Будет так, как я хочу aka Хочу стать шлюхой

Пролог

???? История остается бесплатной в процессе! Понравилась глава? Не забудьте поставить лайк и заглянуть в комментарии! Ваш отклик, лучший двигатель сюжета. Пока вижу вашу активную поддержку и эмоции, продолжение выходит регулярно и абсолютно бесплатно!

Вода в бассейне «Атласа» снова обжигающе-холодная, но я давно перестала это замечать. Я плыву по самой глубокой дорожке, туда-обратно, туда-обратно, как заводной маятник, отмеряя минуты единственного времени суток, когда можно побыть одной и перестать притворяться. Стеклянный купол над головой отражает серое карельское небо, и больше ни одного живого звука вокруг, только плеск моих собственных рук, разрезающих воду.

Я почти поверила, что сегодня удастся побыть одной, без шепота за спиной, без грязных намеков Назара, без собственнического взгляда, и дотошных оскорблений. Почти поверила.

Сначала я слышу металлический лязг, будто кто-то с силой толкнул дверь в раздевалку, а следом, голоса. Я замираю на середине бассейна, вода колышется, и я медленно, очень медленно поворачиваю голову к выходу.

Назар стоит на бортике, прислонившись плечом к стеклянной стене, и на его лице излюбленное садистское выражение, когда он решает, что границы дозволенного можно отодвинуть.

Рядом с ним, чуть позади, застыл Клим, его верный блондинистый приятель с вечно скучающим выражением лица. Он скрестил руки на груди, явно готовый наблюдать за представлением.

- Какая трогательная картина, - произносит Назар, ехидно.

Он делает шаг к воде, наклоняется, и его пальцы, длинные и сильные, касаются поверхности.

- А я-то думал, ты будешь прятаться в своей норе до самого вечера. Но нет, Бельская, ты решила выйти на свет. Искупаться, расслабиться. Думала, я не узнаю?

Я инстинктивно отплываю на середину бассейна, чувствуя, как холодная гладь обхватывает мое тело, но этот холод не идет ни в какое сравнение с тем, что ползет по позвоночнику, когда я смотрю на него. Я вцепляюсь в разделительную дорожку, костяшки пальцев белеют, и, стараясь, чтобы голос не дрожал, цежу сквозь зубы:

- Только тронь меня, придурок. Что ты ко мне прицепился, как банный лист?

Назар выпрямился, расстегивая верхние пуговицы темной рубашки.

-Придурок? - переспросил он, склонив голову набок, и шагнул ближе к воде. - Смелая девочка. А помнишь, как ты меня назвала тогда, в коридоре? Жалкий, или ублюдок? Ну-ка, повтори это сейчас. Я хочу услышать это еще раз. Прямо в лицо.

Он бросил короткий взгляд через плечо на Клима.

- Постой на стреме.

Клим лишь молча кивнул, отодвигаясь ближе к двери. Его лицо оставалось совершенно равнодушным, будто он уже видел подобное не раз.

Назар вернул взгляд ко мне. Он расстегнул оставшиеся пуговицы и стянул рубашку с плеч. Ткань сползла, открывая широкую грудь, мощные линии мышц, темные соски. Он бросил рубашку на пол, не глядя, и принялся за ремень. Брюки сползли по бедрам, он остался в черных боксерах, которые уже откровенно обрисовывали то, что он даже не пытался скрыть.

- Назар, убирайся, - голос сорвался на хрип, выдавая панику, которую я изо всех сил пыталась спрятать за маской ненависти.

Но он меня уже не слушал. Ошибкой было думать, что он шутит.

Назар шагнул к краю бассейна, не отрывая от меня потемневших глаз, и бесшумно нырнул. Вода взметнулась тугим веером брызг, обдав меня холодными каплями.

Прежде чем я успела сделать хотя бы гребок назад, мощная волна накрыла нас с головой, а когда я вынырнула, отплевываясь и судорожно хватая ртом воздух, сильные руки уже сомкнулись на моем теле, притягивая к нему вплотную.

Я попыталась оттолкнуться, но он перехватил меня за талию одной рукой, притягивая ближе, пока моя спина не уперлась в прохладную плитку бортика.

- Отстань, - выдохнула я, чувствуя, как его колено раздвигает мои ноги под водой.

Его ладонь скользнула ниже. Пальцы уверенно забрались под тонкую ткань купальника, и сразу нашли то, что искали.

- Отстань, я буду кричать, - прошипела я ему в лицо, пытаясь вывернуться.

Назар усмехнулся. Так близко, что я почувствовала его дыхание на своих губах.

- Кричи, - сказал он, и пальцы двинулись глубже, наглым круговым движением. - Меня это заводит.

Он прижал меня сильнее к бортику всем телом, давая почувствовать, насколько твердым он уже был.

- Ну же, Бельская, - прошептал он мне в губы, продолжая двигать пальцами под мокрым купальником. - Кричи. Покажи, какая ты громкая, когда тебя трогают там, где нельзя. Будет так, как я хочу.

Дорогие читатели!

Добро пожаловать в историю Ани и Назара)))

Это самостоятельная книга, которую можно читать отдельно от других циклов, погружаясь в водоворот событий с самого начала. Вас ждет по-настоящему горячая, эмоциональная и напряженная драма.

Эта книга про всепоглощающую страсть и безумную одержимость, перед которой бессильны гордость и здравый смысл. Куда же без нее, когда сталкиваются две такие сильные и упрямые личности?

Пристегните ремни. Будет жарко, остро и очень эмоционально. Приятного чтения!

Если эта история уже зацепила, поставьте сердечко. Мне будет очень приятно знать, что вы здесь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1

Меня зовут Аня Бельская. Мне всего лишь двадцать лет, а моя жизнь уже разрушена.

Инвестиционный фонд, ликвидность, перевод транша, эти слова, которые раньше казались скучным фоном в папиной работе, превратились в приговор. Империя Бельских рухнула в один день, похоронив под своими руинами не только миллионы чужих сбережений, но и нас самих. Следствие по делу о мошенничестве в рамках инвестиционного фонда тянулось уже около года, изматывающая череда допросов, оглашений новых эпизодов подделки отчетности и ожидания приближающегося суда.

Выяснилось то, от чего сердце сжималось от брезгливой боли, отец проворачивал свои грязные махинации не один, а рука об руку со своей любовницей, предав не только закон, но и семью. Фамилия Бельских в одночасье стала синонимом грандиозного краха и всеобщего презрения. Семья была изгнана из общества с таким треском, что наше имя стало запретным в приличных домах, а из владельцев мира мы превратились в изгоев, от которых шарахались бывшие друзья.

Больнее всего было смотреть на маму, которая увядала на глазах, пытаясь склеить осколки нашей разбитой семьи, и на мою младшую сестру Лизу, которой едва исполнилось пятнадцать, ей приходилось терпеть шепотки за спиной и косые взгляды из-за нашего испорченного имени.

Вот и сейчас, пока я шла по университету к парковке, спиной я отчетливо ощущала чужие взгляды. Вокруг стоял глухой гул перешептываний и приглушенных смешков, пожалуй, пальцами пока еще не тыкали, но это было лишь вопросом времени.

У ворот меня уже ждала мама. Она была сама, за рулем. Обслуживающий персонал пришлось распустить еще несколько месяцев назад, от прежней роскоши остались лишь воспоминания. Трогаясь с места, мама бросила на меня усталый взгляд:

- Отец просил прийти. Ты пойдешь к нему на свидание в СИЗО?

Я отвернулась к окну, чувствуя, как внутри закипает злость.

- Пусть его любовница приходит, - бросила я сквозь зубы. - Ах да, она же за границей. Успела выехать, пока папа брал всю вину на себя.

Мама тяжело вздохнула, сжав руль побелевшими пальцами.

- Нас ждет переезд, Ань, - произнесла она, не глядя на меня. - Отцу дают реальный срок, имущество полностью арестуют. Придется уехать к бабушке. Бывшие друзья звонят, клянутся, что не оставят в беде, но я им не верю. Никому нельзя верить.

Я молча кивнула, разделяя это горькое знание. Я тоже никому не верила. Кроме Насти, моей лучшей подруги, которая знала обо мне абсолютно все и никогда бы не предала.

Словно почувствовав мои мысли, телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось сообщение от Насти:

Поехали вечером ко мне. Я заеду за тобой, не оставайся в этом змеюшнике.

Уголки моих губ едва заметно дрогнули.

Я быстро напечатала в ответ:

Договорились, жду.

И убрала телефон в карман, снова отворачиваясь к затянутому капельками дождя окну машины.

Дома ждали лишенные прежнего лоска стены, бесконечные коробки, в которые мама уже начала складывать вещи, и удушливое предчувствие конца. Остались лишь руины, чужая злость и неизбежный побег от позора в провинцию к бабушке, где чужие глаза не будут так открыто сканировать нас на улице.

Но поездка к Насте обещала хотя бы на пару часов вернуть иллюзию нормальности. Там не было допросов, новостей о суде и шепотков за спиной. Только мы вдвоем, и разговоры обо всем на свете, кроме того, что сжирало меня изнутри.

Машина Насти затормозила у знакомого особняка, и я с недоумением огляделась по сторонам. Вокруг дома толпилось с десяток дорогих иномарок, из приоткрытых окон первого этажа доносились мощные биты музыки, а на крыльце шумно кучковалась пьяная компания.

- Мы же к тебе собирались, нет? - нахмурилась я, повернувшись к подруге.

Настя виновато закусила губу, отстегивая ремень безопасности:

- Слушай, прости, коть. Мы на секунду буквально! Макс попросил заскочить, ему срочно нужно отдать курсовую, он забыл ее у меня дома. Мы зайдем на минуту, честно.

Я скривилась, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Макса, парня Насти, я терпеть не могла. В нем было много отталкивающего, неприятная ухмылка, липкие манеры и сальный взгляд, которым он периодически сканировал меня, стоило Насте отвернуться. Мне категорически не хотелось появляться в эпицентре этой шумной вечеринки, особенно сейчас, когда моя фамилия стала синонимом позора, а любое скопление людей вызывало панику.

—-Я не пойду туда, Насть, - покачала головой я, скрестив руки на груди и отворачиваясь к окну. - Посижу здесь.

Настя развернулась на сиденье, и заглянула в мои глаза:

- Ну зайка, не вредничай. Пойдем со мной, я же не брошу тебя одну, в машине торчать. Побудешь со мной, никто на тебя и внимания не обратит, все уже на рогах. Забей на всех, ты со мной, коть.

Я тяжело вздохнула, понимая, что сопротивляться бесполезно, Настя умела настоять на своем.

- Ладно, - процедила я. - Но ровно на пять минут. Если твой Макс опять начнет свои шуточки, я ухожу пешком.

Я нервно пригладила длинные белые волосы, упавшие на плечи, и одернула подол платья.

Мы вошли в дом. Вокруг толпилось множество незнакомых лиц, а те редкие знакомые, что попадались на пути, были уже в дрова и едва ли узнавали меня, уставившись стеклянными глазами.

Настя остановилась у подножия деревянной лестницы, ведущей на второй этаж, куда направлялся поток людей, и обернулась ко мне:

- Коть, я быстро наверх, к Максу, отдам курсовую и сразу спущусь. Ты со мной или здесь подождешь?

- Я останусь здесь, внизу, - покачала головой я, отступая на шаг к свободной стене подальше от прохода.

Настя кивнула и исчезла в толпе, а я осталась одна посреди чужого праздника жизни. Вокруг бесновался пьяный народ, басы колонок били в грудную клетку. Когда-то я была завсегдатаем таких вечеринок. И как бы странно это ни звучало сейчас, среди этого хаоса я вдруг поймала себя на мысли, что даже соскучилась по этой атмосфере абсолютной свободы и забвения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сначала я стояла, вжавшись спиной в прохладную стену, а потом незаметно для себя начала покачивать головой в такт тяжелым битам. Тело, зажатое месяцами стресса, постепенно расслаблялось. Я закрыла глаза, отдаваясь музыке, сделала шаг вперед и плавно качнулась в танце, позволяя ритму вымыть из головы все тревоги.

Но стоило мне приоткрыть глаза и сделать новый поворот, как движение оборвалось.

Среди пьяной, хаотично двигающейся толпы, прямо напротив меня, стоял парень.

Я почувствовала его взгляд, пробирающий до самого нутра. Словно я была чертовски интересной добычей, которую он приметил среди сотен одинаковых лиц.

Я перевела дыхание и исподлобья окинула взглядом незнакомца, который явно не собирался растворяться в толпе.

Парень производил впечатление человека, который привык занимать собой все доступное пространство. Высокий, с крепким, атлетичным телосложением, он выглядел собранным и опасным на фоне всеобщего расслабленного хаоса.

Лицо, с породистыми чертами, легкой тенью темной щетины на скулах и взъерошенными волосами, казалось до странного знакомым по своему типу, но абсолютно чужим. И абсолютно трезвые глаза. В них не плескался алкоголь, как у большинства присутствующих здесь гостей, они смотрели холодно, словно он препарировал каждый мой жест, заставляя кожу покрываться мурашками от этого нежелательного внимания.

- Коть! - Настя вынырнула из толпы так неожиданно, что я отшатнулась. - Ты чего тут стоишь как статуя? Пошли скорее, тут душно невероятно.

Настя сгребла меня за запястье, настойчиво утягивая меня за собой в сторону выхода.

Я обернулась, и бросила быстрый взгляд туда, где только что стоял незнакомец.

Место было пусто.

Словно он мне просто привиделся в угаре этой дурацкой вечеринки, оказавшись лишь плодом моего перенапряженного воображения.

- Ань? Ты идешь? - Настя озабоченно заглянула мне в лицо, дернув за руку.

Я тряхнула головой, прогоняя наваждение, и выдавила из себя слабую улыбку:

- Да. Пошли отсюда.

Глава 2

Как же горько и слепо я ошибалась, когда решила, что смогу вот так просто выбраться в свет. Что пара часов громкой музыки и иллюзии прежней жизни помогут заглушить удушливый страх перед будущим, особенно если рядом Настя, которая якобы прикроет и поймет.

Это была фатальная ошибка. Но еще больнее оказалось осознать, что я чудовищно ошиблась в самой Насте.

Исчезла прежняя теплота и искренняя преданность лучшей подруги, которая знала обо мне абсолютно все. Вместо этого в каждом движении и взгляде Насти проступала снисходительность.

Она больше не смотрела на меня как на равную. Теперь во взгляде читалось немое превосходство сытой и устроенной девчонки над той, чья жизнь летит под откос.

- Ой, да брось ты, Ань, вечно у тебя драма вселенского масштаба, - процедила Настя, уткнувшись в телефон и кривя губы в точности так же, как это делал ее ненаглядный Макс. - Проще надо быть, проще! Подумаешь, батя оплошал. С кем не бывает? Зато хоть отдохнешь нормально, в глуши у бабушки свежим воздухом подышишь, картошку покопаешь, говорят, для фигуры полезно.

Максовские фразочки сыпались из нее изо всех щелей, заражая ее дешевым презрением. Для нее я больше не была Аней Бельской, за которую она когда-то была готова порвать любого. Я стала для нее ходячим недоразумением, токсичным прошлым, на фоне которого она теперь самоутверждалась, чувствуя себя благодетельницей.

Мама была права, никому нельзя верить.

- Эй, ты чего такая кислая, обидчивая что ли? Ну звякни, как до коробок своих доберешься!

Мне нужно было оборвать все контакты еще тогда, после ее омерзительных словечек, подцепленных от Макса. Но слепое упрямство и привычка цепляться за прошлое заставили меня сделать глупость еще хуже, в следующие выходные я все же пришла на день рождения Насти. Наверное, где-то в глубине души я надеялась вспомнить, каково это быть прежней, окруженной друзьями, а не изгоем с клеймом на лбу.

Это было ошибкой. Громаднейшей ошибкой.

Настя встретила меня вроде бы тепло, дежурно чмокнула в щеку, но в этом объятии не было ничего настоящего, лишь показное гостеприимство хозяйки вечера, снисходительно приютившей падшую принцессу.

Я держалась особняком, чувствуя себя чужой. Я старалась не смотреть на косые взгляды гостей, которые шептались по углам, стоило мне пройти мимо. Единственное, чего мне хотелось, это побыть в тишине, но гордость не позволяла уйти сразу, сбежать поджав хвост.

Я стояла у барной стойки, сжимая в пальцах стакан с соком, когда мое внимание привлек Макс.

Парень Насти находился в центре компании таких же самодовольных мажоров. В какой-то момент я поймала его взгляд в зеркальной стене за барной стойкой. Макс смотрел на меня с грязной ухмылкой, а затем демонстративно подмигнул своим приятелям, тесно сбившимся вокруг. Они захихикали, переглядываясь и кивая в мою сторону, и от этого откровенно глумливого перемигивания по моей спине пробежал холодок.

Спустя полчаса Настя подошла ко мне, улыбаясь насквозь фальшивой улыбкой, и всунула мне в руку бокал с ярким коктейлем.

- Ну чего ты киснешь, Бельская? За мой день рождения! Выпей, расслабься, сегодня можно все, - пропела подруга, тут же растворяясь в толпе танцующих.

Я сделала пару глотков, пытаясь заглушить неприятное предчувствие. Напиток показался странно-горьковатым, с привкусом химии, но я не придала этому значения.

А зря.

Буквально через десять минут мир вокруг качнулся. Пол под ногами вдруг сделался ватным, а окружающие звуки зазвучали где-то бесконечно далеко, словно из-под воды. В висках застучало с бешеной силой, дыхание стало горячим и тяжелым, а по телу растеклась предательская слабость. Колени подогнулись, и я судорожно ухватилась за край стола, осознавая страшную правду, мне что-то подлили.

В глазах поплыло, яркие огни вечеринки рассыпались на едкие цветные пятна, а музыка превратилась в ударяющий по мозгам гул.

Мне, точно что-то подлили.

Из общей, мутной пелены вынырнули силуэты. Макс стоял в нескольких шагах, окруженный гогочущими дружками. Рядом мелькнуло лицо Насти, она смотрела на меня равнодушным взглядом, даже не пытаясь сделать вид, что ей есть до меня дело.

- Смотри-ка, дошла кондиция, - донесся до меня сквозь вакуум, смачный голос Макса.

Я попыталась выпрямиться, оттолкнуть накатывающую темноту, но тело отказывалось мне подчиняться. Воздуха катастрофически не хватало, колени подломились окончательно, и я начала оседать на пол, отчетливо понимая, что в эту секунду лечу на дно.

Кто-то грубо подхватил меня под локти, пытаясь дернуть вверх.

- Чего это принцесса расклеилась? Давай-ка, подъем, - раздался над ухом пьяный голос одного из дружков Макса. - Тут на втором этаже диванчик свободный есть, пошли, приляжешь, отдохнешь.

Вокруг раздался мерзкий, грязно-похотливый хохот толпы, окончательно срывающий любые рамки.

Собрав последние крохи воли, продираясь сквозь пелену расплавленного яда в крови, я дернулась, вырывая руки из чужих лап.

В глазах все полыхало красными вспышками, но сквозь эту мутную пелену я упрямо сфокусировалась на светящемся прямоугольнике выхода. Мне нужно добраться до двери.

Я рухнула на одно колено, подтянулась, вцепившись ногтями в косяк, и толкнула тяжелую створку на себя. Кто-то снова попытался схватить меня за плечо, но я отмахнулась, шатаясь и спотыкаясь на собственных ватных ногах, вывалилась наружу.

Прохладный ночной воздух ударил в лицо, обжигая легкие, но принес лишь минутное облегчение. Мир вокруг окончательно рассыпался на смазанные пятна. Земля уходила из-под ног, сознание гасло с каждой секундой, проваливаясь в черную пустоту.

Я уже падала, когда сквозь пелену перед глазами вдруг отчетливо проступило знакомое лицо. Парень, который смотрел как я танцевала в доме Макса.

Из последних сил, срывая голос на отчаянный шепот, я качнулась к нему, цепляясь за его руку дрожащими пальцами:

- Помоги... мне...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И мир окончательно погас.

Глава 3

В лицо ударила ледяная вода, и я дернулась, судорожно хватая ртом воздух.

- Эй, полегче, живая вроде, - брезгливо бросил кто-то сбоку.

Меня колотило крупной дрожью. Зубы стучали друг о друга, и я никак не могла заставить их остановиться.

- Спокойно, - раздался голос у меня за спиной. - Еще пара минут, и отпустит.

Я сидела, привалившись к этому парню, потому что сама бы ни за что не удержалась в вертикальном положении, мои ноги были ватными, а руки безвольно висели вдоль тела. Вокруг, на границе моего размытого зрения, маячили двое, а может, трое незнакомых парней, они стояли чуть поодаль, переговариваясь вполголоса с тем, кто держал меня.

Постепенно, секунда за секундой, туман в моей голове начал редеть.

Дрожь стихала, сменяясь изнуряющей слабостью, дыхание выровнялось, и я смогла наконец проморгаться, возвращая миру резкость.

Я сидела на чем-то твердом и холодном, и, опустив взгляд, я увидела асфальт, покрытый мелкими трещинами и влажными пятнами, и низкий бордюр, отделяющий тротуар от проезжей части.

Мы находились, судя по всему, на какой-то боковой улочке, в паре десятков метров от проклятого особняка, потому что музыка больше не доносилась до моих ушей.

Я заметила, что мои джинсы были испачканы в грязи, разводы расползались по коленям, смешиваясь с какими-то пятнами, которые я не хотела даже пытаться идентифицировать. Я почувствовала нелепое облегчение от того, что я надела джинсы, а не платье, потому что иначе я бы сейчас сидела здесь, перед этими незнакомыми парнями, с задранной юбкой и кружевными трусами на виду.

Ноги почему-то оказались босыми. Холодный асфальт холодил ступни, мелкие камешки впивались в кожу, но мне было все равно. Я не обращала на это внимания, потому что мое сознание было сосредоточено на том, чтобы просто не провалиться обратно в пугающую пустоту.

Парни продолжали шушукаться за моей спиной, обмениваясь короткими репликами в угодливом тоне. Собрав последние крохи сил, я уперлась ладонями в бордюр и отстранилась от чужого тела, разворачиваясь лицом к тому, кто меня удерживал.

И сразу узнала его.

Парень, чей взгляд преследовал меня на танцполе, тот, к кому я в отчаянии потянулась перед тем, как провалиться в темноту.

Я смотрела на него в упор, не стесняясь, потому что после всего, что я пережила сегодня, мне было абсолютно плевать на приличия.

Он подвинулся, и теперь сидел на корточках напротив меня, на уровне моих глаз, и я впервые могла рассмотреть его детально.

Темные волосы, чуть небрежно взъерошенные, будто он провел рукой по ним несколько раз, или просто ветер растрепал их за этот вечер. Он был очень хорош собой. Высокие скулы, ямочка на подбородке, прямой нос и карие глаза, которые смотрели на меня с интимной внимательностью, будто он видел меня насквозь.

Он был одет просто, но с той дорогой простотой, которая выдает истинное положение вещей. Идеально сидящие джинсы, черная футболка, облегающая широкие плечи и рельеф мышц на груди, и дорогие часы на запястье, стоившие, наверное, больше, чем все мое оставшееся имущество.

- Насмотрелась? - спросил он, не меняя выражения лица.

Парни мгновенно притихли. Эти ребята его боялись, или, по крайней мере, слушались беспрекословно, а это, как я уже успела усвоить на собственном горьком опыте, далеко не всегда означает дружбу или уважение, чаще это означает власть, которую не оспаривают.

Я нервно сглотнула, чувствуя, как внутри зашевелилось мерзкое предчувствие, а не вляпалась ли я сейчас в историю еще хуже той, из которой меня только что вытащили?

То, от чего я сбежала в доме, было мерзко и опасно. Но этот парень…

Его пальцы, длинные и сильные, лежат на колене, когда он слегка покачивается на корточках, абсолютно расслабленный, но все равно, я ощущаю, все здесь подчинено его воле.

Я сглотнула и все-таки выдавила:

- Спасибо. Я была с подругой.

Он фыркнул, издевательски закатывая глаза. Поднялся на ноги, возвышаясь надо мной всей своей немаленькой высотой.

- Хреновая у тебя подруга, Бельская, - процедил он. - И парень ее не лучше. Известный в определенных кругах ублюдок.

Он знал, кто я.

- Аресты, обыски, сорванные сделки. Твой папаша успел насолить очень многим. И глупо, с твоей стороны, приходить сюда. Хочешь стать посмешищем? Развлечение вечера?

Я обхватила себя руками, пытаясь согреться, и спросила:

- А ты… кто?

Он чуть прищурился. Парни, почему-то оживились, давясь смехом.

- А тебе это сейчас важно?

Я отрицательно покачала головой. В этот момент мне было абсолютно все равно. В голове осталась только одна навязчивая мысль, исчезнуть отсюда, провалиться сквозь землю, забиться в самый темный угол и никогда больше не выходить на белый свет.

Один из стоявших в стороне парней шагнул ближе, вглядываясь в экран телефона, и бросил:

- Назар, пора нам, уже. Я вызвал ей такси, через пару минут будет.

- Спасибо, - едва шевеля губами, повторила я, глядя в асфальт.

Назар задержал на мне оценивающий взгляд, словно взвешивая что-то в уме, а затем сделал шаг ко мне. Опустившись чуть ниже, он протянул руку и неожиданно зацепил пальцами прядь моих длинных белых волос, накрутил ее на палец, заставляя меня поднять голову.

- До свадьбы заживет, - бросил он с издевательской усмешкой, оценивая мое состояние. - Организм молодой, справятся твои почки, с этой дрянью. Но учти, будешь должна.

Я смотрела на него, не понимая, к чему он клонит, а он склонился еще ближе, так что запах его парфюма, забился в ноздри.

- На свидание пойдешь со мной? - вкрадчиво произнес он.

Парни за его спиной снова зашумели, не скрывая насмешливых ухмылок. Я смотрела на него во все глаза, совершенно не понимая, шутит он или издевается изощреннее, чем все остальные за этот кошмарный вечер.

- Только, умойся сначала, - добавил он с усмешкой, отпуская мои волосы.

В этот момент у обочины затормозила светлая иномарка с шашечками на крыше, мигнув аварийкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он тут же отстранился, обрывая любой физический контакт, и выпрямился во весь рост. Отягощающее притяжение, сковавшее меня, мгновенно испарилось.

- Карета подана, - бросил он через плечо, направляясь к своей компании, и больше не удостоил меня взглядом.

Визуал

Назар Верховцев

Аня Бельская

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4

Следующие три дня превратились в затяжной кошмар. Организм, отравленный мерзостью, что подмешала в коктейль Настя, отказывался нормально функционировать. Меня постоянно мутило, перед глазами плыли серые круги, голова раскалывалась от малейшего звука, а во рту упорно держался противный химический привкус.

Плохое физическое состояние, хотя бы немного приглушало восприятие того, что происходило вокруг. Маме я не говорила, что со мной случилось. Я не могла позволить себе, нагружать ее еще сильнее. Мама и так держалась из последних сил, превратившись в тень самой себя. Она целыми днями разбирала шкафы, негласно продавая брендовые вещи, пока не наложили арест, и была еще такая возможность. Смотреть на это было больно и грустно.

Вскоре, объявилась и Настя. Ее телефонный звонок застал меня в постели, когда я как раз пыталась унять сумасшедшую мигрень.

- Ань, ты чего трубку не берешь? Подумаешь, перебрала на днюхе! Все веселились, а ты устроила истерику, сбежала как дура. Макс вообще в шоке от твоего цирка. Могла бы и попроще к людям относиться, особенно сейчас, когда твоя семья всех подставила.

- Пошла ты, Настя, - чеканя каждое слово, произнесла я в трубку.

- Что?! - взвизгнула она. - Да как ты смеешь?! После всего, что я для тебя…

- Заткнись, - оборвала я ее. - Ты знала, что мне подмешали. И отдала меня им. Ты, конченая мразь. И передай своему Максу, что если он еще хоть раз сунется ко мне, я устрою вам обоим такую жизнь, что мало не покажется.

Я сбросила вызов и заблокировала ее номер.

Сидела на кровати, обхватив руками колени, и впервые в жизни четко и ясно поняла одну вещь, хорошей больше быть нельзя. В мире, где твое имя растаптывают, а те, кого ты считал сестрами, продают тебя за бесценок ради развлечения ублюдков, мягкость и наивность, не допустимы. Хочешь выжить? Будь жестче.

И эта мысль, как бы абсурдно это ни звучало, привела меня к Назару.

Я не знала о нем ничего, кроме имени. Но я смутно помнила лица парней, которые стояли вокруг него, в ту ночь. Одним из них был мажор по фамилии кажется, Игнатов или что-то вроде того, я видела его в общих университетских пабликах.

Потребовался целый час паршивого серфинга по закрытым страницам, перебора лайков, подписчиков и общих фотографий, пока я не наткнулась на нужный профиль.

На меня смотрели его карие глаза с насмешливым прищуром. Ник был странным, и немного пафосным, @nazaret. Назарет, производная от его имени.

Я закусила губу, изучая его страницу. Немногочисленные фотографии, дорогие тачки, ночные клубы. Мне показалось, что можно и поскромнее себя вести. Человек, явно жил по своим законам и плевать хотел на чужие мнения.

Палец завис над кнопкой «подписаться», а в голове эхом пронеслись его слова:

На свидание пойдешь со мной?

Я медленно отвела палец.

Нет, навязываться я не собиралась. Но и забывать его обещание, что буду должна, я тоже не собиралась. Мы еще встретимся.

Я закрыла ноутбук, потому что в комнату постучала мама.

Она села на край моей кровати, виновато опуская взгляд в пол.

- Ань, надо ехать. Отец передал через адвоката. Он просит прийти на свидание. Скоро суд, его переведут в колонию, он хочет увидеть нас.

Меня передернуло. Смотреть на того, кто разрушил все, ради чего мы жили, казалось выше моих сил. Но, взглянув на сгорбленные плечи матери, я поняла, что у меня нет выбора.

- Хорошо, мам. Поедем.

Мы сидели по разные стороны исцарапанного стекла. Отец… Перед нами сидел ссутулившийся, осунувшийся мужчина в серой робе, с сединой в волосах и лихорадочно бегающими глазами. Мама плакала в трубку, захлебываясь слезами, пыталась говорить ему слова поддержки, а я смотрела на него и ощущала равнодушие.

- Анечка, выслушай меня, - дребезжащий и фальшивый голос, доносился из динамика телефона. - Там, на воле, остались кое-какие бумаги. Если ты сможешь через старых знакомых передать их, адвокат говорит, это поможет скостить срок. С матерью эти знакомые не идут на контакт, а вот с тобой могут. Я оступился, но вы же моя семья, вы должны…

- Должны?

Я подняла на него глаза.

- Ты украл деньги у тысяч людей. Ты привел в дом любовницу и вместе с ней топил нашу семью. Ты уничтожил маму. Ты сделал так, что Лиза теперь не может нормально ходить в школу. Ты сидишь здесь, потому что заслужил. А мы с мамой и Лизой расхлебываем то, что ты натворил.

Отец за стеклом задохнулся от возмущения, его лицо побагровело, он застучал кулаком по столу, закричал что-то про неблагодарность и уважение, но мне было уже абсолютно плевать.

Связь оборвалась. Охранник грубо дернул за плечо, выводя нас из душного зала.

На улице я остановилась, прижавшись спиной к холодному бетону ограждения. Руки тряслись. Внутри горело ненавистью к нему, к себе, к этому миру, где даже родной отец оказался способен на такое.

Я достала телефон. Открыла профиль @nazaret. Долго смотрела на его фото. Потом, почти не думая, открыла диалог.

Пальцы мелко дрожали, но я заставила себя напечатать безрассудное сообщение:

Свидание еще актуально, Назар?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5

Если я думала, что он моментально ответит и с радостью побежит ко мне на встречу, то это оказалось совсем не так. Прошло несколько часов, а ответа от Назара так и не было.

Внутри разрасталось тошнотворное чувство собственной глупости, желание провалиться сквозь землю от стыда за саморазрушительный порыв. Зачем я это написала? Что на меня нашло?

- Идиотка. Просто конченая идиотка, - билось в голове набатом.

Палец уже завис над кнопкой удаления сообщения, хотела стереть его, заблокировать этот дурацкий аккаунт и выкинуть Назара из памяти навсегда, как вдруг экран ожил.

@nazaret:

В силе, Бельская. Жди адрес.

Я убеждала себя, что мне все равно. Что я не собираюсь считать минуты, вздрагивать при каждой вибрации телефона, перечитывать четыре слова по десятому кругу, выискивая в них скрытый смысл, которого там наверняка и не было.

Но получалось плохо.

- Прекрати, - приказывала я себе. - Это глупо.

Но тело, кажется, не слушало доводов рассудка.

Странным образом дурнота, которая мучила меня, тяжесть в висках, слабость, гадкий химический привкус во рту, вдруг отступила, растворилась без следа, будто ее и не было. На смену пришло совсем другое ощущение, лихорадочная взвинченность, странный трепет от которого сердце билось чаще, а руки не находили себе места.

Может, дело было вовсе не в нем. Может, просто после всего пережитого, предательства Насти, равнодушных глаз отца за тюремным стеклом мне отчаянно хотелось зацепиться хоть за что-то. За кого-то, кто не смотрел на меня со снисходительной жалостью или брезгливым презрением. Кто смотрел так, будто я все еще что-то значила.

Опасная логика. Я прекрасно это понимала. Люди в моем положении цепляются за спасителей, путая благодарность с чем-то более глубоким, об этом даже в дурацких психологических пабликах пишут. Стокгольмский синдром для бедных, только вместо похитителя, смутно опасный тип с крутыми друзьями и странным погонялом в соцсетях.

И все же, сколько бы я себя ни отчитывала, глупое сердце продолжало биться быстрее при одной мысли о новом сообщении.

И оно пришло.

Экран мигнул новым уведомлением, и я вцепилась в телефон обеими руками.

@nazaret:

Крыша Меридиана. Знаешь высотку у набережной? Поднимайся на служебном лифте, скажешь охране мое имя.

Я моргнула, перечитывая сообщение. Меридиан, самый высокий бизнес-центр в городе, стеклянная громадина, которую в детстве мы с папой разглядывали с набережной, и он тогда с гордостью говорил, что когда-нибудь у него будет офис на самом верхнем этаже. Этого не случилось.

Разумная часть меня, забила тревогу. Крыша закрытого бизнес-центра ночью, наедине с человеком, о котором я не знаю почти ничего. Со стороны, звучало как завязка плохого детектива.

Я напечатала было:

А зачем крыша? - и тут же удалила.

Показывать сомнения, значит показывать слабость, а он и так уже видел меня в самом жалком состоянии, в котором только можно было.

Ладно. Во сколько?

@nazaret:

В десять. И не бойся высоты, Бельская. Хуже того, что уже было, там точно не случится.

Хуже того, что уже было. Как будто он знал заранее, что я буду бояться именно этого, новой беспомощности, нового унижения. И каким-то странным образом это обещание, подействовало сильнее любых уговоров.

Взглянула на часы. Начало девятого. У меня было чуть меньше двух часов, чтобы решить, идти или наконец включить голову и остаться дома.

Я знала, что выберу. Знала еще до того, как задала себе этот вопрос.

Без пяти десять я стояла перед стеклянным исполином Меридиана запрокинув голову так далеко назад, что заболела шея. Верхние этажи терялись где-то в темноте, подсвеченные редкими огнями.

Главный вход, разумеется, был заперт наглухо, с табличкой режима работы, который закончился еще в семь. Я обошла здание по периметру, путаясь в непривычно высоких каблуках, которые все-таки решила надеть.

Служебный вход нашелся не сразу, с обратной стороны, у погрузочной зоны, где вместо охраны за стойкой сидел заспанный парень в форме, уткнувшийся в телефон.

- Мне нужно подняться, - начала я неуверенно. - Меня Назар пригласил, он сказал...

- Кто? - парень оторвался от экрана, глядя на меня с явным непониманием.

- Назар, - повторила я. - Он сказал, что вы знаете, если я назову его имя.

- Первый раз слышу, - пожал плечами охранник и снова уткнулся в телефон.

Ну конечно. Конечно это розыгрыш. Как я вообще могла купиться, потащиться ночью через весь город, чтобы стоять теперь дурой у черного входа, пока охранник смотрит на меня как на сумасшедшую.

Я даже не додумалась взять его номер телефона. Все общение, только через соцсеть, и судя по всему, кто-то решил, что будет забавно понаблюдать, как избалованная дочка мошенника мерзнет у чужого офисного здания.

Идиотка. В который раз за неделю.

Я уже развернулась, чтобы уйти, глаза предательски защипало, как вдруг за спиной раздался звук отъезжающей в сторону двери, и знакомый голос произнес с удивлением:

- Вот ты, где! Ты вообще собиралась заходить, Бельская?

Я обернулась так резко, что чуть не подвернула ногу на каблуках.

Назар стоял в проеме, его лицо казалось напряженным и обеспокоенным. Хотя это, наверное, мне просто хотелось так думать.

- Твой охранник, - процедила я, все еще не до конца погасив вспышку унижения, - понятия не имеет, кто ты такой.

- Он новенький. - Назар пожал плечами, будто это все объясняло. - Позвонил бы, узнал, где ты застряла. Но у меня нет твоего номера.

Я растерянно моргнула. Такая очевидная вещь, обменяться номерами, как делают все нормальные люди перед свиданием, а я, вместо этого, блуждала вокруг здания, накручивая себя мыслями о том, что меня опять использовали для чьей-то забавы.

- Ты уже минут пятнадцать не отвечала, - добавил он, разглядывая меня с той же интимной внимательностью, что и в прошлый раз. - Я уже решил, что ты передумала. Или заблудилась настолько основательно, что придется высылать поисковую группу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я не заблудилась.

- Тогда заходи уже, - сказал он наконец и отошел в сторону, удерживая дверь.

Я молча прошла мимо него, к лифту.

Двери сомкнулись, и мы остались вдвоем. Кабина медленно поползла вверх.

В наступившей тишине я вдруг остро ощутила, насколько маленьким было это пространство. Он стоял по диагонали от меня, привалившись плечом к стенке, засунув руки в карманы брюк, и разглядывал меня так открыто, так бесстыдно внимательно, что мне стоило усилий не отвести взгляд первой.

В зеркале за его спиной я мельком поймала свое отражение, растрепанные ветром волосы, слишком яркие от волнения глаза, губы, закушенные до боли, и с досадой отвела взгляд обратно на него.

Он же, в отличие от меня, выглядел абсолютно спокойным.

На нем была черная футболка, обтягивающая широкие плечи и рельеф груди так плотно, что не оставляла простора для воображения, под тонкой тканью читались каждая мышца, каждое движение, когда он чуть шевелил рукой в кармане. Рукава чуть подворачивались на бицепсах, обнажая полоску смуглой кожи с венами.

На запястье, все те же дорогие часы, что я заметила еще в первую нашу встречу.

Волосы у него были чуть влажными, будто он совсем недавно вышел из душа, на шее поблескивала цепочка, совсем незаметная, ныряющая под ворот футболки.

Темные брюки сидели по фигуре, подчеркивая мощные бедра.

Но не одежда и не часы притягивали взгляд сильнее всего.

А глаза, смотревшие на меня с внимательностью, как и тогда, на асфальте, будто он с одного взгляда читал во мне что-то, чего я сама о себе не знала. В них не было ни капли наигранной вежливости, к которой я привыкла в кругу папиных знакомых, только откровенный, ничем не прикрытый интерес, от которого хотелось одновременно спрятаться и остаться на месте.

Лифт мягко качнулся, замедляя ход, и на панели загорелась цифра последнего этажа.

- Приготовься, Бельская, - произнес Назар, отталкиваясь от стенки и не сводя с меня взгляда. - Отсюда весь город виден, как на ладони. Некоторым сносит голову.

- А тебе? - вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Он на мгновение замер, будто вопрос застал его врасплох, а затем усмехнулся.

- Мне давно ничего не сносит голову. - Двери лифта разъехались в стороны, впуская порыв холодного ветра и вид на россыпь огней внизу. - До сегодняшнего вечера, по крайней мере.

Глава 6

На крыше оказалось очень красиво, деревянный настил, редкие кадки с невысокими хвойными деревцами, гирлянда огней, натянутая между двумя выступами вентиляции.

А дальше, за невысоким парапетом, раскинулся город, россыпь огней до самого горизонта, мерцающая лента набережной, редкие огоньки машин, ползущих по мостам.

Мне вдруг стало грустно и тоскливо, до кома в горле. Раньше, наверное, я стояла бы здесь совсем другим человеком, беззаботно фотографировала бы вид для соцсети, смеялась бы, ничего не боясь. А теперь я смотрела на этот город и видела в нем только напоминание о том, сколько всего у меня отняли.

- Эй, - раздался голос за спиной. - Куда ты там улетела?

Я обернулась. У низкого столика, Назар как раз расставлял тарелки, а на них сыры, фрукты, тонко нарезанное мясо, свежий хлеб.

- Никуда, - соврала я, подходя ближе и садясь напротив него на низкую скамью. - Просто, здесь красиво.

- И грустно, - добавил он, внимательно глядя на меня. - У тебя все на лице написано, Бельская. Тебе стоит поучиться прятать эмоции, получше.

Я промолчала, не найдя, что возразить.

Он взял бутылку, и разлил вино по двум бокалам, протянув один мне. Я уставилась на рубиновую жидкость, обманчивая невинность напитка, за которой в прошлый раз скрывалась отрава.

- Я не буду, - сказала я, не поднимая глаз.

Секунду он молчал, а потом, кажется, все понял.

Назар подвинулся ближе, накрыл мою ладонь своей, и не сводя с меня взгляда, поднял мой бокал и сделал глоток прямо оттуда, откуда должна была пить я.

Расстояние между нами вдруг стало неприлично маленьким, я чувствовала тепло его дыхания. Его пальцы все еще лежали поверх моих на бокале, не отпуская, а взгляд скользнул с моих глаз ниже, к губам, и задержался там на мгновение дольше, чем позволяли приличия.

Дыхание сбилось. Этот парень действовал на меня, волнительно.

Но он отстранился первым.

- Теперь, безопасно. Я первый, попробовал.

Я не нашлась, что ответить, только смотрела на него, чувствуя, как предательски колотится сердце.

Он откинулся назад, опираясь локтями о скамью, и взглянул на меня с насмешливым прищуром.

- Так почему ты все-таки пришла?

- Наверное, хотела отвлечься немного, - призналась я, глядя в темноту за парапетом, лишь бы не встречаться с ним взглядом. - Прости, если это звучит некрасиво. И еще, поблагодарить тебя еще раз, за ту ночь. Подумала, может, я могу как-то отплатить. Что-то для тебя сделать.

Повисла пауза. Я почувствовала, как он внимательно смотрит на меня.

- Можешь.

Но Назар вдруг умолк, разглядывая меня чуть прищурившись, и неожиданно фыркнул, качая головой.

- Ладно, забудь. Не буду пошлить, - бросил он с кривой усмешкой. - Видно же, что тебе сейчас не до этого.

Я выдохнула, то ли с облегчением, то ли с непонятной досадой, и уставилась на свои сцепленные пальцы.

- Что ты вообще можешь мне дать, Аня? У меня и так есть все, что нужно. Мне ничего от тебя не нужно.

Он впервые произнес мое имя, не привычное холодное Бельская, и это подействовала на меня странным образом. И тут же меня, расстроило. Не хотелось сильно им очаровываться.

- А зачем тебе, вообще было это свидание? - спросила я, прежде чем успела передумать. - Ты ведь знаешь, кто я. Токсичная тема, помнишь? Сам говорил.

Он смотрел на меня какое-то время молча, будто оценивал, насколько честно стоит отвечать.

- Мне все равно. Кто твой отец, что он натворил, сколько теперь про тебя болтают по углам, плевать. Мне какая разница?

- Тогда почему?

Назар склонил голову, будто ответ был очевиден.

- Потому что ты красивая, - сказал он просто, без тени пошлости, что звучала у него минуту назад.

Я не знала, что ответить.

- Только не начинай теперь придумывать, что это что-то серьезное, Бельская, - добавил он, и в голосе снова проскользнула привычная насмешка, будто он спохватился, что сказал лишнее. - Я не из тех, кто влюбляется с первого взгляда.

- Я и не начинала, - ответила я, отводя глаза к городским огням.

Но где-то глубоко внутри уже понимала, начала.

- Я тебя раньше не видела, - сказала я, разглядывая его в свете гирлянды. - Ни в универе, ни на тусовках, нигде. А ты, получается, знал, кто я, еще до той вечеринки.

Назар неопределенно повел плечом, потянувшись за куском сыра, и на лице проскользнула тень, словно вопрос коснулся запретной территории.

- Я не особо свечусь, - ответил он нехотя. - Учусь на заочном, формально. Дела у меня свои, с университетом почти не пересекаются.

- Какие дела?

- Разные, - отрезал он, и по его тону я поняла, тема закрыта.

Назар явно не привык откровенничать, и каждое слово о себе, словно вытягивали из него клещами.

- Зато я тебя видел, - добавил он. - И не раз.

- В смысле?

- В смысле, город маленький. - Он усмехнулся шире, явно наслаждаясь моим замешательством. - В первый раз, увидел тебя на благотворительном вечере. Ты стояла рядом с матерью. Улыбалась всем, никого толком не видя. Довольно скучающий вид, кстати, у тебя был.

Я поперхнулась воздухом от неожиданности, надо же, оказывается, Назар наблюдал за мной задолго до того, как я вообще узнала о его существовании.

Дальше разговор потек как-то сам собой, без моего особого участия. Назар разговорился, непринужденно, перескакивая с темы на тему без всякой видимой логики.

Я почти не слушала о чем он говорит, потому что все внимание невольно приковывалось к его лицу.

Когда он говорил о чем-то, что его действительно забавляло, уголок губ дергался первым, чуть раньше, чем появлялась сама улыбка, как правило ироничная, будто он позволял себе ее нехотя, стесняясь собственного веселья.

Когда рассказывал про что-то серьезное, взгляд темнел, уходил вдаль, и между бровей на секунду залегала едва заметная складка, тут же исчезавшая, стоило ему поймать на себе мой взгляд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А когда ловил меня за тем, что я слишком пристально его рассматриваю, в глазах вспыхивал азарт, ему явно нравилось, что я не могу отвести взгляд, а он прекрасно это замечал.

Я поймала себя на том, что забыла про еду, про вино, про город за спиной. Сидела и смотрела, как он говорит, жестикулирует, смеется собственным шуткам, и с тревожной ясностью понимала, пропадаю.

Время незаметно перевалило за полночь. Я опомнилась, взглянула на часы на телефоне, мама наверняка уже волнуется.

- Назар, мне пора, - сказала я, неохотно поднимаясь со скамьи.

Он взглянул на свои часы, тоже удивляясь, что время пролетело так быстро, и кивнул.

- Хорошо, я тебя отвезу.

- Ты пил, - напомнила я. - Я уже вызвала такси.

Назар приподнял бровь, явно не привыкший, чтобы за него что-то решали, но спорить не стал.

- Ладно, - протянул он, с ленивой полуулыбкой. - Тогда, повторим свидание.

Не вопрос, утверждение. Я лишь молча кивнула, стараясь не показывать, как меня обрадовало его предложение. Значит, ему все понравилось.

Мы пошли к лифту, и я обернулась убедиться, что он идет рядом, но поймала его взгляд там, где явно не ожидала. Он откровенно, без всякого стеснения разглядывал меня сзади, явно ниже пояса, скользя взглядом жадно, оценивая каждую линию.

Я вспыхнула, но почему-то не рассердилась, скорее наоборот.

А в лифте, стоило дверям сомкнуться, он шагнул ко мне ближе, чем позволяла дистанция приличий, и наклонился. Я успела почувствовать тепло его дыхания, легкий мазок его губ по моим, ощутила его вкус.

И меня повело от его близости.

- Назар, - выдохнула я, отстраняясь назад, хотя каждая клетка тела протестовала против этого движения. - Давай не будем торопиться.

Он застонал страдальчески, словно я лишила его чего-то жизненно важного, и запрокинул голову к потолку кабины.

- Ладно, - процедил сквозь зубы, - давай. Но учти, мне это будет очень сложно.

Двери лифта разъехались, впуская прохладу ночного воздуха со служебного въезда. У обочины, уже мигала аварийкой светлая машина такси.

Я обернулась к нему, чувствуя, как непослушно колотится сердце.

- Спасибо за вечер, - прошептала я, приподнимаясь на носках, и коснулась его губ своими, едва ощутимо, скорее обещание, чем поцелуй, и тут же отстранилась, прежде чем он успел углубить его.

Назар снова застонал, на этот раз тише, прикрывая глаза.

- Сложно, - повторил он хрипловато. - Очень сложно мне будет теперь, Бельская.

Я улыбнулась и, не оглядываясь, пошла к машине, чувствуя на спине его провожающий взгляд до самой последней секунды.

Глава 7

Я перечитывала переписку с Назаром, в третий раз за вечер. Я то и дело ловила себя на этой глупой привычке, когда вдруг услышала грохот брошенного об пол рюкзака, в прихожей.

- Лиза, ты дома? - крикнула я, выходя из комнаты, и тут же осеклась.

В коридоре, еще не разувшись, стояла моя пятнадцатилетняя сестра.

Склеенные, вымазанные желтой жижей волосы, клочьями висели вдоль ее лица.

- На физре, - выплюнула она, прежде чем я успела открыть рот. - Иванов со своими дружками, притащили из дома яйца. Целую упаковку, специально. Кидали в меня всей толпой во время футбола, орали что-то про дочку вора.

- А учитель куда смотрел? - я стиснула кулаки, чувствуя обиду за сестру.

- А что учитель? - Лиза раздраженно стянула кроссовки, резким пинком отправляя их в угол. - Развел руками, и отправил меня умываться.

Я потянула ее за руку в сторону ванной, но Лиза остановилась посреди коридора, и неожиданно для меня самой фыркнула, а потом расхохоталась.

- Ты чего смеешься? - растерялась я.

- Да видела бы ты их рожи, - выдавила она сквозь смех. - Я ж не заревела, как они хотели. Стояла и смотрела на них в упор, пока улыбки сами не сползли. А Иванову, еще и в лицо сказала, что мой отец хотя бы ворует, а его собственный, по судам бегает от алиментов.

Я невольно фыркнула в ответ, хотя внутри все еще бушевала ярость.

- Ты моя героиня, - сказала я искренне, обнимая ее.

- Я знаю, - самодовольно бросила Лиза, отстраняясь. - Только от меня теперь омлетом за километр несет, идем уже, мой давай, старшая сестра.

Мы прошли в ванную, я включила теплую воду и аккуратно наклонила ее голову над раковиной. Лиза морщилась, шипела от отвращения, пока я разбирала слипшиеся пряди пальцами и злобно бормотала под нос планы изощренной мести, от которых я невольно улыбалась, несмотря на весь ужас ситуации.

Я смывала пену с ее волос, наблюдая, как желтая жижа стекает по краям.

- Хоть бы уже уехать отсюда поскорее, - вырвалось у меня, скорее для себя, чем для Лизы. - Пока эти уроды, совсем нас не заклевали.

Лиза притихла, а потом хитро скосила на меня глаза снизу вверх, несмотря на неудобную позу.

- А ты сама-то захочешь уезжать? - спросила она вдруг со всезнающей интонацией. - У тебя же кто-то появился, да?

Я внезапно смутилась, постаралась сделать вид, что целиком поглощена смыванием пены.

- С чего ты взяла? - пробормотала я, старательно избегая ее взгляда.

- С того, что ты последние два дня ходишь с придурковатой улыбкой, залипаешь в телефон каждые пять минут, а вчера напевала что-то себе под нос, пока мыла посуду, - фыркнула Лиза. - Ты вообще никогда не поешь, Ань. У тебя, нет слуха.

Сестра всегда видела меня насквозь, даже когда я сама пыталась не признаваться себе в очевидном.

- Просто, познакомилась кое с кем, - уклончиво ответила я, выключая воду и оборачивая ее волосы полотенцем. - Ничего, серьезного.

- Ага, конечно, - протянула Лиза с явным сомнением, выпрямляясь и разглядывая меня уже в упор. - И как его зовут, этого "ничего серьезного"?

Я замялась, чувствуя себя нелепо, пятнадцатилетняя сестра допрашивала меня, будто это она была старшей.

- Назар, - сказала я наконец, и от его, произнесенного вслух имени, проснулись бабочки в животе.

Лиза расплылась в торжествующей улыбке.

- Ну наконец-то, - заявила она удовлетворенно. - А то я уже думала, ты собираешься до старости одна куковать, оплакивая нашу прошлую жизнь. Я его знаю? В смысле, могу знать? Как выглядит, хоть?

- Вряд ли ты его знаешь, - я неуверенно улыбнулась, стягивая с ее волос мокрое полотенце.

- Да ладно тебе, покажи фотку! - она мигом забыла и про яйца, и про физру, требовательно протягивая руку к моему телефону, лежащему на бортике раковины. - Ну покажи, Ань! Мне же интересно!

- Нет у меня, толком фоток, - возразила я, но было уже поздно.

Лиза выхватила телефон прежде, чем я успела опомниться, и мгновенно открыла его профиль, который появился стоило разблокировать экран, по моей неосторожности.

- Так, ну-ка, - забормотала она, деловито пролистывая немногочисленные фотографии.

Она замерла на одном из немногих снимков, где Назар стоял, облокотившись на капот дорогой машины, в темных очках, с самоуверенной улыбкой, от которой у меня самой каждый раз сбивалось дыхание.

Лиза присвистнула, широко распахнув глаза.

- Ого, - протянула она с явным восхищением. - Ань, да он горячий просто до неприличия.

- Он сложный, - уклончиво сказала я, забирая у нее телефон обратно. - Но он спас меня, помнишь, я тебе рассказывала про вечеринку?

Лиза мгновенно посерьезнела, вспомнив мой урезанный рассказ о той ночи, я тогда постаралась не напугать ее слишком сильно, только предупредить.

- Тот самый парень? Ну тогда ладно. Тогда он молодец. - Она снова расплылась в улыбке, толкая меня плечом. - Но все равно, он нереально красивый. Даже, завидно немного.

- Отстань уже, - я шутливо подтолкнула ее к двери, чувствуя, как лицо предательски горит. -Иди суши голову, а то простудишься еще, будет мне новая забота.

- Хочешь, пробью кто он такой? - предложила Лиза. - И всех его бывших, заодно. У меня это, быстро.

Уж чего-чего, а этого таланта у сестры было не отнять, при должной мотивации она могла раскопать в интернете практически все про кого угодно, начиная от старых страниц, заброшенных еще в средней школе, заканчивая архивными фотографиями с чужих аккаунтов, которые сам человек давным-давно и не вспоминал.

- Не надо, - покачала я головой. - Он нормальный.

- Вот и проверим, - заявила она с азартом, который я хорошо знала, именно так она вцеплялась в любую задачку, где требовалось что-то найти, разузнать, разложить по полочкам. - Раз ты говоришь, что нормальный, значит, бояться нечего. А если найду что-то интересное, не обижайся, я же ради твоего блага стараюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8

Сообщение от Назара, с предложение следующего свидания, пришло ближе к вечеру. Я лежала на кровати, гипнотизируя трещину на потолке и стараясь не думать о том, во что превратился наш дом. На паркете белели четкие квадраты от проданного шкафа и комода, мама сбыла их в первую очередь, а также стены лишились дорогих картин.

@nazaret:

Обсерватория за парком. Жду у ворот в девять. Довезу сам.

Я перечитала текст и невольно выдохнула.

У ворот значит, переступать порог ему не придется. Снаружи наше жилище выглядело внушительно, аккуратный двухэтажный дом с покатой крышей, окруженный садом. Никто с улицы бы не догадался, какая драма развернулась внутри.

А внутри, царил настоящий разгром. Дом превратился в выпотрошенную коробку, гулко отзывавшуюся на каждый шаг пустыми помещениями.

Мысль о том, что Назар, с его привычкой к роскоши и сытой жизни, увидит это опустошение, заставляла сердце сжиматься от ужаса. К лишениям я уже привыкла, но выставить напоказ нашу разруху было выше моих сил.

Хорошо, что он ждет снаружи.

Я сбежала вниз по скрипучей лестнице, стараясь не смотреть по сторонам, на редкие коробки в углу гостиной, которые так и не удосужились разобрать.

Выскочила на крыльцо, впервые за день с облегчением вдыхая прохладный вечерний воздух вместо затхлой пустоты дома.

Сад тонул в сумерках, да где-то вдалеке лаяла собака. Я почти бежала по дорожке к воротам, словно боялась, что если задержусь хоть на секунду, Назар передумает и решит зайти внутрь из вежливости.

У обочины уже стояла его машина. Фары выхватывали из темноты клубы легкого тумана, стелющегося над мокрой землей.

Назар стоял у ворот, прислонившись спиной к деревянному столбу, засунув руки в карманы джинс, и с изучающим выражением разглядывал наш дом, фасад, крышу, разросшийся куст сирени у крыльца.

- Внушительно, - заметил он, когда я подошла ближе.

Если бы он знал, что скрывается за этим фасадом.

- Спасибо, - пробормотала я.

Он не спешил отходить от столба, не таясь, скользнул взглядом по мне сверху вниз, задержавшись сначала на распущенных волосах, затем на воздушном, коротком платье, которое я долго выбирала перед этим свиданием, и наконец на тонких ремешках ботильон, обвивающих щиколотки.

- Какая ты красивая, Аня, - произнес он, без привычной насмешки в голосе, и в этот раз мое имя прозвучало особенно нежно, словно он тщательно подбирал слова, прежде чем позволить себе такую откровенность.

Я не знала, куда деть взгляд, комплименты вроде этого, простые и честные, действовали на меня куда сильнее, чем все его прежние ленивые полуулыбки и двусмысленные намеки.

- Спасибо, - снова выдавила я, не найдя ничего умнее.

Он шагнул ближе, и остановился совсем рядом.

- Замерзнешь в этом платье, - заметил он вдруг деловито, скидывая с плеч куртку и накидывая ее мне на плечи прежде, чем я успела возразить. Куртка пахла им, и дорогим парфюмом, и от этого запаха меня знатно вело.

- А ты как же? - спросила я, кутаясь в непривычно большую для меня вещь.

- Переживу. Пойдем, Бельская, а то звезды без нас, разбегутся.

- Обсерватория, это неожиданно, - сказала я, пока Назар садился за руль.

- Люблю удивлять, - весело ответил он, и машина плавно тронулась с места, разгоняя лучами фар остатки вечернего тумана.

Я молчала, разглядывая проносящиеся мимо темные силуэты домов и деревьев, а Назар, будто уловив мое волнение, вдруг заговорил легко, без всякого повода.

- Отец однажды притащил меня туда силком, еще в детстве, - начал он, не отрывая взгляда от дороги, с узнаваемой полуулыбкой в голосе. - Я мечтал сбежать и играть в футбол во дворе. А теперь, почему-то тянет именно туда.

Дорога вильнула, огни города остались позади, и впереди на холме показался темный круглый купол, освещенный прожектором у входа.

Он остановил машину у подножия, заглушил двигатель и повернулся ко мне.

- Готова немного полазить по темноте, Бельская? - спросил он игриво, кивая на темное здание, вырисовывающееся на фоне звездного неба.

- С тобой, куда угодно, - вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Он не ответил, только усмехнулся шире, вышел из машины и обошел ее, чтобы открыть мне дверь.

- А как, тебе вообще удалось все это устроить? - спросила я, пока мы шли по дорожке ко входу.

- У меня свои способы, - уклончиво ответил он, явно не собираясь вдаваться в подробности. - Скажем так, я умею находить общий язык с нужными людьми.

- Это как-то связано с делами, о которых ты не рассказываешь? - не удержалась я.

Он на секунду замер, глядя на меня искоса, а потом пожал плечами, будто вопрос был недостаточно интересен, чтобы на него отвечать.

- Проще думать, что я просто хорошо плачу, деньги решают. Меньше вопросов, крепче сон, - добавил он, толкая тяжелую входную дверь, которая на удивление легко поддалась.

- Осторожно, ступеньки скрипучие, - предупредил Назар увлекая меня к узкой винтовой лестнице. Он шел впереди, придерживая меня за руку в темноте.

Мы поднялись на пару пролетов, а затем вдруг он свернул в сторону, к неприметной двери, ведущей в основной зал самой обсерватории.

Помещение оказалось просторным, с высоким потолком, где в самом центре возвышался огромный, потемневший от времени телескоп, направленный точно в приоткрытую часть купола.

Вдоль стен тянулись деревянные стеллажи с пожелтевшими книгами, старыми картами звездного неба, потрепанными журналами наблюдений, а старые батареи под окнами тихо гудели, наполняя воздух приятным теплом.

- Ого, - вырвалось у меня, пока я оглядывалась по сторонам, чувствуя себя так, словно перенеслась в какую-то другую эпоху. - Здесь, как будто время остановилось.

- Мне тоже, так кажется, - согласился Назар, подходя к телескопу и уверенно проверяя что-то в его настройках, было видно, он здесь бывает часто. - Иди сюда, покажу кое-что стоящее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я подошла ближе, а он, слегка склонившись, что-то подкрутил на массивном корпусе телескопа, отчего внутри тихо щелкнул механизм, и жестом пригласил меня заглянуть в окуляр.

- Смотри осторожно, глаза не сразу привыкают.

Я прижалась к прохладному окуляру, и через мгновение из темноты проступило изображение, бледный, изрытый кратерами диск, повисший в черноте, с четкими линиями теней вдоль неровного края.

- Луна, - выдохнула я, пораженная тем, насколько близкой и настоящей она вдруг оказалась, совсем не похожей на привычную маленькую точку в ночном небе. - Она огромная.

- Она всегда такая, - ответил Назар за моей спиной, и я почувствовала его дыхание совсем рядом с моим ухом. - Просто нужно знать, куда смотреть.

- Спасибо, - снова сказала я, не совсем понимая, за что именно благодарю, за Луну, за куртку на своих плечах, за весь этот вечер целиком, вырвавший меня хотя бы ненадолго из унылой реальности.

- Не за что, - ответил он, осторожно убирая прядь волос с моего лица. - Считай, это только начало того, что я хочу тебе показать.

Назар снова повернулся к телескопу, что-то подкручивая в его настройках, готовя следующий вид, я не разобрала что именно, потому что в этот момент, завибрировал мой телефон.

Я неохотно отвлеклась от завораживающего зрелища вокруг и посмотрела на экран, ожидая увидеть сообщение от мамы или Лизы. Но номер оказался незнакомым.

Привет, Ань. Это Настя, твоя подруга, если ты еще помнишь такую. С нового номера пишу, старый ты заблокировала, а зря. Слышала, ты теперь с Назаром тусуешься? Быстро ты, однако, нашла способ вытащить папашу. Не думала, что ты такая беспринципная, Бельская. Впрочем, кто знает, на что готова девочка, у которой все отняли.

Что, это? О чем, она говорит?

Откуда Настя вообще узнала о Назаре? Какое отношение, он вообще мог иметь к освобождению отца?

Мысли метались хаотично, путаясь, наслаиваясь одна на другую.

- Аня?

Я вздрогнула, поднимая взгляд. Назар уже развернулся от телескопа и внимательно смотрел на меня, чуть склонив голову.

- Что такое? - спросил он шепотом, четко чувствуя перемену моего настроения.

Я торопливо заблокировала экран, спрятала телефон обратно в карман его куртки и покачала головой, избегая его взгляда, уставившись куда-то в сторону запыленных стеллажей с книгами.

- Ничего, мама пишет.

Моя отговорка прозвучала глухо и неубедительно. В пару широких шагов Назар сократил расстояние между нами, вырывая меня из оцепенения.

- Врешь, Бельская, - негромко, но веско произнес он.

Прежде чем я успела отступить хоть на сантиметр, Назар подался вперед. Его ладонь, с длинными сильными пальцами, властно легла мне на затылок.

А после, его губы накрыли мои.

В его поцелуе не было осторожности или попытки понравиться, Назар брал свое глубоко и жадно. Он мягко, но недвусмысленно заставил мои губы разомкнуться, буквально выпивая мое дыхание, вычерпывая из меня до капли, тревогу.

Я невольно приоткрыла рот шире, и он воспользовался этим мгновенно. Поцелуй стал еще глубже и ритмичнее. Его язык двигался круговыми движениями, скользя вдоль моего, а после слегка отступая.

Я чувствовала вкус его рта, обжигающе горячий, но при этом до одури сладкий.

Земля окончательно ушла из-под ног, голова пошла кругом. Чтобы не потерять равновесие под этим сокрушительным напором, мне пришлось беспомощно приподняться на носочки.

В какой-то момент, когда Назар наклонил голову чуть ниже, чтобы углубить поцелуй еще сильнее, стальной корпус его наручных часов скользнул по моей обнаженной шее, холодным контрастом прямо под ухом.

От этого вышибающего воздух холода на разгоряченной коже, я издала пронзительный стон ему в губы. Меня начала колотить неуправляемая дрожь, меня вело, и нужно было за что-то держаться.

И я прикоснулась к Назару.

Мои ногти въедались в его бока, ощущая, как под пальцами буквально ходит ходуном от тяжелых вдохов его тренированное тело.

Я чувствовала ладонями, как бешено колотится его сердце, в таком же диком ритме, как и этот поцелуй. Тонкая хлопковая ткань футболки ничего не скрывала, под моими пальцами читался рельеф мышц, когда он сильнее прижимал меня к себе. Мои пальцы поднялись выше, судорожно оглаживая лопатки, вжимаясь в твердые мышцы спины через ткань, натягивая на нем футболку и тщетно пытаясь притянуть его еще ближе, хотя ближе уже просто некуда.

Назар ответил на мою жадность, еще большей силой. Его рука на затылке сжалась сильнее, заставляя меня запрокинуть голову, и он углубил поцелуй до предела.

Он просто, не давал мне передышки.

Каждый раз, когда я пыталась хоть немного отстраниться, чтобы глотнуть воздуха, его пальцы в волосах сжимались сильнее, а губы снова находили мои. Я чувствовала, как он чуть наклоняет голову то в одну сторону, то в другую, меняя угол, чтобы проникнуть еще глубже. Его язык скользил, кружил, толкался, заставляя мой отвечать в том же бешеном ритме.

Когда он наконец неохотно отстранился, между нами осталось едва ли пару сантиметров. Он смотрел на меня сверху вниз потемневшими глазами, а затем его пальцы скользнули от моего затылка ниже, оглаживая обнаженные плечи и спускаясь к талии.

- А мне можно, тоже тебя так потрогать? - хрипло шепнул он прямо в мои искусанные губы, скользя ладонями вдоль моих боков и до упора вжимая меня в свое горячее тело.

???? История остается бесплатной в процессе! Понравилась глава? Не забудьте поставить лайк и заглянуть в комментарии! Ваш отклик, лучший двигатель сюжета. Пока вижу вашу активную поддержку и эмоции, продолжение выходит регулярно и абсолютно бесплатно!

Глава 9

- А мне можно, тоже тебя так потрогать? - хрипло шепнул он в мои искусанные губы, скользя ладонями вдоль моих боков и до упора вжимая меня в свое горячее тело.

Вопрос прозвучал скорее как утверждение, Назару не требовалось мое разрешение, но то, с какой затаенной жаждой он ждал ответа, заставило меня окончательно потерять контроль над собой.

- Проверь, - выдохнула я ему в губы, понимая, что играю с огнем.

Его пальцы сжались сильнее, прожигая кожу через ткань платья.

- Бельская, ты с ума меня сведешь!

Ладони скользнули выше, уверенно обхватывая мою грудь, нашли затвердевшие от возбуждения соски и провели по ним круговыми движениями, словно проверяя мою реакцию.

Я ахнула, запрокидывая голову, и он тут же прижался губами к моей шее, провел языком, оставляя пылающий влажный след. Одновременно его бедра сильнее вжались в мои, давая почувствовать, насколько твердым он уже был.

- Еще, можно? - спросил он хрипло, хотя пальцы уже сами скользили ниже, к краю платья. - Или хватит на сегодня?

Я смотрела на него, тяжело дыша, и понимала, если скажу хватит, он остановится. Но если не скажу…

- Еще, - едва слышно, выдохнула я.

Я вскрикнула от неожиданности, когда ноги оторвались от пола. Он поднял меня так легко, будто я ничего не весила, и в два шага донес до ближайшего массивного стола у стены.

Одним резким движением, он сбросил все лишнее на пол. Бумаги шуршали, что-то упало и покатилось. А потом он посадил меня на самый край, встал между моих разведенных ног, прижимаясь вплотную. Его руки легли мне на талию, фиксируя, не давая ни сдвинуться, ни закрыться.

- Вот так, гораздо удобнее, - выдохнул он. - Теперь, ты никуда не денешься.

Назар положил ладонь поверх мокрых кружевных трусиков и провел по ним всей рукой, снизу вверх, с нажимом, чувствуя, насколько я уже промокла. Я всхлипнула, невольно подаваясь ему навстречу. Он повторил движение еще раз, потом еще, массируя меня через влажную ткань, специально не касаясь напрямую.

- Хочешь меня? - спросил он, глядя в мои глаза.

Кажется, наша близость заводила его гораздо сильнее, чем он хотел показать. Он тяжело дышал, словно после долгого бега. Зрачки расширились так сильно, что карие радужки почти исчезли.

Он смотрел на меня так, будто сдерживался из последних сил.

Я кивнула, но этого ему было мало.

- Скажи, вслух.

- Да, хочу.

Его пальцы чуть сильнее надавили на чувствительную точку через кружево белья, заставляя меня вздрогнуть.

- Но, - я сглотнула, чувствуя, как лихорадочный жар сползает с лица на шею, и ниже. - Назар, я никогда еще этого не делала. У меня, никого не было.

Движение его руки мгновенно прекратилось.

Его взгляд, только что затуманенный страстью, на секунду стал острым и недоверчивым. Назар чуть склонил голову, всматриваясь в мое пылающее лицо так, словно пытался распознать фальшь или очередную попытку сбежать.

- Ты, девственница?

Я не могла выдавить из себя ни слова, лишь беспомощно качнула головой, чувствуя, как лицо заливает жгучая краска.

Пауза между нами затянулась.

Назар издал сорванный вдох, подался вперед и прижался своим лбом к моему, закрывая глаза.

- Блядь, Бельская - прошептал он, и в его голосе смешались досада, восторг и бережное уважение. - Ты каждый раз, умудряешься перевернуть все с ног на голову.

Его ладонь крайне аккуратно переместилась с кружева выше, наглаживая бедро с нетипичной для него осторожностью.

- Ты же сам обещал, не торопиться. Помнишь, в лифте?

- Я, не обещал! - протянул он с ехидной поволокой в голосе, нарочито растягивая слова, будто капризный ребенок, у которого внезапно отобрали любимую игрушку. - Я просто сказал, что мне будет очень сложно. А про обещания, это ты сама себе придумала, Бельская.

Мои пальцы машинально легли ему на грудь, касаясь футболки. Я чувствовала, как быстро колотится под ней сердце, но сама словно отстранилась от этого ощущения, глуша эмоции.

- Тогда, мы в тупике, - сказала я спокойнее, чем чувствовала. - Я не подружка, на одну ночь. И если для тебя это только… сегодня, то лучше остановиться сейчас.

Я продолжала сидеть на краю стола, в кольце его фигуры.

Он медленно выдохнул. Его ладонь на моем бедре сжалась чуть сильнее, уже без прежнего хищного напора, а скорее удерживая, не позволяя отстраниться.

- Кто сказал, что все ограничится одной ночью?

- Ты сам уверял, что тебе от меня ничего не нужно, - напомнила я едва слышно. - Что у тебя и так, все есть.

- Я много чего говорю, Аня. Не стоит все принимать за чистую монету.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, когда из динамика где-то под потолком вдруг раздался старческий, явно раздраженный голос:

- Верховцев, мы так не договаривались. Звезды смотрите, сколько угодно. Но зажиматься… Я такое, по камерам смотреть не буду.

Назар застыл. Его взгляд мгновенно впился в меня, напряженный и пристальный, словно он пытался понять мою реакцию.

Я же, сидела на столе, все еще с разведенными ногами, и медленно моргала, пытаясь понять, что только что произошло.

- Кто это, был? - пробормотала я, растерянно глядя на него, и еще не связывая его известную фамилию со своей жизнью.

- Охранник, - ответил Назар, по прежнему, не отводя глаз.

Чего он так резко, загнался? Это же звучало скорее абсурдно, чем страшно.

Секунду назад мы были на грани чего-то лихорадочного и безудержного, а теперь какой-то дед из динамика отчитывал его за поцелуи!

Меня разобрал нервный, кажется истерический смех. Ситуация казалась, катастрофически комичной.

Назар продолжал всматриваться в мое смеющееся лицо.

Постепенно, жесткая линия его рта дрогнула, он выдохнул скопившийся в легких воздух и сдавленно расхохотался сам, покачав головой.

- Ну все, Бельская, - выдохнул он сквозь смех, снова притягивая меня за талию. - Весь романтический момент, коту под хвост.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10

Мы еще немного посидели в обсерватории, отсмеявшись после нелепого выговора охранника, Назар то и дело порывался придумать этому деду прозвище позаковыристее, а я никак не могла до конца унять смех, вытирая выступившие слезы.

- Ладно, - сказал он наконец, поднимаясь и протягивая мне руку. - Раз уж нам тут больше не рады, поехали куда-нибудь еще. Не хочу отпускать тебя домой, так рано.

Я улыбнулась, чувствуя приятное тепло от того, что он тоже не хочет прощаться.

- Куда, именно?

- Увидишь, - игриво ответил он, украдкой целуя меня в губы, прежде чем повести к выходу.

Спустя двадцать минут, мы оказались на городской набережной.

Несмотря на поздний час, здесь было довольно много народу. Фонари заливали широкую пешеходную аллею ярким светом, со стороны реки дул прохладный свежий ветер, гуляли парочки, и доносилась музыка из уличных кафе.

Назар припарковал машину у края пешеходной зоны, выскочил из салона, чтобы подать мне руку. Его куртка все еще висела на моих плечах, опьяняя пряным запахом его парфюма.

- Народу многовато, - заметила я. - Не боишься, что нас кто-нибудь увидит вместе?

- В смысле? - Назар изогнул бровь. - Чего мне бояться, Бельская? Тебя?

Он остановился передо мной, нагнулся, сокращая расстояние, и вкрадчиво прошептал в мои губы:

- У тебя что, три головы, и ты откусишь и проглотишь мою? Хотя, - его взгляд с насмешливым прищуром скользнул вниз по моей фигуре, - глотать ты можешь только ту, что к члену прилагается. Хотя нет, лучше не трогай, она мне еще пригодится.

Я попыталась смерить его самым строгим взглядом, на который только была способна, но Назар лишь довольно расхохотался, наслаждаясь моей реакцией.

- Не боись, Аня, - добавил он, переплетая свои длинные пальцы с моими и заставляя меня сделать шаг вперед по освещенной аллее. - Пусть, смотрят. Пусть, шепчутся. Меня это волнует примерно так же, как прогноз погоды на Марсе. Мне плевать на всех, я делаю то, что хочу. А хочу я, тебя.

Этим Назар и зацепил меня. Тем, что не стеснялся, не пытался строить из себя кого-то другого, а говорил прямо все, что чувствует и чего хочет.

Он буквально сносил, любые мои попытки закрыться, своей честной прямотой.

Но о себе информацией, делиться совсем не хотел. Это уже было мной, сегодня, проверенно.

Стоило мне попробовать копнуть чуть глубже, расспросить про университет, про друзей, про то, чем он вообще живет, Назар мастерски уходил от темы, ловко переводя разговор на что-то другое. Он, то шутил, то отвлекал очередным поцелуем, то вдруг с преувеличенным интересом начинал разглядывать проплывающий мимо теплоход.

- Ты специально это делаешь, да? - не выдержала я наконец, останавливаясь. - Каждый раз, стоит мне спросить о тебе хоть что-то конкретное, ты тут же переводишь тему.

Назар тоже остановился, глядя на меня с притворным недоумением.

- Я? - переспросил он с наигранной обидой. - Да я самый открытый человек, которого ты когда-либо встречала, Бельская.

- Ага, конечно, - фыркнула я.

Я демонстративно отвернулась от него, все еще пытаясь сохранить обиженный вид, и тут краем глаза зацепилась за знакомую фигуру.

В толпе неподалеку, стояла компания подростков, шумно гогочущих у ларька с мороженым, а среди них, прыщавый одноклассник Лизы.

- Ах ты ж, скот, - вырвалось у меня.

Назар проследил за моим взглядом, его шутливый настрой тут же испарился, сменившись цепким вниманием.

- Что такое? - спросил он, напряженно.

- А вот, я тебе тоже, ничего не скажу!

Назар, явно не оценил моей маленькой мести.

- Аня, прекрати. Кто это?

- Иванов, - процедила я сквозь зубы, кивая в сторону компании. - Одноклассник, Лизы. Он подговорил всех, кидать в нее яйцами на физкультуре. Обзывал дочкой вора, орал на весь двор, учитель просто сделал вид, что ничего не заметил.

- Трындец, у этой лошади, детство в жопе играет?

Назар, был в своем откровенном и прямом репертуаре. Иванов был действительно очень высоким, с непонятной гривой волос, на голове.

- Да.

- Я ему сейчас эту гриву, слегка прорежу, - пообещал он, с предвкушением.

Он мгновенно расцепил наши пальцы и сделал шаг в сторону подростков.

- Назар, стой! - я судорожно вцепилась в край его футболки. - Ты с ума сошел? Ему же, пятнадцать! Тебя потом, мамаша его по судам затаскает!

- Бельская, ты меня с кем-то путаешь, - хмыкнул он, наклоняясь к моему уху. - Я не собираюсь его бить. Я же, цивилизованный человек.

- Тогда, что ты задумал? - с подозрением спросила я.

- Смотри и учись, - только и ответил он, аккуратно освобождая ткань из моих пальцев.

Назар развернулся, и вальяжной походкой направился в сторону ларька с мороженым.

Я осталась стоять на месте, затаив дыхание и не сводя с него глаз.

Было видно, как Иванов сразу заткнулся, едва Назар подошел вплотную. Разница в возрасте между ними была не так велика, но от Назара веяло самовлюбленной неадекватностью, и вся спесь с прыщавого дылды, слетела в ту же секунду.

В процессе разговора Назар пару раз кивнул в мою сторону, заставив Иванова испуганно скользнуть по мне взглядом, и торопливо залепетать что-то в ответ.

То, что выдавливал из себя этот парень, Назару явно не понравилось.

Он вежливо выслушал его, ровно секунду постоял с задумчивым видом, а затем, взял стоявший рядом пластиковый мусорный бак и точным движением надел его Иванову, прямо на его львиную гриву.

Толпа подростков, кажется онемела. Конечно, это не девочек обижать.

Бак застрял на плечах дылды, а Назар, как ни в чем не бывало, похлопал по пластиковому дну сверху, что-то добавил напоследок и неторопливо пошел обратно ко мне, разворачивая на ходу мятную жвачку.

- Ну, вот. Культурно, наглядно и без поножовщины. Поехали дальше, Бельская?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11

После набережной, он привез меня домой, и мы долго-долго целовались у ворот, не в силах оторваться друг от друга. Назар уговаривал меня поехать куда-нибудь еще, продолжить вечер в каком-нибудь уютном кафе или ресторане, но на часах уже была глубокая ночь, и мама могла в любой момент хватиться меня или начать задавать лишние вопросы.

Поэтому, я с грустью отказалась.

Я прижалась спиной к двери своей комнаты, и прижала пальцы к губам, припухшим от жадных касаний Назара.

Сначала я видела в нем лишь высокомерного и опасного чужака из враждебной для меня среды, человека, от которого нужно держаться как можно дальше. Но чем ближе я его узнавала, тем сильнее рушились мои предрассудки. В нем нет фальши, или дешевой игры в благородство, он говорит прямо то, что думает, делает то, что хочет, и не боится чужих взглядов, и сплетен. Его бескомпромиссная прямота и эта безумная уверенность в себе, сносят любые барьеры.

Рядом с ним, мне впервые не нужно притворяться сильной, прятать свои страхи или стыдиться того, кто я есть. Он видит меня настоящей, растерянной, впервые потерявшей голову, сгорающей от одного его прикосновения, и принимает меня именно такой. Даже его сумасшедшая выходка с мусорным баком на набережной, показала главное, он не позволит никому обидеть близких мне людей.

Я чувствую, как пропадаю в нем без остатка, растворяюсь в притяжении, которое пугает и опьяняет одновременно. Я боюсь обжечься, боюсь этой неизведанной глубины, но больше всего на свете я боюсь, что этот сон закончится.

А на следующий день, он прислал мне роскошный букет цветов.

Спустившись вниз еще в пижаме, растрепанная и заспанная, я обнаружила на пороге курьера с огромным букетом. Это была кустовая роза, перемешанная с какими-то экзотическими цветами, названия которых я даже не знала, все это красиво обернуто, в благородную крафтовую бумагу.

- Бельской Анне, - сказал курьер, протягивая мне букет и планшет для подписи.

Я приняла цветы, онемев от такого красивого жеста со стороны Назара, и среди стеблей нашла маленькую белую карточку.

Доброе утро, Бельская. Вчера ты сказала, что вечер был лучшим за последние месяцы. Постараюсь, чтобы следующий стал еще лучше. - Н.

- Аня? - мама остановилась в дверях, за моей спиной, и удивленно уставилась на цветы в моих руках. - Откуда это?

Я поспешно спрятала карточку за пояс пижамы.

- От знакомого, - уклончиво ответила я, проходя мимо нее в дом.

Мама проводила меня взглядом, но расспрашивать дальше не стала видимо, слишком устала, чтобы вникать в подробности моей личной жизни, о которой я ей толком ничего не рассказывала.

Мы прошли на кухню, на столе уже стояла чашка с чаем. Мама, как обычно, вставала рано, не в силах спать больше нескольких часов подряд с тех пор, как все это началось.

- Через два дня суд. Адвокат звонил вчера вечером, пока ты была… - она замялась, явно догадываясь, где именно я провела вечер, но не решаясь озвучить свои подозрения вслух, - где-то была.

Я молча слушала, ставя в вазу цветы, но почувствовала, как радостное настроение утра, мгновенно сменяется знакомым комом в горле.

- И что, говорит адвокат?

- Что, вряд ли будет снисхождение, - мама устало потерла переносицу. - Слишком много эпизодов, слишком большая сумма ущерба. Отцу светит серьезный срок, Ань. Может быть, лет восемь, может, больше.

Я молчала, разглядывая пар, поднимающийся над чашкой чая, и пыталась разобраться в собственных чувствах. Где-то там, глубоко внутри, все еще теплилась наивная и иррациональная надежда, что все как-то само собой разрешится, вернется на круги своя. Но здравый смысл, подсказывал другое.

- Ты что-нибудь чувствуешь, по этому поводу? - вдруг спросила мама, словно читала мои мысли, внимательно глядя на меня. - Хоть, что-то?

Я задумалась над этим вопросом дольше, чем ожидала.

- Я устала, - призналась я наконец, честно. - Устала злиться, устала жалеть, устала пытаться понять, как он мог так поступить с нами. Просто хочу, чтобы все это уже закончилось. Чтобы мы могли начать заново, и возможно, когда папа понесет свое наказание, от тоже сможет начать свою жизнь заново. Но, уже без нас.

Мама вздохнула, накрывая мою ладонь своей, заметно похудевшей за последние месяцы.

- Согласна, это все скоро закончится, Ань. Так или иначе. И, может быть, мы наконец-то сможем вздохнуть спокойно.

Я кивнула, крепче сжимая ее пальцы в своих, а взгляд невольно снова скользнул к букету на столе, яркому и живому пятну, посреди нашей серой реальности.

- Лиза, спит?

- К тебе пошла, - вздохнула мама.

Сестра всегда была папиной дочкой, и всю эту ситуацию проживала на много острее.

Она сидела на моей кровати, поджав ноги, в огромных наушниках, полностью погруженная в музыку и покачивающая головой в такт. Заметив меня, она стянула один наушник.

- О, привет, - бросила она. - Кто там звонил, в дверь?

- Курьер, - ответила я, все еще млея от утреннего сюрприза. - Цветы принес.

Лиза мгновенно оживилась, сдергивая наушники окончательно.

- От него?

Я не смогла сдержать глупую улыбку и радостно кивнула.

Присев рядом на край кровати, я почувствовала, что мне хочется выговориться, поделиться с тем, кто поймет.

- Лиза, - позвала я, глядя в пол. - Я не знаю, как мне теперь уезжать. Я не хочу. Как, мне быть?

Сестра непонимающе уставилась на меня.

- А зачем, тебе оставаться? - искренне удивилась она. - Папу же скоро отпустят, и мы все вместе уедем к бабушке, как и планировали.

Я растерянно моргнула, чувствуя, как улыбка сползает с лица.

- Лиза, папу не отпустят, - как можно мягче произнесла я. - Через два дня суд, и адвокат говорит, что будет реальный срок.

Лиза нахмурилась, пытаясь сложить в голове услышанное, словно детали сложного пазла упорно не хотели вставать на свои места.

- Тогда, зачем тебе все это? - спросила она уже настороженнее. - Цветы, свидания, все эти встречи. Это же твой план, разве нет? Чтобы, папу отпустили?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я тебя, не понимаю, - растерянно проговорила я. О чем это, она?

Лиза посмотрела на меня долгим взглядом, а после, произнесла с пугающей уверенностью:

- Я знаю, кто такой Назар. Я пробила его сразу же, тогда, когда ты показала фотку. Это же твой план? - Она нахмурилась еще сильнее, явно теряя терпение от моего молчания. - Назар Верховцев. Сын Альберта Верховцева. Судьи, который через два дня будет судит папу. Папу же отпустят из-за этого, да?

Я застыла, чувствуя, как земля резко уходит из-под ног, пульс начинает шкалить, а мозг с трудом обрабатывает услышанную фразу.

- Что? ЧТО, ты сейчас сказала?!

Глава 12

Слова Лизы взорвались в голове яркой вспышкой боли, заглушая вкус вчерашних поцелуев. В одно мгновение, все это обернулось грязным фарсом.

Назар Верховцев. Сын судьи, который через два дня решит судьбу моего отца.

Это была, не случайная встреча на вечеринке. Это было, не случайное спасение из беды. И это был не искренний интерес парня, к дочери разорившегося бизнесмена.

Очередная забава, для скучающего мажора. Еще один способ поглумиться над дочкой вора, только куда изощреннее, чем яйца в лицо Лизе или пьяная выходка Макса на вечеринке Насти.

Я сидела, глядя в одну точку, пока в голове судорожно прокручивались все наши разговоры, все его уклончивые ответы, на простые вопросы о себе. Теперь понятно, почему он так упорно отшучивался. Почему нервничал, когда я спрашивала об отце. Почему боялся, что я узнаю правду раньше времени.

Вот, о чем писала мне Настя.

А ведь его фамилию назвал сотрудник обсерватории, я помню напряжение Назара, в этот момент. А я, дурочка совсем не придала этому значение, и не задумалась.

Я настолько была очарованна им, что мне даже в голову не пришло самостоятельно проверить, кто он такой. Как это сделала, Лиза.

Дурочка, самая настоящая дурочка. Доверчивая, глупая, и втрескавшаяся в него, за два свидания.

Руки затряслись, когда я схватила телефон.

Я заблокировала его номер, потом еще раз проверила и заблокировала в соцсетях профиль @nazaret, на который я когда-то смотрела с замиранием сердца, но теперь он вызывал только тошноту.

Стерла переписку целиком, все сообщения, до самого первого:

В силе, Бельская. Жди адрес.

Когда через пару часов начали приходить звонки с незнакомых номеров, один, другой, третий, я поняла, что он уже заметил блокировку и пытается пробиться ко мне, по другому. Я отключила сим-карту и, немного помедлив, поехала в ближайший салон связи, чтобы сменить номер, целиком.

Никаких его объяснений, мне не требовалось. Я и так, прекрасно понимала логику происходящего. Лжец, решивший позабавиться напоследок, прежде чем его отец окончательно похоронит мою семью, вынеся приговор. Посмеяться, как и все остальные, только тоньше и изощреннее, с цветами и красивыми словами.

А я, идиотка, развесила уши. Купилась на каждое слово, на каждый жест, придумала себе историю про честность и прямоту, про то, что рядом с ним мне не нужно притворяться. Какая нелепая, унизительная слепота.

Другого объяснения, просто не существовало. О каких отношениях, вообще могла идти речь? О какой, искренней симпатии? Он никогда не привел бы меня, в свой дом. Никогда не познакомил бы, с родителями.

Это все циничный, безжалостный розыгрыш.

Назар, и Альберт Верховцевы, были вылеплены из одного теста. Уверенные в своем праве рушить чужие судьбы, без тени сомнений.

Приговор, который через два дня вынес Альберт Верховцев моему отцу, оказался именно таким, каким и предупреждал адвокат, максимально суровым в рамках предъявленных статей. Девять лет колонии строгого режима, полная конфискация оставшегося имущества, пожизненный запрет занимать руководящие должности в финансовой сфере.

Судья, с чертами лица, в которых я видела своего несостоявшегося парня, зачитывая приговор, ни разу не поднял взгляда от бумаг, безо всякого намека на сочувствие или сомнение, будто речь шла вовсе, и не о человеческой судьбе.

Ровно так же, как его сын, наверное, разговаривал бы со мной, если бы я хоть на секунду позволила себе поверить в продолжение этой жестокой игры.

Я вышла из здания суда, оставляя маму и Лизу далеко позади. Я быстро зашагала прочь от толпы журналистов, столпившихся у входа, и остановилась только у края парковки, жадно хватая ртом воздух.

Слепо осмотрелась, восстанавливая дыхание, и увидела машину Назара. Она стояла в тени деревьев у выезда, а рядом с ней двое парней, те же самые, что были с Назаром ночью, когда мне стало плохо на вечеринке.

- Здравствуй, Аня, - раздался голос за спиной, и я резко обернулась.

Назар стоял в паре шагов от меня, засунув руки в карманы джинс, и исподлобья изучал мою реакцию, на свое присутствие.

- Как дела? - спросил он, с обманчивым спокойствием. - Перестала отвечать, на звонки. Сменила номер. Не самый вежливый способ попрощаться, Бельская.

- А мне нужно объясняться? - зашипела я, чувствуя смесь гнева, пополам с болью. - Ты подлый лжец, Назар. Скажи мне, как все должно было происходить, в твоих фантазиях? Как именно, ты планировал посмеяться надо мной?

- Аня, - попытался он вклиниться, но я перебила его.

- Не смей называть меня по имени, - выплюнула я. - У тебя нет, на это права. Ты знал с самого начала, кто я, и знал, что твой отец, вынесет приговор, моему. И ты, молчал. Улыбался, целовал меня, дарил цветы, а внутри, наверное, покатывался со смеху, представляя, как я потом все это узнаю. Ты жестокое, ненасытное до зрелищ, чудовище!

И кажется, именно этой фразой, я и задела его сильнее.

- Ты закончила?

Назар медленно вынул руки из карманов. В его глазах больше не было тепла, и мягкой насмешки, от которой я еще недавно таяла. Только, опасная гордыня человека, который привык забирать все то, что хочет. Вот тебе, и харизматичный мальчик Назар. Накушалась, Аня? Такой вот, киндер-сюрприз.

- Ошибаешься, Аня. По-настоящему смешно, мне стало только сейчас, - процедил он с отвратительной усмешкой и шагнул ближе. - Смотреть, как ты бьешься в истерике, и строишь из себя невинную жертву.

Я попыталась отшатнуться, но Назар с молниеносной реакцией вцепился в мое запястье. Его пальцы сжались, до легкой боли.

- Пусти! - вскрикнула я, рванувшись в сторону.

- Заткнись, и слушай, - выдохнул он, наклоняясь так близко, что его горячее дыхание обожгло мое лицо. - Твой отец - вор, и сегодня он получил по заслугам. Ваша семья, нищие разорившиеся ноли, а от твоей гордости не осталось и следа. Вы на самом дне, Бельская. Но я, так уж и быть, даю тебе шанс.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он чуть сильнее сжал запястье, заставляя меня поднять глаза.

- Ты, мне нужна. И то, что до меня к тебе никто не прикасался, - его губы криво дрогнули, - это, даже удобно. Будешь, только моей.

Он наклонился еще ближе, почти касаясь своими губами, моих.

- Ни в чем нуждаться, не будешь. А взамен, перестанешь строить из себя недотрогу и начнешь, наконец, раздвигать ноги, когда я скажу. Хочу, встанешь на колени. Хочу, будешь стонать мое имя, пока я тебя трахаю. Все будет так, как я хочу.

Глава 13

Друзья, важный секрет! Когда вы ставите ❤️ на странице книги на Литнет, алгоритмы сайта видят, что книга интересна людям. И начинают чаще показывать ее другим читателям. ????

То есть, ваш один клик помогает книге не затеряться среди тысяч других. И это мне, как автору, очень помогает.

Книга бесплатна в процессе, но ваш лайк, моя самая ценная монетка. Поставьте, пожалуйста! ????

- Ни в чем нуждаться, не будешь. А взамен, перестанешь строить из себя недотрогу и начнешь наконец раздвигать ноги, когда я скажу. Хочу, встанешь на колени. Хочу, будешь стонать мое имя, пока я тебя трахаю. Все будет так, как я хочу.

Он протянул мне свой телефон, в его вальяжной уверенности читалось жуткое знание, я подчинюсь.

- Запиши, свой новый номер, - приказал Назар. - Чтобы я мог набрать тебя, когда решу, что тебе пора, ко мне явиться.

Я застыла, ощущая удушающий коктейль из неистовства, душевной боли и отвращения. Еще пару дней назад я ловила каждый его взгляд, таяла от прикосновений, и верила в его уникальность. А сейчас, передо мной стоял злобный незнакомец, надменный, жесткий, убежденный в своей исключительности.

- Я думала, ты особенный, - произнесла я грустно, вкладывая в эти слова разочарование от своей наивной влюбленности, растоптанной за последние несколько минут. - Надеялась, что за твоей наглостью есть, хоть что-то настоящее. А ты… ты просто такой же, как все они. Только, еще хуже. Потому что, притворялся.

Назар прищурился, и в его глазах вспыхнуло опасное раздражение.

- Особенный, - повторил он с кривой усмешкой, наклоняясь ближе, так что его лицо оказалось в невыносимой близости, от моего собственного. - Я и есть особенный, Аня. Я никогда не обещал быть твоим спасителем, Бельская. Я беру то, что хочу. Просто ты слишком долго принимала это, за что-то другое.

Вот как, ты запел. Ну, ладно!

Я взяла протянутый телефон, и сделала вид, что начинаю набирать цифры на экране, опустив взгляд, словно покорившись. Назар мгновенно ослабил хватку, упиваясь своей мнимой победой.

И в этот момент, я его ударила.

Ребром его же собственного смартфона, я со всего размаха врезала ему прямой наводкой, прямо по переносице.

Раздался тошнотворный хруст, и Назар сдавленно вскрикнул, отшатываясь назад с руганью, зажимая ладонью нос. По его пальцам сразу же побежала густая кровь, каплями пачкая светлую ткань его одежды.

- Сука! - прорычал он, сквозь зубы, отнимая окровавленную руку и впиваясь в меня взглядом, полыхающим бесовской яростью.

Он сделал угрожающий шаг вперед. Я инстинктивно отступила, тоже ошарашенная своим поступком. Вот это, я вычудила!

Кровь продолжала заливать ему подбородок и губы, пачкая зубы, пока он грязно и неразборчиво ругался.

Он снова шагнул ко мне, оскалившись, а я попятилась, чувствуя, как земля уходит из-под ног, но не сводила с него взгляда, готовая бежать при первой же возможности.

Сбоку послышался суматошный топот, это его друзья сорвались с места. Светловолосый, кажется его звали Клим метнулся к Назару, протягивая ему пачку сухих салфеток, видимо прихватил с машины. А второй парень неожиданно вырос передо мной, закрывая меня собой от рассвирепевшего Назара.

- Назар, стой! - предупредил он, но заботился, явно не обо мне. - Не, здесь. Вокруг камеры, и люди.

Назар рвано дышал, прижимая к лицу пропитавшуюся алым салфетку. Он смотрел на меня поверх плеча друга полыхающим, обещающим расправу взглядом. И в этом взгляде больше не осталось, ни капли прежней симпатии.

- Клим, - процедил он сквозь зубы, кивая на меня, - я забираю ее, сейчас.

- Даже не думай, ко мне прикасаться, - процедила я, отступая еще на шаг, ближе к краю парковки, где уже начинали останавливаться редкие прохожие, привлеченные шумом. - Я, начну орать. Ты хочешь стать звездой, Верховцев? Я тебе, это устрою.

Назар, уперто двинулся ко мне, не обращая внимания на предупреждение своего друга, и я поняла, он не блефует.

- Камеры, блядь! - рявкнул Клим, хватая его за рукав, но Назар стряхнул его руку одним резким движением.

И тогда, я по-настоящему заорала. Как, и предупреждала.

- Помогите! Он меня преследует! Помогите, кто-нибудь!

- Ебанутые, - выдохнул Клим, озираясь по сторонам.

Мой крик, сработал моментально. Люди на парковке начали оборачиваться, те кто наблюдал раньше, подошли ближе, со стороны главного входа уже подбегали охранники, а от крыльца, к нам быстро устремилась шевелящаяся толпа.

Я успела заметить растерянное лицо матери, застывшей в отдалении, и, чуть дальше, тревожное лицо отца Назара, который, судя по всему, как раз выходил из здания и теперь увидел сына с окровавленным лицом, посреди этого хаоса.

Назар, остановился.

Вокруг поднимался гул, толпа сжималась, но для нас двоих весь мир, словно схлопнулся.

Мы с Назаром, не сводили друг с друга глаз. Между нами пылала, удушающая химия ненависти. Злющая, с моей стороны и бешеная, с его.

Понимая, что сейчас его утащат друзья и охрана отца, я подняла дрожащую руку. Глядя Назару прямо в глаза, я язвительно, одними губами прошептала ему:

- Пока.

И украдкой, с вызовом, помахала ему пальцами.

Но, Назар упрямо покачал головой.

Нет, дорогуша. Это еще не конец.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14

Я вышла на крыльцо бабушкиного дома, натягивая на озябшие пальцы, рукава кардигана.

Огляделась, в очередной раз любуясь красивым видом.

За редкими крышами соседних домов, синели горные хребты, подернутые утренней дымкой.

Я любила этот маленький поселок, и с удовольствием проводила здесь лето, в детстве.

Здесь, нам не оглядывались вслед, и не шептались за спиной, тыкая пальцами при виде семейства Бельских. Бабушка прожила в этом поселке всю свою жизнь и, судя по всему, умела превосходно хранить секреты от любопытных соседей. По крайней мере мне, не было задано ни одного, неудобного вопроса, о причинах нашего внезапного переезда.

Впервые за долгие месяцы, я могла спокойно идти по улице, не ожидая очередной колкости или сочувственного взгляда исподтишка.

Но спокойствие это оставалось, довольно обманчивым.

Каждый день я просыпалась с одной и той же мыслью, сегодня.

Сегодня точно, придет повестка. Сегодня позвонит следователь, или адвокат, чтобы сообщить о заявлении, поданном против меня, за нанесение физического ущерба, сыну уважаемого судьи.

Я прекрасно понимала, люди вроде Назара не привыкли прощать унижение.

Но проходил день за днем, а ничего так и не происходило.

Это молчание пугало меня куда сильнее, чем любые открытые угрозы. Я знала, рано или поздно оно закончится. И когда это произойдет, последствия точно будут, но уже, куда глобальнее.

Разговор с мамой состоялся поздно вечером, когда Лиза уже ушла к себе, а бабушка на кухне со всей дури гремела кастрюлями, ее фирменный и одновременно тревожный для меня, знак. Кажется, грозило, что-то нехорошее.

- Аня, присядь, - выдохнула мама, указывая на стул напротив, за старым деревянным столом. Ее тон был пугающе официальным, и это очень странно. Моя воздушная, трепетная мама, никогда так не разговаривала. Хотя нет, однажды разговаривала. Когда узнала, как накосячил отец.

- Что, стряслось? - я опустилась на стул, чувствуя, как пульс начинает зашкаливать.

- Я должна была, сказать тебе раньше, - мама сцепила пальцы в замок, не поднимая глаз. — Все эти недели, я была на связи с отцом Назара. С Альбертом Верховцевым.

- Что? - выдавила я. - Ты общалась с ним? Из-за того, что случилось?

- Он сам, вышел на связь, - мама наконец подняла на меня взгляд, обжигая меня смесью вины, и странной решимости. - Видимо, понял, что его сын перешел все границы, и хотел как-то сгладить ситуацию.

- Сгладить? - я горько усмехнулась.

Мама вздохнула, потирая переносицу, жест, за последние месяцы ставший для нее, рефлекторным.

- Аня, послушай меня, - сказала она, тверже. - У Назара, судя по всему, серьезные проблемы с поведением. Не только с тобой, у него это, системное. Драки, скандалы, испорченные отношения с деловыми партнерами отца. Его решили отправить, в специальное учебное заведение. Закрытый центр, под названием Атлас.

Я нахмурилась, пытаясь уловить связь между этой новостью, и мамиными странными переговорами с судьей.

- И какое отношение, это имеет ко мне?

Мама странно замялась, а потом произнесла быстро, словно боялась, что не решится договорить, если растянет паузу:

- Мать Назара, предложила протащить и тебя, туда же. Через один из благотворительных фондов, как стипендиатку. Это блестящее образование, Аня. Совершенно другой уровень, связи, перспективы. И это способ окончательно закрыть скандал, и для их семьи, и для нашей.

Я вскочила со стула так стремительно, что он с грохотом отъехал назад.

- Ты, издеваешься? Ты хочешь отправить меня в одно закрытое здание с человеком, который угрожал мне на парковке? Которому, я разбила лицо?

Я схватила телефон, и начала судорожно набирать в поисковике, название.

Первые же строки выдачи, привели меня в ужас. Глухие карельские леса, изолированный кампус, полная отрезанность от внешнего мира, жесточайшая дисциплина и замкнутая территория.

- Я никуда, не поеду, - рявкнула я, глядя на маму. - Ты хоть понимаешь, что это значит? Закрытая территория, никакого выхода, и он там, рядом, постоянно. Он там со мной расправится, мам. Устроит мне ад, из которого мне некуда будет бежать.

- Он, не расправится, - мама тоже поднялась, обходя стол, чтобы взять меня за руки. - Аня, послушай меня внимательно. Это, наш единственный шанс. Единственный шанс, дать тебе нормальное образование, настоящее будущее, вместо того, чтобы прятаться в этом поселке до конца жизни, страшась любого напоминания о прошлом. И единственный шанс, окончательно замять весь этот скандал, раз и навсегда.

- А если он, все же тронет меня?! - мой голос сорвался, на удушливый хрип. - Что, тогда?! Кто меня, там защитит?!

Мама крепко сжала мои ладони:

- Я не позволю ему, причинить тебе вред. Обещаю, тебе.

Я грустно улыбнулась. Она, даже себя не смогла защитить, что уж говорить обо мне, но вслух, я разумеется, об этом не сказала.

Первой меня "поздравила" бывшая подруга Настя, разумеется, не лично, а как обычно, исподтишка, через сторис, откуда-то узнав новость о моем предстоящем отъезде в Атлас.

Лиза прислала мне скриншот, с подписью:

Ты видела это? Или, она еще у тебя в блоке?

Я открыла присланное фото, надо же, как мерзко себя могут вести, бывшие друзья.

На фотографии красовалась она сама, в обнимку с новой компанией, а сверху была наложена надпись броским шрифтом:

Слышала, некоторые теперь учатся в самых элитных заведениях страны, за счет чужой жалости. Приятно, наверное, жить на подачки, когда своих денег больше нет))) Успехов, Бельская, кланяйся там от меня Верховцевым, раз уж ты теперь у них, в личном пользовании.

Вот же, сука. Ну, окей.

Мои чувства, никто не берег.

Так с какого перепуга, я должна щадить чье-то тщеславие?

Я открыла архив галереи и пролистала видеозаписи до самого низа, пока не нашла нужный файл. Старое, случайно снятое видео, с какой-то прошлогодней вечеринки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Настя, основательно подшофе, на заднем сиденье машины, со смехом и во всех красках рассуждает на камеру, о маленьком члене своего нынешнего парня, безжалостно осмеивая его размеры перед компанией хихикающих девчонок.

Тогда, я посчитала это мерзкой сплетней и отложила ролик, не придавая значения. Не воспользовалась им, даже когда она меня подставила, подсыпав гадость в стакан.

Но, время изменилось.

Я закинула видео в сторис, выставив максимальное качество звука, где ее пьяный хохот слышался отчетливо и грязно. Сверху наложила аккуратный текст, изящным шрифтом:

Я тоже буду очень скучать по тебе, милая.

Закон джунглей гласит, нападаешь, будь готова к тому, что тебе прилетит в ответ.

Так вам, всем. За каждую мою слезу, за каждый шепоток в спину и за все, что у меня отняли.

Мои чувства никто не пожалел, вот и я больше никого щадить не буду.

Глава 15

Мама, конечно же меня дожала, спустя дни уговоров, слез и бесконечных, выматывающих разговоров. Я согласилась, кажется уже просто, от безысходности.

Выбора не оставалось, либо карельское изгнание в Атласе, либо медленное увядание, в тени чужого позора.

Поэтому, ехала я на учебу, в соответствующем настроении.

Дорога от вокзала, радовала глаз, в кавычках. Нет, вокруг было красиво, и даже очень. Но, помним про мое настроение. Мне не нравилось, абсолютно все.

Огромные валуны, поросшие лишайником, и бесконечная, удушающая стена черных елей, угнетали.

С поезда высыпало, около двух десятков человек, похоже, сойти на этой станции могли только ученики и сотрудники Атласа. Больше здесь, судя по всему, никому и нечего было делать.

Толпа на платформе выглядела до странного однородной, в дорогой, но подчеркнуто сдержанной одежде, все с фирменными чемоданами, которые стоили, наверное, больше, чем весь наш бабушкин дом целиком.

Все мажорики, как на подбор, шумной и вальяжной толпой заполнили салон служебного автобуса.

Я с тоской наблюдала из окна, как последние проблески цивилизации растворяются в суровой глуши.

Я слышала обрывки фраз, про чьи-то яхты, летние поездки на закрытые острова, и с горькой усмешкой вспоминала, что не так давно сама была частью этого же мира, свободно жонглируя такими же пустыми разговорами.

Наконец, за очередным поворотом дороги, среди сплошной стены елей, показался комплекс.

Он был, совсем не похож на университет из моих наивных представлений. Атлас напоминал футуристический кампус, словно вживленный прямо в скалы, несколько минималистичных корпусов из матового стекла и темного бетона, соединенных крытыми переходами, парящими над ущельями. Он напоминал летающий замок, наряженный в современный облик.

Автобус остановился на просторной площадке перед административным корпусом, и мажорная толпа притихла, стоило нам ступить на территорию. Да, это место требовало иного, более сдержанного поведения.

Внутри, все оказалось пугающе стерильным.

Необработанный бетон соседствовал с огромными панорамными окнами, за которыми расстилалась суровая природа, серое небо, гладь Ладоги, застывший во времени, лес.

Кампус был пронизан острой геометрией, резкие углы, открытые лестничные пролеты, парящие в воздухе, мягкая подсветка вдоль плинтусов вместо привычных указателей.

Еще в дороге, я успела прочитать краткое описание.

Судя по тому, что я успела найти, комплекс включал в себя несколько закрытых бассейнов, один для обязательных занятий по физической подготовке, входившей в общую программу, и еще пара небольших, предназначенных для восстановления после интенсивных тренировок или полевых выходов. Отдельно упоминался спа-блок с криокамерами и залом для медитации, судя по всему, здесь заботились не только об интеллектуальном, но и о физическом состоянии студентов, считая стрессоустойчивость и выносливость такой же важной дисциплиной, как и любой академический предмет.

Помимо этого, значились медицинский блок с диагностическим оборудованием мирового уровня, огромная библиотека с закрытыми архивами, и даже собственная небольшая пристань на берегу Ладоги.

Ну, что ж. Будет много вариантов, где прятаться от Верховцева, подумала я, с иронией.

Нас развели по группам, и сотрудница в строгом темном костюме, с идеально уложенным пучком волос, начала быстро вести нашу небольшую колонну, по бесконечным коридорам жилого блока. Она представлялась, но я вертела головой в этом момент по сторонам, и не запомнила.

- Твоя комната, , - сотрудница остановилась у одной из одинаковых дверей, и открыла ее электронным ключом.

Комната больше напоминала келью, чем обычную спальню, белые стены, узкая кровать, встроенный шкаф без ручек, рабочий стол, занимающий чуть ли не половину крохотного пространства.

На кровати, аккуратной стопкой лежал комплект формы, графитового цвета. Плотный пиджак без лацканов со скрытыми пуговицами, прямые брюки, жесткие кожаные ботинки на низкой подошве.

- Переоденься, и спускайся в столовую блока, - бросила сотрудница, уже направляясь к следующей двери по коридору. - Расписание на завтра, получишь на терминале. Опоздания здесь, не приветствуются.

Переодевшись, я выбралась в коридор, стараясь не отставать от группы студентов, спускающихся вниз, по одному из открытых лестничных пролетов.

В столовой находилось, уже наверное, человек триста. Весь контингент Атласа, судя по всему, собрался здесь одновременно, вперемешку разных курсов и факультетов.

Я пристроилась в хвост очереди на раздаче, сразу за небольшой группкой хихикающих девушек, что-то оживленно обсуждающих между собой.

Раздача здесь работала по принципу самообслуживания, длинная стойка с подносами, за которой стояли автоматизированные раздаточные модули.

Я взяла поднос, разглядывая скудный, подчеркнуто функциональный набор блюд.

Порция куриной грудки на гриле с киноа, немного тушеных овощей без единой капли соуса, стакан какого-то мутного зеленого смузи и маленькая пиала с орехами.

А, десерт ?

Я устроилась за первым свободным краем стола, и принялась за свою порцию, украдкой оглядывая зал.

Взгляд метался по присутствующим, выхватывая случайные лица, но знакомого профиля, что преследовал меня в кошмарах последние недели, среди них не было.

Я специально прошлась глазами по каждому дальнему столу, по группам у самого выхода, по одиночкам, устроившимся у панорамных окон, но Назара среди них, точно не было.

Немного отпустило напряжение в груди, хотя расслабляться я себе не позволяла, слишком хорошо помнила его обещание закончить начатое, если появится шанс.

К счастью, знакомых лиц из прежней жизни тоже не обнаружилось.

После ужина я поднялась к себе, чувствуя, как усталость этого изматывающего дня, наконец начинает брать свое. Горячий душ немного смыл напряжение, собственная ванная комната здесь, по крайней мере, оказалась настоящей роскошью, на фоне остальной пресной аскетичности комплекса. И я, наскоро вытершись, рухнула на узкую кровать, прислушиваясь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Никаких звуков с улицы, никакого привычного городского гула. Только собственное дыхание, да едва слышный гул системы вентиляции.

Вроде бы, жить можно, - подумала я, впервые за день позволяя себе немного расслабиться.

Глаза слипались, и я мгновенно провалилась в бессвязный сон.

А проснулась, от странного ощущения.

Давящая тяжесть сковала мои голени и бедра, прижимая меня к узкой кровати. Я попыталась пошевелить ногами, но не смогла.

Сначала мой мозг, еще сонный, лениво предположил самое нелепое, домовой, сонный паралич, игра сознания. Я моргнула, пытаясь стряхнуть остатки сна, и медленно повернула голову.

Тяжесть оказалась, вполне реальной.

Кто-то вальяжно и нахально, восседал на моих ногах, блокируя любые попытки подняться. Знакомый мужской смешок, разорвал тишину комнаты.

Я дернулась, пытаясь отползти к изголовью, но его рука мгновенно и цепко сомкнулась на моей лодыжке, не давая отстраниться дальше.

-Ну привет, Аня, - произнес Назар, с недоброй усмешкой. - Как же долго, я тебя ждал!

Глава 16

- Ну привет, Аня, - произнес Назар, с недоброй усмешкой. - Как же долго, я тебя ждал!

Не, паникуй! Не паникуй, Аня, - уговаривала я себя мысленно, потому что первой моей реакцией на узнавание Верховцева, было желание биться под ним, в истерике, стараясь освободиться.

Что там у него, на уме, не понятно. Месть, за сломанный нос, но какой она будет?

- Как ты сюда попал? - прошептала я, удерживая себя на месте, заставляя свое тело расслабиться. Я не дам ему такой возможности, насладиться моим страхом. - Здесь же электронные замки, охрана.

Он рассмеялся, демонстрируя превосходство своего положения, власть имущего.

- Ты правда думала, что стены и замки способны меня остановить, Бельская? - Назар наклонился ближе, налегая на меня сильнее, так что я снова почувствовала, когда-то взволновавший меня, запах его парфюма.

Я разглядела очертания его лица, когда глаза окончательно привыкли к полумраку.

За те недели, что мы не виделись, Назар совсем не изменился, те же темные, слегка взъерошенные волосы, те же четкие красивые черты внешности, тот же изучающий взгляд, от которого раньше у меня все сладко замирало от волнения, а сейчас, от страха.

Но кое-что, все же изменилось. Переносица, которую я разбила два месяца назад, срослась не совсем ровно, тонкая горбинка появилась там, где раньше была идеально прямая линия. Небольшой, совсем незаметный изъян, который, как ни странно, не портил его лицо, а лишь добавлял ему брутальности.

Назар, поймал направление моего взгляда, и усмехнулся, словно прочитал мои мысли.

- Нравится, твоя работа? - спросил он, с наигранной небрежностью. - Хирург сказал, что идеально уже не будет. Придется тебе теперь, жить с этим напоминанием на моем лице до конца моих дней, Бельская.

- Прекрасно, надеюсь эти последние дни, не наступят прямо сейчас.

Я скосила взгляд в сторону прикроватной тумбочки, где должен был лежать мой телефон, но его там не оказалось. Назар, судя по всему, успел позаботиться и об этом, заранее.

- Ищешь, это? - он покачал в воздухе моим телефоном, зажатым в свободной руке. - Не понадобится.

Назар отбросил телефон в сторону, тот стукнулся о матрас, где-то у изголовья кровати и остался лежать экраном вниз, вне зоны моей досягаемости.

А Назар, пришел в движение. Он отпустил мою лодыжку, и я позволила себе глупую надежду, что он встанет и уйдет. Но вместо этого обе его ладони легли мне на бедра, а пальцы скользнули вверх, сминая тонкую ткань пижамных штанов.

Я протестующе выгнулась, соображая как выбраться из ситуации, при минимуме потерь. Тело напряглось, дыхание сбилось, но Назар прижался еще ближе, запуская руки под меня.

Одним успокаивающим и одновременно издевательским движением он шлепнул меня по ягодице, заставляя замереть от шока.

- Вот так, - одобрительно произнес он, продолжая водить ладонями по моему телу, сжимая, разминая, словно заново запоминая каждую линию. - Лежи спокойно. И не дергайся. Сегодня, мы никуда не торопимся.

Я испуганно смотрела на него в полумраке, чувствуя, как внутри закипает отчаянное сопротивление.

Пусть отстранится, пусть начнет раздеваться, я найду момент, я буду кричать…

- Я тебе рот закрою кляпом, если понадобится, - словно прочитав мои мысли, грубо бросил он, склоняясь над моим лицом. - Не бойся. Я же вижу, что на секс ты сегодня, совсем не настроена. Но это ничего не меняет, Аня. Будет так, как я хочу, помнишь?

Он отстранился так же внезапно, как и придвинулся.

Я лежала неподвижно, сжав зубы, и следила за каждым его движением.

Назар выпрямился, стоя на коленях между моих ног, и потянул черную футболку через голову. Ткань сползла, открывая широкую грудь, рельеф мышц, темную дорожку волос, уходящую вниз. Он отбросил футболку на пол, и принялся за штаны. Шнурок, молния, одно резкое движение, и брюки сползли по бедрам. Он остался в черных боксерах, которые уже ничего особенно не скрывали. Твердый контур члена, натягивал тонкий материал.

Назар лег рядом, на бок, опираясь на локоть.

Я отшатнулась от него, к краю узкой кровати, вложив в голос всю затаившуюся ненависть:

- Я не хочу тебя. Отстань от меня.

Назар лишь усмехнулся на мои слова, перехватив инициативу с пугающей легкостью.

- Бла-бла-бла, - протянул он с издевкой. - Я не хочу, отстань, убирайся… Ты уже это говорила.

Его рука внезапно легла мне на шею, я почувствовала давление больших пальцев у основания челюсти.

Он наклонился и поцеловал меня, сразу глубоко и жадно, без всякой предварительной ласки.

Его язык двигался грубо, скользил вдоль моего, толкался глубже, почти до самого горла.

Я извивалась под ним.

Но он был тяжелее, сильнее. Каждый раз, когда я пыталась отвернуть лицо, его пальцы на шее сжимались чуть крепче, возвращая меня обратно.

Я выгибалась, крутилась, пыталась хотя бы немного отодвинуться, бесполезно.

Он держал, крепко.Словно, сам факт моего сопротивления только сильнее его возбуждал.

Губы оставались пассивными, язык неподвижным. Я не отвечала. Но он продолжал пихать свой язык мне в рот снова и снова, вытягивая из меня воздух и оставляя после каждого движения, ощущение полной беззащитности.

Не меняя положения, он скользнул свободной рукой вниз, перехватил мою дрожащую ладонь и силой прижал ее к своему паху.

Я почувствовала все сразу, жар, твердость, тяжелую пульсацию под ладонью. Он был полностью возбужден. Член дернулся под моими пальцами, когда он чуть сильнее прижал мою руку, заставляя ощутить его размер и напряжение.

Тело словно сковало ледяным параличом, а в груди заклокотало бешенство. Я нашла в себе силы оттолкнуть Верховцева, освободила руку и изо всех сил влепила ему звонкую пощечину.

Голова Назара дернулась в сторону. Но он повернулся обратно, проведя языком по внутренней стороне щеки, и раздраженно выдохнул:

- Как же с тобой, блядь, сложно.

Я втянула воздух, глядя на него воспаленными от ярости глазами, и выплюнула в ответ:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Так найди себе другую!

Он посмотрел на меня тяжелым взглядом.

- Я не хочу, другую.

Голос у меня сорвался, когда я выдавила:

- Поздравляю.

Назар несколько секунд молчал. Потом, убийственное выражение его лица изменилось, словно до него наконец дошло, насколько сильно он давит.

Он отстранился, убрал руки и сел на край кровати, тяжело дыша. Несколько мгновений смотрел в пол, сжимая и разжимая кулаки.

Затем, без единого слова, поднялся и направился в сторону крошечной ванной комнаты. Дверь за ним, закрылась.

Через мгновение, послышался шум включенной воды.

Я дрожащими руками пыталась натянуть сбившуюся пижаму. В голове, гудело, но я крикнула хрипло и зло:

- Будешь дрочить в моем душе, убью!

Ответа не последовало. Только, шум воды.

Я просидела еще пару минут в полном ступоре, переваривая случившееся.

А потом до меня, наконец дошло. Чего, я сижу? Кого, ждем?

Я вскочила, нащупала тапочки и, не глядя больше на дверь ванной, выскочила в коридор.

Дежурный, за административной стойкой, поднял на меня сонные глаза.

- Что случилось?

Я выпалила, ощущая злобный триумф:

- У меня в комнате, посторонний.

Глава 17

Кабинет директора оказался обставлен с той же безликой строгостью, что и весь остальной комплекс. Минимум мебели, огромный стол из темного дерева, окно с видом на ночную Ладогу.

За столом сидел мужчина в возрасте, с невыразительным лицом, а рядом, чуть в стороне, стояла женщина со строгим пучком волос на голове, которая нас встречала утром. Теперь я наконец, вспомнила ее имя. Марина Эдельштейн, декан нескольких факультетов, включая, судя по всему, и мой собственный.

Назар расположился в кресле напротив стола, закинув ногу на ногу. Настолько самоуверенный в себе, словно не он только что был застигнут посреди ночи в чужой комнате, а мы все пришли сюда, по его личному приглашению.

- Итак, - директор устало потер глаза, - объясните мне, что произошло.

- Все предельно просто, - Назар заговорил первым, не дав мне и рта раскрыть. - Аня, моя девушка. Мы давно не виделись, я узнал, что она приехала, и не смог сдержаться, решил зайти навестить. Немного заигрались, признаю, но не вижу здесь ничего криминального.

- Я не его девушка, - процедила я, чувствуя, как во мне вскипает бессильная ярость. - Он вломился в мою комнату ночью, без разрешения, и...

- Аня любит драматизировать, - перебил меня Назар со снисходительной усмешкой, адресованной директору, словно мы обсуждали милую особенность капризного ребенка. - Мы расстались, при не приятных обстоятельствах. Но чувства, знаете, такая вещь, иногда сильнее гордости.

Директор кивнул, явно поддавшись этой версии событий с гораздо большей готовностью, чем мне хотелось бы. Он бросил заискивающий взгляд в сторону Назара. Я видела подобный взгляд сотни раз, таким обычно смотрят на людей с влиятельными фамилиями и щедрыми родителями-спонсорами.

- Учитывая обстоятельства, - начал мужчина осторожно, - возможно, стоит зафиксировать предупреждение и не доводить дело до...

- Простите, - вмешалась Эдельштейн. - Мы обсуждаем случай, когда молодой человек, вопреки правилам безопасности заведения, проник в жилой блок где живут девушки, и оказался в комнате студентки без ее согласия. Статус его семьи не имеет ровным счетом никакого значения для правил, которые действуют абсолютно для всех.

Директор неловко заерзал в кресле, явно не привыкший к тому, что кто-то оспаривает его мнение в присутствии студентов.

- Марина, я думаю, мы можем проявить некоторую гибкость, - начал он, но Эдельштейн была непреклонна.

- Гибкость здесь недопустима, - отрезала она, поворачиваясь к Назару с неприступным выражением лица. - Господин Верховцев, вне зависимости от характера ваших отношений с Бельской, подобное поведение недопустимо в стенах Атласа. Романтические связи между студентами регулируются отдельным протоколом и точно не предполагают ночных визитов без согласия второй стороны.

Назар прищурился, впервые за весь разговор теряя часть своей самодовольной расслабленности.

- Я думаю, вы утрируете ситуацию, - попытался он возразить, с прежней уверенностью.

- А я думаю, - Эдельштейн скрестила руки на груди, - что вам обоим требуется дисциплинарное взыскание. Причем равное, независимо от фамилий, счетов ваших отцов и предыдущей истории отношений. Правила Атласа одинаковы для всех, и я не намерена делать исключение.

Директор беспомощно взглянул на нее, явно не готовый вступать в открытую конфронтацию с деканом на глазах у студентов, и в итоге кивнул, соглашаясь.

- Хорошо, - произнес он с явным облегчением, что решение теперь снималось с его плеч. - Декан определит меру взыскания.

Назар бросил на Эдельштейн взгляд, полный неприкрытого раздражения, но промолчал, видимо, прекрасно понимая, что в этом конкретном кабинете его фамилия впервые за долгое время не сработала как универсальный ключ ко всем дверям.

- В качестве взыскания, - Марина развернулась, доставая планшет, - предлагаю выбор из двух вариантов. Уборка внутреннего двора, две недели, независимо от погодных условий. Или работа в библиотеке, систематизация архивов, тоже две недели.

Назар скривился, услышав про уборку двора, видимо одна мысль об этом вызывала у него физическое отвращение.

- Труд сделал из обезьяны человека, - сухо заметила Эдельштейн, обращая нулевое внимание на его недовольную мину. - Возможно, вам обоим это будет полезно в равной степени.

Я с тоской посмотрела в темное окно, за последние часы температура упала еще сильнее. Я мысленно уже готовилась к двум неделям на холодине, справедливо рассудив, что Назар, привыкший к комфорту, наверняка выберет библиотеку, оставив меня в компании метлы.

Но он посмотрел на меня странным, не читаемым взглядом и произнес:

- Двор.

Я удивленно моргнула.

Хотя, конечно, следовало догадаться Назар не был бы Назаром, если бы не умудрился испортить даже это, своим следующим замечанием.

- Я хочу иметь возможность проводить время, со своей девушкой, - добавил он с наглой улыбкой, обращаясь уже к Эдельштейн. - Можно сделать исключение из правил? И позволить нам свидания?

- Я не хочу, - процедила я.

- Ты такая выдумщица, любовь моя, - протянул он с издевательской нежностью, явно наслаждаясь моей реакцией.

- Только, с согласия девушки, - отрезала декан, продолжая что-то изучать, в планшете.

- Ты его не получишь, - выплюнула я, глядя в наглые глаза Назара.

Он лишь пожал плечами, ничуть не смутившись отказом.

- Вода камень точит, Бельская.

- Прекратили балаган, - произнесла Марина. - Оба свободны. Дежурный проводит вас до жилого блока.

Она обвела нас двоих ледяным взглядом.

- И запомните оба, любые дальнейшие выходки будут рассматриваться намного строже. Настолько строго, что сегодняшнее наказание будет казаться вам приятным воспоминанием на фоне того, что последует дальше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18

Первую неделю в Атласе я провела в состоянии настороженности, понятно, кого за это нужно благодарить. Но после, когда цепляния Верховцева немного угомонились, я увлеклась необычными предметами, проявляя интерес к учебе.

Мою специальность в итоге переопределили, вместо изначально предложенного Деструктивного анализа декан настояла на Государственной службе и стратегическом управлении, аргументируя это тем, что моя история, включающая крах отца, публичный скандал, необходимость восстанавливать репутацию семьи, идеально ложится в программу курса, изучающего механизмы власти, право и управление кризисами. Иронии в этом было столько, что я едва сдержала нервный смех, прямо во время беседы с Эдельштейн.

Пары оказались куда интенсивнее, чем я себе представляла. Разбор реальных политических кризисов, симуляции переговоров, где тебя намеренно ставили в заведомо проигрышную позицию, чтобы посмотреть, как выкрутишься. Преподаватели не щадили никого, вне зависимости от фамилий, здесь ценился только результат, и способность мыслить на несколько шагов вперед.

Полезные навыки, Атлас начинал мне потихоньку заходить.

Друзей я так и не завела, слишком свежа была рана от предательства Насти, кажется, у меня сформировалась привычка держать дистанцию с кем бы то ни было.

Но разведать местную инфраструктуру я успела на удивление быстро, уже на второй день знала, у кого из старшекурсников можно было за баснословные деньги достать запрещенный алкоголь, а у кого контрабандой пронесенные шоколадки и прочие сладости, категорически исключенные из официального рациона Атласа с его функциональной едой.

Цены, конечно, кусались, стоило это удовольствие, как крыло самолета, не меньше. Но я бы, кажется, отдала сейчас последние деньги за плитку шоколада.

Вообщем, было относительно терпимо.

И, разумеется, еще был Назар.

К счастью, последние дни мы пересекались редко, только мельком, в коридорах между парами, или на расстоянии через всю столовую.

Он жрал меня глазами, в прямом смысле. Словно не мог насытиться. Но ближе не подходил.

Все наши невольные встречи происходили, как совпадение, при преподавателях или в людных местах. И мне все чаще казалось, совершенно необъяснимо, что дело было вовсе не в страхе за собственную репутацию или новую взбучку от Эдельштейн.

Он, казалось, оберегал меня. От себя самого.

Рядом с ним маячил Клим Зарницкий, бессменный лидер их компании, надменный блондинчик, вокруг которого, казалось, вращалась вся негласная иерархия Атласа. Даже Назар, при всей своей самоуверенности, рядом с Климом становился чуть более сдержанным, инстинктивно подстраивался под чужой авторитет.

Я часто встречала внимательный взгляд ледяных серых глаз, видимо Клим пытался понять, что нашел его дружок, в такой обычной мне.

К счастью, после ужина я убегала на свое наказание, скрываясь ненадолго от настойчивого внимания мажорчиков.

Свою повинность в библиотеке я отрабатывала, протирая старинные тома от вековой пыли, расставляя их попутно, по порядку.

И в огромное окно, постоянно видела Верховцева.

Назар мел внутренний двор в одной толстовке, словно демонстративно игнорируя пронизывающий карельский холод. Ветер трепал его волосы, а сам он двигался подчеркнуто не спеша, в энергосберегающем режиме, который должен был показать полное презрение к самому наказанию.

Идиот. Самый настоящий, показательный идиот.

Я стиснула зубы, вернувшись к пыльным полкам, но каждые пару минут снова бросала взгляд в окно. Он все так же мел, продрогший, наверняка уже посиневший от холода, но упрямо не желающий признавать очевидное.

Не выдержав, я подошла к библиотекарю, пожилой женщине, тайком поившей меня крепким кофе в перерывах между уборкой, и попросила разрешения воспользоваться электрочайником в ее кабинете.

- Замерзла? - участливо спросила она.

Сама сделала, и протянула мне кружку с горячим напитком.

- Не совсем, - уклончиво ответила я, переливая содержимое в термос, который таскала с собой на пары.

Порывшись в кармане, я добавила к термосу пару шоколадных конфет, добытые накануне за баснословную сумму. Мысленно попрощавшись с этим маленьким сокровищем, я выскользнула через боковую дверь библиотеки, выходившую прямиком во внутренний двор.

Назар как раз повернулся спиной, методично сгребая опавшую листву в дальнем углу, и я, воспользовавшись моментом, оставила термос вместе с конфетами на каменном бортике клумбы, после чего так же стремительно скрылась обратно за дверью, спрятавшись за колонной у окна.

Когда Верховцев обернулся, пусть и не сразу, но заметил презент, и настороженно завертел головой по сторонам, явно пытаясь вычислить, кто именно оставил ему этот странный подарок. Не найдя никого поблизости, он все же наклонился, поднял термос, открутил крышку и, коротко принюхавшись, начал пить.

А затем, дожевывая одну из конфет, он вдруг поднял взгляд прямо к окну библиотеки туда, где я стояла, наивно полагая, что осталась незамеченной.

И усмехнулся, довольной и всезнающей ухмылкой, которая яснее всяких слов говорила, он прекрасно понял, чья именно эта забота.

Не обольщайся, мысленно поправила я саму себя. Это просто дружеское участие, крохи благодарности за то немногое хорошее, что было между нами когда-то. Не более того.

Но, очень скоро я пожалела о своей несвоевременной сентиментальности.

Во дворе показался Клим Зарницкий, а следом за ним семенили две девушки, с параллельного курса, обе явно из тех, что вращались в ближнем круге компании.

Клим что-то бросил Назару, тот отставил метлу в сторону, и они разговорились, не слышно было ни слова, только жестикуляция, обрывки смеха.

Одна из девушек, с яркой, вызывающей внешностью, подошла ближе и небрежно положила ладонь Назару на плечо, явно это было для нее чем-то, привычным.

Назар даже не повернул голову в ее сторону, продолжая разговор с Климом, но явно не спешил убирать ее руку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она что-то сказала, наклоняясь ближе, и рассмеялась. Назар лишь коротко кивнул в ответ, почти не глядя на нее. Его внимание было полностью занято другом. Девушка, казалось, его совершенно не интересовала.

Но мне от этого, было не легче.

Меня окатило удушающим жаром раздражения, смешанного с чем-то до отвращения похожим на ревность.

А еще, непонятная обида. Все это смешалось в тяжелый комок, который давил на грудь и мешал дышать. Я ненавидела себя за эту реакцию. Ненавидела за то, что после всего, что он сделал, после той ночи, после его грязных слов на парковке, меня задевало чужое прикосновение к нему.

Мне следовало испытывать облегчение, а не это тошнотворное, царапающее чувство собственничества.

Клим повернул голову, и кивнул в сторону библиотечного окна, за которым я пряталась. Что-то он, судя по всему, заметил или заподозрил.

Назар скользнул взглядом в мою сторону. На долю секунды, наши глаза встретились. Он нахмурился.

Грубо дернул плечом, сбрасывая руку девушки.

Я поспешно отвернулась, прикрывая глаза и мысленно отчитывая себя за эту слабость.

Зачем он это сделал? И почему меня это так сильно, так по-идиотски обрадовало? Мне не полагалось радоваться.

Но тело, кажется, снова отказывалось слушать голос разума, так же, как когда-то давно, во время нашего самого первого свидания.

Только вот, об этом он никогда не узнает.

Про Клима Зарницкого можно почитать в отдельной книге

Ненавидь меня нежно

Клим всегда смотрел на меня как на красивую куклу. Пустую и бесполезную. Одним своим равнодушным советом он отнял у меня Марка, единственного, кого я любила по-настоящему. Сказал ему: «Она не умеет любить. Пустая, пусть и красивая обложка». И Марк поверил. Надел кольцо на палец другой.

Теперь я хочу, чтобы он заплатил. Чтобы Клим Зарницкий захлебнулся той же болью, что и я. Я заставлю его влюбиться. Сделать меня воздухом, без которого он не сможет дышать. Я стану его одержимостью.

А потом я выжгу его дотла.

Но я не знала одного. Под этой ледяной маской, под этим презрением и контролем прячется нечто гораздо страшнее.

Настоящая одержимость.

И теперь, когда я сама иду к нему в руки... Я уже не уверена, кто кого уничтожит!

✅ пара, рожденная из ненависти и огня

✅ от вражды до болезненной зависимости

✅ властный герой, который не умеет отпускать

✅ героиня, которая пришла уничтожить его и поняла, что это не так просто

Глава 19

Помимо основных занятий, программа Атласа, как оказалось, включала обязательное участие во внеучебной деятельности, для развития разносторонней личности. Меня безжалостно записали в местный камерный оркестр, стоило администрации узнать из моего личного дела, что в детстве я несколько лет занималась виолончелью.

Восторга я не испытывала совершенно, виолончель давно пылилась где-то на задворках памяти, вместе со всей остальной прежней жизнью, и возвращаться к смычку и струнам сейчас казалось форменным издевательством.

Репетиции проходили в небольшом акустическом зале, редком месте во всем этом бетонно-стеклянном комплексе, где стены были обшиты теплым деревом, а не голым камнем.

Помогал мне освежить давно забытые навыки Юра, спокойный и милый парень, играющий на альте. Он взял надо мной что-то вроде негласного шефства, терпеливо поправляя мою хромающую технику после долгого перерыва.

Мы задержались дольше обычного, отрабатывая особенно сложный пассаж, и когда наконец закончили, я, собирая ноты, случайно заметила в приоткрытую дверь зала знакомый силуэт, ожидающий в коридоре.

Назар.

Он стоял, прислонившись плечом к косяку, явно наблюдая за нами уже какое-то время.

Я вышла первой, стараясь пройти мимо с максимально безразличным видом, но он поймал меня за запястье, останавливая.

- Здравствуй, любовь моя, - произнес он с привычной издевкой в голосе, но взгляд у него при этом был напряженным и цепким. - Заводишь новые знакомства?

О, как же он меня бесил! Со мной творилось, что-то неописуемое в его присутствии. Хотелось задеть его, до по сильнее.

- Может быть, - уклончиво протянула я. - Юра, милашка такой. И талантливый. Люблю таких.

Назар прищурился, но вместо ожидаемой вспышки ревности, отреагировал кривой усмешкой.

- Милый, значит.

В этот момент из зала вышел сам Юра, и заметив Назара, неожиданно расплылся в приветливой улыбке.

- Верховцев? - он протянул руку для рукопожатия. - Рад видеть, так и не поблагодарил тебя за летнюю практику у твоего отца.

Назар пожал протянутую руку.

- Без проблем. Как жена, кстати? - небрежно поинтересовался он.

- Отлично, - просиял тот. - Ждем второго ребенка, кстати. Представляешь?

Я похолодела, машинально переводя взгляд с одного на другого. Вот и позлила, называется. Не прокатило.

Назар повернул голову в мою сторону, и в его темных глазах плясали торжествующие чертинки.

Я почувствовала, как лицо заливает предательский румянец от стыда и злости одновременно.

Юра, судя по всему, наконец уловил повисшее между нами странное молчание, и с любопытством перевел взгляд с меня на Назара.

- А вы, я так понимаю... встречаетесь?

- Нет, - выпалила я одновременно с Назаром.

Мы оба замолчали, а Юра, кажется, только сильнее заинтересовался этой сценой, переводя взгляд туда-сюда.

Я скосила глаза на Верховцева, незаметно рассматривая его.

Он стоял так близко, что мне приходилось слегка запрокидывать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Лицо у него было красивым до раздражения. Четкие скулы, притягательные губы, и жадный взгляд, под поразительно длинными ресницами.

Темно-серый цвет формы делал его черты, еще резче.

Строгий пиджак без лацканов, идеально сидящий по широким плечам, и прямые брюки, сильно подчеркивали крепкие мыщцы.

Он него, едва заметно тянуло дорогим селективным парфюмом. Этот запах всегда действовал на меня странно, одновременно притягивал и раздражал, заставляя сердце биться чаще, против воли.

Но самое главное, как понимать его ответ? Наигрался, уже? Мне можно праздновать свою свободу?

- Пока, нет, - вдруг исправился Назар, глядя на меня с вызовом. - Но кто, знает. Может, я вообще на ней женюсь однажды. Если бесить и злить меня, перестанет.

И пока я поднимала упавшую от шока челюсть, Юра искренне рассмеялся и хлопнул Верховцева по плечу.

- Ну ты даешь, Назар. Первый раз от тебя слышу, такие разговоры. Ладно, не буду мешать вам разбираться. Удачи.

Он все еще посмеиваясь ушел по коридору, оставляя нас наедине.

Как только его шаги стихли, улыбка с лица Назара исчезла.

Он развернулся ко мне, глаза потемнели. Он взял меня за локоть и с силой потащил за собой. Я споткнулась, пытаясь вырваться, но его пальцы только сильнее сжались. Мы оказалась в репетиционном зале, и Верховцев усадил меня на первый попавшийся стол.

Назар сразу же встал между моих ног, раздвигая их своими бедрами, и уперся руками по обе стороны от меня, полностью запирая. Расстояние между нами исчезло.

Он наклонился совсем близко, и злобно прошипел:

- Ты моя. Запомни это.

Я закрыла глаза. Сопротивляться было бесполезно, он был в два, а то и в три раза больше меня, и тяжелее. Мы уже это проходили.

Вокруг наверняка были камеры, кто-то обязательно пройдет мимо или зайдет. Настоящей опасности нет. Нужно просто, немного потерпеть.

Назар схватил меня за затылок, запуская пальцы в волосы.

Его губы коснулись моих, но так нежно, так невесомо, хотя я ждала от него грубости.

Кожа к коже. От этого контраста, по телу мгновенно пробежала обжигающая дрожь.

Я ощущала тонкую текстуру его губ, легкую шероховатость в уголках, тепло, которое передается с каждым микродвижением.

Он не давил. Дышал мне в рот, горячо и неровно, и снова провел нижней губой по моей верхней, потом по нижней, словно изучая, запоминая. Влажно и невыносимо горячо.

В этом жесте, нет ни грамма привычной грубости или напора. Только странная осторожность, от которой по спине медленно расползаются мурашки.

Его дыхание смешивалось с моим, а в ноздри снова забилась, сводящая меня с ума, селективная горечь его парфюма.

Его выдох окутывал меня изнутри, заставляя сердце то замирать, то бешено колотиться.

Я невольно вздрогнула, и распахнула глаза.

Прямо напротив меня горел его взгляд, безумный от сдерживаемого желания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я хочу сделать все правильно, - хрипло произнес он, жадно потираясь своей щекой об мою. - Дать тебе привыкнуть ко мне. Больше не пугать. Но больше всего, я хочу драть тебя. Хочу раздвинуть тебе ноги, войти до конца и трахать, пока ты не начнешь умолять. Хочу видеть, как ты кончаешь на моем члене, как сжимаешься вокруг меня, как теряешь остатки своей гордости. И знаешь, что самое паршивое? Выдержки у меня почти не осталось. Провоцируй меня сильнее, и у меня будет причина больше не сдерживаться.

Из моей груди против воли вырвался короткий, сорванный стон. Я сама от него вздрогнула, не понимая чего испугалась сильнее, его слов или своей реакции на них.

И в этот момент у дверей кто-то громко откашлялся.

Я оттолкнула Назара обеими руками и соскочила со стола, чудом не задев ногами край. Не глядя ни на него, ошарашенного таким резким маневром, ни на застывшую в дверном проеме девушку, я пулей выскочила в коридор, чувствуя, как лицо пылает огнем.

Только когда оказалась далеко от зала, я почувствовала, что один карман пиджака странно оттягивает. Запустила руку внутрь и нащупала несколько плиток шоколада.

Глава 20

В Атласе, помимо академических занятий и обязательной внеучебной деятельности, существовала еще одна странная традиция, лакросс. Быстрая и немного агрессивная игра с клюшками и мячом, где две команды по десять человек пытались забросить снаряд в ворота противника.

Я не очень понимала суть, поэтому погуглила правила. Интересное занятие, членовредительством.

Главное, не бить соперника по голове и не цеплять крюком за шею. Все остальное, судя по рассказам, считалось допустимым.

Похоже, постоянная беготня по полю считались чем-то вроде обязательного ритуала мужской иерархии в Атласе, и считалось почетным делом.

Клим, будучи на пару курсов старше, затащил Назара в команду в первую же неделю, не столько ради спортивного азарта, сколько, как мне казалось, чтобы держать его при себе, в удобной зоне досягаемости.

Я видела Верховцева после тренировок, пару раз. Один раз он шел по внутреннему двору без футболки мокрый и запыхавшийся, с клюшкой в руке. С голым торсом, покрытый испариной.

Позер, презрительно подумала я, отметив, как несколько девушек у входа синхронно замедлили шаг, провожая его взглядом.

Но чуть позже, когда один из преподавателей отчитал его за нарушение формы одежды на территории комплекса, Назар молча накинул футболку, без единого слова протеста.

И я, пусть неохотно, была вынуждена признать, дело было вовсе не в желании продемонстрировать себя. Ему было искренне, абсолютно все равно, что думают окружающие.

Что было еще интереснее, так же демонстративно, ему было плевать на других девушек. Они подходили, улыбались, пытались заговорить. Он холодно отвечал, и сразу возвращался к своим делам. Никаких задерживающихся взглядов, никаких намеков.

Я отмечала это тайком, оправдываясь перед собой избитой пословицей о том, что врага полагается держать поближе, в постоянном поле зрения, на всякий случай, разумеется.

На день большого межфакультетского матча наш скромный оркестр обязали выступить перед стартовым свистком, торжественная, хоть и абсолютно бессмысленная традиция Атласа.

Мы выстроились у края поля, я неловко пристроила виолончель между колен, а команды в этот момент разминались чуть дальше, разогревая мышцы перед игрой.

Назар и Клим, стояли в стороне от остальных, и откровенно веселились, разглядывая наш нестройный ансамбль, судя по доносившимся смешкам и коротким репликам.

Я мысленно дала себе слово, при первой же возможности сыграть максимально режущий слух аккорд, исключительно в их направлении. Придурки.

Мы отыграли свое торжественное вступление, не идеально, конечно, но уже как есть, и матч начался под приветственные крики многочисленных зрителей, собравшихся на трибунах.

Холод карельского вечера тем временем становился все более ощутимым, и я, стуча зубами, обхватила себя руками, жалея, что не додумалась захватить с собой что-то потеплее.

- Замерзла? - Юра заметил мое состояние, распахнул собственную объемную куртку, приглашающе кивнув в свою сторону.

- Иди сюда, тут места на двоих хватит, - добавил он с дружелюбной простотой.

Я благодарно прижалась к его боку, укрываясь от ветра под краем расстегнутой куртки. Никакого подтекста, никакого флирта в этом жесте не было и близко, только банальная, практичная забота глубоко женатого человека, и его спокойное отношение ко всему происходящему вокруг.

Но, судя по всему, именно этот невинный жест поймал чужой, куда менее спокойный взгляд.

Даже сквозь темное забрало защитного шлема я почувствовала тяжесть этого взгляда, цепкого и явно недовольного увиденной картиной.

И хотя лицо было скрыто, по напряженной линии плеч, я безошибочно считала злость. Возможно, даже бешенство.

Юра, ничего не замечая, продолжал спокойно комментировать игру, указывая то на удачный перехват, то на ошибку защиты.

Матч шел, действительно тяжело. Игроки сталкивались, падали, поднимались, снова бросались вперед.

Назар играл агрессивно. Каждый его рывок, выглядел личным. Когда он перехватывал мяч, движения становились особенно яростными, словно он вымещал на поле то, что не мог высказать прямо сейчас.

Но даже раздражение, кипящее во мне из-за его ревности, не мешало замечать очевидное, экипировка сидела на нем неприлично хорошо. Я любовалась дикой силой Верховцева.

Плотный защитный жилет обтягивал широкие плечи и рельеф груди, подчеркивая каждое движение мышц под тканью, когда он резко разворачивался или бросался в атаку. Наплечники добавляли фигуре еще больше массивности. Шорты открывали крепкие, накачанные бедра, покрытые уже заметными синяками от тренировок, жалеть он себя не умел.

Мокрые от пота волосы прилипли к вискам под краем шлема, а когда он на секунду сдвинул забрало вверх, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха между атаками, я увидела его лицо, покрасневшее от напряжения.

Я мысленно отругала себя за это невольное разглядывание, но взгляд, как назло, снова и снова возвращался к нему.

Неудивительно, что при такой самоотдаче команда Назара все же вырвала победу. Под финальный свисток трибуны взорвались приветственными криками, а игроки, срывая шлемы, начали обниматься и хлопать друг друга по плечам.

Я, отчетливо понимая, чем грозит мне сейчас случайно попасться Назару на глаза, поспешно отстранилась от Юры, пробормотав что-то невнятное про необходимость убрать инструмент, и постаралась незаметно раствориться в толпе, пока все внимание было приковано к победителям.

Но не успела я сделать и десяти шагов, как прямо передо мной, словно из ниоткуда, вынырнул Клим, разгоряченный после игры, с зажатым под мышкой шлемом.

- Чуть игру нам всю, не похерила, - произнес он без предисловия, разглядывая меня своими серыми глазами с ледяной, оценивающей внимательностью, что и всегда.

Я растерянно замерла.

- Что?

- Ой, доиграешься, Бельская, - в его голосе прозвучало что-то среднее между насмешкой и предупреждением. - Хвостом зачем крутишь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я не крутила хвостом, - процедила я сквозь зубы. - Это не моя проблема, если у Назара разыгралось воображение.

Клим смотрел снисходительно, словно прекрасно видел истинную картину происходящего, в отличие от меня самой.

- Это... это нелепо, - выдавила я. - Он мне никто. У нас ничего нет.

- Может, у тебя и нет, — произнес Клим поучительно. - А вот у него, кажется, очень даже есть. И поверь мне, Бельская, я знаю Назара слишком давно, чтобы ошибаться в таких вещах.

Я покачала головой.

- Я не хочу.

Клим тяжело выдохнул, словно разговаривал с упрямым ребенком.

- Не сочиняй, а? Просто дай ему то, что он хочет. И молись, чтобы интерес побыстрее прошел. Потому что пока он не получит свое, он не отстанет.

Он развернулся и ушел, оставляя меня стоять посреди постепенно редеющей толпы.

Слова Клима крутились в голове, цеплялись, не отпускали. А что, если...?

Я увидела Назара.

Он вертел головой по сторонам, явно кого-то ища.

Я не стала ждать, пока он найдет меня.

Развернулась и быстро пошла прочь, растворяясь в потоке людей, уходящих с трибун.

Глава 21

Если я думала, что выходка с Юрой на матче сойдет мне с рук, то, значит, я все еще слишком плохо знала Назара Верховцева. Но, это сложно спрогнозировать, потому что он совершенно не предсказуем. Его сумасшествие, всегда застает врасплох.

Поздним вечером, я отправилась плавать.

Этот маленький, и всегда пустой бассейн я облюбовала себе, недавно. Прочие студенты предпочитали большой, общий, с шумной компанией и постоянной толкотней у бортика, а сюда, в дальнее крыло спортивного блока, почти никто не заглядывал.

Расписание я подгадала специально под самые непопулярные часы. Я плыла по самой глубокой дорожке, туда и обратно, туда и обратно, отмеряя редкие минуты в сутках, когда можно было наконец остаться наедине с собой и перестать держать лицо.

Стеклянный купол над головой отражал серое небо, и вокруг не раздавалось ни звука, кроме плеска собственных рук, рассекающих воду.

Я почти поверила, что сегодня получится побыть в одиночестве, без очередных колких намеков Назара, без его собственнического взгляда и унизительных подколов.

Но, я ошиблась.

Сначала я слышу лязг, словно кто-то с силой толкнул дверь в раздевалку, а следом, голоса. Я замираю на середине бассейна, вода колышется, и я поворачиваю голову к выходу, надеясь, что я обозналась. Но, нет.

Назар стоит на бортике, прислонившись плечом к стеклянной стене, и на его лице излюбленное садистское выражение, когда он не в настроении.

Рядом с ним, чуть позади, застыл Клим. Он скрестил руки на груди, явно готовый наблюдать за представлением.

- Какая трогательная картина, - произносит Назар, ехидно.

Он делает шаг к воде, наклоняется, и его пальцы, касаются прохладной поверхности.

- А я-то думал, ты будешь прятаться в своей норе до самого вечера. Но нет, Бельская, ты решила выйти на свет. Искупаться, расслабиться. Думала, я не узнаю?

Я инстинктивно отплываю на середину бассейна, чувствуя, как холодная гладь обхватывает мое тело, но этот холод не идет ни в какое сравнение с тем, что ползет по позвоночнику, когда я смотрю на Верховцева.

Я вцепляюсь в разделительную дорожку, и стараясь, чтобы голос не дрожал, цежу сквозь зубы:

- Только тронь меня, придурок. Что ты ко мне прицепился как банный лист?

Назар выпрямился, расстегивая верхние пуговицы темной рубашки.

-Придурок? - переспросил он, склонив голову набок, и шагнул ближе к воде. - Смелая девочка. А помнишь, как ты меня назвала, на днях? Жалкий, или ублюдок? Ну-ка, повтори это сейчас. Я хочу услышать это еще раз. Прямо в лицо.

Ну, да. Было такое. А нечего было меня по заднице хлопать, когда мило проходил. Совсем, обнаглел.

Назар бросил короткий взгляд через плечо, на Клима.

- Постой на стреме.

Клим лишь молча кивнул, отодвигаясь ближе к двери и скрещивая руки на груди. Его лицо оставалось совершенно равнодушным, словно он уже видел подобное не раз.

Неизвестно, как развлекаются богатые мальчики.

Назар вернул взгляд ко мне. Он расстегнул оставшиеся пуговицы и стянул рубашку с плеч. Ткань сползла, открывая широкую грудь, мощные линии мышц, темные соски. Он бросил рубашку на пол, не глядя, и принялся за ремень. Брюки сползли по бедрам, он остался в черных боксерах, которые уже откровенно обрисовывали то, что он даже не пытался скрыть.

- Назар, убирайся, - голос сорвался на хрип, выдавая панику, которую я изо всех сил пыталась спрятать за маской ненависти.

Но он меня уже не слушал. Ошибкой было думать, что он шутит.

Назар шагнул к краю бассейна, не отрывая от меня потемневших глаз, и бесшумно нырнул. Вода взметнулась тугим веером брызг, обдав меня холодными каплями.

Прежде чем я успела сделать хотя бы гребок назад, мощная волна накрыла нас с головой, а когда я вынырнула, отплевываясь и судорожно хватая ртом воздух, сильные руки уже сомкнулись на моем теле, притягивая к нему вплотную.

Я попыталась оттолкнуться, но он перехватил меня за талию одной рукой, притягивая ближе, пока моя спина не уперлась в прохладную плитку бортика.

- Отстань, - выдохнула я, чувствуя, как его колено грубо раздвигает мои ноги под водой.

Ладонь Назара скользнула ниже без малейшего предупреждения. Пальцы сразу забрались под тонкую мокрую ткань купальника, замерли в опасной близости от самой запретной части моего тела.

- Отстань, я буду кричать, - прошипела я ему в лицо, пытаясь вывернуться.

Назар усмехнулся. Так близко, что я почувствовала его горячее дыхание на своих губах.

- Кричи, - сказал он хрипло. - Меня это заводит.

Сначала Назар прижал ладонь плотнее, ощупывая меня через мокрую ткань. Потом подушечки пальцев уверенно раздвинули нежные складочки и скользнули между ними.

Я замерла от шока.

- Ну же, Бельская, - прошептал он мне в губы, продолжая медленно и грязно двигать пальцами под купальником. - Кричи. Покажи, какая ты громкая, когда тебя трогают там, где нельзя.

Горячие пальцы касались меня там, где до этого не касался никто. Я не была влажной, совсем.

Кожа оставалась сухой и потому особенно чувствительной. Тело сжалось инстинктивно, мышцы живота напряглись, бедра дрогнули, пытаясь сомкнуться, но его колено уже не позволяло этого сделать.

- Ты вся сжалась, - хрипло заметил Назар. - Это тоже в первый раз, да? Я, чувствую. Именно так я тебя и хотел.

Он чуть изменил угол и настойчиво попытался просунуть палец внутрь.

Это вторжение оказалось слишком неожиданным, тело не было готово, мышцы сжались еще сильнее, пытаясь вытолкнуть его. Я на секунду онемела от царапающей боли, глаза расширились, дыхание перехватило.

А потом я, наконец-то ожила.

- А-а! Нет! - сорвалось у меня хрипло. Я вцепилась ногтями в его запястье и с силой провела по коже, оставляя царапины. - Убери! Больно, черт возьми! Отпусти!

Назар поднял на меня глаза. Взгляд был злой, сплошная похоть. Он смотрел так тяжело и пристально, словно пытался прожечь меня насквозь. Ноздри слегка раздувались, дыхание стало еще более рваным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вдруг он, не отрывая взгляда от моего лица, предупреждающе бросил через плечо:

- Клим, уйди.

Где-то сбоку послышались шаги, и знакомый спокойный голос произнес:

- Наломаешь дров сейчас. Из-за ревности. Потом не исправишь.

- Отъебись, - огрызнулся Назар, все еще глядя только на меня, - отойди по дальше.

Он прижал меня к бортику всем телом, вдавливая свой твердый член мне между ног. Я чувствовала, как сильно он пульсирует.

Я мучительно выдохнула, когда его руки грубо легли на мою грудь и начали ее сминать.

Назар полностью обхватил каждую ладонью. Большой палец нашел сосок и начал намеренно перекатывать его круговыми движениями, то сильнее, то слабее, заставляя его твердеть и ныть. Он делал это с обеих сторон одновременно, ритмично и жадно, словно хотел выжать из меня любую реакцию.

- Больной ублюдок, - прошипела я сквозь зубы, ощущая его интенсивное лапанье.

- Ты не представляешь, насколько, - огрызнулся Назар, тяжело дыша мне в лицо.

- Правильно ты все хотел сделать, как же, - выдохнула я зло, голос дрожал от ярости и унижения. - Я теперь никогда на тебя не посмотрю. Видеть тебя не хочу.

Назар остановился.

Смотрел на меня, не читаемым взглядом.

Я вскрикнула от неожиданности, когда он одним сильным движением подхватил меня и легко, словно я ничего не весила, посадил на край бассейна. Он остался в воде, стоя между моих ног, и крепко обхватил ладонями мои бедра, фиксируя.

- Ну… давай правильно.

Пальцы скользнули выше. Он зацепил край моего купальника и намеренно отодвинул в сторону, снова открывая меня.

И накрыл меня горячим ртом. Влажный язык сразу провел по всей длине, снизу вверх, с нажимом. Я дернулась от шока, но его руки крепко держали бедра, не давая сомкнуть ноги. Он лизнул еще раз, уже увереннее, раздвигая складки языком, исследуя каждую линию.

Кончик языка кругами прошелся по чувствительному местечку, надавливая, посасывая, потом снова скользнул ниже, проникая чуть глубже.

Я жалобно всхлипнула. Ноги сами сомкнулись вокруг его головы, бедра сильно сжались, фиксируя его на месте. Я впилась пальцами в его мокрые волосы, схватила пряди и потянула, не понимая сама, оттолкнуть или удержать.

Он лизал жадно, чередуя широкие движения всей плоскостью языка с точными, дразнящими касаниями кончиком. Каждый раз, когда он сильнее прижимался ртом, я чувствовала тепло его дыхания и легкую вибрацию, когда он выдыхал в меня.

Назар притянул меня ближе к краю, заставляя еще сильнее раскрыться.

Кончик языка кругами надавливал на чувствительный бугорок, и от этого по животу проходила горячая волна. Я невольно сжала пальцы на краю бортика. С губ слетали рваные стоны, и я испуганно закрывала рот руками, скрываясь от его дебильного дружка, гуляющего где-то, неподалеку. Я дрожала в его руках. Чем дольше он мучил меня, тем сильнее я текла, стыдно и обильно, так, что слышала влажные звуки каждого движения его рта.

Я ненавидела эту реакцию. Ненавидела, как тело само раскрывается ему навстречу, как мышцы сокращаются, как внутри нарастает пульсирующее давление. Но остановить это уже не могла.

- Ненавижу тебя, ненавижу, -шептала потерянно, впервые в жизни плавясь от таких нереальных ощущений.

Его язык проник в меня, особенно приятно и я рассыпалась на части. Откинулась на спину, ощущая остужающий холод, пока под закрытыми глазами, ослепительно взрывались фейерверки удовольствия. Жалобно заскулила, ощущая горячие поцелуи по внутренней части бедра. Назар словно успокаивал мои взбесившееся рецепторы, пытаясь привести меня в чувство.

Он прошептал хрипло, отстраняясь:

- Теперь ты понимаешь, как это сложно. Хотеть тебя, и не получать. Теперь ты тоже будешь. И это, прекрасно.

Глава 22

Я лежала на холодном краю бассейна, как желе. Тело не слушалось. Ноги дрожали, руки были ватными, а в душе творился настоящий сумбур из чувств и эмоций. Я не могла собрать себя обратно.

Сквозь полудрему я услышала плеск, Назар выбрался из воды. Спустя мгновение, к моим бедрам прикоснулось мягкое махровое полотенце. Он вытирал меня бережными движениями, но мое голодное, дорвавшееся до сладкого тело, реагировало предательской дрожью, даже на такие невинные касания. А его касания, действительно были аккуратными после всего, что он только что делал.

Руки Назара обхватили меня под спину и колени. Я слабо дернулась, но сил сопротивляться уже не было. Он легко подхватил меня на руки и отнес в раздевалку, где осторожно опустил меня на деревянную скамью.

- Подними руки, - позвал приглушенным голосом.

Я смотрела на него мутным взглядом, все еще не в состоянии толком соображать. Он протянул руку к лямочке моего купальника, явно собираясь помочь мне снять его.

- Не трогай, - хрипло выдохнула я и ударила его по рукам. Ладони звонко шлепнули по его запястьям. - Сама.

Назар полоснул меня давящим взглядом. Выпрямился и отступил на шаг, давая мне пространство.

- Понятно, - бросил хрипло.

Что тебе там понятно? Мне самой сейчас, ничего непонятно. Я теперь вообще не знаю, как смотреть на него и как себя с ним вести.

Только что в воде все было просто и ясно, тело знало, чего хочет, и не спрашивало разрешения у разума. А теперь, здравый смысл вернулся и принялась требовать отчета за все сразу.

Пальцы не слушались. Купальник прилип к коже, и я возилась с ним целую вечность, злясь то на него, то на себя.

За спиной шуршала моя сумка, скрипнула дверца шкафчика. Назар нарочито громко двигал вещи, чтобы я знала, он не смотрит. От этой деликатности хотелось провалиться сквозь пол.

Надо же, он просто сама скромность.

Я замоталась в полотенце по шею и почувствовала себя полной идиоткой. Он ведь только что видел меня. Доводил до такого состояния, что я до сих пор не могла нормально стоять на ногах.

Логика где-то потерялась, и искать ее не было сил.

Из зеркала на противоположной стене на меня смотрела растрепанная девица с пунцовыми щеками, припухшими губами и совершенно шальным взглядом.

Я поспешно отвела глаза.

- Мне одеться нужно, - прошипела я сквозь зубы. - Выйди.

Назар повернулся. Невозмутимость запредельная, словно ничего необычного не произошло.

Мощное тело все еще блестело от воды. Черные боксеры плотно обтягивали бедра и откровенно обрисовывали возбужденный член. Но его это не смущало.

Он подошел ко мне, нарушая установленную мной же дистанцию.

- Ты дрожишь, - констатировал он, игнорируя мое напряжение.

Назар навис надо мной, опираясь одной рукой о скамью, отсекая пути к отступлению, его губы оказались в опасной близости от моего уха.

- Пошли, ко мне. Давай, продолжим. Там, где мягкая кровать и никто не помешает.

Капля воды скатилась с его виска и упала на меня, рядом с краем полотенца. Волнительно поползла в ложбинку между грудей. Я вздрогнула, как от ожога, и он это заметил. Конечно заметил.

Я вжалась в спинку скамьи так, что дерево впилось в лопатки, но отодвинуться было некуда. Да и не хотелось, вот что самое паршивое.

Я облизнула пересохшие губы, и его взгляд скользнул к ним. Этого хватило, чтобы у меня окончательно поплыло в голове.

-Ты меня с кем-то путаешь, Назар, - выдавила я. - Я не из тех, кто по щелчку пальцев лезет в чужую постель.

Назар разглядывал меня так внимательно, что захотелось спрятаться за полотенцем целиком.

- Аня, - произнес он терпеливо. - Тебе двадцать, мне двадцать один. Я парень, ты девушка. Хотеть трахаться, это естественно. Тут нечего стыдиться и нечего изображать оскорбленную невинность. Я не предлагаю тебе начать сегодня. Я подожду. Столько, сколько тебе нужно. Но давай хотя бы поиграем. Петтинг, в твоем темпе.

Меня потряхивало. Я уже знала, что с ним мне будет хорошо. И меня манило. Несмотря на то, кто он, и кем являлась я. Но, давать ему в руки такое преимущество, я не собиралась.

Нужно заземлить его, и ни как иначе с Верховцевым, нельзя.

- А если я не хочу играть, с тобой? - спросила я.

- Аня. - Он произнес мое имя по слогам. - Ты либо со мной играешь, либо никогда и ни с кем.

Что делать? Что делать, - стучало в висках.

Как же сложно.

- Я не твоя девушка, Назар. Мы не вместе. И не надо ставить мне условия, словно я уже принадлежу тебе.

Он приподнял бровь, но промолчал.

-Мне нравится твое тело, - продолжила я, и от собственной откровенности вспыхнуло лицо. Зато, отступать было поздно. - Ты, нет.

Соврала, конечно. Самым наглым образом. Но он должен был услышать именно это, что мое желание и мое доверие лежат в разных местах, и в одно из этих мест он пока не допущен.

Назар усмехнулся.

- Как, мило. Тело, значит, - повторил он медленно. - Ладно. Воспользуйся мной.

Я моргнула, решив, что ослышалась.

- Что?

- Раз тебе нравится только тело, - он развел руки в стороны, демонстрируя себя во всей красе - пользуйся. Я не обижусь.

Я вдруг поняла, что дышу тяжело и часто, как после забега. Он тоже. Равнодушно болтаем, вроде бы, а обоих кроет.

- Тогда, правила устанавливаю я, - выдохнула я. Когда, где, и как далеко ты заходишь. Я говорю, ты слушаешь.

Назар наградил меня темными всполохами во взгляде.

- Нет, - ответил он низким голосом.

- Что значит…

- Правила устанавливаю, я.

-Ты сам сказал, воспользуйся.

- Да, сказал. - он усмехнулся. -Только не думай, что это значит что я тебе подчиняться буду. Одевайся, пошли ко мне.

Назар отстранился, и пошел на выход, видимо за своей одеждой. Босые ноги оставляли на плитке мокрые следы.

Я осталась одна. Я прокручивала разговор в голове снова и снова. Казалось, я держала дистанцию. Казалось, я поставила границы. А сейчас сидела и понимала, что-то пошло не так.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Почему у меня такое странное ощущение? Словно меня только что аккуратно, совсем незаметно накололи. Грамотно подвели, и получили свое. Поставили в положение, из которого уже не выкрутиться.

Но, где именно?

Глава 23

Когда я закончила переодеваться, Назар ждал меня, прислонившись плечом к стене, уже полностью одетый, а его дружка придурка, рядом видно не было.

И это радовало.

Услышав шаги, Верховцев бросил на меня короткий взгляд и молча двинулся вперед по коридору, давая понять, что спорить бесполезно и нужно идти за ним.

Я поплелась следом, ощущая запретное предвкушение.

Он ведь не отстанет. Назар шел напролом, не оставляя мне шансов на отступление. А я похоже, велась с самого начала, хотя уговаривала себя не поддаваться. Это не помогло. Меня тянуло к нему с какой-то безумной силой.

Я скользнула взглядом по его широкой спине, по темным прядям волос, влажным после бассейна, и с едкой иронией подумала про саму себя:

Да, Аня... Как быстро ты переобуваешься. Только что строила из себя оскорбленную гордость, а теперь сама добровольно шагаешь за ним в его тьму.

- Здесь, везде камеры, - выдохнула я, понизив голос, когда мы миновали очередной поворот. - Нас могли видеть. Кто угодно.

Назар обернулся на ходу, и криво усмехнулся. В его темных глазах блеснуло привычное превосходство.

- Я тебе уже говорил, Бельская. Деньги решают очень многие вопросы.

Он продолжил путь, пока мы не остановились у двери в его комнату. Назар толкнул ее, открывая проход, и молча отступил в сторону, жестом приглашая меня войти.

Я задержалась, тревожно оглянувшись по сторонам. Коридор был пуст, тишина давила на уши. Тяжело вздохнув, я переступила порог и вошла.

И сразу поняла, о чем он говорил.

Богатенький мажорчик, не иначе.

Его комната была примерно того же метража, что и моя собственная, но на этом сходство заканчивалось.

Здесь, буквально все было напичкано благами цивилизации. На стене красовалась внушительная плазменная панель, на рабочем столе лежал ноутбук, наушники, игровая консоль. Провода тянулись в разные стороны, как корни диковинного растения.

Мебели оказалось в несколько раз больше, чем полагалось по стандартной комплектации. Дополнительное кресло, низкий журнальный столик, даже небольшой холодильник в углу, который я сильно сомневалась, что выдавали остальным студентам. А плотные шторы блэкаут на единственном окне, наглухо отрезали комнату от остального мира.

Даже здесь, в центре дисциплинированного заведения, Назар умудрился выстроить себе маленький островок привычной роскоши.

Верховцев, заметив, как я осматриваю комнату, прислонился к дверному косяку и с усмешкой спросил:

- Тоже, что-то хочешь себе? Нужно что-то для удобства? Могу помочь.

- Не нужно, - отказалась я.

- Какая ты у меня, самостоятельная, - протянул он качая головой.

- Не, у тебя, - тут же поправила я. - Мы же договаривались, Назар. Правила устанавливаю, я.

Он внимательно разглядывал меня, и в его молчании явственно читалось сомнение, всерьез ли я вообще рассчитываю на соблюдение этих правил.

- Давай обсудим, Назар.

Верховцев приподнял бровь, демонстрируя, что он весь во внимании.

- Обсуждай.

Я сглотнула, стараясь не отводить взгляд.

- Если мы… играем, - начала я неуверенно, подбирая слова, - то только так, как я скажу. Понял?

- Понял, давай дальше.

Он оторвался от косяка, сокращая между нами расстояние, и подошел вплотную.

Я сглотнула вязкую слюну, заставляя себя мыслить рационально, хотя его близость действовала как удар под дых.

- Руками, можно. Но только так, как я скажу. Без… - я на секунду запнулась, подбирая слова, - без того, чтобы лезть внутрь. И ртом туда, тоже нельзя.

Назар тяжело вздохнул, услышанное ему явно не понравилось.

Он поднял руку и не отрывая взгляда от моих глаз, убрал прядь волос с моего лица. Его пальцы едва коснулись кожи, но меня будто током ударило.

Я вздрогнула.

- Видишь? - его голос стал ниже. - Ты боишься меня. Но не отходишь. Почему?

- Потому что, ты не оставляешь выбора, - прошептала я.

- Оставляю, - возразил он. - Дверь за твоей спиной. Никто тебя не держит. Но, я очень хочу чтобы ты осталась, и прекратила изображать неприступность.

Возможно, он и прав.

Дыхание сбилось окончательно.

Я положила ладони ему на грудь, чувствуя, как под рубашкой ровно и сильно бьется его сердце. Хотелось оттолкнуть его, заявить о своих границах громче, но вместо этого пальцы сами собой судорожно сжались на ткани, сминая ее.

Я подняла глаза, выдерживая его прожигающий взгляд, и с вызовом приказала:

- Разденься, полностью.

Я смогла его удивить. Но вскоре, изумление на лице Назара сменилось темным азартом.

Он выдержал паузу еще мгновение, затем выпрямился и начал расстегивать пуговицы рубашки. Все повторилось, как и в бассейне. Эротичное представление с раздеванием.

Он бросил рубашку на кресло, не глядя, и принялся за ремень.

Брюки сползли по бедрам, демонстрируя боксеры. Но, Назар зацепил пальцами резинку и одним движением стянул их вниз.

Теперь он стоял передо мной, полностью обнаженный.

Верховцев был впечатляющим. В этом не было смысла, себя обманывать.

Мощное, сводящее с ума тело. Широкие плечи, идеальные линии пресса, сильные бедра. И ниже, уже полностью возбужденный член.

Я сглотнула.

Во рту пересохло, и я не сразу поняла, что стою и смотрю на него жадно, и не скрываясь. Он это видел. Черт возьми, он это видел, и на его губах снова расползлась самодовольная ухмылка, которую мне хотелось стереть. Или поцеловать. Или и то, и другое одновременно.

- Нравится? - спросил он, хриплым голосом.

- Я не говорила, что можно разговаривать, - отрезала я.

Я обошла его кругом. Кончиками пальцев провела по его плечу, вниз по спине, вдоль позвоночника, до поясницы. Назар вздрогнул и выдохнул сквозь зубы.

- Ты знаешь, что это пытка? - процедил он.

- Знаю. Мне нравится.

Я видела, как вздулись вены на его руках, как тяжело вздымается грудь. Он держался из последних сил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И я решила проверить, насколько хватит его выдержки, которую он так старательно демонстрировал.

Я положила ладони на широкие плечи и сжала окаменевшие мышцы, чувствуя под пальцами их бешеную пульсацию. Назар не шевельнулся, лишь дыхание стало совсем рваным.

Я подалась вперед и коснулась губами и языком его кожи между лопаток, оставляя влажный след. Горячая и соленая от испарины кожа, отозвалась на этот жест. Назар шумно выдохнул.

- Бельская, - с предупреждением протянул он.

Это было как в тех фантазиях, которые я так старательно запрещала себе. Трогать его. Чувствовать, как это сильное и опасное тело реагирует именно на меня.

Я провела ногтями по его бокам, и он судорожно втянул воздух сквозь зубы.

Мои ладони сразу же вернулись, гладя, успокаивая, сжимая твердые мышцы пресса спереди, когда я обошла его, снова.

Внезапно Назар перехватил мою руку.

Пальцы сомкнулись на запястье, быстрым движением он опустил мою ладонь вниз и прижал ее к себе, накрывая пах.

Ошеломительное чувство.

Его член был горячим. Кожа натянута, вены пульсировали под моими пальцами. Назар накрыл мою руку своей и заставил сжать член крепче, после чего начал двигать вверх-вниз, используя мою ладонь вместе со своей. Я ощущала как он твердеет еще сильнее, от каждого движения.

- Раз уж трогаешь, то до конца.

Его голос сорвался на хрип. В нем не было ни капли прежней насмешки. Только голод. Только он настоящий, без маски.

Свободной рукой Назар обхватил мою ягодицу, сжал сильно, и одним движением притянул меня вплотную к себе. Я оказалась прижата грудью к его голому торсу.

Его член оказался зажат между нашими телами, а наши руки, его и моя, продолжали двигаться по нему в одном ритме.

Мы оба смотрели вниз.

Словно завороженные.

Я видела, как мои пальцы скользят по горячей, натянутой коже, как вены пульсируют под ними, как головка то появляется, то снова исчезает в кольце наших ладоней.

Ритм становился быстрее.

- Блядь, - выдохнул Назар мне в волосы. - Не могу долго…

Его дыхание участилось, стало совсем сумасшедшим.

Пальцы на моей ягодице сжались до боли, он уже не контролировал силу. Бедра подались навстречу нашим рукам, и я почувствовала, как по его телу пробегает крупная дрожь.

- Аня, - простонал он так, что у меня самой подкосились ноги.

Горячая влага растеклась по нашим пальцам, по его животу, по моей ладони.

Я стояла, прижатая к нему, и только сейчас по-настоящему ощутила, что происходило с моим собственным телом.

Между ног было мокро. Я сгорала изнутри.

Назар, кажется, чувствовал это.

- Ты вся горишь, - прошептал он мне в шею. - Чувствуешь?

Я не ответила. Не могла. Только прикрыла глаза, пытаясь справиться с собой.

- Я тоже, - выдохнул он. - С самого начала. Как только узнал, что ты существуешь на планете Земля, мне нет покоя. И меня все устраивает.

Глава 24

Если Назар рассчитывал на бурную ночь, его ждало разочарование. Мой мозг и без того вымотанный событиями последних месяцев, явно отказывался выдерживать подобные перегрузки сверх положенной нормы.

Но чувства, признаться, адаптировались быстрее, чем хотелось бы, переходя от паники к самоуверенному спокойствию.

Допускать перегрев ситуации Верховцеву, судя по всему, тоже было не слишком выгодно, иначе он не развалился бы так быстро на кровати, прикрыв довольные глаза с видом абсолютно удовлетворенного жизнью кота, оставив меня в покое.

Я тем временем перебралась в кресло у низкого журнального столика и, не долго думая, принялась деловито исследовать содержимое его холодильника, грех было не извлечь из ситуации хоть какую-то практическую выгоду.

- Кушай, девочка, кушай, - позволил Назар, не открывая глаз.

- Это называется, компенсация морального ущерба, - подтвердила я.

Он тихо фыркнул, но спорить не стал.

Я устроилась поудобнее, и продолжила методично опустошать его запасы, пара батончиков, упаковка заграничных чипсов, баночка газировки без сахара, мстительно наслаждаясь каждым кусочком, словно это могло хоть немного уравновесить всю ту неразбериху, в которую я умудрилась впутаться за последние пару часов.

- Что ты сказал своим родителям про нашу ссору на парковке, возле суда? - спросила я, шурша упаковкой чипсов и бросая на него искоса оценивающий взгляд. - Как ты им объяснил сломанный нос?

Назар приоткрыл один глаз, но с кровати не сдвинулся. На его губах заиграла кривая усмешка.

- А что тут объяснять? Отец не слепой, видел все прекрасно. И кто ты такая, они тоже отлично знают. Им не нужно разжевывать каждую деталь, Аня. Они прекрасно поняли, что произошло. И уж тем более они знают главное, что ты мне нравишься. Так что вопросов ко мне, у них не возникло.

- Вот так, просто? - переспросила я, пытаясь скрыть смятение за показной иронией. - И они приняли это, как данность?

Назар снова растянул губы в довольной усмешке.

- А что им оставалось, - протянул он, закидывая руки за голову. - Я у них любимый сыночка-корзиночка, Бельская. Единственный наследник, гордость семьи. Мне можно вообще все.

- И что, даже не ругают тебя, никогда?

- Бывает, конечно, - он неопределенно пожал плечами. - Нотации читают, регулярно. Иногда даже деньги на карте подрезают на недельку-другую, в воспитательных целях. Но по факту, да, мне многое прощается.

Я покачала головой, не зная, то ли злиться на эту беспардонную откровенность, то ли невольно восхищаться тем, с какой легкостью он признавал собственную вседозволенность, даже не пытаясь притвориться скромнее.

- Удобно, наверное, - заметила я. - Жить, зная, что тебе все сойдет с рук.

- Удобно, - согласился он без тени смущения. - Но, честно говоря, иногда надоедает. Когда тебе никогда и ни за что не приходится отвечать по-настоящему, довольно сложно понять, где заканчиваются твои собственные желания, а где начинается всего лишь привычка получать все, что хочешь.

- А я тогда, кто для тебя? Тоже, желание? Очередная вещь, которую ты хочешь получить, потому что привык получать все?

Назар открыл оба глаза, и выражение его лица сменилось, ушла привычная насмешка.

- Если бы ты была обычным желанием, я бы давно уже получил то, что хотел, и забыл про тебя, как забываю обо всем остальном, стоит мне это заполучить.

- А со мной, так не вышло, - констатировала я, не совсем понимая, звучит ли это как вопрос, или как утверждение.

- А с тобой так не вышло, - подтвердил он. - Чем больше я получаю, тем больше хочу. Это совсем не похоже на привычную схему, Бельская. И, честно говоря, меня это самого порядком бесит.

Красиво говоришь, мысленно отметила я, разглядывая его с недоверием. Но верить тебе я не могу. Слишком много раз уже обжигалась на красивых словах.

Интересно, подумала я чуть позже, уже вернувшись в свою комнату, моя тяга к нему вообще реальна, или это дело привычки? Он постоянно рядом, маячит в коридорах, в столовой, преследует взглядом, может, дело в этом навязчивом присутствии, а не в каких-то настоящих чувствах.

Случай, проверить это представился довольно скоро.

Курс Клима и Назара отправляли на Ладогу, обязательный полевой выход, сбор образцов почвы, какие-то исследовательские работы, растянутые на несколько дней.

Утром, перед отправкой, Назар отыскал меня у жилого блока.

- Проводи меня до вертолетной площадки.

Но утро у меня выдалось не из легких, был разговор с мамой, о том, как хрупко все держится на честном слове после суда и переезда. Голос мамы, уставший и тревожный, вернул меня в настоящую реальность. Я поняла, что в отличии от нас с Лизой, она будет еще долго приходить в себя.

- Сам дойдешь, - огрызнулась я резче, чем планировала, разворачиваясь, чтобы уйти. - Прицепился, как репейник.

Лицо Назара помрачнело, видимо, он тоже был не в самом благостном настроении этим утром.

- Аня, - произнес он зло, перехватывая меня за запястье.

- Отпусти, - процедила я, пытаясь вырваться, но хватка оказалась неожиданно крепкой.

- Господин Верховцев! - раздался предостерегающий голос одного из сопровождающих преподавателей, спешно направлявшегося в нашу сторону вместе с коллегой.

Назар задумался, явно колеблясь, а затем разжал пальцы, обжигая меня раздраженным взглядом.

- Инцидент будет занесен в протокол, - добавил преподаватель, делая пометку в планшете. - Это уже не первое подобное нарушение с вашей стороны, Верховцев.

- Ага, - огрызнулся Назар. Похоже обиделся, судя по тому, как интенсивно зашагал прочь, не оборачиваясь.

Я покачала головой, баюкая руку на груди, а вечером на ней проступили четкие синяки.

Я же говорю, непредсказуемый совершенно. Но, про то, что я и сама с ним не контролирую свою речь, и несу все что мне угодно, я конечно же не думала. А ведь, он даже за свой нос мне ничего не сделал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И самое ужасное, без него в Атласе стало очень скучно.

Никаких внезапных визитов, никаких преследующих взглядов через всю столовую.

Впрочем, скучать долго не пришлось, приехала погибель дружка Назара, Клима.

Шикарная, красивая девушка Николь, с отстраненной манерой держаться, и совершенно особенным интересом к одному конкретному человеку, Климу Зарницкому.

Она перевелась к нам, в начале октября. И я сделала вывод, что именно из-за Клима она и приехала. При одном упоминании его имени ее лицо каменело, а голос становился холоднее обычного.

Я знала эту историю урывками, кажется Клим вмешался в пару Николь и ее парня, и разрушил их отношения.

Это обещало стать интересным, подумала я с предвкушением. Наконец-то, блондинистый приятель Назара переключит свое оценивающее внимание на кого-то другого, не на меня.

Я решила понаблюдать со стороны, чисто из профессионального интереса, разумеется, памятуя про свой факультет и уроки по анализу человеческих слабостей.

Хотя, если честно, было в этом и что-то куда более личное, злорадное удовольствие от мысли, что теперь мы все находимся в клубке любви и ненависти. Кажется, будет весело.

Глава 25

Я настолько освоилась в библиотеке Атласа, пока отбывала наказание, что знала каждый укромный ее уголок. Я утащила туда Николь сразу после ужина, когда прочитала на ее лице впечатление от первого дня, здесь. Похоже, ей не очень зашло. Утрированная строгость и надуманный порядок учебного заведения, который как известно мне уже, избранным можно не соблюдать. Но ее цель, видимо, оправдывала все средства.

Мы забились за стеллажи с картографией, куда не заглядывали даже камеры, слишком много пыли, слишком мало смысла. Я выудила из-под куртки фляжку, которую тоже незаметно позаимствовала у Назара, в тот вечер, и поделилась с девушкой.

Николь выпила, и даже не поморщилась. Хороша чертовка, хоть и держится как настоящая аристократка. Возможно, так и есть. Семья у нее очень богатая. Она мне положительно нравилась. Прекрасно зная кто я, что случилось со мной, вообще никак это не комментировала. Всем видом давала понять, что ее это не касается.

Кажется, я впервые вижу человека которому нужна была я сама, а не сплетни вокруг меня. Или, Николь была вторым таким человеком. Первым был, Верховцев.

Я шутила и улыбалась ей в ответ, и тем временем складывала в голове замечательную картинку, и признаюсь сама ждала возвращения Клима.

Внезапно, пол в библиотеке, дрогнул. По стеллажам прошла вибрация, с карт посыпалась пыль, и за огромным окном, в иссиня-черном небе над лесом, закачались огни.

- Вернулись, - эмоционально воскликнула я, а Николь побледнела.

Ноги уже несли меня к лестнице, а Николь смело шла следом, и это тоже было записано ей в плюс. Значит, Клима она не боится, это уже хорошо.

Мы ввинтились в нишу между колоннами в холле и затаились. Здесь была замечательная акустика, и каждое слово от входа долетало до нас без потерь, как в театре. Если это спектакль, у нас была своя ложа.

Где-то в глубине коридора хлопнула дверь, кто-то в белом халате бегом пересек холл, и вот это мне уже совсем не понравилось. Обычно, когда все хорошо, люди в белых халатах не бегают.

Двери распахнулись. Клим ввалился в холл, волоча на себе Назара, а тот висел у него на плече и ругался сквозь зубы так изобретательно, что я невольно оценила.

Клим был мокрый до нитки. С волос текло за воротник, футболка облепила плечи, на скуле алела свежая царапина.

Николь рядом со мной, не дышала вовсе, застыла, как зверек на свету фар. Только пальцы выдавали ее, сначала впились в камень, потом поползли вверх по колонне, словно искали, за что бы еще ухватиться. Что у них было? Какой болью надо обменяться, чтобы одному хватало голоса на весь холл, а другая замирала от одного его звука?

Клим стоял к нише спиной, вытирал лицо тыльной стороной ладони и рычал на Назара.

Я уже подбирала шутку, чтобы шепотом поддеть ее, но следующая фраза Клима, заставила меня испуганно присмотреться к Назару:

- Сломать ногу на ровном месте, после прогулки по лесу!

Клим говорил что-то еще. Про то, что хрустнуло так, что в ушах зазвенело. Тащил его на себе, три километра. Никто не тащит друга три километра, из-за ушиба. Значит, точно перелом.

Я смотрела, как Назара положили на каталку, как неправильно, под странным углом, лежит на ней его нога.

Что ему вечно, неймется!

Вечно рвется вперед, первым, не глядя, словно мир обязан расстелиться под его ноги. И вот. Не расстелился.

Мне было страшно. За него. За этого самовлюбленного, невыносимого, наглого...идиота.

И самое мерзкое, что в голову лезло совсем не то, что надо. Утро, перед отлетом. Он, как чувствовал, лететь не хотел. А я, проводить не захотела.

Но, я тут же одернула себя. Глупость. Чистой воды бредовая арифметика, какую выдает мозг, когда ему страшно.

Николь повернула ко мне голову, и я тут же изменила выражение лица, на привычное надменное.

- Невезучий какой, - прошептала я. - Пойду, лично скажу ему об этом.

Я юркнула в тень, после, в вглубь коридора, обходя холл по длинной дуге, туда, где не будет Клима.

Ужас, как сильно тряслись мои руки. Я сунула их в карманы и пошла быстрее.

За углом я прижалась лопатками к холодной стене, закрыла глаза и сосчитала до десяти. Потом еще раз.

Из холла доносились голоса, лязг каталки, чьи-то быстрые шаги, слов уже было не разобрать, но интонацию понимаешь и без слов, поездка получилась неудачной.

Я должна его увидеть. Просто, обязана. Позже, после отбоя.

Так я и сделала.

Лазарет находился в северном крыле, и добиралась я до него по запасной лестнице, вдоль стеночки, замирая на каждом повороте. Время перевалило за полночь, и бродить по коридорам, было запрещено.

У двери меня остановила дежурная медсестра, и пускать она меня, явно не собиралась.

- Пожалуйста, я к Верховцеву, - я так печально смотрела на нее, передавая взглядом свои эмоции, что кажется ее сердце дрогнуло.

- Он под препаратами, - наконец сказала она. - Десять минут. И если кто-то узнает…

- Никто не узнает.

- Парень светловолосый, тоже был недавно. Только ушел, переживает.

Я кивнула. Мы все переживаем за него.

Назар спал. Нога в жесткой фиксации покоилась на подушке, а от капельницы к руке Назара тянулась тонкая прозрачная трубка.

Лицо серое, с болезненной желтизной от ночника. Над бровью ссадина, волосы растрепаны.

Во сне, без своей привычной дерзкой мимики, он казался моложе, и беззащитнее.

Я осторожно опустилась на стул у кровати.

Можно было бы посмеяться. Сначала нос, теперь нога. Правда, нос я ломала лично, а ногу он умудрился сломать совершенно самостоятельно. Глупый.

Я грустно улыбнулась. Привязалась-таки. Как последняя дура, начитавшаяся романов про любовь. Столько месяцев держалась, расставляла границы, возводила стены потолще и повыше, училась не верить красивым словам, потому что слишком хорошо знала им цену.

И все равно, вляпалась. Вот только, он об этом никогда не узнает.

Вручать ему нож, да еще и рукоятью вперед, я не собираюсь. Пусть думает, что мне все равно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я коснулась пальцами, его волос. Откинула со лба непослушные пряди, удивляясь их мягкости, зарылась глубже.

Назар шевельнулся.

Сначала дрогнули ресницы, и я застыла, как воришка, пойманный с поличным. Он открыл глаза. Взгляд был мутным и плывущим.

Назар слабо повернул голову и потерся щекой о мою ладонь, доверчиво, как котенок, ищущий тепла.

- Аня, - позвал он.

- Спи, - шепнула я. - Все хорошо. Спи.

- Люблю тебя, - выдохнул он.

Мое сердце сорвалось в сумасшедший ритм. Я сидела, оглушенная собственным пульсом, и ждала. Господи, как я ждала.

Хотелось схватить его за плечи и потребовать ответа, это лекарства в нем, сейчас говорят? Это правда? Скажи еще что-нибудь, скажи, пока я не передумала слушать, пока не вспомнила, что верить красивым словам нельзя.

Но веки его снова опустились, дыхание выровнялось, и щека потяжелела на моей ладони. Он, снова уснул.

А я еще долго не убирала руку, чтобы не потревожить спящего котенка.

Приглашаю в новинку)))

Руслан перехватил меня за талию и вжал спиной в себя, впившись губами в приоткрывшийся во время возни кусочек шеи, как раз под подбородком. Я почувствовала ощутимый укус и задергалась, недовольно взвизгнув.

Затем горячие губы попытались смягчить болезненное прикосновение. Он мне засосы ставит?

- Отвали, - прошипела я разъяренно.

- Это привет твоему любимому. Если ему, конечно, есть до тебя дело, - протянул он вкрадчиво, мне на ухо.

- Тебя не касается отношение Вани ко мне! - огрызнулась я, наконец вырываясь на свободу, и резко развернулась к Хартманну лицом.

- Так тебя его отношение тоже не касается. Ему вообще плевать на тебя, - парировал Руслан, обрывая мой осмотр.

- Красивый ты, Хартманн, - выдохнула я. - Жаль, поверхностный и самовлюбленный.

Он снова усмехнулся.

- Давай поспорим. Меньше чем через год ты будешь бегать следом за этим поверхностным и самовлюбленным. А когда начнешь, я испорчу тебе жизнь.

Глава 26

Прошла неделя, потом вторая. Дни в Атласе слились в сплошную серость. Подъем по звонку, аудитории, пары на которых нас учили управлять миром, после столовая, библиотека. Предметы, я схватывала быстро.На, лету. Злость на себя, как выяснилось, отличный стимул. А злилась я, из-за своей мягкости, которая проявлялась к определенному человечку.

Каждую ночь, ровно в час, когда вторая смена охраны уходила на обход нижних этажей, я выскальзывала из жилого блока и шла по знакомому маршруту, в северное крыло.

Знакомая медсестра, уже совсем перестала задавать вопросы. Она молча прикладывала карту к электронному замку, пуская меня. Мы обе делали вид, что ничего не происходит. Это был, пожалуй, самый честный договор в моей жизни.

Он спал. Всегда спал, сказывались обезболивающие. Я садилась на стул, даже научилась не скрипеть им, когда беспокойно возилась на месте, потому что садилась на самый краешек. Все, для удобства Верховцева. И рассматривала, его.

Да, в основном, я только смотрела на него. Иногда доставала учебник и делала вид, что читаю при свете ночника. А иногда, если дыхание у него становилось совсем тихим и ровным, позволяла себе положить ладонь ему на волосы. Пять минут, не больше. Потом поправляла одеяло и уходила, пока в коридоре не включали основной свет.

Он не узнает. Это было мое единственное правило. Единственное, которое я не собиралась нарушать.

Но, Верховцев не собирался с этим мериться.

Мой телефон завибрировал на краешке стола, во время завтрака, и я знала, от кого это, еще до того, как перевернула экран.

Назар:

Ты где?

Назар:

Двенадцатый день лежу, как идиот. Ко мне все ходят. Даже Клим приходит, хотя грозился отказаться от меня.

Назар:

А ты, не приходишь.

Сообщения сыпались одно за другим, и я закатила глаза.

Аня:

У меня, контрольная. Я учусь, Верховцев.

Назар:

Я не верю.

Хватит прятаться, Бельская. Жду.

Ну надо же какой царек нашелся. Привык, что все по щелчку пальцев исполняется.

Аня:

Я не прячусь. И у меня вообще-то учеба. В отличие от некоторых, кто профессионально пролеживает казенные матрасы.

Ответ прилетел незамедлительно.

Назар:

Хватит ломать комедию, Аня. Приходи днем. Без ночных пряток.

Я, едва чаем не подавилась. Он все это время знал?!

Аня:

Совсем с ума сошел? Меня увидят! Мне проблемы с дисциплиной не нужны.

Назар:

Мне плевать на дисциплину. Если через полчаса тебя здесь не будет, я сам приду к твоему блоку.

Аня:

Ты не посмеешь. Тебе вставать нельзя!

Назар

:

Проверь.

Вот же, упертый.

Разумеется, я никуда не пошла. Вместо этого, вытащила Николь на террасу внутреннего двора. Ей нужно было выдохнуть, и перевести дыхание.

На матче по лакроссу, Клим приревновал Николь к левому парню, который присел рядом, и запустил в нас мячом. Скорость подачи была приличная, мяч влетел в рекламный стенд, за нашими спинами, оставив там вмятину.

Неадекватный, совсем! Кажется, даже сама Николь еще не подозревала, насколько.

Ветер с Ладоги, трепал подолы наших графитовых пальто и лез под воротник. Атлас отсюда казался еще монументальнее, кольцо бетонных корпусов замыкало пространство, оставляя над головой только лоскут свинцового неба.

Я встала у парапета и подставила лицо ветру.

- В Атласе красиво, правда? - сказала я, обращаясь к девушке. - Красота мертвой эстетики.

Николь кивнула.

И тут, за нашими спинами раздался странный звук. Неритмичный стук о камень. Цок. Цок.

Назар вывалился из тени дверного проема, тяжело опираясь на костыли. Правая нога в громоздком черном ортезе. Лицо осунулось, щеки покрылись щетиной, а в глазах стоял лихорадочный блеск. Я знала, откуда он взялся. Позавчера ночью у него держалась температура, тридцать семь и восемь, я подсмотрела в карте на стойке. Он не должен был быть на ногах. Тем более, на холоде.

Блин, опять эти эмоции. Я упрямо выпрямила спину.

- Твою мать, - обреченно протянула рядом Николь. - Теперь понятно, почему тебя потянуло погулять, в такую погоду.

Назар заметил нас и замедлился.

- Надо же, какая идиллия, - прохрипел он, сокращая дистанцию. Его дыхание на холоде, превращалось в рваные облачка пара. - Бельская выгуливает новую подружку? Когда я окончательно встану на ноги, тебе будет не до прогулок.

Он остановился в двух шагах, едва удерживая равновесие, и один из костылей выставил вперед, перегородив нам путь к выходу.

Я не оборачивалась к нему, бросала взгляды украдкой. Но видела, почему он язвит. В нем говорила обида, переодетая в злость. Он хотел моего внимание. И он добирал свое любым способом, лишь бы я посмотрела на него. Лишь бы не прошла мимо.

Я могла бы пожалеть его. Но слишком хорошо знала, как это работает.

- Не твое дело.

Назар усмехнулся.

- Все здесь, мое дело. Особенно то, что когда-то принадлежало к одной, оступившейся, фамилии.

Мои пальцы сжались в кулак.

- Ты уже получил за прошлый раз, - предупредила я. - Хочешь повторить? С поправкой на костыли?

Назар рассмеялся.

- Ты правда думаешь, что сейчас можешь себе это позволить? - он кивнул на камеры, по периметру. - Ты здесь, в проигрышной позиции, Аня.

Он протянул руку, но не дотронулся, остановился в сантиметре от моего запястья, словно проверял границу. И словно в насмешку над моей воображаемой холодностью, у меня на секунду пересохло во рту.

- Эй, - вмешалась Николь, шагнув ближе. - Отойди от нее.

Назар повернул к ней голову, и взгляд его стал внимательнее.

-А ты, значит, с характером. Интересно.

Я подняла руку, останавливая Николь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Николь. Не надо.

Это была моя война. Моя и ничья больше. Не хватало еще, чтобы он заметил, что у меня есть союзники, и начал искать, куда бить.

- Если ты думаешь, что костыли делают тебя менее жалким, ты ошибаешься, - сказала я.

Назар снова усмехнулся, но в глазах мелькнуло раздражение.

-Ты, дерзкая,- процедил он. - Всегда, была. Поэтому, и нравишься.

И тише, так, чтобы слышала только я:

- Только, не забывай. Когда я снова буду нормально ходить, зрителей может не оказаться.

По спине пробежал холодок, и, как ни стыдно признаваться, совсем не от страха. Половина этой фразы была угрозой. Вторая половина звучала как обещание, которого я одновременно боялась и ждала.

Сзади раздалось осторожное покашливание. Сопровождающий из медблока, широкоплечий парень в синей форме, привлек к себе внимание.

Грех было, не сострить.

- О, - протянула я, с показной невинностью, - тебе няню выделили?

Сопровождающий бросил на меня короткий, предупреждающий взгляд, но я его не удостоила вниманием. Я смотрела только на Назара.

- Как мило.

- Следи за языком, - процедил он.

Кажется, собственная беспомощность его и так раздражала.

- Я бы посоветовала тебе следить за равновесием, - парировала я и шагнула вперед, совершенно намеренно задев его плечом.

Не сильно, ровно настолько, чтобы это было унизительно, а не агрессивно.

Костыль дернулся, Назар на секунду потерял баланс и сдавленно выругался, и в этот миг у меня внутри все оборвалось. Рука рванулась вперед, подхватить, не дать упасть. Но я успела вцепиться пальцами в собственный рукав, останавливая себя.

Парень в синей форме успел подхватить Назара под локоть, и я выдохнула.

Прошла мимо с прямой спиной, словно ничего не случилось.

Николь шла следом, и я чувствовала ее взгляд, горячий и потрясенный.

Адреналин все еще гудел у меня в ушах.

Когда мы отошли на несколько метров, я сказала весело:

- Видишь? Уже не такой страшный, когда рядом поводок.

А про себя добавила, главное чтобы этот поводок не затянули на моей шее, за мои выходки.

Глава 27

Весь день я ждала расплаты. Верховцев, перед которым я картинно не стала расшаркиваться, найдет способ ответить.

Но, ничего не случилось. Телефон молчал с таким упрямством, что за ужином я трижды проверила, не села ли батарея. Даже, как-то грустно было.

Из библиотеки я возвращалась поздно. Я шла, размышляя о том, что нужно было сказать ему сегодня что-нибудь поострее, и о том, что нужно было вообще ничего не говорить, и о том, что я зачем-то до сих пор думаю о его лихорадочном блеске в глазах.

- Бельская.

Я обернулась. В двух шагах от меня стоял сопровождающий Назара.

- Пойдешь со мной, - сказал он.

Я усмехнулась. Ну конечно. Конечно.

- А откуда мне знать, что ты не маньяк? - Я скользнула по нему оценивающим взглядом, с головы до пят, как нас учили на профайлинге. - Мне, между прочим, не понравился твой взгляд сегодня, когда я назвала тебя нянькой. Такой, знаешь, запоминающийся.

Он тяжело вздохнул. Как фокусник выудил из-за спины пачку чипсов. Вкусненьких, заграничных, которые я однажды мстительно уминала в комнате Верховцева, называя это компенсацией морального ущерба.

Он положил пачку на ладонь, демонстрируя мне.

- Пароль. Мне велели передать, что ты поймешь.

Я конечно же, поняла. Верховцев, казалось, специально подбирал такие моменты. Вот и сейчас он мне напомнил о своей щедрости, и о том каким заботливым он умеет быть. Когда захочет, конечно.

- Идешь или нет? - поторопил меня сопровождающий.

И я пошла.

Мы спустились по боковой лестнице, мимо поста, где дежурный, как по волшебству, оказался занят чем-то в дальнем конце коридора, и вышли через служебную дверь во двор. Вечер был холодным и звездным. Тропинка вела вдоль забора, мимо смотровой площадки.

Домик стоял на отшибе, за площадкой. Я всегда считала его сторожкой для персонала или складом для садового инвентаря. Похоже, у него другая функция.

Оказывается, в Атласе можно организовать все. Даже свидание. Особенно если у тебя есть фамилия, деньги и непробиваемая наглость.

Парень достал из кармана ключ, повернул его в замке и толкнул дверь.

- Два часа, - сказал он, не заходя. - Потом, стучу.

- Ты еще и тайм-менеджер, - хмыкнула я.

- Меня предупреждали, что ты так скажешь, - ответил он, с равнодушным выражением лица.

Я задержалась на пороге на долю секунды, злясь на то, что он, оказывается, все предусмотрел. Что и этот ехидный ответ, и мой тон, и сам факт, что я сейчас переступлю порог, были кем-то просчитаны заранее.

- Чипсы не смей хомячить, я потом заберу.

А потом шагнула в домик, и дверь за мной закрылась.

Темнота была абсолютной. Глаза еще не привыкли, и я стояла, вслепую шаря рукой по стене в поисках выключателя, когда поняла, что здесь не одна.

Я узнала его раньше, чем увидела. Раньше, чем услышала дыхание.

Тьма шевельнулась.

Я успела вдохнуть, чтобы сказать что-нибудь колкое, что-нибудь про пароли, про его навязчивость и про то, что ему вообще-то положено лежать. Но меня уже притянули за воротник пальто, и все слова, которые я так тщательно готовила, исчезли.

- Аня, - хрипло выдохнул Назар мне в губы.

Горячие ладони легли мне на лицо, потом сползли на шею, и я почувствовала, как по телу прошла дрожь, от которой подкосились колени.

От его прикосновения, все тщательно продуманное ядовитое красноречие, вмиг испарилось.

Назар поцеловал меня, жадно и вкусно. Его губы были обжигающе горячими, а рваное дыхание обжигало кожу.

И я сдалась.

Поцеловала его в ответ так, как давно хотела, глубже, с мстительной нежностью.

Я приоткрыла губы, позволила себе провести языком по его нижней губе, почувствовать вкус и жар, и только тогда нажала сильнее, затягивая его в свой ритм.

Буквально на долю секунды его дыхание сбилось, пальцы на моей шее ослабли. Он словно споткнулся о собственный порыв. Я почувствовала, как он сознательно сдерживает себя, отступает на полшага внутрь поцелуя, перестает давить, отдает мне инициативу.

И я взяла.

Я подняла руки, обхватила его лицо ладонями. Прижалась ближе, развернула голову чуть вбок, чтобы губы легли точнее, и медленно провела языком вдоль всей длины его нижней губы,от одного уголка до другого. Потом повторила то же самое с верхней, уже чуть смелее, чувствуя, как он сам чуть приоткрывает рот, чтобы дать мне больше пространства.

Я коснулась кончиком языка его языка, и тут же отстранилась на миллиметр, заставляя его потянуться следом.

Назар потянулся.

Я поймала его губы снова, и на этот раз уже не дразнила.

Я чередовала глубокий, влажный толчок языка, и сразу после него медленное скольжение губ. Потом снова глубже. Потом снова мягче.

А Назар позволял мне делать с ним все, что я захочу.

Темнота вокруг сгущалась. Где-то за стеной шумел ветер. А я целовала Назара Верховцева так, как давно хотела, жадно и очень, очень подробно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пока он не пошатнулся, и я вспомнила своим уехавшим мозгом, что ему тяжело стоять.

- Нога, - выдохнула я, на секунду оторвавшись от его губ. - Твоя нога...

- Плевать, - прохрипел он.

Назар нащупал на стене выключатель. Яркий свет на секунду ослепил, после абсолютной темноты. Я моргнула, привыкая.

Назар был в объемной голубой толстовке и широких спортивных штанах, под которыми угадывался массивный ортез на сломанной ноге.

Верховцев потянулся ко мне, нетерпеливо помог мне сбросить намокшее от вечерней прохлады пальто. Следом его пальцы вцепились в серую блузку.

Я осталась в одном тонком кружевном бюстгальтере. Грудь тяжело поднималась от дыхания. Назар смотрел. Зрачки расширились, губы чуть приоткрылись.

- Нам лучше присесть, - перевела я дыхание, заметно нервничая и указав на удобный двухспальный диван.

Верховцев кивнул.

Опираясь на стоявший рядом стол и край шкафа, он послушно двинулся к дивану. Я тут же шагнула ближе и крепко подхватила его под руку, помогая распределить вес.

- Я сам, Бельская, - привычно огрызнулся он, но мой локоть все же не выпустил.

Опустившись на диван и откинувшись плечами на мягкую спинку, Назар похлопал ладонью по своим бедрам, глядя на меня снизу вверх:

- Садись ближе.

- Верховцев, у тебя нога сломана, - нахмурилась я, все еще опасаясь зацепить его травму.

- Садись сверху, - приказал он жестче. - Сказал, же.

Я вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Разделась дальше, сняла туфли, пальцами поддела колготки и стянула их чувствуя, как его взгляд жжет кожу. Осталась в юбке и белье.

Его рука сразу скользнула под юбку. Горячие пальцы нашли резинку трусиков, потянули ее в сторону. Верховцев смотрел мне в глаза, не моргая.

- Снимай.

Я сглотнула. Стянула трусики вниз, скинула их на пол. Юбка осталась единственной преградой.

Назар сел выше, опираясь на локти. Схватил край голубой толстовки и одним движением стянул ее через голову. Под ней оказалось рельефное тело, суше, чем я помнила, с четкими линиями мышц. Он отбросил толстовку, потянул завязки на поясе.

Широкие спортивные штаны сползли по бедрам, открывая сначала светлую полоску кожи над пахом, потом основание члена.

Но, Назар не дал мне глазеть долго. Протянул руку, впиваясь ладонью в мои ягодицы, прямо через юбку, и потянул на себя.

- Садись, - рыча, повторил он. - Не смотри. Садись, давай поиграем.

Глава 28

Я осторожно перекинула ногу через его бедра, стараясь не задеть ортез. Опустилась, упираясь ладонями ему в плечи. Под юбкой не осталось ничего, только горячая кожа и твердый член, я ощущала его даже сквозь плотную ткань. Я выдохнула сквозь зубы, когда почувствовала его пульсацию.

Назар тут же обхватил меня за талию и притянул ближе. Мы снова столкнулись губами, на этот раз, сразу жадно. Я целовала его глубоко, чередуя сильные толчки языка с медленным скольжением. Он отвечал уже не сдерживаясь, кусал мою нижнюю губу, низко рычал мне в рот.

Его ладони скользнули вверх по спине. Пальцы провели вдоль позвоночника, остановились на застежке бюстгальтера, расстегивая его. Бретельки соскользнули с плеч, и тонкое кружево упало вниз, между нами.

Я инстинктивно прижала ладони к груди, закрываясь.

Назар перехватил мои запястья. Мягко, но непреклонно развел руки в стороны и прижал их к своим плечам.

- Не надо, - попросил он охрипшим от возбуждения, голосом. - Ты очень красивая.

Его взгляд соскользнул вниз. Я почувствовала, как лицо опаляет жар, но не стала снова закрываться.

Горячий рот прижался к чувствительной коже под ухом, и я вздрогнула. Назар провел языком по артерии, и слегка прикусил. Я выдохнула, ногти сами собой вцепились ему в плечи.

Он не остановился. Спустился ниже, оставляя влажный след, и только потом поднял голову. Взгляд был темным, зовущим, и многообещающим.

А после, он прижался ртом к моей груди.

Я выгнулась навстречу, запрокинув голову. Пальцы зарылись ему в волосы, сжали пряди, когда он сильнее втянул сосок в рот.

Его ладонь легла на другую грудь, большой палец потер чувствительную верхушку круговыми движениями. Я застонала, сильнее выгибаясь, прижимаясь ближе. Член под юбкой пульсировал, упираясь мне между ног, и каждый раз, когда я двигалась, ткань штанов слегка скользила по моей влажной коже.

Назар зарычал мне в грудь и переключился на второй сосок, уже не сдерживаясь.

Его рука скользнула вниз, подцепила край юбки и задрала ее вверх, до самых бедер. Ткань собралась у талии, оставляя меня полностью открытой. Второй рукой Назар потянул свои штаны ниже, еще на несколько сантиметров. Член высвободился полностью, и он прижал его прямо к моим складкам.

Я пораженно выдохнула.

Ощущение было… оглушающим. Твердая плоть легла вдоль моего лона, разделяя влажные складочки. Я впервые чувствовала что-то подобное.

Назар поднял взгляд. Мы смотрели друг на друга, находясь очень близко, нос к носу. Его зрачки были огромными, дыхание тяжелым. Он не сказал ни слова. Никак не объяснил происходящее. Словно, это само собой разумеющееся событие. Провел членом вверх, от входа к клитору, и обратно вниз. Головка скользнула по мне, размазывая влагу.

Я задрожала всем телом. Пальцы сильнее вцепились ему в волосы. Это было слишком новым, для меня. Слишком настоящим.

Он повторил движение снова. Прижался плотнее, чтобы я чувствовала каждую вену, каждую пульсацию. Смотрел мне в глаза и продолжал скользить своим членом по моим складкам, вверх и вниз, словно изучая, как я на это реагирую.

Большой палец Назара нашел клитор, и начал круговыми движениями его поглаживать. Сначала совсем легко, едва касаясь, потом чуть сильнее, в том же ритме, в котором он водил членом.

Наше трение стало интенсивнее.

По его виску стекала тонкая струйка пота. Я видела, как напряжены мышцы его шеи, как тяжело поднимается грудь. Мне самой было жарко, кожа горела, между бедер все пульсировало и ныло от каждого его движения.

Его палец на клиторе стал настойчивее. Я уже не могла дышать ровно.

Напряжение нарастало волнами. Я вцепилась пальцами в его волосы сильнее, прижалась лбом к его лбу, глаза зажмурились.

- Назар, - выдохнула я потеряно.

Он кивнул в ответ и ускорил движения. Палец на клиторе, член, трущийся по всей длине. Я сорвалась первой.

Я выгнулась, вскрикнула ему в губы, тело сжалось и задрожало. Влаги стало еще больше.

Назар продолжил, еще несколько коротких движений, и он последовал за мной. Горячие струи выплеснулись на мой живот, на внутреннюю сторону бедер. Очень много.

Он тяжело дышал, уткнувшись лицом мне в шею. Мы еще несколько секунд сидели так, дрожа.

Потом Назар осторожно отстранился. Потянулся к отброшенной голубой толстовке, скомкал ее и начал вытирать меня и себя. Ткань быстро промокла. Он провел ею еще раз, потом еще, но следы все равно оставались.

Он хмыкнул, кажется смущенно, и поднял на меня глаза.

- Прости. Перевозбудился, похоже. У меня от тебя не только мозг кипит, но и член.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 29

Привести себя в порядок оказалось сложной задачей. Я поправила юбку, натянула белье и колготки, а вот блузку пришлось поискать, Верховцев умудрился засунуть ее в пальто, и вместе с ним повесить на вешалку.

Сам же Назар сидел на диване, откинувшись на спинку, и наблюдал за мной так внимательно, словно смотрел лучшее представление в своей жизни. Я подошла к нему, и быстро бросила в него подушкой, с этого же дивана. Он поймал ее одной рукой и ничуть не смутился.

Пальцы у меня дрожали, и пуговицы на блузке не попадали в петли с первого раза. Со второго тоже. Назар хмыкнул, протянул руку и застегнул пуговицы сам, не отрывая взгляда от моего лица. Меня все еще смущала его близость, после откровенных касаний, поэтому я долго приглаживала волосы, повернувшись к нему спиной.

Когда мы наконец привели себя в относительный порядок, я села рядом, поджав под себя ноги.

И просто смотрела на Назара. Смотрела и не могла остановиться. Наверное уже в сотый раз изучая черты его лица, и удивляясь как можно было родиться таким смазливым.

Я подняла руку и провела подушечкой пальца по его нижней губе, чуть припухшей от моих поцелуев. Мягкая кожа, упрямый изгиб. Не за что не признаюсь, но целует он нереально приятно. И вообще, с ним во всем оказалось приятно. И даже, больше. Начинаю понимать девушек, которые зациклены на парнях, и сексе с ними.

Я скользнула пальцем выше, по переносице. Я задержалась на ней дольше, чем следовало, и закусила губу, чтобы не улыбнуться. И как у меня мозгов хватило, двинуть его телефоном? Наверное сейчас, зная его, я бы уже не смогла причинить ему боль, намеренно.

- Не смей смеяться, - предупредил Назар, не открывая глаз.

- Я не смеюсь. Я изучаю.

- Изучай. - Он поймал губами кончик моего пальца и тут же отпустил, и от этого короткого касания, я едва сдержала предательский стон. - Только не бей, больше.

Я фыркнула, но руку не убрала. Мне нравилось его касаться. Особенно когда он такой, расслабленный и умиротворенный. Не ждет подвоха, и доверяет мне. Это пугало. Это пугало так сильно, что хотелось одновременно сбежать и остаться навсегда.

- На Новый год приезжай ко мне, - сказал он вдруг.

Я остановилась, убирая пальцы от его лица.

- Что?

- К нам домой. Посидим, поедим, отец расскажет свою тысячу и одну историю про рыбалку. Мать, свой фирменный пирог испечет.

Я вспыхнула, моментально, как спичка. Лицо покраснело, в ушах зашумело, и все тепло, что только что клубилось внутри, разом разгорелось в пламя протеста.

- Это невозможно, - отрезала я, отстраняясь.

Назар открыл глаза.

- Почему?

- Потому что, нет. Потому что у нас, - я запнулась, подбирая слово, - у нас был договор.

- Договор, - повторил он, словно выплюнул ругательство.

- Только тело, Верховцев. Мы так договаривались. Никаких знакомств с родителями, никаких новогодних ужинов, никаких «давай ты приедешь к нам». Мы друг другу ничего не должны.

Он посмотрел очень зло. Я уже изучила его мимику, и могла примерно предсказать, уровень его гнева. Сейчас, это было уже выше среднего.

- Твой договор, - протянул он, подозрительно спокойным тоном, - полная хрень, Аня. Я согласился, потому что иначе ты бы сбежала. Потому что с тобой иначе нельзя, нужно подкрадываться боком, как к дикой кошке. Для меня это никогда не было «только телом». Ни на первом свидании, ни в тот день на парковке, ни сейчас. Да, я тогда не знал как вести себя с тобой, и наговорил ерунды. Но! Это всегда было серьезно. И сейчас я просто веду себя по твоим правилам, потому что у тебя такая блажь.

- Блажь? - Я резко выпрямилась. - Ты называешь это блажью?

- А как еще? Ты каждый раз находишь повод отдернуть руку. Каждый раз, когда становится слишком по-настоящему, ты вспоминаешь про свой хитрый договор.

- Потому что твои родители никогда меня не примут! - вырвалось у меня. Голос сорвался, и я, злясь на себя за это, выпалила дальше: - Ты сам не понимаешь, что говоришь. Кто я и кто они. Они будут улыбаться за столом, а в душе считать, когда же я уже исчезну. Да, возможно они будут терпеть меня какое-то время, пока любимый сыночка наиграется. А что, потом?

- Господи, Аня. - Он провел ладонью по лицу, показывая этим жестом усталость, от моих размышлений. - Ты всем ставишь клеймо, заранее. Исходя из того, как сама видишь жизнь. Ты уже решила, что они скажут, как посмотрят, кем окажутся, и ни разу ни о чем их не спросила. Многое не соответствует действительности, понимаешь? Не все люди ждут момента, чтобы тебя обидеть.

Мы бы спорили еще долго. Я чувствовала, как внутри закипает страх, и жгучее, дурацкое желание, чтобы он оказался прав. Я уже открыла рот для очередной колкости, когда в дверь два раза постучали.

Мы оба замолчали. Словно выдохлись одновременно, но каждый все равно остался при своем мнении.

- Нет, - сказала я твердо, не глядя на него, наклоняясь за обувью. - На Новый год я поеду к маме и сестре. И к бабушке. Это не обсуждается.

Он ничего не ответил. Я подняла голову и увидела его лицо, хмурое и закрытое. И мне совсем не хотелось расставаться на такой ноте.

- Пока рано, котенок, - добавила я нежно, делясь с ним моим тайным для него прозвищем. - Давай не будем спешить. Хорошо?

Брови у Назара поползли вверх.

- Как ты меня назвала?

- Никак.

- Бельская.

- Тебе послышалось. Это у тебя от обезболивающих.

Он открыл рот, видимо, чтобы сказать что-то очень едкое, но я не стала дожидаться. Хихикнула, закусила губу, схватила пальто и пулей вылетела за дверь, пока не успела передумать.

На пороге меня снова встретила нянька Назара. Я вырвала у него из рук пачку чипсов, как обещала, и побежала по тропинке вниз, к спящему Атласу. С удовлетворенным телом, сбившимся дыханием и дурацкой улыбкой, которую никак не получалось стереть с лица.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 30

О том, что Назара скоро выписывают, мне шепнула медсестра. Проходя мимо, она привычно приложила электронный ключ к замку и бросила буднично:

- Во вторник его уже здесь не будет.

Странная штука. От этой новости, я заловила небольшую панику. Когда он был прикован к кровати, это давало мне иллюзию контроля над ситуацией. А теперь, когда он снова на ходу, обязательно мне докажет, кто здесь все контролирует. Но конечно, в первую очередь я почувствовала облегчение, что он почти поправился, и чувствует себя лучше.

С Верховцевым после домика у смотровой мы почти не пересекались. Он объявлялся строго дозировано, ровно настолько, чтобы удерживать свое присутствие в моем поле зрения.

Как зачет? Не замерзла? Ешь нормально.

Я привыкла, что Назар прет как танк. А он вдруг сделал шаг назад и перешел в режим ожидания.

Ночью, я снова решила проведать его, и меня ждал сюрприз.

Назар лежал на спине, заложив руку за голову, и смотрел на меня совершенно ясным, трезвым взглядом. Капельницу отсоединили, мониторы молчали. Он не спал и, судя по всему, уже очень давно.

- Иди сюда.

Я сбросила кроссовки и, аккуратно забралась на узкий матрас. Пришлось прижаться к нему вплотную, уткнувшись лбом в крепкое плечо. Назар обнял меня одной рукой, второй подтянул выше одеяло.

Под моим ухом ровно и мощно стучало его сердце.

- Хорошо, - пробормотал Назар, уткнувшись губами мне в макушку. - Вот так, хорошо.

Мы пролежали так долго. Без слов. Его пальцы неспешно скользили по моей спине вверх и вниз, и от этих монотонных ласк по коже бежали приятные мурашки. Я в ответ отслеживала кончиком пальцами темную ложбинку на шее, край футболки. Мы просто были рядом. Дышали в одном ритме. И неспешно целовались.

Сначала осторожно, пробуя друг друга на вкус, но уже через секунду, глубоко и жадно. Назар переплел наши пальцы, ладонью накрыл мое бедро, привлекал ближе, и я подалась навстречу, подчиняясь голому инстинкту.

Я четко все понимала.

Передо мной был взрослый парень. Не мальчик, которого можно держать на коротком поводке из поцелуев и вздохов. Мужчина, который хочет большего, и хочет давно. И все эти наши ночные тисканья, эти объятия на узкой койке, эти томные взгляды и дрожащие пальцы для него были, как бы это деликатно выразиться, до одного места. В самом что ни на есть прямом смысле слова.

Я чуть не рассмеялась от нелепости этой мысли и тут же сгорела со стыда.

Потому что мы стояли на краю. Оставался один короткий шаг. Дальше начиналась территория абсолютной близости.

Назар понимал это куда лучше меня. Я увидела это по тому, как он отстранился. Бережно, аккуратно, преодолевая самого себя. Он уткнулся лбом в мой лоб и несколько секунд просто дышал, выравнивая пульс. Ладонь на моем бедре ослабила хватку.

- Все, - хрипло выдохнул он. - Подожди. Дай мне минуту.

- Назар…

- Я никуда не тороплюсь, Аня. Я умею ждать.

Я видела, какой ценой ему дается это «ждать».

Мог бы настаивать. Мог бы убеждать, шептать на ухо, заманивать. Любой другой на его месте так и сделал бы. А он лежал рядом, закрыв глаза, и ровно дышал, давая мне возможность самой дойти до края и самой решить, прыгать или нет.

Дозреть, подумала я. Какое противное слово. Как яблоко на ветке. Но, увы, ветка была крепкая, а яблоко, к сожалению, вполне осознавало, что ждет его впереди.

Когда за окном начал проступать серый рассвет, я бесшумно высвободилась из его объятий.

- Во вторник выпишут, - бросил он мне в спину.

- Хорошо.

Я не стала оборачиваться. Знала, если повернусь и увижу его взгляд, уже никуда не уйду.

- Я буду ждать, - пообещала и шагнула в коридор.

Есть вещи, которые я умею делать лучше всего на свете. Давать советы, которым сама ни за что не последую. И моделировать ситуации для других, в которых я сама бы не хотела очутиться.

Николь и Клим уже месяц играли в самую унылую игру из всех возможных, он делал вид, что ее не существует, она делала вид, что ей это безразлично, и оба были так убедительны, что страшно было смотреть.

Такие, как Клим, сами не ломаются. Их надо толкнуть. А лучший толчок, об этом даже в учебнике написано, глава шестая, параграф о мотивационных рычагах, это ревность. Чистая, яркая, неприкрытая. Та, от которой у человека отказывают тормоза.

Мой план был до неприличия простым. Сходка в технических тоннелях под старым общежитием, куда я вытащу Николь, предварительно вырвав ее из пут учебы. И Клим, которого, я знала, приведет Назар. А дальше классика жанра.

С Назаром я переписывалась с утра.

Аня:

Сегодня вечером, бойлерная под старым общежитием. Притащи Клима.

Назар:

Зачем?

Аня:

Просто притащи.

Назар:

Ты что-то задумала.

Аня:

Ничего подобного. Хотя, да. Ты можешь поцеловать Николь? Хочу подтолкнуть их с Климом друг к другу.

Назар:

Чего? Ты в своем уме, Бельская?

Аня:

Вполне. Клим должен увидеть. Сам все понимаешь, нужно им помочь.

Назар:

А ты переживешь? Мой поцелуй, с другой?

Аня:

Конечно, а что здесь такого? Ты не моя собственность.

Назар:

Ну-ну. Зря.

Я закатила глаза, написала «до вечера» и спрятала телефон. Умный нашелся. Но спрашивать больше ничего он не стал, и я позволила себе улыбнуться, значит, придет. Значит, приведет.

Признаюсь, незаконная вечеринка, оказалась совсем не плоха. Прожекторы выхватывали из полумрака ржавые трубы и лица в красноватых отсветах, колонки гудели низким фонком. Николь сидела на краю стола с бокалом в руке, чуть расслабившаяся и растерянная, и я, бросив на нее взгляд, довольно кивнула. Алкоголь уже начинал делать свое дело.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я строчила Назару, не поднимая головы.

Заходи. Я жду.

На вопрос Николь, что я там делаю, ответила честно, вызываю нечистую силу. Ритуал, к слову, прошел успешно.

Назар вошел первым, а за ним появился Клим.

Я чуть сощурилась, наблюдая. Взгляд Зарницкого скользнул по залу и, как намагниченный, нашел Николь. Увидел расфокусированные глаза. Стакан в руке. Потом он демонстративно отвернулся.

Милый мой, подумала я с удовольствием. Ты уже сгораешь, а мы еще даже не начали.

- Вызывали? - усмехнулся Назар. Он без лишних реверансов опустился на край стола рядом со мной. - Громова, глянь на свою подругу. Она же меня сейчас взглядом насквозь прожжет.

Я подалась вперед, остановившись в сантиметре от его лица. Да, это была просто роль. Да, мне нужно было безупречно отыгрывать сценарий. В чужом присутствии, я изображала равнодушие к нему. Вводила в заблуждение Николь, пытаясь казаться холодной к нему, и безразличной. Хотя Николь явно уже все понимала. Но когда его темные глаза на мгновение зафиксировались на моих губах, внутри у меня предательски екнуло.

- Не обольщайся, Верховцев. Я просто засекала, как быстро ты прибежишь на запах дешевого пойла. Рекорд побит. Даже с подбитой ногой дохромал.

- Ради тебя я бы и дополз, - усмехнулся он.

- Лучше займись своим дружком. Он скоро в статую превратится.

Назар легко соскочил со стола, лишь едва поморщившись от боли в колене, и с глухим стуком водрузил пустую бутылку на ящик в центре круга.

- Бутылочка! - провозгласил он на весь зал. - Никаких отговорок. Клим, иди сюда, тут гораздо интереснее!

Клим подошел, сел напротив Николь. Колени их оказались опасно близко, и я почувствовала, как между ними разгорелись искры.

Я первая протянула руку к бутылке.

Честно? Я не шулер. Но одно легкое движение пальцем, едва заметный толчок под нужным углом, и бутылка закрутилась по верной траектории. Стекло скрипело по шершавой поверхности ящика, все взгляды прилипли к зеленому кругу. Горлышко качнулось раз, другой, замедлилось и уткнулось в Назара. Донышко, на Николь.

Я увидела, как Назар на долю секунды скользнул взглядом в сторону Клима, проверяя правила, которые никто вслух не произносил. Клим не шевельнулся.

- Все нормально, Николь, - шепнула я ей на ухо и подтолкнула вперед, вкладывая в ладонь на ее плече как можно больше уверенности. - Это, всего лишь игра.

Это была ложь. Но Громовой необязательно было ее слышать.

Назар наклонился. Положил ладонь ей на лицо, и осторожно поцеловал.

И вот тут я поняла, что профессионал из меня никакой.

Первые секунды я смотрела на Клима, как и планировала. Читала его лицо, как раскрытую книгу. Расширяющиеся зрачки, побелевшие пальцы, вцепившиеся в колено. Маска трескалась на глазах. План работал. Все шло превосходно.

А потом мой взгляд предательски съехал на целующуюся пару.

На Назара. На то, как он чуть наклонил голову, точно так же, как делал это со мной в домике у смотровой, когда сжимал мое лицо в ладонях. На знакомый, до боли изученный изгиб губ, которые я столько раз целовала сама, жадно, глубоко, до звенящей пустоты в голове. И которые сейчас целовали кого-то другого.

Жгучая кислота разлилась по груди. Стаканчик в моих пальцах жалобно хрустнул, вино плеснуло на джинсы, но я даже не пошевелилась.

Он целовал ее не так, как меня. Мягче и проще. Но это совсем ничего не меняло.

Ни-че-го.

Я же сама все это срежиссировала! Я сама подала им этот чертов реквизит в виде бутылки!

А в следующую секунду мозг выжгло бешеной мыслью:

Я убью его прямо сейчас. Убью его. Задушу своими руками. Я никому и никогда его не отдам!

Назар отстранился, и на губах у него играла легкая довольная улыбка.

- Неплохо, Ника, - сказал он. - Совсем неплохо.

Ника. Он назвал ее Никой.

И в этот самый момент он перевел взгляд на меня. И я увидела в его глазах пронзительное, проницательное понимание. Он знал. Он прекрасно знал, что сейчас со мной творится.

Прекрасно знал, какая буря прямо сейчас разрывает меня изнутри.

Его взгляд говорил громче любых слов:

Ну что, Бельская? Ты ведь именно этого хотела? Как тебе твоя собственная игра?

Глава 31

Мы выходим на финишную прямую, история подходит к своему логическому и долгожданному завершению!

✨ Важное напоминание. Книга была абсолютно бесплатной в процессе написания. Но сразу после публикации финальных глав она станет платной.

Если вы откладывали чтение, ждали завершения или просто не успевали следить за продочками , сейчас самое время начать или догнать!

⏳ У вас еще есть немного времени, чтобы прочитать историю бесплатно от начала и до конца. Не упустите момент!

Я хотела швырнуть в него чем-нибудь тяжелым. Бутылкой, например. Она как раз лежала у меня под рукой, виновница всего этого цирка.

Музыка пропала. Голоса стерлись. Остались только его прищуренные глаза, и его довольная улыбка.

Придурок.

Из оцепенения меня вывел голос Николь.

- Понравилось? - она смотрела на Клима, с вызовом и затаенной паникой, ожидая его реакции.

Умница. Не зря я за нее впряглась.

Клим ничего не ответил. На его лице происходило что-то страшное, от прежней невозмутимой маски не осталось даже тени. Настоящее бешенство, ревнивого идиота.

Он подался вперед и толкнул Николь в плечо.

Толкнул не сильно, скорее таким способом выражал свои злые эмоции, но Николь пошатнулась, и я рефлекторно рванулась и успела перехватить ее.

Какая глупость.

Но Клим так не считал, разобравшись с Николь, он повернулся к Назару.

Я даже моргнуть не успела.

Последовал сочный удар.

Голова Назара дернулась назад, и он, не удержав равновесия рухнул спиной на ящик, а следом на пол. Между пальцев, которыми он тут же прижал лицо, хлынула кровь, закапала на футболку, и его белые кроссовки.

Видимо, посчитав миссию выполненной, Зарницкий как взбешенная фурия, удалился.

Назар поднялся, и первым делом посмотрел на меня.

- Ну ты и коза.

- Я не знала, что так получится, - пропищала я.

Потому что, я действительно не знала. Я рассчитывала на жесткий разговор, на вспышку ревности, на тягостное молчание. На что угодно, но не на мордобой.

- Не знала? - Назар зло выдохнул, гнусавя из-за зажатого носа. - Блядь. Опять нос. Опять из-за тебя!

Про себя я отметила, что нос Назара Верховцева постепенно превращается в переходящий трофей, который каждому нужно подрихтовать. Раньше, правда, этим занималась исключительно я. И сейчас мне было даже досадно, что эту привилегию у меня перехватили.

Нет, я не черствая. И понимаю, что в случившемся, исключительно моя вина. Но, сюсюкать парню, проявляя слабость в мужских выяснениях отношений, я не буду. Назар не позволит мне это. Он терпеть не может, когда выглядит слабо в моих глазах. Проверенно было, на его сломанной ноге.

Назар поплелся к выходу, все еще пытаясь остановить кровь. Он обернулся и бросил на нас раздраженный взгляд. Но, торжествующее, мерзкое довольство, скрыть ему не удалось. Сложно было ошибиться, он получил лучший подарок, о котором мог мечтать. Мою ревность. Преподнесенную ему на блюдечке с красивой красной ленточкой.

Мне с равной силой захотелось сделать две вещи, догнать его и добить, и одновременно убедиться, что он в порядке. От этого противоречия злость внутри вспыхнула с новой силой.

- Кажется, я только что все окончательно разрушила, - прошептала Николь, печально.

Нет, Громова, - горько подумала я. - Это не ты. Я хотела встряхнуть тебя и Клима. А в итоге накрыло только меня.

А после вечеринки, с Назаром творилась странная вещь. Вроде бы, ничего не происходило.

Он отвечал на сообщения. Он здоровался со мной в коридоре. Кивал в столовой. Не прятал глаза, не сворачивал в сторону, не делал вид, что не замечает меня. Но, холодок в его отношении, прям чувствовался.

Аня

: Как нос?

Назар

: Нормально.

Аня:

Ты злишься?

Назар:

Нет.

Аня:

Врешь.

Назар:

Бельская, все нормально.

Вот оно. Вежливый и равнодушный тон. Раньше называл меня Бельской, с мурлыкающим нахальством. А сейчас, моя фамилия звучала с усталым подтекстом.

Я ему надоела? Прошла любовь, завяли помидоры? Ну, и ладно.

Но каждый вечер, ложась спать, я мысленно выстраивала фразы, которые никогда ему не отправлю.

Кажется, я его лю… Нет, ерунда.

Так и прошло три дня. А потом нас всех согнали в оранжерею.

Кто-то из «доброжелателей» слил администрации видео с нашей подпольной тусовки в бойлерной. Ректор, узнав об этом, не стал разбираться с зачинщиками. Всех, замеченных на записи, и еще пару потоков для профилактики, загнали в гигантскую оранжерею, где мы теперь должны были осознать ценность жизни, пересаживая ее по горшкам.

Мне, честно говоря, понравилось. Нам выдали миски, пластиковые горшки и каждому по растению, мне достался папоротник.

Я весело возилась с ним, поглядывая по сторонам. Громова работала рядом, Клим в паре метров от нее методично уничтожал бедные томаты. Парень вообще отбился от рук. После поцелуя ребят, в себя он так и не пришел, продолжая упиваться бешеной ревностью.

Назар копался в большой кадке неподалеку, демонстративно повернувшись к Климу спиной. Все понятно, они теперь в контрах. Я искоса поглядывала на Назара и тут же отводила глаза, злясь, что поглядываю. Пластырь на переносице, под глазом желтела тень. Раненый, котеночек.

Потом Верховцев потянулся за мешком с керамзитом и случайно задел локтем лопатку Клима. Та со звоном улетела на кафель.

- Ты что творишь? - сразу завелся, блондинчик. - Аккуратнее, придурок.

- Да пошел ты, Зарницкий, - огрызнулся Назар, выпрямляясь. - Ты из-за своей паранойи уже на людей бросаешься. Посмотри на себя, ты же невменяемый.

Сейчас опять, начнется.

Я выдернула корень папоротника, раздраженно откинула со лба грязную прядь и крикнула на всю оранжерею:

- Да господи, заткнись ты уже, Малфой! Пересаживай свою мандрагору молча, пока она не начала орать так же мерзко, как ты!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

По рядам поползли смешки. Сходство было убийственным, платиновые волосы, надменное лицо, в окружении горшков и земли. Клим на уроке травологии, один в один. Николь не выдержала и согнулась пополам от хохота, и я улыбнулась.

Смешно же, пошутила.

Правда, Клим так не считал. Он шагнул к Николь, и она прижалась спиной к стеллажу.

Его опять, понесло. Про то, что она запачкалась о Назара, и вообще она доступная девица, и так далее.

Эти слова делают его кретином, конечно. Похоже, у него в голове такая каша, что сам он уже не разберет, где ревность, а где ненависть.

Дальше все происходило очень быстро. Николь замахнулась, Клим перехватил ее запястье. Назар вмешался, развернул Клима к себе лицом, и я поняла, что у нас есть ровно полминуты, прежде чем кто-нибудь кого-нибудь убьет.

Пришлось импровизировать. Я понимала, разговоры тут не помогут. Угрозы тоже. Климу нужно было что-то абсолютно непредсказуемое. Что-то, что взорвет этот замкнутый круг изнутри.

Я бросила секатор на металлический стол, привлекая к себе внимание.

- Ты влюблен в нее по уши, Клим. Вот тебя и клинит.

- Я? Никого я не люблю, Ань. Ты бредишь, - огрызнулся блондинчик.

Ложь. Такая громкая, и очевидная, что даже смешно.

Я сократила расстояние между нами, схватила его за ворот испачканной футболки, дернула на себя и прижалась к его губам, с поцелуем.

В голове было пусто. Губы у Клима были теплыми и неожиданно мягкими. Кто-то выронил пластиковую миску, и она со стуком покатилась по влажной земле. М-да, шоу мы устраиваем для зрителей, с настойчивым постоянством.

Клим не шевелился, и не отвечал. Руки так и остались висеть вдоль тела, как у марионетки.

Я отстранилась через секунду. Медленно вытерла губы тыльной стороной ладони, на которой остались следы торфа, и победно посмотрела на Клима. На его губах остался отчетливый мазок грязи и блеска.

- Ну все, закрыли ситуацию, - бросила я, поправляя растрепанные волосы. - Хватит драмы. Теперь мы все в одном дерьме.

Клим заморгал. Его лицо, обычно такое непроницаемое, выражало абсолютную дезориентацию. Весь его пафос ледяного принца рассыпался в пыль, и под ним обнаружился обыкновенный растерянный парень, которого только что поцеловали на глазах у половины потока.

- Ты теперь тоже запачкался, - прошипела Николь.

Умница. Умеет держать удар.

Клим наконец пришел в себя. Поднял руку, вытер губы, посмотрел на темный след на пальцах. Взгляд его метался между Николь, мной и Назаром.

- Наслаждайтесь своим террариумом, - бросил он. - Здесь вам самое место. Среди навоза и сорняков.

- Ну-ну, - протянула я ему вслед. - Посмотрим, как быстро ты отмоешься от того, что сейчас чувствуешь, принц недоделанный.

- Эффектно, - хмыкнул Назар, потирая кожу под пластырем.

Я повернула голову. Он смотрел не на меня, а на Николь.

- Громова, ты как?

Громова. А у меня спросить, как я? Даже взгляд не скользнул в мою сторону.

Я развернулась к своему несчастному папоротнику и принялась методично кромсать засохшие листья, потому что руки надо было чем-то занять.

Я закрыла одну ситуацию. Но, судя по ледяному молчанию Назара за моей спиной, только что открыла другую.

Глава 32

В своей комнате, я в первую очередь набрала полную ванную воды, срывая одежду, смывая с себя безумно тяжелый день. Блин, говорят у других студентов, попроще уровнем, обычная душевая, а у меня полный комплект. Спасибо Верховцевым, и обучение бесплатное, так и еще и условия более, менее.

Так, не хочу сейчас думать о членах этой фамилии. Бесят.

Я откинулась на бортик, стараясь ни о чем не думать. Освободить мысли, отдохнуть. Расслабилась всем телом, впитывая горячий пар. Вздохнула полной грудью. Приготовилась выдохнуть, сбрасывая напряжение. И…

Мне не дали это сделать. Резкий захват за шею. Грубый рывок. И я на дне ванной. Без возможности освободится. А сквозь толщу воды, на меня смотрит обозленный, вышеупомянутый Назар Верховцев.

Сначала пришел испуг. Рука инстинктивно взметнулась, впиваясь ногтями в грубую мужскую кожу на запястьях. Раздирая в кровь. Неумолимо ставя ультиматум, отпустить меня. Воздух в легких стремительно заканчивался. Тело готовилось позорно трепыхаться, не веря в милосердие мучителя. Настолько успела достать?

Не успела додумать мысль до конца. Меня, также резко выдернули на поверхность. Заставляя судорожно откашливаться. Ранняя слезы, от временного отсутствия возможности дышать.

-Совсем больной!- выдавила сквозь кашель.

Силуэт мудака расплывался из-за слезящихся глаз.

Сквозь шум в ушах, прорывалось шумные вдохи Назара. Кажется, кто-то находился в настоящем бешенстве.

От греха подальше, незаметно выдернула пробку, начиная спуск воды. Так безопаснее. Плевать, что уйдет еще пару сантиметров пены, и я окажусь голой.

Чего он там не видел, в самом деле?

-Не подходи!- взмахнула в его сторону ладонью, с растопыренными пальцами,- Я буду орать так, что сбегутся все соседние комнаты!

Видела я его плохо. Смазанные черты лица, огромный крепкий парень, на расстоянии полуметра. Злющий, как свора голодных собак, готовый разодрать меня на кусочки.

- Что ты творишь, Аня? Нахер ты бесишь меня?

Кажется, ему было сложно говорить от ярости, клокочущей в нем. Голос низкий, с рычащими нотками.

Я завозилась в ванной, пытаясь выбраться из воды. Скользкие от пены бортики, постоянно скользили под руками, от чего я каталась в ней, как идиотка, не имея возможности выбраться.

Верховцев раздраженно, что-то выдохнул. Кажется, мат. Склонился надо мной, пугая своими действиями. Обхватил мое испуганное тельце, рывком поднимая на поверхность.

Прижимая меня, мокрую к себе. От чего, его темную футболку, теперь тоже можно было выжимать.

Я поскользнулась на кафеле, повисая полностью на Назаре. Сжимая горячие плечи, под влажной тканью, так сексуально облепившей красивый пресс.

Он нервно дернулся в сторону, освобождаясь от моих прикосновений.

-Я задал тебе вопрос! - процедил сквозь зубы, нарочито удерживая взгляд на моем лице.

На котором, расцветала понимающая улыбка. Он в ярости, но его все равно от меня ведет.

-Возможно, сначала я оденусь?- спросила с вызовом, приподнимая бровь. Поняла, что сразу меня убивать не будут. Обнаглела, как обычно.

-Что я там не видел?

Назар прищурился, закипая. Снял с сушилки полотенце, швыряя в мою сторону.

-У тебя две минуты, или продолжим развлечение с задержкой дыхания!

Он произнес эту фразу, фактически сталкиваясь носами. Обжигая меня дыханием. Не знаю, на какую он реакцию рассчитывал. Наверное, держать меня в напряжении. О, он и держал. Но не в том, о котором думал.

-Надеюсь, ты имеешь ввиду поцелуй? - уточнила томным голосом, выговаривая это, прямо в его губы.

Верховцев отшатнулся. Изучил меня оценивающим взглядом. Кажется догадался, что я его не боюсь. Котеночек мой, грозный.

-Надейся, - бросил хмуро, разворачиваясь спиной, и вылетая из ванной комнаты, словно за ним кто-то гнался.

Я усмехнулась, поднимая полотенце. Итак, значит ревнует? Настолько, что опять пробрался ко мне в комнату, как и в мой первый день прибывания в Атласе.

Обернувшись полотенцем, небрежно завязывая узел на груди, надеюсь, оно упадет, вышла на поиски Назара.

Он сидел на кровати, прошелся по мне внимательным взглядом, своих нереальных темных глаз, кивая на стул напротив.

-Постою, - огрызнулась я.

Он тяжело вздохнул.

- Иногда мне кажется, ты колдовать умеешь. Словно приворожила меня. Есть, спать не могу, только о тебе думаю. И все выходки твои, терплю, - поделился Назар, рассматривая пол у моих ног. - Может ты ведьма?

-Да, - протянула я ехидно, вспоминая сказки, - сгорбленная старушка, с длинным носом. Класс!

-Говорю же, подходит, - издевается Верховцев.

-А что, влюбился? Жениться хочешь? - вторю ему.

- Ну, не без этого! - отвечает Назар, поднимая глаза на меня.

Мое сердце срывается в сумасшедший ритм. Что он, только что, сказал?

Мы продолжаем смотреть друг на друга. Впитывать человека напротив, в самую свою суть. Обещая глазами… Что?

Красивый, зараза. Он прикусывает нижнюю губу, с досадой. Тоже не привык, к таким откровенным чувствам?

- Я люблю тебя, - вдруг шепчет Назар, смело удерживая мой взгляд.

И меня прорывает. Словно клапан, удерживающий эмоции под контролем, дает сбой.

-Я хочу тебя, Назар. Я не могу тебя видеть с другой, я хочу чтобы ты был только моим.

Голос подводит, горячими спазмами.

Как по заказу, узел на полотенце развязался. Открывая меня и мои намерения, сводящемуся меня с ума парню.

Кажется, Верховцев этого не ожидал. Он окидывает меня темным взглядом, в котором я замечаю разгорающийся огонь.

-Ты уверена?

- Да.

Я подхожу к нему, обхватываю его затылок ладошкой, прижимая к себе, для долгожданного поцелуя. Его губы сводят меня с ума. Вкусные, желанные.

Не знаю, что ждет нас дальше. Я не доверяю ему, пусть уже не так сильно как раньше, но все же. После этой ночи, он может потерять ко мне интерес. Но, сейчас я его хочу. И точка!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Верховцев сдается.

Его руки стискивают мою талию, он действует с натиском. Грубовато, по- мужски. Жесткие губы сминают мои, язык рвется внутрь, тараня и завоевывая. Назар сжимает меня крепко, целует жадно. Нуждаясь во мне. Он вплетает пальцы в мои волосы, сжимая. Притягивая к себе, еще ближе. Я перемещаю руки, хватаясь за его плечи. Нежно глажу, упиваясь обжигающе горячей кожей под темной футболкой. Идеальный. Мой.

Назар отрывается от меня. Темный взгляд полыхает возбуждением. Откровенным и оголяющим чувства. Он сосредоточен и даже суров. Челюсть напряжена, рот упрямо сжат.

-Я не остановлюсь, - предупреждает последний раз.

Я киваю. Я поняла. Ну же, не останавливайся!

Назар снова нападает на мои губы. Одновременно, прикасаясь пальцами к обнаженной груди. Касаясь сосков.

Я дрожу, выгибаясь за его ладонью. Мы оба, судорожно дышим.

Пальцы скользят дальше. По напряженному животу, заставляя меня стонать от предвкушения. Так он уже делал, и мне понравилось.

Он скользит ниже, и я закатываю глаза, падая на Верховцева.

-Мокрая девочка, - тянет он, нереально хриплым голосом. Заведен до предела.

Его пальцы прижимаются, гладят, скользят. Я дышу рвано, стонами.

Он мучает мою плоть, дразнит влажные складочки. Медленно проникает глубже. Сначала один палец, затем второй. Двигается настойчиво, ускоряя ритм. Доводя меня до придела. Заставляя цепляться ногтями, в его кожу на руке. Сжимать ее бедрами, мешая ему двигаться. И когда мне кажется, что я на грани, Назар отстраняется. Улыбаясь, на мой разочарованный всхлип.

Быстро срывает с себя футболку. Склоняется ко мне, подхватывая на руки. Прижимая к себя, греет свои горячим телом. Секунда, и я сижу на кровати, а он стоит рядом, склоняя голову, к моей груди. Жадно вбирает в рот набухший сосок. Прикусывает зубами, срывая мой вскрик.

Меня ведет, я ложусь спиной на прохладную постель, по инерции отползая выше, к изголовью.

Назар следует за мной. Нависает сверху. Касаясь меня, напряженным торсом. Раздвигает ноги, прижимаясь сквозь джинсы, каменным членом. Я снова стону. Как же я его хочу!

Обхватив мои груди руками, он поочередно касается их ртом. Ласкает языком и губами. Доводя меня до исступления. Гладит мое тело, жадными прикосновениями. Исследует каждый сантиметр. Целуя, помечая собой.

Снова дразнит складочки внизу, лаская клитор. Заставляя меня, изгибаться на кровати.

Тянет свои джинсы вниз. Освобождая большую, напряженную плоть. Я кидаю на его член, любопытный взгляд. Большой, твердый, с выступающими венами. Но, страха нет. Только предвкушение.

Назар не дает мне времени для сомнений.

Нависает сверху, разводит мои бедра шире. Вжимается. И я сразу же, ощущаю его обжигающее прикосновение, а после нарастающее давление.

Дыхание срывается. Он входит в меня медленно, под мой сдавленный стон. Он двигается осторожно, но я чувствую тупую боль, постепенно нарастающую.

Конечно, он же огромный!

Назар отодвигает бедра, совершая не глубокий толчок. Пока я изумлено прислушиваюсь к своим ощущениям, он снова выходит и возвращается. Совершая очередной толчок.

Ловит мой расфокусированный взгляд. Всматривается, пытаясь понять, как я себя чувствую. И я понимаю, что ощущаю как его трясет от возбуждения. От желания двигаться. От того, что он сейчас со мной.

Я провожу ногтями по его бокам, заставляя его задрожать сильнее, соблазнительно улыбаясь. Всматриваюсь в его напряженное лицо. На виске, судорожно бьется вена. На лбу, испарина.

-Я тебя хочу, - повторяю как мантру, заставляя его двигаться. Хочу его сильнее, глубже.

Он двигается медленно, осторожно. Тяжело дыша, мило ругаясь. Иногда, срываясь на стоны. Заглушая во мне боль. Растягивая и наполняя. Заставляя задыхаться от наслаждения. Чувствуя, как он ускоряется, шепчет мое имя. Толчок за толчком. Медленно, быстро, или размеренно.

Вырывается из моих объятий, с досадой. Кончая мне на живот. Падает рядом, на секунду прикрывая глаза рукой.

- Охренеть, - стонет притягивая меня к себе на грудь. Обнимая, покрывая поцелуями мое лицо, под мой тихий смех.

Это ли не счастье, Верховцев?

Глава 33

Сквозь сон, я чувствовала невесомые прикосновения. Кончиками пальцем, по горячей коже. Кто-то, нежно касался плеча, вел линию вдоль полушарий груди, спускался на талию.

Изучал или любовался? Я сладко потянулась, изгибаясь под руками Верховцева. Конечно он, кто же это еще мог быть? Открыла глаза, сразу зажмуриваясь от солнечных лучей, освещающих наше ложе.

Одеяло, от моей возни, сползло вниз, к бедрам, оголяя меня еще больше. Отчего я, смущенно в него вцепилась, натягивая по самое горло.

Позади, раздался веселый смешок. Я быстро повернулась.

Назар лежал рядом, совершено не парясь от своей наготы. Любезно предоставляя одеяльце, мне.

Я отвела взгляд. Удивительно, но на меня напало смущение. Ну, не привыкла я, просыпаться в одной кровати с парнем. После секса. Особенно, если это Назар Верховцев.

-Прости, не знаю, что со мной! Не привычно.

Назар протянул ко мне руку, приподнимая за подбородок, заставляя взглянуть на себя. Темные глаза, искрились смешинками.

-Все хорошо, малыш. Я все понимаю. Ты привыкнешь. Как себя чувствуешь?

Я прислушалась к себе.

-В целом, хорошо. Живот немного ноет.

Он кивнул, потянулся ко мне, ославляя быстрый поцелуй на губах. Поднялся с кровати.

-Я наберу тебе ванную, должно стать легче. Потом схожу к себе, возьму что-нибудь вкусного. Чего ты хочешь?

Я задумалась. Сосредоточится не получалось. Назар ходил по комнате, одевался. Провокационно наклонялся, поигрывая мышцами. Я, с трудом заставляла себя не пялится на его задницу. Весьма соблазнительную.

И я испугалась этой внезапной, оглушающей близости. Испугалась того, как сильно он мне нужен, и того, как легко меня теперь можно ранить.

- Чего я хочу? - я натянула одеяло повыше, отгораживаясь от него. - Да можешь, в принципе, и не возвращаться. Свою миссию ты выполнил. Вряд ли твой интерес продлится долго.

Назар медленно выпрямился. Улыбка сползла с его лица.

- Что ты сказала? Повтори.

- Это была шутка, - кто меня тянул за язык, или это опять мое подсознание сработало, постоянно ждущее подвоха.

- Нет, не шутка. Повтори, что ты сказала.

-Я сказала, что ты получил то, чего хотел, - выпалила я. - Это нормально, Верховцев. Потому что так всегда бывает! Потому что все уходят, Назар! Все!

- Я, не все.

- Все так говорят.

- Я не все, черт тебя побери! - он ударил ладонью по спинке стула, и тот жалобно скрипнул. - Сколько можно, Аня! Ты боишься, что я тебя раню. Я знаю. Я понял это давно. А ты хоть раз подумала, что я могу бояться того же самого? Я боюсь, что ты возьмешь и ударишь меня так, что я не поднимусь. Хотя о чем я, ты и так это сделала! Обо мне ты думала? Я живой человек, и мне тоже бывает больно!

Он резко отвернулся, хватая оставшуюся одежду, и направился к выходу. А мне хотелось сорваться с места, вцепиться в его руку, умолять остаться, но ноги налились свинцом, а горло спазмировало от слез.

Я осталась сидеть на кровати, обняв колени. Одеяло все еще хранило тепло его тела.

- Вернись, - прошептала я в пустоту.

Но этого, к сожалению, не произошло. А после, я узнала от Клима, что Назар уехал домой.

- Бельская.

Я обернулась и мысленно закатила глаза.

- Чего тебе, Малфой?

Он поморщился, но не огрызнулся. Видимо, вопрос о поцелуе все еще висел между нами, неловким моментом.

- Если, ты не в курсе, - сказал он наконец. - Верховцев уехал.

Мне показалось, что пол слегка покачнулся.

- Что? Куда?

- Домой. На праздники, к родителям. - Клим пожал плечами, но взгляд его цепко следил за моим лицом.- Я случайно увидел, как он тащил чемодан к вертолетной площадке. Он сказал, что вернется после каникул.

- Он мне ничего не писал.

- Он никому не писал. Мы вроде как, не общаемся. Я сам спросил, куда он собрался. - Клим помолчал. - Вы поссорились?

Уехал. Не попрощавшись. В горле стоял ком, а глаза защипало от слез.

- Бельская? - Клим нахмурился. - Ты побледнела.

- Все нормально, - выдавила я. - Спасибо, что сообщил.

Клим хмыкнул, бросив на меня долгий, оценивающий взгляд, но допытываться не стал. Развернулся и ушел, оставив меня посреди гудящего коридора одну, и я отправилась к себе, передвигая непослушные ноги.

Сегодня я поняла, что такое моральная боль. Пусть, болит. Пусть жжет огнем каждую клетку. Пусть эта глупая, всепоглощающая боль от собственной дурости разрывает на куски, я заслужила это в полной мере.

Захлопнув дверь своей комнаты, я наконец оперлась о нее спиной и сползла вниз, прямо на холодный пол. Обхватила себя руками за плечи, утыкаясь лицом в колени, и завыла раненым зверем, позволяя этой боли протащить меня через все круги ада, которые я сама же для нас и создала.

В отличии от Верховцева, мне домой ехать не хотелось. Даже не смотря на то, что я жутко соскучилась по своим.

Николь настойчиво зазывала к себе, обещала безумную новогоднюю ночь, гирлянды, коктейли и отвлечь от любых проблем, но мне было нужно только одно, возможность забиться в угол, и подумать. Как быть дальше. Поэтому, я отказалась.

Я помогала маме нарезать салаты, машинально кивала на щебетание пятнадцатилетней Лизы, которая взахлеб рассказывала про какие-то свои школьные дела, а сама ежесекундно проверяла телефон. Экран упорно молчал. Я писала Назару, пытаясь объясниться, просила прощения, срывалась на жалость, снова стирала и набирала заново. Он не отвечал. Даже не читал. Его сообщения так и висели серыми, бездушными галочками.

Тридцать первое декабря пролетело в каком-то тупом оцепенении.

Мы сидели за праздничным столом. Телевизор бормотал новогоднее обращение, Лиза что-то увлеченно показывала маме в смартфоне, а я бездумно гоняла вилкой по тарелке кусочек мяса.

Внезапно в прихожей раздался стук.

- Кого это принесло под бой курантов? - удивилась мама, вытирая руки о полотенце.

- Сидите, я сама! - выпалила я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наверное, это соседи. Или курьер. Не мог же он... Нет, бред.

Я распахнула входную дверь.

На пороге, прямо под падающим с ночного неба снегом, стоял Назар. В расстегнутой зимней куртке, с взъерошенными волосами, бледный, с усталыми тенями под глазами, но такой родной, что у меня перехватило дыхание.

Мы смотрели друг на друга, в тишине, прерываемой лишь далекими взрывами фейерверков за окном.

- Ты, - только и смогла выдохнуть я, чувствуя, как по щекам мгновенно хлынули слезы.

- Дура ты, Бельская, - выдохнул Назар, и притянул меня к себе крепко и отчаянно.

Его пальцы зарылись в мои волосы, прижимая голову к его груди, где бешено стучало его сердце.

- Здравствуйте, а вы... кто? - раздался настороженный голос мамы, которая все-таки вышла посмотреть на позднего гостя.

Я почувствовала, как Назар ослабил хватку, поворачивая голову к свету из прихожей.

Мама ахнула, прикрыв рот ладонью, а в ее глазах мгновенно вспыхнуло безошибочное узнавание. Да, то как я сломала нос сыну судьи, на парковке, сложно забыть. Мама перевела шокированный взгляд с него на мои заплаканные щеки, и кажется все поняла без единого слова.

Назар смущенно улыбнулся, но руки от меня так и не убрал, удерживая меня рядом с собой, словно все еще боялся, что я исчезну или снова спрячусь за своими шипами.

- Здравствуйте, - произнес он. - Простите за поздний визит.

К нам выскочила Лиза, держа в руках телефон, на экране которого тикали секунды до полуночи, и застыла с открытым ртом, переводя взгляд с меня на Верховцева, стоящего на нашем пороге.

- Ого… - шепотом протянула сестра, мгновенно все сообразив.

- Заходи быстрее, замерзнешь же! - спохватилась мама, быстро взяв себя в руки и суетливо утягивая его за рукав, в тепло дома. - Бой курантов через минуту!

Глава 34

Харизма у Верховцева оказалась поистине бешеной. Он моментально очаровал всю нашу женскую компанию, превратив смущение и напряжение первых минут в веселый праздник. Он вообще не испытывал неловкости, или волнения.

Мы просидели за столом до самого утра. Назар травил какие-то байки, смеялся, а я просто не могла оторвать от него глаз, все еще не до конца веря, что он здесь, рядом.

Оказывается, до конца января он уезжал отдыхать с родителями. Он рьяно звал меня с собой, но я отказалась, одна мысль о знакомстве с его родителями по прежнему вызывала у меня панику. Слишком рано, слишком страшно.

И хотя Назар дико злился на меня после того разговора в комнате, долго хранить обиду он не мог. Не в его это характере, когда дело касалось меня. В итоге он не выдержал, сорвался, бросил все и весь день добирался ко мне с настоящими приключениями, пересадками, задержками рейсов и метелью, лишь бы успеть до полуночи.

Пока Назар рассказывал о своих дорожных перипетиях, бабушка под эти разговоры непрерывно подкладывала ему еды, с умилением наблюдая, как он уплетает все с огромным удовольствием. А Лиза, выгадав момент, пока остальные отвлеклись, наклонилась ко мне и тихонько шепнула на ухо:

- Я, вообще-то, давно знала, что ты продолжаешь мутить с Назаром. И мама, кстати, тоже догадывалась!

Ничего от нее, не скроешь.

В итоге все прошло удивительно гладко, по-домашнему тепло и уютно.

Когда пришло время прощаться, Назару нужно было ехать обратно, чтобы успеть на свой рейс, я пошла провожать его до такси. Утренний мороз обжигал щеки, но нам было все равно. Мы стояли у машины и целовались так долго и отчаянно, будто прощались не на пару недель, а на целую вечность.

- Слушай, Бельская, - выдохнул он мне в губы, лукаво прищурившись. - А давай познакомим твою маму с моим двоюродным дядей? Мне кажется, у них один типаж и много общего. Они точно найдут общий язык!

Я громко рассмеялась, качая головой:

- Иди уже, сваха! Я подумаю!

Такси тронулось, а я долго смотрела вслед уезжающим красным габаритным огням, ощущая, что уже начинаю безумно скучать.

Когда я вернулась в дом и прикрыла дверь, я услышала подозрительные всхлипы. Из запертой ванной доносился мамин плач.

Сердце больно сжалось. Я позвала ее, аккуратно подбирая слова.

- Мам? Это я... Прости меня, пожалуйста. Я не хотела тебя расстраивать, прости...

Дверь отворилась.

Мама вытерла лицо, подтерла тушь под глазами и слабо, но очень искренне улыбнулась:

- Ну что ты, глупенькая. Это в последний раз, честно. Это я с прошлой жизнью прощаюсь. Пора уже идти вперед, отпустить все. И Назар твой тут совершенно ни при чем. Дети не должны отвечать за грехи родителей.

Она шагнула ближе, обняла меня и внимательно заглянула в глаза:

- Он парень хороший, Ань. Такой, настоящий. Он точно тебя не обидит?

- Мам, - я невольно хмыкнула, вспоминая все, что мы уже пережили с Верховцевым. - Кажется, в наших отношениях это я его обижаю чаще.

Мама засмеялась, и напряжение окончательно растаяло.

И только уже падая на кровать и уткнувшись лицом в подушку, я внезапно вскинулась, от вспыхнувшей в голове мысли.

Черт. Я ведь так и не сказала ему эти три заветных слова. Ну ничего, скажу при встрече. Время еще будет.

Четырнадцатого января я вернулась в Атлас. С этого дня вся моя жизнь превратилась в сплошное, изнуряющее ожидание Назара. До конца января оставалась еще вечность, но мы спасались тем, что постоянно переписывались и созванивались каждую свободную минуту.

И вот наконец-то этот день настал.

Я металась между парами и репетицией гала-концерта, а после нас ждал еще и ответственный смотр с оркестром, перед ректором. Время тянулось невероятно медленно. Все, о чем я могла думать, это когда же закончится эта тягомотина, ведь Назар уже должен был приехать.

Пока на сцене перестраивали декорации, я умудрилась незаметно достать телефон и быстро глянуть на экран. От Назара висело сообщение:

Я на месте

.

Но следом тут же прилетело второе:

Сопровожу Николь к Климу на Ладогу и скоро вернусь обратно. Ты все равно пока занята, не скучай, малыш.

Я вздохнула, но улыбнулась. Ладно, пусть слетает, все равно смотр затягивался. На вертолете, быстро это будет.

Когда смотровой концерт наконец завершился и я вышла из зала, на телефоне высветилась куча пропущенных от Николь. Странно. Она же прекрасно знала, что у меня прогон и я не могу ответить. С нехорошим предчувствием я тут же набрала ее номер.

То, что я услышала в трубке через секунду, заставило кровь в жилах застыть. Сквозь рыдания и сумасшедший ветер Николь сбивчиво кричала, что Клим и она были на реке... и Клим провалился под лед.

- Ань, это было как в каком-то кошмаре, - голос Николь в трубке все еще дрожал, срываясь на глухие всхлипы. - Лед под ним просто разошелся, мгновенно! Клим даже сообразить ничего не успел... его за секунду утянуло под эту черную кромку. А потом прибежал Назар. Ань, он даже не раздумывал! Он обвязался альпинистской веревкой, и прыгнул в эту ледяную дыру. Мы секунды считали... Ты не представляешь, каково это, смотреть на замерзшую воду и жрать себя изнутри! А потом Назар дернул веревку.

Николь судорожно вздохнула.

- Назар вытащил его, Ань. Нашел там, в темноте, под льдом! Клим уже не дышал, весь синий был, без сознания. Назар сам еле держался, его колотило, но он упал перед ним на колени и давай откачивать. Он спас его!

- Как они? - спросила я онемевшими губами.

- Клим в себя пришел, в больницу отвезем, а Назар перемерз сильно, но обратно в Атлас просится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 35

- Я в норме. Скоро будем, - это все, что смог выдавить из себя Назар, когда Николь наконец передала ему трубку.

Его голос был чужим, осипшим и до предела изможденным.

Никаких слез, Бельская, уговаривала я себя. Без паники.

Каждая секунда ожидания, медленно сводила меня с ума. Я стояла у огромных панорамных окон, безучастно фиксируя, как к зданию сбегается руководство. Информация про происшествие на Ладоге уже долетела до Атласа.

Поэтому появление Назара, я не пропустила.

К нему тут же подошли ректор и Эдельштейн, наперебой задавая вопросы, проверяя его состояние, пытались накинуть на плечи сухое плед. Назар что-то сдержанно отвечал, кивал, но взгляд его темных глаз быстро скользил по холлу, пока не наткнулся на меня.

Наши взгляды встретились. И вся моя выдержка, моментально закончилась.

Я ведь, могла никогда больше его не увидеть.

Я сорвалась с места.

Не помню, как преодолела расстояние между нами. В ушах стоял странный гул. Я влетела в Назара, отчаянно вцепляясь пальцами, вжималась всем телом, уткнувшись лицом в его шею. Из горла вырвался истерический всхлип.

- Аня! Тихо, тихо, - Назар мгновенно обнял меня, прижимая к себе с такой силой, словно сам только этого и ждал.

Меня колотило в настоящей припадке. Я плакала навзрыд, не в силах сделать нормальный вдох, пальцы сводило судорогой, пока я судорожно сжимала ткань его одежды. Слышались тревожные голоса Эдельштейн и ректора.

- У нее шок, зовите врача! Вызовите медсестру, пусть сделает успокоительный укол! -скомандовала Марина.

Кто-то попытался легонько взять меня за плечи, оттащить от Назара, но я только сильнее закричала и вжалась в него. Разнять нас было просто невозможно.

- Не трогайте ее! - отрезал Назар, перекрывая суматоху вокруг. - Я сам справлюсь. Оставьте нас.

Он не стал никого ждать. Подхватил меня на руки, несмотря на то, что сам едва держался на ногах от дикой усталости, и понес прочь из гудящего холла. По коридорам, вверх по лестнице, прямо в свою комнату.

Назар опустил меня на свою кровать, но я даже тогда не расцепила рук на его шее, утягивая его за собой. Он лег сверху, полностью укрыв меня своим большим телом, обнял крепко-крепко и уткнулся лицом в мои волосы.

- Все хорошо, малыш... Все позади. Я здесь. Я живой, - шептал он нежно, пока я задыхалась от слез на его груди.

- Ты дурак, Верховцев! - всхлипывала я, задыхаясь от эмоций, зарываясь пальцами в его волосы, целовала его холодные щеки, губы, подбородок. - Ты нормальный вообще?! Зачем ты туда прыгнул?! Ты же мог умереть! Ты понимаешь, что ты мог там остаться?! Я бы не пережила этого, слышишь?! Я бы просто умерла без тебя!

- Я должен был вытащить Клима, Ань...

- Пошел ты к черту со своим героизмом! - рыдала я, уткнувшись ему в грудь, слыша, как под моим ухом стучит его сердце. - Я так сильно тебя люблю. Слышишь меня, Назар? Я люблю тебя! Сумасшедший, идиот! Не смей больше так делать, никогда не смей меня так пугать!

Он приподнялся, обхватил мое лицо ладонями, заставляя посмотреть на него через пелену слез.

- Повтори, что ты сейчас сказала, Бельская.

- Я люблю тебя, - выдохнула я, больше не скрываясь, не боясь быть уязвимой. - Я люблю тебя, Назар Верховцев. И больше никогда, никуда не отпущу.

Назар слушал меня жадно, упиваясь моими признаниями, наслаждаясь моей любовью.

А потом его губы обрушились на мои.

Назар целовал меня так, словно хотел выпить всю мою панику, всю мою любовь, всю боль этих часов ожидания. Его язык ворвался в рот, не давая даже вдохнуть. Я застонала ему в губы, цепляясь за его волосы, притягивая ближе.

А потом я начала срывать с него одежду.

- Ань, - выдохнул Назар, когда я заставила его поднять руки.

Водолазка полетела на пол. Его кожа была ледяной, в мелких ссадинах, но я не остановилась. Ладони скользнули по груди, по жестким мышцам пресса, ниже к ремню. Я запустила руку внутрь, нащупывая горячую твердость через белье.

Назар резко выдохнул сквозь зубы и перехватил мой запястье.

- Тише. Я еще весь в воде и грязи…

- Мне плевать.

Я раздевала его полностью, и раздевалась сама. А после, снова вернулась к его члену.

Я сжала руку, скользя ей вверх и вниз, наблюдая за реакцией парня. Как он, отвечает мне шальным взглядом темных глаз, полных откровенной похоти. Как, шумно втягивает воздух, откликаясь на острожные прикосновения.

Его пальцы цепляют пряди волос на моей макушке.

И я, беспрекословно, опускаюсь на колени возле кровати. Он охватывает мое лицо ладонями, заглядывая в глаза.

-Ты уверена?- голос низкий, с прошибающей до мурашек хрипотцой.

Вместо ответа, я склоняюсь приоткрывая рот. Медленно вбираю головку, чувствуя как Назар шипит, сквозь зубы.

-Обхвати его рукой. Да, так. Не спеши. Впусти меня глубже.

Да, возможно это не самый умелый минет в его жизни, но однозначно, торкает Верховцева основательно.

Я обвожу языком головку, скольжу по стволу, под унисон стонов Назара. Пытаюсь пальцами доставить удовольствие по всей длине.

Парень забывается, толкается глубже и сильнее, и я резко отстраняюсь.

-Черт, прости,- тянет он, - ладно хватит, или меня сейчас накроет. Иди ко мне.

Тянет меня к себе, поднимая. Нежно целует, изумляя. Разве мужчины любят целовать, после таких видов ласк?

-Моя красивая, сексуальная малышка.

Я и правда малышка, по сравнению с ним. Мощным, сексуальным.

Он касается меня. Сжимает соски, переходит на талию, непрерывно надавливая пальцами на разгоряченную кожу. Спускается ниже, дотрагиваясь к клитору. После, скользит по влажным складочкам, проверяя на сколько я готова.

-Не могу остановиться. Крышу сносишь.

-И не останавливайся, - возражаю.

Он приподнимает меня, заставляя обвить его ногами. Погружается в меня осторожно, под наш обоюдный стон.

И начинает ритмично в меня толкаться, осыпая сумасшедшими поцелуями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он настолько глубоко, пронзает меня своим каменным членом, растягивая до невозможном, что я теряюсь где заканчиваясь я и начинается он. Смотрит на меня, поглощая взглядом. На мою, вздымающуюся грудь, от мощных толчков. На губы, шепчущие его имя. На вбивающийся в меня член.

Толкается под другим углом, сладко, приятно до невообразимых ощущений. И я рассыпаюсь на кусочки, с громким криком.

Цепляя плечи Верховцева ногтями. Извиваюсь под ним, теряя точку опоры.

Прорывая силу притяжения к этой земле. Улетая за пределы вселенной. Слышу сдавленный хрип удовольствия, и ощущаю как Назар следует за мной.

Эпилог

В конце концов, все встало на свои места. У каждого из нас, свое успокоение и своя доза заслуженного счастья.

Счастливы Клим и Николь, хотя это уже совершенно другая история.

Счастлива моя мама. Прогноз о том, что ее и двоюродного дяди Назара сведут вместе, звучал как шутка, но стоило им пересечься на семейном ужине, как стало ясно, это попадание в десятку.

Счастливы родители Назара. Когда мы, наконец, перешагнули порог их дома для официального знакомства, Назар признался, что они боялись меня едва ли не больше, чем я их. Боялись, что я воспользуюсь влиянием на их сына или растопчу его, ведь Назар был уязвим передо мной до безумия, с головой погрузившись в эту любовь. Но стоило нам побыть вместе пару часов, как их опасения развеялись. Они увидели, как он смотрит на меня, как оживает рядом, увидели, как я отношусь к нему, и ощутимо выдохнули. Теперь они были счастливы просто потому, что счастлив их сын.

Даже мой отец, казалось, обрел свой извращенный дзен. Когда Лиза мимоходом сообщила ему новости обо мне и Назаре, он отреагировал на редкость спокойно. Ему было не до того, его неизменная любовница продолжала преданно ждать его, и эта слепая вера (подкрепленная, судя по всему, припрятанными отцом деньгами) так сильно вдохновляла отца, что он даже забыл проявить свой обычный деспотизм.

Ну а мы с Назаром... Мы были счастливы безгранично. Мой котеночек, ни единого дня не заставил меня пожалеть о том, что я сдалась, выбрала его и позволила нам просто быть. С ним мне впервые в жизни стало по-настоящему спокойно и надежно. Как за каменной стеной.

В этот же день, мы гуляли по вечернему парку. Назар был необычайно сосредоточенным, то и дело совал руку в карман пальто, нервно сглатывал и явно собирался с духом.

Я остановилась у заснеженной скамейки, с улыбкой наблюдая за его метаниями. Ну давай же, Верховцев, я же вижу.

Он тоже застыл передо мной, глубоко вдохнул морозный воздух, решительно шагнул ближе и полез в карман за заветной коробочкой.

- Ань, - начал он, отчего-то совсем не уверенным голосом, делая шаг назад, чтобы опуститься на одно колено.

В этот момент его нога неудачно съехала по скрытой под тонким слоем снега ледяной корке. Назар взмахнул руками, пытаясь поймать равновесие, глухо охнул, и земля ушла у него из-под ног.

Он рухнул в сугроб, прижав правую руку, и в ту же секунду мгновенно, до жуткого сине-зеленого оттенка позеленел от дикой боли. На лбу у него выступила холодная испарина.

Я бросилась к нему, уже понимая, что случилось. Не может быть. Опять?

Назар скривился, с трудом поднимая на меня осоловелый взгляд, в котором смешались боль, досада и шок от собственного фиаско.

- Ань, - застонал он сквозь зубы, бледный как полотно. - Я... кажется, руку сломал.

Я сказала, мне с ним спокойно? Забудьте. Вообщем, я сказала ему «да», в травмпункте, чем знатно повеселила врача. Она, сказала что давно у нее такой веселой смены не было. Так что, мы невольно осчастливили еще одного человека.

Умеем, практикуем.

Счастья, что ли всем!

А я, к котеночку своему, лечить, жалеть и обожать!

Дорогие читатели!

Спасибо вам за то, что прошли этот непростой, эмоциональный и полный искренних чувств путь вместе с Аней и Назаром. Спасибо за каждое переживание, за каждую прочувствованную строчку и за то, что разделили с героями их страхи, ошибки, боль и, конечно же, огромную, всепоглощающую любовь.

Пусть в вашей жизни всегда будет место для тепла, искренности и людей, которые готовы броситься за вами хоть в ледяную воду.

Обнимаю каждого! ❤️

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец