Как заняться любовью 2

Глава 1

Леша всегда нравился Ане тем, что мог спокойно выслушать ее и дать вдумчивый ответ. Не нравился тем, что часто и много пил, и хоть это никак и не влияло на его способность слушать и давать обратную связь, но было одной из причин, по которым они расстались шесть лет назад. Но, как известно, плохое забывается быстро, а хорошее остается в памяти надолго, и, столкнувшись в тот вечер с ним во дворе, Аня была даже рада.

– Ты чего рыдаешь? – спросил он, наклонив голову набок.

Аня достала из сумки бумажный платок, вытерла слезы и громко высморкалась.

– Развожусь, – сдавленно проговорила она. – Муж мне изменяет.

– Тебе? – удивился он и погладил Аню по плечу. – Ань, ну, значит, гондон он конченый. Мало того, что изменять нехорошо, так еще и тебе.

И Аня, снова заливаясь слезами, упала ему на грудь.

И упала на следующий день еще раз, потому что поняла, что ей необходимо хоть с кем-то поговорить. Таня была безнадежно занята, но и сама Аня пока еще не дошла той стадии, когда готова была выслушивать жестокие язвительные шутки об Иване.

Леша пришел к ней с бутылкой безалкогольного шампанского.

– Я в завязке уже пять лет, Ань, – гордо сказал он, ставя на стол бутылку.

Аня грустно посмотрела на него, а потом на шампанское и достала из шкафчика вино.

– Мне сейчас безалкогольное не пойдет, – извиняющимся тоном проговорила она. – Ничего?

– Да ничего, конечно, – махнул рукой Леша. – Это поначалу было тяжело, когда все пили вокруг. Я даже ходить куда-то перестал. А потом привык как-то. И не тянет. Прикинь, даже помню, где у тебя бокалы стоят. Вон там, – он поднял руку, показывая на верхний шкафчик.

Аня кивнула, и Леша открыл его и поставил на стол два бокала. Привычным движением отодвинул ящик со столовыми приборами и, вытащив штопор, откупорил сначала Анино вино и наполнил ее бокал. Налив себе шампанского, он сел напротив и потянулся к ней.

– За встречу, Ань. – И, когда они чокнулись, а Аня сделала глоток, сказал: – Ну, рассказывай.

– Да это надо с самого начала рассказывать, Леш. Так непонятно будет.

Она сделала еще глоток и виновато посмотрела на него.

– Ну так сначала и рассказывай. Мы расстались и… – Он сделал жест рукой, предлагая ей продолжить, и Аня засмеялась.

– Ну не настолько долго, – сказала она. – Мы женаты-то с ним всего три месяца.

– Три? – Лешина бровь взлетела вверх.

Аня понуро кивнула и залпом осушила бокал.

– Наливай, – она поставила его перед Лешей, а сама принялась рассказывать.

Она успела выпить еще один бокал, когда дошла до свадьбы, а Леша, облокотившийся на стол, смотрел на нее задумчивым взглядом.

– Скажи, что в этой истории будет секс, – попросил он, когда Аня ненадолго замолчала.

Аня поморщилась и покачала головой из стороны в сторону, явно выражая сомнение.

– Ну хоть в брачную ночь, Ань, – протянул Леша. – Вы поженились, и?

* * *

На секунду Ане показалось, что мир стал совершенно бесшумным. Она все еще стояла на верху лестницы, прижимая ладони ко рту, когда вдруг услышала истошный крик. Кто именно кричал, она так и не поняла и, подхватив подол своего платья, сбежала вниз к Ивану, неподвижно лежащему на лестничном пролете с закрытыми глазами. Вокруг него уже начинали собираться люди, и она, растолкав их руками, опустилась возле него на колени.

– Ань, я скорую вызываю, слышишь? – услышала она Танин голос, но ничего не ответила.

– Ваня, – она осторожно коснулась пальцами его щеки. – Вань?

– Девушка, не трогайте его, – заметил мужской голос за ее спиной. – У него перелом, наверно.

– Слышь, ты, умник, иди в другое место свои советы раздавать, – ответила ему Таня и стала говорить уже, видимо, со скорой помощью: – Да, упал с лестницы… Без сознания.

Иван вдруг открыл глаза и посмотрел на Аню мутным взглядом. Зрачки его как будто никак не могли сфокусироваться, и Аня, поначалу обрадовавшаяся, что он пришел в сознание, перепугалась еще больше.

– Ванечка, – с другой стороны сквозь толпу протиснулась Елена Михайловна и, уронив сумку, тоже опустилась на колени. – Живой?

– Живой, – заплетающимся языком ответил он, все еще пытаясь смотреть на Аню.

Глаза его снова закрылись. Его грудь тяжело вздымалась, как будто ему было больно дышать, а из горла вырвался какой-то хрип.

– Ань, едут, – Таня положила руку ей на плечо. – Чего он, глаза открывал? – Аня обернулась и посмотрела на нее жалобным взглядом, не в силах сказать ни слова. – Спокойно, – твердо проговорила Таня, сжав пальцами ее плечо. – Сейчас приедет скорая, и мы поедем в больницу.

– Как он так упал? – всплеснула руками Елена Михайловна. – Оступился, что ли?

– Это невеста его толкнула, – послышался все тот же мужской голос, который советовал Ане не трогать Ивана. – Я все видел.

– Как толкнула? – Елена Михайловна изумленно посмотрела на Аню.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я сейчас так сделаю, чтобы ты больше ничего не видел, – резко ответила обладателю мужского голоса Таня, разворачиваясь к нему лицом. – Как раз скорая подъедет, чтобы перевязку тебе сделать.

Аня поймала взгляд Елены Михайловны и отвела глаза, но та не унималась:

– Анечка, как же так? – спрашивала она. – Зачем же ты его толкнула?

– Елена Михайловна, я ненарочно, – тихо ответила Аня. – Я на подол платья наступила.

Ей сейчас не хотелось ни высказывать ей что-то по поводу их недавнего разговора, ни объяснять в подробностях, как все произошло. Хотелось только, чтобы с Иваном все было в порядке, чтобы как можно скорее приехала скорая, чтобы врач, осмотрев его, сказал, что он непременно поправится. При любом другом исходе Аня чувствовала, что не простит себе своей привычной неловкости.

Она склонилась над ним, снова коснувшись его щеки, и он опять открыл глаза. В этот раз его взгляд стал более осмысленным.

– Вань… – она замолчала, потому что горло сдавило от подступающих рыданий.

– Все… хорошо, – прошептал он.

– Правда? – всхлипнула она.

Он моргнул, что, по всей видимости, означало утвердительный ответ.

– Болит что-нибудь, Ванечка? – Елена Михайловна коснулась его руки. – Ты встать можешь? Или пошевелиться хотя бы?

Но в этот момент послышалась сирена скорой помощи. Где-то внизу лестницы громко хлопнули автомобильные двери, и толпа расступилась, пропуская двух медиков в синей форме.

– Женщины, отойдите, – обратился один из них к Ане и Елене Михайловне.

Аня, последний раз погладив Ивана по щеке, подобрала платье и попятилась, не сводя с него взгляда, но его тут же загородил врач, присевший на ее место. Боковым зрением она увидела поднявшуюся на ноги Елену Михайловну.

– Мужчина, слышите меня? – спросил врач у Ивана.

– Да, – слабо отозвался тот.

– Как Вас зовут?

– Ванечка его зовут, – тут же ответила Елена Михайловна, подходя ко врачу с другой стороны. – Скажите, с ним что-то серьезное?

Врач поднял голову, но Таня уже успела отвести Елену Михайловну в сторону.

– Бабуля, не мешайте им работать, – сказала она ей. – Сейчас они его посмотрят сначала, а потом уже скажут, что с ним.

Аня, стоявшая с другой стороны от Тани, перевела взгляд на Елену Михайловну. Хоть она до сих пор переживала за Ивана, ей вспомнилось довольное лицо старушки, то, как она напевала себе под нос, спускаясь по ступенькам, и Аня перекосилась от злости. Она посмотрела на Таню, и та, поймав ее взгляд, кивнула головой вверх, спрашивая, все ли в порядке.

Аня отвернулась и стала смотреть на врача скорой помощи, который продолжал задавать Ивану вопросы.

– Что произошло?

– Я упал, – ответил он, прикрывая глаза.

– Откуда? – уточнил врач.

– С… с лестницы.

– Сознание не теряли?

Лицо Ивана перекосилось от боли, и почти шепотом он ответил:

– Не знаю… Ненадолго, может быть.

– Головой ударились? – Врач открыл чемоданчик и вытащил из него небольшой фонарик.

– Да, – прошептал Иван.

Второй врач опустился с другой стороны и стал надевать манжету на руку Ивана, чтобы померить ему давление.

– Тошнота, рвота, сильная боль? – Первый принялся светить Ивану фонариком в глаза.

– Не тошнило его и не рвало. – Елена Михайловна отцепила Танину руку и подошла ко врачу. – А голова, конечно, у него болит. Так удариться, это ж надо!

Таня снова схватила ее и оттащила подальше. А Иван, глядя на врача, слабо мотнул головой и снова поморщился.

– Где еще болит? – уточнил врач.

– Спина… болит, – с запинкой ответил он. – Дышать… больно.

– Ноги чувствуете?

Иван как будто задумался на несколько секунд, а потом ответил:

– Да.

– Пальцами, стопами шевелить можете? – Врач перевел взгляд на ноги Ивана. – Онемение или покалывание есть? Слабость?

Аня тоже посмотрела на его ноги, как и вся собравшаяся толпа. Его правая нога чуть дернулась вверх и снова безжизненно упала, а сам он застонал сквозь зубы.

– Шевелить… могу, – едва слышно ответил он. – Остального нет.

– Хорошо. – Врач посмотрел на фельдшера. – Носилки тащи сюда. – Иван, глаза не закрывайте. Мне нужно видеть, что Вы в сознании.

Иван, веки которого уже тяжело закрылись, с усилием вновь открыл глаза. Его взгляд беспокойно блуждал, словно выискивая кого-то, и Аня подошла чуть ближе. Их глаза встретились, и она снова чуть не разрыдалась.

– Расступитесь, пожалуйста, – послышался голос фельдшера, принесшего носилки, и собравшиеся люди тут же сделали несколько шагов назад.

– Иван, я сейчас зафиксирую Вам шею, – сказал врач, доставая из сумки шейный воротник. – После мы осторожно переместим Вас на носилки. Постарайтесь не шевелить головой, и я все сделаю.

Иван моргнул в знак согласия, и врач, наклонившись, надел на него воротник. Фельдшер в этот момент приготовил носилки, и они оба, аккуратно подхватив Ивана, уложили его на них и пристегнули ремнями.

– Давай, – обратился фельдшер ко врачу, – раз, два, подняли.

Они медленно спустились по ступенькам, и Аня пошла за ними, слыша за спиной причитания Елены Михайловны, не отстававшей от нее ни на шаг. Спустившись по ступенькам, медики положили носилки на каталку и задвинули ее в кабину скорой помощи.

– Девушка, Вы с ним едете? – повернулся к ней врач.

– Да, – кивнула Аня.

– Садитесь тогда рядом. Документы у него при себе, не знаете?

– При себе.

Аня обернулась и увидела Таню, крепко державшуюся за руку Елену Михайловну.

– Я тоже должна поехать, – сказала она, пытаясь отцепить Танины пальцы со своей руки. – Это же мой внук.

– Женщина, только один человек может ехать, – ответил врач. – Девушка, Вы его жена? – повернулся он к Ане, и она кивнула. – Вот жена с ним и поедет, – обратился он снова к старушке.

– А в какую больницу Вы его везете? – спросила Таня.

– В пятую городскую, – ответил врач и посмотрел на Аню. – Поехали.

– Ань, не волнуйся, – крикнула ей Таня, пока Аня забиралась в салон. – Мы сейчас такси вызовем, и там встретимся.

Фельдшер, уже севший за руль, завел машину. Врач подождал, пока Аня, подобрав свадебное платье, сядет рядом с Иваном, закрыл двери и забрался в кабину к фельдшеру.

– Поехали, давай, – скомандовал он. – И сирену вруби, а то сейчас в пробках стоять будем два часа.

Аня опустила глаза и увидела, что Иван смотрит на нее. Она наощупь нашла его руку и сжала его пальцы, и он слабо сжал их в ответ.

– Прости меня, – прошептала она, чувствуя, как слезы наконец заливают ее лицо.

* * *

Аня сидела в больничном коридоре, разглядывая краску, облупившуюся на стенах. До этого она пыталась считать количество трещин на них, чтобы отвлечься от болтовни Елены Михайловны, но ни то, ни другое занятие ей не помогало.

– Деточка, ну как же так вышло? – говорила старушка уже не в первый раз. – Я тебя ни в чем не виню, я поняла, что ты ненарочно. Но если он инвалидом теперь останется? Ванечка мой! – она прижала руки к груди. – Такой красивый, такой молодой… А если детей у него теперь не будет?

– Елена Михайловна, ну он же не передом упал, – разумно заметила Таня. – Устройство, чтобы детей делать, не повредил. И не парализован, раз ногами шевелил. Так что давайте ждать врача и не накручивать себя зря.

Таня толкнула Аню плечом и, когда она повернулась к ней, закатила глаза и открыла рот, показывая, что не одной Ане тяжело от причитаний старушки.

– Пойду я в уборную схожу. – Елена Михайловна поднялась, прижимая к груди сумку. – Где же она здесь?

Она огляделась по сторонам и нерешительно пошла дальше по коридору.

– Тань, не уходи, пожалуйста, – прошептала Аня. – Я с ней чокнусь.

– Да не уйду я, не переживай, – Таня приобняла ее за плечи. – Вместе врача дождемся. Ты себя тоже не накручивай, а то лица на тебе нет. Как думаешь, бабуля раньше времени от такого стресса на тот свет не отъедет?

– Она вообще не умирает! – Аня подняла голову и возмущенно посмотрела на подругу.

– Как это? – удивилась та. – Вроде как раз на днях собиралась.

– Да она придумала это все! – воскликнула Аня и бросила быстрый взгляд вглубь коридора, вспомнив об отличном слухе Елены Михайловны. – Не умирает она. Она мне это сказала как раз перед тем, как я Ваню толкнула.

– Так ты его поэтому толкнула? – Таня подняла бровь. – Лучше бы ее тогда.

– Да нет же! – Аня потерла лоб рукой. – Она мне сказала, что разыграла нас, потому что слышала, как мы на кухне шепчемся о фиктивной свадьбе. И такая, знаешь, довольная была. Сказала, как она все хорошо устроила. Спрашивала, счастлива ли я.

Аня поморщилась. Но Таня церемониться не стала, и ее слова глухо разнеслись по пустому коридору:

– Проститутка старая! Вот дает!

– Я смотреть на нее не могу теперь, – прошептала Аня, снова оглядываясь. – Все бы ей высказала, но не здесь же… И не сейчас.

Таня погладила ее по плечу.

– Скажешь еще, – успокоила она Аню.

– Как думаешь, – тихо спросила Аня, – с ним все в порядке будет?

Ответить Таня не успела, потому что послышались быстрые шаги Елены Михайловны, держащей в одной руке сумку, а в другой телефон.

– Леня мне звонил, – сказала она, подходя к ним. – Они с Мариной уже приехали, а ключей-то у них нет от Ваниной квартиры. И с чемоданами они сюда приехать не могут.

– Может, Вам тогда к ним поехать? – предложила Таня. – Я Вам такси вызову.

– Да, Танечка, вызови, пожалуйста, – согласилась Елена Михайловна и оглянулась на дверь кабинета врача. – Очень уж уходить не хочется, но надо. Анечка, ты же мне позвонишь, когда что-то станет известно?

Аня вздохнула и, не поднимая головы, ответила:

– Позвоню.

Таня уже вызывала такси, а старушка стояла, переминаясь с ноги на ногу, и снова принялась безутешно причитать:

– Может, им лучше в гостиницу поехать? Так неспокойно у меня на сердце. А если помрет Ванечка мой? А меня тут не будет?

Аня отвернулась, предпочитая ничего не говорить, потому что и сама с ужасом думала о самом страшном исходе. Но Таня, не выдержав, поднялась со своего места.

– Бабуля, успокойтесь, – проговорила она, схватив Елену Михайловну за плечи. – Если помрет – позвоним. Не помрет – тоже позвоним. Вы лучше езжайте. Я такси ко входу вызвала.

– Ладно, – старушка понуро закивала головой, а потом посмотрела на Аню. – Анечка, деточка, ты себя не вини. Всякое бывает.

И, развернувшись, она поспешила к выходу.

– Слава богу, – прошептала Аня.

– Ага, – сказала Таня, присаживаясь обратно, – Еще бы минута, и я бы помогла ей на тот свет отправиться. Знаю, что она за Ваню переживает, но мне такое на нервы действует.

– И не говори, – отозвалась Аня.

Таня больше ничего не сказала, и они продолжили сидеть молча. Аня всеми силами пыталась не думать о худшем, но оно все равно невольно приходило ей на ум. Она боялась не только того, что Иван может умереть, но и того, что причинила ему непоправимый вред. И осознание этого, даже малейшая возможность необходимости жить с этим дальше ужасно тяготили ее.

Наконец дверь напротив открылась, и из нее вышел врач в белом халате.

– Анна Сергеевна? – он подошел к ним, и Аня встала. – У меня хорошие новости. У Ивана Леонидовича компрессионный перелом позвоночника, но неврологических нарушений нет. Мы ему сделали КТ и серьезной травмы головы тоже не обнаружили.

– Перелом позвоночника? – тихо спросила Аня.

– Это, по-Вашему, хорошие новости? – спросила Таня, которая все еще сидела на банкетке.

– Все могло бы быть и хуже, – развел руками врач. – Он все-таки спиной с лестницы упал.

– И что теперь? – спросила Аня. – Он… поправится?

– Поправится, конечно. Мы пока оставим его под наблюдением.

– Я могу его увидеть?

– Да, – ответил доктор, глянув на наручные часы. – Его уже должны были в палату отвезти. Сейчас как раз время приема. Поднимайтесь на третий этаж в травматологическое отделение. Там на посту спросите номер палаты.

Он кивнул им обеим и зашел обратно в кабинет.

– Пойдешь со мной? – спросила Аня, оборачиваясь к подруге.

– Пойду, конечно, – ответила та.

Вместе они дошли до лифта и поднялись на третий этаж. Аня была рада тому, что вместе с ней Таня, которая разговаривала и с медсестрой на посту, и отвела Аню к нужной палате, потому что сама Аня уже практически ничего не соображала. Она услышала главное – что Иван поправится. И от этого все силы словно покинули ее. Она переводила взгляд с пациента на пациента, с одного гипса на другой, ни на чем долго не задерживая взгляд, и когда Таня подхватила ее под руку и повела дальше, не сопротивлялась.

Иван лежал в палате на пять человек, и все кровати были заняты. Она даже не сразу заметила его самого. Он лежал у окна, и в тусклом свете больничной лампы его бледное лицо на белой наволочке было едва различимым.

Аня подхватила платье и быстро подошла к нему.

– О, какая невеста! – услышала она голос за своей спиной. – И не ко мне, что ли?

– Вань, ты как? – она осторожно села на его постель и положила ладонь на его руку, лежащую поверх одеяла.

Он медленно открыл глаза и взглянул на нее.

– Хорошо, – тихо ответил он, разлепив пересохшие губы. – Ты все это время… здесь была?

– Конечно, – Аня сжала его руку. – И Таня тоже. А Елена Михайловна поехала к тебе домой. Там твои родители приехали.

– Они знают… знают, что случилось?

– Знают, – ответила она.

Иван закрыл глаза, и Аня обернулась к Тане. Она стояла у нее за спиной и молча смотрела на Ивана. Заметив Анин взгляд, она ободряюще улыбнулась ей и похлопала по плечу.

– Девушка, а Вы уже успели за него замуж выйти? – раздался другой мужской голос. – А то я свободен. Хотя и переломан немного.

Раздался взрыв хохота, и другой мужской голос произнес:

– Да на фига ты ей, старый хрен? У нее вон какой красавчик есть.

– Ань, – позвал ее Иван, и Аня, повернув голову, увидела, что он открыл глаза. – Наклонись… поближе.

Аня наклонилась, решив, что он хочет ее поцеловать, хотя это показалось ей странным. Но, с другой стороны, решила она, если он хочет это сделать, то точно не злится на нее. Она наклонилась к самым его губам, нежно глядя на него, но он чуть заметно мотнул головой.

– Ухо, – прошептал он.

– Что? – не поняла Аня.

– На ухо… дай скажу. – Аня повернула голову, и он прошептал ей на ухо: – Возьми мой… бумажник… – Он тяжело перевел дыхание. – И иди в регистратуру.

– Зачем? – удивилась она, взглядывая на него, и он кивнул в сторону ее уха. Она снова повернула голову, и шепотом он объяснил ей: – Палату… отдельную, Ань.

Она растерянно кивнула ему и осторожно поцеловала его в уголок губ.

– Он все-таки решил сексом заняться в первую брачную ночь? – спросила Таня, когда они уже вышли в коридор, и Аня рассказала ей о просьбе Ивана. – Железный мужик.

* * *

– Ань, слушай, может, перекусить чего есть? – спросил Леша, озираясь по сторонам. – Если нет, я в магазин сбегаю.

– Есть. – Аня поднялась со стула и открыла холодильник. – Хлеб есть, колбаса и сыр.

– Давай, – кивнул Леша. – А то в животе уже урчит. – И, уже нарезая колбасу, спросил: – Так брачная ночь у вас в больничной палате была?

– Да какой там, – махнула рукой Аня. – Его так обезболивающими обкололи, что он в бреду лежал. Да и какой секс с переломанным позвоночником?

– Оральный, – не задумываясь, ответил Леша и откусил бутерброд.

– Скорее, никакого, – ответила Аня, покачав головой, и глотнула еще вина.

– А я думал, он как раз для этого отдельную палату заказал.

– Нет. Он просто со всеми лежать не хотел. – Аня посмотрела на Лешу, с аппетитом уплетающего бутерброд. – Надо бы тоже поесть, а то скоро валяться буду.

– Да, закусывать надо, – подтвердил Леша и, быстро сделав еще один бутерброд, протянул его Ане. – И чего, долго он в больнице потом лежал?

– Недели две. Несколько дней просто лежал, потом потихоньку садиться начал и ходить. Но когда его выписали, он все равно еле ходил еще.

– А бабка его что?

Аня закатила глаза.

– Елена Михайловна еще полбеды, – ответила она. – Хотя все оказалось еще хуже, чем я думала. Но вот, знаешь, тут он нормально поступил, я от него даже не ожидала такого. Я же ему сразу не стала все рассказывать. Он бы, конечно, обрадовался, что она не умирает, но и не рассказать о том, что это она так пошутила, я не смогла бы. Поэтому вообще молчать решила, пока он в больнице лежит. Но тут его родители уехали, и он меня с ней жить отправил.

– Как это? – Леша поперхнулся куском сыра и закашлялся. – На фига?

– Ну сказал, что она умирает, – развела руками Аня, и кусок колбасы с ее бутерброда упал на пол. Она посмотрела на него и снова перевела взгляд на Лешу. – Говорит: «Ну как она там одна будет, Ань? Вдруг ей плохо станет, а помочь некому?»

– И ты поехала?

– Ну поехала, конечно, – поморщилась Аня и, подняв колбасу с пола, положила ее на край стола. Леша в этот момент протянул ей новый кусок, и она положила его на хлеб. – Но я так решила: поговорю с ней просто. Предложу, чтобы она к себе в деревню уехала, а я взамен Ивану ничего про ее шутку рассказывать не буду.

– И она чего?

Глава 2

К Ивану домой Аня ехала, полная решимости разобраться с Еленой Михайловной. Их разговор она представляла себе в самых черных красках, но он неизменно заканчивался тем, что Елена Михайловна, пристыженная и виноватая, соглашалась на Анины условия и немедленно собирала свою котомку, чтобы вернуться к заброшенному деревенскому хозяйству.

Елену Михайловну она застала в хорошем расположении духа. Напевая уже знакомую Ане мелодию, она месила на кухонном столе тесто и подняла на Аню приветливый взгляд.

– Ванечка тебе ключи дал? – улыбаясь, спросила она.

– Дал, Елена Михайловна, – сухо ответила Аня, вставая на пороге. – Мы с ним жить вместе собираемся.

– Давно пора, – радостно кивнула старушка. – Тем более что он скоро из больницы выпишется. Жена рядом должна быть. Смотреть за ним, ухаживать.

– Елена Михайловна, а Вам не кажется, что муж с женой должны отдельно жить? – едко поинтересовалась Аня, складывая руки на груди и прислоняясь к дверному косяку.

– Отчего же? – старушка подняла на нее удивленный взгляд и, насыпав на стол муку, принялась снова месить тесто. – Леня вот к нам Марину привел. Потом они, правда, уехали, но я им твердо сказала: «Ванечку забирать даже не думайте. Он моя отрада на старости лет». Да и ребенку на свежем воздухе расти лучше. – Тут она подняла на Аню глаза и как-то горько усмехнулась. – Да Марина и сама рада была его оставить. У нее все одна работа на уме. А сама я тоже с родителями своего мужа жила.

Аня запрокинула голову назад и устало вздохнула.

– Может быть, у вас так и принято, – сказала она наконец, подходя и садясь на стул. – Но мне бы хотелось жить с Ваней вдвоем.

Елена Михайловна скатала тесто в колбасу, взяла в руку нож и внимательно посмотрела на Аню.

– Ты неправильно рассуждаешь, – мягко проговорила она и принялась быстро рубить ножом тесто на равные части. – Ванечка из больницы выпишется, кто за ним ухаживать будет, пока ты на работе? Он же даже шнурки себе завязать не может пока.

Аня посмотрела на быстро мелькающий нож в ее руке, а сама представила Ивана, идущего гулять босиком. И то, как он, недолго прогулявшись, вернется, а потом, выронив из дрожащих рук ключи перед входной дверью, будет стоять столбом и ждать ее возвращения с работы.

Елена Михайловна, уже скатав кусочки теста в круглые шарики, принялась раскатывать их и начинять капустой с яйцом.

– Ты сегодня к Ванечке поедешь еще? – как ни в чем ни бывало, спросила она. – Пирожки ему захватишь? Это его любимые.

– Он меня попросил с Вами пожить, – ответила Аня. – Лежа на больничной койке, он все же переживает об умирающей бабушке.

– А ты что же, – удивилась Елена Михайловна, поднимая на Аню изумленный взгляд, – ничего не сказала ему? Уж у меня голова дырявая, но ты, деточка, могла бы и сказать ему, что я не умираю.

* * *

– Ань, я не понял, – спросил Леша, – она придуривалась или на самом деле такая наивная? Тем более она знала, что вы только из-за нее поженились.

– Да черт ее знает, – махнула рукой Аня. – Скорее, второе, наверно.

– Так ты Ване этому рассказала все? Он ее домой отправил? Говоришь же, что поступил нормально.

– Рассказала, – кивнула Аня. – Слушай дальше. За ним же действительно кто-то должен был ухаживать, пока я работаю. А про развод вообще как-то неудобно было говорить… – Она замолчала, задумавшись. – Все-таки я его с лестницы столкнула, пусть и ненарочно, и тут такая: «Не мешало бы нам развестись, кстати». – Она поморщила лицо. – Короче, про развод я упоминать не стала. Решила, что мы все равно вместе будем жить, еще успеем решить этот вопрос. Но он сам про него заговорил…

* * *

– Зря ты мне сразу не рассказала. – Иван сидел на больничной кровати, ошарашенным взглядом уставившись куда-то на Анины ноги. – Ладно, это ерунда, что не рассказала. – Он поднял голову и взглянул ей в глаза. – Я понимаю, что ты меня волновать не хотела, когда я только попал сюда, разозлилась на нее. Но я, Ань другого не понимаю. Почему потом не рассказала, когда я тебя попросил с ней пожить?

Аня закусила губу, не зная, что ответить, и продолжая пристыженно молчать. И сочла за лучшее просто оглянуться на дверь, за которой вдруг послышались громкие голоса.

– И вот еще один вопрос, – снова заговорил Иван, и она невольно обернулась к нему. – Ты действительно считаешь, что я только из-за нее на тебе женился?

На этот вопрос она тем более не знала ответа, хотя действительно считала, что Елена Михайловна была основной и единственной причиной, по которой они вообще поженились. Пожалев, что не ответила на первый вопрос, потому что была вероятность, что тогда Иван не задаст второй, самый сложный, она тихо спросила:

– А разве нет?

В глазах Ивана появилось какое-то странное выражение, значения которого Аня понять не могла. Он протянул к ней руку и попросил:

– Подойди ко мне.

Аня поднялась со стула и подошла к нему. Он раздвинул ноги и притянул ее ближе, прижимая к себе.

– Ань, знаешь, когда я понял, что хочу на тебе жениться? – спросил он, подняв голову и поймав ее взгляд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Нет, – мотнула она головой.

– В тот вечер, когда ты передумала, – ответил он все с тем же странным выражением в глазах. – Когда сказала, что хочешь хоть что-то сделать, чтобы мне было хорошо, и порадовать мою бабушку. И я тогда подумал: «Да, я хочу на ней жениться». Я тебе не стал говорить, что для меня это уже перестало быть и шуткой, и поводом порадовать бабушку, потому что ты сама все время повторяла, что не хочешь замуж и это временно. Но для меня все еще тогда стало совсем серьезно.

– А если бы я этого не сказала? – озадаченно спросила Аня.

– Я бы отказался, – ответил он. – Тем более тогда мы уже все объяснили ей. Я не видел смысла делать это только ради нее, даже если она умирает.

Аня неуверенно положила руки ему на плечи, и ее взгляд упал на обручальное кольцо на ее пальце.

– Ты не хочешь разводиться? – спросила она, заглядывая Ивану в глаза.

– Я нет, – ответил он. – Но если ты хочешь, Ань, я с тобой разведусь.

У Ани вдруг пересохло в горле и стало трудно дышать. Она высвободилась из его объятий и пошла к двери, возле которой на тумбочке стоял кувшин с водой. Налив себе полный стакан, она залпом выпила его.

Иван, все это время не сводивший с нее внимательного взгляда, заговорил:

– Ань, я тебя не хочу ставить в неудобное положение. Я знаю, что ты себя винишь за то, что со мной случилось. И при таком раскладе ты вряд ли мне сейчас сможешь сказать о том, что хочешь со мной развестись. Давай к этому разговору потом как-нибудь вернемся и спокойно все обсудим.

Аня с грохотом поставила стакан обратно на тумбочку и подошла к Ивану.

– Не хочу я ничего на потом оставлять, – сказала она, обнимая его, и он снова прижал ее к себе. – Я думала, что для тебя это временно. Но я сама уже тоже давно поняла, что не хочу с тобой разводиться. Позже, конечно, чем ты, – она смущенно улыбнулась, – но поняла. Хотя я бы на твоем месте держалась от меня подальше.

Иван засмеялся и уткнулся головой ей в грудь.

– Ань, знаешь, что мне снится все последние ночи?

– Что? – спросила она, гладя его по волосам.

– Ты, – прошептал он, оттягивая вниз ее футболку и касаясь губами голой кожи под ней. – Как мы любовью занимаемся. – Его руки соскользнули с ее талии и забрались к ней под юбку. – Я такого и наяву никогда не делал, но во сне… – Он поднял голову и посмотрел на нее измученным взглядом. – Как думаешь, врач разрешит?

* * *

– Никакой интимной жизни в течение как минимум шести недель, – отрезал врач на следующий день.

Аня, стоя за спиной врача, поймала грустный взгляд Ивана и попыталась ободряюще улыбнуться ему, но вышло плохо.

– Иван Леонидович, несмотря на то что Вы уже можете ходить, – продолжал врач, – любые физические нагрузки, не предусмотренные реабилитационным режимом, Вам противопоказаны категорически. Вам нельзя напрягать спину. Нельзя даже наклоняться и долго сидеть. И на ЛФК доктор Вам показывал, как правильно теперь ложиться и вставать.

– Я понял, – Иван обреченно кивнул. – А если…

– Не ранее чем через шесть недель, – повторил врач. – И то, только после консультации со мной. – Он уже собирался уйти, но обернулся и повторил: – Любые нагрузки, Иван Леонидович.

Он вышел за дверь, а Аня подошла к Ивану и обняла его.

– Так что тебе там снится? – спросила она. – Расскажешь хоть?

– Рассказал бы, – вздохнул он. – Да боюсь, придется опять рюкзаком прикрываться, а надо домой ехать.

* * *

– Шесть недель?! – изумился Леша, но, подумав, добавил: – Хотя у вас с ним и до этого толком секса не было. В гостинице я бы не считал. Но это, Ань, конечно… Н-да… – Он перевел на Аню задумчивый взгляд. – Помню, мы с тобой все время сексом занимались. Это я к тому, что он, наверно, какой-то особенный, раз ты согласилась столько ждать.

– Особенный, Леш, в том-то и дело, – грустно ответила Аня и посмотрела на свой давно опустевший бокал. Леша понял ее без слов и налил ей еще вина. – Спасибо. – Она сделала глоток. – Шесть недель мы, конечно, не продержались. Но ничем хорошим это не закончилось.

– Ты ему еще что-то сломала? – Леша невольно улыбнулся, но, наткнувшись на печальный Анин взгляд, стер улыбку с лица. – Прости.

– Это еще не скоро случилось, – проговорила она и улыбнулась. – Секс, я имею в виду. Но больше я, к счастью, ничего ему не сломала. Помнишь, я говорила, что он меня даже удивил? Ну вот…

* * *

– Как там Ваня твой? – спрашивала Таня по телефону. – Выписали наконец?

– Да, выписали вчера. – Аня вышла из спальни, но, услышав на кухне голоса, замерла и перешла на шепот. – Я сейчас не могу говорить, потом тебе расскажу.

– Ладно, – ответила Таня. – Давай тогда, Ань, я тут пришла уже.

Аня сбросила звонок и затаилась за углом, вслушиваясь в разговор на кухне.

– Аня расстроилась, – говорил Иван. – Ты знаешь, как она за тебя переживала? Она и замуж-то выходить не хотела. Согласилась только из-за твоей шутки дурацкой.

– Неужто не любит тебя совсем? – охнула Елена Михайловна.

– Бабуль, об этом мы с ней еще не говорили, – ответил Иван.

Аня, все еще стоявшая за стеной, схватилась за сердце, которое вдруг пропустило удар. Они были знакомы с Иваном чуть больше двух месяцев, уже были женаты и жили вместе второй день, не считая странного опыта совместного проживания в отдельной больничной палате. Учитывая все это, Аня, несомненно, думала о любви, но больше все же старалась не думать, чтобы не торопиться хоть в этом. Хотя ей, безусловно, было любопытно, что об этом думает сам Иван.

– Ты когда-то взяла меня к себе, – продолжал он, – заботилась обо мне, потому что у родителей не было на меня времени. И я сейчас чувствую, что хочу сделать то же самое для тебя, потому что в твоем возрасте жить одной в деревне не кажется мне разумным. Но, бабуль, ты должна поладить с Аней. Мы решили с ней не разводиться, будем жить вместе. И она мне очень дорога. В крайнем случае я сниму тебе другую квартиру рядом, но жить я буду с ней.

Аня улыбнулась и подумала, что эти слова, пожалуй, ей сейчас слышать было гораздо важнее, чем признания в любви.

– Ванечка, ну, конечно, – ответила Елена Михайловна. – Хочешь, я прощения у нее попрошу?

* * *

– Попросила?

– Попросила, Леш, – кивнула Аня, улыбаясь. – И, знаешь, я ее простила. Не думаю, что она все это со зла сделала. Она на самом деле очень милая, хоть и странная донельзя.

– Ну, Ваня твой правда молодец… – начал Леша и сразу осекся. – В этом хотя бы.

– Да сначала-то все нормально было… – Аня закусила губу, задумавшись. – Если бы с самого начала всегда знать, как все обернется потом… – Она вздохнула. – В общем, Елена Михайловна очень помогала. Первые недели он почти все время лежал. Ходил, сидел, конечно, но ему тяжело было. Она ему и шнурки завязывала, и гулять его водила. Ну а потом мы все-таки не выдержали ждать эти шесть недель…

* * *

Аня проснулась посреди ночи от того, что Иван стонал во сне. Спали они хоть и в одной кровати, но на почтительном расстоянии друг от друга и даже под разными одеялами. Словом, прилежно соблюдали все рекомендации врача и на третьей неделе после выписки от них не отступили еще ни на шаг.

– Вань, – Аня подползла ближе и положила руку ему на грудь. – Вань!

Он открыл глаза и посмотрел на нее каким-то затуманенным взглядом. Или ей просто так показалось в бледных предрассветных сумерках, наполнявших комнату.

– Ох, – прошептал он, закрывая глаза. – Зря ты меня разбудила.

– Тебе там опять секс снился, что ли? – засмеялась она.

– И какой, Аня! – простонал он.

– Ну ты мне хоть расскажи. – Аня поудобнее устроилась рядом. – А то у меня-то тоже секса нет, и мне он даже не снится.

– Ладно, – согласился он, продолжая лежать с закрытыми глазами. – Это как будто в больнице еще было, только во сне у меня спина была здоровая. И ты зашла в палату в коротком таком белом халате…

Он вздохнул, а Аня зажала рот рукой, чтобы не засмеяться.

– Но ты во сне как будто не моя жена была, а просто медсестра, – улыбаясь, продолжал он. – Подошла ко мне, одеяло откинула и сказала, что тебе осмотр надо вагинальный сделать. А я не понял и спрашиваю тебя, при чем здесь я вообще. А ты мне ответила, что раз я в платной палате лежу, то надо как-то отрабатывать…

Аня не выдержала и прыснула от смеха, сквозь плотно прижатую ко рту руку. Иван открыл глаза и повернул голову к ней.

– И что дальше было? – спросила она, гладя пальцами его голую грудь.

– А дальше, – продолжал он, глядя ей в глаза, – ты трусы с меня спустила, а я тебя спрашиваю: «Девушка, ну как же так можно? Я и деньгами расплатиться могу. А телом расплачиваться – это насилие какое-то!» Но ты меня как-то не особо слушала, – поморщился он, продолжая улыбаться. – Халат свой расстегнула, но только сверху, и я твою грудь увидел. – Он облизал губы и перестал улыбаться и, протянув руку, коснулся пальцами Аниной щеки. – А потом, когда ты сверху на меня села, я уже и… не сопротивлялся.

Ане и самой было уже не до смеха. Она наклонилась к нему, целуя его в губы.

Целовались они за последнее время много и часто, но еще чаще осаживали себя, отходя друг от друга подальше, чтобы перевести дыхание и унять это мучительное возбуждение.

– Ань, давай, а? – прошептал он, отстранясь немного. – Спина не болит.

– Точно? – чуть не плача, спросила она, понимая, что и сама в этот раз останавливаться не может и не хочет.

– Ну сломаешь ее во второй раз, мне не привыкать, – проговорил он и закрыл ее рот поцелуем, потому что она снова стала смеяться.

– Ладно, – она села, стягивая с себя футболку. – Только не жалуйся потом. – Сняв нижнее белье, она сбросила с Ивана одеяло. – Как?

– Ну… – он виновато посмотрел на нее. – Видимо, прям так. Чтобы спину не напрягать лишний раз.

– Тогда уж лежи и не шевелись, – попросила она и снова засмеялась. – Презервативы у тебя есть?

– В тумбочке в первом ящике, – он мотнул головой в ту сторону. – Я же к брачной ночи готовился. Мне друг целую упаковку из-за границы привез.

– Здесь хоть на каком языке написано? – спросила Аня, поднеся упаковку поближе к глазам и сосредоточенно разглядывая ее. – Иероглифы какие-то.

– А я не помню, где он был, – ответил Иван. – В Африке где-то. – И пока Аня надевала на него презерватив, задумчиво проговорил, глядя в потолок: – Странно, что я от этого еще не кончил после такого воздержания.

Аня осторожно расставила колени по обе стороны от его бедер, а потом ее взгляд упал на спинку кровати, и она, наклонившись вперед, уперлась в нее ладонью, думая, как бы ей ненароком не сесть на Ивана в порыве страсти. В голове мелькнула мысль, что все происходящее не имеет никакого отношения ни к романтике, ни к первой брачной ночи, в ее понимании, но останавливаться Ане решительно не хотелось.

Она почувствовала его руки, опустившиеся ей на бедра и потянувшие ее вниз, и застонала, когда он вошел в нее, но, схватившись за спинку кровати уже обеими руками, не забывала о том, что садиться на Ивана нельзя. И хоть то, что происходило, было невероятно хорошо, заниматься сексом и все время контролировать себя было как раз невероятно сложно. Колени, увы, заболели слишком быстро, как и ее собственная спина, и она, почувствовав, что Иван стал двигаться ей навстречу, поддерживая ее за ягодицы, опустила на него взгляд. И в этот самый момент он остановился и застонал.

– Ты все, что ли? – разочарованно протянула она, но увидела вдруг, как его лицо исказилось от боли, и подумала, что на оргазм это мало похоже. – Вань? – испуганно позвала она, а он застонал снова, да так громко, что Аня перепугалась уже не на шутку.

– Спина, – сквозь сжатые зубы проговорил он.

– Что у Вас тут…

Аня резко обернулась, прикрывая голую грудь рукой, и, от неожиданности забыв про осторожность, опустилась Ивану на бедра всем своим весом, от чего тот взвыл еще громче. А за закрывающейся дверью она успела заметить ошарашенное лицо Елены Михайловны, которая явно увидела больше, чем хотела.

* * *

– В следующий раз надо дверь закрывать.

Они лежали на кровати, а за окном уже почти рассвело. Иван выпил таблетку, и боль в спине его отпустила.

– Ты уверен, что дело только в закрытой двери?

Аня посмотрела на него, и он повернул к ней голову.

– Это меня сейчас беспокоит больше всего, – со смехом сказал он. – Что она видела, как думаешь? А то меня от боли так скрутило, что я вообще ничего не понял.

– Все она видела, – ответила Аня, отводя глаза и вспоминая лицо Елены Михайловны. – Жуть какая… Что лучше: поговорить с ней об этом или сделать вид, что ничего не было?

– Я бы сделал вид, что ничего не было, – ответил Иван. – И так есть хочется… А она, наверно, на кухне сейчас сидит.

Аня представила сидящую на кухне Елену Михайловну и ее опустошенный невидящий взгляд. И накрытый к завтраку стол, ломящийся от еды. В животе уныло заурчало.

– Иди ты, – попросила Аня. – Она же твоя бабушка. Если все нормально, вернешься за мной.

– Ладно, – согласился он и, медленно перекатившись на бок, осторожно встал с кровати.

Аня подождала, пока он оденется, но сама вставать не спешила.

Вернулся он минут через пять и, закрыв за собой дверь, сказал:

– Все нормально, вроде.

– Что она сказала? – спросила Аня, садясь в кровати.

– Да ничего не сказала, – поморщился он. – Посмотрела как-то странно, но потом начала про очередные бредни из телевизора рассказывать. Вчера передачу смотрела, где сказали, что надо пить рыбий жир, чтобы кости быстрее срастались. – Он сделал вид, что его тошнит. – Пойдем есть давай, она там оладушек напекла и тебя тоже звала.

Аня оделась и пошла за Иваном на кухню. Елена Михайловна и на нее тоже взглянула как-то странно, но ничего об увиденном в спальне не сказала, и у Ани отлегло на душе. Она подумала, что старушка и правда в такой полутьме могла не разглядеть, что там происходило, и что эта тема навсегда закрыта.

– Чаю еще? – спросила Елена Михайловна, когда завтрак подходил к концу.

– Да, – кивнула Аня. – Вы сидите, я сама налью.

– Я больше не могу сидеть, спина болит, – проговорил Иван, опираясь ладонями на стол и вставая. – Пойду в душ схожу.

Он медленно прошел по коридору, держась рукой за стену, и закрыл за собой дверь в ванную комнату. Аня, уже и думать забывшая о неловком инциденте, налила себе и Елене Михайловне еще чаю и села за стол.

– Анечка, – громким шепотом проговорила старушка, пересаживаясь ближе к Ане. – Я с тобой серьезно поговорить хочу.

У Ани сердце ушло в пятки.

– О чем? – дрожащим голосом спросила она в надежде, что Елена Михайловна хочет обсудить погоду или что угодно другое.

– Я, конечно, понимаю, вы молодые, вам утех плотских хочется, но ты не считаешь, что так нагружать Ванечкину спину нехорошо пока?

Аня смотрела на два остывших оладушка, лежащих на тарелке, и мечтала провалиться сквозь землю в этот же самый миг.

Елена Михайловна положила ладонь на ее руку, и Аня перевела на нее смущенный и перепуганный взгляд.

– Знаешь, – проговорила старушка, – я тут передачу смотрела одну. По кабельному, правда. Если вам невтерпеж, пока у Вани кости срастаются, лучше пока нетрадиционной любовью заниматься. Ваня, наверно, не знает об этом ничего, но я же не буду о таком с внуком разговаривать. Рассказать тебе, как это делается?

* * *

Леша смеялся, схватившись за живот, но Аня и сама смеялась, потому что по прошествии такого количества времени это уже не вызывало прежнего смущения и неловкости.

– Боюсь представить, чего она там по кабельному насмотрелась, – сказал он, вытирая слезы, брызнувшие от смеха.

– Ты знаешь, дельных вещей насмотрелась, – ответила Аня, доставая из шкафчика печенье и конфеты. – Сказала, что я должна Ваню посадить на жесткий стул со спинкой, и тогда он тазом двигать не будет, а мне будет проще его удовлетворить, не нагружая его спину.

Она откусила печенье в ожидании, пока Леша в очередной раз отсмеется.

– А чего ты вообще согласилась, чтобы она тебе рассказывала такое?

– Я, конечно, отказалась сначала, – развела руками Аня. – Но она настояла, чтобы я ее выслушала.

– Это ж надо так о внуке заботиться, – сказал Леша и развернул шоколадную конфету. – Так ты ее советом воспользовалась?

– Не сразу, – покачала головой Аня. – Несколько дней даже противно было думать об этом. Не об оральном сексе, а просто сгореть хотелось от стыда. Но вот дверь в комнату закрывать мы начали сразу.

– Я как-то с девчонкой встречался уже после тебя, так нас ее батя застукал, – поделился он. – И он не такой дружелюбный был, как ваша бабуля. Помочь не пытался.

– Что он сделал? – округлив глаза, спросила Аня.

– На лестничную клетку меня выгнал в одних трусах. Сказал, если еще раз членом в его дочку буду тыкать, он меня из квартиры без члена выставит. – Леша печально вздохнул. – Она мне, конечно, нравилась, но не срослось у нас после этого.

Он подлил Ане вина, а себе шампанского.

– Рассказывай дальше.

Глава 3

Как-то вернувшись после работы, Аня застала Ивана, сидящим за ноутбуком и обложившимся книгами.

– Давно сидишь? – спросила она, подходя к нему сзади и обнимая его. – Ты, вроде, в первой половине дня пока работаешь.

– Это не работа, Ань, – сказал он, водя пальцем по строчке в книге, а потом, захлопнув ее, запрокинул голову назад. – Точнее, работа, но другая. Мне предложили в институте курс лекций по распределенным системам читать.

– Когда? – удивилась Аня.

– Да вот сегодня позвонили. Представляешь, преподаватель умер прямо перед началом учебного года. Хороший дядька был, еще меня учил.

– И когда ты будешь это делать? – Аня все не могла прийти в себя от удивления. – А основная работа?

– Да там всего несколько дней в неделю по утрам. А на основной я же пока удаленно работаю. Но я начальника предупредил, он не возражает. Правда, может, сверхурочно иногда придется задерживаться, когда я уже в офис буду ходить. – Поймав Анин настороженный взгляд, он добавил: – Ань, но это такая возможность для меня. Глупо ее упускать.

– Хорошо, конечно. – Она поцеловала его в щеку. – А как на ногах так долго стоять будешь, Вань? Когда это вообще все начнется?

– На следующей неделе. Не переживай, – он тоже поцеловал ее в щеку. – Мне уже гораздо лучше, а еще через неделю совсем хорошо будет.

– Может, хоть ко врачу сходишь сначала?

– Схожу, Ань, – кивнул он, целуя ее в шею. – Может, дверь закроешь? Пора уже бабушкиным советом воспользоваться.

С того неловкого момента, когда Елена Михайловна застала их в постели, прошло четыре дня. И Ане казалось, что все эти четыре дня старушка смотрит на нее вопросительным взглядом, пытаясь понять, воспользовалась ли Аня ее советом.

Поколебавшись, она закрыла дверь и вернулась к Ивану. Он отодвинулся от стола и, глядя на Аню горящим от нетерпения взглядом, взял со стола книги и бросил их на кровать.

– Садись на стол, – сказал он, закрывая ноутбук и тоже бросая его на кровать.

– Давай с тебя начнем, – улыбнулась она и, опустившись перед ним на колени, расстегнула его джинсы. – Ты все-таки больной.

– А ты моя сексуальная медсестра, – тут же подхватил он. – Тогда хотя бы расстегни блузку, – он бросил на нее умоляющий взгляд. – Пожалуйста.

Закусив губу, Аня расстегнула две верхние пуговицы, но Иван, нахмурившись, недовольно спросил:

– А чего две только, Ань? У меня все-таки позвоночник сломан, а не палец на руке.

– Ладно, – засмеялась Аня. – А Вы, больной, заведите пока руки за спину. Сегодня можно только смотреть, но не трогать.

Иван выпрямился и, заведя руки назад, сцепил их за спинкой стула, чтобы держать спину прямо. Аня расстегнула блузку до конца и медленно спустила ее с плеч.

– Тебе меня привязать придется, – прошептал он, глядя на нее. – Я еле контролирую себя.

– Это в следующий раз, – ответила она, наклоняя голову.

Она услышала, как внезапно оборвалось его дыхание, когда она обхватила губами его пенис. И как он тут же громко всхлипнул, когда она, застигнутая врасплох неожиданным стуком в дверь, непроизвольно коснулась зубами нежной кожи.

– Вы ужинать идете? – громко спросила Елена Михайловна. – Ванечка, ты давно уже сидишь, надо отдохнуть. А Анечка только с работы пришла. Я вас жду на кухне.

– Ты смотри, теперь она стучится, – с какой-то обреченностью в голосе проговорил Иван, отцепляя руки от спинки стула и гладя Аню по голове. – Не буду ей в следующем месяце кабельное оплачивать.

* * *

– А кто он по профессии, что его попросили в институте преподавать? – удивился Леша.

– Архитектор программных систем, – без запинки ответила Аня, которая за последние месяцы наконец выучила это название.

– Круто, – Леша поджал губы и одобрительно покивал головой. – Но, Ань, я чем больше тебя слушаю, тем больше думаю: может, не судьба? У нас с тобой, например, осечек не было.

– Давай вот только про судьбу не будем, – с горечью в голосе проговорила Аня и сделала глоток вина. – Мы с ним уже когда-то думали, что не судьба, – она развернула конфету и, поднеся ее ко рту, вдруг задумалась и посмотрела на Лешу. – Хотя после того, чем все закончилось, может, и не судьба.

Она положила конфету в рот и принялась медленно жевать ее, думая о том, что она увидела вчера, но Леша отвлек ее:

– Так что дальше было? Это уже конец?

– Нет, – мотнула она головой. – Я все болтаю и болтаю… Как у тебя дела, Леш?

– Да у меня хорошо, – сказал он, почесывая шею и зевая. – Работу новую нашел, логистикой теперь занимаюсь. Девушка у меня есть, мы уже два года вместе.

– Как здорово! – улыбнулась Аня, окончательно отвлекшись от своих грустных мыслей. – Я очень рада за тебя.

– А я-то как рад, Ань, – ответил он, улыбнувшись в ответ. – Вот, думаю, предложение ей сделать. Я чего про судьбу заговорил, это мы с ней недавно болтали и подумали, что нас судьба свела.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– А как ты с ней познакомился?

– На восхождении, – с гордостью ответил Леша.

Аня скривилась, вспомнив, как один-единственный раз ездила с Лешей в горы. И как он упорно взбирался вверх, постоянно отхлебывая из своей фляги чего-то сорокаградусного, а она сама, отказавшись пить, еле-еле поспевала за ним, постоянно останавливаясь и пытаясь перевести дыхание.

– Да-да, – засмеялся он, увидев ее выражение лица. – А вот Оле нравится. – Он вздохнул, мечтательно уставившись куда-то. – Глупости это все, конечно, но иногда хочется в судьбу верить, Ань. – Он повернул к ней голову. – Давай рассказывай, что там дальше было.

Аня помолчала, думая о том, что в судьбу хочется верить только тогда, когда она на твоей стороне, и, сделав глоток вина, продолжила свой рассказ.

– Дальше Ваня стал ходить в институт…

* * *

В институт Иван ходил три дня в неделю примерно на три или четыре часа. На работу он решил ездить на машине, чтобы долго не стоять в метро, но возвращался все равно уставшим. Немного отдохнув и пообедав, он садился за ноутбук и принимался за свою основную работу. К тому моменту, когда Аня возвращалась домой, он был настолько измотан физически, что, поужинав и приняв душ, тут же засыпал. О сексе не шло и речи.

Но на второй неделе он вошел в колею и немного оживился.

– Знаешь, мне так нравится, – увлеченно рассказывал он Ане. – Они все на меня смотрят, как будто я такой взрослый и серьезный. – Поймав Анин взгляд, он засмеялся. – Нет, я, взрослый мужик, конечно. Но у тебя такого не бывает разве?

– Бывает, конечно, – ответила Аня. – Особенно когда я что-то такое делаю серьезное или иду куда-то. И мне прям говорить себе приходится, что я достаточно взрослая, чтобы справиться с этим. Но отделаться от ощущения, что на меня все равно смотрят как на ребенка, тяжело.

– Вот и у меня так, – кивнул он. – А сегодня, представляешь, я им рассказывал про согласованность данных в распределенных системах. Они так слушали меня внимательно, а потом один спрашивает: «Иван Леонидович, а чем это отличается от eventual consistency?» А я стою и думаю: «Вроде ж я это знаю, а сформулировать не могу никак.»

– И? – засмеялась Аня.

– Ну я такое лицо серьезное сделал и говорю ему: «Не сбивайте меня, пожалуйста. Все вопросы после лекции.» И когда отдохнуть присел, под столом телефон достал и посмотрел быстренько. Потому что после лекции этот парень, конечно, подошел, и вопрос у него был не один.

Аня, улыбаясь, смотрела на него, а он мечтательно глядел в потолок.

– Я на следующей неделе ко врачу пойду, – сказал он вдруг и повернул к ней голову. – Шесть недель ведь будет.

Он перевернулся на бок и оказался к Ане вплотную. Обняв ее, накрыл ее губы поцелуем и, навалившись на нее, перекатил ее на спину.

– Я не врач, конечно, – прошептал он ей на ухо, – но с уверенностью могу сказать, что уже все нормально.

– Может, подождем? – спросила она, поднимая его голову. – Столько ждали, Вань, а тут всего неделя. Зато точно будем знать, что все хорошо. Я после того раза, когда тебе больно сделала, переживаю.

– Ладно, – улыбнулся он и, поцеловав ее, сказал: – Подождем еще неделю.

А еще через неделю, вернувшись от врача, Иван радостно заявил:

– Перелом стабилен, признаков осложнений нет.

– А про секс что сказал? – спросила Аня, которая сидела на кровати и расчесывала волосы.

Иван снял наручные часы и положил их на тумбочку возле кровати.

– Дай вспомнить, – Он прищурился, приложив палец к губам. – Черт, что же он там про секс сказал… А точно! Интимная жизнь разрешена, если не вызывает боли.

– Прям все-все можно? – восторженно спросила Аня, тут же откладывая расческу.

– Ты знаешь, по списку мы с ним не проходились. – Иван засмеялся и подошел к двери, чтобы закрыть ее на замок. – Сказал, что все равно пока нельзя сильно сгибаться и скручиваться. – Он повернулся и снял футболку. – И если сильная боль будет, то сразу остановиться.

Последнее предложение он договаривал, уже снимая джинсы и носки.

– Что ты делаешь? – спросила Аня. – Елена Михайловна еще не спит. Сейчас ужинать нас позовет.

Иван бросил джинсы на пол и, открыв дверь, громко закричал:

– Бабуль, я ужинать потом буду.

Дверь комнаты Елены Михайловны немедленно открылась, и Аня услышала ее голос:

– Как это? А мы с Анечкой тебя ждали. Что тебе там врач сказал?

– Сказал, что все хорошо. Аня тоже ужинать потом будет. – Не дожидаясь ее ответа, он тут же снова закрыл дверь и повернулся к Ане. – Вопрос решен.

* * *

– Ну и наконец все получилось? – спросил Леша.

Аня пробурчала что-то невнятное, подпирая щеку рукой, и сделала глоток вина.

– Вроде того, – с кислым выражением лица сказала она, ставя бокал на стол.

* * *

Иван немного приглушил свет и подошел к кровати, протягивая Ане руку. С замирающим сердцем она поднялась с постели и встала перед ним.

– Я тебе не говорил, – сказал Иван, смущенно улыбаясь, – но я у тебя стащил ключи и съездил к тебе домой.

– Зачем? – удивленно спросила Аня.

– Я хотел, чтобы все было так, как должно быть в брачную ночь, – тихо ответил он, нежно проводя пальцами по ее щеке. – И привез твое свадебное платье. Наденешь его?

Аня растроганно посмотрела на него и кивнула. О, сколь многое могло бы поведать одно лишь это молчаливое движение ее головы! В нем заключались и безмолвное согласие, и глубочайшая признательность, и та неизъяснимая нежность, для которой человеческий язык испокон веков оставался лишь жалким подобием истинного чувства. Иван же, не в силах долее противиться сладостному порыву, распахнул дверцы шкафа и извлек оттуда ее свадебное одеяние – белоснежное свидетельство того дня, когда судьба навеки соединила их сердца, но на долгие шесть недель разъединила их тела.

Она попросила его отвернуться, пока надевала платье, и он послушно исполнил ее желание, встав к ней спиной. Однако как мог он сохранять спокойствие, когда за его спиной совершалось столь волнующее таинство? Он переминался с ноги на ногу, и каждая минута ожидания казалась ему целой вечностью, растянувшейся между нестерпимым томлением и предвкушением несказанного блаженства.

– Все, – тихо прошептала Аня.

Иван обернулся и на несколько мгновений застыл, словно пораженный небесным видением. Он смотрел на нее, не в силах отвести от нее взора, и весь мир вокруг померк, утратив свои краски и очертания. Перед ним стояла его возлюбленная, его супруга, его единственная отрада, и ни одна земная красота не могла сравниться с тем дивным сиянием, которым озарилось ее лицо в этот миг.

– Какая ты красивая… – выдохнул он, приближаясь к ней с благоговением, достойным паломника, впервые узревшего святыню.

В его очах пылал огонь столь неистового вожделения, что Аня поняла: еще мгновение – и любовное безумие, не ведающее ни узды, ни пощады, окончательно завладеет ими обоими. О, если бы она могла заглянуть в самую глубину его души и узреть там отражение собственных чувств! Если бы могла постичь всю безмерность той страсти, что уже поднималась в груди Ивана подобно морскому приливу, готовому поглотить последние островки рассудка! Но разве нужны были слова там, где сами сердца давно уже произнесли все, что только могли сказать?

– Невероятно красивая… Мне так повезло, что ты согласилась выйти за меня замуж. Но больше повезло, что ты решила не разводиться со мной. Я самый счастливый мужчина на земле!

Ане тоже хотелось излить ему душу, поведать о безграничной любви, переполнявшей ее сердце, о счастье, которое казалось почти непереносимым в своей ослепительной полноте, о том трепете, от которого замирало дыхание и слабели колени. Но слова изменили ей, и ни единый звук не мог вырваться из ее пересохшего горла. Слезы счастья затуманили ее очи, и мир перед ней поплыл, словно отражение луны в тихих водах ночного озера. Ее сердце трепетало, словно пойманная в силки пташка, а душа ликовала, не ведая границ блаженства. О, как сладостно было осознавать, что отныне она принадлежит этому человеку не только по закону земному, но и по велению самой судьбы!

Иван положил руки ей на талию и осторожно развернул ее спиной к себе. Кончиками пальцев он медленно провел по ее позвоночнику, и тело Ани содрогнулось от сладостного трепета, пробежавшего по нему подобно невидимой искре. Она судорожно вдохнула и сомкнула веки, отдаваясь во власть мгновения, которое уже не принадлежало ни прошлому, ни будущему, но было всецело посвящено их любви.

Его губы коснулись ее шеи, и горячее дыхание обожгло нежную кожу. Аня откинула голову набок, словно прекрасный цветок, склоняющийся навстречу первым лучам рассвета, и предалась охватившему ее желанию, столь могущественному, что противиться ему было все равно что пытаться остановить бурный поток голыми руками. Еще недавно Иван, вернувшийся от врача в нетерпении, казался пленником неукротимой страсти; теперь же он обрел дивное спокойствие, словно сама любовь ниспослала ему мудрость не спешить, но смаковать каждое мгновение долгожданной близости. Он более не стремился покорить вершину наслаждения одним стремительным порывом – напротив, он словно хотел продлить это сладостное преддверие, растянуть его до бесконечности, чтобы ни одна крупица счастья не пропала в безжалостном течении времени.

Зубами он стянул одну лямку с ее плеча, одновременно пальцами спустив другую, и свадебное платье медленно соскользнуло к ее ногам. О, какое чудное зрелище открылось бы взору всякого, кто сумел бы узреть в этом простом движении нечто большее, нежели падение тонкой ткани! То было освобождение от последнего покрова девичьей робости, безмолвное приношение себя в дар любимому, торжественный миг, в котором нежность и страсть сливались в единое, нераздельное чувство.

– А ты на свадьбе тоже без нижнего белья была? – прошептал он ей на ухо, прижимая ее к себе и лаская ладонями ее тело. – Если бы я знал, то не упал бы. Или упал бы от этой мысли, но как-то поудачнее.

– Нет, – засмеялась Аня. – Сейчас просто не стала надевать.

О, как сладостен был этот смех, в котором звенела вся беззаботность их любви! Даже теперь, на пороге неведомого блаженства, они оставались самими собой: двумя людьми, чьи сердца были связаны не только пламенным влечением, но и той нежной, почти детской радостью, что позволяла им смеяться посреди самых возвышенных мгновений.

Его рука легла ей на шею, и он нежно запрокинул ее голову. Аня почувствовала, как по ее телу вновь пробежала дрожь, и поняла, что больше не властна над собственными чувствами. Каждое прикосновение Ивана отзывалось в ней сладостным эхом, каждая секунда приближала ее к той запретной черте, за которой рассудок уступает место неукротимому вожделению.

– Как ты хочешь в первый раз? – спросил он, касаясь ее губ своими.

– На столе, Вань, – не раздумывая, ответила Аня.

Иван решительным шагом направился к столу и одним движением сбросил на пол все свои книги и учебники. Затем швырнул ноутбук на кровать и усадил Аню на стол, словно возводил ее на трон, предназначенный одной лишь царице его сердца. О, сколь дерзким было это решение! В нем чудилось нечто отважное, почти безрассудное, и Аня почувствовала, как от одной мысли о предстоящем у нее перехватывает дыхание. Здесь, среди книг, хранивших мудрость веков, среди страниц, испещренных строгими знаками разума, должна была свершиться великая мистерия любви – торжество чувства над холодным рассудком, торжество живого человеческого сердца над всеми законами, которые когда-либо пытался постичь ум.

– Так мы в первый раз собирались заняться с тобой любовью, – хрипло произнес он, подхватывая ее ноги за бедра своими сильными руками. – Помнишь?

– Помню, конечно, – едва слышно ответила она.

Их взгляды встретились, и в тот миг для них перестал существовать весь мир. Казалось, сама Вселенная затаила дыхание, благоговейно склонившись перед таинством, которому предстояло свершиться. Ни прошлое с его тревогами, ни будущее с его неведомыми испытаниями не имели более власти над ними. Существовали лишь двое – он и она, две души, некогда блуждавшие порознь в бескрайнем мире, но наконец обретшие друг друга и слившиеся в едином порыве. Их обоих захватила одна и та же волна желания, и не было на свете силы, способной противиться сему сладостному наваждению.

И когда любовное копье Ивана пронзило ее трепещущее лоно, Аня запрокинула голову и застонала от сладостной истомы, разлившейся по всему телу. О, это было не просто прикосновение двух тел – то было сокровенное соединение двух любящих сердец, торжественное слияние двух судеб, долгожданное исполнение клятвы, произнесенной перед лицом мира! Вся ее сущность содрогнулась от нахлынувшего чувства, и ей почудилось, будто небесные сферы пришли в движение, возвещая о свершении того, чего она так долго ждала.

Упираясь ладонями в стол, она чуть откинулась назад, теряя рассудок от страсти. Закусив губу, Аня смотрела на лоб Ивана, на который упала непокорная прядь волос, на его мускулистое тело, покрытое каплями пота, и в каждом движении любимого ей чудилось проявление той неодолимой силы, что влекла ее к нему с первых дней их знакомства. Затем она опустила глаза и увидела, как его возбужденная плоть вновь и вновь погружается в заповедные глубины ее существа. Сердце ее забилось с такой яростью, словно желало вырваться из груди и устремиться навстречу возлюбленному, а дыхание стало прерывистым и неглубоким. Она чувствовала приближение неземного удовольствия – того самого, о котором грезила в часы одиночества и долгие шесть недель вынужденного воздержания, когда даже во сне не смела придвинуться к возлюбленному, дабы не потревожить его тяжко пострадавший позвоночник. И вот теперь, после стольких испытаний, казалось, сама судьба наконец благоволила исполнить ее заветное желание.

Поймав томный взгляд Ивана, Аня поняла, что и он испытывает то же неистовое упоение. О, как дивно было это безмолвное единение! Не требовалось ни клятв, ни обещаний, ни слов, ибо тела их говорили на языке, недоступном разуму, но понятном каждому биению сердца. И вот наконец их обоих одновременно накрыло волной наслаждения – могучей, всепоглощающей, не знающей ни меры, ни предела.

Больше Аня не принадлежала себе. Ее сердце, ее тело и сама ее душа были отданы этому безумному, всепоглощающему сладострастию. Она растворилась в нем без остатка, словно капля, упавшая в бескрайний океан, и уже не могла сказать, где кончается она сама и начинается ее возлюбленный. И в тот миг не осталось для нее ни вчерашних сомнений, ни завтрашних тревог – был лишь он, ее суженый, и бескрайнее море любовного упоения, в котором две души навеки обрели друг друга.

* * *

– С первого раза, и так эпично, – с завистью проговорил Леша, делая глоток шампанского.

– Да нет, – с грустью проговорила Аня. – Это как я себе все это представляла. На самом деле все было по-другому…

* * *

Иван немного приглушил свет и подошел к кровати, протягивая Ане руку. С замирающим сердцем она поднялась с постели и встала перед ним.

– А я хотела свадебное платье надеть, – сказала она и смущенно улыбнулась. – Как будто у нас первая брачная ночь, и ничего этого не было.

– Да ну его, это платье, – поморщился Иван. – Ты об него споткнулась, и я спину себе сломал.

Он начал целовать ее в губы, расстегивая в это время пуговицы на ее кофте. Руки его нетерпеливо стягивали с Ани одежду и бросали ее на пол. И когда она уже стояла перед ним полностью обнаженная, он сел на кровать и потянул ее к себе на колени.

– Тебе так не тяжело будет? – тихо спросила она, садясь лицом к нему.

– Не знаю, Ань, – прошептал он, накрывая губами ее сосок, а сам, придерживая одной рукой Аню за спину, второй наощупь открыл верхний ящик тумбочки и достал оттуда презерватив. И вдруг поднял на нее обеспокоенный взгляд. – Ань, больше не могу ждать, прям взорвусь сейчас.

– И не надо ждать, – она улыбнулась и погладила его по щекам.

Он тут же опустил голову и, открыв упаковку, надел презерватив. Приподняв Аню за бедра, снова ее опустил и, входя в нее, поднял голову, ловя ее взгляд. Она наклонилась, целуя его, и стала неспешно двигаться.

Так прошли две минуты, за которые Аня поняла две вещи. Первая – что она четко и явственно слышит, как тикает секундная стрелка на наручных часах Ивана, которые лежат на тумбочке. И вторая – что все две минуты их никто не прерывает, что было, конечно, исключением из всех сложившихся правил. А по истечении этих двух минут Аня осознала и третью вещь – все совсем не так, как она себе это представляла.

Иван прервал поцелуй и, опираясь руками на кровать, осторожно лег. Он стал помогать ей, двигая тазом и придерживая ее за бедра, а Аня вдруг поймала его взгляд и испугалась, что он сейчас поймет, что с ней что-то не так. Она застонала, но как-то неестественно и ненатурально, и он остановился. Но ничего не сказал и, потянув ее за руку и крепко прижав к себе, скрипя зубами, оттолкнулся рукой и оказался сверху.

* * *

– Ты же так не любишь, – удивился Леша.

– Не люблю, – кивнула Аня.

– А чего не сказала ему?

– Чего не сказала… – повторила она. – Да он и так еле перевернулся на спину. Через шесть недель ведь не заживает все полностью, просто какие-то ограничения снимаются. Ну и я в тот момент подумала, что лучше промолчать, если ему сейчас так комфортно. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Леша. – Я бы, наверно, тоже так сделал.

– Я, правда, не ожидала, что все настолько плохо будет.

Аня горестно вздохнула и продолжила свой рассказ.

* * *

Говорить ей ничего не хотелось в первую очередь потому, что они слишком долго этого ждали. Аня лежала, глядя в потолок, и с какой-то нестерпимой обидой на все вокруг размышляла, какого черта с ней происходит, а точнее, не происходит. Этого мужчину она хотела так сильно, как никого и никогда, и вот он… Аня судорожно задумалась, чем заменить слово «пыхтит», потому что ей решительно не хотелось так думать об Иване, хоть он и пыхтел куда-то ей в ухо, но другого слова она так и не нашла и, опомнившись, стала гладить его спину, двигать бедрами ему навстречу и снова стонать. Ей, безусловно, было приятно каждое его движение – как и в то утро, когда их застала Елена Михайловна, – но этого все равно было недостаточно.

Правой рукой он держал ее ногу за колено, и Аня вдруг поняла, что ее свело, и застонала уже по-настоящему, а Иван, видимо, наконец поверив в реальность происходящего, ускорил темп, и его дыхание на ее шее стало еще более тяжелым.

Когда еще через две минуты он кончил и придавил ее всем своим весом, Аня крепко обняла его за шею. Но, пролежав так еще минуту, он высвободился и, упираясь локтем в кровать, уставился на нее взглядом, полным подозрения.

– Что-то не так, Ань?

– Так, – кивнула она слишком усердно. – Все так.

Он прищурился и закусил губу. А потом как-то недоверчиво проговорил:

– Я же не дурак.

Она поджала губы и отвела взгляд в сторону. Со вздохом он вышел из нее и лег рядом.

– Я считаю, такие вещи надо обсуждать, – сказал он спустя время.

– Да, – подумав, ответила Аня. – Я согласна.

– Так что не так?

– Я не знаю, – ответила она, подумав еще немного. – Правда, не знаю.

Он помолчал еще пару минут, а потом повернулся к ней на бок.

– Может, по-другому как-то, Ань? – спросил он, нежно проводя тыльной стороной ладони по ее щеке. – Ты только скажи. Или… я что-то не так делал?

– Нет! – она тут же повернула к нему голову. – Ты все так делал. – Она со вздохом закрыла лицо руками. – Правда, не знаю, Вань, – глухо проговорила она. – Но дело не в тебе…

И тут же она наморщила лицо, скрытое за ладонями, потому что не так уж была уверена в том, что проблема в ней одной, но говорить этого ни за что не собиралась. И ограничилась полуправдой:

– Мне так на спине вообще тяжело, – она опустила ладони и виновато посмотрела на него.

– А чего сразу не сказала?

– Не знаю, – уже раздраженно ответила Аня и села. – Тебе и так тяжело, у тебя спина болит… Пойдем ужинать.

– Ладно, – после паузы согласился Иван, и Аня, с облегчением встав с кровати и не оборачиваясь, стала поднимать с пола свои вещи и одеваться.

* * *

Леша молча вздохнул и посмотрел на свою пустую бутылку безалкогольного шампанского.

– Так и пить снова можно начать, – заметил он, вставая. – Сейчас в туалет схожу и вернусь.

А Аня молча кивнула, потому что именно это решение она и приняла после той первой неловкой и наполовину удачной попытки заняться сексом с Иваном. Не посетить уборную, разумеется, а выпить для того, чтобы расслабиться и не думать о тикающих часах, пыхтении и прочей дребедени. Вспомнив, чем это закончилось, она тяжело вздохнула и сделала глоток вина. Бутылка еще была полной чуть больше, чем наполовину, а Аня была совершенно трезва.

Ее телефон, лежащий на столе, начал звонить, и, переведя взгляд на экран, Аня увидела, что звонит Иван. Он звонил и писал ей со вчерашнего вечера, но желания говорить с ним после увиденного у Ани не было, хотя она понимала, что рано или поздно это сделать придется. Она потянулась и сбросила звонок.

– Налью-ка я себе чайку, ты не против? – спросил вернувшийся из туалета Леша.

– Наливай, конечно, – ответила она.

– Может, и тебе тоже? – спросил он, доставая чашку.

– Нет, спасибо. – Аня показала на свой бокал. – Я пока вино попью.

– Ладно. – Он положил в чашку пакетик чая и нажал кнопку на чайнике. – Рассказывай пока, что дальше было. Я из тех идиотов, которые вечно надеются на хороший конец, но жизнь их вечно осаживает.

Глава 4

Несколько дней Аня избегала Ивана как огня. А точнее, конечно, не самого Ивана, а секса с ним. Она рассказывала ему, что у нее невыносимо болит голова от зачастивших дождей, уставала после работы и даже ходила в комнату к Елене Михайловне, чтобы составить ей компанию в просмотре кабельного телевидения, и почерпнула для себя много новой, но совершенно бесполезной информации.

А в один из дней ей не повезло. Когда она, сходив в душ, вернулась в комнату, Иван, поначалу лежавший с закрытыми глазами, открыл их, как только она легла в постель, обрадованная, что можно сразу же спокойно заснуть.

– Ань, что происходит?

Аня, вздрогнув от неожиданности, испуганно повернула к нему голову.

– У Елены Михайловны задержалась, – ответила она. – Смотрели передачу про кишечных паразитов в Средней Азии.

– Ты раньше никогда к ней не ходила, – заметил он.

– Ну… – замялась Аня. – Жалко ее. Сидит там одна все время.

Иван ничего не ответил и со вздохом перевернулся на другой бок.

И на следующий день Аня решила выпить, чтобы избавиться от навязчивого страха повторения неудачного опыта и притупить внимание к мелочам. Это желание не было заранее продуманным, потому что как раз вечером того дня – а была пятница – на работе праздновали день рождения коллеги. Аня ухватилась за бокал, вливая в себя шампанское и подливая новое по мере необходимости, постоянно мысленно прислушиваясь к своим ощущениям, пока они не сказали ей остановиться и ехать домой, чтобы наконец бесстрашно заняться сексом, а также пожевать целую упаковку жвачки, чтобы не навести мужа на неприятные размышления запахом алкоголя.

Иван дома сидел за ноутбуком и что-то сосредоточенно печатал. Мельком глянув на нее и сухо поздоровавшись, он снова отвернулся к экрану, и Аня поняла, что ее решение напиться было как нельзя своевременным, потому что странное выражение в глазах Ивана подсказало ей, что ее такая счастливая совместная жизнь с ним дала первую трещину.

Она отбросила сумку на пол, закрыла дверь на ключ и, подойдя к Ивану, наклонилась и обняла его за шею.

– Долго ты еще будешь работать? – томно прошептала она и провела языком по его уху.

Пальцы Ивана на секунду замерли над клавиатурой, но он тут же снова принялся печатать и сказал:

– Закончить надо. Как день рождения?

– Нормально, – все тем же шепотом ответила Аня и запустила руку ему под футболку.

Закрыв глаза, она принялась целовать его шею, а он перестал печатать. Но опять ненадолго. Чуть отклонив голову набок, прежним сухим тоном он сказал:

– Ань, мне надо закончить. Статью к утру ждут. – Она вытащила руку, но он перехватил ее своей и поцеловал. – Чуть попозже, ладно?

То, что он не отказался совсем, а просто ненадолго отложил секс, Аню обрадовало, поскольку значило, что он не держит на нее обиды. Вздохнув, она огляделась по сторонам, думая, чем заняться, но в этот момент в дверь постучали.

– Анечка, – позвала ее Елена Михайловна.

– Здравствуйте, Елена Михайловна, – поздоровалась она, открыв дверь.

– Деточка, ты ужинать будешь? Этот вот, – старушка головой кивнула на Ивана, – все работает сидит, совсем спину свою не бережет.

Аня оглянулась на Ивана, но он никак не реагировал.

– Буду, – кивнула Аня.

– Как-то странно у вас здесь пахнет, – Елена Михайловна прищурилась и втянула ноздрями воздух, и Аня отступила на шаг, понимая, что, скорее всего, пахнет именно от нее и пахнет алкоголем. – Ладно, пойдем. А потом как раз будет вторая серия вчерашней передачи. Теперь про паразитов Юго-Восточной Азии.

Аня снова оглянулась на Ивана, но он продолжал печатать статью, и она ушла за Еленой Михайловной.

Уже после плотного ужина, сидя в ее комнате, она понимала, что неудержимо трезвеет, и эта мысль ее совсем не радовала. Иван не пил, а потому надежды найти в его квартире алкоголь и вернуть прежнее состояние относительной храбрости у Ани не было. Но тут спасение пришло из совершенно неожиданного источника.

– Какая же гадость эти паразиты! – воскликнула Елена Михайловна, в бессильной ярости ударив ладонью по колену. – Знаешь, какое лучшее средство от них? – спросила она, поворачиваясь к Ане.

– Какое? – без всякого интереса спросила Аня, продолжая смотреть телевизор.

– Обеззараживание организма, – ответила Елена Михайловна. – Я вот, вроде, Анечка, понимаю, что тут таким заразиться нельзя, все свое, все мытое. Но как насмотрюсь такого по телевизору, какие-то безотчетные страхи меня мучить начинают. – Она встала с дивана и отошла, а вернулась, держа в руках бутылку. – Вот. Настойка. Сама в деревне делала.

Аня повернула к ней удивленный взгляд и немедленно закивала, показывая, что безотчетные страхи мучают и ее. Правда, совершенно другого характера.

Откуда-то с нижней полки кофейного столика Елена Михайловна выудила две стопки, чем удивила Аню еще больше, и плеснула туда рубиново-красной настойки. Выдохнув, она тут же осушила рюмку и поморщилась.

– Крепкая, зараза, – проговорила она и уставилась в телевизор.

Аня поднесла стопку к носу и, понюхав, не воодушевилась, но выпила. А пока Елена Михайловна ходила в туалет во время рекламы, выпила еще две.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ну что, еще по одной? – спросила старушка, вернувшись.

– Да, – ответила Аня, понимая, что ей уже хватит, но еще от одной хуже не будет.

В спальню к Ивану Аня вернулась, еле передвигая ноги. Открыв дверь, она увидела, что он лежит на кровати и читает книгу. Он поднял на нее взгляд поверх книги и задумчиво осмотрел ее с головы до ног.

– Как паразиты? – невозмутимо спросил он.

– Хорошо, – ответила Аня, понимая, что язык заплетается больше необходимого. – Как статья?

– Закончил, – ответил он и снова опустил глаза в книгу.

Аня наконец вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Прислонившись к ней спиной, она постояла немного, собираясь с мыслями, но это было слишком трудной задачей в данный момент. И, решив, что первое решение самое правильное и очевидное, она стала плохо слушающимися пальцами расстегивать блузку. В конце концов, если секса не выйдет, подумала она, раздеться, чтобы лечь спать, все равно надо.

Иван снова поднял на нее глаза, когда она уже бросила блузку на пол и, сделав шаг вперед, стала снимать юбку. Он заложил книгу пальцем и стал внимательно смотреть на нее. У Ани двоилось в глазах так сильно, что она никак не могла понять, смотрит он на нее с возбуждением или с отвращением. Но, поморщившись, – тем более что настойка вдруг настойчиво стала проситься наружу, – она решила, что с отвращением он смотреть на нее точно никак не может.

Юбка уже лежала на полу. Аня сделала еще шаг, но ноги внезапно совершенно перестали ее слушаться, подогнулись, и она полетела на пол, думая, что надо бы испугаться, но совершенно не чувствуя страха.

– Аня! – услышала она голос Ивана, а потом и его продолжительный стон, когда он поднимал ее и укладывал на кровать. – Что с тобой? – Он склонился над ней и вдруг отшатнулся, морщась. – Ты же у бабушки была… Ты настойку ее пила?

– Пила, – проговорила Аня и слабо потянула его к себе. – Иди сюда. Давай… уже сексом займемся.

– Займемся, не переживай, – ответил он, перекидывая ее руку себе на плечо и куда-то таща ее почти безжизненное тело.

– Ты что делаешь? – попробовала возмутиться она и сжала губы, потому что настойка Елены Михайловны все упорнее рвалась наружу.

– В туалет тебя веду, – ответил Иван. – Сколько ты выпила?

– Рюмки… четыре, – неуверенно ответила она.

– О боже…

* * *

Полночи Аня провела в туалете. Она слабо понимала, что из происходящего реально, а что нет, и иногда, кажется, даже теряла сознание, приваливаясь к стене. Иван будил ее и просил попить воды, но Аня с отвращением отталкивала его руку, держащую стакан, потому что уже поняла, что ее сразу же начинает тошнить после этого. И тогда он осторожно придерживал ее голову и подносил стакан к губам, и пить все равно приходилось.

– Ты с ума сошла? – услышала она в очередной раз, придя в сознание. – Четыре рюмки?

Она огляделась по сторонам, но Ивана в туалете не было, а значит, обращался он явно не к ней. И тогда ее осенило, что он разговаривает за дверью.

– Да, Ванечка, как же четыре? – раздался перепуганный голос Елены Михайловны. – Две всего. Чтобы от паразитов обеззаразиться.

– Да и две много! – закричал он. – Я видел, как мужики взрослые после двух рюмок твоей настойки падали! Отключу к чертям это кабельное!

Дверь в туалет распахнулась, и Аня, медленно запрокинув голову, увидела разозленного Ивана. Но тот, посмотрев на нее, тут же успокоился и присел рядом.

– Пришла в себя? – спросил он, касаясь ее щеки, и Ане показалось, что его ладонь обжигающе горячая. – Давай воды еще?

Расширив глаза, она начала мотать головой и отклоняться назад, и Иван подхватил ее, чтобы она не упала.

– Тогда в душ, – строго проговорил он и встал, чтобы закрыть дверь, в которую заглядывала бледная Елена Михайловна.

Иван поднял ее на ноги, снова застонав, и Аня поняла, что у него болит спина, и с жалостью посмотрела на него, но сказать что-то просто не смогла. Она откинулась на стену, которая тоже показалась ей горячей, а он снял с нее нижнее белье и стал раздеваться сам. Аня снова начала качать головой, показывая ему, что секса она сейчас не хочет, и почувствовала, что сползает по стене вниз.

– Что такое? – обеспокоенно спросил он. – Опять тошнит? Нет? Ань, послушай, – он подхватил ее и, прижав к стене, заглянул ей в глаза. – Сейчас ты сходишь в душ, а потом я уложу тебя спать. Поняла? Кивни, если поняла. – Аня кивнула. – Хорошо. Я не смогу тебя поднять и поставить в ванну. И удержать, если буду стоять снаружи, тоже не смогу. Ты перекинешь одну ногу, пока я буду тебя страховать, а потом вторую. Я к тебе залезу и помогу тебе. Поняла?

Аня снова кивнула.

Иван сделал все ровно так, как рассказал ей. А потом, придерживая за талию и положив одну ее руку себе на плечи, отвел ее обратно в спальню.

Где-то на пути им попалась Елена Михайловна, хотя Аня не была уверена, что ей это не приснилось.

– Деточка, живая? – причитала старушка, заламывая руки на груди. – Ты прости меня.

Иван уложил Аню в постель и накрыл одеялом. Потрогал зачем-то ее лоб. Аня успела глянуть на него в последний раз, но глаза ее тут же закрылись, и она крепко заснула.

* * *

– Рецепт бы этой настойки достать, – засмеялся Леша, но тут же стер улыбку с лица. – Нет, Ань, я тебе совершенно искренне сочувствую, что так вышло, и рад, что с тобой все в порядке, но одно другого не отменяет.

– Да понятно, – махнула рукой Аня. – Когда вещи свои пойду забирать оттуда, могу спросить у нее. Но это не скоро, Леш.

– Почему не скоро? Я не из-за настойки.

– Не хочу пока Ваню видеть, – Анино лицо скривилось. – Можно, конечно, зайти, пока его нет, но… понимаешь, еще…

– Слишком больно? – поджимая губы, спросил он.

– Ну да, – грустно улыбнулась она. – Все-таки… столько воспоминаний там… Да и Елена Михайловна начнет меня уговаривать не разрушать брак и все такое.

– Это ж не ты его разрушила, – возразил Леша.

– Не я, – согласилась Аня. – Но с ее дореволюционными представлениями об отношениях полов вполне может оказаться, что и я.

Леша отодвинул пустую чашку с чаем.

– Знаешь, Ань, не слушай ты никого, – сказал он. – Особенно тех, кто тебе говорит, что ты не так себя ведешь, и внушает тебе чувство вины за твои совершенно нормальные поступки.

– Да, Леш. – Анины губы задрожали. – Просто… я сейчас в таком состоянии, что меня легко продавить. Я поэтому и не хочу туда идти. Вот приду в себя, и мне уже все равно будет. Скажу ей, что ее это все не касается. – А про себя Аня вдруг подумала, что

та

, другая женщина, возможно, гораздо больше придется по душе Елене Михайловне, и она вовсе не станет уговаривать ее не разрушать семью.

– Ну и правильно, – кивнул Леша. Он положил свою руку на Анину и похлопал. – Вина еще?

– Давай, – согласилась Аня. – Странное вино, какое-то. Совсем не пьянею. Или у меня после той настойки иммунитет выработался к алкоголю.

Леша засмеялся и наполнил ее бокал.

– Так что, больше вы так и не пробовали, и он изменять тебе начал? – спросил он, откидываясь на спинку стула.

– Да нет, – ответила Аня. – Хотя я, честно, не знаю, когда именно он мне изменять начал. Но мы еще пробовали, конечно.

* * *

Всю субботу Аня спала мертвым сном. Когда она проснулась наконец, то увидела, что Иван сидит за ноутбуком и снова что-то печатает.

– Привет, – тихо сказала она.

Он обернулся к ней и добродушно усмехнулся.

– Привет. – Он закрыл ноутбук и подошел к ней, опустившись на корточки возле кровати. – Как ты?

– Нормально… вроде, – с сомнением в голосе ответила она.

Он протянул руку и погладил ее по щеке.

– Я за тебя испугался, – проговорил он. – Бабушке сказал, чтобы больше половины рюмки тебе не наливала. А то додумалась же четырьмя тебя угостить.

– Это не она. – Аня виновато поджала губы. – Пока она в туалет ходила, я еще две выпила.

– Зачем? – его брови удивленно взлетели вверх. – Гадость же такая. Или тебя тоже паразиты напугали? – Он засмеялся. – Они и с одной капли этой бурды бы передохли.

– Нет, Вань, – серьезно ответила она. – Я тебя испугалась.

– Меня? – он перестал смеяться, и в его глазах появилась грусть. – Почему? Из-за секса? – Он прищурился. – Я не ошибся, ты меня избегала после того раза?

– Да, – призналась Аня.

– Неужели я так плох, Ань?

* * *

– И что ты ответила? – Леша не сводил с нее настороженного взгляда.

– А что я могла ответить? – вздохнула Аня. – Но, Леш, это был худший секс в моей жизни. Настолько плохо у меня еще ни с кем и никогда не было.

– И ты так и сказала ему?

– Да нет, конечно, – Аня качнула головой. – Наплела там всякой ерунды.

* * *

Иван ждал ее ответа, расстроенно глядя на нее, и у Ани просто язык не повернулся рассказать ему правду.

– Нет, ты чудесный, – прошептала она, придвигаясь к нему поближе. – Я сама не знаю, что произошло. Правда.

И так как вторая часть действительно была правдой, да и самого Ивана, если не в сексе, то во всем остальном Аня считала исключительно чудесным, особых угрызений совести она не почувствовала из-за своего ответа. Но он продолжал молчать, и сомнение, которое не развеяли ее слова, отчетливо читалось в его глазах.

– Поесть, может, хочешь? – спросил он.

– Не откажусь. Как и в душ сходить, и зубы почистить.

– Вставай тогда. Бабушка недавно пошла ужин готовить, в душ как раз успеешь.

Он снова сел за ноутбук и стал внимательно смотреть в экран. Аня понаблюдала за ним какое-то время, гадая, о чем он думает, а потом пошла в душ.

– Анечка, как ты? – встретила ее на кухне Елена Михайловна. – Ты зачем Ванечке сказала, что четыре стопки выпила? Он так меня ругал.

– Елена Михайловна, простите, – Аня неловко улыбнулась. – Я еще две выпила, когда Вы вышли из комнаты.

Иван незаметно зашел на кухню, и Елена Михайловна, отшатнувшись от Ани, села на свой стул и опустила голову в тарелку.

– Бабуль, прости. – Он подошел к ней и погладил ее по плечу. – Я был неправ.

– Ладно, что уж, – недовольно проговорила она. – Старые люди никому не нужны. Лишь бы хаять их.

– Ну ладно тебе. – Он сел за стол. – Сама же понимаешь, что это не так.

– Анечка, ты придешь сегодня телевизор смотреть? Там сегодня не про паразитов этих, а про кишечную палочку.

Аня глянула на Ивана и увидела, как он молча закатил глаза и принялся за еду.

– Не знаю, Елена Михайловна, я… Не сегодня, наверно.

Впервые в жизни Аня вдруг поняла, что можно бояться двух совершенно противоположных вещей одновременно. Ей было страшно возвращаться в спальню, но в тот же момент было страшно и не вернуться. Еще стоя в душе, она думала, что надо наплевать на все и попробовать заняться с ним сексом еще раз, но, увидев его за столом, его суровое и неприветливое выражение лица, мгновенно передумала. Однако и на предложение Елены Михайловны согласиться не рискнула. И в конце концов, неторопливо ковыряя вилкой в тарелке, решила, что в спальню вернется сразу после того, как почистит зубы. И ляжет спать.

Иван, когда она вернулась в спальню, снова читал книгу, лежа на кровати. Он даже не посмотрел на Аню, когда она вошла, и ей стало еще неуютнее. Она забралась в постель и, накрывшись одеялом, отвернулась к стене. Услышав, как он перевернул страницу, она закрыла глаза, но вдруг он спросил:

– Может, все-таки поговорим? Я настаивать не буду, Ань, но предлагаю это в последний раз.

– И что потом? – она резко села в постели, задетая его словами, и посмотрела на него. – Если не соглашусь, то что?

Он опустил книгу и удивленно посмотрел на нее.

– Ничего, – пожал он плечами.

– Что ничего? – разозлилась Аня. – Больше не будем поднимать эту тему?

– Не будем, – подтвердил он. – Не жди, что я буду бегать за тобой и упрашивать поговорить со мной. Но я вообще не считаю, что такие темы должны замалчиваться. А ты три дня от меня бегала, на четвертый надралась, чтобы секс со мной казался хоть немного лучше, а теперь еще и голос на меня повышаешь.

Он демонстративно поднял книгу и стал водить глазами по строчкам.

– Ладно. – Аня забрала книгу из его рук и увидела, как он мгновенно нахмурился. – Хочешь правду? Тогда не жалуйся потом, потому что я специально этого не говорила…

* * *

– Серьезно? – воскликнул Леша. – Ты ему все-таки сказала?

– А что было делать? – Аня наморщила нос.

– Нет, Ань, я с ним на самом деле согласен. Ты же хочешь, чтобы я был объективен? – Он запрокинул голову и посмотрел на потолок. – Такие вещи действительно надо обсуждать, если у вас серьезные крепкие отношения. Смотря только как. Ты же не сказала ему, что это был худший секс в твоей жизни?

* * *

– Да это был худший секс в моей жизни! – сказала Аня. – И самое ужасное, что я не понимаю, почему. Я не знаю, в тебе проблема или во мне, а может, в нас обоих. Но это было совсем не так, как я себе это представляла.

– У меня тоже, – кивнул он, а его лоб разгладился.

– О чем ты? – настала Анина очередь хмуриться.

– Это был худший секс и в моей жизни, Ань, – сказал он, глядя ей в глаза. – Да, я кончил. Но с таким же успехом я бы мог и самоудовлетвориться.

Аня перестала злиться и молча смотрела на него.

– Знаешь, – он сложил руки на груди, – я не понимаю, почему сразу нельзя было этого сказать. Я же спрашивал тебя.

– Мог бы и первый начать, – угрюмо ответила Аня.

– Ладно, принято, – он откинул голову на подушку. – Я не хотел тебя обидеть. Ты не хотела обидеть меня. Делать что будем, Ань?

– Еще раз попробуем, – ответила Аня, подумав.

– Давай, – согласился он. – Но, может, для начала обсудим? – Он поднял голову и посмотрел ей в глаза. – Я, собственно, об этом тебе и твердил с самого начала: не кидаться обвинениями, что это был худший секс, а просто сказать, что было не так. Может быть, что-то конкретное?

Ане тут же вспомнились его часы, тикавшие на тумбочке, и то, как он пыхтел ей в шею. И если про первое она еще могла сказать, но оно не имело никакого отношения к самому процессу, то про второе категорически решила промолчать, хотя и оно никак не могло объяснить того, что Аня ничего почувствовала во время секса.

– Мне тяжело лежа на спине, – повторила она свою предыдущую версию, но весьма правдивую. – У меня так редко что-то получается.

– Ладно, – кивнул он. – Но начали мы не так. До этого было лучше?

Аня отвела взгляд и легла на спину. На нее навалилась такая усталость и ощущение бессмысленности этого разговора, что она не могла заставить себя произнести ни слова. Уже не говоря о том, что она не могла сказать ему ничего утешительного. Все было не так с самого начала и до самого конца, но почему – она не знала сама.

Иван молча взял книгу и принялся читать дальше, и Аня так и заснула под шелест переворачиваемых им страниц.

* * *

– Вот если бы у нас с самого начала такой секс случился, то я тебе честно скажу: я бы больше никогда ему не позвонила.

– Вот поэтому трахаться надо сразу, а не ждать четыре месяца и уж точно не жениться, – проговорил Леша, подливая ей вина. – Как-то слабо пьешь, Ань. Еще полбутылки.

– И ни в одном глазу, – отозвалась она, делая глоток. – А у тебя так было когда-нибудь?

– Чтобы пил и не пьянел? Да нет, вроде. Иначе бы раньше бросил.

– Да нет, я про плохой секс.

– А, это. – Он задумался. – Не, ну бывало. Я сливался потом. Хотя один раз еще попробовал, больно девушка мне нравилась.

– И как?

– Неа, – мотнул он головой. – Во второй было так же плохо, как и в первый. Ну а почему ты ему не сказала, что не так? Объяснила бы просто, как тебе надо и что ему лучше делать.

– Потому что я сама не понимала, что не так. Да и чего объяснять, Леш? Для меня оргазм никогда не был проблемой. И если я в первый раз еще подумала, что мне просто неудобно, потому что я старалась не садиться на него, чтобы не сделать ему больно, то во второй раз все было… – Она усмехнулась. – Так же плохо, как и в первый. Но это не значит, что он не знал, как своим членом пользоваться или делал мне больно.

– Н-да, – протянул Леша. – Задачка…

– Ты прав. Пробовать надо сразу, – задумчиво проговорила Аня. – А Ваня мне к тому моменту так сильно нравился, что мне, конечно, не хотелось с ним расставаться… – В ее глазах заблестели слезы. – Я даже поняла, что я его люблю. По-настоящему…

Глава 5

Аня проснулась утром и поняла, что Иван ее обнимает. Она вспомнила их вчерашний разговор, и у нее стало тяжело на душе. Осторожно повернув голову назад, она увидела, что он не спит.

– Доброе утро, – прошептал он.

Аня развернулась, и он снова прижал ее к себе, уткнувшись носом в ее волосы.

– Я тут подумал… – заговорил он. – Давай пойдем сегодня куда-нибудь. Погуляем, развеемся.

– Давай, – тихо ответила она.

И он повел ее гулять в парк, в котором они так часто встречались. Было уже совсем холодно, и не так много людей на улице. Ветер почти оборвал с деревьев последние листья. Но Аня, кутаясь в пальто, все равно была рада этой прогулке. Она держалась за руку Ивана, слушая его болтовню, и улыбалась. Разумеется, у нее не возникло ощущения, что не было всех этих месяцев, перелома позвоночника и неудачного секса, но легче ей определенно стало.

– А вон геологический музей, – сказал он. – Помнишь?

Аня, конечно, помнила. И сейчас она предложила зайти туда и погреться, так разительно чувствуя разницу между этим походом в музей и тем, когда они тщетно пытались снять сексуальное напряжение.

Людей в музее в этот раз было больше, чем летом, и Аня с Иваном, купив входные билеты и сдав верхнюю одежду в гардероб, пошли бродить по залам.

– Это кварц, – сказал Иван, когда они остановились около очередной витрины. – Самый распространенный минерал в земной коре после полевых шпатов. Формула простая, диоксид кремния. Но вот эта разновидность называется аметистом. Такой цвет появляется из-за примесей и особенностей структуры кристалла.

Он обернулся и, встретившись на мгновение с ней взглядами, пошел дальше.

– А это малахит, – снова заговорил он, остановившись уже в другом зале. – Карбонат меди.

– Карбонад? – переспросила Аня и засмеялась. – Это же свинина такая.

– Карбонад, – повторил он, выделяя последнюю букву, и, глянув на Аню, улыбнулся. – А это карбонат, – снова выделив последнюю букву, проговорил он.

– У меня тройка по химии была, – поморщилась она и, взяв его за руку, положила голову ему на плечо.

Он помолчал немного, глядя на камень, и продолжил говорить:

– Карбонат меди, в общем. А если совсем правильно, то гидроксикарбонат меди. Поэтому он такого цвета.

– А медь разве не коричневая?

– Металлическая медь – да, – ответил он. – Но здесь она находится в составе другого химического соединения, и именно оно определяет цвет. Состав, кстати, довольно простой, а такой рисунок получается из-за того, как минерал формируется. – Он наклонился ближе к витрине. – Вот эти концентрические полосы здесь очень хорошо видны.

Постояв немного, он пошел дальше, и Аня, все еще держась за его руку, пошла за ним. Ей стало как-то грустно, что она не чувствует того, что чувствовала, придя сюда с ним впервые. Тогда она думала только о том, как безумно хочет его, а сейчас ходила за ним, едва сдерживая зевоту, и эти камни нагоняли на нее еще большую тоску.

– О, а это оптический кальцит, помнишь? – Иван снова остановился и посмотрел на Аню. – Я тебе рассказывал.

– Не очень, – качнула она головой.

– Ну про викингов.

Она поморщилась, припоминая, и виновато пожала плечами. И даже удивилась, что он сам помнит, что рассказывал ей.

– Ну что он может пропускать свет только в одном направлении, и викинги его использовали, чтобы ориентироваться в море, – сказал он и, вздохнув, посмотрел на оптический кальцит, а Аня вдруг вспомнила, как он уже говорил ей это, а потом поцеловал, и они ушли из музея, поняв, что их затея держаться друг от друга подальше не сработала. – Он вообще дает двойное лучепреломление, – продолжал Иван. – Если через него посмотреть на текст, то буквы будут видны в двух разных местах…

* * *

– Какая скукотища, – поморщился Леша. – Я и не знал, что тебе такие зануды нравятся.

– Он не зануда, – задумчиво проговорила Аня. – Он… очень умный и интересный… Он веселый и…

Она запнулась на полуслове, потому что ей много еще чего было сказать об Иване. И она почувствовала внезапно то же самое, что и тогда в музее. Но вместе с тем и болезненную тяжесть в груди от того, что больше все это никогда не повторится.

* * *

Аня отпустила руку Ивана и, положив ладонь ему на щеку, повернула к себе его голову и поцеловала. Поколебавшись мгновение, он ответил на ее поцелуй и притянул ее к себе. Обхватывая его шею руками, Аня почувствовала, что вся дрожит от его прикосновений, от этого жаркого поцелуя. И едва сдержала стон, рвущийся из горла.

– Молодые люди, здесь музей все-таки. – Аня с Иваном повернули головы и увидели низенького роста пожилую смотрительницу, поправлявшую очки в квадратной оправе и не сводившую с них строгого взгляда. – Либо ведите себя прилично, либо покиньте помещение.

И они выбрали второе.

Выйдя из музея в пронизывающий холод, Иван прижал к себе Аню и принялся так же жадно целовать ее. И посреди этого влажного и сырого запаха осени Аня ощутила вдруг тот прежний сладковатый аромат, исходящий от кожи Ивана, и чуть не расплакалась от счастья.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Вань, – прошептала она, чуть отстранясь и гладя пальцами его щеки. – Я люблю тебя.

Его зеленые глаза заблестели, и, улыбнувшись, он ответил:

– И я тебя люблю.

* * *

– Знаешь, я как-то в школе сломал ногу и валялся три месяца в гипсе, – сказал Леша, посмеиваясь. – Я тебе, вроде, рассказывал про это.

– Да, помню, – кивнула Аня.

– Так вот. Делать было особо нечего, и вечером я валялся на диване, пока мать смотрела по телику бразильские сериалы. Ну и я, конечно, тоже смотрел. Сначала с неохотой, а потом втянулся.

– Об этом ты не рассказывал, – улыбнулась Аня.

– Ну какие-то тайны у меня должны были быть, – развел руками Леша. – Короче, я помню, сидим с матерью, смотрим, а там какая-то просто чудовищная драма разворачивается. Душещипательная, я бы сказал. Я тогда и узнал это слово, – подмигнул он Ане. – И мать такая говорит: «Ну сколько ж можно страдать! Были б уже вместе, и все!» И я на заднем фоне со своей загипсованной ногой поддакивал. Совершенно искренне, между прочим. К тому моменту я прям каждого вечернего просмотра ждал.

– Ты это к чему? – засмеялась Аня и встала, чтобы открыть окно и немного проветрить.

– К тому, что сейчас мне тоже хочется вопросить, – ответил Леша, запрокидывая голову и глядя на Аню, открывающую окно, – «Ну сколько ж можно страдать? Занялись бы уже сексом, и все!» Ты поняла, что любишь его. Он ответил, что любит тебя. После этого по всем законам бразильских сериалов… А их, Ань, я посмотрел не один, потому что после того раза здорово подсел на это дело, но это только укрепило мои отношения с матерью, которая переживала, что я шляюсь по подворотням, а теперь-то я под боком у нее сидел… – Он засмеялся. – О чем это я? А! По всем законам бразильских сериалов после таких признаний должен был случиться фееричный секс, несмотря на все прошлые неудачные попытки. – И внимательно посмотрев на Аню, которая снова села за стол, спросил: – Случился?

* * *

– Я люблю тебя, – шептал Иван ей на ухо уже дома, когда они закрылись в спальне. – Очень люблю, Ань. – Его губы скользнули по ее щеке, и он заглянул ей в глаза. – Знаю, ты не особо хочешь обсуждать детали, но я ведь думал об этом. Давай так: мы не будем торопиться в этот раз. И если что-то не так, ты просто мне сразу скажи. Можешь даже не объяснять.

– Хорошо, – прошептала Аня в ответ.

Сейчас у нее, впрочем, не было ни страха, ни сомнений, что все пройдет хорошо. Ни разу в жизни не посмотрев ни одного бразильского сериала, она все равно где-то глубоко в душе верила, что если два человека так сильно любят друг друга, то секс, несомненно, должен быть фееричным.

– Сейчас я тебя… раздену, – прерывающимся голосом сообщил он, и дыхание его сделалось тяжелым.

Его прохладные ладони забрались к ней под свитер и, коснувшись ее талии, потянули свитер наверх. Аня подняла руки, и Иван снял его с нее и, разжав пальцы, уронил на пол. От всей остальной одежды он помог ей освободиться, почти не касаясь ее, и она поняла, что ей безумно этого хочется – его прикосновений, – так, как никогда в жизни. Она прильнула к его груди и поцеловала его в губы и удивилась, когда он, едва ответив на поцелуй, положил ладони ей на плечи и отодвинул от себя, неторопливо и задумчиво оглядев ее обнаженное тело.

– Я же сказал, мы не будем торопиться, – повторил он. – Ложись. – Он кивнул на кровать и уточнил: – На живот.

Так же удивленно она посмотрела на него, но сделала так, как он сказал, и легла на живот, вытянув руки вперед. Кровать чуть прогнулась под его весом, когда его колени опустились по обе стороны от ее бедер. Аня понимала, что он еще в одежде, но не понимала, что он собирается делать. Но он наклонился вперед и, убирая ее волосы на одну сторону и обдавая ее ухо горячим нетерпеливым дыханием, сообщил ей об этом:

– Я хочу, чтобы ты расслабилась сначала. Хорошо, Ань? – Он обхватил губами мочку ее уха, а потом прошептал: – Не слышу.

– Да, – выдохнула Аня, приподнимая голову и поворачивая ее набок.

Иван наклонился и, поцеловав уголок ее губ, выпрямился. Его пальцы стали медленно, но уверенно разминать ее спину. Иногда он наклонялся, целуя ее шею и лопатки, неторопливо проходя языком по каждому позвонку, и Аня уже готова была зарыдать от отчаяния, хотя каждое его прикосновение приносило ей почти нестерпимое удовольствие. Она пробовала несколько раз перевернуться на спину, но каждый раз он останавливал ее, придавливая бедрами к кровати.

И наконец он сам, привстав и подняв одно колено, перевернул ее на спину. Аня тут же села, начав расстегивать пуговицы на его рубашке, но он перехватил ее руки и уложил ее обратно. Зажав их у нее над головой, он склонился к ее лицу и как-то укоризненно прошептал:

– Ты снова торопишься.

– Но я не могу больше, – чуть не плача, проговорила она. – Почему нельзя поторопиться?

Он чуть улыбнулся, разглядывая ее лицо, и ответил:

– Торопились уже, Ань… Много раз.

– Ладно. – Она облизала губы. – Ты попросил сказать, если что-то не так. Вот я и говорю: я не хочу ждать.

– А я не об этом говорил, – качнул он головой. – Я имел в виду, если тебе не нравится то, что я делаю. Тебе что-то не нравится?

– Нравится, но…

Она не смогла договорить, потому что он опустил голову и стал целовать ее шею сначала с одной стороны, а потом с другой, и она выгнула спину, теснее прижимаясь к его телу.

– Так тебе нравится? – спросил он, поднимая голову и заглядывая ей в глаза.

– Нравится, – ответила она, тяжело дыша. – Все?

– Нет, не все, – засмеялся он. – Я только начал.

Он склонился еще ниже, по-прежнему держа ее запястья одной рукой, и покрыл поцелуями ее ключицы, а потом медленно провел языком между грудями.

– А теперь, – подняв голову, сообщил он, – я буду целовать твою грудь. – Он склонился над ее лицом. – Ты всегда так стонала, когда я ласкал языком твои соски. Тебе это нравится?

Аня подняла голову и поцеловала его в губы, но он, не ответив на поцелуй, немедленно приступил к обозначенной программе. И Аня, которая стонать изначально и не собиралась, памятуя о Елене Михайловне в соседней комнате, не смогла сдержать стонов, рвущихся наружу, и впилась пальцами в руку Ивана, которая все еще продолжала крепко держать ее собственные. И когда он в очередной раз склонил голову над ее лицом, она уже и думать забыла о Елене Михайловне.

– Все так, Ань? – спросил он.

– Так, так! – всхлипнула она. – Вань, хватит! Ты как будто издеваешься надо мной.

– Нет, Ань, – серьезно проговорил он. – Я просто не хочу второпях с тобой любовью заниматься. – Он снова стал целовать ее шею, продолжая шептать: – Я хочу, чтобы ты по-настоящему возбудилась… Чтобы обо всем, кроме меня, перестала думать.

– Я только о тебе думаю, правда, – прошептала она.

– А вот и нет, – он поднял голову и посмотрел ей в глаза. – Например, я точно знаю, о чем еще ты сейчас думаешь.

– О чем же? – насмешливо спросила Аня.

– О бабушке в соседней комнате, – усмехнулся он. – Скажешь, что нет?

– Да наплевать мне уже на нее! – воскликнула Аня.

– Слабо верится, – улыбнулся он и лег сбоку. И Аня вдруг почувствовала, как вторая его рука скользит вниз по ее животу. – Знаешь, что я сейчас буду делать? – спросил он, касаясь губами ее щеки.

– Нет, – насупившись, ответила она.

– Так я тебе расскажу, – засмеялся он. – Посмотри на меня. – Но Аня не поворачивала голову, и он повторил чуть громче и настойчивее: – Посмотри мне в глаза, Аня.

Она повернула голову и тут же наткнулась на его внимательный взгляд.

– Сейчас мы проверим, насколько ты говоришь правду, – прошептал он. – Это не значит, что я тебе не верю, Ань, – тут же оговорился он. – Но возбудиться можно по-разному, и я прекрасно знаю, чего я добиваюсь. Помнишь, тогда в кино? А в машине у меня? Вот это было настоящее возбуждение, не то, что тогда. Даже тем утром было не то.

* * *

– Феерично, – кивнул головой Леша. – Я бы до такого не додумался… Надо с Олей попробовать. Как оно ощущается, Ань? – И его лицо сделалось задумчивым. – Если бы мне женщина говорила, что будет сейчас со мной делать и как… Да, черт, я бы тут же возбудился.

– Ну вот ты и ответил на свой вопрос, – отозвалась Аня. – Меня тоже накрыло. Какая уж там Елена Михайловна, я и имя свое забыла, по-моему.

– Так все вышло наконец? Как в лучших бразильских сериалах вы испытали неземное наслаждение одновременно?

– Если бы… – Аня грустно улыбнулась.

* * *

– Сейчас проверим, – продолжал шептать Иван, и его пальцы, уже опустившиеся к самому низу Аниного живота, замерли. Он поцеловал ее в губы и спросил: – Хочешь меня?

– Да, – немедленно кивнула Аня.

– Сейчас я медленно войду в тебя, но пока только пальцами, – сказал он. – Тебе ведь это нравится, Ань?

– Да, – снова закивала она, чувствуя, как мутится в голове.

И тут же его пальцы проскользнули внутрь, и она выгнулась, громко застонав и закрыв глаза.

– Посмотри на меня, – попросил он, целуя ее губы, и она исполнила его просьбу, а его пальцы, в этот самый момент почти выскользнувшие наружу, снова двинулись вперед, и Аня то ли всхлипнула, то ли застонала, содрогаясь всем телом. – Скажи, что хочешь меня.

– Хочу, – выдохнула Аня.

– А так тебе нравится, – спросил он, – когда я ласкаю твой… – он невольно улыбнулся, вспомнив их старые шутки, – нежный цветок? – Но тут же лицо его стало серьезным. – Или будем называть вещи своими именами, Ань? – Тебе нравится, когда я ласкаю пальцами твой клитор? – Он принялся нежно водить пальцами по ее клитору. – Или больше нравится, когда я языком это делаю? – Аня не отвечала, захлебываясь в собственных стонах, и тогда он снова попросил: – Скажи, что ты меня хочешь.

– Я хочу тебя… Очень хочу… Только тебя, – уже ничего не соображая, отвечала она, но в своих словах была абсолютно точно уверена. – Я люблю тебя… и хочу тебя… Ваня…

Ее пальцы, до этого крепко сжимавшие его руку, разжались, и она тут же почувствовала, как его хватка ослабла, но продолжала спокойно лежать, не поднимая рук.

Иван встал с кровати и стал медленно раздеваться, и Аня молча наблюдала, как он одну за одной расстегивает пуговицы на своей рубашке, глядя на ее тело, распростертое перед ним, как снимает джинсы, уже глядя ей в глаза. Ни о чем и ни о ком в этот момент, кроме него, Аня уже не думала. И даже забыла, кто она такая. И если бы кто-то спросил это у нее, она вряд ли бы смогла сходу ответить.

Но, раздевшись, Иван снова не торопился. Он встал на колени между ее ног, покрывая поцелуями ее живот и бедра. И Аня уже без его слов прекрасно знала, что будет дальше. Нащупав пальцами простыню, она судорожно сжала ее, и в этот самый момент Иван провел языком по ее клитору, и Аня забыла, пожалуй, последнее, что она сейчас еще помнила – кто он такой. В голове была такая пустота, наполненная одним наслаждением, и, если бы Аня вообще была способна думать в этот момент, то она подумала бы, что растворилась и уже не существует, как отдельный человек.

Где-то в тумане сотрясающего ее тело оргазма она слышала, как Иван открывает презерватив, и только тогда понемногу начала приходить в себя. Он навис над ней, резко входя в нее, и тут же перевернулся на спину, увлекая ее за собой, и она оказалась сверху. Аня наклонилась, целуя его в губы, а он крепко обхватил ее за бедра, задавая ритм, и Аня была рада, потому что у нее самой не было никаких сил на это. Но вот, что ее совсем не радовало, так это то, что морок рассеялся, оставив приятное тепло, растекающееся по телу, но больше ничего.

* * *

– Странно, конечно, – сказал Леша, глядя, как Аня наливает себе еще вина. – Нет, я слышал, что такое бывает, но… – Он быстро посмотрел на Аню. – Не у тебя… Ань, а с хозяйством у него там все в порядке?

– Ты прям как Таня, – ответила Аня и, сделав глоток вина, поставила бокал. – Нормально у него все там. Даже очень. – Она вздохнула. – Но мне вот так было: приятно, но не более.

– Ну зато все остальное какое фееричное было, – принялся утешать ее Леша.

– Да, – задумчиво проговорила она, водя пальцем по бокалу. – Мы тоже так решили, конечно. Подумали, что раз хоть что-то хорошо выходит, то можно пока так… А потом я решила воспользоваться Таниным советом…

* * *

Аня сидела, настороженно оглядываясь по сторонам и не понимая, какого черта она послушала Таню. Городские поликлиники всегда навевали на нее ощущение такой тоскливой безысходности, что Аня не посещала их уже много лет. Впрочем, отличаясь отменным здоровьем, по врачам она и вовсе не ходила.

Накануне она встретилась с Таней и поделилась с ней своей проблемой.

– Член, что ли, совсем крошечный? – скривилась Таня.

– Нет, Тань! Нормальный.

– Нормальный и все?

– Ладно, – с сарказмом в голосе ответила Аня, – отличный. Лучший член в моей жизни!

– Может, пользоваться не умеет? – продолжала строить догадки Таня. – А ты ему говорила, как тебе нравится? Может, ему в процессе инструкции нужны первое время?

– А давай исходить из того, что проблема во мне, – прервала Аня поток ее размышлений.

– А у тебя раньше было такое?

– Ну если только совсем по молодости или спьяну.

– Слушай, а сходи к Марии Витальевне. – Таня повернулась к ней. – Это мой гинеколог. Отличная баба, между прочим.

– А разве с этим к гинекологу ходят? – усомнилась Аня.

– Нет, с таким к сексологу ходят, – ответила Таня. – Но я бы все равно начала с гинеколога.

И Аня начала с гинеколога. Вот уже десять минут она сидела в ожидании, пока из кабинета выйдет предыдущая пациентка, и уже начинала искать себе оправдание, чтобы уйти, но дверь открылась, и оттуда вышла сухонькая женщина и смущенно улыбнулась Ане.

– Мария Витальевна сказала, чтобы я следующего позвала, – сказала она. – Это Вы?

– Я, – кивнула Аня и встала.

Она робко зашла в кабинет и увидела за столом грузную женщину с мясистыми руками, и внутри у нее все похолодело. Та вдруг обернулась и как-то недобро посмотрела на Аню.

– Дверь, – строго проговорила она.

И, отворачиваясь к столу, пробормотала что-то похожее на «Кто тут еще на твои мудя смотреть должен, кроме меня.»

Аня помотала головой, но решила, что ей все-таки послышалось. Она закрыла дверь и неуверенно приблизилась к столу.

Мария Витальевна снова повернула к ней неприветливое лицо и посмотрела на нее как на умственно-отсталую, а потому снова ограничилась лишь одним словом, чтобы Аня не строила догадок, чего именно от нее хотят:

– Стул.

Аня присела, прижимая сумку к груди и оглядываясь по сторонам. Прямо на столе перед ней расположился небольшой макет женских половых органов, и, с трудом отведя от него взгляд, Аня стала рассматривать стены, завешенные плакатами. На некоторых из них тоже красовались женские органы, на других же пестрели предупреждения не заниматься незащищенным сексом, не изменять своим половым партнерам и наконец памятка по первичному самодиагностированию у себя заболеваний половой сферы. В конце, правда, было приписано, что необходимо не заниматься самолечением, а рекомендуется проконсультироваться со специалистом.

Запоздалая мысль о том, что надо было поискать решение своей проблемы в интернете, прежде чем записываться на прием к Марии Витальевне, посетила Аню, и она, обдумывая ее, поворачивала голову, продолжая разглядывать стены, пока не наткнулась внезапно на сочувственный взгляд самой Марии Витальевны. Только сочувствие это было не обычное человеческое, а скорее, обращенное внутрь себя, что она вынуждена сидеть здесь и принимать пациентов, к каждому из которых она не питает ни малейшей симпатии.

– Проблемы? – сурово вопросила она.

Аня готова была признать на месте, что проблем у нее нет. И даже до конца своей жизни заниматься сексом с Иваном, не испытывая вообще никакого оргазма. Но представила на секунду, как скажет это, и что, возможно, одним едким, но метким словом ответит ей эта женщина, и передумала. Равно как и не решилась поведать о настоящей цели своего визита по той же причине.

– Осмотр… – выдавила она из себя.

Мария Витальевна подняла бровь, видимо, не понимая односложную речь, обращенную к ней. И Аня дрожащим голосом разбавила предложение прилагательным:

– Плановый осмотр.

Обреченно вздохнув, Мария Витальевна обратила лицо к компьютеру и положила пальцы на клавиатуру.

– Возраст.

– Тридцать два.

– Цикл.

– Есть. – Мария Витальевна снова повернула к ней лицо, с которого медленно начало сходить хрупкое терпение, и Аня быстро добавила: – Регулярный.

– Продолжительность.

Аня замялась немного, потому что и сама не помнила продолжительность своего цикла. И неуверенно произнесла вслух:

– Двадцать семь… наверно. – И тут же отвернула голову, чтобы снова не столкнуться взглядами с Марией Витальевной.

– Беременность, роды, аборты, – выдала Мария Витальевна сразу три слова подряд.

– Нет, – тихо ответила Аня.

– Половая жизнь.

– Да.

– Контрацепция.

– Презервативы.

Мария Витальевна вздохнула так, словно тяжело устала, но сбор анамнеза продолжила:

– Партнер постоянный.

– Муж.

– Зуд, жжение.

– Нет.

– Вредные привычки.

– Пью… иногда.

– Кресло, – сказала Мария Витальевна, тяжело поднимаясь со стула и направляясь к раковине в углу. Включив воду и намылив руки, она обернулась к Ане и добавила: – Пеленка.

Прокручивая в голове эту незамысловатую инструкцию, Аня оставила сумку на стуле и пошла в соседний кабинет, через открытую дверь которого она уже видела это кресло, когда только зашла к Марии Витальевне. Сгорая от страха, что сейчас эта женщина будет осматривать ее, она сняла колготки и трусы и оглянулась в поисках пеленки, но ее нигде не было видно. Мария Витальевна тем временем уже встала в дверном проеме.

– Пеленка, – уже более настойчиво повторила она.

– Нет нигде, – растерянно развела руками Аня, продолжая поворачиваться из стороны в сторону.

Мария Витальевна снова тяжело вздохнула и на мгновение прикрыла глаза.

– С собой пеленку, – проговорила она, открывая их и в упор глядя на Аню.

– Я не взяла, – виновато ответила она и оглянулась на кресло, обтянутое коричневым кожзамом.

Мария Витальевна нагнулась и выудила из тумбочки синюю пеленку и, протягивая ее Ане, одарила таким ненавистным взглядом, что Ане стало даже стыдно брать ее. Но она все же взяла и осторожно расстелила на кресле. Обернувшись на Марию Витальевну, она увидела, что та наблюдает за ней, положив руки на пояс.

– Кресло, – кивнула она головой на кресло.

И Аня нехотя забралась в него и неловко водрузила ноги на подставки. Марию Витальевну теперь было не видно, зато прекрасно слышно ее тяжелые вздохи. Но хуже всего оказались ее холодные руки, и Аня поклялась, что больше сюда ни за что не вернется.

– Как это не вернешься? – удивилась Таня, когда Аня после визита к Марии Витальевне позвонила ей. – А результаты анализов забрать? Я вообще не понимаю, конечно, почему ты ничего ей не сказала.

– Тань, мы точно к одному и тому же врачу ходили? – спросила Аня. – О чем с ней вообще поговорить можно? Она еле-еле по одному слову из себя выдавливала.

– Да, она не болтливая, – согласилась Таня. – Зато врач грамотный. Ладно, Ань, не буду ж я тебя заставлять. Хочешь сексолога тебе найду?

Но Аня, поморщившись, отказалась от этого предложения, решив, что на этот раз справится сама.

Глава 6

– Вообще, конечно, смело с твоей стороны было пойти к Таниному гинекологу после тех свиданий, которые она тебе устраивала, – засмеялся Леша.

– Вот я тоже так подумала, – улыбнулась Аня. – И сексолога решила найти сама. Но толку от этого не много было. И это было еще хуже, чем с гинекологом.

* * *

Уже забежав в метро, Аня поняла, что телефон внезапно разрядился. По счастью, адрес, куда она ехала, она запомнила, а также невероятно красивое имя женщины-врача, о которой она два дня читала восторженные отзывы – Прекрасная Елена Александровна.

Войдя в вагон, Аня глянула на часы и с облегчением поняла, что успевает приехать вовремя. Опаздывать она не любила. Но севший телефон подпортил ей настроение, а книгу она не взяла, и она села и принялась смотреть по сторонам, радуясь, что еще утром предупредила Ивана о том, что задержится, правда о причине своей задержки сообщать ему не стала.

Научно-клинический центр сексуального здоровья «Гармония», в который записалась Аня, находился неподалеку от метро в каком-то переулке. Обойдя здание вокруг, она наконец наткнулась на белую вывеску с синими буквами, на которой нездорово белые ладони держали в руках синее анатомическое сердце. Задумчиво посмотрев на эту картинку, Аня дернула тяжелую серую дверь.

В приемной, где стояли два зеленых дивана и кулер с водой, за стойкой, опустив голову, сидела молодая девушка. Она тут же подняла на Аню глаза и приветливо улыбнулась.

– Здравствуйте. Вы на прием?

– Да, – ответила Аня, надевая бахилы. – Я к Елене Александровне.

Девушка тут же изменилась в лице.

– А Вы Анна Сергеевна? Я Вам звонила и писала, но у Вас телефон был выключен.

– Ну да, – растерянно ответила Аня, подходя ближе к стойке. – А Елены Александровны нет?

– У Елены Александровны начались роды, – округляя глаза, ответила девушка. – Ее на скорой увезли. Я хотела у Вас уточнить, хотите ли Вы перезаписаться на прием к другому доктору, но не смогла до Вас дозвониться. Вообще, Вы не волнуйтесь. У нас все врачи хорошие. Вот у одного как раз сейчас окошко свободное есть. Доктор Приходько. Профессор сексологии и психофизиологии сексуальности. Самые замечательные отзывы. Пойдете или будете ждать, пока Елена Александровна выйдет?

Аня подумала немного, оглядываясь по сторонам, и решила, что она, конечно, может подождать, чего не скажешь об ее интимной жизни с Иваном. И наконец кивнула, надеясь, что эта женщина-профессор ничуть не хуже.

– Ну замечательно, – улыбнулась девушка. – А Ваш паспорт можно? Я Вам карту заведу.

Аня протянула паспорт, подождала, пока девушка заведет ей карту и даже подписала договор, поглядывая на круглые часы на стене.

– Проходите, – девушка показала ей на коридор. – Пятый кабинет.

Аня зашла в пустынный белый коридор, где вдоль стен стояли такие же зеленые диваны, и, пройдя немного, увидела нужный кабинет, возле которого на стене висела табличка: «Приходько Л.С. Доктор медицинских наук, профессор кафедры сексологии и психофизиологии сексуальности». Она обернулась, поняв, что даже не спросила, как зовут врача, но решила не возвращаться и постучала.

– Войдите, – раздался немного хрипловатый приглушенный голос.

Аня невольно напряглась, вспомнив Марию Витальевну, но, нажав на ручку, толкнула дверь и вошла.

Кабинет был небольшой. Справа от двери стоял письменный стол, а слева книжные шкафы возвышались до самого потолка. Все свободное место на стенах было увешано дипломами и грамотами, и только в одном месте висел анатомический плакат, резко выбивающийся из общей картины. А у окна стояли два кресла, в одном из которых сидел какой-то седой дедушка в костюме-тройке и накинутом на плечи белом халате. Он поднял на Аню взгляд, полный любопытства, и чуть спустил трясущейся рукой очки, разглядывая ее.

– Проходите, – проговорил он все так же хрипло дребезжащим голосом. – Что же Вы на пороге стоите?

– Я… не туда попала, наверно, – неуверенно сказала Аня.

– Как же не туда? – удивился он, задвигая обратно очки. – Мне сейчас администратор звонила. Анна Сергеевна? – Аня медленно кивнула. – Присаживайтесь. – Рука его, дергаясь, вытянулась и показала Ане на кресло напротив.

Так же медленно закрыв за собой дверь, Аня нетвердой походкой подошла к креслу и села, не сводя взгляда с седого дедушки.

– Меня зовут Лев Семенович Приходько, – представился тот. Аня снова кивнула, не зная, что ему ответить, потому что ее имя он и так знал, а он, не делая паузы, монотонным дрожащим голосом продолжал: – Сегодняшний прием проведу я. Расскажите, что Вас беспокоит?

Аня на несколько секунд закрыла глаза и сделала глубокий вдох, надеясь, что, открыв глаза, окажется у себя дома. Но чуда не произошло.

– У меня… такая проблема… – запинаясь, проговорила она. – С мужем в постели, в общем.

– В постели, значит, – проговорил Лев Семенович с такой тоской, словно сам давно уже не лежал в постели с женщиной и был лишен подобных проблем. – Хорошо. И что именно там происходит такого, что Вы решили обратиться к сексологу?

«Точнее, чего там не происходит» – мысленно поправила его Аня и приказала себе немедленно взять себя в руки и поведать этому дедушке о своих проблемах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Оргазм не испытываю, – густо покраснев, ответила она.

– А какой именно оргазм Вы имеете в виду, Анна Сергеевна? – уточнил Лев Семенович, а голова его вдруг как-то странно затряслась. – Клиторальный, вагинальный? – Он придержал голову дрожащей рукой, пока она не перестала трястись, и внимательно посмотрел на Аню, ожидая ее ответа.

– Вагинальный, – тихо ответила Аня, глядя на него округлившимися глазами.

– Вагинальный… Понимаю. – Он тяжело встал и, на подгибающихся ногах подойдя к столу, взял толстую тетрадь и ручку. Опустившись обратно в кресло, начал что-то записывать дергающейся рукой. – И давно Вы заметили, что не испытываете оргазм? Никогда не получалось или раньше было иначе?

– Раньше все было нормально, – ответила Аня. – Но с мужем не получается.

– С мужем, значит, не получается, – Лев Семенович поднял голову и задумчиво посмотрел на Аню. – Понятно. А когда Вы вышли замуж, это изменилось сразу или какое-то время все было по-прежнему?

– Сразу, – коротко ответила она.

– То есть до официального брака с будущим супругом все было нормально?

– У нас до брака секса с ним не было.

* * *

– И что он на это сказал? – захохотал Леша.

– Сказал, что это очень похвально, что я берегла себя до брака. – Аня засмеялась и покачала головой. – Но потом замялся. Вспомнил, видимо, что я про других мужчин ему говорила, и перевел тему.

– А у меня, уж извини за подробности, геморрой однажды вылез, – проговорил Леша, улыбаясь. – Но я стоически терпел первое время, самолечением занимался. А потом понял, что надо ко врачу идти, потому что сам уже не справляюсь. Позвонил, значит, в клинику и спрашиваю: «А у вас проктолог мужчина?» Они меня заверили, что, конечно, да. Фамилию его назвали, записали меня…

– А потом позвонили, чтобы перенести запись?

– Неа, – замотал он головой. – Еще хуже. Пришел я туда и говорю: «Я к такому-то на прием.» Не помню его фамилию. А они мне говорят, что его нет и отправляют меня к женщине. Я, естественно, смутился и возмутился. Спрашиваю: «Да как же так? Я ж по телефону даже уточнял, что мне именно мужчина нужен.» А администратор встала и говорит мне так издевательски: «Да что Вы за мужчину уцепились? У нас отличный врач, женщина, дипломированный специалист…» Как будто это редкость какая-то, Ань – наличие диплома у врача! «И вообще, – говорит, – Вы же мучаетесь. Вот и идите к ней.» У меня, наверно, на лице мои муки были написаны.

Аня смеялась, уже забыв о собственной истории, и внимательно его слушала.

– Пошел? – спросила она.

– Пошел, чего делать, – развел Леша руками. – А она такая, Ань, симпатичная оказалась, что я не знал, куда от стыда деваться, пока наглядно демонстрировал ей свою проблему. – Улыбаясь, он задумался, видимо, вспоминая тот прием, потер лоб и провел рукой по волосам. – Но помогла она мне, конечно. – Он взглянул на Аню. – А дед этот что в итоге тебе сказал?

– Ну сначала он попросил меня рассказать, как у нас с Ваней секс происходит. – Аня округлила глаза. – Ну я рассказала, конечно. А потом он начал мне советы давать… Или это лекция была?..

* * *

– Анна Сергеевна, – нудно, но совершенно серьезно продолжал Лев Семенович, – начнем с предварительных ласк. Вашему мужу следует понимать, что женское возбуждение не возникает по команде и не всегда развивается с той же скоростью, что и мужское. Поэтому торопиться с проникновением не следует. Сначала поцелуи, прикосновения к спине, шее, плечам. Не обязательно сразу переходить к половым органам. Организм должен успеть перейти в состояние возбуждения. Когда Вам становится приятно, можно постепенно переходить к груди, животу, внутренней поверхности бедер. Здесь тоже не нужно сразу усиливать воздействие. Лучше постепенно увеличивать интенсивность и смотреть на Вашу реакцию.

Аня же молча смотрела на Льва Семеновича. Голова его опять как-то странно задергалась, и он поправил ее дрожащей рукой. Глаза за стеклами очков закатились, но потом вернулись на место и сфокусировались на Ане.

– Что касается наружных половых органов, – утомительно и однообразно продолжил он говорить, – то Вашему мужу следует понимать разницу между вульвой и клитором. Вульва – это все наружные половые органы, а клитор представляет собой отдельный орган, большая часть которого находится внутри тканей. Поэтому чувствительность у разных участков различается. Клитору не требуется сильное давление для того, чтобы вызвать возбуждение. Напротив, в начале прямое воздействие может оказаться слишком интенсивным…

За окном вдруг раздался звук сирены, и Аня повернула голову в сторону окна и увидела, как проехала скорая помощь. Лев Семенович же, не отвлекаясь, продолжал свою тягостную лекцию:

– Начинать лучше с области вокруг клитора, постепенно переходя к самому клитору. У некоторых женщин приятнее стимуляция через капюшон клитора, у других – более непосредственное воздействие. Универсальной техники здесь нет. Ваш муж должен ориентироваться не на собственные представления о том, как это должно происходить, а на Вашу реакцию. Вы можете сказать ему словами, можете направить его рукой, можете изменить положение его руки сами. Если движение приятно, его можно продолжать. Если неприятно или слишком интенсивно, нужно изменить давление, направление или ритм. Мужчина не всегда может самостоятельно угадать правильное движение с первого раза.

Аня повернула к нему голову и кивнула, чтобы показать, что она внимательно его слушает. А потом быстро оглядела кабинет в поисках часов, но их нигде не было.

– И не следует постоянно менять технику, – тяжело вздохнув, добавил Лев Семенович, трясущейся рукой поправив очки на носу. – Если вы нашли движение, которое Вам приятно, его лучше некоторое время сохранять. Женское возбуждение может нарушиться именно из-за постоянного переключения: сначала одно движение… потом другое… потом третье. Мужчина думает, что таким образом проявляет инициативу, а женщине это бывает не слишком приятно и нарушает развитие возбуждения, необходимое для достижения оргазма.

– Понятно, – закивала Аня, надеясь, что на этом все закончится, но Лев Семенович не собирался останавливаться.

– Когда возбуждение становится достаточно сильным, можно переходить к проникновению. Но не следует считать, что с этого момента предварительные ласки закончились. Если во время проникновения уровень возбуждения снижается, можно снова вернуться к тому, что Вас возбуждает. Половой акт не обязан развиваться по строгой схеме.

Он сделал небольшую паузу. Его голова снова затряслась, а глаза опять закатились, и Аня даже немного испугалась за него. Из уголка рта у него вытекла слюна, и он вытер ее платком, который выудил из кармана своего халата, а потом встал и, взяв папку со своего стола и снова устроившись в кресле, открыл ее.

– Нам нужно найти условия, при которых Ваше возбуждение продолжает нарастать во время проникновения, – занудно продолжил он и как-то особенно печально вздохнул, разглядывая содержимое папки. – Поэтому теперь перейдем к положениям тела. – Аня посмотрела на него с легкой тревогой, а он немедленно перешел к положениям тела. – В классической позиции с мужчиной сверху Ваш муж контролирует глубину и темп. Это удобно для него, но не всегда оптимально для женщины. Да и Вы сказали, что Вам так тяжело… – Он поднял на нее взгляд и снова опустил его в папку. – Но можно подложить под таз небольшую подушку, и угол проникновения немного изменится. Иногда это усиливает давление на переднюю стенку влагалища.

Аня молчала, не зная, что на это ответить. Оглянулась на дверь, а Лев Семенович все продолжал наводящим тоску голосом говорить, не прекращая листать папку.

– Положение женщины сверху дает Вам, Анна Сергеевна, значительно больше контроля. Вы сами регулируете глубину, скорость и угол движения. Кроме того, можно немного менять наклон корпуса. Если Вам приятно определенное положение таза, Вы сможете сохранять его без необходимости постоянно объяснять мужу, что именно он делает не так. – Он перелистнул страницу. – На боку проникновение обычно менее глубокое. Зато проще сохранять спокойный ритм и одновременно менять положение таза. Это хороший вариант, если Вам неприятны резкие движения или если Вы хотите больше телесного контакта. – Он снова перевернул страницу. – Есть вариант, когда мужчина находится сзади. Там угол проникновения уже совсем другой, и у некоторых женщин ощущения от него значительно сильнее. Но если Вам такая глубина неприятна, этот вариант Вам не подходит.

Аня снова принялась смотреть в окно, слушая Льва Семеновича, но больше шелест переворачиваемых им страниц.

– Еще можно попробовать положение стоя, – продолжал дедушка. – Например, Вы можете опереться руками на стол. Это изменит угол таза и даст возможность попробовать другую траекторию движения.

– Стол? – оживилась Аня, поворачиваясь к нему.

– Стол, – подтвердил он. – Если стол достаточно устойчивый. И необязательно именно стол. Подойдет любая устойчивая поверхность подходящей высоты.

– Хорошо, – кивнула Аня. – Это все?

– Нет, – он то ли покачал головой, то ли она снова затряслась. – Теперь поговорим с Вами об обстановке. – Аня опустила глаза. – Вы только недавно поженились, первые попытки были дома, в спальне. И теперь это место сопряжено с неприятным ощущением неудачи. Поэтому я бы действительно рекомендовал вам с супругом изменить привычный сценарий.

Тут Аня заинтересовалась и подняла на него глаза. Он снова вытер уголок рта платком и принялся консультировать ее по поводу смены обстановки.

– Можно попробовать в любом другом помещении. На кухне, в гостиной, в ванной комнате. В самой ванне. Правда, там есть определенные меры безопасности, которые требуется соблюдать, чтобы не получить травму. – Он задумался, глядя на нее поникшим взглядом. – Можно пробовать и вне дома, но не в общественных местах, разумеется, даже если это усиливает возбуждение. Гостиничный номер подойдет. Или даже автомобиль. Хотя последний вариант подходит теоретически, но практически не слишком удобен…

* * *

– В общем, в конце он посоветовал мне не ставить себе цель получить оргазм при каждом половом акте и сменить обстановку.

– Жесть, конечно, – захохотал Леша. – Деду на кладбище уже прогулы ставят, а он все сексом интересуется. Когда он сам в машине пробовал, это, наверно, какая-нибудь «Волга» была или «Чайка». А давай тоже сменим обстановку, Ань? – он взглянул на нее с несчастным выражением лица. – А то у меня уже зад от стула задеревенел.

– Давай. – Аня встала и, прихватив бутылку, в которой еще плескалось вино, и бокал, повела Лешу в спальню.

Ее спальня тоже была источником воспоминаний об Иване, ведь и с ним они, когда пытались сменить обстановку, пришли в первую очередь именно сюда. И Аня даже обрадовалась, что сейчас с ней на этой кровати лежит Леша, и эти воспоминания о том, как они болтают и смеются, заменят те, болезненные и мучительные, как свежая рана.

* * *

Иван молча лежал на кровати в ее спальне, задумавшись о чем-то, и Аня была уверена, что он думает об очередной неудаче. Как и она сама. И в голову ей пришла совершенно новая мысль, которая была даже страшнее той, первой, когда она решила, что с ней что-то не так. Что если он, спросила она себя, не чувствует себя рядом с ней как мужчина, который может доставить женщине удовольствие?

Она перевернулась на спину, чтобы не смотреть на его лицо, отражающее тягостный мыслительный процесс, но от собственных мыслей спасения не было.

– О чем ты думаешь? – не выдержав, спросила Аня.

Он мельком глянул на нее все с тем же выражением лица и поморщился.

– Ни о чем.

Аня закусила губу и еще больше убедилась в том, что она права.

– Нельзя ни о чем не думать, – тихо заметила она.

– Ань, да… – Поджав губы, он рассерженно мотнул головой. – Если два узла независимо зафиксировали разные события, а потом мы синхронизировали их состояние, то причинность между этими событиями либо уже существовала, либо мы ее сейчас придумали. – Аня повернула к нему изумленное лицо, а он, нахмурившись, смотрел в потолок. – Но если мы можем придумать ее задним числом и система после этого остается корректной, то получается, причинность для нас не свойство событий. Это свойство того, как мы их потом расположили… – Он помолчал немного, еще сильнее нахмурившись, и удивленно спросил в потолок: – Чего?.. Каша какая-то в голове…

Аня едва сдержала смех и положила голову ему на плечо. Он обнял ее и прижал к себе.

– Люблю тебя, Ань, – сказал он, целуя ее в затылок.

– И я тебя.

* * *

Аня ему завидовала. Если он мог так зацикливаться иногда на каких-то совершенно непонятных ей вещах, то вовсе не имел такой привычки в обычной жизни. Она так и не рассказала ему, что ходила к гинекологу и к сексологу, но предложила сменить обстановку, и Иван сам уже попросил ее не ставить себе целью получить оргазм.

– Ань, чем больше ты настраиваешься на это, тем более маловероятным становится это событие, – сказал он, усадив ее к себе на колени. – Я понимаю, насколько это неприятно для тебя. Я со своей стороны готов все, что угодно сделать, ты только скажи… – Он вдруг засмеялся. – Хочешь, в кино пойдем на грустный фильм? Сменим обстановку, так сказать.

Но от секса в общественном месте Аня отказалась. Даже не потому, что от этого ее предостерегал Лев Семенович, а потому, что решила, что расслабиться она так точно не сможет, хоть оргазм в этом случае и не станет занимать все ее мысли. И она сочла за лучшее действительно не придавать этому значения. По крайней мере, пока.

Иван перестал работать удаленно и ходил в офис. Три дня в неделю он продолжал читать лекции в институте и в эти дни иногда задерживался на работе. А Аня неожиданно еще больше сдружилась с Еленой Михайловной. Чем больше она узнавала ее, тем больше понимала, что старушка живет в каком-то своем собственном мире, подчиняющимся другим законам и существующим за счет иных моральных ценностей, но несмотря на это она была совершенно незлобива и добродушна.

– Анечка, тут рекламу крутили по телевизору, – говорила она, надев очки и рассматривая какую-то инструкцию, – сказали, что эти витамины регенерируют внутренние органы. Не пойму только, как их принимать.

Они сидели на кухне вечером в ожидании, пока Иван вернется с работы.

– Это Вы по телевизору заказали? – вздохнула Аня.

– Ну да, – кивнула та, переворачивая инструкцию и щуря глаза. – Лишним не будет.

– Да это обман все, Елена Михайловна. Регенерировать только печень, вроде, может. – Аня вдруг вспомнила ее настойку, но об этом промолчала.

– Ну ты все равно посмотри, – жалобно проговорила старушка, протягивая ей инструкцию.

Аня взяла ее в руки и нашла раздел про дозировку.

– По десять капель после приема пищи, – сказала она и уже собиралась читать дальше, как Елена Михайловна забрала у нее инструкцию и, сложив ее и убрав в карман кофты, сняла очки.

– Ну сейчас Ванечка придет и есть будем, – сказала она. – У вас там как? – загадочным тоном спросила она. – Проблем нет никаких?

– Нет, все хорошо, – удивилась Аня.

Елена Михайловна как-то странно посмотрела на нее и хотела что-то еще сказать, но тут они услышали, как во входной двери поворачивается ключ.

– Ну вот, пришел, – проговорила Елена Михайловна, поднимаясь из-за стола. – Буду ужин накладывать.

Иван, раздевшись и помыв руки, зашел на кухню и первым делом подошел к Ане.

– Привет. – Он наклонился и поцеловал ее в щеку. – Бабуль, садись, я сам все сделаю.

Он усадил Елену Михайловну за стол и сам принялся раскладывать ужин по тарелкам.

– Заботливый какой Ванечка наш, – громким шепотом сообщила старушка Ане, а потом повернула голову к внуку. – Как у тебя там на работе дела? Иногда совсем поздно приходишь.

– Все нормально, бабуль, – ответил он и, включив чайник, сел за стол. – Пары сегодня в институте были, поэтому и на работе пришлось задержаться.

– Ну что они, про травму твою не знают? – огорченно спросила Елена Михайловна. – Могли бы и пораньше тебя отпускать.

– Да два месяца уже прошло, – ответил он. – Я хорошо себя чувствую.

Разговор затих как-то сам собой. Аня зевала, понимая, что хочет уже лечь в постель. Иван задумчиво смотрел в свою чашку, мешая сахар.

– Ой, что это там? – вдруг воскликнула Елена Михайловна.

Они оба подняли на нее взгляд, и она кивнула им куда-то в сторону двери. Аня с Иваном обернулись, но там ничего не было.

– Где? – спросил Иван, все еще глядя туда.

– Да вон же, на двери, – взволнованно проговорила старушка.

Аня поднялась со стула и подошла к двери, но так ничего и не увидела. Она повернулась к Елене Михайловне, которая сложила руки на столе и внимательно смотрела на нее.

– Не видишь? – спросила она.

– Нет, – ответила Аня.

– Ну показалось, наверно, – пожала плечами Елена Михайловна. – Совсем меня зрение стало подводить.

Аня вернулась за стол, а Иван снова принялся мешать сахар в чашке.

– Совсем она плоха стала, – печально сказал он, когда они уже лежали в спальне на кровати. – Я, Ань, так тебе благодарен, что ты согласна с ней жить. Даже не представляю, как бы она одна там в деревне была. – Он повернул к ней голову. – Спасибо.

– Не за что, Вань. – Аня ласково улыбнулась ему.

Он поцеловал ее в щеку и выключил свет. Аня перевернулась на бок и уже почти засыпала, но вдруг почувствовала, как он обнял ее сзади и тяжело дышит ей в затылок.

– Ань… – Он убрал волосы с ее шеи и коснулся ее губами. – Я что-то возбудился так… Ты сильно спать хочешь?

Она засмеялась и перевернулась на спину.

– Не настолько, – ответила она, и он тут же принялся раздевать ее и раздеваться сам.

– Не пойму, что со мной, – шептал он. – Давай сегодня в обратном порядке.

Он перевернул ее обратно на бок, спиной к себе и стал целовать ее шею. Отвлекся ненадолго, и Аня услышала, как он открыл ящик, чтобы достать презерватив. Она, конечно, тут же вспомнила Льва Семеновича, дрожащим голосом говорящего ей, что половой акт не подчиняется строгой схеме, а потом и про другой угол проникновения, когда мужчина находится сзади, но Иван уже вернулся к ней, снова обдавая ее шею горячим дыханием, от чего мысли Ани начали путаться в голове, а Лев Семенович позабылся, уступая место нарастающему возбуждению. Иван вошел в нее и, лаская рукой ее грудь, стал двигаться, и Аня застонала, даже не сразу осознав, что внезапно все становится так, как надо, так, как ей давно хотелось. А когда вдруг осознала, обрадоваться не успела, потому что Иван вдруг отстранился.

– Да что со мной такое? – напуганным голосом спросил он.

Глава 7

– Теперь он кончить не смог? – засмеялся Леша. – А точнее, вы оба.

– Он-то как раз смог. – Аня провела языком по нижней губе. – И еще бы чуть-чуть, и у меня бы вышло, наверно… Слушай дальше, в общем…

* * *

– Да что со мной такое? – напуганным голосом спросил Иван.

Аня резко развернулась к нему. Он сидел, опустив голову, и что-то разглядывал в темноте.

– Что случилось? – спросила она.

– Ань, я не понимаю…

Он вскочил с кровати и, включив свет, тут же снова опустил голову и коснулся рукой своего возбужденного пениса.

– Вань, да что не так? – Аня подползла к краю кровати и поймала его перепуганный взгляд.

– Эрекция не проходит, Ань, – объяснил он.

– А ты…

– Да! – он мотнул головой в сторону тумбочки, и Аня, обернувшись, увидела на ней использованный презерватив. – Что со мной?

Аня взглянула в его глаза, наполненные ужасом, но что ему ответить, не знала.

* * *

– Это как? – заинтересованно спросил Леша, перестав смеяться.

– Тогда мы еще не знали, как, – ответила Аня. – Это только на следующее утро выяснилось. Но перепугались мы, конечно, здорово.

* * *

– Я ничего не понимаю. – Иван, до этого меривший комнату шагами, внезапно остановился и снова опустил голову. – Не проходит. – Он снова показал Ане рукой на свой пенис, но она и так прекрасно его видела.

– Может, ты…

– Ань! – перебил он ее, бросая на нее возмущенный взгляд. – Ну что я, не могу понять, когда кончил, а когда нет? Вон презерватив лежит, сама посмотри.

Аня решила поверить ему на слово. Она все еще сидела на краю кровати, прижав колени к груди, и сочувственно смотрела на Ивана, который то тер пенис рукой, то тянул его из стороны в сторону.

– Может, еще разок? – неуверенно спросила она. – И тогда… пройдет.

Он задумался. Опустил голову вниз и снова поднял ее, ловя Анин взгляд.

– Думаешь? – с сомнением в голосе спросил он. – Это как-то… странно, – его лицо сморщилось. – У меня такого никогда не было.

– Давай еще раз, – уже более уверенно повторила Аня.

В этот момент она ни за что бы не призналась Ивану, о чем именно думает. В первую очередь, разумеется, она испугалась за него и искренне жалела, но вид его обнаженного возбужденного тела невольно заставлял ее задумываться и о других вещах. Об ощущении приближения собственного оргазма, например, который только что был так близко, да и теперь находился от нее на расстоянии вытянутой руки – ведь именно на таком расстоянии от нее сейчас стоял Иван. И эта глупая мысль продолжала настойчиво вертеться в Аниной голове: что неразумно упускать такую возможность. Но она тут же успокоила себя тем, что если они попробуют еще раз, это может решить сразу две проблемы разом.

– Давай? – спросила она, заглядывая в его встревоженные глаза.

– Ладно, – как-то мрачно и безысходно проговорил он и пошел к тумбочке, чтобы достать еще один презерватив. И, надевая его, прошептал: – На фига? Все равно же второй раз сразу не смогу… Ладно.

Он повернулся к Ане. Весь его вид от шеи и ниже производил впечатление человека, немедленно готового и даже жаждущего заняться сексом. Смятенное и беспокойное лицо, наоборот, производило совершенно противоположное впечатление.

– Давай, как в первый раз, – попросила она, не испытывая в этот момент желания смотреть ему в глаза и помня о том, что в тот первый раз все шло, как надо.

– Давай, – без всякого энтузиазма проговорил он, ложась на кровать и увлекая ее за собой.

Она легла к нему спиной, но в этот раз он не целовал ее и не ласкал, словно забыв об этом, сосредоточенный лишь на собственных ощущениях. И Аня была не в обиде, прекрасно его понимая. И к тому же, как только он вошел в нее, она тут же потеряла голову от наслаждения. Закинув руки наверх, она стонала, извиваясь всем телом. И рука Ивана, поначалу лежавшая на ее талии, вдруг поднялась ей на грудь, горячие губы коснулись ее уха, а потом и шеи. И Аня чуть не заплакала от восторга, но в тот же момент Иван остановился и перевернулся на спину. И Аня действительно чуть не разрыдалась, обернувшись и увидев, как он снимает переполненный презерватив.

– Ань, я не понимаю, что со мной, – так же испуганно проговорил он, поднимая на Аню растерянный взгляд.

А Аня понимала, что жаловаться на отсутствие собственного удовольствия было бы сейчас крайне эгоистично.

– Может, ко врачу? – предложила она.

– Посреди ночи? – поднял он бровь, а потом зажмурил глаза. – Не, ну в платной, может, есть какой-нибудь уролог.

– А у тебя болит что-нибудь? – Она погладила его по плечу и, закусив губу, с трудом отвела взгляд от его пениса.

– Нет! – воскликнул он, открывая глаза. – И что я врачу скажу? – Он вздохнул и вытер ладонью пот со лба. – Бред какой-то, Ань…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Аня поняла, что надо как-то брать себя в руки и успокаивать его. И даже брать решение проблемы на себя, потому что Иван явно был не в себе.

– Так и скажешь, – проговорила она. – Что эрекция не проходит. – Она потянулась за своим телефоном к тумбочке. – Давай я клинику поищу, которая сейчас принимает.

– Может, не надо? – неуверенно спросил он. – Спать ляжем, Ань. А утром само все пройдет.

– А если нет? В институт так пойдешь?

– Мне на работу завтра.

– Тоже не лучше, Вань. – Она взяла его за руку, и он посмотрел ей в глаза. – Не глупи. Если ты так переживаешь, надо что-то делать. И я за тебя тоже переживаю.

– Ладно, – помолчав немного, согласился он. – Ищи. Я пойду пока в душ схожу, а то я весь мокрый.

* * *

– Так чего врач? – спросил Леша. – Сказал, что это было?

– Он предположил, что Ваня выпил какое-то лекарство для поддержания эрекции, – ответила Аня. – Правда, поразился такому эффекту. Сказал, что в его практике такого не было.

– А он пил? – удивился Леша.

– Он там так кричать начал на врача. Я его таким никогда не видела. И я совершенно естественно подумала, что нет…

– А он пил, – кивнул Леша.

– Сам нет, – покачала головой Аня. – Короче, сделали ему укол прямо в член, он там на койке повалялся немного, и мы домой поехали. Поспали пару часов, и он на работу пошел. Он раньше меня всегда уходил. А я пошла на кухню…

* * *

– Анечка, доброе утро, – встретила ее на кухне Елена Михайловна. – А чего Ванечка так быстро убежал? Даже завтрак с собой не взял. А я тут блинчиков напекла.

– Да мы проспали, Елена Михайловна, – ответила Аня и совершенно разбитая бессонной ночью села за стол.

– А я тоже так хорошо сплю по ночам, – продолжала болтать старушка, ставя перед Аней тарелку с блинчиками и банку варенья, – ничего не слышу никогда. Меня из пушки не разбудишь. Но будильник вот всегда слышу.

Она заварила чай и села за стол. Аня принялась лениво ковыряться в тарелке, не испытывая абсолютно никакого аппетита, но не желая обидеть Елену Михайловну.

– Ну как у вас, Анечка? – услышала она обращенный к ней вопрос.

– Нормально. – Она зевнула, не поднимая головы.

– А как вчера? – сделала старушка ударение на последнем слове, и Аня мгновенно и окончательно проснулась и посмотрела на нее в упор.

– О чем Вы? – прищурившись, спросила она.

С довольной улыбкой Елена Михайловна пересела на соседний стул и сообщила ей:

– Анечка, ты ведь знаешь, что у меня слух хороший. Ты на меня не серчай, ладно?

Аня смотрела в ее глаза и боялась услышать продолжение.

– Допустим, – неуверенно проговорила она.

– Я вот тебе же сказала вчера, что я по телевизору рекламу видела. Только это, конечно, не витамины были, которые внутренние органы регенерируют. Глупость же такая, да, деточка? – она закивала, подобострастно заглядывая Ане в глаза. – А я, дура старая, ничего умнее не придумала. Ляпнула первое, что в голову пришло. И так испугалась, что ты меня сейчас на лжи поймаешь! – Она положила руку на сердце. – Еще и инструкцию я сама прочитать не смогла, а ты вдруг как начала вчитываться, так вообще меня перепугала.

– Елена Михайловна, что это было? – спросила Аня, положив вилку.

– А тебе понравилось, да? – радостно спросила старушка. – Все получилось наконец?

– Что у меня должно было получиться? – Аня наклонила голову набок, не сводя с Елены Михайловны пристального взгляда.

– Ну как что, Анечка? – изумленно спросила она. – Я ведь слышала, как вы с Ванечкой это обсуждали. Что у тебя не получается удовольствие в постели получить. А это, знаешь, важно. Я слышала, – почему-то вдруг таинственным шепотом заговорила она, – что детей тогда не получится сделать, если женщине не так хорошо, как должно быть.

Аня запрокинула голову, вдохнула и медленно выдохнула.

– Что Вы сделали, Елена Михайловна? – спросила она, снова переводя взгляд на старушку.

– Я по телевизору рекламу увидела и заказала одно средство. «Нефритовый дракон мужской силы» называется, – с гордостью стала рассказывать старушка. – Знаешь, там мужчин еще показывали в этой рекламе. Правда, лица им замазали, стеснялись они, наверно. И вот они все говорили, что им помогло, и их жены теперь счастливы.

* * *

– Короче, это трава какая-то китайская была, – сказала Аня. – Она ее Ване в чай подлила, когда дверью нас отвлекала.

Отсмеявшийся Леша, у которого изредка еще вырывались из горла короткие смешки, лежал на кровати, заведя руки за голову.

– Во дает, – сказал он. – Она всерьез там за вас взялась.

– Знаешь, у меня даже сил не было на нее злиться, – призналась Аня. – Это все было настолько тупо и нелепо… А главное, помогло же! Ну почти. У меня потом даже дурацкая мысль возникла: «Может, еще ему подлить в надежде, что в этот раз он не станет так быстро кончать, и я за ним успею?»

– Скажи, что ты этого не сделала, – Леша с мольбой посмотрел на нее. – Мне уже жалко этого мужика. Хотя, – он вдруг стал серьезным, – так ему и надо, Ань. Ведь конец у этой истории плохой.

Аня вздохнула.

– Нет, конечно, я этого не сделала, – сказала она.

* * *

– Я тебе говорю, я отключу ей телевизор!

– Вань, тише, – пыталась успокоить его Аня. – Она же все слышит, помнишь?

– Да пусть слышит! – закричал он и вскочил с кровати. – Вот сейчас к ней пойду и все выскажу.

Распахнув дверь, он выскочил из спальни и ворвался в комнату Елены Михайловны.

– Ты в своем уме? – услышала Аня. – Я понимаю, ты хотела помочь. Но, может, для начала надо было меня спросить? С Аней поговорить в конце концов? А не подливать мне в чай какую-то бурду, после которой мне посреди ночи пришлось ко врачу ехать!

Что отвечала Елена Михайловна, Аня не слышала. Но старушка утром, когда узнала, что Ивану пришлось ехать в больницу, покаялась и попросила Аню саму все рассказать Ивану.

– И что?! – снова закричал Иван. – А ты не подумала, что я импотентом могу остаться или травму какую-то получить?

Аня, сидевшая на кровати, откинулась назад, вслушиваясь в неразборчивый голос Елены Михайловны. А когда он затих, Иван уже не кричал, а таким же нормальным тоном что-то ответил ей, но что именно, Аня не разобрала. Через несколько секунд он уже вернулся в комнату и, закрыв дверь, сел рядом с Аней, а потом тоже откинулся назад и стал смотреть в потолок.

– Вань?

– Что?

– А ведь помогло, – улыбнулась Аня. – Ну почти.

Он тут же лег на бок и, нависая над ней, посмотрел на нее полным любопытства взглядом.

– Серьезно? – его глаза заблестели. – Почти получилось?

Аня кивнула, не в силах убрать счастливую улыбку с лица, и Иван, наклонившись, поцеловал ее.

* * *

Аня услышала, как зазвонил ее телефон, который она оставила на кухне. Она догадывалась, кто это мог быть, но ведь это мог быть и кто-то другой на этот раз, и она встала с кровати и пошла посмотреть. Но, конечно же, это опять был Иван.

– Звонит и звонит, – сказала она, скидывая звонок и возвращаясь в спальню.

– Бывший? – уточнил Леша.

– Ну да. – Аня прилегла рядом с ним на кровать и бросила взгляд на бутылку на столике, в которой оставалось вина еще на пару бокалов.

– Ань, ты меня знаешь, я не больно-то высоконравственный, – проговорил Леша, но у меня на работе мужик один есть, к которому даже я отвращение испытываю. Стоим, значит, курим как-то, и он рассказывает, как жена раньше домой вернулась и застала их соседку на нем верхом. Я его спрашиваю: «Чего, на выход с вещами теперь?» А он такой: «Да не, я там поныл, лапши ей на уши понавешал…» Может, и тут так?

Он повернулся и посмотрел на нее, а Аня смотрела в пустоту, не зная, что ответить.

– Не знаю, – честно сказала она наконец. – Он меня даже не видел.

– Не видел? – переспросил Леша, но Аня молчала. – Ладно, как вообще это произошло? Потому что я по твоему рассказу понял, что у вас постепенно все наладилось. Получилось в конце концов как в бразильских сериалах?

* * *

– Ань, когда мы любовью займемся? – шептал Иван ей на ухо, обнимая ее сзади.

Но у Ани с того момента, как она узнала, что Елена Михайловна все слышит, как отрезало. Она пыталась пересилить себя, но не выходило.

– Давай на выходных, – ответила она. – Пойдем ко мне домой.

– Почему? – спросил он, чуть прикусывая ее ухо. – Хочешь сменить обстановку?

– Нет, хочу, чтобы нас никто не подслушивал.

– Да она спит уже. – И повторил точь-в-точь, как Елена Михайловна: – Ее из пушки не разбудишь.

– Нет, Вань, – отказалась она. – В выходные.

– И теперь у нас всегда секс только по выходным будет? – Он прижался к ней сзади всем телом, и она почувствовала, как он возбужден. Его пальцы убрали волосы с ее шеи, а губы принялись покрывать ее поцелуями. – Она бы не одобрила.

Аня задрожала, понимая, что недолго еще сможет сопротивляться, а он, как будто поняв это, запустил руку ей под футболку и стал ласкать ее грудь.

– Давай, – продолжал он настойчиво шептать. – Как в тот раз. Или хочешь по-другому? Я тут много об этом думал.

Заинтересовавшись и забыв о Елене Михайловне, она перевернулась на спину и поймала его взгляд. Иван потянул ее за руку и усадил к себе на колени. Задрав ее футболку, припал губами к ее груди, гладя ладонями ее спину. Аня застонала, стягивая футболку, и зарылась руками в его волосы.

– Повернись спиной ко мне, – произнес Иван, поднимая на нее глаза.

Аня почувствовала, как задрожали ноги от его уверенного тона и, не в силах противиться, привстала и, сняв белье, медленно развернулась. Иван тут же лег и сполз вниз, притягивая ее бедра ниже, и коснулся языком ее клитора. Аня задрожала еще сильнее и тихо усмехнулась, понимая теперь, что значит «по-другому». Его возбужденный пенис оказался прямо около ее рта, и она, недолго думая, облокотилась одной рукой на кровать, а другой, приподняв его, обхватила его влажными губами.

И хоть подобный опыт у Ани уже как-то был очень давно, в этот раз все оказалось иначе. Она думала, что ей будет сложно сосредоточиться, но Иван всегда прекрасно знал, что надо делать, и уже через несколько минут Аня стонала, от сотрясающего ее тело оргазма, а сама продолжала ласкать его пенис, становившийся все более твердым и упругим, и уже от одного этого испытывала удовольствие. Она хотела отодвинуться, но Иван не отпустил ее и начал все сначала, пока Аня окончательно не утратила самообладание, уже чувствуя, как ее накрывает новой волной наслаждения.

Доведя до оргазма и самого Ивана, она сползла с него и перекатилась на спину, сжимая дрожащие ноги и тяжело дыша.

– К черту обычный секс, – глухо проговорил он, тяжело дыша. – Теперь все время так будем.

– На презервативах сэкономим. Бесплатные африканские же когда-нибудь закончатся.

Иван засмеялся и лег к ней, обняв ее и уткнувшись носом ей в шею.

– Ань, я люблю тебя, – прошептал он. – Все хорошо будет. Дай только время. – Аня подняла его голову и поцеловала его в губы. И он выдохнул: – Мне только ты нужна.

– И я тебя люблю, – прошептала она в ответ. – Мне никто, кроме тебя, не нужен.

Иван робко улыбнулся, и его зеленые глаза заблестели от счастья.

* * *

– Ну почти как в бразильских сериалах, – изрек Леша, дослушав Аню до конца. – Там такой порнухи не было. Ань, если все наладилось, тогда вообще не понимаю, почему он тебе изменил. До этого я еще думал, что для него секс с тобой тоже худший в жизни, что он себя мужиком не чувствовал настоящим и поэтому на сторону пошел, а теперь не знаю, что и думать.

– Да ничего у нас не наладилось, – ответила Аня, вздыхая. – Это тогда так было. И я тоже подумала, что все теперь будет хорошо, что нужно только дать себе время. Но время шло, а… толку не было…

* * *

– Опять не вышло, Ань? – спросил Иван, когда они молча лежали потом в темноте.

Прошла уже неделя бесплодных попыток, и от каждой следующей Аня уставала все больше и все больше теряла надежду, что все станет хорошо.

– Нет, – ответила она, чувствуя нарастающее внутри раздражение.

И именно в этот момент она подумала, что больше не хочет пытаться, что ей все опостылело.

– Ну это не проблема, Ань, – ласково проговорил Иван, приподнимаясь и сбрасывая с нее одеяло. – Сейчас по-другому, значит, будет. – И поцеловал ее в живот.

– Нет, Вань, – она поймала его голову и потянула его наверх. – Не надо.

– Почему? – удивился он и коснулся ее губ своими.

– Давай спать лучше, – как можно спокойнее сказала она, понимая, что собственный голос ее подводит и выдает. – Завтра вставать рано.

Он завис ненадолго над ней, а потом, снова поцеловав ее в губы, лег рядом, накрыл их обоих одеялом и обнял Аню.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

– И я, – со вздохом ответила она, даже не договорив до конца.

* * *

Утром настроение у Ани стало еще хуже. Она сухо попрощалась с Иваном, когда он ушел на работу, оделась и, пока Елена Михайловна была на кухне, тихо выскользнула из квартиры. А на улице было так промозгло и сыро, что ей стало еще противнее.

Кое-как отработав до вечера, она поняла, что совсем не хочет возвращаться домой к Ивану. Не хочет абсолютно ничего. Она представила на секунду, как поделится с ним своими мыслями, и была абсолютно точно уверена в том, что Иван примется успокаивать ее, станет говорить, что нужно попробовать иначе и в другом месте, придумает что-то новое. Но Ане не хотелось ни новых попыток, ни этих утешений. Не хотелось ложиться с ним в одну постель и даже просто разговаривать ни о чем. Даже видеть его сегодня.

Она взяла телефон в руки, решив позвонить ему и сказать, что сегодня она останется у себя, но она так и не решилась этого сделать и просто написала ему сообщение. И он тут же перезвонил ей.

– Хочешь, я приеду к тебе?

– Нет, Вань… – Она замялась. – Я завтра сама приеду.

Он помолчал немного и спросил:

– Ань, у тебя точно все в порядке?

– Да, – коротко ответила она.

– Ну ладно, – вздохнул он. – Как скажешь. До завтра тогда.

– До завтра.

И только у себя дома ей наконец стало спокойнее и уютнее. Но даже не потому, что она не считала квартиру Ивана своим домом, а просто потому, что здесь никого не было.

Она приняла душ и легла в постель. Есть не хотелось, да и нечего было, хотя когда они были здесь в прошлый раз, оставалось какое-то печенье, но Ане сейчас хотелось просто полежать и подумать.

Она понимала, что поступает неправильно. Где-то глубоко в душе она знала, что единственный правильный выход – это поделиться своими переживаниями, своим недовольством, своей усталостью с самым близким ей человеком – с Иваном. Только с ним будет возможно все это разрешить, а не в одиночестве наедине с самой собой. Но также глубоко в душе Ани что-то этому противилось.

Она ворочалась в кровати полночи, пока под утро не забылась беспокойным сном. А проснулась еще более опустошенная и приняла далеко не самое лучшее решение, но которое в тот момент казалось ей единственно верным.

– Привет. – Иван лежал на кровати и читал, но, как только Аня вошла, тут же опустил книгу.

– Привет, – ответила она как ни в чем ни бывало и стала переодеваться.

Он молчал, и она решила не прерывать этого неловкого молчания и вышла из комнаты, чтобы сходить в душ и умыться.

– Анечка, ужинать будешь? – поймала ее в коридоре Елена Михайловна. – Мы тебя ждали. Ванечка вот сегодня пораньше пришел.

– Нет, Елена Михайловна, спасибо, – вежливо улыбнулась Аня. – Я так спать хочу. Сейчас помоюсь и лягу сразу.

– Ну, может, чаю хоть? – нахмурилась старушка. – Ты не заболела часом? Такая бледненькая.

– Нет, – мотнула головой Аня, спиной отступая к ванной комнате. И тут же скрылась в ней, когда услышала, что открывается дверь в спальню.

Помывшись, она тихо проскользнула мимо кухни и легла в постель. А когда она проснулась на следующее утро, Ивана уже не было. Аня удивилась этому, потому что они всегда просыпались вместе, хотя на работу она уходила позже, но, с другой стороны, обрадовалась, что неловкая пауза между ними возникнет не раньше вечера. Но настроение у нее стало заметно лучше, и она даже позавтракала в компании Елены Михайловны, которая и сообщила ей причину, по которой Иван ушел раньше.

– На шиномонтаж поехал. Прямо рано утром записался. – Елена Михайловна осторожно посмотрела на Аню. – Деточка, а ты где вчера ночью была?

– Да я у себя дома осталась. – И заметив странный взгляд Елены Михайловны, Аня соврала, не моргнув глазом: – Мне там нужно было забрать кое-что. А я когда приехала, у меня так голова разболелась, что я прилегла.

Все так же странно глядя на нее, Елена Михайловна кивнула, и Аня тут же пожалела, что солгала, потому что Иван вполне мог сказать ей совершенно другую версию.

* * *

– Ань, ну а чего ты с ним не обсудила все это? – спросил Леша. – Я, честно говоря, этого не понимаю. И даже как-то не узнаю тебя.

– Не знаю, Леш, – вздохнула она. – Правда, не похоже на меня. Но в тот момент… у меня как будто действительно перегорело все, понимаешь? Не любовь к нему, нет. И это даже самое обидное было… – Она закусила губу, задумавшись. – Знаешь, как это бывает? Ты понимаешь, что делаешь хуже, а остановиться уже не можешь. Вот так у меня было. И я настолько устала от попыток, которые не приносят никакого результата… Я еще все время думала тогда: «Я его так люблю, и ничего. А почему с другими все нормально было? Которых я не любила.»

– Меня не любила? – вдруг спросил Леша, и Аня улыбнулась, повернувшись к нему.

– Любила… но это другое было… Я тебя не хочу обидеть…

– Я понял, Ань, – улыбнулся он в ответ.

Она отвернулась и, помолчав немного, сказала:

– И вот тогда появилась

она

…

Глава 8

– Сегодня у нас гости будут, – сказала Елена Михайловна. – Ты дома вечером будешь?

– Да, – ответила Аня. – Если только немного на работе задержусь. А что за гости?

– Внучка моей подруги, – объяснила Елена Михайловна. – Она тут в институте учится. Живет в общежитии. Вот и зайдет сегодня. – Она поднялась и стала складывать пустые тарелки в раковину. – Ванечка ее к поступлению в институт готовил.

Аня не придала этому особого значения, разве что только порадовалась, что вечером не придется сидеть с Иваном в комнате и судорожно думать, о чем поговорить. Еще вчера вечером по его напряженному молчанию она поняла, что разговора не избежать, а сейчас можно было спокойно выдохнуть и идти на работу.

За день она успокоилась еще больше, хотя и утвердилась в своем решении. А вечером, вернувшись, услышала на кухне голоса. Сняв куртку и сапоги, она зашла туда и остановилась в дверях.

Смеющаяся Елена Михайловна сидела на своем стуле и гладила по плечу девушку, сидевшую к Ане спиной, на которой лежала длинная толстая коса какого-то изумительного пшеничного цвета. А по правую руку от нее сидел Иван, смотревший на нее горящими глазами.

– Да ладно, не скромничай, у тебя неплохо получалось, – говорил он с улыбкой. – Мой учитель физики вообще говорил, что ее невозможно не понимать, но я с ним не согласен.

– Это все благодаря тебе, – нежным тоненьким голоском ответила девушка и повернула голову. А потом, видимо, заметив краем глаза Аню, обернулась. – О, здравствуйте!

Все ее вдохновенное лицо еще больше преобразилось, сверкающая, немного стеснительная улыбка появилась на нем, и она как-то неловко склонила голову набок, хлопая ресницами, из-под которых внимательно смотрели на Аню большие и чистые голубые глаза.

Иван тоже обернулся, и улыбка постепенно сползла с его лица.

– Привет, – сухо произнес он, точь-в-точь, как она сама вчера вечером. – Вась, это моя жена, Аня, – сказал он и, не сводя глаз с девушки, махнул рукой в сторону Ани, а затем, по-прежнему не поворачиваясь к Ане, продолжил: – Ань, это Василиса.

– Можно просто Вася, – девушка вскочила со стула, оправляя юбку, и робко протянула Ане руку. – Мне так приятно с Вами познакомиться, – кивнула она, пожимая протянутую Аней руку. – Вы такая красивая. Я Вас именно такой себе и представляла. Ваня же мне все время про Вас рассказывает. Странно, что, когда лекции читает, про Вас не говорит. – Она тихонько рассмеялась и бросила взгляд на Ивана.

– Да, Анечка у нас красавица, – проговорила Елена Михайловна, поднимаясь со стула. – Анечка, ты кушать будешь? Ты садись давай на мое место, я сейчас все равно уже спать пойду. Устала я что-то.

– Идите, – ответила ей Аня. – Я сама справлюсь.

– Хорошо. – Старушка подошла к девушке, уже успевшей сесть обратно за стол, и положила ладони ей на плечи. – Василисочка, ты ведь еще зайдешь меня проведать, да? И с Ванечкой ты ведь договорилась.

– Зайду, конечно, Елена Михайловна, – Василиса одарила ее своей безупречной улыбкой. – Доброй Вам ночи.

– И тебе, деточка.

Елена Михайловна улыбнулась Ане, погладила ее по руке, проходя мимо, и ушла в свою комнату.

Василиса тут же посмотрела на Ивана и своим нежным голоском проговорила:

– Вань, а я вот у тебя еще спросить хотела. Ты сегодня говорил, что архитектурное решение нельзя выводить непосредственно из множества требований. А если требования заданы формально, то разве множество допустимых архитектур не определяется ими вместе с ограничениями? Или мы вводим еще какой-то уровень семантики, который не выражается ни требованиями, ни ограничениями? В общем, я не поняла этот момент.

– Могла бы и руку поднять, – улыбнулся он. – Смотри, формально множество решений действительно можно рассматривать как множество, ограниченное этими условиями. Но проблема в том, что сами требования не являются независимыми ограничителями пространства решений. Их смысл зависит от контекста, а архитектурное решение еще и фиксирует интерпретацию этого смысла, понимаешь? Поэтому два архитектора могут работать с одним и тем же набором требований и получить разные архитектуры, не нарушив ни одного из них. Они фактически по-разному определили, какие свойства системы должны сохраняться инвариантными при изменении остальных.

Аня вдруг поняла, что аппетита у нее нет. Она налила себе чай и села за стол, глядя на задумавшуюся Василису, наморщившую свой прекрасный лоб.

– Но тогда, – снова заговорила девушка, – архитектурное решение получается не выбором из множества уже существующих допустимых вариантов, а способом определить само множество допустимых вариантов. Так, что ли? То есть до архитектуры мы вообще не можем однозначно сказать, какие решения считаются эквивалентными с точки зрения требований?

– Да, – кивнул Иван, – и это, конечно, не самый приятный момент. Архитектура не просто удовлетворяет ограничениям, она еще и фиксирует компромиссы между ними: какие свойства системы мы считаем обязательными, какими готовы пожертвовать и какие изменения допускаем без пересмотра самой архитектуры. Поэтому архитектурное решение одновременно является и результатом требований, и способом их интерпретации. А значит, полностью отделить спецификацию системы от способа, которым мы эту систему концептуализировали, не получится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ну, вроде, поняла, – смущенно улыбнулась Василиса и повернулась к Ане. – Аня, Вы меня простите, ради бога. – Она снова склонила голову набок и захлопала ресницами. – Меня этот вопрос прямо не отпускал.

– Не стоит извиняться, – ответила с улыбкой Аня. – Мне знакомо такое ощущение.

– Правда? – обрадованно воскликнула Василиса, словно они нашли такую точку соприкосновения, которая сделала их отныне родственными душами.

– Правда, конечно, – подтвердила Аня и сделала глоток чая, украдкой посмотрев на Ивана, который в этот момент смотрел на нее каким-то потухшим взглядом.

– Ань, ты есть не хочешь? – спросил он. – Вчера тоже не ужинала. Все в порядке?

– Да, – кивнула она. – Просто аппетита нет.

– Ой, у меня тоже так бывает, – подала голос Василиса. – Особенно перед экзаменами. Ваня вот, – она бросила на него томный взгляд, и он ответил ей улыбкой, – готовил меня к экзаменам в институт. А я физику, знаете, так плохо понимаю. И я весь день перед экзаменом не ела. Так перенервничала, что прямо там в обморок упала! – Ее глаза расширились от ужаса, но на лице по-прежнему сверкала улыбка.

– Да ладно, Вась, что там эта физика, – засмеялся Иван. – Зато в инженерных методах разработки и тестирования ты одна из лучших.

– Ох, перехвалил ты меня сегодня, – покачала головой Василиса и глянула на часы. – Пора мне, наверно. Аня, я так рада была с Вами познакомиться, не передать словами.

– Взаимно, – улыбнулась Аня.

– Вась, я тебе такси вызову, – Иван схватил девушку за руку, когда она уже вставала из-за стола. – А то темно уже.

– Нет, Ваня, что ты! – она махнула свободной рукой. – Я так доеду. Метро у тебя тут недалеко.

– Нет, – не согласился он и достал из кармана телефон. – Что случится, мне ни бабушка не простит, ни твоя мама.

И тут они как-то странно переглянулись, а Василиса захихикала.

– Ну хорошо, – кивнула она. – А долго вообще такси едет?

– Да минут пять, – сказал Иван, уже отпустивший руку девушки, и посмотрел в телефон. – Да. Через пять минут будет. – И поднял на нее глаза. – Ты только обязательно мне напиши, когда до общежития доберешься. Хорошо?

– Хорошо, Ваня, хорошо.

Иван убрал телефон в карман и встал.

– Пойдем, я тебя до такси провожу. – И не глядя на Аню, он вышел из кухни.

– Аня, доброй ночи, – улыбнулась ей Василиса. – Буду рада еще раз увидеться с Вами.

– Доброй ночи, – кивнула ей Аня и тоже встала, чтобы помыть чашку.

Василиса тихо ушла, но Аня сквозь шум воды еще слышала ее звонкий смех в коридоре. Когда хлопнула входная дверь, она выключила воду и пошла в душ.

* * *

– И ты тогда уже поняла, что он с ней спит? – спросил Леша.

– Нет, – покачала головой Аня. – Даже мысли такой не возникло.

– И не ревновала?

– Ты знаешь, нет. – Она сложила руки на груди и вздохнула. – Вот вообще нет. Я ему доверяла… И я даже не знаю, честно, спал он уже тогда с ней или нет. Точнее, там не совсем так было, сейчас расскажу. В общем, потом просто, думая об этом, я начала вспоминать все эти мелочи…

* * *

Когда Аня, приняв душ, пришла в спальню, Иван уже лежал в постели и читал книгу. Она прилегла рядом.

– Что читаешь?

– Проектирование систем с интенсивной обработкой данных, – без запинки ответил он, а Аня подумала, что, чтобы выучить такое название, у нее ушло бы не меньше недели. А Иван добавил: – Надежные, масштабируемые и сопровождаемые приложения.

Что на это ответить, Аня не нашлась и уже думала отвернуться и заснуть, как он отложил книгу и повернулся к ней на бок.

– Я соскучился, – прошептал он, проводя тыльной стороной ладони по ее щеке. – Ань, мне есть, о чем переживать?

– Нет, – мотнула она головой. Взгляд Ивана стал таким печальным, что она повернулась к нему и обняла его. – Вань, правда, нет. Да, я… была не в себе последние дни. Но сейчас все хорошо.

Он улыбнулся и поцеловал ее. И целовал очень долго, пока Аня не почувствовала, как он стягивает с нее одежду. И сказала себе, что ее решение, принятое тогда наутро, когда она оставалась в своей квартире, единственно правильное. Она не станет больше думать об оргазме, а просто даст ему то, чего он хочет, и они лягут спать. В конце концов, повторяла она себе, пока он ее раздевал, ей с ним хорошо во всех других отношениях так, как не было ни с кем.

– Как же я соскучился по тебе, – шептал он ей на ухо, усадив ее к себе на колени. – Аня… Анечка…

Аня медленно двигалась, даже не прислушиваясь уже к ощущениям собственного тела. Она снова слышала тикающие часы, его сбивчивое дыхание и даже слабые отголоски телевизора в комнате Елены Михайловны, которая, вроде бы, ушла спать. И думала, что поскорее бы все закончилось, потому что ей тоже очень хочется спать.

* * *

– Самое дурацкое решение в жизни! – воскликнул Леша и хлопнул себя ладонью по лбу.

– Ладно, что бы ты сделал? – спросила Аня, садясь и подгибая под себя ноги.

– Я бы ему так и сказал: «Ваня, я не могу с тобой получить оргазм! Ты должен делать то-то и то-то, чтобы я был доволен в постели.»

– А что «то», Леш? Я же сама даже не понимала, в чем дело. Позы меняли, обстановку тоже. Даже в машине как-то раз попробовали, а толку все равно не было.

Леша нахмурился, глядя на нее.

– И ты решила вообще эту тему замять?

– Ну тогда, по крайней мере, мне это показалось разумным, – ответила Аня. – Я его любила… – Тут она замолчала, потому что задумалась о том, что, конечно, и сейчас все еще любит Ивана, но продолжила свою мысль: – Я не хотела с ним расставаться только потому, что секс с ним не такой, как мне хотелось бы. Да, это важная часть отношений, но ведь во всем остальном он был просто замечательным… – И она снова замолчала, вспомнив о его измене, потому что тут, конечно, замечательным назвать его было нельзя.

* * *

– Вань, не могу понять, что такое со мной.

В субботу они все-таки приехали к Ане домой, чтобы провести время вдвоем. Ане, впрочем, было уже все равно, останутся ли они дома, где в соседней комнате, возможно, прильнув ухом к стене, Елена Михайловна неустанно наблюдает за их супружеской жизнью, или поедут в другое место.

– А что такое? – Он готовил ужин и мгновенно обернулся к Ане.

– Есть в последнее время что-то совсем не хочется, – пожаловалась Аня. – Хочется только лежать и спать. – Она зевнула и посмотрела в окно. – Погода еще такая мерзкая.

Иван выключил плиту и, подойдя к ней, опустился перед ней на колени.

– Осенняя депрессия, – уверенно поставил он диагноз и улыбнулся. – А если серьезно, Ань… – Он обнял ее за талию. – Может, ко врачу сходишь?

– Да нет, – поморщилась она. – Ты прав, наверно.

– Ань, может, ты чего-нибудь особенного хочешь? Может, ну ее, – кивнул он на сковородку на плите, – мою стряпню. Закажем бургеры… – Он раздвинул ее ноги и подтянул ее ближе к себе, и Аня обняла его за шею. – Фильм какой-нибудь хороший посмотрим… – Он поцеловал ее. – Любовью займемся, Ань.

– Мне нравится, как ты готовишь, – прошептала она. – Так что я поем. Немного только.

– Хорошо, – он радостно улыбнулся.

Аня смотрела, как он накрывает на стол, и подумала, что он действительно прав. Во всем виновата осень, этот холод и постоянные дожди. Поэтому и хочется все время лежать в кровати и спать. А когда у нее нет настроения, то пропадает и аппетит, такое раньше случалось. Правда, хороший секс всегда помогал поднять настроение, но об этом теперь и вспоминать не хотелось. Она улыбнулась Ивану, который сел рядом, и, вздохнув, подумала, что все постепенно наладится. Не потому, что вдруг что-то изменится в постели, а потому, что это перестанет так ее расстраивать. В конце концов, она любит Ивана, а он любит ее.

После ужина они завалились на кровать и посмотрели какой-то жизнеутверждающий фильм, от которого даже стало как-то легче. И когда Иван, выключив телевизор, стал ее раздевать, Аня снова не стала сопротивляться.

Он положил ее на бок, видимо, вспомнив, что, когда он был под воздействием китайских трав, в такой позе у Ани почти получилось. Непроизвольно она застонала, когда он вошел в нее, и, пока он двигался внутри, пока целовал ее шею и ласкал ее грудь, и даже тогда, когда его пальцы опустились между ее ног, она лежала и смотрела на стену, увидев, что там отклеились обои, и думала, что надо бы взять клей в ящике стола и аккуратно приклеить их. А может быть, вообще сдать эту квартиру? Какая-то бессмысленная роскошь – держать ее только ради того, чтобы иногда приходить сюда. А если сдать, не испортят ли новые жильцы ремонт, который она сделала всего два года назад? Может, разумнее сдать кому-то из знакомых? Или просто включить в договор аренды пункт о том, что они должны будут возместить ущерб? И за сколько вообще можно попробовать ее сдать? И решила, что завтра надо позвонить Тане, чтобы уточнить этот момент. Уж Таня знает все на свете.

Иван вдруг остановился, и Аня только тогда поняла, что он наконец кончил. Поцеловав ее в щеку, он полежал немного, тяжело дыша, а потом перевернулся на спину, и Аня решила, что он снимает презерватив. Она прикрыла глаза, надеясь, что сейчас он просто обнимет ее, и они заснут, но он мягко перевернул ее на спину и стал целовать, опускаясь все ниже, и Аня тут же остановила его. Она потянула его вверх, но он уперся руками, не поддаваясь.

– В чем дело? – услышала она его вопрос и опустила глаза. Он положил подбородок ей на живот и внимательно смотрел на нее. – Вчера не захотела. И до этого не хотела. Сегодня тоже?

А не захотела Аня вот почему: уже приняв для себя решение плыть по течению и исполнять супружеский долг по требованию Ивана, исключая разве что те случаи, когда она плохо себя чувствует или особенно не хочет, она вдруг пришла к выводу, что в отсутствие у нее оргазма при обычном сексе оральный секс стал обязанностью для Ивана. А этого ей не хотелось. Невольно вспоминая всю свою прошлую сексуальную жизнь, Аня понимала, что ничего не бывает хуже обязательной программы в таком деле, но все больше осознавала, что у них это начинает приобретать очертания пунктов, неукоснительных для выполнения, где нет места ни легкости, ни спонтанности, ни тому невероятному возбуждению, которое не возникает в отсутствие всего этого.

– Да, сегодня тоже, – ответила она, точно угадав его следующий вопрос.

– Почему?

– Просто не хочу.

– Я что-то не так делаю?

– Нет.

Иван сделал резкий вдох и медленно выдохнул, садясь у нее в ногах.

– Ань… Я тебя уже много раз спрашивал, что происходит. Ты предпочитаешь отмалчиваться. Теперь я буду задавать конкретные вопросы. И будь со мной честна, я прошу тебя. – Аня завороженно кивнула под его взглядом, внезапно ставшим слишком тяжелым. – Ты меня еще любишь?

– Да, – тут же ответила она и подалась ему навстречу, но он ее остановил.

– Нет, сиди там. Сейчас мы просто разговариваем. – Он плотно сжал губы. – Любовь разная бывает, Ань. Я как мужчина тебе вообще интересен?

– Вань, конечно! – жалобно воскликнула она.

– А я уже не знаю, что думать, – он покачал головой. – У меня складывается впечатление, что раз ты не можешь испытать оргазм при сексе со мной, то я вообще перестал тебя интересовать в постели… – Аня снова попыталась приблизиться к нему и сказать, что это не так, но он опять остановил ее. – Дослушай. Потому что это мои субъективные ощущения. И мне, Ань, тоже тяжело в последнее время. Ты со мной холодна как лед. Мы с тобой занимаемся любовью, а тебя словно нет в это время. И как будто этого мало, так ты еще всячески делаешь вид, что у нас нет никаких проблем.

Он сделал жест рукой, предлагая ей ответить.

– Я устала… пытаться, – ответила она, не сводя с него глаз.

– Хорошо, – кивнул он. – Я могу тебя понять. Но ты не думала, что, может, надо не просто пытаться, а что-то предпринять, раз тебя это настолько беспокоит? Я не хочу сказать, что с тобой что-то не так, ни в коем случае. Возможно, проблема во мне. Можно было бы сходить ко врачу, например. Вместе.

– Я ходила.

– Вот как? – его брови взлетели вверх. Он надул щеки и обвел взглядом комнату. – А я об этом узнаю только сейчас… – Он в упор посмотрел на нее. – Ладно, Ань, я готов и это понять. Что сказал врач?

– Что надо попробовать сменить обстановку. И не ставить конечной целью каждой интимной близости достижение оргазма.

Иван вздохнул и задумался. А потом сказал:

– Мне кажется, что ты как-то не так его поняла. Точнее, слова его ты, возможно, верно передаешь. И мне нравится этот совет. Я и сам его тебе давал. Но то, что делаешь ты, отношения к этому имеет мало.

– Вань, я пробовала, – жалобно проговорила Аня. – Но я… – Плечи ее поднялись и бессильно упали вниз. – Я устала от этого. Не от секса с тобой, нет. И не от жизни с тобой. Я люблю тебя, здесь ничего не изменилось. И… – она запнулась и отвела взгляд. – Ты как будто тоже считаешь, что этот оргазм необходим, иначе бы…

– Не потому, что необходим, Ань, – услышала она его голос. – А потому что мне хочется доставить тебе удовольствие. Хочется, чтобы тебе было так же хорошо со мной, как и мне с тобой.

Аня посмотрела на него и увидела, что он опустил голову и кусает губы, напряженно о чем-то размышляя.

– Я после последних дней и этого разговора не знаю, что со всем этим делать, – произнес он наконец.

– Вань, да не надо ничего делать. – Аня вскочила и обняла его за шею. – Не надо, правда… – Она подняла его голову и заглянула ему в глаза. – Просто не думай об этом. Я же тоже хочу, чтобы тебе было хорошо. А то, что у меня не получается, не важно. Не надо чувствовать себя обязанным каждый раз доводить меня до оргазма каким-то другим способом. Мне от этого не легче.

– Нет, – покачал он головой и отстранился от нее. – Такое решение меня не устраивает.

* * *

– Странно все это, – задумчиво сказал Леша.

– Что именно? – уточнила Аня и подлила себе еще вина.

– Ну вот ты так о нем рассказываешь… Как бы тебе объяснить… В общем, я бы на его месте тоже так себя вел. Я люблю женщину, у нее проблемы, она закрывается от меня… Короче, к чему я это… – Он резко сел и взглянул на Аню. – Я-то знаю, чем все закончится. Но если бы не знал, сказал бы, что он хороший мужик, Ань. Психически здоровый, как нынче модно говорить.

– Но ты знаешь, чем все закончится, – возразила Аня. – Так что подумай о том, что он просто устал от меня… – Она вздохнула и с горечью уже не в первый раз подумала, что виновата сама. – А рядом оказалась восторженная девица, смотрящая на него влюбленными глазами так, будто он лично придумал и физику, и математику, и все эти распределенные системы.

– Я тебе, конечно, верю, – Леша снова улегся на спину и потер переносицу. – Просто тебе говорю, как мне все это видится на данный момент. Если рассуждать в категориях бразильских сериалов, то эта девица введена сценаристами в сюжет, чтобы создать должное напряжение. Потом, конечно, выясняется, что это просто огромное недопонимание, и зрителей ждут любовь и фантастический секс на закате… – Он поймал Анин взгляд и закивал головой. – Понял. Надо заканчивать это смотреть. Оля тоже так считает.

Аня задумчиво повертела обручальные кольца на пальце, вспомнив, как одно из них Иван надел ей на палец в парке, а второе в ЗАГСе. Но сил снять их не было, поскольку этот, в какой-то мере просто символический жест, означал бы неминуемый конец. И хоть Аня и понимала умом, что это конец, и верила своим глазам, перед которыми накануне предстала та страшная картина, сердце пока понимать все это отказывалось.

– А в бразильских сериалах не говорится, как его разлюбить после всего этого? – с болью в голосе спросила она, чувствуя, как все горит в груди.

– Нет, Ань. Там всегда хороший конец.

Глава 9

– Интересно все-таки получается, – проговорила Елена Михайловна, положив ладонь на щеку. – Хотя вообще я согласна. А ты, Анечка?

Аня промычала в ответ что-то нечленораздельное, потому что больше сказать ей было нечего.

Был вечер, и после ужина они сидели в комнате Елены Михайловны и смотрели популярное ток-шоу, тема которого сегодня была «Как вернуть страсть после десяти лет брака». Аню, несомненно, мучил похожий вопрос, поэтому смотрела она с интересом, примеряя каждый совет на себя. И хоть они были донельзя странными, Аня предполагала, что в сложившихся условиях не стоит пренебрегать никакими.

– Валентина Константиновна, – говорил совершенно седой ведущий с круглой блестящей лысиной на затылке…

– Хоть бы парик ему надели, – вставила Елена Михайловна.

– Вам на днях исполняется девяносто пять лет. Вы прожили в браке со своим безвременно почившим супругом почти всю жизнь. Как Вам удавалось сохранять близость в браке?

– Хорошая она актриса, – опять подала голос Елена Михайловна, пока пожилая актриса с накрученными кудрями и накрашенными ярко-красной помадой губами откашливалась, собираясь ответить на вопрос. – Я в молодости любила с ней фильмы смотреть. Черно-белые еще.

– Очень просто, дорогой, – скрипучим голосом, но размеренно и с большим достоинством заговорила Валентина Константиновна, правой рукой гладя диван, на котором сидела. – Я всегда старалась выглядеть для мужа хорошо. Утром, пока он еще спал, я вставала, причесывалась и надевала красивое платье.

– Сейчас, наверно, все-таки немного другие представления о семейной жизни, как Вы считаете? – спросил ведущий.

– А что изменилось, милый? – удивилась актриса, и ее черные тонкие брови изогнулись дугой. – Женщина всегда должна оставаться женщиной.

– Ну, например, сейчас супруги могут открыто обсуждать сексуальные проблемы.

– И мы обсуждали, – спокойно подтвердила она. – Если мой муж был чем-то недоволен, он всегда мне говорил.

– И что Вы делали? – поинтересовался ведущий, оглядываясь в зал, который с замиранием ждал ответа актрисы.

– Исправлялась, – чуть кивнув головой и не теряя достоинства, ответила она, а зрители начали аплодировать.

Ведущий дождался, пока смолкнут последние хлопки, и подошел к паре, сидевшей на диване слева от актрисы. Камера показала их крупным планом, и Аня невольно наклонилась вперед, разглядывая их. Короткостриженый мужчина с седой бородой до пояса сидел, уперевшись одной ладонью в колено, а другую положив себе на поясницу. Одет он был то ли в какую-то рясу, то ли в балахон, понять было сложно. А рядом с ним сидела женщина в длинной юбке и толстой вязаной кофте. Голова ее была покрыта платком, а взгляд направлен в пол.

– Николай Петрович, – обратился ведущий к мужчине, – Вы уже как двадцать лет живете с семьей в лесу. Как Вы считаете, что помогает сохранить страсть в отношениях?

– В лесу? – Елена Михайловна поморщилась и повернула голову к Ане. – Или мне послышалось?

– В лесу, вроде, – ответила Аня.

– Свежий воздух, – ответил Николай Петрович.

– Свежий воздух? – переспросил ведущий. – Интимная близость на свежем воздухе?

– Нет, – тот категорично покачал головой. – Просто свежий воздух. У нас нет ни телевизора. Ни телефонов этих ваших. Занимаемся натуральным хозяйством. Я на охоту хожу. Жена огород копает. Дети ягоды да грибы собирают. Едим свое. Двигаемся много. Спим хорошо. Организм работает как положено.

На каждом первом слове предложения он делал ударение, а на каждом последнем с усилием кивал головой. Жена его продолжала сидеть, потупив взгляд.

– А конкретно для отношений между мужчиной и женщиной это как помогает, Николай Петрович? – поинтересовался ведущий.

– А это и есть конкретно для отношений.

– Понял Вас, – ответил ведущий и обратился к его жене. – Мария Ивановна, а Вы что скажете?

– Все правильно говорит, – сказала она, не поднимая головы, и ее муж закивал.

– Колотит он ее, что ли? – задумчиво спросила Елена Михайловна, пока ведущий шел к следующему дивану, на котором сидела молодая симпатичная девушка.

– А Вы, Юлия, – обратился он к ней, – как будущий врач… – Он на секунду опустил глаза в карточку, которую держал в руке, и опять поднял взгляд на девушку. – Как будущий уролог-андролог, как Вы считаете, насколько вообще важна сексуальная жизнь для сохранения брака?

Девушка немного смутилась и отвела глаза.

– Важна, конечно, – проговорила она. – Но я вообще считаю, что торопиться с этим не стоит.

– В браке? – уточнил ведущий и оглянулся на притихший зал.

– Нет, что Вы! – мотнула головой девушка. – До брака. Не стоит вообще начинать интимную жизнь.

– Хорошо, я Вас понял, Юлия. Но мы сейчас говорим о супружеских парах, которые вместе как минимум десять лет.

– Ну… – девушка замялась. – Тогда тоже не надо торопиться, если они к этому не готовы.

– А если они уже хотят вернуть страсть?

Ведущий, нахмурившись, снова посмотрел в свою карточку, а потом на Юлию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Торопиться все равно не нужно, – ответила она.

– Хорошо, Юлия, – кивнул ведущий. – Насколько я знаю, вы пишете диплом на тему эректильной дисфункции. Не является ли отсутствие секса одной из причин, которые к ней приводят?

– Нет, что Вы! – с улыбкой воскликнула девушка. – Это известный миф.

Внизу экрана вдруг неожиданно всплыла реклама препарата от эректильной дисфункции под названием «Дисфунктил», а внизу мелким шрифтом появилась надпись: «Лекарственным препаратом не является, просьба проконсультироваться с врачом.»

– То есть можно не беспокоиться? – уточнил ведущий.

– До брака точно.

Началась реклама, а Елена Михайловна, не в силах оторвать взгляда от быстро мелькающих кадров, сосредоточенно спросила:

– Я не поняла. Эректильная дисфункция миф или то, что она возникает при длительном воздержании?

Аня молча затаилась в надежде, что ее ответ не требуется, и Елена Михайловна действительно больше ничего не спросила. Полученные советы мелькали в Аниной голове быстрее кадров на телевизоре. Сексом до брака с Иваном она не занималась, хотя относится ли к этому оральный секс, Юлия уточнить не успела. В браке они тоже не торопились, потому что поначалу Иван лежал со сломанным позвоночником. Оставалось только переехать жить в лес и надевать по утрам красивое платье, пока она будет провожать Ивана на охоту, а сама полоть огород.

– Может, чаю, Елена Михайловна?

– Ой да, деточка. – Старушка насилу отвернулась от телевизора и взглянула на Аню. – Принесешь? Не будет он ругаться? – И тут же отвернулась, словно это было не ее проблемой.

Ане было совершенно все равно, будет Иван ругаться или нет. А точнее, она была уверена, что не будет. Они с Еленой Михайловной и так уже целый час сидели в комнате, пока он с Василисой занимался на кухне.

Она открыла дверь комнаты и вышла в коридор. И, идя в кухню, услышала голос Василисы:

– Вань, я вот не совсем согласна с тем, что ты говоришь про согласованность моделей. Если два компонента имеют разные представления о состоянии системы, но каждое из них непротиворечиво относительно доступной ему информации, почему мы вообще должны считать расхождение ошибкой? Может быть, требование единой модели само по себе слишком сильное?

Аня молча зашла на кухню и, не глядя ни на кого, включила чайник и стала доставать чашки.

– Для изолированных компонентов я с тобой соглашусь, – ответил Иван. – Но как только между ними появляется взаимодействие, их различие становится архитектурным свойством, а не просто особенностью реализации, понимаешь? И вопрос тогда уже не в том, какая модель правильная, а в том, существует ли между ними такое преобразование, которое сохраняет смысл операции при переходе из одной модели в другую.

Аня невольно повернула голову и увидела, что он, не отрываясь, смотрит на Василису и внимательно ее слушает.

– А если такого преобразования нет, – спросила девушка, – но система все равно какое-то время работает?

Иван вдруг перевел взгляд на Аню, словно почувствовал, что она смотрит на него. В этот момент чайник вскипел, и Аня отвернулась.

– Вообще, это, конечно, самый досадный случай, – ответил Иван. – Внешне кажется, что у тебя все в порядке, а внутри отсутствует общий способ интерпретировать происходящее. Система может продолжать функционировать, пока события остаются в пределах тех предположений, на которых она была построена. Потом достаточно одного изменения, которое эти предположения нарушит, и окажется, что компоненты не просто по-разному отвечают на один вопрос, а вообще отвечают на разные вопросы, считая их одним и тем же.

Аня уже налила чай и, держа чашки в руках, молча вышла из кухни. И что-то дернуло ее в тот момент оглянуться, и она увидела, как ладонь Василисы гладит плечо Ивана. Анина рука непроизвольно дернулась, чай выплеснулся из чашки прямо на ее голую ногу, и Аня крепко сжала зубы, чтобы не закричать и ничем себя не выдать. Но больше всего ее поразило другое – что Иван улыбался.

* * *

– Ну это не доказательство… – задумчиво произнес Леша, рывком выпрямился вдруг и посмотрел на Аню. – Подожди, так ты это видела и решила, что он тебе изменяет? А он не видел, что ты видела.

– Леш, ну нет, конечно, – устало проговорила Аня. – Я же не сумасшедшая.

– Ну и Ваня твой, вроде, не идиот, – пожал он плечами, – чтобы, пока жена с бабулей в соседней комнате, с любовницей на кухне обжиматься… Ладно, ты его спросила потом, что это такое было?

– Спросила, – кивнула Аня. – И не только об этом. Потому что до того момента, как мы одни остались, я еще кое-что узнала…

* * *

– Анечка, хорошо, что ты вернулась, – Елена Михайловна обернулась, когда Аня, нажав локтем на дверную ручку, вошла в ее комнату, держа в руках две чашки с чаем. – Тут сейчас передача будет про экстрасенсов, которые болезни по фото определяют. И можно свое фото прям туда отправить. Сфотографируешь меня на свой телефон?

– Не думаю, что это хорошая идея, – ответила Аня, ставя чашки на стол.

– Почему? – удивилась Елена Михайловна. – Давай я тебя тогда сфотографирую? О! – она оживилась еще больше. – А Ванечкина фотография у тебя есть? Узнаем как раз, зажила его спина или нет.

– Я просто думаю, там фотографии своих знакомых будут показывать, – сказала Аня, чтобы хоть как-то отвлечь старушку от этой бредовой затеи.

– Ну вообще да, – расстроенно покивала она головой. – Там все заранее куплено.

Она уставилась в телевизор, а перед Аней опять всплыла рука Василисы на плече ее улыбающегося мужа. Она бросила взгляд на Елену Михайловну и решила осторожно расспросить ее.

– Они там все занимаются, – невинно проговорила она. – Ваня ее к поступлению в институт готовил, да?

– Да, – ответила Елена Михайловна, не отводя глаз от телевизора. – Меня в деревню приезжал навещать и заодно с ней занимался.

– И часто? – поинтересовалась Аня.

– Да каждые выходные, – ответила старушка, не чувствуя подвоха.

– А давно это было?

– Ну года четыре назад. Она ведь сейчас на четвертом… подожди, или на пятом курсе?.. – Елена Михайловна внимательно послушала, что сказали по телевизору, и продолжила говорить: – Четыре или пять лет назад, в общем.

– Хорошо он ее подготовил, – проронила Аня. – Она же с первого раза поступила, да?

– Да, – кивнула старушка, не отвлекаясь от просмотра экстрасенсов.

Аня и сама посмотрела в телевизор. Там какой-то мужчина в черном костюме кругами водил ладонью над фотографией женщины с нездоровым лицом бледно-зеленого цвета.

– А они дружат вообще? – задала Аня еще один вопрос.

– Дружат, конечно, – ответила Елена Михайловна. – Мать ее, правда, мне тогда всю плешь проела, когда застала их за всякими непотребствами… – И тут она замолчала, осознав, что сказала что-то не то, и медленно повернула голову к Ане. – Но это, Анечка, дело давнее… Он же тебя любит.

* * *

– Что?! – Леша опять вскочил и встал на колени прямо перед Аней, которая лежала, лениво откинувшись на подушки. – Тогда я забираю все свои слова обратно. Пусть это было хоть десять лет назад, но регулярно приглашать ее домой, где твоя жена, это, конечно… – Не найдя больше слов, он замолчал и покачал головой. А потом спросил: – Или бабуля под «непотребствами» что-то другое имела в виду?

– Да, Леш, – усмехнулась Аня, – ты всегда надеешься на лучшее, я помню.

* * *

Аня уже лежала в спальне и пряталась за открытой книгой, когда наконец услышала голоса в коридоре.

– Вань, спасибо, – звенящим нежным голоском благодарила его Василиса. – Что бы я без тебя делала?

– Ну хорошо, что я есть, – и по тону его голоса Аня поняла, что он улыбается. – Напишешь мне, когда доедешь? Такси уже внизу ждет.

– Напишу, конечно, Вань. До завтра. Елене Михайловне и Ане доброй ночи от меня пожелай.

Анино лицо скривилось, и она подняла книгу выше, чтобы Иван, который сейчас зайдет в комнату, не увидел ее. Но он закрыл дверь, и в коридоре наступила тишина. Аня положила книгу на колени, не понимая, куда он делся, и только через несколько минут наконец услышала его шаги. Дверь распахнулась, и она увидела его – не улыбающегося, не приветливого и молчаливого.

– Проводил? – спросила Аня, поднимая книгу.

– Да, – ответил он, стягивая с себя футболку и ложась на кровать.

– А что все такси, Вань? Мог бы и сам ее отвозить, – спокойно проговорила Аня, перелистнув страницу, которую даже не прочитала.

Боковым зрением она увидела, что он смотрит на нее, но сама не отрывала глаз от книги. Наконец он лег на бок спиной к ней, и Аня снова опустила книгу. Закатывать скандал она не собиралась, потому что ненавидела их и предпочитала выяснять все мирно. Да и необходимости в этом сейчас не было никакой, потому что она не уверилась вдруг в мысли, что Иван ей изменяет.

Помимо спокойного разговора она знала и другой, более действенный способ его разговорить, но очень уж ей не хотелось сейчас заниматься сексом, потому что она уверена была, что он закончится очередным разочарованием. И поэтому, отложив книгу и вздохнув, она решила начать именно с разговора.

– Вань?

– Да?

– Что у тебя с Василисой?

– Ничего, – тут же ответил он. – Я же ей помогаю с лекциями.

Он продолжал лежать спиной к ней, и Аня, подумав, задала еще один вопрос:

– А раньше что было?

– Раньше? – Он перевернулся на спину и посмотрел ей в глаза. – Бабуля просветила? – Аня кивнула. – Ань, это было сто лет назад. И было огромной ошибкой. Ты читать еще будешь? – Он кивнул на закрытую книгу.

Аня отрицательно покачала головой, и тогда он отвернулся и, выключив свет, накрылся одеялом.

* * *

– Информативно, ничего не скажешь, – произнес Леша. – А главное, совершенно не подозрительно. – Он внезапно поднялся с постели, что-то увидев, и подошел к столу. – Ваня твой? – он повернулся к Ане, держа в руках фотографию.

Аня кивнула и тут же отвела взгляд.

– Я ему поверила, – сказала она. – Он какой-то патологически честный… Ну или мне так казалось тогда. И мне, знаешь, как-то… погано становится при мысли, что он мог врать еще с самого начала. – Она долила себе остатки вина, с горечью осознав, что по-прежнему трезва. – Поэтому я все-таки предпочитаю думать, что изменил он мне потом.

Экран ее лежащего на кровати телефона засветился, и на нем появилось имя Ивана. Звук был выключен, и Аня просто молча смотрела на него, пока звонок не сбросился и экран снова не погас.

– Но Василиса эта начала меня раздражать, – снова заговорила она.

– Ревность? – предположил Леша, ставя фотографию на место.

– Нет, – ответила Аня. – Просто есть люди, которые неприятны. И вот она мне стала неприятна. То, как она разговаривает, как себя ведет. – Ее губы скривились. – Прям святая Василиса… И особенно как она Ваню по плечу тогда гладила…

* * *

– Деточка, у меня к тебе просьба есть, – обратилась к Ане Елена Михайловна на следующее утро. – Вызови мне в субботу утром такси до станции. Хочу домой съездить. Проверить там все надо на зиму.

– И Вы одна поедете? – удивилась Аня. – А почему Ваню не попросите Вас отвезти?

– Злится он на меня. – Старушка сокрушенно покачала головой.

– Из-за чего? – еще больше удивилась Аня, потому что Елена Михайловна в последнее время успокоилась и перестала вмешиваться в их интимную жизнь, которой больше и не было.

– Из-за того, что проболталась тебе вчера про Василису, – жалобно проговорила Елена Михайловна. – Сказал, что я вечно рот невпопад открываю, и недовольный на работу ушел.

Аня этого утреннего разговора не застала, видимо, потому, что была в душе. И такая реакция Ивана была ей непонятна. Она слышала, что он иногда бывает резок с бабушкой, но вчера ей самой, по крайней мере, он не выразил ни малейшего неудовольствия из-за бабушкиной болтливости. И Аня решила, что Елена Михайловна уже привычно преувеличивает.

– Ты ругался на Елену Михайловну? – спросила она у Ивана, когда вечером вернулась домой.

– Да, – ответил он, не поднимая глаз от книги. – Сказал, что она вечно рот невпопад открывает.

– Почему?

Тут он уже опустил книгу и посмотрел на Аню.

– Откуда я знаю, почему, Ань? – спросил он. – Она всю жизнь такая была.

– Да нет, почему ругался? – Аня наконец переоделась и стояла, не сводя с него взгляда.

– Потому что не в свое дело вечно лезет, – поморщился он и снова принялся читать. – Правда, хуже, чем с этим «Нефритовым драконом» еще не было.

– Она меня просила такси ей в субботу до станции вызвать, – сказала Аня, и Иван снова опустил книгу. – Хочет домой поехать, все на зиму проверить.

– А почему она меня не попросила ее отвезти?

– Боится тебя, – усмехнулась Аня. – Запугал старушку.

– Запугаешь ее, – улыбнулся Иван и снова стал читать. – Скажи ей, что я ее отвезу.

– Ладно.

Аня уже собиралась выйти из спальни, как услышала его вопрос:

– А ты с нами не хочешь поехать?

* * *

Сидя на заднем сиденье автомобиля Ивана рядом с Василисой, Аня проклинала все на свете, даже не подозревая, что через секунду будет проклинать еще больше.

– Ваня, а ты не мог бы остановиться? – своим нежным вкрадчивым голоском проговорила она. – А то меня что-то укачало.

* * *

– Мне так и хотелось ей сказать, что в электричке не укачивает, Леш! – воскликнула Аня и с размаху поставила опустевший бокал на столик.

– А на фига вы ее вообще с собой взяли? – засмеялся тот.

– Елена Михайловна позвонила ее бабушке, чтобы предупредить, что приедет на выходных. Ну а та попросила, – Анино лицо перекосилось, а голос принял издевательскую интонацию, – Василисочку взять. Я когда об этом узнала, меня чуть наизнанку не вывернуло.

– Могла бы тогда сама не ехать.

– Не могла бы… – Чуть не плача, она скрестила руки на груди. – Я чувствовала, что у нас с ним отношения все хуже и хуже становятся. И подумала, что, может, если мы уедем куда-то вместе на выходные, то все еще можно наладить.

* * *

– Василисочка, может, на мое место сядешь? – обернулась Елена Михайловна, сидевшая на переднем сиденье.

– Да, было бы замечательно! – воскликнула девушка. – А Вам точно сзади будет удобно?

– Да, не переживай, деточка.

Иван уже затормозил на обочине, и, пока Василиса с Еленой Михайловной менялись местами, Аня поймала его взгляд в зеркале заднего вида. Но потом он отвернулся и снова выехал на дорогу, а Аня подумала, что надо пережить всего еще какой-то час. И когда они будут на месте, Василиса уйдет, а они с Иваном проведут этот день вместе.

– Ваня, а помнишь, как ты меня в город тем летом возил? Перед поступлением? – Василиса повернула к Ивану улыбающееся лицо. – Мне почему-то запомнилась эта дорога… Так хорошо тогда было.

– Помню, Вась, – отозвался Иван, и Аня снова увидела его лицо в зеркале заднего вида, но на сей раз он улыбался.

Она отвернулась к окну, а они снова начали разговаривать о каких-то распределенных системах, и это Аню тоже раздражало. Она не могла поддержать такой разговор, потому что совершенно ничего не понимала в том, чем Иван занимается. А если быть совсем честной, то и не хотела понимать. Зато помнила, как легко они раньше с ним разговаривали о всякой ерунде. И попыталась заодно вспомнить, так же ли он улыбался ей тогда или нет, но так и не смогла.

Всю дорогу она просидела, насупившись и глядя в окно, пока Иван не остановил машину у ряда домов и не вышел открыть ворота.

– Выйду-ка я тоже, – проговорила Елена Михайловна и, кряхтя, начала выбираться из машины. – В дом пока зайду.

Аня повернула голову и увидела, что Василиса все еще сидит и наблюдает за Иваном.

– Ты далеко отсюда живешь? – спросила она ее.

– Что? – обернулась та, словно не слышала обращенного к ней вопроса.

– Далеко отсюда живешь? – повторила Аня.

– А, нет. – Василиса широко улыбнулась. – Через дом отсюда. – И она махнула рукой куда-то вправо и, отвернувшись от Ани, снова принялась смотреть на Ивана, который уже открыл ворота и возвращался в машину.

Он молча сел за руль и заехал на участок, и только тогда Василиса наконец вышла из машины, но тут же пошла вслед за Иваном, который направился к воротам, чтобы закрыть их. Аня открыла дверь и, ступив на влажную траву, повернула голову в их сторону. Василиса что-то говорила, а Иван смеялся. И на душе у нее стало так противно, что она пожалела, что вообще приехала.

И тут вдруг Аня увидела, как по дороге быстрым шагом в их сторону идет женщина, придерживая не застегнутую куртку на груди, а за ней семенит старушка и хватает ее за руки, пытаясь остановить. Аня не придала бы этому никакого значения, но женщина вдруг свернула на тропинку, ведущую к калитке, и решительно ворвалась на участок. Иван с Василисой тоже успели ее заметить и замерли.

– Я говорила тебе в машину к нему не садиться? Говорила, али нет? – грозно возопила женщина и принялась жестикулировать, отчего куртка на ее груди распахнулась. – А ты, гляжу, еще и домой к нему таскаешься! Мало тебе тогда было, что ли? А?

Она попыталась ухватить Василису за руку, но Иван загородил девушку своим телом, а на руке женщины всем своим весом повисла старушка.

– Зойка, угомонись ты, господи! – тонким голоском пропищала она. – Женат же он теперича, я тебе говорила! Женат человек!

– Женат?! – еще громче вскричала женщина, бросая на Ивана яростный взгляд. – Ну и чего? А ей-то что с того? – свободной рукой она показала на Василису. – Тогда ни стыда у нее, ни совести не было, ноги перед ним раздвинула, и нынче, гляди-ка, ума не прибавилось!

Аня молча застыла у машины, наблюдая эту сцену, не зная, подойти ли ей или просто уйти. Когда Иван только загородил Василису от разозленной женщины, внутри у нее что-то неприятно царапнуло. А перепуганная Василиса, откинув на спину свою пшеничную косу, положила ладонь ему на плечо и робко выглядывала из-за него, и от этого Ане было еще неприятнее.

– Что здесь? – из дома вышла Елена Михайловна и на секунду застыла, как и Аня, но на крыльце, а потом быстрым шагом двинулась к воротам. – Зоя! – закричала она на ходу. – Ты чего здесь голосишь?

– А с того, что внук твой извращенец! – та резко обернулась к Елене Михайловне. – Совратил ее, невинности лишил, а теперича опять на нее лезет?

– Да кто на кого лезет, Зоя? – Елена Михайловна остановилась рядом с ней и положила руки на пояс. Разозленная женщина ее, видимо, совсем не пугала. – Вон жена Ванечкина стоит, – не глядя на Аню, она махнула рукой в ее сторону, а все остальные повернули головы и посмотрели на Аню. – А ты его позоришь тут так! Дело давнее это, забыла бы уже!

– Тебе хорошо говорить! – Зоя яростно выдернула руку из цепкой хватки незнакомой Ане старушки и метнула в Ивана презрительный взгляд. – Кто теперь Ваську мою замуж возьмет, после того как он над ней надругался? Хорошо хоть в подоле тогда не принесла. А нынче ей двадцать три уже, а замуж не берет никто! Ты думаешь, ей легко теперь? Кому она нужна, скажи? Кто ее такую замуж возьмет?

– Мама, ну что ты начинаешь? – слабо возразила Василиса, все еще стоя за спиной у Ивана. – Теперь уже время другое.

– Другое?! – Зоя разошлась уже не на шутку. – Ты только посмотри на эту бесстыдную девку! А бабка тебя еще прикрывала! Другое, говоришь? Ладно, ноги ты до брака раздвинула, а нынче, значит, еще и с мужиками женатыми спать можно, а? Это теперь у вас так? Женатый мужик – ничего, можно к нему ходить?

У Ани вдруг зашумело в ушах. Она положила руку на еще теплый капот машины и продолжала смотреть на собравшихся. Но Иван после последних Зоиных слов тотчас же обернулся в ее сторону. Взгляд его был растерянным и виноватым, и он, сбросив с плеча руку Василисы, быстрым шагом направился к Ане.

* * *

– Виноватым? – уточнил Леша.

– Ну мне так показалось, – пожала плечами Аня.

– Вообще это, конечно, поворот… Подожди, – Леша повернулся к ней, – а Ване твоему сколько лет?

– Тридцать пять.

– Губа не дура… – Он присвистнул. – А на меня тридцатилетнего восемнадцатилетние не заглядывались, – с какой-то горечью изрек он, уставясь в потолок. – А сейчас и подавно.

Глава 10

– Ань, это неправда, – сказал Иван, подойдя к ней.

– Вот, видишь? – услышала Аня голос Зои, которая обращалась к дочери. – На кой ты ему сдалась-то? Поигрался с тобой да бросил. Ты думаешь, он из-за тебя жену оставит? Да куда там! Женатый мужик, он жену свою не оставит!

– Зой, иди-ка ты отсюда, – ответила ей Елена Михайловна. – Наворотила тут дел.

– Ань, пойдем в дом, – Иван потянул ее за руку, и Аня, с трудом оторвав взгляд от Василисы и ее матери, покорно пошла за ним.

Он помог ей снять куртку, когда они вошли в дом, и, усадив ее на стул на кухне, опустился перед ней на колени.

– Ань, ну это бред ведь, – проговорил он, заглядывая ей в глаза. – Да, у нас с Васей было кое-что, но это было пять лет назад. Я тебе сказал, что считаю это ошибкой. И Вася, я уверен, тоже. А мать у нее сумасшедшая.

Аня вдруг поняла, что у нее жутко болит голова. Как будто чьи-то невидимые пальцы сдавливают ее череп, проникают в глазницы и рвут его на части. Она прикрыла лоб ладонью и закрыла глаза.

– Я хочу лечь, – прошептала она.

– Хорошо, – тут же сказал он. – Голова болит? Пойдем, я тебя в свою комнату отведу.

Он помог ей подняться по лестнице в полутемную комнату с задернутыми шторами и уложил на кровать. Аня легла, закрыв глаза, и почувствовала, как Иван чем-то накрывает ее.

– Может, таблетку, Ань?

– Да, – едва слышно ответила она.

* * *

Аня не знала, сколько часов она проспала, но, когда она открыла глаза, Ивана рядом не было. Голова уже не болела, и она стала оглядывать комнату, но в полутьме было почти ничего не видно. Она тихо встала с кровати и, заметив у двери выключатель, нажала на него. На потолке зажглась лампочка, осветив небольшую спальню, и Аня тут же зажала рот рукой, чтобы не засмеяться. Справа от двери стоял письменный стол, над которым висел плакат с какими-то то ли атомами, то ли другими частицами – Аня ничего в этом не понимала, а потому не могла знать, как они называются, – а внизу плаката была надпись: «Познай строение материи – и ты поймешь законы Вселенной». Ниже этой надписи маркером от руки была приписана другая: «Математика – это язык, на котором Вселенная разговаривает с человеком». Справа висел выцветший от времени плакат Эйнштейна.

Тихо ступая, чтобы снизу никто не услышал ее шагов, она подошла к столу. На полу под ним стоял какой-то старый системный блок, покрывшийся пылью, а на столе лежал старый калькулятор, разобранный будильник и банка с каким-то хламом. Аня из интереса заглянула туда, но там был лишь непонятный мусор вроде обломанных грифелей, скрепок и резинок. На углу стола лежали исписанные формулами тетрадки, и Аня, полистав их, положила на место.

На полке возле плакатов обнаружились какие-то диски, подписанные от руки все тем же черным маркером. И среди «Linux», «Драйверов» и «Mortal Kombat» Ане попался и диск с надписью «Не трогать». Она повертела его в руках и, положив обратно, повернулась к окну, возле которого стоял небольшой книжный шкаф.

Первое, что бросилось ей в глаза на одной из его полок, – самодельная модель атома из проволоки и разноцветных шариков, надпись на которой и подсказала Ане, что именно это такое. Слева стояли сертификат победителя городской олимпиады по физике и детская фотография Ивана, на которой ему было лет шестнадцать. Аня взяла ее в руки и принялась внимательно разглядывать, придя к выводу, что Иван всегда был хорош собой.

Она поставила фотографию на место и взяла в руки модель атома, чтобы получше рассмотреть ее, но за окном вдруг раздался звук автомобильной сигнализации, и Аня выронила модель на пол, отчего та развалилась на куски. Чертыхаясь, она собрала их, но починить это уже было невозможно, и она положила обломки на полку, надежно спрятав их за сертификатом.

На нижних полках стояли книги, и Аня присела на корточки, чтобы рассмотреть их. Все они были толстыми и старыми, и Аня принялась читать названия: «Занимательная физика», «Юный радиолюбитель», «Основы алгоритмизации и программирования» и подобное. А сверху на них лежала уже не такая толстая книга, на желтом корешке которой названия не было. Аня вытащила ее и засмеялась в голос, увидев, что это «Секс для чайников».

* * *

– О, слушай, мне как-то такую подарили в шутку, – засмеялся Леша. – Я сначала оторваться не мог, понабрался полезных знаний, уже фантазировал о том, как применю их на практике, но глава о заболеваниях, передающихся половым путем, охладила мой пыл.

– Там же есть глава о контрацепции! – со смехом воскликнула Аня.

– Может, и есть, Ань, – развел он руками. – Но когда я осилил главу про заболевания, началась глава про эректильную дисфункцию и другие мужские проблемы в половой сфере, и я бросил это занимательное чтиво.

* * *

Не удержавшись, Аня открыла книгу и даже не услышала, как в комнату зашел Иван.

– Хорошая книжка, кстати, – смущенно улыбаясь, проговорил он, присаживаясь рядом с Аней.

– Так ты отсюда почерпнул все свои знания? – усмехнулась Аня.

– Не только. Еще же интернет есть.

Аня рассмеялась и положила книгу на место. Обернувшись, она увидела, что Иван внимательно смотрит на нее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Долго я спала? – спросила она.

– Нет, часа два всего прошло. Как голова, Ань?

– Нормально. Уже не болит.

Иван поднялся на ноги и протянул Ане руку.

– Не думал, что когда-нибудь девушку сюда приведу, – проговорил он, когда она встала, и окинул взглядом комнату.

Аня чуть было не спросила про Василису, но решила, что пока не стоит.

– Ты разве в школе ни с кем не встречался?

– Встречался, конечно. Но сюда не приводил. Бабуля, сама понимаешь. – Он пожал плечами. – Она, правда, приводила. Но не в мою комнату, а туда, вниз. Знакомила меня.

– И как?

Иван молча притянул ее к себе и прислонился лбом к ее лбу.

– Это все неважно, Ань, – проговорил он. – Я только одну девушку люблю. Тебя. И не слушай, пожалуйста, эти сплетни. Я тебе честно сказал: да, было. Но давно. И это ничего не значит.

– Вань, я верю, но… – Аня запнулась. Она действительно верила ему, но беспокоило ее другое.

– Но? – переспросил он.

– Мне не нравится, что она на тебя вешается, – выпалила Аня. – Я видела, как она тогда на кухне по плечу тебя гладила, а ты улыбался. В машине она глаз с тебя не сводила. Чего она вообще за нами увязалась? На электричке не могла поехать?

Она замолчала, настороженно глядя ему в глаза, а Иван вдруг улыбнулся.

– Ань, я понимаю, как это со стороны выглядит. Но Васька для меня как младшая сестра.

– Ты же ее девственности лишил! – воскликнула Аня, морщась.

– Ань, там вообще не так все было. Я же тебе говорю: у нее мать не в себе… И не хочу я вообще о них говорить. Для меня гораздо важнее сейчас ты. Знаешь, почему я хотел, чтобы ты со мной поехала?

– Почему?

– Потому что я чувствую, что у нас все разладилось, – ответил он. – Ты не ночуешь дома, отдаляешься от меня. Даже ко врачу ходила, а мне не сказала. Ань… я боюсь, что ты уйдешь от меня.

* * *

– И давно это было? – прищурившись, спросил Леша.

– Чуть больше двух недель назад.

– Я, Ань, верю тебе и тому, что ты видела, – сказал он, садясь. – Но получается, что он мудак конченый, если еще две недели назад это тебе говорил, а вчера изменил. Или опять же: он мудак конченый, что врал тебе еще тогда.

– Не знаю, Леш… – простонала Аня и закрыла лицо руками. – Я тебе говорила, что предпочитаю думать, что он мне не врал тогда. Иначе получается, что я какая-то идиотка доверчивая… – Она опустила руки и с мольбой взглянула Леше в глаза. – Ты послушай, что дальше было. Может быть, правда, он не тогда изменил мне, а только вчера.

* * *

– Ань, я понимаю, как ты устала, – сказал Иван. – И у меня к тебе есть предложение.

– Какое?

– Давай забудем про секс. – Он улыбнулся. – Не навсегда, конечно, а на время.

– Почему? – Аня отклонила голову назад, вглядываясь Ивану в глаза и пытаясь понять, что он задумал.

– Просто чтобы выдохнуть и снять это напряжение между нами. А потом мы обязательно что-нибудь придумаем, и все получится… И еще потому, что мне важно сохранить с тобой ту связь, что раньше была у нас. Ань… – Он положил ладонь ей на шею и провел большим пальцем по ее нижней губе. – Я не хочу думать, что это было только физическое влечение и без него между нами ничего больше нет. Ты сама как считаешь?

Аня много чего считала, но сочла за лучшее прежде поцеловать его. Она прижалась к Ивану всем телом, сцепив руки за его спиной, и он охотно ответил на ее поцелуй. Ей вспомнилось, как раньше она считала, что если у них с сексом ничего не получается, то лучше остаться друзьями. А вслед за этим вспомнила и тоску по нему, такую невыносимую, что хотелось выть от нее. И как тогда пришла к нему домой, как раздевалась перед ним, рассказывая ему, что ей нужен только он один.

– Я люблю тебя, – прошептала она. – И я тоже не хочу расставаться. Помимо этого влечения еще много чего есть, Вань.

Улыбнувшись, он покивал головой, словно подтверждая ее слова, и спросил:

– Может, ты есть хочешь? Или хочешь, я тебе дом покажу?

Дом оказался невелик. На втором этаже были только комната Ивана и какая-то кладовка, от пола до потолка наполненная хламом, пахнущим нафталином. На первом этаже была еще одна комната, но гораздо больше, и просторная кухня.

– Дед сам этот дом строил, – с гордостью сказал Иван. – Потом уже, когда его не стало, а я уехал, я предложил его утеплить и обогреватели поставить. Бабуля, конечно, говорила, что дрова можно не колоть, а заказывать, и первое время так и было. Но потом ей все равно тяжело стало. Печку же чистить надо и следить за ней.

– Печку? – заинтересовалась Аня. – Никогда настоящую печку не видела.

– Да вот же она.

Он сделал пару шагов и отдернул какую-то цветастую тряпку в углу, и перед Аниными глазами предстала деревенская печь с потрескавшейся местами побелкой. Она подошла к ней, с изумлением ее оглядывая, и, наклонившись, сняла заслонку и заглянула в горнило.

– Здорово, – проговорила она. – А на ней и спать можно?

– Ну вот там, сверху, – Иван показал рукой наверх, и Аня выпрямилась и запрокинула голову. – Зимой я там часто лежал и книжку читал. Спал даже иногда. Но сейчас там завалено все.

– А давай ее растопим? – предложила Аня.

– Не слишком хорошая идея, – поморщился он. – Ей уже лет десять никто не пользовался. – Он с какой-то ностальгической тоской оглядел печку. – Я когда маленький был, бабушка в ней кашу готовила. Как сейчас помню. Манная каша с тыквой. – Он с улыбкой повернулся к Ане.

– А давай сейчас приготовим? – Аня погладила его по плечу.

– Да она только к вечеру готова будет, – засмеялся Иван. – Это же не плита… Ладно, – сдался он, – если ты так хочешь. – Присев на корточки и открыв топку, он провел рукой по дверце. – Иди пока у бабушки спроси, есть ли у нее хоть манка. Насчет тыквы сомневаюсь. А я пока тягу проверю и дымоход.

Он встал и, открыв ящик стола, достал какую-то тонкую полоску бумаги, а Аня пошла к Елене Михайловне, которая сидела в большой комнате на кровати и смотрела телевизор, на экране которого Аня увидела уже знакомого седого ведущего с круглой лысиной на затылке.

– Вы сознательно отказались от секса, – говорил он. – Скажите, это как-то повлияло на Ваше здоровье?

Камера показала диван, на котором сидела почти прозрачная женщина с густыми каштановыми волосами.

– Я думаю, что напрямую нет, конечно, не повлияло, – тихо ответила она. – Секс прежде всего влияет на гормональный фон.

– Но с ним у Вас все отлично, судя по всему? – уточнил ведущий.

– Нет, у меня все отлично со здоровьем, а не с гормональным фоном, – возразила она. – А из-за плохого гормонального фона у меня стали очень сильно выпадать волосы. Испортилось состояние зубов и кожи.

– Но Вы отлично выглядите, – удивился ведущий и оглянулся на зрителей, которые тут же выразили согласие аплодисментами.

– Благодарю, – кивнула женщина, и камера показала ее лицо крупным планом. Ухоженные волосы блестели, зубы были белыми и ровными. Аня даже обернулась и глянула на себя в зеркало, висевшее на стене, придя к не слишком утешительному выводу, что так хорошо она не выглядит сейчас. – Но если есть деньги, всегда можно поддерживать здоровье на должном уровне, – продолжала женщина, и Аня снова повернула голову к экрану. – Я поставила себе коронки и импланты. Выбрала хороший парик, – она провела рукой по волосам и улыбнулась, демонстрируя работу стоматолога.

– Надо бы к зубному сходить, – задумчиво проговорила Елена Михайловна и обернулась к Ане. – Ты что-то хотела, Анечка? Как себя чувствуешь? Сядь-ка со мной рядом, – она подвинулась немного, – скажу тебе кое-что.

– Все хорошо, Елена Михайловна, – сказала Аня, присаживаясь возле нее.

– А я уж переживать начала, что ты этой Зойке поверила, – покачала головой старушка. – Она всегда не в себе была. И Ванечка у меня не такой. Изменять никогда не станет.

– Я знаю. – Аня улыбнулась и положила ладонь на ее сморщенную руку. – Я ему верю.

Елена Михайловна в ответ приобняла ее и погладила по плечу.

– Ты телевизор со мной смотреть пришла? – спросила она, поворачиваясь к экрану, на котором крутили рекламу. – Передача хорошая. Интересная.

– Нет, я хотела спросить, у Вас манка и тыква есть? Мне Ваня рассказал, как Вы в детстве ему кашу готовили в печке. И мы сейчас решили тоже так сделать.

– Да эту печку десять лет не топили, – хмурясь, повернулась к ней Елена Михайловна. – Там же плита электрическая стоит. Ванечка мне купил недавно новую.

– Ну мы хотели в печке, – улыбнулась Аня.

– Тягу тогда надо проверить. Да и дымоход не помешало бы тоже. Вдруг там птица дохлая валяется. За десять лет всякое бывает.

– Да Ваня сейчас проверит, – успокоила ее Аня. – А манка-то с тыквой у Вас есть?

– Манка на кухне должна быть. – Реклама закончилась, и Елена Михайловна автоматически повернула голову к телевизору. – Тыквы нет. Но есть тыквенное варенье. В погребе стоит.

Пока Аня спускалась в погреб и искала там варенье, Иван уже успел проверить печку и даже сделать пробную растопку. Он оглянулся на нее, когда она вернулась на кухню, и развел руками.

– Надо дров наколоть теперь, а то не хватит. Бабуля сказала, там еще поленья есть за сараем.

– Тыквы нет. – Аня показала ему банку варенья, которую держала в руках. – Только тыквенное варенье.

– Она с ним тоже делала иногда. – Он скривил лицо. – Предупреждаю: каша будет приторно-сладкой. На улицу пойдешь со мной?

Он повел Аню к сараю и оставил стоять у входа, а сам зашел куда-то за него и вынес колоду и топор.

– Топор этот еще дед делал, – проговорил он, ставя колоду на землю и кладя на нее топор.

– Он на все руки мастер был, я смотрю, – проговорила Аня, беря в руки топор и рассматривая его.

– Ага! – крикнул Иван из-за сарая, а потом вышел к ней, неся в руках поленья. – Чего только не делал. – Ну давай наколем по-быстрому. Я все равно предлагаю перекусить потом. – Он поставил на колоду полено и посмотрел на Аню. – Пока печь растопится еще час, не меньше, пройдет. И каша там долго готовиться будет. Поужинаем ей тогда.

– Хорошо, – согласилась Аня и протянула ему топор.

– Бабуля там еды набрала, – сказал он и, замахнувшись, всадил топор в полено.

Лезвие вошло глубоко, и он, подняв топор вместе с поленом, ударил им об колоду и расколол его.

– Никогда не видела, как дрова колют, – улыбнулась Аня. – Ну в кино только.

– Ты никогда не была в деревне? – спросил Иван, бросив на нее озадаченный взгляд. – Или на даче?

– Нет, – мотнула она головой, наблюдая за тем, как он раскалывает половинки полена. – А можно попробовать?

– Дрова колоть? – удивился он, ставя новое полено на колоду и поднимая на Аню глаза.

– Ну да.

– Ань, это… Ну давай, если хочешь. Иди сюда. – Он поставил Аню спиной к себе и, положив ее ладони на топорище, накрыл их сверху своими ладонями. – Смотри, вот так замахиваешься, – он отвел ее руки назад, – и бьешь по полену. Давай вместе попробуем.

Аня замахнулась, но Иван держал ее руки, и поэтому она испугалась сделать это со всей силы, и лезвие, чуть войдя в полено, легко выскользнуло оттуда.

– Давай я сама лучше.

– Давай, – согласился он, отпуская ее и отходя в сторону. – Только целое полено, Ань. Половинки я расколю потом, хорошо?

– Хорошо, – кивнула она.

Иван встал справа от нее, внимательно наблюдая за тем, что она делает, но и вторая Анина попытка вышла не слишком удачной.

– Ты побольше замахнись, и ударяй со всей силы, – посоветовал он. – Я пойду еще поленьев принесу.

Он пошел за сарай, а Аня в ту же секунду размахнулась и со всей силы, чувствуя, как легко вдруг стало рукам, нанесла удар, но с удивлением увидела, что держит в руках только топорище. И в тот же самый момент услышала за спиной глухой удар, короткий возглас Ивана, а затем еще один удар. С замирающим сердцем она досчитала до десяти и обернулась, страшась увидеть самую ужасную картину в своей жизни, но увидела, что Иван стоит лицом к ней, держась за поясницу, и, опустив голову, смотрит на топор, лежащий перед ним на земле.

– Ань, ты меня убьешь когда-нибудь, – он нервно усмехнулся, поднимая глаза на нее.

– Больно, Вань? – Аня отбросила топорище и, чуть не плача, подошла к нему. – Прости. – Трясущимися руками она провела по его щекам.

– Все хорошо, – улыбнулся он и, наклонившись, поцеловал ее. – Хорошо хоть обухом, а не лезвием. Давай я дальше сам, ладно? Сейчас поленья принесу и поищу другой топор. Вроде был еще один.

– Ладно, – без колебаний согласилась она.

Потирая поясницу, он пошел за сарай, а Аня, пытаясь успокоиться и повторяя себе, что худшего не случилось, отошла чуть в сторону, полной грудью вдыхая прохладный воздух. Она уже слышала его шаги за спиной, как вслед за ними раздались грохот, ругательства и очередной глухой удар. Мгновенно развернувшись, она увидела, как Иван заваливается на спину и падает на землю рядом с колодой, хватаясь рукой за лоб.

– Вань, господи… – Она подбежала к нему и опустилась рядом с ним на колени. – Ты чего? – Не сводя с него перепуганного взгляда, она отняла его ладонь ото лба. – У тебя кровь!

Он резко и шумно выдохнул и застонал. Подняв голову, он взглядом поискал что-то в траве и кивнул Ане в ту сторону.

– Об топор споткнулся… – Его голова опустилась обратно на землю. – И головой об колоду ударился.

* * *

– Хорошо хоть не наоборот! – воскликнул Леша и тут же громко засмеялся над своей шуткой. – На тебя-то не злился, что ты его по спине топором приложила?

– Он никогда на меня не злился, – с какой-то грустью ответила Аня и улыбнулась. – Посмеялся даже потом… В общем, рану на лбу я ему обработала, печку мы растопили и кашу сварили. Как-то все наладилось между нами в тот момент. Стало, как прежде. До свадьбы… Или даже как до этих неудачных попыток заняться сексом, потому что мы решили пока им не заниматься.

* * *

– Как ты думаешь, я вообще долго проживу?

Они лежали в темноте в его комнате, укрывшись одеялом. Аня видела, как блестят его глаза в свете уличного фонаря, проникающего сквозь щель в занавеске, и белеет пластырь на лбу, а сама водила пальцами по его носу и щеке.

– Это не смешно, – прошептала она, но сама улыбалась. – Сегодня даже до больницы не дошло. И ты сам споткнулся.

– А, то есть в больнице ты бы посмеялась? – захохотал Иван. – И я про топор вообще говорю, а не про собственную неуклюжесть.

– Возможно, и посмеялась бы, – ответила Аня. – Пока бы меня не посадили за убийство по неосторожности. В тюрьме бы уже не так смешно было.

– Я напишу записку, что ты ни в чем не виновата, и буду носить ее с собой. Хочешь?

– А это поможет?

– Не знаю… – Он задумался. – Потом узнаешь.

– Вань, ты правда не винишь меня ни за что? Топором по спине еще ладно, а вот с лестницы тогда…

– Знаешь, Ань… – Иван снова задумался и, придвинувшись поближе к Ане, обнял ее. – У меня почему-то в голове так пусто было, когда я тогда с лестницы упал. Но мыслей, что это ты виновата, у меня точно не было. Всякое бывает. Нелепая случайность.

– Наверно, потому, что ты головой ударился, – предположила Аня. – Поэтому там пусто было.

– Может быть… Потому что, когда ты меня раньше калечила, мыслей в моей голове определенно было больше. – Засмеявшись, он поцеловал ее. – Но я тебя никогда ни за что не винил. Ты видела тот плакат на стене? Я в детстве думал, что если я познаю строение материи, то пойму устройство Вселенной. А теперь я думаю, что даже если я когда-нибудь пойму ее устройство, то все равно не смогу объяснить, почему из всех людей на Земле мне нужна именно ты…

* * *

– Какая пошлятина, – поморщился Леша. – Или это ты тоже придумала, как ваш первый секс в брачную ночь на столе?

– Нет, он это правда сказал. И, по-моему, это очень романтично. – Аня мечтательно вздохнула, но чуть не заплакала, понимая, что история подходит к концу, а конец у этой истории плохой. – А я ему рассказала про секс на столе. В общем, две недели мы ходили на свидания после работы. Прямо как в самом начале. А потом наконец решили, что пора.

* * *

– А я тебя ждал. – Как только Аня вошла в комнату, Иван вскочил с кровати, отбросив книгу, и подбежал к ней. – Ты чего так долго сегодня?

– Да отчет пришлось доделывать.

Аня едва успела поставить сумку, как Иван подхватил ее за талию. Вскрикнув от неожиданности, она обняла его за шею и обвила ногами его бедра.

– Вань, а как спина? – спохватилась она.

– Нормально, – глухо ответил он, касаясь губами ее шеи.

Аня откинула голову набок и закрыла глаза, чувствуя, как Иван куда-то несет ее, но уже догадывалась, куда именно, потому за прошедшие две недели они обсуждали это не раз. Он усадил ее на край стола и одним движением спихнул все книги, что лежали на его поверхности, и они с грохотом попадали на пол. Аня открыла глаза и увидела, как он бросает на кровать ноутбук и поворачивается обратно к ней.

– А Елена Михайловна? – дрожащим от нетерпения голосом спросила она.

– Позвать ее, что ли? – удивился Иван. – Может, вдвоем управимся?

– Да нет, я про ужин, – засмеялась Аня.

– Да она ушла куда-то, Ань. – Иван наклонился к ее губам и, едва коснувшись их, прошептал: – За платьем я только забыл съездить. Ничего?

– Ничего.

Она подалась вперед, целуя его. Почему-то в этот момент она подумала примерно так же, как и он раньше: к черту это платье, об которое он споткнулся и сломал себе позвоночник. Она быстро расстегнула все пуговицы на блузке, а заодно и бюстгальтер и, опираясь ладонями на стол, отклонилась назад, когда Иван стал целовать ее грудь. В течение последних дней она едва ли могла думать хоть о чем-то, кроме секса. Глядя на то, как Иван читает книгу, аккуратно перелистывая пальцами страницы, как он ужинает, тщательно пережевывая еду, как что-то рассказывает ей, временами облизывая губы, она мечтала только о том, как они снова займутся любовью. И, потонув в этом безумном, не дающем покоя желании, на время даже забыла о своих страхах, что у них опять ничего не получится.

Запрокинув голову, Аня тяжело дышала и приподняла бедра, когда почувствовала, что он снимает с нее нижнее белье. Но в этот момент раздался какой-то хруст, и она, вскрикнув от испуга, поняла, что скользит по поверхности стола. Она мгновенно выпрямила спину, но Иван уже подхватил ее и поставил на ноги.

– Что это? – испуганно спросила она, оборачиваясь.

– Стол треснул, – ответил он и захохотал.

* * *

– Стол треснул? – переспросил Леша и тоже захохотал.

– Да, – ответила Аня. – Столешница снизу треснула и сверху прогнулась. – Она встала с постели и включила свет, потому что за окном уже начинало темнеть. – Но мы на этом не остановились. Дома же не один стол.

Глава 11

– Пойдем на кухню, – сказал Иван, подхватывая Аню на руки. – В первый раз мы с тобой там собирались любовью заняться, вот и займемся.

– А если Елена Михайловна придет? – забеспокоилась Аня, но открыла дверь комнаты, когда Иван поднес ее к ней.

– Ну придет и придет, – не принял он возражений. – Мы там тоже дверь закроем, чтобы она не зашла случайно.

– А одежда моя? – не унималась Аня.

– Черт, – он раздраженно поморщился, сажая ее на кухонный стол. – Посиди, сейчас принесу. Презервативы все равно в комнате.

Он вернулся меньше чем через минуту и, бросив Анину одежду на диван и закрыв дверь на замок, повернулся к Ане и достал из кармана презерватив.

– Последний африканский остался, – проговорил он, подходя к ней. – Надо завтра не забыть купить. – Он медленно провел пальцами по ее щеке. Его дыхание сбилось, а в глазах было столько страсти, что Аня задрожала. Чуть оттянув вниз пальцем ее нижнюю губу, он жадно поцеловал ее и проговорил: – Последние дни только об этом и думал. – Он улыбнулся. – Лекции читал, а сам представлял, как ты на столе сидишь.

Единственное, чем Аня могла ответить и что было лучше любых слов, – это действие. Не отводя взгляда от его глаз, она наощупь нашла пуговицу на его джинсах и расстегнула ее вместе с ширинкой. Сгорая от нетерпения, наблюдала за тем, как он надевает презерватив, как входит в нее. Зажмурившись и запрокинув голову, застонала, но чуда не случилось и в этот раз.

– Ань, ну… не страшно.

Они уже сидели в комнате полностью одетые, и Иван пытался ее утешать, но на Аню навалилось такое беспросветное уныние, что ничто сейчас не могло ее утешить.

– Давай по-другому, а? – предложил он и положил руку ей на бедро. – Тебе же это нравится, – прошептал он ей на ухо, пока его рука поднималась выше.

– Нет, Вань, – она отклонила голову и остановила его руку, накрыв ее своей. – Не сейчас, ладно?

Он со вздохом отстранился от нее и, немного помолчав, спросил:

– Что мы будем с этим делать?

– Ничего, – отозвалась Аня. – Ко врачу я уже ходила. Мы все перепробовали… Вань, – она повернулась к нему, – я больше не хочу ничего пробовать и что-то делать с этим. Эти две недели чудесно прошли. Я очень тебя люблю. И это же главное на самом деле – что между нами действительно есть чувства, есть эта связь, которая не зависит от секса.

– Ань, когда я предлагал на время сделать перерыв, я не имел в виду заменить секс чувствами. – Иван бросил на нее печальный взгляд и встал с постели. Уже подойдя к двери, он обернулся и сказал: – Поверить не могу, что секс со мной настолько тебя расстраивает, что ты даже надежду потеряла хоть как-то решить эту проблему.

Он покачал головой и вышел за дверь, а Аня откинулась назад и закрыла лицо руками.

* * *

О сломанном столе, но не о второй части вечера, Аня на следующий день поведала Тане, которая тут же предложила конструктивное решение проблемы:

– А ты иди к нему в институт. Там столы крепкие.

– Шутишь, что ли? – округлила глаза Аня.

– Вовсе нет, – Таня покачала головой. – Сразу двух зайцев убьете. Смотри, во-первых, на столе. – Она загнула палец. – Девушка, подождите, – обратилась она уже к официантке, которая подошла, чтобы принять заказ. – Во-вторых, смените обстановку. – Она загнула еще один палец. – В спальне у вас явно с сексом не задалось. А так сделаешь ему сюрприз и трахнешь его прямо на его преподавательском столе. – Она перевела взгляд на официантку. – Мне теплый салат с говядиной.

– А Вам? – официантка скучающим взглядом посмотрела на Аню.

– Бургер с картошкой, – ответила Аня и, дождавшись, пока официантка уйдет, повернулась к Тане. – Как-то это… не по мне.

– Значит, как в кинозале, где другие люди есть, так нормально, – саркастическим тоном заметила Таня, – а как в пустой аудитории, то нет?

– Ну… – Аня замялась. – Он все равно туда утром ездит. Я же на работе.

– Так отпросись на денек. Чего твоя Ирина Ивановна не отпустит тебя?

Аня задумалась, обводя взглядом зал, и решила, что отпроситься на день или хотя бы на полдня не проблема. Ей вспомнился вчерашний тяжелый взгляд Ивана, когда он стоял у двери, и она чуть не заплакала. А Таня, что-то быстро написав в телефоне и подняв на Аню горящие глаза, уже вносила следующее предложение:

– И иди в пальто, а на себя ничего не надевай, кроме нижнего белья.

Аня рассмеялась, представив, как она распахивает перед Иваном пальто, под котором только кружевное нижнее белье, и покачала головой.

– Как я в институт-то попаду? – спросила она. – Туда же только по пропускам вход. Или заранее ему сказать? Тогда это уже не сюрприз будет.

– Да как-как? – удивилась Таня. – Рожу кирпичом сделаешь и на охране скажешь: «Я к Ивану Леонидовичу. Он меня ждет.» Ты, главное, говори уверенно и долго не стой, чтобы вопросов лишних не задавали. Иди и не оборачивайся.

– А если охранник за мной погонится? – Аня снова засмеялась.

– Ань, да брось, – махнула рукой Таня. – Ты заранее узнай расписание. После окончания пар там столько народу будет, что он тебя, может, вообще не заметит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И все вышло точно так, как сказала Таня. Поразмыслив над ее словами и над случившимся накануне, Аня решила, что должна поехать, чтобы показать Ивану, что он по-прежнему остается для нее самым желанным мужчиной на свете, несмотря на все эти неудачи. Тем более что это на самом деле было так.

Утром, проводив его в институт и не сказав ему о том, что скоро приедет туда сама, она по совету Тани надела нижнее белье, а сверху накинула пальто. Дождавшись, пока Елена Михайловна зайдет в ванную, она выскользнула в коридор и перед зеркальной дверцей шкафа распахнула пальто и громко засмеялась. Подумала, что к такому наряду больше подойдет томное выражение лица, и тогда весь образ будет выглядеть сексуальным, но все же пошла в комнату и оделась.

К институту она подошла ровно в тот момент, когда из него выходила толпа студентов, и, затерявшись в ней, незаметно проскользнула внутрь мимо охранника, который, опустив голову, разгадывал кроссворд. Сердце в груди колотилось как бешеное, но Аня, завернув за угол к лестнице, остановилась и с ужасом поняла вдруг, что не знает номер аудитории, в которой сидит Иван, и едва не рассмеялась от того, как все это нелепо.

Стоя на лестнице, она поймала какого-то студента, спускающегося к выходу.

– Скажите, пожалуйста, а Иван Леонидович в какой аудитории?

– Не знаю такого, – буркнул тот и пошел дальше.

Не зная, что теперь делать, Аня поднялась на еще один пролет и увидела группку девушек, увлеченно о чем-то болтавших.

– Вы не знаете, в какой аудитории Иван Леонидович? – спросила она, подходя к ним.

– Это кто такой? – спросила одна из них, бросая взгляд на подруг.

– Ну молодой такой, – ответила вторая. – Про распределенные системы лекции читает.

– В четыреста седьмой, вроде, – ответила Ане третья. – На четвертом этаже. Да? – Она повернулась к подругам.

– Да-да, – уверенно ответила вторая, уставившись в телефон.

Поблагодарив их, Аня стала подниматься выше.

– А, это этот, – услышала она голос первой девушки. – Я даже не слушаю, что он говорит. Когда он о чем-то говорит, слишком сложно сосредоточиться.

И все втроем они захихикали.

Аня улыбнулась, потому что ей и самой было прекрасно знакомо это чувство. Она поднялась на четвертый этаж и, пока искала нужную аудиторию, все больше дрожала от волнения. Она уже представляла удивленное и радостное лицо Ивана, когда он увидит ее, как он весело засмеется, узнав, зачем она пришла, как несомненно выразит согласие на эту авантюру не словами, а немедленными действиями.

Наткнувшись на нужную дверь, Аня наскоро поправила волосы и решила не стучать. Улыбаясь, она тихо приоткрыла ее, ища Ивана глазами. И нашла почти сразу – он стоял спиной к двери, опираясь на преподавательский стол, а полураздетая Василиса, сидя перед ним, тянула его к себе за отворот пиджака. Правда, совсем не того, в котором он уходил утром. У Ани перед глазами всплыло воспоминание, как позавчера она сама так сидела перед ним на столе, а он точно так же склонялся над ней. И, тихо затворив дверь, она пошла прочь.

* * *

– Ох ты ж… – Леша не договорил и уныло посмотрел на Аню.

– Вот-вот, – кивнула она.

Они оба замолчали.

Ане невольно вспомнился вчерашний день, хотя весь нынешний она упорно гнала от себя воспоминания о нем, рассказывая Леше всю историю их с Иваном отношений. И от того горше было вспоминать их конец, потому что все остальное время они были так или иначе счастливы, не считая той осенней депрессии, навалившейся на нее, когда она поняла, что секс с ним не такой, как ей хотелось бы. И еще Аня прекрасно помнила свои мысли, когда шла тогда по пустынному коридору, ища нужную аудиторию. И думала она о том, как Ивану, наверное, обидно осознавать, что она больше не хочет налаживать их интимную жизнь. И о том, что она совершенно искренне хочет это сделать и даже верит в успех, иначе бы не пришла сюда сегодня.

– Даже не знаю, что сказать, Ань, – заговорил Леша. – Когда ты мне только начала рассказывать, я подумал, что он тебе изменил, потому что у вас отношения испортились, а тут… Решил, что тоже не стоит пытаться, и надо трахаться с той, с которой проблем нет? Гондон какой-то, ей-богу.

Аня собиралась ответить ему, как раздался звонок в дверь.

– Ждешь кого-то? – спросил Леша.

– Нет, – помотала головой Аня. – Может, Валентина Дмитриевна? – Лицо ее скривилось.

Она встала с кровати и медленно, нехотя, пошла в прихожую. А посмотрев в дверной глазок, увидела Ивана, который в этот момент снова нажал на звонок. Сердце у Ани заколотилось еще сильнее, чем тогда в институте. Да и, пожалуй, сильнее, чем когда-либо в жизни. Она отпрянула от двери и нерешительно замерла.

– Кто там, Ань? – выглянул в коридор Леша.

– Он, – прошептала она, показывая пальцем на дверь, а Иван снова позвонил.

– Открывать не будешь? – тоже шепотом спросил Леша. – Хочешь, я с ним поговорю?

Аня замотала головой и знаком показала ему уйти в комнату. Закрыв глаза, она выдохнула и, досчитав до десяти, открыла дверь, решив, что рано или поздно ей все равно пришлось бы поговорить с Иваном.

– Ну наконец-то, – сказал он, когда она открыла дверь, и сделал шаг вперед, а Аня невольно отошла в сторону, боясь и смотреть на него, и стоять к нему близко. – Ань, что происходит? Ночевать не пришла. К телефону не подходишь, на сообщения не отвечаешь. Я же волнуюсь.

– Вань, уходи, – сказала она, глядя ему под ноги. – Я не хочу тебя видеть.

– Почему? – растерянно спросил он. – Ты хоть объясни. – Аня молчала, собираясь с духом, но он вдруг снова спросил: – Ты не одна? Чьи это ботинки?

Аня перевела взгляд с ботинок Ивана на Лешины.

– Я хочу, чтобы ты ушел, – не поднимая головы, сказала она.

– Нет, я не уйду, – с каким-то вызовом ответил он.

Аня наконец подняла голову и взглянула на него. Брови его сошлись на переносице, зеленые глаза со злостью и обидой смотрели на нее. Но он был все тем же Иваном, при взгляде на которого сердце замирало в груди, а в ногах появлялась необъяснимая дрожь. Иваном, от которого исходил все тот же приятный и сладкий запах. Иваном, которого она любила.

– Ань, объясни мне сначала все. Уж на это я, по крайней мере, могу рассчитывать.

– Я тебя вчера видела в институте, – сказала она, скрещивая руки на груди и снова отводя взгляд. – Обсуждать я это не хочу. Свои вещи я заберу на неделе, когда тебя не будет дома.

– Что ты видела?

Опущенное вниз Анино лицо перекосилось от отвращения.

– Слушай, мужик, тебе лучше уйти. Она тебя уже несколько раз попросила.

Аня повернула голову и увидела стоящего в дверях комнаты Лешу, который плечом прислонился к косяку.

– Ты еще кто такой? – спросил Иван.

– Друг Анин, – пожал плечами Леша.

– Ясно, – проговорил Иван и усмехнулся.

Тут же он вышел за дверь и захлопнул ее за собой. Аня подошла и, привалившись к ней лбом, закрыла ее за ним на замок.

* * *

– Хочешь мое мнение знать?

– Нет.

– А зря.

Таня чуть придвинулась к Ане, потому что справа от нее села женщина. Вагон был переполнен людьми, духотой и потом, и Аня чувствовала, что ее тошнит, но больше от страха и нервов.

– А я все-таки скажу. – Таня повернулась к ней. – А ты просто послушай. Я не верю во все это.

– О, а не ты ли мне рассказывала про секретаршу под столом своего Антона? – с иронией спросила Аня.

– Ну так она ведь ведро мусорное опрокинула, а не минет ему там делала, – закивала Таня.

– Я помню, – сказала Аня. – Но я о том, что ты от ревности с ума сходила, пока он тебе все не объяснил. А теперь мне говоришь, что я не так все поняла? Она полуголая на Ванином столе сидела, а он перед ней стоял. Что тут можно не так понять?

– Ну…

Таня задумалась, ища логичное объяснение, но Аня перебила ее размышления:

– Не надо, Тань. Спасибо, что ты со мной поехала. Его хоть и нет сейчас дома, но там Елена Михайловна. Сейчас прицепится ко мне. Ты хоть отвлечешь ее, пока я вещи соберу.

И Аня была права. Старушка словно только и ждала ее возвращения и встретила ее, как только Аня открыла дверь.

– Анечка, слава богу! – сжав руки на груди, воскликнула она. – Четыре дня дома не ночуешь уже и трубку не берешь. А Ванечка молчит, не говорит мне ничего. Такой смурной, что подходить к нему страшно. А я с ума от беспокойства схожу.

– Елена Михайловна, пойдемте-ка на кухню. – Таня скинула сапоги и ухватила старушку под локоть. – Давно мы с Вами не виделись, поговорим пока.

– А там Ванечка с Василисочкой занимаются, – ответила Елена Михайловна.

Аня поймала Танин взгляд. Обернувшись на закрытую дверь, ведущую на кухню, она представила, как полуголая Василиса сидит там на столе, и сердце снова болезненно заныло.

– Пойдем со мной, Тань, – проговорила она, разуваясь. – Поможешь вещи собрать.

Она зашла в комнату Ивана, но Елена Михайловна немедленно последовала за ней туда.

– Как это «вещи собрать»? Ты уезжаешь куда-то? Танечка, – обернулась она к Тане, – кто-нибудь хоть скажет мне, что происходит?

– Бабуль… – Все втроем они повернулись к открытой двери, возле которой стоял Иван. – Аня, по всей видимости, от меня уходит. Не мешай ей. Пусть спокойно свои вещи соберет.

Аня тут же повернулась к нему спиной, потому что даже смотреть на Ивана ей было по-прежнему больно, и принялась трясущимися руками складывать вещи в чемодан, который уже успела достать из-под шкафа.

– Ванечка, я просто понять хочу…

– Бабуль, пойдем, прошу тебя, – уже более настойчиво повторил он свою просьбу. – С Васей попрощаешься, она сейчас уходит.

Аня услышала, как Елена Михайловна еще потопталась на месте, а потом все же вышла из комнаты. Дверь закрылась, и она выпрямилась, бросив вещи, которые держала в руках.

– Если бы я знала, что он здесь будет, я бы не пришла, – прошептала она Тане, чуть не плача. – Еще и с этой…

– Ань, успокойся, – Таня погладила ее по руке. – Хочешь, сядь, я вещи твои соберу. Пять минут потерпи, и уйдем.

– Сходи лучше пока в ванную, возьми там все, – попросила Аня. – Если что-то забудешь, не страшно.

– Хорошо.

Таня вышла за дверь, а Аня принялась быстро складывать вещи в чемодан, чтобы не задерживаться в квартире Ивана ни на одну лишнюю минуту. То, что он так спокойно продолжал заниматься здесь с Василисой, только подтвердило для нее увиденное в аудитории, и отвратительные мысли о том, что он изменял ей уже давно, пришли к ней в голову, и она сквозь зубы застонала от отчаяния.

Таня вернулась раньше, чем Аня успела собрать одежду, и помогла ей, и уже через пять минут Аня выкатила чемодан в коридор. Там никого не было, и она обулась, когда дверь в комнату Елены Михайловны распахнулась, и старушка беспомощно посмотрела на нее потухшим взглядом. Она ничего не сказала, и Аня, кивнув ей на прощание и оставив ключи, вышла за дверь.

– Я надеюсь, он не на улице стоит и провожает ее, – прошептала она, когда они с Таней уже спускались в лифте.

– Рожу кирпичом сделаешь, – повторила Таня свой недавний совет, – и мимо пройдешь.

– У меня это что-то плохо выходит, – проговорила Аня, взглянув на себя в заляпанное зеркало.

– Тогда отвернись просто, – бросила ей Таня через плечо, выходя из лифта.

Ивана на улице не было. Но зато там стояла Василиса, теребя свою пшеничную косу, перекинутую на плечо, и тут же двинулась к Ане, когда она вышла из подъезда, словно ждала ее.

– Аня, можно с Вами поговорить? – своим звенящим голоском поинтересовалась она, привычным манером склонив голову набок.

– Нельзя, – тут же отрезала Таня, сурово глядя на нее.

Аня по Таниному совету низко опустила голову и прошла мимо, но Василиса не успокаивалась.

– Аня, прошу Вас. Это правда важно.

– Ты с первого раза не понимаешь, что ли? – резко развернулась к ней Таня, а Аня неспешно пошла дальше. – Она не будет с тобой говорить.

– Ну хоть Вы меня выслушайте, – попросила Василиса. – А потом ей расскажете.

– Ань! – окликнула ее Таня. – Иди у того подъезда посиди, подожди меня. Мне прям так поругаться охота.

Не оборачиваясь, Аня молча кивнула и покатила свой чемодан дальше.

На скамейке у соседнего подъезда она сидела минут пять и уже начала выглядывать Таню, а заодно раздумывать над тем, чтобы вызвать такси. Очень уж не хотелось ехать с чемоданом на метро и побыстрее хотелось оказаться дома.

Наконец она услышала звук шагов и, обернувшись, увидела Таню. А за ее спиной на почтительном расстоянии маячила Василиса, глядя на Аню испуганным и виноватым взглядом.

– Слушай, Ань, тебе лучше самой с ней поговорить, – сказала Таня, подходя к ней.

– Тань, я не хочу. – Она замотала головой. – Вообще не хочу.

– Выслушай, не дури. – Таня опустилась на скамейку рядом с ней. – Там вообще все не так, как ты подумала.

– И ты ей веришь? – скривилась Аня.

– Верю, – уверенно отозвалась Таня.

Вздохнув, Аня встала со скамейки и, оставив чемодан, сделала несколько шагов по направлению к Василисе. В глаза ей, правда, старалась не смотреть и демонстративно сложила руки на груди, показывая, насколько неприятен ей сейчас этот разговор.

– Аня, спасибо, что согласились меня выслушать, – подошла к ней Василиса. – Я к метро тороплюсь, меня там Миша ждет, поэтому я Вам сейчас быстро все расскажу. Я вот сейчас с Таней поговорила и поняла, что это ошибка какая-то. Вы думаете, что Ваня Вам со мной изменял?

Аня только закатила глаза, еще дальше отводя взгляд в сторону, а Василиса продолжала говорить:

– Позор какой-то, что Вы меня в таком виде увидели, но мы с Мишей просто не подумали дверь закрыть. На нас такие чувства нахлынули. Понимаете, Миша со спины и правда на Ваню похож. Хотя ростом он чуть ниже. И что Вы делали в четыреста седьмой аудитории?

Аня медленно повернула к ней голову.

– Какой еще Миша? – все еще сомневаясь, спросила она.

– Парень мой, Миша. Аня, понимаете, это, судя по всему, просто череда каких-то нелепых совпадений. – Она улыбнулась своей безупречной улыбкой, которая даже в вечерних сумерках сияла белизной. – Я Вам честно скажу, у нас было кое-что с Ваней пять лет назад, но всего один раз. Я тогда с парнем рассталась, а Ваня меня утешать начал. Ну и слово за слово… – Она скромно потупила взгляд. – Мама меня ко врачу потащила потом, а Ваня вину на себя взял, хотя он у меня не первый был.

Аня стояла, не зная, что сказать, и удивленно смотрела на нее. А Василиса сложила ладони в мольбе и заглянула ей в глаза.

– Клянусь, у меня больше ничего с Ваней не было никогда, – сказала она. – И даже мыслей таких не было. Про Мишу я маме и не рассказываю, а то она меня запилит. А я, понимаете, в общежитии живу, да и он тоже. Негде нам… – Она снова скромно опустила глаза, а потом взглянула на Аню из-под ресниц. – А Ваня вот сам не свой уже несколько дней. Сказал мне, что Вы ушли от него, а он даже не знает, почему. Он так переживал, что я набралась храбрости и решила с Вами поговорить, рассказать Вам, как он Вас любит. Знаете, он мне все время об этом рассказывает – какая Вы замечательная! – Она смущенно улыбнулась, а потом показала рукой на Таню, которая продолжала сидеть на скамейке. – А Таня вот мне рассказала, что произошло. Аня, ну разве же, если бы я его любовницей была, я бы так хотела Вам все объяснить? Да я бы только радовалась, что Вы его бросили… Так а почему Вы в четыреста седьмую пришли? Ваня же в четыреста семнадцатой лекции читает.

* * *

– Я такой дурой себя чувствую, Тань.

Василиса уже ушла, а они с Таней вместе сидели на скамейке. Таня, облокотившись на чемодан, задумчиво смотрела куда-то вперед.

– Я предлагаю именно с этого и начать, когда ты сейчас вернешься к нему, – проговорила она и широко зевнула. Выпрямив спину, она посмотрела на Аню. – А потом секс на столе.

– Стыдно как-то. Идти, я имею в виду.

– Да ладно тебе, Ань. – Таня встала со скамейки. – С кем не бывает? Да и он тоже вряд ли подумал, что вы там с Лешей крестиком вышивали.

И Аня, собравшись с духом, конечно, пошла. Закатывая чемодан в подъезд, поднимаясь в лифте и даже поднося руку к дверному звонку, Аня все повторяла себе, что Иван никогда на нее не злится. Даже когда из-за нее он сломал спину, он не злился. Но легче ей от этого не становилось.

Дверь он открыл с довольно суровым выражением лица. Посмотрев на нее сверху вниз, а также на чемодан за ее спиной, он облокотился на дверной косяк и взъерошил волосы на затылке.

– Что-то забыла? – спросил он.

– Не знаю, – ответила Аня. – Я не для этого вернулась.

Иван не стал спрашивать, для чего она вернулась, а просто молча отошел в сторону, и Аня вошла. Дверь комнаты Елены Михайловны тут же отворилась, но старушка, увидев Аню, немедленно снова скрылась в комнате, не сказав ни слова.

Иван подхватил Анин чемодан и, поставив его в коридоре, захлопнул входную дверь.

– Вань, прости меня. Я не так все поняла.

– А что именно ты не так поняла? – все так же насупившись, спросил он.

– Я пришла к тебе в институт в пятницу, но зашла не в ту аудиторию, а там… Прости меня, в общем… – Аня вспомнила слова Василисы и поняла, что они как нельзя лучше описывают всю эту глупую ситуацию. – Это какая-то череда нелепых случайностей.

– А что за мужик у тебя там в квартире был? – продолжая хмуриться, спросил Иван.

– Леша. Мой друг.

– Раздевайся, – вздохнул он. – Пойдем поговорим.

Иван пошел в спальню, оставив Аню в прихожей, и она быстро разулась, повесила куртку и пошла за ним. Он сидел на кровати, глядя на сломанный стол, и она подошла к нему и села рядом.

– Рассказывай, – не глядя на нее, сказал он.

И Аня рассказала ему все. Как она решила прийти к нему в институт, устроив ему сюрприз, и заняться с ним сексом прямо в аудитории. Как ей сказали, куда идти, и как она застала там Василису с Мишей, которого со спины приняла за Ивана. Как пошла потом, рыдая, к себе домой и встретила по дороге Лешу, которому плакалась на следующий день, рассказывая всю историю их с Иваном отношений.

Он выслушал ее молча, откинулся на кровать и поймал ее взгляд.

– Я сам не лучше, Ань, – проговорил он. Лоб его уже давно разгладился, и он даже чуть улыбался. – Подумал, что после последней неудачи ты решила уйти от меня. А когда у тебя дома мужика этого увидел, то ничего хорошего, понятное дело, мне в голову не пришло.

– Вань, нет. – Она легла рядом с ним на живот, не отводя от него взгляда. – У меня никогда и в мыслях не было из-за этого от тебя уходить. И ни из-за чего другого… Знаешь, с какими мыслями я в институт пришла? Что я не хочу переставать пытаться. Мне нравится заниматься с тобой любовью, правда. Но в какой-то момент я, честно, потеряла надежду, как бы обидно это ни звучало.

– Да я и сам тоже… – прошептал он.

– Правда?

– Правда, Ань. Но я не признавался в этом… И я был бы не против, если бы ты пришла ко мне в институт. – Улыбка на его губах стала шире. – Я там сидел один, уже на работу собирался. – Он погладил Аню по щеке. – Ань, я люблю тебя. Не знаю, почему у нас с сексом так выходит… – Нахмурившись, он посмотрел в потолок. – А может, все мои бывшие девушки притворялись? – задумчиво спросил он.

– Вряд ли, – засмеялась Аня.

– Хочешь, вместе ко врачу пойдем? – Он снова посмотрел ей в глаза. – Хочешь, в институт ко мне приходи. Только запиши себе: четыреста семнадцатая. И в институте я не надеваю другой пиджак.

Аня снова засмеялась и придвинулась к нему поближе.

– Я хочу сейчас, – прошептала она.

Иван тут же вскочил и, накрывая ее губы поцелуем, принялся нетерпеливо срывать с нее одежду, и Аня в ответ так же торопливо стала раздевать его. Ей действительно было совершенно все равно в этот момент, получится у нее в этот раз испытать оргазм или нет, потому что в одном она не сомневалась точно: каждое прикосновение Ивана, каждый его поцелуй дарили ей такое невыразимое наслаждение, какого она не испытывала никогда.

– Ты сверху, – выдохнул он, раздев ее.

– Нет, – покачала она головой. – Хочу, как тогда, после музея. И чтобы ты руки мои держал.

Он загадочно улыбнулся и, уложив ее на спину, тут же завел руки ей за голову и стал покрывать поцелуями ее шею.

– Знаешь, Ань, о чем я думал, когда сидел тогда в аудитории? – спросил он ее, лаская языком ее правое ухо.

– О чем? – со стоном спросила она.

– О том, что если ты вообще не захочешь больше заниматься со мной любовью, – прошептал он ей уже в левое ухо, – то лишь бы ты не ушла от меня.

Его язык заскользил по ушной раковине, и Аня закусила губу, едва не закричав от удовольствия, а голова Ивана уже опустилась вниз, и его язык стал дразнить ее сосок.

– Вань… я больше не могу… – сбивчиво прошептала она. – Я хочу тебя… очень…

Он отпустил ее руки, но она так и осталась лежать. Открыв глаза, она нетерпеливо сжимала ноги, потому что внизу живота уже все горело от желания, и наблюдала, как он открывает ящик и достает презерватив.

– Обычный? – спросила она.

– Ну да, – ответил он, мельком взглядывая на нее. – Я в ту пятницу как раз купил.

Он надел презерватив и, опустившись на нее сверху, снова перехватил ее запястья одной рукой. Его лицо оказалось так близко, а зеленые глаза смотрели на нее в упор, и Аня никак не могла отвести от них взгляд. Она почувствовала, как он подхватил ее ногу свободной рукой и медленно вошел в нее, и, выдохнув, чуть не заплакала. Глаза ее закрылись, и она ощущала только его движения внутри себя, а сама непроизвольно двигалась ему навстречу и вскоре поняла, что все совсем не так, как прежде. И даже совсем не так, как было вообще до Ивана.

Она открыла глаза и снова наткнулась на его возбужденный взгляд. Хотела сказать ему, что на этот раз все идет так, как надо, но не смогла, а только бессвязно что-то пролепетала и застонала так громко, что он тут же закрыл ей рот поцелуем. И в этот момент ее тело сотрясла такая дрожь, что она со всей силы сжала пальцами его руку. И он, без всяких слов почувствовав, что с ней происходит, ускорил темп, а потом расслабился и уткнулся ей в шею, обдавая ее горячим дыханием. Аня подняла ноги и крепко сжала их вокруг его бедер.

Какое-то время они лежали молча, пока Иван не поднял голову и, облокотившись одной рукой на кровать, не посмотрел ей в глаза. Он все еще тяжело дышал и чуть улыбнулся.

– Да? – едва слышно спросил он.

– Да, – улыбнулась она в ответ.

Он поцеловал ее и лег рядом с ней на спину.

– В чем же дело? – спросил он то ли себя, то ли Аню. – Слушай, – он повернул к ней голову, – а может, дело вообще в презервативах этих африканских было? Я, если честно, как-то некомфортно себя в них чувствовал. Друг, который мне их подарил, недавно сказал, что у них с женой проблемы какие-то в постели начались. Я еще подумал: «Надо же, какое совпадение»… Надо еще раз попробовать. С обычными, я имею в виду.

Аня взглянула на него и смогла только нервно рассмеяться после всего пережитого за последние месяцы.

– Вы ужинать будете?

Дверь распахнулась, но тут же закрылась обратно. И через секунду послышался робкий стук Елены Михайловны.

Конец