог. А если это не он, что если это какие-то его враги? Что если убив жену, они таким способам хотят отомстить Джону? Вот только никто не знает, что схватили ненужную женщину.

Хотя велика вероятность, что это герцог. Не просто так он отправил меня к родителям, может это предлог? Предлог, чтобы избавиться от ненужного свидетеля его зверств, избавиться от возможной угрозы его репутации.

Мне не хотелось кричать или вырываться, угрожать или вымаливать свободу любым способом. Чувство, что ты обречена, меняет все твое мировоззрение. В один миг становится все безразлично.

Громкие, скрипучие звуки открывающегося замка, вновь заставили прислушиваться . Запахи сена и приглушенные шаги в теплом пространстве, означали, что меня притащили во что-то похожее на стойло.

Резко потеряв опору, мое тело приземлилось на твердую поверхность, устланой сеном. Удар выбил из меня глухой выдох, смешанный с писком боли.

— Пока сиди тихо!- Приговаривал мужчина, который судя по голосу был моложе, того что угрожал мне. Одновременно, привязывая мои руки к деревянному брусу, который так мерзко царапал кожу на запястье.- Скоро хозяин придет к тебе. Жди!

Я ощущала как его мерзкий, гнилостный и зловонный рот изображал, что-то на подобии улыбки. Отвернувшись от потока его дыхания, я молилась всем богам, всем что были способны меня услышать. Я молила лишь о скорой кончине, мне не хотелось долго мучиться. Я хотела уйти быстро, но видимо и этого боги мне не позволят. Почувствовав его грубые и беглые захваты на моих талии и бедрах, которые заставляли полы наряда подниматься вверх. Я всем телом пыталась отпрянуть от него, сильнее вжимаясь в грубое дерево. Пытаясь отползти от этого безродного дикаря подальше, правой ногой, на которой все ещё был чопин, случайно но как кстати попала в преступника.

Натуженный вскрик и кряхтения разносились в стойле, кое как выдавленные ругательства, говорили о моей победе в этой маленькой борьбе. Услышав как обидчик ретировался, отползая все дальше и дальше, а потом и вовсе скрипнув замком, я чуть расслабилась.

Мой разум даже не сразу осознал, что только что, чуть не произошло. С отвращением я осознала, что ещё ощущаю его грубые руки на своих бедрах. Встряхнув всем телом я пыталась сбросить с себя эти ощущения, я не смогла сдержаться , поэтому стойло было оглушено моим криком беспомощности и градом безостановочных рыданий.

Не знаю сколько прошло времени, видимо я проваливалась в сон переодически, но пришла в себя я от прикосновений на моих волосах и щеке. Дернув головой от неожиданности, больно ударилась затылком, стон боли был словно не мой, голос напоминал старушечий скрип.

— Моя бедная герцогиня… Позволь помочь.— Голос мужчины привел меня в чувства, это принадлежал Александру. Его голос был ещё свеж в моей памяти.- Так намного лучше ведь. Твои красивые глаза, я очень хотел их увидеть вновь.

Сладкая боль облегчения на глазах и слепота от повязки, не сразу позволили мне увидеть человека напротив. Постепенно в свете свечей, силуэт мужчины стал более ясным.

Александр сидел напротив, вальяжно усевшись на табурет, он возвышался надо мной. Высокомерно ухмыляясь, мужчина потирал мальцы ладони.

— Зачем ? Для чего? - Поражено смотрела то на него, то на себя и свое состояние.

— Тебе многое предстоит узнать, герцогиня.- Наклонившись, мужчина прищурил взгляд, осматривая меня сверху вниз. Этот взгляд, заставил меня вновь испытывать дикий страх. Мужчина заметив это, вернулся в свое прежнее положение.- Но времени у нас с тобой, несправедливо мало. Меня интересует несколько вопросов, ответ на которые я получу сегодня же.

Александр встав со своего места, начал размеренно вышагивать вдоль, освещенного факелами стойла. Подняв голову вверх и наблюдая за его движениями, я ощущала тупую боль в шее и плечах. Руки затекли, поясница болела, но сейчас было намного важнее действия и слова мужчины, что представлял угрозу для меня. Наплевав на боль я медленно следила за громоздкой фигурой, которая так медленно и вальяжно выхаживала, над привязанный к столбу женщиной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мне было непросто спланировать, такое грандиозное преступление против короны. Герцог в последний момент решил выслать тебя из своих земель. Что произошло? Вы официально расторгли брак?

Не понимая какого ответа ждёт от меня этот скот, я решила молчать. Почему он так заинтересован в нашем браке?

— Если будешь молчать, мне придется тебе помочь заговорить.- Его предупреждающий тон, заставил похолодеть тело.

После того как моего ответа не последовало, мужчина приблизится ко мне. Я наблюдала как он резко с нетерпением и небрежностью опустился на колено, вокруг лишь звуки шума и шуршания его одежд, а так же гул моего порывистого дыхания вперемешку с диким биением сердца. Резкими движениями, он рванул ворот верхнего наряда. Сморгнув в неверии я посмотрела на оголенные ключицы, краснеющие от грубых разрывов ткани. Боли я не ощущала, я была словно за балдахином, словно все это не со мной. Вот я вижу как большая мужская рука проникает под нижние платье, блузу, шемиз. Чувствую, как его горячая и грубая ладонь, до боли сжимает мою грудь и разжимает, поглаживая шершавым пальцем ореол соска. Герцог смотрит на моё тело, разрыв в наряде, покусанные губы и в глаза наполненные слезами.

Все внутри дрожало от отвращения, в тот момент я почувствовала его даже к своему телу. Было ощущение словно, меня вымазали голую в скотских помоях и отправили на главную площадь города.

Все на что я была способна, это обессилено реветь, предательски всхлипывать от ужаса, когда ладонь мужчины до ярких пятен в глазах сжимала грудь.

— Нет! Мы не расторгли! - Закричала я от боли, понимая, что молчать во власти этого мужчины глупо и нецелесообразно. В конце концов, я не рыцарь или воин, чтобы терпеть пытки. Я их все равно не выдержу.

— Отлично.- Все еще удерживая мою грудь, глухо отозвался мучитель.- Тогда завершающий вопрос. Ты отяжелела с ним?

В ужасе взглянув на него, я поняла какие цели преследовал этот негодяй. Ему нужен ребёнок герцога, законнорожденный ребёнок. Ему не нужна месть, ему не нужны богатства. Ему нужно намного большее, к счастью я не могла дать этого. И все таки возможные планы, этого человека пугали, ведь если ты покусился на наследного принца, ты либо умалишенный, либо в тени стоят более опасные особы. И то и другое, были в данный момент для меня, настоящей смертью. И думаю она не будет быстрой, как бы я не умоляла богов.

— Нет этого не случилось. Я бесполезна для тебя.- С облегчением почувствовала свободу в груди, стало легче дышать, когда Александр поднялся в полный рост с усмешкой смотря на меня. По крайней мере, нет этой мучительной близости.

— Что ж, так ещё лучше.- Хищно просквозило.- Сегодня определенно мой счастливый день.

Мужчина удалился, а я так и осталась сидеть в сене с непониманием в голове. Чему он так радовался? Разве отсутствие наследника не должно было его разозлить?

Прошло много времени с ухода Александра, я успела оглядеться. Находилась я действительно в стойле для крупного скота, оно было давольно таки большим и пустым. Судя по ночным звукам природы и темени, что была рассеянна светом от факела, было уже за полночь.

Пытаясь хоть как-то вырваться из вороха веревок, не заметила как моё одиночество было нарушено, мужчиной преклонных лет с не особо приятным выражением лица, да и в общем.

—Пойдем, дела не ждут.- Мужчина развязал верёвки, я узнала его по голосу, это был тот второй преступник.

Завязав потуже вереску на запястье мужчина грубо, рывками утягивал прочь из сарая. В тот момент я действительно напоминала лошадь или корову, грязная, наверняка лохматая, вся в сене, в добавок вели меня за верёвку, через противно хлопающую грязь скотного двора. Наконец мы дошли до фахверкхаус из камня, видимо это логово заря-Александра , он бы наверняка не стал бы подвергать свой дом и своих домочадцев. Из всех живых здесь были только я, Александр, двое похитителей и скот.

У входа в дом, меня как следует отряхнули, больно метлой и только потом заведи в дом. В доме была кромешная тьма, и лишь свеча в руках мужчина тускло освещал нам путь до какой-то комнаты.

— Стой тут!.- Рявкнул мужчина, доставая связку ключей, громыхая ими на весь коридор. Резная дверь распахнулась и я поняла, что комната походила на хозяйскую. Грубая рука толкнула вглубь, заставляя мои онемевшие ноги ковылять вперёд. Свет свечей, освещали большую комнату с большим балдахином, напротив которого я и остановилась. Рассматривать незнакомую комнату, в которую не было желания идти, не хотелось . В этот момент, хотелось оказаться где угодно только не здесь, дурное предчувствие осело внизу живота, разжигая волнение.

Громкий скрип закрывающейся двери, до дьявола напугал мое и без того напряженное сознание. Развернувшись всем телом к источнику звука, я словно в статую обратилась. Передо мной стоял полуобнаженный Александр, и он все ещё продолжал раздеваться. Вцепившись в подол наряда, я медленно и инстинктивно двинулась задом, подальше от хищного взгляда и оскала гиены.

— Не нужно пожалуйста.. - Сорвалась мольба с моих губ. От ужаса потемнело в глазах, наряды предательски стали сдавливать горло, стало невыносимо жарко, а комната словно шкатулкой обратилась. На столько мне было тесно рядом с этим человеком.

— Не трать свои силы, ты так слаба, твое никчемное, тощее тело может не выдержать и половины мужской страсти.- Заявил мужчина, стягивая с себя брэ.

— Даже иметь мысль быть со мной, является смертным приговором. Ты потерял разум?- Шокировано переспросила я , все ещё не веря в происходящее.- Даже болезненных гетер не нашлось, чтобы удовлетворить твое нутро?

— Тебя должно сейчас волновать другое.- Мои слова задели его, хорошо это или плохо пока неизвестно. Александр стал надвигаться на меня, идя на пролом.- Сегодня ты отяжелеешь от меня, я сделаю то что не смог сделать недоносок короны. Только представь, я превосхожу Гонте даже в этом.

Ком страха и ужаса не дал мне вскрикнуть, закричать, побороться. Силы словно покинули меня, пальцы не слушались или мне так казалось. Возможно моя сила против его была ничем, и я могла лишь слабо отталкивать его, шептать мольбы и вопрошать к его рассудку. Мои вскрики и безостановочный поток мольбы и просьб не помогали. Его резкие, рванные движения рук оставили меня абсолютно ногую, его прикосновения к телу оставляли лишь боль, жжение и красные следы его злости. Как бы я не сопротивлялась, он был намного сильнее меня. Кинув меня за балдахин в постель, мужчина крепко вжал сначала мои ноги , затем бедра и все тело в грубые и колючие ткани льна. Придавленная его телом, я поняла, что силы иссекают невыносимо быстро. Когда его ладонь, пробралась через туго сведенные ноги, я почувствовала невыносимо жгучую боль. Бесцеремонно ворвавшись в меня, своими грубыми пальцами, Александр придал мне сил для нового витка борьбы. Моё тело с ещё большей силой начало извиваться, пытаясь скинуть мужчину с себя и это мне почти удалось. Но мучитель перехватил мои запястья, сложив их у меня на груди и удерживая одной своей рукой. Вторая рука продолжала приносить боль и отвращение. Понимая, что я проигрываю я стала затихать, каков смысл тратить свои силы на то, что я не смогу исправить.

Почувствовав это мужчина перешел к действиям, он стал покрывать моё тело поцелуями, что оставляли после себя липкие слюни и ещё большее отвращение. Я покрепче закрыла глаза, представляя что рядом со мной сейчас Джон. Пусть лучше в моем разуме будет оставаться Джон , а не этот ублюдок. Когда его поцелуи добрались до нежного места, моё тело напрягалось, глаза я зажмурила до огненных языков пламени перед ними, пальцы до хруста впились в ткани постели.

Казалось это длилось вечность, думаю я успела пожалеть, что Джон не убил меня в замке, хотя бы этого я не пережила бы, но нет видимо богам было угодно испытать меня именно так.

Когда резким движением мужчина оказался во мне, я все таки не смогла сдержать крик боли и отчаяния. Слезы лились рекой, они смешались с каплями пота, что капали со лба мучителя, мне на лицо. В тишине пустого дом, разносился смешанный гул ужаса из женского плача, стонов мужчины и шлепки голых тел. Я бросила затею кусать и царапать мучителя, с целью доставить ему боль, ведь кажется ему это доставляло ещё большее удовольствие. Я пыталась его бить, толкать, что только я не делала все было тщетно.

До самого рассвета он мучал мое тело и душу, переодически мой разум покидал меня, и тогда он приводил меня в чувства обливая водой. С приходом солнца, оставив меня в покое и насытившись, ублюдок удалился из спальни лениво потягиваясь, находу подбирая халат. Тело словно льняная кукла, безжизненно лежало посреди большой измятой и мокрой кровати, в комнате царил спертый запах мужского пота и копоти сгоревших свечей. На теле проявлялись кровавые следы насильника, этой ночью я тысячу раз молила его остановиться, молила убить меня немедленно. Я одновременно чувствовала боль во всем теле, жжение на запястье и лодыжках, низ живота разрывала сильная боль, так же как боль на лице от ночных ударов, боль от кровавых поцелуев на шеи и груди, мокрые следы греха на бедрах и в то же время разумом я старалась быть далека от этих мест. Я уговаривала провалиться свой разум в сон, я хотела убежать хотя бы в сон, подальше от этого дьявола. Я не представляла, что ждёт меня впереди и ждёт ли. Кошмар был не окончен и он только начинался…..

 

 

21

 

Потеряв счёт дням, я медленно ожидала смерти. Внутри не было скорби или жалости к себе, была лишь нескончаемая буря ненависти. Каждую ночь и утро, каждое мгновение я представляла, как безжалостно убиваю своего мучителя, как его никчемная душа вытекает из его тела, как его плоть холодеет в моих руках… Со временем я смерилась, я поняла, что ждать спасения будь это Бог или человек, не стоит. Я была наедине со своею беспомощностью и ненавистью, они стали моими компаньонками в этом беспроглядном мраке.

С той самой проклятой ночи, я не видела ни одной живой души и это единственное, что меня и мой разум спасало. Если бы кто-то ещё прикоснулся ко мне или заговорил, та ненависть и злоба, что бурлили во мне как неспокойные воды, просто затопили бы меня сполна, превратив в безумное чудовище.

В комнате где меня держали, была лишь пара отверстий, размером с блюдце для десертов. Тусклый свет проникал и освещал темные, затхлые, поросшие мхом стены моей темницы. Пол был устлан соломой вперемешку с грязью, когда звуки снаружи стихали, на замену им приходил писк и шуршание крыс. Первое время они пытались напасть на меня, видимо чуя запах моей крови, но я не сдавалась. Пережила тот ужас, а уж крыс и подавно. Кормили меня несколько раз в день, какой-то похлебкой для скота, которая первые дни была нетронута. А после пришлось через силу есть для того, чтобы выжить. Для того, чтобы отомстить.

Резкий скрежет деревянной открывающейся двери, эхом как колоколом разнесся в глухом помещении. От резкого освещения свечей, в глазах резануло болью, от чего пришлось закрыть лицо грязными и грубыми от времени руками. Сердце забилось в предвкушении чего-то опасного, моё тело было слабым из-за бесчисленного количества дней проведенных в узкой и низкой темницы, да и вообще всех обстоятельств, которые превратили меня чуть ли не в дряхлую старуху, тронувшуюся умом. Поэтому на призыв разума, накинуться в неравной схватке, моё тело лишь невольно вздрогнуло в мелкой попытке подняться на ноги. Тяжелые шаги мужских сапог приблизились, кто-то толкнул меня в плече, от чего уже привыкнув к свету, я с усилием подняв голову, всмотрелась в нежданного гостя. Это был тучный мужчина, с крупным лицом которое перетекало в плечи, закрыв собою шею. Он был большим и коренастым, такого бы я даже будучи здоровой не смогла бы побороть. Лицо его выражало брезгливость, его пальцы зацепив прядь моих волос открыли вид моего лица.

— Не здохла, и то хорошо.- Отмахнувшись от меня, мужчина перевалил меня через плече и понес прочь. Меня резко затошнило, но слабость не дала даже рук поднять.- Пошли ка госпожа, хозяин ждёт тебя.

При упоминании этого животного, тошнота усилилась. Я не могла допустить чтобы та ночь повторилась, голова начала нещадно кружиться, дыхание словно я бежала неимоверное количество времени без остановки. Сердце колотилось словно вот вот лопнет, и я бы даже была бы рада этому лучше умереть, чем снова пережить тот ад.

Мужчина, поднимался по извилистым коридорам и лестницам, но как назло из-за страха и паники я не могла сосредоточиться , чтобы запомнить дорогу, ну или хотя бы что-то из этого строения что могло бы помочь сбежать.

Стук в глухую и плотную дверь, скрип и этот здоровяк входя в комнату, сбрасывает меня на пол находу.

— Осторожнее Дюн, это моя гостья всё таки.- Услышав его вальяжный, ленивый и надменный голос в руках появилась дрожь от ярости, от ненависти.

Осев посередине какой-то комнаты, сил хватило лишь чтобы опереться руками о пол устланным шкурами диких зверей. Взгляд я сосредоточила на трясущихся костяшках рук, с окровавленными трещинами от грязи и времени. Пряди грязных свалявшихся волос закрывали мое лицо, от чего я не видела ничего вокруг. Дрожь как змея, стала обвивать все мое тело, от чего сосредоточить взгляд стало сложнее, чувствовался неимоверный холод .

Наконец глубоко вздохнув и решив для себя, что если смерть придет сейчас, то нужно встретить ее достойно как того требуется от Ее Сиятельства. Я приложила все остатки сил, чтобы кое как встать пошатываясь и сковывая обледенелые от паники кулаки.

На диване в центре комнаты сидел он , вальяжно вытянув ноги и раскинув руки по спинке мебели, в правой руке он держал кубок. Медленно распивая его, он с неким интересом смотрел на меня, словно я зверь привезенный из далеких, жарких стран и вот вот покажу ему нечто удивительное.

— Прошло больше месяца…. У тебя были кровотечения?

Я смотрела прямо, сначала до меня не дошла суть его вопроса. Кровотечения? Он действительно думает, что сейчас я способна думать об этом?…. Осознание пробралось под кожу и начало колыхать сознание. Все это время, я пыталась найти объяснение. Месть? Больной разум? Оказалось ответ на поверхности, вот что тебе нужно. Этот мерзавец надеялся, что я понесла от него. Омерзение разлилось и добавило свой эффект и так к ужасному самочувствию. Меня вырвало утренней похлебкой прямо на аккуратно вычесанные шкуры и меха животных. Оперевшись руками о колени, я пыталась удержать равновесие.

— Корова ушибленная!- Резкий возглас, мужчины что принес меня сюда отрезвил. Его рука была в воздухе когда…

—Не смей! - Остановил его Александр, вставая со своего места.- Трогать могу только я, а ты я смотрю позабыл свист плетей над головой!

Александр с яростью навис над рабом, занеся руку в воздух он ударил его по лицу, от чего голова здоровяка откинулась назад брызжа слюной вперемешку с кровью.

— Хозяин, пощадите .— Свалившись на колени в рыданиях, здоровяк выглядел неуклюже, треся складками жира, видневшиеся через грязноватые ткани одежды .— Молю.

— Прочь!- Отдергивая брезгливо руку, он подошел ко мне. Съеживаясь в ещё одном приступе тошноты, я отшатнулась от главной причины сей состояния.

— Я задал вопрос..- Оставшись наедине с чудовищем, почувствовала нехватку всего, словно мир уменьшился до одного маленького шага. Тем временем он все еще ждал ответ, скрестив руки в груди остановившись в нескольких дюймах от меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Были.- Быстрее ответила я, лишь бы отошел от меня на безопасном расстоянии. Я уже копошилась у себя в памяти, вспоминая. Мысль о том что я могла отяжелеть приводила в ужас.

— Жаль, значит придется повторить. Имей ввиду это зачатие и в твоих интересах.

— Только посмей ублюдок! Только тронь! - Не помня себя, не зная откуда силы, я накинулась толкая его в грудь от чего его волнами отбрасывало к колонам комнаты.- Я оторву то, что определяет тебя мужчиной если еще возможно тебя так назвать! Животное! Выродок!

— Самоуверенная..- Одним движением руки остановив мои попытки прибить его, он вцепился в мои плечи встряхивая.- Ты здесь в моей власти, твой муж ведет обычную светскую жизнь, о твоих родителях нет весточек, граф Балдуин тоже в немом молчании. Видишь? Есть ты или нет, мир не меняет свой порядок и даже маленькие мирки твоей родни остались прежними.

Александр вновь расположился на диване, вытирая руки белоснежным платком, словно тронул животное в загоне. Его руки перестали удерживать моё ослабленное тело, из-за чего оно рухнуло на пол. Пальцы сжимали шкуры, впервые за последнее время пролитые слезы, застилали глаза. В голове было осознание, сколько же я пробыла здесь… Неужели отсутствие ее Сиятельства Ланкастер никого не волновало? Неужели …

— Это ложь, ты врешь ! Чтобы ослабить, ослабить мою веру.- Кричу захлебываясь рыданиями, тяжесть в груди не дает вдохнуть.

— Какая вера?- Смех раскатом грома, прошелся по стенам комнаты и видимо за её пределами, оседая на мои плечи словно ещё одним слоем грязи и унижений. - Вера в родителей продавших свою дочь? Вера в мужа который снашал гетер чуть ли не у тебя на глазах? Очнись ! Ты пожалуй единственная жена из династии Ланкастеров о которую прилюдно вытерли ноги и выбросили.

Выплюнув эти слова Александр прошел мимо, сапогом отбрасывая мою руку, которая так некстати была на его пути.

— Если ты хочешь по-другому, если ты не хочешь быть со мной? Что ж нам не принципиально от кого ты отяжелеешь , пусть это будет один из моих слуг. Готовься.- Ехидная улыбка сопровождала ядовитые слова.- Тебя ждёт здесь познавательная жизнь.

За удушливыми рыданиями, я не сразу поняла как это чудовище удалилось, как несколько мужчин подхватив меня как мешок куда-то оттаскивали. Чуть придя в себя я стала бороться , царапаться , кричать, пинать, но все было тщетно. Я оказалась все в той же темнице. Выбросив меня в комнату, двери снова были заперты. Темный, густой, затхлый воздух вновь заполнил легкие, я судорожно стала вдыхать и думать. Думать, как избежать участи потаскухи, которую сношали те кто не должен даже и взгляда поднимать. В голову одна за другой лезли мысли. А что если я беременна? Нет не может быть, я помню что была кровь. Что если убить себя? Я не хочу ждать смиренно , то чего не смогу избежать. А если меня все таки ищут ? А если все эти слова просто игра, новый виток интриг.

Думая обо всем, вырывая клоки волос, царапая кожу на запястьях я как маятник бродила от стены до стены, пока мне на глаза не попал железный крюк в одной из каменных стен. Могу поклясться я осматривала каждую трещинку в этой темнице в поисках спасения и его там точно не было. Значит здесь есть мои сторонники. Схватив трясущимися руками за крюк, я с легкостью его вытащила из расщелины между камнями стены. Первый глоток осознания возможной свободы, от чего потемнело в глазах нахлынул. Смех вперемешку со слезами, пожалуй я не испытывала такой радости никогда.

Отвлек меня звук падения чего-то невесомого , в темноте раскидывая руками солому, я нашла свернутый пергамент размером с наперсток . Находясь в полном недоумении я прочитала содержимое.

«Моя госпожа, Вас спасут завтра»

Рухнув в солому я так и застыла со свертком в руке, неужели? Неужели этот ад может кончиться? А может не стоит так радоваться? Может это такая игра чудовища? Дать мне надежду, дать оружие в руки для глумления, а потом растоптать меня, мои надежды в прах, чтобы окончательно сломить.

Из-за слабости я провалилась в небытие. Впервые за долгое время, мне снился сон. Там было солнце, там был зеленый сад, изобилие цвета, беседка родительского дома, нежный ветерок касался плеч. Я улыбаясь как ребенок перебирала детские льняные куклы, словно выбирала своему малышу. Касание ветра сменились на жесткое мужское касание, ладонь мужчины легла на плече, большой палец нежно вырисовывал узоры. Подняв голову я не могла узнать мужчину, его лицо не давали разглядеть переливистые лучи солнца, но его голос, голос Джона.

«Ты моя»

И такая нежность в его голосе, что тепло разливается как от горячего, травянистого чая в пасмурную погоду. Мой звонкий смех и его нежность в голосе, которая ещё долго отзывалось эхом, смешались в писк.

От чего я и проснулась, крысы вновь окружали меня, будто бы вопрошали жива я, или уже можно устраивать пир. В сожалении я потерла сонные глаза, внутри ещё ощущалось то тепло ото сна и горечь от осознания действительности. Очнись! Ты все ещё здесь, ты все ещё не нужная. И зачем только судьба свела меня с ним? Все проблемы мои начались с замужества, если бы этот брак хотя бы малой долью напоминал его. Но нет же… Во что ты вляпалась Аллира?

Оконца потускнели вовсе, а это значило, что мое спасение где-то рядом. Хотя я и старалась не тешить себя пустыми надеждами, ведь вначале моего нахождения здесь я верила, что кто-то придет за мной и накажет того мерзавца, что покусился на меня. Теперь же эта призрачная надежда была все дальше и дальше от меня.

Видимо уже была глубокая ночь, когда дверь в мою темницу была вновь распахнута. Факел проник в нее, мужчина что держал его был весел насвистывая мелодию. Его жирные бока двигались в такт шагам , во второй руке он держал какие-то цепи, которые позвякивали неприятно отдавая в уши. Другой мужчина скрылся за его спиной, закрыв дверь оставив меня наедине с чудовищем.

— Ну что розочка, хозяин насладился, пора бы и мне познать тебя. - Все ближе приближаясь, мужчина разносил зловония немытого тела и несвежего вина.- Только не кричи, не люблю когда вы орете.

Вставив факел в одну из расщелин стен, он довольно потягивал пояс штанов. Улыбаясь своему предвкушению, он озорно разглядывал моё оцепеневшее тело.

Подобрав ноги под себя и сжимая в руке крюк, я съежилась приготовившись к борьбе, собрав последние силы.

Хотя мужчина был и пьян, но все таки сильнее меня. Резким движением он швырнул меня к стене на солому, а сам уже разделывался со своими верхними одеждами. Из-за резкого толчка крюк выпал из руки и потерялся в соломе, в панике я судорожно начала его искать, стараясь привлекать внимание мужчины как можно меньше. Пальцы не слушались, казалось все без успешно. Зажмурившись я старалась отстранить от мужчины отползая дальше, к тому месту где могла потерять свое оружие, от чего юбка платья задралась открывая непристойный вид. Схватив своею большой грубой рукою, мужчина до боли сжал бедро левой ноги подтаскивая к себе. Левой рукой он трогал себя, резко распахнув глаза и увидев картину, удалось сдержать тошноту. Задирая мою юбку, он облизывал пересохшие губы, торопливо то вытерла пот со лба, то бегло лапал мое тело. Крича и отбиваясь ногами, я попала в больное место и согнувшись в боли на коленях со спущенными штанами он завыл от боли. В это время моя рука нащупала, что-то твердое и холодное в соломе. Схватив крюк и пряча за спиной, я скорее принялась поправлять одежды. Попытавшись встать я упала на место, дернув меня за ноги с ещё более разъяренной силой, он начал взбираться на меня вжимая в солому, соим тяжелым и вонючем телом. Я закрыла глаза, чтобы не видеть его сальное лицо, чтобы не видеть как его руки безумно бродят по моему телу. Паника нахлынула, затмевая разум, мгновения, рука дернулась и я почувствовала горячие струи чего-то мокрого на руке, капли стекали по лицу и шеи. Резкий крик мужчины оборвался словно он начал захлебываться, открыв глаза я увидела страшную картину. Отшатнувшись от мужчины я закрыла рот, чтобы мой крик не услышали другие, тело мужчины глухо рухнуло на пол в судорогах. Крюк торчал из шеи где ещё выплескивалась кровь, все было в ней. Моё платье теперь было не серым от грязи, а окрасилось в алый. Я застыла, столько крови я никогда не видела. Осознание ещё не пришло, я ещё не поняла, что забрала чужую душу….

 

 

22

 

Тело мужчины лежало, он давно перестал хрипеть, кровь перестала литься ручьями, застыв безобразной картиной ночных кошмаров. Факел стал потихоньку тлеть, отбрасывая всё меньше и меньше теней языка пламени на стены, что вырисовывали силуэты демонов, танцующих вокруг остывшего тела. Усевшись в углу комнаты, я уже с меньшим остервенением оттирала следы преступления с запястий, платья и лица, соломой. Выйдя из гипнотического ступора, я принялась сдирать с себя верхние платья, оставляя лишь нижнюю сорочку, она была запачкана кровью меньше. Намочив подол чистого лоскута в корыте для воды, я пыталась тщательно смыть с себя всё. Не только кровь, грязь и следы унижений, но собственные воспоминания. Ведь моё тело помнило всё зверство, все те ужасы, происходящие довольно долгое время. Грубая ткань до боли и красноты натерла кожу рук, ног, груди. Слёзы давно высохли, смешавшись с каплями крови, напоследок солёная вода впилась в трещины щёк и шеи, поэтому боль от грубой ткани для былой нежной и бархатной кожи лица была незаметна. Мои рыдания давно смолкли, надо же, впервые за всё время прибытия здесь сегодня я дала волю своим слезам, чувствам, обидам и гневу. Темнота ночи уже давно поглотила всё вокруг, мысль, что рядом со мной мёртвый человек, чей труп стал кормом для крыс, была невыносима. Чавканье и писк животных, новой лихорадкой страха прокатывался по телу. Преодолев страх с диким ужасом, я заставила себя сдвинуться с места ползком, на ощупь я приближалась к телу. Чувствуя под своими пальцами холодные и липкие ручьи крови, гладкие хвосты крыс я старалась заглушить собственные визги. Наконец нащупав липкую сталь, с усилием извлекла крюк, звук который сопровождал сие деяние ещё наверное долго будет сниться в кошмарах. На самом деле, мне ещё много чего будет сниться в кошмарных, одиноких снах .

Ночь была ледяной, зима приближалась и осенние ночи становились все холодней, я понимала что в таких условиях если я захвораю - это будет ознаменовать мою кончину, очень глупо умирать от хвори в руках палачей. Пришлось укрываться сорванной одеждой и в придачу как и прошедшие ночи, зарывать себя в более сухую солому. Так я могла продержаться до утра, но с каждым прожитом днем, пригодной соломы становилось все меньше и меньше. Раньше я могла хотя бы немного поспать, привыкая со временем к возгласам пьяных мужчин и шуршание непрошеных гостей. Сегодня я не сомкнула глаз, было совсем не до сна рядом с мертвецом, особенна если в твоей голове мысли сменяющие, друг друга одна за одной. Я понимала, что когда меня обнаружат, то сначала заставят понести наказание, а потом уже более предусмотрительно перейдут к основной задачи этого мертвеца. Этому чудовищу ничего не стоило отдать меня на потеху сразу всем своим слугам, чтобы вновь я не сорвала его планы на будущее, которое для меня совершенно туманно и даже ужасно.

За бесчисленным потоком мыслей, я и не заметила как крик петухов будил окрестности, как хлюпанье мужских сапог о размозженную грязь, раздавалось вблизи стен. Очнулась лишь когда, взгляд как копье вонзился в тело вчерашнего гостя. Та картина, что предстала передо мной, заставила содрогнуться. Крик ужаса разодрал горло, быстро отведя взгляд я пыталась остановить поток отвращения, ужаса и осознания. Вдыхая носом глубже, затхлый с привкусом крови и плоти воздух, зажмурилась пытаясь забыть картину, где мертвое, окровавленное тело утопало в кишащих крысах. Сейчас бы я предпочла, чтобы эту ужасающую находку быстрее нашли, чтобы не видеть и не чувствовать кожей.

А где-то вдалеке ,весело звеня накрученный ключ на пальцы разрезал воздух, громкий стук сапог не попадал в такт, веселому на свисту из-за хромоты. Ни о чем не подозревавший караульный, шел проверять немедленный приказ господина. Ржавый ключ со скрежетом отворил замок старой, прогнившей двери, которая таила за собой преступление, за которое придется поплатиться жизнью молодой девы. Если её можно так назвать, перед караульным в темном углу, стояла худая почти старушка, сгорбившись, переминаясь с ноги на ногу, она сжимала в руге что-то острое. В грязном одеянии на которое спадали клоки грязных, свалявшихся волос. За грязью мало чего можно разглядеть, но вот проседь седых волос спадавших на ее глаза, бросалось впервую очередь. Медленный взгляд переместился на груду кишащих крыс из-под которых торчали сапоги мужчины. Это был его приятель Джек, безобидный рыцарь нижнего звена, безобидный на вид, но ранение в войне давало о себе знать. Так что иногда, когда он заговаривался, становилось не по себе рядом с ним.

Мужчина на входе всматривался в труп, видимо пытаясь что-то понять для себя. Губы его то и дело вздрагивали пытаясь что-то сказать. Осознание в его взгляде отразилось и переместилось на меня, в нем было неверие, ужас и злость. Я была готова, готова к схватке, зная что возможно не выйду победителем в гнезде врага, но и умирать как мученица в руках довольных, насытившихся палачей я тоже не хотела. Когда он только шагнул в глубь, я с готовностью двинулась вперед, избавить этот мир от ещё одного ублюдка посмевшего поднять на меня руку, было для меня долгом чести. Чести моих родителей, чести династии Ланкастеров, моей чести…

Размахивая крюком, я старалась хоть куда нибудь попасть, ярость и злость требовала выплеска, крича в агонии в грудь все меньше и меньше сдавливало , словно не мой голос отразился от стен. Наконец пока острое железо не впилось, во что-то мягкое. Мужчина который пытался отмахиваться от меня или остановить, сейчас стоял сгорбившись, его стон и крик боли разносился в открытую дверь. По торчавшему из плеча крюку и рукам мужчины стекала ручьем алая кровь, в панике он пытался достать его. На наши крики и суматоху сбежались ещё дюжина караульных.

— Ловите ее! Скорее!.- Кто-то надвигался на меня, кто-то пытался помочь раненому, а кто-то навис над поеденным трупом.- Отберите у нее оружие! Кто дал!? Быстро всех в дозновательную!

Последние крики я уже слышала смутно, остатки сил потратив на борьбу, разум предательски и трусливо покинул, мое тяжелое тело.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Холодно, дико холодно. Ледяная вода прожигала словно огонь, платье неприятно облепило тело. С усилием открыв глаза, видела несколько тусклых огоньков пламени в темноте. Ледяные оковы впивались в запястья, по рукам до самых подмышек стекали ещё теплые ручейки крови, забирая с собой остатки жизни. Неприятное звяканье железа болью отдавалось в ушах, кто-то рядом подергивал цепи, от чего запястья саднило сильнее, а колени чуть поднимались с каменного пола.

— Ну что? Очнулась воительница..- Знакомый голос с издевкой прошипел у самого уха .- Думала просто так тебе все сойдет с рук, или уже готова к смерти?

Не было сил ни на что, хотелось ответить, но губы и голос не слушались, по этому в ответ последовало лишь бессвязное мычание.

— Молчи!- Толкнув меня в голову, мужчина встал.- Силы тебе ещё понадобятся. Ты должна разрешиться, ты должна предстать перед людьми с младенцем на руках.

— Зачем…- Мой шепот глухо отразился. Я не понимала, для чего ему мой ребенок? Ведь Джон жив, его братья живы , его племянник жив. Какой толк от младенца, который будет на последнем месте в претенденты на корону? Регентом ему не быть, даже в самом лучшем исходе.

— Зачем? - Александр оживился как ребенок, рассказавший о самой выгодной расстановки игрушечных гвардий рыцарей.- Твой ребенок будет претендентом , для Франции это не пустой звук. Это ещё один козырь в войне за земли. Король не сможет оспорить его притязания . А наследник на стороне Франции никогда не помешает.

Франция? Вот чего ты добиваешься, свержений, смуту. Улыбка отразилась на моем лице, я хорошо знала, что бывает с теми, кто задумал предать корону. Вновь все повторяется, вновь я та , кто находится в центре самых злосчастных событий.

— Ты не сможешь …. Джон тебе этого не позволит…

— Гонт давно исчез, верный пес своего отца.- Наслаждение в голосе, мог не услышать только мертвый.- Может попал в немилость .

Исчез или ведет светскую жизнь? Кажется Александр уже сам запутался в своей лжи. Внутри разлилась надежда, может он все таки ищет меня? По крайней мере, не ведет праздную жизнь, пока я здесь в мучениях. Это радовало, это давало надежду.

— Если ты отяжелеешь, меня ждет слава.. Народ Франции, станет воспевать меня. Богатые земли станут принадлежать мне. Ты даже не представляешь какой путь я преодолел, чтобы достичь цели. Я не могу упустить свой шанс на победу, лишь из-за твоей хвори.

Пришло понимание ситуации , я вновь должна платить по счетам из-за чьих-то амбиций. Вновь моя душа и тело на алтаре интриг, предательств и обмана. Этому нужно положить конец. Навсегда.

— Какой наследник? - Скрежет в голосе выдавал мою слабость. Кашель не давал спокойно сказать.- За все то время , что я здесь , ты не смог состояться как мужчина. Ты пустой, твое семя сгнило. Твой род слава богам, закончиться на тебе. Не один из твоих слуг, не смог побороть слабую женщину. Вы никчемные .

Ядовитые слова вылились со смехом. Я действительно больше не могла сдерживать себя, я должна была посеять семена сомнений, чтобы его вера в победу была слаба. Чтобы он как и я мучился.

—Замолчи! Не трать время и силы понапрасну.!- Надрыв в голосе выдавал его нервозность. От одной стены к другой, Александр стал ходить быстрее, потирая ладони.- Мои рабы, всего лишь рабы. Чего ты от них ожидала? Какого апогея ?

Зацепило? Ну ну тебя ещё не то ждёт ублюдок.

— Ты так уверен, что король Франции тебя приблизит к себе? - Подняв голову и облокотив о поднятые руки, стала мило улыбаться, словно передо мной лишь маленький , капризный ребенок.- У него в стране перевелись достойные люди? Если уж этот король, решил посадить подле себя безобразную собаку. Ты не на что не пригодный, предал одного, предашь и другого.

— Закрой свой гнилой рот.- Сомкнутые, мужские пальцы на моих щеках, больно впились в зубы. Брызгая слюной, лицо мужчины исказилось злобой.- Это мне говорит та, что была отдана королю чтобы целовать ноги верхушке за предательство выродка Самуила!

— Да да.- Прочитав в моих глазах ужасающее понимание, продолжил.- Твой папаша струсил в самый последний момент, я пытался его вразумить. Но трусливая натура взяла вверх. Пришлось его отдать на растерзание королевских псов.

Нет нет нет! Я знала о бунте отца, лишь в контексте отдать престол старшему сыну фаворита. Но о предательстве всей линии Плантагенетов не было и речи, о предательстве всей страны я не знала.

— Было сложно доказать приближенным короля, причастность твоего папаши. — Отбросив моё лицо, Александр отошел от меня и поднял свой кубок с пола. Цепи на запястьях болью вонзились, шею ломило.- Особенно, если необходимо оставить себя незаметным .

— Этот мерзавец, пытался себя спасти.- Ехидная улыбка прервалась глотком вина, глаза смотрели в пустоту.- Сжег все документы и письма. Все пожрал огонь, вот только он не подозревал, что с тех писем которые он передавал через меня Карлу V, были сняты копии. К тому же с его стороны было неосмотрительно, оставлять собственную печать в игральном зале.

— О, а как же он бегал за мной, в поисках поддержки.

Омерзительный смех подстать такому ублюдку, подумала я пытаясь кое как подобрать под себя ноги. Пол был ледяной, и я все больше и больше промерзала, уже не зная от чего толи всему виной пол, толи кровь, которая образовывала уже крупные пятна крови на подоле ночного платья.

— Он даже пытался обратиться ко мне за помощью, когда один из приближенных короля, объявил его волю на счет тебя.- Приблизившись к моему лицу, его дыхание обдало зловонием вина и того запаха, который напоминал о страшной ночи. Кажется тошнота вошла в привычку.- Когда я узнал, даже не поверил в свое везение. Захудалая дочь обреченного барона, лучше и быть не могло!

Его победоносный вид был невыносим, со стороны он выглядел как одна из тех крыс моей темниц, в пасть которой упал жирный кусок и теперь она представляет себя львом, но все так же была и будет крысой.

— Как громко ты кричишь о своей удаче, не боишься спугнуть?.- Кряхтя и пытаясь усидеть спросила.- Не боишься совсем? Ты ведь как и я наслышан о мстительности Джона, о его методах расправы можно рассказывать часами. Он ведь найдет тебя, не из-за меня нет, а из-за предательства страны. Этого он не сможет проглотить.

— Кто такой Джон? Маленькая незначительная пешка. - Усевшись на пол напротив меня и скрестив ноги, Александр упивался моим положением.- Он был псом, им и останется. Он не сможет противостоять Карлу, за мной империя Франции, а за его плечами что? Ты же, значима лишь только потому что можешь разрешиться, а больше и пользы то от тебя нет…

Допивая последние капли терпкой жидкости, Александр опрокинул кубок. Пошатываясь, он с усилием встал отряхивая одежду от пыли подземелья.

— Ну что же, пора отправляться в путешествия.- Обойдя меня сзади звеня чем-то железным, Александр наклонился, его пьяное дыхание и тепло тела доходило до меня, отзываясь неприятным чувством отвращения по спине, от чего та моментально выпрямилась. Моё тело дошло до того, что когда была возможность отстраниться от него даже на дюйм, я это делала даже не задумавшись.- Я покажу тебе Париж, остров Ситэ . Долго наслаждаться видами тебе никто не позволит конечно, ты обязана выполнить свою долю в этой войне.

Когда оковы одна за другой освободили запястья, Александр перевязал их какой-то тканью, я уже не чувствовала боли, да и вообще мало что могла сделать. Сознание держалось из последних сил, я все ещё надеялась, но с последней фразой сказанной Александром , надежда гасла, а на место нее приходила тоска. Неужели вот так я и закончу на чужбине свою жизнь? Неужели даже из чувства долга перед нашим браком, Джон не найдет меня и не попытается ничего предпринять? Хотя кого я пытаюсь обмануть? Все это время Джону была противна сама мысль обо мне и нашем браке, возможно в моем похищении он видит освобождение. Освобождение от обязательств, от меня, от ненавистного отпрыска, которого требовала корона, от притязаний на его возможно желанный брак с одной из его фавориток.

Перекинув меня через плече, Александр пошатнулся, выпитое вино действовало и по дороге из подземелья он несколько раз ударил меня головой о каменные стены, мой разум мутился, а с волос капали алые капли, оставляя следы уже на деревянном полу.

Александр бормоча отдавал какие-то приказы подданным, которые тут же пропадали из виду. Звук открывающихся дверей, уличная суета и возгласы рабов, что трудились на улице, и первый свежий воздух заполнил грудь. Голова начала кружиться , я несчетно вдыхала этот воздух, напоминающий о былой свободе. Я не совсем без чувств как оказалось, холодный ветер продрог и дрожь тронула тело. Глаза слепило болью, казалось даже грязь истоптанная мужскими сапогами поблескивала в лучах ярчайшего солнца.

Рывком усадив меня в карету, Александр повалился в грязь, дюжина рабов тут же кинулась помогать своему хозяину. Привыкая к яркому солнцу и свежему воздуху, я обхватила себя руками поджав ноги в самом углу кареты, наблюдая эту нелепую картину.

Но что-то пошло не так, крики мужчин, ржание лошадей смешались в один громкий грохот. Бросив своего хозяина, те рабы что были подле кареты кинулись прочь с виду, так и бросив его сидеть в грязи, в пьяном бреду.

Мимо пронеслись рыцари на лошадях, поблескивая и шумя своими доспехами, ослепив меня еще сильнее. Но я заметила гербы, три льва на красной эмблеме, обрамленные золотом нашлемник , это были гербы короны Англии. Ещё не до конца понимая я высунулась из проема кареты, во дворе бежали рабы, скот отпущенный с поводьях, повсюду лежали предметы утвари брошенный в спешке. И рыцари их было очень много, а во главе был один рыцарь на гнедом коне, его доспехи были черными как смоль, его количество гербов говорило о знати. Он остановился, словно чего-то ждал, на мгновение замедлив коня, он спрыгнул размозжа грязь сабатонами. Отталкивая мимо бежавших людей, он двигался на меня, я не чувствовала опасности, все лучше чем быть пленницей этого чудовища. Посмотрев в низ, на приходившего в себя Александра, я поспешила сойти на землю. Спотыкаясь я двинулась прочь от кареты к рыцарю.

Остановившись совсем близко, я вся дрожа от холода и новой волны страха, с мольбой и со слезами в глазах, бегло вглядывалась в доспехи, чтобы удостовериться что не попаду в ещё одну ловушку. Он был высок, прикрыв рукой солнце я пыталась поймать его взгляд.

— Прошу помогите мне. Я герцогиня Алира Ланкастер, меня удерживают здесь против моей воли. Прошу ..

Руки в доспехах дрогнули, он внимательно смотрел, его голубые глаза впивались в моё тело, словно он хотел быть уверенным в моей целостности. Его руки потянулись к закрытому шлему, справившись с ним он откинул его в грязь. Передо мной стоял муж, его взгляд был наполнен тревогой, суровостью и словно облегчением, черты его лица изменились , морщины стали глубже, седина тронула больше волос, а главное глаза они стали какими-то другими, словно прошло не несколько месяцев, а годы.

— Наконец-то я смог найти тебя.- Впервые слыша в его голосе какую-то теплоту и в тоже время боль, я дрогнула. Глаза расширились от шока, неверия. Словно это сон и сейчас я очнусь на пути во Францию.- Как же долго, это было невыносимо.

Он двинулся вперед первым, я стояла не чувствуя своего тела. Я боялась пошевелиться, спугнуть мираж и обратиться в явь. Скрежет и холод металла обволокли мою стать. Вдыхая его запах и понимая действительность, впервые я почувствовала облегчение. Рыдания оглушили округу, вцепившись в плечи мужа, я боялась отпустить. Кажется я скучала вечность, по кому-то из прошлой жизни. Да именно из прошлой жизни, ведь теперь моя жизнь разделилась на до и после. Теперь все будет непросто и все будет не как раньше.

Джон отстранился от меня, его рука тронула моё запястье, его глаза то и дело перемещались по мне от раны к ране, к местам где саднило и горело. В мгновениях, его взгляд становился жестким и мрачным. Губы сжимались, ноздри раздувались, а челюсть все сильнее сжималось до скрежета зубов. Казалось ещё чуть-чуть и он сорвется.

— Тебе нужно согреться, зима через несколько дней, а ты в одном платье.- Было чуждо слышать заботу от Джона. В его голосе это слышалось, он словно сам дрожал, но не от холода, а от ярости. Он пытался себя сдерживать, смотря мне за спину.- Идем в карету, немедленно.

Подхватив меня на руки, он понес меня бережно как драгоценную находку. Дыхание Джона было прерывистым, не от тяжести моего исхудалого тела, не от скорости с которой он двинулся прочь к карете, ярость затапливала его душу, кусая губы и выдыхая раздутыми ноздрями воздух, он раздавал жестокие приказы подданным, в том числе и двадцати шести рыцарям развязки, которые с некой боязнью скрывались прочь.

— Взять всех, не жалеть никого! Приготовить оружие! Дознания будут проводиться здесь! Главного пса в замок Ланкастер! Выполняйте!

У самых деревянных ворот стояла карета с гербом короля, подданные завидев нас поспешили открыть её , лакей до этого стоявший и поправлявший поводья , запрыгнул вперед приготовившись тронуться в спасении. Не было сил, чтобы показать как я счастлива, сложившись в руках Джона, я просто ждала когда смогу закрыть глаза в спокойном сне, но в глубине души я ликовала от сбывшейся заветной мечты.

Когда Джон бережно расположил меня на одном из диванов кареты, я сомкнула глаза. Сон отбирал моё сознание и где-то далеко я почувствовала его теплое, невесомое касание на щеке.

 

 

23

 

Разум то возвращался в тело, то покидал его, дорогу в замок Ланкастер, помню моментами. Слуги укрывали теплыми пледами, из шерсти горных овец. Нежась в них, тело расслабилось и вся усталость прожитых, кошмарных почти нескольких месяцев, наваливалась грудой веса. Казалось я не спала вечность, не знаю сколько прошло дней, но при каждом моменте ясного сознания, была то ночь, то день. Несколько раз в день, королевское сопровождение делало остановки, чтобы набраться сил и ехать дальше. Во время этих самых остановок, несколько дюжин рыцарей выстраивались сплошной стеной вокруг кареты, опасность видимо ещё присутствовала. Несколько служанок и лекарь прибывали со мной в карете, Эдвард бесконечно цокал, бубнил под нос ругая служанок. Все было не так, не так держали мою голову, когда вливали отвратительный жидкий отвар, не так обрабатывали мои раны, совсем не так омывали мое тело. Вокруг было суматоха, от которой было даже приятно в холодную стужу , практически на улице.

— Вы хотите её угробить? Невежды ! Совсем ополоумели ? Здоровье госпожи сейчас на пороге гибели, а вы тут со своей водой!- Отчитывая служанок тряс пальцем лекарь, обтирая мокрые следы сухой тканью.- Дайте добраться до дома!

Дом. Счастье разливалось внутри, казалось бы от такого простого обиходного слова. Было безумно радостно видеть и слышать их рядом, а не писк кровожадных крыс и тех ублюдков. Думать о прошлом совсем не хотелось , я не хотела даже мысленно перебирать, то что со мной случилось. Но я понимала, что рано или поздно мне придется все рассказать Джону , он потребует это было неизбежно .

Понемногу я стала приходить в себя. Тряска будила и не давала больше отдыхать, тело начало ломить. Отдых был на пользу, но теперь я начала чувствовать абсолютно все. И хотелось уже немного размять его, хотя бы сидя.

— Где мы? Скоро ли мы пребудем в замок?.- Потирая шею, я всматривалась в окно, где виднелись густые леса , на краю которого располагались малые деревушки, солнце слепило ярко и находилось очень высоко, скорее всего еще нет полудня.-Уже очень долго в дороге.

— Госпожа! Как же я рад госпожа!.- Забираясь в карету, лекарь вытирал руки о лоскут белой ткани. Его горящие счастьем глаза говорили о многом. Усевшись подле меня, его теплые ладони обхватили мои.- Мы так переживали, мы так долго искали Вас. Скажите что вас сейчас беспокоит? То что сделали с вами изуверы, просто немыслимо. Ваше тело и дух очень сильны.

Увидев мой потухший взгляд при упоминании прошлого, Эдвард тяжело вдохнул похлопав по моим рукам, поддерживая меня.

— Уже ближе к закату будем в замке.- Отмеряя новую порцию, темного отвара и протягивая мне, лекарь решил отвлечь меня от раздумий.- Гонец был послан вперед на самом быстром коне. Должно быть, замок уже готовят к вашему прибытию. А вам я бы советовал поспать, Вам ещё очень необходимы силы. Но все потом.

По дороге задремав я скоротала время, проснулась когда только бережные касания служанок будили и сообщили о прибытии домой.

Благодаря помощи сопровождающих, медленно перебирая ногами о мокрые наставники , ступила на мокрую мощенную площадку двора. Оперевшись о руки помощниц , я вошла в главный холл замка. Вдыхая запах дома, который запомнился мне из более счастливых дней моей жизни, сердце успокоилось, в голове набатом било « Дом ! Ты дома, теперь да». Строем выстроились слуги, Элизи, Виконт увидим их расплылась измученная улыбка по лицу. Элизи бросилась ко мне подменяя служанку по правую сторону.

— Добро пожаловать домой Ваше сиятельство !- Поклонившись вместе со всеми остальными слугами, произнес Виконт.- Ваши покои готовы. Желаете что-нибудь?

— Нет только бы добраться до покоев, приготовьте лохань.

Дорога, лестница до моих покоев казалась бесконечной. Обстановка в доме не изменилась, разве что цветы были убраны вместе с вазонами, света было меньше, окна были завешан плотной тканью гобелена . Может мне лишь казалось, ведь моё отсутствие могло повлиять на воспоминания.

Наконец попав в покои была удивлена, что все обустройства комнаты было прежним. Даже брошенный платок все так же лежал на складках измятой мною постели. Расположившись на мягких подушках, я взяла в руки шелковый, белоснежный платок. Вдохнув его запах, я словно окунулась в прошлое, туда где Джон отослал меня, туда где я самонадеянно, решив показать свой протест вышла прочь из замка, из жизни своего мужа.

— Госпожа, все слуги не находили себе покоя, когда весть о вашей пропаже дошла и до нас.- Подперев рукой щеку и присев на пол подле моей постели, Элизи со слезами на глазах и счастливым лицом, рассматривала каждый дюйм моего лица. - Виконт ходил словно дух. Ваша пропажа повлияла на всех по своему.

— Позже Элизи, позже ты мне все расскажешь.- Потирая виски пальцами, остановила я служанку.- Приготовьте быстрее лохань, мне необходимо омыть себя.

Мне уже не терпелось окунуться в теплую воду с ароматными маслами, в этот момент Элизи принялась помогать рабыне, что уже неслась к наполненной, исходящей паром лохани, со звонкими сосудами эфирных масел, мыла и каких-то отваров, которые успел передать Эдвард.

Пока я не могла обходиться без чьей-то помощи, поэтому помогали мне в омовении служанки. Хотелось конечно же остаться наедине в расслаблении, но и одновременно этого одиночества мне хватило сполна. Стараясь больше не думать о прошлом и навсегда вычеркнуть из жизни и памяти кошмарные закоулки жизни, я закрыв глаза слушала спокойную и монотонную песнь Элизи. Ее тонкий голос пробирал до нутра и дарил спокойствие, словно сейчас я находилась в теплой колыбели.

Заснув я не помнила как слуги одели меня и переложили в моё ложе.

Эта ночь не была исключением как и предыдущие, кошмары преследовали меня всюду и даже будучи в безопасности они не отпускали меня. Всегда снилось одно и то же, как мужская фигура преследует, догоняет и не дает шанса на спасение. Каждый сон заканчивался одинаково , я тонула в темной пучине, когда спасительная дверь из подземелья была предательски близка меня душила и утягивала неведомая сила. Вздрогнув я проснулась, оглядываясь в испуге.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это лишь сон, лишь сон. Все позади.- Успокаивала я себя хлопая по щекам.- Ты в безопасности.

А правда ли это? Стараясь забыть прошлое, страх не отпускал. Казалось, что вот вот сейчас кто-то ворвется в замок и вновь моя достижимая мечта о свободе, развеется прахом. Теперь меня тяготил страх, страх перед мужчинами, теперь я знала что даже герцогиня, а то и королева это всего лишь женщина. Хрупкая и слабая перед любой мужской силой, и те самые разговоры и поучения о статусах, власти рода, сильной защиты статусного брака заученные и влитые в умы девочек, это ещё один виток обмана. Меня не спас мой статус, не спас мой властолюбивый муж, а даже стал моим приговором. Под родительским крылом, я чувствовала этот мир по другому, все вокруг было словно соткано из лучей солнца на зияющем алым небосводе. Как же страшно быть женщиной в нашем мире, в мире где любой мужчина со своими амбициями и намерениями может изничтожить то, о чем ты и помыслить не могла.

Во мраке, который видимо уже давно проник в покои и сейчас боролся с почти тлеющим, трепещущим огнем догоревших свеч. Я ступила на холодный камень, моё шипение потревожило спящую в углу покоев Элизи , оперевшись о перьевую подушку и усевшись на пуф, служанка поддалась чарам Гипноса. Натянув на ступни пулены из овечей шкуры, стараясь не нарушить спокойный сон девушки, я медленно, невесомо двигалась к выходу из покоев. С усилием подняв ручку, чтобы дверь не пробудила служанку своим скрипом, вышмыгнула в холодный коридор. Взяв в руки настенный факел, стала медленно бродить по коридорам, сон не шел, да и какой сон с такими сновидениями.

Внимание привлек звук с улицы, завывание ветра и монотонным каплям дождя, бьющихся о стены и витражные окна, смешивались с окликами и криками людей снаружи. Подойдя в плотную к овальному окну моего крыла, через плывущую разноцветность стекла, я смогла разглядеть силуэты одних, гонимые другими силуэтами с факелами в руках. Сглотнув в волнении, отшатнулась от окна, как от котла с кипящем варевом. Было понятно, что это за люди привезенные в замок, герцог решил провести дознание в своем доме. Нехотя попадаться на глаза к прибывшему хозяину замка, я скрылась в своих покоях. Не разбудив Элизи, я нырнула в теплое и тяжелое одеяло с головой, не хотелось слышать мучения людей и неважно, что эти люди были безразличны к моей участи когда-то.

Под утро дождь стих, его сменили снежные вихри хлесткого, мелкого снега. Ветер продолжал гнать темные, низкие тучи куда-то на юг. Тяжелый, резкий стук в дверь разбудил служанку, а я лишь вздрогнула продолжая все также прятаться под одеялом. Элизи торопливо открыла дверь.

— Элизи! Ты проспала!- Голос управляющего был гневным, он старался шептать чтобы не поднимать паники.- Выпороть тебя мало! Ее Сиятельство просят в кабинет хозяина, сопроводи!

— Да как же?.- Растерянность и ещё не совсем проснувшийся ум девушки, не давали ей понять точный приказ.- Госпожа слаба, ей бы ещё полежать несколько ночей в покоях…

— Конечно госпожа Элизи, Его Сиятельство в следующий раз, только с тобой и будет советоваться в своих решениях. Как же он так мог, не спросив тебя.? Совсем ополоумела?! Несносная! Меньше рот открывай и больше дела, за работу!

Не выдержал слуга, и все таки крики его разнеслись эхом по этажу крыла. Делать вид мученицы я и не собиралась, разговор о заточении был неизбежен, поэтому лучше сейчас отмучиться, рассказать все и больше не возвращаться к этому разговору.

— Элизи подай верхнее платье с овечьей накидкой.- Раскрываясь из одеяла и натягивая обувь, просипела я.- Совсем холод разгулялся, никак не могу согреться.

— Сейчас же госпожа.- Недовольно закрывая дверь перед растерявшимся Виконтом, повиновалась девушка.- Не дают Вам покоя .

Пока та рыскала в моих одеждах, ведь их было не множество, я не успела заказать большее количества сезонной одежды, я как могла по своему состоянию облагородить свой вид немощной старушки. В зеркало глядеть совершенно смотреть не хотелось, там было одно разочарование.

— Госпожа! Да от Вас веет жаром.- Приложив ледяные ладони к моему лбу, девушка негодовала, а я была в полном блаженстве, её ладони были как спасение от головной боли и боли в глазах .- Да куда Вам в таком состоянии по ледяным коридорам? Сейчас бы лекаря звать.

— Брось, позже.- Понимая, что с каждым мгновением мне становится все хуже и хуже, я старалась храбриться вместе с Элизи.- Лекарь же сказал, что повышение температуры в этом состоянии совершенно логично. Он же оставил отвар, принеси. Приму его и отправлюсь к Его Сиятельству.

Недовольная Элизи расхаживала по покоям в поисках бутыля с отваром, переодически бормоча себе под нос что-то не понятное, но мне было до того плохо что вникать в её бессмысленные причитания не хотелось вовсе. Наконец приняв отмеренные капли, я вышла из покоев под локоть со служанкой, преодолев ледяные коридоры, я дрожащей рукой от холода, постучалась и вошла в покои мужа.

— Ваше Сиятельство.- Склонив голову в реверансе, понимаю что стоять уже нет сил.- Вы звали.

— Присядь.- Не отрывая взгляда от каких то пергаментов, Джон указал на кресло подле его стола.- Ты уже понимаешь зачем я позвал тебя, расскажи всё . Нам нужно узнать все детали.

Что ж рассказ был этот длинным, неприятным и через чур бесчувственным. Мой монотонный голос, чуть ли не сливался с потрескиванием свечей в слишком громкой тишине. Недомогание наступало с новой силой, отвар помог лишь на несколько часов. Мне пришлось провести пол ночи в покоях Джона, пока я отвечала на его вопросы, а то и сама дополняла картину происходящего со мной, муж то в усталости растирал лицо, то нервно ломал письменные перья, то до треска сжимал шкафы у стены покоев. Джона напрягало абсолютно все, с каждым моим словом, его фигура становилась все напряженней, а лицо хмурилось и искажалось злостью в моментах. Иногда в особо больных для меня моментов моего рассказа, Джон застывал, его глаза не находили места, он смотрел куда угодно лишь бы не на меня, думаю теперь я ему буду не то чтобы не нужно, теперь я буду для него противна. Я и сама сейчас была готова выпрыгнуть из этого грязного тела. Под утро я уже не могла ясно понимать его вопросов, сон клонил, недомогание разгулялось, я перестала бросать ошеломительные взгляды на окровавленные одежды мужа, коричневые мазки засохшей крови выглядывали из под рукавов кабзола и с подающих волос на лбу.

— Поскудная собака.- Услышала я из-за плеч мужа, отвернувшегося от меня и так внимательно рассматривавшего темную ночь за окном.- Я правильно понял? К тебе притрагивались лишь раз?

— Если все остальное для тебя считается «не притрагивались», то да. - С моими словами спина мужа перешла из напряжения в поникшую осанку.

— Для меня нет.- С какой-то осторожностью уточнял Джон.- Но сейчас я веду допрос как представитель короны, сейчас имеет смысл лишь зачатие.

— Я могу идти в покои.- Понимаю, что этот разговор далее приведет лишь к новым волнениям и слезам, решила отклониться от неприятного разговора.- Мне нездоровится.

— Иди отдохни.- С вниманием изучает мой облик муж.- После полудня тебя осмотрят придворные лекари и повитухи.

Закрыв глаза в еще одном унижении, я кое как выбралась из глубокого кресла, тело вздрогнуло и пошатнулось, резко вцепившись руками в голову пыталась устоять и удержать равновесие. Джон в один момент преодолев расстояние, удерживал меня за талию, его ладонь коснулась лба.

— Да ты горишь вся!- Со злобой в крике, муж дал команду прислуге за дверью.- Сопроводите госпожу! Немедленно Эдварда подайте! Ваша непрестанная обязанность следить за здоровьем её сиятельства!

— Что творишь Алира?!- Передавая меня в руки слугам, Джон был в недоумении.- Что за гордыня заставила тебя идти в таком состоянии?

— Прошу простить меня господин.- Еле шепча от усталости , вторила я.- Надеюсь мой рассказ будет полезен короне.

Последняя фраза, заставила Джона остановиться в дверях своих покоев. Его немой взгляд исподлобья, был укоризненным, сейчас мне было все равно что он считает правильным, а что нет по отношению ко мне. Этот ночной разговор, пал на чашу весов не в пользу моего мужа. В глубине души залегла обида, его не волновала моя участь как жены, его волновала лишь угроза правлению династии отца. Внутренний голос повторял лишь одно «А что ты хотела, он один из наследных. Твой муж необычный граф или барон, каждый день твоим мужем будут двое Джен и герцог - правая рука короля, чей непрестанный долг служба.!» , но от чего же так жжет внутри? Обида ? Да и я имею на нее право. Возможно просто разум искал утешения в том, кто по законам считался для меня самым близким.

Хворь не отпускала меня неделями, жар то покидал, то возвращался вновь. Все смешалось, реальность, сны и бред. На третий день я уже перестала понимать видения ли передо мной или явь. Лица, разговоры смешались в комок неразберихи и были благополучно забыты. В памяти отложилось лишь море крови, острые лезвия поблескивали трепетом свечей, нависание изучающего взгляда Эдварда надо мной, холодные ладони на моих щеках, чей-то шепот и мои бессвязные просьбы. В покоях царила тьма, сколько бы раз я не приходила в себя, вокруг царила ночь или же мне так только казалось в бреду. Звук падающих капель и треск свечей начинал раздражать, слабость отзывалась болью во всем теле, когда кто-то пытался напоить меня горьковатыми отварами.

Когда мне стало легче и хворь отступила насовсем, как оказалось зима вошла в свои полноправные права, камины топились без устали. Шкуры животных стали обязательным атрибутом покоев, ими было завешано все. Эдвард с победоносной улыбкой собирал свои орудия лечения, если можно их так назвать. Сидя в постеле пыталась прислушиваться к словам лекаря, а взгляд сам косился на острые, ледяные лезвия. Дрожь пробегала по телу, когда в голову врезались воспоминания, о том как эта ледяная сталь разрезала мою плоть.

— Мы справили госпожа, теперь дело за вами.- У выхода из покое Эдвард поправлял головной убор.- Покой и хорошее питание, должны пойти Вам на пользу.

— Благодарю Эдвард.

Не успела закрыться дверь за уходящим лекарем, как в нее влетела Элизи с несколькими служанками и подносами яств и напитков.

— Элизи я запрещаю!!- Следом за ней пришлось вернуться и недовольному Эдварду.- Такая пища не подходит для ослабленного организма, тут же все жирное и со специями! Ты хочешь все мои труды отправит в небытие вместе с госпожой!? Герцог лишит нас голов!

Последние фразы он шептал, нервно косясь на дверь. Выпроводив лекаря и обещая ему соблюдать все его наказания, Элизи выдохнула прислонившись спиной к закрытой двери и вслушиваясь к тишине за ней.

— Госпожа ну наконец-то.- Располагая на моей постели подносы, Элизи все не умолкала.- На кухне дали распоряжение накормить вас, а то сколько можно на одних отварах? Вон как исхудали, кости так и выпирают. Так вам уже и так все наряды перешивать придется.

Увидев мой взгляд, девушка чуть испугалась.

— Простите, что это я своевольничаю языком. Да и Герцогиня достойна лишь новых нарядов.- Пододвигая яства ближе, замолчала снова превратившись из живой и яркой девушки в безликую слугу.

— Да действительно несколько фунтов нужно набрать.- Смеясь стараюсь вернуть обычную, веселую Элизи.- Да и против старых нарядов я была бы не прочь, все таки до Английской королевы мне далеко.

— Да что Вы госпожа.?

— Очень хочу есть, этому лекарю было мало моей пролитой крови, ещё и голодом решил взять меня.- Смеясь я смаковала кусочки томленных овощей.- Ну что , расскажи мне всё. Что было после моего уезда? Я хочу знать всё, в особенности о пассиях Джона. Появились ли новые? Или все те же?

Желудок отзывался болью и тошнотой на глоток пищи, с непривычки. Переборов эти отвратительные ощущения и привыкнув к раздолью вкусов, я перестала замечать как одна за другой чаши стали пустеть.

— Герцог озлобился ещё сильнее, нам спасу не было от него. С вашим уходом все стало ещё хуже, приказы стали просто невыполнимы, но все это длилось не долго. Герцог по слухам отбывал на границу с Францией и так же по слухам от туда он отправился за вами на поиски. Видимо ему стало известно о вашей пропаже там. Лишь через месяц он вернулся на ночевку в замок и в этот же вечер прибыла и эта Мэри, думаю ей кто-то сообщил из приближенных герцога, ведь господин был не радушным с ней. Они о чем то громко спорили, я слышала как он выгонял её и проронил такую фразу «Будь благодарна ссылке, за такой обман я мог уничтожить тебя!». Да и до появления этой девицы господин был сам не свой, обычно по его поведению понятно чего ждать, но в тот вечер он был подавлен, стал каким-то беззащитным.

— Вот как?- Уже наевшись с полна, я внимательно слушала Элизи.- Ты хочешь сказать, что новых пассий не замечала?

— Скажу так, видимо господину было не до любовных интриг. Ваша пропажа и новые волнения на границе его волновали больше нежели участь так былой любимой Мэри.

— А сейчас, каково состояние господина на твой взгляд?- Спросила у такой проницательной Элизи.

— Более спокойное, но напряжение во всем. Он как вулкан который вот-вот проснется. Госпожа я понимаю, что лезу куда не следует, и вообще за такое можно лишиться части своего тела, но все таки видно что вы и господин страдаете.

— Элизи не возможно то, к чему ведет твой разговор.- Отрезвила служанку своим холодным тоном.

— Пока горячка не отпускала вас.- Продолжила с напором служанка, убирая пустые блюдца.- В замок наведывался ещё кое-кто и это мать королева. Я стала не вольным свидетелем их разговора.

Краснея от стыда за грех подслушивания Элизи присела подле моего ложа .

— И что же?

— Она просила герцога отослать вас.

«—Джон ! Этот брак бесполезен! Мы предполагали, что ее родственник будет нам полезен и это окупилось. Его войска были как раз кстати, но раз в их помощи мы не нуждаемся более, пора покончить с ее семьей.

— Как ты себе это представляешь? Наш брак консумированный, я ещё не потерял честь, чтобы так поступить с женщиной.

— Но сын, отец в бешенстве при каждом упоминании о том, что предатель находится непосредственно вблизи короны. Так близко враг к нам не был ещё никогда, да и к тому же ребенка нет?

— …

— Нет! И это наш главный рычаг, объявим что герцогиня в немилости из-за бесплодия, перед церковью ты будешь чист. Ты имеешь право аннулироваться брак, если твоя жена не может продолжить род…

— Я сказал нет !

— Ты не понимаешь?! Она опозорила тебя близостью с той собакой! Она виновна и нечиста ! Как ты собрался прожить с нею жизнь, зная что в её лоне ты был не единственным?

— Хватит! Ты загостилась?! Здешний воздух на тебя дурно влияет! Я не собираюсь обсуждать свой брак ни с кем ! Вы хотели этого брака, я позволил, отныне моей милости не ждите! Если ты решила, что после того моего позволения ты вправе решать все, ошибаешься! Я всегда говорил, что я отдельно от вас! Хотите помощи я её окажу, но на этом всё, не суйте свои руки туда куда не позволено мною!

— Эка она засела у тебя… Что мне передать отцу?

— Что я желаю ему здравия.

— Подумай и может всё таки отошлешь ее, после отведенного срока чтобы убедиться в пустоте ее чрева.

— Можешь идти матушка.»

Рассказ Элизи ввел меня в ступор, не ожидав таких подробностей, я нервно перебирала складки одеяла в руках .

— Госпожа Бог вам соблаговолит , герцог расположен к вам. Без его поддержки корона сметет вас и вашу семью, все ваши испытания окажутся напрасны.

Слова Элизи были пропитанные правдой и верой, но внутрення стена не давала размышлять трезво. Вновь подпустить к себе мужчину, того мужчину который не ценил моей открытости и преданности ему?. Ведь по первой я предлагала ему всю себя, душу, тело, разум, веру, я была готовой принять его любым. Но теперь, теперь я не знала хватит ли моего напала, моей веры в этот брак для сохранения руин, что так и не смогли стать крепостью наших отношений.

 

 

24

 

После разговора с Элизи, внутри возникли противоречивые чувства. С одной стороны я хотела вернуть ту былую себя, всегда находящую разрешения проблем, с другой стороны я была полна страхов. Теперь я была сломленная, словно внутри рана которая не затягивалась, а наоборот кровоточила с каждым днём все сильнее. Как я могу подпустить к себе мужчину, когда даже одна мысль о касании запястьем, вызывает дрожь страха и панику? Внутри голос вторил, что теперь я ненужная, сломанная, запятнанная. То что произошло, навсегда оставит отпечаток в моей и Джона жизни. Пока я ещё не знала, на сколько были осведомлены окружающие верхов власти, поэтому мне казалось что выйди я в свет как герцогиня, тут же в мою спину полетят осуждающие взгляды и перешептывания .

Оставив все думы и тягостные размышления, я решила отложить в самый далекий угол своего сознания все эти мысли и просто жить. Жить назло всем и идти куда дует ветер моей судьбы, сил бороться против всех уже не хватало. Сейчас я заботилась лишь о своем здоровье, которое с каждым днём становилось все лучше, Эдвард со сворой повитух дважды в неделю проверяли меня. Опасения зачатия были напрасными , когда спустя пару недель одна из женщин сообщила, что я пуста, с моих плеч спал огромный груз. Носить отпрыска, была бы для меня огромной ношей, с которой боюсь я бы не справилась .

По ночам когда наконец все слуги покидали мои покои, в тиши было слышно приглушенное эхо чьих-то криков и стонов. Понимая кому они принадлежат, однажды я не выдержала и в очередную ночь.

— Элизи?- Поправляя одеяла у своих ног, я подозвала зазевавшую служанку.- Джон находится в своих покоях?

— Да госпожа.- Растерянно ответила она.

— Будь так добра и прямо сей момент отправься к нему, скажи что мне нужно немедленно с ним поговорить.- Устало потирая виски и собирая густые волосы в единый хвост на затылке, я пыталась отогнать сон.

— Как скажете.- Девушка пыталась разглядеть в моем лице ответы, но столкнувшись с моими ледяными глазами, отправилась выполнять приказ.

Понимая, что ей возможно попадет как и мне за такую наглость, я лишь отмахнулась от угрызений совести перед бедной девушкой. Бегать больше я ни за кем не собиралась, если меня отошлют, так я хотя бы буду знать для себя, что не растеряла последние крупицы своего достоинства перед ним. Прошу прощения дорогой муж, но перед тобой больше не будет пресмыкающихся попыток с моей стороны. Больше не один мужчина не будет достоин моих слез, нервов и уж тем более совести. Кажется за эти пол года я перестала бояться Джона, все самое худшее, что могло произойти со мной, произошло и теперь внутри я стала обрастать ледяной коркой.

Эхо тяжелых шагов отвлекли от упрямого сна, который клонил все с новой силой. Видимо он тоже не особо торопился к разговору со своей нежеланной женой.

Несколько мгновений и в моё пространство вошел он, закрывая перед опустившейся макушкой служанки дверь. Сердце затрепетало в начинающейся паники, но за эти пол года я привыкла успокаивать себя перед Эдвардом да и вообще любого мужчины слуги, просто обхватывая себя за плечи и потирая их, так словно это мама рядом и поддерживает меня. Конечно может и выглядело это странно со стороны, но было действенно.

Джон был как обычно в черном кабзоле и видимо на спех одетым , чуть растрепавшиеся волосы с которых капал пот, это он точно не ко мне спешил. Лицо было хмурым, он смотрел на меня так, словно ожидал увидеть меня при смерти.

— Я вхожу в твое положение.- Проговаривает сухо, пока усаживается по-хозяйски в моё кресло напротив, расставляя широко ноги и расправляя плечи.- И поэтому я здесь, у меня ещё целая ночь дел.

Толи много времени прошло со дня нашей последней встречи, перед моим уездом, толи он действительно изменился. Было сложно узнать его по лицу, впалые, исхудавшие щеки, под глаза залегли тени усталости, седина проростала все больше. Хотя в этом мы пожалуй похожи , вспомнила я взяв в руки прядь белоснежных волос.

— Я хочу знать что происходит в твоем подземелье? Или даже не так, я хочу что бы это прекратилось.

До сего усталое выражение лица приобрело гримасу нервозности и озлобленности, Джон сцепил руки в плотную, костяшки побелели и затрещали .

— Там происходит наказание и остановить его невозможно. Чего ты ожидала ? Что их отправят на растерзание королевскому суду и палачам? То что происходит с ними там внизу, это лишь малость.

— Ты не понимаешь? - Не выдержав я встала, скидывая одеяло на пол. Холод коснулся тела под ночным платьем. Обхватив по привычки себя за плеча, заходила по покоям, не замечая Джона. - Это сводит меня с ума, каждый крик и стон возвращают меня туда, в поместье Александра! Я больше так не могу! Я и так долго терпела, неужели в тебе нет ни капли сострадания?! Вместе с ними ты наказываешь и меня! Я больше не могу, не могу, не…

— Прекрати!.- Его руки с силой вцепились мне в плечи, причиняя мне боль, которая вводила в ступор.- Приди в себя! Если ты ещё раз произнесешь его имя, я отведу тебя вниз и ты будешь лицезреть его мучения!

Его лицо исказилось, словно передо мной стоял зверь не иначе. В изумлении я всматривалась в его глаза, в которых на мгновении увидела промелькнувшую боль.

— Я не могу позволить ему уйти в небытие просто так, он должен молить о своей кончине. Я хочу видеть как разум покидает его, я хочу видеть каждый день и ночь как он мучается в собственном теле. Покой не приходит ко мне, понимаешь?

— А ко мне приходит покой? - Слезы начинают холодить щеки.- Прекрати это, покой придет лишь со временем! Дай время и оно унесут боль! Прошу, не мучай меня…

Страх начинает заполнять меня, и этот страх не от прикосновений Джона как я ожидала, а от осознания того, что мы оба в ловушке собственных страхов и боли. Человек которого я считала непоколебимым, сейчас был в моих глазах моим отражением.

С силой начинаю отталкивать мужа, чтобы унять и скрыть чувства безисходности, но он не отпускает заставляя смотреть прямо ему в глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты женщина и это твой выбор, время.- Поднимая меня выше , вижу как Джон срывается в бездну.- Я не ты и мой выбор уничтожать, пусть это время пройдет, и я буду помнить как втоптал эту мразь в грязь. До того он делал ошибки, я наблюдал за ним как за несносным ребенком, который пытается выискать выгоды, его дела с отцом меня больно и не касались. Но то что он сделал с тобой стало для него раковой ошибкой, трогать то что принадлежит только мне, не позволено не одному правителю этого мира. Каждый должен это запомнить и бояться , страх самая выгодная монета этого времени.

Впервые я вижу его таким уязвленным , ему больше не удается скрыть боль в глазах, в голосе. Его дрожь передается в мои руки, перехватываю его ледяные , сухие ладони.

— Если это твой выбор, пусть так. Только прошу пусть с этой ночи , больше ничего не напоминает мне о том времени. Прошу.

Мой шепот бьется о стены, он заглушил все звуки вокруг. Джон смотрит на меня, словно раздумывая и что-то решая для себя. Не выдержав, моя голова упала на грудь мужа, которая вздымалась в тяжелом, глубоком дыхании. Его подбородок упирается в мою макушку, руки перестают сжимать плечи и теперь нежно поглаживают их. А затем ничего , просто пустота. Мой взгляд цепляется за широкую, удаляющуюся спину мужа, который скрывается за дверью закрывая её. И это необъяснимое чувство пустоты, словно до появления Джона я уже отстроила внутренние стены своей крепости, решив для себя что эту боль проживу сама. И вот на мгновение, внутри был свет, что я не одна, что он понимает меня, но его уход опустошил меня ещё сильнее. Возможно и вправду есть надежда на что-то общее, больше чем боль пережитого и седых волос.

Время шло, звуки терзаний из подземелья перестали мучать меня по ночам. Джон выполнил мою просьбу, не знаю что он сделал с ним и знать не хотела, но я была благодарна мужу хотя бы за то, что он прислушался ко мне.

С той самой ночи я больше не видела герцога, хоть и начала выходить в общую столовую. Видимо он старался свести наши встречи на нет, мне же стало это привычным, разговоры с прислугой, прогулки по замку, живопись, музицирование помогали отвлечься.

Одним из грандиозных событий стало, поездка к родителям. Джон письменно разрешил мне отбыть, было страшно, но несколько отрядов рыцарей в сопровождении, внушали спокойствие.

—Алира дорогая моя.— Как оказалось никто и не знал о моем похищении, родители Джона постарались. Мои родители ничего и не заметили - Я так скучала по тебе милая, почему ты перестала писать? Отец уже был готов отправиться за тобой, но письменный ответ герцога нас успокоил.

— Не было времени . Прости , за всеми хлопотами я и не заметила.- Соврала я.- Ну теперь мы вместе, хотя бы эти несколько дней. Горю от нетерпения, хочу знать все ваши новости.

Было тяжело улыбаться поначалу, потом и не заметила как забыла обо всем. Я окунулась в то ребячество, о котором брак заставлял вспоминать с тоской. Семейные завтраки, воспоминания о былом за обедами и тихие вечера у камина в кругу своих родных, уносили прочь от взрослой и тяжелой жизни.

Когда речь зашла о подруге, что так в спешке покинула родной край и отправилась с семьей мужа куда-то на восток, мама заметила изменения в моем настроении.

— Милая, что тебя так огорчило?

— Да ничего, как давно она отправилась?

— Да полгода наверное или чуть больше. Её родители итого раньше, сейчас их поместье пустует. Я слышала, что супруг Миранды жестоких нравов. Несколько раз видела, как он в гневе у самых ворот бил по лицу. Местные говорят «воспитывает», а по мне это варварство , которое осталось лишь в нижних слоях нашей нации. Надеюсь герцог не позволяет грубостей по отношению к тебе?

Я понимала как маме было сложно принять подобное поведение, мой отец никогда не поднимал руки на нее. Их брак был для меня примером с детства, я думала такие отношения это естественно, как бы само собой разумеющееся, но оказалось мама просто счастливая женщина.

— Ну что ты, у нас прекрасные отношения, да возможно не такие как у вас с папой, но думаю если мы пройдем с Джоном столь долгий путь, подобный вашему, мы придем к идиллии .

Врать я не любила, но обстоятельства научили меня быть скрытной. Я не могла дать определение нашим нынешним отношениям с мужем, а уж о будущем я боялась даже размышлять.

— Алира может партию в змеи лестницы? Твоя мама давно стала побеждать, уже и неинтересно с ней.- С некой притворной обидой отец посмотрел на смеющуюся маму .

— С удовольствием.

Эта настольная игра была нашей традицией, вечерами все мы собирались в гостиной, чтобы как следует насладиться временем семейного спокойствия и тепла. Часто отец поддавался мне, тогда приходилось с испариной на лбу доказывать, что поддаваться мне вовсе необязательно и я могу победить любого.

— Ну давайте скоротайте время, пока я с Рози будем готовить твой любимый пирог.

— Мама не стоит, ты кормишь меня как перед войной.

— Не в коем случае, ты спустя столько времени дома и я не порадую свою малышку такой мелочью? Еще чего.

Так проходили дни в родительском поместье, беззаботно, радостно и тепло. Здесь даже воздух другой, родной. Я и позабыла, как обещала мужу в письме, вернуться третьего дня. Но это время настало и слезно попрощавшись с родителями мне пришлось вновь преодолеть трехдневный путь до замка Ланкастер.

Выдало ли моё поведение истину прошедшего в жизни? Не знаю, но видимо материнское сердце подсказывало баронессе , что в жизни её дочери что-то неладное. Отпускать меня не хотели, отец порывался написать письмо герцогу и попытать оттянуть время моего отъезда, мне пришлось долгое время заверять, что без моего присутствия муж будет в печали. Да и место ведь моё подле мужа в конце концов, эта лож была во благо, ведь было неизвестно как герцог мог выместить злобу на моих родителях, которые посему не смогли вымолить прощения у короны. Даже после того, как отдали самое дорогое, свою единственную дочь и сделали свой вклад в победу над Францией, даже пусть и косвенно.

Рыцари все это время отбывавшие время в тавернах, видимо были излишне рады возвращению в свой родной край, а вот я не знаю.

Обычно в такое время года, люди стараются не выезжать в дальние пути, но мне было невыносимо тоскливо. Душа рвалась домой, и теперь вместе со мной, обречены на холодные, промерзлые дни были несколько дюжин мужчин и служанок.

По дороге в замок, у самого подножья, на белоснежном полотне снежных полей, грязно выделялись места кострищ их было не меньше десятка. Бревна вколоченные в промерзлую землю, ещё пускали дымку из обугленных трещин. Воздух был пропитан гарью, и чем-то зловонным. Понимая, что что-то не так моё сердце закатилось в волнении, конные тоже прибавили ход.

Напряжение чувствовалось и в поведении рыцарей, мне было не позволено выходить из кареты, пока те не убедятся в безопасности. Ждала я не долго, когда открылась дверь и один из мужчин заверил, что я могу пройти в замок, за его спиной стоял Виконт . Видя его привычный, строгий вид я расслабилась, но тишина замка настораживала. Создавалось впечатление, словно управляющий был единственным обитателем крепости, обычно штат прислуг встречал и сопровождал всех во главе Виконта, а сейчас ни души рядом.

— Виконт где все?— Поднимаясь по лестницам и стряхивая по дороге, мелкие снежинки с волос и шерстяного плаща, я не могла молчать.— Неужели что-то сново случилось?

— Не стоит беспокоиться, Его Сиятельство дал распоряжения и сейчас все заняты.

Действительно чего я беспокоюсь? Возможно уже дали распоряжение, о том что я и не хозяйка замка, или же я просто привыкла к тому, что что-то вечно случается и уже готова к чему угодно.

Отдохнув с дороги в теплой лохани, я укуталась в шерстяное одеяло. Дрема клонила в сон, поездка в родительский дом добавила мне сил, действительно же говорят место силы- то место где ты родился. И это так, понимая что помимо сна я ещё и голодна позвонила в колокольчик.

— Госпожа, набирайтесь сил. Горячий суп должен вас согреть в такую-то погоду. Ух как завывает.

Заботливы руки Элизи поправляли съехавшее одеяло, несколько ложен горячего бульона разлились внутри теплом.

— Что за распоряжения господина вас всех так заняло?

— Его Сиятельство готовится к приему.- Озадаченно ответила девушка.

— Разве сейчас время?- Отодвинув в сторону недоеденное блюдо, стала расспрашивать Элизи.- После всего, в такой сезон?

— Видимо это что-то срочное, но вы не волнуйтесь, на вряд ли прибудет весь бомонд. Сейчас сложно добраться до крепости.

— Это меня не волнует, меня волнует такая спешка. Что опять задумал герцог.

— Уже завтра все произойдет, господин велел вас не беспокоить.

Может поэтому было дозволено отбыть в родительский дом, явно герцог не хотел моего участия. Но почему? Что вновь его заставило принять у себя верха власти? Ведь есть Виндзорский замок, Уорикский и Ричмондский дворец в конце концов. Что может заставить посетить такую глушь, людей что так привыкли к удобствам и роскоши. Наш замок нельзя было назвать роскошным, да он говорил о том, что обитатели его были далеко не бороны, и все таки что-то здесь не так.

Что ж, если меня не трогают, значит все остальное меня тоже не касается. Я могла расчитывать на свое недомогание и выход к гостям был бы совсем необязательным, пусть это бы поспособствовало рождению слухов обо мне. Сейчас меня это меньше всего волновало.

Утро следующего дня началось поздно, дорога вымотала меня и я проспала до обеда. Как ни странно никто меня не тревожил, проснулась лишь от тонких нот эстампиды в исполнении менестрелей. Звук навивал воспоминания, привычно позвонив в колокольчик я начала свой день, планируя не выходить из своей маленькой крепости до рассвета, я запаслась холстами и красками. Мазки по холсту отвлекали от дурных мыслей, которые последнее время стали посещать все меньше. Решив отдать свою судьбу в руки монетам и случаю, я просто наслаждалась каждым прожитым днём.

— Госпожа, вы будите здесь целый день?- Заправляя мою постель, Элизи наблюдала за моим отражением в зеркале.

— Верно. Герцог не сообщал мне о приеме, значит сегодня я посвящаю этот день себе.- Заправляя шпильками непослушные локоны, я вырвала уже приличное количество волос. Никогда не получалось сразу и с первого раза облагородить свою шевелюру .

— Тогда я буду рядом с вами, только позвоните в колокольчик и я тут как тут. Не буду я ухаживать за этими гостями, зная что вы тут одна.- Элизи сегодня целый день была недовольной, видимо прием ей не прельщал .

В послеобеденное время из коридоров стало доноситься эхо звонкого женского смеха. Началось

Элизи упорхнула по приказу Виконта, но обещала вернуться. А я была рада одиночеству, по ребячески расставляя холст с красками, кистями и расставляя кандилябры под нужным углом улыбалась как в предвкушении . Давно я вот так не отдавалась своим увлечениям.

Уже когда стемнело, я с победоносным взглядом отойдя от холста лицезрела свое детище. Летний пейзаж замка Ланкастер на холсте, как-то даже грел душу. Еще несколько зеленоватых мазков и все готово, осталось подсушить и даже на стены вешать можно. А что? Может моё искусство войдет в историю. Улыбаясь своим мыслям, мой взгляд зацепился за отражение в зеркале. Измазанное лицо и руки, выбившиеся локоны и счастливая и живая искра во взгляде бросалось в глаза.

Тело было давно излечено, но вот душа. Взгляд становился тусклым, как только разум возвращался в обыденность жизни.

Стук. Виконт в дверях.

— Госпожа?- Маска серьезности с лица управляющего, спадала с каждым мгновением лицезрения моего облика.- Госпожа что же это? Герцог отдал приказ Вам явиться в главную зала. Как же вы теперь пойдете?

— Зачем?- Рухнувшие надежды на спокойный, тихий вечер в одиночестве, скребли внутри. Ну не хотела я идти к эти лицемерам.

— Ну как же, вы хозяйка. Не дайте стервятникам терзать вас, пусть знают что герцогиня ещё в силе.

— Пусть ждут.

После минутных раздумий, я решила спуститься вниз. Отмучаюсь и пусть все закончится, кажется я становлюсь затворницей как и муж, я стала ненавидеть бомонд короны, в этом видимо мы с герцогом были похожи.

Приготовления заняли много времени, краски было очень сложно отмыть. Былые наряды пришлось подвязывать, чтобы хоть как то скрыть худобу.

Служанки как могли, приводили меня в подобающий вид. Я же как насупившийся ребенок, не хотела даже смотреть на эту смазливую девочку в отражении, которая неизвестно сколько времени должна была изображать счастливую жену, достойную Госпожу и просто счастливицу, чья судьба была вышита золотыми нитями. Резкий скрип двери, прервал шум приготовлений в покоях.

Темная, крепкая фигура вошла, нарушив покой. Девушки, что только мгновение назад причитали и рассуждали с энтузиазмом о лучшей подвязки нижнего платья, предпочли ретироваться без какого либо приказ. Развернувшись к мужу я укладывала последние пряди, нервозность отражалась во всем, поэтому с такими элементарными движениями я просто не могла справиться.

— В чем твоя сложность, просто спуститься и поприветствовать гостей?- Джон стоял прямо, напряженно скользя взглядом по моему облику.- Я женат скоро год, а среди людей ходит молва, что герцога чурается даже жена.

— В том что ходит такая молва, вины моей нет.- Наконец закончив с прядями, я прошла к выходу.- Ты забыл с чего началось? Сколько унижений ты сам мне причинил, мне и нашему браку. Закончим все и побыстрее.

Сильная хватка выломала левую руку, от чего меня выкрутило лицом к мужу.

— Сила женщины в покорности и смирении, ты должна знать азы воспитания будущей жены.- Дурман вина ударил в нос, только сейчас я смогла разглядеть захмелевшее лицо мужа, так странно отражающее азартные нотки. - Заставляешь меня ждать.

Отпустив мою руку, герцог вышел вперед, глубоко вдохнув я старалась унять эмоции, чтобы не ответить вслед мужу и не разжечь новый скандал. Тихой поступью шла по пустым коридорам, по которым с каждой секундой все ближе и ближе доносились голоса гостей. Волнение выступало вперед меня, сквозняки холодного, зимнего ветра обжигал и так ледяную кожу, пальцы затвердевали в холодном замке. Облик мужа, который я никак не могла догнать, остановился на входе, подождав меня Джон взял меня за руку и потянул в зал.

Я прошлась взглядом по гостям которые уже давно восседали за богатыми столами. Опустевшие блюдца, неряшливо брошенные обглоданные кости, разлитые вина говорили, что пир в самом разгаре. Мужчины громко обсуждали темы политики, в паузах попивая вина и облизывая пальцы от жирного, мясного сока. Женщины переглядывались щебеча как пташки, попутно скрываясь как за салфеткой они выковыривали еду из зубов. От этой картины стало тошно, все это было неизменным, верха привыкли к своей привилегированности и давно перестали следить за своими манерами. Особенно если какое-то торжество обходилось без короны, там они могли позволить себе абсолютно все.

Глубоко вдохнув воздух, переполненным различными ароматами из-за которых теперь дышать было невозможно, я смотрела на мужа в ожидании для чего же это все, что за представление Джон разыгрывает перед главными шутами и подхалимами короля?

— Хочу, чтобы гости поприветствовали мою жену и госпожу.- Мягкие губы тронули мое запястье, внутри разгорелось нехорошее предчувствие, словно только что захлопнулась ловушка.- Которая так радушно принимает вас в замке Ланкастер.

Тишину разрезал скрип отодвигающихся стульев, гости приветствовали поклонами и реверансами с тихими приветствиями, но все мое внимание было обращено на гордо поднятый подбородок мужа, кивающего в одобрении.

Что происходит? Неужели моя жизнь не может быть такой спокойной и умиротворенной, хотя бы несколько месяцев, обязательно что-то должно случиться?

Герцог потянул меня за запястье, двигаясь к центральному столу, расположившись подле мужа, я с аппетитом отметила разнообразие яств, за своим увлечением и не заметила что голодна. Пир продолжился и тишина вновь наполнилась голосами, спорыми и сплетнями.

Пододвинув ближе к себе блюдо, что подали рабы я забыла о раздумьях и окунулась в блаженство вкусов.

— Посиди немного, а потом можешь делать все что хочешь.- Шепотом герцог дал понять, что в принципе волноваться не о чем, просто соблюдение обычаев и всего-то.

За столами я так и не смогла найти глазами Маргарет, что же с ней случилось? После той злополучной ночи, я больше не смогла с ней увидеться. Возможно только ей, я и могла бы открыться и спросить совета, сейчас мои переживания прятались внутри. Рассказать обо всем матери я не могла, иначе её и без того шаткое здоровье, окончательно подкосилось, доверенных подруг я растеряла вместе с влиянием отца, а простословить с прислугой - подписать смертный приговор. Мне нужен был друг, который бы смог поддержать и не использовать мои же слабости против меня.

Грохот и возня громких голосов в парадной, привлек внимание всех присутствующих. Джон встав из-за стола с беспокойством направился прочь из зала к выходу, остаться сидеть наедине с этими пьяными зеваками не было ни малейшего желания, и я отправилась вслед за мужем. Внутри разгоралось чувство неминуемой беды, так как я знала что гости бы не посмели бы учинить скандал в присутствии герцога. Несколько рыцарей против толпы разъяренных мужчин, брань, ор, звенящий звук удара доспехов и глухие удары по лицу, вот что предстало перед нашими глазами. Один из непрошенных гостей заметил Джона, его взгляд с яростью и ненавистью метнулся к нам, оскал зверя и безумный взгляд напугали меня. Непроизвольно обхватила руку мужа, что хоть как-то себя успокоить. До этого ничего не замечающий герцог, схватил меня за плечи убирая за себя.

— Поднимись в свои покои, немедленно.- Проговорил сухо и ровно, Джон заслоняя меня от толпы.- Элеот, возьми несколько ребят с собой и убедитесь, что госпожа не покинет своих покоев. Охранять!

Крикнул Джон одному из приближенных мужей, больше он был не намерен стоять в стороне , громоздкой походкой он надвигался на толпу противников, что выкрикивали брань.

— Кто посмел?!

Такого Джона я никогда не видела, гнев бешенными волнами исходил от него, толпа замолкала и подавлялась одним присутствием Джона. Руки Элеота не могли меня утянуть к лестнице.

— Отпусти! Что происходит? Да отпусти же ты меня! Я сама могу позаботиться о себе!

— Госпожа вам не место в мужских сражениях, если вы пострадаете…

— Разъяренная толпа там.- Указав пальцем с недовольством, поясняю мужчине.- Они пришли не за мной, иди и помоги своему господину!

— Как ты посмел?! Кто ты такой, чтобы лишать жизней наших людей?! Ты не отдал даже их тел! Собака!- Выкрикнул из толпы самый крупный из мужчин, темные круги под глазами и обросшее лицо не давало понять кто это, все они были и выглядели как дикари вышедшие из малых деревень. Никого из этих людей я никогда не видела.

Осев на нижней лестнице, я наблюдала с опаской и готовностью бежать прочь. Руки Джона дрожали от гнева, не видев его лица , но наблюдая за лицами приспешников того самого крупного мужчины, готова была предположить что у мужа сейчас не самое радушное лицо. Толпа видимо подбитая горячили речами, сейчас понемногу приходила в себя, некоторые мужчины пятились назад с изумлением во взгляде. Несколько же других, стояли на своем и увидев герцога их злость лишь умножилась. Кулаки мужа продолжались сжиматься, а вот спина резко расслабилась, выпрямилась.

— Тебе придется держать ответ передо мной за свои слова, тела ваших людей пропали. Что-то доели птицы, что-то развеял ветер, что-то поглотил снег. Вы должно быть наблюдали места пепелища на въезде в замок, так вот, идите и оплакивайте там. Этого я вам запретить не могу.

Внутри все похолодело, я тоже наблюдала места убийства? В каждом слове Джона слышалось его удовольствие, насмешливость и глумление, он говорил с улыбкой.

— Как ты мог?! Без официального, письменного приказа короля?!

— Моё терпение на исходе! Сейчас все уберутся из моего дома, а завтра каждый из вас будет держать ответ передо мной! Пошли вон! Соскребайте прах с обледенелого снега!

— Кровь за кровь!

Крик разразился в замке, резким рывком толпа прорвалась через обруч рыцарей, до этого стоявший впереди меня Элеот рванул вперед на подмогу, Джон схватив холодное железо ринулся навстречу толпе. Немой крик застрял в горле, вцепившись в перила я с ужасом лицезрела кровавую картину, из зала на крики вырвались мужчины до этого сидевшие и не о чем не подозревавшие. Через вход толпа увеличивалась, мои худшие опасения сбылись и на подмогу к противнику прибыли ещё несколько десятков мужчин с улицы.

Кто-то утягивал меня вверх по лестнице, но моя сильная хватка не давала этого сделать.

— Госпожа нам нужно уходить женщинам здесь не место!

— Нет!

Увидев, как один из мужчин в шкурной одежде, вырвался вперед и как самый подлый мужчина из толпы, пока Джон был в неравной схватке с двумя, обошел со спины намереваясь нанести удар кинжалом, я как в тумане взяла попавшую под руку вазу и ударила его по голове. Даже не успев понять как быстро я оказалась в гуще событий, противник рухнул тяжелой грудой на каменный пол, его взгляд темных глаз безжизненно застыл смотря куда-то вбок, . Взвизгнув я перекрыла рот руками, не веря в происходящее попятилась назад.

***

Джон полоснул очередного соперника окровавленным мечем, натиск врага ослаб и оставалось лишь покончить с остатками беглых крыс. Внезапно женский, тонкий голос из-за спины повеял ужасом, уже предчувствуя неладное, обернувшись его взгляд столкнулся со взглядом одного из приспешников Александра. Черные глаза смотрели на него безжизненно, темные волосы окропило кровью, которая изливалась на камни и рядом лежащие осколки. Сожаление разлилось внутри него, увидев трепещущую, тонкую фигуру жены, которая закрывая рот продолжала пятиться в ужасе. Глаза её были наполнены болью осознания, в свете факелов её лицо было мокрым от хлынувших слез. Только не это, только бы вновь не увидеть как она винит себя. Почему Элеот ослушался приказа? Шакалье отродие!

Мгновение порыва схватить её и увезти подальше от этой грязи, был прерван внезапной болью в боку. Звук разрыва плоти резануло слух, теплая струя полилась по богу и ноге. Женский, мужские крики, новые волны схватки, лязг метала все в один водоворот смешалось. Боль подкосила ноги, не удержавшись Джон осел на пол, прикрывая кровавую рану. Взгляд его метался, ему ещё рано покидать этот мир, он обязан перед своим народом, перед семьей. Если он уйдет сейчас участь Алиры неизвестна, ее растерзают стервятники. Он не мог , не мог.

Отрезвление пришло быстро, мой крик привел меня в чувства, когда я увидела как мужчина с дикой ненавистью и победоносным взглядом вонзил кинжал в живот герцога. Но его победа длилась недолго, его закололи. Ослабленный муж сидел на полу удерживая рану, не раздумывая я прильнула к нему осев на колени рядом. Удерживая одной рукой его запрокидывавшую голову и другой придерживала руку у раны, я молила богов «Только бы не сейчас, он победил стольких врагов, в стольких сражениях выходил победителем и вот в родных стенах его поджидает смерть? Это нелепо, этого не может быть, это несправедливо!»

— Джон смотри на меня! Прошу, не закрывай их! Кто-нибудь помогите! Герцог ранен!

Взгляд мужа был устремлен на меня, пока я в панике и в слезах просила о помощи. С каждым мгновением его глаза теряли жизнь, становились какими-то стеклянными, тусклыми. Знакомое ощущение липкой, теплой крови под пальцами разразило дикий ужас.

— Пошлите за Эдвардом! Немедленно!- Кричала я помогая слугам тащить тяжелое тело мужа, который уже закрыл глаза и ничего не чувствовал .

Его кровь повсюду оставляла следы, мои руки и платье окрасились в алый цвет, одеяло на котором тащили мужа в покои, пропиталось кровью. Мой взгляд не сходил с бледного лица Джона, его впалые глазницы пугали меня.

Оставив позади сражение, крики толп, страх женщин и слуг, мы ворвались в покои герцога. Уложив его без чувственное, громоздкое тело на взбитую постель, которая моментально стала пропитываться кровью, начали освобождать его от оков одежд. С каждой брошенной на пол вещи, открывались взору все новые и новые шрамы, они розовым рубцом впивались в кожу. Все они, по моим догадкам были получены в ходе недавних сражений в войне. Его руки, ноги были самыми избитыми, несколько свежих на торсе и спине самый глубокий. Увидев зияющую рану в левом боку, мои руки и без того затряслись сильнее.

Отшатнувшись, споткнулась о груду окровавленной одежды, я помогла слугам, которые теперь кружились во круг постели господина. Сил не хватило, паника и удушливые слезы топили моё сознание. Оставшись где-то в углу комнаты, я обхватила себя за плечи и молила Эдварда придти нам на помощь, на спасение.

 

 

25

 

Прошла ночь, ночь пошатнувшая и так зыбкое спокойствие в стране. Нападение на члена семьи короны в его же замке, практически переворот. Знать боялась, это было понятно по их взглядам, перешептываниям, на советах громче всех высказывались бароны и маркизы. То что казалось нерушимым начало складываться и обваливаться как старый, загнивший сарай под гнетом серого снега. Все то за что держалась верхушка знати, ускользала, под страхом новых волнений. Врагов среди простых обывателей поселений и городов у феодалов было не мало, они боялись что горожане или крестьяне осмелеют и начнут нападать ради наживы или мести. И теперь каждый маркиз, барон, граф не вылазили из своего манор, что служил им крепостью от окружающего мира. Лишь редкие вылазки под окружением рыцарей , в Виндзорский замок на зов короля были их выходом на улицы. Все окружающие были в каком-то оцепенении , знать боялась горожан, горожане боялись гонений власти из-за проступков одних из них, ведь показательная казнь которую еще не видел мир по своей жестокости, все еще была свежа в памяти. Да и вряд ли можно забыть такое, всего за несколько месяцев. Тела тех, кто в ту ночь посмел нанести визит в замок Гонте и тех, что в ходе дознания были выявлены как соучастники изничтожили, родственникам не дали даже захоронить провинившихся. На площадь Виндзора свозили крестьян, приказом короля на площади присутствовали мужчины от 14 лет, их заставляли смотреть.

Сидя в нише над площадью, мои пальцы, то с силой впивались в дерево подлокотников, из-за чего боль и холод пальцев отвлекали от ужасающей картины, то обхватив себя за плечи тряслась словно в изгнании. Феодалы расположенные подле меня, окутывали меня пледами . Видимо со стороны казалось, что я замерзла, особенно в такую промозглую погоду. Но я не чувствовала холода, лишь тихий ужас в осознании происходящего.

Король решил, что жена герцога будет удовлетворена как и королевская семья этой резьней, на глазах у много тысячной толпы и детей. Да именно детей, совсем мальчишки стиснув зубы наблюдали, как палачи разрубали тела ещё живых заключенных. Не сдержавшиеся слезы катились по мужественным, детским лицам, а щёчки и губы кривились в сдержанном рыдании их детские глаза наполнились ужасом . Мое сердце разрывалось лишь от осознания, того что король не жалел даже их. Совсем малыши должны были уяснить урок, слава богам король Эдуард не додумался проучить ещё и женщин с детьми помладше .

Не выдержав, я поднялась со своего места и оглушённая на промерзлых ногах, шагнула прочь в темноту коридоров замка. Чужая крепость была наполнена завыванием сквозняков, треском факелов и приглушенным возгласом мужских голосов с площади. Ноги ступали не смело по камню пола, опираясь ладонями о стены, тело пробирал холод.

Прочь из этого ада, прочь. Как бы я не старалась сердце моё не черствело, мне было не жаль заключенных нет, я была поражена жестокостью вассалов их упиванеем властью, мне жаль людей что находились под гнетом тех, кто сбиваясь в стаю чувствовали вседозволенность.

А меж тем, моя карета была уже на пути в замок Гонте в котором я слонялась призраком жены герцога. После того как Джон пришел в себя, вся моя жизнь превратилась в ад. Мы избегали друг друга, неопределенность мучила пока я в конце концов не решила все отпустить.

Игнорирования мужа и решение всех обыденных задач и дел через Виконта, стало рутиной. Но под покровом ночи, когда я оставалась наедине с одиночеством, скорбные слезы лились рекой. Часто через слуг Джон передавал мне купленные подарки, в основном это были драгоценности, не знаю для чего, может он таким образом откупался от меня, сатира какая-то. Лишь однажды он проявил ко мне свое внимание и появился в моих покоях, когда я по собственной неосторожности упала на скользком подворье.

— Тебе следует быть осторожной и беречь себя ради будущего наследника.- Его слова били кнутом, ведь при очередном осмотре врачевателя, он вынес свой вердикт «неспособность к деторождению». Причин мы так и не узнали , все мои надежды рухнули. А все поведение Джона было для меня словно насмешкой как и эти слова.

— Чудное примечание, давай ещё раз напомни мне, о каком наследнике идёт речь? - Внутри поднималась буря.

— Ты же должна понимать , что наследник необходим. К тому же твой дядя не переставая шлет письма, просит известий о союзе наших фамилий. Это в твоих интересах и не важно какими способами. Я приглашал лучших врачевателей страны, ты должна верить в успех.

— Чем больше ты говоришь, тем сильнее возникает желание, вонзить те ножницы в твое лицо.- Я может и не хотела так резко высказаться, но что вышло то вышло.

— Твое право, но не забывайся с кем ты говоришь. Не будь капризной девочкой, живущей в безоблачном мире. За все придется платить.- Едкие слова били наотмашь.

— Может мы с тобой оба вспомним, по чьей вине я теперь бездетная, пустой сосуд? - Я косвенно винила герцога, в том что произошло. Не будь я его женой, жила бы свою тихую, спокойную жизнь с каким нибудь рыцарем или бароном.

— Думаешь тебе одной не легко? Мы оба в этом аду, только я выбираю решения проблем, а ты продолжаешь жалеть свою жизнь в закоулках замка. Сколько времени прошло? Все причастные найдены и уже понесли свое наказание и даже больше, а ты продолжаешь себя сбивать в воспоминаниях. Хотя наказания не понесла ты одна!

— Что это значит?

— Ты думаешь в стенах моего собственного дома, ты можешь что-то утаить от меня?

Ехидная улыбка со смесью взгляда «не думал, что ты такая глупая», вызвал узел страха где-то в желудке. Что именно? Я многое скрывала от Джона.

— Что значит утаить? Кто посмеет?

— Ты посмела! Мэри!— О нет промелькнуло в голове, пока я пыталась подобрать хоть несколько фраз в свое оправдание….

— Насколько мне стало известно , ты ей что-то подлила, поэтому все случилось той ночью.— С некой злостью, герцог отбросил пуф на котором сидел и зашагал по покоям.

— Я не преследовала цели уличить вас или же как-то вам навредить, вам и вашей репутации и уж тем более вашему потенциальному ребенку. Никогда, я бы не посмела.— Что ж здесь лгать не пришлось.— Кто мог так подло оболгать меня?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я злюсь не на саму ситуацию.- Оперевшись руками о темную поверхность стола, Джон смотрел на меня исподлобья , с какой-то брезгливостью или отторжением.

— Я злюсь, что не один из моих врагов не пошел на это, но ты. Ты смогла, та что разделила со мной ложе, ты перед подданными, моим единственным союзником должна быть. Но ты решила действовать за моей спиной!

Его равнодушие в глазах , вонзает кинжал в моё сердце. Его строгий голос, заставлял плотнее прятаться под шерстяным одеялом

— Отныне не сетуй на свою долю, то что я заставлю тебя пережить лишь вторая сторона медали твоего поведения. Будь благодарна, что ещё не отослал тебя в ссылку.

Смерив напоследок равнодушным взглядом, Джон вышел из моих покоев и уже для себя я поняла одно, что этот человек действительно может преподнести мне и физическую, и духовную боль и переживания. Прикусив палец сомкнутых в замок рук, я крепко зажмурилась, проверяя реальность.

После этого милого разговора, Джон перестал обращать внимание на меня, я понимала что возможно я не права, что мой государь меня таким образом наказывает, но гордыня и обида не давали мне признаться в этом.

Он не отпускал меня, даже после появления Елизаветы. Любовница мужа стала по праву данного Джоном, хозяйкой его покоев. Герцог после всего произошедшего, стал ещё более жесток, помимо Елизаветы часто по ночам в замок слуги привозили разных женщин, их крики будили меня среди ночам. Заглушая звуки подушкой, я лишь молила чтобы эта ночь поскорее закончилась как и мучения тех несчастных, что поутру кое-как добирались до дворцовых карет с маленьким узлом золотых за пазухой.

Все произошедшее сильно задело его эго, днём герцог пропадал из дома, поначалу он остервенело участвовал в поисках и дознании виновных. После словно вымещая злость, Джон брался за любые приказы короля, как свирепый волк он рыскал в поисках разбойников, незаконных торговцев, еретиков, тех что были замешаны в фелонии , тризне, измене государству. Никому не удавалось уйти от мстительной тени герцога, даже вассалы не смогли откупиться.

По возвращению, в покоях мужа я стягивала с его грузных плеч, промокшие одежды от пота вперемешку с кровью его врагов. Поначалу я тряслась боясь его, потом это стало ритуалом перед сном, как словно разговор двух супругов о монотонных делах тяжелого дня. После этого я удалялась, оставив наедине герцога, который часто после всего этого, буднично садился за дубовый стол, усыпанный новыми пергаментами писем, приказов, жалоб, ведомств или же драгоценными камнями. В них он часто забывался и можно было наблюдать у краткой, как Джон усердно и поглощено зачищает, стачивает или же вырезает сверкающие камни.

По длинным коридорам во мраке как обычно встречала надменный взгляд Елизаветы, полный помпезности и триумфа. Она всегда прекрасна , локон к локону, шелка ярких цветов подчеркивающие её рыжие почти огненные волосы, кружева, дурманящие ароматы, что были привезены по её приказу из восточных стран. В окружении своих прихвостнях с окаменелыми лицами , личные фрейлины с которыми она прибыла в замок.

Прибыв с дороги, я насладившись теплой водой лохани и ароматными маслами, укуталась в шерстяной халат принялась расписывать и проверять домовую книгу. Это Джон оставил мне, замок был все ещё в моем распоряжении , любовница занималась прямым расточительством, аксамит из Венеции , шелк из Византии , рами, камлот с ближнего востока. Все это стоило немыслимых двухсот золотых и это только за одну неделю, если так пойдет дальше, на довольствие прислуги будет не из чего взять. Да и про себя я не забывала, было горько осознавать, что рано или поздно Джону надоест молчаливая, нетронутая фиктивная жена я готовила жирные отступные . Ткани , драгоценности, наряды пошивом которых занимались королевские портные и немалые узлы золотых монет, что удавалось скроить от заказов кухни, Виконта , замковых смотрителей. Уходить ни с чем я не собиралась, но и Джону не стоит знать на сколько его состояние опустеет вместе с моим уходом. Какой бы благочестивой леди я не была, но думать о завтрашнем дне меня научил наш брак, хотя я и знала, что Джон не оставит меня в нищите, запасной план всегда был в моих покоях.

Нужно будет завести разговор с герцогом о растратах его любимице , уступать ей в чем-то я точно не стану. Я давно призналась себе в том, что уколы ревности были при каждом уединении герцога с той самой Елизаветой , поначалу я старалась заглушить эти чувства в себе, сейчас же мне с каждым разом все сложнее сдерживаться, при каждой словесной перепалки в замке.

— Ваше сиятельство.- Короткий стук в дверь, заставил моё перо застыть над раскрытой книгой, клякса.. За дверью стояла Изабель, новая гувернантка. - Герцог просит Вас в покои.

Как по часам, время приближалось к полночи. Опять отмывать руки от застывшей крови, сдерживать тошноту от зловония мщения герцога.

Струящийся шелк подола мягко ласкал ноги, теперь в моем гардеробе не было захудалых нарядов из черствой ткани. Я очень хорошо вжилась в роль госпожи замка, подобрав несколько прядей выбившихся из собранных волос и мазнув по тонкой шее несколькими каплями розовых масел, чтобы не произошло выглядеть я должна должным образом, от меня только это и требовалось, вышла на встречу угрюмому и напряженному по обыденному герцогу.

—Елизавета в покоях?- монотонным и равнодушным голосом разрезала тишину коридоров.

—Да, Ваше Сиятельство, совсем недавно прибыла после прогулки.

Прохлаждается, пока все обязанности легли на мои плечи, оно и к лучшему. Нечего свой нос совать куда не следует, надеюсь так будет вплоть до моего отъезда.

На выходе из покоев государя, Марта растеряла несколько пергаментов из охапки и пытливо старалась поднять. Подняв их помогая престарелой, близкой служанки мужа, мой взгляд зацепился за несколько выверенных слов на белом листе «совет», «призываем», «требуем».

— Господа.- Поклон от старушки, все что я смогла добиться за эти годы. Она не подчинялась мне, герцог вознес её высоко, считал её чуть ли не матерью.— Государь ожидает вас.

В покоях лишь свет от камина, вся удручающая обстановка стала постоянным спутником Джона, он сидит в кресле напротив камина, массивная спинка не дает его увидеть , но я знаю он там. Встав по правую сторону от него кланяюсь и только потом замечаю, что герцогу в принципе не нужна моя помощь. И следа нет кровавой бойни, не понимающе скольжу растерянным взглядом по профилю мужа.

— Джон? Ты прекрасно и без меня справился, зачем просил?

В остром взгляде Джона отражаются языки пламени, от чего становится не по себе, плечи расслаблено легли на спинку кресла, в левой руки свисая блестел отражением медный кубок .

— Я могу звать в свои покои, свою законную жену без причины.- твердость в его голосе, вызывало опасения. Взгляд мужа уперся в меня .

— Говоришь законная жена? Я себя таковой не считаю. Господин у вас появилась вредная привычка, мучить меня.

— Я давал тебе время, оправиться после случившегося.- костяшки рук мужа неприятно хрустнули.- Видимо я проглядел момент, когда тишина перестала быть для тебя необходимостью.

— Видимо ты не заметил, за несчитанной вереницей женщин.- игра что сейчас происходила между нами, на удивление не пугала, а даже будоражила, но вместе с тем обида и гордость не давали покоя.

— Разве это может иметь значение, когда я стараюсь оградить тебя от своей бесконтрольной агрессии , от всей этой грязи с которой имею дело каждый день.- Темная синева полностью вытеснила некогда голубизну глаз Джона.

— Это имеет значение, боже .. - Растирая руками лицо, я осела на пуф у стены.- Я устала по-настоящему от этого брака, сколько было девиц постоянных и лишь на одну ночь, а эти несчастные которых ты мучал по ночам? Ты то холоден, то приближаешь меня к себе. Я не могу тебя понять …

Джон в один момент вскочил с кресла, дернув меня за руку, приближая меня к себе теснее задрав подбородок. Его взгляд стал острым, сосредоточившись на моём, от чего между его бровями залегла вертикальная борозда.

— Отойди от меня. От тебя пахнет забродившим вином.

— Думаешь я позвал тебя, чтобы отпустить?

Его шершавая ладонь, прошлась от шее к декольте, который так некстати сейчас призывно выглядело. Внутри поднималось томление, которое тяжелой волной, затуманивало разум. Его прикосновения были тем, по чему я кажется скучала, сердце забилось в предвкушении.

— Позови Елизавету, уверенна она поможет тебе.- Я не дала себе шагнуть в пропасть, только не сейчас. После всех девиц войти в моё лоно? Ну уж нет, я не дам себе так низко пасть. Пусть сначала избавиться от всех лишних.

— Молчи , не говори о ней прошу.- Его шепот в шее, змеей окутывал. Подхватив меня, усадил на комод, губы оставляли нежные следы на ключице , шее и декольте, ладони невесомо скользили вверх по бедрам, открывая совсем неприличный вид.

— Не смей! Я тебя не подпущу к себе, после этих девиц! Ты противен!

— Пусть, я больше не могу! Я больше не могу обманывать себя, представлять тебя на их месте, когда ты так рядом , та что мне нужна, необходима..

Руки больно срывались с ткани его рубахи, как бы я не старалась он был сильнее, его тяжелое тело не давало сделать полноценного вдоха. Как бы я не хотела, уступить я не имела права , только не тогда , когда его вторая женщина была через этаж от меня. Только не тогда, когда в его жизни был ещё кто-то кроме меня .

Ладонь Джона скользила по лону, он чувствовал, он знал что я была на грани. Его стон победы смешался с моим тяжелым дыханием борьбы в поцелуи, кубы нежно скользили , разжигая во мне истому ещё сильнее, но мои руки уперевшись в его плечи не давали ему полноценно войти во власть надо мной.

Резко открывшаяся дверь не остановила Джона, и даже когда женский всхлип где-то у входа привлек моё внимание, он не остановился лишь перешел на шею. В проходе стояла Елизавета прикрыв ладонями рот, её глаза наполнялись горькими слезами. Когда наконец и герцог смог почувствовать, что мы в покоях теперь не одни, я смогла его оттолкнуть. Находу поправляя наряд, я на удивление смогла даже сделать поклон минуя женщину задев плечом, та даже и не заметила. У краткой мой слух уловил тяжелый густой голос Джона.

— Я тебя не звал, ты смеешь позволять вольности?

Едкая улыбка растекалась на моем лице, наконец они оба побудут на моем месте, пусть почувствуют какого это. Елизавету мне не жаль, она знала на что шла, когда согласилась быть женщиной для утех, а Джон заслуживал розги, да только кто же будет пороть сына короля.

В эту ночь я спала крепким сном, пережитки дня не тревожили ночным кошмаром. Утром следующего дня, я как обычно завтракала в малом зале в одиночестве, лишь слуги продолжали выслуживаться.

Стук женской обуви приближался эхом, Елизавета, сразу же догадалась я. Помимо меня только она могла носить такую обувь, дуновение сквозняка донес её слащавый аромат . Весь аппетит перебила, мягкой салфеткой промокнув губы даю знак слугам, завтрак окончен.

— Ваше сиятельство.- Не очень правдоподобный поклон, с показным вырезом.- Доброго утра, должно быть вы огорчены, этой ночью вам пришлось быть одной в холодной постеле. Как впрочем и все предыдущие.

Усевшись в окружении своих фрейлин за стол в ожидании завтрака на одну персону, Елизавета заскользила пальцами по столу, показывая новый подарок от господина на её пальце. Рубин размером с перепелиное яйцо сверкал.

— Мой муж меня давно перестал огорчать.— Мерзавку нужно ставить на место— Но если в твоей красивой головке появились мысли о нашем с герцогом союзе, ты должна знать- тебе это выйдет боком. Ты думаешь, что от большых и возвышенных чувств к тебе, герцог переодически заменяет тебя рабынями. Излишняя самоуверенность тебя погубят.

Нежелание больше слушать и лицезреть прохвостку, я направилась прочь из зала, который был затоплен запахом жасмина.

— Я беременна!— Я чувствовала как ядовитая, самодовольная улыбка расплывается по её лицу.— Знай свое место, ты пустая. Я настоящая госпожа.

От этой новости потемнело в глазах, но нельзя показывать этим стервятникам, что меня задели эти колкости.

— Поздравляю.— Развернувшись и полоснув ледяной улыбкой, предупредила.— Но не забывай кто ты есть на самом деле, твоя беременность не меняет твоего положения. Ты обрела, ещё не рожденного ребенка на никчемную жизнь бастарда.

— Все слышали это?! Как она смеет так о сыне герцога..,

Вопли обиженной Елизаветы, шаги гулким эхом раздавались по коридорам, я спешила в свои покои, надеясь найти хоть каплю спокойствия среди привычных стен. Слуги, видя мое состояние, старались не попадаться на глаза, лишь легкий шепот за спиной. В спальне меня встретила привычная тишина и мягкий свет свечей. Опустившись в кресло у окна, я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями.

"Беременна. Она беременна. Как? Я ведь предприняла все меры, этого не должно было случиться" - эта мысль словно эхо звучала в моей голове. "Что теперь? Как мне быть?"

— Герцогиня? Простите меня за вольность, я стучался но вы не отвечали.

Виконт проник в мои раздумья. Головная боль не давала сосредоточиться.

— Что случилось?- Увы голос выдавал мою горечь, потирая виски старалась унять боль.

— Герцог приказал вам готовиться, завтра вы отбываете в замок Виндзора .

Вновь видеть лица короля и королевы, ну давайте добейте меня.

 

 

26

 

Солнечное утро будило обывателей замка, из-за головной боли от которой не помогли настои, я так и не сомкнула глаз. Отвлекая себя от мыслей, я весь оставшийся день и ночь прособиралась не тревожа прислугу. Когда я нервничала, мне было необходимо чем-то заняться, но в эту ночь все валилось из рук. Если сплетни, о беременности какой-то знатной гетеры, начнут просачиваться среди феодалов, мне не жить. Общество совсем изведет мою семью, конечно же в случаи нашего развода, пока я под покровительством Гонте, мне и моей семье бояться нечего. Но как только я разведусь и Елизавета вступит в силу, можно смело покидать страну. Ведь по убеждению многих, моя семья получила небывалый шанс, который я упустила как песок сквозь пальцы. Мне было необходимо что-то предпринять , ещё одна борьба, но на этот раз все по другому… Воспоминания вчерашнего разговора так и не давали мне покоя.

«— Виконт? Она действительно беременна? Ошибок быть не могло?- Все так же растирая виски я не могла поверит, что все это со мной.

— Да госпожа. - Управляющий выдерживал паузу, видимо ему было не просто говорить со мной на эту тему.— Его сиятельство вызывал лекарей, они подтвердили.

— Что мне делать? Что же теперь будет? Меня вышлют? Ты что нибудь слышал от господина?

— Нет госпожа, но я бы вам советовал не отдалять государя от себя. Наоборот сейчас вы должны все обиды забыть, на кону все. В конце концов закон на вашей стороне, вы должны им воспользоваться против этой Елизаветы.

— Не произноси её имени!— Новые волны боли вызывали раздражение.—Я даже не понимаю как это произошло, я ведь давала четкий приказ подливать ей отвар в пищу. Она не должна была забеременеть! Ты ослушался меня?

— Нет Госпожа, что вы как я смею. На все воля Господа, видимо один из слуг позабыл и все совпало.

— Ничего доверить нельзя, одно простое поручение и то прозевали.

— Нам нужно что-то предпринять немедленно, она уже убеждает всех, что родит наследника!- Дыхание перехватывает, когда разум пускается в дебри будущего затянутым тучами. Разшагивая по покоям, растираю грудь пытаясь сделать глубокий вдох— Дыши Алира дыши.

— Госпожа ваш отъезд с государем, может быть вам на руку. В дали от этой женщины вы сможете сблизиться.

— Ты прав, ты прав. Не нужно поддаваться эмоциям, завтра решение придет само, господи помоги мне.»

Рассвет окрасил серые стены замка в бледно‑золотое, но я уже не замечала красоты утра. В покоях пахло воском и сухими травами — запах бессонных ночей, который теперь казался запахом поражения. Я расправила плечи и приказала подать чернила, пергамент и сургуч.

Старший писарь, седой и тихий, вошёл, привычно склонив голову.

— Подготовьте тайное прошение к королю и королеве. Впишите статьи брачного договора, пункт о признании отцовства и положение о клевете в отношении супруги государя. Пусть звучит не как мольба, а как предупреждение.

Писарь едва заметно кивнул, не поднимая глаз. Он знал: когда госпожа говорит так — лучше не задавать лишних вопросов.

Когда пергамент был готов, я взяла перо сама для второго свитка, который совсем не предназначался короне. Я не доверю никому ту фразу, что должна быть написана моей рукой. На отдельном листке, мелким, почти неразборчивым почерком, вывела письмо Гонте:

«Ваше сиятельство, Вы мой властитель и только в ваших руках моя судьба. Я не подчинюсь короне, но перед вами смиренно склоню голову и жизнь. Молю не дайте опорочить моё достоинство!

Ваша Алира».

Запечатав письмо, прижав перстень к тёплому сургучу, и отдав управляющему:

— Доставьте лично. Ни через слуг, ни через посыльных. Только в руки.

Управляющий снова выдержал паузу, будто хотел что‑то добавить, но лишь склонил голову:

— Будьте спокойны, госпожа.

Распахнула дверцы резного шкафа, мой выбор был молниеносным . Парадные платья, тяжёлые, расшитые жемчугом, остались висеть в тени. Я выбрала строгий дорожный костюм тёмно‑изумрудного цвета — тот, в котором ездила по дальним поместьям, когда ещё не носила титул супруги герцога. Тогда я могла сама принимать решения, не оглядываясь на сплетни. Сегодня мне нужно было вернуть хотя бы тень той уверенности.

— Экипаж готов? — застегиваю последнюю пуговицу. — В скором времени мы с герцогом должны отправиться в путь.

— Все готово госпожа.- Элизи вернувшись к своим обязанностям, после продолжительного отсутствия из-за хвори матери, наконец радовала своим присутствием.- Все как вы любите, мы подготовили. Путь долгий, может мне быть подле вас?

— Нет, в этом пока нет необходимости , надеюсь в скором времени мы с господином вернемся. Не хочу там задерживаться, а пока меня нет присматривай за этой сворой.

— И самое главное.- Подойдя вплотную приблизившись к её уху, чтобы остальные рабы и прислуги то и дело снующие по покоям в сборах, не услышали.— Выясни кто из наших слуг помогает той женщине, я не верю что она сама додумалась каким-то образом не употребить отвар.

В коридоре послышались торопливые шаги, и в дверь просунулась голова юной служанки. Лицо её было бледным, глаза расширенными:

— Госпожа, внизу… там уже шепчутся. Говорят, Елизавета собирается просить аудиенции у совета, чтобы объявить о наследнике.

На мгновение закрыла глаза, но тут же открыла их, и взгляд мой стал твёрдым.

— Значит, времени ещё меньше, чем я думала. Пусть принесут мой плащ тот, с капюшоном.

Солнце уже поднялось высоко, и тени в дворе стали короткими и резкими. Полдень приближался. Я переоделась ещё раз — дорожный костюм остался, но поверх я надела лёгкий плащ без капюшона, герцогских цветов — тёмно‑бордовый с серебряной каймой. Если Гонте хочет, чтобы я ехала с ним, я должна выглядеть так, как подобает его супруге, а не беглянке.

У южных ворот меня уже ждали, одна карета запряженная восьми гнедыми и повозка с двумя тяжеловозами для багажа. Джон о чем-то говорил Виконту, и впряжено потирая подбородок и то и дело оборачиваясь в мою сторону.

— Совет должен мне подчиниться…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Единственная фраза, что долетела до мне вместе с обрывистым ветром. Слуги уже закрывали повозку, все готово я как раз вовремя. Наперекор мне вдоль кустарников, вышла Елизавета. Держась за поясницу в окружении соей свиты, выглядела она комично. Видимо не только мне надоела её наигранности, но и Джону тоже. И посему застала их диалог.

— Я же сказал быть в покоях, ты рискуешь ребенком, расхаживая по весенней слякоти.

Недовольство и раздражение сочилось из каждого его слова.

— Простите господин, но я не смогла сдержаться. Ведь теперь мы будем в разлуке, прошу пишите мне каждый день, чтобы этот замок меньше напоминал преисподнюю.

Стон раздражения и неуместности её слов, все таки вырвался из моих уст. Поклонилась как только герцог заметил, что я рядом и мы можем уже отправляться в путь. Проходя мимо них к карете, удостоила её своим «очаровательным» взглядом.

— Господь не оставит тебя.

Сладкая улыбка Елизаветы сползла по лицу, мне даже стало легче от этой холодности герцога.

Ухватившись за руку слуги, я намеревалась расположиться в карете и наконец избавиться от присутствия мерзавки, но тут же я почувствовала как мою ладонь перехватила уверенная и твердая хватка, широкой, твердой ладони. Джон одной рукой помог мне найти опору , а другой придерживал за талию. Я не видела Елизавету, но чувствовала её ненависть в этот момент.

Гонте посмотрел на меня долгим взглядом, потом чуть повернул голову к своему человеку:

— Открывайте ворота. Едем.

Ворота скрипнули, и тяжёлые створки разъехались, впуская свет и ветер.

Дорога шла через лес, и первые минуты мы ехали молча. Лес шумел, птицы перекликались в кронах, колеса корсеты скрипели о каменную дорогу, а между нами висела тишина, которую ни он, ни я не решались нарушить. Первой не выдержала я. Не потому что не могла больше молчать, а потому что знала: если не заговорю сейчас, потом будет труднее.

— Ваше сиятельство, я написала вам не для того, чтобы вы меня жалели.

Гонте не повернул головы, но я заметила, как чуть дрогнули его пальцы на очередном свитке, что герцог взял с собой и не отрывая глаз, изучал.

— Я знаю, — сказал он, и голос его был низким и хрипловатым, как после долгого сна. — Потому я и принял.

Все так же не отрываясь от пергамента отвечал без энтузиазма, угрюмая борозда залегла меж его бровей, видимо он не особо хотел отвлекаться на разговор со мной .

Я сжала пальцы на кожаной обивке сиденья, чувствуя, как под ладонью проступают жёсткие швы. Карета покачивалась, и этот мерный ритм будто пытался убаюкать мою тревогу — напрасно. Тишина между нами становилась тяжелее пергамента, который он всё ещё не выпускал из рук.

— Этот свиток… — я чуть наклонила голову, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без упрёка, будто мне просто любопытно, а не отчаянно нужно хоть какое-то подтверждение, что я здесь не лишняя. — Он о чём-то важном? О том, из-за чего совет может встать на вашу сторону?

Гонте наконец оторвал взгляд от бумаги. Не резко, не с раздражением — скорее так, словно ему пришлось усилием воли вытащить себя из гущи цифр и формулировок. Он свернул пергамент, убрал его в кожаную папку у себя на коленях и только потом посмотрел на меня. Не прямо в глаза, а будто оценивая, взвешивая: стоит ли втягивать меня в это.

— О правах на рудники, — произнёс он глухо, будто каждое слово приходилось выковывать заново. — Совет хочет перераспределить доходы.

— Но разве кто-то может посягнуть на вашу собственность, тем более совет?

— Все не так просто Алира, каждый из знати обязан помогать финансово короне в определенный период. Теперь мне нужно доказать, что рудник находится на неприкасаемой земле феодалов . Если они не захотят меня услышать, мне придется убедить их совсем не дипломатическим путем.

— Это и есть цель визита в столицу? Зачем нужно мое присутствие?

— Нет, главная цель визита, король и королева. Они призвали нас обоих, а это…— Джон расправил очередной свиток, погружая в него свое внимание, давая понять что разговор окончен.— лишь маленькая задача дня

Здесь, за пределами стен, дорога петляла между полей, где уже зеленела рожь, и редкими перелесками. Ветер доносил запах влажной земли и далёкого дыма — где-то вдали жгли хворост. Я откинула капюшон плаща, вдыхая воздух полной грудью. После долгих часов в душных покоях крепости даже этот простой жест казался чудом.

Оставшийся путь до столицы, мы прожили практически в тишине, изредка на остановках обменивались обыденными фразами. Несколько раз у меня получалось даже вздремнуть, качка о мощенную дорогу очень утомляла. Наконец под покровом ночи, меня разбудили прикосновения мужа.

— Просыпайся, мы уже во дворце..— Тыльной стороной пальцев, Джон поглаживал пою правую щеку и пряди волос.— Ты достаточно поспала?

— Да господин.— Я так и не сдержала зевоту от чего ответ был неправдоподобный, я давно перестала соблюдать этикет в деталях перед мужем.— Но не отказалась бы и от мягких подушек и перьевом матрасе.

Гонте тихо усмехнулся — в темноте кареты этот звук прозвучал почти как шёпот, тёплый и неожиданно родной.Он подал руку, помогая выйти. Воздух снаружи был прохладным, пах дождём и камнем — старым, вековым камнем Виндзора. Над дворцом висели тяжёлые облака, и редкие фонари у ворот отбрасывали дрожащие круги света, будто пытались удержать ночь на расстоянии.

Стража у главных ворот вытянулась по стойке смирно. Массивные и высокие двери самого замка, тяжело распахнулись под натиском нескольких гвардейцев. В парадный зал мы вошли рука об руку, навстречу лорду-камергеру. Худощавый мужчина, вымощенный долгом и обязательствами, поклонился указывая рукой , чему Джон весьма угрюмисто ответит взглядом.

Парадный зал Виндзора дышал вековой тяжестью: высокие своды терялись в полумраке, факелы отбрасывали дрожащие блики на гербы, а холодный камень будто впитывал каждое слово. Ступая рядом с Гонте, чувствуя, как под плотной тканью плаща по спине ползёт лёгкая дрожь — не от холода, а от тяжести взглядов, скользивших по нам, словно оценивая, годится ли герцогиня для того, чтобы носить имя жены герцога ланкастер .

В дальнем конце зала, на возвышении, стояли король и королева — в багряных мантиях, расшитых золотом, строгие и величественные, будто сами воплощали закон и порядок.

Когда мы остановились перед тронами, лорд-камергер гулко провозгласил титулы, и эхо прокатилось под сводами, подчёркивая значимость момента. Склонилась в глубоком реверансе, стараясь не выдать, как дрожат пальцы, сжимающие складки платья. Гонте преклонил колено, сдержанно и достойно, без лишней театральности.

Король чуть наклонил голову, и в его голосе прозвучала та самая интонация, которая не терпит возражений:

— Мы призвали вас не только ради споров о рудниках. Корона ждёт от вас большего, чем защиты владений.

Гонте выпрямился, не опуская взгляда:

— Я готов служить короне, Ваше Величество. Но я не привык к недомолвкам.

Королева, до этого хранившая молчание, чуть подалась вперёд, и в её голосе прозвучали нотки, в которых смешались мягкость и сталь:

— Речь о наследнике, герцог. О будущем вашего дома. Титул, земли, влияние — всё это держится не на мече и не на пергаментах, а на преемственности. Совет уже шепчется о том, что ваш род может ослабеть. А ослабление одного сильного дома — это трещина, через которую в королевство проникает хаос.

— Ты знаешь наши обычаи, сын. Дом не может стоять на одном человеке. Тебе пора думать не только о политике, но и о продолжении рода. Твоя жена… — король скользнул взглядом по мне, и в этом взгляде не было ни тепла, ни неприязни — лишь холодная оценка, — должна исполнить свой долг перед семьёй и короной.

Гонте едва заметно напрягся, но ответил спокойно, будто взвешивая каждое слово:

— Мой долг перед короной я исполняю. Что касается дома — я не нуждаюсь в напоминаниях о его нуждах.

— Не в напоминаниях, а в действиях, — отрезал король. — Мы не требуем от вас невозможного, но время не ждёт. Корона должна видеть, что род Гонте не угасает.

Тишина, повисшая в зале, стала почти осязаемой. Я ощущала на себе взгляды — тяжёлые, требовательные, лишающие воздуха. Хотелось сказать хоть что-то, оправдаться, объяснить, что я никоем образом не смогу исполнить свой долг, но слова застревали в горле. Как им объяснить все? Как признаться в том, что все их усилия были напрасны?

Гонте сделал шаг вперёд, закрывая меня от этих взглядов, словно щитом:

— Мы понимаем ожидания короны и семьи. И не намерены их разочаровывать. Но прошу: не превращайте нашу верность в предмет пересудов. Дом Гонте останется сильным.

Королева чуть смягчилась, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие:

— Мы не желаем вам зла, герцог. Напротив. Мы хотим видеть ваш дом опорой трона. Но опора должна быть надёжной. А надёжность — это не только сила, но и преемственность.

— Алира, дитя моё, я понимаю, как тяжело нести на себе такие ожидания. Но помните: вы теперь не просто женщина, вы — хранительница рода. И от вашего терпения и мудрости зависит многое.

Как прекрасно льется мед в уши, словно и не было тех дней, что мы провели с ней под одним сводом. Ну конечно кто-т, а сын и муж должны видеть в ней только благочестивую жертву. Хм как это отвратительно.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы оправдать доверие, — тихо, но твёрдо произнесла я, и собственный голос показался неожиданно сильным.

Король кивнул, будто принимая этот ответ как должное:

— Хорошо. Пусть дела с рудниками и Советом будут решены, но помните: вопрос о наследнике остаётся открытым. Мы будем следить за тем, как развивается ваш дом.

Аудиенция подошла к концу, и, когда Гонте снова подал руку, я почувствовала, как его пальцы чуть крепче сжали ладонь — не как знак власти, а как молчаливое обещание: я не одна.

Мы покинули зал, и тяжёлые двери закрылись за ними, отсекая от той тяжести, что осталась внутри. В коридоре, где воздух был чуть свежее, я наконец смогла сделать глубокий вдох.

— Прости, — тихо произнёс Гонте, не глядя мне в глаза.. — Я знал, что этот разговор неизбежен. Но не думал, что он прозвучит так… прямо.

— Лучше прямо, чем шёпотом за спиной, — ответила , стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Собрание скоро начнется.- Одним движение руки герцог привлек внимания одного из слуг.— Проводите госпожу в мои бывшие покои, а затем подготовьте мой экипаж. Выезжаем завтра на рассвете.

****

Зал Совета был тесным и душным — не из‑за размеров, а из‑за напряжения, что висело в воздухе, густое, как ладан в храме. Тяжёлые дубовые панели на стенах будто сжимали пространство, а узкие стрельчатые окна пропускали лишь узкие полосы света, подчёркивая, кто здесь в тени, а кто — на виду.

Гонте занял место во главе стола — не потому, что имел право председательствовать, а потому, что никто не решился его оспорить. По правую руку от него сидел королевский канцлер — человек с лицом, будто высеченным из камня, по левую — представители крупнейших домов, каждый из которых смотрел на герцога так, словно уже примерял его земли к своим владениям.

На столе лежали свитки, печати, пергаменты с границами владений, но главным оружием здесь были не документы, а интонации, паузы и взгляды.

Канцлер первым нарушил тишину:

— Совет рассмотрел ваше заявление, герцог. Вы утверждаете, что рудники лежат на землях, неподвластных перераспределению. На чём основано это утверждение?

Гонте не спешил отвечать. Он медленно провёл пальцем по краю серебряной печати на своём свитке — жестом, который мог показаться небрежным, но был рассчитан до секунды.

— На хартии, подписанной королём Эдуард второй Плантагенет , — произнёс он ровно, без вызова, но и без подобострастия. — В ней чётко указано, что земли рода Гонте, включая северные холмы и прилегающие к ним недра, «не подлежат отчуждению, обмену или перераспределению по воле Совета». Подпись, печать, свидетели — всё на месте.

Один из лордов, седой и грузный, с фамильным перстнем на пухлом пальце, хмыкнул:

— Хартия — это бумага. А нужда короны — это кровь королевства. Мы все должны делиться, когда трон просит.

— Я не отказываюсь служить короне, — спокойно ответил Гонте. — Но служить — не значит отдавать то, что не принадлежит мне по праву, чтобы потом это же богатство уходило в чужие руки. Рудники кормят не только мой дом. Они дают работу трём деревням, содержат гарнизон на северной границе и оплачивают содержание сиротского приюта в Марстоне. Если их доходы уйдут в казну, эти деревни останутся без хлеба.

Лорд хотел возразить, но Гонте продолжил, не давая ему вставить слово:

— Кроме того, если Совет начнёт пересматривать старые хартии, где гарантия, что завтра не придут к вам с тем же вопросом? Где граница, после которой «нужда короны» становится произволом?

В зале повисла тишина — не та, что бывает перед согласием, а та, что предшествует атаке.

Канцлер слегка наклонил голову:

— Вы ставите под сомнение полномочия Совета?

— Я ставлю под сомнения твою жизнь.— Хищно прошептал Джон, чуть сильнее наклоняясь вперед .— Я даю вам шанс жить, разве жизнь это малая цена? Я предоставил вам документы, что с ними делать решать вам, но если вновь мне придется столкнуться с вопросом о рудниках, я приду с мечом как подобает наследнику короны.

Раздражение плескалось внутри, как вино в переполненном кубке. Непреодолимое желание срезать их лица, не давало покоя. Ещё чуть-чуть и он мог бы не сдержаться. Прочь! Прочь!

****

Слуги вели по коридорам дворца, где даже шаги звучали тише обычного — будто камень впитывал любой шум, оставляя только эхо веков. Здесь всё дышало порядком, выстроенным веками: одинаковые факелы в кованых держателях, одинаковые резные панели, одинаковые тяжёлые портьеры. От этой безупречной одинаковости становилось не по себе — казалось, что в таком месте любая человеческая слабость сразу бросается в глаза.

Наконец мы остановились перед высокими дверьми из тёмного дуба, украшенными накладками из потемневшей бронзы. Одна из служанок, молодая девушка с тихим голосом, чуть поклонилась:

— Это бывшие покои герцога Гонте, госпожа. До того, как он занял свой собственный замок, до того как король отправил его управлять теми землями.

Кивнула, стараясь не выдать, как у меня внутри всё сжалось. Хотелось просто упасть на кровать и закрыть глаза, но я знала: здесь нельзя показывать усталость. Во дворце усталость принимают за слабость.

Двери распахнулись, и я шагнула внутрь.

Комната оказалась не такой, какой я её ожидала увидеть. Не парадной, не пышной, а строгой и собранной, будто отражала характер самого Гонте. У окна стоял массивный письменный стол с медными уголками, на нём — ни чернильницы, ни бумаг, только тонкая пыль, аккуратно осевшая на полированном дереве. У стены — книжный шкаф, наполовину пустой, с несколькими томами в кожаных переплётах. В углу — небольшая оружейная стойка, сейчас пустая. Кровать с тяжёлым балдахином выглядела внушительно, но не роскошно: плотные ткани, минимум вышивки, всё подобрано так, чтобы служить, а не впечатлять.

Служанка тихо прошлась по комнате, зажигая свечи в высоких подсвечниках:

— Сейчас принесут горячую воду и ужин, госпожа. Если хотите, можем разжечь камин — в этих комнатах по вечерам бывает прохладно.

— Спасибо, камин не нужно, — тихо ответила , всё ещё оглядываясь. — А воду… да, пожалуйста.

Когда служанки вышли, оставшись наедине с собой , тишина в комнате стала почти осязаемой. Подошла к столу и провела пальцем по дереву, стирая тонкую полоску пыли. Мне вдруг стало странно: я стояла в комнате, которая когда‑то принадлежала Гонте, в месте, где он жил до того, как стал тем самым герцогом, которого все боятся и уважают. Здесь он был просто наследником, который учился держать спину прямо и не показывать, когда ему тяжело.

Обернувшись и посмотрев на кровать. Мысль о том, что он спал здесь, что просыпался в этих стенах, смотрела в это же окно на рассвет над Виндзором, почему‑то придавала сил. Словно меня впустили во что-то тайное и совсем личное.

В этот момент в дверь тихо постучали, и в комнату вошла пожилая женщина в строгом платье с серебряной брошью — экономка дворца.

— Простите, что беспокою, госпожа, — произнесла она сдержанно, но без холодности. — Я хотела убедиться, что вам всё подходит. Если что‑то нужно — скажите. Мы привыкли, что в этих покоях живут люди, которые не любят лишнего шума и суеты.

Я чуть улыбнулась — впервые за день по‑настоящему:

— Здесь очень спокойно. Пожалуй, это сейчас самое нужное.

Экономка кивнула, будто поняла без слов:

— Да, эти комнаты умеют хранить тишину. Если понадобится что‑то ещё, скажите любой служанке — они знают, к кому обратиться.

Когда экономка ушла, я наконец позволила себе немного расслабиться. Подошла к окну и отодвинула тяжёлую штору. За стеклом темнел дворцовый парк, дорожки терялись в сумерках, а вдалеке, за зубцами стен, мерцали огни города. Где‑то там сейчас шёл Совет. Где‑то там Гонте стоял перед Советом и защищал свои земли, свой дом, будущее.

«Он справится», — повторила про себя, словно заклинание. И, будто в ответ на эту мысль, ветер чуть качнул ставню, и по комнате пробежал лёгкий сквозняк, принося с собой запах дождя и далёкого дыма — такой знакомый, такой настоящий.

Королева вошла в покои без свиты — только одна фрейлина осталась у дверей, будто невидимая тень. Я поднялась было с кресла у камина, чтобы склониться в реверансе, но королева жестом остановила её:

— Не надо церемоний. Здесь только мы.

Она подошла ближе, неторопливо, с той особой грацией, которая даётся годами тренировок: ни лишнего шага, ни поспешности.

Я замерла, чувствуя, как в груди сжимается тугой комок. Уже зная, зачем пришла королева. Мой свиток уже должно было дошел до адресата. Королева остановилась у окна, чуть отодвинула штору, посмотрела на сад, где сумерки уже смешивали очертания дорожек и кустов в одно тёмное пятно. Потом повернулась ко мне, и в её взгляде не было ни гнева, ни насмешки — скорее холодная, выверенная серьёзность.

— Ты знаешь, о чём я пришла говорить, — произнесла она негромко, но так, что каждое слово прозвучало отчётливо, будто высеченное на камне.

Пальцы сжались на спинке кресла, стараясь не выдать, как дрожит внутри напряжение.

— Верно, я не намерена уступать. Что бы не возникло на моем пути, я все преодолею. Мое письмо вам было написано лишь для того, чтобы это известие было не от мерзких сплетниках, а лично от меня. Закон на моей стороне…

— Ты прекрасно знаешь, что время работает на нас, а не на тебя. Законы меняем мы…

— Верно, но пока сам Джон считает меня своей женой, вы ничего сделать не сможете. Я вам лишь предлагаю сдержать слухи, что вот вот расползуться за пределы нашего замка. Это в ваших же интересах, эта женщина намерена тревожить совет своим бастардом. Что, как вы должны понимать, подпортит репутацию нам всем.

— Это дело я сама улажу, ты лучше заботься о своем потомстве. Вместо того, чтобы осчастливить моего сына, ты носишься с беременностью другой. Это не твоя забота.

— Это моя забота!- Королева была вынуждена остановиться на выходе из покоев.- Все что касается Джона , моя забота.

— Поздновато, не думаешь? Надо было говорить это себе, ещё до появления этой проблемы.

Королева ушла оставив меня в гнетущей тишине. Как будто я и без тебя этого не знала, да я совершила ошибку в то время когда Джон протягивал мне свою руку, я предпочла закрыться внутри своей боли. Ну а он времени даром не терял. Теперь как это все уладить?

 

 

27

 

Слуги внесли подносы один за другим — без лишних слов, без взглядов, будто боялись нарушить тишину этих покоев. На серебряной посуде ещё дрожали отсветы факелов, а пар от блюд поднимался тонкими струйками и тут же растворялся в прохладном воздухе комнаты.

Я сидела в кресле у камина — не на кровати, хотя ноги гудели от долгой дороги, не у стола, где всё напоминало о делах Гонте. Кресло казалось островком, где можно было хоть ненадолго стать просто уставшей женщиной, а не герцогиней, от которой все чего-то ждут.

Передо мной поставили тарелку с запечённой перепёлкой в пряных травах, миску густого супа, ломти свежего хлеба, блюдо с тушёными овощами и кубок с тёплым пряным вином. Всё выглядело безупречно, как и положено во дворце: ровно, красиво, дорого. Но есть не хотелось.

Взяла вилку, повертела её в пальцах, потом отложила. Налила себе немного вина, согрела кубок в ладонях. Тепло медленно растекалось по пальцам, и это было почти приятно.

Пламя в камине боролось с темнотой, отбрасывая на стены неровные, живые тени. Я смотрела, как они танцуют, и пыталась собрать мысли в порядок. Слова королевы всё ещё звучали в голове, тяжёлые и точные, как удары молота по наковальне:

«Заботься о своем потомстве… Вместо того, чтобы осчастливить моего сына»

.

За окном прошуршал ветер, ставня тихо скрипнула. Где-то далеко, в другой части дворца, раздался приглушённый смех, звон бокалов — вероятно, кто-то из лордов праздновал окончание дня. Здесь же, в бывших покоях Гонте, время будто текло медленнее. Казалось, что эти стены привыкли к тишине и не любили, когда её нарушают.

Прошлась по бывшим владениям, скоротать время перед тем как окунуться в теплую негу вод, хотелось скорее смыть с себя дорожную грязь . Несколько книг в кожаных переплётах, названия на старом наречии — трактаты о праве, история войн, сборник морских карт. Ничего личного, ничего с пометками на полях, даже книги здесь были частью его роли.

Провела ладонью по гладкой поверхности стола, отодвинула чернильницу, подняла стопку чистых листов. И вдруг заметила, что один угол столешницы чуть поцарапан — неглубоко, но заметно. Будто когда-то кто-то нервно водил по дереву перстнем или краем печати. Чуть коснулась царапины кончиком пальца, представляя, как молодой Гонте сидел здесь, хмурился над бумагами, сжимал зубы от раздражения и заставлял себя оставаться спокойным.

— Ты всегда был таким, — прошептала тихо, будто он мог услышать. — Держал всё в себе, пока не приходило время ударить точно и без промаха.

Слуги тихо внесли тяжёлые бадьи с горячей водой, пахнущей лавандой и хвоей, и поставили их рядом с лоханью из полированного дуба, обитой медными обручами. Потом так же бесшумно расставили по комнате свечи в серебряных подсвечниках — не для роскоши, а чтобы в угловатых покоях стало хоть чуточку уютнее.

— Если понадобится что-то ещё, госпожа, — прошептала старшая служанка, опуская глаза, — просто позвоните в колокольчик у кровати.

Кивнула, стараясь не выдать, как сильно хочется просто остаться одной. Когда дверь за служанками наконец закрылась, я выдохнула, будто сбросила тяжёлый плащ.

В комнате пахло воском, деревом и тёплым паром, который медленно поднимался над лоханью, размывая резкие тени. Немедленно распустила шнуровку платья, позволяя тяжёлой ткани соскользнуть на пол. Потом сняла корсет, и только тогда смогла наконец глубоко вдохнуть — без усилия, без необходимости держать спину прямо и подбородок чуть приподнятым.

Опустилась в воду, и та приняла меня бережно, обволакивая теплом. Сначала было горячо — так, что перехватывало дыхание, но уже через мгновение тело благодарно расслабилось, а напряжение, копившееся с самого утра, начало медленно уходить.Закрыла глаза и позволила себе просто быть здесь и сейчас, без титулов, без ожиданий, без чужих взглядов.

По воде расходились лёгкие круги, в которых плясали отсветы свечей. Наконец нащупала льняную ткань, смочила её, провела по плечам, смывая дорожную пыль, запах конского пота, грязи с мощёных дорог и даже лёгкий привкус страха, который, кажется, въелся в кожу за эти дни. Лавандовая вода пенилась мелкими пузырьками и пахла домом — или тем, каким дом должен быть: тихим, надёжным, своим.

На краю лохани лежал льняной халат, тёплый и тяжёлый, словно обещание, что после этого холода не будет. Я улыбнулась сама себе — впервые за день искренне, без напряжения.

И тут взгляд мой снова скользнул по комнате. На полке у камина лежала простая деревянная расчёска — не резная, не украшенная, без единого лишнего завитка. Я потянулась за ней, провела пальцами по гладкой поверхности. Наверное, ею когда-то пользовался сам Гонте, когда эти покои ещё были его, когда он был просто наследником, а не герцогом, чьи слова могут менять судьбы.

От этой мысли внутри вдруг стало теплее, чем от самой горячей воды. Не потому, что цеплялась за его имя или власть, а потому, что в этой комнате, среди этих простых вещей, он казался ближе. Не холодным и неприступным, каким его видели придворные, а живым человеком, который тоже уставал, тоже хотел смыть с себя тяжесть дня.

Откинув мокрые волосы назад, встряхнула головой, и капли разлетелись мелкими искрами в свете свечей. Я глубоко вдохнула, и на этот раз в груди не было того сдавленного чувства, будто воздух приходится отвоёвывать.

Дверь в покои распахнулась не просто резко — она ударилась о стену с глухим, злым стуком, будто Гонте хотел прогнать вместе с ней всё, что накипело за долгие часы в зале Совета. Он вошёл, не глядя по сторонам, сбросил плащ на пол — тот упал тяжёлой грудой, как сброшенная броня. Перчатки полетели следом.

Замерев в лохани, вода тихо колыхнулась от моих движения, а пар, ещё минуту назад казавшийся уютным, вдруг стал казаться слишком густым, будто скрывал меня, прятал от того гнева, который ворвался в комнату вместе с ним. Я не успела ни прикрыться, ни позвать слуг — да и не хотела, чтобы кто-то ещё видел герцога таким.

Гонте остановился у камина, упёрся ладонью в каменную полку, будто хотел удержать себя, чтобы не сорваться окончательно. Его плечи ходили ходуном, а пальцы сжимались и разжимались, словно он всё ещё хотел схватить кого-то за горло — или хотя бы смять свиток, который уже был изорван и брошен где-то в зале.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Они тянут время, — процедил он, не поднимая глаз, будто говорил сам с собой, но знал, что я слышит. — Канцлер. Эти лорды. Все до единого. «Мы проверим архив», это не проверка, это способ держать меня на поводке, пока они решают, как лучше вывернуть ситуацию себе на пользу. Слишком много воли им дали, пора напомнить им, кем они являются на самом деле в этом государстве. Псы!

Стараясь не шуметь, я тихо выдохнула . Я знала: сейчас нельзя было ни жалеть, ни спорить, ни даже кивать. Нужно было просто быть здесь — тихой точкой посреди этой бури.

Взяв льняную ткань, медленно провела ею по плечам, смывая не столько воду, сколько ощущение уязвимости. Потом тихо, но твёрдо сказала:

— Значит, они боятся спорить с тобой напрямую. Если бы у них была сила — они бы просто вынесли решение. А так… пытаются заставить тебя сомневаться.

Гонте резко повернул голову, будто только сейчас осознал, что Алира здесь. На мгновение в его взгляде мелькнуло смятение — он не хотел, чтобы она видела его таким: потерявшим контроль, разъярённым, почти бессильным от чужой медлительной подлости. Хотя кажется она видела его любым, по пальцам можно пересчитать, сколько раз жена видела его в спокойствии.

Алира вышла из лохани, и тёплый пар ещё тянулся за ней, будто не хотел отпускать из своего мягкого кокона. Она быстро, но без суеты закуталась в льняной халат — тяжёлый, пахнущий лавандой и сушёными травами. Ткань приятно скользнула по коже, и на мгновение ей показалось, что она наконец-то смыла с себя не только дорожную пыль, но и тяжесть чужих взглядов, которыми её мерили с той самой минуты, как она переступила порог дворца.

Гонте по-прежнему стоял у камина, только теперь он уже не сжимал кулаки, а просто смотрел на огонь, будто искал в языках пламени ответ, который так и не смог получить в зале Совета. Когда она подошла ближе, он чуть повернул голову, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение — будто он боялся, что, сорвавшись, разрушил между ними хрупкое равновесие, а теперь увидел, что оно всё ещё здесь, целое.

— Прости, что напугал, — тихо сказал он, не глядя прямо на неё, а скорее в сторону, как человек, которому трудно просить прощения, потому что он привык только отдавать приказы.

Алира не стала отвечать громкими словами. Вместо этого она протянула руку и осторожно коснулась его плеча — сначала едва-едва, словно проверяя, можно ли сейчас до него дотронуться. Он не отстранился. Наоборот, чуть наклонил голову, будто подставлялся под это лёгкое прикосновение, как под редкий луч солнца в пасмурный день.

Она встала рядом, не вплотную, но так, чтобы их разделяло не расстояние зала, а всего лишь тёплый воздух от камина. В комнате пахло воском, деревом и дымом — простыми, настоящими запахами, которые не лгут. Здесь не было придворной позолоты, не было фальшивых улыбок и осторожных полунамёков. Здесь были только они и тишина, которая наконец перестала звенеть от напряжения.

— Ты не напугал меня, — сказала она спокойно, и голос её прозвучал ровно, без притворной бравады, просто как констатация факта. — Ты разозлился. А злость — это не то, чего я боюсь. Я боюсь равнодушия. А в тебе его нет.

Гонте наконец посмотрел на неё прямо. В его глазах всё ещё тлел отсвет той ярости, но теперь к ней примешивалось что-то новое — благодарность за то, что она не стала его жалеть, не стала говорить пустых утешений, а просто назвала вещи своими именами.

Он медленно провёл ладонью по её волосам — не как повелитель, а как человек, который боится, что если не дотронется сейчас, то эта тишина рассыплется, и он снова окажется один на один со своим гневом и со своими врагами.

— Иногда мне кажется, что весь этот дворец построен так, чтобы ты постоянно чувствовал себя одиноким, — тихо произнёс он, будто признавался в чём-то, в чём не мог признаться никому другому. — Что бы ты ни делал, о чём бы ни думал — всё тут же становится достоянием Совета, слуг, сплетников. И только здесь… только в этих покоях, где всё ещё пахнет старым деревом и воском, я могу снова стать просто человеком. Не герцогом, не угрозой, не проблемой, которую нужно решать.

— И ты не каменное изваяние , — тихо сказала , подходя ближе, но не вплотную — оставляя ему пространство, в котором он мог дышать. — Ты мужчина, у которого пытаются отобрать то, что принадлежит ему по праву. И злиться на это — не слабость. Слабость — это когда ты перестаёшь злиться и просто сдаёшься.

Гонте медленно выдохнул, и плечи его чуть опустились, будто с них сняли невидимый груз. Он провёл ладонью по лицу, стирая остатки ярости, как стирают дорожную пыль.

— Иногда мне кажется, что я сражаюсь не с лордами, а с туманом. Бьёшь — а он расступается и снова смыкается за спиной.

— Тогда позволь мне быть твоим ориентиром. Пусть я буду тем, кто скажет: «Здесь стена. Здесь дверь. Здесь можно остановиться и перевести дух». Тебе не нужно быть сильным каждую секунду. Даже мечу нужна ножна, чтобы он не резал самого себя.

Гонте вдруг тихо рассмеялся — не весело, а с тем облегчением, которое приходит, когда наконец-то можно признать, что ты устал. Он опустился на край скамьи у камина, уронил голову на ладони, потом снова поднял глаза.

Встав в порыве, посреди покоев Джон расстегнула верхний ворот, казалось что он все ещё в своем гневе, никак не мог с ним справиться.

И в этот момент, я почувствовала невыносимую нужду быть с ним ещё ближе. Казалось, сейчас нам обоим это было необходимым. Плевать на все, Елизавета, беременность, корона, совет, моё бесплодие. Все к черту, сейчас мы были в нашей тихой гавани, ночной островок когда все звуки вокруг стихли и ты можешь дать волю всему, что казалось когда-то противоречащим.

Рывок, и я оказалась лицом к лицу со своей бедой. Коснувшись его ладони у ворота, я привлекла её к своей щеке. Касание его жесткой ладони, отражало волны желания, меня совсем не волновало как я выгляжу прямо сейчас, меня совсем не волнует наши статусы.

— Прошу мой господин, прекратите мои мучения. Я хочу быть просто женщиной, своего мужчины. Единственной женщиной. Меня калечит изнутри каждая ночь, что вы провели в своей постеле с другой. Я преданна вам до каждого уголка своей души, неужели жалкие рабыни стали для вас чем-то большим, чем собственная, законная жена?

Джон не сводил своего строго взгляда с намокших от чуть проступивших слез, глаз герцогини.

— Могу ли я надеяться, что этой ночью границы прошлого между нами, сотрутся…

Ответом последовал поцелуй, властный. Власти господина над своей собственности, пальцы впивались в мокрые, строящиеся волосы, в хрупкую поясницу, что прогнулась под гнетом его собственного веса.

Под его натиском, шаги сами стремились к отступлению, пока перина не оказалась моей опорой.

Бережно уложив свою хрупкую, как статую греческих богинь герцогиню, Джон оторвался от таких давно манящих губ. Их затуманенные взгляды встретились и этого ему было достаточно для подтверждения , что на утро их обоих не будет мучить недосказанность.

Нежные поцелуи, едва весомые покрывали грудь, шею, ключицу, лицо. Жаркое дыхание двух смешалось с запахом воска и трав, делая воздух в покоях густым, жарким словно его можно потрогать. Все вокруг пульсировало жаром страсти, треск почти потухшего камина заглушал тихие стоны женщины, что находилась под властью мужской, огромной фигуры почти придавившей ее. Гонте не мог оторваться, не мог сорваться в безумие страсти, эта близость казалась почти пыткой, он одновременно хотел вкусить свою герцогиню и одновременно хотел растянуть удовольствие до самого рассвета.

Хрупкие пальцы перебирали жесткие волосы, гладили горячую кожу, что покрывала напряженные мышцы.

В момент когда герцог уже не смог сдерживать себя, глубокий стон удовольствия утоп в мужской ладони. С каждым проникновением , удовольствие затягивалось все крепким узлом выше лона. Герцогиня впивалась пальцами в руки мужа, стоны становились все громче, их уже не могла заглушить мужская ладонь.

— Хочу чувствовать тебя всегда.— Шепот обжигал моё ухо.

— Дай мне обещание, больше никаких женщин.—Никогда!- Освободившись от его ладони, утвердила я или даже повелевала.

— Никогда.

Новые волны стонов утопали в жарком поцелуи.

Этой ночью Джон испил меня всю без остатка, сладкая тяжесть в теле не давала наблюдать голубо-желтый рассвет, так же как и нежные касания его пальцев на изгибах спины. Лежа на его плече, в его объятиях, наступило спокойствие, то спокойствие которое было мне ещё не знакомым.

— Уже сегодня, мы отбываем. Достаточно этого Виндзорского воздуха, слишком давно я тут не был.

— Как пожелаешь, я на самом деле надеялась отправиться в путь уже после совета.

В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была не тяжёлой, а уютной — такой, в которой можно было выдохнуть, согреться и собраться с силами для следующего дня. Заново разожжены огонь в камине тихо потрескивал, тени танцевали на стенах, а за окном над Виндзором уже восходили тени шпилей.

Алира стояла у окна, глядя, как Виндзором уже давно оживился и проживал очередной день вассалов, а небо меняя цвет с глубокого фиолетового на нежный перламутр. В этом мягком свете даже дворцовые стены казались не такими неприступными, будто и они на мгновение забыли, что должны давить величием.

Гонте уже был одет: тёмно‑бордовый камзол с серебряной вышивкой, перчатки из тонкой кожи, плащ с гербом дома Гонте. Но сейчас в нём не было той жёсткой собранности, с которой он входил в зал Совета. Он стоял у книжного шкафа, будто в последний раз оглядывал эти стены, словно хотел унести с собой не только воспоминания, но и ту редкую тишину, что жила здесь.

— Ты готова? — спросил он тихо, не оборачиваясь, и в этом вопросе не было приказа — только забота.

Алира кивнула, хотя внутри всё ещё слегка дрожало от напряжения. Она надела дорожный костюм — практичный, но достойный её положения: плотная ткань цвета тёмного янтаря, аккуратные серебряные застёжки, лёгкая накидка, которую не сорвёт ветер в пути. И поверх — тот самый плащ герцогских цветов, тёмно‑бордовый с серебряной каймой. Теперь в этом не было попытки казаться кем‑то другим. Теперь это была её броня.

Слуги уже собрали вещи, уложили их в повозки, проверили упряжь. У южных ворот их ждала процессия: карета, запряжённая восьмёркой гнедых, тяжёлые повозки для багажа, отряд охраны в ливреях дома Гонте. Всё выглядело как положено: внушительно, строго, безупречно. Но для Алиры самым важным было не это. Самым важным было то, что рядом с ней стоял Гонте, и они уезжали не как герцог и герцогиня, вызванные ко двору, а как муж и жена, возвращающиеся домой.

Когда они вышли во двор, утренний воздух ударил свежестью, смывая остатки дворцовой духоты. Птицы уже перекликались , солнце только начинало пригревать, и тени лежали на брусчатке длинными, спокойными полосами.

Гонте подал Алире руку, и она оперлась на неё не как на опору титула, а как на опору человека, которому доверяла.

— Ланкастер ждёт, — тихо сказал он, чуть улыбнувшись, и в этой улыбке было что‑то почти мальчишеское — будто он тоже радовался тому, что они наконец покидают дворец, где каждый шаг был под наблюдением.

Алира улыбнулась в ответ, и впервые за долгое время эта улыбка была не выверенной, не рассчитанной на чужие взгляды, а настоящей.

— Да, — ответила она, чувствуя, как в груди расправляется что‑то, что долго было сжато. — Мой дом. Наш дом.

Джон строго обернулся и посмотрел куда ввысь, на окна где мелькнул образ королевы.

Они сели в карету, и дверцы закрылись, отсекая их от дворцовых интриг, от взглядов придворных.

Карета мягко покачивалась на ухабах, и этот ритм будто сам задавал тон — не для спешных приказов и не для холодных расчётов, а для чего-то тихого и настоящего. Алира чуть приоткрыла занавесь, и в щель ворвался свежий ветер — с запахом весны, нагретой солнцем земли и далёкой грозы, которая собиралась где-то за холмами. Она глубоко вдохнула, будто хотела удержать этот запах, чтобы потом, если станет душно от дворцовых интриг, просто закрыть глаза и вспомнить: был день, когда пахло просто весной, нашей весной. Теперь я знала, какой запах у моего счастья.

Гонте сидел напротив, откинувшись на обитую бархатом скамью, и впервые за много дней не держал спину так, будто на ней висел весь вес его титула. Он снял перчатки, положил их рядом, потом чуть улыбнулся — не кому-то, а просто сам себе, будто ему было приятно просто сидеть и никуда не спешить.

— Знаешь, что я вспомнил по дороге? — сказал он негромко, глядя в окно, где мелькала зелёная кромка леса. — Когда мне было лет двенадцать, старый егерь взял меня с собой на обход границ. Мы шли весь день, молчали, только он время от времени показывал мне следы: вот тут прошёл кабан, вот тут лиса вела выводок. А к вечеру мы вышли на поляну, где рос огромный дуб — такой старый, что ствол уже не помещался в обхват. Егерь тогда сказал: «Смотри, мальчик. Этот дуб видел, как сюда приходили первые короли. Он видел, как строили первую башню. И он будет стоять, когда нас с тобой уже не будет. Значит, и нам не надо торопиться. Всё важное растёт медленно».

Я улыбнулась, слушая его не как герцога, а как того мальчика, который когда-то стоял на поляне и смотрел на огромный дуб.

— И ты запомнил это?

— Запомнил, — кивнул он, чуть наклонив голову. — И знаешь, что самое странное? Когда сидишь в зале Совета и на тебя смотрят двадцать пар глаз, хочется решить всё сразу, одним ударом. А потом вспоминаешь тот дуб и понимаешь: если я сейчас сорвусь на крик или подпишу что-то сгоряча, этот дуб всё равно будет стоять.

Прислонившись лбом к прохладному стеклу и тихо рассмеялась:

— А я в детстве любила смотреть, как облака плывут над рекой. Я лежала на траве и придумывала, на что они похожи: вот дракон, вот корабль, вот корона, которая рассыпается, стоит только моргнуть. И мне казалось, что если я буду лежать очень тихо, то смогу удержать этот миг, пока он не превратился во что-то другое.

Гонте посмотрел на с лёгкой, тёплой улыбкой:

— Ты и сейчас так умеешь. Держать миг. Вчера, в покоях… когда я вернулся злой, ты не стала спорить, не стала торопить меня. Ты просто была там. И от этого мне стало легче дышать. Ты преодолела все в своей прожитой жизни, с высоко поднятой головой.

Она чуть пожала плечами, будто это было совсем несложно:

— Иногда самое важное — просто не мешать. Пусть человек выдохнет. Пусть вспомнит про свой дуб. Пусть увидит облако.

Мы помолчали немного, слушая, как стучит колесо по дороге и как где-то далеко кричит птица. Потом Гонте потянулся, будто сбрасывая с себя остатки напряжения, и снова заговорил, уже о чём-то совсем будничном:

 

 

28

 

Ворота Ланкастера распахнулись с привычным тяжёлым скрипом будто сам замок узнавал своих хозяев и не спешил, зная, что торопиться теперь некуда. За несколько дней путешествия в столицу, ланкастер чуть изменился, слякоть начала подсыхать, ветер перестал быть промозглым. Карета въехала во двор, колёса мягко прокатились по брусчатке, и я на мгновение задержала дыхание: перед ней был не просто каменный исполин с башнями, а дом, в который она возвращалась как хозяйка, жена своего мужа.

Слуги выстроились вдоль дорожки в ливреях дома Гонте, с поклонами, сдержанными, но искренними. Кто-то подбежал принять поводья, кто-то распахнул дверцу кареты. Я вышла, опираясь на руку Гонте, и почувствовала, как под подошвами ботинок отзывается родная земля не сельские просторы, пахнущие конским потом, навозом и грязью, пахнущая дождём, свежестью и зародившимся цветением.

— Добро пожаловать домой, ваша светлость, — тихо произнёс управляющий, склоняясь чуть ниже, чем обычно, будто хотел этим поклоном передать всё, что накопилось за дни их отсутствия: тревогу, верность, надежду.

Гонте кивнул, подавая руки и в этом жесте было что-то новое не демонстрация власти, а молчаливое «я рядом».

И тут я заметила её.

Елизавета стояла у боковой галереи, чуть в стороне от общей встречи, будто специально выбрала место, где свет падал мягче, сглаживая резкие черты. Но никакая тень не могла скрыть того, что лицо женщины менялось с каждым мгновением. Елизавета смиряла меня взглядом, каждый мой жест, особенно он задержался на том как Джон старался окружить меня властвующей заботой . Взгляд, словно она лицезрела что-то омерзительное. По её неуверенным, резким жестам было понятно, она переживала наш с Джоном общий отъезд , наиболее сильнее.

Поднять подбородок повыше, выпрямить стан как струну и позволить проступить на лице победоносному взгляду, все это лишь добавило новой омрачающей гримасы на лице соперницы.

У меня внутри что-то сжалось не от ярости, не от слепой обиды, а от ледяной тяжести, которая приходит, когда реальность вдруг врезается в хрупкую надежду на покой.

Гонте тоже заметил Елизавету. Его пальцы на руке моей чуть напряглись, но он не выпустил её. Наоборот будто хотел дать ей опору именно в эту секунду.

— Ваша светлость, — голос Елизаветы прозвучал ровно, с притворной почтительностью, с вызовом. Она сделала шаг вперёд и остановилась, не решаясь подойти ближе. — Я не хотела мешать встрече. Но знала, что вы вернётесь, и… мне хотелось быть здесь. Что-то произошло? Вы задержались

Я не отдёрнула руку, не отстранилась. Она стояла прямо, чувствуя, как холодный ветер с реки треплет край её плаща, и смотрела на Елизавету слишком отчужденно , слишком равнодушно.

— Ты знала, что мы вернёмся, — тихо повторила Алира, и в её голосе не было вопроса, а была констатация факта, холодная и спокойная. — Значит, ты ждала.

Елизавета чуть опустила глаза, но не до конца — в её взгляде мелькнуло упрямство:

— Да. Этот замок… Превращается в темень без нашего господина. — Намеренное «нашего господина» меня смутило. Она ставит меня с собой на одну ступень?— Замок запоминает всех своих обитателей. И ребёнка, которого я ношу, он тоже будет его помнить.

— Нет, поездка весьма была на пользу.— буднично ответил Джон, было и понятно , и видно, что он не хочет ничего менять. Елизавета с ребенком остаются в замке как мать бастарда и сам бастард , я остаюсь в замке как любимая жена. Он не хотел учавствовать и улаживать женские склоки и скандалы. Он хотел отдалиться от этого конфликта. Что ж придется мне дать понять этой женщине, кто и чьи роли играет здесь.

Гонте шагнул вперёд, но не к Елизавете, а так, чтобы остаться между двух женщин не как щит, а как человек, который не хочет, чтобы эта буря разлетелась осколками по двору, на глазах у слуг.

— Здесь не место для этого разговора, — сказал он твёрдо, но без резкости. — Не сейчас. Не здесь.

— А когда? — Елизавета подняла глаза, и в них блеснули слёзы, но она не дала им пролиться. — Когда ты снова уедешь? Когда меня спрячут в дальних покоях, будто я стыд, который нужно скрывать? Я не прошу любви. Но прошу не делать вид, что меня нет. Ты не разрешил ганцу отправить моё прошение…

Спесь слетела с напускного лица Елизаветы, она опустила взгляд под ноги, потупив его.

— Ты должна думать только о ребенке и беременности, остальное тебя не касается. Твоя забота ребенок.— Повторил Джон и двинулся в замок, вся нежность, что окутывала нас Джоном куда-то исчезла. Он вновь стал напряженным и мрачным, словно предупреждая «ещё одно слово наперекор его воли» и нам тут всем несдобровать.

Гонте задержался в дверях, будто хотел ещё что-то сказать, но только крепче сжал край дверного косяка, потом медленно кивнул словно сам себе подтвердил, что оставляет их не в опасности, а в пространстве, где они должны наконец принять его волю.

— Я буду в кабинете, — произнёс он ровно, но в голосе слышалось напряжение.

Я медленно выдохнула. В груди всё ещё билось то самое желание просто выдохнуть и быть дома, но теперь дом оказался не таким простым, как ей хотелось. Он был большим, каменным, полным чужих историй и чужих ожиданий.

Успела сделать лишь несколько шагов по каменным плитам главного зала, когда за спиной раздались торопливые шаги.

— Подождите.

Голос Елизаветы был напряжён, как натянутая струна ещё немного, и лопнет. Я не остановилась сразу. Она дошла до середины зала, где свет из высоких окон падал широкими полосами на пол, и только тогда обернулась медленно, без суеты.

Елизавета стояла в нескольких шагах. Щёки у неё пятнами розовое на белом. Руки сжаты у живота, не столько из-за беременности, сколько от ярости, которую она ещё пыталась удержать.

— Что вы делали в столице? — спросила она, и слова упали в тишину зала как камни в воду. — Вдвоём. Без свиты, без объяснений. Слуги говорили никто не знал, когда вы вернётесь.

— Слуги много говорят.

— Не уходите от ответа! — Елизавета шагнула ближе, и в её голосе уже не было и следа придворной сдержанности. — Я имею право знать. Я ношу его ребёнка. Его наследника. Пока вы разъезжали по столицам и развлекались, я оставалась здесь одна, в этих стенах, с его дитём под сердцем. И никто не удосужился сказать мне хотя бы слова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты ждала объяснений от меня? — Я чуть наклонила голову, это действительно позабавило меня. — Странное ожидание.

— Я жду уважения! — Голос Елизаветы сорвался, отлетел к сводчатому потолку и вернулся эхом. Она не заметила этого или не захотела замечать. — Мой ребёнок — его кровь. Первая кровь. Что бы вы ни делали, что бы он вам ни говорил, этого не изменить. Наследник будет моим сыном, а не вашим.

Я не ответила сразу. Дала словам повиснуть в воздухе дала Елизавете услышать их самой, в тишине.

Потом сделала шаг вперёд один, спокойный, и остановилась так, чтобы смотреть на Елизавету сверху вниз, хотя разница в росте была невелика. Дело было не в росте.

— Ребёнок, — произнесла ровно. — Ты говоришь «наследник», но ты ещё не родила. Ты говоришь «сын», но ты не знаешь. Ты говоришь «первая кровь», но бастард не наследует титул, пока его отец не решит иначе. А Джон уже решил.

Елизавета открыла рот.

— Он решил, — продолжила , не повышая голоса, — что твоя забота ребёнок. Не прошения. Не наследство. Не то, что происходит между мной и моим мужем. Он сказал тебе это сам, сегодня, во дворе. Ты слышала.

— Вы его обернули вокруг пальца. — Елизавета прошипела это тихо, почти себе под нос, но в пустом зале всё было слышно. — Поездка, нежность, руки я видела, как он вас держал. Раньше он так не…

— Хватит.

Одно слово. Тихое. Елизавета замолчала.

Я. смотрела на неё совершенно без злобы и это было страшнее злобы. В её взгляде было что-то, что не оставляло места для спора: не торжество, а просто понимание того, как всё устроено.

— Ты можешь ненавидеть меня, это твоё право. Но не путай, что тебе принадлежит. Этот замок дом Гонте. Джон мой муж. Ты мать его ребёнка, и это тоже место. Но только одно.

Я повернулась и пошла к лестнице.

— Когда родишь, — добавила, не оборачиваясь, — поговорим о том, что дальше. До этого незачем.

Шаги уже звучали на первых ступенях лестницы, когда Елизавета догнала не рукой, словом:

— Вы бесплодны.

Слова которые резанули душу. Не резко остановилась, и рука на перилах чуть сжалась.

— Все знают, — голос Елизаветы уже не дрожал, он стал холоднее, расчётливее, будто она нашла наконец ту точку, куда нужно надавить. — Почти три года брака и ничего. Ни намёка. Он терпел, ждал, а вы… Вы пусты. И сколько бы он вас ни держал за руку на глазах у слуг это не изменить. Моё дитя будет жить в этих стенах, носить его имя, и всё, что он выстроил всё это достанется ему. Потому что больше некому.

Тишина в зале стала другой плотной, почти осязаемой, я медленно обернулась.

— Ты думаешь, это оружие?

Елизавета подняла подбородок.

— Это правда.

— Правда. — повторила слово без интонации, будто взяла его в руки и осмотрела со всех сторон. — Три года правда. И твоя беременность правда. И то, что ты сейчас стоишь в чужом зале и кричишь о наследстве, пока мой муж сидит в кабинете в здравии и не зовёт тебя это тоже правда.

Она сделала шаг вниз. Один.

— Но ты путаешь правду с властью. Это разные вещи, Елизавета.

— Без наследника у вас нет власти, — отрезала та, и в её голосе снова вспыхнул жар. — Что бы он к вам ни чувствовал, чувства не передают титул. Кровь передаёт. А кровь — моя.

— Его кровь, — поправила.— Не твоя. Ты сосуд, который он выбрал на время. Я - имя, которое он выбрал навсегда. Разница, думаю, тебе понятна.

Елизавета побледнела. Слова попали туда, куда целились, я видела это по тому, как у женщины дёрнулся угол рта.

— Вы жестокая, — выдохнула Елизавета, и в этом выдохе было что-то почти детское — растерянность человека, который шёл на войну и вдруг обнаружил, что противник не испугался.

— Нет, я честная. Это не одно и то же.

— Отдыхай. Береги ребёнка. — Голос стал ровным, почти безразличным. — И больше не догоняй меня в зале. В следующий раз Джон услышит об этом не от тебя.

Я поднялась по ступеням и исчезла за поворотом галереи, не оглядываясь. Внизу, в зале, осталась Елизавета — одна, в полосах оконного света, с руками, прижатыми к животу, и с выражением лица человека, который проиграл раунд, но ещё не готов признать это вслух.

Элизия находит меня в личных покоях, я только сняла дорожный плащ и ещё не успела позвать горничную, когда дверь приоткрывается и служанка скользит внутрь, плотно притворив её за собой.

— Ваша светлость. — Элизия говорит тихо, почти шёпотом, но в голосе нет робости — есть сдержанная срочность человека, который нёс что-то тяжёлое и наконец добрался до места. — Простите, что без зова. Это не терпит.

Я смотрю на неё. Элизия умеет держать лицо за три года я успела это оценить. Если она пришла вот так, с порога, значит, было отчего.

— Говори.

Служанка делает шаг ближе и складывает руки перед собой.

— Я выяснила, кто подменял отвар Елизавете. Вернее кто следил, чтобы она его не пила. Убирал чашу, когда та остывала нетронутой. Приносил взамен что-то другое, безвредное. Травяное, с запахом, чтобы не отличить.

Пальцы, которые секунду назад расстёгивали манжету, останавливаются.

— Марта, — говорит Элизия.

Имя падает в тишину покоев.

— Марта, — повторяю я. Не вопрос — просто даю слову улечься.

— Да. Я не сразу поняла. Думала — недогляд, случайность. Но я начала считать. Сколько раз чашу уносили нетронутой. Сколько раз Марта оказывалась рядом с покоями Елизаветы в неурочное время. Я попросила Дину — она в прачечной, видит всё — и та сказала: Марта носила Елизавете питьё сама. Не через девочек. Лично.

Я медленно подхожу к окну. За стеклом двор уже опустел, слуги разошлись по делам, брусчатка блестит от недавнего дождя.

— Она давно здесь служит, — произношу я, не оборачиваясь.

— Восемнадцать лет, ваша светлость она в этом замке, прибыла в ланкастер вместе с его светлостью. А рядом с государем она все тридцать пять лет.

— И она решила, что знает лучше.

Элизия не отвечает — это не был вопрос.

Я оборачиваюсь.

— Приведи её. Сейчас. Скажи, что я зову по хозяйственному делу, ничего больше. И сама останься.

Элизия кивает и выходит.

Я жду, пока шаги стихнут в коридоре, и только тогда позволяю себе выдохнуть коротко, резко, будто выпускаю что-то из груди, что держала сжатым с самого двора.

Марта.

Не Елизавета с её слезами и криками о наследнике и кучей фрейлин преданных ей. Марта молчаливая, надёжная, та, что всегда знала, где лежат ключи и когда подать к ужину свечи. Та, которой я ни разу не имела нареканий.

Встаю у камина, лицом к двери, и жду.

Марта входит спокойно так входят люди, которым нечего бояться. Кланяется коротко, с достоинством, и смотрит на меня прямо не дерзко, но и без той покорности, которую я привыкла видеть у слуг.

— Ваша светлость звали?

— Звала. Закрой дверь.

Марта закрывает. Оборачивается. Взгляд скользит на Элизию у стены и что-то в лице старой служанки чуть меняется. Не страх. Понимание.

— Ты знаешь, зачем я тебя позвала.

— Догадываюсь, ваша светлость.

— Тогда не будем тратить время. — Я делаю шаг вперёд. — Отвар ведь ты подменяла, верно?

— Да, — говорит она просто.

— Зачем?

Марта складывает руки перед собой жест не покорный, а терпеливый, как у человека, который объясняет очевидное.

— Потому что этому дому нужен наследник, ваша светлость. Герцог — сын короля. Его кровь не должна угаснуть в этих стенах. Я служу королевской семье уже больше сорока лет. Я видела, что бывает, когда род остаётся без продолжения. — Пауза. Короткая, но намеренная. — Три года прошло. И ничего.

Последние слова она произносит тихо без жестокости, но и без извинений. Просто факт.

— Ты решила это сама, — говорю я.

— Да.

— Без моего ведома. Против моей воли.

Марта чуть наклоняет голову.

— Против вашей воли, ваша светлость. — Пауза. — Но не против воли государя. И не против интересов королевского дома.

Вот оно. Она произносит это мягко, почти бережно, но смысл острый, как игла. Королевский дом. Она напоминает мне, кому служит на самом деле. И кто здесь чужой.

Я смотрю на неё. Она смотрит на меня.

Мы обе знаем расклад. Я — дочь барона, у которого земли меньше, чем конюшни Ланкастер . Джон выбрал меня и пока это выбор, у меня есть место в этом замке. Но Марта была здесь до меня. И она знает Джона так, как я не буду знать его никогда. Она держала его на руках, когда он ещё не умел ходить, не спала ночами у его постели, когда он болел. Тридцать пять лет это не служба. Это что-то, у чего нет названия, но есть вес.

Если я скажу государю о ее непослушании и умолчу о сути нашей размолвки он не выгонит её. Он выслушает, помрачнеет, вновь уличит меня в мой дозволенности и оставит всё как есть. А я стану той, кто пытался разлучить его с человеком, которого он считает родной, так ещё вновь вмешалась в его жизнь самовольно. Это не просто проигрыш. Это яма, которую я сама себе выкопаю.

Я не произношу ни слова.

Просто смотрю на неё спокойно, без гнева, без угрозы. И именно это впервые за весь разговор выбивает Марту из равновесия. Она ждала приговора. Ждала слёз или ярости. Ждала чего угодно ,но не тишины.

— Ваша светлость… — начинает она.

— Иди, Марта.

Три слова. Ровно. Без интонации.

Марта стоит мгновение прямо, с упрямством в плечах, которое теперь выглядит иначе, чем в начале разговора. Потом кланяется ровно так же, как всегда, не глубже и не короче и выходит.

Дверь закрывается без звука.

Элизия не шевелится у стены. Я чувствую её взгляд вопрос, который она не задаёт вслух.

— Государь не должен знать, — произношу я наконец. — И трогать её не будем.

— Тогда что, ваша светлость?

Я смотрю в огонь.

— Ты будешь знать всё, что она делает. Каждый день. Каждый шаг. — Пауза. — Время покажет, Элизия. Пока просто смотри.

Элизия кивает коротко и выходит.

Я остаюсь одна.

Огонь потрескивает, бросает рыжие отсветы на камень стен. Я стою и думаю о том, что власть это не всегда слова и решения. Иногда это умение не сделать то, что хочется. Умение подождать.

Марта не знает, чего ждать от меня. Она привыкла к людям, которых читает насквозь к Джону, которого знает с колыбели, к слугам, которых сама же воспитала. Я для неё чужая. Дочь барона, случайность в этих стенах.

Пусть думает так. Пока.

Слуга приходит, когда я уже сижу у окна волосы распущены, плечи укрыты домашней шалью, в руках остывший отвар трав, который я так и не выпила.

— Государь просит вас пожаловать к ужину в его покои, ваша светлость.

Я смотрю на слугу секунду. Потом ставлю чашку на подоконник.

— Скажи, что иду.

Нужно надеть что-то простое, но в тоже время приятное глазу. Поэтому мой выбор пал просто собранные волосы и на нежное, розовое платье со шнуровкой, но без корсета из бархата с серебряным кружевом.

Покои Джона пахнут воском и чем-то тёплым — дровами, кожей, им самим. Я знаю этот запах наизусть, но каждый раз он останавливает меня на пороге на долю секунды, как будто нужно сначала привыкнуть заново.

Стол накрыт на двоих без лишней посуды, без церемоний. Свечи горят низко, огонь в камине потрескивает. Джон стоит у окна спиной ко мне, в домашней рубашке, без камзола такой, каким его почти никто не видит.

Он оборачивается, когда я закрываю дверь.

Смотрит на меня молча секунду, две. Потом что-то в его лице отпускает. Не улыбка просто уходит то напряжение, которое я видела на нём весь день, с самого двора.

— Ты не ела, — говорит он.

— Ты тоже.

Он чуть качает головой не возражая, просто отмечая и отходит от окна. Жест рукой садись.

Я сажусь. Он садится напротив, наливает мне вина раньше, чем успевает слуга, сам, своей рукой, будто это важно именно так.

— Джон, — говорю я тихо.

— Не сейчас, — отвечает он, не грубо, но твёрдо. — Не про это. Не сегодня.

Я смотрю на него. Он смотрит на меня и в его взгляде что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание. Не страсть или не только она. Что-то тише. Усталость человека, который хочет, чтобы хотя бы здесь, за этим столом, со мной всё было просто.

— Хорошо, — говорю я наконец. — Не сегодня.

Он поднимает кубок. Я поднимаю свой.

Мы пьём молча, и в этом молчании нет ничего тяжёлого впервые за весь этот длинный, изматывающий день.

Вино тёмное, терпкое я чувствую его сразу, как только подношу к губам. Джон пьёт медленно, не отрывая от меня взгляда, и я не отвожу глаз тоже.

Мы едим без лишних слов. Он подкладывает мне мяса раньше, чем я успеваю потянуться сама молча, как что-то само собой разумеющееся. Я принимаю это так же молча.

За окном темнеет. Замок постепенно затихает, погасли факелы в коридорах, стихают шаги слуг, и в покоях остаётся только потрескивание огня и наше дыхание.

Когда слуга убирает блюда и уходит, прикрыв за собой дверь, Джон встаёт из-за стола. Подходит ко мне, не спеша и останавливается рядом. Протягивает руку.

Я смотрю на неё секунду. Потом вкладываю свою.

Он поднимает меня из кресла легко, почти без усилия и не отпускает руку. Просто стоит, держит, и смотрит на меня так, что у меня перехватывает горло.

— Алира, — говорит он тихо. Просто моё имя. Больше ничего.

— Мой государь.

Он проводит большим пальцем по моим костяшкам медленно, будто изучает заново и тянет меня ближе. Я делаю шаг, потом ещё один, и оказываюсь вплотную грудь к груди, его тепло сквозь тонкое полотно рубашки.

Джон опускает голову и касается губами моего виска. Не поцелуй просто касание, но я чувствую его всем телом, от затылка до пяток.

— Ты весь день держалась, — говорит он тихо, губы у моей кожи. — Я видел.

— Только ты мне придаешь сил..

Он чуть усмехается я чувствую это, не вижу и переводит губы ниже, к скуле, к углу рта. Я поворачиваю голову, и он целует меня по-настоящему, глубоко, без спешки. Его руки скользят по моей спине, находят талию, притягивают ещё ближе, и я забываю, что хотела что-то сказать.

Когда он отрывается, я не сразу открываю глаза.

— Джон…

— Тише….

Его пальцы находят завязки моего платья сзади неторопливо, одну за другой. Ткань сползает с плеч, и он проводит ладонями по открытой коже от лопаток вниз, по позвоночнику и я невольно прикрываю глаза, выдыхаю сквозь зубы.

Платье падает на пол. Он отступает на шаг и смотрит на меня долго, без стеснения и в его взгляде что-то такое, от чего мне становится жарко.

— Иди сюда.

Я делаю шаг. Он подхватывает меня руки под бёдра и несёт к постели, укладывает на покрывало. Сам стягивает рубашку через голову, и я смотрю на него на широкие плечи, на линию ключиц, на живот. Взгляд цепляется за шрам в нижней части живота, тот что оставила та свора предателей. Александр нанес мне шрамы на мою душу, а Джону на тело. Я тяну руку, провожу пальцами по коже.

Он ловит мою руку. Прижимает к губам. Потом опускается рядом, и его рот скользит по моей шее, по ключице, ниже к груди. Когда его губы накрывают сосок, я вздрагиваю и зарываю пальцы в его волосы.

— Джон..

Он не отвечает только сильнее прижимается, язык проводит по коже, и я чувствую, как внизу живота разливается тепло, тяжёлое и острое одновременно.

Его рука скользит по моему бедру, между ног и я невольно приоткрываю их, потому что иначе уже не могу. Он касается меня там медленно, уверенно и я слышу собственный тихий стон, который вырывается сам, без разрешения.

— Тихо, — повторяет он, но в голосе теперь что-то другое хрипловатое, тёмное.

Он двигает рукой не торопливо, будто у нас вся ночь, и она у нас есть и я сжимаю его запястье, не останавливая, просто держу. Дыхание сбивается, пальцы в его волосах сжимаются крепче.

— Смотри на меня, — говорит он.

Я открываю глаза. Он смотрит на меня в упор серьёзно, почти жёстко и не отводит взгляда, пока я не чувствую, как волна поднимается и накрывает меня с головой. Я выгибаюсь, зажимаю губы, чтобы не закричать, и он держит меня так рукой, взглядом пока я не перестаю дрожать.

Убирает руку. Ложится рядом, приподнимается на локте, смотрит на моё лицо.

Он усмехается по-настоящему, редко и я тянусь к нему, притягиваю за шею, и он опускается на меня, и я чувствую его твёрдого, горячего и обвиваю его бёдра ногами.

— Джон, не жди.

Он входит в меня медленно до конца и замирает на секунду, лбом к моему лбу, дыхание в дыхание.

— Алира, — говорит он. Просто моё имя. Как и раньше. Но теперь в нём что-то другое — тяжёлое, настоящее.

— Даже моя душа принадлежит тебе, — отвечаю я.

Он движется медленно слишком медленно, и я понимаю, что это намеренно. Он смотрит на моё лицо, читает каждую реакцию как я прикусываю губу, как голова запрокидывается назад, как пальцы вцепляютс в его спину.

Я чувствую каждое движение глубоко, до дрожи и тяну его ближе, бёдрами прошу о большем. Он не ускоряется. Только опускает голову и прихватывает зубами мочку уха.

— Джон, — выдыхаю я, и в моём голосе уже нет ничего от той Алиры, что стояла прямо во дворе под взглядом Елизаветы. — Пожалуйста.

— Что — пожалуйста? — спрашивает он тихо, губы у моей шеи.

— Ты знаешь.

Он знает. Но не торопится проводит ладонью по моему боку, по бедру, поднимает мою ногу выше, меняет угол и я задыхаюсь, потому что теперь каждое его движение отдаётся острее, глубже, до самого края.

— Вот так? — спрашивает он.

Я не отвечаю словами. Просто сжимаю его сильнее, и он наконец ускоряется не резко, а нарастающе, как прибой, который собирается долго, а накрывает в один момент.

Я слышу его дыхание тяжёлое, сбившееся и это само по себе сводит меня с ума. Джон всегда такой собранный, такой закрытый, а сейчас он здесь, со мной, и между нами нет ни замка, ни Елизаветы, ни Марты, ни всего этого длинного, изматывающего дня.

Только он. Только я. Только огонь в камине и его руки на моей коже.

Волна поднимается снова быстрее, чем я ожидала и я зарываюсь лицом в его шею, сжимаю зубы, но стон всё равно вырывается тихий, надломленный. Он чувствует, как я сжимаюсь вокруг него, и что-то меняется в его движениях резче, глубже и через несколько ударов он тоже замирает, выдыхает в мои волосы долго, тяжело и я держу его, пока он не затихает.

Потом тишина.

Только огонь. Только наше дыхание, которое постепенно выравнивается.

Джон не уходит сразу. Остаётся рядом, на боку, проводит пальцами по моему плечу рассеянно, как будто сам не замечает. Я смотрю в потолок и чувствую, как тело тяжелеет, отпускает всё, что копилось с утра, со двора, с Елизаветы, с Марты.

— Джон, — говорю я тихо.

— М.

— Ты доволен, что вернулся домой?

Он молчит секунду. Потом его рука останавливается на моём плече.

— Когда ты рядом да, — говорит он. Просто. Без украшений.

Я закрываю глаза.

За окном замок дышит глухо и медленно. Где-то в дальних коридорах гаснут последние факелы. И я лежу рядом с мужем, и думаю о том, что сегодня был долгий день и что завтра будет не проще.

Но сейчас , сейчас всё тихо.

 

 

29

 

Джон засыпает раньше меня.

Я слышу, как его дыхание выравнивается глубже, ровнее и рука на моём плече тяжелеет. Я не двигаюсь, лежу и смотрю в потолок, где огонь из камина рисует медленные тени они ползут по камню, меняют форму, исчезают.

Я думаю о Марте.

Не о Елизавете та понятна, та прозрачна в своей ярости и страхе. Марта другое. Марта знает этот замок лучше меня. Знает Джона лучше меня. И она не боится. Вот что не даёт мне покоя она смотрела на меня сегодня без страха. С терпением человека, который умеет ждать.

Я умею ждать тоже.

Осторожно поворачиваюсь на бок. Смотрю на Джона на линию скулы в полутьме, на тяжёлую руку поверх покрывала. Он спит без тревоги, ровно, и в этом есть что-то, от чего у меня сжимается что-то внутри не больно, но ощутимо.

Он выбрал меня. Выбрал и держит за руку на виду у слуг, и зовёт к ужину через слугу, и говорит моё имя так, как больше никто не говорит.

Но он также оставил Елизавету в замке. И Марта останется тоже я знаю это так же верно, как знаю, что завтра взойдёт солнце.

Я тихо встаю. Подбираю с пола сорочку, накидываю на плечи. Подхожу к окну.

Двор внизу пуст. Факелы у ворот горят рыжие точки в темноте. Где-то далеко лает собака, и звук этот одинокий, протяжный, быстро стихает.

Я смотрю на замок снаружи на башни, на стены, на тёмные окна. Где-то там покои Елизаветы. Где-то там Марта укладывается спать с чистой совестью человека, который сделал то, что считал правильным.

Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу.

Три года. Три года я здесь и всё ещё чужая в собственном доме. Всё ещё та, кому нужно доказывать. Всё ещё та, о которой говорят шёпотом в прачечной и кладовой.

Но я никуда не ухожу.

За моей спиной Джон негромко произносит моё имя сквозь сон, не просыпаясь и я оборачиваюсь. Он не двигается, глаза закрыты. Просто имя само вырвалось, привычно, как дыхание.

Я смотрю на него долго.

Возвращаюсь к постели. Ложусь рядом осторожно, чтобы не разбудить. Его рука во сне находит меня тяжёлая, тёплая и ложится поперёк моей талии. Моя рука накрывает его.

Замок дышит вокруг нас. Огонь в камине догорает, тени на потолке становятся тише, неподвижнее. Глаза сами закрываются .

Завтра будет новый день. Марта встанет на рассвете и пойдёт по своим делам уверенная, спокойная. Елизавета проснётся с ребёнком под сердцем и ненавистью ко мне в глазах. Замок будет жить своей жизнью большой, каменной, равнодушной.

И я буду здесь.Не потому что мне некуда идти. А потому что я решила.Это моё место. И рано или поздно замок это тоже поймёт.

Утро я встретила в одиночестве, покои государя были пусты. Не став заострять свое внимание, я отправилась к себе, мне была необходима чистая, теплая вода. Тело ломило, мышцы неприятно тянуло.

Лохань с водой принесли рано, пока замок только просыпался: пар поднимался над поверхностью, смешиваясь с запахом лавандового мыла и чуть с дымком из камина, который ещё не успел остыть за ночь. Опустившись на низкую скамью рядом, провела пальцами по тёплой воде, чувствуя, как тепло медленно забирается под кожу, разгоняя ночную прохладу.

Рядом бесшумно стояла Лисса. Она не торопила, не тянулась поправить складки платья раньше времени просто ждала, когда хозяйка будет готова.

— Сегодня без спешки, — сказала тихо, чуть прикрывая глаза и вдыхая запах чистого льна и утренней свежести. — Пусть день подождёт меня ещё немного.

Лисса чуть наклонила голову, и в этом движении не было ни покорности, ни робости — только понимание.

— Как скажете, госпожа . Вода не остынет. А если хотите, я могу просто постоять тут и рассказать, что на кухне уже пекут свежий хлеб. Или не рассказывать. Как вам легче?.

— Расскажи про хлеб. Про что-то простое.- чуть улыбнулась не открывая глаз.

— Так вот, кухарка говорит, что мука в этот раз удалась на славу: мягкая, с лёгким медовым оттенком. И она велела положить в тесто щепотку тмина говорит, так он дольше остаётся душистым. А ещё… ещё Мария принесла с садок первые цветения. Госпожа позвольте мне отлучиться.— девушка сбивчиво заговорила.— Вот голова моя, Мария ведь просила передать вам одно из них.

— Ступай.

Платье для сегодняшнего дня лежало на кресле не парадное, не тяжёлое от вышивки и драгоценностей, а простое, из плотного тёмно‑зелёного сукна, которое не боится ветра и долгих переходов по коридорам замка. Надела его сама, не дожидаясь помощи, застёгивая пуговицы ровно, без спешки, будто каждое движение собирало меня заново не как герцогиню, которой все кланяются, а как женщину, которой сегодня предстоит сделать несколько очень важных вещей.

Когда Лисса вернулась, в её руках был не только гребень, но и маленькая веточка вереска пахнущая летом.

— Простите, миледи, — тихо сказала она, чуть смущённо улыбаясь. — Это не для украшения. Просто… мне казалось, что сегодня вам пригодится что-то, что пахнет землёй и ветром. Что-то настоящее.

Взяв веточку, поднесла к лицу, вдохнула этот сухой, терпкий запах и вдруг почувствовала, как внутри что-то тихо встаёт на место.

— Спасибо, Лисса, — сказала уже не как хозяйка, а просто как человек, которому сейчас очень нужна была эта маленькая, искренняя забота. — Это именно то, что нужно.

Она не стала вплетать вереск в волосы, а положила его в карман платья так, чтобы он был рядом, но не на виду. Как напоминание: сегодня не про блеск и не про титулы. Сегодня про то, чтобы всё наконец стало честно.

Утро начинается с криков.

Я слышу их ещё в коридоре приглушённые толстыми стенами, но достаточно громкие, чтобы остановить меня в полушаге. Женский голос, надрывный, с всхлипами. Покои Елизаветы в левом крыле, но звук разносится по каменным коридорам далеко.

Я иду дальше. В малую столовую, где меня ждёт завтрак.

Элизия уже там стоит у окна, руки сложены, лицо непроницаемо. Когда я вхожу, она чуть наклоняет голову.

— Что происходит? — спрашиваю я, усаживаясь.

— Елизавета с утра послала за государем, ваша светлость. Сказала, что-то неразборчивое «боли, ребенок»..

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я беру хлеб. Отламываю кусок.

— И?

— Государь сразу же отправился к ней.

Я жую медленно. Смотрю в окно двор внизу уже живёт, конюхи выводят лошадей, кто-то тащит вязанку дров. Обычное утро.

— Лекарь был? — спрашиваю я.

— Был, сказал всё в порядке. Ребёнок спокоен. — Пауза. — Но Елизавета продолжала плакать. Говорила, что не может успокоиться. Что тревога вредит ребёнку. Что ей нужен покой, внимание, что в замке слишком холодно, слишком шумно.

Я ставлю хлеб на стол.

— Джон остался у неё?

— Да, ваша светлость. Уже час.

Я смотрю на свои руки. Потом снова в окно.

Час. Они наедине уже час, истерики беременной женщины не оставят никого равнодушным, Джон заботится о своем ребенке. Он может сильнее парность по её влияние, если я скорее что-то не придумаю.

— Что ещё? — спрашиваю я.

Элизия чуть помедлила.

— Она попросила его остаться на обед. В её покоях.

Я молчу секунду.

— Он согласился?

— Я не знаю ещё, ваша светлость.

Я встаю из-за стола завтрак почти не тронут и подхожу к окну. Смотрю на двор, на ворота, на серое утреннее небо над башнями.

Значит, так. Елизавета поняла, что криком и спором меня не возьмёт. Вчера в зале я не отступила, и она это запомнила. Теперь она меняет оружие берёт то, против чего у Джона нет защиты. Ребёнок. Страх потерять. Вина.

Умно.

— Элизия, — говорю я, не оборачиваясь.

— Да, ваша светлость.

— Начинай смотреть. С сегодняшнего утра. Кто входит к ней и выходит. Кто из слуг задерживается у её дверей дольше, чем нужно для дела. Кто носит еду, кто убирает покои. — Пауза. — И особенно с кем она говорит, когда думает, что никто не слышит.

— Будьте покойны господа.

— Тихо, Элизия. Без следов.

— Да, ваша светлость.

Я оборачиваюсь.

— И ещё. Узнай, у кого из слуг есть долги. Или обиды. Или кто недавно получил что-то неожиданное новое платье, монеты, обещание лучшего места.

Элизия смотрит на меня внимательно, без удивления.

— Она уже начала? — спрашивает она тихо.

— Она начала уже очень давно, — отвечаю я. — Просто мы не смотрели достаточно внимательно.

Он присылает за мной не слугу — записку. Несколько слов, без обращения, без подписи, как будто мы оба знаем, что объяснять нечего.

«Тропа у реки. Жди меня у северных ворот.»

Я читаю дважды. Складываю бумагу пополам и убираю за пояс.

— Элизия, — говорю я. — Плащ. Тот, что без гербов.

Северные ворота не парадные. Здесь нет ливрей и поклонов, только старый привратник, который смотрит на меня с узнаванием и молча отступает в сторону. Джон уже там стоит спиной, в простом дорожном плаще, без камзола, без знаков власти. Просто человек у ворот.

Он оборачивается, когда слышит мои шаги.

— Ты пришла быстро.

— Записка была убедительной.

Что-то в его лице смягчается не улыбка, но близко.

Мы идём молча. Тропа и правда почти заросла трава смыкается над ней, мокрая после ночного дождя, и подол плаща сразу темнеет. Берёзы по обеим сторонам стоят редко, пропускают бледное утреннее солнце, и оно лежит на земле косыми полосами неровными, живыми.

Джон идёт чуть впереди, раздвигает ветки, придерживает их, пока я прохожу. Не говорит ничего и в этом молчании нет тяжести. Только шум реки, который нарастает постепенно, сначала едва слышный, потом всё отчётливее.

Залив открывается неожиданно за поворотом тропы, за старой ивой, которая склонилась над водой так низко, что ветви касаются поверхности. Вода действительно стоит тихо. Не мёртво живо, но без суеты: камыш у берега чуть покачивается, по середине залива расходятся круги от чего-то невидимого.

Я останавливаюсь.

Джон проходит ещё несколько шагов к большому плоскому камню у самой воды и останавливается рядом с ним. Смотрит на воду.

— Вот он, — говорит он тихо.

Камень серый, тёплый даже сейчас солнце прогрело его с утра. Края обросли мхом, один бок ушёл в землю, как будто и правда решил остаться здесь навсегда.

Я подхожу. Сажусь рядом с Джоном на камень плечо к плечу и смотрю на воду.

Река за заливом шумит глуше, приглушённая камышом. Где-то в ветвях ивы возится птица. Больше ничего. Ни голосов, ни шагов, ни замка с его каменными коридорами и чужими историями.

— Тебе было сколько лет? — спрашиваю я. — Когда отец привёз тебя сюда впервые.

Джон думает секунду.

— Семь. Или восемь. — Пауза. — Он не объяснял, куда ведёт. Просто шёл, и я шёл за ним. А потом мы вышли сюда, и он сел вот на этот камень и сказал — сиди, молчи и слушай.

— И ты слушал?

— Я тогда не умел молчать, — говорит он, и в голосе слышится что-то редкое — лёгкость. — Задавал вопросы каждые две минуты. Он терпел. Потом всё-таки замолчал сам, и я замолчал следом. И мы сидели, наверное, час. Просто смотрели на воду.

Я представляю это — мальчишку с вопросами и пожилого человека, который не отвечает, только смотрит на тихий залив. И что-то передаётся между ними без слов.

— Хорошее воспоминание, — говорю я тихо.

— Да, — соглашается он.

По воде снова расходятся круги рыба или камень, упавший с ивы. Мы оба смотрим на них молча, пока они не растворяются у берега.

Джон поднимает руку и кладёт её поверх моей не властно, не требовательно. Просто так.

— Я рад, что ты здесь, — говорит он. — Именно здесь.

Я не отвечаю сразу. Смотрю на воду, на камыш, на полосы света между ветвями ивы.

— Я тоже, — говорю я наконец.

И это правда — полная, без оговорок. Здесь нет Елизаветы, нет Марты, нет писем, которые уходят неизвестно куда. Есть только тихий залив, старый камень и человек рядом, который привёл меня к своему детству и не попросил ничего взамен.

Мы сидим долго. Солнце поднимается выше, камыш шуршит, вода стоит тихо.

И я думаю о том, что именно такие минуты и держат на плаву. Не стены, не титулы, не умение молчать в нужный момент. А вот это — плечо рядом, рука поверх руки, и залив, который помнит всех, кто приходил к нему думать или просто не думать ни о чём.

Джон молчит. Я уже научилась различать его молчание — это не то, которое бывает за столом с управляющим, когда он обдумывает цифры, и не то, которое бывает после разговора с Елизаветой, тяжёлое и закрытое. Это другое. Спокойное. Как вода в заливе.

Потом он достаёт что-то из внутреннего кармана.

Небольшой кожаный мешочек, стянутый шнурком. Протягивает, смотря пристально манящим взглядом с прищуром.

Я смотрю на него. Потом на Джона.

— Что это?

— Открой.

Я развязываю шнурок. Кожа мягкая, потёртая — мешочек не новый, он долго лежал где-то в темноте, ждал. Внутри колье.

Я вынимаю его медленно, и оно разворачивается в моих пальцах — кружевной узор из золота и алмазов , а на нем по середине камень: изумруд, крупный, тёмно-зелёный, в оправе из переплетённых листьев. Листья тонкие, каждый прожилками, каждый чуть отличается от соседнего — не штамп, не повтор. Рука.

Я долго смотрю на него.

— Ты сделал это сам, — говорю я. Не вопрос.

— Да.

— Когда?

Джон смотрит на воду.

— Начал ещё до свадьбы. — Пауза. — Заканчивал уже после. Долго не мог решить, какой формы должна быть оправа. Листья пришли сами — не знаю откуда.

Я держу колье на ладони. Изумруд ловит свет не кричаще, а глубоко, как будто внутри камня что-то живёт. Алмазы словно подчеркивают своей белоснежностью, его зелень.

— Почему именно изумруд? — спрашиваю я тихо.

Джон поворачивает голову и смотрит на меня — долго, без спешки.

— Изумруд — камень терпеливый, — произносит он наконец, не отрывая взгляда от воды. — Рубин кричит о себе сразу. Сапфир холоден, держит дистанцию. А изумруд открывается медленно — чем дольше смотришь, тем больше видишь внутри. Там целый мир, если не торопиться.

Я смотрю на залив. Сейчас вода весенняя, глубокого зеленого оттенка, как этот камень.

— Надень, — говорю я и протягиваю колье ему.

Джон берёт его привычно, как берут то, что делали своими руками и я поворачиваюсь спиной. Он застёгивает цепь, пальцы касаются моей шеи коротко, уверенно и колье ложится у основания горла.

Я опускаю взгляд. Изумруд лежит на коже, тяжёлый и тёплый.

— Тяжело? — спрашивает Джон.

— Нет, — отвечаю я. — В самый раз.

Он смотрит на меня на колье, на моё лицо и в его взгляде что-то такое, что я не умею назвать точным словом. Не гордость, не нежность что-то между, что-то своё.

— Джон, — говорю я тихо.

— Да.

— Это самое красивое, что мне когда-либо дарили.

Он не отвечает. Только снова кладёт руку поверх моей так же, как раньше.

— А те подарки, что слуги передавали от тебя? Ты тоже из сделал своими руками? И то гранатовое кольцо?

— Да, над гранатовым кольцом мне пришлось работать дольше.

Камыш шуршит. По заливу расходятся круги.

И я сижу пальчиками поглаживая гладкую поверхность камня , рядом с человеком, который начал делать для меня украшение ещё до того, как узнал меня по-настоящему и заканчивал уже тогда, когда, может быть, начинал понимать.

Мы слышим его раньше, чем видим.

Шаги по тропе — торопливые, не знающие этой земли, ломающие ветки там, где их нужно обходить. Потом голос — высокий, с придворным выговором, который режет тишину залива как нож по ткани:

— Ваша светлость! Господин Гонте!

Джон не двигается. Только рука, лежащая поверх моей, чуть напрягается.

Из-за ивы появляется человек — немолодой, в дорожном плаще с королевской пряжкой, с лицом человека, который привык, что его появление всегда кстати. Он останавливается, видит нас, и на его лице мелькает что-то не смущение, но близко.

— Прошу простить, ваша светлость. Я разыскиваю вас с самого утра. Дело не терпит.

Джон смотрит на него долго дольше, чем нужно для ответа. Потом медленно встаёт с камня.

— Советник Кейн, — произносит он ровно. — Вы проделали долгий путь, чтобы найти меня у реки.

— Его величество настаивал на срочности, — говорит Кейн, и в голосе его та особая смесь извинения и непреклонности, которую умеют только придворные.Речь о землях. О нескольких уделах на западной границе ваших владений.

Джон не отвечает сразу. Смотрит на воду секунду, не больше как будто прощается с чем-то.

Потом поворачивается ко мне. В его взгляде — не извинение, а жесткая уверенность .Он подаёт мне руку, помогает встать с камня.

— Алира, — говорит он тихо. — Подожди меня в замке.

— Хорошо, — отвечаю я.

Но прежде чем отпустить его руку, я сжимаю её коротко, едва заметно. Он отвечает тем же.

Я иду по тропе обратно. Камыш шуршит за спиной, потом затихает, и до меня доносится голос советника вкрадчивый, обстоятельный:

— Его величество понимает, что просит о многом. Но знать требует жеста. Видимости уступки не более. Несколько уделов, которые не принесут вам убытка, но успокоят…

— Кейн.

Голос Джона тихий, но такой, что советник замолкает мгновенно.

— Рудники останутся за мной. Земли останутся за мной. Передайте отцу, что я слышал его просьбу.

Пауза.

— И что мне ответить его величеству?

— То, что я сказал. — Голос Джона не повышается, не твердеет — он просто такой, каким бывает камень: не угрожает, просто стоит. — Знать получит ответ. Но не тот, которого ждёт.

Я останавливаюсь на тропе на секунду, не оборачиваясь.

Потом иду дальше.

Изумрудное колье лежит у основания горла тяжёлый, тёплый. Я касаюсь его пальцами, едва-едва.

За спиной река шумит глуше, залив остаётся позади тихий, с кругами на воде, с камнем, в который въелся берег.

И я думаю о том, что человек, который делает украшения своими руками и этими же руками выносит приговор, без колебаний, неумолимо — это не два разных человека. Это один. Просто очень глубокий.

Как изумруд.

Замок встречает меня запахом воска и камня — привычным, почти живым. Я снимаю плащ у порога и отдаю его подбежавшей горничной, не глядя.

Элизия ждёт меня у лестницы.

По её лицу я понимаю сразу — есть что сказать. Она умеет ждать, но сейчас ждала с усилием.

— Говори, — говорю я тихо, и мы идём вместе по коридору, не останавливаясь так, чтобы разговор выглядел как обычное сопровождение.

— Письмо, — говорит Элизия так же тихо. — Елизавета написала его ещё утром. Отдала Петру — конюху из нижних конюшен. Он должен был выехать с торговым обозом после полудня.

— Должен был?

— Я успела. — Пауза. — Пётр не выехал. Письмо осталось.

Я чуть замедляю шаг.

— Ты его видела?

— Только снаружи, ваша светлость. Печать Елизаветы. Адресовано некоему Ренару имя мне незнакомо, но печать получателя я срисовала. Птица с раскрытыми крыльями, и под ней три полосы.

Я иду молча несколько шагов. Птица с крыльями. Три полосы.

— Пётр знает, что ты видела письмо?

— Нет. Я подменила его через мальчика из кладовой. Пётр думает, что письмо ушло с обозом.

Я останавливаюсь у окна. Смотрю во двор — обоз и правда ушёл, ворота закрыты, двор пуст.

— Где письмо сейчас?

— У меня, ваша светлость.

— Принеси его вечером. После того, как господин Гонте вернётся с советником. — Пауза. — И Пётр — он давно служит в конюшнях?

— Второй год.

— Откуда пришёл?

Элизия чуть помедлила.

— Из западных земель, ваша светлость. Говорят, нанялся сам, без рекомендаций. Управляющий взял его за сходную цену.

Западные земли. Те самые, о которых советник Кейн говорил сейчас у реки с Джоном. Земли, которые король хочет отобрать в пользу знати.

Я касаюсь пальцами изумруда у горла.

— Элизия, — говорю я медленно. — Это не просто женская склока за место в замке.

Служанка смотрит на меня — внимательно, без удивления.

— Нет, ваша светлость, — соглашается она тихо. — Похоже, что нет.

Я смотрю в окно ещё мгновение. Потом отхожу от него.

— Узнай всё, что можно узнать о Ренаре. Имя, положение, откуда. И о Петре — кто его рекомендовал на самом деле, как бы управляющий это ни записал. — Я говорю ровно, без спешки. — И сделай это так, чтобы ни Пётр, ни Елизавета не почувствовали, что земля уходит у них из-под ног. Пусть думают, что письмо дошло.

— Понимаю.

— Иди.

Элизия исчезает за поворотом коридора.

Я стою одна у окна. За стеклом двор пуст и тих брусчатка подсыхает после утреннего дождя, у конюшен лениво бродит собака.

Елизавета. Пётр. Ренар с птицей на печати. Советник Кейн с просьбой от короля.

Слишком много совпадений для одного утра.

Я думаю о заливе — о тихой воде, о камне, о руке Джона поверх моей. О том, как он сказал «знать получит ответ» голосом, в котором не было ни страха, ни сомнения.

Он не знает, что интрига уже внутри не снаружи. Не за стенами замка, а здесь, в левом крыле, в покоях беременной женщины, которая плакала сегодня утром и писала письма после полудня.

Вечером я скажу ему.

Но сначала — письмо.

Джон возвращается, когда солнце уже перевалило за полдень.

Я слышу его шаги в коридоре не торопливые, не тяжёлые. Ровные. Такие бывают у человека, который всё решил ещё по дороге и теперь просто идёт.

Он входит в мои покои без стука. Останавливается у порога, смотрит на меня и я вижу по его лицу, что разговор у реки закончился не так, как начался.

— Советник твоего отца уехал? — спрашиваю я.

— Уехал. — Джон снимает плащ, бросает на спинку кресла. Садится напротив меня тяжело, как человек, которому есть что нести. — Он передал просьбу отца. Несколько уделов, видимость уступки, успокоить знать.

— Но это не то, зачем он приехал.

Джон смотрит на меня.

— Нет, — говорит он. — Не то.

Он замолкает. Я жду.

— Отец мог просто написать, — произносит он наконец. — Он пишет мне каждый месяц про рудники, про земли, про границы. Письмо дошло бы за три дня. Но он прислал Кейна. Лично. С устным поручением. — Пауза. — Отец никогда не тратит Кейна на простые просьбы.

— Значит, просьбы вовсе нет.

— Есть задача, — говорит Джон. — Лорды Вейн и Дарр — они за этим стоят. Я знал это ещё год назад, просто не было повода действовать открыто. Теперь отец даёт мне этот повод. Прикрываясь уделами и переговорами чтобы у двора не было вопросов. И рудники, все это их рук дело.

— Он использует тебя.

— Да, — соглашается Джон без обиды — просто факт. — Он всегда использует меня именно так. Когда нужно сделать то, что король не может сделать руками короны.

В покоях тихо. За окном двор живёт своим послеполуденным шумом.

— Государь, — говорю я. — Есть кое-что ещё.

Он смотрит на меня внимательно, без нетерпения.

— Элизия войди!

Та подходит и кладёт на стол письмо — небольшое, со сломанной печатью. Птица с раскрытыми крыльями. Три полосы под ней.

Джон берёт его. Разворачивает. Читает молча.

Потом кладёт обратно.

— Ренар, — произносит он тихо. — Это её прошлое. Человек, которого она знала до того, как оказалась здесь. — Пауза. — Она пишет ему про своё положение. Просит совета. Может быть, помощи.

— Не про рудники, не про земли? — говорю я.

— Нет. — В его голосе что-то такое, чему я не могу дать точного названия — не жалость, но что-то близкое. — Просто напуганная женщина, которая ищет опору там, где привыкла её искать.

Я смотрю на него.

— Мой государь. — Я говорю ровно, без повышения голоса, но он слышит в этом слове всё. — Я не могу жить в этом замке с ней. Не потому что боюсь её. Потому что она каждый день ищет способ занять место, которое не её. И будет искать письмами, слезами, ребёнком пока ей это позволяют.

Джон молчит, наблюдая за мной с некой усталостью.

— Она не шпионка, не заговорщица, — продолжаю я. — Она просто женщина, которая хочет вас. И которая готова убрать меня, чтобы получить то, чего хочет.

— Алира, — говорит он.

— Я слушаю.

— Она носит моего ребёнка. — Голос твёрдый, без извинения. — Что бы между вами ни происходило — этого не изменить. И пока она носит его она остаётся под этой крышей. Под моей защитой.

Я смотрю на него долго, с некой мольбой.

— А после родов?

Джон встаёт. Подходит к окну смотрит во двор, руки за спиной.

— После родов всё будет иначе, — говорит он. — Это я тебе обещаю.

В его голосе нет угрозы и нет нежности есть решение, которое уже принято и лежит в ящике стола до нужного момента.

— Хорошо, — говорю я тихо. — Я подожду.

Подытожила я обнимая его широки плечи сзади, маленькая улыбка надежды коснулась моего лица.

Он оборачивается. Смотрит на меня на изумруд у моего горла, на моё лицо и что-то в его взгляде чуть теплеет.

— Когда я вернусь от Вейна и Дарра, — говорит он тихо, — я хочу отправиться с тобой в одни из охотничьих угодий на юге земель.

— Я буду ждать мой государь, — отвечаю я.

Три дня пролетают быстро — и медленно одновременно.

Быстро — потому что замок живёт в привычном ритме: слуги, хозяйство, обеды, вечерние свечи. Медленно потому что я знаю, что считаю дни.

Елизавета затихла.

Это само по себе настораживает больше, чем её крики и слёзы. Тихая Елизавета — это Елизавета, которая ждёт. Она выходит из покоев редко, принимает еду, гуляет по внутреннему двору в сопровождении служанок и Марты , что словно коршун защищала свою подопечную. Она медленно ступает держась за живот, который ещё даже не проявился с лицом человека, который смирился. Слишком быстро.

Я наблюдаю из окна, как она проходит по двору, и думаю о том, что письмо к Ренару так и не ушло. И о том, знает ли она это.

На второй день Джон зовёт меня в кабинет.

Я вхожу — он стоит у стола, над картой. Большой, подробной, с отметками от руки некоторые свежие, чернила ещё не совсем высохли.

— Подойди, — говорит он.

Я подхожу. Смотрю на карту земли Гонте, западная граница, и два владения, обведённые тёмным: Вейн и Дарр.

— Вейн первым, — говорит Джон, не поднимая головы. — Его земли граничат с рудниками с севера. Если он падёт — Дарр останется без союзника и без прикрытия. Он умный человек, Дарр. Но без Вейна за спиной — просто испуганный лорд с большим домом и маленькой армией.

— Ты возьмёшь людей?

— Достаточно. — Он наконец поднимает взгляд. — Не войско. Войско — это война. Я еду не воевать.

Я смотрю на него.

— Тогда что?

— Напомнить, — говорит он просто. — Что есть вещи, которые не стоит трогать. И люди, которых не стоит злить.

В его голосе нет пафоса — только та же ровность, что и всегда. Но я уже знаю, что за этой ровностью.

— Они выйдут живыми? — спрашиваю я тихо.

Джон смотрит на меня долго.

— Это зависит от них, — отвечает он наконец.

Я киваю. Не потому что согласна потому что понимаю. Это его мир, его правила, его способ держать то, что держит. Я не буду просить его быть другим.

— Возьми Элизию, — говорит он вдруг.

Я удивлённо смотрю на него.

— Здесь, — поясняет он. — Пока меня нет. Держи её рядом. — Пауза. — И Марту, она будет о тебе заботиться, её обязанность быть опорой моей жене.

— Я знаю.

— Знаю, что знаешь. — Он складывает карту — аккуратно, по старым сгибам. — Алира.

— Да.

— Если что-то пойдёт не так — любое письмо, любой незнакомый человек у ворот, любое странное движение — ты пишешь мне немедленно. Не ждёшь, не решаешь сама.

Я смотрю на него.

— Я справлюсь.

— Знаю, — повторяет он. — Именно поэтому говорю тебе, а не управляющему.

Утром третьего дня Джон уезжает на рассвете.

Я стою у окна своих покоев и смотрю, как во дворе седлают лошадей быстро, без лишнего шума. Джон выходит последним, уже в дорожном плаще, застёгнутом глухо. Останавливается у коня, что-то говорит конюху тот кивает.

Потом поднимает голову.

Находит моё окно.

Мы смотрим друг на друга секунду он снизу, я сверху. Он не машет рукой, не кивает. Просто смотрит так, как смотрят на то, ради чего стоит возвращаться.

Потом садится в седло.

Ворота открываются с привычным тяжёлым скрипом. Отряд выходит на дорогу, копыта стучат по брусчатке, потом по земле, и звук уходит вдаль, растворяется в утреннем тумане.

Я стою у окна ещё долго после того как ворота закрываются, после того как двор пустеет.

Изумруд лежит у горла — тяжёлый, тёплый.

Я касаюсь его пальцами.

За спиной тихо открывается дверь Элизия, без слов, просто рядом.

— Элизия, — говорю я, не оборачиваясь. — Пётр. Сегодня.

— Да, ваша светлость.

— Тихо.

— Понимаю.

За окном туман медленно поднимается над двором. День только начинается — длинный, тихий снаружи и совсем не тихий внутри.

Замок дышит вокруг меня — глухо, медленно.

Мой замок.

 

 

30

 

Два месяца — это долго.

Долго для тихой войны, которая не называет себя войной. Нет открытых столкновений, нет сцен в духе тех, что Елизавета устраивала в первые недели. Она научилась — или решила, что грубая атака не работает, и сменила оружие на более тонкое.

Теперь это мелочи.

Блюдо, которое повар приготовил по её просьбе, хотя заказ шёл от меня. Служанка, которую я отправила с поручением и которая задержалась у покоев Елизаветы на полчаса дольше, чем нужно. Разговоры в прачечной, которые затихают, когда я прохожу мимо — слишком быстро, слишком одновременно. Взгляды за ужином — не дерзкие, а оценивающие, с тем особым выражением, которое говорит:

я здесь, я никуда не делась, и мы обе знаем, чья возьмёт.

Я не отвечаю. Держу дистанцию и держу лицо — ровное, закрытое, без трещин.

Элизия докладывает каждый вечер. Коротко, без лишних слов: кто с кем говорил, кто куда ходил, что изменилось. Замок — это живой организм, и у живого организма есть пульс, который нужно уметь слушать.

Пульс у замка — тревожный.

Эпизод случается на девятой неделе, когда июнь вступил в свою силу, это случается в саду.

Не в зале, не на виду у всей дворни — в саду, куда Елизавета выходит по утрам гулять, и куда я прихожу в этот день по своим делам: проверить, как идёт работа у западной стены, где садовник обещал привести в порядок живую изгородь до холодов.

Мы сталкиваемся у фонтана — старого, каменного, который давно не работает и стоит просто так, как память о чьём-то давнем замысле.

Елизавета идёт со своей горничной. Видит меня — и что-то в ней принимает решение раньше, чем она успевает его осознать.

— Ваша светлость, — говорит она с той мягкостью, за которой всегда прячется что-то острое. — Как хорошо, что вы здесь. Я как раз думала о вас. Мне необходимы покои больше, чем сейчас скоро малыш появиться на свет и нам будет тесно, конечно вам не понять. Но я все таки настаиваю.

— Думай меньше, — отвечаю я, не останавливаясь. — Тебе вредно волноваться.

— Я не волнуюсь, — говорит она. — Напротив — я совершенно спокойна. — Пауза, короткая, намеренная. — Наверное, потому что мне есть ради кого быть спокойной.

Я останавливаюсь.

Поворачиваюсь.

Елизавета стоит у фонтана, одна рука на животе всегда эта рука на животе, всегда этот жест, и смотрит на меня с улыбкой, которая не улыбка.

— Ты несёшь дитя герцога Ланкастерского, — говорю я ровно. — Это я помню.

— Да, — соглашается она. — Я несу. — Пауза. — А вы — нет. Три года, ваша светлость. Три года в этом замке, и ничего. — Она смотрит на мой живот открыто, без стеснения. — Может быть, дело не в государе. Может быть, дело в том, что некоторые женщины просто… не способны. Бог не дал. Что ж поделать.

В саду тихо.

Горничная за спиной Елизаветы смотрит в землю — она знает, что происходит, и боится.

Я стою и смотрю на Елизавету. Чувствую, как что-то внутри сжимается больно, остро, в том самом месте, куда она и целилась. Три года. Это слово она произносит так же, как произносила его Марта тогда, в начале как удар, от которого некуда деться.

Но я не отвожу взгляда.

— Ты закончила? — спрашиваю я тихо.

Елизавета открывает рот.

— Нет, я только начала. Вы держитесь здесь три года на чём? На красивом лице? На том, что Джон когда-то выбрал вас? Он выбрал и получил пустоту. А я дам ему то, чего вы не можете. Наследника. Кровь Гонте. Продолжение рода. И рано или поздно он поймёт, что в этом замке есть женщина, которая ему нужна по-настоящему, а не та, что умеет молчать и носить красивые камни на шее.

Последнее слово она произносит со взглядом на изумруд.

Я не двигаюсь.

И тут за моей спиной раздаются шаги — тяжёлые, уверенные, знакомые.

Марта.

Она выходит из-за угла живой изгороди медленно, как человек, который слышал достаточно и теперь пришёл, потому что решил прийти. Останавливается рядом со мной не передо мной, не за мной. Рядом. Плечом к плечу.

Смотрит на Елизавету.

— Повтори, — говорит она тихо.

Елизавета смотрит на неё и впервые за весь разговор в её лице появляется что-то похожее на неуверенность.

— Марта, ты слышала, как она…

— Я слышала тебя, — перебивает Марта. Голос ровный, сухой, как камень. — Повтори то, что сказала. При мне. Вслух.

Елизавета молчит.

— Не можешь, — говорит Марта. — Потому что знаешь — это стыд. Не смелость, не правда — стыд. Оскорбить хозяйку дома, жену господина Гонте, женщину, которая уже два месяца держит этот замок, пока он воюет — это не смелость. Это трусость, которая прячется за большим животом.

— Марта, — начинает Елизавета, и в голосе уже нет ни яда, ни расчёта только растерянность. — Ты же знаешь, что я права. Ты сама говорила, что наследник нужен, что три года…

— Я говорила, — соглашается Марта. — И я была не права. — Пауза тяжёлая, как камень. — Не права в том, что решила это сама. И не права в том, что думала, будто понимаю лучше господина Гонте, кого ему выбирать и как жить. — Она смотрит на Елизавету в упор. — Ты носишь его ребёнка. Это — твоё место в этом доме. Единственное. Не больше. Запомни это и не забывай.

Елизавета смотрит на неё долго, с выражением человека, у которого выбили последнюю опору. Марта была её молчаливой союзницей, её прикрытием, её тылом и теперь тыла нет.

— Ты предаёшь меня, — говорит она тихо.

— Нет, — отвечает Марта просто. — Я служу этому дому. Как служила всегда.

Молчание.

Потом Елизавета разворачивается резко, насколько позволяет живот и уходит по дорожке к замку. Горничная семенит следом.

Марта стоит рядом со мной и смотрит им вслед.

Я молчу.

Она молчит.

Между нами по-прежнему всё то, что было с самого начала, отвар, разговор в малой гостиной, два месяца молчаливого противостояния. Ничего из этого не исчезло. Но сейчас мы стоим рядом, и это что-то значит.

— Марта, — говорю я наконец.

— Ваша светлость.

— Благодарю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она смотрит на меня коротко, внимательно.

— Не нужно, — говорит она. — Я сделала то, что должна была сделать давно.

Она кланяется глубже, чем обычно. Впервые за всё время глубже.

Потом уходит.

Я стою у старого фонтана одна. Сад шумит вокруг ветер в кронах, шорох последних листьев, запах мокрой земли и камня.

Я касаюсь изумруда у горла.

«Некоторые женщины просто не способны.»

Слова стоят в тишине — тихие, острые. Я не могу сказать, что они не задели. Задели. В том месте, которое я не показываю никому даже Джону, даже себе в полную силу.

Но я стою прямо.

Как и все это время, отсутствия государя на землях Ланкастер. Часто вспоминая как письмо Джона приходит с гонцом на третьей неделе его отсутствия.

Элизия приносит его утром — небольшой свиток, перевязанный шнурком, без печати. Просто моё имя снаружи, написанное его рукой крупно, без украшений, как он пишет всё.

Я разворачиваю у окна, где светло.

«Когда клинок мой пьёт чужую сталь

И конь устал, и путь не знает края,

Я вижу свет — не факел, не скрижаль —

Твой взгляд, что помню, в темноте читая.

Не слава мне — награда за труды,

Не золото, добытое в походе.

Одно прошу у горькой той звезды:

Вернуться к той, что ждёт меня у входа.

Изумруд твой носи — он тёплый, как

Твоя рука в моей навечно!

Я возвращусь. Пусть долог будет мрак,

Огонь не гаснет в очаге у свечки.

Хочу сообщить благую весть, мы одержали победу, теперь мой путь лежит в столицу. Как только я все решу , мы воссоединимся»

Дж.

Я читаю дважды. Он жив, он помнит, он рядом , теплота разливается в душе, мой звонкий смех ударяется о стены покоев. Свернув свиток и убрав его в шкатулку, как самое дорогое что есть у меня .

Сажусь к столу. Беру перо.

Долго смотрю на чистый лист.

Потом пишу.

«Я не считаю дни — считаю ночи,

Когда в тиши твой голос слышу вновь.

Замок молчит, но стены знают точно:

Хозяйка ждёт. И это — не любовь.

Любовь — слаба, она живёт в балладах,

В словах менестрелей у чужих огней.

А то, что здесь — тяжёл, как камень рядом,

Как тот залив, что помнит нас двоих.

Носи своё. Возьми мой взгляд в дорогу —

Он не погаснет в ветер и в мороз.

Вернись живым. Прошу не много —

Лишь то, что мне дороже всех угроз.»

А.

Я складываю письмо. Запечатываю воском — без герба, просто каплей.

— Элизия! — кричу так словно боюсь не успеть.

Та появляется в дверях.

— С тем же гонцом, — говорю я и протягиваю письмо. — Лично в руки.

— Да, ваша светлость.

Гонец уезжает до полудня.

Я стою у окна и смотрю, как он выезжает за ворота маленькая фигура на дороге, которая уходит туда, где сейчас Джон.

Касаюсь изумруда у горла.

«Носи своё» — написала я ему.

Я ношу.

Вот уже почти три месяца я была в одиночестве, все это время я молилась за здравие государя, ведь поле боя ничто по сравнению со столичными интригами и заговорами. Уж это я знала не понаслышке.

За это время у меня выработался распорядок дня.

Я просыпаюсь до рассвета.

Не потому что не сплю — просто так устроено тело за почти три месяца : раньше солнца, раньше слуг, раньше всего замка.

Элизия уже ждёт — тихая, с кувшином тёплой воды. Она никогда не спрашивает, как я спала. Просто помогает одеться, закалывает волосы, подаёт плащ — и всё это молча, быстро, без лишних движений.

Я выхожу в коридор, когда за окнами ещё серо.

Первым делом — кухня.

Не потому что я не доверяю повару. Потому что кухня это пульс замка. Там с раннего утра уже горят очаги, там говорят без осторожности, там можно услышать то, о чём не скажут на докладе.

Повар — крупный молчаливый человек по имени Бернар — встречает меня поклоном и без предисловий начинает говорить про запасы: мука на исходе, соль в порядке, мясо привезли вчера, но он недоволен качеством говядины.

Я слушаю. Задаю вопросы. Принимаю решение — закупить муку у мельника на восточной дороге, говядину вернуть поставщику и взять другую.

Бернар кивает. Доволен, что его слышат.

На кухне тепло и пахнет хлебом — свежим, только из печи. Я беру краюху, не спрашивая. Бернар делает вид, что не заметил.

После кухни — управляющий.

Виконт. Ему шестьдесят два года, он служит в замке дольше Марты дольше почти всех.

Мы сидим в его кабинете — маленьком, заваленном свитками и разбираем счета. Арендные платежи с деревень, долг кузнеца, спор двух крестьян из восточного надела из-за межи.

— Межу перемерить, — говорю я. — При свидетелях. Результат записать.

— Это займёт время, ваша светлость.

— Меньше, чем тлеющий спор между соседями, который через год станет дракой.

Виконт смотрит на меня поверх бумаг. Что-то в его лице чуть меняется не уважение, но что-то близкое к нему. Он записывает.

Мы работаем больше часа. К концу управляющий перестаёт делать ту паузу перед ответом, которую делает всегда, когда думает, что я ошибаюсь. Это хороший знак.

Потом — обход.

Я хожу по замку каждый день не весь, но часть. Сегодня западное крыло и конюшни. Смотрю, что требует ремонта, что сделано, что обещано и не сделано. Разговариваю с людьми коротко, по делу.

У западной стены каменщик показывает мне трещину — небольшую, но Отто говорил, что она была меньше месяц назад.

— Расширяется? — спрашиваю я.

— Медленно, ваша светлость. Но расширяется.

— До зимы укрепить.

— Понадобится камень, ваша светлость. И люди.

— К вечеру составьте список — что нужно, сколько, когда. Принесёте Отто.

Каменщик кивает. Я иду дальше.

В конюшнях с тех пор, как убрали Петра, новый старший конюх — молодой, немного растерянный, но старательный. Смотрю на лошадей, спрашиваю про корма, про подковы, про кобылу, которая прихрамывала на прошлой неделе.

— Лучше, ваша светлость. Кузнец посмотрел.

— Хорошо.

Обед — за большим столом, как положено хозяйке.

Я сижу во главе и ем методично, без спешки. Слушаю, что говорят вокруг не подслушиваю, просто слушаю. Замок разговаривает за столом так, как не разговаривает нигде больше.

Сегодня говорят про возвращение Джона когда, как скоро, что привезёт. Слуги любят его по-своему, с той смесью страха и преданности, которая бывает к людям, от которых зависишь и которым веришь.

Я думаю о заливе. О камне у воды.

После обеда час для себя.

Это правило, которое я завела сама и держу строго замок должен знать, что хозяйка недоступна с полудня до колокола. Не потому что мне нечего делать. Потому что человек, который не умеет останавливаться, рано или поздно перестаёт думать ясно.

Я сижу у окна в малой гостиной. Шью — плохо, Элизия давно это знает и молчит. Или просто смотрю во двор, где жизнь идёт своим чередом — лошади, слуги, дрова, вёдра.

Иногда беру свиток Джона — тот, со стихотворением — и читаю. Не всегда. Но иногда.

После колокола — снова дела.

Сегодня приходит деревенский священник из южного надела — пожилой, с натруженными руками, не похожий на придворного. Он говорит про хворь в деревне несколько семей, дети в основном и просит прислать лекаря.

Я слушаю внимательно.

— Лекарь поедет завтра утром, — говорю я. — Возьмёт с собой то, что нужно. Если не хватит — пришлите человека, дополним.

Священник смотрит на меня с тем выражением, которое бывает у людей, не привыкших получать ответ быстро и без торга.

— Благодарю, ваша светлость. Господин Гонте всегда был справедлив к своим людям.

— Господин Гонте вернётся и узнает, что так было и в его отсутствие, — отвечаю я.

Священник уходит. Я записываю лекарь, завтра, южная деревня и передаю Элизии.

-

Вечером — самое тихое время.

Слуги расходятся, замок оседает, огни гасятся один за другим. Я сижу у камина в своих покоях с чашкой, которая снова остывает нетронутой старая привычка.

Элизия докладывает — коротко, как всегда: что видела, что слышала, что изменилось. Сегодня — ничего тревожного. Елизавета весь день тихо провела в покоях, Марта ходила в деревню к знахарке за какими-то травами, каменщик уже составил список для Виконта.

— Хорошо, — говорю я. — Иди.

Элизия уходит.

Я остаюсь одна.

За окном темно. Где-то вдалеке лает собака — протяжно, одиноко — и затихает.

Я думаю о том, что хозяйство замка это живое существо. Оно дышит, болеет, требует внимания, обижается, когда его не слышат, и расцветает, когда с ним говорят. Три года назад я не умела его слушать. Теперь умею.

Касаюсь изумруда у горла.

За окном ночь стоит тихая, тёмная, долгая.

Я жду.

 

 

31

 

Он возвращается без предупреждения.

Три месяца спустя после победы над соседними лордами Джон вернулся в замок поздним вечером.

Я ждала его у лестницы, прислушиваясь к звону копыт во дворе. Когда ворота распахнулись и в свете факелов показался его отряд, сердце у меня забилось так сильно, что стало трудно дышать. Я не видела мужа целых три месяца — долгих, тревожных, наполненных письмами, дурными слухами и бессонными ночами.

Он спешился, передал поводья оруженосцу и поднял взгляд на замок. Наши глаза встретились.

Джон выглядел уставшим. На его плаще осела дорожная пыль, волосы были влажными от дождя, а лицо стало заметно жёстче. Но, увидев меня, он улыбнулся — едва заметно, по-своему, так, что я сразу узнала в нём прежнего Джона.

Я подошла к нему первой.

— Ты вернулся.

— Я обещал, — ответил он.

Я коснулась его руки, ещё холодной после дороги, а затем обняла. Он прижал меня к себе, и на несколько мгновений весь замок, стража и слуги перестали существовать.

Однако, когда я отступила, мой взгляд невольно скользнул в сторону.

Под аркой стояла Елизавет. Она ждала его в тишине, придерживая ладонью округлившийся живот. Беременность уже нельзя было скрыть, и её присутствие напоминало мне о том, что за время отсутствия Джона наша жизнь изменилась навсегда.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде промелькнуло беспокойство. Горячие руки соскользнули с моих плеч, стало зябко, особенно когда наблюдаешь как тяжелая мужская ладонь, с нежностью ложится на живот чужой женщины.

— Елизавета, — произнёс он.

Она склонила голову.

— Государь! Вы осчастливили своим возвращением не только меня.— ее ладонь ложится поверх его..

Я заставила себя улыбнуться и пригласила всех в зал. Сегодня Джон вернулся победителем, и я не хотела омрачать его первый вечер дома ни ревностью, ни упрёками.

За ужином он рассказывал о походе. О крепости, сдавшейся после трёх дней осады.О дороге через горные перевалы. О столичных конфузах и интригах. Я слушала, задавала вопросы и старалась не замечать, как он то и дело задерживает на мне взгляд.

Елизавет почти не разговаривала. Она сидела напротив, бледная и тихая. Я понимала, что между нами лежит слишком много невысказанного, чтобы мы могли быть просто соперницами. Она носила ребёнка Джона, а я была его женой. В этом замке для каждой из нас находилось место — но ни одной не принадлежало спокойствие.

Когда слуги убрали со стола и вышли, Джон остался со мной у камина.

— Ты стала молчаливее, — сказал он.

— А ты слишком долго отсутствовал.

— Я думал о тебе каждый день.

Я хотела ответить резко, но не смогла. За три месяца я представляла себе эту встречу сотни раз и во всех этих мыслях была сильнее, холоднее, благоразумнее. Но теперь он стоял рядом, живой, уставший и родной, и весь мой тщательно выстроенный гнев рассыпался.

— Я боялась, что ты не вернёшься, — призналась я.

Джон подошёл ближе.

— Я всегда возвращаюсь к тебе.

В его словах было больше обещания, чем он, вероятно, хотел показать.

— Расскажи мне что-нибудь смешное, — говорит он вдруг.

Я думаю секунду.

— Виконт, — говорю я.

— Что Виконт?

— На прошлой неделе он пришёл ко мне с докладом про арендные платежи. Говорил сорок минут. Потом оказалось, что половину документов он перепутал — принёс прошлогодние. Мы начали заново.

Наш смех сливается друг с другом разносясь по замку.

— И ты не прогнала его?

— Я сказала ему, что в следующий раз буду проверять документы до того, как он начнёт говорить.

Джон смотрит на меня.

— Он обиделся?

— Смертельно. Три дня приходил с идеально собранными бумагами и делал вид, что ничего не было.

— Это лучшее, что можно сделать с Виконтом, — говорит Джон, и в его голосе — настоящее, живое веселье, которое я редко слышу. — Я пробовал кричать на него. Бесполезно. А ты нашла способ.

— Стыд работает лучше крика, — говорю я.

Мы смеёмся вместе — негромко — и в этом смехе что-то такое, от чего у меня становится легко внутри. Не от слов, не от темы — просто от того, что он здесь, на расстоянии дыхания, и мы разговариваем вот так, без веса, без камня.

Его взгляд ложится на изумруд трепещущий от бликов огня на моей груди.

— Каждый день? — спрашивает он тихо.

— Каждый день.

Он протягивает руку, касается камня кончиками пальцев, легко, его нежное касание у пульса на шее, зарождает огонь.

Когда дверь за нами закрылась, шум замка остался где-то далеко. В покоях горели свечи, и их мягкий свет ложился на стены, на усталое лицо Джона. Три месяца разлуки вдруг стали ощутимыми — не в словах, а в том, как долго мы не решались отпустить руки друг друга.

Он коснулся моей щеки.

— Я представлял этот момент в дороге, — признался Джон.

— И каким ты его представлял?

— Более простым.

— А теперь?

Он улыбнулся.

— Теперь я понимаю, что слишком сильно по тебе скучал.

Я хотела ответить, но вместо этого сама потянулась к нему. Его поцелуй был сначала осторожным, почти несмелым, словно он боялся, что этот миг всего лишь мираж. Я обняла его за шею, и в этом движении было всё, что я не сказала за три месяца: страх, тоска, ревность и радость от того, что он снова рядом.

Джон прижал меня к себе. От него пахло дождём, кожей и дымом костров. Этот запах напоминал мне о нём сильнее любых слов. Я провела ладонями по его плечам, почувствовала под пальцами напряжение мышц и старые шрамы, что чувствовались через ткань рубашки.

— Ты весь в следах войны, — прошептала я.

— Но вернулся целым.

— Не совсем.

Он понял, что я имела в виду. На мгновение его взгляд потемнел, однако он не стал оправдываться. Вместо этого наклонился и коснулся губами моего лба.

— Сегодня не будем говорить о ней.

Я кивнула.

В эту ночь мне хотелось, чтобы он был только моим мужем — не герцогом, не военачальником и не отцом будущего ребёнка Елизавет. Я хотела забыть о долге, о замковых стенах и о том, сколько людей зависело от его решений.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Иди сюда, — говорит он тихо.

Он не целует сразу просто берёт моё лицо в ладони и смотрит, как смотрят на то, что искали долго и наконец нашли. Его большие пальцы проводят по скулам медленно, как будто запоминают.

Наклоняясь целует и в этом поцелуе вся дорога, все восемь недель, всё, что копилось и не имело куда деться.

Я берусь за его рубашку пуговица за пуговицей и он не торопит, только смотрит на мои руки. Когда ткань падает на пол, он разворачивает меня спиной к себе мягко, но уверенно и начинает расшнуровывать платье.

Медленно. Очень медленно.

Его губы касаются шеи там, где заканчиваются волосы. Потом ниже, по позвоночнику вслед за расходящимся шнуром. Я держусь руками за столбик кровати и стараюсь дышать ровно.

Не получается.

Платье сползает. Его руки ложатся на мои бёдра — тяжело, крепко — и разворачивают меня обратно.

— Смотри на меня, — говорит он.

Я смотрю.

Он опускается на одно колено медленно, глядя снизу вверх, и целует мой живот, бёдра, кожу там, куда не добирается солнце. Я зарываю пальцы в его волосы и держусь, потому что ноги перестают слушаться.

Когда он поднимается, я тяну его за рубашку сама, без разрешения.

Он ложится на кровать и тянет меня за собой не рядом, а сверху. Я сижу на нём, колени по обе стороны его бёдер, и смотрю на него сверху вниз. Это непривычно он всегда берёт инициативу, всегда сам, но сейчас он лежит и смотрит на меня с тем выражением, от которого у меня перехватывает дыхание.

— Ты, — говорит он просто.

Я опускаюсь на него медленно и мы оба замираем. Его руки ложатся на мои бёдра не направляют, просто держат. Я начинаю двигаться осторожно сначала, потом глубже, увереннее и вижу, как его лицо меняется, как уходит последнее напряжение.

Его пальцы сжимаются на моих бёдрах крепче.

— Алира, — выдыхает он.

— Я знаю, — говорю я.

Я двигаюсь и он двигается вместе со мной, снизу, подхватывая ритм и между нами возникает что-то такое, что бывает только когда двое знают друг друга достаточно долго. Не угадывают знают. Куда нажать, где замедлить, где не останавливаться.

Его рука скользит между нами туда, где я горю и я наклоняюсь к нему, ладони в его грудь, и теряю ритм, потому что думать уже невозможно.

— Не останавливайся, — говорю я тихо.

Он не останавливается.

Волна поднимается медленно долго, почти невыносимо долго и когда накрывает, я запрокидываю голову и сжимаю его бёдра коленями, и он держит меня за талию, не давая упасть.

Потом он переворачивает меня одним движением, уверенно и я оказываюсь на боку, он сзади. Его рука под моей головой, другая на моём бедре, и он входит снова глубоко, с той особой настойчивостью, которая бывает у него, когда он перестаёт себя сдерживать.

Его губы у моего уха дыхание горячее, прерывистое.

— Три месяца, — говорит он. Почти не голосом.

— Почти, — отвечаю я.

Он движется глубоко, тяжело и я держусь за его руку, которая лежит у меня на животе, и чувствую каждое движение до самого края.

Когда он замирает с долгим выдохом в мои волосы, всем весом я не отпускаю его руку.

Долго.

Потом тишина. Огонь в камине догорает. Его дыхание выравнивается постепенно медленно, как всё, что он делает.Он смотрел на меня так, будто пытался запомнить каждую черту. Я коснулась его руки и переплела свои пальцы с его пальцами.

— Я боялась, что ты вернёшься другим.

— Я и стал другим, но к тебе вернулся тот же.

Эти слова ранили меня своей простотой. Я закрыла глаза, а он снова поцеловал меня — медленно, нежно, не торопясь. В его прикосновениях не было властности полководца; только усталый человек, который наконец оказался дома.

Свечи постепенно догорели. За окнами усилился дождь, но в комнате было тепло. Мы говорили шёпотом, иногда замолкая на полуслове, словно любое слово могло разрушить хрупкое чувство близости.

Я позволила себе поверить, что между нами ещё осталось нечто настоящее. Что годы, тайны и ошибки не смогли уничтожить всё до конца. В его объятиях я больше не думала о будущем и не пыталась угадать, что он чувствует к Елизавет.

Для этой ночи мне было достаточно того, что он держал меня рядом.

Позже мы лежали у камина, укрывшись одним покрывалом. Джон гладил мои волосы, а я слушала его дыхание. Он рассказал о дороге, о солдатах, которые пели у костров, и о том, как каждый вечер смотрел на северо-запад, представляя огни нашего замка.

— Я всё время думал о возвращении, — сказал он.

— А обо мне?

Он повернул голову и посмотрел мне в глаза.

— В первую очередь о тебе.

Я знала, что это не исправит прошлого. Утром снова появятся обязанности, слухи и тени чужих решений. Елизавет по-прежнему находилась в замке, а ребёнок должен был родиться совсем скоро. Но в ту ночь я не стала задавать вопросов.

Я прижалась к Джону, закрыла глаза и впервые за три месяца уснула без страха, что на рассвете придёт весть о его смерти.

Утро началось с тревожного стука в дверь.

Я только успела проснуться, когда в покои вошла служанка. Она была бледна и держала руки сцепленными перед собой.

— Госпожа, Елизавет просит немедленно позвать герцога.

Я посмотрела на Джона. Он уже проснулся и сидел у края постели, застёгивая рубашку. Вчерашняя близость ещё жила между нами, но теперь её тепло быстро сменялось привычной настороженностью.

— Что случилось? — спросил он.

— Она жалуется на боли государь, госпожа Марта уже послала за господином Эдвардом.

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Джон встал.

— Где она?

— В малой гостиной.

Он направился к двери. Я последовала за ним.

Елизавет стояла у окна, придерживая ладонью живот. На лице её были слёзы, но взгляд оставался внимательным и слишком спокойным для человека, которого только что застала сильная боль.

— Джон, — произнесла она, едва он вошёл. — Я больше не могу так жить.

— Что произошло?

Она бросила на меня быстрый взгляд.

— Твоя жена поселила меня в комнате, где невозможно дышать. Там холодно, тесно, а ночью я не могла даже повернуться. Я просила герцогиню перенести меня в покои западного крыла, но мне отказали.

— Тебе отказали? — переспросил Джон.

— Мне сказали, что все лучшие комнаты заняты. Но это неправда. Я видела, что несколько покоев пустуют.

Я сдержала горькую усмешку.

— Эти покои готовят для послов.

— Конечно, — тихо ответила Елизавет. — У чужих лордов всегда больше прав, чем у женщины, которая носит ребёнка герцога.

Джон резко повернулся ко мне.

— Алира, почему я слышу об этом только сейчас?

— Потому что это не было проблемой, пока Елизавет не решила сделать из него обвинение.

— Я ничего не решила делать, — возразила она. — Я просто попросила о человеческом отношении.

— Тебе его оказали, — сказала я. — У тебя тёплая комната, две служанки и лекарь, который приходит каждый день.

Елизавет побледнела и вдруг согнулась, прижав ладонь к животу.

— Я… не могу…

Джон тут же подошёл к ней.

— Елизавет?

Она опустилась на кресло. Дыхание её стало прерывистым.

На мгновение я почувствовала злость — слишком удобным казался этот переход от обвинений к страданию. Но злость исчезла, когда я увидела, как сильно она побледнела.

— Поторопите лекаря, — приказала я служанке. — Немедленно.

Джон посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло сомнение. Он словно не знал, кому верить — мне или женщине, которая носила его ребёнка.

Я отвернулась. Мне было больно не от его тревоги за Елизавет, а от того, что он даже на мгновение допустил мысль, будто я могла намеренно причинить ей вред.

Эдвард прибыл через несколько минут. Он осмотрел Елизавет, задал ей несколько вопросов и велел всем отойти.

— Боль сильная? — спросил он.

— Уже меньше, — прошептала она.

— Есть ли кровь? Отёк? Головокружение?

Елизавет покачала головой.

Лекарь внимательно посмотрел на неё, затем на Джона.

— Похоже на спазм от перенапряжения. Но беременность уже поздняя, поэтому оставлять это без внимания нельзя. Ей следует несколько дней провести в покое. Если боль вернётся или появятся другие признаки, нужно будет срочно перевезти её в лечебное крыло.

Джон кивнул.

— Она переедет в западное крыло.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу.

— Эти покои предназначены для послов.

— Послы подождут, Елизавета носит моего ребенка! — отрезал он.

— Разумеется, — произнесла я сдерживая обиду.

Елизавет подняла на меня глаза. В них мелькнуло удовлетворение, но почти сразу она спрятала его за выражением слабости.

Я всё поняла.

Она добилась своего.

Не только лучших покоев — Джон встал на её сторону, а меня выставил равнодушной и жестокой. И всё это произошло за несколько минут.

— Я распоряжусь о переезде, — сказала я холодно. — Но пусть никто не говорит, будто я отказывала ей в заботе.

Я вышла из комнаты, прежде чем Джон успел меня остановить.

В коридоре я остановилась у окна. Во дворе слуги уже готовили носилки и переносили вещи Елизавет в западное крыло. Замок просыпался, а вместе с ним начиналась новая борьба — тихая, вежливая, скрытая за поклонами и улыбками.

И я впервые подумала, что, возможно, Елизавет опаснее любого из лордов, которых Джон победил на поле боя.

Идя по коридору ровно, не торопясь и чувствую, как что-то внутри сжимается. Не слёзы я не плачу, не умею, или не позволяю себе. Просто что-то холодное и твёрдое, что ложится в грудь и остаётся там.

Я касаюсь изумруда у горла.

Он сделал его своими руками. Сидел над ним, подбирал оправу, думал о форме листьев. Говорил про глубину, про камень, который открывается медленно.

А сегодня утром не стал слушать.

 

 

32

 

Ночью я долго не могла уснуть.

Слова Джона снова и снова звучали в памяти: «Она носит моего ребёнка». Он произнёс их так, будто это объясняло всё — его раздражение, недоверие ко мне, поспешное решение отдать Елизавет лучшие покои.

Я понимала, что была резка. Возможно, мне стоило говорить мягче. Возможно, Джон действительно вернулся с войны уставшим и не хотел сразу оказаться между двумя женщинами, каждая из которых требовала его внимания. Но я не могла забыть выражение его лица, когда он встал на сторону Елизавет.

К полуночи я всё же решилась пойти к нему.

Мне не хотелось заканчивать этот день сс

отой. Три месяца разлуки были слишком долгими, чтобы позволить одному утру разрушить нашу первую ночь вместе. Я накинула тёплый плащ, зажгла свечу и вышла в коридор.

У дверей покоев герцога стояли двое стражников.

— Оповестите государя о моем приходе. — С улыбкой предвкушения новой встречи и надежды о применении я ожидала у его покоев.

Один из стражников поклонился.

— Милорд не возвращался, госпожа.

Я остановилась.

— Что ты сказал?

— Его сиятельство отправился в западное крыло.

В груди у меня похолодело.

— К Елизавет?

Стражник опустил взгляд.

Я заставила себя улыбнуться, хотя губы задрожали.

— Он просил передать мне что-нибудь?

— Нет.

Больше я ничего не спросила. Стража не была виновата в том, что происходило внутри моей семьи. Я медленно развернулась и пошла обратно, стараясь держать спину прямо.

Но до своих покоев я не дошла.

Западное крыло находилось на другом конце замка. С каждым шагом свеча в моей руке дрожала всё сильнее. Я убеждала себя, что Джон пришёл туда из-за здоровья Елизавет. Возможно, у неё снова начались боли. Возможно, лекарь настоял, чтобы кто-то оставался рядом. Возможно, Джон просто хотел убедиться, что с ребёнком всё в порядке.

Однако все эти объяснения звучали пусто.

У дверей Елизавет слуг, она зачем то их отпустила. Я остановилась перед ними, не решаясь войти. За дверью горел свет, и из комнаты доносились приглушённые голоса.

Я узнала голос Джона.

Он говорил тихо, почти ласково. Так он говорил со мной прошлой ночью.

Послышался звонкий смех Елизаветы. Она что-то сказала, но я не разобрала слов. После этого наступила тишина — слишком интимная, слишком знакомая.

Моя рука опустилась.

Я не стала входить.

Мне было достаточно того, что я уже поняла.

Джон не просто навещал её. Он решил остаться.

Я отступила от двери, чувствуя, как внутри рушится последняя надежда на то, что наша ночь означала для него то же, что и для меня. Ещё вчера он держал меня в объятиях и говорил, что скучал. А теперь находился у другой женщины — той, перед которой утром поставил меня на второе место.

Я вернулась в свои покои почти машинально. Служанка, дремавшая у двери, встрепенулась, но я жестом велела ей молчать.

В комнате всё осталось так, как мы оставили: раскрытая книга на столе, погасшая свеча, его перчатки у камина. Я подошла к ним и коснулась кожи кончиками пальцев.

На одной перчатке засохла полоска дорожной грязи.

Я сжала её в руке, а затем положила обратно.

До рассвета я сидела у окна. Мне не хотелось плакать, но слёзы всё равно текли — тихо, без рыданий, словно организм сам пытался освободиться от боли.

Под утро дверь открылась.

Джон вошёл усталый, с расстёгнутым воротом и тенью бессонной ночи на лице. Он остановился, увидев меня у окна.

Я поднялась ему навстречу.

— Государь.- Наспех утирая слезы с мокрых глаз, я поклонилась- Джон ты провел ночь с этой женщиной?

Я не смогла умолчать, наблюдая как муж устало проходит в глубь комнат как будто ничего не случилось. Мне нужн был ответ, тот что успокоит меня, даст надежду что все это ради ребенка и у его нет никаких чувств к ней.

— Следи за тоном, Алира.- Он остановился.

Я опустила взгляд, хотя сердце болезненно сжалось.

— Простите меня мой милорд. Я не хотела, вас задеть своими словом. Но я пришла к твоим покоям в надежде на примирение, и узнала, что тебя там нет.

— И решила явиться к Елизавет с обвинениями?

— Я пришла к тебе, — ответила я мягко. — Не к ней.

Джон сделал шаг вперёд. В его взгляде не было вчерашней нежности — только власть и раздражение.

— Не забывай, с кем говоришь. Я — герцог этого дома. Все решения здесь принимаю я. Кому какие покои отводить, кого защищать и где проводить ночь — тоже решаю я. Ты моя жена, Алира, но не правительница надо мной.

Я склонила голову.

— Я помню, милорд.

— Нет, ты забыла. Иначе не стала бы спорить со мной вчера перед слугами и ставить под сомнение моё решение.

— Значит таково твое наказание? Она? Ты меня так решил наказа за дерзость, что я случайно допустила? Я не желала оспаривать твою власть. Я лишь испугалась, что в собственном доме перестала иметь значение.

— Твоё значение определяется не тем, получаешь ли ты всё, чего хочешь, — жёстко сказал он. — Ты герцогиня, а значит, должна уметь владеть собой. Не устраивать сцен из-за каждой женщины, которой я обязан покровительствовать.

Я сжала пальцы, чтобы он не заметил их дрожи.

— Елизавета носит твоего ребёнка. Я это понимаю лучше, чем кто-либо. Я не хочу лишать её заботы или безопасности. Но ты обещал мне, помнишь? Никаких больше женщин!

Джон медленно повернулся ко мне. Его лицо стало жёстким.

— Ты напоминаешь мне о клятве так, будто я нарушил её одним своим присутствием рядом с Елизавет.

— Ты провёл у неё ночь.

— Потому что она носит моего ребёнка.Не смей ставить под сомнение мою волю и мои обязанности, — строго ответил он. — Я не обязан оправдываться перед тобой за заботу о женщине, которая носит моего наследника.

— Я не прошу тебя оставить её без помощи.

— Именно это ты и делаешь, когда говоришь о ней с такой горечью.

— Я говорю о себе, Джон. О том, что ты обещал мне.

Он резко шагнул ближе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я обещал тебе не приводить во дворец новых фавориток и не унижать тебя намеренно. Но я не обещал отвернуться от собственного ребёнка. Елизавет для меня сейчас прежде всего мать моего сына или дочери. Я забочусь о ребёнке, а не исполняю прихоти женщины.

Я подняла на него взгляд.

— Если это так, почему ты не поручишь заботу лекарю и управляющему? Почему должен сам проводить у неё ночи?

— Потому что я сам решаю, как защищать своего ребёнка.

— А кто защитит меня?

— Ты — герцогиня. У тебя есть положение, власть и уважение всего двора.

— Но нет твоей верности.

В комнате стало тихо.

Джон сжал челюсть.

— Осторожнее.

— Я стараюсь быть осторожной с каждым словом, — мягко ответила я. — Но ты требуешь от меня покорности там, где сам просишь меня принять унижение.

— Это не унижение. Это долг.

— Для тебя — долг. Для меня — боль.

Он отвернулся к окну.

— Я не позволю тебе превращать мою ответственность перед ребёнком в повод для скандала.

— Я не хочу скандала. Я хочу, чтобы ты вспомнил: когда-то ты обещал, что я буду единственной женщиной рядом с тобой.

— Ты и остаёшься моей женой.

— Женой — да. Единственной — уже нет.

Джон резко обернулся.

— Елизавета не займет твоё место никогда. Она получит всё необходимое. Я буду навещать её, пока состояние ребёнка не станет безопасным. И ты не станешь препятствовать этому.

— Не стану.

— И не будешь устраивать сцен.

— Не буду.

— Тогда между нами не будет причин для ссор.

Я едва заметно улыбнулась.

— Причины уже есть, Джон. Просто теперь ты называешь их долгом.

Он нахмурился.

— Я забочусь только о своём ребёнке. Запомни это.

Я опустила взгляд.

— Я запомню, государь.

Он направился к двери, но я сказала ему вслед:

— Только позволь мне попросить об одном.

— Говори.

— Когда ты заботишься о ребёнке, не забывай, что рядом с ним живёт женщина, которой тоже бывает страшно. И что эта женщина — твоя жена.

Джон остановился, но не обернулся.

— Я не забываю тебя, Алира.

Я осталась одна, понимая, что добилась лишь внешнего спокойствия. Джон не изменил решения. Но теперь я знала: за его суровостью скрывалось не только раздражение. Он боялся потерять ребёнка — и именно этот страх Елизавет могла использовать против него.

Прошло несколько месяцев.

За это время замок изменился. В западном крыле теперь постоянно горели свечи, у дверей Елизавет дежурили стражники, а лекарь навещал её дважды в день. Она почти не покидала своих покоев, но её влияние росло с каждой неделей.

Джон по-прежнему утверждал, что заботится только о ребёнке. Он не позволял мне спорить с ним открыто, а я научилась скрывать боль за спокойной улыбкой. При дворе уже привыкли видеть нас рядом — герцога и герцогиню, которые исполняли свои обязанности безупречно, но почти не разговаривали наедине.

Именно тогда в замок прибыла Бланка.

О её приезде объявили утром. На подъездной дороге показалась длинная свита с гербом королевского дома. Впереди ехала карета, украшенная серебром, а за ней — несколько всадников и слуги.

Я встретила её в большом зале.

Бланка была старше меня и держалась с той уверенностью, которую давало не только знатное происхождение, но и близость к королевскому двору. Она улыбалась любезно, однако в её глазах было мало тепла..

— Алира, — сказала она, подставляя мне щёку для поцелуя. — Ты почти не изменилась.

— А вы стали ещё более величественной, миледи.- Склоняя голову, я старалась не показывать свое беспокойство по поводу ее приезда.

— Не называй меня так холодно. Мы ведь семья.

Я улыбнулась.

— Разумеется.

— Государь в своих покоях.

— Да госпожа, пойдемте вместе. Он будет рад вам.

В покоях, Джон сидел за столом как обычно вчитываясь в пергамент, внимательным взглядом.

Во взгляде Бланки появилась неподдельная нежность.

— Государь, брат мой я так рада видеть вас в здравии, что даже слабость после долгой дороги отступила.- Кланяясь тепло улыбнулась Бланка.

— Сестра.- Джон обнял сестру крепкими объятиями .- Как ты?

— Увидела Вас и стало лучше. А где же ваша фаворитка? Как она себя чувствует?

— Хорошо, — ответил Джон.

— Я хочу навестить её.

— Позже, после трапезы.- указала я мягко.- Вы сможете её навестить , вы ведь только с дороги.

В трапезной уже был накрыт стол. Мы с Бланкой сели по обе стороны от Джона , и слуги подали первое блюдо. Разговор начался с дороги, погоды и новостей при дворе, но вскоре Бланка осторожно перевела его к делам замка.

— Мать передаёт тебе привет, — сказала она Джону. — Королева Филиппа беспокоится о твоём здоровье.

— Передай ей мою благодарность.

— Я передам. Хотя она надеялась, что ты сам напишешь ей.

— После стольких месяцев похода у меня было достаточно забот.

Бланка перевела взгляд на меня.

— Я слышала, что война закончилась победой.

— Победой Джона, — ответила я. — Но теперь ему предстоит восстановить крепости и удержать покорённых лордов от нового мятежа.

— А в замке, я полагаю, тоже хватает забот.

— Хватает, — спокойно сказала я.

Её улыбка стала чуть заметнее.

— Особенно теперь, когда здесь живёт Елизавет.

Джон положил нож рядом с тарелкой.

— Бланка.

— Я всего лишь упомянула её имя.

— В этом не было необходимости.

— Напротив. Мать велела мне узнать, как с ней обращаются.

Я почувствовала напряжение за столом, но продолжила есть, не поднимая глаз.

Во время трапезы Джон несколько раз отвлекался, прислушиваясь к объяснениям управляющего, который стоял у дверей и ждал удобного момента.

Наконец тот приблизился и тихо произнёс:

— Милорд, документы из северных владений уже доставлены в кабинет. Там есть бумаги, требующие вашей подписи.

Джон недовольно нахмурился.

— Сейчас?

— Посланник настаивает, что дело не терпит отлагательств.

Джон положил нож рядом с тарелкой и поднялся.

— Я ненадолго отлучусь. Бланка, располагай собой как дома.

Затем он посмотрел на меня.

— Алира, проследи, чтобы моя сестра ни в чём не нуждалась.

Я склонила голову.

— Конечно, милорд.

Джон вышел из трапезной вместе с управляющим. Двери закрылись, и в зале стало необычно тихо. За окном шумел ветер, а пламя свечей дрожало в высоких подсвечниках.

Бланка медленно поставила кубок на стол.

— Он всегда оставляет тебя распоряжаться замком?

— Когда считает нужным.

— А когда не считает?

Я подняла на неё взгляд.

— Тогда распоряжается сам.

— Удобный ответ.

— Зато честный.

Бланка улыбнулась, но в её улыбке не было тепла.

— Мать говорила, что ты умна.

— Надеюсь, это было сказано с одобрением.

— Она сказала, что ты умеешь подстраиваться под обстоятельства.

Я взяла кубок обеими руками, скрывая напряжение в пальцах.

— Королева Филиппа делает точные наблюдения.

— Она также сказала, что беременность Елизавет приближает её к нашему дому сильнее, чем многим хотелось бы.

Я не ответила сразу. Мне не хотелось показывать, как болезненно отозвались эти слова.

— Елизавет находится под защитой Джона, — произнесла я наконец. — Это не меняет моего положения.

— Положение — вещь хрупкая, Алира. Особенно при дворе.

— Я не при дворе. Я в собственном замке.

— Пока это так.

Я медленно подняла глаза.

— Ты приехала предупредить меня или угрожать?

— Предупреждать тебя поздно. Ты уже давно должна была понять, что ребёнок Джона — не просто ребёнок.

— Я это прекрасно понимаю.

— Не уверена. Ты говоришь о Елизавет как о сопернице.

— Потому что она стала частью моей семьи без моего согласия.

— Она носит наследника.

— И я не отрицаю его права на защиту.

Бланка наклонилась ближе.

— Но ты хочешь, чтобы Джон отстранился от неё.

— Я хочу, чтобы он помнил о данном мне обещании.

— Обещания между супругами редко выдерживают столкновение с долгом.

— Тогда зачем вообще их давать?

На мгновение Бланка замолчала. Затем её лицо стало мягче, хотя голос остался холодным.

— Ты слишком много требуешь от Джона.

— Нет. Я слишком долго довольствовалась слишком малым.

— Осторожнее.

— Я стараюсь быть осторожной, — ответила я спокойно. — Но ты задаёшь вопросы, на которые невозможно отвечать, не затрагивая правду.

Бланка откинулась на спинку кресла.

— Правда заключается в том, что моя мать беспокоится: Елизавет могут унизить или заставить покинуть замок.

— Кто мог бы заставить её?

— Ты.

Я почувствовала, как внутри поднимается обида, но голос мой остался ровным.

— Если бы я хотела причинить ей вред, она не жила бы в лучших покоях замка и не получала бы заботу лекаря дважды в день.

— Забота может быть внешней.

— А подозрение может быть несправедливым.

— Ты хочешь, чтобы я поверила тебе?

— Нет. Я хочу, чтобы ты наблюдала за моими поступками, а не за слухами.

Бланка внимательно изучала моё лицо.

— Ты очень хорошо научилась говорить мягко.

— При дворе иначе нельзя.

— Вот как? А мне кажется, ты научилась скрывать за мягкостью упрямство.

Я слегка улыбнулась.

— Возможно, ты права.

В этот момент двери трапезной открылись.

На пороге появилась Елизавет. Она опиралась на руку служанки и двигалась медленно, осторожно. Беременность уже была на позднем сроке, и каждый шаг давался ей с заметным усилием.

Бланка сразу поднялась.

— Вам не следовало выходить из покоев.

Елизавет склонила голову.

— Я хотела лично поприветствовать вас. Вы сестра герцога и гостья этого дома.

— Вы должны беречь себя.

— Я стараюсь, миледи.

— Называйте меня Бланкой.

Елизавет позволила служанке помочь ей сесть в кресло.

— Для меня это большая честь.

Я наблюдала за ней молча. Она выглядела утомлённой, но взгляд её был ясным и внимательным. Елизавет не спросила, о чём мы говорили. Ей было достаточно увидеть выражение лица Бланки и понять, что разговор касался её.

— Я надеюсь, вы хорошо устроились, — сказала Бланка.

— Герцогиня распорядилась предоставить мне всё необходимое.

Елизавет произнесла это с благодарностью, но в её тоне прозвучала тонкая осторожность.

— Алира заботится о вас? — спросила Бланка.

— Да, — ответила Елизавет. — Госпожа очень внимательна к моему состоянию.

Я посмотрела на неё, пытаясь понять, искренна ли она.

— Это моя обязанность, — сказала я.

— И всё же не каждая женщина исполняла бы её с таким достоинством, — продолжила Елизавет.

Бланка бросила на меня взгляд.

— Как благородно с вашей стороны это признать.

— Я говорю правду, — ответила Елизавет. — Алира не желает мне зла.

Последние слова прозвучали слишком осторожно. Словно она не просто хвалила меня, а заранее защищала от возможных обвинений.

Я спокойно произнесла:

— Здесь никто не желает вам зла.

— Я знаю, — сказала Елизавет и положила ладонь на живот.

Бланка подошла к ней.

— Моя мать очень тревожится о ребёнке. Она хочет, чтобы при вас находилась женщина, которой вы полностью доверяете.

— У меня есть служанки.

— Служанки выполняют приказания. Я говорю о человеке, который сможет отстаивать ваши интересы.

Я поставила кубок на стол.

— Все необходимые решения принимает лекарь и управляющий. Если Елизавет потребуется помощь, она её получит.

Бланка повернулась ко мне.

— Мы не сомневаемся в твоей способности выполнять распоряжения.

— Тогда не понимаю, зачем при каждом удобном случае проверять мою добросовестность.

Елизавет тихо вздохнула.

— Не стоит спорить из-за меня.

— Мы не спорим, — ответила я мягко. — Мы обсуждаем порядок в замке.

— Иногда порядок может стать причиной одиночества, — заметила Бланка.

Я посмотрела на неё.

— А иногда вмешательство под видом заботы нарушает тот самый порядок, который удерживает дом от распада.

Елизавет опустила взгляд, а Бланка замолчала.

В этот момент двери снова открылись. Джон вернулся из кабинета, держа в руке свиток с королевской печатью.

Он остановился, увидев Бланку рядом с Елизавет и меня напротив них.

— Что здесь происходит?

Я поднялась ему навстречу.

— Твоя сестра поприветствовала Елизавет. Мы разговаривали о её здоровье и порядке в замке.

Джон посмотрел сначала на меня, затем на Бланку.

— Надеюсь, разговор был мирным.

Бланка улыбнулась.

— Разумеется. Алира очень хорошо принимает гостей.

Я заметила, как Елизавет опустила ресницы, скрывая выражение лица.

Джон не поверил полностью, но не стал задавать вопросов при всех.

А я поняла: с этого дня Бланка будет наблюдать за каждым моим словом. Елизавет — использовать каждую паузу. А Джон окажется между ними, всё ещё убеждённый, что защищает лишь своего ребёнка.

 

 

33

 

Прошла ночь.

За стеклом сад утопал в зелени: розы склонялись под тяжестью цветов, в траве стрекотали кузнечики, а над стенами замка безмятежно сияло летнее небо.Разгар лета в Англии обычно приносил с собой тепло, запах скошенной травы и громкое жужжание пчёл в саду. Но этим утром мне казалось, что замок погружён в холод. Солнечный свет пробивался сквозь узкие окна, золотыми пятнами ложился на каменный пол, но мне было зябко.

Но я почти не замечала летнего тепла.

Я проснулась ещё до рассвета и долго лежала неподвижно, глядя на полог над своей постелью. В памяти снова и снова звучали слова Джона:

«Ты принадлежишь мне.»

После нашей ссоры герцог так и не вернулся. Я не знала, где он провёл остаток ночи — в своих покоях или возле Елизаветы. Я старалась не думать об этом, но всякий раз, когда закрывала глаза, видела его рядом с ней и от этого грудь сковывали тиски.

Когда в покои вошла Элизи, я уже сидела у окна разбирая прошения замка. На мне было простое платье цвета выцветшей лаванды, а волосы свободно падали на плечи.

— Госпожа , вы не спали, — тихо сказала она.

Я повернулась к ней и заставила себя улыбнуться.

— Спала. Просто недолго.

Элизи поставила на стол поднос с хлебом, сыром и свежими ягодами.

— Государь прислал узнать, будете ли вы присутствовать на утренней мессе.

Я опустила взгляд на поднос.

— Герцог прислал? Или его слуга?

— Его слуга, миледи.

— Передай, что герцогиня не будет на мессе.

Элизи удивлённо посмотрела на меня.

— Вы откажетесь?

— Да.

— Но весь двор заметит ваше отсутствие.

— Позволь мне решать.- Сорвалась я.

Элизи промолчала

Я знала, что она видит всё: бессонную ночь, побледневшее лицо, пальцы, которые я то и дело сжимала в кулак. Но Элизи была единственной, перед кем я могла позволить себе слабость. Перед остальными слугами я должна была оставаться герцогиней Ланкастерской.

— Миледи… герцог уже отправился к леди Елизавете, — наконец сказала она.

Я медленно повернула голову к окну.

За стеклом ветер колыхал яблоневые ветви. На листьях блестели капли росы, а в саду служанки срезали розы для часовни.

— Конечно, — произнесла я. — Он должен быть рядом с той, кто носит его ребёнка.

— Я не хотела причинить вам боль.

— Тогда не напоминай мне об этой женщине без надобности..

Взяв кубок с водой, сделала глоток, хотя горло сдавило так, что было трудно глотать.

— Вы не обязаны быть сильной каждое мгновение.

— Обязана, — тихо ответила я. — Пока вокруг меня слуги, стража и придворные, я не могу позволить себе быть женщиной, которой больно. Для них я герцогиня. А герцогиня не плачет из-за того, что её муж предпочёл чужую постель.

Элизи опустила голову.

— Желаете, чтобы я приготовила вам платье?

Я посмотрела на своё отражение в оконном стекле.

— Да. Самое красивое.

— Но вы не идёте на мессу.

— Я не обязана идти в часовню, чтобы весь замок увидел, как тяжело мне дышать.

Я поднялась и расправила складки на платье.

— Пусть приготовят ванну. Затем принесут синее платье с золотой вышивкой.

— То, что герцог подарил вам на Рождество?

На мгновение замерла, но тут же улыбнулась.

— Именно его.

Элизи внимательно посмотрела на меня.

— Я хочу, чтобы он увидел герцогиню, — ответила я. — Не женщину, которую он ранил.

В тот день я не пошла на мессу.

Когда слуги пришли за мной, я велела передать, что герцогиня чувствует себя утомлённой и предпочитает молиться в своих покоях.

Это была не совсем ложь. Я действительно чувствовала себя утомлённой так, будто всю ночь несла на плечах тяжёлую каменную плиту.

Однако перед слугами я не позволила себе ни одного лишнего движения. Я сидела у окна с молитвенником в руках, держала спину прямо и делала вид, что читаю псалмы.

Служанки входили и выходили, меняли воду, раскладывали одежду, приносили письма. Каждой из них я отвечала спокойно и ровно.

— Поставьте цветы у окна.

— Передайте повару, что я буду обедать в своих покоях.

— Нет, герцог не должен беспокоиться обо мне.

Последние слова дались труднее остальных.

Когда одна из молодых служанок спросила, не позвать ли лекаря, я подняла на неё взгляд и улыбнулась.

— Я здорова. Просто плохо спала.

— Миледи, вы очень бледны.

— Летняя жара утомляет меня. Это всё.

Я говорила мягко, но так, чтобы больше вопросов не последовало.

Только когда дверь за последней служанкой закрылась, улыбка исчезла с моего лица.

Элизи осталась рядом.

— Вы не обязаны притворяться передо мной, — сказала она.

— Перед тобой — нет.

Отложив молитвенник на стол, подошла к зеркалу и поправила волосы.

— Я не стану давать им повод жалеть меня. Жалость хуже насмешки.

Элизи принесла синее платье. Тяжёлая золотая вышивка мерцала на лифе, а у горла поблёскивала серебряная застёжка.

Я позволила ей помочь мне одеться, а затем надела жемчужные серьги и тонкую цепочку.

Элизи долго молчала.

— Что такое?

— Вы выглядите так, будто собираетесь принять послов.

— Возможно, так оно и есть.

Следующие три недели мы с Джоном почти не разговаривали.

Я встречала его за столом, в галереях и во дворе, но всякий раз рядом находились слуги или придворные. Поэтому я держалась безупречно.

— Доброе утро, мой повелитель.

— Доброе утро, герцогиня.

— Надеюсь, вы хорошо спали.

— Благодарю вас. А вы?

— Прекрасно.

Это была ложь.

Я почти не спала все эти ночи.

Перед людьми Джон обращался ко мне с холодной учтивостью. Я отвечала ему тем же. Ни один жест, ни один взгляд не должны были выдать, как сильно мне хотелось, чтобы он остановил меня в коридоре и заговорил не как с герцогиней, а как с женщиной, которую когда-то любил.

На второй день я узнала, что Елизавете стало лучше.

На третий — что Джон велел пригласить для неё лучшую повитуху из Йорка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Выслушала эти новости спокойно.

— Это хорошо, — сказала я служанке, принесшей известие. — Беременная женщина должна получать надлежащий уход.

Только после того, как служанка вышла, я позволила себе сесть.

Мои руки дрожали. Я спрятала их под складками платья, чтобы Элизи не сразу заметила.

— Миледи…

— Не надо, Элизи.

— Вам больно.

— Да.

Голос был слабее, словно удавка на шее.

— Но если ты видишь это, значит, я недостаточно хорошо скрываю.

В один день я поняла, что больше не могу ждать. Эты пытка государя за неповиновение, была слишком жестока для меня.

В тяжелом комоде взяла небольшую резную шкатулку из тёмного дерева. Внутри, на голубом бархате, лежало ожерелье.

Изумруд словно звал меня, вновь напоследок взяв тяжелый камень чувствуя тепло. Так странно, словно прощалась со своим сердцем, провела пальцами по острой оправе.

— Миледи, вы уверены? — спросила Элизи.

— Нет, — честно ответила я. — Но всё равно отправлю его.

— Это был дорогой подарок.

— Дороже подарка были слова, с которыми он его преподнёс.

Взяв перо и чистый пергамент, долго я не могла написать ни строки. Обмакнула перо в чернила рука дрогнула:

Вы звали меня своей госпожой,

Сжимали мне руки в ладонях горячих.

Клялись, что ни годы, ни гнев роковой

Не сделают сердца чужими и мрачными.

Но ныне в палатах высоких и стылых

Я слышу лишь эхо забытых речей.

Мои дни без вас стали тёмны и унылы,

А ночи — длиннее безлунных ночей.

Мне плохо без вас, мой суровый властитель,

Мне тяжек рассвет и безрадостен сон.

Для прочих вы — славный и грозный правитель,

Для сердца же моего — лишь Джон.

Я помню тепло ваших рук осторожных

И взгляд, что когда-то искал лишь меня.

Теперь мне молиться об этом тревожно —

Любовь превратилась в безмолвие дня.

Возьмите назад этот камень зелёный,

Что прежде сиял на груди у меня.

Пусть будет он вам, как обет возвращённый,

Как память о той, что любила, храня.

Но если в душе вашей память осталась

О днях, где мы были едины вдвоём,

Узнайте: душа моя не отрекалась,

Хоть сердце изранено вашим огнём.

Я перечитала написанное. Стих был неровным, но в нём была моя правда.

Не стала исправлять ни одной строки.

— Отнеси это герцогу, пусть страж у его покоев отдаст ему.

Она взяла шкатулку.

— Как прикажете, миледи.

Когда дверь закрылась, я снова осталась одна.

Я стояла у окна, глядя на залитый лунным светом сад. Вокруг меня цвели розы, пели птицы и сновали слуги. Весь замок жил своей привычной жизнью.

А я продолжала держать лицо..

Не позволила себе расплакаться даже тогда, когда Элизи вернулась и сообщила, что Джон получил шкатулку.

— Он прочёл пергамент? — спросила я.

— Да, миледи.

— Что- то просил передать, звал?

— Ничего.

Я улыбнулась.

— Разумеется. Мой повелитель всегда умеет хранить молчание, когда от него требуется сказать самое важное.

Только после этого я отвернулась к окну и позволила слезам скатиться по щекам.

Тихо. Без всхлипов. Так, чтобы никто за дверью не услышал.

Днём солнце так раскалило каменные стены, что даже после заката в покоях сохранялось тяжёлое летнее тепло. Окна были распахнуты, но ветер почти не проникал внутрь. Где-то во дворе перекликались часовые, в саду стрекотали кузнечики, а свечи на столе плавились слишком быстро.

Я лежала в постели, стараясь уснуть.

После возвращения ожерелья Джону мне казалось, будто вместе с ним я отослала часть самой себя. Я пыталась не думать о том, как он принял подарок, читал ли моё стихотворение, удержал ли в руках зелёный камень.

Но мысли не подчинялись мне.

Я снова видела его лицо в день, когда он вручил мне ожерелье. Тогда он улыбался, его улыбка была наполнена нежностью, сейчас это маска строгости.

Перевернувшись на бок, внезапно почувствовала резкую слабость. В груди стало тесно, дыхание сбилось, а к горлу подступила тошнота, прижала ладонь к губам.

Несколько мгновений мне удавалось сдерживаться, но затем я едва успела добраться до серебряной чаши, стоявшей у постели. Меня вырвало.

Элизи, спавшая на тюфяке возле двери, проснулась от звука и тут же бросилась ко мне.

— Миледи!

Я не ответила. В висках стучало, руки дрожали, а перед глазами всё плыло.

Элизи придержала мои волосы и подала мне влажную ткань.

— Вам дурно? Мне позвать кого-нибудь?

— Нет, — прошептала я. — Это просто слабость.

— Вы очень бледны.

— Я сказала, что это слабость.

Я попыталась встать, но ноги не удержали меня. Элизи подхватила меня под локти и помогла снова сесть на край постели.

— Я позову лекаря.

— Не надо.

— Миледи…

— Элизи, я сказала — не надо.

Я старалась говорить твёрдо, но голос предательски дрогнул.

Не из-за боли. Из-за страха.

Последние дни меня часто мутило по утрам. Я списывала это на бессонницу, тревогу и отсутствие аппетита. Вначале не придавала значения, затем начала замечать, что запах жареного мяса вызывает отвращение, а от одних только пряных трав становилось дурно.

Но я не позволяла себе думать об этом.

Не теперь.

— Элизи, — сказала я тише, — не нужно поднимать весь замок из-за одной дурноты.

— Если вы упадёте в обморок, это будет уже не одна дурнота.

Она выбежала из комнаты, прежде чем я успела остановить её.

Я осталась сидеть в полумраке, сжимая край покрывала. Сердце билось слишком быстро.

Через несколько минут в покои вошёл лекарь.

Эдвард был уже немолод — с седыми прядями в бороде и внимательными, спокойными глазами. За ним следовала Элизи, а двое слуг несли свечи.

Я сразу пожалела, что позволила им привести его.

— Миледи, — лекарь склонил голову. — Мне сказали, что вам стало дурно.

— Мне уже лучше.

— Позвольте мне убедиться в этом.

— Я не нуждаюсь в…

Я осеклась, потому что новая волна тошноты подступила к горлу. Прижав ладонь к животу, я отвернулась.

Эдвард ничего не сказал. Он только велел слугам поставить свечи ближе и попросил Элизи открыть ставни шире.

Свежий воздух проник в комнату, пахнущий травой и ночными розами.

— Миледи, протяните руку.

Я подчинилась.

Лекарь долго держал пальцы на моём запястье, считая пульс.

— Вы хорошо спите?

— Да.

Элизи тихо кашлянула.

Я бросила на неё предупреждающий взгляд.

— Не всегда, — исправила я.

— Аппетит?

— Обычный.

—Как давно был последний прием пищи?

— В обед.

— Нужно исключить яды, госпожа нужно будет принять лекарство, противоядие на всякий случай. Териак, митридат . Я не знаю точно, но возможно яд начал действовать только сейчас .

Протянув руку к кубку с каплями противоядия, я готова бала выпить все что угодно лишь бы это состояние уже прошло. В голову не сразу пришла мысль, о том что мне дурно скорее всего уже несколько дней, только сегодня стало что-то особенно плохо. Мысль крутилась лишь одна «Елизавета хочет от меня избавиться», и то ее прервал резкий жест Эдварда, когда мои губы уже прикоснулись к холодному металлу, осторожно выхватил кубок.

— Постойте госпожа.- Его рука бестактно легла по верх моего живота.

— Вас тошнит по утрам или это только первый раз?

Я промолчала.

Эдвард посмотрел на меня внимательнее.

— Миледи?

— Может несколько дней, но не так.

— Есть ли головокружение?

— Бывает.

— А дни очищения …

— Довольно, — резко перебила я.

В комнате стало тихо.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Лекарь попросил меня лечь. Затем вновь осторожно положил ладонь мне на живот, задавая ещё несколько вопросов. Я отвечала коротко, стараясь сохранять достоинство, хотя внутри всё сжималось от тревоги.

Наконец Эдвард выпрямился.

— Госпожа это милость господа, вы беременны.

Я смотрела на него, не произнося ни слова.

— Вы носите ребёнка.

Мне показалось, что я перестала слышать окружающий мир.

Пламя свечи дрогнуло. За окном стрекотали кузнечики. Где-то вдалеке захлопнулась дверь. Но слова лекаря продолжали звучать у меня в голове.

«Выносите ребёнка.»

Я машинально положила руку на живот.

— Вы уверены?

— Да, миледи.

— Насколько?

— Достаточно, чтобы не сомневаться.

— Это ведь невозможно, все были уверенны..

Элизи прикрыла рот ладонью, а затем опустилась перед моей постелью на колени.

— Госпожа, выс благословили …

Мой ребёнок.

Ребёнок Джона.

Сердце, ещё недавно наполненное болью и гневом, внезапно забилось так сильно, что мне стало трудно дышать. Я уже почти смирилась с мыслью, что мне не суждено прижать к груди свое дитя, что я не смогу наблюдать то как взрослеет и растет частичка моей души и сердца на этой земле. Казалось, что вот сейчас я моргну и проснусь, чтобы вновь оказаться в темной пучине мыслей и слез, как бывало ранее когда мне снились дети бегающие посаду вокруг меня.

— Сколько времени? — спросила я.

— Судя по вашему состоянию, около двух месяцев, возможно немного меньше.

Два месяца.

— Миледи, вам следует беречь себя, — продолжил Эдвард. — Вам нельзя переутомляться, голодать и слишком много волноваться.

Я почти усмехнулась.

— Значит, вы советуете мне перестать быть женой герцога?

Эдвард позволил себе лишь лёгкую улыбку.

— Я советую вам помнить, что теперь вы отвечаете не только за себя. Ведь мы уже отчаялись и вот оно чудо, но эта беременность очень хрупка. Когда государь узнает, он осыпет вас золотом.

Я посмотрела на свою руку, лежавшую на животе.

— Никто не должен знать.

Элизи подняла голову.

— Миледи?

— Ты слышала меня. Никто.

Эдвард нахмурился.

— Это невозможно скрывать долго. Герцог должен знать немедленно.

— Герцог узнает тогда, когда я решу.

— Но это его ребёнок, его крови и он принадлежит правящей короне.

Я медленно подняла взгляд.

— Я знаю, лекарь.

В моём голосе прозвучало столько холода, что Эдвард замолчал.

— Что ж поступайте как знаете, но помните о моих словах. Я буду навещать вас, а сейчас выпейте вот это.— Холодный метал студил руки— Это отвар мяты и имбиря от тошноты, оставлю его здесь. Принимайте по три капли. Завтра я пришлю повитуху, она осмотрит вас лучше. Элизи пойдем я дам тебе рекомендации. Госпожа.

Тишина перестала давить своим гнетом, наконец оставшись одна в покоях наполненных свежим воздухом с улиц и мягким ароматом мяты, мой взор горел огнем.

Ребенок , мой малыш. Поглаживая еще совсем незаметный живот, я как будто уже чувствовала связь со своей частичкой. Все переживания ушли прочь, жизнь готовила новый виток.

— Я никому не позволю причинить тебе боль, — сказала я тихо. — Не позволю никому смотреть на тебя как на средство получить власть или любовь.

Я закрыла глаза.

Ребёнок был единственным счастьем в моей жизни . И одновременно — самым опасным даром судьбы.

Я вспомнила его слова:

«Ты принадлежишь мне.*

Когда-то они заставляли меня дрожать от любви.

Теперь я провела ладонью по животу и прошептала:

— Нет, мой повелитель. Теперь я принадлежу не вам.

Я посмотрела на пламя свечи.

— Теперь я принадлежу тебе.

 

 

34

 

Ночь была бессонной , поймала себя на мысли, что я просто улыбаюсь уже несколько часов до боли в скулах. Не могла поверить в действительность, казалось что если сейчас засну, то все пропадет. Недомогание тоже внесло свою лепту, приводить себя в должный вид было сложнее, особенно когда все вокруг кружится, а живот уже сводит спазмами от тошноты. Что же будет дальше? Боюсь даже представить

.

—Госпожа зачем вы встали?— обеспокоенный тон Элизи с самого утра не давал сосредоточить на пергаменте от жены барона Балмера , Катарин с прошением о везите. Что же ей нужно в нашем захолустье?— Вам нужно набраться сил.

— Элизи займись лучше делом и наблюдай с таким рвением за сестрой герцога. Мне это будет полезнее.

Меня прервал Виконт своим внезапным визитом, по его нервному виду стало понятно, что что-то случилось. Обычно спокойный и сдержанный управляющий был как на иголках.

Он поклонился и протянул мне связку счетов.

— Миледи, прошу простить за беспокойство.

— Говорите.

— Госпожа мы на грани катастрофы, казна замка начинает пустеть и я не знаю как это остановить.

Я подняла глаза.

— Успокойся! Дыши. О чем речь именно?

— За последние недели были оплачены поставки шёлка из Кале, бархата, духов, украшений и новой мебели для покоев леди Елизаветы.

Я медленно перелистнула счета.

Передо мной лежали суммы, от которых начинала болеть голова. Десятки фунтов ушли на ткани, которые Елизавета надевала всего по одному разу. Дорогое ожерелье с рубинами, французские благовония, перчатки, вышитые золотой нитью, и три новых платья, заказанных на один и тот же праздник.

— Кто распорядился оплачивать это из казны замка?

Управляющий замялся.

— Леди Елизавета утверждала, что всё делается ради здоровья и достоинства матери будущего ребёнка герцога.

— Здоровью необходимы рубины?

— Нет, миледи.

— А французские духи?

— Полагаю, тоже нет.

Он опустил взгляд.

— Не сердитесь на меня, миледи. Я лишь исполнял приказы.

— Так нужно было придти ко мне с самого начала, а сейчас, что толку от твоих извинений? Здесь баснословные траты и очень даже напрасные. Ты как опытный управляющий должен был это заметить и немедленно доложить мне.

Я снова посмотрела на счета, устало потирая переносицу.

— С этого дня содержание леди Елизаветы будет сокращено.

Управляющий поднял голову.

— Миледи?

— Ей будут предоставлены пища, лекарства, служанки и всё необходимое для беременности. Но новые драгоценности, духи, дорогие ткани и наряды — только за её собственные средства.

— У неё нет…

— У неё есть покровитель, — перебила я. — Если герцог желает, чтобы она жила в роскоши, пусть оплачивает её желания из личной казны.

— Как прикажете, миледи.

— И ещё. С этого дня ни один расход для покоев леди Елизаветы не должен производиться без моего разрешения или подписи герцога.

— Я понял.

— Вы свободны.

Вот ведь оборванка! Дорвалась и никак не насытится.

— Элизи передай мастеру Томасу, чтобы он немедленно отменил заказы на ткани и украшения для леди Елизаветы.

Элизи удивлённо посмотрела на меня.

— Все заказы?

— Все, которые не связаны с её здоровьем.

— Госпожа Бланка будет разгневана.

— Я рассчитываю на это.

— А герцог?

Я на мгновение замолчала.

— Если Джон захочет вернуть ей прежнее содержание, пусть сам подпишет распоряжение.

Элизи опустила голову.

— Как прикажете, миледи.

— И приготовь мне тёмно-синее платье.

— Вы собираетесь к леди Бланке?

— Нет. Она сама придёт ко мне.

Я не ошиблась.

Не прошло и часа, как двери моих покоев распахнулись. Бланка вошла без приглашения. За ней следовала одна из её служанок, но я жестом велела Элизи закрыть двери, едва они переступили порог.

Бланка была в зелёном платье с золотой вышивкой. На её лице застыла вежливая улыбка, но взгляд выдавал раздражение.

— Госпожа, добро пожаловать.— Невыносимо было преклонять голову перед ней.- Чем я обязана вашему визиту.

— Миледи герцогиня, — произнесла она. — Надеюсь, я не помешала.

— Если бы вы помешали, леди Бланка, вас бы не впустили.

Она медленно прошла к столу.

— Я слышала, что вы распорядились урезать содержание Елизаветы.

— Вы слышали верно.

— На каком основании?

— На основании счетов.

Я указала на стопку пергаментов.

— За последние недели на её покои было потрачено больше, чем на половину слуг замка за несколько месяцев.

— Елизавета беременна.

— Поэтому она получает лекаря, повитуху, хорошую пищу и покой.

— Ей нужны достойные платья.

— Ей нужны удобные платья.

— Она носит ребёнка герцога Ланкастерского.

— И этот ребёнок не нуждается в рубинах, французских духах и шёлковых занавесях.

Лицо Бланки стало холодным.

— Вы делаете это из ревности.

— Я делаю это из разумной экономии.

— Конечно. Как удобно спрятать ревность за печатью герцогини.

Я сложила руки на столе.

— Вы пришли обвинить меня или обсудить расходы?

— Я пришла напомнить вам, что Елизавета не простая служанка.

— Я прекрасно это знаю. Простая служанка не имела бы возможности тратить деньги замка на три платья для одного ужина.

— Её положение требует соответствующего обращения.

— Её положение не даёт ей права разорять казну.

— Она должна выглядеть достойно.

— Достойно кого? Герцога, который не сделал её своей женой? Или вас, которая решила нарядить её так, будто она уже сидит рядом с ним на троне?

Бланка резко подняла подбородок.

— Следите за словами, Алира. Никто не смеет думать о троне, пока жив мой отец.

— Я слежу за ними куда внимательнее, чем некоторые следят за расходами.

За спиной Бланки служанка смущённо опустила глаза. Я заметила это и смягчила голос.

— Я не собираюсь лишать Елизавету необходимого. Но замок не может оплачивать каждую её прихоть. В этом доме есть стражники, конюшие, повара, прачки и люди, которым нужно платить за труд. Есть запасы зерна, ремонт стен и содержание гарнизона.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вы говорите о ней так, будто она обуза.

— Я говорю о ней как о женщине, которая живёт за счёт казны, не имея на это права.

Бланка приблизилась ко мне.

— Мой брат не потерпит, чтобы вы унижали мать его ребёнка.

— Посмотрим, что скажет государь когда обо всем узнает..

— Она заслуживает лучшего.

— Тогда подарите ей лучшее из своих средств.

Бланка замолчала.

Я видела, что попала точно в цель. Она привыкла распоряжаться тем, что принадлежало Джону, но не была готова тратить собственное.

— Незабывайся Алира! Кто и занимает тут место в пустую и тратит финансы замка, так это ты, — сказала она наконец.

Моей сдержанности пришел конец.

— Покиньте покои госпожа.

— И кто дал тебе такое право, указывать мне?

— Мой титул. Моя ответственность. И печать герцогини.

— Ты ведешь себя так, словно замок принадлежит тебе.

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— Я веду себя как женщина, которая должна сохранить этот замок, пока другие раздают его богатства тем, кто умеет красиво просить.

Бланка усмехнулась.

— Вы уверены в своей власти.

— Нет. Я уверена в своей правоте.

Поняв, что спорить со мной бесполезно она постаралась ретироваться.

— Я обязательно все это донесу до государя.

— Прекрасно.

Это утро пришло слишком рано к тому же истрепало мне нервы, от чего перо в моей ладони то и дело подергивалось из-за чего почерк мой стал слишком обрывистый. Нервно захлопнув домовую книгу и откинув перо в сторону, я медленно растирала виски пытаясь глубоко дышать.

Я почти не спала. Всю ночь лежала неподвижно, время от времени прикладывая ладонь к животу. Новость лекаря всё ещё казалась мне сном: во мне рос ребёнок Джона. Теперь мне необходимо отстаивать не только себя, но и в первую очередь малыша, на данный момент я его единственная защита.

Вечер опустился на земли замка Ланкастер совсем незаметно, со всеми хлопотами я и не разу заметила, что измотана до предела. Оказывается когда тебя мучает беспросветная тошнота, от которой не помогают отвары Эдварда ты становишься похожей на не самую грациозную лошадь. По другому это назвать нельзя, все мешало. Подол платья слишком длинный, шнуровка на платье слишком тугая, все стесняла поэтому наконец оставшись одна в своих покоях, я смогла расслабиться ночную рубашку и заняться документацией замка.

За дверью послышались торопливые шаги.

— Миледи, герцог пожелал вас навестить, ненароком услышала когда он давал распоряжение Виконту.

— Скорее,- Вскочив, пыталась наспех надеть халат.- Он не должен меня видеть такой. Неси платье! Скорее.

Наспех надев наряд, я уже слышала тяжелые шаги мужа.

Джон вошёл один. Поклон давался мне ещё тяжеловато, головокружение валило с ног. В руках он держал резную шкатулку, которую я отправила ему четыре дня назад.

Я сразу поняла, зачем он пришёл.

— Вон!— Громогласный приказ отразился от стен.

Джон поставил шкатулку на стол, но не открывал её. Несколько мгновений он просто смотрел на меня. В его лице были усталость и тревога.

— Доброе утро, мой государь, — произнесла я мягко.

— Оно не доброе Алира .

— Почему? Вас что-то огорчает? .

— Для тебя я не только муж, но и герцог! Как ты смеешь оспаривать мои решения? Этот подарок твой и не стоит его отправлять мне, при каждом женском капризе!

Я опустила глаза.

— Если вы конечно считаете все это женским капризом…

— Зачем мне напоминания о ваших сладких речах, когда вы так далеки. Ты холоден, равнодушен, каждую ночь проводишь с Елизаветой в то время как я замерзаю в холодной постеле.

Джон демонстративно отвернулся к окну, поэтому я наблюдала как его плечи вздымаются от злости. Стараясь действовать мягче, тихонько обняла его за плечи , положив голову на его широкую спину.

— Я не хочу новых ссор, просто мне нужно знать, что ты все ещё ко мне что-то чувствуешь.. Прости меня за мой проступок! Прошу перестань меня наказывать…

Его напряженные плечи смягчились, один миг и я чувствую крепкие, мужские объятия . Чувствую его запах, мягкость его волос, горячее дыхание на шее.

— Ты моя госпожа. Разве чувства могут угаснуть, когда в каждом лике я вижу твой.

Он тяжело вздохнул и открыл шкатулку. На голубом бархате лежало ожерелье с зелёным камнем.

— Я пришёл вернуть его тебе.

Джон взял ожерелье в ладонь.

— Потому что не хочу, чтобы между нами оставалось что-либо, что напоминало тебе только о боли.

Я посмотрела на зелёный камень.

— Он напоминает мне не только о боли. Когда вы подарили его, я была счастлива.

Мой голос оставался спокойным, хотя внутри всё дрожало.

— Вы сказали, что никогда не позволите мне чувствовать себя одинокой рядом с вами.

Джон прикрыл глаза.

— Я помню.

— Жаль, что память о тех словах осталась только у меня в сердце.

— Алира…

Он сделал шаг ко мне, но остановился, заметив, как я слегка отстранилась.

— Я не хочу причинять тебе ещё больше боли.

— Тогда не проводите ночи с той женщиной, даже мысль о том что вы с ней в одних покоях, делает мою жизнь невыносимой

Он замер.

Эти слова, кажется, ранили его сильнее, чем любой упрёк.

— Мне было тяжело без тебя, — сказал он после короткого молчания. — Все эти четыре дня я видел тебя рядом, но не мог заговорить. Ты проходила мимо меня, словно я стал для тебя чужим.

— Я не хотела делать вас чужим.

— Но сделала.

Я подняла на него взгляд.

— Вы действительно не могли быть вдали от меня?

— Не мог.

Он говорил тихо, без привычной властности.

— Я думал, что смогу выдержать твоё молчание. Думал, что гордость поможет мне не прийти к тебе. Но каждое утро я искал тебя глазами, а каждую ночь надеялся, что ты придешь ко мне.

Я слабо улыбнулась.

Он посмотрел на меня, словно ожидал гнева, но я не хотела кричать. Мне больше не хотелось сражаться с ним. Я устала от этой войны, в которой оба теряли друг друга.

— Я прочёл твоё стихотворение, — сказал он.

— Я боялась, что вы не обратите внимание на эту мелочь .

— Мелочь ? В нём была ты.

Я отвернулась к окну.

— Мне было плохо без тебя, Джон.

Впервые за всё утро я назвала его по имени.

Он подошёл ближе, теперь медленно и осторожно.

— Алира, я не могу долго быть вдали от тебя. Я пытался убедить себя, что мне нужно лишь время, чтобы остыть. Но без тебя я словно лишён воздуха.

— Вы говорите так, будто это моя вина.

— Нет. Это признание моей вины.

Я посмотрела на его лицо. Там не было ни приказа, ни гнева. Только усталость и искреннее сожаление.

— Я не хочу, чтобы вы страдали, — сказала я тихо. — Несмотря ни на что, я не хочу вам зла.

— Я польщен моя супруга.— Его нежный поцелуй в улыбке коснулся ладони.— Спасибо, что мне не придется опасаться Вас.

Джон протянул мне ожерелье.

— Возьми его.

Я не сразу коснулась цепочки.

— Я вернула его, потому что боялась, что больше не имею права его носить.

— Ты моя жена. Всё, что я дарил тебе, принадлежит тебе.

— Я не хочу носить его как знак того, что вы считаете меня своей собственностью.

— Я больше так не думаю.

Он говорил твёрдо, но мягко.

— Ты не моя собственность, Алира. Ты моя жена. И я должен был помнить об этом каждую минуту.

Я взяла ожерелье. Зелёный камень оказался холодным, но знакомым.

— Я надену его, — сказала я, — но не как обещание, что всё забыто.

— Вчера ночью я тоже хотела, чтобы вы пришли.

— Почему не послала за мной?

Я опустила ладонь на живот.

— Потому что мне было дурно.

Джон сразу нахмурился.

— Тебе плохо?

— Уже нет.

— Алира, ты бледна.

— Я просто устала.

Он приблизился.

— Я позову лекаря.

— Не нужно, Джон.

Он замер, услышав своё имя.

Я глубоко вдохнула.

— Есть то, что я должна вам сказать.

— Что случилось?

— Прошлой ночью лекарь Эдвард осматривал меня.

— И?

Резкий крик Елизаветы, колыхнул спокойный дурман, что опустился и мягко обволакивал пространство вокруг нас с герцогом. Идиллия длилась мгновение, вновь все то что я стараюсь выстроить разрушается.

 

 

35

 

Тепло его ладони на моей талии исчезло мгновенно. Только что губы Джона, соленые от моих слез, шептали мне в висок слова прощения, его дыхание опаляло кожу, а в следующий миг крик с лестницы вонзился в эту хрупкую тишину, как осколок стекла.

Я отпрянула. Сжалась, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать внутри то хрупкое, едва родившееся доверие, которое мы выстраивали весь этот вечер.

— Что это? — голос Джона стал чужим. Низким, рыкающим, таким я слышала его только на советах баронов.

Снова крик. Теперь это был не просто испуг — это был звук рвущихся изнутри жил. А затем — влажный, тошнотворный шлепок. Тело. Тяжелое, беременное тело падает на камень.

Я оказалась на лестнице быстрее, чем поняла, как переставляю ноги. В полумраке, на площадке между вторым и третьим пролетом, скорчилась Елизавета. Моя соперница. Та, из-за чьего округлившегося живота я час назад швыряла в лицо герцога серебряный кубок с вином. Ее ночная сорочка задралась до бедер, колени сбиты в кровь, а по внутренней стороне ноги, смешиваясь с пылью, расползалось темное, маслянисто поблескивающее пятно.

— Ведьма! — взвыла она, и ее глаза, полные черного, животного ужаса, нашли меня в полумраке. — Ты отравила меня! Ты сглазила! Будь ты проклята, пусть он выйдет мертвым! Это ты забрала его семя!

Джон оттолкнул меня. Грубо, плечом, впечатав спиной в холодный камень стены так, что воздух выбило из легких. Он рухнул перед ней на колени, приподнимая ее голову.

— Лекаря! — рявкнул он в темноту коридора. — Виконт! Лекаря в восточную башню!

— Не трогай меня, убийца! — Елизавета изогнулась, ударив его кулаком в грудь, и зашлась новым воплем. Кровь хлынула из нее ручьем, быстро пропитывая лен сорочки. — Это она! Она смотрела на меня в саду! Она желала мне смерти!

Я стояла, вжавшись в стену. Я смотрела на агонию Елизаветы и чувствовала, как к горлу подступает не жалость, а липкий, первобытный страх. Она умирала у моих ног, и каждая судорога ее тела кричала о моей вине.

— Хватит истерик, — голос Джона ударил хлыстом. Он поднялся, выпрямился во весь свой огромный рост, и тень от факела превратила его лицо в маску демона. — Алира, ступай в свои покои.

— Джон, я могу помочь, я знаю травы, я... — я сделала шаг к нему, протягивая руку, ища в нем опору.

— Я сказал, иди! — он даже не обернулся, разрывая ворот сорочки Елизаветы. — И позови Бланку!

Я попятилась. Развернулась и побежала, не чувствуя под собой ступеней. Я ворвалась в покои Бланки, распахнув дверь ударом кулака.

Она сидела в кресле у камина. Медленно подняла на меня свои цепкие глаза. — Что за сквозняк,? — начала она, но осеклась, увидев мое лицо. — На тебе нет лица. Где пожар?

— В восточной башне... — выдохнула я, хватаясь за косяк. — Елизавета. На лестнице. Крови... слишком много. Джон зовет вас. Он... он выгнал меня.

Бланка поднялась. Ни капли суеты, ни тени страха. Только тяжелый, холодный расчет. — И правильно сделал, — отрезала она, накидывая на плечи ротонду. — Ты не повитуха. Твое место сейчас в нашей часовне. Встань на колени перед алтарем и молись, чтобы она не истекла кровью. Если мальчик родится живым, твой грех перед родом Гонте будет прощен. Если нет — молись за собственную душу, Алира. Потому что завтра на рассвете ты узнаешь, как пахнет дым от костра для ведьм.

Дверь закрылась. Я осталась одна в оглушающей тишине своих покоев. Костер. Я подошла к открытому окну, впуская в легкие сырой ночной воздух. Внизу, за стенами, бушевала гроза.

В недрах замка снова раздался крик Елизаветы. Короткий, булькающий, и оборвавшийся. Время тянулось слишком долго, минуты превращались в часы.

Я не спала. Я сидела у холодного камина в своих покоях, сжимая в руках кубок с остывшим отваром, когда дверь скрипнула. На пороге стояла Элизи ее чепец сбился набок, а передник был покрыт темными, уже подсохшими пятнами.

— Госпожа... — выдохнула она, прислонившись к косяку. — Все кончено.

Сердце пропустило удар. Я вскочила, едва не опрокинув столик. — Елизавета? Она жива? — Да, миледи. Эдвард пустил ей кровь. Но дитя...

Я не стала слушать дальше. Накинув на плечи первую попавшуюся шаль, я бросилась по коридору. Я должна была увидеть. Должна была знать цену той крови на лестнице. Должна была столкнуться с той самой угрозой, что нависла над моим ещё не родившимся наследником.

Дверь в покои Елизаветы была приоткрыта. Пахло горелой паклей, железом и чем-то сладковато-гнилостным — запахом смерти, который не скрыть никакими благовониями.

Елизавета лежала на высоко взбитых подушках. Она спала — ее лицо было бледным, почти восковым. Рядом с кроватью, сгорбившись в кресле, сидел лекарь Эдвард, протирая окровавленные инструменты. У изножья кровати стояла Бланка. Она скрестила руки на груди, и ее губы кривились в брезгливой усмешке. Марта, темной тенью железной выдержки стояла за спиной Джона, поклонилась при моем появлении, как всегда ни капли эмоций на лице.

А на низком табурете, уронив голову на сцепленные в замок руки, сидел Джон. Его плечи вздрагивали.

Я замерла на пороге.

Эдвард поднял на меня глаза.

— Она потеряла много крови, госпожа, но я вытащил ее.

— А ребенок?

— Сердце остановилось в родах. Мальчик запутался в пуповине. Мы не успели.

В этот момент Джон поднял голову. Я ожидала увидеть в его глазах холод, ту отстраненность, с которой он выгнал меня на лестнице. Но там была только глухая, черная тоска. Он посмотрел на меня — по-настоящему посмотрел, прямо в душу — и в его взгляде я увидела ту же боль, что терзала меня. Он медленно поднялся.

Елизавета вдруг открыла глаза. Ее голос был тонким, ломким, но в нем звенела сталь.

— Я видела тебя, Алира. Ты стояла на лестнице. Ты тянула ко мне свои черные руки, ты выпила из меня жизнь! Мой мальчик задохнулся, потому что ты стояла над ним тенью! Ты отравила меня? Какой яд использовала для убийства нашего с господином наследника?

— Лиса, тише, тебе нельзя... — начала было Бланка, но Джон шагнул вперед. Он не смотрел на жену. Его глаза, потемневшие от горя, были прикованы к лицу любовницы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Довольно, — его голос ударил по натянутым нервам комнаты, как хлыст.

— Закрой свой рот, Елизавета, — произнес он тихо, но в этой тишине его шепот прозвучал страшнее любого крика. — Закрой его, пока я не приказал страже связать тебя и бросить в темницу за клевету на мою жену.

Елизавета задохнулась.

— Но Джон, дитя... наш сын... она всегда желала нам зла! Она пустоцвет! Три года в твоем замке, а чрева ее пусты!

— Наш сын мертв, потому что так распорядился Господь! — Джон с силой ударил кулаком по столбику кровати так, что задребезжала посуда на столе. — А ты смеешь обвинять мою жену, которая стояла в галерее и молилась за твою жизнь? Твоя истерика только что стоила тебе последних крох моего уважения. Уйми свою черную глотку, или я прикажу Эдварду влить тебе в горло маковый отвар силой.

Я замерла, ожидая, что Бланка поддержит Елизавету. И она действительно шагнула вперед, но не к брату. Она встала плечом к плечу с любовницей, глядя на меня с нескрываемым, ядовитым торжеством.

— Елизавета говорит правду государь , которую мы все видим три года! Твоя жена — бесплодная смоковница! Твой род угаснет из-за ее пустого чрева, пока все твои мысли по этой ледяной кукле! Ребенок умер, потому что в ней нет жизни, чтобы ее дать! Я требую, чтобы ты отослал ее в монастырь, пока не стало слишком поздно! Ты сам понимаешь, кому была угодна смерть твоего ребенка.

Я смотрела на них — на рыдающую Елизавету, на торжествующую Бланку, на Эдварда, который виновато прятал глаза. Они ждали, что Джон сейчас ударит меня или прикажет страже увести меня прочь. Они уже праздновали мою смерть.

Но Джон не двинулся с места. Он медленно повернул голову. И посмотрел на сестру. В его взгляде не было братской любви. Там была ледяная, королевская ярость.

— Вон, — произнес он так тихо, что Бланка невольно подалась вперед, чтобы расслышать. — Вон из этой комнаты. И из моего замка. Даю тебе три дня. Если я еще раз услышу от тебя слово "пустоцвет" в адрес моей жены, я лишу тебя содержания и выдам за старого барона Реджинальда, у которого из всех зубов остался один, и тот золотой. Корона мне не воспрепятствует Убирайся.

Бланка побелела. Ее рот открылся в беззвучном крике, но, встретившись глазами с братом, она поняла — он не шутит. Она резко развернулась, шелестя шелками, и вылетела из покоев, хлопнув дверью так, что с косяка посыпалась пыль.

Джон тяжело выдохнул. Затем его взгляд снова нашел меня. Он пересек комнату в два шага и сгреб меня в объятия, прижимая к своей груди так сильно, что у меня хрустнули ребра.

— Тише, моя госпожа, — его ладони легли на мой затылок, сминая шаль. — Тише. Я здесь. Это не твоя вина. Никто. Никогда. Не посмеет назвать тебя пустоцветом в моем доме.

— Я молилась, Джон... — выдохнула я в его грудь, и слезы, которые я сдерживала с ночи, наконец хлынули. — Я стояла на коленях в галерее.

— Я знаю, — он поцеловал меня в макушку, его голос сорвался. — Я знаю. Мне плевать, Алира. Мне нужна ты. Но, Господи, как же я устал от этого змеиного гнезда...

Я вцепилась в него, чувствуя, как под моими ладонями бешено колотится его сердце. Елизавета на кровати тихо, жалобно заскулила, но на нее больше никто не обращал внимания. Она проиграла. Окончательно.

Джон мягко, но настойчиво отстранил меня на расстояние вытянутой руки. Его взгляд снова стал тяжелым, но теперь в нем была не только боль, но и стальная решимость.

— Алира, иди в свои покои. Запри дверь. Я прикажу страже никого не пускать. Я приду, как только здесь все уляжется. Нам нужно поговорить. О нас. И о том, что будет дальше.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Я попятилась, не отрывая от него глаз, выскользнула в коридор и плотно, до щелчка, затворила за собой тяжелую дубовую дверь.

Прислонившись лбом к холодному дереву, я слушала, как за спиной воет Елизавета, а где-то в глубине замка истерически кричит Бланка. Они больше не имеют власти.

И тут меня словно ударило молнией под ребра.Лед в моих венах растаял, но на его место пришло не облегчение, а звенящая, звенящая пустота.

Бланка ушла, потому что думала, что я пуста. Елизавета проиграла, потому что думала, что я пуста. Но это не так, спасибо всем богам за тот дар, что теплится под моим сердцем.

Я положила ледяную ладонь на еще плоский живот.

Они не знают. Никто не знает.

Если сейчас, когда я уязвима, когда только что умер бастард, Бланка или кто-то из их слуг узнает, что я понесела... яд, который они готовили для "пустоцвета", станет в сто раз страшнее.

Я выпрямилась, машинально поправляя сбившуюся шаль. Больше я не буду молиться в галерее. Боги услышали меня, но теперь моя тайна — это кинжал, который я держу у собственного живота.

Я пошла в свою спальню. Мне не нужен успокаивающий отвар. Теперь я должна выжить. Я должна выносить этого ребенка в тишине. И я сделаю все, чтобы у Джона появился сын. Законный сын. Которому никто не посмеет бросить тень.

Я стояла посреди своей спальни, не смея пошевелиться. Шаль давно сползла с плеч на пол, но холод каменных стен пробирал до костей. В ушах все еще звенел ядовитый голос Бланки, требующей моего заточения в монастырь за бесплодие. Я подошла к туалетному столику. В серебряном зеркале отражалась чужая женщина: усталый взгляд, локаны выпали из прически и искусанные в кровь губами. Три года я была пустоцветом. Три года ожиданий , холодная ладонь коснулась живота, прямо под корсетом, там глубоко внутри, словно крошечный уголек, пульсировала тайна. Если Бланка узнает об этом сейчас, это станет для нее рычагом давления на меня.

Я не слышала его шагов, но почувствовала присутствие за секунду до того, как дверь беззвучно отворилась. Джон вошел без стука. Он был все в тех же темных штанах и расстегнутой на груди сорочке с камзолом поверх, но теперь в его плечах не было звериной ярости, с которой он вышвырнул сестру из покоев Елизаветы. Он двигался тяжело, словно нес на спине невыносимый груз.

— Слуги не зажгли свечей, — его голос в тишине комнаты показался мне бархатным, но надтреснутым.

— Я не хотела видеть свое лицо, — ответила я, не оборачиваясь.

Он подошел вплотную, встал за моей спиной, и я почувствовала исходящий от него жар.

— Она переступила черту, — глухо произнес он, и его ладони легли мне на плечи. — Бланка никогда не вернется в этот замок, пока я герцог. Она смела нанести оскорбление тебе, а значит и мне. Публично. Перед лицом лекаря.

— Она не так уж и не права в своих подозрениях, — прошептала я, глядя на наши отражения, Мой взгляд метнулся к моему собственному животу, скрытому плотной тканью.

— Три года, Джон. Я... я пуста. Я подвела тебя перед лицом всего королевства.

— Прекрати, — он тяжело вздохнул, его теплое дыхание коснулось моего затылка. — Прекрати сейчас же. Мне не нужен сосуд для семени, Алира. Мне нужна ты. Твой смех. Твой яд, который ты держишь за зубами, когда Бланка выводит тебя из себя. Твоя холодность, за которой ты прячешь сердце, что бьется ради меня.

Он развернул меня к себе лицом. Его руки, только что бывшие стальными, когда он выставлял сестру за порог, теперь дрожали.

— Я не смог спасти его сына, — прошептал Джон, и его голос дрогнул. По его плечам прошла волна дрожи. Он сделал шаг вперед, утыкаясь лбом в мое плечо. — Я стоял там и слушал, как он не дышит. Держал в руках еще теплое тельце своего крохи. Я видел его, Алира. Он был так мал... Его кровь на руках Эдварда... Я не уберег его.

Его скорбь была осязаемой. Она висела в воздухе тяжелым туманом, пахнущим кровью и ладаном. Он пришел ко мне, потеряв своего бастарда, раздавленный этой потерей, и сейчас он нуждался не в герцогине, а в тепле. Он искал во мне спасения от собственного бессилия.

И в этот момент меня пронзило острой, почти физической болью. Он оплакивает мертвого сына Елизаветы, в то время как его собственный, законный сын растет во мне. Но я не могу сказать. Не сейчас. Сейчас я должна разделить боль своего мужа.

— Сядьте, — мягко велела я, увлекая его к креслу у камина.

Я сама сняла с него камзол, небрежно бросив его на пол. Я налила ему вина из тяжелого хрустального графина — густого, терпкого кларета, от которого горит горло.

Я протянула ему бокал, а сама села на пуф у его ног, забравшись с ногами. Я положила голову на его колено, чувствуя сквозь тонкую ткань тепло его тела. Моя ладонь все так же покоилась на животе, защищая наш секрет.

— Пейте, — сказала я. — И дышите.

Джон тяжело опустил руку мне на затылок. Он сделал большой глоток, закрыл глаза.

— Прошу тебя Джон— с мольбой во взгляде я оторвала голову, что мирно покоилась у его ног.— Не терзай себя, знаю это тяжело. Эта утрата невосполнима, но ты нужен народу, короне. Мне. Мы все нуждаемся в тебе, если ты будешь сломлен, то что же делать нам? Ты несешь такой груз, враги короны, твои собственные, ответственность за герцогство и свой народ. Теперь и эта утрата легла на твои плечи, прошу раздели эту ношу со мной, ведь каждому в этом мире человеку нужен человек, опора.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Если я поделю с тобой всем своим грузом, ты не выдержишь. Ты ничего не знаешь, позволь быть мне скорой, браней для нас. Оставь мои горести мне, будь просто рядом. Этого достаточно.

Он долго молчал смотря в пустоту, его тело перестало бить мелкой дрожью, дыхание стало ровнее. Я не переставая цеплялась за его руку. Будто это могло помочь.

—Я думал, что если приведу Елизавету, если она понесет, этот проклятый долг перед родом, который висит на мне с рождения, наконец-то будет исполнен, и я смогу дышать. Я был слеп, я погубил не только сына, но и ту женщину. А главное я причинил тебе столько боли, прости меня. Ты стала моей слабостью.

— Вы герцог, — поправила я. — Герцоги не имеют права на слабость.

— Имеют, — глухо возразил он. — Я просыпаюсь каждое утро и ищу под одеялом твою ледяную ногу, чтобы прижаться к ней. Ищу твой взгляд, твой запах в коридорах замка. Мне нужна твоя тишина, спокойная гавань Алира. Без нее этот замок сводит меня с ума.

Я почувствовала, как к горлу подступает комок. Он говорил о своей боли, о своем разочаровании в себе, о давлении короны. Он не просто защищал меня перед сестрой — он выворачивал передо мной душу.

— Мне страшно, — прошептала я, и это была первая честная правда за весь вечер. — Будут новые волнения в герцогстве, жители будут винить меня.

— Это не твоя вина, — Джон отставил бокал и взял мое лицо в свои ладони, заставляя смотреть на него. — Слышишь меня? Не смей даже мысли допускать. Ты — моя жена. Ты — моя госпожа. И если этот замок не примет тебя, я спалю его и построю новый. Если кто и виноват во всем только я.

— Не нужно жечь замки, мой господин, — я позволила себе слабую улыбку. — Останьтесь лучше в моей тихой гавани.

Он тихо рассмеялся. Впервые за весь вечер этот звук прозвучал искренне, а не надтреснуто. Он притянул меня к себе, усаживая на колени, прямо на свой камзол. Я устроилась в кольце его рук, положив голову ему на грудь. Я слушала, как ровно и тяжело бьется его сердце, и под моей ладонью, в такт этому сердцу, пульсировала моя тайна.

— Спи моя госпожа, ты видно невыносимо устала.

Пусть он думает, что утешает пустую, сломленную жену. Пусть считает, что я просто верная подруга, дарующая покой. Пока он изливает мне душу, пока его руки держат меня так крепко, я буду его скалой. Я стану той землей, на которую он сможет опереться. А когда Бланка уедет, и стены замка перестанут хранить ее яд, я покажу ему, что наш пустой кувшин на самом деле полон. Главное — дождаться рассвета.

 

 

36

 

Рассвет пробивался сквозь свинцовые тучи, окрашивая небо в цвет запекшейся крови. Меня разбудил не свет и не тепло сбежавшего из постели Джона, а резкий, требовательный стук в дверь. Не в главную, дубовую, а в ту маленькую, внутреннюю, что вела из гардеробной.

Я села в кровати, судорожно натягивая на грудь шелк сорочки. Сердце пропустило удар, на миг решив, что это вернулась Елизавета с ножом. Но в проеме возник бледный камердинер Джона

— Госпожа Алира. Простите за вторжение. Герцог просил передать, что внизу гонец из столицы. Дело государственной важности, он не может покинуть залу совета. Он велел не будить вас, но...

— Я поняла, — отрезала я, уже вставая.

Сон как рукой сняло. Государственные дела в нашем замке всегда означали одно: золото, шпионы или война. Я не имела права заставлять герцога ждать.

Когда через час я спустилась в главный зал, уже полностью одетая и с убранными волосами, Джона там не было он заперся в малом кабинете с послом. Замок жил своей утренней жизнью: пахло воском, свежим хлебом и мокрой псиной от собак, которых выгуливали во дворе. Я растворилась в этой рутине, как делала это три года. Я отчитала кастеляна за плохо накрахмаленные скатерти, проверила счета за закупку соли, сделала выговор прачкам за пятно на герцогском камзоле. Я была идеальной хозяйкой, ледяной и безупречной. Это была моя броня.

Я возвращалась из погребов, где проверяла запасы вина, когда в полутемном переходе, ведущем к старой галерее, мне навстречу шагнула тень.

Бланка. Она не уехала. Она стояла, прислонившись к стене, в дорожном платье, которое уже измялось. От нее пахло дорожной пылью и бессонной злобой.

— Ты довольна? — прошипела она, преграждая мне путь. — Выгнала родную сестру мужа, как ненужную вещь .

Я остановилась. Мои руки были холодны, а спина прямая.

— Ваш экипаж ждет у ворот, леди Бланка, — ровно ответила я. — Дорога до вашего имения займет два дня. Советую выехать до полудня, чтобы не ночевать в лесу.

— Не смей указывать мне, что делать в доме моего брата! — она дернулась вперед. — Ты думаешь, я не вижу? Ты приворожила его, ведьма! Я видела, как он смотрел на тебя вчера ночью, когда думал, что никто не смотрит. Он никогда так не смотрел ни на кого! Никогда! Он вышвырнул меня из-за тебя! Из-за твоей пустой утробы, в которой вдруг завелось колдовство!

Ее голос сорвался на визг. Эхо гуляло по пустому коридору. Это было опасно. Слуги могли услышать.

— Замолчите, — мой голос прозвучал как удар хлыста. Я сделала шаг к ней, сократив расстояние, и Бланка невольно отшатнулась. — Вы позорите имя Джона. Вы, благородная леди, стоите в коридоре и брызжете слюной, как торговка на рынке.

— Не смей... — выдохнула она.

— Это вы не смеете, — продолжила я тихо, вкладывая в каждое слово яд трех лет унижений. — Вы смеете называть меня бесплодной, когда ваш брат сидит в кабинете и пытается удержать на плечах герцогство, пока вы сеете смуту. Джон сослал вас не потому, что я его "приворожила". Он сослал вас потому, что вы глупы, Бланка. Вы решили, что если будете кричать о моем "пустом чреве" достаточно громко, он разочаруется во мне и бросится в постель к Елизавете или Бог знает кого ещё лишь бы не рядом с его законной женой. Но вы ошиблись. Он устал от криков. Он выбрал тишину. Мою тишину. А теперь убирайтесь, пока я не приказала страже вынести вас вместе с вашими сундуками.

Я обошла ее, не оглядываясь. Я чувствовала ее прожигающий спину взгляд, но впервые за три года он меня не обжег. Он просто был неприятен, как сквозняк.

День тянулся бесконечно. Я сидела в библиотеке, разбирая отчеты, когда двери с грохотом распахнулись.

Усталость давала о себе знать, Марта вместе с Виконтом провожала Бланку и были заняты её сборами, поэтому сегодня мой день без помощников. Буквы на пергаменте свитков, уже сливались в один клубок чернил. Перечитав несколько десятков таких бумаг с холодными отчетами за предыдущие десятилетнее содержания замка, моя голова уже гудела. Как вдруг скрип двери меня отвлек, надеясь, что ко мне подоспела гвардия служанок на помощь я сильно ошибалась.

Елизавета.

Она была без служанок, в одной нижней рубашке, накинутой на голое тело. Ее волосы, еще вчера уложенные, теперь висели сальными сосульками, глаза казались черными провалами, а губы были искусаны в кровь. От нее пахло безумием.

— Убийца! — взвизгнула она, бросаясь ко мне через всю залу.

Я едва успела вскочить, роняя свитки. Она вцепилась мне в горло скрюченными пальцами. Ее ногти обломанные, грязные впились в кожу. Она была слабее меня, но ее вела сила безумия.

— Ты забрала его! — она пыталась ударить меня головой, ее слюна брызгала мне на лицо. — Ты стояла на лестнице! Мой мальчик задохнулся из-за тебя! Джон любит меня! Он приходил ко мне вчера! Он плакал у моей постели! Он сказал, что мы попробуем снова!

Это была чудовищная, отвратительная ложь. Но в ее воспаленном мозгу это было правдой.

Я ударила ее. Наотмашь, по лицу. Звонкая пощечина отбросила ее на шаг назад. Елизавета пошатнулась, прижав ладонь к пылающей щеке. На нас смотрели два секретаря, замершие над счетными книгами.

— Как вы смеете, леди Елизавета, — мой голос звенел от сдерживаемой ярости, но был абсолютно спокоен. — Касаться герцогини Гонте. И лгать о визитах моего мужа.

— Он мой! — взвыла она, снова кидаясь, но теперь в ее глазах был страх. Она увидела во мне не жертву, а хищницу. — Мой по праву первой!

— Ваш по праву гетеры, — отчеканила я, глядя ей прямо в глаза. — Первой была я. И последней буду я. А ваш мертвый сын — это не моя вина, Елизавета. Это кара Господня за то, что вы посмели лечь под венчаного герцога.

Я сделала шаг к ней. Она попятилась, споткнувшись о край ковра.

— Если вы еще раз коснетесь меня или произнесете имя моего мужа в таком тоне, — процедила я, нависая над ней, — Я не буду просить Джона о вашей высылке. Я лично прикажу Эдварду влить вам в глотку отвар из корня белладонны, и скажу всем, что сердце не выдержало горя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Елизавета рухнула на колени, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Безумие схлынуло, оставив лишь жалкую, мокрую тряпку.

Я развернулась на каблуках, не удостоив Елизавету даже взглядом, брошенным через плечо. От ее мокрых, жалких рыданий меня тошнило. Я шла по коридору, чувствуя, как горит щека, по которой пришелся мой собственный удар, и как медленно успокаивается пульс. Я выиграла. Замок снова был моим.

Я уже была в своих покоях, когда в ушах вдруг зазвенело. Тонко, пронзительно, словно оборвалась невидимая струна. Свет факелов в коридоре качнулся, смазываясь в желтое пятно.

Я не успела испугаться. Не успела даже поднять руку, чтобы опереться о стену.

Удар был оглушительным. Он пришелся точно в затылок, чуть выше основания шеи. Острая, ослепляющая вспышка боли, а затем — вязкая, глухая темнота, которая поглотила меня целиком.

Последнее, что я почувствовала — не боль, а ледяной холод каменных плит, принявших мое тело, и тихий, влажный хруст. Это разбился вдребезги тяжелый серебряный кувшин для умывания, выпавший из моих ослабевших пальцев.

***

Для Алиры время остановилось.

Она не слышала, как истошно закричала Марта. Не слышала тяжелого, влажного звука, с которым ее собственное тело рухнуло на каменные плиты. Не слышала испуганного, перешептывания слуг в коридоре, их трусливого топота на месте — они боялись подойти к телу хозяйки, но еще больше боялись гнева герцога, оторвавшегося от государственных дел.

Она не видела, как в конце коридора возник Эдвард. Не видела его седых бровей, сошедшихся на переносице, не видела, как его привычные к пиявкам и скальпелям руки срывают с ее головы пропитанные кровью ленты, обнажая рваную рану. Она не чувствовала, как лекарь, матерясь себе под нос, давит на какую-то точку на ее шее, заставляя пульс хоть немного выровняться.

Для Алиры не существовало холодного пола, на котором она лежала в нелепой позе. Не существовало запаха ее собственной крови, смешанного с ароматом разбитого цветочного масла. Не существовало сырого сквозняка, шевелившего ее волосы.

Ее сознание заперли в тесной, темной коробке без окон и дверей. Там не было ни прошлого, ни будущего. Только глухая, пульсирующая в такт сердцу мгла. Иногда сквозь эту мглу пытались пробиться образы: лицо Джона, склонившегося над ней накануне ночью; ледяные глаза Бланки в утреннем переходе; перекошенный рот Елизаветы. Но образы были тусклыми, плоскими, как на старых гобеленах. Они не имели ни запаха, ни звука, ни веса. Они просто проплывали мимо, как облака, не задевая разума.

— Госпожа не дышит! — кричала где-то далеко, словно через толщу воды, Марта. — Матерь Божья, у нее голова...

Шепот слуг в коридоре напоминал шелест сухих листьев. Они столпились вокруг, боясь подойти ближе.

— Это Елизавета... Она ударила ее вазой...

— Тише ты, рассудка лишилась? Услышит герцог...

— Он в совете. С тем послом...

— Нельзя его звать. Он только-только начал говорить о налогах, если ворвемся — он нас на воротах вздернет. Сами виноваты, не уследили...

— Замолчите все и делом займитесь! Воды. Чистой. И бренди. Живо!— рявкнул он так, что прислуга наконец бросилась врассыпную.

— А ты.— Рявкая совсем юному рабу.— Иди ка, помоги Господу на постели поднять. Только аккуратно, не тряси. Господе хуже от этого может стать. Ну аккуратнее же говорю, куда торопишься?!

Он ощупал затылок, приподнял веко, проверяя реакцию зрачка.

— Череп цел, — бормотал он себе под нос, промокая рану. — Но сотрясение сильное. Крови много.

Теплая вода в бадьях уже была готова, омыв рану ею, а затем и напитком, лекарь уже нанизывал края раны льняной нитью.

— Рана пол беды, как же наследник? Что я скажу государю? Проклятье. Госпожа не оставляйте меня на поругание государю молю, живите.

Шептал лекарь как заговоренный, моля всех богов помочь ему.

Дверь в покои с грохотом распахнулась. Джон. Он не шел — он летел, снося все на своем пути. Его камзол был расстегнут, волосы в беспорядке. Марта все-таки ворвалась в совет, забыв о налогах.

Он замер на пороге, глядя на распростертое тело в подушках, на кровь, на Эдварда, чьи руки были по локоть в красном.

— Алира, — выдохнул он. Это был не голос — это был рык раненого зверя.

— Не подходите, ваша светлость, — Эдвард даже не поднял головы, продолжая накладывать повязку. — Вы мне мешаете. Сядьте.

— Что с ней? — Джон упал на колени с другой стороны, хватая безвольную, ледяную руку жены. — Говори!

Лекарь тяжело вздохнул. Он закончил с раной и теперь осторожно, почти благоговейно, ощупывал живот под задравшейся и пропитанной кровью тканью юбки. Его пальцы замерли.

— Ваша светлость... — голос Эдварда дрогнул. Он поднял на Джона глаза, и в них стоял ужас. — Нам нужно поговорить. Наедине. Немедленно.

— Она жива? — прохрипел Джон, не выпуская руки.

— Да. Но дело не в голове, — лекарь понизил голос до шепота, хотя в комнате остались только они двое. — Ваша светлость... Госпожа Алира беременна.

В комнате повисла мертвая тишина. Было слышно только, как во дворе замка каркает ворон.

Джон моргнул раз. Второй. Он смотрел на руку Эдварда, все еще лежащую на животе Алиры, потом перевел взгляд на бледное, бескровное лицо жены.

— Что? — прошептал он. — Повтори.

— Срок небольшой, около двух месяцев, — быстро, захлебываясь словами, заговорил Эдвард. — Она скрыла это. Я понял по тому, как расширились ее тазовые кости, и по пульсации здесь... Мы с повитухой заметили еще месяц назад, но она взяла с нас клятву... Она боялась, ваша светлость. Бланка кричала о бесплодии, Елизавета заходилась в истерике... Госпожа ждала, пока замок затихнет. Она... она носила вашего наследника, милорд.

Пальцы Джона, сжимавшие ладонь, дрогнули. Он смотрел на Алиру так, словно видел призрака. Вся его ярость, весь страх за ее жизнь, весь ужас от удара вазой — всё это в одну секунду сгорело в огне ослепляющей, оглушающей правды. Эмоции на лице герцога сменяли друг друга, осознание того, что он сейчас сново может потерять самое дорогое в его жизни, вонзилось в грудь острым клинком.

— Наследник, — повторил он беззвучно. — Теперь они оба под угрозой?.

— Сейчас она без сознания от шока и потери крови, — Эдвард заторопился, возвращаясь к своему делу. — Но ребенок... он пока держится. Удар был сильный, но не в чрево. Госпожа закрыла его собой. Нам нужно перенести ее в постель не такую мягкую как эта . И молиться, чтобы не началось кровотечение.

Джон издал странный, горловой звук. Он подхватил жену на руки так бережно, словно она была сделана из тончайшего стекла, готовый убить любого, кто посмеет её коснуться.

— Кроватей не будет, — бросил он через плечо. — Несите ее в мои покои. В нашу постель.

*****

Елизавету нашли в ее комнатах. Она сидела на полу, обхватив колени руками, и раскачивалась из стороны в сторону, глядя на стену пустыми глазами. Когда за ней пришли стражники Джона, она даже не подняла головы.

— Убийца, — только и прошептала она, когда капитан гвардии рывком поднял ее на ноги.

— По приказу Его Светлости, — ледяным тоном произнес капитан. — За нападение на герцогиню и причинение вреда наследнику короны. Вы отправляетесь в ссылку. В аббатство Уимборн. На скале. Там нет окон, выходящих на море. И нет зеркал.

Ее вывели из замка через час. Она не сопротивлялась.

Время тянулось долго

****

День первый. Вечер.

Она лежит между мной и стеной, занимая половину огромной кровати. Сам сижу в кресле, не смея снять камзол, хотя спина затекла до судорог.

Эдвард и Марта только что вышли. Я слышу их шепот в соседней комнате, но не разбираю слов. Мне плевать на их слова. Я смотрю на ее лицо. Оно серое. Цвета пепла. Только на виске бьется синяя, почти черная жилка. Слишком быстро.

Эдвард сказал мне то, что выжгло мне легкие. "Наследник".

Я глажу ее живот поверх тяжелого шерстяного одеяла. Там, под слоями ткани, плоти и крови, бьется еще одно сердце. Я не слышу его, но я знаю, что оно там. Эдвард сказал, что удар вазы пришелся чуть выше. Если бы Елизавета ударила на дюйм ниже...

Я не могу закончить эту мысль. Иначе я сожгу этот замок дотла прямо сейчас, не дожидаясь рассвета. Кладу ладонь на ее холодную руку. Пальцы безвольные, восковые.

— Не смей, — шепчу в тишину. — Слышишь меня? Не смей оставлять меня с этим. Выживи. Оба.

День второй. Рассвет.

Смотрел, как тени от камина ползут по стене, и слушал ее дыхание. Оно хриплое, с присвистом. Эдвард пускал ей кровь, чтобы снять жар, но голова все еще горит. Я меняю компрессы на ее лбу каждый час. Мои руки пахнут уксусом и лавандой.

Елизавету увезли на рассвете. Я лично проследил, как клетку с ней грузили на северную дорогу. Она плюнула в мою сторону. Мне было все равно. Весь мой гнев, вся моя скорбь и боль сосредоточены на жене.

Теперь у меня есть только это. Холодная женщина в моей постели и призрак сына, который может исчезнуть в любую секунду.

Я прижимаюсь лбом к ее плечу.

— Ты обманула меня, — говорю вполголоса. — Три года лгала, что пуста. Два месяц носила моего сына и молчала. Знаешь, как это злит, Алира? Я чувствую себя дураком. И вдовцом. Выбирай уже. Я не готов быть и тем, и другим. Я не готов потерять тебя.

День третий. Полдень.

Она все еще там. В той тьме, куда ее загнала Елизавета. Эдвард говорит, что это называется "сотрясение", что мозг пытается исцелить сам себя, но я знаю правду. Она прячется. Ей слишком больно возвращаться в мир, где на нее нападают с вазами, а муж мечется между государственным советом и родильной горячкой любовницы .

Я не выходил из спальни. Гонцы стоят под дверью. Посол ждет в малой зале. Королевство может подождать. Мое королевство сейчас весит не больше унции и прячется в ее чреве.

Марта принесла бульон. Я пытался влить его ей в рот, но губы стиснуты так плотно, что кожа белеет.

— Черт бы тебя побрал, — я с силой провожу рукой по лицу. — Открой глаза. Просто открой. Я прощу тебе всё. Ложь пустоцветов. Только посмотри на меня.

В ответ только этот чертов присвист в легких. И ровный, упрямый стук там, внизу. Он сводит меня с ума. Он жив. А она — нет.

День четвертый. Ночь.

Я задремал прямо сидя, привалившись к резному столбику кровати. Проснулся от того, что ее рука шевельнулась.

Она мечется. Простыни сбиты в ком, одеяло на полу. Жар вернулся с новой силой, начался бред.

Я прижимаю ее к матрасу своими руками, стараясь не касаться забинтованной головы, удерживая ее судороги. — Алира! — кричу я, хотя знаю, что она не слышит. — Держись!

Она что-то шепчет. Сухими, потрескавшимися губами. Я наклоняюсь так близко, что наши лбы соприкасаются.

— ...холодно... — выдыхает она. — ...не уходи... Бланка... пустоцвет...

— Я здесь, — рычу я, и мой голос срывается. — Я никуда не уйду. Плевать на Бланку. Плевать на всех. Ты не пустоцвет. Ты — мать моего сына. Слышишь? Ты уже победила. Теперь просто проснись .Не смей оставлять меня одного с этой колыбелью.

Я целую ее в горячий лоб.

— Прошу. Я устал хоронить детей, Алира. На этот раз мы оба идем до конца.

****

Я пришла в себя от запаха трав и жара камина. Голова гудела, словно растревоженный улей. Я попыталась пошевелиться, но тяжелая, горячая рука на моем животе не позволила мне этого сделать.

Джон сидел в кресле у моей кровати. Он не спал. Он сидел так уже много часов, положив голову на край постели, и его ладонь покоилась на моем животе..

— Не двигайся, — глухо сказал он, не открывая глаз. — Эдвард сказал, тебе нужен покой.

— Джон... — мой голос был похож на шелест сухой листвы.

Он вскинул голову. Его глаза были красными, воспаленными, но в них больше не было вчерашней тоски. Там была сталь. И что-то еще. Что-то первобытное, собственническое.

— Я думал и боялся, что потеряю тебя — произнес он тихо, но от этого голоса по моей коже прошел мороз. — Вас

— Бланка... — выдохнула я. — Елизавета... они бы убили его. Или тебя заставили бы отречься. Я ждала, пока она уедет.

— Она уехала, — он горько усмехнулся, поглаживая мой живот. — Ты чуть не умерла, Алира. Я нашел тебя в луже крови, а лекарь сообщил мне, что ты лгала мне о пустом чреве, пока внутри тебя рос мой сын. Мой. Законный. Наследник.

Он наклонился и поцеловал меня. Не нежно, не утешающе. Это был жесткий, требовательный, клеймящий поцелуй.

— Больше никаких тайн, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Больше никаких "я подожду". Если на тебя снова нападут, я узнаю об этом в ту же секунду, даже если буду подписывать мирный договор с императором.

— Я ударила ее, — прошептала я, вспоминая пощечину. — А она... она ударила меня вазой.

— Елизавету везут в клетке на север, — отрезал Джон. — А Бланка... Бланка больше не найдет в моем герцогстве ни одной крыши над головой.

Он положил мою руку поверх своей, заставляя нас обоих касаться того места, где билось наше будущее.

— Спи, моя госпожа, — сказал он, снова устраиваясь в кресле. — Я никуда не уйду. Теперь я охраняю не просто свою жену. Я охраняю герцогиню и мать будущего герцога. И горе тому, кто посмеет встать между нами.

 

 

Эпилог

 

Осенний ветер бился в свинцовые переплеты высоких окон герцогской спальни, но внутри, у жарко натопленного камина, было тихо и сонно. Пахло остывающим воском, дубовыми листьями, принесенными на подошвах сапог, и тем неуловимым, сладковатым ароматом, который теперь всегда витал в покоях Алиры, запахом материнского молока и чистого детского белья.

Четыре года назад, этот замок был полем битвы, где они хоронили мертвого бастарда Елизаветы и спасали едва теплящуюся жизнь законного наследника. Сейчас же под тяжелым бархатным балдахином царила лишь глубокая, сытая нега.

Внимательно прислушавшись к колыбели в углу покоев и услышав мирное сопение дочки, Джон перекатился на бок, опираясь на локоть, и провел кончиками пальцев по изгибу бедра жены. Алира спала, разметав по подушке густые, все еще чуть влажные после их близости волосы. В отблесках камина ее кожа казалась отлитой из лунного света. Она больше не была тем "пустоцветом", чужой в его землях, запуганной девочкой, которой предстала перед ним в день свадьбы. Роды и три года материнства смягчили острые углы ее фигуры, подарили движениям плавность, а взгляду — теплую, уверенную глубину.

Она была его. Целиком и полностью.

Его рука скользнула ниже, накрывая ее живот. Под ладонью не было той тревожной пустоты, что мучила его те три года. Там, надежно защищенная плотью, теперь жила жизнь. Вернее, целых две. Алира снова носила под сердцем его ребенка. На этот раз он знал об этом с первого дня.

— Ты меня лапаешь, господин, или считаешь монеты в моей казне? — сонно пробормотала она, не открывая глаз. Ее голос был хриплым от страсти и сна.

— Я пересчитываю свои сокровища, — усмехнулся Джон, наклоняясь и целуя впадинку на ее плече. — И кажется, одно из них снова пытается спрятаться.

— Он не прячется, — Алира наконец открыла глаза. Они были темными, как предгрозовое небо. — Он просто устал. Ты измотал свою герцогиню, Джон Гонте. У нас гости на рассвете, а ты начал свои... маневры еще до того, как пробили полночь.

— Гости подождут, — он поцеловал ее снова, глубже, заставляя ее тихо выдохнуть и выгнуться навстречу. — Посол Франконии может и сам полюбоваться на гобелены в галерее. А я хочу полюбоваться на тебя.

— Тиран, — выдохнула она ему в губы, запуская пальцы в его отросшие волосы. — Если ты продолжишь, наш сын проснется и придет сюда требовать свою порцию молока. Ему нет дела до государственных дел.

— Пусть приходит, — фыркнул Джон, прерываясь лишь для того, чтобы стянуть с себя камзол, брошенный на пол. — Он будущий герцог. Пусть с пеленок привыкает, что спальня родителей — самое безопасное место в замке, пока мы не закончим.

Он снова вошел в нее — медленно, глубоко, заполняя собой всё пространство этой огромной кровати, которая когда-то казалась им ледяной пустыней. Теперь это было их убежище. Место, где заканчивались интриги, смолкали советники и исчезала тяжесть короны.

Алира обхватила его ногами за талию, притягивая ближе, и в этом движении не было ни страха, ни боли, ни памяти о Елизавете с ее вазой. Была только абсолютная, всепоглощающая нежность. Он двигался в ней размеренно, глядя, как тени от камина пляшут на ее лице, как приоткрываются ее губы, как она закусывает их, сдерживая стон.

— Я люблю тебя, — прошептал он, утыкаясь лбом в ее ключицу, когда мир вокруг начал сужаться до одной пульсирующей точки.

— Ты обязана любить свою герцогиню, — ответила она, притягивая его голову для поцелуя, и в этом "знаю" было больше страсти, чем в тысяче признаний.

Спустя час, когда они лежали, переплетя ноги под тяжелой медвежьей шкурой, Алира тихо рассмеялась.

— О чем ты? — спросил Джон, рисуя пальцем узоры на ее спине.

— Я вспомнила Бланку, — она повернулась к нему. — Представляю ее лицо, если бы она увидела нас сейчас. Леди Бланка, наверное, до сих пор пишет мне гневные письма из своего монастыря на скале. Требует вернуть ей "украденное наследство" и проклинает мою "ведьмовскую утробу".

Джон глухо, раскатисто рассмеялся. Тот смех, от которого два года назад дрожали стекла в рамах.

— Я сжег ее последние письма в камине, даже не читая. Королева просила меня как сына, помиловать Благку. Пусть сидит в своей келье. Кажется, настоятельница написала мне, что у Бланки появилась привычка плеваться в послушниц. Пусть. Главное, что ее гниль больше не отравляет воздух моего замка.

— А — Я чувствую только благодарность.

— Благодарность? — он приподнял бровь.

— Они преподнесли мне урок.

— Он дорого мне обошелся, — Джон нахмурился, вспоминая пять дней ее беспамятства. — Я едва не сошел с ума.

— Но ты не сошел, — она поцеловала его в подбородок, заросший колючей щетиной. — Ты стал моим. По-настоящему.

Скрипнула дверь. В спальню, путаясь в длинной ночной рубашке, ворвался маленький вихрь.

Генрих. Ему было уже три года. Он шел немного неуклюже, переваливаясь, как медвежонок, но в его темных, почти черных глазах уже читался жесткий характер отца. В руках он сжимал деревянную лошадку.

— Папа, — требовательно сказал он, дергая Джона за край сорочки. — Лошадка упала. Подними.

Джон, огромный, властный герцог, гроза соседей и ужас советников, безропотно сел в кровати и поднял игрушку.

— Держи, наследник. И почему ты не спишь? А главное где твои няни?

— Гром, а Марта спит. Не дочитала мне даже сказку.— серьезно ответил мальчик, забираясь на кровать и тут же устраиваясь между родителями, словно так и было задумано. Он ткнулся носом в бок Алиры. — Мама.

— Тише, маленький, — Алира обняла его, укрывая всех троих шкурой. — Это просто ветер. Спи. Видишь Филиппа спит, он её совсем не тревожит.

Ричард зевнул, широко открывая рот, и через минуту его дыхание стало глубоким и ровным, зажатым между двумя самыми важными людьми в его мире.

Джон смотрел на спящего сына, потом перевел взгляд на жену. Она смотрела на него в ответ, и в ее глазах плескалась такая спокойная, уверенная любовь, что у него перехватило дыхание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я люблю тебя, — снова сказал он, на этот раз просто констатируя факт, как восход солнца.

— Я люблю тебя — улыбнулась она, целуя кончики его пальцев.

За окном выл осенний ветер, в камине догорали последние угли, а в герцогской постели, под защитой каменных стен, спала его настоящая корона. И она была абсолютно, непоправимо живой.

Первый луч холодного ноябрьского солнца пробился сквозь свинцовые переплеты, позолотив край балдахина. Джон проснулся мгновенно, как и подобает солдату, хотя тело, уставшее после ночи, просило еще хотя бы часа покоя.

Он осторожно, стараясь не разбудить жену, сына и дочь высвободил руку из-под ее головы. Алира что-то недовольно пробормотала во сне и перевернулась на живот, зарываясь лицом в подушку. Джон позволил себе секунду просто смотреть на нее — на растрепанные волосы, на тонкую линию позвоночника, на то, как уютно устроился между ними Ричард, закинув на мать пухлую ногу.

Но время не ждало.

Он накинул тяжелый бархатный халат, вышитый золотом, и подошел к умывальному столику. Слуга уже ждал с серебряным кувшином. Ледяная вода окончательно прогнала остатки сна.

Алира открыла глаза, когда он начал затягивать ремни на голенищах высоких сапог для верховой езды.

— Ты уезжаешь? — ее голос был еще хриплым со сна.

— Виндзор, — коротко бросил Джон, не оборачиваясь. — Приказ нового короля. Совет по северным границам. Старый король умер, племянник Ричард , решил показать зубы в первый же день правления и напомнить мне, кто сидит на троне.

Алира села в кровати, плотнее запахивая шелковый пеньюар. Генрих, почувствовав отсутствие тепла, недовольно заворочался, и она тут же прижала его к себе, успокаивая.

Она смотрела, как Джон застегивает фибулу тяжелого плаща с гербом Гонте. Как двигаются мышцы на его спине под тонкой льняной рубашкой. Как он становится не ее мужем, а герцогом — жестким, собранным, опасным. Но теперь в его осанке не было той юношеской заносчивости. Это была тяжесть человека, на плечах которого держится половина Англии, пока его племянник примеряет корону.

— Джон, — позвала она тихо.

Он замер, уже взявшись за дверную ручку их покоев.

— Да?

— Виндзор, — она сглотнула. — Твой племянник. Ты уверен?

Джон медленно опустил руку. Он не обернулся сразу, глядя на гобелен, изображающий Святого Георгия, пронзающего дракона. Этот вопрос висел в воздухе их спальни с того дня, как старый король, отец Джона, отошел в мир иной, оставив трон своему внуку.

— Уверен, — наконец ответил он, поворачиваясь. Его лицо было серьезным, лишенным обычной иронии. — Алира, посмотри на меня. Посмотри на нас.

Он подошел к кровати и сел на край, беря ее свободную руку в свои. Генрих сонно чмокнул губами, но не проснулся.

— Я держу в руках этот перстень, — он коснулся тяжелого рубина на своем пальце. — Я мог бы не ехать в Виндзор. Я мог бы закрыть ворота замка и объявить, что кровь моего отца течет в моих жилах, а не в жилах Ричарда. Мои знамена собрали бы половину Англии за неделю. Мои люди пошли бы за мной в огонь. Корона сама упала бы мне под ноги, ведь я — сын старого короля, а он — лишь его внук. Закон о престолонаследии можно трактовать по-разному, если за спиной стоит армия.

— Так почему ты этого не сделаешь? — прошептала Алира, сжимая его пальцы. В ее глазах не было алчности, только страх за него. — Почему ты едешь в Виндзор склонять голову перед мальчишкой, который ненавидит тебя за твою силу? Корона по праву крови и меча должна стать твоей.

Джон горько, коротко усмехнулся.

— Потому что я заглянул в ту бездну, Алира. Я столько дней смотрел на твое серое лицо и слушал, дышишь ли ты, пока Эдвард пускал тебе кровь.

Он наклонился ближе, его голос стал низким, вибрирующим.

— Корона — это не власть, жена. Это одиночество. Это постоянная необходимость подозревать каждого, кто входит в твою спальню. Это обязанность хоронить сыновей, если они не оправдали надежд. Я видел, как эта корона иссушила моего отца. Я не хочу хоронить своих детей. Я не хочу хоронить того, кто сейчас бьет тебя под ребра пяткой.

Алира инстинктивно положила ладонь на свой уже заметно округлившийся под пеньюаром живот.

— Я стою перед выбором, — продолжил Джон. — Стать королем Англии, сесть в Вестминстере и каждую ночь ждать ножа в спину или яда в вине от собственного племянника, который будет искать союзников, чтобы убить меня. Или остаться здесь. Спать в этой кровати. Самому учить сына держать меч. Баловать свою маленькую принцессу дочь. Видеть, как ты смеешься, сидя у камина. Видеть, как рождаются наши дети.

Он поднес ее руку к губам и поцеловал костяшки.

— Мой главный титул — не "Король Англии". Мой главный титул — "муж Алиры Гонте". Мое главное сокровище — не корона, которая натирает лоб до крови. Мое сокровище — это то, что сейчас спит, прижавшись к твоему боку, малышка, что сопит в колыбели и то, что заставляет твою ночную рубашку топорщиться на животе. Ричард может забирать Вестминстер. Мне нужен только этот замок.

— Но Англия... — начала она.

— Англия не пропадет, — отрезал он, снова становясь тем жестким политиком, которого боялись в Виндзоре. — Она получит на троне моего племянника, а за его спиной — меня. Я буду Первым Советником. Я буду тем, кто подписывает указы и ведет войны. Я получу всю власть, Алира. Но я не возьму на себя проклятие короны. Я оставлю его королю. А себе оставлю жизнь.

Он поднялся, оправляя складки плаща.

— Когда Генрих проснется, скажи ему, что его отец уехал бить по рукам лондонских торгашей, чтобы у него, всегда было мясо на столе.

— Я скажу ему, что его отец — самый умный дурак во всем христианском мире, — слабо улыбнулась Алира. — Возвращайся скорее. И не позволяй королю смотреть на тебя свысока.

— Пусть только попробует, — фыркнул Джон, но в его глазах блеснула сталь. — Надеюсь сын не даст тебе скучать, а дочь будет радовать свей сладкой болтовней И береги себя. И еще одно моё сокровище. — Он кивнул на ее живот.

Дверь закрылась. Алира осталась одна в огромной спальне, наполненной утренним светом. Она посмотрела на свои руки, затем перевела взгляд на колыбель в углу, где спала их годовалая дочь Филиппа.

— Он прав, — прошептала она в тишину. — Пусть корона остается в Лондоне. Наше золото — здесь.

Она встала, чтобы позвать служанок. Впереди был день, полный хлопот: нужно было проследить за уроками Ричарда, проверить счета за шерсть и написать письмо портнихе в Лондон. Жизнь герцогини продолжалась — тихая, безопасная и абсолютно счастливая.

Спасибо вам за прочтение!!!!

Конец

Оцените рассказ «Жизнь Алиры Альбиттьери»

📥 скачать как: txt  fb2  epub    или    распечатать
Оставляйте комментарии - мы платим за них!

Комментариев пока нет - добавьте первый!

Добавить новый комментарий


Наш ИИ советует

Вам необходимо авторизоваться, чтобы наш ИИ начал советовать подходящие произведения, которые обязательно вам понравятся.

Читайте также
  • 📅 25.09.2026
  • 📝 824.5k
  • 👁️ 12
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Юлия Пульс

ГЛАВА 1 Дворец Зеленые земли


Двери в просторный зал распахнулись. Размашистой и уверенной походкой в него вошла королева земных драконов. Остановилась посреди помещения и окинула взглядом портреты девиц, аккуратно расставленные по мольбертам полукругом. Подбоченившись, она прищурилась, вглядываясь...

читать целиком
  • 📅 19.08.2025
  • 📝 575.0k
  • 👁️ 21
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Катерина Кольцова

Пролог


Как я могла так ошибаться?
Правда, как?! Настолько эпично подтолкнуть себя к смертельной пропасти...
Сердце колотится бешенно, словно пытается выскочить из груди. И если минуту назад это были тревожные любовные трепетания перед неловким признанием, то сейчас это агония перед неминуемой ката...

читать целиком
  • 📅 13.06.2025
  • 📝 1003.6k
  • 👁️ 45
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Арина Фенно

Глава 1


Ровно две недели, как я попала в другой мир… Эти слова я повторяю каждый день, стараясь поверить в реальность своего нового существования. Мир под названием Солгас, где царят строгие порядки и живут две расы: люди и норки. Это не сказка, не романтическая история, где героини находят свою с...

читать целиком
  • 📅 21.11.2026
  • 📝 636.9k
  • 👁️ 5
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Тала Легос

Глава 1. Утренние открытия.


Бешено бьётся сердце, в ушах свистит ветер… За моей спиной развеваются длинные огненно‑рыжие волосы.
Низко пригнувшись к холке вороного коня, я что‑то шепчу ему на ухо, крепко сжимая поводья. Хоть бы эта безумная скачка никогда не кончалась! Вот бы ускакать прямо сейча...

читать целиком
  • 📅 13.10.2025
  • 📝 972.7k
  • 👁️ 28
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Арина Фенно

Пролог



Признаться, я долго билась с началом второй книги… Муза упиралась, переписывала всё по десять раз, но, к счастью, наконец сдалась — и пролог готов! Завтра вас ждёт полноценная первая глава, и я надеюсь, она вас зацепит с первых строк. Готовьтесь — история начинается, и будет жарко!

Горо...

читать целиком