Академия для проклятых истинных

Глава 1. Призыв

Осень пришла за мной раньше, чем я ожидала.

Не та мягкая, золотая, что рисуют на картинках. Эта была тяжёлой, влажной, пропитанной запахом прелой листвы, старого воска и крови. Она тянула меня за рёбра уже несколько недель — тихо, настойчиво, как голодный любовник. А сегодня наконец забрала.

Повозка остановилась с тяжёлым стоном. Дверца распахнулась, и в лицо ударил сырой, густой воздух Забытого Королевства Эльварин. Я шагнула наружу, и под ногами сразу захрустели листья — багровые, золотые, почти чёрные. Они падали непрерывно, хотя ветра почти не было. Словно Лес сам сбрасывал с себя кожу.

Передо мной возвышалась Академия «Вересковая Кровь» — огромный замок из тёмного камня, увитый чёрным вереском и алыми плетями. Окна светились тёплым янтарным светом, но в этом свете не было ничего уютного. Он напоминал огонь, который вот-вот сожрёт тебя изнутри.

Я знала правила этого мира. Каждый ребёнок приграничья их знал.

Волшебный Осенний Лес умирал уже триста лет. Когда-то он питал собой все королевства. Теперь же, чтобы не засохнуть окончательно, Лес требовал Питателей — людей с особой кровью. Нас учили отдавать ему магию, эмоции, иногда — частичку жизни. Взамен Лес дарил силу, плодородие и защиту. Без Питателей он умрёт. А вместе с ним — и весь мир.

И вот теперь Лес позвал меня.

— Элина Веларис, — произнёс низкий, бархатный голос за спиной. — Наконец-то.

Моё сердце пропустило удар. Потом ещё один.

По телу прошла горячая. Колени предательски дрогнули. Я почувствовала его. За километры до того, как увидела. А теперь, когда он стоял всего в трёх шагах, ощущение стало почти невыносимым — тёплое, тянущее, влажное притяжение в самом низу живота.

Я медленно обернулась.

Он был высоким, широкоплечим, в чёрном мундире с серебряной вышивкой в виде переплетённых корней. Тёмные волосы слегка растрёпаны осенним ветром, резкие скулы, идеально очерченные губы и глаза цвета расплавленного золота с грозовыми прожилками. Симон Ариэн. Наставник старшего курса. Один из самых сильных Питателей Академии.

И мой.

Я поняла это мгновенно, всем телом. Истинная Пара. Корневые Близнецы. Легенда, о которой шептались по ночам в деревнях. Две души, связанные самим Лесом. Редкость. Проклятие. Счастье, которое почти всегда заканчивается смертью одного из двоих.

— Не смотри на меня так, — выдохнула я, сжимая кулаки.

Симон приподнял бровь. На его губах расцвела ленивая, невыносимо высокомерная усмешка.

— Как именно, маленькая роса? — Его голос был тихим, тёмным, с лёгкой хрипотцой. — Как на девушку, которая уже принадлежит мне с момента своего первого вдоха?

Жар ударил в щёки. Я уже ненавидела его. Ненавидела эту надменность, эту уверенность, эту язвительную манеру говорить так, будто весь мир лежит у его ног.

— Я никому не принадлежу, — процедила я. — И уж точно не тебе.

Он шагнул ближе. Так близко, что я почувствовала тепло его тела и запах — тёмный лес, дым костра и что-то опасно мужское. Моё предательское тело отреагировало мгновенно, в груди разлилось трепещущее, сладкое тепло.

— Ты уже чувствуешь, да? — тихо спросил он, наклоняясь к моему уху. — Как я пульсирую в твоей крови. Как твоё тело открывается мне, хотя разум ещё сопротивляется. Это не просто влечение, Элина. Это Корни. Они связали нас задолго до того, как ты узнала моё имя.

Я отшатнулась, но спина упёрлась в ствол дерева. Листья продолжали падать вокруг нас, словно Лес наблюдал за нашим первым разговором.

— Я здесь, чтобы учиться питать Лес, — жёстко сказала я. — Не для того, чтобы становиться чьей-то парой. Особенно такой высокомерной и язвительной твари, как ты.

Симон рассмеялся — низко, бархатно, от этого смеха по моей коже побежали мурашки.

— Какая прелесть. Ты уже меня ненавидишь. Это делает нашу связь только интереснее. — Он протянул руку и почти коснулся моей щеки, но остановился в миллиметре. — Добро пожаловать в Вересковую Кровь, истинная моя. Здесь ты научишься отдавать Лесу свою силу. А я… я научу тебя отдавать её мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2. Вереск в крови

Комнаты в Академии были такими же живыми, как и сам Лес.

Моя оказалась на третьем этаже западной башни. Высокие стрельчатые окна смотрели прямо на море багровых крон. Стены покрывал тёмный бархатный мох, который мягко светился в сумерках, а кровать стояла под балдахином из живых, медленно шевелящихся ветвей. Когда я провела рукой по одному из столбиков, он ласково обернулся вокруг моих пальцев, словно пробуя на вкус мою силу.

— Красиво, правда? — раздался за спиной звонкий, чуть насмешливый голос. — Только не привыкай слишком сильно. Иногда по ночам эти ветки решают, что ты достаточно вкусная…

Я обернулась.

В дверях стояла девушка примерно моих лет — двадцати одного, может, двадцати двух. Высокая, гибкая, с копной тёмно-рыжих волос, которые казались живым пламенем на фоне осеннего полумрака. Её глаза были ярко-зелёными, с лёгкой хитринкой, а на правой скуле красовалась тонкая татуировка в виде чёрного листа.

— Лириэль Ночные Крылья, — представилась она, входя без приглашения. — Твоя соседка по этажу и, судя по всему, будущая напарница по неприятностям. А ты — та самая Элина Веларис, о которой уже шепчутся все первокурсники.

Я слабо улыбнулась.

— Шепчутся?

— Ещё как. — Лириэль плюхнулась на край моей кровати, закинув ногу на ногу. — «Новая с Живой Росой». Говорят, твоя магия особая. Лес такие любит больше всего. — Она наклонилась ближе и понизила голос. — А ещё говорят, что ты почувствовала своего Истинного сразу, как только пересекла границу. Это правда?

Я отвернулась к окну, чувствуя, как щёки снова предательски теплеют.

— Правда, — тихо ответила я. — И это… невыносимо.

Лириэль присвистнула.

— Симон Ариэн, да? Высокий, тёмный, смотрит так, будто уже раздел тебя глазами? Ему двадцать семь, между прочим. Самый молодой наставник за последние пятьдесят лет. Девчонки из старших курсов до сих пор вздыхают по нему, хотя он почти никого к себе не подпускает.

— Я его ненавижу, — выпалила я, не сдержавшись. — Он высокомерный, язвительный и ведёт себя так, будто весь Лес принадлежит ему.

Лириэль рассмеялась — звонко и искренне.

— Добро пожаловать в реальность Истинных Пар. Лес выбирает не тех, кто тебе понравится. Он выбирает тех, кто сломает тебя красивее всего. — Она встала и подошла ко мне. — Здесь всё построено на этом. Мы учимся отдавать Лесу свою силу через ритуалы. Чем сильнее эмоция — страх, боль, желание, ярость — тем лучше Лес принимает дар. Поэтому на занятиях нас часто заставляют работать в парах… особенно Истинных.

Я закрыла глаза. Даже сейчас, на расстоянии нескольких этажей, я чувствовала Симона. Тёплое, тяжёлое присутствие в груди. Он был недоволен. И… возбуждён. Это ощущение стекало по моей коже, словно тёплый мёд.

— Я не хочу быть его парой, — прошептала я. — Я хочу просто учиться. Питать Лес. Жить.

— Мало кто хочет, — мягко ответила Лириэль. — Но Лес редко спрашивает разрешения.

В дверь постучали. Резко, требовательно.

— Элина Веларис, — раздался знакомый бархатный голос. — Первое занятие через пятнадцать минут. Не опаздывай.

Я вздрогнула. Симон стоял в коридоре, когда мы вышли. Высокий, в строгом чёрном мундире, с серебряной пряжкой. Волосы слегка растрепались, а в золотых глазах плескалась тёмная насмешка.

— Вижу, ты уже познакомилась с Лириэль, — отметил он, скользнув взглядом по моей подруге. Та лишь дерзко улыбнулась в ответ.

— Постарайся не сломать новенькую в первый же день, Ариэн, — бросила она и исчезла в коридоре, подмигнув мне на прощание.

Мы остались вдвоём.

Симон смотрел на меня долго, слишком долго. Я чувствовала, как его взгляд скользит по моей шее, ключицам, линии талии.

— Ты дрожишь, — тихо сказал он. — И это не от холода.

— От отвращения, — огрызнулась я.

Он улыбнулся — медленно, хищно.

— Лжешь. Я чувствую тебя так же остро, как ты меня. Твоё сердце стучит мне в такт. А чуть ниже… — Он сделал шаг ближе. — Там уже совсем другая история.

Я отступила, упираясь спиной в холодную стену коридора.

— Прекрати.

— Не могу, — просто ответил он. — И ты не можешь. Лес связал нас, Элина. Твоя Живая Роса и моя Корневая Сила. Вместе мы можем дать Лесу столько, сколько не давала ни одна пара за последние сто лет.

Он протянул руку и на этот раз коснулся — кончиками пальцев провёл по моей скуле.

— Урок начинается, — хрипло сказал Симон, отстраняясь. — Сегодня будем учиться правильно открываться Лесу. И я лично прослежу за тобой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3. Первое касание

Спуск в подземный зал для практических занятий казался бесконечным. Винтовая лестница уходила глубоко под Академию, вырезанная прямо в толще живого дерева. Каждый шаг отдавался мягкой, пульсирующей вибрацией под подошвами сапог, будто мы спускались внутрь огромного, медленно дышащего существа. Воздух становился всё теплее, гуще и тяжелее. Он был пропитан густым ароматом влажной земли, прелой листвы, сладкого мёда и едва уловимой медной нотой свежей крови.

Когда мы наконец вошли в зал, я невольно замерла.

Огромное помещение освещалось мягким янтарным светом, который исходил прямо из стен-корней. Эти корни были толстыми, чёрно-красными, переплетёнными в сложный узор. Они медленно сокращались и расслаблялись, словно жили своей собственной жизнью. По ним текли тонкие светящиеся жилы — это и была суть Осеннего Леса, та сила, которую мы должны были постоянно подпитывать, чтобы он не умер.

В зале уже находилось несколько студентов.

Лириэль сразу бросилась в глаза — её ярко-рыжая грива волос сияла, как осеннее пламя. Она стояла у одного из корней и оживлённо что-то рассказывала невысокой хрупкой девушке с длинными, почти белоснежными волосами и большими, задумчивыми фиалковыми глазами. Девушка слушала молча, слегка наклонив голову, и на её губах блуждала тихая, немного отстранённая улыбка.

Чуть в стороне, скрестив руки на груди, стоял высокий светловолосый парень. Ему было около двадцати пяти. Красивый холодной, резкой красотой: идеальные скулы, острый подбородок, ледяные серо-голубые глаза. Он сразу повернулся в мою сторону и окинул меня долгим, оценивающим взглядом.

А в центре зала, опираясь обеими руками на чёрный деревянный посох, стоял седовласый мужчина лет сорока пяти. Благородные черты лица, прямой нос, пронизывающие тёмные глаза. Он выглядел так, будто когда-то носил корону, а теперь просто наблюдал за тем, как мир медленно увядает.

— Новенькая, — произнёс он спокойным, низким голосом. — Подойди ближе, не бойся.

Я сделала несколько шагов вперёд, чувствуя, как все взгляды скрестились на мне.

— Меня зовут профессор Элирион, — представился седовласый. — Я веду практические занятия по Питанию Леса. А это твои одногруппники. — Он указал посохом на остальных. — Знакомься.

Рыжая девушка первой шагнула ко мне с улыбкой.

— Лириэль Ночные Крылья, — весело сказала она. — Мы уже успели познакомиться наверху. Рада, что ты здесь.

Я кивнула ей с благодарностью.

Белокурая девушка подошла следом. Она была ниже меня ростом, очень хрупкая, с тонкими чертами лица.

— Мираэль, — тихо произнесла она, слегка приседая в лёгком реверансе. — Мираэль Тихий Шёпот. Приятно познакомиться, Элина.

Высокий блондин не спешил. Он сделал шаг вперёд, чуть склонил голову и посмотрел мне прямо в глаза.

— Велориан Теневой Шип, — представился он бархатным, но холодным голосом. — Если что-то понадобится в Академии — обращайся. Я всегда готов помочь… особенно такой особенной новенькой.

В его словах слышался намёк, от которого мне стало слегка не по себе.

Профессор Элирион кашлянул, привлекая внимание.

— Довольно знакомств. Сегодня мы практикуем базовое Питание Леса. После последней долгой засухи Осенний Лес сильно ослаб. Ему нужна не просто сырая магия. Ему нужны живые, сильные эмоции. Чем чище и глубже чувство, тем охотнее Лес принимает наш дар и отдаёт силу взамен.

Он посмотрел прямо на меня.

— Особенно от тех, кто несёт Живую Росу.

Симон, который до этого молча стоял позади, шагнул вперёд.

— Она будет работать в паре со мной, — заявил он спокойно, но тоном, не терпящим возражений.

Я резко повернулась к нему.

— Я могу справиться и одна.

Симон посмотрел на меня сверху вниз с той самой высокомерной, язвительной усмешкой, которую я уже успела возненавидеть всей душой.

— Нет, не можешь, — ответил он. — Истинные Пары дают в десять, а то и в пятнадцать раз больше силы. Лес сейчас голодает, Элина. Или ты хочешь, чтобы из-за твоей гордости начали умирать целые деревни за стенами Академии? Возница, который вёз тебя сюда, разве не рассказывал тебе, кто я такой?

Я стиснула зубы. Действительно, по дороге возница долго и с уважением рассказывал о Симоне Ариэне — самом молодом наставнике за последние полвека, одном из самых сильных Питателей и человеке, которого боятся даже старшие профессора.

— Хорошо, — процедила я сквозь зубы.

Нас поставили напротив самого большого корня в зале — массивного, чёрно-красного ствола, который уходил глубоко в землю и, казалось, соединял Академию с самим сердцем Забытого Королевства.

— Положи обе руки на корень, — тихо приказал Симон, вставая прямо позади меня. — Закрой глаза и постарайся не сопротивляться.

Я подчинилась. Дерево под ладонями было горячим, живым. Оно сразу потянулось ко мне, жадно пробуя мою силу.

А потом Симон прижался ко мне всем телом. Его широкая грудь коснулась моей спины. Одна рука легла мне на талию, крепко и собственнически. Вторая накрыла мою ладонь на корне. Я вздрогнула всем телом.

— Дыши глубже, — горячо шепнул он мне на ухо. — Чувствуешь меня?

Я чувствовала. Слишком сильно. Его тёмную мощную силу. Его желание. Свою ненависть, которая странным образом только разжигала огонь внизу живота.

— Ненавижу тебя, — выдохнула я едва слышно.

— Знаю, — ответил он с тёмным, довольным смешком. — Отдай это Лесу. Всю свою злость. Всю ненависть. И всё то, что ты сейчас пытаешься в себе задушить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мои щёки вспыхнули. Корень под нашими руками ярко засветился. Моя Живая Роса хлынула наружу — сладкая, тёплая, полная жизни. Симон усилил поток своей силой. Мы работали в унисон, хотя я отчаянно сопротивлялась этой гармонии.

Его пальцы сильнее сжали мою талию. Я прикусила губу, чтобы не застонать, когда он слегка прижался бёдрами ко мне.

Когда ритуал наконец закончился, я едва держалась на ногах. Тело горело, колени дрожали. Симон медленно убрал руки, но ощущение его прикосновений осталось на коже, как клеймо.

— Урок окончен, — объявил профессор Элирион. — Ариэн и Веларис, останьтесь ненадолго.

Когда все вышли, в зале повисла тяжёлая тишина.

Симон повернулся ко мне. В его золотых глазах плескался настоящий голод.

— Ты даже не представляешь, насколько ты опасна, — тихо сказал он, делая шаг ближе. — И насколько сильно ты моя.

Я подняла подбородок и посмотрела ему прямо в глаза, хотя сердце готово было вырваться.

— Я буду бороться с этой связью до последнего вздоха, Симон Ариэн. Я не собираюсь становиться твоей послушной игрушкой.

Он улыбнулся — медленно, красиво и очень хищно. Протянул руку и провёл большим пальцем по моей нижней губе.

— Борись, маленькая роса. Мне это очень нравится.

Он развернулся и вышел из зала, оставив меня одну дрожащей, разозлённой и до боли возбуждённой.

Глава 4. Живая Роса

Дверь за Симоном закрылась с тихим, тяжёлым стуком, и в зале повисла густая тишина. Только мягкое пульсирование корней нарушало её. Я стояла посреди помещения, всё ещё дрожа от его прикосновений, от его голоса, от той проклятой связи, которая заставляла моё тело предавать разум.

Профессор Элирион не спешил. Он медленно обошёл главный корень, постукивая посохом по каменному полу, и остановился в нескольких шагах от меня. Его тёмные глаза внимательно изучали моё лицо.

— Ты в порядке, Элина? — спросил он тихо, но в голосе слышалась искренняя забота.

Я провела ладонями по лицу, пытаясь успокоить дыхание.

— Не совсем, — честно ответила я. — Мне… почти ничего не объяснили. Когда за мной пришли, сказали только, что у меня редкий дар и что я должна ехать в Академию. Всё.

Профессор кивнул, будто ожидал такого ответа.

— Так часто бывает с теми, у кого Живая Роса. Боятся, что если рассказать слишком много заранее, человек испугается и откажется. — Он указал рукой на один из светящихся корней. — Присядь, если хочешь. Разговор будет долгим.

Я села на выступающий корень, который мягко прогнулся подо мной, словно подушка. В слабом янтарном свете я увидела своё отражение в одном из гладких, словно полированных, участков стены.

Девушка с длинными тёмно-каштановыми волосами, в которых запутались несколько золотых листьев. Бледная кожа с лёгким румянцем на скулах, серо-зелёные глаза, обрамлённые тёмными ресницами, и слегка припухлые губы, которые до сих пор горели после того, как Симон провёл по ним пальцем. Я выглядела взволнованной, немного растрёпанной и… живой. Слишком живой для этого места.

Профессор Элирион встал напротив меня.

— Начнём с основ. В Академии «Вересковая Кровь» учат Питателей. Каждый из нас обладает особой силой, которую Лес принимает лучше всего. Эти силы называются Дарами Осени.

Он поднял руку, и над его ладонью появился слабый серебристый свет.

— Мой дар — Костяной Шёпот. Я могу слышать мёртвые корни и заставлять их отдавать остатки силы. Полезно, но… на самом деле, чаще всего болезненно.

Он кивнул в сторону двери, через которую ушли студенты.

— У Лириэль — Ночные Крылья. Она работает с тенями и лунным светом. Может усиливать магию в самые тёмные ночи. Мираэль — Тихий Шёпот. Её дар самый тихий: она умеет успокаивать Лес, когда он в ярости. Очень ценный талант.

— А Велориан? — спросила я.

Профессор слегка поморщился.

— Теневой Шип. Он умеет вытягивать силу через боль — свою и чужую. Очень эффективно, но… жестоко.

Я сглотнула.

— А я?

Элирион посмотрел на меня долгим, почти благоговейным взглядом.

— Ты — Живая Роса. Это один из самых редких и желанных даров за последние двести лет. Твоя магия не просто питает Лес. Она делает его сильнее, живее. Твоя сила похожа на утреннюю росу поздней осени — чистая, полная жизни. Когда ты отдаёшь её с сильными эмоциями, Лес буквально расцветает. Даже в период увядания.

Он сделал паузу, давая мне время осознать.

— Именно поэтому Симон Ариэн — твой Истинный. Его дар — Корневая Тьма. Он может вытягивать из Леса самые глубокие, древние и опасные силы. Вдвоём вы можете дать Лесу столько, сколько не давала ни одна пара за последние столетия. Но… есть цена.

— Какая? — тихо спросила я.

— Чем сильнее связь, тем больше Лес будет требовать от вас обоих. Эмоции. Желание. Боль. Иногда — кровь. Истинные Пары почти никогда не живут долго и спокойно. Лес забирает самое ценное.

Я опустила взгляд на свои руки. На ладонях ещё слабо светились следы от корня.

— Я не хочу этого, — прошептала я. — Я не просила быть чьей-то парой. Особенно его.

Профессор Элирион вздохнул.

— Лес редко спрашивает разрешения, Элина. Но у тебя есть выбор. Ты можешь сопротивляться связи. Многие пытаются. Некоторые даже побеждают… ненадолго. — Он посмотрел на меня с лёгкой грустью. — Только помни: чем сильнее ты будешь бороться, тем яростнее Лес будет толкать вас друг к другу.

Я поднялась с корня. Ноги всё ещё немного дрожали.

— Спасибо, что объяснили. Хотя бы сейчас.

— Это только начало, — ответил профессор, слегка улыбнувшись. — Завтра у тебя первое самостоятельное занятие. И, боюсь, Симон снова будет твоим наставником.

Я вышла из зала с тяжёлым сердцем. Коридоры Академии были пусты, только листья тихо шуршали под ногами. Где-то далеко я снова почувствовала его — Симона. Тёплое, настойчивое присутствие в груди. Он ждал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5. Урок в Лесу

На следующее утро меня разбудил настойчивый стук в дверь.

— Элина, вставай! — весело крикнула Лириэль из коридора. — Сегодня первое настоящее занятие в Лесу. Если опоздаешь, профессор заставит тебя собирать росу языком с самых старых корней.

Я быстро накинула тёплый тёмно-зелёный плащ с глубоким капюшоном и вышла. Лириэль уже ждала меня, выглядя свежей и бодрой.

— Куда именно мы идём? — спросила я, пока мы спускались по широкой лестнице.

— В Глубокий Вереск, — ответила она. — Это дикая часть Леса сразу за стенами Академии. Там деревья помнят ещё времена, когда Эльварин было могучим королевством, а не забытой землёй.

На большом внутреннем дворе уже собралась вся группа. Профессор Элирион стоял чуть в стороне, опираясь на свой чёрный посох. А рядом с ним...

Симон.

Он был в длинном чёрном плаще, который красиво контрастировал с его тёмными, слегка растрёпанными волосами. Высокий, широкоплечий, с резкими, аристократическими чертами лица: острые скулы, сильная линия челюсти и те самые золотые глаза с тёмными прожилками, которые, казалось, видели тебя насквозь. В утреннем осеннем свете он выглядел одновременно красиво и опасно.

Как только я появилась во дворе, его взгляд мгновенно нашёл меня. По телу пробежала знакомая горячая волна.

— Доброе утро, — произнёс он с лёгкой, язвительной улыбкой. — Надеюсь, ты хорошо отдохнула. Сегодня тебе понадобятся силы.

— Прекрасно отдохнула, — сухо ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза дольше секунды.

Мы двинулись по узкой тропе в Лес. Как только мы прошли через арку из чёрного вереска, мир вокруг полностью изменился. Деревья здесь стояли величественные и древние, их стволы были покрыты тёмной, почти чёрной корой, а кроны переливались всеми оттенками золота, багрянца, меди и глубокого бордового. Листья падали непрерывно — медленно, торжественно, покрывая землю толстым мягким ковром. Воздух был влажным, тяжёлым, пропитанным запахом мокрой коры, прелых листьев и сладковатой гнили.

— Почему ты так его ненавидишь? — тихо спросила Лириэль, когда мы немного отстали от остальных.

Я вздохнула.

— Потому что он ведёт себя так, будто я уже его собственность. Будто Лес уже решил за меня всё. Я всю жизнь была свободной. Меня не спрашивали, когда забирали из деревни. Меня не спрашивают и сейчас. А он… он наслаждается этим. Его высокомерие, эта вечная усмешка, словно он знает обо мне всё. Это бесит меня больше всего.

Лириэль понимающе кивнула.

— Многие девушки мечтают оказаться на твоём месте. Симон Ариэн — один из самых сильных Питателей. Но я тебя понимаю. Истинная Пара — это не подарок. Это цепь.

Мы вышли на небольшую поляну, окружённую старыми дубами.

Профессор Элирион остановился.

— Сегодня мы будем учиться отдавать силу напрямую живому Лесу, а не через корни Академии. Это сложнее, но гораздо эффективнее. Разделитесь на пары.

Конечно же, меня снова поставили с Симоном.

Мы отошли глубже в Лес. Деревья здесь стояли плотнее, свет едва пробивался сквозь густые кроны, создавая золотисто-багровый полумрак. Симон остановился у огромного старого дуба, ствол которого был густо оплетён чёрным вереском.

— Положи ладони на кору, — тихо сказал он.

Я сделала это. Кора была удивительно тёплой, почти горячей. Лес сразу отозвался лёгким покалыванием в кончиках пальцев.

Симон встал позади меня. Очень близко. Я чувствовала тепло его тела и лёгкий запах дыма и тёмного дерева.

— Закрой глаза, — прошептал он. — И попробуй услышать, чего хочет это дерево.

Я попыталась сосредоточиться. Живая Роса внутри меня начала подниматься сладкой, тёплой волной. Но чем сильнее я старалась, тем настойчивее чувствовала Симона. Его присутствие пульсировало рядом, словно второе, более сильное сердце.

— Не сопротивляйся мне, — мягко сказал он. — Вместе мы можем дать этому дереву очень много.

— Я не хочу ничего делать вместе с тобой, — резко ответила я, не открывая глаз. — Ты для меня — просто вынужденная необходимость.

Симон тихо рассмеялся. Этот смех прошёлся по моей коже мурашками.

— Ты злишься, потому что чувствуешь то же, что и я. Это бесит тебя больше всего, правда? То, что твоё тело уже признаёт меня, хотя разум ещё сопротивляется.

— Ты слишком много о себе думаешь, Ариэн, — огрызнулась я.

Внезапно дерево под моими руками вспыхнуло ярче. Моя Роса хлынула сильнее. Сила Симона мягко, но уверенно переплелась с моей. Ощущение было невероятным — глубоким, тёплым, почти интимным.

— Вот так, — прошептал он мне на ухо, и его дыхание обожгло кожу. — Хорошая девочка.

Я резко убрала руки и отступила назад, тяжело дыша.

— Хватит. Я не твоя ученица и уж точно не твоя игрушка.

Симон смотрел на меня с тёмным блеском в золотых глазах. Ветер растрепал его тёмные волосы, и он выглядел в этот момент особенно опасно и притягательно.

— Ты боишься не меня, Элина. Ты боишься того, как сильно тебе это нравится.

В этот момент из-за деревьев послышались голоса — группа приближалась. Профессор Элирион вышел первым.

— Как успехи? — спросил он, глядя на ярко светящийся ствол дерева.

— Более чем, — спокойно ответил Симон, не сводя с меня взгляда. — Элина быстро учится.

Я отвернулась, чувствуя, как горят щёки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Остаток занятия прошёл в напряжённой, но продуктивной атмосфере. Я старалась держаться подальше от Симона, но Лес, казалось, постоянно толкал нас друг к другу. Велориан пару раз подходил ко мне с предложением помощи, но каждый раз Симон оказывался рядом раньше.

Когда мы возвращались в Академию по той же тропе, уже начинало смеркаться. Туман сгущался между деревьями, а листья продолжали падать, словно никогда не собирались останавливаться.

Симон снова пошёл рядом со мной.

— Сегодня ты была действительно хороша, — тихо сказал он. — Но завтра будет ночной ритуал. Он сложнее.

Я посмотрела на него с вызовом.

— Я справлюсь. Без твоей помощи, если получится.

Он улыбнулся — медленно и немного грустно.

— Получится вряд ли. Но я буду рядом. Хочешь ты этого или нет.

Глава 6. Стена и шепот

Когда мы наконец вышли из Леса и ступили на каменный двор Академии, уже почти стемнело. Фонари из живого вереска мягко светились по периметру, отбрасывая золотисто-красные блики на мокрые от тумана стены. Листья продолжали падать, тихо шурша под ногами.

Я хотела как можно быстрее уйти в свою комнату, но не успела.

Симон появился сбоку внезапно, словно тень. Сильная рука схватила меня за запястье и одним резким движением прижала спиной к холодной каменной стене башни, в узком тёмном проходе между двумя зданиями. Здесь нас никто не мог увидеть.

— Куда так быстро, маленькая роса? — его голос был низким, бархатным, с опасной хрипотцой.

Он стоял слишком близко. Его тело почти прижималось к моему. Одна рука упиралась в стену возле моей головы, вторая всё ещё держала моё запястье. Золотые глаза в полумраке казались почти хищными.

— Отпусти, — прошипела я, пытаясь вырваться.

— Не могу, — ответил он с ехидной улыбкой. — Ты весь день дразнила меня своей силой. Твоя Роса до сих пор течёт по моим венам.

Мои щёки вспыхнули. Я ненавидела его. Ненавидела эту самоуверенность, этот тон, эту способность одним словом заставить моё тело предательски отозваться.

— Ты отвратителен, — выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. — Думаешь, раз Лес связал нас, я должна упасть перед тобой на колени?

Симон наклонился ближе. Его губы почти касались моего уха.

— Я думаю, — прошептал он, — Ты злишься. Ненавидишь меня. И всё равно хочешь, чтобы я прижал тебя сильнее. Чтобы сорвал с тебя этот плащ. Чтобы взял тебя прямо здесь, у стены, пока все остальные идут ужинать.

Я дёрнулась, но он только сильнее прижал моё запястье к камню.

— Пусти… — голос дрогнул.

— Скажи, что не хочешь меня, — продолжил он, глядя мне в глаза. — Скажи это вслух. Честно.

Я открыла рот, но слова застряли. Вместо этого я резко дёрнулась вперёд, пытаясь оттолкнуть его свободной рукой.

Симон не дал мне шанса. Он наклонился и поцеловал меня.

Это был не нежный поцелуй. Жёсткий, голодный, требовательный. Его губы были горячими, настойчивыми. Он целовал так, будто имел на это полное право. Будто я уже принадлежала ему. Я пыталась отстраниться, но стена за спиной не давала пространства. Его тело прижималось к моему, сильное, горячее, и я ненавидела себя за то, что на секунду ответила.

Потом я всё-таки отвернула лицо.

— Ненавижу тебя, — выдохнула я, тяжело дыша. Голос дрожал от злости и замешательства.

Симон отстранился всего на пару сантиметров. Его глаза блестели.

— Знаю. И мне это чертовски нравится.

Он отпустил меня так же внезапно, как и схватил. Сделал шаг назад, поправил плащ и посмотрел на меня с той самой высокомерной улыбкой.

— Спокойной ночи, Элина. Приятных снов… обо мне.

Он развернулся и ушёл, растворившись в вечернем тумане.

Я стояла у стены ещё несколько секунд, пытаясь отдышаться. Щёки горели, губы пульсировали. Замешательство и ярость смешались в тугой ком.

— Ублюдок… — прошептала я и почти бегом бросилась в свою комнату.

Я захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной, закрыв глаза. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться.

Не прошло и пяти минут, как в дверь тихо постучали.

— Элина? Это я, — раздался голос Лириэль.

Я открыла. Подруга вошла, сразу оценив моё состояние.

— Ого. Что случилось? Ты выглядишь так, будто тебя только что засосал сам Лес.

— Хуже, — буркнула я, падая на кровать. — Симон.

Лириэль села рядом, поджав ноги.

— Рассказывай.

Я рассказала. Всё. Про стену, про его слова, про поцелуй. Лириэль слушала молча, только иногда кивала.

— Это классика Истинных Пар, — вздохнула она наконец. — Лес усиливает всё. Желание, злость, притяжение. Чем сильнее эмоции, тем крепче связь. Многие пары в итоге ломаются. Некоторые — сходят с ума.

— Я не хочу ломаться, — зло сказала я. — Я хочу быть свободной. Не хочу, чтобы какой-то высокомерный ублюдок решал за меня, что я чувствую.

Лириэль помолчала, а потом тихо сказала:

— Есть одно место… Тайная библиотека. Она находится глубоко в Лесу, за Глубоким Вереском. Там хранятся старые записи. Настоящие. Не те, что показывают на занятиях. Говорят, там можно найти способ ослабить или даже разорвать связь Истинных Пар. Но туда опасно ходить. Лес там… другой. Более дикий. И не все возвращаются.

Я медленно села на кровати.

— Ты знаешь, как туда попасть?

Лириэль улыбнулась — хитро и немного испуганно.

— Знаю. Но одной мне не справиться. Нужна напарница с Живой Росой. Кто-то, кто сможет задобрить Лес, если что-то пойдёт не так.

Я посмотрела на неё.

— Когда?

— Через три дня. Ночью. Когда будет полнолуние — Лес в это время чуть спокойнее.

Я кивнула, чувствуя, как внутри разгорается решимость.

Лириэль сжала мою руку.

— Тогда нам нужно подготовиться. И никому ни слова. Даже Мираэль.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7. Голос в голове

Следующие два дня прошли в сплошном тумане тренировок и напряжения.

Каждое занятие Симон был рядом. Он почти не прикасался ко мне, но его взгляд… Этот взгляд пожирал меня. На уроках в зале он стоял позади, наблюдая, как я отдаю силу корням. На практиках в Лесу его золотые глаза постоянно следили за каждым моим движением — за тем, как я дышу, как дрожат мои руки, как вспыхивают щёки. Он ничего не говорил вслух, но я чувствовала каждую его мысль. Каждое желание.

Я злилась. Злилась так сильно, что моя Роса все становилась ярче. Профессор Элирион даже похвалил меня. Симон только улыбался своей ехидной улыбкой.

А на третью ночь мы решились.

Полная луна висела над Лесом, заливая всё холодным серебристым светом. Мы с Лириэль выскользнули из Академии через старый, почти забытый проход в западной стене. На нас были тёмные плащи с капюшонами, а в маленьких сумках — соль, сушёные травы и несколько кристаллов для защиты.

Лес встретил нас сразу — густой, живой и враждебный.

Деревья здесь стояли плотнее, стволы были искривлены, словно в муке. Листья падали тяжелее, почти бесшумно, покрывая землю толстым влажным ковром. Где-то вдалеке завыл волк. Потом ещё один. Звук был низким, протяжным и очень близким.

— Страшно? — тихо спросила Лириэль, шагая рядом.

— Очень, — честно ответила я. — Но я больше боюсь остаться там, в Академии, и медленно сойти с ума от этой связи.

Мы шли уже около часа. Лес становился всё гуще. Туман стелился по земле, цепляясь за ноги. Время от времени между деревьями мелькали красные огоньки — глаза каких-то существ, которые тут же исчезали.

— Расскажи мне об Истинных Парах, — попросила я шёпотом. — По-настоящему. Не то, что говорят на занятиях.

Лириэль оглянулась через плечо, прежде чем ответить.

— Раньше их было больше. Лес сам выбирал пары, чтобы усилить Питателей. Но со временем связь стала… пожирать людей. Один обычно отдаёт всю силу и умирает. Второй остаётся жить с пустотой внутри. Некоторые пары сходили с ума от постоянного присутствия друг друга. Говорят, последняя пара, которая выжила вместе, была двести лет назад. Они ушли далеко на север и больше не возвращались.

Я хотела ответить, но внезапно в голове раздался голос.

«Куда это ты собралась посреди ночи, маленькая роса?»

Я резко остановилась. Голос Симона. Низкий, ехидный, будто он стоял прямо у моего уха.

Лириэль посмотрела на меня с тревогой.

— Что?

— Он… — я сглотнула. — Он говорит со мной.

«Ты думаешь, я не почувствую, когда ты уходишь так далеко? Лес усиливает нашу связь. Особенно ночью. Особенно когда ты боишься.»

Его голос был бархатным и опасным. Я почувствовала, как по коже побежали мурашки.

«Ты сейчас представляешь, как я прижимаю тебя к дереву? Как срываю с тебя плащ? Как вхожу в тебя медленно и глубоко, пока ты не начнёшь стонать моё имя?»

— Замолчи… — прошептала я, закрывая уши руками, хотя это было бесполезно.

Лириэль схватила меня за руку.

— Это нормально. Лес усиливает связь, когда мы углубляемся. Держись.

Мы продолжили идти. Волки выли уже ближе. Где-то справа в кустах что-то большое зашевелилось.

«Ты злишься, да? Это хорошо. Злость делает твою Росу ещё слаще. Я чувствую, как ты возбуждена. Даже сейчас. Даже когда боишься.»

— Он издевается, — процедила я сквозь зубы. — Шепчет… пошлости.

Лириэль сжала мою руку сильнее.

— Не слушай. Мы уже близко. Ещё немного.

Лес вокруг становился всё более зловещим. Деревья словно наклонялись над нами, ветви тянулись, будто хотели схватить. Туман густел. Чувство опасности не оставляло ни на секунду — оно сидело холодным комком в груди.

«Когда вернёшься, я найду тебя, Элина. И на этот раз не буду играть. Прижму к стене и возьму так, как ты заслуживаешь.»

Я стиснула зубы и ускорила шаг.

— Мы почти пришли, — прошептала Лириэль. — Держись. Ты сильнее, чем он думает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8. Тайная библиотека

Мы наконец вышли на небольшую круглую поляну, окружённую древними, искривлёнными деревьями, стволы которых были покрыты толстым слоем чёрного мха. В самом центре стояла старая каменная постройка — низкая, массивная, почти полностью заросшая густым чёрным вереском и кроваво-красным плющом. Тайная библиотека выглядела так, будто сама выросла из Леса сотни лет назад.

— Вот она… — выдохнула Лириэль, сжимая мою руку. — Я не думала, что мы действительно дойдём.

Мы подошли ближе. Двери были огромными, из тёмного старого дерева, покрытыми сложными светящимися рунами. Я протянула руку и коснулась холодной поверхности. Сильная защитная магия сразу оттолкнула меня назад, обдав волной ледяного воздуха.

— Заклинание запирающее, — прошептала я. — Очень древнее и мощное. Я не могу его пробить.

Мы попробовали вместе. Я отдавала свою Живую Росу, стараясь сделать её как можно мягче. Лириэль призывала тени, плетя их вокруг рун. Но дверь даже не дрогнула. Сил явно не хватало.

— Нужно больше энергии, — тяжело дыша, сказала Лириэль. — Мы слишком слабые вдвоём.

В этот момент Лес вокруг нас ожил.

Со всех сторон послышался низкий, утробный рык. Из темноты между деревьями начали выходить огромные волки. Они были размером с лошадь, с чёрной шерстью, серебристыми подпалинами и горящими красными глазами. Их было не меньше двенадцати. Они медленно окружали поляну, сжимая кольцо.

— Не двигайся… — прошептала Лириэль, доставая защитный кристалл дрожащей рукой.

Один из волков прыгнул первым.

Я закричала. Лириэль успела поставить слабый теневой щит, но после второго мощного удара он треснул с громким звоном. Волки приближались. Я чувствовала их горячее дыхание, видела оскаленные клыки и слышала голодное рычание. Смерть была так близко, что я уже ощущала её холод.

— Лириэль! — в панике крикнула я.

В этот момент поляну озарила ярчайшая золотисто-чёрная вспышка, ослепившая всех.

Волки завыли и отшатнулись назад. В центре поляны, тяжело дыша, появились две фигуры.

Симон и Велориан.

Симон шагнул вперёд, вытянув руку. Из его ладони вырвался мощный поток тёмной энергии, смешанный с золотым светом Корневой Силы. Волки заскулили, поджали хвосты и начали быстро отступать в глубь Леса.

— Вы совсем с ума сошли?! — рыкнул Симон, резко поворачиваясь к нам. Его лицо было напряжённым, в золотых глазах плескалась смесь ярости и тревоги.

Велориан мгновенно подбежал к Лириэль и помог ей подняться. Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами — в них было столько благодарности и внезапной нежности, что я невольно отвела взгляд.

— Ты… ты пришёл, — тихо прошептала она, всё ещё дрожа.

— Конечно, пришёл, — мягко ответил Велориан, убирая прядь рыжих волос с её лица. — Я не мог оставить тебя здесь.

Симон подошёл ко мне. На этот раз в его движениях не было привычной высокомерной игры. Он осторожно коснулся моей щеки холодными пальцами.

— Ты в порядке? — спросил он тихо, почти нежно. — Не ранена?

Я кивнула, всё ещё тяжело дыша.

— Да… спасибо.

Он посмотрел на массивную дверь библиотеки и тяжело вздохнул.

— Вчетвером мы сможем. Давайте. Быстрее, пока волки не вернулись.

Мы встали вокруг двери. Симон взял меня за руку — крепко, но без привычной силы. На этот раз в его прикосновении чувствовалась только сосредоточенность. Мы объединили нашу магию: моя Живая Роса, его Корневая Тьма, тени Лириэль и сила Велориана. Дверь задрожала, руны ярко вспыхнули и наконец с тяжёлым, протяжным скрипом открылись.

Внутри библиотеки было темно и пыльно. Высокие деревянные стеллажи уходили под самый потолок, заставленные древними фолиантами, свитками и странными артефактами. Воздух пах старой бумагой, кожей и магией.

— Ищите всё, что связано с Истинными Парами, — сказала я.

Симон и я пошли в левый проход между стеллажами. Лириэль и Велориан отправились в правый.

Мы с Симоном некоторое время искали молча, снимая тяжёлые книги и просматривая их при слабом магическом свете. Напряжение между нами было почти осязаемым.

Вдруг из соседнего прохода послышался тихий смех и шёпот.

Мы осторожно выглянули из-за стеллажа.

Лириэль и Велориан стояли очень близко. Он осторожно убирал прядь волос с её лица, а потом медленно, нежно наклонился и поцеловал её. Это был мягкий, тёплый, искренний поцелуй. Лириэль растаяла в его объятиях, обнимая его за шею и отвечая с такой нежностью, что у меня защемило в груди.

Я невольно улыбнулась, но тут же почувствовала острый укол где-то внутри.

Боже, Симон… Почему ты не можешь быть таким же?

— подумала я с горечью. —

Нежным. Заботливым. А не только высокомерным и похотливым.

В ту же секунду Симон резко повернулся ко мне. Его глаза расширились. Он услышал мою мысль. Лес в этом месте сильно усилил нашу связь, и она прозвучала для него так же ясно, как если бы я произнесла её вслух.

На лице появилось сложное выражение — боль, удивление, внезапная нежность и глубокая тоска. Он смотрел на меня долго, тяжело, будто видел впервые.

— Элина… — начал он тихо, почти шёпотом.

Но я быстро отвернулась и сделала вид, что продолжаю искать книгу на полке.

Между нами повисла тяжёлая, неловкая, но очень говорящая тишина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9. Разговор в тишине

Мы стояли в дальнем углу библиотеки, освещённые лишь слабым магическим светом парящих над головой сфер. На столе перед нами лежала целая стопка древних фолиантов. Симон перелистывал одну книгу за другой, а я искала нужные страницы, стараясь не смотреть на него.

Тишина длилась недолго.

— Почему я здесь? — вдруг тихо спросил Симон, не поднимая глаз от книги. — Почему я помогаю тебе искать способ разорвать нашу связь?

Я замерла с книгой в руках.

— Потому что ты наконец-то начал хоть немного меня слышать, — ответила я жёстко. — Или потому что тебе самому стало интересно, можно ли это сделать.

Он закрыл книгу с глухим стуком и посмотрел на меня. В его золотых глазах было непривычное смятение.

— Я не понимаю тебя, Элина. Ты чувствуешь то же, что и я. Связь. Тепло. Силу. Когда мы вместе — Лес расцветает. Мы можем дать ему больше, чем кто-либо за последние века. А ты хочешь всё это уничтожить.

Я выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я не хочу уничтожать Лес. Я хочу быть свободной. Я не просила, чтобы меня связывали с тобой. Меня просто забрали из дома и привезли сюда, как жертву. А ты… ты с самого первого дня вёл себя так, будто я уже твоя собственность. Твоя игрушка. Твоя «маленькая роса».

Симон сделал шаг ближе, но остановился, не доходя до меня.

— Потому что ты и есть моя. Лес выбрал нас. Это не прихоть. Это древний закон. Если мы разорвём связь, Лес снова начнёт слабеть. Ты готова взять на себя ответственность за то, что целые деревни снова будут умирать от голода? За то, что королевства снова погрузятся в хаос?

— Не перекладывай на меня всю вину, — резко ответила я. — Я не отказываюсь питать Лес. Я отказываюсь быть твоей парой. Есть разница.

Он горько усмехнулся.

— Ты думаешь, можно разделить эти вещи? Истинная Пара — это не просто любовники. Это два ключа к одному замку. Если один ключ сломать — второй становится бесполезным. Ты готова предать не только меня. Ты предашь весь народ, который зависит от силы Леса.

Я сжала книгу так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— А ты готов предать меня? Готов каждый день пользоваться тем, что я не могу сопротивляться этой связи? Пользоваться моим телом, моими эмоциями, моей силой? Ты говоришь о долге, но на самом деле тебе просто нравится владеть мной.

Симон замолчал. Надолго. Потом тихо сказал:

— Может, и нравится. Но не так, как ты думаешь. Я не хочу владеть тобой как вещью. Я… — он запнулся, впервые за всё время подбирая слова. — Я хочу, чтобы ты была рядом. Потому что когда ты рядом, я чувствую себя целым. Впервые за многие годы.

Я отвернулась, чувствуя, как в горле встаёт ком.

— Красивые слова. Но ты до сих пор не сказал ни разу «я уважаю твой выбор». Ты говоришь только о том, чего хочешь ты. О Лесе. О долге. О связи. А я? Я для тебя — просто часть механизма?

Симон провёл рукой по лицу, явно борясь с собой.

— Я боюсь, Элина. Боюсь, что если мы разорвём связь, ты уйдёшь. И я останусь один с этой пустотой. Я видел, что происходит с теми, кто потерял свою пару. Это хуже смерти.

Я повернулась к нему. Голос мой был твёрдым:

— Тогда представь, каково это — быть со мной и знать, что я каждый день жалею об этом. Что я чувствую себя в ловушке. Что я ненавижу себя за то, что моё тело реагирует на тебя. Это тоже хуже смерти, Симон.

Он долго смотрел на меня. Тишина в библиотеке стала почти невыносимой.

— Ты действительно готова рискнуть всем? — спросил он наконец очень тихо. — Всем миром. Ради своей свободы.

Я ответила, не отводя взгляда:

— Да. Потому что если я не буду свободна, то какой смысл в этом? Я найду другой способ помочь миру. Без твоего участия.

Симон опустил глаза к книге, которую всё ещё держал в руках. Его пальцы слегка дрожали.

— Тогда будем искать, — сказал он глухо. — Будем искать способ разорвать связь.

Он снова открыл книгу, но я видела, что он уже не читает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10. Пробуждение Корней

Мы продолжали искать в тяжёлой, напряжённой тишине. Симон стоял рядом, перелистывая тяжёлый фолиант, я снимала книги с нижних полок. Воздух в библиотеке был густым, пропитанным запахом старой кожи, пыли и древней магии. Всё казалось спокойным… до того момента, когда земля под ногами внезапно дрогнула.

Сначала это было едва заметное дрожание — как далёкий подземный гул. Я замерла, думая, что мне показалось. Но уже через мгновение дрожь усилилась. Пол библиотеки заходил ходуном. Старые деревянные доски затрещали, с потолка посыпалась густая серая пыль, а книги на полках начали слегка вибрировать.

— Что происходит?! — резко спросила я, хватаясь за ближайший стеллаж.

Лириэль, стоявшая в соседнем проходе, испуганно оглянулась:

— Землетрясение? Здесь, в Лесу?

Симон мгновенно напрягся, его золотые глаза потемнели.

— Это не просто тряска, — хрипло сказал он. — Это Лес… Он просыпается.

И в следующую секунду пол буквально взорвался.

С оглушительным, рвущим уши треском из-под досок вырвались толстые, чёрные, блестящие от влаги корни. Они были огромными — толщиной с человеческую руку, покрытыми острыми шипами и пульсирующими, словно живые вены. Корни двигались с нечеловеческой скоростью и яростью, извиваясь, хлеща по воздуху, словно щупальца разъярённого чудовища.

— Лириэль! — в панике закричала я.

Один из корней с чудовищной силой ударил под ноги Лириэль и Велориана. Их отбросило назад, как кукол. Они пролетели несколько метров и с тяжёлым стуком врезались в дальний стеллаж. Книги и обломки дерева посыпались на них лавиной. Велориан сразу попытался встать, прикрывая собой Лириэль, но новые корни уже выросли вокруг них плотной, колючей клеткой. Лириэль закричала, пытаясь призвать свои тени, но чёрные плети мгновенно оплели её руки, ноги и рот, заглушая крики.

— Нет! Отпустите их! — в ужасе кричала я, рванувшись к друзьям.

Симон тоже дёрнулся вперёд, чтобы помочь, но не успел.

Огромный корень хлестнул его по груди с такой силой, что я услышала, как хрустнули рёбра. Симона отбросило назад и пригвоздило к стене рядом со мной. Толстые чёрные лозы мгновенно обвили его сильные руки, широкую грудь, шею и бёдра, прижимая так крепко, что он едва мог дышать. Симон зарычал от боли, пытаясь вырваться, его мышцы напряглись до предела, но корни только сильнее сдавили его тело.

— Симон! — в отчаянии закричала я, бросаясь к нему.

В этот момент несколько корней ударили меня в спину с сокрушительной силой. Меня швырнуло вперёд, я упала на колени прямо перед ним, больно ударившись о деревянный пол. Не успела я подняться, как новые корни обхватили мои щиколотки и голени, крепко приковывая ноги к полу. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но шипы впились в кожу, а корни только сильнее сжались.

— Элина! — хрипел Симон, глядя на меня полными ужаса глазами. Он отчаянно пытался дотянуться до меня, но корни держали крепко. — Держись! Смотри на меня! Не закрывай глаза!

Я в панике оглядывалась по сторонам. Лириэль билась в своей клетке, её глаза были полны слёз и страха — она переживала за всех нас. Велориан рычал, пытаясь защитить её своим телом, хотя сам был весь в крови от шипов. Симон смотрел только на меня — в его взгляде было отчаяние, ярость и глубокая, искренняя тревога за мою жизнь.

Библиотека рушилась на глазах.

С потолка с грохотом падали массивные балки и куски камня. Стеллажи трещали и обваливались один за другим, древние книги разлетались по полу, поднимая тучи пыли. Воздух стал тяжёлым, влажным, пропитанным запахом сырой земли, гнили и старой бумаги. Пол дрожал так сильно, что казалось — всё здание вот-вот провалится в бездну под нами.

Я дрожала всем телом, слёзы страха текли по щекам.

— Симон… — прошептала я, глядя на него снизу вверх. — Я боюсь…

— Я здесь, — хрипел он сквозь боль, не отводя от меня взгляда. — Я с тобой. Держись, любимая…

И тогда в центре зала, среди рушащихся стеллажей, падающих балок и клубов пыли, спокойно вышла она.

Мираэль.

Она шла медленно, почти грациозно, ступая по обломкам книг и камня, словно по цветочному лугу. Её длинные белоснежные волосы слегка светились в полумраке, а на губах играла тихая, ласковая улыбка.

Она остановилась в нескольких шагах от нас.

Подошла ближе.

Наклонилась к связанной мне и прошептала мягко, почти нежно:

— Как же давно я хотела убить нашу новую Росу… и её собачку на побегушках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11. Исповедь безумной

Библиотека рушилась вокруг нас с оглушительным грохотом. Пыль висела в воздухе густым облаком, куски камня и деревянные балки падали с потолка, разбивая древние стеллажи. Книги разлетались по полу, словно мёртвые птицы. Я не могла пошевелить ногами — корни крепко держали меня на коленях. Симон был пригвожден к стене в нескольких шагах от меня, его лицо исказилось от боли. Лириэль и Велориан отчаянно бились в своей колючей клетке в дальнем углу.

— Симон… — мой голос дрожал. — Ты в порядке?!

Он посмотрел на меня сквозь боль, пытаясь улыбнуться, но вместо этого из его горла вырвался хрип.

— Живой… пока что, — выдавил он, тяжело дыша.

Мираэль стояла посреди всего этого хаоса абсолютно спокойно. Её белоснежные волосы слегка светились в полумраке, а на лице всё ещё играла та самая тихая, почти детская улыбка.

— Мираэль! — закричала я в отчаянии. — Что ты делаешь?! Остановись! Пожалуйста!

Она медленно повернула голову в мою сторону. Её фиалковые глаза были невероятно спокойными.

— Остановиться? — мягко переспросила она. — А почему я должна останавливаться, Элина? Ты ведь даже не понимаешь, что происходит, правда?

Один из корней внезапно вонзился в плечо Симона. Он зарычал от боли, кровь сразу начала обильно течь по его чёрному мундиру.

— Нет! — дико закричала я. — Не трогай его! Мираэль, прекрати!

Симон дёрнулся, пытаясь вырваться, но корни только сильнее сдавили его тело. Кровь стекала по его руке и капала на пол.

— Элина… — прохрипел он, глядя только на меня. — Не смотри… Не надо…

Но я не могла отвести взгляд. В этот момент я поняла. По-настоящему поняла. Я не просто ненавидела Симона. Я боялась его потерять. Эта мысль обожгла меня сильнее, чем любой корень.

— Почему ты это делаешь?! — кричала я, слёзы катились по моим щекам. — Что мы тебе сделали?!

Мираэль медленно подошла ближе. Её движения были плавными, почти грациозными, несмотря на то, что вокруг всё рушилось.

— Вы ничего мне не сделали? — тихо, почти грустно спросила она. — Вы просто появились. И всё изменилось. Я всегда была здесь. Тихая. Незаметная. Мой дар — самый редкий в Академии за последние триста лет. Я могу не просто питать Корни. Я могу разговаривать с ними. Приказывать им. Внушать им свои желания. Они слушаются меня, как никого другого. Я — единственная, кто по-настоящему управляет ими.

Она сделала ещё шаг.

— Но когда появилась ты… новая, яркая Живая Роса… все забыли обо мне. Профессор Элирион. Старшие студенты. Даже сам Симон. Все только и говорили о тебе. «Какая сильная Роса!», «Какая редкая сила!», «Какая красивая Истинная Пара!». А я? Меня снова отодвинули в тень. Как всегда.

Мираэль посмотрела на Симона. Её взгляд стал почти нежным.

— А я… я любила тебя, Симон. С первого курса. Я была рядом. Молча. Терпеливо. Ждала, когда ты наконец заметишь меня. Но ты выбрал её. Девчонку, которая даже не хотела этой связи. Которая ненавидела тебя с первого дня.

Симон тяжело дышал, кровь продолжала течь из его ран.

— Мираэль… — прохрипел он. — Не надо… Это безумие.

— Безумие? — Она улыбнулась ещё шире. — Нет. Это справедливость. Когда вы оба умрёте здесь, в сердце древних Корней, Лес наконец получит настоящую жертву. Не капли силы. А целое море. И я стану той, кто это ему даст.

Она подошла к Симону почти вплотную. Корни вокруг него слегка ослабили хватку на его лице, но продолжали держать тело крепко. Мираэль нежно провела пальцами по его окровавленной щеке.

— А теперь… — прошептала она.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12. Поцелуй предательницы

Мираэль стояла совсем близко к Симону. Её белоснежные волосы слегка светились в полумраке разрушающейся библиотеки, а на лице застыла та самая тихая, почти блаженная улыбка. Она медленно подняла руку и провела пальцами по его окровавленной щеке, размазывая кровь, словно это была краска.

— Нет… — хрипло выдохнул Симон, пытаясь отвернуть лицо. — Не смей…

Но Мираэль не слушала. Она наклонилась ближе, её дыхание коснулось его губ. А потом она поцеловала его.

Это был не быстрый поцелуй. Она целовала его медленно, глубоко, жадно. Её губы прижимались к его губам с настойчивой нежностью, словно она годами мечтала об этом моменте. Её пальцы скользнули по его шее, запутываясь в тёмных волосах. Она прижималась к нему всем телом, не обращая внимания на кровь, которая пачкала её светлое платье.

Симон сопротивлялся. Он резко дёрнул головой в сторону, пытаясь оторваться от её губ.

— Прекрати… — прорычал он сквозь зубы.

В ту же секунду корни, опутавшие его тело, отреагировали мгновенно. Толстые чёрные плети с острыми шипами вонзились глубже — в плечо, в бок, в бедро. Симон зарычал от боли, его тело выгнулось. Кровь потекла сильнее, тёмными ручьями стекая по мундиру и капая на пол.

Мираэль только тихо засмеялась ему в губы и поцеловала ещё глубже. Она не давала ему отстраниться. Её язык настойчиво скользнул между его губ, требуя ответа. Симон снова дёрнулся, пытаясь отвернуться, но корни только сильнее сдавили его грудь, шею и руки. Шипы впивались всё глубже, разрывая плоть.

Я смотрела на это и не могла дышать.

Внутри меня всё горело. Грудь сжимало так сильно, что казалось — сердце сейчас разорвётся. Желудок скрутило в тугой болезненный узел. Меня тошнило. Казалось, меня вот-вот вырвет прямо здесь, на пыльный пол. Я дышала коротко, прерывисто, почти всхлипывая.

— Прекрати… — хрипела я, слёзы текли по щекам. — Мираэль, пожалуйста… остановись…

Но она продолжала. Поцелуй становился всё более глубоким, собственническим. Она прижималась к Симону, словно пыталась вобрать в себя все те годы, когда он её не замечал. Симон сопротивлялся до последнего — дёргался, рычал, пытался отвернуть лицо, но каждый раз корни наказывали его новой вспышкой боли. Кровь уже текла по его руке и капала на пол тяжёлыми каплями.

Наконец Мираэль отстранилась. Её губы были в его крови. Она провела по ним языком и тихо, мелодично рассмеялась — этот смех звучал жутко в рушащейся библиотеке.

— Как же приятно, — прошептала она, глядя на Симона с нежностью. — Я столько лет об этом мечтала.

Она медленно отошла от него на пару шагов, но корни продолжали держать его крепко. Симон тяжело дышал, его голова была опущена, кровь капала с подбородка.

Мираэль повернулась ко мне. Её глаза блестели.

— Ты всё ещё не понимаешь, да? — мягко спросила она. — Мой дар — самый редкий. Не твоя сладкая Роса. Не его тёмная сила. Я могу разговаривать с Корнями. По-настоящему. Они слушаются меня. Я могу пройти по этому Лесу ночью совершенно одна, и ни один корень, ни один волк меня не тронет. Они защищают меня. Они любят меня. А все ваши силы… — она презрительно махнула рукой, — ничтожны. Вы просто питаете. А я — управляю.

Она сделала круг по комнате, легко ступая между обломками.

— Пока вы все бегали за новой Росой и её красивой Истинной Парой, я тихо копила силу. Пока вы устраивали свои романтические ритуалы и смотрели друг на друга влюблёнными глазами, я разговаривала с Корнями. Договаривалась с ними. Обещала им настоящую жертву. И они согласились.

Мираэль снова посмотрела на меня. Её улыбка стала шире.

— А теперь вы умрёте. Здесь. Вместе. И Лес наконец получит то, чего действительно достоин.

Она снова повернулась к Симону, всё ещё улыбаясь. Вновь направилась к нему игривой походкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13. Кровавая Роса

Мираэль медленно отстранилась от губ Симона, но лишь для того, чтобы посмотреть ему в глаза с этой своей жуткой, почти нежной улыбкой. На её губах блестела его кровь. Она облизнула их языком медленно, наслаждаясь вкусом, а потом снова прижалась к нему всем телом.

Я не могла отвести взгляд.

Она впилась в его рот жадно, глубоко, словно хотела проглотить его целиком. Её рука скользнула вниз и легла точно на пах. Пальцы начали медленно, нагло, ритмично массировать его сквозь ткань брюк. Она не просто касалась — она ласкала его, наслаждаясь каждым движением, каждым его сопротивлением.

Симон дёрнулся, пытаясь отвернуть лицо, но корни, опутавшие его шею и голову, не позволили даже сантиметра свободы. Каждый раз, когда он пытался сопротивляться, чёрные плети с острыми шипами вонзались глубже в его плоть — в плечи, в бока, в бёдра. Кровь текла уже обильно, пропитывая чёрный мундир и стекая тяжёлыми, тёмными каплями.

Я стояла на коленях, прикованная корнями к полу, и чувствовала, как внутри меня всё рвётся на части.

«Элина…»

— раздался в моей голове его хриплый, полный боли голос.

«Выпускай Росу. Сейчас.»

Моё дыхание было прерывистым. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно сейчас разорвёт грудную клетку. Желудок снова скрутило в тугой, болезненный узел. Меня тошнило от ревности. Я видела, как Мираэль целует его, как её рука бесстыдно ласкает его, как Симон пытается сопротивляться, а корни только глубже впиваются в его тело, вырывая новую кровь.

«Я… я не могу…»

— мысленно ответила я, голос дрожал даже в голове.

«Это слишком… я боюсь…»

Мираэль оторвалась от его губ лишь на секунду, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Ты будешь моим, — прошептала она ему прямо в лицо, продолжая движения рукой. — Наконец-то. После стольких лет молчаливого ожидания.

«Элина!»

— голос Симона в моей голове стал громче, отчаяннее, почти приказывающим.

«Не думай! Чувствуй! Выпускай Росу! Соединяйся со мной! Сейчас или мы оба умрём здесь!»

Я закрыла глаза. Слёзы текли по моим щекам. Я видела, как Мираэль целует его, как её рука движется между его ног, как Симон пытается сопротивляться, а корни наказывают его новой вспышкой боли.

Ревность. Страх потерять его. Ярость. Беспомощность. Что-то тёмное, что я до этого момента не хотела признавать.

Всё это смешалось внутри меня в один неконтролируемый, огненный вихрь.

«Симон…»

— мысленно прошептала я, и в этом слове было всё.

«Я с тобой. Держись.»

Живая Роса внутри меня вскипела и изменилась. Она больше не была сладкой и чистой. Она стала Кровавой — алой, яростной, пропитанной болью, ревностью и первобытной, неукротимой силой. Я впервые в жизни не отдавала силу Лесу. Я превратила её в оружие.

Мои глаза вспыхнули кроваво-алым светом.

— НЕ ТРОГАЙ ЕГО! — закричала я, так громко, что сорвала голос.

Сила вырвалась из меня мощным алым потоком. Корни, державшие мои ноги, мгновенно почернели, начали гнить и распадаться в чёрный пепел. Я резко встала.

Симон почувствовал это мгновенно. Его глаза вспыхнули.

«Да… Вот так, любимая!»

Он тоже перестал сдерживаться. Корневая Тьма вырвалась из него мощным, чёрным потоком — древняя, разрушительная, полная вековой силы. Две силы — Кровавая Роса и Корневая Тьма — встретились в воздухе между нами и сплелись в нечто новое, страшное и невероятно мощное. Золотой свет, пропитанный алой кровью и глубокой чёрной тьмой.

Мираэль отскочила от Симона, её лицо впервые исказилось настоящим шоком.

— Что… Что это такое?! — крикнула она, отступая назад. — Это невозможно!

Я и Симон одновременно направили объединённую силу на корни, которые держали нас.

Алый и чёрный потоки ударили в корни, словно два раскалённых меча. Корни корчились, горели изнутри, почернели и превращались в пепел с пронзительным шипением. Симон с яростным рыком вырвался из плена. Кровь текла по его телу, но он стоял прямо, держа меня за руку.

Мираэль попыталась призвать новые корни, но они дрожали и не слушались её так, как раньше.

— Ты… ты не можешь! — кричала она, отступая. — Я управляю Корнями! Я — избранная!

Я шагнула вперёд. Мои длинные тёмно-каштановые волосы развевались от силы, глаза горели алым.

— А я — та, кого Лес выбрал вместе с ним, — ответила я холодно и твёрдо.

Мы ударили снова.

Мираэль закричала. Корни, которые она сама призвала, начали оборачиваться против неё. Они вонзались в её тело, но уже не слушались её приказов.

Симон стоял рядом со мной, тяжело дыша, весь в крови, но его рука крепко сжимала мою ладонь.

— Вместе, — прошептал он хрипло.

— Вместе, — ответила я, не отводя взгляда от Мираэль.

Наша сила снова ударила в предательницу.

Мираэль упала на колени, крича от боли. Её белое платье покрылось чёрными прожилками и алой кровью. Она смотрела на нас с чистой, неприкрытой ненавистью… но пока ещё была жива.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14. Цена силы

Я стояла, тяжело дыша, вся дрожа от переполнявшей меня силы. Кровавая Роса всё ещё пульсировала в моих венах, смешанная с тьмой Симона. Мои ноги дрожали, щиколотки горели от ран, оставленных корнями, но я не падала. Я не могла упасть. Не сейчас.

Мираэль, стоявшая на коленях посреди руин, попыталась подняться. Её белое платье было изорвано в клочья, залито её собственной кровью и кровью Симона. Белоснежные волосы растрепались, прилипли к лицу, а в фиалковых глазах плескалась чистая, животная ненависть, смешанная с безумием.

— Вы… вы ничего не понимаете… — прошипела она, пытаясь опереться на дрожащую руку. Её голос был хриплым, прерывистым. — Лес… Лес должен был получить настоящую жертву… Вы всё испортили… всё…

В этот момент раздался тяжёлый, гулкий звук, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

Одна из стен библиотеки, та, что казалась глухой, покрытой вековой пылью и паутиной, внезапно задрожала. Камни начали сдвигаться с низким, скрежещущим грохотом. Тайная дверь, о которой никто из нас даже не подозревал, открылась. Из тёмного, холодного прохода, ведущего в катакомбы, вышел профессор Элирион.

За ним шагали двое крепких мужчин из старших курсов — я видела их пару раз на занятиях. Их лица были суровыми, почти каменными, в руках — тяжёлые посохи и странные серебряные цепи, которые слабо светились магическим светом.

— Довольно! — прогремел голос профессора Элириона. Он стукнул посохом по полу с такой силой, что вся библиотека содрогнулась до самого основания. — Это безумие заканчивается здесь и сейчас!

Мощная волна серебристой, холодной энергии вырвалась из его посоха и ударила по всем оставшимся корням. Те, что ещё оставались живыми, мгновенно начали чернеть, усыхать и отмирать с пронзительным, почти человеческим шипением. Корни, державшие Лириэль и Велориана, с громким треском рассыпались в серый прах. Клетка исчезла.

Лириэль упала на колени, кашляя и хватаясь за горло. Велориан сразу бросился к ней, обнимая её дрожащее тело своими окровавленными руками.

— Лириэль! — хрипло крикнула я. — Ты в порядке?!

— Жива… — выдохнула она, прижимаясь к Велориану. — Но… больно…

Я кивнула, чувствуя, как слёзы всё ещё текут по щекам. Мои ноги были в крови, спина горела, но я была жива. Мы все были живы.

Профессор Элирион медленно подошёл ближе. Его лицо было мрачным, седые волосы растрепались, а в глазах читалась смесь усталости, гнева и… странного уважения.

Он посмотрел сначала на меня и Симона, потом на Лириэль и Велориана, которые всё ещё сидели на полу, обнимая друг друга.

— Мираэль! — прогремел он, поворачиваясь к девушке, которая пыталась встать на колени. — Ты посмела предать Академию, Лес и всех нас! Ты использовала свою силу против своих же!

Мираэль зарычала, пытаясь подняться. Её руки дрожали.

— Я хотела спасти Лес! — крикнула она. — Вы все слепы! Вы бегали за этой… этой девчонкой и её парой, а я… я могла дать Лесу настоящую силу! Настоящую жертву!

Один из старшекурсников уже был рядом. Он резко схватил её за руки и защёлкнул на запястьях серебряные волшебные тиски. Они вспыхнули холодным голубым светом, мгновенно подавляя её силу. Мираэль завыла от боли, пытаясь вырваться.

— Нет! Вы не понимаете! — кричала она, извиваясь. — Я — единственная, кто по-настоящему слышит Корни! Они слушаются только меня!

Второй парень схватил её за плечи и потащил к тёмному проходу в катакомбы.

— Уведите её, — холодно приказал профессор Элирион. — В подземные камеры. И не снимайте тиски ни на секунду.

Мираэль продолжала кричать, пока её уволакивали в темноту. Её голос ещё долго эхом отдавался в катакомбах, становясь всё тише и тише, пока не затих окончательно.

Библиотека перестала рушиться.

Последние корни высохли и рассыпались в пыль. Камни и балки перестали падать. В воздухе повисла тяжёлая, звенящая тишина, прерываемая только нашим тяжёлым, прерывистым дыханием.

Я огляделась.

Все мы были ранены. Симон стоял, шатаясь, весь в крови — глубокие раны на плече, боку и бедре кровоточили сильно. Лириэль прижималась к Велориану, её руки были в крови от шипов. У меня тоже кровоточили щиколотки и спина. Но мы были живы. Мы выжили.

Профессор Элирион медленно подошёл к нам. Его лицо было очень серьёзным.

Он посмотрел на каждого из нас по очереди, задержавшись взглядом на мне и Симоне дольше всего.

— Я рад, — сказал он наконец низким, усталым голосом, — что вы познали свою истинную силу. Не рад только… какой ценой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15. Нежный рассвет

Прошло три дня после той ночи в руинах Тайной библиотеки.

Симон лежал в своей комнате в западной башне. Комната была просторной, с высокими окнами, выходящими на осенний Лес. Сейчас он полусидел на широкой кровати, опираясь спиной на подушки. Его торс и плечо были плотно перевязаны свежими бинтами, но лицо уже не было таким бледным, как в первые сутки. Врачи сказали, что самые опасные раны закрылись, и через пару дней можно будет снять повязки полностью.

Я тихо вошла, закрыв за собой тяжёлую деревянную дверь. В комнате пахло целебными травами, воском свечей и едва уловимым запахом его кожи — тёмным, древесным, родным.

Симон повернул голову. Когда он увидел меня, в его золотых глазах появилось что-то тёплое, почти ранимое.

— Элина… — тихо произнёс он. Голос всё ещё был немного хриплым. — Ты пришла.

Я подошла ближе и села на край кровати. Мои руки слегка дрожали. Я не знала, с чего начать, но слова сами рвались наружу.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я мягко.

— Лучше, — ответил он и попытался улыбнуться, но улыбка вышла усталой. — Врачи говорят, что я уже почти в порядке. Ещё день-два — и буду на ногах. А ты… как ты?

Я опустила взгляд на свои руки. На запястьях ещё оставались лёгкие следы от корней.

— Жива. Все живы. Лириэль и Велориан тоже приходят в себя. Профессор Элирион сказал, что Мираэль… её заперли глубоко в катакомбах. Будут судить.

Повисла тишина. Я собиралась с мыслями. Сердце стучало громко и неровно.

— Симон… — начала я наконец. — Пока мы шли по катакомбам обратно в Академию… пока ты шёл рядом со мной, весь в крови, но всё равно поддерживал меня… я поняла.

Он смотрел на меня внимательно, почти затаив дыхание.

— Я не хочу разрывать нашу связь, — сказала я тихо, но твёрдо. — Я больше не хочу этого. Когда Мираэль… когда она целовала тебя, когда я думала, что могу тебя потерять… я поняла, что уже не представляю себя без тебя. Без этого тепла в груди. Без всего этого.

Симон долго молчал. Его рука медленно потянулась к моей и осторожно сжала пальцы.

— Элина… — прошептал он. — Я думал, ты никогда этого не скажешь.

Я подняла взгляд и посмотрела ему в глаза.

— Я боялась. Боялась, что ты будешь владеть мной. Боялась потерять свободу. Но свобода без тебя… она пустая. Я хочу быть с тобой. Не потому, что Лес заставляет. А потому, что я сама этого хочу.

Симон закрыл глаза на мгновение. Когда он открыл их снова, в них было столько тепла, сколько я никогда раньше не видела.

— Я был настоящим ублюдком, — тихо сказал он. — Я вёл себя так, будто ты уже моя. Я давил на тебя. Издевался. Использовал нашу связь, чтобы сломать тебя. Я… прости меня, Элина. За всё. За каждое слово, которое ранило тебя. Я думал, что так будет проще… Но я ошибался. Я хочу, чтобы ты была рядом не как моя пара. А как моя… равная. Как та, кого я люблю.

Его слова ударили меня прямо в сердце.

Я наклонилась ближе. Мои пальцы осторожно коснулись его щеки, избегая раны.

— Я прощаю тебя, — прошептала я. — Но только если ты обещаешь, что больше никогда не будешь тем высокомерным ублюдком, которого я ненавидела.

Он тихо усмехнулся, но в этой усмешке уже не было прежней язвительности — только нежность.

— Обещаю. Я буду тем, кого ты заслуживаешь.

Я наклонилась ещё ближе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16. Нежность

Мы всё ещё сидели так близко, лбами прижавшись друг к другу. Его дыхание было тёплым, чуть прерывистым. Мои пальцы лежали на его щеке, осторожно обходя свежие шрамы. В комнате было тихо — только треск свечей и далёкий шелест листьев за окном.

Симон отстранился всего на пару сантиметров и посмотрел мне в глаза. В его золотом взгляде не было привычной хищной насмешки. Только тепло. Глубокое, почти робкое.

— Можно? — тихо спросил он, проводя большим пальцем по моей нижней губе.

Я кивнула, не отводя взгляда.

Он наклонился и поцеловал меня. Очень нежно. Медленно. Словно мы впервые касались друг друга. Его губы были мягкими, тёплыми, чуть солоноватыми от засохшей крови. Он не торопил. Не требовал. Просто целовал — глубоко, но бережно, словно боялся меня спугнуть.

Я ответила. Руки сами потянулись к его шее, пальцы запутались в тёмных волосах. Поцелуй становился всё глубже, но оставался невероятно нежным. Без спешки. Без борьбы.

Симон осторожно откинулся назад, увлекая меня за собой. Я легла сверху, стараясь не задеть его раны. Его руки легли мне на талию — легко, почти невесомо.

— Если будет больно или неприятно — сразу скажи, — прошептал он мне в губы. — Сегодня я не хочу ничего брать. Я хочу… чтобы ты чувствовала только хорошее.

Я кивнула, целуя его снова.

Его пальцы медленно, очень медленно скользнули под край моей рубашки. Он не срывал ткань. Он поднимал её постепенно, целуя каждый открывшийся сантиметр кожи — ключицы, ложбинку между грудей, живот. Каждый поцелуй был лёгким, тёплым, почти благоговейным.

Когда рубашка оказалась снята, он перевернул нас так, чтобы я лежала на спине. Его движения были осторожными — он всё время следил за моим лицом, ловя каждую эмоцию.

— Ты красивая… — прошептал он, целуя меня под грудью. — Такая красивая…

Его губы спускались ниже. Медленно. Нежно. Он целовал мой живот, бёдра, внутреннюю сторону коленей. Ни одного резкого движения. Ни одного грубого жеста. Только тепло и терпение.

Когда он наконец снял с меня последние вещи, я уже дрожала не от страха, а от предвкушения. Симон поднялся выше и снова поцеловал меня в губы — долго, глубоко, но невероятно мягко.

— Я люблю тебя, — прошептал он мне в губы. — Слышишь? Не из-за Леса. А тебя. Просто тебя.

Я обняла его за шею, притягивая ближе.

— Я тоже… — прошептала я.

Он вошёл в меня медленно. Очень медленно. Сантиметр за сантиметром. Я чувствовала каждую его жилку, каждое движение. Это не было быстрым и страстным. Это было глубоким, тёплым, невероятно интимным. Мы двигались в одном ритме — медленно, нежно, словно растворяясь друг в друге.

Его губы не отрывались от моих. Он целовал меня, пока двигался внутри — медленно, глубоко. Его руки ласкали мою кожу: спину, бёдра, грудь. Каждый штрих был полон внимания.

— Скажи, если нужно медленнее… — шептал он мне в губы.

— Нет… — отвечала я, обнимая его ногами.

Мы двигались долго. Очень долго. Без спешки. Просто наслаждались друг другом. Его дыхание смешивалось с моим. Наши сердца бились в одном ритме. Я чувствовала, как его сила мягко переплетается с моей.

Когда волна накрыла нас, это было не взрывом, а тёплым, глубоким приливом. Я тихо застонала ему в губы, сжимая его плечи. Симон выдохнул моё имя, прижимаясь лбом к моему лбу.

Мы долго лежали так — обнявшись, тяжело дыша, переплетя пальцы. Он осторожно целовал мои веки, виски, уголки губ.

— Я никогда больше не буду тем человеком, которого ты ненавидела, — тихо пообещал он. — Я хочу быть тем, кого ты любишь.

Я улыбнулась, прижимаясь щекой к его груди.

— Тогда начинай прямо сейчас.

За окном медленно падали золотые листья. Осень продолжалась. Но теперь она была тёплой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17. Золотая зима

Прошло четыре месяца.

Зима в Забытом Королевстве Эльварин была особенной — тихой, свежей, с хрустящим снегом и золотистым светом, который Лес почему-то не хотел отпускать даже в самые тёмные дни. Сегодня был канун Нового года.

В главном зале Академии «Вересковая Кровь» стояла огромная живая ёлка — настоящее древнее дерево, которое прорастало прямо из пола уже больше шестисот лет. Его ствол был толстым, покрытым серебристой корой, а ветви тянулись высоко к потолку, увешанные магическими огоньками, красными ягодами, золотыми лентами и маленькими хрустальными шарами, в которых переливался мягкий свет. Под ёлкой уже лежала целая гора подарков — свёртки в тёмно-красной и золотой бумаге, перевязанные чёрными и серебряными лентами.

За высокими стрельчатыми окнами шёл тихий, густой снегопад. Крупные снежинки медленно кружились в воздухе, ложась на чёрный вереск и багровые листья, которые упрямо не хотели сдаваться зиме. В зале пахло хвоей, корицей, вином с мёдом и свежей выпечкой. Везде горели свечи и магические огоньки, создавая тёплый, золотистый полумрак.

Я стояла под ёлкой, держа Симона за руку. Он выглядел особенно хорошо сегодня — в тёмно-бордовом мундире с серебряной вышивкой, с едва заметными шрамами на лице, которые теперь только добавляли ему мужественности.

Рядом с нами Лириэль и Велориан смеялись над чем-то своим. Лириэль была в красивом тёмно-зелёном платье, которое подчёркивало её рыжие волосы. Она только что вручила Велориану маленький свёрток и теперь смотрела, как он его открывает.

— Это тебе, чтобы ты перестал быть таким серьёзным, — смеялась она.

Велориан достал из коробочки маленький серебряный амулет в форме крыла и улыбнулся — искренне и тепло.

— Спасибо, любовь моя, — тихо сказал он и поцеловал её в висок.

Я улыбнулась, глядя на них. Они были такими счастливыми.

— А это тебе, — сказала я, протягивая Лириэль небольшой свёрток. — От меня и Симона.

Лириэль развернула подарок и ахнула. Внутри лежал тонкий серебряный браслет с маленькими подвесками в форме листьев и звёзд.

— О боги, он прекрасен! — Она сразу надела его и обняла меня. — Спасибо, родная. Я так рада, что мы все здесь… вместе.

Симон тихо улыбнулся и протянул Велориану небольшой кинжал в красивых ножнах с гравировкой.

— Для защиты тех, кого любишь, — сказал он.

Велориан кивнул с уважением.

— Благодарю, брат.

Мы ещё некоторое время болтали, обмениваясь подарками и воспоминаниями. Лириэль рассказывала, как они с Велорианом планируют поехать на север весной. Я смеялась, чувствуя, как тепло разливается в груди.

А потом Симон слегка сжал мою руку.

— Можно я украду тебя на минутку? — тихо спросил он.

Я кивнула. Мы отошли чуть в сторону, ближе к большому окну, за которым продолжал идти густой, красивый снег.

Симон повернулся ко мне. В золотом свете ёлки его глаза казались особенно тёплыми. Он взял мои обе руки в свои.

— Элина… — начал он тихо. — Эти месяцы… они были самыми счастливыми в моей жизни. Ты не просто приняла нашу связь. Ты сделала её чем-то настоящим. Мы — первая Истинная Пара за многие столетия, которая не убивает друг друга. Которая создаёт гармонию. Которая делает Лес сильнее, а не слабее.

Он сделал небольшую паузу, а потом опустился на одно колено прямо передо мной.

Моё сердце замерло.

Симон достал из кармана маленькую деревянную коробочку, украшенную тонкой резьбой в виде переплетённых корней и золотых листьев. Он открыл её. Внутри на тёмном бархате лежало тонкое золотое кольцо с небольшим алым камнем в форме капли росы.

— Элина Веларис, — сказал он, глядя мне в глаза. — Хочешь ли ты стать моей женой?

Я почувствовала, как слёзы навернулись на глаза. Но это были слёзы счастья.

— Да, — прошептала я, не в силах сдержать улыбку. — Да, Симон. Я хочу.

Он встал и надел кольцо мне на палец. Оно село идеально.

А потом он поцеловал меня — нежно, тепло, перед всей Академией, возле огромной древней ёлкой и тихим новогодним снегопадом за окном.

Лириэль громко засвистела, а Велориан захлопал в ладоши.

— Наконец-то! — крикнула Лириэль, подбегая к нам и обнимая нас обоих.

Снег за окном продолжал падать — красиво, спокойно, словно сам Лес благословлял этот момент.

Новый год начинался с надежды.

И с любви.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец