Пилот для беглянки

Глава 1. Лиза - Сбежавшая невеста

Каблуки стучали по мокрому асфальту как пулемётная очередь.

Конец февраля в Петербурге встретил меня ледяным ветром в голые плечи и грязью, летящей из-под колёс проносящихся машин. Я бежала, задыхаясь, в свадебном платье, которое стоило как крыло самолёта. Белый шёлк намокал и тяжелел, подол волочился по лужам, корсет сдавливал грудь так, что невозможно было вздохнуть.

Но остановиться я не могла.

Позади остался коттедж Чернова и сам Чернов с его довольной лоснящейся рожей. Осталась толпа гостей, которые скоро хватятся невесты… Замуж за этого подлого, отвратительного кабана?

Ни за что!

Я знала, что бежать придётся не просто из города — из страны. Чартер на Сочи я зафрахтовала ещё неделю назад на деньги, вырученные за бриллиантовые серьги, когда поняла, что отказывать мне не позволят. А из Сочи — кто знает… может, в Германию? Только бы подальше от этого кошмара!

В жемчужном клатче, который я сжимала в руке, было всё: паспорта, документы, карты, наличность, отключенный телефон и кое-что еще — тайный подарок отца. Я собрала все это утром, когда одевалась к венцу. Как чувствовала, что пригодится.

Чернов — предатель. После смерти отца он намухлевал с документами, переписал на себя его половину активов и поставил меня перед фактом: я получу свою долю нашей богатой компании только, если соглашусь стать его женой. Отца больше нет, и защитить меня некому, а этот урод ясно дал понять, что отказов он не принимает.

Но последней каплей стало кольцо.

Отец собирал его семь лет. Редкий крупный голубой бриллиант, россыпь маленьких и сапфиры, роскошная огранка, идеально подогнанные друг к другу камни. Он сам разрабатывал дизайн, сам подбирал каждый камень, мечтал подарить мне на окончание университета. Я пошла по его стопам — стала художником-ювелиром, он научил меня всем тонкостям этого прекрасного искусства.

Слезы навернулись мне на глаза, но сейчас я не имела права на сантименты.

Это кольцо должно было стать символом моего вступления во взрослую жизнь, наследием. А после смерти отца оно пропало из сейфа в его кабинете. Я обыскала всё — бесполезно.

И вот сегодня, незадолго до церемонии, Чернов надел его мне на палец!

— Сюрприз для моей юной принцессы! Чтобы настроение поднялось, — улыбнулся он своей мерзкой улыбкой.

Я смотрела на кольцо и чувствовала, как внутри поднимается обжигающая ярость. Он украл его! Украл память об отце! И теперь дарит как побрякушку, чтобы задобрить невесту. Нет, не просто невесту, а фактически — пленницу!

Я ещё не была до конца уверена, что у меня хватит смелости сбежать. Всё утро я сомневалась, но этот момент решил для меня всё!

Как только кольцо оказалось у меня на пальце, я точно поняла: ни за что, ни под каким предлогом я пойду под венец с Черновым! Не лягу с ним в постель! Меня замутило лишь только я представила его руки на своем обнаженном теле...

Я не помню, как рванула к выходу, сердце колотилось где-то в горле.

…Такси, полчаса спустя — частный аэродром, терминал для чартеров. Небольшой красный самолёт с открытым трапом прямо по курсу — тот самый, который я заказывала. Мы летали на нем пару раз с отцом.

Я прорвалась сквозь ошарашенных сотрудников, выкрикнув свою фамилию, пронеслась по взлётной полосе, влетела в салон и рухнула в первое же пассажирское кресло.

— Полетели! Быстро! — закричала я в сторону открытой кабины пилотов.

Тишина.

Моторы не издали ни звука, никто не собирался исполнять мой приказ.

— Ну, взлетайте же! — крикнула я снова, стараясь, чтобы голос не сорвался в истерику.

Из кабины донёсся шорох, в проёме появился пилот — высоченный, в идеально сидящих джинсах. Его широкие мускулистые плечи аппетитно обтягивала белая футболка. Пара непослушных тёмных прядей падала ему на лоб, и все же он прошелся по мне острым, внимательным взглядом с головы до пят и обратно.

Он смотрел на моё промокшее платье, на голые плечи, на затянутый корсет, котором, кстати, было очень тяжело бежать, на грудь, которая тяжело вздымалась в попытках отдышаться.

В его взгляде мелькнуло что-то… удивление? Восхищение? Я не смогла понять, и мне было не до этого.

— В смысле — полетели? — удивленно осведомился он низким, с лёгкой хрипотцой, голосом и скрестил руки на груди. Его бицепсы под футболкой обозначились ещё более отчётливо. — У вас только через тридцать минут вылет. По времени — рановато.

Я выглянула в окно: со стороны терминала уже бежали люди. Тёмные фигуры на фоне серого полотна взлётной полосы. Подручные Чернова.

— Время? — я заставила себя повернуться к нему. — Какое время, милый? Я здесь. Самолёт здесь. Полетели!

Он даже не шелохнулся.

— Вы здесь. Самолёт здесь, — повторил он с таким видом, будто я сказала глупость. — А время — не ваше. Выходите. Ждите в здании.

Он вернулся в кабину и защёлкал приборами — он их гасил, отключал всё, чтобы самолёт не взлетел.

Я действовала на автомате. Бесшумно, на цыпочках, скользнула в кабину. Пилот стоял ко мне спиной, склонившись над панелью. Широкие плечи, загорелая шея… Я достала пистолет и приставила к его голове. Он замер и очень медленно поднял руки.

— Полетели, — сказала я твёрдо.

— Ладно, — его голос был спокойным. — Ладно. Только… можно убрать это от моей головы? А то мне сложно будет пилотировать.

Я чуть отвела ствол и отступила на шаг. Он повернул голову и коротко взглянул на меня. В его глазах не было страха, был интерес.

— Запускаю машину, — сказал он и начал нажимать кнопки, переключать тумблеры.

Приборы засветились, панель ожила. Пилот посмотрел на взлётную полосу.

— За вами? — он дернул подбородком на бегущих людей Чернова.

Я коротко кивнула.

— Это кого же вы обидели, что вас так провожают? — хмыкнул он и запустил двигатели. Самолёт покатился по полосе.

— Не твоё дело! — огрызнулась я.

— Куда летим?

— В Сочи. Ты что, не заглядывал в путевой лист?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— В полётный. Полётный лист, — поправил он меня и почему-то улыбнулся. — Я просто уточнил.

*****

Следующая глава – ЗАВТРА

Глава 2. Артём - Воздушная пиратка

Я приземлился в аэропорту пятнадцать минут назад.

До клиента оставалось чуть более получаса, и я позволил себе роскошь просто посидеть в кабине. Этот самолёт я давно не пилотировал, но он всегда был моим любимчиком. Дорогая игрушка — высокое качество, последние технологии, салон из натуральной кожи, приборная панель как в истребителе, двигатели, от которых у любого пилота снесло бы крышу.

Я расслабленно откинулся в кресле, как вдруг в наушниках раздался ор. Нет, не диспетчера, — управляющего аэровокзалом.

— Артем Сергеевич, ты где, твою мать?! — хрипел он в наушниках.

— Отдыхаю, — лениво ответил я, нацепив наушники снова на голову. — Скоро выйду, не бузи. До следующего рейса время есть, успеете.

— Давай, освобождай трон! Борт еще подготовить надо под клиента!

— Ну, так заходите, готовьте. Я вам что, мешаю? — я твердо решил дать себе еще хотя бы десять минут.

Киреев, управляющий нашим маленьким, но очень дорогим авиапарком был человеком нервным, но ответственным и дотошным. За это он мне и нравился. Я слушал его вполуха, разглядывая облака в лобовое стекло — что бы он там ни говорил, а время еще позволяло повялиться.

— Артём, у нас ЧП!!! — наушники взорвались новым криком.

Договорить Киреев не успел, поскольку в эту же секунду в салоне послышалась какая-то возня. Я вышел из кабины пилота.

Да уж… Действительно ЧП, но какое приятное! Красивая блондинка в свадебном платье! Мне хватило беглого взгляда, чтобы заметить, что даже перепачканная грязью, с растрепанными волосами, она была весьма и весьма аппетитной.

— Взлетайте! Быстро! — крикнула она, нагло устроившись в кресле.

Разумеется, никуда взлетать я не собирался. Я посмотрел на часы — всё правильно, следующий вылет через тридцать две минуты. Понятия не имею, кто зафрахтовал самолёт, это не моя забота, но девица явно вела себя странно. Она ещë пыталась мне возражать, но я уже развернулся и ушёл в кабину. Надо было проверить приборы и погасить остатки — она меня отвлекла, можно было что-то забыть. Я щёлкал последними тумблерами, когда почувствовал, как холодный металл упёрся мне в затылок.

О-па! Вот это сюрприз! Ну, давай, удиви меня, девочка. Каков твой план?

Стараясь не нервировать незванную гостью, я очень медленно поднял руки.

— Полетели, — повторила она.

Ну, ок… девица скомандовала взлетать. Теоретически, я мог бы её уложить одним ударом: пара секунд — и дело сделано. Но всегда остаётся опасность случайностей. Не хотелось бы схлопотать пулю в башку просто потому, что барышня нервничает, и рука у неё дрогнет.

Что ж, полетели так полетели.

Я попросил её убрать от меня пистолет, и она чуть отвела ствол. Вблизи она была ещё красивее. И испуганнее, чем хотела казаться.

Вернув тумблеры во включенное положение, я глянул в окно… Ух, ты! Сколько неприятных парней сбежалось к самолёту! Ладно, заводим наш пепелац и взлетаем. Кто виноват, кто прав — разберёмся потом. А пока уносим крылья, ноги и хвост.

— Запускаю, — сказал я и закрыл дверь. — Сядьте в кресло второго пилота, не маячьте.

Приборы засветились, панель ожила, салон наполнился гулом, самолёт покатился по полосе. Она попятилась, не опуская пистолета, и плюхнулась в соседнее кресло. Мы оторвались от земли, и вскоре облака уже скрыли аэродром.

— Уберите, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Уберите эту чёртову игрушку. Если у вас палец дрогнет — я увернуться не успею. Самолёт рухнет вместе с вами, и все ваши акробатические этюды с угоном полетят к дьяволу.

Она опустила пистолет, но палец с курка не убрала.

— Вот так, — выдохнул я. — Умница.

Я заложил круг над городом, чтобы меньше отклониться от времени вылета, и доложил Кирееву, что все под контролем, летим в штатном режиме.

Я следил за приборами, угонщица — за мной.

— Можно вопрос? — поинтересовался я.

— Нельзя.

— Всё равно спрошу, — я покосился на неё. — Кто эти люди?

— Это вас не должно волновать, — отрезала она. — Ваше дело — пилотировать самолёт и доставить меня в целости и сохранности в пункт назначения

Я усмехнулся: ну надо же, какая деловая!

— Для человека, который даже форму надеть не удосужился, вы задаёте слишком много вопросов, — заявила она вдруг.

Форма? Серьёзно?

— Вы ворвались в мой самолёт с оружием. Я вообще должен сдать вас в полицию, а не доставлять в Сочи «в целости и сохранности», — повторил я ее слова с легкой издёвкой.

— Ваш самолёт? Вы просто пилот! Наёмный работник! Вам платят за то, чтобы вы молча выполняли свою работу. Вот и выполняйте! — выстреливала она фразу за фразой.

Вот же заносчивая сучка! Избалованная папина дочка, привыкшая, что все бросаются исполнять её приказы, стоит ей только пошевелить мизинчиком!

Не люблю таких.

Я повернулся к ней и посмотрел в её небесные глаза.

— Знаешь что? — рыкнул я. — Ты, конечно, девочка с деньгами, судя по стоимости фрахта. Но сейчас мы в одной кабине. На высоте семь тысяч метров. И от того, насколько хорошо я делаю свою работу, зависит, долетим мы или нет. Так что будь добра — заткнись и не нервируй человека за штурвалом.

Она опешила.

— Вы…

— Я — пилот, — оборвал я её. — И сейчас я тут главный. А ты сиди и не дёргайся. И пистолет свой убери совсем, пока не выстрелила себе в ногу.

— Не указывайте мне!

— А то что? Застрелишь? Давай. Только сначала подумай — как будешь приземляться, если я откинусь?

Она поджала губы. Её всё не устраивало — начиная от времени вылета, которое она сама нарушила, и заканчивая тем, что на мне нет формы.

— Я пожалуюсь в вашу компанию, — процедила она.

— Жалуйся. Меня, кстати, Артём зовут. Миронов.

— Мне плевать!

— Ясно. Только жалуйся после того, как приземлимся. Если приземлимся.

— Ты пилот в одной из лучших компаний! Значит, ты кое-что понимаешь в лётном деле и не надо меня запугивать!

Она не сводила с меня напряженного взгляда, одной рукой прижимая к себе сумочку, другой — держа меня на мушке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— О, что это? Комплимент? Я польщён! — я беспечно пожал плечами. — Но я всего лишь наёмный работник, маленький человек, и, например, турбулентность мне совсем неподвластна.

«Ну держись, моя милая. Сейчас я тебя прокачу...», — пронеслось у меня в голове, прежде чем я вывернул зигзагом штурвал.

Самолет пару раз тряхнуло и начала медленно сползать с кресла. Пистолет заскользил по юбкам и мирно лег на пол, ту даже приземлилась захватчица.

— Вот чёрт! Переборщил! — ругнулся я, хватаясь за штурвал, чтобы выровнять самолёт после своего дурацкого манёвра.

Кабина качнулась в последний раз и замерла, самолет летел своим курсом. Я перевёл дыхание, врубил автопилот и рванулся к девушке. Пистолет, которым она ещё несколько минут назад тыкала мне в затылок, валялся, поблёскивая сталью. Я отшвырнул его ногой подальше — пусть полежит, потом разберусь.

Угонщица лежала в куче шелков и кружев, сама — белая, как её платье.

А понтов-то было...

Я присел на корточки рядом, осторожно приподнял её веко — зрачок реагировал. Дыхание ровное, пульс в норме. Обычный обморок. Похоже перенервничала, да еще и мой трюк добавил адреналина.

— Ну и чего ты добилась, пиратка? — пробормотал я, скорее чтобы успокоить самого себя.

Я засунул одну руку ей под спину, другую — под колени. Ткань скользила, пока я пытался приподнять безвольное тело. Весила она не так уж много, но эта куча ткани на ней... Платье оказалось тяжёлым, с влажным подолом, и путалось у меня в ногах. Я выругался ещё раз, перехватил её поудобнее, прижимая к груди, и выволок из кабины в салон.

Девушка тряпичной куклой висела в моих руках, тёплая, пахнущая дождём и едва уловимыми духами. Её голова легла мне на плечо, волосы рассыпались, и я на секунду замер, чувствуя, как её дыхание щекочет мне шею.

— Что же ты со мной делаешь? Я ведь не железный, — прошептал я, не ожидая ответа.

Я осторожно уложил её в удобное кресло у окна, откинул спинку на максимум и поправил платье.

— Только не вздумай тут помирать, — строго приказал я, убирая с её лица прядь золотистых волос. — Наш разговор ещё не закончен.

Сердце мое застучало гораздо чаще, чем ему следовало, и дело тут было совсем не в физической нагрузке.

«Так...» — я выпрямился и деловито осмотрелся по сторонам — в самолете должен быть плед. Вопрос: где?

Как она там сказала? Это меня не должно волновать?

Но теперь, блин, меня это волнует! Ох, как волнует...

*****

Следующая глава – ЗАВТРА

Глава 3. Лиза - Свободное падение

Где я? Что случилось?

Голова тяжёлая, словно налитая свинцом. Я лежала, укрытая пледом, но не в кровати. Вокруг — равномерный гул. Я с трудом открыла глаза и осмотрелась. Память полоснула вспышкой молнии.

Ах, ты ж чёрт! Вот это я вляпалась!..

За иллюминатором видно было только облака — белые, плотные, бесконечные. Мы всё ещё летели. Я рванулась с кресла, но тело слушалось плохо, голова кружилась. И вдруг надо мной возник он — мой пилот.

Стоял и ухмылялся, довольный и спокойный, будто каждый день у него в салоне отрубаются невесты.

От неожиданности я вскрикнула, вытаращила глаза и не своим голосом закричала:

— Мы летим!!!

Он даже бровью не повёл.

— А чему ты удивляешься? Ты ведь самолёт угнала, а не велосипед.

— Кто… кто за штурвалом? Если ты здесь? — выдавила я осипшим голосом.

Пилот беспечно пожал плечами и ответил с таким видом, будто речь шла о хорошей погоде:

— Ну… мы пока в свободном падении. Мне очень надо было отлить. Не мог же я сделать это прямо в кресле командира экипажа?

У меня перехватило дыхание, а он нагло развалился в соседнем кресле, протянул руку и рывком поднял спинку моего кресла.

— Ну, как ты себя чувствуешь? — спросил он, вдруг посерьёзнев. — Не ударилась? Голова не болит?

Он выглядел обеспокоенным, но, кажется, совсем не спешил возвращаться в кабину.

— Пока живая, — огрызнулась я.

Я снова взглянула в иллюминатор и вцепилась в его руку — под пальцами твёрдые мышцы, горячая кожа.

— Вернись… — мой голос сорвался. — Вернись за штурвал!

Он вытянул ноги и беззаботно закинул руки за голову.

— А знаешь, эти кресла гораздо удобнее, чем у меня в кабине. Честное слово! Дай мне ещё пять минут, и мы продолжим лететь нормально.

Пять минут?!

Я с ужасом смотрела на него. Пять минут? Интересно, за сколько минут самолёт может рухнуть на землю? И сколько мы уже летим без пилота? А сколько времени ему нужно было, чтобы «срочно отлить»?

Выглядывать в окно я боялась — мне казалось, в любую секунду там появится несущаяся навстречу земля.

— Пожалуйста, — голос мой задрожал. — Пожалуйста… — я запнулась на его имени.

— Артём, — издевательски ласково подсказал он.

— Артём, я тебя… умоляю! Вернись за штурвал!

Он прикрыл глаза, и на его умиротворённом лице проступило блаженство.

— Прямо умоляешь? Тогда придется заплатить, — он открыл глаза, посмотрел на меня и указательным пальцем молча ткнул себя в щёку.

Я вспыхнула, как фитиль динамита.

— Что?! Я купила этот рейс!

— Ты заставила меня испытать жуткий стресс. Ты угнала самолёт. Ты похитила меня. А я после всего этого ещё и отхаживал тебя от обморока. Думаю, я заслуживаю небольшую компенсацию.

Его внимательный взгляд скользил по моему лицу, по шее, по плечам и вдруг остановился. Кадык его плотоядно дёрнулся.

Куда он смотрит?

Я опустила глаза вслед за его взглядом и ахнула: шнуровка корсета была заметно ослаблена. Я молниеносно схватилась за ткань и стянула края лифа что было сил.

— Тебе нужен был доступ воздуха, — ответил Артём на незаданный вопрос и отвёл взгляд от моей груди. — Ну? Всего один маленький поцелуй? — он снова настойчиво постучал пальцем по своей щеке и подмигнул.

Самолёт нёсся прямиком в ад и думать мне было некогда. От вида проносящихся за стеклом белых клочьев меня начинало мутить. Я потеряла слишком много времени на бесполезное упрямство.

Я с размаху врезалась губами в его щёку, слегка ободрав их о жёсткую трёхдневную щетину.

Артём печально улыбнулся.

— Ну ладно, так и быть. Пойду я управлять самолётом...

Он действительно поднялся и вразвалочку направился в кабину пилота.

Наконец-то! И дело было уже не в том, что мы несёмся по небу в этой неуправляемой жестяной банке, а в том, что я боялась, что он заметит… почувствует, как сбилось моё дыхание от его неумолимой близости, от взгляда ледяных серых глаз, под которым я, вопреки законам физики, начинала таять...

— И кстати, если бы ты выпустила в меня пулю, она и то вошла бы нежнее, чем этот твой поцелуй, — бросил Артëм через плечо.

Меня словно окатили ледяной водой.

Чëрт! Сумочка, пистолет!!!

Кольца на пальце тоже не было...

— Где мои вещи?! — крикнула я в его удаляющуюся спину, но он лишь покачал головой, ясно давая понять, что вряд ли я их получу обратно, и скрылся в кабине.

Хорошо... Отлично просто! Ну и ладно! Когда приземлимся, заявлю на него в полицию! Вот тогда и посмотрим!

Я осторожно поднялась, проверила себя на устойчивость — ноги снова меня держали, голова уже почти не кружилась. Пальцы ещё подрагивали, но всë же справились со шнуровкой, которую я затянула до разумных пределов.

Я отправилась за Артёмом, и картина, которую застала, вызвала у меня уже не панику, нет, а острый приступ бешенства!

Самолёт летел сам по себе, никто им не управлял. Штурвал был неподвижен, приборы светились ровным зеленым светом, а этот подлец, развалившись в кресле пилота, потягивал дымящийся кофе.

— Ты… ты что?! — я тряхнула спинку его кресла.

Горячий напиток пошёл волной в стакане и несколько капель выплеснулись через крышку прямо в лицо Артёму. Он невозмутимо отёр брызги, поднял кофе, как бокал с шампанским, и растёкся в садистской улыбке.

— Присаживайся, наслаждайся видами, Лиза.

Что? Откуда он знает?

— Я не говорила, как меня зовут…

— В полётном листе написано, — он даже не удостоил меня взглядом. Похоже, теперь не он заложник, а я. — Если хочешь кофе — аппарат вон в том отсеке перед кабиной, — он неопределённо махнул рукой назад. — Можешь не стесняться и сварить себе любой.

Я снова вспыхнула.

— Сварить? — мой голос зазвенел. — Я зафрахтовала самолет! Здесь должна быть стюардесса, которая бы меня обслужила!

— Ну… Она просто не успела, — пожал Миронов плечами. — Ты же не захотела ждать.

Я открыла рот, чтобы выдать ему всё, что я о нём думаю, но поняла: бесполезно — он либо не слушает, либо всё превращает в фарс.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Пошёл к чёрту!» — решила я про себя и направилась на поиски кофейного аппарата.

Я выбрала капсулу и уже протянула руку, чтобы нажать кнопку, как заметила в дальнем углу шкафчика бутылку дорогого рома.

«Оооу! И тебя – к чëрту, и кофе твой — туда же! — я отчаянно нуждалась в крепком алкоголе. — Мне нужен этот ром!»

Я нагло стащила бутылку, не без усилий открутила крышку и сделала два больших глотка. Обжигающая жидкость покатилась по горлу, разливаясь теплом внутри. Вскоре мне стало совсем хорошо, правда губы немного горели от щетины Артёма. Я тайком посмотрела на него в просвет у входа в кабину и тронула шнуровку корсета.

Интересно, что он делал со мной, пока я была в отключке?

Если честно, я боялась узнать ответ на этот вопрос.

На всякий случай, я сделала для смелости ещё глоток.

А потом ещё и ещё…

*******

Следующая глава — ЗАВТРА

Добавляйте книгу в библиотеку!

Ваши звездочки и комментарии очень греют мне сердце и помогают продвижению!) ;*

Глава 4. Артём - Расследование в небе

Лиза больше не маячила у меня за спиной, а я не мог перестать думать о том, что происходило, пока она была в обмороке…

Она лежала в кресле — белая, почти прозрачная. Корсет был затянут так, что даже слабые вздохи давались ей с трудом.

Я склонился над ней: корсет придётся ослабить. Я потянул за серебристую шнуровку на груди, тесёмка скользнула, узел распался, и вдруг корсет распахнулся, словно пружинные двери. Под шёлком открылась молочная грудь — округлая, с идеальными розовыми сосками, которые тут же налились от прохлады.

Мой пульс подскочил, в паху всё налилось тяжестью. Воздух в кабине стал густым и тягучим, как патока.

Ей нужна помощь, я это понимал, но... никто не знает, чего мне стоило сдержаться и не провести подушечками пальцев по этой беззащитной гладкой коже, по розовой горошине соска. Пальцы сами тянулись вперёд, я сжал их в кулак.

Красивая. Нежная. Совершенная.

Я тихо прорычал голодным зверем и шепотом выругался, но всё же стянул обратно шнуровку, закрывая от себя это прекрасное зрелище и чувствуя себя мазохистом. И всё же я разрешил себе небольшую вольность – легонько очертил пальцем овал её лица и прикоснулся к губам: мягкие, тёплые, чуть приоткрытые, они нестерпимо меня манили.

Она шевельнулась и глубоко вздохнула. Я отдёрнул руку.

Дурак! Животное!

Я перевёл дыхание.

— Чёрт бы тебя побрал, девочка, — выдохнул я в пустоту. — Откуда ты только свалилась на мою голову?

Я нашёл плед, укрыл её и подоткнул со всех сторон.

На её пальце сияло роскошное кольцо. Я присмотрелся: дорогая побрякушка, подобные мне встречались только на выставках. Это не просто украшение — это целое состояние. Возможно, её жениху кольцо нужно куда больше, чем она сама…

Я снова посмотрел на девушку — не знаю, на месте ее жениха я бы не мелочился — и стянул кольцо с её пальца.

Вернувшись в кабину, отыскал на полу жемчужный клатч, за который она так тряслась, поднял, взвесил на руке — тяжёлый. Само собой. Я заглянул внутрь.

Паспорта — российский и заграничный, какие-то документы, карты, увесистая пачка налички, выключенный смартфон.

— Лиза Снегина, — прочитал я в паспорте. — Санкт-Петербург.

Сбежавшая невеста, с пистолетом, с драгоценностью, которая тянет на десятки миллионов. И с внушительным шлейфом из людей в чёрном, которые гнались за ней по аэродрому.

Хм…

Я положил кольцо в клатч, подобрал с пола пистолет, отправил его туда же, предварительно поставив на предохранитель. Я защëлкнул сумочку, достал свой рюкзак и спрятал её между своими вещами. Пока так…

— Прости, красавица, — шепнул я в пустоту кабины. — Но без твоих игрушек мне будет спокойнее.

«Снегина… Лиза Снегина», — я почесал переносицу и напряг память. Фамилия какая-то знакомая.

Точно!

Александр Снегин. Её отец. Несколько раз заказывал у нас чартеры для перевозки своих украшений на различные международные выставки. Дорогие борты, усиленная охрана, особые условия.

Я взял телефон и полез в интернет, вбил в поиск: «Лиза Снегина» и побежал взглядом по словам на экране: «Наследница ювелирной империи… Месяц назад отец умер при загадочных обстоятельствах… У руля остался его старый друг и партнёр, Чернов…». И самое главное — недавно было объявлено о помолвке.

Я выхватывал из текстов короткие фразы, картина складывалась сама собой: Чернов, помолвка, свадьба, побег.

И зачем было соглашаться на свадьбу, а потом убегать? Почему не отказаться сразу? Или её вынудили?

Похоже, у неё и плана-то никакого нет. Главное было — сбежать…

Я задумчиво подпёр подбородок ладонью: придётся мне за тобой приглядывать, Лиза Снегина.

А теперь эта испуганная беглянка очнулась, и надо как-то унять её прыть, чтобы она не наломала ещё дров.

Я через силу заставлял себя смотреть в лобовое стекло, но из головы никак не исчезала картина — её грудь, её соски, её губы… И чем дальше, тем труднее мне было сосредоточиться на полёте. Я надеялся, что она ничего не заподозрила, но после всего, что я видел, я не мог отказать себе в удовольствии украсть её поцелуй. Пусть целомудренный, пусть равнодушный, даже холодный! Но я хотел, чтобы её губы меня коснулись, и эта её минутная покорность напрочь снесла мне крышу.

Нужно было срочно отвлечься, и я принялся проверять показания приборов.

Позади меня, где-то в проходе, послышались шорохи, и я увидел нечто, от чего челюсть медленно поехала вниз: юная Снегина стояла у столика и хлестала из горла ром, как развязная девица из портового борделя! Заметив меня, она с глупой улыбкой помахала рукой.

Я моргнул. Потом ещё раз.

Нет, мне не казалось — она действительно налакалась!

Такого поворота я не ожидал. Когда она успела?

*******

Следующая глава — ЗАВТРА

Добавляйте книгу в библитеку!

Ваши звездочки и комментарии очень греют мне сердце и помогают продвижению!) ;*

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5. Лиза - Девичник в воздухе

Я сделала ещё один большой глоток рома и почувствовала, как внутри разливается приятное тепло. Голова закружилась, но в хорошем смысле. Впервые за этот день я по-настоящему расслабилась.

Из кабины вышел Артём. Увидел меня с бутылкой и медленно, словно лев на охоте, приблизился.

— Ты чего творишь?

— Пью! — ответила я с достоинством.

— Вижу, — он прищурился.

Я сделала ещё глоток и посмотрела на него с вызовом:

— Слушай, а давай вместе? Раз уж мы летим на автопилоте. У меня девичника не было, — сказала я и грустно икнула.

Он усмехнулся, но как-то криво:

— Не могу — лицензии лишат. И за автопилотом надо следить.

— Ну как хочешь, — я пожала плечами и снова приложилась к бутылке. — А есть что-нибудь закусить?

— Курица или рыба? — ехидно осведомился он.

— Рыба! — обрадовалась я.

— Рыба не успела доплыть, она не знала, что ты угонишь самолёт на полчаса раньше.

— А ку… кукурица? — я снова икнула.

— А кукурицы так высоко не летают. Но я могу высунуть руку в форточку и поймать перелётного голубя. Приготовим в микроволновке.

— Ты правда можешь? — уставилась я на Артёма восхищёнными глазами и скорбно призналась: — Просто я очень голодная… Я ведь не попала на свадебный банкет…

Глядя на меня — раскачивающуюся, в белом платье и с бутылкой рома наперевес — он, кажется, понял, что должен попытаться найти хоть что-то съедобное.

— По-моему, на борту должен быть какой-то запас брендированного шоколада компании. Во всяком случае, был такой приказ от руководства, — добавил он и направился к отсеку для стюардов.

Путаясь в юбках, я припустила за ним. Точнее, попыталась. Ноги слушались через раз, меня покачивало, но я держалась молодцом. Бутылку я из рук не выпускала.

— Лиза, иди сядь, — обернулся он. — Я сам найду.

— Я в порядке! — икнула я в ответ, подошла к нему и заглянула через плечо: — Есть что-то?

— Пока не знаю, не мешай, — он попытался отодвинуть меня, но я упёрлась.

— Дай посмотрю! — я полезла в шкаф, чуть не ткнув его бутылкой в глаз.

— Лиза, отойди, я серьёзно!

— Ты что-то прячешь от меня?

— Иголку в яйце, — огрызнулся он.

— И тебе не колет?

Артём сначала застыл, а потом вдруг разразился громогласным хохотом.

Воспользовавшись заминкой, я рванулась к шкафу, Артëм попытался меня перехватить, мы столкнулись прямо у открытой дверцы, и в этот момент оттуда с тихим шелестом вывалилось несколько плиток шоколада. Я счастливо подхватила одну, повертела в руках. Артём поднял остальные, быстро засунул их обратно, забрал последнюю из моих рук, вскрыл обёртку и вернул мне.

Я откусила огромный кусок, зажмурилась от удовольствия. Боже, какое счастье! — откусила ещё и снова запила ромом.

— Тебе уже хватит, — Артём попытался отобрать у меня бутылку. — Ты куда столько пьёшь? Да ещё и на голодный желудок.

Я мотнула головой и спрятала руку с бутылкой за спину:

— Я имею право напиться!

— Значит, не отдашь? — он как-то странно посмотрел на меня.

Я упрямо замотала головой и сделала очередной глоток. Артём вдруг нагло потянул руки к моей груди. Обалдев от его нахальства, я рефлекторно прыснула ромом ему в лицо. Что он делает?!

— С ума сошёл?! — заорала я, отшатываясь. Разжимать ладони с отвоёванными сокровищами я не собиралась. — Сойдём на землю – куплю тебе проститутку в качестве чаевых, а меня трогать не смей!

Артём вытер лицо, словно на него водой брызнули, и приблизился ко мне вплотную.

— Шнуровка ослабла, хотел поправить. У тебя же руки заняты. — Он медленно потянул за кончики тесьмы и остановился. — А может, лучше её развязать? — хрипло спросил он, и у меня по коже побежали мурашки.

Я замахнулась кулаками, занятыми бутылкой и шоколадом. Но ударить не успела.

Артём перехватил мои запястья одним резким движением и заломил обе руки мне за спину. Кисти сами собой разжались — бутылка и шоколадка полетели на пол с жалобным стуком. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но его хватка была железной. Он прижал меня к себе — грудь к груди, бёдра к бёдрам. Страх и головокружение накрыли одновременно — то ли от рома, то ли от того, как близко было его лицо — щетина, запах кожи, тяжёлое дыхание.

По телу прошла мелкая дрожь. Какой он красивый… Соски предательски натянули ткань, будто просили, чтобы он и правда к ним прикоснулся. Я ненавидела тело за предательство, но оно не слушало затуманенный мозг — оно просто хотело.

— Если ты не прекратишь буянить, я привяжу тебя к подлокотникам, — прошептал он мне в самое ухо. — Сядь в салоне.

— Не указывай…

…Всё случилось так быстро, что я не понимала, где верх, где низ, куда течёт время: Артём перекинул меня через плечо и понёс в салон. Он усадил меня в кресло, я брыкалась и пыталась встать, но его руки жёстко меня держали.

— Не скандаль, пиратка.

— А то что? — пропыхтела я.

— А то я пойду на крайние меры, — он наклонился ко мне так близко, что я снова почувствовала его дыхание на своей шее.

Точным щелчком он пристегнул меня к сиденью, а потом невозмутимо расстегнул бляшку и вытянул ремень из штанов. Я затаила дыхание... Он вдруг ловко затянул мне руки ремнём и действительно пристегнул к подлокотнику — так, что я не могла ни освободить руки, ни отстегнуть ремень безопасности.

— Ты… я тебя… — я дёргалась, задыхаясь от ярости.

— Не возражаю. Но только после того, как приземлимся.

Он затянул корсет — ровно настолько, чтобы грудь не выпала совсем, оставив ощущение тёплых пальцев на коже, и потянулся рукой к моему лицу. Я отпрянула.

— Ты не посмеешь… — выдохнула я, но дрожь в голосе выдавала меня с головой. Связанная ремнями, я чувствовала себя беспомощной под его нависающим мускулистым телом.

— Видишь здесь кого-то, кто мог бы мне помешать? — бесстыже усмехнулся Артём.

Он медленно провёл большим пальцем по моим губам и нарочито томно его облизал.

— Отличный шоколад! — сообщил он, и я растерянно выдохнула. — Но поверь мне — я бы посмел.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

********

События развиваются, скоро посадка!

Новая глава - возможно, через день.

Добавляйте книгу избранное, чтобы не пропустить горячее развитие событий! :-)

Глава 6. Артём - Сочи встречает

Бутылка рома каталась по полу, расплёскивая остатки на ковровое покрытие. Шоколад, на который я случайно наступил, хрустнул под ногами и рассыпался крошкой. Одним словом — бардак. Я собрал остатки «пиршества» и выкинул в мусорное ведро в туалете.

Вернувшись в кресло пилота, я посмотрел на приборы: до Сочи оставалось совсем недолго. Время возвращаться к управлению — автопилот, конечно, штука хорошая, но посадку лучше делать самому.

Я надел наушники — и оглох.

— Артём! — орал в динамике голос начальника аэропорта. — Артём, ёб твою мать! Куда ты мог деться с самолёта на высоте восемь тысяч метров?! Ты почему не отвечаешь?! Ты хоть знаешь, что у нас тут происходит на земле, пока ты там… кстати, что ты там делаешь?!

Я усмехнулся. Я мог бы много ему рассказать — про невесту, про пистолет, про ром и про дебош на борту. Но не сейчас.

— Спокойно, — сказал я в микрофон. — Я здесь. Был небольшой форс-мажор. Ну и что у вас там происходит?

— Форс-мажор?! — голос начальника сорвался на ор. — Да тут такое… Короче, слушай сюда. Твою пассажирку ищут серьёзные люди. Звонили уже раз пять, требовали сообщить, куда ты вылетел. Я сказал, что связь потеряна.

— И правильно, — кивнул я (хотя он не мог меня видеть).

— Правильно-неправильно… Артём, ты понимаешь, что если эти ребята до неё доберутся… Я не знаю, что там у вас, но имей в виду: когда самолёт приземлится, встречать будут по полной. И не с цветами.

Я сжал зубы.

— Понял. Спасибо.

Я снял наушники, достал телефон и сделал пару звонков на землю — коротко объяснил ситуацию, попросил встретить без лишнего шума, но с гарантией. На том конце меня поняли. В салоне проблемная пассажирка клевала носом.

Сочи показался на горизонте — тёмная полоска земли между морем и облаками. Пора заходить на посадку. Я связался с диспетчером, запросил посадку, пояснил, что вылетел раньше, соответственно и прилетаю раньше. Вышел из кабины, заглянул в отсек для стюардов — там висели моя куртка и рюкзак, — загрёб вещи, вернулся в салон и принял управление на себя.

— Ну что ж, Лиза Снегина, — сказал я вслух. — Теперь у тебя одна задача — слушаться папочку.

Я взялся за штурвал и направил самолёт вниз, заходя на посадку. Частный аэродром под Сочи уже ждал — до касания оставались минуты.

Беги, Лиза, беги…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7. Лиза - Выход в свет

Тряска сводила меня с ума. Тело ломило, будто меня пропустили через мясорубку. Руки были пристёгнуты ремнём к подлокотнику.

Чего?!

Я вяло дёрнулась и резко распахнула глаза: в иллюминаторах проносились строения аэродрома. Самолёт катился по земле, затормаживал и наконец остановился полностью.

Я снова закрыла глаза — меня мутило. Я не помню, когда начался этот день, не помню даже своего имени.

Хотя нет…

Меня зовут Лиза, и я сбежала с собственной свадьбы.

Вдруг кто-то отстегнул ремень, и мои руки безвольно скользнули мне на колени.

— Эй, пиратка! Конечная. Нам надо идти.

Какой приятный у него голос, подумала я отстранённо. Низкий, чуть хрипловатый, с лёгкой насмешкой, от которой по спине бегут мурашки.

Артём…

Жаль, что сейчас я выйду из самолёта, в аэропорту вызову такси и больше никогда его не увижу. Я тщательно разрабатывала этот план в голове — или мне так казалось, пока Артём не начал меня снова будить.

— Я не хочу на улицу: за окном холодно. Февраль, ветер, грязь, мокрый снег… — простонала я. — Я так замёрзла там…

Артём ухмыльнулся.

— Это Сочи, детка! Все эти ужасы остались в Питере. Но я могу отдать тебе свою куртку. Так даже лучше — её потащишь ты, а не я.

Но это было очень поспешное замечание.

— Я не могу, — простонала я. — Брось меня здесь, иди один. Я безнадёжна.

— Ты не встанешь, да?

Я промычала нечто невразумительное, но вполне отрицательное. Сверху послышался недовольный рык.

В следующее мгновение сильные мужские руки оторвали меня от спинки, завернули в тёплую куртку, подхватили под поясницу и вытащили из кресла.

Я почувствовала кожей мягкий, уютный подклад и запах — резкий, мужской, с ноткой кожи, дыма и чего-то терпкого, возбуждающего. Меня обдало жаром от шеи до самых пальцев ног. Я уткнулась носом в воротник и вдохнула глубже.

Артём перехватил меня под мышки и попытался поставить на ноги. Но ноги отказывались слушаться. Тогда он умудрился одновременно поддерживать меня и просовывать мои руки в рукава куртки. Я не могла ни сопротивляться, ни похвалить его за изобретательность — просто болталась в его руках, наступая раз за разом ему на ноги.

Он чертыхался, но продолжал меня упаковывать в свою огромную, тяжёлую, но такую тёплую куртку. Его руки скользили по моей талии, чуть задерживались на боках. Я чувствовала, как его пальцы чуть сильнее сжимают меня, будто проверяют, насколько я реальна.

Я честно пыталась изобразить из себя вменяемую, но всё, что я могла, — это продолжать спать стоя.

Артём обхватил меня руками, крепко зафиксировал рядом с собой и поволок к выходу.

Не знаю, каким чудом мы спустились по трапу и как я не сломала себе шею. Всё было как в тумане. Но вскоре в моё сознание прорвался незнакомый мужской голос:

— Здравствуйте, Артём Сергеевич! С приземлением! Как полёт прошёл?

— Незабываемо.

— А это… кто? Ей плохо? — голос был слегка ошарашенным.

— Это? — Артём хмыкнул. — Это моя жена. И ей очень хорошо.

Меня будто током шарахнуло.

Я? Его жена?

Какого чёрта?! Я не затем сбегала от Чернова, чтобы первый попавшийся…

Я дёрнулась в его руках, пытаясь вырваться, но он только крепче меня стиснул — так, что моя щека оказалась прижата к его груди. Я услышала, как бьётся его сердце — мощно, размашисто.

— У вас медовый месяц, да? — голос, кажется, пытался уразуметь происходящее.

Как и я.

*****

Ваши звездочки, комментарии и подписки мотивируют творить!)

Открыта для взаимности!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8. Артём - Встреча на парковке

По трапу мы спускались как по минному полю — крохотными шагами, с остановками. Ноша моя была хоть и не очень тяжёлая, но непредсказуемая. Это чёртово свадебное платье везде путалось и мешалось. Больше всего я боялся споткнуться об него и переломать нам обоим шеи.

Погода за бортом радовала — градусов восемнадцать тепла, ласковый ветерок. Я вспотел, пока тащил чужую невесту вниз.

Внизу уже ждал Вова — дежурный, давно работает в компании. Лиза висела мешком, и если бы он не знал меня раньше, мог бы подумать, что я её похитил. Но Вова — свой.

Я включил режим «счастливый жених», а про себя зло усмехнулся.

— Ого! — Вова расплылся в улыбке, разглядывая нас. — Поздравляю! Молодожёны, значит?

— Ага, — кивнул я, перехватывая Лизу поудобнее.

— Медовый месяц? — Вова глянул на мою ношу, на её разлохматившуюся причёску, на платье…

— Да... пока летели, мы немного поссорились. Как раз по поводу программы медового месяца, — я понизил голос. — Она обиделась и демонстративно нахлесталась ромом... - я картинно закатил глаза, мол, женщины…

Вова понимающе кивнул, покосившись на безвольно висящую Лизу.

— Бывает, — усмехнулся он. — Ну да ладно, своя ноша не тянет!

— Ага, — хмыкнул я. — Теперь это моя ноша, это точно.

И только он собрался нас дальше поздравлять, как эта пьяная зефирина у меня под боком начала громко возмущаться.

— Я не твоя… прекрасная жена! — язык заплетался, но разобрать было можно. — Нет! То есть я прекрасная… но не жена! И руки… от меня!..

Она попыталась меня отпихнуть и тут же пошла юзом. Я едва успел подхватить её.

— Извини, Вова, — пояснил я с виноватой улыбкой. — Пока я за штурвалом сидел, она не рассчитала. День такой выдался, нервный.

— Женщины, — снова сочувственно кивнул Вова.

Я огляделся. За забором проглядывалась парковка.

— Слушай, Вова, я тут парней просил приехать, забрать нас. Машина не подъезжала?

— Нет, никого не было, — честно ответил Вова.

Мы поручкались, и я потащил свою добычу дальше — через здание аэровокзала на парковку. Не хотелось оставлять её внутри, надо было проветриться, ей пора было трезветь.

Как только мы вышли, в то же мгновение на парковку подкатил здоровенный чёрный джип. Я двинулся к нему, уже растягиваясь в улыбке — я ждал своих. Двери тачки вдруг все открылись, и из неё высыпало четверо здоровенных парней в обтягивающих черных футболках.

Я остановился — это не мои — инстинктивно сделал пару шагов назад, таща спотыкающуюся Лизу, но быстро понял — дело безнадёжное. Подхватил её на руки и рванул обратно.

Тут же с другой стороны парковки раздался рёв мотора. Наперерез четырём бугаям несся синий минивэн с огромной тупой мордой. Машина резко остановилась между нами и недружелюбными ребятами. С нашей стороны отъехала дверь и приоткрылось окно на переднем сиденье, из которого вынырнуло знакомое лицо — Андрюха!

Ни секунды больше не думая, я запихнул Лизу на заднее сиденье, запрыгнул сам, хлопнул дверью. И увидел, как с водительского сиденья Серёга целится из пистолета в наших преследователей.

— Сели? — крикнул он, не оборачиваясь.

— Сели! Газуй! — я расслабленно растекся по сиденью.

Серёга втянул пистолет обратно, и в ту же секунду машина рванула с места.

Лиза дёрнулась у меня на коленях, пробормотала что-то возмущенное. Я придержал её одной рукой, чтобы не свалилась на пол, и уставился в заднее стекло. Чёрный джип уже разворачивался, чтобы погнаться за нами, но наша машина уже вылетела с парковки на дорогу.

Андрей обернулся с переднего сиденья и коротко подмигнул.

— Ну что, Миронов, влип?

— Влип, — спокойно согласился я.

— Это что за клоуны? — поинтересовался Серега.

— Это старые друзья моей прекрасной леди…

— С такими друзьями… — подхватил Андрюха.

********

Дорогие читатели! Буду рада вашим звездочкам комментариям и подпискам! Отклик читателей - бальзам на сердце автора!

Эта глава небольшая, но сегодня к вечеру постараюсь выложить еще одну. Все-таки мы здесь собрались получать удовольствие от историй, а не гнаться за количество знаков в главе, да?))

До скорой встречи! Чмоки!))

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9. Лиза - В машине, перед незнакомцами…

Я окончательно пришла в себя от дикого мужского хохота.

Кто все эти люди?

Я лежала поперёк заднего сиденья восьмиместного минивэна. В тяжёлой кожаной куртке мне стало ужасно жарко. Я резко села, стянула её с плеч — и обнаружила, что мои ноги лежат на ногах Артёма.

Он расслабленно, даже фривольно, поглаживал мои босые ступни. Пятки покоились аккуратно в ложбинке между его бедрами — и он медленно водил пальцами по щиколоткам, подъёмам, самым чувствительным местам. Движения были ритмичными, но неторопливыми — нечто среднее между успокаивающими и соблазняющими.

Я дёрнулась, попыталась выдернуть ноги.

— Всё, отстали! — радостно крикнул на весь салон водитель.

— Быстро ты их с хвоста скинул, респект! — ответил Артём.

Он повернул ко мне голову, я яростно посмотрела ему в глаза. Но он и не думал останавливаться, только нахально приподнял бровь:

— Очнулась, Спящая красавица? В следующий раз дозу рассчитывай.

— Кто они? Куда вы меня везёте?! — почти взвизгнула я.

Через пустой ряд, с передних сидений обернулись две, как мне показалось, полукриминальные рожи с короткими стрижками. Я запаниковала.

Водитель кинул взгляд на Артёма и спросил:

— А действительно, куда мы её везём?

Я затаила дыхание и огромными глазами уставилась на Артёма.

Он выдержал долгую паузу, заставляя меня нервничать, и наконец произнёс:

— В гостиницу «Белый парус». Знаешь ведь?

Водитель кивнул. Я набрала воздуха, чтобы возмутиться, но, взглянув снова на Артёма, передумала. И тихо пробормотала:

— Но у меня квартира... Я арендовала. Мне есть куда ехать. Я хочу к себе... Пожалуйста…

Артём посмотрел на меня долго, оценивающе и коротко ответил:

— Нет.

Одно слово. Одно простое «нет».

Я забилась, пытаясь освободиться. Брыкалась, пыхтела, дёргалась. Но Артём держал крепко, его пальцы на щиколотках были словно стальные обручи — не больно, но неподвижно.

— Отпустите меня! — заорала я. — Я буду кричать!

Андрей на пассажирском сиденье, не оборачиваясь, потянулся к магнитоле и молча врубил радио почти на всю громкость. Мои крики утонули в тяжёлых басах.

Ладонь Артёма внезапно заскользила по моей ноге, прокралась под платье и направилась выше — к колену, бедру, поглаживая, успокаивая, дразня…

Я брыкнула ногами в попытке остановить его, но он поймал их и вернул к себе на колени.

— Лиза, ты сегодня слишком много волнуешься. Тебе пора успокоиться и сбросить напряжение, — прошептал он как опытный врач.

Я перестала скандалить и судорожно вздохнула — коротко, рвано, неожиданно даже для себя самой.

Сбросить напряжение? К чему он клонит?..

Ответом мне стало возбуждение, вспыхнувшее где-то внизу живота, горячее, стыдное…

Я застыла, боясь, что он это заметит.

И он заметил. Зрачки Артёма расширились, глаза стали почти чёрными — хищник учуял жертву. И его ладонь скользнула выше по внутренней стороне бедра. Горячая, тяжёлая, уверенная. Она поднималась медленно, неумолимо, дразняще… От каждого сантиметра этого скольжения по коже пробегали волны дрожи, которые я не могла унять.

Я повернула голову — ребята на передних сиденьям сидели спиной и не видели моего тела. Но... Господи, как стыдно! Пусть они сейчас не видят, но они здесь, рядом, всего в метре от меня! Вырваться нет никакой возможности! Единственное, что мне оставалось, — не показывать им, что здесь происходит.

Я сползла ниже, глубже, почти спрятав голову за спинками передних кресел, чтобы ни один мускул на моём лице не выдал того, что творится там, внизу.

Этот жест был словно акт молчаливой капитуляции.

Артём, кажется, заметил мою панику и усмехнулся. Он протянул руку и рывком задёрнул штору, отделившую нас от передней части автомобиля.

— Тише, Лиза, тише… — Артём всё настойчивее и соблазнительнее поглаживал меня горячей ладонью, пока не добрался до тонких трусиков.

Он не настаивал. Не делал резких движений. Просто обозначил прикосновение — и замер, давая мне возможность осознать, что происходит, привыкнуть к его рукам…

Я замерла, как испуганная лань, боясь пошевелиться и вздохнуть.

И тогда он продолжил…

Его пальцы добрались до моих нежных, уже припухших складок. Сквозь тонкую ткань кружевного белья я чувствовала каждое его касание — оно отдавалось внутри сладкой, почти болезненной дрожью. Подушечка его большого пальца нащупала клитор — и я ощутила небольшой нажим, затем ещё… и ещё… и ещё… Лёгкие удары током мгновенно разнеслись по телу, заставив невольно приоткрыть рот и судорожно вдохнуть.

Сгорая от стыда, я зажмурилась, но тут же услышала голос Артёма.

— Открой глаза, Лиза. Смотри на меня, — сказал он тихо, но тоном приказа, который невозможно ослушаться.

Я послушно подчинилась и утонула в его потемневших глазах. Он смотрел так, будто видел меня насквозь — каждую мысль, каждый стыдливый импульс, каждую вспышку желания, которую я пыталась подавить. И в этом взгляде было что-то такое, от чего внутри всё переворачивалось окончательно.

Всё моё внимание, вся моя воля, всё моё сопротивление сосредоточилось на кончиках его пальцев, которые между тем набирали круговой темп.

Медленный… Томительный… Убийственный…

Моё дыхание становилось короче и чаще. Я почувствовала, как щёки начинают гореть огнём.

Артём пробрался под кружево трусиков, коснулся обнаженного пульсирующего клитора и начал сладкую пытку заново, только теперь уже без преград. Круг за кругом, импульс за импульсом, каждый из которых был чуть сильнее предыдущего, он заставлял меня сильнее бороться с собой — и всё равно проигрывать...

Боже! Сжать ноги… Остановить... Остановить... его…

Но я с ужасом поняла, что моё тело меня предаёт — оно умоляет о продолжении: бёдра сами раздвигаются шире, спина выгибается, и я подаваюсь навстречу его пальцам, ловя его ритм…

Нет… Только не кончить… Не здесь… Не при них…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Каждое его движение, каждый нажим, окончательно ломали моё сопротивление.

Я смотрела на него широко распахнутыми глазами. Не закрывала их. Как он приказал. Словно боялась, что, если ослушаюсь, лишусь этих сладких мук.

Артём изучал мои реакции — как приоткрывается мой рот, как я пытаюсь сдержать дыхание и всё равно срываюсь на короткие, прерывистые вздохи, пытаясь надышаться, но воздуха не хватает…

Я облизнула пересохшие губы — он проследил взглядом за моим языком и я уловила его судорожный вдох.

Моя ступня слегка упёрлась в пах Артёма — и я почувствовала, как набух его член. Твёрдый, горячий, напряжённый, он пульсировал в ответ на каждое моё движение.

Артём вдруг протянул свободную руку к моему лицу и провёл большим пальцем по моим губам. Я инстинктивно обхватила его губами, прошлась языком, едва уловимо пососала… Под моей ступней тут же отозвался его член. Я заметила, как кадык Артёма дёрнулся, он тяжело простонал и отнял палец от моих губ.

Я схватила опустевшим ртом воздух. Волна удовольствия всё нарастала и нарастала… медленно, неотвратимо…

Чувствуя, как меня уносит течением, которому невозможно сопротивляться, я окончательно сдалась

Я развела ноги, насколько было возможно, выгнулась и подалась навстречу Артёму. Я позволила ему делать всё, что он хочет. Он скользнул в меня двумя пальцами, оставив один беспощадный на клиторе. Я задвигалась ему в такт — жадно, тайком, чтобы никто не заметил, но достаточно, чтобы он сам почувствовал каждое моё движение, каждый мой отклик.

И он чувствовал — я увидела это по его глазам.

Мы утонули во взглядах друг друга…

Тело моё задрожало от сладких конвульсий, я вцепилась ногтями в спинку сиденья. Артём не останавливался. Оргазм накрыл меня с головой — долгий, почти мучительный. Я закусила губу, пытаясь сдержаться, но стон всё равно сорвался с моих губ и слился с самой высокой нотой, которую в этот момент взяла певица в динамиках. Музыка проглотила моё наслаждение, спрятала от чужих ушей.

Наконец он убрал пальцы, и по моему измученному ласками телу пробежали последние судороги. Я обмякла, ощущая, как моё дыхание постепенно выравнивается, пульс замедляется.

Артём поднёс мою ногу к своим губам и коротко поцеловал взъём ступни. Я вскинула на него глаза — удивлённые, растерянные, всё ещё исполненные только что пережитым.

Он пару раз тяжело вдохнул и выдохнул, восстанавливая внутреннее равновесие, и отдёрнул штору, будто ничего не произошло.

— Ребят, когда приедем, у правого входа припаркуйтесь! — крикнул он приятелям.

Те почти синхронно кивнули.

**********

Приятного чтения! Будет классно, если вы не забудете поставить звездочку и добавить книгу в библиотеку!))

Слдедующая глава 6 мая!

Глава 10. Артём - Белый парус

Ребята припарковали автомобиль максимально близко ко входу в «Белый парус». Я закинул рюкзак на плечо, взял куртку, обошёл машину и достал Лизу с другой стороны.

— Спасибо, мужики, — коротко кивнул Андрею и Серёге.

— Если чё — звони, — Серёга стрельнул взглядом на Лизу, потом на меня, и в этом взгляде читалось всё: и вопросов куча, и понимание, что сейчас не время.

Я проводил машину взглядом. Синий внедорожник плавно отъехал и растворился в потоках вечернего Сочи.

Лиза стояла рядом на обмякших ногах, я поддерживал её за талию — не столько для того, чтобы контролировать, сколько чтобы она вообще не рухнула прямо здесь, на парковке. День выдался тот ещё…

— Пошли, — я повёл её к стеклянным дверям отеля.

«Белый парус» встречал огнями и стерильной чистотой вестибюля. Мраморный пол, хрустальные люстры, дорогая мебель — всё как полагается месту, где номер на ночь стоит как месячная зарплата менеджера среднего звена. Солнце уже клонилось к закату, заливая холл тёплым золотистым светом.

Мы подошли к стойке администратора. За ней стояла вышколенная девица — идеальный макияж, причёска волосок к волоску, улыбка, натренированная до автоматизма. Она одарила нас этой улыбкой, но по глазам было видно — напряглась.

И было с чего.

Выглядели мы действительно странновато. Лиза — полупьяная, ошалевшая от последних событий, с испачканным в питерской грязи подолом свадебного платья. Я хоть и выглядел опрятнее, но уже изрядно измотанный и злой. День не задался с самого утра, если честно.

Девица за стойкой переводила взгляд с меня на Лизу и обратно. Было видно, как в её голове идёт внутренняя борьба: любопытство, желание вызвать полицию и возможность заработать на нас денег сражались насмерть.

Я ждал.

Наконец, после небольшой внутренней драмы, победила последняя. Администратор улыбнулась ещё шире и пошла ва-банк:

— Добро пожаловать в «Белый парус»! Могу предложить вам люкс для молодожёнов — у нас лучшие номера с видом на море, романтическая обстановка, завтрак в номер...

— Дайте раздельные номера, — перебила её Лиза. Голос звучал слабо, но упрямо. Даже в таком состоянии характер показывает.

Администратор

удивлённо

на нас уставилась.

— Она шутит, — елейно улыбнулся я. — Конечно, мы будем жить в номере для новобрачных. Маленькая ссора – не повод спать в разных постелях.

Лиза прошила меня суровым взглядом, дёрнулась, но я только крепче прижал её к себе за талию.

Улыбка девицы за ресепшном стала фальшивой до скрежета зубов.

— Ой, ну просто поссорились? — проворковала она, стрельнув глазами в Лизу. — Ничего страшного, наш номер для новобрачных очень располагает к бурному примирению. Уверяю вас, это лучший выбор.

Я криво улыбнулся и подмигнул Лизе. Та побагровела и попыталась дёрнуться снова, но куда там.

— Оформляйте, — коротко бросил я администратору.

Девица застучала по клавиатуре, потом замерла на секунду, оценивающе оглядывая нас. Может быть, думала, что цена за такой люкс убьёт наше желание вселиться? Но она серьёзно ошиблась.

— Ваши документы, — вежливо осведомилась она.

Я полез в рюкзак, достал паспорт и смартфон. Положил всё на стойку.

Девица взяла документ и поспешно застучала по клавиатуре, вбивая данные и озвучивая сумму. И когда я протянул смартфон, чтобы оплатить наш номер, её лицо вытянулось, будто она совсем не ожидала, что у мужика

с

потертой кожаной куртк

ой в одной руке и

с полупьяной невестой в другой

окажется платиновый статус.

Плохо, девочка. Надо бы учиться встречать людей не по одежке.

Администратор подняла на нас глаза, снова нацепила приторно-вежливую улыбку и задала вопрос, который был абсолютно логичным по меркам любой гостиницы мира.

Вопрос, от которого Лиза широко распахнула испуганные глаза и удивлённо открыла рот.

Замечательная вышла картина! Я получил удовольствие, которое изо всех сил пытался скрыть.

— А паспорт вашей жены?

**********

Итак, Артем и Лиза спустились с небес и ступили на грешную землю!

Но им нужно еще немного времени, чтобы "принюхаться" друг другу))

ПРОДА 7 МАЯ!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11. Лиза - Номер для новобрачных

«А паспорт вашей жены»

Девушка за ресепшном произнесла эту фразу с такой приторной улыбкой, будто предлагала мне чай с малиной. А у меня внутри всё рухнуло.

Паспорт его жены. То есть,

мой

паспорт.

Мой, чёрт возьми, паспорт!

Где он? Где мой клатч? Где пистолет? Где кольцо? Где загранник, мобильник, карты, документы… Где вся моя жизнь, которая уместилась в одной чертовой маленькой сумочке?!

Я физически почувствовала, как краска отливает от лица, челюсть отъезжает вниз, а сердце валится куда-то в желудок…

Стало понятно: вот здесь, на этом самом месте, сейчас происходит что-то ужасное и необратимое. Я осталась без ничего. В свадебном платье. В чужом городе. С человеком, которого видела впервые в жизни.

А эта дура за стойкой наблюдает за нами с таким живым интересом! Думает, наверное, что у нас тут кипят африканские страсти! О,нет, дело не в страстях. А в том, что всё полетело к чёрту, и я теперь не знаю, как из этого выбираться. И я сейчас тысячу раз предпочла бы оказаться в Африке, чем стоять в холле «Белого паруса» и беспомощно хлопать глазами, хватая ртом воздух.

Я повернулась к Артёму.

Этот подлец наблюдал за мной с таким лицом, будто видел, как в моей голове глупыми птицами проносятся истеричные мысли, беспорядочно хлопая крыльями. Как я пытаюсь найти выход и у меня не получается. Он словно читал меня насквозь — каждую паническую ноту, каждый сбой сердечного ритма...

Вдруг он разулыбался. Совсем уж нахально, во весь свой белозубый рот! И жестом фокусника выудил из своего рюкзака...

Мой жемчужный клатч!

Я едва не кинулась на него с кулаками. Честное слово — еще секунда, и я бы вцепилась ему в глотку! Но он невозмутимо достал мой паспорт и протянул девушке. Я потянулась было рукой, чтобы выхватить сумочку, но Артём поднял свою руку на недосягаемую высоту.

— Дорогая, всё в порядке, я сам донесу.

Администратор быстро вбила данные, даже не взглянув на моё перекошенное лицо. Потом выдала ключ-карту и с той же фальшивой улыбкой поинтересовалась:

— Вас проводить?

— Нет! — рявкнули мы хором.

Артём — видно, чтобы ему не мешали надо мной издеваться. А я — потому что надеялась убить его без свидетелей.

Мы уточнили этаж — пятый — и двинулись к лифту.

Чтобы не пугать постояльцев, я дождалась, пока мы останемся одни в коридоре. И вполголоса высказала ему всё, что думаю. О его подлых манипуляциях. О том, что он держит меня силой. О том, что в конце концов...

Я сделала паузу, набрала в грудь воздуха и произнесла

это

вслух. Остановилась посреди коридора, яростно глядя ему в глаза, и прошипела:

— В машине ты.... ты... При этих мужиках! Фактически на глазах у них! — я дышала всё чаще и чаще. В груди разрастался праведный гнев… который на Артёма не произвел никакого впечатления.

Но я имею право… Я имею право кричать, требовать, обвинять!

К моему удивлению, Артём не выказал никаких эмоций. Он взглянул поверх моей головы, потом на ключ от номера. Взял меня под локоть, развернул, шагнул к двери и приложил карточку.

Дверь пискнула и открылась. Он вошёл внутрь и чётко проговорил:

— В машине я спасал тебя от истерики. И, кажется, помогло.

Он сбросил рюкзак на пол и прошёл в номер, насвистывая.

Очнувшись через пару секунд, я кинулась в номер следом.

— Не было у меня никакой истерики! А если и была, от истерики спасают пощечиной, а не… — я осеклась на полуслове, вспомнив, как он сводил меня с ума умелыми пальцами

Артём раздвинул шторы, заглянул на балкон и удовлетворенно сам себе кивнул. Панорамное окно выходило на море, и лёгкие занавески заколыхались от вечернего бриза.

— Я не бью девушек, особенно таких хорошеньких. Ну разве что ты сама меня попросишь? — словно вспомнил обо мне между делом Артём.

— Я не… Я не попрошу! — я застыла у порога, подыскивая новые слова для нападения, но мысли сбились в вязкую кашу.

— Ты права. Мой способ лучше оплеухи. Хочешь, повторим?

Последняя реплика разнузданного пилота словно нажала на спусковой крючок. Я сняла туфлю и с чувством запустила её в нахала. Он увернулся в последнюю секунду и посмотрел на меня удивленным взглядом.

— Ну, в самом деле, за что? Я тебя успокоил, подарил гормон радости… А ты в меня — туфлей, — Артём укоризненно покачал головой, поднял туфлю и повертел в руках. — И как ты только умудрилась на них бежать…

— Не твое дело, — буркнула я, поняв, что говорить с ним можно только о том, о чем он сам захочет говорить, и сняла вторую туфлю.

Огромная кровать с витыми металлическими спинками — основательными, красивыми, явно коваными вручную — занимала львиную долю номера.

Дорого, нежно, романтично до омерзения.

Артём подошёл к кровати, присел на край, попрыгал, проверяя матрас, и довольно протянул:

— Вполне приемлемое ложе для примирения, — в его глазах заплясали чёртики, но лицо осталось серьезным. — Раздевайся, жена.

*******

Дорогие читатели, в переди нас ждут новые горячие сцены ;-Р

Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы следить за обновлениями!

Не забывайте ставить звездочки и делиться впечатлениями в комментариях - это помогает двигаться дальше :-*

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12. Артём - Запертая дверь

Я сидел на кровати и смотрел, как лицо Лизы меняет десять выражений в секунду. От удивления до ярости, от ярости до растерянности, от растерянности снова к ярости — и по кругу. Завораживающее зрелище, честное слово!

Но чего там не было, так это страха.

Она вздёрнула подбородок и заявила:

— И не подумаю!

Я усмехнулся, поднялся с кровати и нарочито медленно двинулся на неё.

Лиза попятилась. Шаг, другой, третий — она упёрлась спиной в стену, грудь под корсетом заходила ходуном.

Я подошёл вплотную, взял её запястье, завёл ей за голову и мягко прижал к стене. Медленно, почти нежно, но так, чтобы она поняла: сопротивление бесполезно. Её зрачки расширились, заняли почти всю радужку. Она почти не моргала — только смотрела на меня снизу вверх.

Интересно, о чём она думает?

А, впрочем, плевать! Меня больше беспокоило то, о чём думал сейчас я. Её частое дыхание и полуоткрытый рот заставляли мою кровь кипеть, как смола в котлах чертей... Корсет этот держится на честном слове…

Я бессовестно залип в ложбинке между мягкими аппетитными полушариями и второй рукой потянул шнуровку.

Её грудь вздымалась всё чаще, будто сама жаждала освобождения. Я уже знал, что под этим корсетом. Я видел… помнил, как её розовые соски затвердели там, в самолёте. И каждую минуту эта картина стояла у меня перед глазами. А ещё я запомнил её стон от моих пальцев…

Я хотел это повторить, хотел продолжить… Чтобы она выгибалась в моих руках и стонала, не сдерживая себя.

Возбуждённый член начал рвать ширинку.

Это обязательно случится. Но не прямо сейчас, нет. Я подошёл к ней не за этим… но чёрт её дери, эту чужую невесту!

Я наклонился к её шее. Осторожно провёл губами по нежной коже, вдыхая её запах — терпкий, женский, сводящий с ума. Прошептал в самое ухо:

— Тебе нужно принять ванну, развратная пиратка. Не хочу даже думать, как сходили с ума твои любовники.

Мысль о её бывших вдруг оказалась весьма неприятной. Не ожидал от себя такого…

— Любовник.

— Что?

— У меня был только один парень. Мы собирались пожениться.

— Тогда почему ты от него... — но не успел я опомниться, как Лиза выскользнула из моих рук.

Она юркнула за мою спину — только белый подол мелькнул в воздухе — и влетела в ванную. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как захлопывается дверь.

Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Я стоял, смотрел на эту глухую дверь и чувствовал, как в паху пульсирует тяжёлая, ноющая боль. Пять секунд назад я мог сделать с ней всё что угодно. Пять секунд назад она была в моих руках, и я чувствовал, как дрожит её тело.

А теперь — пустота.

— Чернов его устранил, — глухо донеслось из ванной. — Купил… или запугал… Я не знаю. Уже неважно.

Ноги сами понесли меня к двери ванной.

— Забудь о них! — жёстко сказал я, надеясь, что Лиза слышит меня хорошо.

— Уже. И я больше не хочу возвращаться к этой теме, — также жёстко донеслось в ответ.

В номере повисла тишина, но я почему-то не спешил уходить, как вор, прислушиваясь к шорохам за дверью, пока не услышал шум воды.

Я упёрся лбом в прохладное дерево, закрыл глаза. Вдохнул… Выдохнул… Из горла вырвался низкий, звериный рык, я даже не сразу понял, что это рычал я — от бессилия, от желания, от того, что она там, за этой дурацкой дверью, мокрая, горячая, доступная — и недоступная одновременно.

Я представил, как она сбрасывает это дурацкое платье на кафельный пол. Как вода струится по её влажному телу — по груди, по животу, по бёдрам, стекает вниз, попадая в самые сокровенные места… Как она запрокидывает голову и прикрывает глаза, подставляя лицо под струи. Как её пальцы скользят по коже, намыливая, лаская…

В монотонном звуке льющейся воды мне чудились её вздохи и стоны…

В голове билась одна мысль: выломать эту дверь! К чёрту приличия! Войти и взять то, что и так уже почти моё…

Моя рука сама сжала ручку, крепко, до побелевших костяшек. Я повернул её — раз, другой, третий… Бесполезно, заперто изнутри. Сопротивление замка было насмешкой, издевательством, но это вернуло меня в реальность. Я замер на несколько долгих секунд, продолжая сжимать ручку, словно надеясь, что, если подержать подольше, она поддастся. Я снова надавил — бесполезно.

Я выдохнул сквозь зубы, с усилием разжал пальцы, убрал руку и заставил себя отступить на шаг. Потом ещё на один.

Это можно отложить. Должно быть, можно.

Но член ныл так, что хотелось выть. И чем дольше я прислушивался к шуму воды за дверью, тем сильнее меня захватывало желание. Я чувствовал, как член упирается в джинсы с почти невыносимой силой. Картинки перед глазами сменяли одна другую: я вхожу, прижимаю её мокрое тело грудью к стеклу душевой… мои ладони скользят по влажной груди, по спине, по ягодицам… сжимают их, разводят в стороны ноги, слегка наклоняю Лизу… Одна рука тянется ниже, нащупывает уже знакомую горошину между влажных складок, и пальцы погружаются в горячую глубину…

— Хватит, Миронов! — тихо рыкнул я вслух, голос прозвучал совсем чужим. — Всему своё время.

Я резко развернулся и подошёл к мини-бару. Открыл холодильник, достал бутылку воды, сорвал крышку одним рывком и влил в себя половину — жадно, большими глотками, чувствуя, как холод обжигает горло. Остатки выплеснул себе в лицо.

Ледяная вода стекла по щекам, по шее, забралась под футболку. Я задрал футболку с живота и вытер лицо, пытаясь остыть.

Дыши, Миронов, дыши...

Я перевёл взгляд на дверь ванной, за которой всё так же шумела вода. Мысленно собрал себя в кучу.

Это подождёт.

А вот что требует немедленного решения — так это еда, выпивка и кое-что ещё…

**********

Чувства и желания героев разгораются! ❤????

Добавляйте историю Лизы и Артема в библиотеку, читайте, ставьте звездочки! ⭐

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

ПРОДА 10 МАЯ!

Глава 13. Лиза - В плену у воды

Лишь только я почувствовав маленькое окошко для свободы — немедленно ускользнула от Артёма. Захлопнула дверь, заперлась изнутри.

Щелчок замка прозвучал для меня как музыка.

Тёплое, уютное царство стекла и кафеля встретило меня стерильной чистотой. Здесь было довольно просторно — вдоль стены стояла широкая душевая кабина с прозрачными стенами и неглубокой ванной. Кабина была снабжена гидромассажем — настоящее мини-джакузи.

Я перевела дух, подняла глаза на зеркало и ужаснулась…

Господи боже мой! Кто эта девушка?

На меня смотрело растрёпанное существо в расхристанном платье. Подол — когда-то белоснежный, а теперь серый от питерской грязи — безжизненно свисал вниз. Мои пшеничные волосы, струившиеся в хорошие времена ниже лопаток крупной волной, сейчас напоминали воронье гнездо. Уставшие покрасневшие глаза выглядели совсем потухшими. Ну ещё бы! Я плакала, падала в обморок, напивалась, боялась, злилась и… возбуждалась — список можно было продолжать бесконечно.

Сейчас я напоминала помойную кошку, которая некогда жила в роскошном доме, — белая, пушистая, причёсанная, — а теперь с хвоста стекает мокрая грязь.

Артём снова нагрузил меня вопросами, даже из-за двери. Хватит! Я сказала, что больше не хочу возвращаться к этой теме, и это было чистой правдой. Я просто хочу смыть с себя этот день.

Руки сами потянулись к корсету. Пора было сбросить с себя это ужасное платье. Сил больше не было его таскать.

Я медленно, усталыми пальцами распустила шнуровку. Ткань распалась, больше не сдерживаемая шнурками, и грудь наконец-то обрела долгожданную свободу. Я вздохнула глубоко и вымученно, обняла сама себя крест-накрест за плечи, прикрываясь.

Выскользнув из платья полностью, я сняла с себя белые кружевные трусики, постирала их и повесила на полотенцесушитель — но так, чтобы они не бросались в глаза.

Наконец я шагнула в кабину. Даже не задвинула створки — просто рухнула без сил в неглубокую ванну, пустила воду и включила массажные струи. Тёплые потоки ударили со всех сторон, разминая уставшие мышцы, смывая напряжение.

Я закрыла глаза.

Утром я и представить не могла, чем закончится этот день. Наиболее вероятным исходом казалось очутиться в люксе для новобрачных с жирным, грубым Черновым, которого я с самого детства побаивалась. Но ни в одной из самых диких фантазий я не могла вообразить, что меня затащит сюда красивый, мускулистый, страстный пилот с наглыми серыми глазами. Что я проведу эту ночь со случайным знакомым.

Артём там, за дверью, так нестерпимо близко ко мне, и пальцы, умеют делать со мной такое, что тело забывает, как дышать.

Мысль об этом ударила в низ живота горячей волной.

Я мгновенно вспомнила автомобиль, умелые прикосновения пилота и как я плавилась в его руках. Вспомнила, как он сумел меня...

Реакция пришла мгновенно. Сначала сладко заныло внизу живота, потом горячо между ног, и наконец самая чувствительная точка запульсировала в унисон с сердцем, будто прося и умоляя о продолжении.

Боже мой… как я до этого докатилась? Этот чёртов пилот не выходит из головы.

Я попыталась отогнать эти мысли, заставить себя думать о чём-то другом, но тело уже не слушалось. Оно жило своей жизнью — предательской, горячей, стыдной. Я чувствовала, как низ живота сжимается от нарастающего желания, как соски твердеют и водные струи не могут меня отвлечь.

Или…

Я никогда раньше вот так — сама, в ванной… Это было ново, постыдно, неправильно… и физически необходимо. Наглый, опасный пилот, вдруг возымел над моим телом такую власть, что я невыносима желала, чтобы он… Но нет… Нет… Я не дамся ему! Я справлюсь с собой, а против моей воли он не пойдет.

Нужно только иметь эту волю….

Но от этих мыслей мне с каждой секундой становилось жарче.

Я была так измотана и напугана сегодня, и то, что Артём заставил меня пережить в машине, никак не отпускало. Тело умоляло снова испытать это сладкое, томительное ощущение и то яркое разрешение в финале. Я пыталась убедить себя, что это просто усталость, просто стресс, просто реакция на пережитое, но рука уже тянулась к душевой лейке.

Осмотрев конструкцию я несмело скрутила лейку со шланга… Сердце колотилось где-то внизу живота. За дверью — он. Мне кажется, я слышу его шаги. А вдруг он тоже слышит меня прямо сейчас?

Кровь прилила к щекам, а тело отозвалось новой, ещё более острой волной желания.

Я сжала лейку в руке, чувствуя, как дрожат пальцы. Впервые в жизни я собиралась сделать это — и не могла больше терпеть. Потому что тело требовало разрядки. Потому что за дверью Артëм, и я думаю о нём, о его руках, о том, как они двигались в машине, о том, как он смотрел на меня...

Я развела ноги, упёрлась ступнями в бортики ванны. Открытая, в ожидании наслаждения и, не в силах больше сдерживаться, я направила небольшую струю в самую чувствительную точку. От накатившего удовольствия я закрыла глаза и тут же вспомнила властный взгляд серых глаз — там, в машине: «Не смей закрывать глаза. Смотри на меня».

Смотри на меня… Смотри на меня… — повторила я мысленно, как заколдованная, воскрешая эмоции в памяти.

Я водила водную струю кругами — медленно, потом быстрее, ещё быстрее, чувствуя, как внутри нарастает тугое, сладкое напряжение. Острая волна от этого воспоминания всколыхнула низ живота и ударила пульсацией навстречу воде.

Я устыдилась себя, устыдилась содеянного — нет, я не должна этого делать! Не должна его так хотеть! Он — посторонний, чужой мужчина, который держит меня здесь непонятно зачем, который спрятал мои вещи, который...

Усилием воли я отвела лейку от жаждущего разрядки, пульсирующего клитора и прикусила губу от разочарования, пытаясь успокоить дыхание, но мысли летели всë дальше.

…Мужчина, который смотрел на меня так, что внутри всё переворачивалось…

…Который прикасался ко мне так, что я плавилась, забывая дышать….

…Который сейчас ходит за дверью, и от этого всё становится острее и слаще…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я снова направила воду на изнывающий от желания клитор. Дыхание мое уже срывалось на короткие, прерывистые вздохи. Струя била точно в цель, и я больше не хотела прекращать эту сладкую муку. Я неумолимо приближалась к краю — к той грани, за которой уже не будет стыда, не будет правил, не будет ничего, кроме долгожданной ослепительной вспышки.

Я уже готова была сорваться в самую глубокую пропасть, как вдруг мне почудилось, что ручка двери дёрнулась, словно кто-то с той стороны пытался ко войти…

Сердце стучало уже во всём теле. Я замерла на секунду, прислушиваясь, но поняла — мне всё равно. Если Артем войдёт — пусть войдёт. Я хотела, чтобы он распахнул эту дверь и уже не могла остановиться.

Новый стон — почти всхлип — сорвался с моих губ. Пусть он меня увидит… Пусть знает, как я хочу его... Хочу, чтобы он… смотрел… Чтобы делал со мной то… что у него так хорошо получается… Чтобы он...

— А-а-ах!.. Ммм...

Я нарастила темп, и волна удовольствия меня поглотила. Я выгнулась, изо всех сил закусила губу, но слабый крик все же сорвался с моих губ и отразился от кафельных стен…

Я провалилась в сладкое небытие на долгие, тягучие секунды. Мышцы ног продолжали подрагивать, дыхание никак не выравнивалось, а внизу живота пульсировало тёплое, уставшее эхо.

Я лежала в воде, выронив душ из рук, и чувствовала, как жар стыда заливает лицо. Что я наделала? Что со мной происходит? Я только что...

Слышал ли он? Понял ли?

Я закрыла лицо руками и замерла, боясь пошевелиться, боясь выдать себя хоть одним звуком. Но тело было расслабленным, удовлетворённым, и стыд медленно отступал, уступая место тяжёлой, блаженной усталости.

Сколько я так пролежала — не знаю. Минуту. Пять. Десять. Может, полчаса? Время здесь текло иначе.

Вода уже начала остывать, когда я, нехотя, поднялась. Я закрыла двери кабины, оглядела полочки с флаконами — чего только не предусмотрели в этом отеле для дорогих гостей. Шампуни, бальзамы, мыло ручной работы. Мой взгляд упал на гель для душа с яркой этикеткой — тропические фрукты, маракуйя и манго. Выдавила немного на ладонь, вдохнула сладкий, дразнящий аромат. То, что надо.

Я встала под прохладные струи. Гель пенился, оставляя на коже лёгкий тропический шлейф. Вода стекала по груди, по животу, по бёдрам, унося прочь усталость. Я закрыла глаза и позволила себе просто быть — мокрой, чистой, живой.

Потом вышла из кабины, шагнула на кафельный пол. Взгляд упал на свадебное платье — оно так и лежало грязной бесформенной грудой там, где я его бросила. Новый приступ отвращения скрутил желудок. Я брезгливо, двумя пальцами подцепила платье, с отвращением бросила его в бельевую корзину и захлопнула крышку.

Одним из двух огромных махровых полотенец я слегка обтерлась, промокнула волосы и намотала тюрбан. Здесь же заботливо ждал махровый халат. Я тщательно запахнулась и подвязалась поясом.

Девушка, отразившаяся в зеркале теперь выглядела куда более приятнее: щёки порозовели, глаза удовлетворенно блестели, истерзанные губы чуть припухли. Я отдалась желанию, и там, за дверью, — объект этого самого желания, к которому мне сейчас придется выйти.

Я глубоко вздохнула, стянула пояс халата туже, словно этот махеровый лоскут мог стать моей бронёй, и положила руку на дверную ручку. Секунду помедлив, я всё же открыла дверь. На меня пахнула прохлада кондиционера. После той парилки, что я устроила, тело покрылось мурашками.

Я шагнула в комнату и удивленно вскрикнула…

************

Наших героев закручивает в водоворот желания и страсти! ❤

Пожалуйста, не забывайте ставить звездочки и добавляйте книгу в библиотеку! ????

Это помогает мне творить и продвигаться! :-)

ПРОДА 11 МАЯ!

Глава 14. Артём - Я тебя раскусил

Дверь ванной отворилась, выпустив облако тёплого пара с запахом тропических фруктов — сладким, дразнящим... Я замер в кресле, наблюдая, как из этого белого тумана появляется она.

Лиза...

На голове у неё красовался забавный тюрбан из полотенца, в который она каким-то чудом упаковала свои роскошные волосы. А на теле — не слишком длинный, но очень уютный махровый халатик чуть выше колен, открывавший стройные ноги. И мне вдруг до одури захотелось забраться рукой под этот халатик.

Я сглотнул.

Грудь, запрятанную под эту пушистую ткань, я уже видел, а вот ноги... Это дурацкое длинное платье их всё время скрывало. Теперь пазл сложился окончательно, и в паху снова приятно потяжелело.

Лиза обвела взглядом комнату.

— Неужели соскучилась по мне? Я никуда не делся. Смиренно жду, — не удержался я от иронии.

Вместо ответа она вдруг радостно вскрикнула.

Если быть честным, я надеялся, что ей понравится, но такой бурной реакции не ожидал.

Она всплеснула руками и тут же прикрыла ими удивлённо раскрывшийся рот. Потом осторожно подошла к сервировочному столику, который я предусмотрительно заказал и который теперь стоял у панорамного окна.

Я сидел в кресле напротив и смотрел на неё. Детский восторг на её лице оказался сильнее моего взрослого желания — по крайней мере, на несколько секунд я забыл о тяжести в паху, наблюдая, как она разглядывает еду.

За последний час я переделал кучу дел, лишь бы не сойти с ума под дверями ванной, слушая, как она принимает душ. Сначала решил первостепенно важную задачу: добыл мамонта.

Я заказал ужин. Сытный, мужской, основательный.

На столе, накрытом белоснежной скатертью, громоздились тарелки с мясом — розовая говядина, сочные стейки, ломти копчёной утки, тонко нарезанная прошутто. Отдельно — тарелка с сырами, другая — с оливками и соленьями. В вазочке горкой возвышались фрукты: яблоки, виноград, апельсины. Хлебная корзинка ломилась от горячих булочек. И всё это на фоне панорамного окна, за которым мерцали огни ночного Сочи и тёмное море.

Лиза подошла к столу, повела носом, втягивая запахи. Она смотрела на яства с таким любопытством, будто крестьянский ребёнок, которого впервые позвали к барскому столу.

— Как много здесь вкусного! — воскликнула она, обернувшись ко мне.

Я сдержанно кивнул, хотя меня распирало от гордости. Чувствовал себя не здоровым голодным мужиком, а каким-то павлином в богатом парчовом халате.

Лиза тем временем уселась в соседнее кресло, поджав под себя ноги, и, вытянув шею, высматривала первую жертву на столе.

— Можно я...? — она стрельнула глазами, и в этом взгляде было столько надежды, что я не сдержал улыбки.

Я сделал пафосный жест открытой ладонью: мол, валяй, всё для тебя.

Она набросилась на мясо, одновременно умудрившись схватить булочку. Ела с таким аппетитом, что я засмотрелся. Как она жуёт, как прикрывает глаза от удовольствия, как облизывает пальцы — это было завораживающе. Гораздо аппетитнее любой еды на этом столе. Я даже про свой голод забыл, наблюдая за ней.

— Великолепно! — пробубнила она с набитым ртом, с усилием проглотила кусок и вдруг «припечатала»: — Сколько я тебе должна?

Ну, ёп! Ну, Лиза!..

Я не сдержал разочарованного вздоха.

— Не пори чушь. Это жест доброй воли, — буркнул я, уязвлённый тем, что меня только что разжаловали из барина в лакеи.

— Нет, правда, я заплачу. Ужин в отеле я пока могу себе позволить… Если ты вернёшь мне сумочку, — она перестала жевать и уставилась на меня просящими глазами.

— Считай это извинительным жестом. А вещи свои получишь обратно, когда я пойму, что тебе можно доверить саму себя. Я в душ.

Я поднялся с кресла и забрал свой рюкзак с еë клатчем из шкафа. Лиза проводила меня внимательным взглядом.

— Ешь, пиратка. Ты сегодня много воевала.

— Спасибо! — язвительно донеслось мне в спину на пути в ванную.

— А, да, — я обернулся уже у двери. — Насчёт выпивки… В мини-баре полно всего, выбирай.

Лиза скривила нос, но промолчала. Я пожал плечами и скрылся за дверью.

Я вошёл в ванную, осмотрелся.

Здесь ещё витал её запах — тот самый, тропический, сладкий. Пар от горячей воды почти рассеялся, но воздух оставался влажным и тёплым. Мужской халат висел на крючке, полотенца аккуратно сложены. Мой взгляд упал на полотенцесушитель, на котором скромно белели кружевные трусики.

Я протянул руку, осторожно взял их. Кружево скользнуло по пальцам — нежное, мягкое, почти живое. Я потёр его между пальцами, наслаждаясь прикосновением, представляя, как оно касалось её тела, и аккуратно повесил обратно.

Усмехнулся про себя: она ещё не знает, что в номере появилась не только еда...

Ладно. Пора и мне привести себя в порядок.

Я стащил с себя джинсы и демонстративно пристроил их рядом с её трусиками. Стянул многострадальную футболку, трусы полетели следом. Сгрёб всё в охапку и открыл крышку бельевой корзины, чтобы выбросить их туда.

В корзине, утрамбованное с явной злобой, лежало её свадебное платье. Грязное, мятое, с белоснежными бликами, оно торжественно покоилось на самом дне корзины, будто заживо погребённое.

Не выдержала всё-таки, избавилась от напоминания.

— Правильное место для этого платья, — цинично усмехнулся я, бросая свои вещи сверху.

Прикрыв крышку, я шагнул к душевой кабине. Внутри на полочке обнаружился целый арсенал флаконов. Я выбрал тот, что пах морским бризом — свежо, терпко, по-мужски. Я задвинул створку, включил воду и взял в руки лейку, чтобы отрегулировать напор.

И вдруг с неё предательски капнуло в области соединения...

Сначала скатилась одна капля, потом ещё одна, потом потекла целая струйка. Я покрутил лейку в руках, присмотрелся — соединение со шлангом было ослаблено, не закручено до конца.

Кто-то явно пользовался им не по назначению…

И тут до меня дошло: так вот чем ты тут занималась, пока я скулил под дверью как пёс! Картинка вспыхнула перед глазами мгновенно: она лежит в ванне, раскинув ноги, запрокинув голову. Струя воды ласкает её между разведённых жаждущих бёдер... Я действительно слышал её стон…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

О, это ещё вкуснее, чем я мог себе вообразить!

— Ну что ж, пиратка… Поверь мне, очень скоро я до тебя доберусь!

Член отозвался на эту мысль мгновенно, набухая и тяжелея. Я зарычал сквозь зубы, жалея, что не вломился тогда к ней. Надо было слушать себя, надо было просто выломать эту чёртову дверь, войти и...

Стоп.

Я с силой закрутил лейку, до упора, чтобы больше не капало. Включил воду на полную мощность и подставил голову под тёплые струи, яростно намылился и запустил пальцы в волосы. Я сжимал зубы, нещадно тёр мочалкой по груди, по животу, ниже, пытаясь смыть вместе с водой это сводящее с ума желание, но перед внутренним взором всё равно стояла Лиза — влажная, раскинувшаяся, с приоткрытым от вожделения ртом.

Я остановился.

Нет.

Так не пойдёт.

Это пирожное надо есть с особым смаком. Не торопясь, с предвкушением. Чтобы она не просто кончила, а взмолилась о пощаде. И я сам не останусь в проигрыше.

Я выдохнул и резко повернул вентиль в сторону холода.

Ледяная вода обрушилась на голову, обожгла кожу, заставила сердце сжаться. Я зарычал, но оставил разгорячённое тело под этим уничтожающим холодом.

Я считал про себя: «Раз… Два… Три…».

Желание никуда не делось, но теперь оно стало управляемым.

********

Артём, конечно, терпелив, но надолго ли его хватит?)

Подписывайтесь на мою страницу, добавляйте книгу в библиотеку и помните про звездочки!)

Дальше будет горячее!

ПРОДА - 12 МАЯ! :-)

Глава 15. Лиза -Трофейный пакет

Я поела ровно столько, чтобы унять голод. Силы я переоценила — на самом деле, как только я начинала вспоминать утро сегодняшнего дня, меня тут же начинало мутить от всего пережитого. Но как же славно было стащить со стола очередной понравившийся кусочек! После водных процедур да у такого дивного стола мне снова захотелось жить.

Я всё решу. Да. Отдохну, отберу у Артёма сумочку — я чувствую, он всё вернёт, стоит мне серьёзно попросить, — попрощаюсь, и мы разойдёмся, как в море корабли, как в небе самолёты…

От этой мысли стало немного грустно, но перестать думать об Артёме я уже не могла.

«Кто он такой? Пилот для одиноких женщин? Красавчик… Это бесспорно, — я глубоко и томно вздохнула. — И если разобраться по-честному, он ведь меня буквально отбил у прихвостней Чернова… Друзья его на помощь приехали… Как ни крути, а с ним вышло безопаснее, чем без него. Хороша бы я была, если бы он меня оставил одну, с поплывшим мозгами, на том аэровокзале. Наверное, ехала бы сейчас в багажнике в какой-нибудь лесок…»

Я зябко передёрнула плечами и вспомнила слова Артёма про минибар — пожалуй, я воспользуюсь его предложением. Маленький холодильник манил обещанием холодной минеральной воды и соков. Поднявшись с кресла, я направилась прямиком к хранилищу заветных бутылочек.

И вдруг перед глазами всплыла картинка: Артём забирает свой рюкзак в ванную, а на полке в шкафу лежит что-то ещё… Что же?

Я замерла, прислушиваясь. Из ванной доносился ровный шум воды. Но вряд ли Артём надолго застрянет в душе, а значит, надо поторопиться! Я рванула к шкафу, распахнула дверцы и увидела то, что искала: большой брендированный пакет с логотипом незнакомого мне бутика.

Что в нём? Откуда он взялся в номере?

От любопытства сосало под ложечкой, и женская сущность победила всухую: я протянула руку и стащила пакет с полки. Он оказался тяжелее, чем я думала. Заглянула внутрь — там что-то шуршало, обёрнутое в тонкую папиросную бумагу. Я сунула нос глубже, пытаясь разобрать, что там за свёртки…

И в этот момент шум воды оборвался. Наступила тишина. Такая звонкая, что у меня сердце ухнуло в пятки.

Артём может появиться здесь буквально через минуту!

Я лихорадочно запихнула пакет обратно на полку, стараясь не шуметь. Прикрыла дверцы шкафа и максимально бесшумно, на цыпочках, метнулась обратно к мини-бару.

Схватила первую попавшуюся бутылку — «Мартини» — и застыла, делая вид, что изучаю этикетку.

Дверь ванной открылась, я обернулась и обмерла.

Из ванной явился настоящий античный бог, сошедший с картины. Влажное мускулистое тело блестело в мягком свете ночника, капли воды стекали по широкой груди, по рельефному прессу, по твёрдым бицепсам. На бёдрах было небрежно намотано махровое полотенце — только чтобы соблюсти приличия, и то с натяжкой. Полоска тёмных волос от пупка уходила под полотенце, подключая воображение против моей воли.

Артём взлохматил влажные волосы, посмотрел на меня и плотоядно, по-хозяйски улыбнулся. Глаза его хитро блестели.

— Ну как? — спросил он, и голос его звучал низко, с хрипотцой. — Ты уже определилась, чего хочешь?

Чёрт! Какого ответа он ждёт на этот вопрос?

— Мартини, — выдавила я из себя и показала мини-бутылку.

— Совсем не можешь видеть меня на трезвую голову, да? — усмехнулся он.

— Я не… Нет… — я не хотела добиться такого эффекта. — Я могу!

— Ладно, на земле можешь делать что хочешь… — он на секунду задумался, — хотя ты и в воздухе творила чёрт-те что.

Артём лениво подошёл ко мне вплотную, протянул руку и выудил из холодильника пиво. Он тут же открыл бутылку и приложил тёмное горлышко к своим губам.

Я смотрела, как ходит его кадык, как мышцы шеи напрягаются при каждом глотке. Он пил вкусно и жадно. Уверена, с подобной страстью он увлекался не только холодным пивом… Взгляд мой сам собой скользил всё ниже, по груди, по тренированному животу, пока не упёрся в кромку полотенца.

— Там есть ещё один халат, — пробормотала я, каждую секунду боясь, что эта набедренная повязка с него сорвётся, как фиговый лист в ветреный день.

Он приподнял бровь.

— Зачем? Я тебя смущаю?

Я неопределённо дёрнула плечом и уставилась в пол.

***********

Любите ли вы Артёма так, как люблю его я?))

Как думаете, удастся ли Лизе избежать "грехопадения"?))

Подписывайтесь на страницу! Ставьте звездочки, добавляйте книгу в библиотеку!

Это помогает мне возвращаться за компьютер каждый день!

ПРОДА 13 МАЯ ;-)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16. Артём - Сочная клубничка

Она замерла с бутылкой мартини в руке, разглядывая свои ноги. Я тоже посмотрел – красивые.

Я прошёл к столику и расслабленно устроился в кресле. Полотенце на бёдрах чуть распахнулось, едва не сверкнув промежностью. Я посмотрел на Лизу, подтянул её кресло поближе к себе и похлопал ладонью по сиденью:

— Присаживайся.

Лиза качнулась назад, словно пытаясь отступить. Но я ждал, я был абсолютно спокоен.

Отвернулся, взял с тарелки шмат мяса, отправил в рот и с удовольствием запил пивом. Прожевал, облизал губы - вечер становился всё лучше.

— Ну иди же, — позвал я, не оборачиваясь.

Тишина. Потом шорох. Краем глаза увидел, как она сделала несколько нерешительных шагов в мою сторону, как остановилась, как снова шагнула — и наконец опустилась в кресло рядом, пристроив на стол «Мартини».

Я буравил Лизу рентгеновским взглядом. Она сидела ровно, как струна, ноги сжаты, халат запахнут до самого горла — руками придерживает, прикрывая грудь. Я усмехнулся про себя: напрасно стараешься, милая. Теперь я увидел бы тебя голой даже через шубу, надетую на космический скафандр.

Я опустил ногу на пол, но строить из себя семинариста не собирался — развалился в кресле расслабленно, ноги развёл широко, по-хозяйски. Полотенце натянулось, но я даже не думал его поправлять. Пиво допил, поставил бутылку на стол.

Лиза сидела молча. Кажется, аппетит у неё пропал окончательно.

— Понравился ужин?

Она утвердительно кивнула. Я поднялся, подошёл к окну и задёрнул шторы. Глаза Лизы округлились, она тревожно вжалась в кресло, и я, быть может, поверил бы, что она меня боится, но её рот предательски приоткрылся, а грудь начала подниматься всё выше от частого дыхания, грозя прорвать торчащими сосками толстенную ткань халата.

Я хищно подумал: «Я никуда не спешу, Лиза, но я выпью тебя до дна».

— Съешь что-нибудь сладенькое, — предложил я. — Хочешь виноград? Клубнику?

Я подошёл к столу и взял с тарелки крупную ягоду — сочную, спелую, красную до самого кончика. Поднёс к её губам. Она смотрела на клубнику, потом на меня, плотно сжала губы и едва заметно качнула головой – нет!

Я не собирался отступать: чуть надавил на мягкие девичьи губы ягодой, не сильно, но настойчиво — и она поддалась. Губы разомкнулись, впуская клубнику. Она взяла её ртом — медленно, будто нехотя. Но взяла.

Я смотрел, как она это делает: как её губы смыкаются вокруг ягоды, как язык касается красной мякоти, как она прикусывает, и сок стекает по нижней губе блестящей розовой каплей. У меня в голове всё поплыло: я представил на месте этой клубники совсем другое. Я представил себя — то, как она будет так же медленно брать мой член в рот, как по нему будут скользить её губы, как она будет смотреть на меня вот так, снизу вверх, когда я запущу пальцы в её мягкие волосы…

Член под полотенцем дёрнулся, набухая.

Я не сводил с неё глаз. Я наслаждался этой соблазнительной картиной молча и заметил, как её взгляд скользнул по моей груди и задержался на полотенце, которое уже не столько скрывало, сколько подчёркивало. Взгляд метнулся в сторону... и снова вернулся к моему выпирающему холму. Я ждал, когда она наконец посмотрит мне в глаза, но она не осмелилась. Тогда я протянул к ней руку и стёр клубничный сок с её губ.

В тот момент в моих глазах ясно читалась только одна мысль: «И ты, и я — мы оба знаем, что под этими махровыми обмотками на нас больше ничего нет. Что наши тела изнывают от этой затянувшейся прелюдии».

Дыхание её окончательно сбилось, она заерзала в кресле.

Я мягко взял бутылку с вермутом и откупорил — крышка щёлкнула, и по комнате поплыл терпкий травянистый аромат. Налил в сверкающий бокал, который предусмотрительно оставили на столе сотрудники отеля.

— Разбавить? — спросил я, задержав взгляд на её губах.

Она кивнула. Мне нравилось, как она посмотрела на меня снизу — в этом взгляде было столько всего… Низ живота снова прошибло током.

Я прошёл к мини-бару, нашёл нужную газировку, развернулся и двинулся обратно к столику, поигрывая газировкой в такт шагам.

**********

Замечательные читатели! Пожалуйста, не забывайте ставить звездочки и добавлять книгу в библиотеку! До скорой встречи!)

ПРОДА 14 МАЯ!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17. Лиза - Подарки

Когда я вышла из ванной, я изо всех сил старалась ничем не выдать себя. Дикое, болезненное возбуждение схлынуло, и я была уверена, что Артём ни за что не узнает, чем я там занималась несколько минут назад.

Увидев стол, который он успел организовать, я полностью переключилась на еду. Хмель из меня почти выветрился, но этот дьявол снова умудрился вскипятить мне кровь…

Он взял с тарелки самую крупную клубнику и медленно поднёс её к моим губам. Лишь только я почувствовала её влажный кончик, отвернулась и плотнее сжала губы — не верилось, что это сможет влезть в мой рот. Но Артём снова повернул мое лицо к себе и чуть надавил ягодой. Не сильно, даже мягко, но так настойчиво... Его глаза блестели, и в них читалось такое спокойное, уверенное желание, что у меня перехватило дыхание.

Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя себя полностью в его власти. Он возвышался надо мной — широкоплечий, опасный, желанный... Я солгу сама себе, если скажу, что он не вызывает во мне никаких эмоций… И я сдалась. Под этим лёгким толчком губы послушно разомкнулись, впуская огромную ягоду. Я взяла её в рот, медленно пробуя на вкус и чувствуя, как его пальцы касаются моих губ, когда он проталкивает клубнику внутрь. Я надкусила ягоду, и сладкий сок брызнул на язык, потек по губам. Я облизала их под его пристальным взглядом.

У меня между ног знакомо и горячо запульсировало. Я инстинктивно сжала бёдра, чтобы унять эту пульсацию, но она только усилилась, разносясь по всему телу горячими волнами. Я чувствовала, как влага скапливается там, в самом сокровенном месте, как тело предательски тянется к нему, просит, умоляет о продолжении.

Мой взгляд скользнул по его мускулистой груди и уткнулся в полотенце, которое недвусмысленно очерчивало его достоинство. Я задержалась на угрожающем бугорке, чувствуя, как внутри всё сжимается, как дыхание перехватывает от мысли, что он мог бы сделать с женщиной, если бы захотел… Что он мог бы сделать со мной…

Я чувствовала, как жар заливает щёки так, что кожу на лице покалывает; как стыд смешивается с желанием, с тягой, с этим невыносимым напряжением, которое тянулось между нами с той самой минуты, как я оказалась в его самолёте.

Артём плотоядно усмехнулся, видимо, от души наслаждаясь этим зрелищем.

Я опустила глаза, не в силах встретиться с ним взглядом, ощущая, как он прожигает кожу, как мои соски твердеют под тканью, как тело становится мягким, неподконтрольным, предательским.

И теперь я всё сильнее вжималась в кресло, не зная, чего ждать, когда Артём снова приблизится... Каждое его движение сейчас казалось мне непредсказуемым, каждый взгляд — многообещающим, и от этой неопределённости внутри всё сжималось в тугой узел.

Пузырьки весело шипели, разбегаясь по бокалу, как вдруг раздалась глухая трель телефона. Я испуганно вздрогнула и начала крутить головой в поисках источника звука.

Артём мгновенно оказался в ванной, где оставил рюкзак, достал телефон и уже на ходу рявкнул в трубку:

— Да!

Он вышел из ванной. Из динамика донёсся уже знакомый голос Серёги, такой громкий, что я невольно услышала:

— Тёмыч, спустись вниз. Я тут тебе подарок от братвы привёз.

Артём отнял трубку от уха и уставился на неё так, будто она превратилась в таракана. Потом снова приложил к уху:

— Серёга... ты совсем дурак? Какой подарок?

— Ну от братвы, вам на свадьбу, — невозмутимо ответил тот. — Спускайся, брат. Только быстро, а то меня с этим подарком ещё повяжут.

Артём впечатал телефон в щёку и процедил сквозь зубы:

— А ты хочешь, чтобы меня с ним повязали? Что там у тебя такое? — он замолчал, слушая ответ, потом выдохнул. — Ладно... Подождать можешь? Минут десять… Я тут немного занят.

Из трубки донёсся громоподобный хохот Серёги:

— Десять? Прости, брат! Не думал, что я настолько не вовремя! Заканчивай, я подожду.

Артём бросил быстрый взгляд на меня, потом на шкаф, где всё ещё стоял тот самый чёрный пакет. Видимо, понял, что выбора нет — если он сейчас уйдёт, я точно туда полезу. Или не полезу, но он уже не узнает.

Он подошёл к шкафу, распахнул дверцы и застыл, разглядывая пакет. Затем обернулся ко мне с тем самым выражением, которое мне уже доводилось видеть — разочарованный учитель, заставший ученицу за списыванием.

— Ты на Новый год подарки тоже заранее ищешь, да?

Моё лицо вспыхнуло мгновенно. Он всё понял. Он знал, что я рылась в шкафу, пока он принимал душ. Знал — и сейчас, даже поджимаемый срочным звонком, не мог отказать себе в удовольствии меня подколоть!

— Я... — голос мой предательски дрогнул, — нет, я... я ничего не видела, честное слово!

Он посмотрел на меня строго, но в глазах плясали чёртики.

— Правда не видела?

— Нет, — качнула я головой и честно призналась: — Не успела, ты слишком быстро моешься.

Артём расхохотался.

— Да уж, не то что некоторые! Но я не против… Чем бы ты там ни занималась.

Что?.. Меня словно застукали с поличным.

— Я… Я просто… Я принимала ванну. И делала массаж.

— Ага. Я так и понял. Я, если что, тоже мастер делать массажи. Обращайся! — подмигнул он мне, достал пакет и вместо того чтобы аккуратно поставить его на кровать, просто перевернул вверх дном и вытряхнул содержимое на покрывало.

Свёртки посыпались с мягким шуршанием, рассыпаясь по мягкой ткани. Я наблюдала за этим действом со своего кресла, но всё же не вытерпела и подошла:

— Что там у тебя? — я кивнула на пакеты. — Вечернее платье?

Он не преминул ответить:

— Да, но это для меня. А для тебя — вот это.

Он выудил из вороха небесно-голубой спортивный костюм, белую футболку, коробку с кроссовками и бросил всё это на постель рядом со мной.

Артём деловито принялся раскидывать какие-то свёртки, пакеты, сортируя их на две кучки.

— Так, это мне, это тебе... — бормотал он, работая быстро, но чётко. — Это мне, это тебе...

Остальное — небрежно отодвинул в сторону.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это потом, — коротко бросил он.

Я смотрела на вещи и не верила своим глазам: он купил мне одежду! Нормальную, удобную, в которой можно ходить и даже бегать! Мысли заметались в голове, пытаясь найти логическое объяснение: зачем он тратит на меня деньги, время, нервы? Я ему кто?

Просто случайная пассажирка!

— Так, сейчас же иди мерить, — скомандовал он. — Я хочу знать, что всё подходит. Давай быстро, пока горит спичка!

— А это…

— Шестьдесят секунд!

Я открыла рот, чтобы возразить, но он уже развернул меня и легонько шлепнул по ягодицам.

— И кинь сюда мои джинсы!

Я зашла в ванную, прикрывая дверь, и тут мой взгляд упал на полотенцесушитель.

Его джинсы висели рядом с моими трусиками. Грубая джинса и невесомое кружево прижимались друг к другу на тесной трубе. Было в этом что-то до неприличия интимное, будто мы давно живём вместе, будто это нормально — сушить вещи вот так, вперемежку.

Но времени смущаться не было. Я схватила джинсы, просунула их в щель двери, даже не выглядывая, и услышала его смешок:

— Спасибо!

Я быстро скинула халат и принялась за примерку.

Спортивный костюм сел идеально — мягко обнял бёдра, не сковывая движений, штанины оказались нужной длины. Футболка чуть тянула в груди, но не критично. Небесно-голубой цвет удивительно контрастировал с моими волосами.

Кроссовки тоже пришлись впору. Надо же…

Я повертелась перед зеркалом и поймала себя на мысли, что снова улыбаюсь. Костюм был удобным, мягким, в нём чувствовалась некая защита. В спортивном костюме проще принимать решения, проще сражаться, проще бежать...

Когда я вышла из ванной, Артём уже был одет — в свои джинсы и новую серо-голубую футболку с брутальным принтом, которая, чёрт возьми, потрясающе ему шла!

Он обувался у двери, но, увидев меня, замер.

— Ну как? — спросил он. — Как раз?

Я удивлённо покрутилась перед ним, разводя руки в стороны:

— Ты знаешь... идеально!

— А футболка? — он поднялся и подошёл ко мне.

Не успела я ответить, как он потянулся к замку моей олимпийки и медленно потянул собачку вниз, освобождая футболку.

— Футболочка тоже хорошо сидит, — его голос звучал низко, почти мурлыкающе. — Извини, что лифчик не заказал. У меня острый глаз пилота, но определить размер такого деликатного предмета туалета я, увы, не способен, — он бесстыдно задержал взгляд на моей груди.

Я замерла, чувствуя, как от его близости по коже снова бегут мурашки. Соски в узкой футболке налились и затвердели. Я успокаивала себя, что это не потому что Артём оказался рядом и трогает меня руками, а просто реакция на трение ткани. Я быстро застегнула замок обратно, пряча реакцию, но он уже всё заметил.

— Дождись меня, — серьёзно сказал он, но в глазах его мне почудилось ожидание десерта.

Я ничего не ответила.

Он мягко коснулся моей щеки.

— Пожалуйста.

Дверь уже почти закрылась, когда он просунул голову обратно и добавил:

— Кстати, там в пакетах ещё зубные щётки... и тебе заколки с резинками!

Дверь захлопнулась, щёлкнул замок.

А я осталась стоять посреди номера, слушая, как быстро удаляются его шаги по коридору, и пытаясь осмыслить услышанное.

«Пожалуйста…», — отозвалось у меня в голове эхо голосом Артёма.

Я обхватила себя руками и шумно вздохнула.

Заколки, резинки для волос… Он подумал даже об этом.

*********

Привет-привет! Не забывайте добавлять книгу в библиотеки!

Подписывайтесь НА АВТОРА, ставьте ЗВЕЗДОЧКИ и мы поедем дальше!

ПРОДА 15 МАЯ!

Глава 18. Артём - Подгон от братвы

Я вышел в коридор, и дверь за мной щёлкнула с тем особенным звуком, который бывает только у дорогих гостиничных замков. На секунду задержался, прислушиваясь — внутри тихо.

Коридор тонул в приглушённом свете, мягкие ковры глушили шаги. Я шёл к лифту и пытался понять, что могло понадобиться Серёге в такое время. Мы расстались всего пару часов назад, он вроде собирался домой, к семье. И вдруг — «подарок от братвы». От одной этой формулировки у меня по загривку пробежали нехорошие мурашки. Братва — это хорошо, братва — это свои. Но подарки от них обычно такие, что лучше без свидетелей.

Лифт приехал быстро, я нажал кнопку первого этажа и прислонился к зеркальной стене. В отражении мелькнуло моё собственное лицо — взъерошенные ещё влажные волосы, тёмные круги под глазами. День выдался тот ещё.

Вестибюль встретил меня стерильным холодом кондиционера и всё той же елейной улыбкой девушки с ресепшена. Она проводила меня взглядом — просто от скуки, потому что в холле, кроме нас, никого не было. Я коротко кивнул ей, проходя мимо.

Серёга стоял у входа, возле огромной пальмы в кадке, и держал в руках нарядную, даже пошлую, розовую коробку, перевязанную дурацким бантом. Выглядело это настолько нелепо — суровый мужик в чёрной куртке с этим девчачьим свёртком, — что я невольно усмехнулся.

Мы молча кивнули друг другу и отошли в угол вестибюля, подальше от стойки и случайных ушей. Здесь, за колонной, нас не было видно, и можно было говорить спокойно.

— Что за подарок такой срочный? — спросил я вполголоса, с подозрением косясь на розовую коробку.

Серёга загадочно улыбнулся и протянул мне «презент».

— Ну, это вам на свадьбу. Сервиз. Американский. Тридцать восемь ка стоит. Чистый. Ну, в смысле без этикеток...

Я принял коробку, взвесил на руке.

38-й калибр. Револьвер. Чистый — по базам не пробивается. Хорошо.

— Могли бы не заморачиваться так, нас бы и советский сервиз устроил.

— Ты будешь смеяться, но советский купить так быстро не получилось, а вот замечательный фарфор с другого берега — нашли! Три магазина объехали, — добавил он, и в его глазах блеснуло понимание того, что я сейчас расшифровываю его сообщение.

Так... Значит, старый добрый «Макаров» вне базы найти попросту не смогли. Три магазина объехали — значит, в коробке три магазина с патронами.

Я перевёл дыхание. Молодцы, пацаны. Позаботились о нашей безопасности. Неизвестно, чем может кончиться побег Лизы для неё. А теперь — и для меня.

— Так сказать, для особых случаев. Распакуешь, если нагрянут гости.

Я поднял на Серёгу серьёзные глаза и широко улыбнулся.

— Само собой. Отличный сюрприз! Идеальный подарок в этот светлый день! Передай пацанам спасибо.

Серёга довольно хлопнул меня по плечу, мы коротко, по-мужски, обменялись рукопожатием, и он направился к выходу, на прощание махнув рукой.

Я проводил его взглядом и повернулся к стойке ресепшена. Девушка с любопытством наблюдала за нами.

— Простите, — я подошёл к ней, стараясь говорить максимально буднично. — Здесь внизу есть туалет?

Она улыбнулась и показала рукой:

— Да, конечно. Налево по коридору, потом направо.

Я кивнул и направился в указанном направлении. Мужской туалет оказался пустым — идеально. Я зашёл в кабинку, закрыл дверь на щеколду и сел на крышку унитаза.

Розовая коробка с бантом лежала у меня на коленях. Я аккуратно снял ленту, открыл крышку. Внутри, завёрнутый в старые газеты, лежал револьвер. Тридцать восьмой калибр, барабан на шесть зарядов, воронёная сталь, тяжёлый. Рядом — три коробочки поменьше, с патронами.

Я выдохнул и вытащил газеты. Револьвер лёг в ладонь, привычно тяжёлый, холодный. Я открыл барабан, проверил — пусто. Достал одну коробку, высыпал патроны на ладонь и начал снаряжать.

Щелчок. Щелчок. Щелчок. Все шесть патронов вошли в барабан. Я загнал его на место, проверил ход курка, поставил на предохранитель. Теперь игрушка готова к серьёзному разговору.

Видел бы меня кто-нибудь со стороны — вылитый киллер из голливудского боевика. Но на самом деле стрелять я научился в армии, а револьверами баловался на посиделках в узком кругу. Да с тем же Серёгой, во время нечастых послеармейских встреч.

Свой, отечественный, тоже имел — на всякий случай. Но откуда же мне было знать, что этот случай наступит сегодня?

Я завернул револьвер обратно в газеты, закрыл коробку и завязал бант — пусть думают, что подарок как подарок. Нажал слив для вида, вышел из кабинки, вымыл руки и направился к лифту.

По пути сделал короткий звонок — отменил завтрашние дела.

Я спешил вернуться. На пятом этаже меня ждёт девушка, которую я оставил одну. Или уже не ждёт...

Стоя у лифта, я грустно усмехнулся своим мыслям. И всё-таки интересно, что встретит меня за дверью? Дуло её дамского пистолетика? Или, что ещё хуже, пустота? Лиза вольна уйти. У неё есть всё: одежда, обувь, деньги, документы. Даже трусы новые я ей купил. Её ничего больше не держит, кроме, может быть, любопытства или благодарности. Или…

Я специально не взял рюкзак с собой — если останется, то только потому, что сама так решила.

*

**********

Затаив дыхание, подбираемся их временному гнёздышку) А что поджидает Артёма за дверью номера, вы узнаете через день! ????

ПРОДА 17 МАЯ!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19. Лиза - К чёрту всё!

Когда шаги Артёма стихли в коридоре, я ещё на несколько секунд застыла у двери, но быстро встряхнулась: нужно чем-то себя занять.

На постели призывно лежал чёрный брендированный пакет, а рядом на покрывале валялось несколько шуршащих свёртков. Сейчас, пока Артёма нет, можно спокойно во всём разобраться.

Я начала ревизию. Первое, что привлекло моё внимание, — небольшой рюкзак, светло-бежевый с изящным принтом по тканому боку, явно женский.

«Хм… Полагаю, это теперь тоже моё», — решила я и сунула туда нашёдшийся в дальнем углу постели набор резинок. В других пакетиках обнаружились ещё одна мужская футболка, носки и боксёры. Ну что ж… Он мои трусики уже видел, я на его тоже полюбуюсь.

«Ему, наверное, такое бельё очень идёт», — отвлеклась я на непотребные мысли, но тут же одёрнула себя.

На постели лежали ещё две небольших упаковки. Я развернула первую и ахнула: сорочка — кремовый шёлк, переливчатый, с тончайшим кружевом по краю. Она струилась сквозь пальцы, как вода, как лунный свет, как обещание… Вторая упаковка скрывала не менее пикантное содержимое — полупрозрачные кружевные трусики.

Стоит признать: вкус у Артёма прекрасный, и зарплата, наверное, — тоже. Бельё было дорогим — я это знала наверняка, носила подобное в прошлой жизни. Номер для новобрачных, ужин… К слову, я никогда не думала о том, сколько зарабатывают пилоты чартеров.

Разбор обновок закончился. Я собрала и выбросила упаковку, аккуратно сложила вещи Артёма и свой рюкзак убрала в шкаф. И только когда в номере воцарился порядок, я взяла зубные щётки, сорочку с трусиками и скользнула в ванную.

Там я поставила щётки в стаканчик рядом с маленьким тюбиком гостиничной пасты. Потом повернулась к крючкам, чтобы повесить сорочку и трусики, и вдруг заметила на полке знакомый рюкзак — тот самый, с которым Артём приехал в отель.

Сердце ёкнуло.

Я вцепилась в него, расстегнула молнию и запустила руку внутрь. Нащупав знакомую жемчужную фактуру, вытащила клатч и принялась жадно перебирать содержимое: документы, карты, кольцо — всё на месте… Пролистала наличку — вроде тоже в полном составе.

Мёртвый смартфон лежал здесь же. Когда я его включила, экран взорвался десятками сообщений о пропущенных вызовах от Чернова и общих знакомых. Я невольно скривилась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота от одного вида его имени, и вырубила телефон снова. Нет! Никаких разговоров, гори всё огнём!

Почему Артём не забрал свой драгоценный рюкзак?

«Дождись меня. Пожалуйста…» — вспомнились мне его слова.

Выходит, никто меня здесь не держит силой. Я вольна поступать, как хочу…

Вот только я теперь не знаю, как именно я хочу.

Я проверила пистолет — предохранитель, патроны… всё ок.

Теперь у меня было всё для продолжения пути и новой жизни. Спортивный костюм, кроссовки, документы, деньги, оружие. Даже бельё новое есть. Я могла одеться, сунуть клатч в новый рюкзак, открыть дверь и просто исчезнуть.

Я прижала ладонь к животу, прислушиваясь к себе, и ясно поняла: я хочу провести эту ночь здесь.

Перед сияющим чистотой зеркалом я разделась догола и долго смотрела на себя. Потом медленно, словно предвкушая, надела новые трусики — кружево легло, будто их шили на меня. Я провела по ним пальцами, думая о том, как Артём выбирал их, как представлял меня в них.

Шёлк сорочки скользнул по телу, обнимая, подчёркивая каждый изгиб. Кремовый цвет делал кожу фарфоровой, глаза — ярче, губы — сочнее. Я расчесала влажные волосы, и они мягкими волнами упали на плечи.

Теперь из зеркала на меня глядела женщина. Красивая. Желанная. Сексуальная. Та, которая знает, чего хочет сегодня. Всего один раз. А потом мы отпустим друг друга…

Я хочу ему понравиться. Что бы там ни случилось дальше — сейчас я хочу оказаться в его руках.

Медленно, не отрывая взгляда от своего отражения, я провела ладонями по груди и обвела соски кончиками пальцев, дразня, и чуть сжимая сквозь гладкую ткань. Я представила, как это могли бы делать руки Артёма — жадно, уверенно. По телу прокатилась теплая волна. Мои ладони скользнули ниже, по животу, оглаживая, распаляя.

Я хотела настроиться к его возвращению, иначе мне просто не хватит смелости… Но где-то внутри горело чувство, что если я не решусь сегодня на это, то долго буду об этом жалеть. Может быть, всегда...

В конце концов, сегодня я сбежала со свадьбы, украла дорогущее — хоть и по праву моё — кольцо, приставила пистолет к голове пилота и заставила его взлететь. Я практически угнала самолет! Господи… Да если вспомнить наш долгий путь с аэродрома, то о какой скромности после всего содеянного я смею размышлять?

К чёрту всё! Потерявши голову, по волосам не плачут.

Рюкзак Артема я вынесла из ванной и тоже положила в шкаф — зачем ему болаться в сфырости, если всё свое я уже забрала? Я погасила в номере лампы и раздвинула портьеры. Лунный свет заструился сквозь летящие занавески. Я освежила мартини, который Артём намешал для меня перед уходом, и распахнула стеклянную дверь балкона.

Ночной воздух ударил в лицо — солёный, напоённый запахом моря.

Море лежало передо мной — бескрайнее, тёмное, живое. Лунная дорожка дрожала на его поверхности, разбиваясь на тысячи серебряных осколков, которые тут же собирались обратно в мерцающую струящуюся ленту. Где-то далеко на горизонте огни кораблей — крошечные, как светлячки — медленно ползли вдоль невидимой границы неба и воды.

Я оперлась на перила, глотнула мартини — терпкого, холодного, чуть горьковатого. Внизу, на набережной, кипела жизнь: смеялись люди, играла где-то негромкая музыка, влюблённые пары бродили вдоль кромки прибоя. В бархатном небе одна за другой зажигались звёзды. Я любовалась ими и лунной дорожкой и чувствовала, как напряжение этого безумного дня меня отпускает. Здесь и сейчас мне было хорошо и спокойно. Почти счастливо.

Я сделала ещё глоток, запрокинув голову, подставляя лицо ветру. И он примчался на мой молчаливый призыв — гулял в волосах, перебирал их, ласкал, развивал и снова бросал на плечи. Он касался обнажённой кожи плеч, шеи, ключиц… Мурашки бежали по телу — от этого ветра, от этой ночи, от сладостного предчувствия. Голова шла кругом от собственной смелости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

…Шагов я не слышала — шум улицы и моря заглушил их. Но я вдруг почувствовала: я уже не одна.

Я замерла, боясь дышать, рука с бокалом мелко подрагивала.

Артём…

*******

Дорогие мои, как вы заметили, я начала добавлять АРТЫ

Если вернуться к началу, можно найти кое-что интересное в старых главах ;-))

Постараюсь публиковать арты чаще, но пока просто не успеваю.

Ставьте звездочки, добавляйте в библиотеки, подписывайтесь и поехали дельше!

Глава 20. Артём - Её силуэт

Я остановился у двери, прислушался: ни звука. Ни шагов, ни шума воды…

Несколько секунд я собирался с духом, как пацан, не решаясь открыть дверь и сделать шаг, но всё же приложил электронный ключ к замку. Зелёный огонёк мигнул, дверь щёлкнула, я её распахнул и шагнул внутрь.

В номере было темно и тихо, только призрачные занавески колыхались у балконной двери.

Темнота сначала ослепила. Потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть, но я поступил проще — закрыл глаза, погружаясь в абсолютную тьму, так глаза быстрее адаптируются к недостатку света. Почти наощупь вскрыл коробку, выудил заряженный пистолет, сунул под подушку, коробку прикрыл, задвинул в тумбочку. Пока так…

И тут боковым зрением — лётчики знают, боковым зрением видно лучше прямого — я уловил движение. Присмотрелся: светлый, гибкий силуэт на балконе.

Лиза…

В груди разлилось тепло. Я выдохнул, усмехнувшись своим же страхам. Дурак. Чего испугался? Что она сбежит? Что выстрелит? А она просто стоит там, любуется луной и ждёт…

Ночной воздух обнял прохладой, смешанной с запахом моря и тонкого тропического аромата. Лиза стояла ко мне спиной — нежная, мягкая. Лунный свет серебрил её волосы, ветер играл ими, бросая на плечи. Шёлковая сорочка, которую я купил, струилась по точеной фигурке, едва прикрывая полушария ягодиц. Я остановился, просто любуясь. Это будет наша ночь. Я не выпущу её из рук, пока она не выбьется из сил…

В паху тут же запульсировало, член наливался горячей, нетерпеливой тяжестью.

Я тихо отодвинул занавеску на балконной двери, шагнул через проём, протянул руку и мягко отвёл её волосы с шеи. Она вздрогнула и коротко вдохнула, но не отстранилась. Мне было достаточно этого молчаливого согласия. Я скользнул руками с двух сторон по её талии и прижал крепко спиной к себе, глухо рыкнув, когда её крепкий округлый зад упёрся в мой пах. Я рванул её теснее к себе, так, чтобы она почувствовала всю силу моего возбуждения, чтобы поняла: убежать от меня уже не получится.

Медленно, словно пробуя изысканную сладость, я коснулся губами её шеи. Кожа была тёплой, солоноватой от морского бриза, и такой желанной, что у меня перехватило дыхание. Лиза коротко вдохнула, и этот вздох подстегнул меня. Я поднялся к мочке уха, прихватил губами, куснул, чувствуя, как мелко дрожит в моих руках девичье тело. Потом снова прочертил губами дорожку вниз — по шее, к плечу, вбирая в себя каждый вздох.

Мои ладони медленно заскользили вверх, к вожделенной груди, которую я видел, но так и не вкусил по-настоящему. Её соски отозвались мгновенно, я знал — они жаждали моих рук. Лиза ждала этого момента так же, как я, эти импульсы нельзя перепутать ни с чем…

Лиза откинула голову мне на плечо и не сдержала стона. Я целовал её висок и макушку, зарываясь в мягкие волосы, продолжая исследовать грудь, наслаждаясь её слабыми стонами.

Её тело неумолимо наливалось желанием. Мои руки скользнули вниз, к бёдрам. Я толкнул Лизу вперёд на перила, грубо сжал края сорочки и потянул вверх, задирая тонкий шёлк до самой талии, обнажая её ягодицы. От этой картины у меня сносило крышу.

Пальцы нащупали кружево трусиков, я просунул под них ладони и погладил бёдра Лизы без излишних преград. Я рывком прижал её ягодицы к паху. В штанах начался настоящий пожар — член пульсировал, требуя немедленной разрядки. Я попытался взять себя в руки, сбавить темп, но во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу.

Я взял у Лизы бокал, отпил сам и избавился от него.

Моё терпение подошло к концу.

Я развернул Лизу к себе. Запустил руки в её волосы, сжал затылок и впился в её мягкий рот с жадностью голодного льва, догнавшего антилопу. Она ответила — горячо, отчаянно. Мои руки уже сами стаскивали лямки комбинации с её плеч. Лиза сделала лёгкое танцующее движение. Ткань послушно скользнула вниз, открывая налитую молочную грудь.

Соски, которые я только что ласкал через шёлк, теперь вздрагивали от глубокого, частого дыхания Лизы. Они манили меня, и я припал к ним губами. Обводил языком, осторожно покусывал зубами, вбирал в себя, чувствуя, как она тает в моих руках. Я держал в объятиях её сладкое тело, воздуха в моей груди становилось всё меньше…

Лиза запрокинула голову, запустила свои тонкие пальчики мне в волосы и доверчиво прижалась ко мне. Я услышал её полувздох-полустон и едва не взорвался от желания. Зарычав, смял ладонями её сочные ягодицы и прижал к паху так, что она почувствовала каждый миллиметр моего голода. Всё, чего я хотел сейчас — насадить её на себя, войти в неё, почувствовать её податливую влажную плоть изнутри, заполнить её целиком…

**********

Опубликовала 2 главы!)) Того требовало насторение героев))

ЛИСТАЙТЕ дальше!)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21. Лиза - Южная ночь

Воздух стал горячее, плотнее. От поцелуя Артёма по телу растеклось тепло, собираясь в тугой узел внизу живота. Ещё поцелуй — выше, по шее… там, где кожа особенно чувствительна. Жадное, огненное дыхание согрело мочку уха. Сильные руки держали словно тиски, практически вдавливая меня в его мускулистую грудь. Мои ягодицы упёрлись в его налившийся член. Я слышала, как Артём тяжело дышит, как, едва сдерживаясь, напрягает мускулы. Это скрывать невозможно, не нужно… Он хотел меня – неистово, яростно, и я покорно принимала его нетерпеливые ласки, когда он изучал моё тело.

Одна рука спустилась на живот, поглаживая, дразня, пальцы скользнули к бедру, потом вверх, к груди, обводя контуры набухших сосков сквозь тончайший шёлк, и я вздрогнула, когда Артём погладил набухшую горошину, лениво, чувственно, сводя с ума.

Губы тем временем продолжали свой огненный танец на моей шее: поцелуи сменялись покусываниями, и я чувствовала, как Артём с трудом сдерживается, чтобы не дать себе полную волю, как он гладил губами мои волосы, втягивая их аромат, распаляясь всё больше и больше.

Бокал в моей руке дрожал. Я судорожно сжимала ножку. Артём скользнул по бёдрам вниз и, жадно сминая шёлк, задрал сорочку. Лёгкий ветерок едва успел обдуть ягодицы, как их тут же коснулись жаждущие мужские ладони. Артём забрался под тонкие трусики, его дыхание всё больше походило на рык. Я податливо выгнула спину.

Я не заметила, как бокал с мартини исчез из моих рук. Артём рывком развернул меня лицом, заплёл пальцы в мои волосы и алчно поцеловал. Его язык скользнул в полуоткрытые губы, углубился в мой рот и затеял мучительный страстный танец. Я не сопротивлялась, напротив — я хотела, чтобы он целовал меня, чтобы властно терзал мои губы... Я хотела быть честной с собой и с ним — мне его не хватало каждую секунду этого вечера…

И я забыла, что мы едва знакомы, что за мной охотятся… Забыла, что в мире существует что-то ещё, кроме его губ и рук, его тела, жадно, первобытно сжимающего меня в объятиях.

Я отдалась ощущениям полностью…

Артём потянул лямки сорочки с моих плеч, я помогла, легонько качнувшись. Ткань послушно скользнула вниз, открывая грудь прохладному ночному воздуху и его сумасшедшим горячим рукам. Он оторвался от моих губ, но лишь для того, чтобы спуститься ниже — к шее, к ключицам, к груди. Я запрокинула голову, чувствуя, как его язык, его губы добрались до цели, как он покусывает соски, обводит кругами, дразнит, посылая сладкие волны в самую глубину моего естества.

Полумрак укрывал нас от любопытных глаз — и плевать, что там, внизу, гуляют люди. Пусть смотрят. Пусть завидуют.

Мне не хватало воздуха, я задыхалась от вожделения, от этой ночи, от Артёма… И он не собирался останавливаться.

Он снова пробрался под трусики, скользнул между набухших от желания складок, нащупал возбуждённо пульсирующий клитор и сделал несколько умелых движений. Я вскрикнула от неожиданного, почти хищного напора, внутри словно завязался шелковый узел, готовый вот-вот распасться.

Артёму было мало, он хотел больше, он был голоден, и от этого голода у меня самой туманился рассудок…

С моих губ сорвался откровенный стон... Я выдохнула его имя:

— А… Артём...

Я превратилась в тягучий сироп и обмякла в его руках, наслаждаясь пальцами, которые играли божественную музыку на самых чувствительных струнах моего тела.

В ответ он сильнее прижал меня к себе и глухо, по-звериному, зарычал мне в ухо, обдав мурашками шею и спину. Я почувствовала, как его разрывает желание, как он теряет контроль, как перестаёт себя сдерживать… И я не хотела, чтобы он сдерживался. Я жаждала его всего — без тормозов, без правил, без остатка…

И вдруг в нашем номере вспыхнул свет — яркий, резкий, беспощадный.

Я распахнула глаза и, сквозь стеклянную дверь и тюль, увидела три мужские фигуры в чёрном. Они стояли посреди комнаты, оглядываясь, ища кого-то взглядом. Я тихонько вскрикнула, оттолкнула Артёма и лихорадочно натянула лямки сорочки в попытке прикрыться.

— Артём, там... там какие-то люди, — животный страх ледяной волной прокатился по телу.

Артём обернулся. Его лицо стало жёстким, он весь подобрался и легонько подтолкнул меня подальше от балконной двери, в густую тень.

Я услышала знакомый до омерзения голос Чернова. Меня пробила крупная дрожь и сковал ужас, как в кошмарном сне, когда бежишь от чудовища, но убежать не можешь. Вот и здесь был явный тупик — с балкона пятого этажа мне бежать было некуда…

— Суки… — зло выругался сквозь зубы Артём. — Кто бы вы ни были, вы серьёзно попали…

**********

ПРОДА 19 мая! ;-*

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 22. Артём - Ночные гости

В глаза полоснуло светом из номера, где по-хозяйски расхаживали три мужика – двое чёрных, спортивных, и третий – в костюме, пиджак которого с трудом сходился на мощных плечах.

Эрекция исчезла мгновенно, сменившись холодной, концентрированной яростью, но этот облом отозвался тянущей болью в паху.

Я продышался, собираясь с силами, прежде чем шагнуть в номер.

Они заметили меня первыми.

Крупный массивный мужик с коротким ёжиком волос, тонкими жёсткими губами и вертикальной складкой между бровей расплылся в недоброй улыбке и коротким кивком отправил чёрных ко мне.

Я не успел среагировать.

Едва я шагнул вперёд, меня в одну секунду выволокли в номер. В узком пространстве балкона драться было непросто, и я не хотел, чтобы они заметили Лизу. Последнее, что я видел краем глаза, — как она вжалась в стену и зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Я не сопротивлялся. Главное — увести их подальше, чтобы они не заметили Лизу.

В номере меня поставили на пол, и я наконец разглядел того, кто за всем этим стоял. Чернов. Я смотрел его фото в интернете, думал, газеты врут, но в реальности он оказался ещё более внушительным: массивный, крупный мужик с коротким ёжиком тёмных волос, тонкими жёсткими губами и глубокой вертикальной складкой между бровей, которая придавала его лицу постоянно хмурое, злое выражение.

— Знаешь, кто я? — Чернов говорил спокойно, с ленцой, будто наслаждался моментом.

Я ответил хрипло:

— Конечно.

— У тебя моя девочка.

— Никакой твоей девочки у меня нет, — сказал я вслух, а про себя подумал: это моя девочка, и я тебе её не отдам. Меня воротило от одной мысли, что он собирался взять её в жёны.

— Острить будешь с мокрощёлками, — процедил Чернов. — А мне отвечай по фактам. Где. Моя. Лиза?

Удар пришёлся в солнечное сплетение — я согнулся, хватая воздух, второй — в челюсть, третий — куда-то в бок. Я считал удары, но не сопротивлялся, потому что главное было выиграть время, не дать им догадаться, что Лиза за шторой, беззащитная, в одной комбинации. Пусть бьют, пусть думают, что я сломался.

Я закашлялся снова, сплюнул кровью на ковёр. И вдруг с балкона послышался жалобный женский вздох.

В номере воцарилась тишина. Такая, что заложило уши. Чернов вскинулся, как ищейка, учуявшая дичь.

На нежный тюль в проёме легла огромная тень, заполнившая собой весь дверной проём. Чернов смял её в крупный кулак, отдёрнул и шагнул на балкон.

Скоро он выволок оттуда Лизу. Комбинация сбилась набок, одна лямка безвольно сползала с плеча. Коленки у Лизы дрожали, мелко, едва заметно, но лицо… лицо она держала гордо, даже сейчас, когда её толкнули в центр комнаты, как трофей.

— Наручники! — услышал я голос Чернова и понял, что избиением дело не кончится.

**********

Ребятки-котятки! Зацените, какие вкусные арты! Набиваю руку для вас! Ставьте звездочки, добавляйте в библитеку! Разглядывайте картинки на сон грядущий или на утро бодрое!))

ПРОДА 20 МАЯ!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 23. Лиза - В руках преследователя

Чернов склонился надо мной.

— Лиза, девочка моя, — его голос сочился фальшивой лаской. — Ну что ж ты заставляешь жениха за тобой бегать? Я ведь не так молод, как этот твой…

Я вжалась в стену ещё сильнее, но это не помогло. Его огромная ручища схватила меня за плечо и рванула вверх. Я вскрикнула от резкой боли — у Чернова была звериная хватка.

Он выволок меня в номер, и я увидела, что они сделали с Артёмом.

Лицо его было разбито, по подбородку текла кровь, два амбала держали его за руки по обе стороны. Артём перевёл на меня взгляд — и в этом взгляде было столько ярости и боли… Кровь ктекля тонукой струйкой с его губ. У меня внутри всё рвалось от того, что я не могу ему помочь.

Я рванулась к нему, но Чернов дёрнул меня к себе. С моих губ сорвался всхлип — мне было так жаль! В конце концов, Чернов пришёл за мной, и Артём не должен за это страдать!

— Он ни в чём не виноват! Я втянула его в это, не спрашивая! — я надеялась, они его отпустят — зачем им лишние свидетели?

— Наручники! — коротко бросил Чернов амбалам.

Один завозился, достал из кармана куртки стальные браслеты и позвенел ними. У меня внутри всё сжалось, ком подкатил к горлу. Зачем ему наручники?

Но я не успела додумать — Чернов сам озвучил свои мысли:

— Этого — пристегните к спинке кровати.

Амбалы поволокли Артёма к кровати, но он исхитрился и пнул одного в грудь так, что тот харкнул кровью.

Номер для новобрачных превращался в кровавый ринг.

Расклад сил был не в пользу Артёма. На его запястье сомкнулся один браслет, цепочку перекинули через кованые витушки и застегнули второй на другом запястье. Артём остался обездвиженным, прикованным к спинке лицом к комнате. Он ещё подёргался и вскоре затих. Я видела, как он внимательным, цепким взглядом следит за происходящим.

— Ещё есть? — Чернов кивнул на меня подручным. Те покачали головами. — Дебилы… Тогда просто подержите её.

Они заломили мне руки за спину, грудь выгнулась вперёд, одна лямка комбинации снова поползла с плеча. Я стояла посреди номера как рабыня на невольничьем рынке. Чернов склонял голову то налево, то направо, разглядывая меня во всех подробностях. Потом вдруг протянул руку и с видом знатока ощупал мою грудь сквозь комбинацию.

Мне хотелось умереть от унижения. Глаза зажгло от накатившихся слёз, но я не позволила им пролиться.

Чернов грубо ущипнул меня за сосок. Я вскрикнула, задёргалась, лягнула его, но бугаи только крепче сжали мои руки. Моё тело всё ещё помнило руки Артёма, а теперь меня жадно щупает это омерзительное чудовище…

Артём дёрнулся, пытаясь вырваться из оков, но тут же затих. Он взглядом прожёг Чернова и тихим ледяным голосом отчеканил:

— Только попробуй. Не дай бог хоть одна слезинка, хоть одна волосинка... Я лично отстригу твои яйца, нашинкую и скормлю тебе без приправ.

В глазах Артёма мелькнула такая ярость, что я поняла: он убьёт Чернова, даже если это будет последнее, что он сделает в жизни.

Чернов вместо ответа отдал новое распоряжение:

— Принесите из ванной полотенце и пояс от халата.

Один в чёрном тут же метнулся и всё исполнил.

— Свяжите ей руки за спиной.

Мне бесцеремонно заломили руки назад. Я сопротивлялась, брыкалась, пыталась царапаться, но два мужика всё равно победили. Я чувствовала, как они обматывают пояс вокруг моих запястий, стягивают и завязывают тугим узлом.

Чернов распоряжался дальше:

— Загните на постель.

Помощники сально улыбнулись, кивнули и поволокли меня к постели в четыре руки. Они надавили сверху, и я рухнула на колени, меня нагнули лицом в покрывало.

Чернов наблюдал безмолвно, затем шагнул ко мне, по-хозяйски положил мощную пятерню мне на спину и вдавил меня в постель.

— Дальше я сам. А этому — кляп засуньте в рот, много болтает.

Бугаи исполнили: один уселся на ноги Артёма, другой сжал его голову и запихал полотенце в рот. Артём замычал, забился, но они держали крепко.

У меня из глаз полились слёзы. Я больше себя не контролировала — только чувствовала, как мокрое пятно на покрывале разрастается всё больше и больше. Чернов держал меня за волосы, другой рукой прижимал к матрасу. Я дёргалась, пыталась вывернуться, но ему хватало одной руки, чтобы удерживать меня.

Подручные поедали меня жадными похотливыми взглядами — сорочка сзади немного задралась, приоткрывая ягодицы и влажные от ласк Артёма трусики…

Чернов вдруг рявкнул:

— Вышли отсюда!

Самый наглый из помощников спросил:

— А помощь вам не нужна?

— Какая? — Чернов усмехнулся, звонко хлопнул меня по ягодице. Удар отозвался жжением и болью, я всхлипнула. — Со своей девкой я справлюсь и сам. Всё, что нужно, вы уже сделали. Свободны.

— Убрать его отсюда? — кивнул тот же бугай на Артёма.

— Не-е-ет, — осклабился Чернов. — Зачем? Пусть смотрит.

Подручные молча вышли из номера и закрыли дверь. У меня в животе всё застыло от ужаса. Я инстинктивно сжала ноги, но Чернов раздвинул их жёстким холодным ботинком из дорогой кожи.

Он наклонился, сжал в кулак мои волосы и потянул, запрокидывая мою голову назад так, что я смотрела прямо в глаза Артёму.

Я прошептала одними губами:

«Прости…»

— Я вообще-то дорогущий исторический номер снял для нашей брачной ночи. Отвалил кучу бабла за банкет, за свадьбу… Позорился там один… А ты здесь с каким-то мужиком в дешёвом попсовом номере, — ужасающе ласково говорил Чернов на ухо. — Ты бы сразу сказала, что любишь этого, — я бы просто потрахал тебя с полгодика и отпустил на все четыре стороны. Ещё и денег бы дал на дорожку…

— Это мои деньги! — выкрикнула я, хотя это ничего не меняло — он и так это прекрасно знал.

— Ты, Лиза, оказалась слишком дорогой шлюхой. Папина дочка, а такая потасканная… Я устранил одного щенка, ты тут же легла под другого пса.

Чернов сально улыбнулся и поцеловал меня сухими одеревенелыми губами в шею, ободрав кожу жёсткой щетиной. Я дёрнулась, извернулась и плюнула ему в лицо. Улыбка его тут же погасла. Он утёрся и прижал мою голову к кровати ещё сильнее, тяжело опустился на колени и задрал сорочку до пояса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Отрабатывать свадьбу всё равно придётся, девочка.

Я услышала звук расстёгивающейся ширинки и забилась как сумасшедшая. Но против его туши я была бессильна. Я пыталась кричать, но крик мой тонул в дорогом покрывале.

И вдруг я услышала рык убийцы, а следом — скрежет и треск металла…

***********

ПРОДА 20 мая!

Очень ждем с Артемом и Лизой ваши звездочки и подписки!

Глава 24. Артём - Рывок

Меня приковали к спинке кровати — этой красивой, кованой дряни, которая должна была служить любви, а стала тюрьмой. Когда холодные браслеты защёлкнулись на запястьях, я дёрнулся, проверяя их на прочность, и вдруг услышал лёгкий треск. Вместо наручников чуть-чуть поддался металл кованой спинки. Это не чугун! На всём экономят, хапуги! Но, господи боже мой, как же сейчас мне подфартило, что спинка оказалась из какой-то консервной банки с картоном. Я понял: если рвануть по-настоящему, спинка не выдержит. Я замер, стараясь не подавать виду — рано, слишком рано, надо выбрать момент.

Револьвер… Он лежит под подушкой. Хорошо, что я его зарядил. Если рвануть сейчас, успею ли я до него дотянуться? Скорее всего, они меня скрутят раньше, и тогда Лиза останется совсем одна. Я лихорадочно просчитывал варианты, а Чернов тем временем приказал связать Лизе руки, поставил её на колени и нагнул лицом в покрывало. Она смотрела на меня сквозь слёзы, и я видел, как она пытается держаться, и всё же ломается.

И когда её губы беззвучно шепнули: «Прости...» — это резануло острее любого ножа.

Чернов выгнал подручных, закрыл дверь, и я испытал садистическую радость: остались только мы трое — теперь можно действовать. Я следил за каждым его движением, видел, как он грубо раздвинул ей ноги, как наклонился к уху, как задрал сорочку до пояса, видел, как она забилась под ним, и когда он расстегнул ширинку, во мне лопнула последняя струна.

Я не слышал своего крика.

Просто рванул руки так, что мышцы затрещали, а вместе с ними затрещал и металл. Спинка кровати хрустнула. Я вырвал с наручниками кусок кованого узора, который теперь висел на моих запястьях, и ринулся на Чернова.

Он стоял лицом ко мне и всё же не успел среагировать — не поверил глазам. Он только поднял голову и удивлённо выкатил глаза. В следующую секунду я с вертушки саданул его этим металлическим огрызком прямо в висок и скребанул по щеке. Мощная туша рухнула набок, из рассечённой головы хлынула кровь — на шею, на костюм, на пол. От боли он взвыл, как побитый шакал. Я исхитрился, вытащил свой кляп и затолкал его в рот этому гандону, корчившемуся на полу.

Лиза коротко вскрикнула.

— Лиза, потерпи немного. Не смотри, — бросил я в сторону кровати, не спуская глаз с Чернова.

Она снова уткнулась лицом в покрывало, плечи её тряслись в беззвучном рыдании.

Я с большим наслаждением с ноги начислял в пах Чернову — раз, два, три, пять… — остервенело выбивая из него желание и возможность насиловать.

— Помнишь, я обещал тебе скормить твои яйца? Так вот это — только начало. — Я сплюнул вязкую слюну с привкусом крови на его дорогой костюм.

Лиза судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться. Я опустился на колени рядом с ней и начал развязывать махровый пояс, стягивающий её запястья. Пальцы не слушались, проклятый узел не поддавался. Я тихо матерился, боясь, что вот-вот ворвутся подручные, и тогда всё будет зря. Наконец узел распался, руки Лизы освободились.

— Держись, — я подставил ей своё предплечье, помогая подняться.

Она забралась на постель, свернулась калачиком и молча уткнулась лицом в подушку.

— Лиза… Лиза, посмотри на меня.

Она подняла бескровное лицо.

— Сейчас нельзя останавливаться — нам нужно правильно встретить его ребят.

Для наглядной демонстрации я пнул Чернова ещё пару раз.

— Лиза, у тебя под подушкой лежит револьвер.

В её пустых стеклянных глазах вспыхнул огонёк интереса. Она непонимающе моргнула, роняя слёзы с острых ресниц.

— Что? Нет, я спрятала пистолет в рюкзак, который ты мне купил. Он там, в шкафу.

— Нет, Лиза, — я мотнул головой. — Свадебный подарок от пацанов, за которым я спускался, — это огромный американский кольт, заряженный. Он под подушкой.

Она приподнялась, откинула подушку — глаза расширились, на губах появилось подобие улыбки. Игрушка понравилась.

— Лиза, тебе нужно встать напротив двери и держать на мушке всех, кто в неё войдёт. И Чернова, если он пошевелится. Ты поняла? Сними с предохранителя.

Она немного покопалась, хмуря брови, но через несколько секунд лицо её победно осветилось.

— Справилась?

Она кивнула, поднялась с постели и заняла позицию позади Чернова: ноги на ширине плеч, руки вытянуты с револьвером, ствол смотрит ровно в центр дверного проёма. Идеальная стойка, ни тени сомнения. Пока шла, «случайно» наступила на пальцы Чернова и вежливо извинилась — хорошая девочка, жаль, что весит мало.

Я прижался к стене у двери, затаил дыхание и громко постучал костяшками.

Электронный ключ пикнул, дверь приоткрылась. Первый бугай шагнул внутрь, озираясь, и я встретил его обломком спинки, как его хозяина, — молча, со всей дури. Хруст, глухой стон, тело мешком оседает на пол. Я навис над ним и тихо спросил:

— Ключ от наручников?

Бугай замычал, пытаясь отползти. Я всадил пару раз с ноги.

— Ключ?

Он начал шарить дрожащей рукой по карману куртки. Я вытащил ключ и уже занёс руку для нового удара, но тут по коридору послышались тяжёлые шаги второго. Я размахнулся и вырубил первого окончательно — чтоб не мешал.

Второй влетел в номер, но замер на пороге, увидев перед собой чёрный глаз револьвера. Лиза стояла как каменная: лицо страшное, рука прямая — выстрелит, не промахнётся. Я шагнул к нему сзади и саданул решёткой — для верности.

Кивнул Лизе. Она бросилась ко мне, неловко воткнула отмычку в замок «браслетов» и ахнула, когда кольца распались…

Я проследил за её взглядом: кожа на запястьях содрана тонкими лоскутами, наручники въелись в раны так, что металл блестел сквозь багровое месиво.

— Чёрт, — выдохнул я. — Не заметил.

Боль пришла только сейчас — острая, рвущая, заставившая сжать зубы. Но смотреть на Лизу было больнее. Она потянулась было ко мне, но я мягко забрал у неё револьвер.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Лиза… Давай сначала разберёмся с ними, — сказал я хрипло. — Возьми свой и присоединяйся. Я пока наберу парням.

Она поняла с полуслова. Выдернула из шкафа рюкзак, ловко извлекла свой пистолет и встала со мной плечом к плечу, направив ствол на незваных гостей. Я достал телефон, набрал Серёгу.

Боковым зрением косился на Лизу — растрёпанная, в сбившейся комбинации, с блестящими от слез глазами и с пистолетом в руках, она была прекрасна.

Моя воздушная пиратка…

********

И что же дальше, что же дальше?)

Ваши ставки!

Прода 21 мая!

Глава 25. Лиза - Трое у моих ног

Когда Чернов навис сзади и расстегнул ширинку, мне захотелось обратиться в пепел — лишь бы не чувствовать этого. Не чувствовать его рук, его жестокого рта, его тела, прижимающего меня к постели. Не в силах пошевелиться, я сходила с ума ещё и от мысли о том, что сейчас чувствовует Артём, беспомощно наблюдающий за тем, как Чернов собирается меня поиметь. Я видела его глаза — они горели такой ненавистью, что, казалось, могли сжечьЧернова на месте.

А потом произошло то, чего я не смогла бы объяснить, даже если бы думала тысячу лет: Артём в один прыжок вдруг оказался рядом — я даже не поняла, как он сорвался с места, только услышала жуткий скрежет металла, треск и гортанный звериный рык, от которого у меня самой кровь в жилах застыла. Я боялась смотреть на то, что делалось за моей спиной, лишь слышала удары, глухие и страшные. Но я точно знала: это Артём возвращает должок.

Краем глаза я заметила, как рухнула туша Чернова, и в следующий миг Артём уже был рядом со мной, на коленях, его руки — в наручниках, с болтающимся куском кованой спинки — лихорадочно шарили по моим запястьям, пытаясь развязать проклятый пояс.

Я слегка повернула голову и увидела Чернова — он лежал на боку с разбитой головой, кровь заливала его лицо, затекала в ухо, в рот, но он ещё дышал, ещё шевелился… Артём будто перекрутил Чернова на мясорубке. За меня. И от этого осознания у меня где-то на животном уровне сверкнула искра почти сексуального возбуждения. Я остро чувствовала пальцы Артёма на своих запястьях — у него не получалось справиться с узлом, — слышала его тяжёлое дыхание, его ругань и ярость, которая передавалась от кожи к коже.

Когда пояс наконец поддался и мои руки освободились, силы меня покинули — я растеклась бесформенной грудой из коленок, локтей и жидкого шёлка. Артём протянул мне руку, я ухватилась, поднялась, покачнулась… Всё, чего мне хотелось, — забиться в самый дальний угол, свернуться в клубок и укрыться с головой.

Я не сразу поняла, чего от меня хочет Артём, но, когда откинула подушку и увидела огромный чёрный кольт, внутри что-то щёлкнуло. В кровь снова влетел адреналин. Битва ещё не окончена.

Я сделала всё, как он сказал: сняла с предохранителя, встала, где указал. Хруст пальцев Чернова под моей пяткой стал маленьким приятным бонусом. Странно, но я не дрожала. Во мне словно открылось второе дыхание, я чётко осознавала: сейчас нельзя раскисать.

Потом была драка у двери, глухие удары, хруст, стоны — я держала на прицеле дверной проём, готовая выстрелить в любого, кто попытается дёрнуться.

Артём нашёл в кармане одного из подручных ключ от наручников, протянул мне. Я подхватила его дрожащими пальцами и принялась возиться с замком — руки не слушались, металл скользил, но наконец щёлкнуло, и браслеты упали на пол вместе с обломком кованой спинки.

Господи! Его руки…

Кровавое месиво на его запястьях отозвалось в моей груди импульсом боли, будто это у меня самой была рваная рана. Мне до жжения в пальцах захотелось обнять Артёма, но он отстранился — сначала надо было нейтрализовать незваных гостей.

Я кивнула, не тратя сил на слова. Он подхватил с пола наручники, подошёл к Чернову, который всё ещё лежал без сознания, и защёлкнул браслеты на его запястьях. Я в это время держала на мушке двух его подручных — они начали шевелиться, и ствол револьвера дрогнул в моей руке: с двоими я боялась не справиться.

Артём закончил с Черновым, огляделся и вдруг нашёл на полу злополучный пояс от халата.

— Лиза, соберись, — сказал он и направился к одному из подручных.

Я не спускала с них глаз. Артём быстро, на совесть, замотал руки одного бандита поясом. Тот замычал, дёрнулся, но травма от спинки кровати давала о себе знать, и бугай смирно положил голову на ковролин. Затем Артём расстегнул пряжку, дёрнул ремень из шлёвок и скрутил руки второму бугаю.

Когда все трое были надёжно связаны, я перевела дух, опустила револьвер и посмотрела на Артёма — на его разбитое лицо, на руки в крови, на то, как он чуть пошатывается, пытаясь перевести дух, но продолжает держать револьвер наготове. На футболке пятна крови смешались с потом, волосы взъерошены. Я никогда не видела мужчины красивее.

Чернов завозился у наших ног. Я медленно перевела на него ствол, глядя прямо в его мутные, заплывающие кровью глаза.

— Только дёрнись, — сказала я тихо, но отчётливо, — и я клянусь, я проделаю дыру в твоей омерзительной башке. Да, дырочка будет маленькая, но настоящая.

В его глазах мелькнуло нечто похожее на понимание.

Артём тем временем держал на мушке двоих подручных, что валялись у двери, а в его телефоне шли долгие гудки. Наконец трубку сняли, и я услышала громкий голос Серёги:

— Да, брат!

— Серёга, срочно, в гостиницу, — Артём говорил коротко, жёстко. — Подарок пригодился. Номер 508. По дороге дёрни какого-нибудь путёвого адвоката. Надо очень быстро — тут такая вечеринка…

— Понял, брат, летим, — ответил Серёга и отключился.

Мы застыли в ожидании. Тишина в номере стала тягучей, как гудрон. Чернов постанывал на полу, его подручные начинали шевелиться, и от этого у меня по позвоночнику бежали мурашки. Держать их на мушке было уже невмоготу — они нервировали каждым своим движением.

Я не знаю, сколько прошло времени — вечность. Наконец в номер влетели парни — быстрые, чёткие, с оружием на перевес. Они молча подошли к подручным Чернова, парой точных ударов привели их в совершенно бессознательное состояние.

В коридоре, у двери, стоял Сергей — чистый, красивый, безоружный — и наблюдал за происходящим с нескрываемым изумлением.

А потом в проёме появился ещё один мужчина.

Высокий, подтянутый, с холодным умным лицом и внимательными ярко-синими глазами, в которых читался опыт в решении сложных вопросов. Тёмный костюм сидел на нём безупречно, русые волосы аккуратно лежали в дорогой стрижке — он выглядел так, будто сошёл с обложки делового журнала. Уверенный, породистый…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он коротко кивнул мне и протянул руку Артёму, мельком чиркнув взглядом по его израненным запястьям:

— Меня зовут Максим Витальевич Раевский. С этой минуты я ваш адвокат. — Он окинул взглядом поле боя — Чернова на полу, его подручных в отключке — и произнёс ровным, спокойным голосом, без единой эмоции: — Рассказывайте. Только быстро. Полиция уже едет.

Мы с Артёмом как по команде выдохнули. Я почувствовала, как напряжение отпускает, и я меня начинает бить настоящая, крупная дрожь.

— Возьмите их пистолеты — вы их отняли во время схватки, что позволило вам продержаться до приезда полиции, — продолжал Раевский. — Ваше оружие сдайте, — он сделал лёгкий бесстрастный кивок в сторону ребят Серёги, — если не хотите объяснять, как и зачем оно у вас оказалось.

Артём аккуратно взял у меня пистолет, нашёл коробку из-под свадебного подарка, скинул туда оружие и отдал подручным Сергея. Те исчезли бесшумно, словно ниндзя.

В номере остались мы с Артёмом, Сергей, адвокат и трое поверженных нападающих.

Где-то вдалеке послышался вой полицейских сирен...

**********

Мы примерно на середине!)

❤ Запомните Раевского - мы еще встретимся с этим ледяным айсбергом в очень горячей книге! ????????????

Очень прошу)) добавляйте книгу в библиотеку - это крайне важно!

... И ставьте звездочки ????????

ПРОДА каждый день!

Глава 26. Артём - Подмога

Раевский протянул мне руку, и я пожал её, чувствуя, как мои израненные запястья отзываются болью на каждое движение.

Я коротко представился:

— Артём.

Он сдержанно кивнул, окинул меня внимательным взглядом и сказал:

— Я знаю, кто вы, Артём Сергеевич. Приходилось летать вашими самолётами. Отличный сервис.

Краем глаза я зацепил, как Лиза метнула на меня удивлённый взгляд, и мысленно усмехнулся — мы это ещё обсудим.

Мы закрылись в номере изнутри, чтобы никто не ворвался раньше времени. Серёга помог мне, и мы усадили Раевского за стол. Наши «гости» — Чернов и его подручные — начинали подавать признаки жизни.

Лиза забралась на постель, поджав ноги, и я поймал её взгляд брошенного котёнка.

Знаю, знаю… Ты хочешь, чтобы я тебя обнял, успокоил, согрел… Но сейчас важнее другое.

Я подошёл к ней и погладил по голове.

— Всё будет хорошо, — шепнул я так, чтобы слышала только она одна, и потянулся укрыть её одеялом. Видит бог, я совсем не прочь был сейчас оказаться с Лизой под ним. Чёрт, как же я хотел её сейчас прижать к себе. Но счёт шёл на минуты — времени на нежности совсем не осталось.

— Не укрывайте, — услышали мы холодный голос Раевского. — Не стирайте следы.

Лиза заёрзала на кровати.

— А если я не могу больше в этом? — её голос дрожал, она порывалась в ванную, одеться в костюм, спрятаться. — Я хочу переодеться!

Раевский резко поднял руку, останавливая её жестом, не терпящим возражений:

— Елизавета Александровна, вы должны оставаться в том виде, в каком Чернов вам угрожал. На вас должны быть все его отпечатки, его слюни, его кровь. Ничего не меняйте, пока не снимут эксперты.

Раевский прав. И я не намерен вступать с ним в дискуссии — он на своей территории, пусть командует. Теперь дело принципа — разнести Чернова в труху.

«Алаверды, брат», — подумал я мстительно.

Лиза послушно вернулась на постель и замерла каменным изваянием. Я сел напротив Раевского, он включил диктофон, положил его на стол и кивком попросил начинать. Я быстро, чётко, без лишних междометий изложил всю картину: как эти уроды ворвались, как приковали меня к кровати, как связали Лизу, как Чернов пытался её изнасиловать прямо у меня на глазах.

Когда полицейские поднялись, Лиза уже додиктовывала свои обрывочные впечатления.

Раевский тем временем достал из своего портфеля папку и бланки доверенностей. По две копии — на меня и Лизу.

— Ваши паспортные данные.

Я продиктовал, Лиза тоже. Раевский твёрдой рукой заполнил их сам.

— Подпишите, — коротко бросил он, протягивая нам листы и ручки. У него всё было готово, всё чётко отлажено. Механизм не давал сбоев.

Я поставил росчерк, несмотря на то что рука болела. Раевский поднялся, подошёл к Лизе.

— Давайте.

Лиза послушно расписалась, не читая, и вернула листок.

Адвокат захлопнул папку, убрал её в портфель и подвёл итог:

— Завтра первым делом я заверю доверенности у нотариуса и официально начну представлять ваши интересы. Однако сейчас, ночью, мы должны снять все побои, мазки, показания. О пистолетах вы не упоминаете. — Он сделал паузу, прищурился, глядя на меня. — Скажите-ка, Артём Сергеевич, вы ведь прекрасный боец?

Я кивнул, уже понимая, к чему он клонит:

— Конечно. У меня армия, я десантник, лётное училище. Ну и вообще спорт, борьба, чтобы кровь не застаивалась — работа сидячая, — усмехнулся я.

— То есть в рукопашной схватке у вас хорошие шансы на победу? — уточнил Раевский.

— Очень хорошие шансы, — подтвердил я, и в моём голосе прозвучало слишком много злости.

Адвокат перевёл взгляд на Лизу:

— Елизавета Александровна, а вы у нас в шоке. Вы ничего не понимали, ничего не помните. Вы только помните, что вас удерживали силой, связывали, пытались изнасиловать, совершить проникновение. Всё остальное — провал в памяти.

Лиза снова кивнула, не проронив ни слова.

Серёга, который до этого сидел молча, явно обиженный невниманием к своей персоне, подался вперёд и спросил:

— А я?

Раевский посмотрел на него почти ласково:

— А вы — хороший друг. Вас попросили приехать на помощь, вы приехали.

Серёга с готовностью кивнул.

В коридоре послышался топот ног — тяжёлый, быстрый, множественный. В дверь заколотили кулаками, и чей-то грубый голос заорал:

— Полиция! Открывайте!

Раевский и Серёга встали одновременно. Лиза дёрнулась было с кровати, но адвокат жестом приказал ей оставаться на месте. Я тоже поднялся, чувствуя, как адреналин снова впрыскивается в кровь.

Раевский кивнул мне на дверь:

— Открывайте.

Я открыл дверь, в проём тут же ввалились несколько ребят в балаклавах и касках, с автоматами на изготовку. Они мгновенно рассредоточились по номеру, наставив стволы на всех присутствующих. Следом вошёл майор в форме и распахнул корочку.

Я смиренно поднял руки. Серёга тоже. Лиза на кровати натянула покрывало выше, почти до самых глаз, и затихла.

************

ПРОДА 23 МАЯ!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 27. Лиза - Бумеранг

В номер влетели силовики — я даже не поняла, откуда их столько взялось, они заполнили всё пространство, темные, быстрые, молчаливые. Меня неконтролируемо трясло, зубы начали выбивать дробь. Ища опору, я взглянула на Артёма, и он, казалось, уловил моё состояние. Его плечи чуть напряглись, он едва заметно кивнул — мол, всё под контролем, так и должно быть.

Никто из нас не шевелился, потому что никто не хотел провоцировать этих ребят с холодными глазами.

Раевский шагнул вперёд, коротко представился, протянул удостоверение. Говорил он спокойно, ровно, будто каждый день имел дело с вооружёнными людьми.

— Пострадавшие готовы проследовать в отделение и на экспертизу, дать показания. Но все вопросы — через меня.

Старший группы — майор, как выяснилось позже — кивнул, принимая информацию.

Чернов окончательно пришёл в себя, сел на полу, огляделся мутными глазами и начал качать права. Я смотрела на него и не чувствовала ничего, кроме гадливости — как на таракана, которого сейчас раздавят. Мерзкий, живучий, но обречённый.

— Я без адвоката говорить не буду! Вы знаете, кто я?! Вы знаете, что я с вами сделаю? Майор, твои погоны завтра же будут торчать у тебя из жопы!

Он безошибочно выделил старшего — видимо, нюх на власть у таких, как он, звериный. Но майор, судя по всему, видел всякое и такие выкрики слышал не впервые. Он даже не вступил в перепалку, только спокойно, будто Чернов был надоедливой мухой, отдал приказ:

— Наручники на них. И выводите.

Оперативники сноровисто подхватили Чернова и его подручных, защёлкнули браслеты на запястьях каждого и поволокли к выходу.

Мы молча наблюдали, как возвращается «бумеранг», зрелище — завораживающее.

Я с тоской посмотрела на дверь ванной, за которой остался мой спортивный костюм, и почти шёпотом спросила:

— Можно я костюм хотя бы с собой возьму? — мне виделась в нём возможность укрыться от этого кошмара и посторонних глаз.

Артём сорвался в ванную быстрее, чем кто-либо успел ответить, и выскочил оттуда через секунду вещами в руках. Штаны сунул в рюкзак, который мне подарил, а кофту набросил на мои дрожащие плечи. Я зарылась носом в мягкую ткань — от неё исходил аромат чистой, ничем не испорченной обновки.

Я почувствовала, как Артём прижал меня легонько к себе и тихо прошептал на ухо:

— Всё будет хорошо, пиратка. Потерпи немножко. Всё будет хорошо.

Мы покидали номер, оставив после себя настоящий разгром: кровь на полу, остывший ужин на столе, выдохшиеся напитки, сбитую постель, раскуроченную спинку. Наш интимный, чувственный вечер превратился в поле кровавой битвы.

Выходя из номера Артём оглянулся и крикнул:

— Серёга, прихвати мою куртку, в шкафу висит!

Серёга метнулся обратно, распахнул дверцу, выхватил куртку, сунул под мышку и догнал нас уже в коридоре.

Артём обнимал меня за плечи и направлял, пока мы шли по коридорам. Я чувствовала, как дрожат мои ноги, как я проваливаюсь в какую-то ватную пустоту, но его рука держала крепко, не давая упасть.

Когда мы проходили через фойе отеля, я увидела администраторшу с выпученными глазами — она суетливо успокаивала сбежавшихся на шум постояльцев, размахивая руками и пытаясь объяснить, что всё в порядке, ничего страшного не происходит. Её никто не слушал, люди жались к стенам и с любопытством разглядывали нас.

На улице нас ждали служебные автомобили. Полицейские кивнули на машину, и мы с Артёмом вынуждены были сесть в нее — жестко, неуютно, пахло бензином и казенщиной. Серёга и Раевский пристроились на хвосте в уже знакомом мне синем минивэне, чей вид вызвал у меня прилив жаркой, стыдной волны. Я вспомнила заднее сиденье, и как пальцы Артема мягко, томительно дарили мне наслаждение, и как я пылала под этими пальцами.

Жар прилил к щекам, я прикусила губу, подавив судорожный вздох.

Осторожно, словно спрашивая разрешения, я положила голову на плечо Артёма. Но он вдруг обнял меня и прижал к себе крепче, чем я сама могла бы себе разрешить. Меня объял странный, нелогичный покой. Тепло его тела, запах пота, напоминавший о жестокой схватке, стук его сердца под моей щекой — всё это говорило: сейчас ты в безопасности.

*********

ПРОДА - СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ!)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 28. Артём - Закон и порядок

Когда днём Лиза ворвалась в мой самолёт в свадебном платье — адская смесь дерзости и невинности, — я и подумать не мог, насколько паршивая ночь нас ждёт с этим отчаянным ангелом.

Как только мы встретились взглядами в самолёте, в её глазах мелькнуло нечто такое, от чего у меня кровь ударила в пах. Но тогда я не сразу понял, что за этой бравадой скрывается загнанный зверёк. Когда Лиза в машине прижалась ко мне и тихо, как домашняя кошка, положила голову на плечо, меня накрыло какой-то щемящей нежностью. И в этот хрупкий момент я показался себе дураком: мне тридцать пять, я — гора мускул, море смелости и водопад шарма, я в конце концов глава… Блин, да какая разница! Факт в том, что я посыпался от того, что какая-то девчонка просто прижалась ко мне щекой.

Машина остановилась у неприметного здания — крыльцо слабо освещалось, фасад терялся в темноте. Майор вышел, огляделся, коротко бросил:

— Здесь снимаем побои. Дальше — в отделение.

Мы вылезли из машины, и ночь ударила холодом. Лиза затряслась, покрылась мурашками — я видел, как её голые ноги в кроссовках пошли гусиной кожей, как соски встали даже под кофтой. Я машинально оглянулся в поисках своей куртки. В этот момент подъехал Серёга, и я облегчённо выдохнул.

Я довёл Лизу до крыльца, передал в руки полицейских. Она жалобно оглянулась на меня, взглядом прося не бросать. Да я и не собирался. Я добежал до ребят, спросил у Серёги:

— Вещи где?

Он кивнул на заднее сиденье — там лежали наши рюкзаки и моя куртка. Раевский уже вылез и отправился внутрь. Я схватил вещи и пошёл следом, Серёга остался греть автомобиль.

Здание оказалось старым, небольшой постройки, всё внутри было выложено кафелем, звук отражался от стен и множился, создавая неприятное эхо. Я быстро нашёл нужную дверь по голосам. Лизы с адвокатом уже не было, я уточнил у дежурного.

— Уже завели, — ответил майор на ещё не заданный мной вопрос.

Я рванул следом, но меня не пустили.

— Адвокату же можно, — бросил я.

— Да не волнуйся ты, — майор посмотрел на меня сочувственно. — Там ширма, кто её разглядывать будет, кроме эксперта? А он своё дело знает. Всё будет нормально.

Я прислонился к стене, чувствуя, как начинаю уставать. Боль от ударов, которые я пропустил несколько часов назад, навалилась с новой силой, следы от наручников на запястьях пульсировали, разрывая кожу изнутри. Но я стоял и ждал, гипнотизируя взглядом закрытую дверь.

Вскоре её вывели. Лиза увидела меня — и бросилась на шею, практически повиснув, обмякла в моих руках. Я, увешанный рюкзаками, курткой, не мог даже обнять её как следует.

— Лиза, погоди, — я попытался высвободить руки. — Я принёс тебе вещи. Ты можешь переодеться. Возьми рюкзак.

Ей показали, где можно снять эту проклятую комбинацию и бельё, надеть наконец спортивный костюм. А то, что она снимет, надо будет передать следователю. Услышав это, Лиза густо покраснела и беспомощно перевела на меня взгляд.

Я подошёл к майору:

— Это обязательно?

Майор кивнул:

— Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть.

Раевский, слышавший наш разговор, подтвердил:

— Стеснение здесь неуместно. Вещи надо сдать и приобщить к делу.

Лиза скрылась за дверями. Через пару минут вышла — уже переодетая в голубой спортивный костюм, но всё ещё тряслась. Я пошёл навстречу, укутал её в свою куртку. Днём, в тёплой сочинской весне, она казалась совершенно излишней деталью гардероба, а сейчас была единственным, чем я мог укрыть и согреть Лизу.

Она прижалась ко мне, уткнулась лицом в грудь. Я сжал её крепко-крепко и плавно покачал, но вдруг почувствовал, как рвануло запястье — боль резанула от локтя до пальцев. В районе солнечного сплетения заболел синяк, который поставили лучшие друзья Чернова. Я поморщился, но руки разжать не смог.

— Миронов! — чей-то голос расколол кафельную тишину. — На освидетельствование проходите.

Я нехотя выпустил Лизу из рук и пошёл, куда звали. Механически показал на себе повреждения, механически подписал бумажки и вышел.

Майор скомандовал:

— Грузимся! Теперь — в отделение.

Мы высыпали на крыльцо и расселись по машинам.

В отделении нас развели по разным кабинетам — того требовал закон. Я отправил Раевского с Лизой. Она вцепилась в меня как пятилетняя девочка в единственного человека, который может её защитить от хулиганов или злой собаки. Но Раевский явно не зря получал свои деньги: пара тихих, но твёрдых фраз — и Лиза, оглядываясь, вошла в кабинет следователя.

Я отошёл к Серёге, быстро объяснил, что будет нужно на сегодняшнюю ночь и на завтрашнее утро. Он чётко кивнул:

— Не вопрос, Тёмыч. Ты же знаешь, я всегда… — он протянул мне руку.

Дверь отворилась, вышла Лиза с адвокатом. Следующая очередь была моя. Мы пересеклись с ней взглядами. Я вошёл в кабинет и захлопнул за собой дверь, сквозь которую из коридора вскоре пробился испуганный голос Лизы:

— Я никуда без него не поеду! Не надо меня трогать! Я не поеду… Не поеду…

Её голос звучал всё тише и дальше, пока не затих совсем.

*******

ПРОДА 25 МАЯ!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 29. Лиза - Рассвет

События понеслись как бешеная карусель: адвокат, арест Чернова и его подручных, судмедэкспертиза, показания... Я что-то рассказывала, объясняла, показывала, подписывала, одевалась, раздевалась, снова одевалась, но кружась в этом водовороте, я при каждой возможности искала глазами Артёма. Он был единственной точкой опоры для меня в этом мире, единственным, кто не давал мне провалиться в эту бесконечную, чёрную воронку.

Когда мне пришлось раздеваться на судмедэкспертизе, я снова почувствовала себя беззащитной. В руках посторонних мужчин я словно переходящее знамя за последние сутки путешествовала от одного к другому: побег от алтаря, Чернов, его подручные, а теперь — какой-то мужик в белом халате, который деловито осматривал меня, делал пометки в блокноте, не поднимая глаз. Бешеная карусель незнакомых рук и глаз, которые сегодня меня трогали и рассматривали, кружилась всё быстрее, и я хотела только одного — сбежать с этой чудовищной вечеринки.

Когда меня выпустили из смотровой, я хотела упасть в объятия Артёма, уткнуться в него и не видеть окружающей обстановки, не думать о произошедшем, не вспоминать про Чернова. Я почувствовала тяжесть и тепло, когда он накинул на меня свою куртку — она немного избавила меня от дрожи, которая не проходила, наверное, последние несколько часов. Я вцепилась в него, чувствуя, как он обнимает меня в ответ, и на секунду мне показалось, что всё будет хорошо.

Когда я подписала последний документ, я выдохнула с огромным облегчением. Мне позволили выйти из кабинета следователя, и я надеялась, что всё закончилось. Но Артём должен был дать показания. Что ж, ладно, я буду ждать. Сколько нужно — буду ждать под дверями, пока он тоже не поставит свою последнюю подпись.

Я вышла из кабинета, он зашёл. Я прислонилась к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются, как всё тело ноет от усталости и пережитого ужаса.

Ко мне подошёл Сергей, криво улыбнулся, спросил, как у меня дела, как я себя чувствую. Я не успела ответить — он вдруг подхватил меня под руку, под локоток, и повёл к выходу. Я попыталась высвободиться, но он только крепче ухватил.

— Сергей, вы куда меня тащите? — я панически крутила головой в поисках спасения, в надежде увидеть Артёма, Раевского, кого угодно, кто мог бы объяснить, что происходит.

Сергей невозмутимо ответил:

— На выход. От вас больше ничего не требуется.

Я не понимала:

— Как на выход? А Артём? Я его подожду.

Но Сергей продолжал настойчиво вести меня к двери.

— Артём приедет, как только сможет.

Нервы мои окончательно сдали. Я начала вырываться, кричать, не обращая внимания на то, что мы в полицейском участке.

— Я никуда без него не поеду! Не трогайте меня! Я без него не поеду!

— Лиза, мы это сегодня уже слышали. Но если Артём сказал, что ты поедешь, значит, ты поедешь.

Я отбивалась, уронила рюкзак со своими вещами, куртка сползла с одного плеча и сковывала движения. Неужели никто не поможет? Неужели эти полицейские, следователи, все, кто был рядом, просто позволят вытащить меня насильно?

На шум вышел Раевский. Я вздохнула с облегчением — сейчас он всё объяснит, сейчас он скажет Сергею, что я должна остаться, что я имею право ждать. Но вместо этого адвокат подхватил меня под другую руку и помог вывести из здания.

Вдвоём с Сергеем они усадили меня в машину. Я попыталась вылезти, но они пристегнули меня ремнём безопасности.

— Пустите! — закричала я. — Вы не имеете права!

Раевский, не обращая внимания на мои крики, деловым тоном спросил у Сергея:

— Есть вода?

Сергей подсуетился, достал бутылочку:

— Да, конечно, держите.

Раевский открутил крышку и подал мне. Я мотнула головой, отказываясь, но он настойчиво поднёс воду к моим губам. Лишь только влага коснулась губ, я поняла, что на самом деле действительно умираю от жажды. Я вцепилась в бутылку с жадностью, сделала несколько больших глотков, чувствуя, как вода разливается по пересохшему горлу, возвращая меня в тихое предрассветное утро.

Я отняла бутылку от губ, закрутила крышку. Раевский внимательно смотрел на меня, выдерживая паузу.

— Елизавета Александровна, вам лучше? — спросил он всё тем же ровным тоном.

Я проигнорировала его вопрос, потому что меня интересовало другое:

— Где Артём?

Раевский глубоко вздохнул и сказал, словно маленькому ребёнку, который никак не может успокоиться и уснуть:

— Елизавета Александровна, Артём Сергеевич решил, что вам некоторое время стоит побыть раздельно. Сергей отвезёт вас...

Он замешкался, видимо, не зная, куда именно Сергей меня отвезёт. Но Сергей быстро пришёл ему на выручку:

— В надёжное место. О-оч-чень надёжное.

Раевский согласно кивнул:

— Вам нужно отдохнуть. Прекратите сражаться хотя бы на несколько часов. Просто выспитесь.

Он захлопнул дверь, два раза стукнул по крыше, и Сергей тут же тронулся с места.

Я сидела, вжавшись в сиденье, и не могла поверить в то, что сейчас произошло. Раевский был прав: я больше не могла бороться с обстоятельствами. Это были самые длинные сутки в моей жизни. Но спать? Нет! Спать сейчас я не могла.

Внутри разрасталась чудовищная, почти неконтролируемая злость на Артёма. Если я когда-нибудь его ещё встречу, я его точно убью. После всего, что мы прошли вместе за этот день, после того, как мы были готовы уже... я судорожно вздохнула и почти всхлипнула. Я ведь едва не... господи, он соблазнял меня изо всех сил, чтобы теперь вот так бросить?! Чтобы посадить в машину какому-то Сергею, который увозит меня в неизвестном направлении?

Я нащупала под рукой свой рюкзак. Раевский заботливо сунул его в машину вместе со мной. Я пошарила в нём вяло, без особого интереса, и нащупала жемчужный клатч. В темноте машины я открыла его, перебирая пальцами содержимое. Всё было на месте. За эти сумасшедшие сутки ничего никуда не исчезло. Но это было единственное имущество, которым я располагала.

Я откинулась на сиденье и остекленелым взглядом уставилась в окно. На горизонте показалась розовая полоска — занимался рассвет. Кажется, мы покидали город. Я была настолько измотана, настолько ненавидела всех — и Сергея, который молча вёз меня в неизвестном направлении, и Чернова, который решил, что я его собственность, и Артёма, который бросил меня, даже не сказав последнее «прости».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я готова была его растерзать… Но всё ещё очень надеялась, что он появится.

**************

ПРОДА - по обстоятельствам, или сегодня вечером, или завтра.

Глава 30. Артём - Утро после

Мы с Раевским вышли из отделения полиции. Утро было зябким, солнце ещё не набрало силу. Я остановился на крыльце, сунул руку в карман, потом в другой и вспомнил, что не курю. Но сейчас почему-то захотелось.

— Есть сигарета? — спросил я у Раевского.

— Не курю.

— Я вообще-то тоже, — усмехнулся я, — но не сегодня.

Где-то сбоку раздался молодой, участливый голос:

— Держите.

Лейтенантик, что оформлял протокол, протягивал пачку и зажигалку. Я взял с благодарностью, прикурил, затянулся. Дым ободрал глотку, непривычно заполнил лёгкие, заставил пару раз кашлянуть. Но я продолжил — стоял, сжимая тонкую палочку между пальцев, глядя, как сизый дым тает в утреннем воздухе.

Я не спешил. Нужно было подумать.

В голове вспыхнули крики Лизы, когда Серёга уводил её из участка. Я нервно дёрнул щекой, подумав, что идея была, может, и не идеальная — отправить её с Серёгой, но ничего лучше я на тот момент придумать не мог. Лизе нужны были безопасность и отдых, и я обеспечил ей это, как сумел.

Я поправил на плече рюкзак. Кисти разрывало от боли, запястья горели, всё тело ныло после этой ночи, но мысль о том, что Лиза сейчас там, у Серёги, в безопасности, грела лучше любого лекарства.

Раевский терпеливо ждал, пока я докурю эту малодушную сигарету, этот глупый способ сбросить стресс. Я докурил до половины, понял, что меня тошнит, и запустил длинный окурок точно в урну.

— Артём Сергеевич, — наконец произнёс Раевский, — я поеду к нотариусу, оформлю доверенность. Вы поспите. Но телефон держите при себе — у меня ещё будут вопросы и к вам, и к Елизавете Александровне.

Я коротко кивнул и только сейчас вспомнил, что существует такая штука, как сон. И этот сон мне пиздец как нужен.

Мы вызвали такси и разъехались по разным сторонам: Раевский по своим адвокатским делам, а я — к Серёге, в его загородный дом. Туда, куда я попросил его забрать с собой и Лизу.

Машина ехала по проснувшемуся курортному городу. Торговцы открывали лотки, туристы потягивались на скамейках, пили кофе из картонных стаканчиков. У них начинался чудесный, весёлый день, а у меня заканчивались адские сутки.

Я дико хотел спать. Тело ломило, запястья рвались и пульсировали, следы наручников напоминали о каждом мгновении той ночи. Но сон уже брал надо мной верх, затягивал в мягкую, тёплую воронку. Я терпел изо всех сил, чтобы не отрубиться прежде, чем доеду до Серёгиного коттеджа.

Получилось. Хотя на последних минутах я почти сдался — голова клонилась к плечу; глаза, будто засыпанные песком, и неумолимо слипались. Пейзаж за окном сливался в одно мутное пятно.

Я пошарил в рюкзаке, нашёл портмоне, сунул водителю наличку без сдачи. Он благодарно кивнул, а я с трудом вылез из машины и, пошатываясь, чувствуя, как земля уходит из-под ног, побрёл к гостеприимным воротам.

Серёгин забор возвышался передо мной — высоченный, металлический, глухой. Серёга являл собой воплощение поговорки «мой дом — моя крепость». Я был уверен: Лиза здесь, в безопасности. Я нащупал пальцем кнопку звонка, камера на столбе ожила, и я криво оскалился в объектив.

— Входи, брат, — скрипнуло из динамика.

Калитка издала электронный щелчок и открылась. Я шагнул во двор, и меня обступила утренняя тишина, нарушаемая только птичьим щебетом. Утреннее солнце уже золотило крышу трёхэтажного дома с широкими окнами и уютной верандой. На секунду мне почудилось, что я попал в другой мир — тихий, спокойный, где этой ночи попросту не было...

Я поднялся на крыльцо. Серёга уже ждал в проёме с распахнутой дверью. Окинул меня скептическим взглядом и усмехнулся:

— Ну и видок…

Вместо ответа я вопросительно дёрнул подбородком вверх:

— Как она?

Серёга подождал, пока я войду в дом, запер дверь и ответил:

— Спит. Отрубилась сразу — только до подушки дошла, даже не переоделась. Жена её уложила на третьем этаже, в гостевой, — он понизил голос, — а то дети скоро проснутся, суета начнётся.

Я благодарно покивал на его «рапорт».

— Спасибо, Серёга.

— Да брось, — отмахнулся он, осматривая меня сочувствующим взглядом. — Кофе тебе сварить? Или не уснёшь?

Я усмехнулся — больше всего я сейчас боялся, что усну прямо здесь, у порога.

Мы прошли на кухню. Серёга запустил кофеварку, я присел за стол и уставился в одну точку. Серёга тишины не нарушал, и я заговорил первым:

— А жена твоя как отнеслась? Не удивилась, когда ты среди ночи домой с незнакомой девушкой прикатил?

Серёга широко улыбнулся:

— Она у меня мировая! Я ей всё объяснил, всё согласовал, получил добро. Теперь ваша задача — выспаться, а наша — накрыть на стол.

День разгорался. Южное солнце заливало эту тихую семейную кухню мягким золотистым светом, и я почувствовал, как напряжение меня отпускает. Серёга поставил кофе передо мной на стол — чёрный, горький, бодрящий.

Я сделал глоток, но этой бодрости мне хватило лишь на то, чтобы ещё на несколько минут продолжить разговор:

— А этот Раевский... Ты где его взял?

Серёга расцвёл:

— Это — один из самых мощных профи в городе. Видал, какой спокойный? Работает, как швейцарские часы — без сбоев. База данных в башке, как интернет. За всё подряд не берётся — разборчивый, гад, принципиальный... Но я с ним несколько раз отбивался от наездов на клуб — зажимают, бывает, со всех сторон. Раевский всегда выводит максимально красиво.

Я устало кивнул, будто осёл, запряжённый тяжёлой ношей. Хлебнул ещё глоток кофе, отставил чашку.

— Прости, Серёг, не могу больше... Можно я у вас посплю?

Серёга подпрыгнул, развёл руки широко:

— Конечно! О чём речь?

Я поднялся медленно со стула:

— Куда?

Серёга удивлённо уставился на меня:

— Ты что, у меня первый раз в гостях?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да нет, не первый… — ответил я, не понимая, к чему он клонит.

— Что спрашиваешь тогда? Я же тебе сказал: гостевая на третьем этаже. Забыл, где она?

А я не забыл. Я просто не знал, как себя вести с девушкой, которая сейчас спит в этой комнате. Я не знал, что ей скажу. Не знал, как оправдаюсь за всё, что я сегодня сделал, и за всё, чего сделать не смог. И да — несколько часов назад она плыла в моих объятиях, но что она скажет, если я завалюсь к ней под бок сейчас?

— Серёга, да я здесь, на диванчике, может быть, прилягу на часок... — забубнил я, как подросток, и сам на себя разозлился за эту трусость.

Серёга хотел было заржать в голос, но вовремя спохватился, чтобы не разбудить домочадцев.

— Она что-нибудь говорила про меня? — поинтересовался я буднично, но сам напрягся.

Серёга замялся, будто подбирал слова.

— Знаешь... лучше бы говорила. Всю дорогу молчала, смотрела в одну точку. Но я слышал, как она угрожающе сопит. В общем, я тебя понимаю, — он вздохнул. — Зуб даю — она явно очень зла. Я сам боялся с ней разговаривать, поэтому и скинул на жену. Они, девочки, как-нибудь между собой договорятся.

Я обречённо ступил на лестницу.

— Стой! — вдруг просипел Серёга.

Я удивлённо поднял брови: чего ещё?

— Ты похож на чудовище лесное.

Серёга был прав — я был побитый, местами рваный и в крови.

— Ты это… Погоди, я тебе пижаму дам. Жена заставила купить, но я всё равно в трусах сплю! — хитро рассмеялся он и через две ступеньки запрыгал на второй этаж, в семейную спальню. Я смиренно пополз следом.

На втором этаже столкнулся с Серёгой, который крался из спальни, держа в руках тот пижонский шёлковый костюм — темно-синий с бежевой оторочкой.

— Извини, другой нет. В комнате есть душ, — он хлопнул меня по плечу и легонько подтолкнул снова к лестнице. — Удачи, брат.

Я покорно кивнул. В конце концов, делить постель с прекрасной спящей девушкой — не самая страшная кара. Но мне почему-то подумалось, что самое страшное начнётся, когда Лиза проснётся…

******

ПРОДА

27 МАЯ! ????

Глава 31. Лиза - Тихая гавань

Сергей привёз меня к чудному трёхэтажному дому в загородном посёлке, который выглядел вполне уютно, даже безопасно. Сам Серёга тоже преобразился – стал улыбчивым и мягким, как плюшевый мишка.

— Только о том, что происходило за эти сутки — ни слова, — приложил он палец к губам. — Я сказал, что ты — невеста Артёма. И что вас ограбили.

Мне ничего не оставалось, кроме как согласно кивнуть.

Сергей обошёл машину, открыл дверцу и подал мне руку. Я немного поколебалась, прежде чем в ответ протянуть свою. Он отворил калитку, и мы вошли в тихий утренний двор, а после — в спящий дом.

Он старался не шуметь, я осторожно кралась за ним. Тем не менее сверху послышались шаги, и на лестнице показалась заспанная шатенка лет тридцати.

Серёга всполошился, расплылся в улыбке:

— Солнышко, прости, что разбудили.

«Солнышко» спустилась по лестнице, запахивая халат, и мягко улыбнулась мне:

— Лиза, да?

Я вымученно кивнула.

— Я Даша. Есть хотите?

Меня мутило от усталости и обиды, я качнула головой.

Даша поманила рукой наверх:

— Тогда идёмте, покажу вам вашу комнату.

Она завела меня на третий этаж, в комнату под самой крышей. Ступни приятно утонули в коврике с мудрёным орнаментом. Я прошла вглубь и осмотрелась: небольшой балкончик выходил в сад, на окнах висели воздушные занавески, сквозь которые уже пробивался утренний свет. Стены были выкрашены в тёплый, приглушённый оттенок, большая, на вид удобная кровать, рядом — старинный комод с резными ручками. Всё здесь было обставлено по-домашнему уютно.

— Я приготовила пижаму, — Даша кивнула на кровать, где лежал аккуратно сложенный комплект. — Душ там, за дверью, и полотенца.

Я смотрела на неё и не могла поверить, что у бугая Серёги, который принёс нам на «свадьбу» кольт, пару бойцов и адвоката, такая милая, домашняя женщина.

— Спасибо, вы меня очень выручили. — Я потёрла глаза. — Скажите, я могу задёрнуть шторы?

Даша кивнула, и мы вдвоём задернули оба окна плотными шторами — комната погрузилась в спасительный полумрак.

— Мы постараемся не шуметь, — тихо сказала она. — Отдыхайте. — Она мягко улыбнулась и вышла, прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна и честно планировала переодеться в пижаму, умыться, лечь по-человечески. Но как только я добралась до кровати, меня накрыло тяжестью, тело обмякло. Я свернулась калачиком, уткнулась лицом в мягкое покрывало и провалилась в сон.

**********

ПРОДУ

постараюсь сделать к вечеру!????

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 32. Лиза - Исцеляя его раны

Я проснулась от того, что чьи-то руки пытались стянуть с меня спортивную кофту. Сердце стукнулось о ребра, я широко распахнула глаза и резко села в постели.

Рядом сидел Артём. На него было жалко смотреть. Но, наверное, я выглядела ещё хуже — судя по тому, с каким облегчением он выдохнул, когда я открыла глаза. Волосы его были влажные, видимо, он принял душ, а вместо окровавленной футболки и джинсов на нём красовалась дорогая мужская пижама — явно одолженная у Серёги.

Он устало мне улыбнулся.

Я посмотрела ему в глаза — и влепила звонкую пощёчину.

В следующее мгновение я обрушилась на Артёма градом ударов своими кулаками. Я била его по плечам, по рукам, куда придётся, и сквозь ярость, сквозь гнев, сквозь это бешеное, оглушающее чувство предательства…

И вдруг я отчётливо поняла, что уже простила его. Простила ещё до того, как начала бить. Просто если я сейчас остановлюсь — я разрыдаюсь, и тогда он увидит, как мне на самом деле страшно было эти несколько часов без него. Как я готова была выскочить из машины Серёги на ходу, лишь бы вернуться в участок, лишь бы знать, что с ним всё в порядке и что он не бросил меня.

— Бросил меня! — эта фраза сама сорвалась с моих губ. — Передал с рук на руки! Таскаешь меня весь день, куда хочешь! Как решил, так и делаешь! Я тебе что, Зина резиновая?! А может, мне есть где спать? А может, я не хотела ехать сюда — неизвестно куда? А может… — голос сорвался, я всхлипнула. — Может, я хотела дождаться тебя? Может, я хотела знать, что с тобой происходит? Ты об этом подумал?

Артём перехватил мои руки, сжал запястья. И тут его пижама скользнула вниз, обнажая уже подёрнувшиеся корочкой за несколько часов бордовые с синими разводами следы от наручников.

Я осеклась.

Руки мои безвольно повисли. Артём почувствовал это, разжал пальцы и коротко ответил:

— Извини. Я посчитал, что так будет лучше.

Схлынувшая было волна злости захлестнула меня с новой силой.

Артём же укладывался под мягким пледом, позёвывая, как бегемот.

Он повернулся ко мне спиной, похлопал рядом и пробормотал:

— Переоденься и ложись. Здесь очень хорошо.

Я потормошила его за спину:

— Артём!

— Лиза, пожалуйста, не сейчас. — Он повернул ко мне голову, едва удерживая тяжёлые веки. — Послушай… как бы я ни облажался, где бы ни накосячил за эти сутки, а всё-таки эту кашу заварила ты. Позволь напомнить: это ты наплела Чернову, что выйдешь за него замуж. Это ты сбежала со свадьбы и угнала мой самолёт, тыча пистолетом в мой затылок. И это тебя встречали братки, и большой вопрос, что бы с тобой случилось, если бы не моё самоуправство. Я извинился, на этом — всё.

И он отвернулся — теперь уже окончательно.

Застигнутая врасплох такой тирадой, я не сразу нашлась, что ответить, хотя на самом деле здесь не над чем было думать.

— Ты прав… Я тебя втянула в такую передрягу… Но у меня не было времени подумать как следует, понимаешь? И я же не знала, что встречу тебя, что ты мне так…

Я подняла на Артёма влажные глаза. И тут до меня донёсся сладкий, усталый мужской храп. Я осторожно коснулась его спины. Он не услышал моих слов, не услышал моего «прости». Заснул, думая, что я на него злюсь. Что я неблагодарная, избалованная девчонка, которая не ценит хорошего отношения...

Я бесшумно выскользнула из комнаты и спустилась на первый этаж, откуда слышались голоса и детский смех.

На кухне вся семья была в сборе: Даша хлопотала у плиты, Серёга разливал кофе, а вокруг стола носились два одинаковых пацанёнка — лет десяти, с одинаковыми вихрами и веснушками на курносых носах.

Даша подняла на меня испуганные глаза, прижала руки к груди:

— Ой, извините, мы вас разбудили, да?

Я невольно улыбнулась этим шумящим сорванцам.

— Нет, я сама проснулась, — сказала я.

Мальчишки замерли на секунду, разглядывая меня с любопытством, потом снова унеслись в свою игру. Серёга кивнул мне, приветствуя.

— Скажите, — обратилась я к Даше, — у вас в доме есть бинты, пластыри, обеззараживающее? Нужно обработать раны…

Даша тут же закивала, понимающе улыбнулась и глянула на мальчишек:

— Конечно, есть. У нас такая аптечка, что закачаешься! — Она открыл шкаф, достала объёмистую коробку с крестом и протянула мне. — Берите всё, что нужно.

С добытой аптечкой наперевес я поднялась обратно в спальню.

Артём спал всё тем же мёртвым сном, по-хозяйски раскинув руки и заняв почти всю постель. Я присела рядом и осторожно взяла его руку. Он дёрнулся во сне, застонал, но не проснулся.

Я принялась за дело.

Сначала промыла запястья — кожа вокруг была багрово-синей, кое-где запеклась кровь и сукровица. Я смачивала вату перекисью, промокала, очищала, стараясь делать всё как можно нежнее. Артём несколько раз вздрагивал, но не просыпался. Я нанесла заживляющую мазь и начала бинтовать — аккуратно, виток за витком, стараясь не перетягивать, но чтобы бинт держался крепко. В конце концов у меня получились почти ровные, даже красивые повязки, похожие на бантики. Я не сдержала улыбки.

Затем я обработала ссадины на лице — на скуле, на лбу, у виска. Провела влажной ваткой по его губам, разбитым в драке, и Артём чуть повернул голову, чувствуя сквозь сон прикосновение.

Закончив, я взяла пижаму, которую оставила для меня Даша, и ушла в душевую, где долго стояла под упругими струями, закрыв глаза, чувствуя, как расслабляется каждая клеточка тела.

Когда я вышла, тишину в комнате нарушало только пение птиц за окном и ровное дыхание Артёма. Чуть помедлив, я забралась к нему под плед.

Он лежал на боку, и я осторожно пристроилась сзади, повторяя его позу, как ложка в столовом наборе. Прижалась щекой к его спине, чувствуя тепло, идущее от его тела. Я медленно, почти с любопытством, провела рукой по его плечу, чувствуя, как под моими пальцами перекатываются его мышцы, потом медленно скользнула вниз, к животу. Моя ладонь легла на него почти невесомо. Под щекой медленно поднималась и опускалась его спина, и я чувствовала, как его дыхание меняется, когда я придвигаюсь ближе — становится глубже, спокойнее, будто он и во сне знает, что я рядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я обняла его крепче, прижалась всем телом. Он застонал во сне — глухо, болезненно, и я испуганно отпрянула, вспомнив, как сильно его избили. Сердце ёкнуло — я ведь знала, что у него всё болит!

Артём протяжно вздохнул и расслабился. А я тихо пристроилась рядом, прижавшись щекой к его спине, чутко вслушиваясь в его дыхание.

**********

ПРОДА 28 МАЯ!

Глава 33. Артём - Снова рядом

Сознание возвращалось медленно, слой за слоем, как если бы я всплывал из глубокого, тёмного омута на поверхность. Первое, что я почувствовал, — тепло. Не то, которое бывает от солнца или одеяла, а живое, исходящее от другого тела. Второе — лёгкое касание. Что это рука Лизы — дошло не сразу. Я лежал на боку, она прижималась ко мне сзади, её ладонь мягко покоилась на моей груди. Я чувствовал её дыхание у себя на спине — ровное, тихое, тёплое. Она спала.

Я осторожно приоткрыл глаза. В комнате царил полумрак — шторы задёрнуты, только тонкая полоска света пробивалась у края, обозначая, что день давно наступил. Интересно, насколько я отключился?

Мои запястья оказались аккуратно замотаны бинтами, их концы завязаны смешными бантиками. Я покрутил кистями, оценивая работу: боль действительно схлынула, осталась только глухая, тупая тяжесть.

Она заботилась обо мне, пока я спал. Бинтовала, мазала, ухаживала… От этой мысли по телу расплылась сладкая истома, губы сами собой растянулись в улыбке — давно со мной никто так не возился. Хотя и в подобные передряги я встрявал тоже довольно давно — так сказать, не по статусу. Но не в этот раз — я не мог просто бросить эту девчонку. И чем дальше я залетал в её историю, тем больше понимал: я правильно сделал.

Лиза рядом пошевелилась. Её рука инстинктивно скользнула ниже, и я почувствовал, как её пальцы касаются резинки штанов. Внутри меня всё сжалось, а в паху тяжело, неумолимо налилось желанием. Её рука лежала в опасной близости от того места, где штаны едва сдерживали то, что уже начало подниматься.

Медленно, осторожно, чтобы не разбудить Лизу, я повернулся лицом к ней и приподнялся на локте. Она спала, и я мог разглядывать её без опаски.

Пижама, которую дала ей Даша, была совершенно безобидной в сексуальном смысле — клетчатая, мешковатая, закрывающая всё, что можно закрыть. Но это не имело никакого значения. Её грудь мерно вздымалась под тканью, рот был чуть приоткрыт, волосы разметались по подушке золотистым ореолом. Я смотрел на неё и чувствовал, как желание скручивает внутренности тугим узлом, отдаваясь тягучей болью в избитом животе.

Но я всё равно не сдержался — протянул руку и провёл пальцами по её щеке, едва касаясь, боясь спугнуть этот покой.

Она коротко вздохнула, замерла на секунду, а потом резко распахнула глаза. В них мелькнул испуг — она явно не сразу поняла, где находится и что происходит. Потом лицо её разгладилось, она выдохнула и расслабилась.

— Доброе утро, пиратка, — улыбка вышла кривой, несуразной, но искренней.

Она посмотрела на меня странно. И тут я вспомнил всё, что наговорил ей перед сном. Все эти резкие, злые слова, которые вылетели из меня от усталости, от боли, от того, что она кричала, а я не мог больше держать себя в руках.

Я откинулся на спину и прикрыл глаза предплечьем. В груди всё разрывалось надвое. С одной стороны, несмотря на боль во всём теле, член требовал смять Лизу в своих руках, содрать эту пижаму и сделать так, чтобы она забыла, как её зовут. С другой — я понимал, что она имеет полное право залепить мне ещё одну пощёчину. И была бы права. В конце концов, что бы она ни натворила со страху, в чём её вина? В том, что она оказалась во власти урода Чернова? В том, что испугалась? В том, что доверилась не тому человеку?

Я набрал полную грудь воздуха и шумно выпустил его.

Долбонавт, блть…

Лиза рядом затаила дыхание.

Вот чёрт! Как теперь объяснить ей, что… что я вовсе не хотел… что я…

Я не успел собрать мысли. Она коснулась моей обросшей щетиной щеки. Её пальцы были тёплыми, мягкими, и от этого прикосновления у меня перехватило дух.

— Пожалуйста, — сказала она тихо, почти жалобно. — Не злись на меня. Я знаю, что виновата. Я не должна была тебя в это втягивать. Из-за меня тебе здорово досталось, и если бы я могла как-то…

Я не поверил своим ушам.

Глупая, глупая пиратка! Думаешь, я злюсь на тебя? Думаешь, виню за случившееся? Извиняешься?! Но правда в том, что чем дольше я смотрю на тебя, тем больше задаюсь вопросом: за что это мне так повезло?

Я развернулся и сгрёб Лизу в охапку, прижал к себе, чувствуя её тело — тёплое, сонное, податливое. Она вздрогнула. Сначала напряглась — не ожидала такого напора. Её рука уперлась мне в грудь, она отвернула от меня лицо, но я плотно прижался пахом к её бедру, и внизу живота пробежала горячая, сладкая волна. Я нырнул лицом в открытую впадину между её шеей и плечом, легонько повёл щетиной по шее и вдохнул запах её волос. Ответом мне стал лёгкий, почти испуганный вздох Лизы… Сопротивление ослабло — её рука уже не отталкивала меня, а словно превратилась в мостик между нашими телами.

Я двинулся дальше — прикусил, словно пробуя на вкус, мочку её ушка, провёл губами по шее, по скулам и запустил руку ей в волосы… Жадно притянув её к себе, я наконец впился в её губы. Её оборона окончательно рухнула, она несмело обняла меня за плечи и подалась всем телом вперёд. Я почувствовал, как её смущение тает, как она перестаёт думать о том, что правильно, а что — нет, и просто отдаётся моменту. Её пальцы запутались в моих волосах, и она ответила на поцелуй — сначала робко, потом всё нежнее и жарче.

Моя рука нырнула под верх её пижамки, ладонь нашла мягкую, трепещущую грудь. Мне до одури хотелось сжать эти сладкие полушария, я жаждал этого так, что у меня зашумело в ушах. Лиза тихо застонала, и в этом стоне слышалось и согласие, и желание, и призыв. Я оторвался от её губ, резко задрал футболку выше, обнажая грудь, и жадно припал ртом к соску, лаская ладонями каждый свободный сантиметр этого блаженства. Она выгнулась, с губ сорвался новый стон — почти мольба, — я прикусил сосок сильнее, едва сдерживая себя, чтобы не ворваться в неё прямо сейчас, не взять, не завладеть полностью. Лиза скользнула рукой вниз по моему животу и нерешительно нащупала край штанов. Я почувствовал, как её пальцы дрожат…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я уже был готов сорвать с неё остатки одежды, забыть про всё на свете, когда за дверью раздался быстрый топот и детский смех — Серёгины пацаны. Они забрались на третий этаж, и из-за двери донеслось громкое шушуканье — они пытались решить, кто будет стучать.

Я едва не взвыл. Ничего, надеюсь, вы однажды словите бумеранг, маленькие паршивцы!

— Ты стучи, — прошептал один.

— Нет, ты, — ответил второй.

— Я младше!

— А я стесняюсь!

— Трус!

— Сам такой!

Кто-то кого-то толкнул, раздался сдавленный визг, и они снова захихикали. Потом, видимо, решили действовать одновременно — я услышал, как они считают шёпотом: «Раз, два, три…» — и в дверь раздался громкий, но неуверенный стук.

— Открыто, — выкрикнул я хриплым басом.

Дверь приоткрылась сначала на щёлочку, в неё просунулись две взлохмаченные головы, оценивающе оглядели комнату, а потом распахнули на полную.

— Мама приготовила обед, — выпалил один. — Сказала посмотреть, проснулись вы или нет.

— Если да, она накрывает на стол, — добавил второй.

Я взглянул на Лизу. Она, как мне показалось, излишне поспешно сказала:

— Да-да, мы проснулись! Скоро спустимся, спасибо, мальчики!

Мальчишки скрылись так же шумно, как и появились. А Лиза вдруг резко села, натягивая на себя плед, и я почувствовал, как в ней что-то изменилось — в одну секунду, пока я моргнул, она стала другой. Она быстро поднялась, юркнула в ванную, откуда явилась переодетой, с волосами, собранными в тугой хвост. Пижаму она аккуратно сложила на подушке.

— Я скажу, что ты скоро спустишься, — бросила она, уже взявшись за ручку двери, и шмыгнула в коридор.

В штанах всё ещё пульсировало острое, неудовлетворённое желание, и требовалось время, чтобы оно утихло. Я остался лежать, глядя в потолок, — дал себе несколько минут прийти в себя, потом натянул свои джинсы и вытряхнул из своего рюкзака предусмотрительно купленную вторую футболку. В Серёгиной пижаме я выглядел как постоялец дома отдыха.

Я уже собрался выходить, когда телефон, лежавший на тумбочке, засветился экраном. Я снял трубку.

— Артём Сергеевич, — раздался в динамике спокойный, ровный голос. — Это Раевский.

***************

Друзья, ПРОДА 30 мая!

Увы, пару дней нет технической возможности работать((((

Глава 34. Лиза - Тайное решение

Я выскользнула из комнаты, притворила за собой дверь и начала спускаться по лестнице. Артём остался на кровати, и я знала, что он смотрит мне вслед — чувствовала его взгляд спиной. Он выглядел разочарованным, когда я скрылась от него за дверью, но я должна была прекратить это безумие. Мы в чужом доме. Надо спуститься к обеду. Надо…

Ступенька за ступенькой, и с каждым шагом моё дыхание становилось ровнее, а мысли — яснее. Но тело всё ещё помнило. Его лицо надо мной, его глаза, потемневшие от желания, его руки, которые ласкали мою грудь, сжимали, перекатывали соски, пока я теряла способность соображать. Его член, твёрдый и горячий, упершийся в меня… И я хотела, чтобы он продолжил.

Я зажмурилась на секунду, прогоняя картинки, которые сами собой лезли в голову. Тело горело, грудь до сих пор ныла там, где его пальцы сжимали её, где его губы касались сосков, и каждая мысль об этом отдавалась внизу живота острой, неутолённой пульсацией. Я чувствовала себя так, будто только что вышла из огня и ещё не остыла до конца.

На последних ступеньках я замерла: за углом уже слышались голоса, звон посуды, детский смех. Я прижалась спиной к стене, прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Когда я ступлю на первый этаж, я должна выглядеть спокойной. Должна улыбаться. Должна быть благодарной гостьей, а не женщиной, которая только что едва не отдалась мужчине в чужом доме.

Даша стояла у плиты, раскладывая по тарелкам ароматное варево, от которого шёл густой, наваристый пар. Она улыбнулась мне — тепло, по-домашнему, — и я невольно улыбнулась в ответ.

— Обед почти готов, — сказала она, кивнув на тарелки. — Супчик домашний, с фрикадельками. Не против? Я обычно днём суп варю, а второе уже к ужину, но если хочешь, могу котлет нажарить...

Я покачала головой:

— Что ты, суп — это прекрасно!

— Ну вот и славно, — Даша жестом пригласила меня к столу. — Садись пока, мальчишки сейчас прибегут, Серёжа тоже скоро придёт.

Я села за стол, чувствуя, как тепло от плиты и запах свежей зелени успокаивают меня лучше любых слов. Даша хлопотала у стола: раскладывала ложки, ставила хлеб, переставляла тарелки, и в этой простой, будничной суете было что-то такое настоящее, такое живое и тёплое, что у меня защипало в глазах. Обычный семейный обед. То, что я потеряла.

— Лиза, ты как? — Даша поймала мой взгляд и участливо склонила голову. — Выспалась хоть немного?

Я кивнула:

— Да, спасибо, выспалась отлично.

— Вот и хорошо, — она поставила передо мной тарелку с дымящимся супом. — А Артём? Он спустится?

— Да, он... — я запнулась, чувствуя, как щёки снова начинают розоветь. — Он поднимается.

Даша понимающе улыбнулась и отвернулась к плите.

Серёга зашёл через минуту, сонный, взъерошенный, в домашней футболке. За ним, толкаясь и смеясь, ввалились мальчишки, мгновенно заполнившие кухню гвалтом и суетой.

— Руки мыть! — беззлобно прикрикнула на них Даша. — Живо!

Они умчались, грохоча по коридору, а через пару минут вернулись, красные, запыхавшиеся, с мокрыми руками, которые они демонстративно вытирали о шорты.

Вскоре на лестнице послышались медленные шаги Артёма, и когда он вошёл, мальчишки уже сидели за столом, сгрудившись вокруг своих тарелок. Получилась большая шумная семья, и я почувствовала себя частью чего-то тёплого, настоящего…

Я украдкой из-под ресниц взглянула на Артёма. Он натянул на себя приветливую улыбку, но я догадывалась, о чём он сейчас думает.

— Всем доброе утро, — сказал он, усаживаясь на свободный стул.

Артём перевёл на меня долгий взгляд, так, что я почувствовала, как щёки вспыхнули снова. Я не выдержала — уткнулась в тарелку и принялась старательно дуть на ложку, делая вид, что суп требует моего безраздельного внимания.

Серёга вдруг подался вперёд, оживился:

— Тёмыч! Ты же у меня сто лет не был! А я себе такую баню отстроил! Давай дохлёбывай и пошли смотреть!

— Серёжа, не торопи гостя, — вступилась Даша. — Пусть покушает нормально.

Но Серёгу уже было не остановить. Он нетерпеливо заёрзал на стуле:

— Давай-давай, заканчивай!

Артём улыбнулся, поднимая тарелку:

— Ладно, ладно. Дай мне пару минут.

Серёга не выдержал, вскочил со стула:

— Так, я сейчас пойду, проверю, там всё нормально или нет. А ты как выйдешь с крыльца — налево дом обойдёшь, там увидишь.

Серёга сказал жене торопливое «спасибо» и скрылся из дома. Когда Артём отставил пустую тарелку и поднялся, я едва сдержала вздох облегчения.

— Спасибо, Даш, — сказал он, кивая хозяйке. — Как всегда, очень вкусно.

Когда я услышала, как хлопнула входная дверь, я подождала несколько секунд, убедилась, что Артём не вернётся, и обратилась к хозяйке.

— Даш, ты не обидишься, если я тебя оставлю и поднимусь наверх? — сказала я, чувствуя, как голос чуть дрожит. — Я бы ещё полежала...

— Конечно, конечно, — кивнула та. — Иди, отдыхай. Мы тут сами.

— И ещё, — я запнулась. — У вас случайно не найдётся зарядки для телефона? Мой совсем сел...

Даша обернулась к мальчишкам, которые уже вернулись на кухню и со смешливым любопытством глазели на меня.

— Пацаны, принесите зарядку с комода, быстренько!

Они сорвались с мест, толкаясь и смеясь, помчались наперегонки, шлёпая босыми ногами по коридору. Через минуту вернулись запыхавшиеся, держа зарядку за оба конца, и протянули мне. Я поблагодарила и почти бегом взлетела на третий этаж.

В комнате я подошла к окну, тихонько отодвинула занавеску и, стараясь, чтобы меня не заметили, выглянула: внизу, на участке, Артём и Серёга о чём-то беседовали. Серёга гордо демонстрировал свои владения. Артём кивал, но я видела, как он то и дело достаёт телефон и смотрит на экран.

Интересно, кого он ждёт?

Он против своей воли ввязался в моё дело и теперь не может бросить. А я не хочу быть чьей-то ответственностью, не хочу, чтобы он разгребал мои проблемы, рисковал собой, терял время, деньги, сносил побои… Я ворвалась в его жизнь, и теперь он платил за это своей кровью, своим покоем. Он заслуживает большего, чем вечно спасать девчонку, которая не может справиться со своей жизнью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я отошла от окна, достала рюкзак, нашла и включила телефон, вставила зарядку в розетку. Экран загорелся, и я принялась листать список контактов.

Сначала куча пропущенных — от Чернова, сутки назад. Я добавила его в спам ещё вчера. Потом какие-то незнакомые номера, по десятку звонков с каждого. Я пролистала их, не останавливаясь. Мусор. Всё это мусор.

Я открыла контакты. Нашла нужное имя — Света, одноклассница, которая уже несколько лет живёт в Турции, удачно вышла замуж и держит свой маленький отель. Мы не общались давно, но я знала, что она там, знала, что она всегда была доброй, отзывчивой. И что до Турции из Сочи можно улететь сегодня же…

Артём всё ещё стоял под окном и что-то внимательно читал в смартфоне.

Прости, я не хочу, чтобы ты продолжал из-за меня рисковать…

Глубоко вздохнув, я нажала на вызов. Света удивилась, но обрадовалась. Она всё поняла. Она всегда была понимающей. Через пять минут наш короткий, но очень продуктивный разговор закончился.

Я открыла сайт с горящими авиабилетами и купила один на своё имя. В Турцию.

*************

ПРОДА 31 мая!

Глава 35. Артём - Дела городские

Серёга трещал без умолку о своих владениях — баня, парилка, какая-то особенная печка, которую он сам конструировал, купель и ещё что-то о будущей беседке… Но я слушал его через слово, беспокойно доставая телефон каждую минуту, просматривая входящие сообщения.

Я ждал вестей от Раевского, они волновали меня сейчас больше всего.

Боковым зрением мне показалось, что в окне спальни, которую нам с Лизой выделили, дрогнула занавеска. Я поднял голову, посмотрел туда пристальнее — окно было безмолвно, занавески не шевелились.

Я решил пока не посвящать Лизу во всё, что узнал от нашего внезапного, но отличного адвоката — дождусь, когда появится более полная картина. Всё, что на данный момент он поведал, застав меня в спальне после ухода Лизы, укладывалось в две новости — хорошую и плохую. Плохая: Чернова могут выпустить под залог. Хорошая: они прижали его подручных.

— Будьте готовы, — сказал тогда Раевский. — Просто оставайтесь там, где вы сейчас.

Телефон снова завибрировал, на экране загорелись обнадёживающие сообщения:

«Один из подручных готов говорить на определённых условиях», — написал Раевский.

Я быстро набрал ответ: «Что хочет? И что предлагает?»

Ответ пришёл почти сразу: «Денег и свободу».

«Сколько?» — отправил я.

«Об этом имеет смысл поговорить лично, — ответил Раевский. — Сумма, скажем так, шестизначная. Зато в ответ он готов не только сдать Чернова — нападение, обвинение в изнасиловании, покушение на изнасилование, — но и накидать кое-что о том, каким образом Елизавета Александровна осталась без наследства».

Хера себе! Я ничего об этом не знал…

Выходит, малышку Лизу «обложили» со всех сторон… Картина вырисовывалась максимально поганая, но ведь не совсем безнадёжная?

Я не раздумывал: «Он получит свою шестизначную цифру, если информация действительно стоящая. Если я вернусь в город в течение пары часов, мы сможем встретиться и поговорить об этом?»

Раевский сбросил адрес офиса с коротким комментарием: «Жду».

Я спрятал телефон, повернулся к Серёге:

— Мне срочно нужно в город. Не против, если Лиза пока останется у вас? Не сильно мы вас напрягаем?

Серёга отмахнулся:

— Да ты что, Даша только рада гостям. А то она совсем погрязла в своём материнстве, с пацанами, с домом. А тут хоть какое-то разнообразие. Ты ей всегда нравился, а твоя Лиза… — он сделал сочный жест, призванный раскрыть всю прелесть Лизы. — Они нашли общий язык, не мороси, — подмигнул Серёга.

— Слушай, я каждый раз тебе удивляюсь, — усмехнулся я. — То ты летишь на тачке с оружием на перевес, то открываешь ночной клуб… а по другую сторону твоей жизни — жена-тихоня, дети, дом, баня с парилкой…

Серёга улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего самоуверенного, только что-то тёплое, почти застенчивое.

— Да. И я эту тихоню очень люблю. Я за неё и за сыновей порву любого. А пацанские дела — это пацанские дела. Ей об этом знать не обязательно. Не хочу, чтобы она волновалась. Однако друзей в беде не бросаем, а у тебя, я смотрю, явная большая неприятность. Так что ты не переживай. Спальня есть, харчи найдём.

Он понизил голос, оглянулся на дом.

— Пистолеты, кстати, ваши тоже у меня в тайнике в гараже лежат.

Я хлопнул его по плечу:

— Спасибо, брат. Что бы я без тебя делал?

— Армейская дружба — самая крепкая!

— Я смотаюсь в город, поговорю с адвокатом, и вечером решим, когда и куда нам с Лизой дальше и какие наши действия.

— Добро, — кивнул Серёга.

— Дашь машину?

Серёга кивнул и махнул рукой — мол, пошли.

Я поднялся за вещами в спальню. Перед дверью на мгновение задержался, но тут же вошёл — медлить было нельзя.

— Лиза, я по делам в город… — выпалил я и оборвался на полуслове.

Она сидела на кровати, аккуратно сложив руки на коленях, как прилежная школьница. Взгляд у неё был внимательный, странный. Я хотел спросить, что случилось, но она вдруг поднялась, подошла ко мне и положила ладони мне на плечи. Ее пальцы мягко скользнули по шее к затылку, она притянула меня к себе и начала целовать — медленно, чувственно… Застигнутый врасплох этим внезапным приступом нежности, я не сразу ответил на поцелуй, но быстро оправился, кайфуя от того, как Лиза прижалась ко мне всем телом. Я стиснул ее в объятьях и уже почти повалил на кровать, с трудом сдерживаясь от захлестнувшего желания, как она оборвала поцелуй и легонько оттолкнула меня.

— Всё нормально?

— Да… Поезжай, — мягко кивнула Лиза.

Я смотрел на неё, пытаясь понять, что происходит. В груди всё ещё горело и колотилось сердце, но едва уловимая тень на лице Лизы заставила меня взять себя в руки.

Прогоняя лишние мысли, я второпях забросил рюкзак на плечо и выбежал из комнаты.

Самое правильное сейчас — сделать всё, чтобы она была в безопасности, и попытаться. Она заслуживает большего, чем очередной мужик, который хочет залезть ей под юбку.

Кто-то должен её защитить. По-настоящему.

*********

ПРОДА 1 июня!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 36. Лиза - Последний поцелуй

Артём вошёл в комнату, бросил коротко, что ему нужно уехать в город на несколько часов. Что ж, супер — не придётся врать ему в глаза, когда поеду в аэропорт...

Взгляд сам собой скользнул по нему, и я не могла отвести глаз. Широкие плечи, рельефная грудь, мышцы, перекатывающиеся под кожей при каждом движении. Тёмные пряди волос падали на лоб. А глаза — серые, глубокие, с этой его вечной усмешкой, которая исчезала только в минуты настоящих катастроф.

На меня вдруг нахлынула безысходная тоска: неужели я больше никогда его не поцелую? Никогда не загляну в глаза, не запущу пальцы в волосы, не почувствую его руки?..

Я не знала, можно ли ему доверять. Может, и нет. Но ведь в пилоты ведь не берут кого попало, да? И потом… Такой возможности у меня больше не будет. Никогда.

Тело приняло решение само — я поднялась с кровати, подошла к нему, коснулась руками горячей, мускулистой груди. Он замер, удивлённый, но я уже запустила пальцы в его волосы, притянула к себе и нашла его губы. В этот поцелуй я вложила всю нежность, на которую была способна.

Наш последний поцелуй — мой прощальный подарок себе.

Он ответил мне почти сразу, пошел у меня на поводу… Мои ноги едва не подкосились, когда я почувствовала, как его дыхание сбивается, как внутри вспыхивает желание, и он теряет контроль. И поняла: если сейчас поддамся, если позволю ему увлечь себя — никуда не улечу, а я должна... Должна оставить его в покое.

Я отпустила его, отступила на шаг, опустив руки.

Еще несколько секунд Артем вопросительно смотрел на меня, а потом забросил рюкзак на плечо и вышел.

Я стояла посреди спальни, чувствуя, как дрожат руки. Смотрела на дверь, за которой он только что скрылся, и считала до десяти, чтобы не броситься за ним.

Один, два, три, четыре, пять…

Он ушёл. Я не двинулась с места.

Потом направилась в ванную, подошла к зеркалу. За последние сутки под глазами залегли тени, щёки немного ввалились. Постучала по щекам, пытаясь вызвать румянец, но это вряд ли могло заметно улучшить мой вид. Хотелось запомнить себя не той, которую вчера лапал Чернов, а той, которая только что целовала Артёма.

Я подхватила рюкзак и спустилась вниз с самым милым, улыбчивым лицом, на которое была способна.

— У вас такой красивый посёлок, — сказала я. — Я заметила, когда мы ехали под утро. Очень хочется по нему прогуляться, осмотреться. Может, тут есть какой-нибудь магазинчик или лавочка?

Даша всполошилась:

— А что ты хотела бы? У нас холодильник забит всякой ерундой! Хочешь мороженое, хочешь йогурт, хочешь фрукты?

Я замялась. Судя по дому, деньгами Серёга не обижен, а два маленьких ребёнка обязывают держать в холодильнике обширный ассортимент.

— Да нет, — включила я «дурочку». — Мне просто скучно. Хочется изучить витрины, местный ассортимент, размяться… Чтобы не бродить без цели — если будет ориентир, будет веселее.

— Не заблудишься?

— Нет, что вы! Я сфотографирую адрес. Скоро вернусь.

Я врала убедительно. Серёга задержал на мне внимательный взгляд, но, когда я встретилась с ним глазами, это уже выглядело с его стороны навязчиво, и он поспешил перевести взгляд на жену.

Наконец они сдались. Объяснили, где ближайший магазинчик, и я сказала «спасибо» — вложив в это короткое слово всю благодарность за приём, который они мне оказали. Конечно, сейчас они ничего не поняли. Но когда я не вернусь, надеюсь, до них дойдёт: это спасибо было не за магазинчик.

Я махнула мальчишкам рукой, шагнула с крыльца, вдохнула тёплый весенний воздух, нажала кнопку на калитке, она пискнула, открылась. Я вышла и бодро зашагала по улице.

Когда дом Серёги и Даши скрылся из виду, я остановилась, включила интернет и начала подыскивать такси. Ещё пятнадцать минут бродила возле дома, адрес которого назвала.

Подняв лицо к облакам, я смотрела, как самолёт чертит в небе белые следы, и размышляла…

За минувшие сутки я прожила целую жизнь — ещё вчера утром я понятия не имела, что всё в моей жизни может так разительно измениться. Думала, это будет обычный полет. Но теперь я знала, как забуду будоражащий все рецепторы запах Артема, его усмешку, его нахальную решимость...

Я уезжала, чтобы не тянуть его дальше в эту яму, из которой сама не знала, как выбраться. Не хотела ждать, когда он первый поймет, что я — чемодан без ручки, и меня проще бросить, чем таскать за собой...

Машина подъехала, и я тряхнула головой, прогоняя романтический морок: да, я всё делаю правильно.

Я устроилась поудобнее на заднем сиденье, устало закрыла глаза и едва слышно сказала:

— В аэропорт.

**********

ПРОДА 2 июня!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 37. Артём - Хорошие новости

Кабинет Раевского был под стать хозяину — строгий, дорогой, без лишних деталей. Тяжёлая мебель из тёмного дерева, стопки папок на столе, на стенах — дипломы в рамках. Сам Раевский расположился напротив, сцепив пальцы на столе. У него были синие, почти прозрачные глаза, холодные, внимательные, и лицо с аристократичными чертами — таким впору сниматься в эстетичных английских детективах.

— Я встречался с Лютневым, — сказал Раевский. — Подручным, который готов разговаривать.

Я кивнул, не перебивая.

— Он уведомлен, что господин Миронов готов обсуждать условия сделки. Но сначала, Артём Сергеевич, эти условия нужно обсудить нам с вами.

— Я весь внимание.

Раевский помолчал секунду, будто взвешивая слова.

— Лютнев требует десять миллионов. Говорит, что его информация перевернет всю игру. Но если всё так, как он утверждает, и Елизавета Александровна действительно не получила своего наследства, она вряд ли способна предоставить ему эту сумму. Нужен тот, кто сделает это за неё.

Я спокойно выдержал его взгляд.

— Вы получили мой ответ: проблем с оплатой не будет.

— Правильно ли я понимаю, что вы готовы понести все расходы по этому делу?

— Максим Витальевич, — я выдержал паузу, — вы считаете, Елизавета Александровна не заслуживает такой поддержки?

Раевский качнул головой:

— Я не могу решать за клиентов. А что касается её женской привлекательности... если вы вдруг об этом, то я женат.

**************

НОВЫЙ РОМАН!

Не пропустите премьеру!

Подписывайтесь на автора!

*********************

Мы обменялись взглядами. В его глазах я прочитал уважение, и мне этого было достаточно.

— Лютнев утверждает, что знает, каким образом Чернов подделал документы о наследстве и передаче прав на бизнес, — продолжил Раевский. — Он также готов свидетельствовать против своего бывшего начальника, дать показания, что тот неоднократно домогался девушек и, в частности, строил планы, цитирую, «по захвату власти над Елизаветой Александровной». И эти его планы красочно иллюстрируют объявления о помолвке, не слишком счастливое лицо Елизаветы Александровны и её отчаянный побег с церемонии бракосочетания.

Я слушал, и внутри всё сжималось. Лиза-Лиза, почему же ты мне ничего не сказала? Даже не намекнула? Я считал тебя избалованной, капризной, богатой девочкой, которая привыкла, что всё падает к её ногам. А ты всё это время была одна. Без защиты, без денег, без наследства... Этот зарвавшийся мудак, решивший, что ты его вещь, и твой отчаянный побег.

Запуганная, ты сражалась смело, но глупо.

Теперь моя очередь взяться за штурвал

— Если Лютнев заговорит, — сказал я вслух, — Лиза сможет получить назад всё?

— Если его показания подтвердятся, у Елизавета Александровна сможет иметь шанс, — Раевский сделал красноречивый нажим на слове «шанс», — вернуть кое-что из наследства и отправить Чернова за решётку. Но сколько вернуть и сядет ли ответчик — это вопрос долгих судебных разбирательств.

— Вы возьметесь? — спросил я без обиняков, и Раевский коротко кивнул.

— Я сведу вас со своими ребятами. Уверен, вы сколотите крепкую команду.

Мы пожали руки.

— Как только появятся новости, я с вами свяжусь, — сказал адвокат.

Солнце уже клонилось к закату, когда я вышел на улицу. Город жил своей обычной жизнью, но мне казалось, что сегодня всё иначе. Я доволен собой. Я могу спасти Лизу. Могу решить её проблемы, могу дать ей шанс начать всё сначала. Конечно, впереди предстоит долгий бой, но я готов сойтись на ринге.

Я живо представил, как вернусь к Серёге в дом, как скажу Лизе: «Теперь всё будет хорошо, потому что я всë решу. Ты получишь своё наследство, Чернов ответит за всё, а ты больше никогда не будешь одна». Как загорятся её глаза, как засветится лицо. Я хотел быть героем для пиратки. Хотел увидеть её счастливой...

Я достал телефон, набрал Серёгу.

Серёга снял трубку не сразу, но когда ответил, я выложил ему главное: — Дело складывается, адвокат — огонь. Как Лиза?

В трубке повисла странная тишина.

— Серёга?

— Брат, — голос Серёги был тяжёлым, виноватым. — Тут такое дело... Понимаешь... Лиза два часа назад ушла прогуляться и не вернулась.

У меня перехватило дыхание.

— В каком смысле — не вернулась? — я почувствовал, как холодная волна поднимается где-то в груди.

— Сказала, что ей надо пройтись, что пойдёт в магазин. Я на машине жены прочесал посёлок, но её нигде нет. И никто её не видел.

Я сбросил звонок. Стоял посреди улицы, чувствуя, как время остановилось. Мысли заметались, пытаясь ухватиться за что-то внятное. Куда она могла пойти? У неё ничего нет. В спортивном костюме, с пустым рюкзаком!

Клатч... Наличные, загранпаспорт...

Я набрал номер управляющего нашим аэровокзалом в Питере — того самого, откуда Лиза угнала меня с самолетом. Он, в отличие от Сереги, трубку снял сразу.

— Артём Сергеевич! Ты че творишь?! Самолёт бросил, график поломал, клиенты в бешенстве! Это что за фортель был?!

— Валерий Иванович, потом разберёмся, — отрезал я. — Один вопрос: пилот до Сочи долетел? Самолёт забрали?

— Забрали, Артём Сергеевич! Летает давно по новым фрахтам.

— Хорошо. Срочно пришлите мне личные контакты кого-нибудь из руководства сочинского аэропорта! — я не мог ждать ни минуты, аэропорт — казался мне самым логичным решением.

— Сейчас сделаю.

Через несколько секунд телефон пиликнул — пришло сообщение с номером. Я набрал его, не глядя, и быстро зашагал обратно к зданию, где остался Раевский.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я почти бежал, когда увидел его — он уже выходил из кабинета, ключи крутил в руке.

— Максим Витальевич! — окликнул я. — Мне срочно нужны паспортные данные Лизы. У вас есть её доверенность.

*******

ПРОДА 3 июня

Глава 38. Лиза - Выхода нет

Стеклянное здание аэропорта светилось голубоватым холодным светом в сгущающихся сумерках. Я вошла внутрь. По потолку тянулась урбанистическая паутина из металлических реек с россыпью ярких лампочек, отражающихся в глянцевом кафельном полу. Люди с чемоданами, сумками, дети, бегающие между рядами кресел, объявления о вылетах и задержках — всё это жило своей привычной жизнью.

Достав смартфон, я открыла электронный билет, проверила паспорта и заняла очередь на регистрацию. До вылета оставалось ещё три часа — по меркам авиаперелётов, не так уж много. Я отошла от стоек и побрела по аэропорту, высматривая, где можно купить воды. Рюкзак за плечами почти ничего не весил. Мне было легко и спокойно: все решения приняты, впереди новая жизнь, ну а старую придётся забыть...

Аэропорт переключил меня на новый лад. Я взбодрилась, ожила, начала продумывать, как в Турции попытаюсь найти работу — ювелиром или хотя бы дизайнером, как рано или поздно встану на крыло, и всё начнётся сначала. Новый город, новая страна, новый язык. Никто не будет знать, кто я, откуда, что со мной случилось. Я смогу стать просто Лизой...

— Улетаешь? — хрипло раздалось у меня над ухом.

Я вздрогнула, узнав говорившего. Сердце окатило ледяной волной.

Чернов.

Он схватил меня за локоть — хватка, от которой едва не хрустнули кости. Опасно склонясь к моему лицу, он обжëг щёку своим дыханием.

— Я же сказал: тебе придётся за всё заплатить. И ты заплатишь, — процедил он сквозь зубы.

Как же так?! Ведь я была уверена, что он в тюрьме! Никак не ожидала, что он сможет меня здесь перехватить!

— Как… — просипела я едва шевеля губами. — Как вы меня нашли?

Он усмехнулся, и от этой усмешки мне стало жутко.

— А тебя не смутило, что я догнал тебя у зафрахтованного самолёта? Что нашёл в отеле, где ты остановилась? — говорил он медленно, смакуя каждое слово. — Точка на карте не имеет значения, когда в твоём телефоне стоит маленькая шпионская программа.

Меня чуть не вырвало, ком подкатил к горлу, и я едва сдержалась, чтобы не согнуться пополам. Всё это чёртово время я была у него под колпаком! Хорошо хоть телефон большую часть суток держала отключённым.

— Попробуй пискни, и я обвиню тебя в краже самого дорогого кольца в моей ювелирной империи. Кстати, где оно?

«Где оно… Где оно… Чёрта с два я тебе скажу где!» — яростно пронеслось в голове.

Я буду стоять насмерть, но до последнего не признаюсь, что кольцо оставила на хранении в банковской ячейке — пара звонков менеджеру и небольшой крюк по дороге в аэропорт, чтобы не иметь проблем с декларированием дорогой ювелирки.

Риск? Да. Но так у меня был хоть какой-то шанс.

Злость накрыла меня горячей волной, заглушая страх. Я дёрнулась, попыталась вырваться, но Чернов был тяжелее и сильнее, он держал крепко, не отпуская, и уже тащил меня за угол, подальше от людских глаз. Я оглядывалась на стойки регистрации, на табло, где горел мой рейс, на людей, которые проходили мимо, будто не замечая ничего.

Самолёт скоро улетит. Без меня. Я попалась.

А потом я увидела его...

Артём вынырнул из толпы так неожиданно, будто материализовался из воздуха, просто вдруг оказался рядом! Я рванулась к нему, но Чернов дёрнул меня назад, вжимая в свою тушу.

Артём смотрел на Чернова с холодной, стальной, ненавистью.

— Отпусти, — сказал он, и в голосе не было ни сомнения, ни страха.

Чернов мерзко оскалился, но руку не разжал:

— Это дела семейные. Тебя они не касаются.

Я попыталась ударить Чернова, вырваться, но он только крепче прижал меня к себе и прошипел в ухо — громко, так, что Артём тоже услышал:

— Кольцо, Лиза. Ты украла кольцо.

Я не выдержала. В голове вспыхнуло: Артём сейчас решит, что я воровка.

— Это неправда! — вырвалось у меня. — Это кольцо отец сделал для меня! Я взяла своё!

Тут же прикусила губу: прозвучало неубедительно, особенно после того, как я угнала самолёт, угрожая пистолетом.

Артём сделал шаг вперёд и хищно прищурился.

— Так, может, это ты украл кольцо?

— Не докажешь, — скривился Чернов.

— Хочешь проверить? — голос Артёма стал тихим, почти ласковым, и от этого мне стало ещё страшнее. — Разожми сейчас же пальцы и, возможно, тебе не придется прощаться с залогом. Возможно.

Чернов смотрел на него несколько секунд, и я чувствовала, как его руки сжимают меня всë жëстче, и я не знала, есть ли предел этим стальным объятьям... Потом он медленно разжал пальцы. Я отшатнулась, потирая ноющее предплечье — даже через кофту спортивного костюма чувствовалось, что там останутся синяки.

Я бросилась к Артёму, уткнулась лицом ему в грудь. Он обнял меня, прижал крепко, и на секунду я почувствовала себя в безопасности. Сквозь ткань его футболки слышала, как бьётся сердце — часто, сильно, будто он только что пробежал марафон.

— Пойдём отсюда, — сказал он твердо, и в голосе не было вопроса, только уверенность.

Я подняла глаза на табло аэропорта — мой рейс пока горел, регистрация шла. Пришлось взять себя в руки. Отстранилась от Артёма и заглянула ему в глаза.

— Прости, — выдохнула я. — Я должна лететь. Это должно кончиться. Я не могу больше это выносить.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой:

— Бросаешь меня?

Я не могла ответить тем же. Я была серьёзна.

— Да. Это лучший вариант для нас обоих.

Он непонимающе нахмурился.

— Я не должна была тебя втягивать, — торопливо продолжила я, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Всё, что случилось, — это моя вина. Ты спас меня, рисковал собой, ты… — я сглотнула, пытаясь не разреветься. — Я не хочу, чтобы ты продолжал это делать. У тебя своя жизнь. А я… я справлюсь сама. Прощай, Артём.

— Лиза… — в его голосе прозвучала угроза, но я всë равно развернулась, чтобы уйти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В следующую секунду мир перевернулся.

Артём подхватил меня на руки — легко, будто я ничего не весила, — и понёс к выходу. Я охнула от неожиданности, вцепилась ему в плечи, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы, его тепло, его силу.

— Пусти! — зашипела я, дёргаясь. — Ты что делаешь? Поставь меня на место!

Он не ответил, только сжал меня крепче, и я почувствовала, как его руки напряглись, не давая вырваться. Люди расступались перед нами, кто-то оборачивался, кто-то улыбался, думая, наверное, что это встреча влюблённых.

У самых турникетов он опустил меня на ноги, схватил за руку и потащил вперёд, не давая опомниться. Я едва поспевала за ним, пытаясь вырвать ладонь.

— Куда ты меня тащишь? — задыхаясь, крикнула я. — У меня самолёт! Я из-за тебя опоздаю!

Он резко остановился, развернулся ко мне, и я увидела его лицо — жёсткое, решительное, без тени его обычной усмешки.

— Ты никуда не летишь, — сказал он просто. — Глаз с тебя больше не спущу.

Я вытаращилась на него, не веря своим ушам.

— Что?!

Дёрнула руку, пытаясь освободиться, но он не отпускал — его пальцы сжимали моё запястье так, что казалось, я чувствую каждую линию его ладони.

— Ты что себе позволяешь? — вскипела я. — Мужчины вокруг меня совсем обнаглели! Один решил, что женится на мне, потому что так ему захотелось, второй — что может решать за меня, куда лететь, а куда нет! Каждый считает, что вправе распоряжаться мной, как ему вздумается! Но знаете что? Я САМА ХОЧУ СОБОЙ РАСПОРЯЖАТЬСЯ!

Он молчал, только сжимал мою руку и тащил дальше через парковку. Я пыталась упираться, но мои тщетные попытки ничего не меняли, а только заставляли Артëма играть желваками.

— Отпусти! — крикнула я, когда мы остановились у знакомого синего минивена. — Здесь наши пути расходятся! Я не хочу больше вспоминать эту историю! Ни Чернова, ни тебя! Как вы мне все надоели!

Он открыл переднюю дверь и, не слушая возражений, запихнул меня на пассажирское сиденье. Я дёрнулась было вылезти, но он уже пристёгивал меня ремнём.

— И вообще, — выпалила я, когда он обошёл машину и сел за руль, — я даже не знаю, кто ты такой!

Артëм заблокировал двери и молча завёл мотор.

В салоне ожила приборная панель, мягко подсвечивая его профиль. Он повернулся ко мне — с той самой усмешкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Об этом вы узнаете в следующей серии. Не переключайте канал.

Он вдавил педаль в пол, и вечерние городские огни рванулись навстречу, превращаясь в размытые золотистые полосы за стеклом.

********

ПРОДА 4 июня!

Глава 39. Артём - Крайние меры

Мы выехали за город, и я с трудом сдерживал себя, чтобы не выжать из Серёгиной тачки всё, на что она способна. Дорога под колёсами гудела, огни города таяли в зеркалах, а я пытался применить навыки психологической саморегуляции, которым когда-то учили в лётном училище, но выходило херово.

Я прокручивал в голове разговор с Раевским.

Десять миллионов. Я готов был выложить их за показания Лютнева, за то, чтобы этот подонок Чернов ответил за всё. Я хотел отпраздновать этот вечер с друзьями и с прекрасной принцессой, которую упорно пытался спасти от дракона, и которая не менее упорно этому сопротивлялась.

Рядом бушевала Лиза, не замолкая ни на секунду. Она выплёвывала фразу за фразой, и в её голосе звенела обида, злость, непонимание.

— Зачем ты меня вытащил из аэропорта? Куда ты меня везёшь? А может… ты хочешь похитить меня и потребовать выкуп?

Я молча упёрся взглядом в дорогу.

— Зря стараешься! — продолжала она, и голос её дрожал. — Никто за меня ничего не заплатит! Слышишь? Никто! И мне тоже нечем платить! Шмотки, которые ты мне купил, — это фактически всё, что у меня есть!

— Ну вот. Ты сама ответила на свой вопрос – невозмутимо пожал я плечом.

Я всё это отлично знал. Знал, что ей нечем платить. Что она одна — без денег, без защиты, без надежды. И именно поэтому я сам плачу — чтобы эту надежду ей вернуть.

Лиза выдохлась, замолчала и отвернулась к окну. Я позволил себе посмотреть на неё. В отражении стекла я видел её профиль — тонкую линию скулы, шёлковую кожу, губы, которые я целовал всего несколько часов назад. Это воспоминание ударило в пах так, что пришлось перехватить руль покрепче.

Я хотел её. Вот такую — заведённую, воинственную, но потерянную. Хотел прямо сейчас! Но я не знал, чего хочу больше — любить её горячо и нежно или разорвать в куски за все её выходки. Потому что все её решения достойны записи в медицинской карте сумасшедшего.

И в этот момент Лиза, сама того не ведая, переполнила чашу моего терпения.

— Чудовище! — фыркнула она в мою сторону и снова отвернулась к окну.

Я едва не взорвался.

Краем глаза я отметил, что с дороги есть съезд — неосвещённый, уходящий в черноту. Резко вывернул руль, машина нырнула во тьму, и я ударил по тормозам. Припарковался так, что с трассы нас было сложно заметить, рывком отстегнул свой ремень и потянулся к Лизе.

В её округлившихся глазах мелькнул страх:

— Что ты...

Она отшатнулась от меня, но ремень крепко удерживал её на месте, тут же заблокировавшись от резкого рывка. Я ничего не объяснял, не соблазнял, не уговаривал. Просто запустил одну руку в её волосы, сжал их в кулак и рванул её голову на себя. Я впился в её губы — так, что она вскрикнула и дёрнулась, но я не выпустил её. Другой рукой я сдерживал её и без того слабые удары — она билась в моих руках, как пойманная птица, но у меня было слишком много преимуществ.

Я рванул замок на её кофте, задрал футболку. Лиза задыхалась, извивалась, пыталась отвернуться, закрыть свою грудь, но я держал её крепко — и ремень мне в этом помогал. Я начал делать всё, о чём жаждал в последнее время: жадно целовал её губы, сжимал грудь, кусал соски, давая полную волю рукам, языку и зубам…

— Ты за этим меня увёз? — спросила она, отчаянно срываясь на крик. — Чтобы трахнуть?! Так какая разница между тобой и Черновым?!

Этот окрик возымел эффект оплеухи. От её слов моё желание схлынуло в один миг. Я медленно отстранился и убрал руки. Лиза поправила одежду, пригладила волосы и села, опустив голову. Я пристегнулся и завёл машину. Дыхание моё напрочь сбилось, сердце колотилось как бешеное.

Я испугался сам себя. Испугался того, на что способен, когда теряю контроль.

Я медленно вывернул обратно на трассу и продолжил путь к намеченной точке.

—

—

—

Мы подъехали к зданию аэровокзала. Я свернул прямо ко входу, минуя общую парковку. Охранник, дежуривший у шлагбаума, рванулся было наперерез, но, увидев, кто за рулём, отступил и козырнул. Я опустил стекло.

— Открой.

Шлагбаум пополз вверх. Я проехал на служебную парковку, замер у разметки и заглушил мотор.

— Что это? — Лиза заёрзала на сиденье, оглядываясь по сторонам. — Где мы? Куда ты меня привёз?

Она замолчала, вглядываясь в темноту. В её глазах мелькнуло узнавание, потом недоумение.

— Это… это тот самый аэропорт? — спросила она тихо. — Куда мы прилетели из Петербурга? Где нас встретили те люди?

— Да. Тот самый.

Она смотрела на знакомые очертания зданий, на огни взлётной полосы, и я видел, как она пытается сложить картину. Мы приземлились здесь вчера. Здесь за нами гнались люди Чернова. Здесь начался этот чëртов «экшн»…

Но как мне уже хотелось покоя и этого, блть, умиротворения!

— Сиди здесь, — бросил я коротко. — Я схожу, узнаю, насколько всё готово.

«Что... готово?» — услышал я робкий голос Лизы и отрезал, не вдаваясь в подробности: — Всë!

Я взял рюкзак, открыл дверь и уже поставил ногу на асфальт, но на всякий случай добавил:

— Бежать не советую. До города далеко, попутку ловить опасно. Сама понимаешь.

Я вышел из машины, нажал кнопку на брелоке. Минивэн пикнул, моргнул, замки заблокировались, и я зашагал прочь, чувствуя спиной настороженный взгляд Лизы.

Взлетные полосы, в сумерках подсвеченные огнями, тянулись бесконечно. Я увидел, что мою «птичку» уже выкатили из ангара. Техники копошились рядом, что-то проверяли, доливали, крутили.

— Всё нормально с аппаратом? — спросил я, подходя.

— Да, Артём Сергеевич, — кивнул старший. — Всё О’кей. Готов.

— Погрузили всë по списку?

— Канеш! — получил я бодрый ответ.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Спасибо, ребята. С меня причитается за срочность.

Я развернулся и пошёл обратно к машине. Открыл дверь, протянул Лизе руку.

— Выходи.

По её лицу я видел, что она решает — стоит ли оказывать сопротивление, но в следующий момент она послушно взялась за мою ладонь, выбралась наружу и огляделась. В её глазах читалось замешательство, но уже не было прежней злости.

— Если честно, я думала, мы вернёмся к Серёге и Даше, — сказала она тихо.

Ночной ветер трепал её волосы, она куталась в свою кофту. Я крепко взял её за руку и повёл к лётным ангарам.

— Нет, пиратка. Ты вынудила меня пойти на крайние меры.

*******

ПРОДА 6 июня в субботу!

Пятничку тусуемся, отдыхаем, тупим))

Глава 40. Лиза - Похищение

Стемнело окончательно. Тёплый весенний день, который ещё утром сулил солнце и лёгкость, превратился в неуютную ночь с холодным ветром, пробирающимся под спортивный костюм. Я поёжилась, но Артём уже снова схватил меня за руку и потащил за собой, не спрашивая, готова ли я идти.

Я пыталась за ним успеть, как вдруг начала узнавать: я была здесь вчера. Здесь закончился рейс и началась погоня.

Паника накрыла меня с головой. Я резко упёрлась ногами в асфальт, заставляя Артёма остановиться.

— Я никуда не пойду! — мой голос прозвучал громко, требовательно. В сумраке промелькнули какие-то служащие, оглядываясь на нас. — Что ты задумал?

Он не сбавил шага. Мои ноги заскользили, срываясь с асфальта, я засеменила короткими перебежками, пытаясь удержать его темп.

— Мы с тобой немного прокатимся, — бросил он через плечо. — Но сначала надо утеплиться.

Артём свернул к одному из ангаров, толкнул дверь, и мы оказались в складском помещении. Он перекинулся парой слов с дежурным, тот кивнул, протянул ключи, и через минуту мы уже стояли в небольшом хранилище, где на вешалках рядами висела лётная форма.

Артём быстро прошёлся вдоль стеллажей, выбирая вещи по одному ему известному принципу. Один примерил на себя, второй, почти не глядя, бросил мне. Я рефлекторно приняла подачу.

— Зачем это? — спросила я, чувствуя, как глупо звучит мой голос. — А вдруг он мне не подойдёт?

Он усмехнулся, окинул меня взглядом с головы до ног и коротко бросил:

— У меня отличный глазомер, как ты могла заметить. Надевай, — скомандовал он. — Комбинезон и куртку.

Меня так и тянуло отвесить ему пару неприличных слов и рвануть отсюда куда глаза глядят. Я растерянно покрутила в руках объёмную ткань. Артём шагнул ко мне, легко дёрнул за лямку — рюкзак скользнул с плеча, оказавшись у него. Он задержал на мне выжидательный взгляд.

Я натянула комбинезон. Он сел идеально, будто шили на меня. Чёрт бы побрал его глазомер! Следом — куртка, тёплая, плотная, преграждающая доступ холоду. Артём дождался, пока я оденусь, вернул мне рюкзак и сам за секунду влез в такой же костюм. Затем порылся на нижней полке, выудил две пары тяжёлых лётных ботинок и кивнул на пару поменьше. Я поняла без слов — натянула их с удовольствием, чувствуя, как холодная поначалу кожа быстро нагревается, обволакивая ступни теплом. Кроссовки, подошва к подошве, запихнула в рюкзак.

Следом в меня полетела тёплая шапка.

— Лишним не будет, — прокомментировал он коротко. — Идём.

В таком облачении я уже не сопротивлялась. Просто шла за ним, чувствуя, как комбинезон греет, как ветер перестал пробирать, как уютно и тепло стало даже на этом промозглом аэродроме. Мы вышли из здания, пересекли лётное поле. Я оглядывалась в поисках транспорта, на котором он собрался меня везти, но ни машин, ни самолётов поблизости не было. Только ровный ряд огней, уходящий в темноту.

Мы свернули за угол ангара, и я увидела его «птичку».

Вместо самолёта или какого-нибудь внедорожника перед нами стоял красный вертолёт. Крупный, с большими панорамными окнами, он горел даже в сумерках. К нему откинули лёгкий трап — несколько ступенек, явно для туристов, чтобы удобно было забираться.

Артём протянул мне руку, помогая взойти, я чуть замешкалась.

— Лиза, - услышала я его строгий голос.

В непривычном снаряжении я кое-как взгромоздилась по ступенькам, чувствуя себя каракатицей. Он запустил панель управления, дверь закрылась. В салоне было просторно, но прохладно — я снова поёжилась в тёплой куртке, но благодарить его за это не собиралась. Если бы не он, я была бы сейчас на пути в жаркую Турцию!

Винты над головой начали медленный разгон, снаружи послышался нарастающий гул. Вертолёт дрогнул, оторвался от земли, и меня вжало в кресло.

Я повернулась к Артёму, набрасываясь на него с расспросами:

— Что это за ночная экскурсия?

Он молча указал на наушники, висящие сбоку. Я не сразу поняла, потом догадалась, надела их, отсекая шум винтов.

— Вчера ты украла меня, пиратка, — раздался в наушниках его спокойный голос, — сегодня я ворую тебя.

Я смотрела в иллюминатор. Огни взлётной полосы становились всё меньше, земля уходила вниз, превращаясь в тёмное полотно, расчерченное редкими огоньками. Город, аэропорт, всё, что я знала, оставалось там, внизу, а мы поднимались всё выше, и я понятия не имела, куда он меня везёт.

******

ПРОДА 7 июня!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 41. Артём - Ночной полёт

Ночью лететь всегда сложнее, чем днём: видимость хуже, ориентиры теряются, и приборы становятся главными глазами пилота. Но сегодня нам повезло — небо было ясным из-за полной луны. Её холодный серебристый свет разливался по редким облакам мягким, призрачным сиянием. Внизу, где-то далеко, ворочалось море. Я знал, куда держу курс, даже ночью. Эти горы, эти точки на карте я знал наизусть, как каждый рычаг в своей кабине и каждую ноту звучания винтов.

Лиза заметно нервничала. Я чувствовал это по её дыханию в наушниках, по тому, как она то и дело меняла позу на сиденье и вцепилась в ремни безопасности, будто они могли спасти её от меня. Но меня это не трогало. Эта слишком самостоятельная девица будет сидеть там, где я скажу — раз уж она имела неосторожность со мной связаться.

Я настроил приборы, освоился с ночной видимостью, привык к тому, как лунный свет ложится на стекло, и решил, что могу позволить себе пригласить Лизу по нашей негласной традиции — в кресло второго пилота.

— Иди сюда, — сказал я в наушники, кивнув на соседнее кресло.

Она так отчаянно замотала головой, что я не сдержал усмешки.

— Напрасно, — бросил я. — Многое пропускаешь.

— Спасибо, здесь прекрасные окна, мне всё и так видно, — услышал я в наушниках её голос, в котором звенели обида и страх.

— Жаль, — я сделал небольшую паузу, наслаждаясь моментом. — А я думал, ты смелая.

Она молчала.

— Ну ладно, — добавил я. — Сиди и дуйся. Как будто это что-то изменит.

Город внизу заканчивался, за ним растаяли окрестные посёлки. Огни, которые ещё недавно горели плотным золотистым ковром, становились всё реже, разбегались, таяли, превращались в одиночные точки — огни баз отдыха, редкие фонари на пустынных трассах. Под нами простирались только горы, изредка освещённые лунными бликами.

— Куда мы летим? — голос Лизы в наушниках звучал уже не обиженно, а тревожно. — Куда? Я ведь всё равно уже не выйду на ходу!

Я не отрывал глаз от приборов и не оборачивался в её сторону, хотя чувствовал, как она взглядом сверлит мой затылок.

— Я везу тебя в своё логово, — прорычал я жутким голосом. — Где тебя никто никогда не найдёт.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 42. Лиза - Лунная дорога

Из панорамных окон действительно открывался отличный вид. У меня не было аэрофобии, но подобный опыт я переживала впервые, и к этому надо было привыкнуть. Иногда вертолёт потряхивало, я вскрикивала и в наушниках слышала, как Артём откровенно надо мной смеётся.

Злость на его самоуправство захлёстывала меня с новой силой. Теперь он ещё и рискует моей жизнью! Этот самоуверенный, наглый, невыносимый…

Нет, в самом деле, кто его просил влезать в мои дела, брать надо мной шефство? Мне что, пять лет? У меня всё прекрасно получалось… ну подумаешь, был момент, когда я осталась буквально с голой задницей, так это я сама могла легко решить — заказала бы доставку с маркетплейса. Пусть без лейблов и бирок. Да и подобрать на себя размер костюма я уж как-нибудь смогла бы не хуже Артёма.

Громко сопя, я вынырнула из своих размышлений и вдруг поняла: под нами расстилаются горы.

Артём больше не разговаривал со мной, не подшучивал, не командовал. Он был занят своим делом, и в этом молчании чувствовалось что-то новое, почти пугающее своей серьёзностью. Я смотрела на его затылок, на то, как он слегка поворачивает голову, сверяясь с приборами, как уверенно лежат его руки на рычагах.

Я отстегнула ремень.

Медленно, стараясь не мешать, прошла вперёд и опустилась в кресло второго пилота. Артём лишь бросил на меня короткий взгляд и кивнул — ни удивления, ни насмешки, ничего. Меня даже обидело такое безразличие. Я уселась, и он указал на ремни — пришлось послушно пристегнуться.

И тут я поняла, что он был прав: я действительно многое бы потеряла, если бы не пересела сюда.

Стеклянный кокпит открывал совершенно иной мир. Не тот, плоский и далёкий, что виден из окна пассажирского кресла, а живой, дышащий, нависающий над тобой со всех сторон. Горы поднимались под нами — тёмные, покрытые чёрным бархатом леса, который казался плотным и непроходимым. Потом лес начал редеть, уступая место скальным выступам и снегу. Мы поднимались всё выше, туда, где весна ещё не вступила в свои права, и луна серебрила нетронутые снежные шапки, заставляя их светиться изнутри холодным, почти мистическим светом. Пики гор выступали из тьмы, как гигантские зубы.

Я никогда ещё не летала так низко над горами. В самолёте они кажутся игрушечными деталями макета. Здесь же каждый хребет, каждое ущелье жили своей жизнью, и вертолёт нырял между ними, подчиняясь руке Артёма, а я чувствовала, как сердце замирает от восторга и лёгкого, щекочущего страха.

С трудом оторвавшись от этой картины, я посмотрела на Артёма и невольно залюбовалась: он был в своей стихии — сосредоточенным, собранным, почти отстранённым от всего, кроме приборов и ночного неба за стеклом. Губы его были плотно сжаты, глаза напряжённо всматривались вперёд, в темноту, рука лежала на рычаге управления уверенно, без единого лишнего движения. Он не замечал меня, не думал обо мне, не пытался ни удивить, ни подчинить. Он просто делал своё дело. И это было… красиво.

Из моей груди вырвался тяжёлый, почти судорожный вздох. Артём вдруг повернул голову, и наши взгляды встретились.

Я уставилась в окно, делая вид, что целиком поглощена ночным пейзажем, но уже только краем глаза следила за тем, как внизу под нами проплывают бесконечные горы, сменяя друг друга, пока наконец впереди не замерцал маленький островок тусклых огней.

Артём направил вертолёт туда и начал снижаться. Я увидела, как под нами разворачивается светящаяся площадка — ровный круг, выхваченный из темноты мощными фонарями, работавшими, видимо, на солнечных батареях. Мы опускались всё ниже, и огни бежали по стеклу, пока шасси не коснулись земли прямо в центре этого почти мистического светового круга.

Я лихорадочно осмотрела все окна. В темноте проступали очертания затерянного в горах дома — шале с покатой крышей, на которой горел одинокий сигнальный фонарь, мерцающий в ночи, как далёкая звезда. Окна его были тёмными, и в этой темноте чувствовалось что-то зябкое, неуютное, словно дом годами ждал гостей, которые всё не приезжали.

Артём снял наушники. Я последовала его примеру, и в кабине наступила тишина, нарушаемая лишь приглушённым шумом стихающих винтов. Я смотрела на него, безмолвно ожидая дальнейших распоряжений. Потеряв счёт километрам и времени, я была полностью дезориентирована — только он один знал, что делать дальше.

Артём повернулся ко мне, и его голос прозвучал устало, но спокойно, с той лёгкой насмешкой, к которой я уже почти привыкла:

— Уважаемые пассажиры, наш вертолёт совершил посадку близ шале «Лунный пик». Полёт прошёл успешно, судно пилотировал командир экипажа Артём Миронов.

Он выбрался первым и протянул мне руки:

— Прыгай, пиратка, я всегда поймаю.

ПРОДА 8 ИЮНЯ

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 43. Артём - Хозяин гор

Мы подошли к крыльцу. Лиза стояла, задрав голову, и осматривала окрестности — было видно, что её впечатлил пейзаж: луна, серебрящая снежные шапки гор, и этот одинокий дом. Правда, погода здесь не самая лучшая. Ночь в горах — это не прогулка по набережной Сочи, и я чувствовал, как холод пробирает даже сквозь лётный комбинезон.

Я шагнул к двери. Ключи лежали в углублении под козырьком — на случай, если заблудившимся путникам понадобится кров. Прятать их не было никакого смысла — никто не знал об этом доме. Я поднёс ключ к замочной скважине и на долю секунды остановился. Я не был здесь год... Честно говоря, я мог ждать чего угодно в этом домике — здесь нет смотрителя, и мне было как-то некогда сюда возвращаться, но теперь созрела такая необходимость.

Замок провернулся с лёгким, жалобным скрежетом, будто совсем отвык от человеческих рук. Дверь скрипнула, подалась, и я толкнул её плечом — она открылась, выпуская наружу запах дерева, пыли и долгого одиночества.

Перешагнув порог, я достал фонарик — яркий, почти прожектор, — и повёл лучом по стенам. Всё было на месте: мебель, застывшая в полумраке, покрытая невидимой пылью; камин, сложенный из грубого камня; лестница, уходящая на второй этаж. Я прошёл к щитку, щёлкнул рубильник — генератор ожил, загудел, и свет разогнал темноту.

— Заходи, — сказал я, обернувшись к Лизе.

Она вошла и изучающе закрутила головой. Дом представлял собой двухэтажный деревянный сруб с большими окнами, просторной гостиной, в центре которой возвышался камин. Всё здесь было грубым, мужским, без излишеств — но в этой грубости чувствовалась надёжность, основательность.

Дом промёрз. Я чувствовал, как холод идёт от стен, от пола, от каждого угла. Но это поправимо. Первым делом надо запустить генераторы, чтобы они нагрели дом. Вторым — систему водоснабжения, подключённую к ближайшему горному ручью. Через несколько часов дом оживёт, но эти несколько часов нужно как-то прожить.

Лиза начала трястись — не то от страха, не то от холода. Я почувствовал себя виноватым за то, что ей приходится переживать такие неженские испытания. Настоящий курс молодого бойца.

— Ладно, выше нос. Всё не так уж плохо. Будешь кофе?

Я хотел её взбодрить. Какое же удовольствие было наблюдать, как её глаза расширились от удивления. Она с надеждой посмотрела на меня и переспросила:

— Кофе? Ты не шутишь? В этом промёрзшем склепе есть горячий кофе? Откуда?

Меня обуяла гордость. Я прошёл к шкафу, открыл дверцу — плотно закупоренная банка с молотым кофе стояла там, где я её оставил год назад. Турка нашлась тут же, на соседней полке. Всё было на месте. Всё ждало.

— Пять минут, — сказал я и вышел на улицу.

Вертолёт стоял на площадке, его винты уже замерли. Я открыл дверцу грузового отсека, вытащил двадцатилитровую бутыль воды, взвалил на плечо и потащил обратно в дом. Лиза смотрела на меня, как на фокусника, когда я внёс в эту безжизненную обитель воду.

Я налил воду в турку, насыпал кофе, поджёг конфорку и повернулся к Лизе:

— Следи.

Она ошалело кивнула и приняла вахту. Я ушёл в дровяник за поленьями и, вернувшись, выложил их в камин. Спички лежали тут же, в непромокаемой упаковке. Чиркнул пару раз — пламя занялось не сразу, но через несколько секунд в камине весело заплясал огонёк.

Я выпрямился, оглянулся на Лизу. На её глазах мрачный замок Дракулы превращался во вполне себе сносное жилище, и ей придётся это признать. Я был очень доволен произведённым эффектом.

Плита зашипела, Лиза бросилась к турке, неудачно её схватила и отдёрнула руку.

Она посмотрела на меня так, будто это я был во всём виноват.

— Если ты думаешь, что жалкий кофе загладит тот факт, что ты утащил меня из цивилизации без вещей, без еды, без связи, то ты глубоко ошибаешься!

Мне чертовски захотелось охладить пыл этой разбушевавшейся бестии.

— Лиза, — сказал я вкрадчиво, — на твоём месте я бы вёл себя вежливо с человеком, который знает, где в этом доме кофе, еда и туалетная бумага.

Но вместо того чтобы притихнуть, Лиза вспыхнула как полено, политое бензином:

— Я прекрасно понимаю, что сегодня мы отсюда улететь уже не сможем! И чёрт с тобой — переночуем здесь! Но завтра ты вернёшь меня в цивилизацию!

Я не собирался с ней спорить — знал, что сколько бы она ни скандалила, всё будет ровно так, как я хочу. Я склонил голову и спокойно спросил:

— Ну и что ты сделаешь, если нет?

Мне с трудом удалось подавить самодовольный смешок, когда на её лице пронеслась гамма эмоций, но она сделала худшее, что я мог предположить… сползла на пол, спрятала лицо в ладонях и разрыдалась.

Я сел на корточки и пальцами отёр слёзы с её щёк. Лиза замерла.

…Не понимаю, с чего я решил, что она капитулировала? В какой момент мне пришла в голову мысль пожалеть и успокоить эту «испуганную девочку» поцелуем? Я запустил руку ей в волосы, медленно притянул к себе и коснулся губами её губ, предчувствуя сладость воссоединения…

Щеку обожгло так, словно меня отхлестали тряпкой, смоченной в экстракте красного перца — Лиза залепила мне звонкую пощёчину, явно вложив в этот недружелюбный жест всю скопившуюся ярость на мужчин. Я медленно выпрямился.

Хотел ли я её придушить? О, да! Желваки заходили сами собой.

Я пару раз сжал кулаки, успокаивая дыхание, и протянул к Лизе руку — она в страхе отшатнулась. Но я всё равно схватил её и рывком поставил на ноги:

— Встань. Пол холодный.

Мне срочно нужно было прийти в равновесие.

Я не помнил, что оставил в шкафах, покидая дом, а потому начал новую ревизию. Через пару минут я уже брякал на стол кофейные чашки и банку сгущёнки. Последней я припечатал на стол бутылку алкоголя и саркастично поклонился.

— Это ром, сударыня. Всё, как вы любите! Хотите — чистый. Хотите — в кофе. Кофе — хотите со сливками, хотите — без!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я принялся откупоривать бутылку. Лиза подошла, резкими движениями смыла с посуды пыль и разлила по чашкам кофе. Я плеснул себе в кофе щедрую порцию рома и вопросительно занёс бутылку над чашкой Лизы. Та властно забрала у меня бутылку, долила кружку доверху и в три глотка её осушила. Я успел только заметить, как она протяжно выдохнула. Глаза её налились слезами — не понять, от крепкого напитка или она всё ещё продолжала плакать.

— Зачем ты меня сюда привёз? — голос Лизы дрожал, но в нём уже не было истерики, только холодная обида.

«Не делай добра — не получишь зла», — подумалось мне, но вслух я сказал:

— Я привез тебя сюда, чтобы укрыть от Чернова. Тебе нужна помощь, Лиза! Почему ты этого не понимаешь?

— Но я не просила тебя мне помогать! Ты мог высадить меня в Сочи и забыть о моём существовании!

Я мысленно усмехнулся:

Мог ли?

Я окинул Лизу взглядом. Волосы растрепались, мягкие светлые волны рассыпались по плечам, в глазах сверкают молнии ярости и обиды, губы приоткрыты, грудь тяжело вздымается, дыхание сбилось. Толстый летный костюм никак не мешал мне почти физически ощущать её горячее податливое тело в шелковой комбинации... Лиза поправила выбившуюся прядь, откинула её за ухо, и я едва удержался, чтобы не сгрести её в охапку и не звалить на этот ледяной пол.

Я притащил понравившуюся женщину в свою берлогу. Да, гглавной целью было укрыть ее мести Чернова, я хотел её защитить. Но была и другая причина: я жаждал Лизу до тянущей боли в паху, до зуда в ладонях, и я не понимал, почему она от меня отстранилась, но знал, что снова наткнусь на глухую стену.

Проломить женскую оборону очень легко. Прямо сейчас я могу сделать пару шагов, и её ничто от меня не спасет. Но что я получу в итоге, кроме ненависти и презрения, кроме безжизненной пустоты в глазах?

А бросить её, забыть о её существовании? Нет, я не мог. Я уже и не помнил, как жил без её самоубийственных решений, какими обычными были мои понедельники…

— По-твоему, не дать мне уехать из страны — это помощь?! — не унималась Лиза. — А дальше что? Даже если суд пройдёт, Чернов откупится. Тем более ему теперь есть чем платить! А то, что он приехал за мной вдогонку, так это понятно — я его бросила у алтаря. Да его скорей пожалеют в суде, чем накажут! Я бы уже была далеко вместо того, чтобы торчать на этих вершинах как горный козёл!

У меня внутри всё закипело.

— Я не понял, тебе вид из окна не нравится? По-моему, великолепно! А что до Чернова… Если бы ты не сбежала, я мог бы тебе рассказать все важные новости этого дня. Но мне пришлось тебя догонять и снова красть — прямо по обычаям горцев.

В глазах Лизы мелькнуло нечто похожее на испуганное любопытство.

— К-какие новости?

Я посмотрел на неё в упор, чувствуя, как между нами звенит напряжение, но мяч был на моей стороне.

— Я тебе всё расскажу, когда ты научишься себя хорошо вести. А сейчас… Давай-ка лучше приготовим ужин.

Она это заслужила. Не ужин, конечно. Она заслужила мучиться в неведении, пока я не решу, что с неё хватит.

Она всплеснула руками:

— Ух, ты! Ужин? А из чего? На кабана пойдём охотиться?

С-сучка... Я едва сдержал улыбку.

— Мы что-нибудь придумаем. У меня тут пара капканов на горных крыс стояла.

— Так я тебе и поверила. Горные крысы… — Лиза закатила глаза и демонстративно цокнула.

— Ладно, пиратка.

Я залпом опрокинул остатки кофе, поставил кружку на стол и направился в угол кухни. Отодвинул половичок, потянул за тяжёлую крышку. Она поддалась не сразу — пришлось приложить усилие, но наконец я приподнял её и откинул в сторону. Из темноты пахнуло сыростью.

Я обернулся: Лиза стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с подозрением.

— Ты куда?

— В погреб. За кабаном. А будешь опять руки распускать, — сказал я спокойно, — я запихну тебя сюда и прикрою крышечкой.

Она открыла было рот, явно собираясь вкрутить что-то едкое, но прикусила губу и промолчала, но в этом молчании было больше вызова, чем в любых словах.

Я не стал дожидаться, пока она передумает, и спустился в погреб. Но, если честно, я немного побаивался, что она сама меня прикроет крышечкой…

**************

ПРОДА 9 июня!

Глава 44. Лиза - Ужин в его берлоге

Когда Артём задал свой простой вопрос — «Ну что ты сделаешь, если нет?» — я почувствовала себя крошечной и беспомощной. В какую же кроличью нору я себя загнала за последние сутки? Что я наделала со своей жизнью?

И почему я не сопротивлялась? Не кричала, не царапалась там, внизу? Почему я доверилась — хоть сама себе в этом не признавалась, — но всё-таки пошла за ним? Села в этот чёртов вертолёт? «Прокатимся», как же!

Но когда он полез ко мне целоваться… Чёрта с два! Это временное помешательство давно прошло! Он сам меня от него избавил! Я им не игрушка!

Я и подумать не успела, как отвесила ему пощечину. Рука тут же заныла. Артём на секунду выглядел ошарашенным. Всё в его лице, в сверкающих глазах говорило о том, что она меня прибьёт прямо здесь и никто никогда меня не найдет. В этот момент я и сама пожалела о содеянном. Не знаю, каким чудом, но он сдержался.

А этот дом оказался полон приятных сюрпризов…

«Ром!», подумалось мне, когда Артем достал бутылку из шкафа. А я не буду строить из себя благородную даму! Ром — это то, без чего я не выжила бы в последние сутки.

Но как только Артём произнёс слово «ужин», я вдруг поняла, насколько на самом деле голодна. Не тот лёгкий, щекочущий голод, который можно унять чашкой кофе, а настоящий, звериный, когда желудок сводит и думать больше ни о чем не можешь.

А еще погреб! Ну надо же…

Не сдержав любопытства, я шагнула к краю квадратного отверстия, откуда доносилась деловитая возня.

Я смотрела, как на полу появляются консервы, тушёнка, сухое картофельное пюре. соки в банках. Коробки с печеньем, слайсы…. Хлеба, правда, не было — и не могло быть. Зато нашлась баночка ягодного джема., Я чувствовала почти детскую радость. Не от еды даже — от этого раскопанного тайника, от того, что в пустом, промёрзшем доме оказывается есть запасы, есть жизнь, есть возможность согреться и насытиться.

Артём сам занялся готовкой. Его руки, ловко орудующие консервным ножом, вскрывающие банку за банкой, вываливающие на сковороду гречку с мясом. Он был хозяином этого дома. Хозяином каждой вещи в нём. Всё здесь подчинялось ему, всё слушалось его рук.

- Лиза, сядь к камину, погрейся. Я всё сделаю сам.

Я послушно села в кресло, вжалась в мягкую обивку, чувствуя, как жар от огня начинает разгонять холод, въевшийся в кости. По комнате плыл аромат, от которого аппетит разыгрался с новой силой.

Через несколько минут Артем поставил на кофейный столик горячий походный ужин. Ром тоже перекочевал к камину. Артём скинул с себя верхнюю одежду и устроился в кресле рядом уже налегке - в футболке и джинсах. В гостиной действительно стало по-домашнему тепло, я давно перестала дрожать и тоже вылезла из теплой одежды.

В полном молчании мы принялись за ужин.

Артем разлил новую порцию рома по бокалам, салютовал мне и сделал внушительный глоток, который со смаком закусил дымящейся гречкой с мясом.

Я не горела желанием с ним любезничать, но каким-то непостижимым образом этот вечер переставал быть совсем уж отвратительным.

Пламя плясало в камине, языки его взлетали вверх, лизали почерневшие поленья, и мне вдруг показалось, что огонь принимает на себя всё, что мы могли бы сказать друг другу. Все упрёки, все обвинения, всю злость, которая копилась в нас за эти сутки. Я не смотрела на Артёма, и он, кажется, тоже не смотрел на меня. Мы оба смотрели на огонь — и там, в этом жарком, живом пространстве, мы словно встречались, оставляя за пределами общего поля наши настоящие тела, всё ещё скованные страхом и недоверием. Каждый сидел в своём коконе, но огонь был нашей общей территорией. Единственной, где мы могли не враждовать.

***********

ПРОДА 10 июня!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 45. Артём - Драгоценная ноша

Мы довольно быстро расправились с ужином. Лиза молча собрала посуду, нервно позвякивая тарелками, и вымыла её. Когда закончила, вернулась в кресло, и мы молча сидели у камина, допивая ром. Она смотрела на огонь, а я — на неё. Я видел, как её веки тяжелеют. Она устала. Я — тоже.

— Пойдём спать, Лиза, — сказал я, поднимаясь. — Я жутко устал с тех пор, как с тобой познакомился.

Протянул ей руку, но она только посмотрела на меня снизу вверх и проигнорировала мою вежливость.

Окей. Не хотим по-хорошему — значит, будет просто по-моему.

Я подхватил её за талию, выдернул из кресла, перекинул через плечо и понёс к лестнице. Она дёрнулась, заколотила по моей по спине, и едва не вывернулась из моих рук.

— Пусти! Ты что делаешь?!

Я шагнул на ступени.

— Будешь брыкаться — упадём оба, сломаем шеи, — сказал я, перехватывая её покрепче. — Спальня всё равно одна. Так что твоя забастовка бессмысленна.

Лиза затихла и обмякла, слышно было только, как она возмущенно сопит у меня за спиной.

Я поднялся на второй этаж, опустил её на пол перед дверью спальни, толкнул дверь и завёл Лизу внутрь.

Комната встретила нас прохладой и полумраком. Я нащупал выключатель, в комнате вспыхнул мягкий свет. Хозяйская спальня выглядела именно так, как я её запомнил: стены из массивного дерева, тонко пахло смолой. В центре левой стены стояла огромная кровать с резными деревянными спинками, покрытая пуховым одеялом. Справа — большой платяной шкаф из тёмного дуба, слева — массивный комод с бронзовыми ручками. У окна безмолвно застыли два кресла-качалки.

За окном под светом полной луны белели вершины гор.

— Нравится? — хрипло шепнул я на ухо Лизе. В голосе прозвучали нотки хвастовства и я мысленно наградил себя парой крепких эпитетов за пошлый выпендрёж.

— Я буду спать в гостиной, — заявила Лиза, скрестив руки на груди.

— Не будешь, — её ответ меня отрезвил, но я уже всё решил, и эти детские капризы здесь были совсем не к месту.

Я подошёл к внушительному деревянному шкафу и распахнул дверцу. Давно не работающие петли жалобно скрипнули. Нутро шкафа таило в себе несколько полупустых полок, на которых лежали упаковки с постельным бельём, полотенцами, запасными вещами.

— Поможешь? — я бросил постельное на кровать.

Лиза, конечно, запротестовала, но я уже начал расстилать простынь, и она нехотя взялась за другой её край. Мы быстро застелили постель. Я ещё порылся в шкафу и выудил толстовку и пару футболок.

— Можешь надеть это, — сказал я, протягивая ей вещи.

Она растянула толстовку, пытаясь определить её размер, и ей не хватало рук. Это выглядело забавно. Размер футболки её не смутил – пусть висит хоть до колена.

— Зато ночью ты не замёрзнешь, — поспешил я отмести её сомнения.

— Отвернись.

Я в голос расхохотался. Если бы я так смеялся на улице – с гор сошла бы лавина.

— Серьёзно? Да что я там…

— Я жду, — она поджала губы и изогнула бровь..

Что я там не видел, хотеля я сказать и соврал бы.

Во-первых, всего и вдоволь я так и не насмотрелся. А во-вторых, сколько бы я ни смотрел – мне было бы мало… Тяжело вздохнув, я отвернулся и начал скидывать с себя одежду. Я вспомнил, как она появилась передо мной из облака пара в гостинице в коротком халатике. И мои волосатые ноги мне нравились меньше, чем её.

— Можешь повернуться, — услышал я через минуту.

Она стояла в моей толстовке — огромной, до середины бедра, с опущенными рукавами. Волосы растрепаны, на щеках появился румянец.

— Выбирай половину, — сказал я, чувствуя, как сводит скулы от вынужденного джентльменства.

Она легла со стороны окна, на самый край. Я погасил свет и лёг на другой, смиренно оставив между нами пространство. Тишину нарушал только ветер за окном.

Я лежал, прислушиваясь к тревожному дыханию Лизы. Она беспокойноо возилась, видимо, пытаясь поудобнее устроиться в незнакомой постели, а я изучал пустыми глазами тёмный потолок, который сквозь занавески прорезали холодные лунные лучи.

Вскоре дыхание Лизы стало ровным, она уснула. Я повернулся на бок и долго любовался её умиротворённым профилем на фоне окна. Тревога медленно отступала, уступая место покою в теле и мыслях.

**********

ПРОДА 11 июня))

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 46. Лиза - Снежное утро

Я проснулась от того, что кто-то храпел прямо над ухом, и не сразу поняла, где нахожусь. Яркий, непривычный свет бил в окно, пахло деревом. Я лежала под мышкой у Артёма, и моя рука покоилась у него на груди.

Он спал. Его дыхание было ровным и глубоким. Я осторожно подняла голову. Во сне он выглядел не таким наглым и самоуверенным — почти беззащитным. Тёмные ресницы лежали на щеках, губы чуть приоткрыты.

Воспоминания нахлынули лавиной. Вчерашний вечер, его пощёчина, ром, камин, моя дурацкая выходка с «не прикасайся», а потом — как я, дрожа от страха перед завывающим горным ветром, подгребла к нему под бок. Вот чёрт! Я же сама ему запретила!

Я попыталась аккуратно выскользнуть, но он, не просыпаясь, прижал меня обратно и утробно довольно заурчал. Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле.

— Пусти, — прошипела я.

Он вздохнул, сонно чмокнул губами и ослабил хватку. Я ретировалась на свою половину кровати, натянула одеяло до подбородка и только тогда заметила, что дом прогрелся за ночь. Стены дышали теплом, а пуховое одеяло и свежие простыни были такими мягкими, что из постели совершенно не хотелось вылезать.

Артём приоткрыл один глаз. Усмехнулся, лениво, по-кошачьи потянулся и вдруг навис надо мной, опираясь на локти.

— Ну что, пиратка, — его голос был хриплым со сна, — пауза затянулась. Продолжим на чём остановились? Папочка выспался.

Он зарычал и навалился на меня всем телом, не давая пошевелиться. Я упёрлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он был слишком тяжёлым. Его горячее дыхание обожгло шею, внутри начал медленно разливаться предательский жар.

— Ты вчера за моей спиной решал мои дела! — выпалила я, пытаясь говорить твёрдо, но голос дрогнул. — Договаривался непонятно о чём, непонятно с кем! Ты так и не рассказал мне, что ты там натворил. Я скорее выскочу голая на улицу, чем позволю к себе прикоснуться! — я передразнила его: — Папочка!

— Голая? На улицу? — Артём явно забавлялся представившейся картиной.

Он прижал мои руки к матрасу, накрывая их своими горячими ладонями, и склонился ниже. Я чувствовала, как его щетина царапает нежную кожу шеи, вызывая мурашки, которые бежали по всему телу. Он легонько прикусил меня за мочку уха и чуть потянул. Этот укус отозвался внизу живота острым, внезапным желанием. Я закусила губу, чтобы не выдать себя.

Нет, только не это! Я не позволю телу взять верх над разумом!

Я продолжала сопротивляться, вырываясь, пытаясь высвободить руки, но он коленом раздвинул мои ноги, подгрёб меня под поясницу и притянул ближе. Моё дыхание сбилось — я боялась, что он почувствует это, поймёт, как сильно действует на меня.

Я уже почти готова была сдаться. Ещё секунда — и я бы перестала бороться, прильнула к нему, забыв обо всех обидах и недомолвках…

Но в момент, когда я собралась предпринять последнюю отчаянную попытку сопротивления, Артём вдруг прекратил свою сладкую атаку. Отстранился, скатился с меня, шлёпнул по одеялу и бросил через плечо:

— Глупая Лиза!

Я лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя, как дрожит каждая клеточка тела. Внутри всё горело, пульсировало, требовало продолжения. Но он уже поднялся, потянулся, и я невольно залюбовалась его широкой спиной, мускулами, перекатывающимися под кожей. На пороге он обернулся:

— Твоя очередь через десять минут.

Дверь закрылась. Я выдохнула, чувствуя, как горят щёки, и прижала ладони к лицу, пытаясь унять дрожь.

Я подошла к окну. Из него открывался вид на огромную гору, в свете дня она казалась ослепительно белой. Внизу, в городе, уже давно была весна, а здесь, наверху, снег оставался чистым, без единого следа. Ни человеческих следов, ни автомобильных шин, ни городской копоти. Только горы, небо и тишина.

Мои размышления прервал громкий, ритмичный стук в косяк — Артём дал знать, что ванная свободна.

В ванной нашлись одноразовые щётки, засохший тюбик зубной пасты и жидкое мыло, которое никак не хотело пениться. Я посмотрела в зеркало: из роскошной невесты я превратилась в потрёпанную бродяжку. Синяки под глазами не проходили, несмотря на долгий крепкий сон. Ни умывание, ни похлопывания по щекам не возвращали мне свежести.

Я вышла из ванной мрачнее тучи. Но стоило мне сделать первый шаг к лестнице, как настроение вернулось — снизу донёсся аромат кофе.

Артём орудовал у плиты, вскрывая консервные банки с тушёнкой.

— На завтрак макароны с тушёнкой, — объявил он безапелляционно. — А к вечеру у нас баня.

Я нахмурилась:

— Я хочу в ванну.

— Ванны нет, — отрезал он. — Есть баня.

И повернулся к плите, давая понять, что тема закрыта.

************

ПРОДА в субботу, 13 июня

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 47. Артём - Завтрак для гостьи

Конечно, я и не думал, что с утра Лиза внезапно проснётся в игривом настроении. Но надеялся, что тот факт, что ночью она сама пришла искать у меня защиты, даёт мне некую индульгенцию… Как же я ошибся.

С утра она была такая же вредная, как и вечером. Но тёплая, мягкая, нежная… Чёрт, как же я хотел её! Когда я раздвинул ей ноги и навалился сверху, чтобы поцеловать, я почувствовал, как член напрягся, упёрся в бедро через тонкую ткань пижамных штанов. Я был в опасной близости от того, чтобы перестать себя контролировать. Ещё чуть-чуть — и я бы уже стягивал с неё трусы, входил в неё, чувствовал, как её тело принимает меня, как она выгибается и стонет.

Но я видел — время ещё не пришло. И я был на неё зол. За то, что заставляла меня сгорать от неудовлетворённого желания. За то, что я точно знал: стоило начать — и остановиться уже будет невозможно. Здесь нет ни одной живой души, которая могла бы нам помешать. Только горы, снег и этот дом, который слишком давно ждал, когда в нём зазвучат сладострастные стоны.

Я предпочёл занять себя утренними делами. За ночь вода оттаяла, и наш походный водопровод заработал в штатном режиме. Утро выдалось вполне себе цивилизованным. Я отправился на кухню готовить завтрак, как примерная домохозяйка, вместо того чтобы дать волю косматому первобытному зверю внутри меня.

Макароны уже были готовы. Я остервенело вскрывал жестяные банки с тушёнкой как фольгу и гонял в голове одни и те же мысли. Глупая Лиза… Она думала, что своим брыканием сможет меня оттолкнуть. Думала, что справилась со мной.

Нет, пиратка, это я отпустил тебя. Готовый растерзать тебя, выпить до дна, я выпустил тебя из своих лап. Она думала, что я шутил, но представить себе не может, чего мне стоило совладать с собой.

Ну что ж… Пусть эта маленькая стерва помучается в неведении о том, как продвигается её дело, как мучаюсь я от её бессмысленного отпора. Будем изводить друг друга обоюдно.

Лиза спустилась вниз, налила себе кофе и тихо пристроилась за столом. Я невольно усмехнулся своим мыслям. Она сидела напротив — домашняя, естественная, беззащитная. Ей некуда бежать, и она это знает. Она делает вид, что всё контролирует. Это забавно… Ведь она знает, что если я захочу, то возьму её прямо здесь. Загну на этот стол, намотаю волосы на кулак — и никто, ни одна живая душа, меня не остановит. И когда она будет кричать подо мной, снег за окном будет тихо падать, горы будут молчать…

Она знает, что я могу с ней сделать. И знает, что я этого не делаю.

Я разложил завтрак по тарелкам, поставил одну перед ней и шутливо поклонился. Лиза, видимо, уловила перемену в моём лице.

— О чём ты думаешь? — голос её прозвучал воинственно. Вилка звякнула о тарелку.

Я посмотрел на неё: маленькая мышка. Кусучая, царапучая, но всё-таки малюсенькая и безобидная. У неё нет шансов со мной справиться. Я — кот. Она — добыча, которая пока не поняла, что уже поймана. Но я не собирался посвящать её в свои мысли. Просто пожал плечами и с аппетитом приступил к завтраку.

Покончив с макаронами по-армейски быстро, я сыто потянулся, набрал полную грудь воздуха и довольно прорычал, отодвигая пустую тарелку. Лиза следила за мной, всё ещё ожидая развёрнутых объяснений. Я только подмигнул ей, оставив в глубоком неведении за недоеденным завтраком. Пусть посидит, подумает над своим поведением.

— Приятного аппетита, — бросил я и собрался на улицу.

Я шёл к двери, чувствуя, как её острый взгляд сверлит мне спину. Я наслаждался каждой секундой, каждым её вздохом, каждой каплей её злости. И я, как последний дурак, был абсолютно счастлив тем, что она сейчас здесь, со мной, в этом горном шале на краю земли…

*******

ПРОДА будет в воскресенье утречком, 14 июня

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 48. Лиза - Звонок

Дверь за Артёмом закрылась, и я видела в окно, как он прошёл по свежему снегу — широкий шаг, размашистый, по-хозяйски уверенный. Скрылся за углом дома, оставив за собой цепочку глубоких следов.

Я наконец-то выдохнула. Не нужно было больше держать маску, сражаться, доказывать, отбиваться, строить оборонительные сооружения там, где их и не требовалось. Можно было просто… быть.

Я доела тушёнку с макаронами и поймала себя на мысли, что ничего вкуснее в жизни не ела. Налила себе вторую чашку кофе, поставила её на стол у большого окна, поджала ноги и уставилась на горы.

Солнце уже поднялось из-за их макушек, и снежные вершины светились розоватым, потом золотым, а потом просто ослепительно белым. Я смотрела и не могла насмотреться.

Мной овладело чувство покоя. Кругом царило безмолвие: тишина за окном, тишина в доме, тишина в душе и в мыслях. Это было похоже на невесомость после мощной турбулентности — вакуум, в котором не осталось ни голосов, ни лиц, ни событий. Только белый свет, горы и редкие птицы, чертившие круги в вышине...

Вдруг я, подпрыгнула, как ошпаренная: Господи! Света!

Я не позвонила, не сказала ей, что не смогла вылететь. Она же волнуется, наверное, места себе не находит!

Я сорвалась с места, взлетела на второй этаж, ворвалась в спальню. Рюкзак стоял у кровати — я нашарила телефон и уже поднесла палец к кнопке включения, как вдруг вспомнила.

Чернов. Его программа — шпионская дрянь, которая превращает мой собственный телефон в маячок.

Я задумчиво посмотрела в окно — только небо и горы, ни души вокруг. С трудом верилось, что он сможет меня здесь обнаружить. А если и сможет — вряд ли сумеет добраться до этого затерянного в снегах места.

Я всё-таки включила телефон.

Экран загорелся. Я набрала номер Светы, прижала трубку к уху и услышала только короткий противный звук. Отсутствие сети, сигнала не было совсем.

Я бросила бесполезный кирпич на постель, спустилась вниз и остановилась посреди кухни.

Грязная посуда одиноко ждала в раковине. Я принялась её мыть — просто чтобы чем-то занять руки. Не то чтобы я чувствовала себя обязанной, но всё же: Артём накормил меня горячим завтраком, и какой бы он ни был наглец, сатрап и деспот (а он был именно таким), отблагодарить его этим маленьким жестом не помешает.

Я и сама не заметила, как перемыла всё, вытерла и расставила по шкафам. Посуда кончилась, заняться стало нечем. Но с другой стороны — сейчас идеальное время, чтобы наконец-то изучить окрестности.

Я нашла свой лётный комбинезон, куртку, переоделась, натянула тёплую мужскую шапку — она с трудом налезла на мою копну волос, — обулась и вышла на улицу.

Снег ослепил.

Оказывается, окна в доме были тонированными, зеркальными — я не ожидала, что на дворе такая белизна и солнце так ярко светит. Я напрочь забыла, что в горах нужны очки. Пришлось приставить руку козырьком, щуриться и оглядываться.

Первое, что бросилось в глаза, — роскошный красный вертолёт.

Он стоял на снегу, как огромная алая стрекоза, застывшая на белом листе бумаги. Господи, какой же он был красивый! Металлический красный корпус сверкал на солнце, а винты отбрасывали причудливые тени на снежный наст. В другое время, при других обстоятельствах, я бы с огромным удовольствием купила воздушную экскурсию на такой машине. Я залюбовалась этим зрелищем так, что не услышала даже хруста снега за спиной.

— Нравится моя птичка? — раздался насмешливый голос.

Я вздрогнула, не нашлась, что ответить, и решила сказать правду:

— Да. Очень красивый вертолёт. Жаль только, что мы встретились при таких обстоятельствах. Я бы предпочла полетать на нём — просто воздушную прогулку, без погонь и побегов. Может быть, когда-нибудь я смогу его арендовать?

Артём отрицательно покачал головой:

— Нет. Арендовать мою птичку у тебя не получится. На ней летаю только я.

— Так это действительно твой? — я не верила своим ушам.

На его лице мелькнуло самодовольство, которое он не сумел скрыть, но вслух сказал только:

— Ага.

— Что ж, — ответила я, — у тебя губа не дура.

— Очевидно, — Артём окинул меня взглядом с головы до ног.

Чтобы сменить тему и заодно утолить собственное любопытство, я спросила:

— Слушай… а здесь вообще есть связь?

Артём напрягся. Его лицо, ещё секунду назад расслабленное, вдруг стало жёстче.

— А кому ты хотела звонить?

Я вскинулась:

— Не твое дело!

— Пока ты здесь — мое, — Артём буравил меня жестким взглядом.

— Мне надо предупредить подругу. Она ждёт меня в Турции! С ума, наверно, сходит — я не прилетела и не отвечаю на звонки, пока торчу в этой богом забытой дыре!

— Тебя, Лиза, похоже, жизнь совсем ничему не учит? — Артём хищно прищурился.

— Да разве Чернов смог бы меня здесь достать? — выпалила я, сама не понимая, кого больше пытаюсь убедить — его или себя.

Артём заметно расслабился, но на тормозах спускать не стал:

— Ты хочешь попробовать снова поиграть в игры с судьбой?

Я не нашлась, что ответить.

Развернулась и, гордо вскинув голову, зашагала обратно к дому, оставляя его одного на белом снегу, рядом с красным вертолётом, который сверкал на солнце так, что глазам было больно смотреть.

Я вернулась в дом, снова раздражённая обстоятельствами, из которых никак не могла выбраться. И Артём мне в этом ни капли не помогал! Он только делал вид, что совершает подвиг, заперев меня на вершине горы! Но ведь куда проще было отпустить меня в новую жизнь! Да, пока безденежную. Да, может быть, трудную. Но зато — мою!

Я с остервенением стаскивала с себя верхние вещи и совершенно не представляла, чем буду заниматься здесь целый день. А может быть, и не один день. Дом, который ещё полчаса назад казался мне спокойным и уютным убежищем, теперь снова представился деревянным склепом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я тяжело вздохнула, плюхнулась в кресло у погасшего камина и уставилась на остывшие угли. Они ещё хранили слабое красноватое свечение, но уже были безжизненны — точно моя надежда на самостоятельную жизнь. Пепел, серая корка, редкие искры, которые догорали и гасли одна за другой. Я чувствовала себя так же: внутри ещё теплилось что-то, но оно медленно умирало, засыпанное чужими решениями, чужим контролем.

И в этот момент я услышала тихую музыку... Что? Откуда?

Я вскочила с кресла, насторожилась, закрутила головой. Звук доносился откуда-то сбоку, из вороха одежды.

В лётном комбинезоне Артёма пел телефон!

Ему звонили! У него есть связь! А он мне не предложил свой телефон? Сволочь! Какая же он сволочь!

Я лихорадочно обыскала карманы, вытащила трубку. На экране высветилось: «Раевский».

А вот и подельник! Сначала я всё выскажу адвокату, а потом доберусь до Артёма — бежать ему отсюда некуда!

Я сняла трубку и елейным голосом проговорила:

— Здравствуйте, Максим Витальевич. Это Лиза.

Раевский выдержал секундную паузу и ответил своим обычным ровным, спокойным тоном:

— Добрый день, Елизавета Александровна. У вас всё в порядке?

— Да, разумеется, всё прекрасно, — тем же елейным голосом ответила я. — Мы отдыхаем в горах.

— Это прекрасное решение, Елизавета Александровна, — невозмутимо отметил адвокат. — Скажите, пожалуйста, Артём Сергеевич сейчас далеко?

—О, Артём Сергеевич, кажется, ушёл заниматься баней. Что-то ему передать? — я опасливо оглядывалась на дверь и окно, в котором виднелся кусочек заснеженного пейзажа — не пройдёт ли Артём мимо?

Я сжала телефон и затаила дыхание.

Раевский чуть помедлил, потом ответил:

— Если не сложно, передайте: по делу Чернова пока всё идёт по плану. Как он распорядился, десять миллионов мы заплатили — Лютнев даст показания в суде. С его юридической командой у нас всё идёт в разы быстрее, поэтому скоро полный пакет документов на Чернова будет собран. Сначала мы обращаемся по делу о попытке изнасилования, а потом — с запросом на возврат вашего наследства, Елизавета Александровна. Конечно, суды — дело не быстрое, здесь не всё зависит от нас. Но мы работаем. Передайте, что сегодня у меня больше не будет возможности для длительных разговоров, но завтра я снова выйду на связь.

Я слушала, открыв рот, и не верила своим ушам.

Десять миллионов. Он заплатил десять миллионов! За свидетеля. За меня. За то, чтобы Чернов ответил по закону. За то, чтобы я получила назад своё наследство.

Он не просто вытащил меня из лап бандитов. Он не просто спрятал меня в горах, подальше от опасности. Он развёртывал целую операцию, нанимал адвокатов, платил деньги, рисковал своей репутацией, своим временем, своей безопасностью. Всё это время, пока я злилась, обижалась, строила из себя независимую и боролась с его опекой, он работал. Решал мои проблемы. По-настоящему, а не на словах.

Я чувствовала, как горло сдавливает спазм. Стыд, благодарность, растерянность, восхищение — всё смешалось в один тугой комок, который никак не хотел рассасываться.

— Спасибо, Максим Витальевич, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я передам.

— Всего доброго, Елизавета Александровна.

Я нажала отбой и застыла с телефоном в руке, глядя пустым взглядом в окно.

За стеклом, прямо на фоне белых гор, появился Артём. Он шёл к дому, широкий, сильный, и я вдруг увидела его по-новому: не как надоедливого опекуна, не как наглого похитителя, а как мужчину, который сражается за меня с целым миром.

Я быстро сунула телефон обратно в карман его лётного комбинезона, разгладила ткань и отошла подальше от «места преступления».

Сердце колотилось где-то в горле, и я никак не могла унять дрожь в руках.

Артём вот-вот должен был войти, а я понятия не имела, что ему скажу. И как теперь на него смотреть.

***********

НЕ ПРОПУСТИ НОВЫЙ ГОРЯЧИЙ РОМАН!

ПОДПИШИСЬ НА АВТОРА!

***********

ПРОДА завтра, 15 ИЮНЯ????

Глава 49. Артём - Право на нежность

Дверь в дом распахнулась, впуская холод. Снег с ботинок облетел на порог, я стряхнул куртку, повесил её на крючок и шагнул в гостиную.

Лиза сидела в кресле, поджав ноги, и смотрела в одну точку. При моём появлении вздрогнула — или мне только показалось?

— Как дела? — спросил я, просто чтобы нарушить тишину.

Она помедлила и неопределённо пожала плечами.

Внутри начало закипать.

— То есть, разговором ты меня теперь не удостаиваешь, да?

Она покачала головой, но что означал этот жест — отказ от разговора или несогласие с моим предположением — осталось загадкой. Вместо ответа её взгляд скользнул по моим рукам.

— Что?

Раздражение нарастало с каждой секундой. Непредсказуемость Лизы сводила с ума.

— Артём… — начала она несмело.

— Ну?!

Терпение моё лопнуло.

— Мне кажется, тебе давно пора перебинтовать запястья. — Она снова отвела глаза. — Давай?

Предложение оказалось дельным.

— Согласен. Сейчас найду аптечку.

Недолгие поиски по шкафам увенчались успехом: в одном из выдвижных ящиков обнаружилась увесистая коробка с красным крестом на крышке. Лиза подошла, молча изучила содержимое, выбрала всё необходимое для перевязки и вернулась к столу.

Мы сели друг напротив друга.

Она взяла мою руку, осторожно разрезала узел и начала разматывать бинт. Старые слои отходили, открывая взгляду багровые следы от наручников, содранную кожу, запёкшуюся кровь. Её лицо изменилось — гримаса боли, потом жалость. Я внимательно следил за ней. Пальцы её замирали на секунду дольше, чем требовалось, проводили по краю раны с непривычной нежностью, будто боялись сделать больно. Ресницы дрожали, когда она склонялась ниже, чтобы рассмотреть ссадины. В этом взгляде, в этой робкой заботе что-то переменилось.

Этот взгляд я уже видел однажды. Тогда не придал значения — и чем это кончилось? Она тайком уехала в аэропорт и пыталась сбежать в другую страну. Но сейчас-то бежать некуда! Горы, снег, ни души вокруг.

Так, б*дь, что происходит?!

Пока я размышлял, Лиза сосредоточенно смазывала раны антисептиком, потом целебной мазью. В движениях её рук появилась непривычная нежность, излишняя осторожность, будто я был сахарным и мог рассыпаться. Признаться, мне это понравилось. Может, она наконец начала мне доверять? Успокоилась, приняла ситуацию и больше не придётся ходить с ней как по минному полю?

Чистые бинты легли ровными слоями, пальцы затянули последний узел.

Лиза хотела убрать руки — я не позволил. Перехватил её ладони, сжал в своих.

На секунду она замерла, потом мягко высвободилась, поднялась и понесла аптечку к шкафу. Она тянулась к ящику, когда я подошёл сзади, обхватил её талию, прижал к себе и уткнулся носом в волосы. Я медленно вдохнул ее запах, и тело отреагировало мгновенно: член дёрнулся, напрягся, приходя в боевую готовность. Лиза это почувствовала, дыхание её сбилось, и это вызвало у меня новый прилив возбуждения.

Мне не могла показаться эта её нежность, эта забота… Я почувствовал себя вправе воспользоваться призрачным шансом.

Она пристроила аптечку, закрыла дверцу и повернулась ко мне лицом. Мягко, но решительно упёрлась руками в мою грудь, не дала продолжить.

Это стало последней каплей.

— Лиза, какого чёрта?! — сорвался я. — Мы оба знаем, чего хотим! Ты сводишь меня с ума с первой минуты, как только холодное дуло твоего пистолета коснулось моего затылка! Ты издеваешься надо мной, а я терплю. Но это было бы ещё ничего! Самое смешное — что ты тоже терпишь! Кому и что ты пытаешься доказать? И объясни мне, пожалуйста, что изменилось после того, как мы покинули гостиницу? Я силюсь понять — и не могу! — развёл я руками.

Она опустила глаза в пол, голос дрогнул:

— В гостинице у меня был выбор. А здесь — нет. Ты не считаешься со мной, ты всё решаешь сам. И теперь я каждую минуту жду, когда ты решишь, что можешь… — она не договорила.

Я разжал объятия, отступил на шаг.

— Поверь мне, если бы я решил воспользоваться твоим положением, я сделал бы это уже много раз. Но ты сидишь здесь — целая, невредимая и ни разу не тр… — я запнулся, в последний момент я одёрнул себя: слишком грубо, слишком унизительно для неё. — Ни разу не поцелованная против своей воли.

Внутри у меня всё клокотало.

— Ай, да гори оно всë! – я шагнул к ней, сгрёб в охапку, прижал к себе и грубо, глубоко поцеловал. От неожиданности с её губ сорвался полустон-полувсхлип. Пальцы запутались в её волосах, сжали в кулак, продолжая терзать, истязать её губы. Она задышала часто, сбивчиво, и вдруг я с удивлением понял — она ответила. Она целовала меня!

Я оттолкнул её сам. Вгляделся в глаза, будто видел впервые. Как будто она была сумасшедшей.

— Не надо думать обо мне хуже, чем я есть, — бросил я, быстро оделся и вышел.

Холодный воздух ударил в лицо, отрезвляя. Дверь захлопнулась, отрезая нас друг от друга.

Снег хрустел под ногами, я загрёб пригоршню и с остервенением протёр им лицо и шею. Помотал головой, как пёс, скидывая излишки и талые капли, и скрылся за углом дома.

********

ПРОДА 16 июня

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 50. Лиза - Хрупкий мостик

Дверь за Артёмом захлопнулась с такой силой, что, казалось, он хотел развалить дом. Я осталась стоять, оперевшись на спасительную столешницу. Сердце колотилось где-то в горле, на губах всё ещё горел его поцелуй — грубый, жадный. Поцелуй, на который я ответила...

В доме воцарилась полная настороженности и недосказанности тишина.

За окном послышался ритмичный стук. Я обошла имеющиеся окна и нашла такое, откуда Артёма было хорошо видно: он работал с ожесточением прямо под окном, лопата вонзалась в снег, раз за разом, с глухим упорством. Он откидывал откидывал сугроб с таким рвением, будто искал клад.

Я прилипла к стеклу, щурясь от яркого солнца. Вдруг в глубине снега блеснуло стекло, будто из-под земли на небо смотрело окно.

Артём резко обернулся, словно почувствовав мой взгляд спиной. Я не успела отпрянуть, и мы встретились глазами: я — в тёплом сумраке дома, он — на ослепительно белом снегу. На мгновение мне показалось, что он злится, но он лишь равнодушно отвернулся и продолжил работу.

Любопытство пересилило.

Я быстро оделась, выскочила за дверь и обогнула дом.

Артём даже не обернулся, когда я подошла. Я остановилась за его спиной, переводя дыхание, и заглянула через плечо.

Артём орудовал метлой, счищая остатки снега со стеклянной поверхности. Только сейчас я разглядела: там, под сугробами, скрывался купол. Поначалу снег почти полностью скрывал его, и лишь солнечные блики выдавали присутствие стекла.

Теперь же купол открывался почти полностью — геодезическая сфера из множества стеклянных треугольников, соединённых металлическим каркасом, вросшая в склон горы. Что-то футуристическое и одновременно сказочное было в этом зрелище: белый снег, яркое солнце и этот прозрачный купол, парящий над сугробами.

Деревянная его часть уходила в землю почти целиком, оставляя на поверхности лишь аккуратную полусферу. Купол оказался небольшим — примерно в рост человека. Через стекло было видно уютное пространство: деревянный пол, невысокие не то скамьи, не то полки, вдоль стен.

— А вход туда откуда? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Артём смахнул снег с плеча и коротко ответил:

— Из дома. Под лестницей. Там есть ход — и в баню, и сюда.

Я снова заглянула в купол.

— И что это за странная конструкция? Зачем она тебе здесь, рядом с домом?

Он помедлил, потом ответил, и в голосе его появилась едва заметная теплота:

— Здесь в горах потрясающее небо. Ты себе не представляешь, какое это зрелище. Так что это своего рода смотровая площадка.

Я задумчиво посмотрела на пустое пространство внутри: деревянный пол, голые скамьи. Место было прекрасным, но безжизненным.

— Здесь не хватает подушечек, — сказала я осторожно. — И мягкого коврика на пол. Тогда стало бы совсем хорошо…

Артём бросил на меня короткий взгляд, и в нём мелькнуло что-то нечитаемое.

— Не беспокойся, — ответил он. — Это поправимо.

В его голосе прозвучала странная уверенность, от которой у меня внутри что-то ёкнуло. Словно он что-то знал такое, чего я пока не понимала.

Я сделала глубокий вдох и снова попыталась построить хотя бы маленький хрупкий мостик между нами.

— Артём, — начала я, — хочешь, я заварю тебе чаю? Или сварю кофе? Ты, наверное, замёрз. Может, разогреть обед?

Он остановился. Посмотрел на меня с нескрываемым удивлением, смешанным с подозрением.

— Лиза, — голос его звучал глухо, почти безразлично, но в нём проскользнула колючая насмешка. — В честь чего такая забота? Или ты нашла где-то крысиный яд и решила подсыпать мне в обед?

Я открыла рот, чтобы ответить, и застыла.

Десять миллионов рублей.

Как он их достал? Где он взял этот дом, этот вертолёт, эту жизнь, в которую меня затащил? Почему он так вцепился в меня, почему не отпускает, зачем спасает — и спасает ли вообще?

Вопросы закружились в голове, лишая способности говорить. Я стояла и молчала, Артём ждал. Секунды растягивались, как резиновые.

Наконец он разочарованно закатил глаза и громко выдохнул.

— Кофе, — бросил он. — И сгущёнки побольше. Меня на природе тянет на сладкое.

Я коротко кивнула, развернулась и, не оглядываясь, почти побежала обратно к дому. Под ногами хрустел снег, в груди колотилось сердце, и я чувствовала, что между нами что-то сдвинулось — хоть и совсем чуть-чуть, но лёд, который я сама наморозила между нами, даёт небольшую трещину.

Десять миллионов.

Теперь я это знаю. И это знание сбивает меня с толку…

********

Дорогие мои, жизнь меня немного выбила из колеи, но так или иначе - дело движется к финалу!

Возможно, каждый день постить не смогу, но зафиналимся с салютами!)))

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 51. Артём - Очищение в парной

Я зашёл в дом, стряхнул снег с куртки, повесил её на крючок и шагнул в гостиную. На столе уже стояла тарелка с горячими макаронами и тушёнкой, а рядом парила кружка с чаем. Лиза сидела напротив, поджав под себя ноги, и смотрела на меня подозрительно ласково.

— Нашла в шкафу травяной сбор… А рядом мёд… Засахарился, как камень, еле наковыряла… — осторожно сказала Лиза, кивнув на кружку.

Я сел за стол, взял ложку, приготовился употребить ужин.

— Попробуй чай. Мне кажется, вышло вкусно.

Я послушно пригубил чай. Горячий, с дурманящим травяным запахом и сладковатым привкусом мёда, он растекся не просто по желудку, а побежал прямо по венам.

— Неплохо, — буркнул я. Хотя, это было лучше, чем неплохо — действительно вкусно.

Я сделал ещё глоток, потом принялся за макароны. Ел молча, с аппетитом, чувствуя, как горячая еда разливается внутри теплом.

Лиза тоже молчала, помешивала ложечкой чай и смотрела в окно — солнце медленно садилось за горные пики, окрашивая в розовый цвет снежные вершины.

Допив чай, я отставил пустую кружку, провёл ладонью по столу, собираясь с мыслями. Колкость Лизы можно было отбить, но как отбить проявление женской заботы? Она не пыталась меня соблазнить, не вела себя вызывающе или дерзко — просто поставила передо мной горячую еду, заварила чай, размяла в кружке засахарившийся мёд. И от этого я растерялся куда сильнее, чем от любого её выпада.

Я не придумал, как поддержать беседу и решил сказать о главном на данный момент времени.

— Баня готова. Иди первая.

На её лице мелькнула растерянность, она замотала головой:

— Нет... Я потом. Иди ты первый.

Я пожал плечами, и поднялся наверх. Там, в спальне, в бездонном шкафу, я нашел банные полотенца и халат. Вернулся вниз, молча положил перед Лизой банный комплект, и забросив чрез плечо полотенце, степенно удалился в баню.

*/*/*/*

Баня встретила меня запахом нагретого дерева и смолы. Я зашёл в предбанник, скинул одежду, шагнул в парную. Жар ударил в лицо — сухой, плотный, обволакивающий. Я прикрыл дверь, зачерпнул ковшом воды и плеснул на раскаленные камни. По бане разошёлся шумный, шипящий пар.

Я потянулся и забрался на верхний полок. Древесина была горячей, гладкой, отполированной годами. Я закрыл глаза, вытянулся во весь рост, и мышцы начали медленно отпускать напряжение. Давно забытый запах соснового сруба, нагретого жаром от раскаленных камней, обволакивал всё существо. Я словно вернулся в себя, в своё тело. Время истинного покоя, когда ничего не надо доказывать, никого спасать… Можно просто лежать и дышать.

Веники я заготовил с утра — наломал свежих еловых веток, связал их крепкой бечёвкой. Теперь один из них лежал в глубоком тазу с кипятком, разбухая и набираясь силы.

Не знаю, сколько я так пролежал, но я всё же собрался с силами и вытащил веник из воды — ветки стали мягкими, упругими, гибкими. Хвойный аромат разошёлся по парной, заполнил лёгкие, и я с наслаждением провёл веником по плечам, по груди, по ногам, чувствуя, как смола разогревается на ветках, отдавая свой терпкий запах.

Я хлестанул по плечам и спине раз, другой… Еловые ветки упруго массировали кожу, разгоняя кровь. Я ударил себя веником снова, и каждый взмах отдавался приятной, тягучей болью на коже.

Снова и снова плескал воду на камни, слушая, как она шипит и превращается в густой пар. Злость, усталость, напряжение, непонимание — всё уходило с потом, с жаром, с каждым горячим выдохом.

Когда стало совсем горячо, я выскочил наружу. Снег под ногами захрустел, холод обжёг разгорячённое тело, и я, не раздумывая, упал прямо в сугроб, зарылся в снег, перевернулся на спину и смотрел, как над головой мерцают первые редкие звёзды.

Кожа горела, дыхание вырывалось клубами пара, и я чувствовал, что живу — по-настоящему, взаправду, как не чувствовал уже много лет.

В окне дома мелькнул силуэт — Лиза смотрела на меня. Я не скрывался от ее взгляда — я свободный и дикий! В горах, под открытым небом, в своей стихии!

Я вскочил, отряхнулся и забежал обратно в баню, и снова поддал пару, и снова хлестал себя веником, и снова выбегал, и снова падал в снег — до тех пор, пока тело не утратило различие между жаром и холодом, а в голове не осталось ни одной лишней мысли.

Наконец, я в последний раз, уже на пределе, от души отхлестал себя веником, опрокинул сверху ведро ледяной воды и с кайфом зарычал, как гималайский медведь.

Я намотал полотенце на бёдра, легко шагнул из предбанника на снег и пошёл к дому — к черту этот теплый ход!

Сейчас я ощущал себя не просто чистым — очищенным, и не только от пота и грязи, но и от всего напряжения, что копилось внутри все эти дни.

И я знал — Лиза всё ещё смотрит на меня из окна.

************

Тик-так) ХЭ уже вот-вот!)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 52. Лиза - Рай земной

Я видела в окно, как Артём вышел из бани. Как охлаждался в снегу, натирая им разгорячённое тело, как шёл к дому — и от него валил пар, будто от раскалённой печи, которую только что вытащили на мороз. От его фигуры, от того, как двигался он по снегу, не спеша, уверенно, не прячась, у меня внутри всё сжалось и перевернулось.

Наконец он повернул к крыльцу, и я отпрянула от окна.

Дверь скрипнула. Он вошёл — разгорячённый, лоснящийся, и вместе с ним в дом ворвался умопомрачительный аромат хвои. Запах леса, смолы, горячего дерева и чистого мужского тела.

И я вспомнила наш первый день.

Вспомнила, как он выходил из ванной в гостинице — в одном полотенце, с влажными волосами, и я потеряла голову, разрываясь между сумасшедшим стрессом от всего пережитого и близостью этого полубога. Тогда я не жалела о том, что позволила ему делать с собой. И теперь, глядя на него, понимала с неотвратимой ясностью: я позволила бы ему это снова. И снова. И не один раз.

Он прошёл в двух шагах от меня, не глядя, налил себе ледяной воды и выпил залпом. А я потянула носом, вдыхая запахи гор и его чистого тела. Сейчас он был такой уютный, такой домашний, такой расслабленный. Мне хотелось убедиться в этом — хотелось провести ладонями по его рукам, по спине, потрогать, размять уставшие за день мышцы, отвести со лба влажные волосы.

Взгляд сам собой скользнул к полотенцу и задержался на кромке — чуть пониже пупка. Я не заметила, как облизала губы и слегка приоткрыла рот.

Поток фантазий прервал его ровный, спокойный голос:

— А твоя очередь, пиратка. Сейчас выдам тебе всё необходимое и инструкцию к бане — можешь отправляться в рай земной.

— Инструкцию? — переспросила я.

Артём усмехнулся:

— Просто покажу, как и где включается вода.

Через пять минут я получила всё обещанное, но попросила показать мне ход из дома в баню. Он усмехнулся и повёл меня в дверь под лестницей. Мы шли через слабо освещённый деревянный проход, который вскоре раздваивался: одна часть вела в баню, вторая уходила вглубь.

Я кивнула на вторую.

— Это ход под купол, — коротко ответил Артём.

Он завёл меня в баню, показал, как работают краны, где мыло и шампуни. Но уходить не спешил — разглядывал меня с головы до пят.

— Попарить тебя? — изрёк он насмешливо.

Я представила, насколько интересным мог бы быть этот опыт. Но взяла себя в руки и ответила как можно твёрже:

— Благодарю за заманчивое предложение, но я хотела бы расслабиться и привести себя в порядок одна. У меня такой возможности давно не было.

Артём помрачнел, понимающе кивнул и вышел в коридор, не сказав больше ни слова.

-//-//-

Наконец я осталась одна.

Баня встретила меня сухим, плотным жаром, от которого мгновенно запотела кожа. Я поднялась на полок, легла на тёплую, отполированную годами древесину и вытянулась во весь рост. Тело расслабилось само, без усилий: мышцы отпускало одну за другой, будто кто-то невидимый развязывал узлы, которые я носила в себе неделями.

Полежав, я спустилась, намылилась, сполоснулась тёплой водой. Потом нашла в предбаннике хвойные веники, заготовленные Артёмом, и, чувствуя себя немного самозванкой, но всё же осмелев, как следует попарилась. Ветки были мягкими, упругими, они ласкали кожу, наполняя воздух вокруг меня смолой и лесом. Жар приливал к щекам, дыхание сбивалось, но в этом было такое наслаждение, что я не хотела останавливаться.

А потом набрала в тазик ледяной горной воды — она оттаяла недавно и теперь бежала из крана хрустально-чистой, — и с размаху опрокинула на себя.

Я взвизгнула и счастливо расхохоталась.

Горячий пар тут же принял меня в тёплые объятия, и я, без сил, растянулась на полке, чувствуя, как сердце колотится от контраста, как кожа горит, как отступает всё, что было в этой жизни тяжёлого.

Через несколько минут я повторила процедуру — потому что такой кайф нельзя было не повторить. Потом тщательно обтёрлась пушистым полотенцем и, словно заново родившаяся, покинула этот великолепный горный «спа-салон».

Оказавшись снова в подземном коридоре, я замерла на развилке.

Щель у двери под купол манила слабым, мерцающим свечением. Я подошла, нажала ручку вниз и толкнула дверь. То, что я увидела за ней, заставило меня замереть…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 53. Артём - Под звёздами

Я услышал, как хлопнула дверь в бане, и почему-то напрягся, как пацан в надежде на первый поцелуй. Вскоре Лиза осторожно отворила вход под купол. Я ждал её.

Она тихонько вошла, потянула носом и замерла от увиденного. Я знал, что ей понравится, — точнее, очень надеялся, что она оценит. Этот купол ждал такой ночи, и я постарался не ударить в грязь лицом. В трёхметровом круге друг напротив друга стояли низкие полки-столики, на каждом из них горело по свече. С моей стороны ждали кружки и термос с глинтвейном. Ещё вчера я заметил в кладовой бутылку вина и упаковку южной приправы — создатели не поскупились на вяленые фрукты и ягоды, а запах корицы пробивался даже сквозь герметичную крышку. На полу лежал ковёр из чёрно-серебристой пушнины. Когда-то я заказывал его специально для этого купола, но так ни разу и не воспользовался. Теперь каждая ворсинка этого меха будоражила кожу.

Я видел, как Лиза осторожно ступила в полусферу и утонула по щиколотки в ворсе. Её ступни с нескрываемым блаженством скользили по меху, который я бросил ей под ноги. Она щурилась, привыкая к полумраку и таинственной атмосфере, а я просто ждал, когда она освоится и устроится — невыносимо близко ко мне.

Так и вышло. Лиза осторожно присела напротив и усердно запахнула полы пушистого халата, который я когда-то завёз сюда в надежде на приятную гостью. Но я и представить себе не мог, когда и как эта гостья ворвётся в мою жизнь. Пока она куталась в ткань, я мысленно раздевал её: представлял, как халат скользит с плеч, как обнажается кожа, ещё горячая после бани, как она дышит чаще. Ладони зудели от желания прикоснуться к ней по-настоящему.

Она долго молчала, проникаясь окрестным пейзажем.

Закат уже догорел, оставив после себя лишь багровую полосу на горизонте, где пики гор, словно зубы дракона, впивались в темнеющее небо. Луна, огромная и чистая, поднялась над миром, посеребрив снег на склонах и затопив купол мягким, призрачным светом.

— Это… это невероятно, — выдохнула она, разглядывая, как на тёмном бархате неба одна за другой загораются алмазные россыпи звёзд. Казалось, ещё мгновение — и хрустальная полусфера не выдержит напора этой первозданной красоты, обрушив на нас звездопад.

Я молча кивнул, боясь нарушить словами этот волшебный момент.

Ей казалось это прекрасным, а я не видел ничего прекраснее её. Я смотрел на неё с тягучим, пульсирующим наслаждением: на раскрасневшиеся после жара щёки, на влажные, ещё чуть вьющиеся волосы, рассыпавшиеся по плечам, на распахнутые в восторге глаза, в которых отражался слабый огонёк свечи. Искра, проскочившая между нами ещё там, в самолёте, когда она, дерзкая и отчаянная, заставила меня изменить маршрут, разгоралась во мне в настоящий пожар. Я удерживал его фантастическим усилием воли — просто ради того, чтобы позволить ей насладиться этим моментом. Я делал это для неё. Я хотел распахнуть перед ней Вселенную. И сейчас, в этой первобытной тишине, она была не просто беглянкой, за которой гонятся бандиты. Она была единственной женщиной на тысячи ближайших миров.

Я разлил глинтвейн по кружкам, одну протянул Лизе, и она с тихой благодарностью её приняла. Тогда я задул свою свечу. Помедлив секунду, Лиза сделала то же самое. Поначалу казалось, что мы погрузились в абсолютный мрак, но вскоре глаза привыкли — и космос распахнул перед нами свои объятия. Света луны и отблесков снега нам хватало, чтобы смотреть в глаза друг другу.

Глинтвейн шёл глоток за глотком. Пряный, с нотами корицы и вяленых ягод, он бежал по венам тёплым потоком, и я чувствовал, как внутри меня всё сильнее разгорается пламя. Вино распаляло, подливало масла в огонь, который и без того жёг меня изнутри.

Я больше не мог выносить эту пытку. Член, казалось, жил своей жизнью. Руки горели от желания стиснуть Лизу в объятиях, вгрызться в её губы, в шею, в грудь, терзая и покусывая соски, играя пальцами между её бёдер, проникая внутрь влажного лона.

Я отставил свою кружку и осторожно отнял кружку Лизы. Она не задавала вопросов, не сопротивлялась, но я почувствовал, как к ней вернулось напряжение.

Мы сидели в позе лотоса. Свободные пушистые махровые халаты укрывали нас, но под ними не было ничего — только кожа, помнящая жар, и дыхание, готовое сбиться. Я подвинулся к Лизе. Обхватил её ногами — мягко, но плотно, лишая возможности отстраниться, отступить, сбежать. Мои ладони легли на её лицо. Большие пальцы — на скулы, остальные — в основание шеи, на затылок. Невесомо, но так, что она почувствовала себя пойманной в клетку из моих рук.

Мой поцелуй был медленным и тягучим, но с каждой секундой всё более жадным.

Лиза отвернула лицо, пытаясь спастись от неотвратимого. Я запустил пальцы глубже в её влажные волосы и мягко, но непреклонно снова вернул её губы в свою власть. Я дразнил нас обоих, чувствовал, как её дыхание сбивается, обдавая моё лицо жаркими, беспорядочными волнами, как грудь её под махровой тканью судорожно и часто вздымается. Я знал — она сдастся.

Она уже сдалась.

— Лиза, где бы ты ни была, глядя на звёздное небо, ты всегда будешь вспоминать эту ночь.

Я не хотел, чтобы она меня покидала. Я заклеймил её звёздами и луной — от них она нигде не сможет спрятаться.

Я погладил её подбородок большим пальцем, медленно очертил линию челюсти и спустился к шее. Другая рука скользнула по плечу, осторожно стягивая тяжёлую ткань халата. Потом — к поясу. Одно движение, и узел распался.

Лиза инстинктивно дёрнулась, прикрывая грудь руками. Но вместе с халатом, упавшим с её плеч, рухнула и её оборона. Она сидела передо мной — обнажённая, распаренная, розовая даже в лунном свете, прижимающая ладони к груди в последнем жесте ненужной — ни мне, ни ей — защиты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты пользуешься тем, что мне некуда бежать, — выдохнула она, пытаясь сохранить остатки рассудка. Голос её дрожал.

Я внимательно посмотрел ей в глаза и честно ответил:

— Нет, Лиза. Это мне некуда бежать. Это я безнадёжно попался.

В моем поцелуе не было ни капли триумфа. Только откровение. Только правда.

Я положил свои ладони поверх её, всё ещё прикрывающих грудь, и мягко, но настойчиво развёл её руки в стороны. Две возбужденные горошины на мягких полушариях жаждали моих рук и губ, и я захватил ртом одну из них. Лиза едва слышно застонала.

— Звёзды, Лиза, нужно смотреть лёжа. Вот это — настоящее чудо.

Я мягко повалил её на спину...

_____________________

Простите меня, я пропадала - были причины. Но зато вернулась с горячими сценами! ГАЗ! ;)*

Глава 54. Лиза - Млечный путь

Будто под гипнозом, я послушно легла на меховые шкуры, подняла глаза к бесконечности и почувствовала себя крошечной песчинкой, затерянной в этом великолепии. Небо словно опрокинулось на нас и высыпало мириады звёзд. Восторг был таким острым, что перехватывало горло.

И вдруг к этому восторгу примешалось другое ощущение — лёгкое, как крыло бабочки.

Ладонь Артёма скользнула по моему лицу, затем он провёл пальцами по шее к груди. Они описали дугу вокруг затвердевшего соска, дразня, распаляя, а потом сомкнулись на нём, сжимая ровно настолько, чтобы по телу ударила лёгкая волна тока и разлилась сладкая, тягучая истома. С моих губ сорвался тихий стон. Я вцепилась пальцами в мех. Губы Артёма, горячие и влажные, уже сменили пальцы, втягивая в себя поочерёдно соски.

Артем накрыл меня собой, и тело налилось нестерпимым желанием почувствовать его внутри. Но он медлил. Я знала, что он готов, чувствовала, как его член, твёрдый и горячий, трётся о мой живот, но он не спешил войти, а продолжал жадно терзать мою грудь: то покусывал соски, то целовал впадинку между полушариями, то вдруг обнимал изгиб моей талии, вдавливал наши тела друг в друга, впиваясь в меня поцелуем.

У меня перехватило дыхание от желания дойти до конца. Артём мучительно медленно прокладывал губами дорожку вниз. Я, глядя сквозь стекло купола на Млечный Путь, я ощущала, как каждое прикосновение губ зажигало на моей коже новую звездочку. Артем спускался всё ниже, и ниже… Одним плавным движением он окончательно сорвал с меня халат, и я осталась совсем обнажённой. Мех ласкал мою спину и ягодицы, добавляя новых ощущений. Тело сходило с ума от этого мягкого поглаживания и одновременно — жадных ласк Артёма. Блаженство, атаковавшее разом все органы чувств.

Артём выпрямился, стоя на коленях, и рывком скинул с себя халат. Его мощный нагой силуэт был великолепен на фоне снежных гор.

Я замерла в сладком оцепенении, когда его ладони легли на внутреннюю сторону моих бёдер и погладили. Я знала, что произойдёт дальше, и плавилась от желания, когда наконец этот мужчина, укравший меня в своё логово, вступит в свои права здесь, высоко в горах, на лоне дикой природы.

Я открыла рот, хватая воздух, и почувствовала его большой палец на своих губах. Послушно повинуясь древнему инстинкту, я облизала его подушечку и обхватила губами, посасывая, пробуя на вкус, играя языком. Артём глубоко и шумно вздохнул и сжал мою грудь второй рукой.

Вскоре он убрал палец, и его горячая ладонь легла мне шею — погладила, согрела — и скользнула ниже: между грудей, по животу, вниз… вниз, по дорожке, по которой он только что рассыпал поцелуи. Нежно, почти благоговейно, он развел мои бедра, и когда его язык — горячий, влажный, умелый — коснулся меня там, где я отчаянно его желала, я застонала и выгнулась дугой. Сначала робко, словно пробуя на вкус изысканное блюдо, он скользнул по складкам и пульсирующей горошине, дразня, изучая, сводя меня с ума. Ноги сами раздвинулись шире... Я подалась чуть вперед, запустила пальцы в волосы Артема и сильнее притянула его голову к себе. Луна за стеклянным куполом, казалось, наклонилась ниже, чтобы лучше видеть, как мужчина познаёт женщину.

Артем положил свои тёплые ладони мне на живот и нежно гладил его, пока его язык делал своё неумолимое дело. Он уже приближал меня к краю пропасти, но вдруг перестал… Я не успела сообразить, как его губы накрыли мои, и уже его палец упёрся в набухший жаждущий центр... Артём начал поглаживать его — сначала медленно, потом — ритмично. Губами, языком, горячим дыханием он прокладывал на шее новые поцелуи, вызывая у меня россыпь чувственных мурашек.

Он нарастил темп.

— А-а-ах… Артём… — выдохнула я, теряя рассудок. — Артём, пожалуйста…

— Тсс… Смотри на небо, Лиза, … — прошептал он, и его губы, обжигающе нежные, снова коснулись меня.

Я беспорядочно гладила его тело, улетая в самое сердце Млечного Пути.

— Артём… Ар…тём-м-м…

Он продолжал терзать пальцами изнывающий, набухший клитор.

— А-а-а… ах… А-а-а-ах… — я не могла контролировать стоны. И не хотела. Круг за кругом он продолжал сводить меня с ума — быстрее, быстрее, быстрее, быстрее…

…Оргазм накатил внезапно, мощной, горячей волной, и когда меня пробили сладостные разряды тока, из моей груди вырвался полный изумления крик. Звёзды в небе на мгновение вспыхнули и погасли, мир сузился до одной пульсирующей точки под его умелыми пальцами.

Артём нежно и бережно поглаживал меня, словно боясь нарушить моё наслаждение. Когда он коснулся губами моих губ, я, всё ещё дрожа, слабо ответила на поцелуй.

Он дал мне несколько минут прийти в себя в друг хриплым шепотом сказал:

— Мне было хорошо.

— Тебе?

Но он ответил вопросом на вопрос:

— Хочешь пить? Я подам глинтвейн, — я знала, что он улыбается.

Артём встал, потянулся, как большой снежный барс, и шагнул к полке. Я увидела его — сильного, нагого, обласканного лунным светом — и почувствовала новый прилив желания.

Я поднялась следом, бесшумно подошла к нему сзади и обняла, прижимаясь грудью к его спине. Потёрлась возбуждёнными сосками. Артём обернулся. Я притянула его голову к себе и впилась в губы жадным, глубоким поцелуем. В этом поцелуе было всё: признание его силы, его абсолютной власти надо мной и моим телом, моя жажда ему подчиниться. Я гладила его плечи, грудь, спускаясь ладонями всё ниже, чувствуя, как под ладонями перекатываются тугие мышцы.

Я медленно опустилась на колени, глядя ему прямо в глаза снизу - вверх, и начала целовать дорожку тёмных волос, спускаясь от пупка к паху. Я чувствовала, как вздрагивает от нервных импульсов низ его живота. Это было не унижение, а добровольное признание: «Я сделаю всё, что ты захочешь и как ты захочешь». Эта мысль отдалась сладкой дрожью где-то глубоко внутри меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я сомкнула пальцы вокруг его члена. Сначала нежно, едва касаясь, провела по всей длине, изучая и дразня. Потом сжала крепче, чувствуя, как он набухает, пульсирует в моей руке, как этим движениям подчиняется дыхание Артема, становясь всё более рваным. Я играла с ним, то ускоряя темп, то мучительно замедляя, и от этой власти у меня самой кружилась голова.

Я обхватила его губами и заглотила в рот. Глубоко, жадно, насколько позволяло горло. Мои ладони скользнули на ягодицы Артёма, и я сразу почувствовала, как его пальцы вплелись в мои волосы — сначала осторожно, легко поглаживая, а потом сильнее, забирая тяжёлые пряди в кулак. Я чувствовала, как он борется с собой, как пытается сохранить остатки нежности, контроля, не причинить мне боль… Но бёдра всё мощнее подавались вперёд, дикое животное внутри него, просыпалось и скалило клыки.

Меня захлестнуло ликование: он не в силах совладать с собой! Его инстинкты берут верх!

Артём низко застонал, надавил мне на затылок и сильнее насадил мою голову на член. Это могло выглядеть как моё поражение, но я знала правду: это я, сжимающая его естество в своём горле, чувствующая его дрожь, его борьбу, — я была победителем. Толчок за толчком я приручала этого зверя. Делала его своим. я признавала в нём своего единственного мужчину и принимала его целиком, без остатка, без фальши.

Я чувствовала, что Артём уже на грани, ещё мгновение — и наступит разрядка. Но я хотела другого. Я сходила с ума от желания почувствовать его в себе… То, к чему мы так долго шли, то чего я боялась, должно случиться прямо сейчас, потому что я хочу этого больше всего на свете. Выпустив член, я подняла голову и недвусмысленно посмотрела Артёму в глаза.

____________

Любовь под куполом продолжается) ===>>>

НЕ ПРОПУСТИ НОВЫЙ ГОРЯЧИЙ РОМАН!

ПОДПИШИСЬ НА АВТОРА!

Глава 55. Артём - Моя волчица

Взгляд её, затуманенный страстью, был призывом, мольбой и вызовом одновременно. Я понял всё без слов.

Взял её за подбородок двумя пальцами, наклонился и поцеловал в губы — коротко, почти грубо. На этом прелюдию можно было считать оконченной.

Я рывком развернул её спиной к себе. Ладонь легла на затылок — мягко, но настойчиво, прижимая её щекой к прохладному меху. Она почувствовала меня сзади: огромного, горячего, напряжённого до предела. А потом я по-звериному грубо, одним мощным толчком вошел в нее. Из её груди вырвался не стон, а низкий, вибрирующий звук, больше похожий на рык. Мы сплелись в диком, первобытном танце. Я брал её сзади — жёстко, глубоко, горячо, неистово. Лиза забилась в моих руках, но я сжимал её, почти не контролируя силу. Её груди, прижатые к меху, ритмично скользили по ворсу вперёд и назад. Я наслаждался ею, каждой клеточкой её тела. Пальцы сжимали её талию, перемещаясь то выше, к груди, сминая её в такт толчкам, то снова впивались в бёдра.

Одной рукой я крепко схватил её за волосы и чуть оттянул голову назад, заставляя выгнуться, и она всхлипывала и стонала от каждого движения, от того, как глубоко я был в ней. Я впился губами в нежную кожу у самого плеча — посасывая, покусывая, оставляя на ней свои метки.

— Моя пиратка, — рычал я ей в самое ухо, и мой голос, полный животной, неконтролируемой страсти, сопровождался ускоряющимися толчками. — Моя волчица…

Она отвечала громкими стонами и всхлипами, пока я, не щадя, вколачивал в её мягкое тело свой твёрдый член. Каждый толчок отдавался наслаждением, нарастающим, как лавина. Лиза подавалась мне навстречу, ловя мой ритм, выкрикивая моё имя вперемешку с бессвязными словами.

— Ар-тём… Ах, Боже… пожалуйста… да...Да-а-а...

Я хотел, чтобы мой рык и ее стоны разлетались эхом в горах. Ритм ускорялся, становился неистовым, яростным, и Лиза напряглась, словно внутри неё закручивалась тугая, горячая пружина, готовая вот-вот распрямиться. Я чувствовал, как она сжимает меня всё сильнее.

Я накрылл ее руки своими наши пальцы переплелись, и в этот момент пружина лопнула.

Мы рухнули в пропасть одновременно. Мир взорвался мириадами звёзд, которые были ярче тех, что сияли у нас над головами. Её крик потонул в моём низком протяжном стоне, и я излился в неё мощно, как горный водопад.

Обессиленный, я рухнул рядом, прижимая её к себе, всё ещё не в силах разжать объятия. В куполе стояла звенящая тишина, которую нарушало лишь наше сбитое дыхание. Мы лежали обнаженные, слившись телами в единое целое, словно Адам и Ева, только что познавшие сладость греха.

— Я люблю тебя… — я не успел подумать прежде, чем этот шёпот слетел с моих губ, но это были самые честные слова в мире.

_____________________________________________________________________________

НЕ ПРОПУСТИ НОВЫЙ ГОРЯЧИЙ РОМАН!

ПОДПИШИСЬ НА АВТОРА!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 56. Лиза - Рассвет под куполом

Порыв ветра резко, звонко ударил в стеклянные стены купола и вырвал меня из блаженного небытия. Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Тепло, тихо, под щекой — чужая грудь, под ладонью — чужая рука.

Артём.

Он спал рядом честным глубоким сном. Грудь поднималась медленно, ровно. Губы, — что совсем недавно терзали меня, — чуть приоткрыты. Руки, сжимавшие меня в неистовом порыве, сейчас бережно и по-хозяйски обнимали

Я лежала, не двигаясь, боясь его разбудить. Перед внутренним взором одна за другой вспыхивали картины этой ночи — жаркие, стыдные, невозможные. Щёки мгновенно залило жаром. Я вспомнила, как кричала, как выгибалась под ним, как он вёл меня оргазму… И слова, произнесенные шёпотом, но отчетливо слышные: «Я люблю тебя».

Я ему не ответила. Тело дрожало, мысли разбегались, мир не успел собраться из осколков. Но сейчас, в этой бездонной утренней тиши, никто не мешал мне услышать себя.

И долго прислушиваться не пришлось — душа отвечала ему взаимностью.

Я теснее прижалась к Артёму, осторожно погладила его плечо. Он рефлекторно стиснул меня во сне, зарылся носом в мои волосы. Я прижалась губами к его горячей груди.

Жизнь обошлась со мной несправедливо — смерть отца стала страшным ударом. Последние дни были чудовищными, но, если бы для нашей встречи мне пришлось снова угнать самолёт — я бы, не задумываясь, это сделала. Я долго лежала без сна, без движения, слушая его дыхание. Думала об отце. О Чернове. О том, как всё сложилось и как всё ещё может сложиться…

Луна уже покинула небосклон, последние звёзды догорали, уступая наползающему рассвету. Небо бледнело, на востоке проступала розовая полоска и мне захотелось вдохнуть это новое утро полной грудью.

Артём зашевелился, что-то простонал сквозь сон и потянулся. Первое, что он увидел, открыв глаза, как я, обнажённая, сижу рядышком и любуюсь рассветом.

Я смотрела, как меняется его лицо, и в сонных серых глазах вспыхивает нечто тёплое, голодное, игривое. Он притянулся ко мне, нежно потёрся носом о моё бедро и оставил на коже несколько горячих поцелуев — один, другой, третий… Я протянула руку и уже привычным жестом запустила пальцы в его волосы. Артём шумно втянул воздух, грудь его заходила чаще.

— Мы же не станем снова?.. — почти шутливо спросила я. Его аппетит немного пугал. Или мне показалось?

— Конечно, станем, — Артём поднялся выше и легонько прикусил мой сосок. Рука легла на вторую грудь, начала нежно поглаживать. Губы его нашли мои и в медленном, тягучем поцелуе, словно он пытался заново разбудить нас обоих.

Он опрокинул меня на спину и навалился сверху всем телом. Пальцы его проследовали знакомым маршрутом и, не дав мне опомниться, занялись клитором. Тело вспыхнуло знакомым огнём. Артём был нежен, но всё так же голоден, будто ночного безумства не было вовсе. Пальцы работали неумолимо, и когда я содрогнулась в конвульсиях, задыхаясь в его жарких объятиях, он скользнул членом внутрь и начал медленно двигаться. Я чувствовала его в себе, на себе и нежность плавилась в каждой клетке. Мы мягко, ритмично скользили вперёд и назад, пока не пришло нестерпимое желание достигнуть пика. Артём нарастил темп. Дыхание его стало рваным, мышцы напряглись.

Он кончил вместе со мной — мощно, глубоко, с рыком, от которого содрогнулся весь купол. Обессиленный, он рухнул рядом, прижимая меня к себе. Тишина звенела, и только сбитое, тяжёлое дыхание нарушало утренний покой.

И в этот момент я увидела его…

Прямо за стеклом, на утрамбованном снегу, сидел лопоухий заяц, с мордой, на которой застыло выражение почти человеческого любопытства. Уши торчком, нос подрагивает, глаза круглые — ни дать, ни взять, деревенский сплетник, заглянувший в чужое окно.

Я прыснула со смеху.

Артём проследил за моим взглядом и низко, хрипло расхохотался:

— Эх, заяц, — сказал он, прижимая меня к себе и целуя в макушку. — Пришёл бы ты ночью, мы бы тебя такому научили!..

Заяц дёрнул ухом и ускакал, а я уткнулась Артёму в грудь и захихикала. Тело ломило, но то была приятная боль, такая, которая напоминает: всё было по-настоящему.

И вдруг мой желудок издал звук голодной тигрицы.

— Хочу макароны с тушёнкой, — простонала я. — Немедленно!

— О, прекрасный выбор, сударыня! Тем более, что ничего другого у нас нет, — рассмеялся Артем.

Он поднялся, подал мне халат, накинул свой и протянул мне руку.

Розовое солнце медленно поднималось над горами, заливая прозрачный купол тёплым, медовым светом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 57. Артём - Забывчивость

Дом встретил нас тишиной. Тёплый ленивый солнечный свет уже вовсю заливал обеденную зону. Странное чувство: будто мы не были здесь сто лет, будто под куполом прожили не ночь, а отдельную жизнь, целую вечность. А дом всё это время стоял, ждал, дышал нагретым деревом и хранил наши следы.

Есть хотелось зверски, но разрушать послевкусие этой ночи было мучительно жаль.

Я смотрел, как Лиза кутается в свой халат — пояс затянут туго, на щеках румянец, — и знал твёрдо, окончательно, бесповоротно: это моя женщина. Навсегда.

Перед ступенями на второй этаж я подхватил её на руки и перекинул через плечо. Она взвизгнула от неожиданности, а потом расхохоталась — звонко, легко, по-девчоночьи. Смех её разлетелся по дому, ударился о деревянные стены и вернулся к нам эхом.

Я понёс её наверх, в спальню. Пора было освежиться, переодеться и начинать новый день.

Организм требовал восстановить потраченные калории, поэтому с задачами я справился быстро. Первым спустился вниз, на ходу крикнул через плечо:

— Ты что выбираешь — кофе варить или еду греть?

— Еду! — донеслось сверху. — С кофеваркой разбираться не хочу!

Женщины…

— Значит, с кофеваркой мы боимся не справиться, — хмыкнул я, задрав голову к лестнице. — А угнать самолёт с пистолетом наперевес — это пожалуйста!

Тишина. Потом шаги. Лиза появилась на лестнице — свежая, причёсанная, подтянутая, с румянцем, который все еще не покидал ее щек.

— Это вышло случайно, — заверила она невинно.

— Конечно, — согласился я. — Но вертолёт я на всякий случай пристегну.

Серебристый смех снова рассыпался по дому. И пока он звенел, я думал: бедная моя девочка, сколько же тебе пришлось пережить, чтобы отчаяться на такой поступок…

Мы разделились по кухне согласно выбранным задачам. Я зарядил кофеварку и решил затопить камин. Лиза хлопотала у плиты: помешивала завтрак, раскладывала печенье, наливала сгущёнку в пиалу, доставала посуду. Движения её были лёгкими, уверенными, домашними, и от этого зрелища у меня внутри разливалось тепло.

Огонь разгорелся, и хижина быстро наполнилась уютным печным ароматом, которого нам порой так не хватает в городе. Кофеварка известила о готовности первой кружки, и я занялся второй.

Лиза стояла рядом. Мне безумно хотелось к ней прикоснуться, но повода как будто не было. Меня вдруг парализовало подростковым стеснением. Словно всё, что происходило под куполом, остаётся под куполом.

Но Лиза отключила плиту, а потом сама обняла меня и незатейливо чмокнула в щёку.

Я успокоился: ничего мне не показалось, всё было правдой. И всё обязательно будет правдой.

Кофе дозрел. Мы сели за стол и, как в школьной столовой, бодро застучали ложками.

Тихая, приглушённая музыка раздалась где-то в глубине комнаты. Я замер с ложкой в руке, прислушиваясь. Телефон. Чёрт! Где же он валяется? Я совсем забыл про Раевского, а это, наверняка, он.

Странное свойство памяти: в моменте она разрушает причинно-следственные связи. Я увёз Лизу сюда, чтобы защитить её, — но при этом напрочь отключился от внешнего мира, от того, что сейчас Раевский разворачивает громкое уголовное дело против её врага. Пока я грел кости в бане и любил свою женщину под звёздами, там, в городе, начиналась война.

Я поймал настороженный взгляд Лизы и отправился искать телефон.

Нашёл в кармане комбинезона, брошенного на стуле у входа. Вытряхнул, глянул на экран — Раевский. Под пристальным взором Лизы ответил:

— Слушаю!

Вжал трубку в ухо и вернулся за стол.

— Артём Сергеевич, доброе утро, — голос адвоката звучал ровно, деловито, как всегда. — Машина запущена: показания взяты, Чернов в розыске, но его местонахождение уже известно. Когда он будет за решёткой — а в этот раз он там окажется без права выйти до суда, — я с вами свяжусь. Нужно будет возвращаться в город.

Я уже почти попрощался, как в последний момент спохватился:

— А деньги?

Раевский чуть замешкался, но ответил довольно быстро:

— Договор состоялся, деньги заплачены. Я говорил об этом вчера.

Выдохнул.

Значит, помощник Чернова продался. Вот и хорошо. Вот и славно.

Перевёл вопросительный взгляд на Лизу и попрощался с Раевским. Кофе уже остыл, но это было неважно.

— Лиза. Кажется, ты забыла мне рассказать о важном звонке.

Она вздёрнула подбородок.

Глаза сузились, губы сжались в тонкую линию — та самая колючая Лиза, которая ворвалась в мой самолёт в свадебном платье с пистолетом.

— А ты забыл мне рассказать, кто ты такой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 58. Лиза - Кто ты такой?

Я сверлила Артёма взглядом, всячески давая понять, что жду от него максимальной откровенности. Он усмехнулся и откусил печеньку.

— Спасибо, что спросила.

Лицо его выражало высшую степень нахальства.

— В чём ты меня обвиняешь? — я приняла воинственный вид.

Артём наклонился ко мне через стол:

— Я тебя не обвиняю. Просто забавно, что ты так долго тянула с этим вопросом.

Я не знала, как парировать этот комментарий. А когда мне было думать? Нет, в самом деле? У меня что, было время остановиться и поразмыслить над тем, кто пилотировал самолёт? Пилот пилотировал!

— Ты сопишь, — прорвался в мой внутренний диалог его голос. — Недовольна чем-то?

— Нет, что ты, — съязвила я. — Как можно быть недовольной? Какой-то неизвестный мужик таскает меня по городу, за городом, над городом…

— Ну, допустим, не такой уж и неизвестный. Во всяком случае, теперь, — Артём поиграл бровями.

— Хватит! Откуда у тебя десять миллионов? Ты заплатил подручному Чернова — Лютикову, Лютаеву, Литовцеву… как его там!

— Лютневу, — спокойно поправил Артём.

— Да хоть Контрабасову! — вскипела я. — Пилоты что, действительно так много зарабатывают? Или ты контрабандист? Может, у тебя здесь полный погреб запрещёнки? А?

Я вскочила со стула.

— Я тебя спрашиваю: кто. ты. такой?

Артём спокойно поднялся и двинулся на меня. Я начала отступать и вдруг упёрлась спиной в стену. Он подошёл с лёгкой усмешкой на губах:

— Ой, сколько предположений! Одно страшнее другого! — он покачал головой и потянул ко мне руки.

Я взвизгнула:

— Не трогай меня!

Но Артём и не собирался слушать. Он стиснул меня в объятиях, прижал к стене и смачно расцеловал моё лицо — щёки, нос, лоб, — закончив своё бесчинство торжественным поцелуем в губы.

— У тебя ещё какие-нибудь предположения есть?

— Ты потерянная во время революции Анастасия, дочь последнего русского царя?

Артём расхохотался:

— Всё гораздо проще… Я просто владелец чартерной авиакомпании, самолёт, которой ты угнала вместе со мной. А ты ворвалась в тот момент, когда я должен был передать его пилоту этого зафрахтованного рейса. Я просто развлекался над аэродромом, пока была пересменка.

Я не сдержала вздоха облегчения:

— И всё?!

— Простите, что разочаровал, — Артём склонился в шутовском поклоне.

Мысли путались в моей голове и метались от уха к уху. Ведь и правда — не удосужилась ничего узнать об Артёме! Меня волновала только моя персона… ну и его серые глаза. И не только глаза, чего уж там. Но десять миллионов, которые он вложил в моё дело, и этот дом... Да, может быть, это и не швейцарское шале, но я тоже не дура. Эти факты вели далеко от кресла пилота.

— Нет, ты не так понял! — Я старалась говорить как можно быстрее, чтобы разговор окончательно не свернул в сторону перепалки. — Я действительно вчера разговаривала с Раевским, и его слова о том, что десять миллионов по твоему приказу заплачены свидетелю, выбили меня из колеи. И пойми меня правильно… хотя что я говорю, я сама себя не понимаю... Но у меня в голове всё смешалось: с одной стороны, ты в одну секунду перестал быть просто пилотом самолёта, а с другой ты… ты… ты послан мне небом!

— Как и ты мне, — Артём провёл большим пальцем по моей щеке. — Но теперь меня терзают смутные сомнения… Ночью… Что это было? Благодарность?

Я оскорблённо скрестила руки на груди:

— В машине, когда мы ехали из твоего аэропорта, мне ещё не за что было тебя благодарить. Но… ты как чёртов магнит притянул меня к себе!

— Ну, вообще-то было. Благодарить меня можно было начинать ещё с первой шоколадки в самолёте.

Напряжение сошло с его лица. Артём прижал меня к себе и поцеловал — уже по-настоящему, нежно, чувственно, запустив руку в мои волосы. Я утонула в его объятиях и почувствовала, как внизу живота снова растекается тепло и начинается пульсация.

В этот момент телефон Артёма, лежавший на столе, коротко тренькнул. Сообщение.

Артём шумно выдохнул, нехотя отстранился, глянул на экран. Лицо его мгновенно стало собранным, деловым — я уже знала это выражение.

— Нам пора улетать, — объявил он безапелляционно.

Я безотчётно оглянулась по сторонам. Всего пара суток — а этот дом стал мне уже как родной. Деревянные стены, тёплый запах смолы, огромное окно с видом на горы, купол под звёздами, мех чернобурки, в котором мы спали. Здесь я впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. Здесь я впервые за долгое время почувствовала себя любимой.

— А нам нельзя остаться здесь навсегда? — с тоской посмотрела я на Артёма.

Он крепко прижал меня к себе и поцеловал в макушку.

— Мы сюда обязательно вернёмся, Лиза. Собирайся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 59. Лиза - Возвращение в реальность

Днём горы выглядели иначе.

Ночью, когда мы летели в шале, они были чёрными, таинственными, подсвеченными только луной. Тогда я смотрела на них сквозь стекло, дрожа от холода и неизвестности, и не понимала, куда меня несёт этот сумасшедший пилот. Теперь всё было по-другому.

Снежные пики слепили белизной. Солнце било в них отвесно, и от этого света глазам становилось больно — приходилось щуриться, отворачиваться, но всё равно тянуло смотреть снова. В ущельях лежали глубоки синие тени, и от этого горы обретали ощутимый объём.

Я прильнула к стеклу и не могла оторваться.

Артём вёл вертолёт молча, изредка поглядывая на меня. Улыбался уголком губ — видимо, ему нравилось наблюдать за моей реакцией. А я и не пыталась сдерживаться: ахала, когда мы пролетали над очередным перевалом, тянулась вперёд, чтобы разглядеть что-то внизу.

Постепенно пейзаж начал меняться: снежные шапки становились ниже, реже. Склоны покрылись сначала хвойным лесом, потом — буйной зеленью. Горы уступали место холмам, холмы — равнине, пока внизу не показалась знакомая синева моря и россыпь городских крыш.

Сочи.

Я вдохнула полной грудью. Ещё утром я просыпалась в снежном раю, в объятиях мужчины, который сказал, что любит меня. А теперь мы возвращались в реальный мир, где были Чернов, суд, наследство и куча нерешённых проблем.

Артём посадил вертолёт на уже знакомом аэродроме. Сотрудники встретили нас спокойно — видимо, привыкли к его внезапным явлениям. Артём коротко перекинулся с ними парой фраз, проводил меня в служебное помещение, где мы сняли лётные костюмы и переоделись в своё.

Он вызвал такси. Машина пришла быстро, и вскоре мы уже мчали по улицам Сочи. За окном мелькали пальмы, вывески, люди в лёгкой одежде. Я смотрела на всё это и не могла поверить, что ещё утром была в горах, среди снега и тишины.

Артём в это время не отрывался от телефона. Мобильник, который в шале был почти бесполезен из-за отсутствия связи, теперь ожил и разразился десятками уведомлений. Артём отвечал на сообщения, кому-то звонил, что-то коротко распоряжался. Я слышала обрывки фраз: «да, вернулся», «позже», «подготовьте бумаги».

Только когда машина выехала на центральную улицу, он наконец отложил телефон и посмотрел на меня.

— Мы едем к Раевскому в офис, он ждет, — коротко, по-деловому, пояснил Артём.

Я покорно кивнула, но внутри пробежал неприятный холодок — начиналась новая глава этой истории, и я не знала, что она мне готовит.

Офис Раевского находился в новом деловом квартале — стеклянное здание с панорамными окнами, отполированный мрамор в холле, строгий консьерж за стойкой. Всё подчёркнуто современное, дорогое, функциональное. Лифт мягко вознёс нас на двенадцатый этаж.

Приёмная встретила нас прохладой и тишиной. Секретарша в строгом костюме, с безупречной укладкой молча кивнула и проводила нас в кабинет.

Раевский сидел за дорогим дубовым столом, в кабинете пахло свежими бумажными листами и дорогой кожей. Подтянутый, с холодными ярко-синими глазами, он, казалось, не знал эмоций. Русые волосы уложены в дорогую стрижку, на запястье — часы, стоимостью с простенькую однушку — уж это я как дочь ювелира могла оценить точно. Безупречный тёмно-синий костюм сидел идеально. Всё в нём говорило о сдержанности, дисциплине и полном контроле. Человек-лёд. Служитель закона, лишённый всего, что мешает в работе.

НЕ ПРОПУСТИ НОВЫЙ ГОРЯЧИЙ РОМАН!

ПОДПИШИСЬ НА АВТОРА!

Он поднялся нам навстречу, коротко пожал руку Артёму, потом кивнул мне.

— Добрый день, Елизавета Александровна, — произнёс он ровно. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Спасибо, — ответила я, усаживаясь в предложенное кресло.

Артём сел рядом. Раевский вернулся на своё место, сцепил пальцы на стеклянной столешнице и сразу перешёл к делу:

— Итак, вводные. Суд назначен через полтора месяца. Раньше не получилось — у Чернова сильные юристы, они тянут время. Но нам это и на руку: чем больше мы накопаем, тем весомее будет приговор. Чернов сейчас в СИЗО, до суда он не выйдет.

Он собирался продолжить, но в этот момент телефон на столе коротко звякнул. Раевский глянул на экран — и вдруг поднялся.

— Прошу прощения, — сказал он ровно, но в голосе появились новые нотки. Нотки человека, который привык командовать. — Сейчас есть возможность поехать в СИЗО и организовать встречу с Черновым. Если у Елизаветы Александровны есть такое желание.

Внутри всё оборвалось. Чернов… Живой, реальный, где-то там, за стенами, в камере. Я вспомнила его лицо — жесткое, самодовольное… вспомнила его руки на своей груди, слюнявый рот на шее… его тяжёлое тело, навалившееся на меня.

Тошнота подкатила к горлу. Я не хотела его видеть. Никогда.

Артём почувствовал это раньше, чем я успела сказать хоть слово. Он придвинулся и крепко взял меня за руку: не бойся, я здесь, я с тобой!

А вслух спокойно и просто сказал:

— Если хочешь — мы поедем. Если не хочешь — продолжим разговор здесь.

Я посмотрела на него. В серых глазах — ни тени сомнения, ни капли жалости. Только спокойная, твёрдая уверенность. Он не заставлял меня, а просто ждал.

Я перевела взгляд на Раевского. Адвокат тоже молчал и тоже ждал.

Увидеть Чернова там, где ему самое место, — не на свободе, не с улыбкой на жирной роже, не с пистолетом в руке, не с людьми в чёрном за спиной. А в клетке. Пойманного, униженного, бесправного.

Оно того стоит.

Я должна. Иначе он так и останется в моей памяти всесильным чудовищем, которое приходило за мной в кошмарах. Я должна увидеть его таким, какой он есть на самом деле.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я сжала руку Артёма и выдохнула:

— Нужно поехать.

Артём кивнул без лишних вопросов.

Раевский уже уведомлял о нашем посещении. Всё завертелось быстро, буднично, как у людей, которые привыкли решать вопросы любой сложности.

Через десять минут мы вышли из офиса. У служебного выезда нас ждал дорогой серебристый автомобиль Раевского. Адвокат разблокировал брелоком замки, Артем открыл мне дверь, мы расселись. Раевский и завёл двигатель и наступил на педаль газа.

_____________________

Прода через пару дней! Уже пишу роман про Раевского! ;)*

Глава 60. Артём - За железными воротами

Забор СИЗО выглядел ровно так, как я их себе представлял: серый бетон, а поверху — колючая проволока спиралями. От одного взгляда на эту конструкцию становилось ясно: отсюда не выходят.

Раевский припарковался на стоянке перед воротами. Мы подошли к металлической двери с небольшим окошком — через такое не вломишься. Раевский постучал, окошко открылось, в нем показалось лицо охранника —адвокат просунул ему необходимые документы. Охранник изучал бумаги, мы смиренно ждали. Лиза стояла рядом, вцепившись в мою руку, и смотрела прямо перед собой. Пальцы её дрожали.

Наконец охранник кивнул, вернул бумажки. Загремел засов, потом ещё один. Ворота начали отъезжать в сторону — медленно, с тяжёлым гулом. Мы вошли на территорию, где возвышалось массивное здание, не обещавшее ничего веселого пришедшим. Миновав на входе окно дежурного с похожими процедурами, мы прошли по коридору: серые стены, бетонный пол, лампы под потолком горят холодным светом.

Я почувствовал, как Лиза жмётся ко мне всё теснее, а её похолодевшие напряжённые пальцы сжимают мой локоть. Да, я всё понимал и мне хотелось её обнять, закрыть собой, как будто я тёплый мягкий плед. Но нельзя, не то место, где показывают нежности. Тогда я обхватил её правой рукой за плечи, прижал к себе. Пусть чувствует: я рядом, я тёплый, я безопасный.

Мы остановились перед нужной дверью. Полицейский громыхал связкой ключей — долго, перебирая. Я чувствую, как под моей рукой Лиза дрожит. Крупно, всем телом.

— Всё хорошо, — шепнул я ей на ухо. — Всё хорошо. Тебя защищают мои мышцы и мозг Раевского.

Она коротко кивнула, но по глазам читалось — ей страшно.

Мы вошли в кабинет начальника СИЗО.

Раевский разложил документы на столе, начальник — грузный мужчина в форме — изучал их, не поднимая глаз. Потом они заговорили — быстро, чётко, реплика за репликой. Раевский пояснил, что потерпевшие, чьи интересы он представляет, пришли для встречи с обвиняемым. Начальник ответил, что не положено без адвоката подсудимого. Раевский парировал: с адвокатом связался, тот уже на подъезде. Печати, подписи, прощальные кивки. Я наблюдал со стороны и понимал: этот человек делает такие вещи каждый день, для него это всего лишь рутина.

Для меня — нет, для Лизы — тем более.

Нас провели в помещение для подобных встреч, мы расселись на лавке, прикрученной к полу. Спустя некоторое время в коридоре послышались голоса, дверь лязгнула и отворилась: в сопровождении двух полицейских, с наручниками на руках, внутрь ввалился Чернов.

Он вошёл шаркающей походкой, с понурыми плечами, но увидев, кто его ожидает, выпрямился и оскалился. Рожа его была всё ещё избитая — синяки и ссадины не сошли. Я почувствовал удовлетворение, вспоминая, как приложил его спинкой от кровати.

Чернова провели внутрь решётки — полтора на полтора метра. Заперли. Он уселся на прикрученный стул, свесил руки перед собой и уставился на нас исподлобья, как загнанный на охоте дикий кабан.

Раевский спокойно вытащил папку с документами и без эмоционально произнёс:

— Скоро сюда войдёт адвокат господина Чернова, и мы впятером проведём очередной раунд переговоров по предстоящему судебному делу. Елизавета Александровна, вы готовы?

Я был уверен, что Лиза сама не знала ответа на этот вопрос. Но она сжала губы, вздёрнула подбородок и кивнула.

Адвокат Чернова вошёл последним. Такой же наглый, такой же упитанный. Вальяжно, не удостоив никого взглядом, он развернул наступательные действия:

— Мой клиент предлагает пойти на мировую. Елизавете Александровне он готов выплатить один миллион рублей за причинённые неудобства. И на этом инцидент можно считать исчерпанным.

Мы с Раевским одновременно посмотрели на Лизу: она начала хватать ртом воздух.

— Как вы определили, что данной суммы достаточно для того, чтобы конфликт между моими клиентами и подсудимым можно было считать исчерпанным? — Раевский спросил ровно, без нажима.

— Вы поймите, уважаемый. У нас за смерть по неосторожности семье присуждают пятьсот тысяч. А тут за грубый разговор девушке предлагают миллион. Это более чем щедрое предложение.

Лиза умоляюще посмотрела на меня, но я не собирался вмешиваться. Это территория Раевского. К тому же я знал: при любых предложениях мы легко можем отвергнуть их условия. А во-вторых — их предложение было унизительно-мелочным.

Лиза перевела сатанеющий взгляд с меня на Раевского. Грудь её начала вздыматься чаще. Раевский всё понял без слов и практически дословно озвучил мои мысли в сторону Чернова. "Забыл" только упомянуть про десять миллионов и продавшегося Лютнева.

А у нас на подходе НОВЫЙ ГОРЯЧИЙ РОМАН!

НЕ ПРОПУСТИ, ПОДПИШИСЬ НА АВТОРА!

Я видел, как ноздри Чернова раздуваются и ходят желваки.

— Ты ничего от меня не получишь, жадная шлюха! Мне грозит максимум мелкое хулиганство! Я выйду отсюда быстрее, чем ты успеешь трусы поменять! — заорал он и бросился к решётке.

Лиза инстинктивно отпрянула. Полицейский долбанул по решётке дубинкой, приложив Чернова по пальцам.

Адвокаты посчитали встречу законченной, и мы потянулись гуськом из кабинета. Лиза вдруг замешкалась и приотстала, я обернулся.

Она стояла прямо перед клеткой Чернова.

— Это

я

заплачу штраф за мелкое хулиганство, — прошипела она ему тихо. — А ты сгниёшь на нарах.

В следующее мгновение она сочно плюнула ему в лицо.

Чернов взревел, но Лиза не дрогнула ни одним мускулом. Я испытал непонятное чувство — смесь гордости и страха за неё. Я в секунду подхватил её и выволок за дверь. Обернувшись, поймал взгляд охранника — тот смотрел на Лизу, и в его глазах читалось нечто похожее на одобрение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

//*//*//

Спасибо, что читаете! Ваши звездочки греют мне сердце ;)* Если нравится возвращаться в историю, добавьте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить финал!

Глава 61. Лиза - Вот такие пирожки

На минуту я потеряла контроль.

Острое, почти животное желание вцепиться в лицо Чернова — ногтями, зубами, чем угодно — вспыхнуло так, что зашумело в ушах. Этот зажравшийся монстр сидел в клетке, за толстыми прутьями, и даже если бы он смог их проломить — я всё равно успела бы плюнуть ему в лицо. Сволочь должна получить по заслугам.

Я не буду спать ночами, я подниму всех знакомых, всех сотрудников ювелирного холдинга, достану из-под земли любых свидетелей — лишь бы помочь Раевскому завершить это дело нашей сумасшедшей победой.

Потому что теперь у меня появилась надежда!

Меня снова начала бить дрожь. Не то от нервов, не то от злости. Артём прижал меня к себе, и я вцепилась в его руку, как в единственное, что держало меня на поверхности штормового моря.

Когда мы дошли до стоянки, нас уже ждал не только чёрный автомобиль Раевского, но и знакомый синий минивэн. Серёга, увидев нас, тут же завёл мотор.

Я не помню, как оказалась с Артёмом на заднем сидении. В этой самой машине у нас всё завертелось — внезапно, безумно, с той первой поездки из аэропорта. Тогда я ещё не знала, кто он. Тогда я боялась будущего. Тогда всё было по-другому.

Но сейчас я не могла представить себе иной судьбы.

А если бы я прибежала позже? Если бы его уже сменил другой пилот? Если бы Чернов не позволил мне улететь? Если бы мы не встретились?

Слишком много этих «если» вертелось в мих мозгах. Я положила голову на плечо Артёма и со всей силы обняла его. Он хохотнул, запустил пальцы мне в волосы. Уткнувшись лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах — хвоя, кожа, что-то ещё, родное, — под успокаивающий массаж головы, я не заметила, как мы доехали.

Серёгин дом встретил нас тёплым светом из окон и запахом выпечки. Даша выскочила на крыльцо, вытирая руки о полотенце.

— Как прошло? — выпалила она с порога, и в глазах её мелькнуло беспокойство, которое она пыталась спрятать за улыбкой.

— Маховик запущен, — коротко ответил Артём. В этих двух словах уместилось слишком много. — Вся эта возня теперь всерьёз и надолго. Но мы вывернем этого Чернова мехом внутрь, в этом я тебе клянусь.

Он посмотрел на меня.

— Ну всё, всё, — захлопотала Даша. — Пойдёмте скорее в дом, вы, наверное, голодные.

С кухни тянуло мясным пирогом, на столе стояли бутерброды, закуски, какой-то салатик и запотевший кувшин с ягодным морсом. Настоящий рай для усталых и голодных путников.

Это был не мой дом. Не моя семья. Но здесь мне было спокойно и уютно. Я впервые за долгое время чувствовала себя... дома?

Артём предложил другие варианты напитков, чтобы расслабить участников застолья. Серёга с готовностью его поддержал, и они заказали внушительный набор элитного алкоголя — от одиннадцати до сорока градусов. После появления доставщика, свободного места на столе заметно поубавилось, а звон тарелок и ложек сменился тонким звоном бокалов.

И когда в желудке наступило сытое блаженство, Серёга вдруг задал вопрос, который мне в голову еще не приходил:

— Ну, и что дальше?

Он хитро обвёл нас взглядом.

— Когда поженитесь?

Я подавилась канапе с креветкой. Артём нежно похлопал меня по спине и невозмутимо ответил:

— Я думаю, мы не будем ждать финала этой истории. Как думаешь, полгодика нам хватит на организацию приличного торжества?

Он обернулся ко мне, ожидая ответа.

________________________________________

Если вы дочитали до этого места — значит, вам тоже интересно, как Лиза отреагирует? ????Напишите в комментариях, я очень жду ваших слов!

А ⭐⭐⭐⭐⭐ можно поставить всего за 1 секунду!)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 62. Артём - Не мучай себя, Лиза

Серёга перестал жевать. Даша замерла с половником в руке, и даже мальчишки, кажется, притихли — впервые за весь вечер.

Я смотрел на Лизу, на то, как она беззвучно и судорожно, как рыба на песке, хватает ртом воздух, на её приоткрытые губы и расширенные глаза.

Я ждал.

Только не молчи, Лиза! Умоляю, не молчи…

Я слышал, как капает кран на кухне, как скрипит стул под неловко ёрзающим Серёгой, как гулко, будто в пустой бочке, стучит моё собственное сердце, и эта тишина тянулась так долго, что я успел проклясть себя сотню раз.

Дурак…

Какой же я дурак! Кто делает предложение вот так, походя? Надо было по-человечески: наедине, с кольцом, в конце концов. А я вывалил это, как мешок картошки, — «полгодика хватит на торжество?» — и теперь сижу, как идиот, и жду, пока она найдёт слова.

А что, если она не найдёт? Что, если вообще исчезнет? Сядет снова в такси — и поминай как звали. У неё ведь и повод есть: я её похитил, привёз в горы, спал с ней, а теперь объявляю о свадьбе, как о решённом деле. Может, она сейчас сидит и думает: «Ещё один. Опять за меня всё решили».

Но неужели она сможет со спокойной душой меня оставить? А что, если да?

— Артём...

Её тихий голос ворвался в мое сознание, и я вздрогнул так, будто услышал внезапный раскат грома. Она откашлялась, но слова явно не шли — с таким лицом не принимают предложение руки и сердца, с таким лицом сообщают о смерти близких. А ведь это было оно — предложение.

— Лиза. Не надо, — я отодвинул тарелку и поднялся. — Не мучай себя. Всем приятного аппетита. Я покурить выйду…

Стул скрипнул по полу, и я размашисто зашагал к выходу, чувствуя спиной провожающие взгляды.

— Ты же не куришь?! — крикнул вслед Серёга, но его слова ударились в захлопнувшуюся дверь.

На улице уже стемнело. Большая, тёплая, почти меловая луна висела над деревьями, в воздухе пахло морем и остывшим за день камнем. Сверчки завели свою бесконечную песню, а где-то в глубине сада перекликались ночные птицы. Красивая, спокойная южная ночь, в которую хорошо сидеть на веранде с бокалом вина и никуда не спешить.

Я присел на крыльцо — ноги дальше не несли.

В последний раз я так нервничал пятнадцать лет назад, когда прыгал с парашютом во второй раз: первый раз не страшно, ты не знаешь, что тебя ждёт, а второй раз страшно, потому что знаешь. Вот и сейчас — когда я ляпнул про свадьбу, я не знал, что меня ждёт, но надеялся на лучшее, а когда она не ответила, потерял ориентиры. Вот это стало по-настоящему убийственной развязкой…

За спиной послышались быстрые, лёгкие шаги. Дверь распахнулась, и в мягком свете из дома появилась Лиза — замерла на секунду, увидев меня, потом прикрыла дверь, отделив нас от семьи и покоя, который мы в очередной раз нарушили, и подошла. Протянула руку, но я успел перехватить.

— Я же сказал, не надо, Лиза. Не мучай себя.

Я поднялся и стал почти на голову выше Лизы, теперь она смотрела на меня снизу — вверх. Но я хотел этого взгляда, хотел, чтобы между нами не осталось недосказанности.

— О чём ты?

— Я не Чернов! — это вырвалось резче, чем я планировал. — Я не потащу тебя под венец силой и не буду требовать любви, если ты не готова её подарить! Ты свободна, Лиза. Я делал и сделаю для тебя всё, что в моих силах, — я не добрый самаритянин, я просто защищаю женщину, которую люблю. — Слово вылетело само, и я вдруг понял, что она ни разу не сказала мне того же. — Но, если ты мне отказываешь, значит, отказываешь, и только. Мы завершим все начатые дела независимо от того, в каком статусе будем над ними работать. Можешь не беспокоиться: моё эго от этого не пострадает. Только сердце.

Воздуха не хватало, я шумно втянул его полной грудью, понимая, что не успеваю сказать ей всё, что хочу, и другого шанса может уже не быть, — но этот узел нужно было разрубить.

— Иди, продолжай ужин. Это был трудный день.

— Спасибо, но у меня что-то пропал аппетит. Я тебе...

— Прости! — перебил я. — Да, я перегнул, да, поторопился, мне не следовало делать тебе предложение — по крайней мере сейчас. Но что я могу, если мне сорвало крышу в тот миг, когда ты, мокрая, дрожащая, испуганная, направила на меня дуло и приказала лететь? Я полетел тогда — и полетел бы снова! И летал бы с тобой всю жизнь! Но я не буду тебя...

Она не дала договорить. Обвила меня руками, притянула к себе и поцеловала — глубоко, без тени сомнения. Я почувствовал мягкость её губ, и внутри всё взорвалось горячим пламенем. Я прижал Лизу к себе до боли, она охнула и рассмеялась.

— Я выйду за тебя! Как ты мог подумать, что я откажу, после всего пережитого?! Такого людям не выпадает за всю жизнь! Двух дней мне было вполне достаточно, чтобы понять, что я хочу за тебя замуж! Да, что там двух дней? Я ни за что бы не прострелила твою прекрасную башку, потому что… ну… Ты сам всё знаешь — ты же тоже был в машине на заднем сиденье.

Я засмеялся — хрипло, с облегчением, которое не передать словами, — и поцеловал её снова, уже нежно, чувственно, и тут же снизу покатилась волна, которая вот-вот грозила превратиться в цунами.

Руки сами заскользили по её телу — по спине, по бокам, к талии, — я целовал её лицо, шею, чувствуя, как она вздрагивает и льнёт ближе, запустил ладони под кофту, нащупал горячий живот, грудь… Соски отозвались мгновенно, дыхание Лизы сбилось, и у меня в паху мгновенно стало тесно.

Лиза сначала тихонько смеялась, но потом начала дышать глубже и вскоре я услышал её сдерживаемый стон.

— Я завалил бы тебя прямо в этом саду, — прорычал я ей в ухо. — И не выпустил бы из лап до рассвета.

— Я бы не стала вырываться, — шепнула она в ответ.

Я подхватил Лизу на руки, поднялся на крыльцо и толкнул дверь. На нас тут же налетели близнецы.

— Хочешь, я позвоню секретарю, и он найдёт нам уютный номер? — шепнул я Лизе.

— Хочу... — шепнула она в ответ и уткнулась лицом мне в грудь.

_______________________________________________

Друзья, если вы дочитали до этого места — напишите, что думаете!) Мне важно каждое ваше слово: и восторги, и придирки, и догадки!

Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новую историю — холодную, горячую, страстную!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 63. Лиза - Нежный шёлк простыней

— Номер для молодожёнов, — объявил Артём, распахивая дверь. — Секретарь сказал, лучший свободный вариант.

Я вздрогнула и попятилась, но Артём подхватил меня на руки занёс внутрь, пинком закрыл дверь и бережно опустил на кровать.

Номер оказался совсем не похожим на наше первое пристанище: высокие потолки, панорамное окно во всю стену. Другая гостиница, другая часть побережья, другой балкон. Только море за окном всё то же — тёмное, живое, с лунной дорожкой на танцующих волнах.

Я выдохнула с облегчением, но не приминула прокомментировать:

— Это излишне, нам для счастья хватило бы простого уединения. Мы ведь всё ещё не молодожёны.

— Это ненадолго, — усмехнулся Артём. — А номер для молодожёнов лучше —здесь и кровать шире, и стены толще.

Я фыркнула, но объяснение мне понравилось — «стены толще», это он хорошо придумал.

Артём сел на постель рядом, я любовалась, как он стягивает через голову футболку и вдруг поняла: мне больше некуда спешить. Впервые за все эти дни не нужно было ни бежать, ни прятаться, ни принимать граничащие с самоубийством решения, ни бояться… Можно было просто быть — здесь, с ним…

Я потянулась к нему первой: погладила горячую спину и провела губами по коже, оставив дорожку легких поцелуев. Артём замер, дыхание его начало учащаться, он обернулся, и наши губы встретились — сначала осторожно, будто пробуя друг друга на вкус, потом — глубже и жарче. Я запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как он притягивает меня ближе, как его руки ложатся на мою талию, поднимаются по спине, к лопаткам, и всё это было так знакомо и так ново одновременно, будто мы встретились впервые.

— Подожди, — выдохнул он, отстраняясь на секунду. — Я хочу видеть тебя.

Артём повалил меня на спину и медленно, будто разворачивал подарок, который боялся испортить, начал меня разевать: верх, штаны, трусики... и вот я уже лежала перед ним на шёлкеовых простынях обнажённая, розовая от смущения и желания, а он смотрел, и в его глазах было столько жажды, что у меня перехватило дыхание.

— Ты очень красивая, — прошептал Артём. — Я, кажется, ещё не успел тебе этого сказать.

Я смущенно спрятала лицо в ладонях

Он снежной требовательностью отнял мои руки от лица и начал целовать губы, скулы, губы, шею. Спустился к ключицам, к груди, и я податливо выгнулась, когда его губы сомкнулись на моем соске. Он не торопился, втягивал его, обводил языком, прикусывал, дразнил меня так, что между ног начинало тянуть и плавиться. Вторая грудь оказалась в его горячей ладони, пальцы Артёма перекатывали сосок, сжимая ровно на грани, за которой начиналась боль, — и эта грань отзывалась во всём теле горячей волной.

Его руки блуждали по телу, спускались по животу, пальцы игриво обвели мой пупок и скользнули ниже… Артём положил ладони мне на внутреннюю сторону бедер и развел колени. Я услышала собственный вздох — слишком громкий в тишине номера. Он коснулся меня там, где уже было горячо и влажно, провёл по складкам, нашёл клитор и начал медленно его наглаживать — круговыми движениями, то замирая, то ускоряясь, будто проверял, насколько сильно я могу это выдержать. Я выгнулась, вцепилась в простыню, и вскоре с моих губ сорвался стон, который я уже не в силах была сдерживать. Он прикусил сосок чуть сильнее, и я почувствовала, как внутри тягучая волна желания поднимается откуда-то из глубины и растекается по животу.

Я не просто хотела его — я голодала по нему, как голодала все эти дни, пока мы спали рядом и не смели коснуться друг друга. И теперь, когда нам больше нечего было делить, кроме этой ночи и этого шёлка, я тянулась к нему всем телом.

Он сбросил джинсы, и я притянула его к себе, обхватила ногами, чувствуя, как его твёрдый член упирается мне в пах. Артём вжался в меня, дрожа от едва сдерживаемого желания.

— Лиза... — выдохнул он. — Я не хочу спешить.

— А я хочу, — прошептала я в ответ. — Я уже соскучилась по тебе.

И он перестал сдерживаться.

Он медленно вошёл, я подалась к нему. Первые движения были осторожными, будто он боялся сделать мне больно, но я тропила его нетерпеливыми движениями, и вскоре ритм стал другим: быстрым, жадным, глубоким. Я обхватила его лицо ладонями, смотрела в потемневшие серые глаза и видела в них то же, что чувствовала сама, — голод, который не утолить за одну ночь.

Он целовал меня в шею, покусывал мочку уха, шептал что-то бессвязное, и его пальцы нашли мою руку, переплелись с моими.

Я почувствовала, как внутри сжимается тугая пружина, как она закручивается всё сильнее, и когда он снова обрушил сладкую атаку на мой пульсирующий клитор, я вскрикнула и содрогнулась всем телом.

Оргазм накрыл меня долгими, жаркими волнами. Артём кончил почти сразу за мной, с хриплым рыком, прижавшись лбом к моему плечу. Потом обмяк, но не выпустил меня из объятий, и мы лежали так, тяжело дыша, пока наши сердца не застучали ровно, в унисон.

-//-//-//-

Утром меня разбудил телефон Артёма, пока тот спал мертвым сном, уткнувшись лицом в подушку, и даже не пошевелился. Я потянулась через него, взяла трубку с тумбочки. На экране горело «Раевский».

— Артём Сергеевич, доброе утро, — раздался ровный голос адвоката, когда я нажала кнопку. — Прошу прощения за ранний звонок, но у меня новости.

— Это Лиза, — мой голос был окрашен легкой хрипотцой. — Артём спит. Что случилось?

—Всё по плану, Елизавета Александровна, — ни малейшей паузы, ни удивления, — но нужно его разбудить.

_______________________________

Дорогие друзья, скоро финал! Если вы проживаете эту историю вместе с героями — поставьте лайк, напишите комментарий, мне будет приятно знать, что вы со мной:)*

Подписывайтесь на страницу автора: впереди у нас новая история — холодная, горячая, страстная!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 64. Артём - Прекрасное утро

Я проснулся от того, что Лиза, гладила меня по щеке с легкой настойчивостью. Разлепил глаза — Лиза, с растрёпанными после ночи волосами, лежала на боку и протягивала мне мой смартфон. Экран светился надписью «Раевский».

— Звонит, — шепнула она.

Тело после бурной ночи было расслабленным, как вымоченная курага в тёплой воде, но я всё равно подскочил, как в армии по побудке.

— Слушаю, Максим Витальевич.

— Доброе утро, Артём Сергеевич, — голос адвоката звучал ровно, деловито, без единой лишней ноты. — Рассказываю: все возможные части работы на данном этапе выполнены. Лютнев дал показания, документы сейчас изымают. Наша задача в срочном порядке собрать недостающие пазлы, чтобы дело было передано в суд в полном объёме и Чернову смогли предъявить обвинения по всем эпизодам — от покушения на изнасилование до мошенничества с наследством. Поскольку бизнес он вёл в Петербурге и там же находятся ключевые бумаги по наследству Елизаветы Александровны, полагаю, дальнейшая часть работы должна проводиться там.

Я слушал, мысленно раскладывая новости по полочкам. Одну из задач можно было решить сразу, не откладывая.

— Максим Витальевич, вы должны лететь с нами! Я выделю вам офис, — сказал я. — Я нисколько не сомневаюсь в своих ребятах, но ваше присутствие в этом деле бесценно.

— Когда я могу прибыть на место?

Я покосился на Лизу. Она сидела рядом, натянув простыню до подбородка, и слушала так жадно, что, кажется, перестала дышать.

— Как только сможете покинуть Сочи, сразу вылетаем ближайшим доступным чартером.

НЕ ПРОПУСТИ НОВЫЙ ГОРЯЧИЙ РОМАН!

ПОДПИШИСЬ НА АВТОРА!

**************

Лиза активно закивала, и в следующую секунду бросилась на меня с объятьями, осыпая благодарными поцелуями. Я не сдержал улыбки и свободной рукой привлёк её к себе, крепко прижал, чтобы не исчезла, пока я не закончу разговор.

Отложив телефон, я посмотрел на растрёпанную, сияющую Лизу и предложил позавтракать. Я набрал ресепшн и заказал в номер роскошный завтрак: багет, омлеты с зеленью, мясную и сырную нарезку, и круассаны, джемы, сок, фрукты и большой кофейник.

—А пойдем-ка в душ, пока готовят, — я поднялся с постели и, не дав Лизе опомниться, перекинул её через плечо.

Она взвизгнула и захохотала, колотя меня кулаками по спине:

— Отпусти, варвар! Я сама дойду!

— А вдруг потеряешься по дороге? — я шагнул в ванную и опустил её на пол.

Включив воду в душе, я отрегулировал температуру и увлек Лизу с собой. Она разбрасывала брызги — мокрая, с прилипшими к плечам волосами, с каплями на ресницах. Вода стекала по её телу, по груди, по животу, а я смотрел, как заворожённый, как она запрокидывает голову, подставляя лицо струям. Внутри всё тяжелело и почувствовал, как член начал неумолимо наливаться. Лиза скользнула взглядом по мне сверху вниз и залились румянцем, а потом вдруг хихикнула.

— Вот щас было обидно, — не понял я причины ее веселья, когда я стою со своей гордостью наперевес.

— Ничего…

— Лиза! — я легонько ущипнул ее за сосок и притянул к себе.

— Да правда ничего.

Я взял за подбородок, заглядывая в глаза, она смущённо отвела взгляд.

— Просто вспомнила наш первый отель, — выдохнула она. — И что я там вытворяла в душе, пока ты сидел под дверью.

Дошло сразу.

Я вспомнил ослабленную лейку, капли на пальцах, едва уловимый стон за дверью, от которого у меня тогда сорвало крышу.

— Ах, ты ж! — она попятилась, смеясь, пока не упёрлась спиной в кафель.

Я прижал её собой, взял в ладони её раскрасневшееся лицо. Большие пальцы скользнули по скулам, спустились к шее, к ключицам. Ладони легли на грудь, и пальцы нашли соски, сжали, прокатывая. Лиза вздрогнула, её дыхание сразу сбилось.

— Артём… — выдохнула она. И это было не «перестань».

Я прижался к ней всем телом. Почувствовал, как её руки скользнули по моей спине, вниз, к ягодицам, притягивая ближе. Мой член упёрся ей в живот. Она потерлась об меня, и я застонал, утыкаясь носом в её мокрую шею.

— У тебя с утра очень решительный настрой, — прошептала она.

— Это ты виновата.

Я развернул её лицом к стене и придавил к прохладному кафелю, одной рукой обхватил за талию и прижал ее ягодицы к члену. Вода била нам на плечи, стекала по спине. Я провёл ладонью по её пояснице, сжал ягодицы. Пальцы скользнули между бёдер. Лиза — горячая и влажная внутри — тихо застонала, когда мои пальцы легко скользнули в ее готовое лоно. Я сделал несколько толчков, поддразнивая, и раз за разом, проникая глубже. И когда Лиза сама подстроилась под мой ритм, я убрал руку и услышал ее разочарованный стон. Но мои пальцы сами знали, что делать: я нащупал затвердевший, возбужденный клитор легонько погладил и нажал на него. Лиза дернулась и застонала. Я обхватил ее спереди рукой и сжал сосок, продолжая наглаживать и дразнить клитор, чувствуя, как Лиза дрожит и подаётся навстречу. Ей было мало. Лиза выгибалась, тёрлась об меня, и от её с трудом сдерживаемых стонов у меня едва не взорвался член.

Я больше не мог ждать. Вошёл сразу — сильно, глубоко, без предупреждения. Лиза вскрикнула, и этот звук потонул в шуме воды. Она вцепилась в стену, как в единственную опору. Я придержал её за талию, задавая ритм. Каждый толчок выбивал из её лёгких воздух. Шум воды смешивался с ее стонами, с дыханием, с тем жаром, который распирал её изнутри.

Я не давал ей опомниться. Входил размашисто, глубоко. Каждое движение отдавалось во всём моём теле тугим напряжением. Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, как её тело подчиняется моему ритму, как она плавится под моими руками.

— Я… — выдохнула она, едва шевеля губами. — Сейчас… Артём, пожалуйста…

Этой просьбе нельзя было противиться. Я ускорился. Вода лилась сверху, но мы её не замечали. Остались только я, Лиза и этот сумасшедший ритм. Оргазм накрыл её внезапно, она выгнулась, будто сквозь тело пропустили ток. Лиза судорожно скользила ладонями по мокрую кафелю, из ее горла вырывались только обрывки стонов и всхлипов. Я кончил следом за ней, прижимаясь лбом к её мокрому плечу, чувствуя, как меня самого накрывает тугой волной, как всё внутри сжимается... Выстрел! И полное опустошение…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы стояли, обнявшись и тяжело дыша, пока на услышали вежливый стук персонала за дверью.

— Это было… — Лиза повернулась, посмотрела на меня снизу-вверх и улыбнулась, — В общем, с тобой лучше, чем одной.

— Жаль, что ты меня в тот раз не пригласила — я прикусил ее теплое розовое ушко. — Но теперь я сам вхожу, без спроса.

Она фыркнула и потянулась за полотенцем.

Когда мы вышли, завтрак уже ждал на столике у окна, кофейник дышал идеальным утренним ароматом. Лиза набросилась на еду с таким энтузиазмом, что я засмотрелся.

— Любезная Елизавета Александровна, — начал я, когда она почти расправилась с омлетом.

Она выгнула бровь и замерла с вилкой в руке.

— Не соблаговолите ли вы устроить варварский набег на магазины одежды? — я старательно прятал ухмылку. — Пока мы ждём Раевского и самолёт. Вам давно пора сменить костюм беглянки на платье принцессы.

Она попыталась взвизгнуть с набитым ртом, но тут же прикрыла его рукой, проглотила и расхохоталась.

Это было прекрасное утро.

Будет прекрасный день.

И прекрасная жизнь…

___________________________________________________

Понравилась история? оставьте пару сслеов в комментах!) Это важно. И подпишитесь на автора - ведь уже стартовала новая горячая книга!

Бонусная глава. Лиза - От винта!

Ветер бил в лицо, трепал подол сарафана и норовил сорвать с головы шляпу — я придерживала её рукой, а второй держалась за дверцу. На коленях у меня лежал большой шоппер, который я держала обеими руками, стоило машине притормозить на поворотах.

Открытый верх, солнце сквозь пальмы, запах моря, смешанный с горячим запахом прогретого двигателя, — и всё это на скорости, от которой внутри что-то подпрыгивало от восторга. Артём выглядел как обычный отдыхающий: светлая рубашка с закатанными рукавами, тёмные очки, ветер в волосах. Его отличала только жёсткая, почти военная выправка и накачанные плечи, которые обтягивала ткань так, что было видно каждое движение мышц. Я смотрела на него украдкой и улыбалась, как девчонка.

И хотя Артём вёл машину так плавно, будто мы катили по шёлку, а не по асфальту, я всё равно мягко положила руку ему на предплечье.

— Мистер Совершенство, вы не могли бы немного сбросить скорость?

— А что? Тебе страшно? — он бросил на меня настороженный взгляд.

— Да, немного, — призналась я.

Позади остался Серёгин дом, где мы ночевали и отмечали блестящую победу по всем фронтам. Мальчишки носились вокруг, требуя, чтобы Артём снова показал им, как правильно держать «штурвал». Вчерашний вечер был долгим, тёплым, с вином на веранде и разговорами обо всём на свете — но в этот город мы приехали не только к друзьям: высоко-высоко в горах нас ждал лучший в мире домик.

Я ждала этого весь год. Ждала, когда мы снова окажемся на том аэродроме, где всё началось, — только теперь я приду туда не чужой сбежавшей невестой, а женой Артёма! Я украдкой взглянула на обручальное кольцо. Артём специально подобрал его так, чтобы оно подходило к кольцу, которое сделал для меня отец. От этой мысли внутри растеклось тепло и сконцентрировалось в животе. Я осторожно положила на него руку.

У аэродрома нас уже ждали. Сотрудники быстро погрузили вещи, мы переоделись, Артём помог мне забраться в кабину — но теперь я знала, куда ставить ногу и за что держаться, — и пока он колдовал над приборами, проверял панель, щёлкал тумблерами, я тихонько запустила руку в свой драгоценный шоппер.

Кекс я испекла ночью у Даши, пока все спали. Свечку прикрепила сверху, а рядом, привязанная ленточкой, лежала пластиковая штучка — на первый взгляд похожа на электронный градусник.

Артём обернулся на мои странные движения.

— Оу! Мы уже начинаем праздновать? — он удивился, потом нахмурился, разглядывая предмет. — Погоди. А это что за штуковина?

Он потрогал её пальцем, повертел, и я видела, как в его глазах медленно растёт недоумение.

Я опустила глаза.

— С днём рождения, папочка.

Он завис. Секунд на пять, не меньше — я успела испугаться, что он вообще не понял. А потом подпрыгнул в кресле так, что ремни натянулись, и впился в меня взглядом, в котором было столько изумления, что я невольно рассмеялась.

— Ты что… ты беременна?!

Я кивнула и улыбнулась.

— Нет. Ты серьёзно — беременна?! — он дёрнулся подняться, но ремни не пустили. — Ты что с ума сошла?! Ты что здесь делаешь? Я не повезу тебя в горы! Я усажу тебя на берегу моря и обложу мягкими подушками! И никаких тебе самолётов!

Он категорично отвернулся и потянулся к панели, чтобы гасить приборы.

— Я тебя зацелую через одну минуту, а через две начну ругать! — бурчал он, пока один за другим гасил приборы.

Холодное дуло пистолета упёрлось ему в затылок.

— Знакомое ощущение, да? — ехидно поинтересовалась я и фальшиво-стальным голосом добавила: — Запускай свою машинку, папочка. Мамочке нужен чистый горный воздух!

Он замер, медленно поднял руки и обернулся.

Я, не выдержав, рассмеялась, отвела пистолет от его головы и направила оружие на свечку, нажала на курок, и из дула вырвалось пламя. Свечка на именинном кексе вспыхнула праздничным огнём.

Артём посмотрел на меня, на кекс, опять на меня — с глупой улыбкой на лице.

— Я думал, больше, чем в первую встречу, ты меня уже не удивишь… — он уже не мог сдержать улыбки. — Мать-пиратка — горе в семье!

Я протянула ему кекс:

— Задувай свечку, папочка! И от винта!

_____________________________________________

Дорогие друзья, вот и финал. Спасибо, что вы прожили эту историю вместе с героями! Поставьте нам лайк, напишите комментарий) Мне будет приятно знать, что вы были здесь! :-)* Подписывайтесь на страницу автора — новая история уже началась!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец