С кем заняться любовью

Глава 1 – 76.6

Стоя перед зеркалом, Таня задрала домашнюю футболку и задумчиво оглядела себя. Те три лишних килограмма, которые она сегодня утром увидела на весах, благополучно потонули в животе. Она оттянула его двумя пальцами, поморщилась и опустила футболку, окончательно решив похудеть, чего бы ей это ни стоило.

– Тань, что в холодильнике взять можно? – услышала она голос Гриши с кухни.

– Меня возьми. Прямо на столе, – ответила она, останавливаясь в дверях и скрещивая руки на груди.

– Да я есть хочу, – сказал Гриша, стоя перед открытой дверцей холодильника. – Накупила тут ерунды какой-то для похудения. Где хлеб белый?

– На столе диетические хлебцы есть.

Гриша захлопнул холодильник и повернулся к ней.

– Не буду я эту дрянь есть! – рассерженно заявил он.

– Не ешь, – спокойно отозвалась Таня.

Окинув ее недовольным взглядом, он прошел мимо нее в комнату. Таня выключила свет и пошла за ним, увидев, что он уже устраивается на кровати с пультом от телевизора.

– Сейчас новости вечерние будут, – сказал он, увидев ее.

– А секс у нас когда будет, а, Гриш?

– Тань, ну чего ты начинаешь? – он сморщил лицо, переключая каналы. – Я с работы пришел, устал. Вот нет, чтоб в выходной.

– Да в выходные ты что-то тоже устаешь, если дома вообще бываешь.

– Ну вот в которые будут, не устану.

Он положил пульт рядом с собой и уставился в телевизор.

Таня легла на свою половину кровати и взяла в руки телефон. Чудодейственные хлебцы, купленные в магазине, нужного эффекта не приносили. Такими же бесполезными оказались обезжиренное сливочное масло, зефир и печенье для похудения. Таня, впрочем, не сомневалась, что кому-то это все помогло, потому что интернет пестрел благодарными отзывами и фотографиями «до» и «после», но она толстела лишь при одном взгляде на эту волшебную пищу. И теперь была полна решимости найти новое магическое средство, которое непременно поможет ей избавиться от лишних килограммов.

– Ты что там, – спросил Гриша, заглядывая ей в телефон, – опять ерунду какую-то покупать собралась? Тань, не помогает все это ни фига. Да тебе и так нормально.

Она повернулась к нему, но он уже внимательно смотрел в телевизор.

– Если мне и так нормально, чего в телик смотришь, а не на меня?

– Да вот только что смотрел, – ответил он, не отводя взгляда от экрана. – И заканчивай уже со своими диетами. Мне это не надо.

Таня закатила глаза и снова уставилась в телефон. Грише было не объяснить, что она делает это не потому, что это надо кому-то, а потому, что это надо ей самой. Но ее нисколько не обижали его эмоциональная глухота и эгоцентризм, чего не скажешь об отсутствии интимной жизни. Хотя даже тут Таня умудрялась не обижаться на него, а относиться ко всему философски, раз за разом настаивая на исполнении им супружеского долга, но вот последняя пауза затянулась на месяцы, пока Гриша страдал от неопределенности жизни и не мог найти свое место в ней. Таня с интересом наблюдала за его попытками найти смысл своего существования, терпеливо выслушивала его стенания по поводу того, что все тридцать шесть лет его жизни прожиты зря, и добродушно напутствовала его, когда он наконец находил себе какое-то занятие, которое уже через неделю признавал никчемным.

Так он ездил чистить свою ауру, вернувшись после в еще более мрачном настроении, купил себе удочку, чтобы отвлечься рыбалкой, но со злости выбросил ее в озеро, как только крючок вонзился ему в палец, стал кататься на роликах, вдохновившись воспоминаниями из детства, но чуть не расшиб себе лоб, потому что решил сэкономить на шлеме. Таня промывала ему раны, мазала их зеленкой и дула на них, чтобы Грише не было больно, но залечить зияющую пустоту в его душе у нее не выходило, потому что все происходящее ею воспринималось как временное помешательство, свойственное возрасту, которое нужно было перетерпеть, и, соответственно, настоящей ее жалости и сострадания не стоило.

– Смотри, – сказал Гриша, показывая пальцем в телевизор. – Конкурс воздушных змеев. Может, мне тоже попробовать?

– Попробуй, конечно, – кивнула Таня.

Она положила телефон на столик, повернулась на бок и, закрыв глаза, стала думать, как завтра она начнет новый день с кефирной диеты. Надо было только не забыть купить кефир по дороге на работу.

* * *

Утром в магазине Таня решила для начала взять на день несколько литров кефира самой большой жирности. Она рассудила, что для организма это и так станет стрессом, потому что она твердо была намерена не брать в рот ничего, кроме кефира и, разве что, воды, а раз так, то пусть хоть кефир не станет очередной обезжиренной гадостью, которая ей уже и так поперек горла. Она взяла с полки три литровые бутылки, но потом вернулась и захватила четвертую.

На единственной открытой кассе какая-то старушка старательно отсчитывала мелочь с ладони. За ней стоял приличного вида мужчина в сером пиджаке и выкладывал из корзинки товары на ленту. Таня встала позади него, с интересом наблюдая, как он достает из корзинки банку селедки в горчичном соусе, сетку с апельсинами, одноразовую бритву, батон хлеба и наконец бутылку водки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Старушка получила свой чек, прихватила авоську и заковыляла к выходу. Лента пришла в движение, и Таня поставила на нее свой кефир.

– Мужчина, алкоголь еще не могу пробить, – сказала продавщица, сканируя остальные товары. – Надо ждать восьми утра.

– А сколько времени? – Он вдруг повернулся к Тане, и она почувствовала удушающий запах перегара.

– Полвосьмого, – невозмутимо ответила Таня.

– Не могу ждать, – повернул он обреченный взгляд к продавщице.

– А я пробить не могу, – разводя руками, сказала она.

– Так, дядя, давай оплачивай, что пробито, и на выход, – сказала Таня. – Я на работу опаздываю.

Он послушно достал кошелек, расплатился, сложил товары в пакет и вышел из магазина, бросив на бутылку водки последний печальный взгляд. Таня нетерпеливо покидала свой кефир в пакет, заплатила за него и тоже выбежала на улицу.

– Эй, – услышала она позади, – подожди.

Она обернулась и увидела, как мужчина, стоявший в очереди перед ней, неловко поднимается с бордюра и шаткой походкой идет к ней, оставив на асфальте пакет со своими странными покупками.

– Чего надо? – подняла она бровь.

– Познакомиться, – улыбнулся он.

– Я до восьми утра не знакомлюсь, – отрезала Таня и бодро зашагала к метро.

Впрочем, бодрости ее надолго не хватило – четыре литра кефира оттягивали руку, а другой рукой Таня время от времени вытирала пот со лба, потому что день выдался удушающе жарким. Но она не унывала и здесь, решив, что немного физической нагрузки во время диеты не только не повредит, но и пойдет на пользу.

На работу она пришла так, будто пробежала марафон, хотя успела перевести дух в автобусе, согнав с сиденья какого-то школьника под предлогом, что взрослым нужно уступать место. И, привалившись плечом к стене около лифта, предвкушала, как сейчас отдохнет перед началом рабочего дня.

– Татьяна Николаевна, лифт не работает, – прокричал ей охранник.

Таня скрипнула зубами, оттолкнулась плечом от стены и пошла к лестнице. Поднимаясь по ступенькам на седьмой этаж, она кляла все на свете: и лифт, который так невовремя сломался, и кефир, который с каждым этажом становился только тяжелее, и собственный вес, который пригибал ее к земле.

– Татьяна, добрый день, – мимо нее бодро поднялся Сергей, начальник отдела закупок, на которого она давно и безнадежно смотрела вожделеющим взглядом, считая, что сексуальные фантазии о других мужчинах неравноценны измене.

– Добрый, – тяжело выдохнула она, прислонившись к стене и бросив пакет с кефиром на пол.

– Татьяна, спорт – это залог здоровья, – проговорил Сергей уже со следующего пролета.

– Чтоб ты сдох, – прошептала Таня, пытаясь отдышаться.

И, когда ей это удалось, наконец доплелась до своего этажа и ввалилась в кабинет.

– Привет, Катюха, – поздоровалась она, грохнув об стол пакетом с кефиром. – Умаялась, блин. – И села, уронив голову на стол и слушая собственное дыхание, с хрипом вырывающееся из горла.

– Что, не починили еще? – спросила Катя. – Я тоже пешком поднималась.

– Нет, – просипела Таня.

Немного отдышавшись, она достала из пакета бутылку кефира и залпом выпила половину.

– Как вчера на свадьбу сходила, Тань?

– Да жуть вообще. – Таня с трудом поднялась со стула и, прихватив пакет, направилась к двери, чтобы убрать кефир в холодильник в столовой. – Прикинь, подруга моя на платье наступила и жениха случайно с лестницы столкнула.

– Да ты что? – Катя подняла на нее округлившиеся глаза. – И что?

– Ну что? Скорая, больница. Перелом позвоночника.

– Да ладно? – Катя закрыла рот рукой. – Инвалидом теперь останется?

– Да нет, – махнула Таня свободной рукой. – Вчера к вечеру сказали, что недельку в больнице полежит, а потом домой.

– Это как?

– Катюх, да я понимаю в этом что? – спросила Таня, уже открывая дверь. – Сказали вроде, что не такой серьезный перелом, мозг не поврежден. Хотя лечиться, я так поняла, долго надо будет.

– А пожениться-то хоть успели, Тань? – крикнула ей Катя, когда Таня уже выходила за дверь.

– Успели, – ответила Таня и пошла в столовую.

Холодильник встретил ее самыми разнообразными запахами, и Таня сердито захлопнула дверцу, прихватив напоследок еще одну бутылку кефира, чтобы лишний раз не возвращаться сюда. Тем более что физических нагрузок с нее на сегодня было довольно.

– Танечка, здравствуй, – вошла в столовую секретарша начальника Ира, стройная длинноволосая красотка в обтягивающем вязанном платье, совершенно не совместимом с сегодняшней жарой.

– Здорóво, – пробурчала Таня.

– Кефир пьешь? – улыбнулась Ира, подходя к холодильнику и открывая его. – Это диета такая? Буду рада, если ты со мной поделишься, а то мне уже так надоело эти яблоки есть. – Она достала одно сочное красное яблоко и, грустно поджав губы, продемонстрировала его Тане. – А так похудеть хочется, – сказала она, подходя к раковине, чтобы помыть его.

– Кефир да вода, – ответила Таня.

– А результат есть? – Ира обернулась и оглядела ее, откусывая яблоко.

– Пока нет, – сжав зубы ответила Таня. – Только пить начала сегодня.

И не дожидаясь Ириного ответа, вышла из столовой.

– Проститутку эту встретила, – немедленно сообщила она Кате, вернувшись в свой кабинет. – Худеет опять. Я, конечно, все понимаю, Кать, каждому свое. Хочешь – худей. Но она меня прям до жути раздражает.

– Хочешь свежую сплетню? – Катя развернулась к ней на стуле.

– А то! – Таня бухнулась на свое место.

– Она тут шефу пожаловалась, что у нее работы много, устает она. И он на Маринку из отдела кадров половину ее работы свалил.

– Да ладно? – скривилась Таня. – А Марина? Согласилась, что ли?

– А куда деваться? – печально вздохнула Катя.

– Я бы делась, – покачала головой Таня. – Он бы у меня сам половину Ириной работы стал делать, пока она ему член под столом сосет. Вот что за несправедливость? Я, может, тоже неплохо минет делаю, да не предлагает никто.

– А оно тебе надо? – задумчиво спросила Катя, глядя в монитор. – Он же старый и страшный.

– Да нет, конечно, – ответила Таня, открывая початую бутылку кефира и допивая ее.

Их начальника, Антона Владимировича, Таня вовсе не считала старым. Ему было всего-то тридцать девять, но пятнадцатилетняя разница в возрасте делала его для Кати чуть ли не дряхлым пенсионером. И Таня, вспоминая себя в ее годы, отчасти ее понимала. И уж точно Таня не считала Антона Владимировича страшным, и Катино мнение относительно его внешности считала слишком субъективным. Он был вполне подтянут, лишен неукротимо растущего живота, которым уже обзавелся Гриша, хотя тому было всего лишь тридцать шесть, следил за собой и приятно пах.

Таня представила на секунду, как она заходит в его кабинет в том же синем вязаном платье, обтягивающем фигуру, в каком она видела Иру, только на много размеров больше, как томно закусывает губу и проводит рукой по своему телу, а потом опускается на колени, чтобы залезть к нему под стол. В этот момент Таня наклонилась выбросить пустую бутылку кефира и увидела, что так попасть под стол невозможно – мешает задняя стенка. Ира бы, возможно, просочилась, если легла бы пластом на пол, но свои пышные формы Таня старалась оценивать здраво. Она выпрямилась на стуле и снова представила себя в кабинете Антона Владимировича. Теперь она подходила к его креслу, уверенным движением руки отодвигала его и, опускаясь на колени, заползала под стол. Таня со сомнением оглядела свой стол и подумала, что так недолго и головой треснуться.

– Места мало под столом, – задумчиво проговорила она.

– Что, Тань? – спросила Катя, поворачивая к ней голову.

– Да нет, ничего, – махнула рукой Таня и положила руку на мышку.

Пора было приниматься за работу, но мысли у нее из-под стола Антона Владимировича вновь вернулись к Грише и к четырехмесячному воздержанию, и Таня подумала, что если бы она чаще занималась сексом с мужем, то реже думала бы о других мужчинах. Она подперла щеку рукой, листая договор, который нужно было проверить, но не могла понять ни строчки, потому что мысленно уже расстегивала штаны своего начальника. Оставалось только сожалеть, что конкурс на эту вакансию уж слишком ограничен.

Она закрыла договор и открыла вкладку интернет-магазина, где у нее в корзине давно уже лежал отложенный вибратор. Таня наклонила голову на бок и вздохнула, любуясь им. Она выбрала его уже давно не только по его совершенно великолепному внешнему виду, который до мельчайших подробностей соответствовал настоящему мужскому пенису, но и после тщательного исследования рынка, а точнее отзывов, в которых женщины писали, что приобретение сего агрегата изменило их жизнь и привнесло в нее новые изумительные краски. Почти каждая из них не забывала приписать в конце, что жалеет о том, что эта покупка не была сделана раньше, а парочка из них даже признавалась, что он гораздо лучше настоящего.

Таня склонила голову на другой бок и открыла карточку товара, чтобы еще раз прочитать описание. Больше всего ее умиляло не столько правдоподобие самого полового органа, сколько даже наличие мошонки, а с другой стороны небольшого отростка, который заканчивался крошечным ртом с высунутым языком. Описание гласило, что ее ждут все блага, не доступные даже тем женщинам, у которых есть собственные мужчины. Собственный у Тани был, но она не сомневалась, что пенис Гриши вибрировать не умеет, и уж Гриша точно не сможет так изогнуться, чтобы еще и языком ее ласкать во время полового акта. А у творения на экране имелся в наличии еще и подогрев до сорока двух градусов для большей убедительности, и липучка с обратной стороны, чтобы не просто лежать с ним в постели, и даже пульт управления, чтобы не напрягать руки. Многочисленные режимы вибраций и фрикций, и Таня, вспоминая крайне унылый в последнее время секс с Гришей, была точно уверена, что режим у него только один. Ну, может быть, два, но то было давно.

Таня вздохнула и открыла таблицу размеров. Взяла линейку со стола и отмерила сначала шестнадцать сантиметров, а потом четыре сантиметра и два миллиметра. Надув щеки открыла карточку еще одного вибратора, и там значилось восемнадцать сантиметров, но вот длина окружности ствола была меньше на четыре миллиметра. Таня с сомнением посмотрела на низ своего живота, думая, как узнать, какая длина подойдет именно ей, и не окажется ли она в той же ситуации, что и одна женщина, написавшая в отзыве, что язык так и не достал до нужного места. Мысленно припомнила Гришу в возбужденном состоянии, глядя на линейку, но подумала, что так выбирать тоже негоже – ведь, быть может, и Гришин пенис не подходил ей по размеру.

Таня притянула к себе еще одну бутылку кефира и принялась медленно попивать его, глядя на вибратор на экране. На столе зазвонил рабочий телефон.

– Да, Антон Владимирович, – невозмутимо ответила она. – Да… Пока нет… Хорошо.

Она положила трубку, а потом оплатила покупку шестнадцатисантиметрового, решив закончить с муками выбора. В конце концов она всегда сможет потом заказать другой, но секс в эти выходные у нее точно будет – с Гришей или без него.

* * *

На следующий день Таня проснулась, чувствуя невероятную слабость во всем теле. Она выключила будильник и несколько минут лежала, не сводя немигающего взгляда с потолка и готовясь подняться с постели. Гриша еще храпел рядом, и она повернула к нему недовольное лицо, чтобы разбудить, но потом решила, что пусть лучше он спит, чем будет мешаться у нее под ногами, пока она собирается на работу.

Наконец она спустила ватные ноги с кровати и встала. Голова закружилась, но Таня твердо сказала себе, что вчерашняя жертва по поглощению литров кефира того стоила – она непременно должна была похудеть. Таня выдвинула весы из-под кровати и, встав на них, перекосилась от злости и обиды – всего-навсего на двести грамм меньше. Она пнула их ногой обратно под кровать, от чего те задребезжали по полу, а Гриша перестал храпеть и всхлипнул во сне. Таня вздохнула и пошла собираться на работу, решив, что сегодня она точно ограничится всего четырьмя литрами кефира, а не будет, как вчера, заходить по дороге домой в магазин и брать еще две литровые бутылки.

– Что-то ты какая-то бледная Тань, – заметила Катя, когда Таня пришла на работу, волоча очередной пакет с кефиром. – Может, бросишь это дело?

– Это после одного дня? – Таня одарила ее раздраженным взглядом.

– Ну если ты плохо себя чувствуешь… – Катя осеклась и отвернулась к компьютеру. – Все, молчу. Там тебя Антон звал по поводу вчерашнего договора.

– К себе, что ли?

– Ну да.

– Антон-гондон, – пробурчала Таня и взяла пакет с кефиром, чтобы по дороге убрать его в холодильник.

В секретариате за столом сидела Марина из отдела кадров и что-то быстро печатала на компьютере.

– Привет, Марин. Как дела? – спросила Таня, вваливаясь в кабинет.

– Неплохо, Тань, – печально отозвалась она, не отрывая глаз от монитора, но печатать перестала.

– А где проститутка эта? – громким шепотом спросила Таня.

– У него там, вроде, – махнула Марина рукой на дверь кабинета начальника. – Подожди, ты куда? – встревожилась она, когда Таня подошла к двери и взялась за ручку.

– Он меня звал, – ответила Таня.

– Так эта там.

– Ну вот и посмотрим, чем они там занимаются, – с безмятежным спокойствием проговорила Таня и, коротко стукнув в дверь один раз, тут же распахнула ее и вошла в кабинет.

– Татьяна Николаевна… – смутился Антон Владимирович, дернувшись за столом, и мгновенно выпрямил спину, положив локти на стол.

Таня огляделась по сторонам, но Иры было не видно, и она была готова поспорить, что та сейчас тихо сидит под столом. При этой мысли Таня сжала губы, пытаясь не засмеяться.

– Вы меня звали? – спросила она, присаживаясь на стул напротив стола начальника.

– Звал… – Он вдруг снова дернулся и издал какой-то странный звук.

– С Вами все в порядке? – немедленно спросила Таня. – Может, что-то болит?

– Нет-нет… А Вы не могли бы ко мне попозже зайти? – он бросил на нее умоляющий взгляд.

– Нет, не могла бы, – отрезала она. – У меня работы невпроворот, а за беготню между кабинетами мне денег не платят.

– Ну хорошо… – Он вдруг закатил глаза к потолку и судорожно выдохнул. – Вчерашний договор… переделать надо.

– Что там не так? – спросила Таня, вопросительно подняв бровь.

– Реквизиты заказчика изменились. Я Вам на почту отправил новую информацию.

– Так Вы за этим меня звали? – удивилась Таня. – Могли бы просто позвонить.

– Я хотел… – Он снял одну руку со стола и запустил ее под него. – Я хотел Вам сказать, что Вы лично должны проконтролировать факт подписания договора и его оплаты. Это очень важно. Я бы попросил Вас лично туда съездить, чтобы забрать подписанный экземпляр договора и обговорить нюансы. Прямо в понедельник утром. Позвоните Вадиму Андреевичу и договоритесь с ним о встрече.

– Ладно, – недовольно ответила Таня, поднимаясь со стула. – Пойду работать.

Подходя к двери, она еще раз обернулась в надежде увидеть Иру, но Антон Владимирович сверлил ее несчастным взглядом, по-прежнему держа одну руку на столе, а вторую под ним.

– Хорошего рабочего дня, – выдавил он из себя. – И спасибо.

– Ну точно под столом у него сидит, – прошептала Таня Марине, закрыв за собой дверь, и, схватив со стола банан, принялась облизывать его, пока Марина стеснительно посмеивалась.

– Танюша, а что ты делаешь? – Ира зашла в секретариат так тихо, что Таня даже не услышала ее. Она стояла возле двери, держа в руках бумажный стаканчик и не сводя с Тани приветливого взгляда. – Я это для Антона Владимировича приготовила, но, если хочешь – бери. Я вот ему кофе еще принесла.

– Да я ж на кефире, спасибо. – Таня хлопнула бананом по столу. – Но полизать никогда не мешает.

Она бросила смеющийся взгляд на смутившуюся Марину и пошла к себе, чтобы первым же делом проверить, на каком этапе доставки находится ее долгожданная покупка, и невероятно обрадовалась, предвкушая нескучный вечер, потому что та уже доехала в пункт выдачи рядом с Таниным домом.

Глава 2 – 76.4

Вечером, минуя магазин, Таня пришла на пункт выдачи. В узком пятиметровом коридорчике, где были размещены еще и две примерочные кабинки, собралось человек семь.

– Кто последний? – громко спросила Таня, останавливаясь у входа.

– Я, – робко подняла руку какая-то молодая девушка, сидевшая на единственном стуле.

– Девочка, уступи место, – подошла к ней Таня, которая уже едва могла стоять на ногах из-за двухдневного голода и, выгнув спину, продемонстрировала ей свой живот. – Я беременна.

– Конечно, – девушка тут же вскочила со стула и сделала Тане жест рукой, приглашая ее присесть.

– Благодарю, – не глядя на нее, кивнула Таня, тяжело опускаясь на стул и доставая из кармана телефон. – Ой, толкается. – Она положила руку на живот, в котором все бурлило и переливалось, и, откинувшись на спинку стула, углубилась в чтение недостатков кефирной диеты.

Очередь двигалась невыносимо медленно, и Таня уже умаялась сидеть, вытирая пот, градом льющийся со лба. Она подняла голову и увидела худенького паренька, выдающего заказы, который выглядел так, словно с минуты на минуту собирался умереть.

– Эй, пацан, а кондиционер не хочешь включить? – прокричала ему Таня.

Он поднял на нее испуганный взгляд и ответил:

– У нас нет кондиционера.

– Ну вентилятор бы хоть поставили, – возмутилась Таня, снова опуская глаза в телефон.

– Вы последняя? – услышала она мужской голос и, отводя глаза от телефона, заметила ноги в черных брюках и ботинках. Она медленно подняла голову наверх и наконец увидела вчерашнего нетрезвого мужчину из продуктового магазина.

– Я, – она посмотрела ему в глаза, пытаясь мысленно передать ему все свое раздражение от долгого ожидания, и снова уставилась в телефон.

– Вчера Вы сзади меня были, а теперь я сзади, – проговорил он.

– Надо менять позы, это полезно, – отозвалась Таня, не поднимая головы и не имея никакого желания поддерживать с ним беседу.

– Вы можете примерить все, а потом оплатить только то, что Вам подойдет. Следующий, – услышала она гнусавый голос умирающего парня и подняла голову.

Молодая девушка, которая была в очереди перед ней, с ворохом пакетов прошла в примерочную. Таня неловко поднялась со стула и подошла к стойке, показывая код на телефоне.

– Минутку, – сказал паренек, глянув что-то в компьютере и удалившись в подсобку.

Таня положила руку на стойку и принялась барабанить по ней пальцами. Ей до ужаса хотелось уже прийти домой и упасть на пол прямо в коридоре, и единственное, что удерживало ее от этого – был вибратор, о котором она мечтала весь день, время от времени поглядывая на его фотографии и снова фантазируя о том, как бы она оказалась под столом Антона Владимировича, если бы место было вакантно. Таня обернулась и встретилась взглядом с мужчиной из магазина, который сел на освободившийся стул. Она окинула его неприязненным взглядом с головы до ног, но он, подобно многим, не смутился и не отвел глаза.

– Сегодня тоже не знакомитесь? – растягивая губы в улыбке, спросил он.

– Сегодня уже рабочий день закончен, – ответила Таня и отвернулась.

– Вот Ваш заказ, – проговорил вернувшийся парень, кладя на стойку перед ней серый пакет. – Проверять будете?

– Буду, конечно, – удивилась Таня.

Она схватила пакет и, разорвав его, достала черную коробку, надежно запечатанную в прозрачную пленку.

– Ножницы дайте, – потребовала она, вертя коробку в руках.

– Вот, – парень положил на стойку ножницы и обратился к мужчине. – Подходите пока.

Таня разрезала пленку в тот момент, когда мужчина встал справа от нее и показал пареньку код на телефоне. Она открыла черную коробку и перед ее глазами предстал вибратор во всей красе, запакованный в прозрачный пакет. Замирая от восторга, Таня взяла его в руки и повертела перед собой, не обращая внимания на то, что творится вокруг.

– Однако, – услышала она голос справа от себя и только тогда подняла голову и увидела ошарашенный взгляд мужчины из магазина.

– Да, неплохо так, – невозмутимо ответила Таня.

Она достала из пакетика маленькую батарейку, распаковала вибратор и принялась искать на нем место, куда можно было ее вставить, но ничего подходящего ей не попадалось. Она сложила все на стойку и достала инструкцию, но и та молчала насчет месторасположения гнезда для батарейки. Таня снова задумчиво взяла в руки вибратор и внимательно осмотрела его со всех сторон.

– Что ищете? – спросил мужчина.

– Куда батарейку вставить, – Таня потрясла перед ним батарейкой, зажатой в руке. – Сам не видишь, что ли?

– Э-э-э… – протянул парень за стойкой. – Вот Ваш заказ. Проверять будете?

– Нет, – ответил мужчина.

Он взял свой пакет, но остался стоять рядом с Таней, которая наконец сообразила, что батарейку надо вставлять в маленький пульт. Она поставила вибратор на стойку, нажала на пульте кнопку включения, но ничего не произошло.

– В чем дело-то? – недовольно спросила она, снова обращаясь к инструкции. – А-а-а.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она ловко перевернула вибратор и, нажав на нем кнопку включения, снова пристроила его на стойке и опять нажала кнопку на пульте, от чего вибратор громко загудел и стал издавать поступательные движения, но немедленно свалился со стойки прямо на пол, продолжая извиваться.

– Батюшки! – воскликнула Таня.

Девушка, вышедшая из примерочной, прижимая к груди пакеты, с криком отскочила в сторону.

– Это змея? – испуганно спросила она.

Таня выключила вибратор пультом и подняла его с пола.

– Нет, это вибратор, – спокойно ответила она и, увидев удивленный взгляд девушки, добавила: – Вот, забеременеешь, поймешь, как секса охота все время. – И повернулась к парню за стойкой, который замер, открыв рот. – Все работает, беру.

* * *

Таня шла домой, держа подмышкой черную коробку, и раздумывала, как ей быть, если дома окажется Гриша. Еще утром она решила, что в таком случае оставит первую проверку прибора на тот день, когда мужа не окажется дома, но, подержав вибратор в руках, была абсолютно точно уверена, что просто не сможет не сделать этого именно сегодня.

Она отперла ключом входную дверь, с облегчением увидела, что свет нигде не горит, и первым же делом побежала ставить вибратор на зарядку, поскольку инструкция гласила, что его необходимо зарядить перед первым применением. Она снова достала его из пакета, погладила его пальцами и еще раз подивилась тому, насколько правдоподобно он выглядит. С гордостью она водрузила его на прикроватный столик, поднесла к нему магнитную зарядку и, когда на нем замигала красная лампочка, пошла спокойно заниматься делами по дому. Она уже не чувствовала слабости в теле, голова перестала кружиться, и только в животе все по-прежнему уныло бурлило, требуя нормальной пищи. Таня порхала, поливая цветы, моя посуду, которую с утра в раковине оставил Гриша, наскоро варя суп, чтобы он снова не ныл, что нечего есть, но все ее мысли были в комнате рядом с прикроватным столиком.

Когда Таня вернулась в комнату, красная лампочка все еще мигала, и она принялась раздеваться. Она уже повесила в шкаф юбку и блузку, когда услышала, как во входной двери заскрежетал ключ, и взгляд ее упал на вибратор, который ей вовсе не хотелось показывать Грише, чтобы спокойно испытать его и оргазм в одиночестве. Она подбежала к нему, схватила в руки его и коробку, но убрать не успела.

– Тань, ты где? – Гриша уже успел снять обувь и шел в спальню, и Таня резко развернулась спиной к двери, прижимая вибратор к животу и роняя коробку на пол. – А, ты здесь. Чего молчишь?

– Горло болит, – ответила она первое, что пришло в голову.

– Понял. Ну я пойду поем что-нибудь.

Она услышала его удаляющиеся шаги и облегченно вздохнула. Подняв коробку с пола, достала из нее черный мешок и засунула в него вибратор, пульт и небольшой пакетик смазки, которую заботливый упаковщик не забыл приложить к заказу, а саму коробку запихала под кровать. Уже не стоило и мечтать о том, чтобы немедленно лечь в постель и получить долгожданный оргазм, но Таня снова не стала унывать и отнесла вибратор в ванную, спрятав в шкафчик под раковиной, куда Гриша никогда не заглядывал.

Поднявшись, она увидела в зеркале свое отражение в нижнем белье и тоскливо осмотрела себя. Пожалуй, единственное, что ей перестало нравиться в себе, это ее размеры, что, конечно, не относилось к груди, которой Таня по-настоящему гордилась. Но так как долго горевать Таня не любила и не умела и даже с пышными формами искренне считала себя привлекательной, она весело улыбнулась своему отражению, про себя сказав ему, что скоро оно непременно уменьшится в размерах.

Она хотела уже выйти из ванной и вернуться туда позже, чтобы уединиться с покупкой, но тут вдруг что-то подсказало ей, что стоит для начала сделать хоть еще одну попытку с Гришей. Она поправила волосы, потерла щеки, чтобы они налились румянцем, и пошла на кухню, где прислонилась к дверному косяку, подняв руки вверх. Гриша, евший суп, поднял на нее глаза. Из его рта вытекла тоненькая струйка бульона, и он вытер ее тыльной стороной ладони.

– Тань, ты чего? – спросил он и отправил в рот еще одну ложку с супом.

– Возьми меня, Гриша, – простонала она, облизывая губы. – Прямо сейчас и прямо здесь.

– Тань, – его лицо сморщилось, – ну договаривались же на выходных. Ну чего ты начинаешь? Я только с работы пришел, устал, как собака.

– Ясно, – Таня опустила руки и подошла к чайнику. – Плесну себе чайку. Тебе налить?

– Давай.

После ужина Гриша завалился смотреть телевизор, и Таня прилегла рядом, сложив руки на груди и ожидая, пока он наконец заснет. В ее представлении усталость мало общего имела с просмотром вечерних новостей, но и идти сейчас в ванную она опасалась, потому что помнила, насколько громкий звук производит ее новая покупка, и не была уверена в том, что Гриша не проявит любопытство. Но минута проходила за минутой, и Таня начала убеждать себя в том, что зря тянет время – уж любопытство относительно нее Грише в последние годы не было свойственно. И когда он после вечерних новостей переключил канал и стал смотреть кино, она окончательно решила, что ждать больше не может и не хочет. В конце концов ей завтра рано вставать на работу.

– Я в ванную, – сказала она, вставая с кровати и оглядываясь на Гришу, который никак не отреагировал.

По-прежнему облаченная в нижнее белье, она прошла между ним и телевизором, но он молчал.

Она заперла дверь в ванную комнату, чего прежде никогда не делала, и с нетерпением достала черный мешок из шкафчика, а вибратор из мешка. Разделась, посмотрела на вибратор, закусив губу, и взяла его в руки. Инструкция, которой Таня продолжала четко следовать, гласила, что устройство необходимо помыть до начала использования и после, и, намылив руку, она, дрожа от нетерпения, водила по нему пальцами, а после смыла пену и вытерла вибратор полотенцем.

Следующим вопросом было, где именно начать проводить тестирование, и Таня решила, что для начала залезет в ванну и прислонится спиной к стене, поставив ногу на бортик. Она включила воду, чтобы заглушить звук работающего вибратора, а заодно и возможные собственные стоны, нанесла на вибратор смазку, устроилась поудобнее и, зажав в одной руке пульт, начала медленно вводить вибратор в себя. Потом, опомнившись, достала его и нажала на нем на кнопку включения. Со второй попытки Таня наконец справилась и с замирающим сердцем, поддерживая устройство снизу, нажала на пульт. Из ее горла немедленно вырвался вскрик, в котором смешались и удивление, и удовольствие, и окончание столько долгого ожидания. И, что особенно радовало Таню, с размером она угадала идеально.

Упираясь ногой в бортик, а спиной прислонившись к холодной плитке, она пыталась удержать равновесие и без разбора нажимала кнопки на пульте, вспомнив, что реклама сего устройства обещала невиданное количество вибраций и фрикций, и представляла, как заходит в кабинет к Сергею, начальнику отдела закупок, встает у дверного косяка, поднимая руки вверх, как недавно поднимала на кухне перед Гришей, и Сергей не упускает возможности немедленно приступить к делу. Она откинула голову к стене, уже не сдерживая стоны и даже не задумываясь о том, заглушает ли шум воды все происходящее в ванной комнате. Она чувствовала, как дрожат ее ноги, как напрягаются мышцы внутри, как вибрирующий язык достает ровно до нужного места. Но стоять так долго было тяжело, и Таня со вздохом выключила вибратор и извлекла его из себя.

Оглянувшись назад, она решила прикрепить его липучкой к плитке, молясь, чтобы она выдержала, и вспоминая фотографии с надписями, которые обещали, что держаться вибратор будет так, словно посажен на цемент. Она приклеила его мошонкой вниз и, чтобы убедиться, подергала рукой – все держалось на совесть. Тогда она повернулась к нему спиной и, уперевшись рукой, в которой все еще сжимала пульт, в бортик ванны, ввела в себя вибратор второй рукой. Поставила ее на бортик, закрыла глаза и нажала кнопку включения. В этот раз было даже лучше, чем в первый. Таня впилась пальцами в бортик, чувствуя, как волны волшебного наслаждения прокатываются по ее телу, как начинают неметь ноги. Но снова выключила вибратор, решив, что использует его не на полную мощность.

Она отклеила его от плитки и перевернула так, чтобы язык оказался снизу и не вибрировал без дела. Снова повернулась к нему спиной, нагнулась и нажала на пульте сначала кнопку включения, а потом тут же кнопку подогрева и вибрации. Язык все равно вибрировал в пустоту, но из горла Тани вырвался протяжный стон. Ей казалось, что сейчас она просто умрет от восторга, настолько хорошо все это было, а может быть, она просто уже успела за четыре месяца забыть, как это бывает. Она снова мысленно была в кабинете у Сергея, полулежа грудью на его столе, пока он, подняв ее юбку, входил в нее и уверенными движениями, поддерживая ее за бедра, двигался внутри нее. Она чувствовала приближение долгожданной разрядки, понимала, что еще немного, и первую проверку можно будет считать успешно выполненной. Но за секунду до ее оргазма, вибратор внезапно отклеился от плитки и с глухим стуком упал в ванну, продолжая отчаянно извиваться и вибрировать.

– Твою же мать, – выругалась Таня, поднимая его.

– Тань, ты чего там? – спросил Гриша за дверью. – Упала, что ли?

– Нормально все, Гриш, – прокричала она ему. – Спать иди, я скоро выйду.

– Да я в туалет, – ответил он ей и хлопнул соседней дверью.

Сдаваться Таня не привыкла. Она сполоснула вибратор и, смазав его смазкой, огляделась по сторонам, думая, где бы пристроиться на этот раз, и, недолго думая, опустилась на колени прямо в ванне. Введя вибратор внутрь, она нажала на кнопку и приготовилась снова испытать неземное удовольствие и получить заветный оргазм, но вибратор после нескольких фрикций внезапно выключился. Таня, не понимая, что происходит, снова нажала на кнопку на пульте, но волшебный агрегат, сделав лишь один толчок внутри нее, снова безжизненно замер.

Таня горестно вздохнула и извлекла его наружу. Поджав губы, она снова полюбовалась им со всех сторон и твердо решила, что завтра нужно предварительно как следует его зарядить.

* * *

– Ну ты как, подруга? – Таня открыла входную дверь и, не дожидаясь ответа, поплелась на кухню, чтобы присесть. И уже оттуда прокричала: – Как Ваня?

– Да нормально, вроде. – Аня зашла вслед за ней и села за стол. Она грустно улыбнулась. Вид у нее был уставший, лицо осунулось. – Прям выгнал меня. Сказал, чтобы шла домой и поспала немного. Но мне что-то не хочется домой. Я тебя не отвлекаю?

– Да нет, – Таня из последних сил мотнула головой. – Но чай сегодня на тебе, у меня сил вообще нет.

– А что с тобой?

– Третий день на кефире. Кстати, – она хотела поднять руку, но та лишь безвольно закачалась, – когда будешь чай себе наливать, достань мне из холодильника бутылочку.

– Ты нормально себя чувствуешь? – обеспокоенно спросила Аня, вставая со стула и открывая холодильник.

– Да, не парься. – Таня взяла из ее рук бутылку и, преодолевая отвращение, сделала глоток. – Сегодня, правда, на весы встала утром, а толку ноль. Если и завтра то же самое будет, то с кефиром навсегда покончу. Как там бабуля Ванина?

– И не напоминай, – поморщилась Аня, включая чайник. – У него пока живет. Я к ней зашла один раз, потому что он очень просил, но глаза бы мои ее не видели.

– Да уж, хитрожопая старуха. По ней и не скажешь. Я-то думала, она помрет, пока вы там трахаться будете в первую брачную ночь, а она и не собирается на тот свет. А ты Ване-то рассказала все?

– Нет, – покачала головой Аня. – Пусть сначала хоть из больницы выпишется.

– Ну и правильно. А жить вы где будете? Вы же, вроде, съехаться собирались.

– Ох, Тань, не знаю я ничего пока. – Аня налила себе чай и села за стол. – Надеюсь, когда я ему все расскажу, он ее сразу в деревню отвезет. Давай лучше потом об этом поговорим. Гриша-то где?

– Дай подумать… – Таня вдруг почувствовала, что голова категорически отказывается работать. – Пятница же сегодня? С мужиками, наверно, пошел куда-нибудь, черт его знает.

Она тяжело вздохнула и откинула голову назад. Сегодня мыслей уединиться в ванной у Тани не возникало, потому что, помимо слабости, она чувствовала озноб во всем теле и совершенно не могла ни на чем сосредоточиться. Мысли рождались в ее голове и тут же растворялись под воздействием кефира, которым, казалось, было насквозь пропитано все ее тело, и Таня даже не могла бы сказать, о чем думала минуту назад. И такое состояние было ей совсем не по душе, особенно если учитывать то, что диета не помогала, но Таня, никогда не бросающая дела на полпути, была решительно настроена дождаться завтрашнего утра, тем более что завтра был выходной.

– Тань, хочешь, я домой пойду? – услышала она Анин голос.

– Да нет, – слабо возразила она. – Посиди еще… Я вчера, кстати, прикупила наконец вибратор. Сейчас, может, приду в себя, принесу показать.

– И как?

Таня подняла голову и увидела смеющееся Анино лицо.

– Да сначала он от стены отклеился в самый ответственный момент, а потом вообще зарядка села. Надо ему еще пробы устроить, только не сегодня. – Она выкатила глаза, показывая, что у нее нет сейчас никаких сил на проведение повторных испытаний новой покупки. – Только то ли я ступила и что-то не так сделала, то ли не поняла, когда заказывала. С подогревом что-то разобраться не могу. Он мало того, что твердоват, так еще и холодный. Такое ощущение, что с окоченевшим трупом, который со стояком окочурился, сношалась. Но в целом неплохо.

Аня засмеялась и закрыла лицо руками, а Таня открыла бутылку и через силу сделала еще один глоток.

– Фу, хватит с меня. – Она отодвинула бутылку подальше. – Даже четвертую допить не могу. А в первый день в меня аж шесть влезло.

– Может, тебе чаю без сахара сделать? – спросила Аня. – В нем калорий нет. – А потом внимательно посмотрела на Таню и добавила: – А лучше бы с сахаром, Тань. Сразу силы прибавятся. Я тебя учить не хочу, но…

– Давай, – кивнула Таня. – С сахаром.

Аня заварила чай и поставила перед ней чашку. Не дожидаясь, пока он остынет, Таня сделала небольшой глоток, чувствуя, как в горле разливается тепло.

– Кайф, – она откинулась обратно на спинку стула.

Хлопнула входная дверь, раздался шум в коридоре, и на кухню зашел Гриша.

– Привет, Тань. Привет, Ань. – Он наклонился и, поцеловав жену в щеку, немедленно направился к холодильнику. – Опять есть нечего? – устало спросил он, открыв дверцу и осматривая полки.

– Нет, Гриш, – отозвалась Таня. – Я даже в магазин не ходила. Кефир будешь?

Гриша захлопнул холодильник и, отрешенно мотнув головой, пошел в комнату. Таня с трудом вздохнула и, застонав, запрокинула голову.

– Вчера же суп варила, – пожаловалась она. – А он целую кастрюлю умял… Пойду-ка я лучше спать, Ань, а то еще минута и, чувствую, до кровати уже не дойду.

– Давай, конечно.

Таня залпом допила горячий чай и проводила Аню. Закрыв за ней дверь, она перевела дыхание и, держась за стену, медленно дошла до комнаты и лицом вниз упала на кровать.

– Ты чего, Тань? – спросил Гриша, на секунду оторвавшись от телевизора.

– Сил нет, – после небольшой паузы глухо проговорила она.

– У меня тоже, – пожаловался Гриша. – А я так на работе устал. И еще дома ужина нет. – В комнате вдруг стало тихо, и Таня поняла, что он выключил звук на телевизоре. – Тань, ты ведь раньше всегда готовила. Ты меня с этой своей диетой в гроб загонишь. А, Тань? И я, главное, не понимаю, зачем тебе это надо.

Таня собралась с силами и, приподнявшись, повернула голову в его сторону. Он лежал на боку, зажав в руке пульт от телевизора, и несчастным взглядом смотрел на нее.

– Гриш, ты ведь умеешь готовить.

– Умею, Тань, – кивнул он, не отводя от нее взгляда. – Но ты всегда ведь обо мне заботилась. Не только готовила… А тут даже рубашки мои не поглажены. А на пиджаке пуговица оторвалась, помнишь? Я тебе еще неделю назад сказал, а ты так и не пришила. А это, между прочим, мой любимый пиджак.

После сладкого чая голова у Тани определенно стала работать лучше, но она все равно лежала молча, глядя на Гришу и не зная, что ему ответить. Оправдываться ей было не за что, в этом она была уверена абсолютно точно, а начинать высказывать ему все, чем была недовольна она сама, просто не было сил. И Таня сочла за лучшее закрыть глаза и заснуть. Успела еще услышать, как Гриша позвал ее, а потом снова включил телевизор, и помечтать о том, что завтра утром весы непременно порадуют ее, а меньше, чем через минуту уже крепко спала.

Глава 3 – 75.5

Еще не открыв глаза, Таня уже вспомнила о весах под кроватью, быстро скинула с себя одеяло, дотянулась до них рукой, чтобы вытащить на свет, и, вне себя от волнения, встала на них. Они показывали, что она стала легче на целых девятьсот граммов, и Таня нахмурилась, страшась поверить своему счастью, слезла с них, дождалась, пока цифры погаснут, и встала на них снова. Но ответ был все тем же, и вот тогда на Танином лице появилась довольная улыбка.

Она задвинула весы обратно под кровать и обернулась на храпящего Гришу. Ей тут же вспомнился их вчерашний разговор, и какое-то время Таня, положив руки на поясницу, смотрела на него, раздумывая, как ей поступить. И когда план дальнейших действий был готов, она вышла из спальни, закрыв за собой дверь, оделась и пошла в магазин.

Ранним субботним утром на улице было пустынно и слегка прохладно, потому что лето уже подходило к концу, но настроение у Тани было замечательным то ли от того, что кефирная диета наконец унесла в общей сложности чуть больше килограмма, то ли от того, что организм привык, и прежней слабости в теле она уже не ощущала. Широко зевая, она взяла тележку и пошла по магазинным рядам, высматривая наименее калорийную пищу и раздумывая, чем удивить Гришу на завтрак.

Она помнила, что, когда они только познакомились, она с удовольствием готовила ему все новые и новые блюда, и Гриша, полный благодарности, неподкошенный еще кризисом среднего возраста, даже мыл посуду после вкусного ужина перед тем, как отнести ее в постель и заняться с ней любовью. Хотя и до постели они доходили не всегда, и это особенно нравилось Тане, которая никогда не любила однообразие. И даже когда они поженились, все еще долго было идеально, пока наконец Гриша постепенно не перестал мыть посуду, а секс стал для него чем-то вроде повинности, которую несут в темноте под одеялом.

Размышляя о сегодняшней пятиминутке, когда Гриша будет натужно кряхтеть на ней, Таня бросала в тележку все, на чем видела высокое содержание белка, и вдруг наткнулась на большой контейнер со всякой всячиной по скидке и принялась с увлечением копаться в нем. Новые уютные тапки она тут же забраковала, потому что любила ходить по дому босиком, кухонных полотенец у нее было в достатке, а вот не пойми откуда взявшиеся черные кружевные трусы Таню заинтересовали, и она приложила их к своим спортивным штанам. Материал был не слишком качественным, но Таня тем не менее положила их в свою тележку, подумав, что на сегодняшний вечер они вполне сгодятся, хотя в душе понимала, что Гриша вряд ли отличит их от всего остального ее белья.

Она оплатила покупки и уже без прежнего энтузиазма донесла до дома три тяжелых пакета. Гриша все еще спал, и она, напевая, принялась готовить завтрак. Запекла в духовке омлет, пожарила блинчики, сделала тосты с сыром, нарезала свежих фруктов. Ее план был прост до предела – начать заботиться о Грише от всего сердца, заботиться так, как она всегда делала это раньше. Второго пункта плана у Тани пока не было, но она всегда считала, что действовать надо по обстоятельствам, а потому, пришив пуговицу к его пиджаку и накрыв на стол, она пошла будить мужа.

– Дорогой, вставай, – она села возле него на постели и погладила его по волосам. – Я приготовила изумительный завтрак.

– Что? – Гриша открыл один глаз и недоверчиво посмотрел на нее.

– Завтрак, Гришенька, – ласково проговорила Таня. – Вставай, я тебя на кухне жду.

Ждать Гришу пришлось минут пятнадцать, но Таня не теряла терпения. Ни тогда, когда пять минут прошли в полной тишине, пока она сидела на кухне за накрытым столом, ни тогда, когда она услышала, как в комнате включился телевизор, ни тогда, когда Гриша наконец прошел в туалет и просидел там целых пять минут, а еще три потом провел в ванной. Она бесстрастно выжидала, раздумывая над тем, чем все это закончится.

– Хороший мой, готов? – нежно воскликнула она, когда Гриша в одних трусах, почесывая живот, наконец зашел на кухню. – Садись.

Она кружила возле него, постоянно наполняя его тарелку, подливала ему чай и гладила по голове. Гриша, сначала смотревший на нее недоуменным и настороженным взглядом, впрочем, быстро растаял, и на его угрюмом заспанном лице даже появилась снисходительная улыбка.

– Милый, а какие у тебя планы на сегодня? – Таня достала себе из холодильника обезжиренный творог и бросила туда пару кусочков яблока.

– Да хотел к Витьке сходить, – ответил Гриша. – Вчера договорились с ним машину его посмотреть.

– А что с ней?

– Да барахлит что-то, Тань.

– И когда ты пойдешь?

– Да вот сейчас полежу после завтрака и пойду. – Гриша откусил половину блинчика и посмотрел на Таню.

– То есть в обед тебя дома не будет. А что бы ты хотел на ужин?

Гриша прищурился, все еще жуя блинчик, и не сводил с нее пытливого взгляда, словно заподозрив неладное.

– Что это ты решила вдруг мне ужин приготовить? – спросил он.

– Хочу заботиться о тебе. – Таня наклонилась через стол и погладила его по щеке. – Ты вот мне вчера вечером все это сказал, и я поняла, как тебе обидно.

– Да? – поднял он бровь.

– Ну, конечно, Гришенька.

– Ну ладно. – Он отряхнул руки. – Пойду полежу. А вечером что хочешь, то и готовь. Только не дерьмо свое диетическое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Таня убрала улыбку с лица, нахмурилась и сложила руки на груди, провожая взглядом Гришу, поправляющего трусы на заднице. Недовольство внутри нее начинало постепенно нарастать, но Таня решила дождаться вечера.

* * *

А вечером она лежала на кровати в тех самых черных кружевных трусах, купленных утром, и тонком халатике. Гриша растянулся рядом, не отводя глаз от телевизора и держа руку на пульте. Она встретила его в таком наряде прямо у двери и, усадив его ужинать, села перед ним, распахнув халат, но он упорно смотрел в свою тарелку.

– Гришенька, как день прошел? – щебетала Таня. – Ты устал, наверно?

– Устал, конечно, Тань. Весь день в гараже провозились.

Таня и не сомневалась, что услышит именно такой ответ на свой вопрос, потому что и не помнила других за последнее время. Гриша уставал после работы, уставал после времени, проведенного с друзьями, уставал от просмотра телевизора. И даже иногда умудрялся уставать, только встав с постели. Мотив этой песни стал для Тани столь привычным, что она знала его наизусть, поэтому она лишь ласково улыбнулась ему и предложила после ужина немедленно лечь в постель и набираться сил.

И вот теперь она лежала рядом с ним, не сомневаясь в том, что случится дальше. А дальше ее ждало уже привычное ничего. Она заранее знала, что стоит ей только заикнуться о сексе, он тут же закроет глаза и устало вздохнет. А стоит промолчать – он чуть позже устало закроет глаза и устало вздохнет. И Таня лежала в раздумьях, не зная, что из этого выбрать, пока Гриша сам не избавил ее от этой необходимости. Он выключил телевизор, и Таня услышала его тяжелый вздох, а, повернувшись к нему, увидела, что он закрыл глаза. А еще через несколько секунд услышала его храп.

Вечером же следующего дня, в течение которого Таня терпеливо играла роль идеальной жены, а также набрала двести граммов, она решила любыми средствами добиться своего. Она снова лежала в постели, читая любовный роман и ожидая, пока Гриша сходит в душ. И когда он, устало покряхтывая, взгромоздился на кровать и включил телевизор, она отложила книгу и подняла край халата, обнажая бедро. Гриша не реагировал.

– Что-то жарко, – томно проговорила Таня, скидывая халат с плеч и оставаясь в одних красных трусиках, которые сегодня откопала в своем шкафу.

– Мне нет, – ответил он, не оборачиваясь.

– Может быть, у меня жар? – выдохнула Таня, лаская пальцами сосок.

Гриша на секунду оглянулся на нее, бросил взгляд на ее грудь и снова отвернулся к телевизору.

– Тогда б тебе холодно было, Тань.

– Гришенька, может, ты все-таки проверишь у меня температуру? – ласково попросила она.

Гриша скорчил недовольное лицо, отложил пульт и нагнулся к Тане, приложив руку к ее лбу.

– Нормальная, – констатировал он.

– А температуру не только так проверяют, – успела она сказать, прежде чем Гриша откинулся на свою подушку, и он замер на полпути и недоумевающе посмотрел на нее.

– Градусник тебе, что ли, принести?

– Нет, Гришенька. – Она надула губы. – Но ты можешь проверить у меня температуру в другом месте.

Она медленно провела рукой по груди и животу и чуть оттянула вниз нижнее белье.

– Тань, опять, что ли? – Гриша поморщился, проследив за ее рукой, и уставился в телевизор.

Таня тоже какое-то время смотрела в телевизор невидящим взглядом, а потом ее осенила внезапная идея, и она не стала долго раздумывать над тем, насколько она хороша, а просто поднялась с кровати и пошла в ванную комнату, где достала из шкафчика полностью заряженный сегодня вибратор. С прежним чувством восторга она вынула его из черного пакета и помыла, а потом, зажав в одной руке его, а в другой пульт, вернулась в комнату.

Гриша по-прежнему смотрел телевизор, но Таня была уверена, что это ненадолго, правда, в том, чем все закончится, уверена не была. Она стянула с себя трусы и легла на постель, раздвинув ноги и согнув их в коленях. И только тут поняла, что забыла в ванной смазку. Матерясь про себя, снова встала с постели и, пройдя перед остекленевшим взглядом Гриши, взяла ее и вернулась обратно на свое место, снова устроившись в прежней позе.

Она смазала вибратор, а заодно и маленький язычок, со стоном ввела его внутрь, глядя на Гришу, который не отвлекался от просмотра фильма, и нажала кнопку на пульте. Вибратор загудел, и Таня застонала еще сильнее. Гриша наконец отвернулся от телевизора и, округлив глаза, водил ими по ее телу.

– Это еще что? – удивленно спросил он.

– Вот, смотри. – Таня выключила вибратор и достала его, демонстрируя Грише.

– Искусственный член? – лицо его дернулось от отвращения.

– Гришенька, да я твой на этот никогда не променяю, – невозмутимо сказала Таня. – Твой мне гораздо больше нравится. Может, достанешь его?

Он молчал, глядя то на нее, то на вибратор в ее руках. И тогда Таня снова ввела его внутрь и также молча протянула Грише пульт. Он взял его в руки и повертел, рассматривая.

– Включай, – выдохнула Таня. – Ты устал ведь, а я тебя напрягать не хочу. Но секс мне тоже нужен, Гриш. Если потом присоединиться надумаешь, я только рада буду.

– Не буду я этим заниматься, – он бросил ей пульт обратно. – Я извращенец, что ли, какой-то? Уж от кого-кого, но от тебя я такого не ожидал, Тань.

* * *

Таня сидела в мягком кресле, скрестив на груди руки и топая ногой по полу, от чего по помещению раздавалось гулкое эхо. Она уже успела рассмотреть два прозрачных лифта, шахты которых поднимались до третьего этажа, стойку секретаря, за которой было пусто, узор из деревянных плиток за ней, и терпение ее было на исходе. Уж чего Таня особенно не любила, так это того, что ее заставляли ждать. Вадим Андреевич, которому она позвонила еще в пятницу, любезно согласился встретиться с ней в понедельник в десять утра, но она ждала вот уже пятнадцать минут, а он и не собирался спускаться к ней.

Она достала телефон и набрала его номер, но после нескольких длинных гудков услышала короткие. Когда она уже собиралась выругаться вслух, не стесняясь в выражениях, и выйти из здания, боковая дверь открылась, и из нее показалась женщина средних лет в строгом деловом костюме.

– Татьяна Николаевна? – уточнила она, подходя к Тане.

– Татьяна Николаевна, – как можно мягче, растянув губы в улыбке, ответила Таня, поднимаясь с кресла. – Вадим Андреевич?

– Вадим Андреевич, к сожалению, занят, у него срочные дела, – не моргнув глазом, ответила женщина. – Давайте мы вместе с Вами обсудим условия договора.

– Я сюда приехала, чтобы лично обсудить их с Вадимом Андреевичем. Когда он соблаговолит освободиться?

Женщина глянула на свои наручные часы.

– Боюсь, что не раньше, чем через час, – сказала она, поднимая глаза на Таню. – Он мне поручил как раз…

– Я подожду, – перебила ее Таня, усаживаясь обратно в кресло.

Ждать ей не хотелось совершенно, но она была уверена, что Антон Владимирович не обрадуется, что она не выполнила его поручение в точности. Боковая дверь за женщиной закрылась, а Таня подтянула к себе кофейный столик и взяла с него женский журнал, иногда поднимая глаза на большие круглые часы, висевшие между лифтами.

– Ага, – шепотом проговорила она, перелистывая очередную страницу, – кормить его надо и слушать, как же… – Она облизала палец и перелистнула дальше. – Фуфло какое.

Когда на часах прошел обещанный час, Таня отбросила журнал обратно на столик и снова принялась постукивать ногой по полу.

Боковая дверь опять распахнулась, и из нее показалась все та же женщина. Таня резко поднялась с места, всем своим видом показывая недовольство, бьющее через край.

– Я прошу прощения, – женщина приблизилась к Тане и, сцепив пальцы на руках, виновато посмотрела на нее. – Вадим Андреевич, к сожалению, не сможет Вас сегодня принять.

Таня подняла брови и несколько секунд молчала, про себя проговаривая все то, что неприлично говорить вслух, и наконец вежливым голосом спросила:

– Когда же ему будет удобно меня принять?

– Я не могу ответить за Вадима Андреевича, – извиняющимся тоном проговорила женщина. – Вам лучше связаться с ним самим и договориться о встрече.

– Еще бы он трубку брал, – буркнула Таня, хватая свою сумку с дивана, и на прощание одарила женщину своей самой благожелательной улыбкой. – Всего хорошего.

* * *

На работу Таня приехала уже к обеду, продолжая кипеть от возмущения, и, только зайдя в кабинет, поняла, что даже забыла купить себе еду.

– Тебя там Антон ждет, – прошептала ей Катя, закрывая рукой телефонную трубку. – Да, я Вас слушаю, конечно. Какого числа направили документы?

Таня закрыла глаза и, скривив лицо, потрясла головой, выражая накопившийся внутри протест. Быстро поправив прическу, помявшуюся по дороге, и расстегнув верхнюю пуговицу на блузке, она пошла в кабинет начальника. В секретариате никого не было, и она, опустив глаза вниз, расстегнула еще одну пуговицу в надежде, что Антон Владимирович станет смотреть на ее грудь, а не на результаты ее работы.

Прочистив горло и коротко постучав, она вошла и увидела, что он стоит около стола, держа в руках папку, и, щурясь, листает ее.

– Добрый день, – нежным голосом поздоровалась Таня. – А мне сказали, что Вы меня к себе звали.

Антон Владимирович поднял на нее взгляд и несколько секунд, не моргая, смотрел на нее.

– Да, Татьяна Николаевна, – проговорил он, опомнившись. – Здравствуйте. Садитесь, – он показал ей рукой на стул. – Расскажите мне, как прошла встреча с Вадимом Андреевичем. – И снова опустил глаза в папку.

Таня прошла к стулу и, чуть приподняв юбку выше колен, присела, медленно положив ногу на ногу. Быстро глянула на Антона Владимировича, но он все еще был занят документами, и Таня, поправив воротник на блузке, положила руки на подлокотники и стала смотреть на начальника.

Наконец он отложил папку на стол и перевел взгляд на Таню, и она с удовольствием увидела, как его взгляд с ее лица соскользнул на ее грудь, а потом и на ноги, как он, покраснев, смутился и отвел глаза.

– Сегодня я была в его офисе даже чуть раньше десяти, – невинно проговорила Таня, – хотя мы ровно на десять договорились. Я прождала его больше часа, но он так и не пришел.

– Не пришел? – Антон Владимирович мельком посмотрел на нее и сел за стол. – Татьяна Николаевна, это очень важный контракт. Вы ему звонили?

– Звонила, конечно, Антон Владимирович. – Таня наклонилась вперед, чтобы ему лучше было видно ее грудь, и, сложив руки на колене, посмотрела на него самым виноватым взглядом из всех возможных. – И звонила, и писала, и в офисе всех перетрясла. Поверьте, я его из-под земли достану. Дайте мне два дня.

– Татьяна Николаевна… – Антон Владимирович снова перевел на нее взгляд, но тут же отвернулся. – Ладно, я понял. Хорошо. Можете идти.

Таня встала со стула, довольная тем, как легко все прошло, потому что она прекрасно знала, как Антон Владимирович умеет кричать и лишать премии за то, что его поручения исполняются спустя рукава и не в срок. Буквально на прошлой неделе он так отчитал одну из сотрудниц, что Таня с Катей полдня вытирали ей слезы. И хоть на саму Таню он никогда не повышал голос, ей и не хотелось испытать на себе всю силу его гнева.

Она хотела уже уйти, но ей стало вдруг до неприличия смешно, и она подошла к самому столу Антона Владимировича и, уперевшись в него руками, чуть наклонилась вперед.

– Вы на меня не сердитесь? – кротко спросила она, улыбаясь.

Антон Владимирович поднял взгляд, который тут же остановился на Таниной груди, моментально перевел его на ее лицо и, схватившись рукой за воротник своей рубашки, ответил:

– Нет, Татьяна Николаевна, не сержусь. Идите работать.

Таня вышла из его кабинета и увидела, что Ира сидит за своим столом.

– Здравствуй, Танюша, – проговорила она, улыбаясь. – Ну как кефирная диета? Помогает?

– Вполне, – недовольно ответила Таня и тут же вышла в коридор.

А проходя мимо столовой, заглянула в холодильник, чтобы стащить у Иры яблоко.

С кефирной диетой было покончено еще в субботу утром, и, начав выходные с обезжиренного творога, Таня все равно не смогла сдержаться и объелась до отвала уже вечером первого дня, чувствуя мучительный стыд за отсутствие силы воли. Весы, которые сегодня утром показали прежние семьдесят шесть килограммов и шестьсот граммов, она от злости чуть не выбросила в окно, хотя понимала, что винить за набранный вес стоит только саму себя. И вот тогда, слезая с весов и обернувшись на храпящего Гришу, Таня приняла окончательное и бесповоротное решение.

Кое-как доработав до вечера и безуспешно пытаясь связаться с Вадимом Андреевичем, Таня дошла до дома и обрадовалась, что Гриши еще нет. Ей хотелось управиться без него. Она достала из шкафа два чемодана и принялась складывать его вещи. За годы их брака Гриша обзавелся удивительно огромным количеством не только одежды, но и прочего хлама, и Таня понимала, что в два чемодана все не уместится, но сложила ему самое необходимое с ее точки зрения, чтобы он не беспокоил ее хотя бы в ближайшее время, и откатила чемоданы к входной двери. Сама села на кухне, заварив себе чай с сахаром, и стала ждать его прихода.

Был уже девятый час, когда она наконец услышала, что поворачивается ключ во входной двери, и забарабанила пальцами по столу.

– Тань, привет, – Гриша зашел на кухню. – Ты в командировку, что ли, уезжаешь?

Он наклонился поцеловать ее, и Таня позволила ему сделать это, но сама даже не пошевелилась.

– Нет, – ответила она. – Садись. Надо поговорить.

– Я есть хочу, Тань, – Гриша пошел к холодильнику и, открыв его, привычно изрек усталым тоном: – Опять ничего не приготовила? Ты же давно уже должна была с работы прийти, неужели ничего на скорую руку сделать не могла?

– Не могла, – ответила Таня. – Гриш, присядь, я поговорить с тобой хочу.

– Я не хочу, – сказал он, закрывая холодильник. – У меня с голодухи нет желания разговаривать.

Он собирался выйти из кухни, когда Таня хлопнула ладонью по столу и тоном, не допускающим выражений, громко проговорила:

– Сядь!

Гриша, уже повернувшийся к ней спиной, вздрогнул, развернулся и послушно присел на стул. И Таня продолжила уже гораздо мягче:

– Мне надо с тобой поговорить, – сказала она, глядя ему в глаза. – Это не я уезжаю, а ты.

– Я? – непонимающе переспросил Гриша. – Куда?

– Не знаю, куда, – пожала плечами Таня. – Хочешь, к Вите езжай, хочешь, к маме. Можешь номер в гостинице снять. Но здесь ты больше не живешь.

– Тань, ты о чем?

Он хлопал глазами, а Таня вдруг почувствовала, как на нее накатила неимоверная усталость. Должно быть, такая, какой постоянно мучился Гриша. Она смотрела на него, испытывая к нему какую-то жалость, смешанную с отвращением, и пыталась понять, как вообще до такого могло дойти. Ведь когда-то она его любила. Быть может, еще неделю назад она была совершенно уверена в своей любви, предпочитая не думать о том, что она чувствует на самом деле.

– Ты должен уйти, – спокойно сказала она. – Гриш, я больше не хочу с тобой жить. Я устала от того, что ты не обращаешь на меня внимание, что я постоянно что-то должна для тебя делать, не получая ничего взамен. Ты считаешь, я должна заботиться о тебе? Так я тебе скажу, что забота должна быть взаимной.

– Тань, а я что, не забочусь о тебе, что ли? – нахмурился он. – Я, между прочим, работаю и всю зарплату тебе отдаю.

– Лучше бы ты дал мне что-то такое, чего бы я сама не могла себе дать. – Таня поднялась со стула и, выходя из кухни, бросила на Гришу прощальный взгляд. – У тебя час, чтобы решить, куда идти. Ключи оставь на столе. После договоримся, когда ты сможешь прийти и забрать остальные вещи.

Глава 4 – 76.6

Таня вышла на улицу и, ощутив прохладу вечерних сумерек, пожалела, что не накинула кофту. Сидеть на скамейке у подъезда и ждать, пока Гриша выйдет, ей совсем не хотелось, и она решила пойти в магазин, чтобы купить бутылку воды. Она почти ничего не ела весь день, не считая завтрака и украденного яблока, но чувства голода совершенно не испытывала.

В магазине было тепло, и Таня долго бродила по рядам, пытаясь скоротать время, а потом встала у полок с водой, делая мучительный выбор между обычной, газированной и с лимоном.

– Сегодня тоже рабочий день закончен? – услышала она смутно знакомый голос и обернулась.

Перед ней стоял все тот же нетрезвый мужчина, хотя сейчас, по всей видимости, он пока был трезв. Таня опустила глаза в его корзинку и увидела привычный набор: бутылку водки, сетку апельсинов и селедку в горчичном соусе.

Она показательно достала телефон и посмотрела на часы.

– Еще двадцать две минуты осталось, – проговорила она, глядя ему в глаза.

На его лице появилась радостная улыбка.

– Так, может, угощу Вас? – Он поднял корзинку.

– Я водку не пью, – поморщилась Таня. – А от селедки с апельсинами меня пучить будет всю ночь.

– Да я и не предлагал алкоголь, – он растерянно посмотрел на Таню. – Вы же беременны, да?

Таня закатила глаза. В те минуты, когда ей приходилось расхлебывать последствия собственного необдуманного вранья, она каждый раз клялась себе, что отныне станет говорить только правду.

– Не беременна я, – со вздохом ответила она. – Просто ляпнула так в пункте выдачи.

– Вот как! – его лицо просияло. – Так, может, – он неуверенно показал пальцем за свою спину, за которой виднелся винный отдел, – сами выберете, что Вам нравится? Я оплачу.

Таня наморщила нос и оглядела его с ног до головы. Он выглядел весьма прилично, хотя и в прошлую среду, будучи в нетрезвом виде, тоже умудрился произвести на нее благоприятное впечатление, пока не повернулся, и она не почувствовала запах перегара. Она еще раз глянула на часы и поняла, что у Гриши осталось еще минут сорок, а стоять просто так в магазине Тане совсем не хотелось.

– Ладно, – недовольным голосом проговорила она и зашагала к вину, стоявшему на полке.

– Вот это, – взяв бутылку, она показала ее мужчине и положила ему в корзинку. – И бутылка воды мне нужна.

– Хорошо, – кивнул он. – Поесть что-нибудь?

– Нет, – скривилась Таня. – Не хочу есть.

Они пошли к кассе, и по дороге Таня, недолго думая, схватила с полки поллитровую бутылку воды с лимоном и положила к мужчине в корзинку.

– А штопор? – спросила она, когда они уже встали в очередь.

– Штопор у меня дома есть, – закивал он.

– Я к Вам домой не пойду, – сказала Таня, скрещивая руки на груди.

– Хорошо, – снова согласился он. – Вы постойте, я сейчас сбегаю за штопором.

Таня проводила его задумчивым взглядом, уже жалея, что она решила скоротать время с этим алкоголиком, но ей неожиданно сильно захотелось напиться и забыться. Хотя и не до беспамятства, поскольку завтра нужно было идти на работу.

– Вот, – он прибежал обратно, демонстрируя ей штопор, зажатый в руке, и кивнул на корзинку. – Еще стаканчики бумажные взял.

Очередь продвинулась вперед, и он сложил все товары на ленту. Вежливо пропустил Таню вперед и, оплатив покупки, покидал их в пакет и подошел к Тане.

– Пойдемте? – доброжелательно улыбаясь, спросил он.

– Ну, пойдемте, – согласилась Таня, раздумывая, куда вообще можно пойти с бутылкой водки и бутылкой вина, чтобы не вызвать общественного осуждения и не получить штраф за распитие спиртных напитков в неположенном месте.

Она вышла за ним на улицу, и он завернул за угол магазина, уверенно шагая в неизвестном Тане направлении.

– Куда мы идем? – спросила она его, поравнявшись с ним.

– Да в парк, – ответил он. – Здесь недалеко, знаете?

– Допустим, – нахмурилась Таня. – Хотя я бы в более людном месте предпочла посидеть.

– Там людно, – сказал он, бросив на нее удивленный взгляд. – Там беседки такие стоят, знаете? Чтобы на мангале жарить мясо. Люди мимо ходят. И в понедельник вечером там вряд ли занято. Ну а если занято, сядем где-нибудь на скамейке у пруда. У нас же стаканчики есть. Разольем все тихо.

Таня молча шла за ним, представляя, как он нальет себе водки в стакан, откроет селедку и разделает апельсин, разложив все это на скамейке.

Но одна из беседок в парке действительно оказалась свободной, и мужчина жестом предложил Тане первой зайти в нее. Она присела, поставив сумку рядом, и начала наблюдать, как он достает из пакета вино и вскрывает его. Она потянулась, чтобы достать себе стаканчик, и подставила его, когда вино было открыто. Дождалась, пока он нальет себе водку и сядет рядом.

– За знакомство, – он потянулся к ней, чтобы чокнуться, и моментально осушил свой стаканчик, а потом поморщился и спрятал лицо в локте.

Таня сама поморщилась, глядя на него, и сделала небольшой глоток вина, а мужчина, подняв голову, поставил стакан на стол и посмотрел Тане в глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Даже не спросил, как Вас зовут, – как-то грустно проговорил он.

– Таня, – ответила она, делая еще глоток.

– А я Вадик, – улыбнулся он.

Танины глаза округлились. Она поставила стакан на стол и быстро достала из сумки телефон, чтобы набрать номер Вадима Андреевича, которому звонила последний раз еще с работы.

– Секунду, – сказала она своему новому знакомому, поднося телефон к уху, но там вежливая запись сообщила ей, что абонент находится не в сети. – Вот, черт! – Таня положила телефон на стол. – Весь день трубку не брал, а теперь телефон у него недоступен.

– Ваш муж? – спросил Вадик, кивая на обручальное кольцо на ее пальце.

– Нет, – отрезала Таня. – Это по работе. – И залпом допила вино.

Вадик поднялся и снова наполнил стаканы.

Во второй раз они чокнулись молча и пили так же молча, каждый думая о своем. Вадик снова уткнулся носом в сгиб локтя и что-то прохрипел, но Таня, допивающая второй стакан вина, смотрела на него уже гораздо более снисходительно.

– А когда селедку открывать будете и апельсинами закусывать? – спросила она.

– А Вы хотите? – перевел он на нее взгляд. – Это вообще для моего кота, но я с удовольствием Вас угощу.

– Для кота? – насмешливо переспросила Таня.

– Ну да, – ответил он, снова наполняя стаканы. – Я на Новый год тоже эту селедку купил. Дал ему попробовать кусочек, и ему так понравилось, что теперь все время ему покупаю.

– Он и апельсины ест?

– Нет, апельсины не ест, – Вадик протянул ей стакан и сел рядом. – Он по углам у меня гадит, я корки апельсиновые там раскладываю.

Таня внимательно посмотрела в его честные глаза и вздохнула.

– Хочу апельсин.

– Сейчас, – тут же кивнул он и, отставив стакан, разорвал сетку с апельсинами и принялся чистить один.

Таня глянула на время в телефоне и поняла, что осталось десять минут. Посмотрела на бутылку вина, в которой оставалось еще больше половины, на Вадика, который тщательно чистил апельсин, и решила еще немного посидеть. Он протянул ей очищенный апельсин, и она, взяв его в руки, откинулась на спинку и стала есть.

– Каждый день так пьете? – совершенно бесцеремонно спросила она, не сводя с Вадика пытливого взгляда.

– Шестой день, – отозвался он, осушая третий стакан.

– Запой, что ли? – с набитым ртом, поинтересовалась она.

– С женой расстались, – пояснил он после привычного ритуала прикладывания лица к локтю. – Точнее, я сам ушел.

– А чего так? – с любопытством спросила Таня.

– С любовником застал, – со вздохом ответил он. – Прям в нашей постели.

– Сочувствую, – сказала Таня, все еще глядя на него и вспомнив о Грише.

– Спасибо.

Вадик поднялся и снова налил себе водки. А потом обернулся к Тане и, заметив, как она поежилась от холода, стянул с себя пиджак и молча протянул ей. Таня, кивнув в знак благодарности, накинула его на плечи и потянулась к своему стакану, который был еще полон, и молча чокнулась с Вадиком, рассматривая его и потягивая вино. Он выглядел ровесником Гриши, но уставший от жизни и от всего на свете Гриша казался гораздо старше своего возраста. И хоть Вадик и выглядел немного измученным и не брился, видимо, все шесть дней с тех пор, как начал пить, был явно ухоженнее и аккуратнее.

– А я мужу сегодня сказала, чтобы уходил, – произнесла Таня, допивая вино.

– С любовницей застали? – сочувственно спросил Вадик.

– Нет, – ответила Таня и, посмотрев на кольцо на своей руке, сняла его и убрала в сумку. – Какая уж там любовница.

Вадик не стал ее расспрашивать, только подлил ей вино и протянул стакан.

– Еще апельсин почистить? – заботливо спросил он.

– Нет, – Таня покачала головой, чувствуя, что начинает пьянеть, но довольная этим ощущением.

Она взяла телефон в руки и еще раз набрала номер Вадима Андреевича, но он по-прежнему был недоступен.

– Может быть, сообщение написать? – спросил Вадик. – Включит телефон и прочитает.

Таня посмотрела на него и решила поступить именно так. Пока она набирала сообщение, стирая гневные слова, невольно вырывавшиеся у нее, и исправляя опечатки, Вадик успел выпить еще один стакан водки и наполнить ее стакан вином.

– Вадя-гадя. – Таня со вздохом отложила телефон в сторону и, залпом осушив стакан, повернулась к Вадику.

– Что? – переспросил он.

– Да я не о тебе, – махнула она рукой. – А почему, кстати, жена тебе изменяла? Ты вообще внимание на нее обращал?

– Обращал, конечно, – ничуть не смутившись, ответил Вадик, который явно был гораздо трезвее Тани.

– И как именно? – уточнила Таня, подняв бровь. – Зарплату ей свою отдавал?

– Нет, зарплату не отдавал, – улыбнувшись, он покачал головой. – Но денег давал, сколько надо было. Она не работала.

– А еще что делал? – продолжала допытываться Таня.

– Ну… – Вадик задумался и поставил стакан на стол. – Есть готовил. Я вообще люблю готовить. Убирался. Мусор выносил… – Он замолчал, пожав плечами.

Таня смотрела на него, переваривая услышанное, а потом, поддавшись секундному порыву, в котором были виноваты вино и ее голодный желудок, схватила его за воротник рубашки, притянула к себе и поцеловала. Вадик, пытаясь удержать равновесие, поставил ладони на скамейку между ними, а потом, не отрываясь от ее губ, пересел поближе и обнял Таню за талию. Целовался он настолько хорошо, что у Тани в голове помутилось еще больше. Она обхватила его за шею, а пиджак сполз с ее плеч, и Таня почувствовала, как его руки снова накрыли ее пиджаком и крепко прижали к себе.

* * *

– О боги, не думала, что хоть когда-нибудь буду еще кефир пить, – простонала Таня, растекаясь по креслу за рабочим столом и делая большой глоток.

– Ты где вчера так? – со смехом спросила Катя. – Понедельник же был.

– И не спрашивай. – Таня выпрямилась и упала головой на стол.

Вчерашний вечер ей определенно хотелось вычеркнуть из своей жизни и никогда больше о нем не вспоминать. Тане вовсе не было стыдно за то, что она так напилась и полезла целоваться к совершенно незнакомому мужчине. Как раз в этом, на Танин взгляд, ничего постыдного не было, тем более что ей понравилось с ним целоваться. И она благосклонно приняла его предложение проводить ее до дома, когда, опомнившись, взглянула на часы и поняла, что время близится к полуночи. Вадик выбросил опустевшие бутылки в помойку, плотнее укутал Таню в свой пиджак, и они, выйдя из парка, в котором уже никого не было, молча направились к Таниному дому.

Возле подъезда, забыв уже о Грише, Таня снова прильнула к Вадику в последнем прощальном поцелуе, а после, хлопнув его по плечу, пошла домой. Открыв дверь, она споткнулась в темноте об чемоданы в коридоре и выругалась. Из спальни слышался Гришин храп, но Таня, у которой перед глазами все кружилось и плыло, решила, что самое лучшее – не устраивать нетрезвых разборок, а лечь спать. Она добрела до гостиной, упала на диван прямо в одежде и моментально заснула.

Когда зазвонил будильник, Тане хотелось умереть. Пожалуй, никогда еще в своей жизни она не хотела этого так сильно, пока, свесив руку с дивана, шарила в своей сумке в поисках телефона. Но, наткнувшись на бутылку воды, которую вчера купил ей Вадик, немного ожила, приподнялась на локте и, запрокинув голову назад, выпила ее залпом, после чего продолжила искать телефон, от звука которого голова разрывалась невыносимой болью.

И даже за все это Таня не стыдилась. Но, взяв в руки телефон, вспомнила про Вадима Андреевича и открыла свое вчерашнее сообщение. Волосы у нее встали дыбом, и Таня со стоном откинулась назад, молясь, чтобы у нее немедленно оторвался тромб и ей не пришлось идти на работу.

Вчера в темноте, уже плохо соображая, она удалила совсем не все из того, что не собиралась писать. Исправила далеко не все ошибки и опечатки. Уже не говоря о том, что сообщение было написано в таком фамильярном тоне, что Таня не сомневалась – Антон Владимирович, глядя на ее полуголую грудь, так просто не спустит ей это с рук. И хорошо бы если он попросил ее залезть к нему под стол и искупить свою вину минетом, но Таня предчувствовала, что даже этого было бы недостаточно.

Из дома она ушла, пока Гриша еще спал, решив разобраться с ним вечером, но сейчас на работе больше всего ее волновал Вадим Андреевич. Она допила бутылку кефира и взяла телефон, намереваясь позвонить ему и извиниться, но увидела, что он написал ей сам, предлагая сегодня подъехать к нему в офис к двум часам дня.

Таня несколько раз перечитала его вежливое сообщение, не веря своим глазам, и посмотрела на часы. Еще не было и десяти утра, и шанс прийти в себе и явиться на важную встречу, не мучаясь последствиями вчерашнего похмелья, у нее вполне был.

Но к часу дня, когда пришло время ехать, и Таня уже сходила вместе с Катей на обед в ближайшем кафе, легче ей практически не стало, хотя голова болеть перестала, и это не могло не радовать.

– Удачи, Тань, – махнула ей подруга рукой на прощание, и Таня поплелась к метро.

Стоя в переполненном вагоне, она кляла все на свете, не понимая, куда все едут в обед. И, выйдя на свежий воздух на нужной станции, зашла в магазин, чтобы купить бутылку воды. Жадно выпила ее еще в очереди на кассу, оплатила и, осмотрев себя в витрине на улице, зашагала к офису Вадима Андреевича.

За стойкой секретаря было пусто, как и накануне, и Таня опустилась в кресло, снова разглядывая уже знакомые деревянные плитки на стене. Часы показывали без пяти минут два. Боковая дверь распахнулась, и все та же женщина, но уже в другом деловом костюме, вышла Тане навстречу.

– Татьяна Николаевна, добрый день, – поздоровалась она, подходя ближе. – Вадим Андреевич уже ожидает Вас.

– Замечательно. – Таня поднялась со своего места.

– Пойдемте, – женщина указала ей на лифты и, подойдя к ним, нажала кнопку вызова.

Таня встала рядом с ней, подняв голову и глядя на то, как по прозрачной шахте к ним спускается пустая кабина.

– Безлюдно у вас здесь, – заметила она.

Женщина вежливо улыбнулась, пропустила ее в открывший двери лифт и, прежде чем нажать нужную кнопку, приложила к ней карточку.

Они доехали до третьего этажа и по длинному коридору дошли до больших двойных дверей.

– Минутку. – Женщина сделала ей знак подождать, постучала и, дождавшись ответа, зашла внутрь, но уже через секунду вышла. – Можете проходить.

Уверенным движением Таня распахнула дверь и вошла. В глаза ей сразу бросился огромный стол, на котором были разложены бумаги и открыт ноутбук. Вадима Андреевича, правда, за этим столом не оказалось, и Таня, сделав несколько шагов вперед, внезапно поняла, что кабинет гораздо шире, чем ей показалось с первого раза. Слева она заметила небольшой диван возле кофейного столика, а, повернув голову направо, увидела огромный стол для совещаний. И возле этого стола, спиной к Тане, глядя в окно и засунув руки в карманы брюк, стоял мужчина в белой рубашке.

Таня прочистила горло и громко спросила:

– Вадим Андреевич?

Он медленно повернулся, и Таня нахмурилась, потому что его лицо было смутно знакомым. Не хватало только шестинедельной небритости, но перед ней стоял ее вчерашний собутыльник.

– Здравствуйте, Татьяна Николаевна, – без тени улыбки проговорил он, и Таня, быть может, впервые в жизни смутилась и стояла, не зная, что сказать.

– Здравствуйте, – наконец проговорила она.

– Я прошу прощения за то, что вчера утром не смог с Вами встретиться. – Он подошел поближе, а Таня продолжала сверлить его настороженным взглядом. – Я думаю, Вы вчера поняли причину, по которой это произошло.

– Вполне, – коротко ответила Таня. И, подумав, добавила: – Извинения приняты.

– Давайте внимательно посмотрим контракт, – он вытащил руку из кармана и показал на диван. – Кофе, чай?

– Чай… с сахаром.

Вадим Андреевич подошел к своему столу и, нажав кнопку на коммутаторе, сказал:

– Елена Ивановна, будьте добры, две чашки чая.

Он повернулся к Тане, которая продолжала столбом стоять посреди кабинета, и снова показал ей рукой на диван. Подождал, пока она сядет, и сам присел в полуметре от нее.

– Из того, что мы обсуждали с Антоном Владимировичем, я понял, что сроки работ увеличиваются. Это так?

Таня повернула к нему ошарашенное лицо, а потом, опомнившись, положила на стол папку, которую до этого сжимала в руках.

– Все верно, – ответила она, открывая договор. – Дело в том, что комиссия выезжала на объект и решила, что мы не сможем уложиться в нужный Вам срок. В связи с этим мы приняли решение внести изменения в договор.

– На сколько увеличивается срок? – Вадим Андреевич потянулся за папкой и взял ее в руки.

– На две недели, – ответила Таня.

– Не критично. – Он поджал губы, листая договор. – Смета составлена?

– Да.

Он смотрел в папку, а Таня не сводила с него удивленного взгляда, пытаясь совместить образ этого дорого одетого и приятно пахнущего мужчины с образом вчерашнего алкоголика, стакан за стаканом глушащего водку и чистившего ей апельсин, небритого пьяницы, с которым она так самозабвенно целовалась вчера в ночи. А потом внезапно Таня вспомнила про проверку вибратора в пункте выдачи, невольным свидетелем которой стал Вадим Андреевич, и, сжав губы, чтобы не засмеяться, отвернулась.

Входная дверь тихо хлопнула, и показалась немолодая секретарша с подносом в руках. Она подошла к столику, поставила на него две чашки и сахарницу и, вежливо улыбнувшись Тане, вышла из кабинета.

Вадим Андреевич отложил папку на край стола и взял в руки сахарницу.

– Вам сколько кусочков сахара? – спросил он, повернувшись к Тане, и она прикусила себе язык, вспомнив, как он вчера подливал ей вино.

– Два, – тихо ответила она.

Он размешал сахар и подвинул ей чашку, а сам снова взял в руки папку. Таня сделала глоток чая, оглядываясь по сторонам. Она никогда прежде не бывала в кабинетах таких впечатляющих размеров. Даже кабинет Антона Владимировича по сравнению с этим казался ей теперь убогим сараем.

– Что ж, – задумчиво произнес Вадим Андреевич, – я думаю, что мне все подходит. Смету я тоже в конце нашел. Татьяна Николаевна, – он перевел на нее непроницаемый взгляд, – скажите, пожалуйста, а кто будет следить за ходом работ? Мне бы не хотелось все время беспокоить Антона Владимировича, он человек занятой.

– Я буду, – ответила Таня. – Можете звонить мне… В рабочие часы, разумеется.

Он снова перевел взгляд в договор, а Таня залпом допила чай.

– Только если у меня какие-то вопросы возникнут по ходу работ, – сказал он. – И я предпочитаю не разговоры, а отчетность по требованию. Мы как раз включили этот пункт в договор.

Он поднялся с места и, взяв ручку на своем рабочем столе, вернулся к Тане и поставил свою подпись в договоре.

– Прошу, – он протянул ей папку. – Надеюсь на плодотворное сотрудничество. Можете передать Антону Владимировичу, что если все будет выполнено в срок и результат меня устроит, то он сможет получить от меня следующий заказ.

– Хорошо.

Таня взяла папку из его рук и встала, и он поднялся за ней. Она смотрела ему в глаза, пытаясь понять, закончена встреча или нет, станут они обсуждать то, что случилось между ними вчера, или Вадим Андреевич и просто Вадик хочет забыть об этом. Пораженный похмельем мозг соображал туго, и Таня молча стояла, судорожно думая, что сказать, но он ее опередил:

– Уже уходишь?

Таня моргнула и улыбнулась, отводя взгляд.

– Надо еще на работу вернуться, доложить Антону Владимировичу, что договор подписан, – она взмахнула папкой в руках. И, вздохнув, добавила: – Прости за вчерашнее сообщение. Я не в себе была.

– Я когда его получил, а еще сообщение о двадцати пропущенных вызовах, сразу понял, что это ты.

Таня посмотрела на него и увидела, что он наконец улыбается.

– Ты поэтому сегодня пришел?

– Да, – кивнул он, кладя руки в карманы. – И, конечно, угроза похоронить меня заживо тоже произвела на меня должное впечатление.

Глава 5 – 76.6

Антон Владимирович был искренне доволен Таниными успехами, и она, не теряя удобного случая, отпросилась у него домой пораньше. Вадик, он же Вадим Андреевич, недолго занимал ее мысли, потому что, вернувшись домой, Таня тут же снова наткнулась на собранные чемоданы, а, зайдя на кухню, и на Гришу, уныло сидящего за столом.

– Ты рано, – поднял он на нее несчастный взгляд.

– Ты тоже, – пожала она плечами.

– Тань, я не пошел сегодня на работу. Как работать в таком состоянии?

– В каком «таком»? – уточнила Таня и села за стол.

– В душевном раздрае, – горестно протянул он. – Я начальнику позвонил утром и сказал, что от меня жена ушла. Тань, – он схватил ее руку, лежащую на столе, – я все понял. Я вот сидел сегодня весь день и думал. Я был неправ.

– В чем? – уточнила Таня, на которую эти излияния не произвели ни малейшего впечатления.

– Да во всем, Тань. Я могу готовить сам, ты права. И я вон приготовил тебе ужин, – он кивнул на плиту. – Мясо потушил с овощами. Диетическое, Тань, как ты любишь. И рубашки себе погладил, Тань. Давай ты поужинаешь, и мы с тобой в постель ляжем. А телевизор я не буду включать.

Вздохнув, Таня смотрела на него, думая, надолго ли хватит его запала, хотя понимала, что не собирается соглашаться на его предложение. Еще вчера, собирая в чемодан его вещи, а может быть, даже еще раньше, она поняла, что воспоминания о прежних хороших днях с Гришей, которые так долго держали ее в этом браке, больше не имеют своей силы.

Она осторожно высвободила свою руку и твердо произнесла:

– Нет, Гриш. Поздно.

– Таня, да как так? – воскликнул он. – Я же признал свои ошибки. Я все понял. Я исправился. Хочешь, доставай этот свой член искусственный, я даже на это готов.

– Не хочу, – покачала головой Таня. – Спасибо за ужин, но я хочу, чтобы ты ушел.

Лицо Гриши вытянулось от обиды.

– Тань, мне некуда идти, – жалостливо проговорил он. – Да и не хочу я. Нам просто надо наладить отношения. Все плохо живут, но стараются как-то. Зачем же сразу расходиться? Ты хоть дай мне время, чтобы ты могла увидеть, что я правда могу измениться.

– Ты вообще слышишь меня? – спросила она. – Я не хочу, – и выразительно покачала головой.

– Но куда я пойду? – возмущенно спросил он и, когда Таня пожала плечами, добавил: – Не пойду я никуда.

Таня снова вздохнула, глядя, как он откинулся на спинку стула и сложил руки на своем животе. Она поднялась на ноги, не на шутку разозлившись.

– Не пойдешь, так я тебя выгоню, – угрожающим тоном произнесла она. – Это моя квартира. И если я сказала, что ты не будешь здесь жить, то ты не будешь здесь жить. А до того, куда ты пойдешь, мне никакого дела нет. Хоть в коробке на помойке живи.

Гриша весь сжался под ее суровым взглядом и трусливо ответил:

– Ладно, я уйду. Тебе, Тань, надо просто остыть и успокоиться. Потом поговорим.

Он прошел в коридор, взял один из чемоданов и, бросив на Таню еще один взгляд, стал отпирать входную дверь.

– Ключи отдай, – она подошла к нему и протянула руку ладонью вверх.

– А если мне что-то понадобится? – нахмурившись, спросил он.

– Понадобится – позвонишь, – непререкаемым тоном ответила она.

Сморщившись, Гриша достал ключи и, положив их Тане на ладонь, вышел из квартиры. Она заперла за ним дверь, и взгляд ее упал на оставшийся чемодан. Она открыла шкаф и запихнула его туда, чтобы больше не натыкаться на него, а потом пошла на кухню и стала ужинать мясом с овощами, приготовленным Гришей.

* * *

Весы на следующее утро Таню не обрадовали, показав ей на сто грамм больше, что было каплей в море ее общего веса, но даже эта капля сильно подпортила ей настроение. Она сварила себе на завтрак геркулесовую кашу, которую терпеть не могла и, давясь ей, наварила себе целый контейнер гречки на обед. С тоской запаковав его, положила себе и свежий огурец на гарнир, чтобы хоть немного скрасить этот день.

Катя, когда она зашла в кабинет, жевала печенье и с улыбкой протянула Тане упаковку.

– Нет, – твердо отказалась Таня, глотая слюну, и уставилась в монитор.

– Рубрика «свежие сплетни», – проговорила Катя, отряхивая руки от крошек. – Антон вчера вечером на Иру накричал. Марина все слышала.

– Да ты что? – Таня отъехала на стуле от монитора, чтобы лучше видеть Катю. – Член ему под столом, что ли, прикусила?

– Нет, что-то по работе она там накосячила, и он взбесился не на шутку. Марина сказала, что он даже в командировку ее с собой не возьмет.

– Поделом ей, – Таня придвинулась к компьютеру. – Поскорей бы он уже свалил. Так хорошо, когда его нет. На сколько он в этот раз уезжает, не знаешь?

– На три дня, вроде.

Таня углубилась в работу, стараясь не думать о еде, но очень быстро от работы перешла на поиск рецептов диетического питания в интернете. Все рецепты были донельзя сложны или уже опробованы Таней ранее, и она, подперев щеку рукой, листала и листала, пока не наткнулась на рецепт супа для похудения, который ее заинтересовал, и принялась читать отзывы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На столе зазвонил телефон, и, оторвав глаза от экрана, Таня увидела, что ей звонит Антон Владимирович.

– Да, – грозно ответила она, сняв трубку.

– Татьяна Николаевна, добрый день. Зайдите ко мне.

Вздохнув и свернув рецепт супа, Таня поднялась из-за стола.

– Антон-гондон вызывает, – бросила она Кате и вышла из кабинета.

Ира сидела в секретариате бледная и грустная. Она подняла на Таню заплаканные глаза и вымученно улыбнулась ей.

– Здравствуй, Танюша. Ты что-то хотела?

– Привет. – Таня оглядела ее критическим взглядом, но спрашивать, что случилось, не стала, потому что ей не хотелось слушать Ирины излияния. – Антон Владимирович вызвал.

– Проходи, – кивнула Ира и отвернулась к компьютеру.

Таня услышала, как она жалобно всхлипнула, а сама постучала и зашла в кабинет начальника.

Антон Владимирович сидел за своим столом и что-то быстро записывал в толстый ежедневник, низко склонив голову. Мельком глянув на Таню, он предложил ей присесть, а сам снова принялся писать.

Таня опустилась на стул, скучающим взглядом глядя по сторонам и размышляя, какого черта ему понадобилось от нее с утра пораньше. Но Антон Владимирович, захлопнув ежедневник, не заставил ее долго ждать.

– Татьяна Николаевна, я думаю, Вам известно, что я в командировку завтра уезжаю. – Он надел на ручку колпачок и, нахмурившись, посмотрел в монитор.

– Известно, – буркнула Таня.

– Вы сможете со мной поехать?

Он поднял на нее глаза, ожидая ее ответа, а Таня молча смотрела на него с таким выражением лица, чтобы он непременно понял, что она не только не может, но и не хочет. Но Антон Владимирович непонятливо молчал, и Таня, вздохнув, спросила:

– А Ира?

– Ирина Петровна не сможет, – ответил он. – Так как? Я могу на Вас рассчитывать? Поездка продлится три дня, и мне нужна будет Ваша помощь по рабочим вопросам.

– А Вадим Андреевич?

– Работы по договору начинаются с понедельника. Тем более что Вы будете на связи, если ему что-то понадобится раньше этого срока.

– Ладно, – сдавленно согласилась Таня, понимая, что отказаться от этой вынужденной поездки практически невозможно.

– Замечательно. – Антон Владимирович снова повернулся к экрану. – Попросите Ирину Петровну прислать Вам билеты и бронь на гостиницу. Самолет, если не ошибаюсь, завтра утром.

Таня вышла из его кабинета и тут же наткнулась на бледную Иру. Сделав самое бесстрастное лицо, какое только умела, она холодно проговорила:

– Пришли мне билеты и бронь гостиницы. Я завтра еду с Антоном Владимировичем в командировку.

Не дожидаясь Ириного ответа, она вышла в коридор, снова прихватила одно из Ириных яблок в холодильнике и пошла к себе.

– Антон меня с собой берет, прикинь, – пожаловалась она Кате, откусывая яблоко.

– Да ладно? – округлила глаза та. – Ира там рыдает, наверно.

– Ага. – Таня откусила большой кусок и, жуя его, насмешливо сказала: – Сопли на кулак наматывает.

* * *

Разбирая свою сумку в гостиничном номере, Таня продолжала жаловаться, только уже про себя. Несмотря на то, что она была довольна тем, как все обернулось для Иры, к которой она испытывала ничем не объяснимую неприязнь, Таня совсем была недовольна тем, как все обернулось для нее самой. Вместо того чтобы вернуться вчера вечером в свою опустевшую квартиру, сварить себе суп для похудения и насладиться одиночеством, она собирала сумку на три дня для незапланированной командировки. Такие поездки у Тани были и раньше, но случались крайне редко. Она ничего не имела против них, всегда с удовольствием ездила, но сейчас это было совершенно ни к месту. Она понимала, почему Антон Владимирович взял именно ее, и ей, безусловно, льстило, что он ценит ее деловые качества, но улучшить настроение Тане это не могло.

Она повесила в шкаф вещи и, опустив глаза, увидела на нижней полке весы. Лицо ее в тот же миг недовольно сморщилось, потому что даже сегодня утром она не стала взвешиваться, понимая, что в этой поездке ей вряд ли удастся поддерживать хоть какую-то диету. Она со злостью захлопнула шкаф, прихватила свою сумку и папку с документами и пошла в номер Антона Владимировича.

Она постучала раза три и нетерпеливо подергала ручку, но он не открывал. Таня уже достала телефон из сумки, чтобы позвонить ему, как услышала шум за дверью, которая тут же распахнулась. Антон Владимирович стоял перед ней весь мокрый, по пояс завернутый в полотенце.

– Прошу прощения, Татьяна Николаевна, – быстро проговорил он. – Проходите, я сейчас оденусь.

Он тут же скрылся в ванной, закрыв за собой дверь, а Таня прошла в комнату и села на стул. Перед глазами все еще стоял мокрый Антон Владимирович, и ее вновь захватили совершенно непозволительные сексуальные фантазии, которые, после того как она увидела его полуголым, сделались только ярче и красочнее.

Таня положила папку на стол, а Антон Владимирович вышел из душа, застегивая последнюю пуговицу на рубашке.

– Еще раз прошу прощения, – с серьезным лицом сказал он. – Думал, успею после самолета принять душ. Не ждал, что Вы так рано придете.

Таня прикусила себе язык, давя первую шутку, готовую вырваться наружу, и спокойно ответила:

– Ничего страшного. – Но прикусить себе язык во второй раз Таня не успела. – Хотя Вы меня немного смутили.

Она сказала это наигранно застенчиво и тут же отвела от него взгляд, но вдруг поняла, что он молчит и не двигается с места, и снова повернулась к нему. Он уставился на нее, потом мотнул головой и присел к ней за стол.

– Извините, – коротко сказал он, листая документы. – И так, значит, через час у нас встреча, где мы должны будем представить презентацию. Коммерческое предложение готово?

– Готово. Оно там дальше лежит.

– Ага, вижу.

Он стал читать его, а Таня рассматривать его самого. Его волосы были еще мокрыми, и редкую седину на висках стало почти не видно. Он приложил один палец к губам, задумчиво глядя в документы, и прищурился. С его волос одна капля стекла ему на шею и затекла за воротник, и Таня, закусив губу, отвернулась, подумав о том, что надо было взять с собой вибратор, потому что сексуальная неудовлетворенность по-прежнему мучила ее. Вчера она все-таки достала его, когда собрала сумку, чтобы лечь с ним в постель, но выяснилось, что если не заряжать его несколько дней подряд, зарядка садится даже без использования.

– Отлично. А флэшку с презентацией Вы у Ирины Петровны взяли? – спросил он, не поднимая головы.

– Взяла, Антон Владимирович.

– Провести презентацию сможете? – он повернулся к ней.

– Смогу, конечно, – уверенно ответила она, потому что сегодня утром, завтракая, успела наискось пробежаться по ней, но сомнений в успешном выступлении не испытывала.

– Татьяна Николаевна, Вы просто чудо. – Он захлопнул папку и встал, чтобы достать пиджак из шкафа. Подняв руку, коснулся своей головы и бросил пиджак на кровать. – Сейчас минутку. – И скрылся в ванной.

Таня услышала, как зашумел фен, и откинулась на спинку стула, хлопая себя по животу. Но как только фен замолк, тут же выпрямилась и сделала приветливое лицо.

– Поедем тогда, – Антон Владимирович вышел из ванной. – А после встречи поужинаем.

На встрече Таня действительно не ударила лицом в грязь и провела презентацию так, словно делала ее сама. Она по пальцам могла пересчитать моменты в своей жизни, когда ей приходилось лезть за словом в карман, потому и подобные случаи совершенно незапланированных выступлений никогда не вызывали у Тани ни приступов тревоги, ни волнительной тошноты.

И когда после ужина, на котором Антон Владимирович не переставал хвалить ее и говорить о том, что завтра они непременно подпишут договор, она вернулась к себе в номер, то уже была совершенно довольна тем, что ей представилась возможность поехать в эту командировку вместо Иры.

Но в день подписания договора Таня совершенно незапланированно проспала. Она так и не поняла, сработал будильник или нет, но, открыв глаза и посмотрев на часы, поняла, что ей нужно выходить уже через тридцать минут.

Она вскочила с кровати как ошпаренная и бросилась в ванную, по дороге стягивая с себя трусы и майку. Душ встретил ее ледяной водой, и Таня громко выругалась, регулируя кран, пока из него наконец не полилась теплая вода. Она наскоро помыла голову и, выбежав из ванной, чтобы одеться, услышала настойчивый стук в дверь. Взгляд ее заметался по комнате, и она, стянув полотенце с головы и заматывая его на себе, открыла дверь.

– Татьяна Николаевна… – Антон Владимирович замер на пороге, глядя на Таню. – Я рано? Я… – его взгляд опустился на Танину грудь, – просто хотел обсудить последние детали. – Он вдруг зажмурился и попятился. – Я позже зайду. Мне только… документы нужны были.

– Нет-нет, – Таня мягко схватила его за рукав и втянула в номер, закрыв за ним дверь. – Простите, я проспала немного. Я сейчас оденусь, а Вы говорите. Присаживайтесь. Документы на столе.

Антон Владимирович открыл глаза и неуверенно взглянул на нее, а потом сделал несколько шагов к стулу.

Посмеиваясь про себя, Таня подошла к шкафу, придерживая рукой полотенце, чтобы достать одежду, а Антон Владимирович присел на стул и открыл папку.

– У меня вот, знаете, какой вопрос, Татьяна Николаевна, – сказал он, листая документы. – По пункту шесть-два.

– А что там? – Таня подошла ближе, бросив вещи на кровать и поправляя полотенце, которое все никак не хотело держаться.

– Выплата неустойки. Я вчера как-то слишком бодро согласился на такие условия. А потом вечером перечитал договор и подумал… Сами понимаете, случиться может всякое, а платить такие деньги – значит, разориться.

Таня наклонилась, читая договор, а Антон Владимирович поднял на нее глаза, и в этот момент капля с ее волос упала ему на лоб. Он поднял руку, чтобы вытереть ее, и задел Танин локоть. Она выпустила полотенце, и оно упало к ее ногам. Антон Владимирович немедленно вскочил со стула, оказавшись к ней почти вплотную, и Таня чуть не засмеялась, глядя на его испуганный взгляд, мечущийся из стороны в сторону. Она медленно наклонилась и, подняв полотенце, выпрямилась, снова заматываясь в него. Антон Владимирович опустил голову, и она улыбнулась ему, глядя на его смущенное лицо.

– Я думаю, это надо обсудить.

– Что? – едва слышно выдохнул он.

– Пункт шесть-два, – невозмутимо ответила Таня. – Надо его обсудить при сегодняшнем подписании. Если они не согласятся смягчить условия, то тут уже Вам решать. Жаль, конечно, упускать такой контракт, но, если Вы считаете, что может что-то непредвиденное произойти, то лучше на таких условиях не соглашаться.

Антон Владимирович кивнул и отвел взгляд от Тани. Она взяла свою одежду и пошла в ванную одеваться, заметив, что он сел на стул и смотрит куда-то в окно.

* * *

В субботу вечером, успешно договорившись на встрече об уменьшении выплаты неустойки и подписав договор, Таня варила суп для похудения. К вопросу она решила подойти со всей ответственностью и извлекла из кухонного шкафчика весы, уже долгое время пылившиеся там. Тщательно взвесив все продукты, порубив овощи, с тоской глядя на картошку, которой категорически было не место в этом супе, Таня оставила его вариться на плите, а сама села высчитывать калории. Когда суп сварился, Таня взвесила кастрюлю, и с удивлением подсчитав, поняла, что на сто граммов приходится всего двадцать три калории, что не могло не радовать.

Она поставила на весы тарелку и отмерила себе почти пол-литра супа. Достала из холодильника десятипроцентную сметану и положила в суп одну столовую ложку. Глянула на белый хлеб, который купил еще Гриша, но сказала себе твердое «нет» и села за стол.

Суп оказался удивительно вкусным, и впервые за все время, что Таня мучилась бесконечными изнуряющими диетами, она наслаждалась едой.

Утром Таня, замирая, встала на весы, но чуда не произошло. Они показывали на целых полкило больше, чем в прошлый раз, но Таня не стала унывать, потому что понимала, что во всем виноваты рестораны и самолетная еда. Съев на утро обезжиренный творог, она принялась делать зарядку, но после пяти приседаний умаялась так, что легла на кровать и стала смотреть в телевизор. Через час, ругая себя за лень, решила приседать, глядя в телевизор, на надолго ее тоже не хватило. И так целый день Таня провела в постели, наслаждаясь бездельем и просмотром кино. Начав читать любовный роман на ночь, вспомнила, что опять забыла зарядить вибратор, и тут же поднялась, чтобы поставить его на зарядку.

И наутро, весь день накануне питаясь супом для похудения, Таня с изумлением увидела на весах, что потеряла целых полтора килограмма. Понимая, что дело далеко не в одиннадцати приседаниях, которые ей удалось осилить, Таня убрала подальше опостылевший геркулес и налила себе на завтрак суп. Подумав, налила и на обед на работу, не забыв все тщательно взвесить и записать потребление калорий.

– Тань, как съездила? – спросила ее Катя, когда сияющая Таня зашла в кабинет.

– Замечательно. – Таня села на стул и достала контейнер с супом из сумки. – А тут какие свежие сплетни?

– Да никаких, – поморщилась Катя, вставая со стула. – Ты не против, если я окно открою? Душно что-то. Ира рыдала два дня.

– Ну ничего, – засмеялась Таня. – Шеф вернулся, можно снова на вахту под столом заступать.

Она поднялась со своего места, чтобы отнести суп в холодильник, а Катя взяла трубку внезапно зазвонившего телефона.

– Да, хорошо, – услышала Таня, уже подходя к двери. – Антон к себе вызывает.

– Меня? – повернулась Таня.

– Нет, меня, – Катя встала из-за стола. – Какого хрена ему надо? Так хорошо без него было.

Они обе вышли из кабинета. Катя направилась к Антону Владимировичу, а Таня зашла в столовую и открыла холодильник. В глаза ей тут же бросились Ирины яблоки, но в этот раз она, довольно улыбаясь, поставила рядом с ними свой суп и воровать не стала.

Она уже подходила к кабинету, когда услышала за спиной стук каблуков и обернулась.

– Тань, он тебя теперь зовет, – сказала подошедшая Катя.

Таня оглянулась, чтобы убедиться, что в коридоре, кроме них, больше никого нет, и шепотом спросила:

– Какого хрена ему надо?

– Я вообще ничего не поняла. – Катя открыла дверь в кабинет и поманила Таню пальцем. – Начал меня спрашивать про твою работу, – сказала она, плотно закрыв дверь. – Ну я ему так и сказала, что ему лучше тебя об этом спросить.

– А что спрашивал-то? – напряглась Таня. – Нормально ли я работаю?

– Да нет, – поморщилась Катя. – Что-то в договоре ему там разобраться надо было, а я ж ни фига в этом не понимаю. – Она пошла к своему столу. – Чего вообще меня позвал, а не тебя сразу, хрен его знает.

Но Таня, выйдя из своего кабинета и шагая к Антону Владимировичу, это вполне понимала. С того момента, как он увидел ее голой, он вел себя весьма странно, по Таниному мнению, которая в наготе не видела ничего предосудительного. В глаза с тех пор он не посмотрел ей ни разу, по крайней мере, специально, а если случалось так, что их взгляды пересекались, то он мгновенно отворачивался, стараясь смотреть в любое другое место, не всегда слишком для этого подходящее. Так в аэропорту, доставая Танину сумку из багажника такси, он случайно посмотрел ей в глаза и тут же опустил взгляд на ее грудь и, густо покраснев, зажмурился. В самолете, когда наблюдал за взлетом, их взгляды снова пересеклись, потому что Таня сидела у иллюминатора, и он тут же отвернул голову и несколько секунд смотрел на Танины голые ноги. И когда они прощались по прилету, она вежливо протянула ему руку, и он, встретившись с ней глазами, снова смутился и повернул голову вправо, принявшись смотреть на помойку, пока Таня пожимала его руку, давя улыбку на лице.

Она зашла по дороге в туалет, чтобы посмотреть на себя в зеркало и поправить волосы, и, смеясь, расстегнула две пуговицы на блузке. Ей было весело до неприличия, и она предвкушала реакцию Антона Владимировича, идя к нему в кабинет и понимая, что он снова будет краснеть, смущаться и всячески стараться не смотреть на нее. Но в себе Таня была уверена, что она не делает ничего постыдного и тем более ничего такого, за что ее можно уволить с работы, а потому упустить момент искренне пошутить и насладиться этим она просто не могла.

В секретариате сидела Ира. Уже не такая бледная и заплаканная, как на прошлой неделе, но и не такая приветливая, как обычно.

– Здравствуй, Таня, – сдержанно поздоровалась она.

И Таня, кивнув ей, но не соизволив ответить, постучала в кабинет Антона Владимировича, и, как всегда, тут же распахнула дверь, не дожидаясь его ответа.

Глава 6 – 75.7

Как только Таня вошла, Антон Владимирович немедленно опустил взгляд.

– Вы меня звали? – приятным голосом спросила она, решив не разговаривать с ним сегодня в своей обычной строгой манере, а пожалеть его.

– Да, Татьяна Николаевна, – ответил он, закрывая лоб рукой. – Не смог разобраться тут в договоре. Нужна Ваша помощь.

– Конечно. Я всегда готова.

Таня начала подходить к его столу, но он, не глядя на нее, показал ей на стул свободной рукой.

– Присаживайтесь.

Таня пожала плечами и села на стул.

– Какая помощь Вам требуется? – вкрадчиво спросила она.

– Вот… – Он помедлил немного, водя пальцем по строчкам в договоре, который лежал перед ним. – Приложение два.

– А что за договор, Антон Владимирович? – уточнила Таня. – Который мы в субботу подписывали?

– Нет. Это… с Гавриловым, помните?

– Помню, конечно.

– Так вот, – продолжал он, не поднимая головы, а Таня всеми силами пыталась убрать улыбку с лица, но после Гриши, который долгое время вообще никак на нее не реагировал, ей было так приятно откровенное смущение Антона Владимировича, что она никак не могла сейчас вести себя исключительно по-деловому. – Приложение два… Я не очень понимаю, как тут все это посчитано.

– Давайте я посмотрю, – предложила Таня.

Она уже собиралась подняться со стула, но Антон Владимирович поднял на нее испуганный взгляд и резко сказал:

– Нет! Не надо.

Он тут же опустил голову, и Таня увидела, как краска залила его щеки.

– Антон Владимирович, но как же я помогу Вам разобраться, если не вижу приложения? – спокойно спросила она.

– Может быть, Вы пойдете к себе, найдете этот договор и перезвоните мне? – почти с отчаянием в голосе спросил он.

– Но вот же он перед Вами на столе, – терпеливо сказала Таня.

Она встала и подошла к нему, заметив, как он дернулся, и ей вдруг стало искренне жаль его, и она решила больше не дразнить его. Пока Антон Владимирович сидел, опустив голову, она стала застегивать пуговицы на блузке, прежде чем наклониться к нему и смотреть приложение два, но в этот момент он поднял глаза наверх, они расширились, и он вскочил на ноги.

– Что Вы делаете? – обреченно спросил он. – Не надо здесь раздеваться!

– Спокойно, – твердым голосом, глядя прямо в его распахнутые глаза, проговорила Таня. – Я просто застегиваю блузку.

Если он мог смутиться после этого еще больше, то именно это и произошло. Сжав губы, он упал на стул, задев при этом бумаги, лежащие на столе, и опрокинув чашку, содержимое которой тут же полилось ему на брюки.

Он хотел вскочить, но Таня пригвоздила его к месту, положив ему руку на плечо, и оглянулась по сторонам. Салфетки лежали на кофейном столике в другом конце кабинета.

– Сидите, – повелительным тоном произнесла она. – Я сейчас.

Она взяла салфетки и вернулась к Антону Владимировичу, который продолжал покорно сидеть в своем кресле, апатично глядя на кофе, капающий со стола ему на брюки.

– Это подписанный договор? – уточнила Таня, показывая на бумаги на столе.

– Нет, – качнул он головой.

Таня наклонилась и, достав мусорное ведро из-под стола, быстро покидала в него залитые бумаги и вытерла стол. Потом повернулась к Антону Владимировичу, чтобы оценить масштаб загрязнения. Он сидел, чуть раздвинув ноги и невидящим взглядом смотрел в монитор. Давя смех, Таня взяла несколько салфеток, наклонилась так, что их головы оказались практически рядом, и стала вытирать его рубашку, на которую тоже попал кофе.

– Как же Вы так? – ласково спросила она. – Лучше бы, конечно, влажными салфетками вытирать.

– Татьяна Николаевна, я сам справлюсь, – вдруг оживился он.

– Да нет, я помогу, – сказала она, продолжая промокать салфеткой кофе и спускаясь все ниже.

Он резко перехватил ее руку, но не стал сжимать ее крепко и посмотрел ей в глаза.

– Не нужно, – слабо повторил он.

– Но у Вас же все брюки мокрые, – сказала Таня и уже не смогла сдержать улыбку.

Он все не отводил от нее взгляда, и Таня как будто впервые заметила, какие у него красивые глаза. То ли зеленые, то ли карие. Он не брился утром, и легкая щетина покрывала его щеки. Он не улыбался ей в ответ, и Таня не смогла бы с уверенностью сказать, о чем именно он думает, зато она прекрасно знала, о чем думает она сама, и могла бы поспорить, что она ему нравится, иначе он не вел бы себя так странно. У нее было всего несколько секунд, чтобы решить, что делать дальше: уйти или продолжать, рискуя лишиться работы. И Таня, слабо умеющая просчитывать наперед последствия своих поступков и предпочитающая действовать по обстоятельствам, не отводя взгляда от глаз Антона Владимировича, убрала его руку со своей и продолжила промокать кофе с его рубашки, опускаясь все ниже. Ее рука уже оказалась между его ног, и она склонилась к нему еще ближе, и прядь ее волос упала ему на лоб. Она увидела, что он перевел взгляд на ее губы, и медленно облизала их, вдруг явственно почувствовав под рукой, вытиравшей ему брюки, эрекцию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Вот и все, – выдохнула она, распрямляясь.

– Благодарю, – он тут же отвел от нее взгляд. А потом потянулся к коммутатору, нажал кнопку и срывающимся голосом проговорил: – Ирина Петровна, попросите уборщицу зайти ко мне. Я тут… кофе на пол пролил.

– Я пойду тогда? – спросила Таня, нагибаясь и выбрасывая грязные салфетки в помойное ведро.

– Да, – коротко ответил он.

– Я Вам позвоню… – Таня спиной попятилась к двери. – Когда договор найду.

– Хорошо.

Он упорно смотрел в монитор, на котором была лишь картинка рабочего стола, и Таня, развернувшись, вышла из кабинета.

* * *

Встав утром на весы, Таня не могла поверить своему счастью: за сутки она потеряла один килограмм и двести граммов, и это уже однозначно можно было считать успехом, особенно учитывая то, что суп для похудения она ела с неуменьшающимся удовольствием три раза в день, продолжая считать калории, которых набегало не больше шести сотен. Она слышала, что подобная диета совершенно не совместима с нормальным функционированием организма, но чувствовала себя хорошо и всеми силами хотела добиться своей цели, назначив ей отметку в пятьдесят четыре килограмма.

Доставая из шкафа зонт, потому что вечером обещали дождь, Таня наткнулась на Гришин чемодан и с удивлением поняла, что уже очень давно о нем не вспоминает. Разве что только радуется, что теперь кровать и телевизор в ее полном распоряжении и никто не зудит над ухом, что она не сделала обязательных заданий по списку. Вибратор только все еще скучал на столике возле ее кровати, потому что вчера, взяв его в руки полностью заряженным, Таня поняла, что маленький пакетик смазки, шедший в комплекте, закончился, а новую она не купила, просто не подумав об этом. Рисковать без нее получить удовольствие, а заодно и травму Таня не стала, и снова со вздохом поставила его на столик, погладив пальцами.

В офис Таня пришла в еще более замечательном настроении, чем вчера, и тут же принялась за работу, смеясь при мысли о том, что Антон Владимирович сегодня точно не станет ее отвлекать.

– Ира сегодня на больничный села, – сказала Катя, заходя в кабинет.

– Проститутка, – ответила Таня, быстро стуча пальцами по клавиатуре.

– Во-во, – согласилась Катя. – А Марины сегодня тоже нет, она в отпуске.

Таня надула щеки, думая, кому придется отдуваться за них обеих, и бросила взгляд на рабочий телефон, но он пока молчал.

– Эх, жалко Васи нет, – с тоской проговорила Катя, садясь за свой стол.

Вася был их сисадмином, который еще на прошлой неделе ушел в отпуск, создав этим всем сотрудникам массу проблем. И если Катя смотрела на Антона Владимировича как на потасканного старичка, то Таня смотрела на двадцатипятилетнего Васю с гораздо большей снисходительностью, хотя и не испытывала к нему таких нежных чувств, как ее подруга.

– Все сохнешь по нему? – не отвлекаясь от работы, спросила она. – У него отдельный кабинет. Пошла бы, да трахнула его прямо там.

– Ты думаешь, я не пыталась? – искренне удивилась Катя. – Я же тебе рассказывала, как он от меня шарахается.

– Может, он девственник? – спросила Таня, а сама вспомнила про шарахающего от нее Антона Владимировича, но мысль о том, что он мог быть девственником в свои тридцать девять лет, вызвала у нее только смех.

– Не смешно это совсем, – грустно проговорила Катя.

– Не смешно, – согласилась Таня. – Но у тебя есть шанс стать первой и незабываемой.

Их разговор постепенно затих, и обе принялись за работу. Антон Владимирович за весь день так ни разу и не позвонил Тане, но она и думать о нем забыла еще с самого утра.

Катя уже ушла, а она задержалась еще минут на десять, чтобы все закончить. Выходя из своего кабинета и идя к лифту, Таня заметила, что в секретариате горит свет, хотя там точно не должно было никого быть. Она бросила взгляд на часы и зашагала туда, чтобы все проверить. Там действительно было пусто, но дверь в кабинет Антона Владимировича была чуть приотворена, и Таня увидела, что там тоже горит свет. Поставив сумку на стол, она подошла к двери, постучала и заглянула внутрь.

Антон Владимирович, сидевший за своим столом, поднял на нее глаза.

– Татьяна Николаевна? – удивленно и устало спросил он.

– Я увидела, что свет горит, – сказала Таня. – Хотела выключить.

– Я еще работаю, – объяснил он, переводя взгляд в монитор.

Таня хотела уйти, но внезапно подумала, что он задержался именно потому, что на работе сегодня не было ни Иры, ни Марины. Она точно знала, что он крайне редко засиживается допоздна. Она потопталась немного у входа и спокойно и деловито спросила, надеясь, что он не увидит в ее словах никакого намека:

– Может, Вам помочь?

Он снова повернулся к ней, а потом неуверенно кивнул.

Оставив дверь приоткрытой, Таня подошла к его столу.

– Вот, – он чуть подвинулся в кресле, показывая ей на экран. – Никак не могу тут правильно посчитать. Не сходится.

Таня мельком бросила на него взгляд, потому что поняла, что дело было не в отсутствии Иры или Марины, а в том, что он так и не решился позвонить ей, чтобы дать ей поручение согласно ее рабочим обязанностям. Таня редко испытывала стыд и сожаление, но в этот момент ей стало по-настоящему неловко за свое поведение, которое настолько смутило Антона Владимировича, что он не решался ни уволить ее, ни обратиться к ней по рабочему вопросу.

Она быстро опустила глаза на свою грудь, проверяя, все ли пуговицы застегнуты, и, со вздохом взяв лист бумаги и ручку, облокотилась на стол и принялась быстро писать.

– Калькулятор, – скомандовала она.

Антон Владимирович подвинул ей калькулятор, и Таня стала считать, постоянно поднимая взгляд к монитору и записывая на листе бумаги результаты подсчетов.

– Во втором столбике ошибка, – тихо проговорила она.

Антон Владимирович сидел тихо, пока Таня увлеченно считала, и, когда она закончила и подвинула ему лист бумаги, опустил в него глаза.

– Татьяна Николаевна, Вы чудо, – скромно сказал он.

Таня прикусила язык, чуть не спросив, почему он не позвал ее раньше.

– А вот это Вы откуда взяли? – он показал пальцем на число во второй строке.

Она принялась объяснять ему, наклонившись ближе, и в какой-то момент подняла голову и увидела, что Антон Владимирович внимательно смотрит на нее, а не в ее записи. Таня замолчала и тоже стала смотреть ему в глаза, решив про себя, что они все же больше карие, чем зеленые. Щетины на его щеках сегодня не было, и Таня вдруг поймала себя на мысли, что думает о своих прежних фантазиях, о том, как бы она расстегнула его брюки и опустилась бы к нему под стол.

Она сделала едва заметный кивок головой вверх, словно спрашивая его, что делать дальше, имея в виду, конечно, работу, но думая совершенно о другом. И удивилась тому, что его губы вдруг тронула легкая улыбка. Таня прищурилась, а Антон Владимирович, не отводя от нее взгляда, сглотнул и потянул за воротник рубашки, словно ему стало нечем дышать. И Таня снова осталась перед выбором: поддаться собственным неуемным фантазиям или рискнуть вылететь с работы. Быстро взвесив все в уме, она решила, что подушка безопасности в банке у нее весьма приличная, а работу со своим опытом и знаниями она всегда сможет найти. И она наклонилась ближе к лицу Антона Владимировича, едва не касаясь его, но он не отпрянул и не отвел взгляд, и она почувствовала его горячее прерывистое дыхание на своем лице.

Похудев за неделю на два килограмма, Таня все равно старалась реально оценивать свои формы и понимала, что будет крайне несексуально, если она сейчас попытается втиснуться к нему под стол. Все закончится смехом, да и только, и, хоть посмеяться Таня и любила, сейчас ей хотелось совсем не этого. Поэтому, чуть отстранившись, она положила руку на подлокотник его кресла и развернула его к себе.

Антон Владимирович снова потянул за воротник рубашки, и Таня с сомнением оглядела его, думая, расстегивать ему штаны или готовиться делать искусственное дыхание, если у него случится внезапная остановка сердца. И все же она опустилась на колени, раздвигая его ноги, положила пальцы на ремень и неспешно расстегнула его, продолжая смотреть ему в глаза. Он дышал через рот, взгляд его стал беспокойным, но Тане он никак не мешал, и она приняла это за молчаливое согласие на продолжение своих действий.

Она расстегнула его ширинку и, поднявшись на ноги, строго приказала ему:

– Встаньте.

Антон Владимирович послушно поднялся, и Таня, спустив с него штаны и нижнее белье, чуть подтолкнула его в грудь, чтобы он опустился обратно в кресло, а сама снова встала на колени между его ног.

Она опустила глаза вниз и осознала, как давно она не видела мужского пениса. Месяца четыре назад видела Гришин, и то в темноте, а ее свежеприобретенный вибратор хоть и был идеальной копией полового члена, все же не был живым. И сейчас в ярком офисном свете Тане представилась наконец возможность снова лицезреть мужское достоинство, и то, что она видела, ей определенно нравилось. Она дала себе время насладиться этим зрелищем, а потом подняла глаза на Антона Владимировича, который, чуть приоткрыв рот, наблюдал за ней и тяжело дышал.

Таня наклонилась вперед и, облизав губы, нежно поцеловала головку пениса. Антон Владимирович судорожно вздохнул. Таня посмотрела на него, и их глаза снова встретились. Он нерешительно поднял руку и коснулся ее волос, и она соблазнительно улыбнулась ему. Она уже собиралась действовать дальше, уже склонила голову, как внезапно поняла, что слышит какой-то странный шум. Выпрямившись, она столкнулась взглядами с Антоном Владимировичем, и они оба тут же отпрянули друг от друга, поняв, что именно это за шум.

– Боже мой, – он быстро натянул трусы и брюки и, встревоженно глядя на дверь, уже застегивал ремень.

Таня поднялась на ноги и стояла спиной к столу, опираясь на него ладонями. Антон Владимирович справился с ремнем и, мельком глянув на Таню, сел в кресло и развернулся лицом к экрану.

Дверь широко распахнулась, и в кабинет заехала тележка, а за ней зашла пожилая уборщица Наталья Васильевна.

– О, а вы еще здесь! – удивленно воскликнула она. – Я думала, уже нет никого в такое время.

– Да, Наталья Васильевна, – нервно ответил Антон Владимирович. – Мы еще работаем. Чуть попозже зайдите, пожалуйста.

– Хорошо, – добродушно согласилась та. – Тележку только оставлю, чтобы не катать туда-сюда. Пойду пока мусор соберу везде. – И, прихватив большой черный мусорный мешок, она вышла за дверь.

Таня опустила глаза на Антона Владимировича в тот момент, когда он поднял голову.

– Я пойду, – тихо сказала она, и он молча кивнул и отвернулся к монитору.

* * *

– Я решила позвонить именно тебе, – говорила Таня в телефон, выйдя из метро и направляясь к дому. – Мне кажется, ты меня заразила.

– Заразила? – переспросила Аня. – Я, вроде, не болею.

– Я о чем похуже, – недовольно проговорила Таня. – О порче твоей.

– Ты о том, что у тебя с Гришей до дела не доходит?

– Блин, подруга, давно я тебе не звонила, – захохотала Таня. – Я Гришу на той неделе из дома выставила.

– Да ты что? – ахнула Аня. – Как так?

– Да достал он меня, Ань. Устала я от его кризиса и постоянных претензий.

– Ну, Тань… – задумчиво протянула подруга. – Главное, чтобы ты рада была.

– А я и рада, – весело ответила Таня. – Короче, слушай, я тут в командировку ездила, и начальник меня там голой увидел. – Она услышала, как Аня засмеялась в трубку и продолжила говорить: – И теперь он меня избегает, как только может. Но сегодня вечером я к нему в кабинет зашла, а он там сидит. Я вообще случайно зашла, думала, он давно домой ушел. Ну и слово за слово я штаны с него спустила, только собиралась к делу приступить, а тут уборщица приперлась!

– Боже, Тань!

– Во-во, – подтвердила Таня, и тут же переключилась на другую тему: – Как там Ваня твой? Выписали наконец?

– Да, выписали вчера. – Она перешла на шепот, и Таня, поморщившись, крепче прижала телефон к уху. – Я сейчас не могу говорить, потом тебе расскажу.

– Ладно, – согласилась Таня. – Давай тогда, Ань, я тут пришла уже.

Таня убрала телефон в сумку и зашла в магазин, вспомнив, что ей нужна смазка. Она остановилась напротив стойки с презервативами и стала рассматривать их, понимая, как много нового появилось за время ее брака с Гришей и что Гриша все время экономил на презервативах, покупая самые простые и дешевые.

– Я думал, ты разошлась с мужем, – услышала она голос позади себя и обернулась.

Перед ней стоял Вадик, держа в руках корзинку. Она опустила в нее глаза и увидела селедку с апельсинами и батон белого хлеба.

– Разошлась, – сказала она, поднимая голову. – Но одинокой девушке никуда без презервативов. А чего без водки? – она кивнула на его корзинку.

– Решил покончить с пьянством, – торжественно произнес он.

– Да? – разочарованно протянула Таня. – А я бы выпила.

И она совсем не лгала, потому что после сегодняшнего облома действительно не отказалась бы от пары бокалов вина.

– Вино? – спросил Вадик, улыбаясь.

– Да. Спасибо.

Он засмеялся и пошел в винный отдел, вернувшись с бутылкой вина, которую Таня выбрала в прошлый раз, штопором и бумажными стаканчиками. Таня схватила смазку и встала за ним в очереди на кассу.

– Разоришься на штопорах, – заметила она. – Пора с собой носить.

– Да я уже тоже так думаю, – сдерживая смех, закивал он.

Подошла их очередь, и он выложил на ленту товары, оплатил все и повернулся к Тане, которая в этот момент протянула продавщице смазку.

– А презервативы? – спросил он, подняв бровь.

– Сегодня, пожалуй, этим обойдусь, – ответила Таня, поймав взгляд продавщицы, которая посмотрела сначала на нее, а потом на Вадика.

– В парк? – спросил он ее, когда они вышли из магазина.

– Ну да, – ответила Таня, поднимая взгляд на небо, которое уже затянули серые тучи.

Они дошли до беседок, одна из которых в вечер вторника оказалась свободной точно так же, как и в вечер прошлого понедельника. Таня села на скамейку, а Вадик, открыв вино, разлил его по стаканчикам и протянул один Тане, присаживаясь рядом с ней. Таня молча чокнулась с ним и залпом выпила.

– Апельсин? – спросил Вадик, сделав глоток.

– Не, – помотала головой Таня и откинулась на спинку скамейки.

Вадик поставил свой стакан на стол и налил Тане еще вина.

– А если опять приставать начну? – игриво спросила Таня, принимая стакан из его рук.

– Поскорее бы, – усмехнулся он, делая глоток.

Таня прищурилась, потягивая вино и глядя на него. Он выглядел сегодня так же прилично, как и тогда, когда они встретились в его офисе. Чисто выбритый и приятно пахнущий. Таня вздохнула и, несколько секунд потерзав себя несвойственными ей моральными сомнениями, насколько этично делать минет одному мужчине, а через час целовать другого, отставила вино, забрала стакан из рук Вадика и, обняв его за шею, поцеловала. В конце концов, решила Таня, с Антоном Владимировичем дело зашло не настолько далеко, чтобы теперь резко начать избегать прочих ухажеров.

А еще в этот раз Таня была совершенно трезва, и с удовольствием поняла, что прежние ощущения ее не обманули – Вадик действительно целовался восхитительно. Обхватив ее одной рукой за талию, он положил вторую ей на шею и поглаживал пальцами ее ухо и щеку, а Таня зарылась пальцами в его мягкие вьющиеся волосы и уже и думать забыла о том, чем занималась час назад в кабинете своего начальника.

Целовались они так долго, что Таня окончательно потеряла счет времени, и только когда по крыше беседки забарабанил дождь, она отстранилась и посмотрела на аллею. Вадик улыбнулся и протянул ей стакан. Вздохнув, Таня сделала глоток и спросила:

– Хлеб тоже для кота?

– Нет, – засмеялся он. – Я как раз хотел прогуляться в парке и покормить уток.

– Алкоголь разрушил все твои планы, – покачала головой Таня.

Вадик взял свой стакан со стола и чокнулся с Таней.

– Я не против, – ответил он.

Глава 7 – 74.2

Встав с утра на весы, Таня с сожалением вспомнила, что у вина тоже бывает калорийность, причем не маленькая. За сутки она похудела всего на триста граммов, почти сделала минет своему начальнику, снова пила вино с заказчиком и целовалась с ним. Таня слезла с весов, задвинув их ногой под кровать, и подумала, что если так пойдет и дальше, то закончиться это может либо очень плохо, либо очень счастливо, что, конечно, не отменяет того, что в процессе ей будет приятно и весело.

С горечью она посмотрела на вибратор, который так и стоял на столике, но теперь, с появлением расходных материалов, перед Таней забрезжила надежда наконец-то воспользоваться им по наступлении вечера. Она поставила его на зарядку и со спокойным сердцем пошла на работу. Правда, по дороге сердце забилось сильнее, стоило Тане в деталях вспомнить вчерашний вечер на работе. Она снова не чувствовала ни капли стыда, но испытывала некоторое неудобство от неопределенности событий, ожидающих ее в будущем.

Вадим Андреевич, он же Вадик, напротив, чувства неопределенности у Тани не вызывал. Накануне он снова проводил ее до подъезда, и они долго еще целовались на прощание, и хоть не обмолвились и словом о том, что между ними происходит, Таню это не тяготило, потому что она совершенно точно была уверена, что они еще непременно встретятся, и не только по работе, но и в этой непринужденной обстановке, когда можно целовать друг друга до умопомрачения и ни о чем не думать.

– Тань, надолго вчера задержалась-то? – спросила ее Катя, когда Таня зашла в кабинет.

– Да нет, – пожала плечами Таня, сев за рабочий стол и доставая контейнер с супом для похудения. – Проститутка эта на больничном все еще?

– Конечно. Кто же за один день выписывается? Еще неделю, как минимум, болеть будет.

Таня пошла в столовую, чтобы убрать суп в холодильник, и в голову ей неожиданно пришла неприятная мысль, что Антон Владимирович вчера вечером не стал сопротивляться именно потому, что Ира была на больничном и он не получил долгожданного оргазма под столом в течение рабочего дня. Но Таня быстро отмела эту мысль, как непригодную для существования, и спокойно вернулась на свое рабочее место.

Она составляла новый договор, но взгляд ее то и дело падал на молчащий телефон, и она представляла, как Антон Владимирович снова сидит за своим столом, мучительно страдая от невозможности разобраться в дебрях элементарной математики, и тем более теперь не решается набрать ее номер, после того как вчера предстал перед ней в полуголом виде и позволил целовать свое мужское достоинство.

Но Таня любила свою работу, а потому очень скоро отвлеклась от мыслей о начальнике, решив, что негоже за ним бегать, а если он все-таки решится ей позвонить, то ее выбор был сделан еще вчера – карьера, как расходный материал для нового волнующего опыта.

А после сытного обеда, состоящего из пятисот граммов супа, к Тане в кабинет зашел Сергей, начальник отдела закупок.

– Татьяна, Антон Владимирович всех зовет на совещание. Будьте добры подойти.

– Ну что за придурок, – сказала Катя, когда за ним закрылась дверь. – Даже нормально разговаривать не умеет.

– Придурок, – согласилась Таня, вставая из-за стола и беря блокнот с ручкой. – Но симпатичный.

Она дошла до переговорной и увидела, что там уже собрались все. Антон Владимирович поднял на нее глаза, когда она вошла, но тут же ответ взгляд. Таня подошла к единственному свободному стулу напротив него и присела.

– Можно начинать, – проговорил Антон Владимирович. – Галина Сергеевна, сначала Вас выслушаем.

Из-за стола со вздохом поднялась болезненного вида женщина, с которой Таня не общалась, но вежливо здоровалась. Она знала, что у нее какие-то проблемы со здоровьем, но одно то, что та всегда в любом состоянии была на работе, вызывало у Тани искреннюю симпатию. Антон Владимирович сделал Галине Сергеевне знак рукой, чтобы она опустилась на свое место, и дрожащим голосом она принялась говорить что-то, во что Таня особо не вслушивалась, рассматривая начальника. Он сидел, сложив руки на столе, глядя в одну точку перед собой, и непонятно было, слушает ли он сам Галину Сергеевну или размышляет о чем-то своем. Таня заметила, что он снова не побрился, а его глаза с такого расстояния и при таком свете выглядели совсем не карими, а зелеными.

Галина Сергеевна закончила говорить, и Антон Владимирович поднял голову, наткнувшись на Танин взгляд, но повернулся к Сергею, который сидел справа от Тани.

– Сергей Анатольевич, прошу.

Он снова уткнулся взглядом в одну точку, а Таня стала вслушиваться в слова Сергея, потому что его доклад касался непосредственно ее работы, но смотреть на Антона Владимировича не перестала. Она открыла блокнот и задумчиво закусила ручку, пытаясь разобраться в витиеватом языке Сергея, и про себя подумала, что он определенно придурок, хотя она была бы и не прочь заняться с ним сексом. И тут Таня прыснула от смеха, вспомнив, как Аня ходила с ним на свидание. Все мгновенно замолчали, а Антон Владимирович поднял на нее глаза. Таня осознала, что все еще покусывает ручку, и положила ее на блокнот.

– Прошу прощения, – сказала она. – Насморк замучил. – И шмыгнула носом.

Сергей продолжил говорить, Антон Владимирович отвернулся, а Таня поморщилась, ругая себя за дурацкую отговорку, которая явно теперь не сулила ей продолжения вчерашнего вечера, если начальник побоится подхватить простуду, и всерьез задумалась, передается ли простуда через оральный секс.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– По итогу всего вышесказанного, – продолжал Сергей, – я прошу принять ответственные меры противодействия данному нарушению, поскольку вышеупомянутый пример наглядно показывает процентное соотношение добросовестного отношения и потребительского.

– Серег, а чего ты так не выступал, когда у нас бумагу в мужском сортире воровали? – услышала Таня голос Петра Ивановича, ответственного за охрану труда, пенсионера и известного шутника.

Она закусила губу, чтобы не засмеяться, и снова встретилась взглядами с Антоном Владимировичем. Лицо его сохраняло прежнюю серьезность, но в его глазах она увидела отражение своего смеха, которому не позволяла вырваться наружу.

– Петр Иванович, сейчас не время, – сосредоточенно произнес он, снова глядя на стол. – Сергей Анатольевич, благодарю Вас. Присаживайтесь. Меры, разумеется, будут приняты, и самые серьезные. Татьяна Николаевна, Вам есть, что добавить? – спросил он, не поднимая головы.

– Нет, Антон Владимирович, – ответила Таня. – Я согласна с Сергеем Анатольевичем, мы ранее с ним уже обсуждали данный вопрос.

– Хорошо. – Антон Владимирович сцепил руки в замок, рассматривая свои пальцы. – Тогда все могут возвращаться на свои рабочие места. Галина Сергеевна, Вы пока останьтесь. А Вы, Татьяна Николаевна, зайдите ко мне позже, поскольку мне нужна Ваша помощь.

Таня встала со стула и вместе со всеми вышла из кабинета, размышляя, какого рода помощь потребуется Антону Владимировичу – на столе или под ним.

– Что-то он смурной с самой командировки, – сказал Петр Иванович, поравнявшись с Таней. – Танечка, ты же с ним там была. Что там приключилось с нашим Антошей?

– Не знаю, Петь, – пожала плечами Таня. – Если и приключилось, то без меня.

Она вернулась в кабинет и отметила, что сейчас два часа пятнадцать минут, и стала думать, когда ей идти к Антону Владимировичу.

– Ну что там, Тань? – спросила Катя. – Премию не обсуждали?

– Нет, Катюх. Рано еще. На следующей неделе, наверно.

Таня вдруг почувствовала страшное чувство голода, которое часто рождалось у нее в минуты волнения. Она посмотрела на печенье на Катином столе и пошла в столовую, припоминая, что в холодильнике еще остались Ирины яблоки.

Жуя яблоко, она вернулась в кабинет.

– Все у Иры воруешь? – спросила Катя, мельком взглядывая на нее.

– Ага. – Таня села за стол и увидела, что прошло только три минуты. – Кать, я дверь открою, чтобы проветрить.

– Может, окно лучше?

– Нет, лучше дверь.

И, распахнув дверь нараспашку, Таня принялась за работу, слушая, не раздаются ли шаги болезной Галины Сергеевны, которая должна была пройти на свое рабочее место как раз мимо их кабинета. И когда услышала их, быстро доела яблоко и, кинув огрызок в ведро, подошла к зеркалу посмотреть, не застряло ли чего в зубах.

– Кать, пойду, – сказала она и шепотом добавила: – Антон-гондон меня звал.

Катя махнула ей рукой, и Таня, оправив юбку, пошла в кабинет начальника. Перед его дверью она опустила голову, думая, стоит ли расстегивать блузку, и, подумав, расстегнула, но только одну пуговицу. Выдохнула, коротко постучала и зашла.

Антон Владимирович сидел за своим столом, снова с мученическим видом разглядывая цифры на экране.

– Татьяна Николаевна, я тут опять не справляюсь, – нервно произнес он, не поворачивая головы, а Таня задумалась, откуда он знает, что пришла именно она.

Подходя к его столу, она решила, что он узнает ее по короткому стуку в дверь, бесцеремонно облокотилась на его стол и подтянула к себе лист бумаги и ручку. Боковым зрением она заметила, что он повернул голову и смотрит на нее, но никак не реагировала, продолжая писать. Не дожидаясь ее просьбы, он подвинул ей калькулятор, а сам поднялся из-за стола.

– Присаживайтесь, – проговорил он. – Так удобнее.

Таня рассеянно оглянулась на него, подумав, что ей и так было удобно, но опустилась в его кресло. И вдруг поняла, что он встал справа от нее и наклонился, увидела, как его ладонь опустилась на стол, и почувствовала, что вторая его рука легла на спинку кресла.

Танина рука, еще за секунду до этого бодро строчившая ручкой, дрогнула, и Таня удивилась самой себе, поскольку не понимала, когда они успели поменяться ролями настолько, что она вдруг чувствует смущение, а Антон Владимирович стал таким спокойным. Но рассудив разумно, Таня пришла к выводу, что насиловать она его явно не собиралась, а если он готов сам к чему-то большему, то глупо упускать такой шанс.

Она медленно запрокинула голову назад и встретилась с ним глазами. Он навис над ней, разглядывая ее, и Таня ощутила странную дрожь во всем теле, но отвести от него глаз не могла и смотрела на него, словно завороженная.

Он прищурился, выпрямился и, подойдя к двери, закрыл ее на замок. К своему столу он возвращался, не отводя взгляда от Тани, и ручка выпала у нее из руки. Как и она сама вчера, он положил руки на подлокотники и развернул кресло к себе, а потом протянул ей руку. Таня не слишком уверенно схватилась за нее, а потом решила про себя, что он просто хочет поменяться местами. Но когда она встала, то он уверенными движениями поднял ее юбку и стянул с нее белье, которое тут же упало к ее ногам, и Таня порадовалась, что сегодня надела не утягивающие безразмерные трусы, а вполне приличные.

Антон Владимирович мягко подтолкнул ее спиной к столу и, наклонившись, подхватив ее за бедра, усадил на него, и Таня поняла, что наконец-то впервые за долгие четыре месяца у нее будет секс не с холодным вибратором, а с настоящим мужчиной, который, подобно Грише, не ждет, пока она неделями будет просить его об этом.

Она потянулась, чтобы расстегнуть ремень на его брюках, но он отвел ее руки, и Таня внезапно перестала понимать, что происходит. Она подняла на него недоумевающий взгляд, а он придвинул кресло и опустился в него, и его голова оказалась у нее между ног. Он снял с нее туфли и поставил ее стопы на подлокотники, и вот теперь Таня наконец поняла, что сейчас случится, и удивленно смотрела на Антона Владимировича, снова вспомнив о Грише, который любой секс, кроме традиционного, называл извращенным. Но как только руки начальника коснулись ее бедер, а внутренней их стороной она почувствовала щетину на его лице, она и думать забыла не только о Грише, но и обо всем на свете. Она подальше отставила руки назад, запрокинула голову и почувствовала, как он целует ее лобок, как его язык касается ее клитора, и позволила себе тихо застонать. И уже когда ощутила приближение оргазма, подняла голову, чтобы посмотреть на Антона Владимировича, и коснулась рукой его волос, совершенно забыв о том, что нужно вести себя потише, вся содрогнулась и застонала еще громче.

Антон Владимирович встал и помог Тане спуститься со стола. Пока она держалась ладонями за его плечи, он надел на нее нижнее белье и туфли, оправил на ней юбку и выпрямился.

– Идите работать, – произнес он, глядя ей в глаза.

– А…

– Татьяна Николаевна, – строго проговорил он, – возвращайтесь к работе.

– Ладно. – Таня нахмурилась и, подойдя к двери, обернулась, но Антон Владимирович уже сидел за своим столом, глядя на ее записи на листе бумаги.

Она отперла дверь и на дрожащих ногах дошла до своего кабинета.

– Ну что там гондон этот? – не глядя на нее, спросила Катя.

– Опять ни хрена не понимает, – ответила Таня и со вздохом опустилась на свой стул.

* * *

– Танюх, ты спишь, что ли?

Таня разлепила глаза и увидела на столе перед собой недоеденное яблоко. Она перевела мутный взгляд на смеющуюся Катю и выпрямилась на стуле.

– Совещание, видно, совсем скучное было, – засмеялась Катя.

– И не говори.

– Ты так стонала во сне. Хотя я бы тоже стонала потом долго, если бы мне пришлось этого придурка Сергея слушать.

Таня взглянула на часы и увидела, что уже начало четвертого. Она закрыла лицо ладонями, припоминая свой сон, а потом со вздохом поднялась и подошла к зеркалу. Кое-как протерев глаза и поправив прическу, она решила, что пора наконец сходить к Антону Владимировичу, и было бы просто замечательно, чтобы ее визит прошел точно так же, как в ее сне, но надежды на это у Тани было мало.

Подойдя к его кабинету, Таня задумчиво посмотрела на свою застегнутую блузку, задумалась, а потом все-таки расстегнула одну пуговицу, коротко постучала и вошла. Антон Владимирович сидел, уставившись в монитор, и обернулся, когда она вошла.

– Татьяна Николаевна, – он нервно дернулся и вскочил со своего кресла. – Присаживайтесь, пожалуйста. Посмотрите, что там не так.

Он обошел стол с другой стороны и сел на стул. Таня угрюмо вздохнула и опустилась в его кресло. Она принялась производить подсчеты, изредка поднимая на него взгляд, но он смотрел в любое другое место, только не на нее.

Таня молча закончила и подняла на Антона Владимировича пристальный взгляд.

– Подойдите, я покажу Вам, в чем была ошибка.

Он испуганно взглянул ей в глаза и, помедлив, все же поднялся со стула и робко приблизился к столу, перегнувшись через него.

– Вам так не видно будет, – разумно заметила Таня.

Замешкавшись, он обошел стол и встал рядом с Таней.

– Вот, смотрите, – непишущей стороной ручки она показала ему в монитор, а потом на свои записи. – Здесь ошибка в расчетах. – Она резко подняла голову и наткнулась на его растерянное лицо. – Антон Владимирович, Вам достаточно просто позвонить мне и сказать, что нужно сделать, а не пытаться выполнять мою работу, – строго проговорила она.

Он сглотнул и поправил галстук.

– Хорошо, Татьяна Николаевна, – его взгляд уже снова блуждал по кабинету.

Таня поднялась и оказалась прямо перед ним. Он скосил на нее глаза и отступил на шаг, давая ей пройти, но Таня вдруг почувствовала, что с ней творится что-то неладное. Ее колени вдруг задрожали, а голова закружилась от его притягательной близости и пленительного запаха его парфюма. Она сделала шаг вперед, но случайно задела бедром его ногу и услышала его прерывистый вздох. И внезапно ее обуяла такая злость на него за его нерешительность, что она быстро зашагала к выходу и хлопнула дверью на прощание, даже не обернувшись.

Весь остаток рабочего дня Таня сидела, рассерженно стуча по клавиатуре и кипя от возмущения. Она вспомнила весь запас матерных слов, ругая про себя Антона Владимировича, а в какой-то момент просто стукнула кулаком по столу, вымещая на нем свой гнев.

– Тань, ты чего? – спросила Катя. – Не получается что-то?

– Не получается, – сквозь зубы ответила Таня.

До дома она доехала все в таком же напряжении и, когда увидела на скамейке у подъезда Гришу с букетом цветов, захотела тут же развернуться и уйти, но он ее заметил.

– Танечка, здравствуй. – Он поднялся на ноги и подошел к ней с видом побитой собаки, протягивая букет. – А я вот тебе цветы купил.

Она сердито приняла букет из его рук и оглядела Гришу с головы до ног.

– Чего пришел?

– Как чего, Тань? – его лицо жалобно обмякло. – Поговорить с тобой.

– Гриш, я сейчас не в лучшем расположении духа. – Таня плотно сжала губы.

– А что случилось? – заботливо поинтересовался он. – На работе какие-то проблемы? Хочешь, поделись со мной. Я тебе советом помогу.

Таня шумно втянула воздух в легкие, понимая, что Гриша будет плохим советчиком не столько потому, что он уже почти ее бывший муж, сколько потому, что в соблазнении и сексе он не смыслит ровном счетом ничего, а приписывать ему успехи шестилетней давности было бы не совсем правильным.

– Не нужны мне советы, – грубо ответила Таня. – И разговаривать я сейчас не настроена. Если хочешь вещи какие-то забрать, я тебе вынесу.

– А зайти нельзя? – скорбно спросил он.

– Нет, нельзя, – отрезала Таня.

Он замолчал, и она решила, что, раз он не просит принести какие-то вещи, то разговор закончен. Она развернулась и пошла к подъезду.

– Таня… – услышала она за своей спиной горестный всхлип.

Медленно развернувшись, она снова смерила его уничижительным взглядом. Он сделал несколько шагов по направлению к ней, но подойти близко не посмел.

– Тань, я не понимаю, что с тобой происходит, – сказал он. – Я вообще не понимаю, что происходит. Ты мне можешь хотя бы объяснить? У нас ведь все так хорошо было.

Танины брови мгновенно взлетели вверх от удивления.

– Хорошо? – насмешливо переспросила она. – Что именно в твоем понимании было хорошо?

– Да все, Тань! – воскликнул он. – Я люблю тебя, а ты любишь меня. Мы с тобой жили душа в душу.

– Ой ли? – Таня наклонила голову на бок и сделала шаг к нему. – А не я ли должна была тебя обстирывать и обглаживать, не забывая кормить?

– Так это нормально же, Таня, – не растерялся Гриша. – Это женские обязанности. Но я тебе еще в прошлый раз сказал, что если ты устала, то я готов взять на себя эти заботы, чтобы ты отдохнула и пришла в себя.

– Временно, видимо?

– Что временно?

– Временно взять.

– Не обязательно, Тань, – неуверенно промямлил он. – Если скажешь, то не временно. Ты пойми, я на все готов, чтобы ты вернулась.

– И на что ты еще готов? – поинтересовалась Таня, скрещивая руки на груди и качая букетом из стороны в сторону.

– На все, – повторил Гриша. – Хочешь секс – будет тебе секс. По дому все делать буду. Все, что скажешь, делать буду.

– А чего раньше не делал?

– Дурак был, – Гриша развел руками. – Но ты молодец, Таня, что выгнала меня. Я как понял, что потерять тебя могу, так все свои ошибки сразу осознал.

Таня смотрела на его виноватое лицо и вдруг как никогда ясно поняла, что у нее не осталось никаких чувств к Грише. Она не любила его больше и даже не ненавидела. Не испытывала к нему ни жалости, ни сострадания. Но еще Таня понимала, что если не объяснить ему все со своей точки зрения, то он так и продолжит донимать ее дальше. Со вздохом она посмотрела на букет в своей руке и перевела взгляд на Гришу.

– Ну как, Таня, ты меня прощаешь? – спросил он.

– Да, – кивнула Таня. – Прощаю. Но это не значит, что мы снова вместе.

– Я могу пока отдельно пожить, – спокойно проговорил он. – Давай будем ходить на свидания?

– Нет, не будем, Гриш, – покачала она головой. – Не будет ни свиданий, ни совместной жизни. Когда у меня будет свободная минутка, можем сходить и подать на развод.

– Тань, как так? – удивился он. – Ты же меня простила.

– Это не значит, что я хочу все вернуть.

– У тебя кто-то есть? – Гриша нахмурился.

– Нет у меня никого, – без колебаний ответила Таня. – Но это не равно тому, что мне нужен ты. Гриш, я уже давно тебя не люблю и не чувствую себя счастливой в этих отношениях. Для тебя, может, все и хорошо было, а для меня нет.

– Тань, так скажи, что не так было! – он топнул ногой. – Я все исправлю.

Таня скривила лицо, уже начиная злиться от того, что до него так долго доходит.

– Гриш, да пойми ты наконец, ты не можешь уже ничего исправить, – проговорила она, глядя ему прямо в глаза.

– Потому что надо было делать это раньше? – Взгляд его стал несчастным, и он как-то весь мгновенно скукожился и уменьшился, хотя был на голову выше Тани.

– Дело не в этом, – спокойно ответила она. – Знаешь, Гриш, ты можешь сейчас начать винить себя за то, что чего-то не сделал раньше, но исправить ты уже ничего не сможешь. Поэтому лучше жить дальше.

Гриша стоял, молча глядя себе под ноги, и Таня решила, что на этом разговор точно закончен, и, развернувшись, пошла домой. И, уже заходя в подъезд, услышала, как Гриша уныло говорит ей вслед:

– Тань, да где ты еще мужика себе нормального найдешь? Так и останешься одна, что ли?

Глава 8 – 72.5

От супа для похудения Таню уже тошнило, и утром, радостная от того, что ее вес уменьшился почти на два килограмма, она снова достала геркулес и сдобрила его свежими ягодами. Остатки супа налила себе на работу, решив вечером наварить еще, но заменить обычную капусту на цветную, а консервированные помидоры на свежие, чтобы хоть как-то разнообразить свой рацион.

Перед выходом она долго крутилась возле зеркала, рассматривая свой живот, и хоть отсутствие четырех килограммов пока было мало заметно, Таня не унывала. Она натянула на себя утягивающее белье, а поверх него облегающую юбку.

До обеда она ждала звонка от Антона Владимировича, надеясь, что вчера доступно объяснила, что ему не стоит брать на себя ее рабочие обязанности, но он не звонил. Влив в себя суп для похудения, Таня глянула на часы и, увидев, что осталось еще пятнадцать минут обеденного времени, решила сходить в магазин за водой, потому что кулер засорился и извергал из себя какую-то мутную зеленую жижу, а вызвать ремонтника никто так не удосужился.

Держа в руках бутылку воды с лимоном, она вернулась обратно в офис и увидела, что двери лифта закрываются. Она успела подскочить и придержать их коленом и, когда они открылись, увидела Антона Владимировича, держащего в руках портфель и вжавшегося в стену при виде нее.

– Добрый день, – вежливо проговорила она, оглядывая его и нажимая на кнопку.

– Здравствуйте, Татьяна Николаевна, – взволнованно поздоровался он.

Таня встала с ним рядом и подняла взгляд наверх, глядя, как лифт отсчитывает этажи на табло. В лифте пахло парфюмом Антона Владимировича, и она закрыла глаза, наслаждаясь этим ароматом, вспомнив, как вчера у нее закружилась от него голова, и чувствуя, как начинает кружиться снова.

Лифт вдруг дернулся и остановился, и Таня открыла глаза. Она обернулась на Антона Владимировича, и он бросил на нее неуверенный взгляд.

– Что такое? – спросил он как будто сам себя и подошел к панели, еще раз нажимая кнопку нужного этажа. – На той неделе же починили.

Свет внезапно погас, и только кнопки этажей на панели светились ярким белым светом. Танины глаза еще не привыкли к темноте, и она не видела Антона Владимировича, но увидела его палец, коснувшийся кнопки с колокольчиком.

– Диспетчер, – уверенным голосом проговорил он, – мы застряли в лифте. Офисное здание на улице Ленина.

Из динамика послышалось шуршание, а потом хриплый мужской голос ответил:

– Ждите.

Шуршание стихло, и в наступившей внезапно тишине Таня услышала лихорадочное дыхание Антона Владимировича. Она представила, как он оттягивает воротник рубашки, шаря глазами по темноте и надеясь спрятаться от нее. Не от темноты, разумеется, а от самой Тани. Но она спокойно стояла, продолжая держать в руках бутылку, не сомневаясь, что свет сейчас загорится, а лифт тронется с места. Но минута проходила за минутой, дыхание начальника становилось все более прерывистым, но больше ничего не происходило.

– У Вас астма, что ли? – поинтересовалась Таня, вспоминая, какую первую помощь нужно оказывать при приступе астмы.

– Нет, – сдавленно ответил он, и они продолжили молчать.

Танины глаза понемногу привыкали к темноте, и она уже начала видеть очертания Антона Владимировича, который, прижимая портфель к груди, прислонился к дверям лифта напротив нее.

– Я бы на Вашем месте не стояла там, – сказала Таня. – Вдруг двери откроются.

Антон Владимирович отошел от дверей и встал слева от нее.

Так прошли еще несколько минут, и Таня невольно начала думать о преимуществах данной ситуации. Она представила, как сейчас отбросит бутылку воды и подойдет к нему, как заберет из его рук портфель, а, возможно, и вырвет, ведь это зависит от того, насколько крепко он будет за него цепляться, как расстегнет его брюки и опустится перед ним на пол, а он задрожит еще сильнее, едва лишь ее губы коснутся его возбужденного пениса. Одно только удручало Таню: что она ничего толком не увидит, и долгожданная фантазия наконец осуществится в кромешной темноте, как и ее супружеский секс в последние годы.

Она глянула на его силуэт и решила, что пора признаться самой себе, что дело давно уже не только в фантазиях на сексуальные темы, но и в том, что Антон Владимирович действительно ей нравится. И проблема, на Танин взгляд, была в том, что сам он даже себе не мог признаться в том, что ему нравится Таня.

Упираясь спиной в стену и не сводя с него взгляда, она сделала бесшумный шаг в его сторону. А потом еще один и еще, пока наконец не оказалась в углу. Он повернул к ней голову и обеспокоенно спросил:

– Что с Вами?

– Да… равновесие потеряла, – ответила Таня.

Еще один нервный вздох вырвался из его горла, и Таня подумала, что еще одно ее движение приведет к тому, что ей придется откачивать его с того света, а не расстегивать его брюки. Таня вспомнила тренировочный манекен на тех занятиях по охране труда, на которые ее однажды отправил Петр Иванович, и подумала, что уж с живым мужчиной справится гораздо лучше, чем с силиконовым с примесью поливинилхлорида, тем более что у того даже не имелось нужных для Тани частей тела.

– Что-то жарко здесь, – проговорила Таня.

– Согласен, – дрожащим голосом отозвался Антон Владимирович, и его рука в темноте снова метнулась к воротнику.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Может, Вам хоть пиджак снять? – участливо спросила Таня.

– Возможно, – ответил он, но продолжал стоять, прижимая портфель к груди.

– Я бы сама блузку сняла, но у меня под ней только нижнее белье, – тихо проговорила Таня. – Даже завидую Вам.

– В каком смысле? – он немедленно повернул к ней голову.

– Ну что Вы пиджак можете снять, – объяснила она.

Антон Владимирович снова отвернулся, а Таня улыбнулась в темноте. Вчера, крайне разозленная его робостью и пугливостью, она ругала его последними словами, но сейчас вдруг он показался ей таким милым. И она твердо решила – как неделю назад твердо решила похудеть – что должна добиться желаемого любой ценой.

– Что-то я устала стоять, – печально проговорила она. – А Вы?

Он долго молчал, видимо, собираясь с мыслями, и наконец ответил:

– Нет.

Таня тоже помолчала немного и поняла, что действовать нужно иначе.

– Ой! – громко воскликнула она и выронила бутылку с водой. – Ах, как больно!

– Что такое? – Антон Владимирович тут же отклеился от стены и повернулся к ней.

– Что-то с ногой, – простонала Таня, опираясь одной рукой в стену, а второй держась за икру согнутой в колене ноги.

Даже в темноте она видела терзания, отразившиеся на его лице, но он все-таки опустился перед ней на колени, хотя дотронуться до Тани пока не решался.

– Свело, может быть? – предположил он. – У меня такое бывает.

– Наверно, – чуть не плача, ответила она.

– Поставьте ногу, – попросил он. – Так будет легче.

Таня опустила ногу и снова застонала, и Антон Владимирович, помедлив, отложил портфель и протянул к ней руки. Она почувствовала, как одна его ладонь легла ей на голень, а вторая на икру и начала осторожно массировать мышцы.

– Сейчас должно стать полегче, – нервно проговорил он.

Его ладони были теплыми, и от каждого их движения Таня чувствовала, как приятное наслаждение разливается по ее телу. Она все еще опиралась на стену одной рукой, а второй осторожно коснулась волос Антона Владимировича. Он замер, но потом мгновенно отпрянул от нее и вскочил на ноги.

– Что Вы делаете?

Его рука снова начала оттягивать воротник рубашки, дыхание с хрипом вырывалось из его горла, и вдруг он с грохотом повалился на пол и перестал шевелиться.

Несколько секунд Таня молча не сводила с него округлившегося взгляда, но потом опомнилась и бросилась к нему.

– Антон Владимирович! – позвала она его, вставая рядом с ним на колени, но он не реагировал. Таня припала ухом к его груди, пытаясь понять, бьется ли его сердце, но ничего так и не поняла и стала вглядываться в его лицо, белевшее сквозь темноту. – Антон Владимирович, Вы меня слышите?

Она приблизила свое лицо к его лицу, ища хоть какие-то признаки наличия дыхания, но и тут не была уверена, что Антон Владимирович еще жив. Ей ужасно захотелось поцеловать его, пока он лежит без сознания, но при мысли, что он действительно мертв, Таня поморщилась, потому что не готова была целовать труп. Тогда она вспомнила, как на самом деле нужно проверять пульс. Она схватила его руку и, засучив рукав, стала щупать пульс, но и здесь не все показалось ей однозначным, и Таня по-настоящему испугалась.

Она вскочила на ноги и нажала кнопку экстренного вызова на панели. Раздалось уже привычное шуршание, и мужской голос повторил уже знакомое ей:

– Ждите. Бригада выехала.

– Пошевеливайтесь давайте! – закричала Таня. – Тут человеку плохо!

Голос на том конце задумался, а потом спросил:

– Скорая нужна?

– Нужна, чтоб тебя! – еще громче закричала Таня и пнула стену лифта ногой.

Шуршание смолкло, а она снова склонилась над Антоном Владимировичем, чувствуя свою ответственность за произошедшее и испытывая острую необходимость хоть как-то исправить все. Она расслабила его туго затянутый галстук и расстегнула несколько пуговиц на рубашке. Попыталась нащупать пульс на сонной артерии, но, если он и был, то слишком слабым.

– Антон Владимирович, – прошептала Таня, проводя рукой по его щеке. – Да что ж такое…

И тут Таня вспомнила про бутылку с водой. Ползая на коленях, она стала шарить руками по полу, пока не наткнулась на нее. Крышка никак не хотела открываться, но Таня начала привычно материться, и та наконец поддалась. Она резко развернулась и, разглядев в темноте белое как полотно лицо Антона Владимировича, но не увидев того, что он уже пришел в себя, плеснула в него водой.

– Мои глаза! – застонал он, закрывая их руками. – Как жжется!

– Это же вода, – извиняющимся тоном проговорила Таня, спешно закрывая бутылку и решив не сообщать Антону Владимировичу, что вода с лимоном.

Она подползла к нему поближе и положила одну руку ему на грудь, а второй стала гладить его волосы.

– Вы как? – заботливо спросила она. – Я так испугалась.

Ответить он не успел, потому что включился свет, лифт внезапно дернулся, и, проехав вверх буквально полметра, распахнул двери, перед которыми стояли задумчивый ремонтник с чемоданчиком, Петр Иванович и не по плану выздоровевшая Ира.

* * *

– Откачивала Антона? – Катино лицо сморщилось. – Искусственное дыхание хоть не пришлось ему делать?

– Не пришлось, – скривив лицо для Кати, ответила Таня и, спрятав голову за монитором, чуть не заплакала именно потому, что не пришлось. Если бы она сразу знала, что он не умер, то не преминула бы припасть губами к его губам, даже зная, что искусственное дыхание не делают тем, кто еще жив.

– Ну слава богу, – с облегчением вздохнула подруга. – А чего ему вдруг плохо-то стало?

– Не знаю, – вздохнула Таня. – Душно, наверно, было.

Перед глазами у нее до сих пор стояли лица ремонтника, Петра Ивановича и Иры. Первый глядел на них с Антоном Владимировичем скучающим взглядом, раскачивая в руке чемоданчик. Петр Иванович закашлялся и стал стучать кулаком себе по грудине. А вот глаза Иры расширились от возмущения и, всхлипнув, она быстро ушла, но стук ее каблуков еще долго не умолкал в тишине, окутавшей лифт.

Таня перевела глаза на Антона Владимировича, и тот, тут же отведя взгляд, отстранился от Тани и встал на ноги. Потом, подумав, обернулся и протянул ей руку, а второй нащупал свой воротник, видимо, по инерции желая расслабить его, и понял, что его галстук почти развязан, а несколько пуговиц на рубашке расстегнуты. Глаза его расширились точь-в-точь как у Иры полминуты назад, и он, выпустив Танину руку, схватил свой портфель и быстро убежал.

– Скорая не понадобится? – поинтересовался Петр Иванович.

– Нет, – ответила Таня, отряхивая колени и подбирая бутылку воды. – Откачала.

Она протиснулась между ним и ремонтником и невозмутимо пошла к своему кабинету.

Остаток рабочего дня она провела, раскладывая пасьянс на компьютере, потому что работать ей совершенно не хотелось, и думая о том, что теперь все точно пошло под откос, раз на работу вышла Ира. Она представила на секунду, как та уже сидит у Антона Владимировича на коленях, вытирая с его лица воду с лимоном, а потом медленно сползает под стол, расстегивая ремень на брюках начальника, до которого Тане сегодня не удалось даже дотронуться.

Она выключила компьютер и, зевая, посмотрела на часы. Оставалось еще целых десять минут до конца рабочего дня, а за это время она как раз успеет сходить в туалет и привести себя в порядок.

Но жизнь сегодня, по крайней мере в рабочее время, была к Тане не слишком благосклонна. Она уже мыла руки, когда в туалет зашла Ира. Их взгляды встретились в зеркале, но привычного Ириного дружелюбного приветствия не последовало. Она поджала губы и зашла в кабинку. Таня закатила глаза, потому что ей было совершенно наплевать на этот спектакль, и решила, что теперь точно пора идти домой.

А идти домой после сегодняшнего она решила через магазин, мельком подумав о том, что это уже попахивает алкоголизмом, но выпить после произошедшего непременно надо было. Она встала у полки с винами, а, опустив глаза, увидела корзинку с селедкой. Рядом стоял Вадик, не замечая ее, и задумчиво разглядывал бутылки водки.

– А апельсины где? – спросила Таня.

Он повернул голову и тут же улыбнулся при виде Тани.

– Апельсины еще есть, – ответил он. – А вот селедку кот съел.

– Ясно, – ответила Таня и вернулась к выбору вина.

– Компанию составить? – спросил Вадик.

– Давай, – согласилась она и показала ему на заинтересовавшую ее бутылку на полке.

– Пойду за штопором и стаканчиками, – сказал он, кладя бутылку в корзину.

– А водка? – удивилась Таня.

– Да я в подарок хотел взять, – пожал он плечами. – Но я потом возьму. Сам я с водкой точно завязал.

Таня вдруг вспомнила, что у нее закончился суп для похудения, и как раз сегодня она хотела его сварить в новой вариации. Она быстро схватила курицу, цветную капусту и свежие помидоры и пошла к кассе, возле которой уже топтался Вадик, ожидая ее. Он жестом показал ей на свою корзинку, предлагая сложить все это к нему, но Таня отказалась.

Оплатив покупки, они вышли из магазина. Вадик потянулся и взял из рук Тани пакет. На улице было прохладно, и Таня поежилась при одной только мысли, что надо идти в парк, где рядом с водой будет еще холоднее.

– Слушай, а может, домой ко мне? – спросила она.

– Давай, – кивнул он. – Веди.

Они пошли к ее дому, а Таня вдруг вспомнила, что он любит готовить, и оглянулась на него, раздумывая, станет ли он помогать ей с готовкой. А если станет, то она будет совсем не прочь посидеть с бокалом вина, наблюдая за ним.

Таня вошла в квартиру, включая свет, и Вадик замер на пороге, глядя, как она снимает туфли, а потом вошел, закрыв за собой дверь.

– Пойдем на кухню, – сказала Таня, уже направляясь туда, но обернулась. – Тапочки нужны?

– Нет, – ответил Вадик, подхватывая пакеты и следуя за ней.

– Я суп хотела сварить. А ты наливай пока.

Она достала два бокала из шкафчика и поставила их на стол. Вадик вынул из пакета вино, штопор и стаканчики.

– Хочешь, я помогу тебе? – спросил он. – А потом уже отдыхать сядем.

Таня, достававшая кастрюлю, обернулась к нему.

– Хочу, – немедленно согласилась она.

– Какой суп? – спросил он. – Это для него курица?

– Суп для похудения, – не моргнув глазом, ответила Таня и положила перед ним доску и нож. – Курицу хорошо бы помыть.

Вдвоем они управились минут за пятнадцать, причем Таня умудрилась не сделать практически ничего, видя, что Вадик с удовольствием взял на себя весь процесс. Суп уже варился на плите, а он подошел к столу и наконец открыл вино. Таня взяла свой бокал и, вспомнив умирающего Антона Владимировича на полу лифта, выпила сразу половину.

– Тяжелый день, – сказала она, заметив внимательный взгляд Вадика.

Он молча кивнул.

Они успели выпить целую бутылку, болтая ни о чем, когда суп наконец сварился, и Таня, чувствуя, что хмелеет от голода, предложила пойти и посмотреть телевизор на диване, предварительно поинтересовавшись из вежливости у Вадика, не хочет ли он есть. Но он не хотел, как и она сама, и Таня молча извлекла из шкафчика еще одну бутылку вина, и он кивнул.

В гостиной Таня завалилась на диван с бокалом, а Вадик пристроился рядом, поставив на пол вторую початую бутылку. Таня щелкнула пультом.

– Не работает, что ли? – нахмурившись, спросила она, потому что экран остался черным.

– Может, шнур отошел? – предположил Вадик.

– Да хрен с ним. – Таня со вздохом поднялась. – В спальне еще один телик есть, пойдем.

Он поднял бутылку с пола и послушно пошел за ней.

Не испытывая ни тени смущения и стеснения, Таня легла на кровать и хлопнула ладонью рядом с собой, призывая Вадика лечь. И он тоже, видимо, не видя в этом ничего странного, прилег на постель. Таня включила телевизор и, пощелкав по каналам, обрадовалась.

– О, бабкины сериалы. – Она отложила пульт в сторону и сделала глоток вина.

– Что за бабкины сериалы? – с интересом спросил Вадик.

– Юмористические передачи, – объяснила Таня. – Главные герои ходят по гадалкам, чтобы разрешить проблемы личного характера.

– Занимательно, – засмеялся он.

И они принялись наблюдать за происходящим в телевизоре.

– Ну дурь же, да? – смеялась Таня. – А почему сразу нельзя было дать ей этот флакончик, чтобы он поменял цвет рядом с ворожившим?

– Может, она тогда еще посылку на пункте выдачи не получила? – Вадик повернул к ней задумчивое лицо. – Где-то же она закупает реквизит для сеансов?

И тут Таня увидела, как его взгляд упал куда-то за ее спину. Она обернулась и заметила вибратор, бодро возвышающийся на столике у кровати и дожидающийся своего часа. Она повернула голову обратно, и их глаза встретились.

– Как покупка? – улыбаясь, спросил он. – Не разочаровала?

Таня вздохнула и отпила вино, думая, стоит ли рассказывать ему о своем неудачном опыте использования вибратора.

– Я не смогла пока разобраться, – сказала она вслух.

– Помощь нужна?

Телевизор что-то вещал на заднем плане, но Таня его уже не слушала, глядя в глаза Вадику. Про Антона Владимировича она, конечно, не забыла, но он был не столько далек, сколько недоступен, а рядом находился мужчина, к которому она определенно испытывала симпатию, сама она была пьяна и наслаждаться жизнью ей хотелось здесь и сейчас. В конце концов, почему бы и нет?

– Да, – уверенно сказала она.

Вадик поставил свой бокал на столик и перегнулся через Таню, чтобы достать вибратор.

– Как настоящий, – сказал он, вертя его со всех сторон.

– Нравится? – удивленно спросила Таня.

– Сложно сказать, – задумчиво ответил он. – Если бы мне нравились мужские пенисы, мы бы с тобой не целовались. Но исполнение замечательное. А как он включается?

– Там снизу кнопка.

Вадик перевернул вибратор и нажал на кнопку.

– И? – спросил он, потому что ничего не произошло. – А, у тебя же еще какой-то пульт был.

Он поднял глаза на Таню, и она кивнула ему на столик. Он снова перегнулся через нее и взял пульт. Вибратор в его руке немедленно принялся совершать поступательные движения, а когда Вадик снова щелкнул пультом, стал извиваться.

– Однако, – округлив глаза, сказал он. – Умел бы я так, то…

Он замолчал, и Таня без слов поняла, о чем он думает.

– Дело не только в сексе, – сказала она. – Изменяют по разным причинам.

– И то верно. – Он выключил вибратор и посмотрел ей в глаза. – Тань, я должен быть честным с тобой.

Про себя Таня подумала, что в этом нет надобности, потому что обычно за таким утверждением следуют не самые приятные признания, но вслух вежливо спросила:

– В чем?

– Я не уверен, что я готов.

– К сексу или к чему-то серьезному? – уточнила Таня.

– Сам не знаю. – Он пожал плечами. – Вот сейчас о ней вспомнил и…

– Ничего, – Таня совершенно бесстрастно отвернулась к телевизору.

– Нет, Тань, – продолжил он, – это не про любовь вообще, если ты так вдруг это поняла. Это, скорее… – Он задумался. – Скорее про понимание, что обратной дороги не будет, хотя назад и не хочется. У тебя так не бывает?

Таня невозмутимо смотрела на него, ища в себе отголоски подобных чувств, но их не было. В отношениях с Гришей она давно уже поставила для себя точку, а бессмысленные моральные страдания никогда не были ее сильной стороной. Она понимала, что легко могла бы сейчас заняться сексом и с Вадиком, и с Антоном Владимировичем, и даже с ними обоими одновременно, но все же вполне понимала, что именно Вадик имеет в виду.

– Нет, – ответила она наконец и снова отвернулась к телевизору.

Вадик посидел еще какое-то время, разглядывая вибратор, а Таня протянула ему пустой бокал, чтобы он подлил ей вина. Боковым зрением она заметила, что он наклонился к прикроватному столику со своей стороны, но вернулся обратно уже с пустыми руками.

– Где вино? – подняв бровь, спросила Таня, хотя уже была пьяна настолько, что перед глазами все плыло.

– К черту все, – проговорил он и наклонился к ней, целуя ее.

Таню долго уговаривать было не надо, а главное, ей совершенно не нужна была причина, по которой Вадик, так глубоко и вдумчиво рассуждавший о жизни, внезапно передумал. Причина для Тани была понятна – алкоголь.

Она пылко ответила на его поцелуй, чувствуя, как его руки пробираются ей под юбку. Отрывистое воспоминание о том, что утром она надела на себя утягивающее белье, пронеслось в Танином мозгу и тут же растворилось то ли в нахлынувшей страсти, то ли в вине.

Глава 9 – 71.0

Если бывали в жизни Тани похмельные утра хуже этой пятницы, то к тридцати двум годам она благополучно о них забыла. С разрывающейся от боли головой она открыла глаза и поняла, что лежит на боку, а сзади ее обнимает Вадик. И что самое удивительное – она чувствовала, как в ягодицы ей что-то упирается, и готова была поспорить, что это именно то, что они вчера вечером так безуспешно пытались поднять.

Таня осторожно начала переворачиваться на спину, и Вадик тоже откинулся назад. Она приподнялась и увидела, что он открыл глаза и смотрит на нее.

– Доброе утро, – проговорила Таня и сморщилась от кислого привкуса во рту.

– Доброе.

– На работу идешь?

– Иду, наверно, – поджал он губы и посмотрел на потолок. – Сколько можно пить и прогуливать.

Таня пожала плечами и перекосилась от резкой боли в голове.

– Черт, как голова болит.

Она спустила ноги с постели, решив, что надо бы сходить в душ, и увидела на полу свою одежду, поверх которой лежало утягивающее белье. К чести Вадика, вчера он не изменился в лице, снимая его с нее, и Таня определенно была уверена, что причина отсутствия эрекции крылась не в антисексуальном белье, тем более что только что она сама убедилась в том, что ниже пояса у него все если и не работает исправно, то по крайней мере включается.

– Тань, это все алкоголь, – проговорил он за ее спиной, словно услышав ее мысли.

Таня понимала, что нужно что-то сказать, а еще лучше сделать, но сил не было, и она решила для начала сходить в душ. Вспоминая романтические фильмы, в которых главные героини на утро после случайного секса стыдливо кутались в одеяло, Таня встала с постели обнаженная и неровной походкой пошла в ванную комнату.

В душе ей стало значительно легче, и Таня долго стояла, умывая лицо теплой водой, чувствуя, как головная боль отступает, но стоило ей вылезти и закутаться в полотенце, как она вернулась с новой силой. Она вышла из ванной и увидела, что Вадик уже стоит одетый на кухне и что-то размешивает в двух стаканах.

– Что это? – спросила Таня, присаживаясь на стул и кладя ладонь на лоб.

– Средство от похмелья, – улыбнулся он. – Извини, я тут похозяйничал немного, но у тебя нашлось все необходимое. – Он подвинул Тане стакан. – Пей прям залпом, хотя должен предупредить, что это не слишком вкусно.

И он тут же подал Тане пример, опрокинув в себя стакан, поморщился и уткнулся носом в рукав как тогда, когда пил водку.

Таня с отвращением посмотрела в свой стакан и понюхала его содержимое. Водка там явно была, и Таня помнила, что водка у нее дома имелась в наличии, потому что к Грише иногда заходил его друг, Витька, и они вдвоем пили, сидя на кухне. Таня подняла глаза на Вадика, сделала глубокий вдох и залпом выпила до дна.

Полегчало ей практически мгновенно, и она снова посмотрела на Вадика, понимая теперь, почему тогда в офисе он встретил ее таким бодрым и свежим. Он и сейчас стоял перед ней таким, и Таня вспомнила их вчерашние бесплодные попытки заняться сексом, вновь разрядивший вибратор и засмеялась. Вадик улыбнулся ей. Она опомнилась, что нужно хоть что-то сказать ему по поводу вчерашней неудачи, но вместо слов просто встала и поцеловала его.

А когда он ушел, Таня достала весы и с удивлением обнаружила, что за сутки похудела больше, чем на полтора килограмма.

* * *

– Я к Ире зашла, чтобы письмо зарегистрировать, а она там рыдает, – сообщила Катя, когда Таня вошла в кабинет.

Настроение у Тани было приподнятое, и еще подходя к офису она решила, что сегодня должна плодотворно работать, а не заниматься не пойми чем. Она достала контейнер с супом из сумки и пошла к двери.

– Заткнула бы рот членом Антона-гондона и сразу перестала бы рыдать, – усмехнулась Таня.

Она распахнула дверь и едва не столкнулась с Антоном Владимировичем, который, видимо, собирался зайти к ним. Он бросил на нее быстрый взгляд и тут же зашагал в сторону своего кабинета. Она захлопнула дверь и повернулась к Кате, которая ошарашенным взглядом смотрела на нее.

– Думаешь, слышал? – спросила Таня.

– Хрен знает, – пожала плечами Катя. – С другой стороны, неужели он не знает, что про него говорят?

Таня открыла дверь и выглянула в коридор. Антона Владимировича уже и след простыл. Она пошла в столовую, убрала суп в холодильник и вернулась к себе.

Работать плодотворно теперь не выходило, потому что лицо начальника, когда она открыла дверь, не шло у Тани из головы, что было совсем не похоже на нее. И спустя еще час бессмысленного смотрения в монитор, Таня решила, что надо все выяснить.

Она поднялась со стула и решительно прошла в секретариат, где Ира действительно вытирала платком красные глаза. Но неожиданно для Тани она повернулась к ней и улыбнулась.

– Здравствуй, Танюша, – как обычно приветливо проговорила она. – По-моему, ты похудела.

Таня нахмурилась и кивнула ей. Коротко стукнула в дверь Антона Владимировича и зашла. Он тут же повернулся к ней, но мгновенно отвел взгляд, и Таня не могла с уверенностью сказать, сделал он это потому, что всегда последнее время избегал смотреть на нее, или потому, что слышал ее шутку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Вы что-то хотели? – спросила Таня.

Он бросил на нее быстрый удивленный взгляд.

– Это Вы ко мне пришли, Татьяна Николаевна, – сдержанно проговорил он. – Вы что-то хотели?

Впервые в жизни Таня не нашлась, что ответить. Она топталась у двери, думая, стоит ли начинать не имеющее смысла выяснение того, кто и чего хотел, и кто к кому приходил, а Антон Владимирович продолжал работать или делать вид, что работает, потому что он совершенно не шевелился и только смотрел в монитор.

Таня развернулась, положила ладонь на дверную ручку, собираясь молча уйти, но передумала. Она закрыла дверь на замок, и Антон Владимирович обернулся на щелчок.

– Что Вы делаете? – тихо и неуверенно уточнил он.

– Закрыла дверь, – ответила Таня, не рискуя пока подходить к нему ближе, чтобы он снова не свалился в обморок.

– Зачем?

– Чтобы нам не мешали.

Она сделала несколько шагов по направлению к нему, а он не сводил с нее встревоженного взгляда, пока наконец не схватился опять за воротник рубашки.

– Вы слишком туго затягиваете галстук, – проговорила Таня, останавливаясь в полуметре от него и опираясь рукой на стол.

– Пожалуй, что так, – сдавленно выдохнул Антон Владимирович.

Он продолжал смотреть на нее, словно ожидая подвоха, но Таня не шевелилась.

– Вы слышали, что я сказала за дверью? – прямо спросила она.

– Н-нет, – запнулся он и отвернулся к монитору.

– И что? – удивилась Таня. – Даже не спросите?

Таня увидела, что он сжал руки в кулаки, и услышала его прерывистый выдох.

– Ладно, Татьяна Николаевна, – он развернулся к ней в кресле и посмотрел на нее снизу вверх. – Да, я слышал. Но отчитывать Вас за это я не буду. Вы это хотели услышать? Но я бы все-таки настоятельно попросил Вас никому не рассказывать о том, что между нами произошло.

– Что? – Таня подняла бровь. – Я и не рассказывала никому.

– Хорошо, – кивнул он. – Тогда не давать понять коллегам, что Вы бы хотели чего-то… большего.

– Я и не давала.

– Я же признался Вам, что все слышал, как Вы сказали Екатерине Михайловне, что… перестали бы плакать, если бы… у Вас во… – Он смутился и отвел взгляд.

– Так я же не про себя говорила, – с облегчением засмеялась Таня, осознав, что он все понял не так.

Антон Владимирович снова посмотрел ей в глаза, словно не доверяя ее словам, и Таня сделала к нему еще один шаг, преодолевая последнее расстояние между ними. Она нерешительно – что тоже было не очень похоже на нее, но было вполне понятно после вчерашнего несчастного случая, – подняла руку и положила ладонь на его плечо. Он сидел, не смея пошевелиться и глядя ей в глаза, и Таня снова усомнилась в их цвете, потому что теперь они выглядели совсем карими. Другой рукой она осторожно коснулась его уха и провела пальцами по щеке, а потом погладила его по волосам. Он тут же немедленно принялся тянуть за воротник рубашки, и она мягко убрала его руки и расслабила его галстук, одновременно раздвигая коленом его ноги, чтобы встать еще ближе.

– Татьяна… Николаевна… – только и смог он выдавить из себя, опуская голову.

Таня положила пальцы ему на подбородок и заставила его поднять голову, а потом наклонилась и поцеловала его в губы. Он медлил чуть больше секунды, но ответил на ее поцелуй так жарко, жадно и ненасытно, словно сам не мог его дождаться. А еще через несколько секунд Таня почувствовала его дрожащие ладони на своей талии, а потом и на своих бедрах.

Таня не могла бы сказать, кто из них двоих – Вадика и Антона Владимировича – целуется лучше. С Вадиком все было просто и легко, как в поцелуях, так и в общении. Но здесь, в кабинете Антона Владимировича, руки которого уже гладили ее голые ноги, она совершенно потеряла голову. Это было не лучше в техническом понимании этого слова, но совершенно иначе, потому что каждая клетка Таниного тела отзывалась на этот поцелуй и на прикосновения его рук. Казалось, что дрожат не только ее ноги, но и все внутри нее самой.

Она готова была уже отдаться ему, не медля больше ни минуты, и даже не имело значения, где: на столе, на диване или просто на полу. Но в дверь постучали, и Антон Владимирович резко откатился от Тани на кресле.

– Войдите, – срывающимся голосом произнес он.

Кто-то подергал за ручку.

– Дверь же закрыта, – напомнила ему Таня.

– Минутку! – крикнул он и поднялся со своего кресла. – Татьяна Николаевна… – сказал он, удерживая дистанцию между ними. Его беспокойный взгляд метался по кабинету, не зная, на чем остановится, а рука снова машинально схватилась за воротник рубашки. – Мы должны это… прекратить.

Таня сделала шаг ему навстречу, но он тут же отступил назад, споткнулся об кресло и свалился на пол.

– Боже мой, Антон Владимирович, – Таня бросилась к нему. – Вы в порядке?

Он выставил руку вперед, не давая ей приблизиться.

– Не надо. Не… подходите.

И тут чаша Таниного терпения переполнилась. Разозлившись, она выпрямилась, и их взгляды встретились.

– Да в чем дело-то? – гневно спросила Таня. – По-моему, Вы сами не знаете, чего хотите. Нечего тогда мне голову морочить!

Она развернулась, подлетела к двери и, распахнув ее, наткнулась на Сергея, мявшегося на пороге.

– Отскакивай! – громогласно проговорила она, отодвигая его рукой, и понеслась в свой кабинет.

Кипя от возмущения, она вернулась на рабочее место, громко хлопнув дверью.

– Тань, ты чего? – удивилась Катя. – Ты где была?

Таня заскрипела зубами, понимая, что врать бессмысленно, сплетни скоро и так разлетятся по офису.

– У Антона была.

– Ругал тебя, что ли? – Катя встала со стула, подошла к Тане и положила руку ей на плечо.

– Вроде того.

Зазвонил телефон, и Таня, скривившись, повернулась к телефону, но номер был ей незнаком.

– Да, – недовольно ответила она, давая незнакомому собеседнику понять, что она не настроена на разговор.

– Татьяна Николаевна? – спросил женский голос.

– Да.

– Это Атриум Групп Вас беспокоит. Елена Ивановна. Секретарь Вадима Андреевича.

– Да, – уже мягче сказала Таня.

– Вадим Андреевич просит Вас сегодня подъехать к нам в офис, у него есть вопросы по текущему договору. В час дня Вам удобно будет?

– Вполне. – Таня положила трубку и подняла на Катю усталый взгляд. – Убью сегодня кого-нибудь.

* * *

– Татьяна Николаевна, добрый день.

Боковая дверь открылась, и из нее вышла уже знакомая Тане женщина. Она сопроводила ее до кабинета Вадима Андреевича и снова заставила подождать, пока уточняла у него, готов ли он принять Таню.

Настроение у Тани за прошедшие два часа улучшилось, но не настолько, чтобы улыбаться. Всю дорогу она думала и пришла к выводу, что теперь никогда не станет любезничать с Антоном Владимировичем. Раз он сказал, что им надо прекратить, то пусть так и будет, потому что гордость не позволит ей сделать хотя бы еще один шаг в его сторону. Она уже вышла из метро и шагала по улице, представляя, как сегодня вечером или уже на следующей неделе она столкнется с Антоном Владимировичем в коридоре и одарит его презрительным взглядом. До отъезда сделать этого не удалось, но Таня, как обычно, не унывала, считая, что на это еще будет время.

– Можете проходить, – женщина вышла из кабинета и распахнула перед Таней дверь.

Она вошла в нее решительным шагом, желая побыстрее разделаться с делами и вернуться на работу, чтобы осуществить свой план, и попутно ненавидя Вадика, который, вместо того чтобы написать ей сообщение или сказать все еще утром лично, попросил ее приехать к нему на работу. Он сидел за своим столом, но при виде нее тут же поднялся. Выглядел он изумительно безупречно в наглаженной белой рубашке с расстегнутым воротником, и Таня, тут же вспомнив про Антона Владимировича, внутренне передернулась, но продолжала, нахмурясь, смотреть на Вадика, которого уже и язык не поворачивался так фамильярно называть.

– Добрый день, Татьяна Николаевна.

Его лицо было настолько серьезным, словно еще сегодня ночью они не спали в одной постели и не пытались заняться сексом, но Таня с прошлого своего визита к нему в офис усвоила, что на первом месте у него рабочие дела, а потом, возможно, они и перекинутся парой слов в неформальной обстановке.

– Здравствуйте, Вадим Андреевич, – с каменным лицом ответила она. – Ваш секретарь сказала мне, что у Вас возникли вопросы по договору.

– Все верно, – кивнул он и показал рукой на диван. – Пройдемте. Чай, кофе?

– Нет, спасибо.

Таня села и достала свою папку из сумки.

– Документы не понадобятся, – сказал Вадим Андреевич, присаживаясь рядом. – Татьяна Николаевна, дело в том, что сегодня утром я лично поехал на объект, чтобы посмотреть, как начались работы. – Он повернул голову к Тане и посмотрел ей в глаза. – Вопрос деликатный, и мне бы хотелось для начала обсудить его с Вами лично, прежде чем звонить Антону Владимировичу. Тем более что он делегировал Вам полномочия разрешать все возникающие у меня вопросы.

– Так что за вопрос? – Таня подняла брови.

– Почему ваши рабочие обустроили себе жилище на объекте? Я был, мягко говоря, не в восторге увидеть там такое.

Тане каким-то чудом удалось сохранить каменное выражение лица.

– Я разберусь с этим, – коротко ответила она.

– Буду очень благодарен. Сообщите мне потом, пожалуйста.

Таня поднялась, думая, какого черта она вообще тащилась в такую даль ради двухминутного разговора. Она кивнула Вадиму Андреевичу, который поднялся со своего места, чтобы проводить ее.

– До свидания, – вежливо проговорила Таня.

Не дожидаясь его ответа, она дошла до двери и, взявшись за дверную ручку, обернулась. В его взгляде было какое-то едва заметное сожаление. Таня нажала на ручку, но сразу же отняла ладонь, а потом повернула дверной замок и снова посмотрела на Вадима Андреевича. Он стоял, чуть прищурившись, положив руки в карманы, и наблюдал за ней.

Таня оглянулась и увидела стол для совещаний. Она медленно дошла до него и уронила на пол свою сумку. Ногой отпихнула стул и, опираясь ладонями, села на стол, вся морщась и думая, что выглядит это, наверное, нелепо, и надо бы похудеть еще.

Их глаза встретились, и Вадим Андреевич так же медленно подошел к ней. Она хотела что-то сказать, но этого не потребовалось. Он положил руки на стол по обе стороны от нее, наклонился и поцеловал ее, и Таня, обнимая его за шею, сказала себе, что ничто не лечит душевные раны так, как другой мужчина.

Она расстегнула его ремень, а он спустил ее со стола, задирая ей юбку и снимая белье, и усадил обратно.

– Тань, не уверен, что у меня презервативы есть, – сказал он, покрывая поцелуями ее шею и расстегивая на ней блузку. – Я как-то не подготовился к такому.

– У меня есть, – невозмутимо отозвалась Таня. – В сумке.

– Одинокой девушке никуда без презервативов. – Он засмеялся, взглянув на нее, и наклонился за ее сумкой.

– Сейчас.

Таня принялась рыться в ней, не став объяснять ему, что они валяются у нее в сумке уже пару лет с тех пор, как они с Гришей ездили на дачу, и она сама купила их, чтобы он не отказался от секса под предлогом их отсутствия. Впрочем, Гриша отказался по другой, более естественной для него причине – извечная усталость. А презервативы так и остались лежать у Тани в сумке.

– Вот, – она протянула один Вадиму Андреевичу и бросила сумку на пол.

Он снял с Тани блузку и бюстгальтер и уложил ее на стол, покрывая поцелуями ее шею и грудь, а потом выпрямился, подхватив Танины ноги под колени, и она почувствовала, как он входит в нее. Из ее горла вырвался сдавленный стон, и она раскинула руки, вцепившись пальцами в края стола, и закрыла глаза. Но потом снова открыла их, потому что вдруг увидела лицо Антона Владимировича, видеть которое ей сейчас хотелось меньше всего, и стала смотреть на Вадима Андреевича. Сам он в глаза ей не смотрел, а наблюдал за процессом, и Таня, которая всегда выступала за секс при ярком свете, приподнявшись на локтях, тоже стала наблюдать, возбудившись еще сильнее.

Вадим Андреевич определенно знал, что он делает. Тут Таня уже не могла списать собственное удовольствие на долгое отсутствие секса. Она увидела, как он на секунду отпустил ее ногу и, облизав палец, коснулся им ее клитора, и Таня снова опустилась на стол, закрыв глаза ладонями и впившись пальцами в волосы. Лицо Антона Владимировича растворилось в приближающемся оргазме. Все ее тело вздрогнуло, а ноги задрожали, и она почувствовала, что Вадим Андреевич стал двигаться быстрее, пока бедрами не ощутила его собственную дрожь и не услышала его шумный выдох. Он наклонился, не торопясь выходить из нее, и стал ласкать языком ее сосок, а Таня отняла руки от лица и погладила его по голове.

После он помог ей встать и одеться, и Таня в ответ заправила его рубашку и застегнула ремень на его брюках, думая, что обычно говорят после такого случайному любовнику. «Отличный секс» подходило как нельзя лучше к этой ситуации, но Таня, памятуя про изменившую ему жену, решила воздержаться от этого самого очевидного варианта. «Спасибо, что помог отвлечься» звучало бы слишком оскорбительно, хотя и правдоподобно. Простое «спасибо» подошло бы к любому событию, но Таня, подняв глаза на Вадима Андреевича, решила ограничиться простым поцелуем.

– Я пойду, – тихо сказала она, наклоняясь за своей сумкой.

– Тань, может, пообедаем? – он взял ее за локоть, мягко удерживая ее. – А потом я тебя на работу отвезу. Ты прости, что я тебя из-за такой мелочи попросил приехать, но очень хотелось тебя увидеть.

После такого секса Таня вполне могла бы простить ему и большие мелочи. Она вспомнила про свой суп для похудения, ожидавший ее в холодильнике на работе, но решила, что сегодня она и так сожгла много калорий.

– Хорошо, – согласилась она.

– У нас там внизу отличное кафе есть. – Вадим Андреевич подошел к своему столу и взял бумажник. – Как тебе, кстати, мой суп?

– Еще не пробовала, – улыбнулась Таня.

Он приобнял ее за плечи и открыл перед ней дверь, выпуская ее вперед.

Пока они шли по коридору и спускались в лифте, пока пересекали холл, и Вадим Андреевич открывал ту самую боковую дверь, из которой выходила женщина, раз за разом приветствующая Таню, и они наконец зашли в кафе, он не позволил себе больше прикоснуться к ней, но Таня была не в обиде. Она быстро пролистала меню и, решив все-таки придерживаться здоровой диеты, заказала себе салат из зеленых овощей и стакан воды. Вадим Андреевич посмотрел на нее так, словно все понял, и она улыбнулась ему. Настроение у Тани наконец стало безоблачным, как обычно, и произошедшее сегодня утром в кабинете Антона Владимировича больше не давило на нее нестерпимым грузом.

– Я у тебя селедку забыл, – сказал Вадим Андреевич.

– Да? – удивилась Таня. – Я ее не видела.

– Там под столом, вроде, пакет лежит.

– Ну, заходи как-нибудь забрать.

Он с улыбкой кивнул.

– Когда ты поедешь на объект?

– В понедельник, наверно… Надо Антону Владимировичу сказать.

И при мысли, что ей придется опять идти в его кабинет, Таню снова охватило прежнее раздражение.

* * *

Вадим Андреевич привез ее к офису, и Таня, улыбнувшись ему на прощание, зашла в здание, как на каторгу. Она поднялась на лифте на свой этаж и в кабинете, бросив сумку на стол, уставилась в выключенный экран монитора.

– Ты чего, Тань? – спросила Катя. – Встреча плохо прошла?

– Да нет, хорошо, – отозвалась Таня. – Прикинь, заказчик на объект ездил и увидел, что рабочие себе там гнездо обустроили.

– Да ладно? Антон Владимирович в ярости будет.

– Надо ему сказать, что я в понедельник туда поеду, – Таня кисло улыбнулась. – Он здесь?

– Здесь. А Иры опять нет. Говорят, ко врачу пошла.

– К венерологу, я надеюсь? – Таня со вздохом пошла к двери, решив не откладывать неприятное на потом.

По дороге она зашла в туалет, чтобы привести себя в порядок и, глядя в зеркало на свое румяное и свежее лицо, рассудила, что секс решительно пошел ей на пользу. Она вспомнила Вадима Андреевича, его поцелуи, его выражение лица, когда он облизывал свой палец и внимательно наблюдал за тем, что делает, и ей стало легче. Она заглянула в глаза своему отражению и твердо решила, что Антон Владимирович не стоит того, чтобы она тратила на него нервы. И совершенно не имеет значения, что ее тело так реагирует на его близость, ведь больше она и на шаг к нему не подойдет. Она должна ворваться к нему в кабинет, рассказать ему о жалобе заказчика, твердо поставить его перед фактом, что в понедельник ее до обеда не будет на работе и, хлопнув дверью, уйти. И еще не забыть смерить его презрительным взглядом. Таня выдохнула, оправила юбку и вышла из туалета.

Первые намеченные Таней пункты шли ровно по плану. Как всегда, стукнув один раз в дверь кабинета начальника, она стремительно ворвалась внутрь, и Антон Владимирович, уже, кажется, заранее смущенный, испуганно посмотрел на нее. Таня прищурилась и обжигающе холодным пренебрежительным взглядом оглядела его с головы до ног, чем напугала еще больше.

– Сегодня, как Вам известно, я встречалась с Вадимом Андреевичем, – начала говорить Таня, едко выплевывая из себя каждое слово. – Утром Вам эту информацию должна была передать Ирина Петровна. Вадим Андреевич сообщил мне, что вчера ездил на объект, чтобы посмотреть, как ведутся работы, и, к сожалению, обнаружил, что некоторые из наших рабочих ночуют прямо там. Так как Вы уполномочили меня полностью сопровождать этот договор, я хочу поставить Вас в известность, что в понедельник утром я поеду туда, чтобы разобраться со сложившейся ситуацией. До обеда меня на работе не будет.

Таня напоследок еще раз надменно оглядела Антона Владимировича и уже собиралась выйти, как он робко поднялся со своего кресла. Она сощурилась, не понимая, что он собирается делать, а он, словно внезапно набравшись решимости, быстро подошел и, наклонившись к ней почти вплотную, запер дверь за ее спиной на замок. Таня поймала его напряженный взгляд, и в ту же секунду он прижал ее к двери и впился в ее губы жадным поцелуем. Уже забыв, зачем пришла, Таня хотела обнять его, но он поймал ее руки и поднял их над ее головой, перехватил ее запястья одной рукой и крепко прижал к двери. И Таня, растворившись в этом безудержном необузданном поцелуе и чувствуя вторую руку Антона Владимировича на своем бедре, застонала и поняла, что едва уже может стоять на ногах. И успела подумать, что с Вадиком она такого никогда не ощущала.

Глава 10 – 71.0

– Два мужика в один день. – Таня поставила локоть на стол и пристроила подбородок на ладонь. – Один утром и вечером, а второй в обеденный перерыв. Хорошо, хоть только с одним переспала… Или плохо? Нет, ты не подумай, у меня бы не было нравственных страданий из-за этого. Даже наоборот. На свежем опыте бы сравнила…

– Тань, Аня сейчас подойдет, – смущенно проговорил Иван, наливая ей чай.

– Да, жду, Вань, – печально проговорила Таня и посмотрела на него. – Ты вообще как?

– Ну… – замялся он. – Не так весело, как ты, но в общем ничего.

– Это хорошо, – покивала Таня. – Не хватало тебе еще с двумя мужиками за один день путаться.

На кухню вошла Аня и непонимающе оглядела их обоих.

– Ань, я пойду, ладно? – Иван умоляющим взглядом посмотрел на нее.

– Иди, конечно. – Она поцеловала его и погладила по плечу. – Ну чего там у тебя, Тань? – спросила она, когда муж, держась за стену, ушел, и села за стол напротив подруги.

– Да все начальник мой. – Таня грустно вздохнула. – Не понимаю, что со мной.

– Влюбилась? – улыбнулась Аня.

– Да нет, – Таня поморщилась. – Но он на меня так действует… как наркотик какой-то.

Таня снова мысленно вернулась к сегодняшнему вечеру на работе, во всех красках описывая его Ане.

Они целовались непозволительно долго, и Антон Владимирович не обращал внимания ни на рабочий телефон, ни на трезвонивший рядом мобильный. Все его внимание впервые было сосредоточено только на Тане, а она стояла, едва держась на ногах и продолжая удивляться, почему ее тело так реагирует на него. Он все еще крепко держал ее руки, целуя ее шею, и Таня стонала, хватая ртом воздух, а когда его рука пробралась к ней под юбку, она и вовсе чуть не лишилась чувств.

– И? – с интересом спросила Аня.

– Ну что «и»? – пожала плечами Таня. – Потом я руки высвободила, начала ему брюки расстегивать, а он опомнился и говорит: «Татьяна Николаевна, возвращайтесь к работе.» Вот и как это понимать, Ань?

– А ты его не спросила?

Таня вздохнула, потому что, конечно, спросила. Уйти спокойно после такого она просто не смогла бы.

– И как это понимать? – спросила она, подняв бровь и схватив Антона Владимировича за воротник рубашки, потому что он начал пятиться назад.

– Татьяна… Николаевна… – им вновь овладело прежнее смущение, но теперь оно только усилилось, словно он стыдился своего внезапного помешательства. – Не здесь… не сейчас.

– И? – снова спросила Аня.

– Ну меня этот ответ вполне устроил, – поморщилась Таня. – Тем более что секс в кабинете начальника у меня уже был несколько часов назад.

– Что? – не поняла подруга.

– Да я к заказчику одному ездила. Долгая история, Ань. – Таня покачала головой. – Но с ним хотя бы все понятно: я его хочу, он меня хочет. Никаких «Что между нами?» и прочего, только отличный секс. Он тоже недавно с женой разошелся и, видимо, ничего серьезного ему не надо.

– Так, может, наплевать на этого Антона Владимировича?

Таня горестно вздохнула и выпила залпом уже остывший чай.

– С ним все по-другому.

* * *

Субботу Таня решила посвятить спорту. Так как с упражнениями дома не задалось, она вспомнила, что когда-то любила бегать. Когда-то очень давно, но это все равно было немаловажно, потому что по своим диетам Таня уже поняла, что еда должна нравиться, а не вызывать стойкое непреходящее отвращение, и решила, что к физическим упражнениям это утверждение тоже вполне применимо.

Она надела спортивный костюм, бодро дошагала до парка и, вставив в уши наушники, включила жизнерадостную музыку. Поставила на телефоне секундомер, решив, что должна пробежать сорок минут, не останавливаясь, но уже через десять оказалась на ближайшей скамейке, согнувшись, прижимая руку к правому боку и пытаясь отдышаться.

– Девочка, с тобой все хорошо? – спросил сердобольный дедушка с авоськой, проходивший мимо.

– Хорошо, папаша, – прохрипела Таня. – Иди давай.

Она откинулась на спинку лавочки. В боку до сих пор все резало и кололо, как будто невидимый хирург проводил Тане операцию без анестезии. Но, просидев еще минут десять, пока боль не утихла, она поднялась, полная решимости продолжать.

В следующий раз она остановилась только через пятнадцать минут и, снова сделав короткий перерыв, побежала дальше, вдохновленная своими успехами. И чем дольше Таня бежала, тем большую легкость чувствовала. Старое забытое ощущение вернулось к ней, когда тело, утомленное физическими нагрузками, в то же время становится легким и гибким, и приятная усталость наполняет каждую его клетку. Гордая и довольная собой, что все-таки пробежала сорок минут, пусть и с паузами, Таня вернулась домой, чтобы остаток дня пролежать на кровати.

А воскресенье Таня решила посвятить расширению своего рациона, приготовив новые диетические, но вкусные блюда, потому что от супа для похудения, пусть даже и в другой вариации, ее уже начинало мутить. Суп было решено оставить как легкий вечерний прием пищи, на завтрак есть обезжиренный творог или вареные яйца, а вот на обед Таня решила запечь рыбу с овощами, снова тщательно высчитав калорийность блюда, что начинало утомлять, но держало ее в рамках. Но едва попытавшись встать с постели, она с жалобным воем легла обратно, обнаружив, что все тело после вчерашней пробежки невыносимо болит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Решив, что в магазин она пойти не сможет, Таня заказала доставку и, привалившись к дверному косяку, попросила курьера поставить пакеты на пол. Вчерашней легкости как и не бывало, хоть Таня начала весить уже меньше семидесяти килограммов. Со стоном она подхватила пакет и невероятной силой воли заставила себя приготовить обед. После снова улеглась на кровать, надеясь только на то, что следующий день принесет ей облегчение.

Но в понедельник утром все стало только хуже. Даже сидя на стуле, Таня испытывала такую невероятную боль, словно вся задняя поверхность бедра была сплошной открытой раной. Каждое движение причиняло невыносимую муку, а нужно было ехать на объект и разбираться с рабочими.

Вздохнув, она набрала номер Вадика.

– Вадим Андреевич, доброе утро, – деловым тоном проговорила она, решив, что раз у нее вопрос не личного характера, то стоит придерживаться официальной манеры общения.

– Доброе, Татьяна Николаевна, – услышала она его вежливый голос.

– Скажите, пожалуйста, а Вы сейчас сильно заняты?

Вадим Андреевич помолчал немного, замешкавшись, но ответил:

– Нет.

– Вы не хотели бы вместе со мной съездить на объект? – поинтересовалась Таня. – Простите, что не предложила раньше, но я сейчас решила, что это будет даже лучше. Вы сами увидите, что проблема решилась.

– Хорошо, – ответил он и переключился на их неформальный режим общения. – За тобой заехать?

– Да, – выдавила Таня. – Через полчасика.

Матерясь и крича от боли, Тане удалось одеться и спуститься вниз ровно через полчаса. У подъезда уже стояла машина Вадика, и она, дернув дверь, грохнулась на сиденье.

– М-м-м, – промычала она, давя стон в груди от ощущения, что с бедер заживо сдирают кожу. – Как у тебя приятно пахнет в машине! – И закрыла за собой дверь.

– Ароматизатор «Запах новой машины», – с улыбкой ответил он.

Они уже выехали на шоссе, когда Таня опомнилась.

– Блин, селедку твою забыла.

– Я зайду как-нибудь, – невозмутимо ответил он.

– Заходи, конечно, – сказала Таня, а про себя подумала, что лучше бы он зашел, когда ей окончательно полегчает, чтобы секс, который непременно случится, стал не мучением, а наслаждением.

Когда Вадик припарковался возле здания, Таня дождалась, пока он выйдет из машины, и издала громкий стон, назревавший в горле с того момента, как они только отъехали от ее дома. Открыв дверь, она поставила на землю обе ноги и, оттолкнувшись от сиденья двумя руками, вытолкнула себя из автомобиля.

– А-а-а, – вырвалось у нее. – А-а-а, – слабо повторила она, когда увидела, что Вадик подошел и удивленно смотрит на нее. – На камешек наступила, – объяснила Таня, показывая на свои босоножки. – Больно.

Он поджал губы, сочувствуя ей, и захлопнул за ней дверь машины.

– Веди, – приказала она ему.

А сама пошла вслед за ним, корча лицо от боли и беззвучно ругаясь на все на свете.

В отдельно стоящем одноэтажном здании их встретили тишина и темнота, и Таня уже начала кипеть от возмущения, потому что рабочий день давно начался. Она жалела, что потащила сюда Вадика, но доехать сюда самой, устроить разнос, а потом еще добраться до работы представлялось ей сейчас почти неразрешимой задачей.

Она посмотрела на него, пытаясь понять, о чем он думает, но его лицо было совершенно бесстрастным. Он кивнул ей в сторону одного из коридоров, уходящего направо, и Таня пошла туда, слыша за спиной его шаги.

– Вон там. Предпоследняя дверь.

Но Таня уже и сама услышала голоса и звуки оттуда.

Без лишних вступлений и предупредительных стуков она ворвалась в кабинет и едва удержала строгое выражение лица. В помещении порядка двадцати квадратных метров были разложены матрасы на полу. Окна были заклеены газетой, а от двери к противоположной стене тянулась веревка, на которой сушилась одежда. В углу стояли небольшой холодильник и электрическая плитка, на которой один из рабочих, поднявший голову на Танино вторжение, жарил яичницу с помидорами. Остальные десять человек, в это время смотревшие телевизор, тоже немедленно повернули головы к Тане. Она сделала вдох и поморщила нос от запаха немытых тел, и возмущение сменилось такой злостью, мгновенно отразившейся на ее лице, что никто из рабочих даже не осмелился заговорить с ней первым.

– Какого черта здесь происходит? – громогласно проговорила Таня, делая шаг вперед, и услышала какое-то шуршание под ногой. Она опустила голову и увидела, что это пустая упаковка из-под чипсов.

– Татьяна Николаевна? – Один из мужчин, сидевших перед телевизором, встал. – А Вы чего здесь?

Таня закрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, чувствуя, как ребра сводит от боли, а когда она снова открыла глаза, то вставший прораб под ее взглядом втянул в голову в плечи и сделал шаг назад. Кто-то убавил звук на телевизоре, и наступила тишина. Таня прошла всю комнату и приблизилась к прорабу. Рабочие продолжали сидеть, подняв головы и наблюдая за происходящим. Танино лицо покраснело от едва сдерживаемой ярости, а боль в мышцах не только не улучшала ее настроение, но делала его еще хуже.

Она протянула руку и, ухватив прораба за горловину футболки, резко наклонила к себе его голову и глядя ему в глаза, принялась негромко, но уверенно говорить, тщательно произнося каждое слово:

– Я даю тебе ровно полчаса, чтобы ты собрал все вещи и свалил отсюда…

– Татьяна Николаевна, я же… – перебил он ее.

– Молчать! – крикнула Таня. – Меня не волнует причина, по которой ты решил здесь обустроиться. У тебя полчаса на то, чтобы освободить помещение. И еще полчаса на то, чтобы приступить к работе. Ты понял? Иначе можешь считать, что завтра здесь будет другая бригада. – Она медленно осмотрела всех находившихся в помещении и снова перевела взгляд на прораба. – И ты вместе с остальными будешь искать себе новую работу.

Только тогда она отпустила его, и он, испуганно кивнув, тут же бросился собирать одежду с веревки.

– Пошевеливайтесь! – прикрикнул он на остальных, и они вскочили со своих мест.

Таня развернулась и подошла к Вадику, который не сводил с нее странного взгляда, и снова повернулась к рабочим.

– А это Вадим Андреевич, – громко проговорила она. – Генеральный директор фирмы, владеющей этим помещением. Будьте любезны поприветствовать его.

Рабочие разом замерли и начали наперебой здороваться с Вадиком.

– Замечательно, – строго сказала Таня, скрестив руки на груди. – А теперь все слушайте внимательно еще раз. Если через час я увижу здесь хоть еще один матрас, чью-то вонючую майку или даже мусор, – Таня со злостью пнула упаковку из-под чипсов, снова оказавшуюся у нее под ногой, – я лично отнесу это на помойку, а заодно суну головой в мусорный бак того, кто здесь это оставит. – Таня посмотрела прорабу в глаза. – Я жду на улице. Время пошло.

Она вышла из кабинета и пошла к выходу. Уже на улице Вадик поравнялся с ней, и она поймала его взгляд.

– Пить хочу, – сказала Таня, устало вздохнув, и прислонилась спиной к двери автомобиля.

– Сейчас. – Он открыл водительскую дверь и достал бутылку. – Может, в машину сядем? – спросил он, протягивая ей воду.

– Нет, я постою. – У Тани не было никаких сил снова садиться, хотя и стояла она с трудом. – Думаю, они быстрее, чем за час управятся. – Она сделала глоток и взглянула на Вадика. – Ты торопишься?

– Нет, – покачал он головой и улыбнулся. – Если бы ты меня отчитывала, я бы тоже быстрее управился.

В любой другой ситуации Таня не отказалась бы пошутить, но сейчас у нее на это просто не было сил из-за физической боли.

– Антону Владимировичу будешь звонить? – спросила она. – Если тебя что-то не устраивает, ты вправе расторгнуть договор.

– Нет, – он покачал головой и встал рядом с Таней, тоже прислонившись спиной к машине. – Меня все устраивает. Антону Владимировичу тоже можешь сказать, что я все понимаю.

Таня мельком взглянула на него и сделала еще глоток воды.

Уже через пять минут они увидели, как рабочие спешно выносят свои вещи и грузят их в машины. А еще через двадцать прораб подошел к Тане и Вадику.

– Татьяна Николаевна, мы уже приступаем к работе, – отчитался он.

Таня оттолкнулась от машины и протянула Вадику бутылку.

– Я проверю, – грозно сказала она и пошла внутрь.

Кабинет действительно был пуст, и даже полы были вымыты. Таня усмехнулась и повернулась к прорабу, за спиной которого стоял Вадик.

– Если еще раз, – почти ласково проговорила она и сделала шаг вперед, – я такое увижу… Ты же знаешь, что будет, да?

– Да, Татьяна Николаевна, – закивал тот. – Простите, ради бога. Больше не повторится. – Он развернулся и кивнул Вадику. – Простите. В прошлый раз, когда Вы приезжали, мы просто не знали, кто Вы.

Таня молча обошла прораба и пошла к выходу.

– Я тебя отвезу на работу, – сказал Вадик, когда они вышли на улицу, и она с облегчением вздохнула, хотя и сама бы не преминула придумать предлог попросить его об этом.

Они сели в машину, и Таня проглотила очередной стон боли. Она откинула голову на подголовник и осторожно вытянула ноги, предвкушая спокойную доставку ее тела на работу, но Вадик, проехав несколько километров, внезапно свернул на лесную дорогу и остановил машину на обочине. Отстегнув ремень, он повернулся к Тане и положил руку ей на колено.

– Тань… – Он наклонился и поцеловал ее в шею. – Я так возбудился, когда ты на них там кричала. – Он поцеловал мочку ее уха, а его рука уже забралась Тане под юбку, но сама Таня сидела, боясь пошевелиться. – Я тебя хочу прямо сейчас.

Его рука раздвинула ее бедра, и Таня застонала. Вадик, принявший этот стон за эротический, стал расстегивать ее блузку.

– Прекрати, умоляю, – прошептала Таня, и он замер, глядя на нее непонимающим взглядом. – Нет, я тоже хочу, – она слабо кивнула. – Но у меня все тело болит. Я в субботу побегать решила.

Секунду он смотрел ей в глаза, а потом рассмеялся и откинулся на спинку своего сиденья.

– Понял. – Он повернул к ней голову. – Может, таблетку какую, Тань?

– Какую? – округлив глаза, спросила Таня. – Ты скажи, я хоть десять выпью.

– Я около аптеки остановлюсь, куплю тебе. – Смеясь, он пристегнулся и выехал на шоссе.

* * *

Наглотавшись обезболивающего еще в машине Вадика и прихватив его бутылку с водой и пакет из аптеки, Таня зашла на работу на негнущихся ногах.

– Тань, ты чего? – спросила Катя при виде нее.

– Спортом решила заняться, – сдавленно ответила Таня.

Чуть не плача, она подошла к своему столу и посмотрела на стул, как на страшное орудие пытки.

– Травмоопасным, видимо, – голосом, полным сожаления, проговорила подруга.

Решившись наконец и бросив на пол сумку, Таня со стоном опустилась на стул и тут же пожалела об этом.

– Твою мать, суп, – с болью в голосе проговорила она, понимая, что вряд ли сможет подняться в ближайшее время, и вытирая слезу, непроизвольно скатившуюся из глаза.

– Чего?

– Суп в холодильник надо отнести.

– Ну давай я отнесу, – предложила Катя, тут же вставая со своего места. – Где он?

– В сумке, – ответила Таня. – Спасибо.

Катя наклонилась, доставая суп, а потом выпрямилась и внимательно посмотрела на Таню.

– Что-то ты схуднула, Танюх, – сказала она, оглядывая ее.

– Ага, – вяло отозвалась Таня. – На семь с лишним килограммов уже похудела.

– Круто! – воскликнула Катя. – Ты молодец!

Она ушла с Таниным супом, а Таня, продолжая стонать, опустила голову на стол. Радости от долгожданного похудения и того, что ее усилия оказались замеченными, она совершенно не испытывала в этот момент, потому что все вокруг затмевала выматывающая изнурительная боль. Нужно было идти к Антону Владимировичу и рассказать ему о том, как прошла поездка на объект, но ей хотелось дождаться, пока таблетка хоть немного подействует.

Но минута проходила за минутой, пока не прошел целый час, а легче Тане не становилось. Наконец она оторвала голову от стола, решив, что больше ждать не имеет смысла.

– Пойду. – Она встала, опираясь руками на стол. – А-а-а… К Антону-гондону схожу.

– Иди, – отозвалась Катя. – Он что-то мрачный сегодня. С утра в коридоре столкнулись, а у него такая говнорожа была.

Размышляя о том, что будет в кабинете Антона Владимировича, скажет ли он ей хоть что-то после этого пылкого исступленного поцелуя в пятницу или без слов снова поцелует ее, Таня медленно, словно шла по пустыне, добрела до секретариата, в котором было пусто. Едко отметив про себя, что Ира сейчас как раз, наверное, сдает анализы в каком-нибудь жутком кожно-венерологическом диспансере, Таня коротко стукнула в дверь кабинета Антона Владимировича и вошла внутрь. Не изменяя себе, он обратил на нее испуганный взгляд, и Таня увидела, как из-под его стола поднимается Ира, поправляя юбку.

– Здравствуй, Танюша, – она лучезарно улыбнулась и повернулась к начальнику. – Ну вот и все, Антон Владимирович.

– Можете идти, Ирина Петровна, – сухо ответил он и уставился в монитор.

Ира прошла мимо Тани, улыбнувшись ей напоследок, и закрыла за собой дверь, но Таня на нее и не смотрела. Она не сводила безжизненного взгляда с Антона Владимировича, внимательно изучающего экран. Ей вдруг стало до того неприятно и гадко, что она растерялась. Она и раньше подозревала, что между ним и Ирой есть интимная связь, но теперь, когда Антон Владимирович по-настоящему нравился ей, когда между ними пусть и не было сексуальных отношений, но все же что-то было, ей стало особенно противно. И одно дело было подозревать, а совсем другое – увидеть своими глазами, как Ира оставляет свой пост под его столом.

Таня молча стояла у двери, пока Антон Владимирович не повернулся и не посмотрел на нее. Она прищурила глаза, губы ее скривились в презрительной усмешке. Чуть приподняв голову, она смотрела на него еще несколько секунд, прежде чем развернулась и приоткрыла дверь, собираясь уйти.

– Таня! – громко позвал он, и она услышала грохот откатившегося стула. – Точнее… Татьяна Николаевна, – уже в более привычной смущенной манере произнес он. – Таня медленно повернула голову в его сторону. – Закройте дверь, – попросил он.

Таня помедлила мгновение, но закрыла, и Антон Владимирович, обойдя свой стол, подошел к ней и запер дверь на замок.

Она смотрела на его черные ботинки, боясь взглянуть ему в глаза и снова не понимая, что с ней происходит. Он осторожно притянул ее к себе за талию и пальцами приподнял ее голову за подбородок, чтобы она посмотрела на него. И без того больные Танины ноги задрожали, у нее перехватило дыхание. Снова его восхитительный запах вскружил ей голову, вновь, глядя в его то ли карие, то ли зеленые глаза, она понимала, что безнадежно тонет в них, и спасения ей ждать уже неоткуда.

Антон Владимирович наклонился и поцеловал ее, и она ответила на его поцелуй, со стоном поднимая больные руки и обнимая его за шею. Это было не безудержно страстно, как в пятницу вечером, и не так неистово и неутолимо, как в пятницу утром. На этот раз он целовал ее нежно, бережно прижимая ее к себе, и Таня чуть не задохнулась от восторга, но, опомнившись, вдруг отстранилась и оттолкнула его от себя.

– Что… такое? – с запинкой спросил он, растерянно смотря на нее. – Это из-за пятницы?

– Из-за какой пятницы? – нахмурилась Таня, а потом, захлебываясь от возмущения, внезапно перешла на крик. – А ничего, что она, – Таня показала пальцем на дверь, имея в виду, конечно, Иру, сидевшую в секретариате, и неожиданно перешла на «ты», – член тебе сосала под столом две минуты назад? А теперь ты ко мне целоваться лезешь? Чтоб ты провалился!

Антон Владимирович молчал, округлившимися глазами глядя на Таню, а она, не обращая внимания на боль, подскочила к двери, открыла ее и выбежала наружу. Там она наткнулась на насмешливый Ирин взгляд, поморщилась от разрывающей ее злости и понеслась к себе в кабинет.

Глава 11 – 68.7

Во вторник утром, одеваясь на работу, Таня впервые поняла, что одежда сидит на ней свободно, но особой радости ей это не принесло, потому что Таня впервые в жизни, может быть, мучилась любовными страданиями. У нее не выходила из головы Ира, вылезающая из-под стола Антона Владимировича, ее насмешливое лицо, и Таня гнала от себя эти воспоминания, но безуспешно. И самое печальное, что у нее не шел из головы Антон Владимирович, его руки, прижимающие ее к своему телу, его пальцы, гладящие ее шею, его нежные поцелуи, от которых она едва могла устоять на ногах. Если раньше она просто мечтала осуществить свою фантазию и оказаться под столом начальника, то теперь глупо было отрицать очевидное: Таня его ревновала, и ревновала до безумия.

Мышцы еще болели, хотя ей стало существенно легче, но ноги не шли на работу. И Таня, прижавшись в метро к дверям, достала телефон и написала Вадику, чтобы он немедленно сегодня же забрал свою селедку, иначе она ее просто выбросит. Он тут же ответил, что после работы покормит кота и сразу же приедет, и Тане стало легче, хоть самую малость, что сегодня она займется с ним отличным сексом и выбросит из головы все ненужные мысли. Оставалось только дожить до вечера.

Зайдя в свой кабинет, Таня вспомнила, что так и не сообщила вчера Антону Владимировичу о том, что было на объекте, и это никуда не годилось. Идти к нему она была не намерена, а потому взяла трубку рабочего телефона и решительно набрала его номер.

– Да, Татьяна Николаевна, – робко ответил он на ее звонок.

– Антон Владимирович, – Таня старалась говорить как можно более спокойным и деловым голосом, – я вчера забыла поставить Вас в известность об Атриум Групп. Я лично съездила на объект и решила все вопросы. Вадим Андреевич просил Вам передать, что претензий не имеет.

– Это хорошо. – Таня уже собиралась положить трубку, но безрадостным голосом он вдруг попросил: – Татьяна Николаевна, зайдите ко мне, пожалуйста.

– Мне некогда, я работаю.

Таня бросила трубку и с отвращением посмотрела на телефон.

– Привет, Танюх, – Катя забежала в кабинет. – Проспала сегодня. Ты как?

– Да нормально уже, – тоскливо отозвалась Таня.

– Слушай, у Антона-гондона же день рождения в пятницу. И юбилей еще к тому же. Чего дарить-то будем?

Таня подняла голову. Запоминание дат никогда не было ее сильной стороной, поэтому за это всегда отвечала Катя.

– Направление в КВД. После этой проститутки Иры понадобится. И упаковку гондонов.

– Это символично, конечно, – согласилась Катя. – Но я предлагаю бутылку коньяка. Скинемся по паре тысяч и хорошую купим. А на следующей неделе еще у этой, как ее… Галины Сергеевны. И тоже юбилей. Что-нибудь приличное надо подарить, а то она нас все время поздравляет.

– Цветы, – ответила Таня, глядя в монитор.

– Это само собой… Надо подумать, короче.

И Таня задумалась. Не о Галине Сергеевне, разумеется, а об Антоне Владимировиче. Вспомнила его ошарашенный взгляд вчера, а потом снова его объятия и поцелуи, и ей захотелось застонать от разочарования, что все так ужасно сложилось. Но она взяла себя в руки, подумав о вечере с Вадиком, и принялась за работу.

* * *

Вечером Вадик пришел с бутылкой вина.

– Пить не буду, – отрезала Таня и втащила его в квартиру. – А секс прям сразу будет.

Что ей нравилось в Вадике, так это то, что его не нужно было просить дважды. С ним действительно все было ясно и кристально понятно. Он тут же поставил вино на пол и бросился раздевать Таню, и до комнаты они так и не дошли. Он успел расстегнуть ей блузку и поднять юбку, а Таня уже управилась с ремнем на его брюках, вновь удостоверившись в том, что первая их неудача в постели действительно была лишь следствием алкогольного опьянения. И когда он, поставив ее к стене и придерживая ее ногу, вошел в нее, почувствовала если не избавление от тягостных мыслей об Антоне Владимировиче, то хотя бы временное облегчение.

– Мне жена сегодня звонила, – сказал он, когда они лежали на кровати.

– А ты что? – спросила Таня, не поворачивая головы.

– Сказал, что не вернусь и скоро на развод подам.

Таня вспомнила разговор с Гришей у подъезда.

– Вот и я тоже, – спустя время ответила она. – Может, телик посмотрим?

– Давай, – согласился он.

Но вечер, рискующий пройти слишком хорошо и спокойно, продолжился совсем иначе. Они увлеченно обсуждали невероятно безумный сюжет детективного сериала, и Таня уже думала, что пора бы снова заняться сексом, когда в дверь позвонили. Она напряглась, но с кровати вставать не спешила, поскольку никого не ждала.

– Открывать будешь? – спросил Вадик, глянув на нее.

– Нет, – подумав, ответила Таня.

Но звонить не переставали, после чего послышались глухие удары в дверь и какие-то крики. Таня выключила телевизор и прислушалась.

– Таня! Танечка! Та-ня!

– Кто это? – спросил Вадик, тоже продолжая спокойно лежать.

– Муж, – со вздохом ответила Таня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Что делать будем?

– Подождем, пока уйдет.

Таня снова включила звук на телевизоре и сделала погромче, чтобы заглушить Гришины крики, но время шло, а он все никак не унимался, продолжая дубасить в дверь и кричать.

– Чтоб он голову себе разбил, – пожелала Таня вслух, выключая телевизор, но Гриша, видимо, бил в дверь не головой, а какой-то другой частью тела, поэтому удары продолжались. – Или ногу, – задумчиво произнесла Таня.

– Хочешь, я разберусь? – спросил Вадик.

Таня с удивлением оглянулась на него и наткнулась на его безмятежный взгляд. И ей тут же вспомнилось, сколько раз Гриша стоял в стороне, пока разбиралась она, даже когда дело касалось его самого. Как он, уставившись в телефон, врезался в машину впереди, и это именно Таня решала вопросы с другим водителем и приехавшими сотрудниками ДПС. Как записывала Гришу ко врачу, если у него что-то болело, и непременно сопровождала его, потому что он требовал моральной поддержки и готовился лечь в гроб при малейшей простуде. Как удивительно беспомощен он был даже в бытовых вопросах, но с увлечением принимался чинить все подряд, ломая все еще сильнее, с последствиями чего тоже приходилось разбираться Тане.

И сейчас, глядя на Вадика, ей безумно захотелось расслабиться и не делать ничего. Или хотя бы поначалу понаблюдать, как он сможет все разрешить без ее участия.

– Да, – коротко ответила она.

Он немедленно поднялся с кровати, застегивая брюки, и вышел в коридор. Таня тоже поднялась, чтобы поправить на себе одежду, если вдруг разбирательство переместится непосредственно в спальню.

– Я Вас слушаю, – услышала она вежливый голос Вадика, когда он открыл дверь.

– А ты кто такой? – и удивленный и пьяный Гришин голос. – Где Таня моя?

– Татьяна сейчас занята. Ей что-нибудь передать?

– Ты… любовник ее, что ли?

Таня представила пьяного Гришу и поморщилась. Пить он не умел никогда и, если пил, то до пьяного бреда, который вечно сопровождает желание поговорить и устроить выяснение отношений.

– Нет, я не любовник, – все так же сдержанно проговорил Вадик. – Я ее будущий муж.

– Какой нахрен муж? – опешил Гриша. – Я ее муж!

– Вы почти бывший муж, – невозмутимо сказал Вадик, сделав ударение на предпоследнем слове. – А я будущий.

– Таня где? Таня! Та-ня!

– Мужчина, я сейчас вызову полицию.

– Ну и вызывай, – грубо отозвался Гриша. – Я у себя дома. А вот тебя отсюда заберут… Ишь, будущий муж нашелся.

Таня вздохнула и решила, что надо идти в коридор, но вдруг услышала какую-то возню и захлопнувшуюся дверь. Она осторожно выглянула в коридор, но там никого не было, только из-за двери до нее доносились приглушенные голоса.

Она подошла к дверному глазку и, взглянув в него, увидела, что Вадик и Гриша стоят возле лифта. Гриша, безобразно пьяный, опирался одной рукой на стену, а Вадик держал его за отворот куртки. Он был уже не таким вежливым, каким его привыкла видеть Таня, лицо его выражало непреодолимое отвращение, а глаза горели от злости.

– Если ты сейчас не уйдешь, я спущу тебя с лестницы, – говорил он Грише. – И не надейся, что ты этим отделаешься.

– Ну, что ты сделаешь? – издевательски спросил Гриша.

И тут Таня ахнула и закрыла рот руками, потому что Вадик резко боднул Гришу головой, выпустил его куртку, и тот медленно осел на пол. Он поднял голову, удивленно глядя на Вадика, но тот уже вызвал лифт, поднял Гришу с пола и затолкал его в открывшиеся двери.

– Вернешься, – угрожающе проговорил он, – пеняй на себя.

Двери лифта закрылись, и Вадик направился к двери. Таня отпрянула от глазка и отошла на несколько шагов.

– Тань, ты здесь? – уже своим привычным вежливым голосом спросил он, увидев ее. – Он ушел.

Таня смотрела на него и все никак не могла прийти в себя от изумления. А потом без лишних слов подошла и поцеловала его, и Вадик, поняв ее без слов, снова принялся ее раздевать. И она наконец-то полностью забыла про Антона Владимировича.

* * *

Утром Таня проснулась от того, что Вадик целует ее в шею. Он лежал сзади нее, прижимаясь к ней всем телом и лаская пальцами ее грудь.

– Завтракать будешь? – спросил он ее на ухо.

– Ты секс имеешь в виду, я надеюсь? – спросила Таня, нащупывая рукой его возбужденный пенис.

– Не только, – засмеялся он. – Но начать можно с него.

Он отвернулся от нее, и Таня услышала, как он вскрывает презерватив, а сама умиротворенно вздохнула, подумав, как же хорошо так просыпаться. Мышцы уже не болели, а скорее приятно ныли.

Она захотела повернуться на спину, но он остановил ее, лег сзади нее и, чуть отведя ее ногу в сторону, медленно вошел в нее. Таня застонала, выгнув спину, и он стал покрывать поцелуями ее шею. Его рука, только что гладившая ее грудь, не спеша опустилась вниз и пальцы стали ласкать ее клитор. Таня охнула, продолжая двигаться в такт с ним, а все ее тело сотрясалось от удовольствия.

Пока она ходила в душ, Вадик приготовил завтрак, и Таня села за стол напротив него и без тени стеснения принялась его разглядывать. Он был какой-то совершеннейшей противоположностью не только Гриши, но и Антона Владимировича. Светлые вьющиеся волосы, чистые голубые глаза. Заботливый, уверенный в себе, сексуальный и притягательный.

– Ты чего не ешь, Тань? – спросил он. – На работу не опоздаешь?

Она вздохнула и принялась за свой завтрак, успев еще раз взглянуть на него и подумать, что о большем и мечтать нельзя.

– А ты на работу пойдешь? – спросила она.

– Пойду, конечно. Я с прогулами завязал. Надо только домой заехать, помыться, побриться, – он потер щетину на щеке. – Кота покормить. – Он поднял на нее взгляд. – Но если хочешь, я тебя отвезу сначала.

– Нет, – покачала головой Таня. – Сегодня я сама доеду.

– Не болит уже ничего?

– Нет, – улыбнулась она.

Она проводила его долгим поцелуем, а когда он ушел, вспомнила, что он снова забыл селедку. Она достала пакет из-под стола и убрала ее в холодильник.

На работу она пришла, вся сияя от счастья.

– Танюха, – Катя отодвинулась от компьютера и внимательно посмотрела на нее. – Кто он?

– Кто? – наигранно удивилась Таня.

– Ну ладно, мне-то голову не дури, – засмеялась подруга.

– Просто хороший мужик, – Тане никак не удавалось убрать с лица счастливую улыбку.

– Все серьезно?

– Да нет, конечно, – махнула рукой Таня. – Мне это на фига сейчас? И он сам разводится. Но у него есть шанс.

Она уже собиралась приступить к работе, как вошла Ира. Таня мгновенно перекосилась и отвернулась от нее, переводя взгляд в монитор.

– Девочки, доброе утро, – защебетала она. – Катюша, замечательно выглядишь. Это у тебя новая помада такая?

– Да, – сухо ответила Катя, тоже уставившись в монитор.

– Танюша, а ты, по-моему, еще больше похудела, – обратилась Ира к Тане. – Что же за волшебное средство такое?

– Регулярный секс, – без запинки ответила Таня, а Катя прыснула от смеха.

Ира помолчала, потоптавшись на пороге.

– Я Вам хотела напомнить, что у Антона Владимировича в пятницу день рождения, – сказала она наконец. – Катюша, я тебе еще на прошлой неделе говорила, помнишь? Отмечать в ресторане через дорогу будем.

– Да, Ир, мы помним, – ответила Катя.

Ира еще раз оглядела их обеих и вышла.

– Фу, меня прям воротит от нее, – прошептала Таня и передразнила ее: – Танюша, а ты, по-моему, еще больше похудела… – И скривив лицо, добавила уже своим голосом: – Сосать активнее надо!

– Иди сюда, смотри, какой коньяк я выбрала, – позвала ее Катя. – Давай закажем, а я вечером заберу и в пятницу притащу. С тебя подарочный пакет.

* * *

Ни в этот день, ни на следующий Таня так и не столкнулась с Антоном Владимировичем. Но в четверг, зайдя в секретариат, чтобы зарегистрировать письмо в журнале исходящей корреспонденции, она услышала за дверью его кабинета громкие голоса. Не в силах превозмочь любопытство, она подошла ближе и принялась вслушиваться.

– Я Вам неоднократно говорил, что это превышение Ваших должностных полномочий, – услышала Таня напряженный голос Антона Владимировича. – Решение таких вопросов Вы должны согласовывать со мной лично. Вы же продолжаете игнорировать мои указания.

– Но, Антон Владимирович… – неуверенно начала возражать ему Ира, и тут Таня услышала глухой удар и подумала, что это, должно быть, его кулак впечатался в поверхность стола.

– Не смейте спорить со мной, – отчетливо проговорил он взбешенным голосом. – Я жду от Вас объяснительную записку. Немедленно!

– Но я хотела, как лучше…

Снова раздался глухой удар и звук отъезжающего кресла.

– Меня это не интересует! – закричал Антон Владимирович.

Таня замерла от изумления. Никогда прежде она лично не слышала, как он кого-то отчитывает, хотя рассказы об этом ходили по офису из уст в уста. Таня часто наблюдала последствия, но никогда не видела и не слышала сам процесс. Она помнила Антона Владимировича всегда исключительно собранным и спокойным, порой немного угрюмым и погруженным в себя, хотя все это было еще до их совместной командировки. А в последнее время он всегда подле нее был растерянным и даже испуганным. И тем более странно было сейчас слышать, как он кричит на Иру, хоть тому, что объектом его гнева оказалась именно Ира, Таня, несомненно, была искренне рада.

– Подслушиваешь? – услышала она голос за своей спиной и вздрогнула.

Обернувшись, она увидела Петра Ивановича, насмешливо глядящего на нее.

– А что такого? – невозмутимо спросила она, разведя руками. – Любопытство не порок, Петь.

Дверь кабинета Антона Владимировича резко распахнулась, и оттуда вышла заплаканная Ира.

– Здравствуйте, – она бросила на них мимолетный взгляд и села за свой стол.

– Здравствуй, Ирочка. – Петр Иванович подошел к ее столу. – Что там, Антоша? Не в духе?

– Да уже несколько дней, – ответила Ира, вытирая слезы.

– А он меня к себе звал. – Петр Иванович поморщился. – Прям страшно идти. А ты, Ирочка, не плачь. Ты же его знаешь – покричит, да успокоится. Нечего такой красавице плакать.

Ира шмыгнула носом, а Петр Иванович, скорчив Тане гримасу, постучал и, дождавшись ответа, вошел в кабинет начальника.

Таня открыла журнал, жалея, что Ира сидит за ее спиной и теперь нельзя подойти поближе и послушать, но крики раздались почти мгновенно, да такие громкие, что Таня, забыв, зачем пришла, подняла голову и посмотрела на дверь кабинета Антона Владимировича.

– Это никуда не годится! Я Вам еще неделю назад поручил все переделать!

Стул снова с грохотом проехался по полу, а Петр Иванович что-то негромко ответил, но, что именно, Таня разобрать не смогла.

– Соблюдайте субординацию, Петр Иванович, – едва сдерживая гнев, проговорил Антон Владимирович. – Так шутить будете в доме престарелых. Я жду переделанные документы ровно к трем часам дня. А сейчас возвращайтесь на свое рабочее место.

Петр Иванович вышел из кабинета начальника с совершенно невозмутимым лицом, а Таня тут же опустила глаза в журнал.

– На кого же он так злится, – задумчиво сказал он, проходя мимо нее. – Раньше, помнится, я тоже косячил, и ничего ведь.

Он подмигнул Тане и вышел за дверь. Она взяла ручку и принялась наконец регистрировать письмо, когда услышала из-за двери Антона Владимировича очередной глухой стук, а за своей спиной Ирин всхлип. К Ире Таня чувствовала еще большую неприязнь, чем раньше, а потому она не стала ни утешать ее, ни спрашивать что-либо и, вписав исходящий номер, пошла к себе в кабинет.

Она все думала про его день рождения, где им все-таки придется столкнуться почти лицом к лицу, и рассудила, что самое верное средство быть готовой к этому – позвать сегодня Вадика в гости, чтобы сексом с ним вылечить душевные раны. Ну и просто потому, что Вадик был ей приятен и симпатичен.

Но Вадик оказался занят, и тогда Таня вспомнила про вибратор, который совершенно не отрабатывал потраченных на него денег. Придя домой, она тут же поставила его на зарядку, а сама полезла в шкаф, чтобы решить, что надеть завтра. Со вторника она похудела еще на килограмм, и нужно было что-то решать с одеждой, сидевшей не по размеру. Таня мысленно повторяла себе, что делает это не ради того, чтобы произвести впечатление на Антона Владимировича, а просто потому, что любит хорошо выглядеть, и надевала юбку за юбкой, но те просто падали на пол, мерила блузки, но они висели на ней мешком, как и платья. Таня уже готова была застонать от отчаяния, когда вдруг наткнулась на свое старое платье, которое носила еще лет пять назад и которое ей жалко было выбросить по причине того, что она надеялась когда-нибудь похудеть. Но она неуемно набирала вес, а платье так и осталось висеть в шкафу на годы, и сейчас, надев его, Таня поняла, что оно снова ей впору.

Оно не слишком подходило для работы, да и для празднования дня рождения начальника, потому что юбка была слишком коротка, а вырез слишком глубок, но выбор между тем, что сидело хорошо, и тем, что болталось мешком, был очевиден.

Она стояла перед зеркалом, оглядывая себя, и услышала, как кто-то звонит в дверь. Надеясь, что это не пьяный Гриша, она тихо подошла к глазку и увидела на лестничной площадке Вадика.

– Ты же занят был, – сказала она, открыв ему дверь.

– Подумал и послал всех к черту, – улыбаясь и снимая ботинки, ответил он. А потом оглядел ее с головы до ног и спросил: – А ты куда-то собралась?

– Нет, – мотнула головой Таня. – На работу так завтра пойду.

Она подошла к зеркалу, а Вадик встал за ее спиной. Убрав рукой ее волосы с шеи и перекинув их на плечо, он стал ласкать языком ее ухо. Его пальцы расстегнули молнию на платье, сняли лямки с ее плеч, и оно упало на пол.

– Прям здесь, Тань? – прошептал он ей на ухо. – Или в спальню пойдем?

– Здесь, – не задумываясь, ответила Таня и поймала в зеркале его взгляд. – Хочу все видеть.

Она повернулась к нему и стала расстегивать его рубашку, а он сбросил пиджак прямо на пол. Уже стоя раздетым перед ней, он развернул ее обратно лицом к зеркалу, и их взгляды снова встретились. Непроизвольно у нее всплыло в памяти лицо Антона Владимировича, и Таня крепко зажмурилась, гоня его прочь и чувствуя, как Вадик снимает с нее нижнее белье. Она открыла глаза и чуть наклонилась, упираясь ладонями в зеркало и не сводя глаз с Вадика. От душевных страданий недалеко было и до нравственных, но Тане не хотелось думать, что она использует его только для того, чтобы забыть Антона Владимировича. Вадик нравился ей по многим причинам, хоть она и не испытывала рядом с ним такой бури эмоций. Он вошел в нее, и из ее горла вырвался протяжный стон. Одной рукой он придерживал ее за бедро, а вторую положил ей на плечо, чуть сжав его пальцами, продолжая неторопливо двигаться внутри нее.

– Быстрее, – выдохнула Таня.

Он прибавил темп, и она почувствовала, как начинают приятно неметь ноги. Она подняла голову, чтобы взглянуть на Вадика, но он уже не смотрел на нее.

– Еще быстрее, – взмолилась она.

Обе его ладони теперь легли ей на бедра, и его возбужденный взгляд встретился наконец в зеркале с ее взглядом. У Тани на мгновение перехватило дыхание. Она впилась подушечками пальцев в зеркало и почувствовала, как подгибаются ноги от сотрясающего все ее тело оргазма. Вадик начал двигаться еще быстрее, и Таня, бессвязно шепча, умоляла его не останавливаться, потому что все новые и новые волны удовольствия накрывали ее с головой. Но он содрогнулся и замер, нагнувшись через нее и рукой уперевшись в зеркало, и посмотрел ей в глаза. Она наблюдала за тем, как тяжело он дышит, хотя сама едва дышала и понимала, что хочет еще, что только это сейчас поможет ей избавиться от неприятных мыслей.

– Пойдем в спальню, – прошептал он, помогая ей выпрямиться и целуя ее в шею.

Таня дошла до кровати и легла на спину, согнув ногу в колене. Вадик молча прилег рядом.

– Хочу еще, – озвучила вслух свое желание Таня.

– Еще? – улыбнулся он, приподнимаясь на локте и глядя на нее. – Надо немного подождать. Или… – его взгляд наткнулся на вибратор на прикроватном столике. – Хочешь? – спросил он, кивая на него. – Я не против.

– Хочу, – кивнула Таня.

Вадик перегнулся через нее, снял вибратор с зарядки и прихватил пульт. Потом увидел на столике смазку и нагнулся за ней тоже. Таня наблюдала, как старательно и внимательно он смазывает вибратор, а сама думала о том, что он просто идеальный мужчина и как хорошо бы было, если бы именно к нему ее тянуло так, как к Антону Владимировичу. Но, поморщившись, она пришла к выводу, что все проходит, нужно только время. Что она не позволит себе больше подходить к своему начальнику близко, не позволит ему касаться себя, да и думать о нем. А чтобы меньше о нем думать… от этой напасти Таня уже знала лекарство.

Вадик наклонился к ней, почти касаясь ее губ своими, и, глядя ей в глаза, проговорил:

– Я бы сначала хотел посмотреть, как ты сама это сделаешь. А потом был бы не прочь поучаствовать.

Она взяла в одну руку вибратор, а в другую пульт, а Вадик сел сбоку, оглядывая ее. Задержав дыхание, она ввела в себя вибратор и нажала кнопку включения на пульте, а потом и кнопку вибрации. Смотреть на Вадика она смогла недолго и запрокинула голову назад, прикрыв глаза и наслаждаясь процессом, и почувствовала его губы на своей груди, его язык, дразнящий по очереди ее соски. И наконец его руку, забирающую у нее пульт.

Она открыла глаза и увидела, что он снова сидит сбоку и смотрит на вибратор. Но вот он повернул голову и их взгляды встретились. Он стал переключать режимы, наблюдая за ее реакцией, а Таня уже не закрывала глаза, пока тонула в волнах удовольствия, потому что ей самой было интересно следить за Вадиком. Вибратор трудился без устали, как и язык на нем, ласкающий Танин клитор, и она уже сбилась со счета, сколько оргазмов успела испытать, хотя понимала, что времени прошло не так много. Но Вадик нажал на кнопку выключения, осторожно извлек из нее вибратор и, отбросив его в сторону, сам вошел в Таню, приподняв ее ноги за бедра.

Глава 12 – 67.5

На следующий день по дороге на работу Таня размышляла о том, как замечательно бы было, если бы все проблемы на свете также легко забывались с помощью отличного секса. Настроение у нее было превосходным, и она, чувствуя, как по телу бегут мурашки, с удовольствием вспоминала вчерашний вечер, плавно перетекший в ночь, а потом и утро, когда Вадик не дал ей просто так встать с постели. Она приняла непоколебимое решение, что теперь станет смотреть на него как на более серьезного кандидата, хоть они еще ничего и не обсуждали касательно их отношений. Но образ Антона Владимировича явно померк после последних событий, и Таня была уверена, что на его дне рождения да или просто на работе, если они вдруг случайно столкнутся, она не почувствует к нему ничего, кроме жалости и отвращения. И, возможно, сожаления, что потратила столько времени и сил на мысли о нем.

– Здорóво, Катюха, – сказала она, заходя в кабинет. – Пакет подарочный я купить забыла. Может, у нас в шкафу что есть?

– Может, и есть, – зевнув, ответила Катя. – Глянь, а?

Пакет нашелся, и коньяк был убран в него. Таня поставила пакет в шкаф, чтобы он там дожидался своего часа, а про себя подумала, что желает Антону Владимировичу отравиться им. Не насмерть, разумеется, потому что это было слишком легкой участью.

Она взяла контейнер с обедом и пошла убрать его в холодильник, но в коридоре столкнулась с Петром Ивановичем.

– Танечка, – он восхищенно оглядел ее, – а ты танцевать со мной будешь сегодня вечером?

– Староват ты для меня, Петь, – сурово ответила Таня и прошла мимо.

– Да я еще огого! – захохотал он за ее спиной.

Весь день прошел за увлеченной работой и радостными Таниными мыслями о том, что она удивительно быстро поборола свое мучительное влечение к Антону Владимировичу. Она представляла, как вечером она войдет в ресторан и не одарит его даже презрительным взглядом, самым уничижительным, на какой только способна. Она и вовсе не посмотрит на него, а будет есть, пить и веселиться, а еще вспоминать Вадика и думать о том, как пройдет их следующая встреча.

Она уже мысленно представляла секс с Вадиком на кухонном столе, одномоментно печатая договор, когда Катя отвлекла ее.

– Пойдем давай. Все уже там, наверно, а мы все сидим. Я сейчас в туалет схожу и приду.

Таня выключила компьютер и подошла к зеркалу, чтобы оглядеть себя напоследок. Платье действительно сидело на ней хорошо, и она довольно улыбнулась, закалывая повыше распустившиеся волосы.

– Ох, выпить бы да поесть, – сказала Катя, заходя в кабинет. – Надеюсь, все не нажрутся как в прошлый раз. Кого-то там даже тошнило в туалете.

– Петра Ивановича, – ответила Таня, вешая сумку на плечо.

– Точно, – округлила глаза Катя. – Но он все равно забавный. На моего дедулю похож.

Они спустились на лифте на первый этаж и вышли на улицу. Пока стояли у пешеходного перехода в ожидании зеленого света, Таня все больше чувствовала, как неприятное и липкое волнение окутывает ее, словно паутина. Она чуть приоткрыла рот, глубоко дыша, и крепко стиснула свою сумку рукой. Но вот они двинулись через дорогу, и чем меньше становилось расстояние до ресторана, тем больше Таня ощущала слабость в ногах, как будто чем ближе становился Антон Владимирович, тем сильнее это действовало на нее. Уже открывая дверь и заходя внутрь, она твердила себе, что он весь день был с ней в офисе, пусть и не в одном кабинете, но она не ощущала этого физического бессилия и немощи в ногах, этой дрожи внутри всего тела и бьющегося в самом горле сердце. Значит, и сейчас она должна взять себя в руки, чтобы все пошло по тому плану, который она наметила себе еще утром.

Она остановилась у входа в зал и опустила голову вниз.

– Танюх, ты чего? – удивилась Катя. – Пошли давай.

– Сейчас, – выдавила из себя Таня.

– Тебе плохо, что ли? – Катя подошла к ней и положила руку ей на плечо. – Тань?

– Да. – Таня со всей силы втянула воздух в легкие и медленно выдохнула. – Все хорошо, Кать. Что-то голова закружилась.

– Так пойдем, – сказала Катя. – Сейчас присядешь, и полегче будет.

– Да. – Таня резко подняла голову и еще раз вздохнула. – Пойдем.

Ей действительно удалось вернуть себе спокойствие, и она вошла вслед за Катей в зал, но тут же встретилась взглядами с Антоном Владимировичем, и спокойствие в тот же миг покинуло ее, хотя она мгновенно отвела от него глаза. Увидев, что Катя подходит к противоположному от начальника к концу стола и садится, Таня пошла вслед за ней и заняла соседний стул. Тот, что был справа от нее, остался свободным, и Таня подняла глаза, высматривая отсутствующих, но в этот момент Петр Иванович поднялся, держа в руках рюмку коньяка.

– Сергея еще нет, – проговорил он, обводя взглядом собравшихся, – но он не пьет, поэтому предлагаю тост. – Он повернулся к Антону Владимировичу. – Глубокоуважаемый Антон Владимирович. Когда-то мне самому исполнилось сорок лет. Это было очень давно, но я это помню. В таком возрасте кажется, что жизнь уже кончена…

– Он уже выпил, что ли? – прошептала Катя ей на ухо.

Таня пожала плечами, невольно обернулась в ту сторону, где сидел Антон Владимирович, и увидела, что он не сводит с нее печального взгляда, словно жизнь его кончена. Она моментально одернула себя, отвернулась и стала слушать Петра Ивановича.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Но я сказал себе: «Петя, ты еще молод, хоть не телом, но душой…»

– Жесть какая, – снова прошептала ей на ухо Катя и, спрятавшись за Таней, опрокинула в себя бокал вина.

– И тогда, – продолжал Петр Иванович, – жизнь для меня заиграла новыми красками. Так вот… Желаю Вам всегда оставаться таким же справедливым и мудрым начальником, какой Вы есть сейчас. Быть всегда желанным и притягательным для женщин…

Таня повернулась, услышав какой-то хруст, и увидела, что Катя грызет огурец.

– Жрать хочу, – прошептала она. – И мужики в сорок лет уже старые хрены, а не желанные и притягательные.

Петр Иванович закончил говорить, и все начали чокаться.

– Благодарю Вас, Петр Иванович, – услышала Таня голос Антона Владимировича и почувствовала, как предательски задрожали колени.

Она залпом выпила бокал вина. Есть не хотелось, но она взяла огурец, наблюдая, как Катя накладывает себе полную тарелку. Взгляд ее снова ненароком повернулся в сторону Антона Владимировича. Он уже смотрел не на нее, а в свою пустую тарелку, но столь же печально. А сидящая рядом Ира, которую Таня до этого не заметила, наклонившись к нему и гладя его предплечье, что-то ему говорила. Таню передернуло от отвращения.

– Дамы, здравствуйте! – на стул справа от нее опустился Сергей. – Я немного припозднился, прошу прощения.

– Да только начали, – ответила ему Таня.

– Чудесненько. Татьяна, позвольте налить Вам вина? – спросил он, увидев Танин пустой бокал и хватая бутылку.

– Сергей, и мне налейте, пожалуйста, – оживилась Катя.

– Всенепременно.

Он наполнил их бокалы, а себе налил яблочный сок.

– Все-таки хотел бы заметить, что будущим матерям не стоит пить, – сказал он, наполняя свою тарелку. – Да и от такой нездоровой пищи стоило бы воздержаться. Хотя еда, несомненно, не наносит организму такой сокрушительный вред, как алкоголь, употребление которого тлетворно и губительно влияет на разум человека.

– Убей меня, – прошептала слева Катя с набитым ртом. – А то алкоголь меня не так быстро прикончит.

Таня сделала глоток вина, пытаясь отвлечься, но взгляд как магнитом тянуло в сторону Антона Владимировича. Ира стояла с его тарелкой в руках, наполняя ее, поставила ее перед ним и, снова положив свою ладонь ему на руку, нагнулась почти к самому его уху и начала что-то говорить.

– Я в туалет. – Таня резко поднялась со своего стула.

По дороге в уборную она подумала вдруг, что приходить сюда было ошибкой. Наивно было полагать, что ее непрошеные чувства к Антону Владимировичу прошли так быстро, что их способна была стереть лишь одна страстная ночь с Вадиком. Нужно было просто отговориться болезнью, делами или чем угодно, но не появляться здесь. А еще лучше уволиться, чтобы больше никогда не видеть ни Антона Владимировича, ни Иру.

Она вошла в туалет и встала перед зеркалом, держась руками за раковину, чтобы не упасть. Закрыла глаза и стала вспоминать Вадика, вчерашнюю ночь с ним во всех подробностях, а заодно и утро. Простояв так минут десять, она сделала еще один глубокий вдох, но поняла, что ничего не помогает. При одной только мысли, что сейчас ей надо вернуться за стол и снова видеть его с Ирой, ей становилось еще хуже. Таня посмотрела на себя, поморщилась и решила, что раз нет Вадика, сойдет и Сергей, благо сидит рядом. Она поправила платье и пошла к выходу, намереваясь ни за что и никому не показывать своих переживаний и любым способом от них избавиться.

Она толкнула дверь и вышла из туалета.

– Татьяна Николаевна.

Таня обернулась и увидела, что Антон Владимирович с потерянным видом стоит справа от двери. Она замерла на секунду, но дар речи к ней все же вернулся.

– Что, очередь в туалет? – насмешливо поинтересовалась она и отвернулась.

– Нет, – покачал он головой. – Я Вас ждал.

– Могли бы за столом подождать, – отрезала Таня, собираясь уйти, но он удержал ее за руку, и это прикосновение обожгло ей кожу.

– Подождите, пожалуйста.

Он обернулся и, увидев занавеску у стены, завел за нее Таню. Там было практически темно, и он прижал ее к стене, положив руки по обе стороны от нее. Таня почувствовала, как ноги стали ватными, как все тело поразила мелкая дрожь. Теперь впору ей было хвататься за воротник, но на ее платье его не было, а дышать Тане все равно было нечем. Она подняла голову и наткнулась на его грустные глаза.

– Татьяна Николаевна, я так и не понял, почему Вы тогда решили, что… – он замялся и тяжело вздохнул. – Я… про Ирину Петровну.

– Она же из-под Вашего стола вылезла, – как можно спокойнее проговорила Таня и, положив руки ему на грудь, попыталась его отодвинуть, но он не сдвинулся ни на миллиметр.

– Она ногой задела мусорное ведро, и все рассыпалось, – сказал Антон Владимирович. – И тогда она просто наклонилась, чтобы все убрать, хотя я сказал ей, что надо позвать Наталью Васильевну.

– А… – Таня растерялась и, поморщившись, снова толкнула его в грудь. – А сейчас она Вас за руку трогала и на ухо что-то шептала, – с отчаянием в голосе произнесла она, отводя взгляд.

– Татьяна Николаевна, – ласково проговорил он. – Мне до Ирины Петровны никакого дела нет. Я знаю, что давно ей нравлюсь, она этого не скрывает. Но между нами никогда ничего не было и не будет. – Он снова, как и тогда в кабинете, положил пальцы на ее подбородок, заставляя ее поднять голову и посмотреть ему в глаза. – Я сначала подумал, что Вы из-за того разозлились, что я в ту пятницу так… А я просто понял, что могу не сдержаться. Вы… Вы так хороши, Татьяна Николаевна. – Он смущенно улыбнулся. – Но в разгар рабочего дня… Тем более что у меня встреча назначена была.

Он замолчал и, наклонившись, поцеловал ее.

* * *

Встав утром на весы, Таня обнаружила, что поправилась больше, чем на полкило. Но удивляться было нечему, потому что вчера, вернувшись за стол, она почувствовала зверский аппетит.

Они долго стояли за занавеской, и Таня, отвечая на поцелуи Антона Владимировича, не переставала дивиться тому, как отзывается ее тело на его близость и прикосновения. Она тщетно силилась припомнить хоть один подобный случай за всю свою жизнь, но его не было. Даже когда Таня в школе влюбилась в первый раз и в мужской раздевалке в жарком поцелуе прижала к стене свою первую любовь, она не чувствовала и слабого подобия того, что ощущала сейчас в объятиях Антона Владимировича.

Стеснительный донельзя, робеющий при каждом ее взгляде, падающий в обморок от ее прикосновения, в тесной духоте между стеной и занавеской он был совсем не таким. Таня чувствовала его бедра, крепко прижатые к ней, его нарастающее возбуждение, сводящее ее с ума, его ладони, гладившие ее тело. Когда его губы коснулись ее шеи, она едва не застонала и зарылась руками в его волосы.

– Татьяна Николаевна, – выдохнул он ей в ухо, – надо идти, а то хватятся.

Он посмотрел ей в глаза, но Таня не готова была его отпустить. Она наклонила к себе его голову и снова поцеловала его, гладя пальцами щетину на его щеках.

Он ушел первым, а Таня снова пошла в туалет, чтобы привести себя в порядок. Лицо раскраснелось, губы распухли от поцелуев, а глаза блестели так, словно она выпила не полтора бокала вина, а полторы бутылки. Не говоря уже о счастливой улыбке, которую Таня, как ни пыталась, никак не могла стереть с лица.

Она вернулась в зал и увидела, что Сергей пересел на ее место и разговаривает с Катей. Без раздумий она села на его стул, поменяла местами их тарелки и бокалы и принялась накладывать себе еду. Она понимала, что все еще продолжает улыбаться, и боялась смотреть в сторону Антона Владимировича, но, взяв в руку бокал, все же осторожно скосила на него глаза. Ира снова положила ладонь на его предплечье и что-то говорила ему, близко к нему наклонившись, но он смотрел на Таню, и его глаза сказали ей гораздо больше слов.

Вечер прошел спокойно. Даже Петр Иванович не сильно набрался, хотя всячески пытался пригласить Таню танцевать, но в конце концов переключился на Галину Сергеевну, сидящую по правую руку от него, и Таня остаток вечера со смехом наблюдала, как она то краснеет, то бледнеет.

Она хотела попрощаться с Антоном Владимировичем, когда все начали уходить, но к нему выстроилась целая очередь, и Таня сидела, выжидая.

– Ты чего? – спросила Катя. – Пойдем давай. Коньяк я ему уже впихнула, пока ты в туалете пропадала. Сказала, что это от нас обеих.

– Ты иди, – сказала ей Таня, продолжая с неприязнью, смешанной с жалостью, наблюдать за Ирой, не отлипающей от Антона Владимировича.

– Тань, пойдем, а? – умоляюще попросила Катя. – А то этот придурок, – она кивнула на Сергея, который, выйдя из туалета, быстрым шагом направлялся к ним, – провожать меня пойдет. А он меня и так достал.

– Ладно.

Таня со вздохом поднялась со своего места и обернулась. Петр Иванович пожимал руку Антона Владимировича, а Ира повисла на второй его руке. Их взгляды встретились, и Таня самодовольно улыбнулась ей.

– Дамы, прошу на выход, – проговорил Сергей, чуть придерживая Катю за спину.

Она обернулась к Тане через плечо и скорчила гримасу.

Так что после такого вечера, снова набрав лишний вес, Таня совершенно не расстроилась. В субботу она для начала предусмотрительно сходила в торговый центр, чтобы выбрать одежду своего нового размера, и только потом пошла бегать в парк. Ей удалось пробежать сорок минут только с одной остановкой, и на следующий день она чувствовала боль в мышцах, но уже не такую сильную, и к понедельнику ее тело пришло в норму.

Суп для похудения Тане надоел хуже кефира, а потому она, снова не ленясь, сварила себе кастрюлю борща, также тщательно высчитав калории, нажарила рыбных котлет и наварила риса и остаток воскресенья провела, валяясь в постели и смотря телевизор.

Вадик не писал и не звонил ей с самого утра пятницы, когда она проводила его на работу, но Таня и думать о нем забыла, мечтая только об Антоне Владимировиче. В субботу она еще ждала, что он позвонит ей, но он так и не сделал этого даже в воскресенье, но Таня особо и не расстраивалась, решив, что у них и на работе будет еще достаточно времени поговорить.

И в понедельник утром, усевшись за свой рабочий стол, она решила выждать ровно пятнадцать минут, а потом идти к нему.

– В среду юбилей у Галины Сергеевны, – напомнила ей Катя. – А мы так и не придумали, что дарить будем.

– Универсальный набор «Помыться-побриться», – ответила Таня, не сводя глаз с часов.

– Сойдет, – согласилась подруга. – И цветы. Юбилей все-таки.

– Договорились. – Таня вскочила с места, не в силах больше ждать, и выбежала из кабинета. – С меня цветы, с тебя набор, – крикнула она, закрывая дверь.

В секретариате сидела Ира, подводя глаза и открыв рот. Она перевела взгляд на Таню и добродушно улыбнулась.

– Доброе утро, Танюша.

Таня решила даже не отвечать, сразу же ринувшись к двери кабинета Антона Владимировича. Она успела коротко стукнуть, а Ира сообщить ей, что он занят, но Таня уже открыла дверь и, войдя, тут же замерла на пороге. Антон Владимирович сидел в своем кресле, сложив руки на столе, и обернулся к ней. Лицо его было серьезным, как будто и не было в пятницу этих объятий и поцелуев за занавеской. А напротив него сидел Вадим Андреевич, который тоже посмотрел на Таню и тоже так, будто между ними ничего не было.

– Здравствуйте, Татьяна Николаевна, – проговорил Антон Владимирович, отводя взгляд.

– Доброе утро, Татьяна Николаевна, – Вадим Андреевич вежливо кивнул ей.

– Здравствуйте, – поздоровалась Таня. – Простите, я… не знала, что Вы заняты, – сказала она, обращаясь к Антону Владимировичу. – Я позже зайду.

– Подождите, – остановил он ее. – Можете остаться, этот разговор и Вас касается.

Таня молча прошла к свободному стулу и присела, как-то неловко чувствуя себя в присутствии их обоих. Она была рада видеть Вадика, хоть и понимала, что, кроме физического желания, практически ничего к нему не чувствует, особенно после вечера пятницы. А вот с Антоном Владимировичем ей хотелось остаться наедине, его она по-настоящему рада была видеть, томясь и скучая по нему с их последней встречи.

– Вадим Андреевич рассказал мне, как Вы с ним съездили на объект в прошлый понедельник, – заговорил Антон Владимирович, глядя на свой стол. – Я ему сообщил, что был не в курсе, как именно Вы решили проблему, но очень рад, что Вы всегда профессионально и четко справляетесь с поставленными перед Вами задачами.

– Благодарю, – ответила Таня, посмотрев на Вадима Андреевича, но его взгляд был непроницаемым.

– У нас непредвиденно возник еще один объект, – заговорил он. – И я как раз заехал поговорить об этом с Антоном Владимировичем. Буду рад, Татьяна Николаевна, если и здесь Вы все возьмете на себя. Если, конечно, Антон Владимирович согласится.

– Если Татьяне Николаевне будет удобно взять на себя такую нагрузку, – ответил Антон Владимирович.

Они оба посмотрели на Таню, а она переводила взгляд с одного на другого.

– Да, – наконец коротко сказала она.

– Тогда я жду от Вас договор, – Вадим Андреевич повернулся к Антону Владимировичу и встал. – А Вас, Татьяна Николаевна, для финального обсуждения нюансов и подписания. Буду рад и дальше с Вами работать. Всего хорошего.

Он кивнул Тане, пожал руку Антону Владимировичу и пошел к двери. Таня проводила его взглядом, дождавшись, пока за ним закроется дверь, и посмотрела на своего начальника, который смотрел на свои руки, сложенные на столе.

– Татьяна Николаевна, Вы молодец, – наконец сказал он. – Я действительно ценю Вас как сотрудника.

Таня поднялась со стула и, обойдя стол Антона Владимировича, встала с ним рядом.

– Только как сотрудника? – улыбаясь, спросила она.

Он повернулся к ней, а его рука снова начала оттягивать воротник рубашки.

– Татьяна Николаевна…

Но Таня не стала его слушать. Она наклонилась и, обнимая его за шею, поцеловала его в губы. Его руки легли на ее бедра, и по Таниному телу пробежала уже знакомая дрожь. Вкус его поцелуев, запах его тела, голова, которая кружилась от его близости – все было как прежде и даже лучше. Тане на секунду показалось, что сейчас она просто умрет от счастья. Но не прошло и этой секунды, как он отстранился, отъехал от нее на своем кресле полметра и встал. Таня выпрямилась и непонимающе посмотрела на него.

– В чем дело? – улыбаясь, спросила она.

– Татьяна Николаевна… выслушайте меня, пожалуйста.

– Хорошо, – кивнула она, делая к нему шаг. – Но мне отсюда плохо Вас слышно.

Он судорожно выдохнул, схватившись за воротник рубашки, и сделал еще один шаг назад.

– Татьяна Николаевна, прошу Вас.

Наткнувшись на его умоляющий взгляд, Таня замерла, предчувствуя неладное, и сложила руки на груди.

– Ладно. Слушаю.

Из груди Антона Владимировича вырвался какой-то хриплый стон, и Таня на секунду представила, как он сейчас скажет ей, что неизлечимо болен и не хочет стать для нее обузой, как они вместе станут рыдать и утешать друг друга, что им так мало времени определено судьбой. Она поморщилась, гоня из головы эту невесть откуда возникшую там мыльную оперу, а Антон Владимирович, уже не отпуская свой воротник, наконец заговорил.

– Татьяна Николаевна, я… Вы меня простите, – он бросил на нее смущенный взгляд. – Вы мне… Я все же считаю, что нам необходимо сохранить хорошие рабочие отношения.

– Что это значит? – нахмурилась Таня.

Он замялся, переступая с ноги на ногу, а потом сделал к Тане нерешительный шаг.

– Я много думал с пятницы и… Все-таки это… это непрофессионально.

– Что именно? – тряхнула головой Таня.

– То… что между нами происходит.

Таня прищурила глаза, глядя прямо на него, но его взгляд беспокойно метался по кабинету. Она почувствовала, как возмущение медленно нарастает в ее груди, хотя и не сменяет безотчетное волнение от его близости.

– А зачем целовали меня в пятницу? – строго спросила она. – Зачем говорили, что с Ирой у Вас ничего нет? Зачем объясняли мне, что имели в виду в прошлую пятницу? Может, надо было еще перед этим подумать, что это непрофессионально?

– Татьяна Николаевна… – он жалобно посмотрел ей в глаза и сделал еще один шаг к ней.

Но Таня разозлилась не на шутку. Когда она увидела, что он тянет к ней руки, то положила ладони ему на грудь и изо всех сил оттолкнула от себя.

– Гори в аду! – выкрикнула она.

Антон Владимирович, не удержав равновесия, упал на пол, задев при падении стул, который откатился к стене, с грохотом ударившись об нее.

– Что такое? – тут же забежала в кабинет Ира, зажимая в руке тушь, и глаза ее расширились от увиденного.

Таня молча прошла мимо нее к выходу, сжимая кулаки и думая, как радостно Ира сейчас станет оказывать начальнику первую помощь. И уже слышала за спиной торопливый стук ее каблуков и взволнованные причитания.

Она вышла из секретариата и наткнулась на Вадима Андреевича, который, засунув руки в карманы, разглядывал стены.

– Татьяна Николаевна, а я Вас ждал, – проговорил он.

– Зачем? – недовольно спросила Таня.

– Хотел с Вами лично поговорить.

– Говорите, – Таня продолжала стоять, сжимая и разжимая кулаки.

– Здесь? – он поднял бровь и обвел взглядом коридор.

– Здесь. Чего ходить далеко.

– Хорошо, – кивнул он. – Тань, как у тебя дела? – спросил он, улыбнувшись.

Таня нахмурилась, не ожидав такого резкого перехода.

– Нормально, – буркнула она.

– Ну как скажешь. Надеюсь, ты не на меня злишься, что я не звонил.

– Мне все равно, – честно ответила она и, бросив мельком на него взгляд, увидела, что ее слова задели его. – Не принимай на свой счет, – чуть мягче сказала она. – Я занята была, ты был занят. Мы взрослые люди. Я это имела в виду.

Она отвела от него взгляд, уже подумывая уйти, потому что поддерживать сейчас вежливый разговор было выше ее сил.

– Понял, – коротко кивнул Вадик. – Тань, я так соскучился по тебе.

Таня подняла голову и увидела его глаза, полные нежности. Она вспомнила Антона Владимировича и поморщилась от отвращения, и, недолго думая, подошла к Вадику и поцеловала его в губы. Он ответил на ее поцелуй, но, отстранившись, внимательно посмотрел ей в глаза.

– Тань, у тебя проблем не будет из-за этого на работе? Мне-то все равно…

И Таня, отвечая на его вопрос, снова поцеловала его.

– Приезжай сегодня вечером, – сказала она ему и пошла к своему кабинету.

Глава 13 – 67.1

За два дня Танина злость нисколько не поутихла. Не помогали ни любовные романы, ни телевизор, ни Вадик, с которым Таня занималась сексом до умопомрачения. И Антон Владимирович, как назло, попадался ей на глаза, вызывая еще большее раздражение. В первый раз она столкнулась с ним в лифте на следующий день, но, когда он зашел, демонстративно отступила на несколько шагов и отвернулась, всем своим видом показывая ему, что не желает даже смотреть на него. А во второй раз во время очередного собрания, когда он снова сидел напротив нее, напряженным взглядом рассматривая свои руки, лежащие на столе. Он не смотрел не только на Таню, но и ни на кого, а ее взгляд невольно все время падал на него, и ярость снова начинала ее душить.

– А если бы мы с тобой вместе работали? – спросила в среду вечером Таня, лежа в постели. Она уже выключила телевизор, собираясь спать, и ее голова лежала на груди Вадика.

– О чем ты, Тань? – спросил он, поглаживая ее по плечу.

Она подняла голову и заглянула ему в глаза.

– Если бы мы с тобой вместе работали, ты бы не считал, что это непрофессионально – спать со мной?

– Нет, – не колеблясь ни секунды, покачал он головой.

– Почему?

– А что в этом такого, Тань? Жизнь одна, чтобы так страдать. Ты хочешь со мной работать? – Он улыбнулся. – Тогда тебе придется спать с твоим начальником.

Таня вздохнула и снова положила голову ему на грудь. Она почувствовала, как он поцеловал ее в затылок, но на душе у нее было неимоверно тяжело. Время лечит все, считала она, и неизбежно уносит с собой все: и приятное, и горестное. Но два дня для полного излечения от Антона Владимировича, видимо, было маловато.

Но к Вадику Таня привязалась, и вместе с новыми для себя душевными страданиями по мужчине открыла и новое чувство какого-то едкого стыда за то, что спит с одним, пытаясь забыть другого. Не помогали тут даже ни самоубеждения, ни самооправдания, что Вадик ей нравится, потому что лишь усиливали это тягостное чувство вины, что она поступает так не с человеком, который ей безразличен, а с тем, к которому она испытывает искреннюю симпатию. Но и отказаться от Вадика сил у нее не было.

– Тань, ты мне вообще не нравишься в последнее время, – заметила Катя, когда Таня в четверг пришла на работу. – Ты отлично выглядишь, но такая кислая… С мужиком тем что-то не так?

– Все так, – ответила Таня, вздохнув. – Нормально все, Кать. Не обращай внимания. Скоро пройдет.

– Ну смотри, – пожала плечами Катя. – Если захочешь поговорить, я здесь.

Таня была благодарна за участие, но разговаривать о том, что ее мучило, ей совершенно не хотелось. И даже не потому, что Катя могла не понять – она как раз поняла бы. А потому, что Таня и сама толком не могла все это сформулировать и понять, какое решение наконец подарит ей долгожданный покой, и от этого страдала еще сильнее.

Она уткнулась в компьютер, просматривая договор, но строчки скакали из стороны в сторону, и она никак не могла сосредоточиться, как и последние два дня. Зевнув, она распечатала документ в надежде, что на бумаге все станет проще, но, достав документ из принтера, поморщилась.

– Черт, задолбалась уже картридж трясти, не видно ничего, – недовольно проговорила она, злясь теперь еще и на сисадмина. – Вася вернулся из отпуска?

– Пока нет, – печально вздохнула Катя. – Да ты сходи сама за новым. Только он просил там на бумажке записывать, что ты взяла.

Таня, морщась, поднялась со своего места.

– Если ты его не трахнешь, когда он из отпуска вернется, клянусь, я сама это сделаю, – строго сказала она, глядя на Катю, и, подходя к двери, спросила: – У кого ключ от подсобки?

– У Петра Ивановича, – тоскливо ответила подруга.

Продолжая кривить лицо, Таня пошла к Петру Ивановичу, который сидел в отдельном кабинете, обложившись папками. Он поднял на Таню глаза и добродушно улыбнулся.

– Танечка! Решила осчастливить дряхлого пенсионера?

– Да, Петь, снимай штаны, – сказала Таня, подходя к его столу. – И пошевеливайся, у меня работа стоит.

– Таня, у меня все стоять начало, еще как-то только я твои шаги в коридоре услышал, – засмеялся он.

– Да, а я услышала скрип поднимающего члена, – ответила Таня и нетерпеливо постучала пальцами по его столу. – Петь, дай мне ключ от Васиной подсобки. У меня картридж закончился.

– Да не вопрос. – Петр Иванович порылся в ящике и достал белую карточку. – Танечка, ты только дверь не закрывай, подложи что-нибудь. Там что-то сломалось, и изнутри не открывается.

– Если в подсобке найдут мой холодный труп, тебя наконец на пенсию отправят? – и, не дожидаясь ответа, Таня взяла карту и пошла в другой конец коридора.

Подсобка была крошечным помещением не больше двадцати квадратных метров, куда редко кто-то заходил, кроме самого Васи. Две стены от пола до потолка закрывали огромные железные стеллажи, заставленные картриджами и еще каким-то хламом, назначение которого было для Тани неведомо. И, словно этого было мало, посередине комнаты возвышалась еще целая гора картриджей, доходившая Тане до пояса. Поверх нее лежал лист бумаги, про который и говорила ей Катя.

Таня вздохнула, матерясь на Васю, который уже четвертую неделю был в отпуске и заставлял страдать не только безнадежно влюбленную в него Катю, но и весь офис, и, подложив коробку под дверь, чтобы она не захлопнулась, стала обходить стеллажи в поисках нужного ей картриджа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Поиск оказался безрезультатным, и Таня принялась ходить вокруг горы посреди комнаты. В конце концов она присела на корточки, вычитывая названия, и среди бесконечных букв и цифр уже стала забывать, какой именно нужен ей. Распахнутой двери в подсобку Таня уже не видела, потому что ее загородили картриджи, но, услышав, как она тихо скрипнула, а потом захлопнулась, Таня вскочила на ноги. Возле двери стоял тот, кого сейчас ей хотелось видеть меньше всего на свете. Таня, пожалуй, предпочла бы оказаться запертой в этой подсобке с медведем или серийным маньяком, но у двери стоял, озираясь по сторонам, Антон Владимирович. Его взгляд наконец наткнулся на нее, и Таня, нахмурившись, положила руки на пояс.

– Татьяна… Николаевна, – запнулся он и растерянно замолчал.

– Вы что, дверь закрыли? – рассерженно спросила Таня.

– Ну… да, – неуверенно ответил он. – Я потом зайду.

Он резко развернулся, прикладывая карту к считывателю, дернул за ручку двери, но она не поддалась. Он растерянно обернулся, глядя на Таню.

– Руки бы Вам оторвать, – разгневанно сказала она, подходя ближе, и Антон Владимирович, опасаясь, что Таня не шутит, отступил на шаг, натолкнувшись спиной на дверь. – Дверь сломана. Вам Петр Иванович не сказал?

– Петр Иванович? – переспросил он. – Я с ним не говорил. Можно… позвать кого-нибудь… Постучать.

– Ах, что же я не догадалась сама? – притворно удивленно воскликнула Таня, приложив руку ко рту в мнимом испуге, и разъярилась уже не на шутку. – Да здесь нет никого в этом конце коридора! Вася в отпуске. И вообще сейчас обед! Вот, видите, кричу, а на помощь никто не бежит!

Антон Владимирович опустил виноватый взгляд в пол, а Таня, чувствуя неутихающую злобу, от которой зачесались руки, отвернулась и ушла в другой конец подсобки, думая, что холодный труп в ней все-таки найдут, но это будет не ее труп, а ее начальника.

Минуты две они стояли молча. Таня водила взглядом по стеллажам, лишь бы не смотреть на Антона Владимировича и надеясь наткнуться на нужный ей картридж. Она не сомневалась, что скоро придет Петр Иванович, который наконец поймет, что она слишком долго не возвращает ему ключ, или Катя, которая хватится, что ее слишком долго нет. И самое главное было сейчас перетерпеть и не сорваться окончательно.

– Татьяна Николаевна, Вам не кажется, что разговаривать со мной в таком тоне недопустимо? – услышала она внезапно голос Антона Владимировича.

Она остановила на нем насмешливый взгляд и скрестила руки на груди.

– Непрофессионально, Вы хотели сказать? – язвительно спросила она, поднимая бровь.

– Я сказал то, что сказал. – Он вдруг поднял на нее взгляд, и он уже не был смущенным или растерянным. – Это недопустимо. Я Вам многое спускал с рук, потому что сам был неправ, ведя себя определенным образом и многое Вам позволив. Но больше такого не будет.

– Больше не позволите снимать с себя штаны и целовать Ваш член?

Глаза его мгновенно налились злостью, и Таня, на секунду снова засомневавшись в том, какого они цвета, сглотнула, не отводя от него взгляда. Она наблюдала за тем, как он медленно подходит к ней, как он стиснул зубы, и мышцы на его лице напряглись. Он подошел к ней почти вплотную и наклонил голову. Сколько раз она слышала рассказы о том, насколько страшен он в гневе, а один раз и слышала сама, как он кричал на Иру, только вот не видела его. И теперь, узнав, каким он бывает, когда злится, увидев его взбешенное лицо, немного опешила. Не отрываясь, она смотрела на него, чувствуя, как все ее тело опять дрожит, то ли от страха, который был ей прежде почти неведом, то ли от возбуждения, так невовремя снова нахлынувшего на нее от близости Антона Владимировича.

– Вы не должны больше разговаривать со мной подобным образом, – четко выговаривая каждое слово и глядя ей в глаза, жестко произнес он. – Я Ваш начальник, Татьяна Николаевна, а не мальчик для битья.

Таня хотела отступить на шаг, но он положил руку ей на талию и вернул ее обратно.

– Я не договорил, – все так же угрожающе сказал он. – Если Вы еще хоть раз позволите себе так говорить со мной, Вас сначала ждет строгий выговор, а потом и увольнение.

Таня крепко сжала губы. Ноги ее стали ватными, и она уже почти не сомневалась в том, что ее одолел не страх, а это паралитическое влечение к Антону Владимировичу, от которого не было никакого спасения. Она набрала воздуха в легкие и с вызовом посмотрела ему в глаза, надменно прищурившись.

– А я на Вас в суд подам за сексуальное домогательство! – выплюнула она.

– Вот как? – его брови насмешливо взлетели вверх. – На меня?

– Да, – немного подумав, но уже не так уверенно, ответила Таня.

Невыносимо было находиться так близко, чувствовать его прикосновение, его дыхание на своем лице. Она понимала, что у нее кружится голова, что ноги подгибаются, и она вот-вот упадет и, чтобы не рухнуть на пол, она схватилась за его плечи. Антон Владимирович только усмехнулся.

– Знаете, как это называется, Татьяна Николаевна? – спросил он и, наклонившись еще ближе, едва касаясь губами ее губ, выдохнул: – Пустые угрозы.

Он резко отпустил ее и, развернувшись, пошел к двери. Таня отступила на несколько шагов и прислонилась к стене, глядя на его спину. Она глубоко дышала, но воздуха в легких все равно не хватало. Ноги до сих пор тряслись, и она положила ладони на бедра, хотя это никак не могло помочь ей унять дрожь. Она увидела, как Антон Владимирович подошел к считывателю, приложил к нему карту и дернул за ручку, но дверь не поддалась. И тогда он со всей силы впечатал в нее свой кулак, а Таня непроизвольно вздрогнула.

С удивлением она поняла, что сейчас думает вовсе не о том, как злится на него, а о том, что такой Антон Владимирович – разъяренный, властный, уверенный в себе – нравится ей ничуть не меньше того робкого и краснеющего Антона Владимировича, не решающегося даже взглянуть ей в глаза. Но усилием воли Таня отогнала от себя эту мысль и начала думать, что делать дальше.

– Тогда я напишу заявление на увольнение, – наконец тихо проговорила она.

– Пишите, – тут же ответил он, не поворачиваясь к ней.

Она услышала, как он тяжело вздохнул, увидела, как опустил голову. И внезапная мысль поразила ее: если она не будет здесь работать, то тогда он не станет называть их отношения непрофессиональными. Что если в этом и только в этом и есть причина всех его мук? Таня сделала еще один глубокий вдох и быстро направилась к нему. Он развернулся, услышав ее шаги, и, нахмурившись, взглянул на нее.

– Считайте, что уже написала, – сказала она и, поднимаясь на цыпочки, поцеловала его в губы.

Он не стал ее отталкивать, а крепко прижал к себе, с какой-то отчаянной горечью отвечая на этот поцелуй. Одна его ладонь легла ей на затылок, а вторая гладила ее спину, и Таня чувствовала сквозь ткань блузки ее обжигающее тепло. Она зарылась руками в его волосы, гладила пальцами его щеки, а потом стала стягивать с него пиджак, но он отпрянул от нее, глядя на нее затуманенным взглядом.

– Татьяна Николаевна, – тяжело проговорил он, – нельзя. Не надо.

– Надо, – прошептала она и притянула его к себе, начав расстегивать ему брюки и покрывать поцелуями его лицо. – Надо. Как только выйдем, я напишу заявление.

– Нет, – простонал он, удерживая ее руки. – Я не могу.

И прежняя злость захлестнула ее яростной волной. Она вырвалась и, охваченная этой злостью, размахнулась и влепила ему звонкую пощечину. Его голова дернулась вправо, и он, плотно сжав губы, медленно повернул ее обратно и печально взглянул Тане в глаза.

– Значит, не в увольнении дело? – чуть не плача, спросила она. – Не в том, что это непрофессионально? Так и скажи, что ты меня просто не хочешь!

Антон Владимирович смотрел на нее своим прежним виноватым взглядом, но Таню это не успокоило. Она набросилась на него с кулаками, вымещая на нем всю накопившую в ней ярость, и принялась бить его по груди. Он схватил ее за запястья одной рукой, а другой, придерживая ее голову, попытался ее поцеловать, но Таня укусила его за нижнюю губу.

– Черт! – он отстранился, прикладывая пальцы к губе и глядя на кровь на них.

– Не смей меня больше целовать! – выкрикнула Таня.

– Ладно, – совершенно спокойно согласился он, разводя руками, – не буду.

И вдруг набросился на нее, и Таня, не ожидавшая подобной наглости, не успела отреагировать. Он зажал ей руки за спиной, второй рукой быстро задирая ее юбку, и начал спешно расстегивать свои брюки.

– Ты что делаешь? – с возмущением спросила Таня, пытаясь вырваться.

– А что? – он поднял бровь. – Ты не этого хотела минуту назад? И не волнуйся: целовать не буду.

Он вдруг перестал торопиться. Таня почувствовала, как его ладонь скользит по ее голой коже, как его пальцы тянут вниз ее белье, и оно, скользя по ее ногам, падает на пол. Она судорожно выдохнула, глядя ему в глаза. Ей было совсем не страшно. Даже наоборот: поняв, что Антон Владимирович решился наконец переступить через все свои причины, неведомые ей, она испытала невероятное облегчение. Ей даже не хотелось знать, почему именно он вдруг передумал, а хотелось только обнять его, поцеловать, отдаться ему, словно последний раз в жизни, потому что с ним никогда не было известно, что будет в их следующую встречу.

– Отпусти, – почти шепотом попросила Таня.

– Нет, – покачал он головой.

– Пожалуйста, – взмолилась она.

И в его взгляде что-то внезапно переменилось, и Таня почувствовала, как он отпустил ее запястья, и она немедленно обвила руками его шею, целуя его. Он на мгновение дернулся, испугавшись, но ответил на поцелуй. Наклонился и, подхватив Таню за бедра, усадил ее на коробки. Таня, не прерывая поцелуй, нащупала рукой его возбужденный пенис и чуть придвинулась вперед. Мучительное ожидание этого момента подходило к концу, и все ее тело горело от нетерпения, когда оба они услышали, что открылась входная дверь, а, повернув головы, увидели ошарашенную Катю, которая, секунду глядя на них округлившимися глазами, тут же вышла из подсобки.

* * *

– Антон-гондон? Серьезно?

Они зашли в кабинет, и Катя, еле сдерживающая свое любопытство всю дорогу от подсобки, встала как вкопанная, глядя на Таню изумленным взглядом.

– Молчи, – проговорила Таня, садясь и роняя голову на стол.

– Так это он тот мужик? – не отставала подруга. – Ну расскажи, Тань!

– Нет, – простонала Таня и подняла голову. – Это не он.

Катя продолжала недоверчивым взглядом смотреть на нее, и Таня вздохнула.

– У меня другой есть, – сказала она. – А с Антоном у меня ничего не было.

Катя насмешливо подняла брови.

– Блин, Кать, – Таня раздраженно ударила ладонью по столу. – Ну нравится он мне. Но он мне так мозги полощет, что тут даже рассказывать нечего. Я от этого так устала, – она обреченно покачала головой. – То хочет, то не хочет. Хрен его поймешь.

– Так это ты из-за него такая грустная? – Катя подошла и погладила ее по плечу.

– Пошел он в жопу, – сказала Таня. – Знать его больше не хочу. Давай работать лучше.

Катя села к себе за стол, но все никак не могла успокоиться.

– Так а Ира что? – спросила она. – Она поэтому рыдала, что Антон теперь с тобой?

– Кать, да не со мной он! Почему проститутка эта рыдает, не знаю. – Она улыбнулась. – Но член его под столом она точно не сосала.

– А ты? – с плохо скрываемым интересом спросила Катя, и Таня смерила ее испепеляющим взглядом.

Она готова была возненавидеть Катю, что та пришла спасать ее от верной смерти в запертой подсобке, хоть и понимала, что подруга просто волновалась за нее. Но момент оказался настолько неудобным, что Таня была готова рыдать от возмущения.

Когда за Катей закрылась дверь, они с Антоном Владимировичем, не сговариваясь, снова повернулись друг к другу. Его ладони все еще продолжали лежать на ее ягодицах, а Танины пальцы сжимать его пенис, и эти секунды, за которые не было сказано ни слова, но которые они провели, глядя друг другу в глаза, были гораздо важнее всего, сказанного после, потому что во взгляде Антона Владимировича Таня успела разглядеть искреннее сожаление. Правда, трактовать его решила именно так, что он, как и она сама, сожалеет исключительно о том, что их прервали.

Он поднял Таню, опуская ее на пол, и принялся застегивать свои брюки.

– Екатерина Михайловна все знает? – сбивчиво спросил он.

– Нет, – ответила Таня, надевая белье и поправляя юбку.

– Я могу Вас попросить… – Он не договорил и перевел на нее взволнованный взгляд.

– Она никому не скажет, – покачала головой Таня.

Он кивнул и поправил галстук, глядя куда-то в пол. И Таня молча подошла к двери и постучала, понимая, что сейчас не лучшее время, чтобы дальше выяснять отношения.

– Черт, картридж-то я так и не взяла, – скривившись, проговорила она, уже сидя за своим столом.

– Тебе некогда было, – насмешливо заметила Катя.

Второй раз в подсобку Таня уже не пошла просто потому, что ей было лень. Она принялась читать договор на компьютере, хотя мыслями все время возвращалась к Антону Владимировичу и думала, что он имел в виду, говоря, что он не может. Импотентом он явно не был, судя по тому, как все время возбуждался рядом с ней, с Ирой не спал, и в этом Таня ему верила. Но что тогда стояло за его словами, она никак не могла понять.

Телефон на столе завибрировал, и она, взяв его в руки, увидела сообщение от Вадика, который писал, что сегодня освободится раньше и предлагал забрать ее с работы. Таня отложила телефон в сторону, не зная, что ему ответить. С одной стороны, ей хотелось его увидеть, потому что с ним было легко и спокойно, можно было расслабиться и даже как-то отвлечься. А вот с другой стороны, видеть его сегодня не хотелось совсем, потому что слишком отчетливо еще горели губы от поцелуев Антона Владимировича, и тело еще помнило его прикосновения. Но, рассудив разумно, Таня решила, что не самым мудрым решением будет проводить вечер в одиночестве, вспоминая произошедшее в подсобке и глотая слезы, и она ответила Вадику, что будет рада, если он за ней приедет.

И к концу рабочего дня, когда случившееся немного улеглось и Таня успокоилась, она даже порадовалась, что согласилась на предложение Вадика. Он приехал раньше, написав Тане, что подождет ее внизу, но она и не намеревалась досиживать рабочие часы, посчитав, что сегодняшний инцидент с Антоном Владимировичем вполне дает ей право уйти пораньше.

– Ты куда? – удивилась Катя, когда Таня выключила компьютер и взяла свою сумку. – Еще десять минут.

– Домой хочу, – ответила Таня и, прежде чем подруга успела сказать что-то еще, вышла за дверь.

Она вошла в лифт, нажала кнопку и прислонилась спиной к стене. Двери уже начали закрываться, как вдруг чья-то рука придержала их, они раскрылись, и Таня увидела Антона Владимировича. Со вздохом она отвела взгляд от его лица, которое тут же стало смущенным и неуверенным. Он зашел в лифт и встал спиной к Тане. Ее взгляд упал на его руку, крепко стиснувшую ручку портфеля. Вниз они ехали молча, и он не только не спросил, почему вдруг Таня решила уйти с работы раньше, но не спросил вообще ничего, а она снова почувствовала тоску, грызущую ее изнутри, но спрашивать у него что-либо самой у нее сейчас не было ни сил, ни желания. Тем более что весь лифт наполнил аромат его парфюма, и Тане захотелось посильнее удариться головой об стену лифта, чтобы потерять сознание.

Когда они доехали до первого этажа, Антон Владимирович отступил в сторону, пропуская Таню, и она торопливо вышла в холл, не глядя на него.

– До свидания, Василий Иванович, – демонстративно попрощалась она с охранником, слыша за спиной шаги Антона Владимировича, и, толкнув тяжелую дверь, вышла на улицу.

Вадик стоял прямо у входа, засунув руки в карманы, и Таня, повинуясь вдруг невесть откуда взявшемуся секундному порыву, бросилась ему на шею и поцеловала его в губы, надеясь, что Антон Владимирович увидит это. Вадик тут же ответил на ее поцелуй, обняв ее за талию, а потом отстранился.

– Антон Владимирович, добрый вечер. – Он мягко отодвинул Таню в сторону и протянул руку.

– Здравствуйте, Вадим Андреевич.

Таня молча смотрела, как они пожимают друг другу руки, увидела и вторую руку Антона Владимировича, еще крепче сжавшую портфель и побелевшую.

– Вы не против, что я Татьяну Николаевну пораньше забрал? – с улыбкой спросил Вадик, глянув на Таню.

– Не против, – Антон Владимирович качнул головой и уставился куда-то себе под ноги. – Татьяна Николаевна замечательно работает, иногда можно и пораньше уйти.

– Благодарю.

– Всего хорошего.

Антон Владимирович поднял голову и, глядя на Вадика, коротко кивнул, развернулся и пошел прочь. На Таню он даже не взглянул, и она стояла, провожая его взглядом, пока он не повернул за угол к парковке.

– Тань, – Вадик коснулся ее руки, и она посмотрела на него. – Зову, зову тебя. С тобой все в порядке?

– Да, – сдавленно ответила она.

Но в порядке все не было. Она уже жалела, что кинулась в объятия Вадика прямо на глазах у Антона Владимировича, который и без того, судя по всему, был не уверен в себе, а теперь и вовсе мог подумать, что не выдержит такой конкуренции.

Глава 14 – 65.8

– Танюша, доброе утро.

Довольная Ира сидела за своим столом, когда Таня утром следующего дня зашла в секретариат. Таня одарила ее ненавистным взглядом и, подойдя к двери Антона Владимировича, подняла руку, чтобы постучать.

– Он просил не беспокоить, – тут же сказала Ира. – Давай я ему попозже скажу, что ты заходила, и он тебя сам вызовет, когда ему будет удобно.

Таня мельком посмотрела на нее все с той же ненавистью, коротко стукнула в дверь и вошла, захлопнув ее за собой. Антон Владимирович уже привычно вздрогнул и дернулся, увидев Таню, но этим ее уже было не удивить.

– Не волнуйтесь, я по делу, – проговорила она, подходя и через стол протягивая ему лист бумаги, который до этого держала в руках.

В отличие от вчерашних, сгоряча сказанных слов, это было по крайней мере решением, которое Таня обдумывала со вчерашнего вечера, в итоге придя к выводу, что оно будет наилучшим в сложившейся ситуации. Даже сейчас, глядя на Антона Владимировича через стол, она ощущала волнение в своем теле от его близости, и это была одна из причин, по которым Таня не стала подходить к нему еще ближе. Но даже на таком расстоянии ее непреодолимо тянуло к нему как магнитом, и она с трудом стояла на месте, чувствуя привычную дрожь в ногах и радуясь, что хотя бы ее голос способен сохранять твердость.

Антон Владимирович непонимающе посмотрел на лист, взял его в руки и, прищурившись, прочитал. И тут же поднял на Таню изумленный взгляд.

– Заявление на увольнение? – взволнованно спросил он.

– Да, – кивнула Таня. – Подпишите, пожалуйста.

Он продолжал сверлить ее взглядом, но Таня молчала, не считая нужным что-то объяснять. Да и как было объяснить ему, что она решила уйти, потому что не может больше находиться с ним рядом, смотреть на него, но не иметь возможности прикоснуться к нему, поцеловать? Как только вчера вечером ей пришла в голову мысль, что можно просто уволиться, она ухватилась за нее как за спасательный круг. И хоть ей и не хотелось терять любимую работу, но еще больше не хотелось терять самообладание рядом с Антоном Владимировичем каждый раз, как они столкнутся в офисе.

– Вы… твердо решили? – растерянно спросил он.

– Да, – Таня снова кивнула. – Подпишите, и я пойду.

Он поискал глазами ручку на столе и медленно поднял ее, а потом снова посмотрел на Таню.

– Татьяна Николаевна, я… Вы не можете уйти, пока не будут завершены текущие проекты.

– Я читала свой трудовой договор, – спокойно проговорила Таня, – так что я в курсе. Но написать заявление на увольнение мне это не мешает. Вы должны быть информированы о моем желании уйти, чтобы у меня не появились новые обязательства.

– Да… – Его рука, держащая ручку, дернулась.

– Подписывайте, – вздохнула Таня. – Чтобы не было недоразумений: мое решение не касается нашего вчерашнего разговора в подсобке. Это чтобы Вы не думали, что, как только поставите подпись, я начну к Вам приставать.

– Татьяна Николаевна… – Он отложил ручку в сторону и крепко сцепил пальцы обеих рук. – Есть ли способ избежать Вашего… увольнения и сохранить между нами деловые отношения? – Его взгляд, направленный на Танино заявление, метнулся к ней самой. – Вы действительно ценный сотрудник, и мне бы не хотелось Вас лишаться.

Она смотрела в его глаза и никак не могла понять их странного выражения. Прикусила себе язык, потому что чувствовала, что еле сдерживается, но спокойно повторила про себя, что его слова ничего не значат. Они – не признание в любви, а всего лишь вполне понятное желание не потерять хорошего сотрудника.

– Не думаю, – ответила Таня. – Все слишком далеко зашло. – Он молчал, и тогда она спросила: – Подпишите? Мне нужно идти работать.

– Татьяна… Николаевна… – Он оттолкнулся ладонями и немного отъехал от стола. – Вы, наверно, думаете, что я… я…

Его голова безвольно опустилась на грудь.

– Мерзавец? – спокойно спросила Таня.

– Нет.

Он медленно поднял голову и покачал ей из стороны в сторону, и Таня увидела, как его брови сошлись на переносице, а в глазах – все же карих, а не зеленых, и таких глубоких, что она могла бы утонуть в них, – появилась какая-то душераздирающая скорбь.

– Подлец? – предположила она снова. – Негодяй?

– Нет, Татьяна Николаевна. – Он продолжал смотреть ей в глаза. – У меня и в мыслях никогда не было морочить Вам голову. Поверьте, прошу Вас… – Таня молчала, и он прошептал: – Вы мне, правда, очень… очень нравитесь.

Таня положила руку на стол и начала барабанить пальцами по его поверхности, чтобы скрыть волнение, рвущееся наружу.

– Этого уже недостаточно, – сказала она наконец. – Вы хотите, чтобы я осталась, потому что цените меня как сотрудника или потому что я Вам очень нравлюсь?

Он смутился и стал смотреть на свои руки.

– Потому что ценю Вас как сотрудника, – тихо ответил он.

– Зачем тогда эти запоздалые признания?

– Чтобы Вы не думали обо мне плохо.

– Да я еще хуже о Вас думаю после этого, – поморщилась Таня. – Вы внезапно признаетесь мне в том, что я Вам очень нравлюсь, но все время меня отталкивали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– У меня есть на это причины.

– Какие?

– Я не могу Вам этого сказать, – он поднял на нее умоляющий взгляд.

Таня закатила глаза.

– Зачем вообще тогда эти признания? – спросила она, скрещивая руки на груди. – Какое Вам дело, что я о Вас думаю, если Вы не хотите переходить границу рабочих отношений? Подпишите заявление, и я уйду. Вам же легче будет.

– Да. – Он удрученно кивнул и подъехал к столу, снова взяв ручку. Кинул на Таню последний жалобный взгляд и, опустив его в ее заявление, проговорил: – Я желаю Вам счастья с Вадимом Андреевичем.

Его рука, державшая ручку, нерешительно замерла в воздухе, словно он никак не мог заставить себя подписать заявление, а Таня внезапно поняла, что вчера она не ошиблась, думая, что совершила чудовищную ошибку, поцеловав Вадика у него на глазах. Она быстро обогнула стол и выхватила у него ручку. Он поднял на нее испуганный взгляд.

– Так вот в чем дело? – спросила Таня.

– Не… понял, – запнулся Антон Владимирович.

Но сама Таня считала, что все поняла. Без лишних слов она наклонилась и поцеловала его в губы, чтобы доказать ему, что никто, кроме него, не важен для нее. Да и просто потому, что не могла стоять так близко к нему и не сделать этого. И поколебавшись мгновение, он ответил на ее поцелуй. Она придерживала его голову ладонями, гладя его небритые щеки, а его руки опустились на ее бедра и притянули ее ближе.

Она потянулась к его брюкам и стала расстегивать ремень, но Антон Владимирович отстранился, тяжело дыша.

– Татьяна Николаевна… нет… не надо…

– Замолчите! – строго прикрикнула на него Таня, снова целуя его.

Она уже успела расстегнуть его брюки, как ей вспомнилась ее полузабытая фантазия, и Таня, недолго думая, стремительно опустилась на пол между его ног, оттянула вниз резинку его трусов и, пока он успел сказать хоть слово, коснулась губами его пениса. Антон Владимирович пытался мягко отстраниться, но в конце концов сдался, положил ладони ей на голову и перестал противиться. Прислушиваясь к его сбивчивому дыханию и устроившись поудобнее под столом, Таня с энтузиазмом принялась за дело. Покрыв его пенис нежными поцелуями, подразнив его языком, она взяла его в рот и, чувствуя его в своем горле, услышала сдавленный голос Антона Владимировича.

– Та… Татьяна… Николаевна…

Когда входная дверь резко открылась, Таня на секунду замерла, подняв голову, а Антон Владимирович резко подъехал ближе к столу, уперевшись в него грудью, и Таня, чтобы не потерять равновесие, схватилась за его колени и оказалась прижатой к задней стенке.

– Антон Владимирович, у меня тут бумаги на подпись, – Ирины каблуки застучали по полу.

– Стойте. – Он снял руки с Таниной головы и положил их на стол. – Позже.

– Антон Владимирович, но там курьер ждет.

– Ладно… Там… Там подойдите.

Таня поняла, что он просит Иру подойти с другого края стола. Снова застучали каблуки, и Таня услышала над своей головой шуршание бумаг. Она огляделась по сторонам. Под столом было крайне тесно, колени болели от того, что она проехалась ими по полу, ноги Антона Владимировича сжимали ее с обеих сторон, а прямо возле своего лица она видела его пульсирующий пенис. И Таня, чтобы не терять времени даром, осторожно подула на него.

– Где… подписать? – тяжело дыша, спросил он у Иры.

– На этом листе вот здесь.

Таня улыбнулась и, кончиками пальцев погладив ствол его пениса, стала ласкать головку языком. Антон Владимирович дернулся и судорожно выдохнул.

– С Вами все в порядке? – спросила Ира.

– Да… Ирина Петровна.

– Вы как-то странно выглядите, – заметила она. – Вот следующий лист.

Снова зашуршали бумаги, а левая рука Антона Владимировича опустилась под стол и стала придерживать Танину голову, но Таня и не думала останавливаться. Она взяла его за запястье и стала облизывать его пальцы, и он громко застонал.

– Антон Владимирович, что с Вами? – испуганно спросила Ира. – Вам плохо?

– Нет! – почти выкрикнул он. – Где еще подписать?

Таня отпустила его руку и снова взяла в рот его пенис, описывая круги вокруг него своим языком.

– Все? – спросил он Иру, вздрогнув всем телом.

– Да, все, Антон Владимирович, – растерянно ответила Ира.

– Идите. – Таня услышала, как он бросил ручку на стол.

– Может, Вам лекарство какое принести? – обеспокоенно спросила Ира.

– Идите! – выдохнул он, и Таня была готова поспорить, что он снова оттягивает воротник своей рубашки.

Ирины каблуки опять застучали по полу, и дверь закрылась.

– Татьяна Николаевна, – он чуть отъехал на кресле, положил руки ей на плечи и потянул к себе, – хватит.

– Я еще не закончила, – ответила Таня, взглянув ему в глаза. – И Вы тоже.

Антон Владимирович еще раз потянул ее за руки, но Таня уже вернулась к своему занятию, полностью увлеченная им, и почувствовала, как его ладони слабо дернули ее еще раз, а потом просто стали гладить ее плечи и голову. Он попытался еще раз отстраниться от Тани, когда стал кончать, но она убрала его руки, отчаянно желая довести дело до конца, потому что искренне наслаждалась самим процессом. Антон Владимирович нравился ей весь: его невероятные глаза, все время меняющие цвет, его щеки, покрытые щетиной, его нежные губы и сильные руки. И он нравился ей любым, как она успела понять еще вчера – робким и зажатым или уверенным в себе и жестким. И это открытие тоже было в новинку для Тани, которая вынесла из всех своих прошлых отношений, что всегда есть в человеке, который нравится, что-то неимоверно раздражающее. Хотя все его недоговоренности определенно выводили ее из себя, но и с ними Таня невольно мирилась, поскольку никак не могла заставить себя держаться от него подальше.

Когда она наконец подняла голову, Антон Владимирович молча отъехал от стола и протянул ей руку, помогая ей вылезти. Она встала, одергивая юбку, а он застегнул брюки и поднялся на ноги, смотря на нее виноватым взглядом. Таня обняла его и поцеловала.

– Татьяна Николаевна… – Он положил руки ей на шею.

– Что опять? – спросила Таня, поднимая бровь.

– Вы… вы мне правда нравитесь. Это… очевидно. Я голову теряю рядом с Вами. Вы… – он запнулся и зажмурил глаза.

– Да что опять такое? – спросила Таня, начиная медленно закипать.

Он открыл глаза и внимательно посмотрел на нее, собираясь с силами что-то произнести.

– Я не могу быть с Вами вместе. – Он облизал пересохшие губы. – Хотел бы. Очень бы хотел, поверьте… – Он с сожалением качнул головой. – Но у меня есть причины, которые я не могу Вам озвучить. Серьезные для меня причины, Татьяна Николаевна.

– Что… – Таня хотела спросить, что за причины, но поморщилась и замолчала.

– Это больше не должно повториться никогда, – сказал он, гладя большими пальцами ее щеки. – Я должен был сразу Вам сказать, но… я не знал сначала. Это правда.

Таня нахмурилась, а Антон Владимирович наклонился и поцеловал ее, и в этом поцелуе было столько невысказанной тоски и горечи, что Таня мгновенно поняла, что этот поцелуй – последний.

* * *

Таня вышла из его кабинета удивительно спокойная, как будто еще не до конца осознала произошедшее.

– Танюша? – удивилась Ира. – Ты все это время была там?

– Нет, еще раз зашла, – буркнула Таня и вышла из секретариата.

Она дошла до своего кабинета и рухнула на стул.

– Ты где была, Тань? – подняла голову Катя. – Опять с Антоном-гондоном обжималась?

Таня молча взяла ручку со стола и бросила в нее. Катя пригнула голову, и ручка, ударившись об стену, упала на пол.

– Все-все, – Катя подняла руки. – Больше на эту тему не говорим.

Таня вспомнила, что ее заявление об увольнении так и осталось лежать неподписанное на столе Антона Владимировича. Когда поцелуй закончился, он зажмурился, словно испытывал невыносимую боль, а потом отвернулся от Тани и опустился в свое кресло. И она, постояв немного, развернулась и ушла. Она была уверена, что он его не подпишет, но пока совершенно не готова была думать о том, чего хочет она сама – продолжать видеть его каждый день и мучиться от того, что он по каким-то серьезным причинам не может быть с ней вместе, или просто уволиться и со временем забыть о нем.

И вечером Таня пошла к Ане, чтобы поплакаться ей и высказать все вслух, ведь, как известно, лучше выговориться, чем носить все в себе.

– Вань, ну тебе вот если женщина нравится, ты что, бегать от нее будешь? Я ему сегодня минет под столом сделала, а он мне опять такой: «Татьяна Николаевна, это больше не должно повториться.»

– Может, плохо сделала? – предположила Аня, гладя мужа по руке.

– Нормально я сделала, – уверенно сказала Таня, не сомневаясь в своих способностях. – Он кончил.

– Можно я пойду? – спросил Иван.

– Нет, Вань, ты на вопрос ответь, – Таня повернулась в его сторону. – Такое вообще бывает? Он говорит, что у него есть серьезные причины, но сказать мне их он не может.

Иван бросил на Аню взгляд, полный безмолвной мольбы и страдания, а потом опять посмотрел на Таню, но так ничего и не сказал.

– Иди, – разозлилась Таня и махнула рукой в сторону двери. – Толку от тебя никакого.

Он не заставил просить себя дважды и, осторожно поднявшись, опираясь на стол, вышел из кухни так быстро, как только мог.

– Ну а ты что скажешь? – Таня взглянула на подругу.

– Ты хочешь, чтобы я тебя утешила или правду сказала? – спросила Аня.

– Правду. А потом утешишь.

– Хорошо. Тань, ты уверена, что ему нравишься? Потому что все это похоже на то, что он просто боится сказать неприятную правду.

– Уверена, вроде, – ответила Таня и задумалась. – Даже если не брать во внимание то, что он сам в этом признался, хотя я его за язык не тянула… скорее, уверена, чем нет.

– Тогда не знаю… А Вадик как?

– Да как… – Таня дернула плечом. – Приходит иногда. Секс хороший. Но это не то, Ань. Вот у тебя бывает так, что аж прям ноги дрожат, когда мужик на тебя смотрит? Ему даже прикасаться к тебе не надо, а у тебя уже все трусы мокрые.

– Ну с Ваней да, – улыбнулась Аня.

– Вот, – кивнула Таня. – А у меня такого никогда не было. Только с Антоном-гондоном. А он мне: «Татьяна Николаевна, я хочу, но не могу». – Таня скривилась, уронила голову на руки, сложенные на столе, и глухо проговорила: – Понимаю, что хер на него положить надо, а не получается, почему-то.

Аня молчала, и Таня принялась думать о том, что делать, но ни одно решение не казалось ей верным. Она могла бы уволиться, но кто дал бы ей гарантию на то, что это помогло бы ей забыть Антона Владимировича? Никогда прежде не испытывавшая таких чувств Таня, вдруг начала сомневаться, что время способно лечить все без исключения. Она могла бы сказать Вадику, что хочет серьезных отношений, и сосредоточиться на нем, но и это Тане теперь не казалось по-настоящему надежным выходом. Еще она могла бы выбить из Антона Владимировича правду, прижать его к стенке и добиться, чтобы он сказал ей эту неведомую причину, потому что это касалось самой Тани, но, вспоминая его несчастный взгляд, она не могла остановиться и на этом варианте.

– Что делать, Ань? – спросила она наконец, поднимая голову. – Ты бы что сделала на моем месте?

– Забила бы на него, – ответила подруга. – Хотя… – Она задумалась, нахмурившись. – Наверно, сначала еще разок спросила бы причину. Сказала бы, что-нибудь вроде: «Это ничего не изменит, но мне важно знать.»

Их глаза встретились, и Таня снова принялась думать.

И думала всю субботу и воскресенье.

Вадик предлагал зайти к ней, но Таня отговорилась делами, а сама лежала на кровати, глядя в потолок, и не пошла даже бегать. А потом взяла лист бумаги, чтобы написать плюсы и минусы каждого, дабы убедиться в том, что Вадик выигрывает по всем пунктам.

Она разделила лист на две половины и, написав в первой колонке имя Вадика, принялась перечислять его положительные качества: сексуальный, заботливый, обладает чувством юмора, ненавязчивый, красивый, спокойный, решительный. Задумавшись на мгновение, перешла ко второй колонке, вписав имя Антона Владимировича, но так и не смогла написать ни одного его качества, кроме «сексуальный», поскольку внезапно осознала, что совершенно не знает его как человека. И это Таню крайне озадачило.

Она отложила лист и пошла на кухню, чтобы налить себе чай, а, вернувшись, приступила к отрицательным качествам, и так как ей много и с ходу было чего сказать об Антоне Владимировиче, начала писать во втором столбце: нерешительный, склонный к сомнениям, не знает толком, чего хочет, тянет резину, все время идет на попятный. Подумав немного и решив, что добавить пока нечего, вернулась к Вадику, вспоминая его отрицательные качества. И смогла записать только одно единственное: не Антон.

Таня со злости скомкала лист бумаги и бросила его на пол. Но через несколько минут встала с кровати и, подняв его, разгладила. И неожиданно решение само пришло ей в голову. И даже состояло оно из двух пунктов, что было совершенно не похоже на Таню.

* * *

В первую очередь Таня решила расстаться с Вадиком. Она действительно считала его исключительно замечательным, и ее давно уже проснувшаяся совесть изо дня в день настойчиво нашептывала ей, что он не заслуживает такого к нему отношения. Таня действительно верила в то, что между ней и Антоном Владимировичем все навсегда закончилось, но использовать Вадика для того, чтобы залатать эту рану, казалось ей теперь отвратительным поступком.

Но пункты плана менять местами не возбранялось. Хотя бы потому, что расставаться с Вадиком по телефону тоже было некрасиво. И, решив отложить это до вечера, утром в понедельник Таня оставила в кабинете свою сумку и направилась прямиком к Антону Владимировичу, чтобы выполнить второй пункт. В секретарите Таня застала Иру, которая, стоя у своего стола спиной к ней, перебирала бумаги. Здороваться с ней Таня была не намерена и сразу зашагала к двери кабинета Антона Владимировича.

– Танюша, его нет, – заметила ее Ира. – Здравствуй.

– А когда будет? – обернулась к ней Таня с каменным лицом.

– Через две недели. Он в отпуск ушел.

Таня постояла несколько секунд, переваривая услышанное, и медленно пошла к себе. Сев на свой стул, она все еще продолжала переваривать информацию и думать, как теперь быть, когда в кабинет зашла сияющая Катя.

– Вася пришел, – радостно сообщила она Тане.

– Угу, – только и смогла она выдавить из себя.

– Ну чего «угу»? – спросила Катя, округлив глаза. – Чего делать-то, Тань?

Таня тяжело вздохнула, не в силах раздавать советы, пока сама не могла понять, что делать с собственной жизнью, явно свернувшей не в ту сторону.

– А мне что делать? – разведя руками, спросила она у Кати.

– Ты о чем? – нахмурилась подруга.

– Я хотела с Антоном поговорить, а он в отпуск ушел, – объяснила Таня.

– Вот блин! – Катя хлопнула себя по лбу. – Черт! – Она подошла к своему столу и взяла пачку документов, лежащую на краю. – А я забыла это у него в пятницу подписать.

Она потрясла документами и, бросив их обратно на стол, присела.

– Что-то важное? – с сочувствием в голосе поинтересовалась Таня.

– Да, – вздохнула Катя. – Завтра утром отвезти надо, срочно ждут. А когда он выйдет? – спросила она, взглянув на Таню, но тут же сама ответила на свой вопрос: – Ну явно не сегодня и не завтра.

– Через две недели, – сказала Таня.

– Надо звонить ему, – морщась, Катя потянулась к телефону. – Сейчас орать на меня будет как резаный.

Таня пристроила подбородок на ладонь и принялась наблюдать за Катей, которая трясущимися пальцами набирала номер Антона Владимировича. И наблюдала она за ней даже с какой-то завистью, потому что не отказалась бы сама услышать его голос, пусть даже он и накричал бы на нее.

– Антон Владимирович? – дрожащим голосом спросила Катя в трубку. – Да, это Екатерина Михайловна… – Она скорчила Тане испуганное лицо. – Ради бога, извините, что беспокою Вас… Да… Да, понимаете, тут у меня такая проблема. Я в пятницу так замоталась, что, к сожалению, забыла дать Вам на подпись документы… – Она сморщилась и закрыла лицо рукой, слушая, что отвечает ей начальник, и Таня по одному ее виду поняла, что ничего хорошего ее подруга сейчас не слышит. – Да, извините, пожалуйста… Да… Хорошо, я Вас поняла. Спасибо огромное!

Она схватила листочек бумаги и принялась что-то записывать, а потом положила трубку.

– Какой же гондон твой Антон, – скривилась она, поднимая глаза на Таню. – Просто трубку бросил.

– И? – нахмурилась Таня. – Чего делать теперь?

– Адрес мне свой дал, – Катя помахала листочком бумаги. – Сказал ехать к нему.

– А чего не через курьера? – удивилась Таня.

– Да ты что? Потеряет, так меня Антон вообще убьет. Сказал лично приехать сейчас. – Катя поднялась со своего стула. – Сейчас в туалет сбегаю и поеду.

Таня проводила ее взглядом, пока она не вышла за дверь, а потом посмотрела на адрес Антона Владимировича на Катином столе и вздохнула, что ей придется ждать еще две недели, чтобы поговорить с ним, хотя и попыталась посмотреть на это оптимистически, что за такой срок ее чувства вполне могут поблекнуть, и этот разговор не понадобится и вовсе.

Дверь кабинета хлопнула.

– Блин, как неохота переться к нему, – проговорила вернувшаяся Катя. – Лучше бы ногу сломала, ей-богу.

Таня молча наблюдала, как Катя достала из сумки помаду и подкрасила губы, как она расчесала волосы, как убрала документы в папку и достала из шкафа куртку. Сама она, конечно, чувств подруги не разделяла, а потому и посочувствовать ей не могла.

– Ладно, пойду. – Катя взяла со стола сумку и направилась к двери. – Если не вернусь, значит, он прибил меня.

– Ни пуха ни пера, – проговорила Таня, вздохнув.

Она уже повернулась к монитору, решив наконец приступить к работе, как услышала какой-то хруст и Катин вскрик, и немедленно развернулась. Катя стояла возле двери, ошарашенно глядя на сломанный каблук, который держала в руках.

Глава 15 – 64.6

Стоя у двери Антона Владимировича, Таня дрожала как осиновый лист. Когда вчера вечером она приняла решение поговорить с ним, то не стала особо размышлять об этом, чтобы не передумать. И утром, направляясь в его кабинет, тоже не позволила себе усомниться в принятом решении. Но по дороге к нему домой ей особо нечем было занять себя, и эти раздумья сыграли с ней злую шутку. Уже не говоря о том, что Таня вдруг испугалась. И боялась она не того, чего боялась Катя – его гнева и криков – а того, что тело ее снова предаст ее, и принятое ей решение так и останется нереализованным. Хотя само это решение было дорогой к тому, чтобы избавиться от мучительного влечения к Антону Владимировичу.

Катя сама попросила ее поехать, матерясь на сломанный каблук, но заранее звонить и предупреждать об этом Антона Владимировича они не стали. И вот теперь, стоя у его двери и набравшись наконец храбрости, Таня нажала на кнопку звонка. Послышались шаги, звук поворачивающегося ключа в замке, и дверь открылась. Антон Владимирович замер на пороге, как и сама Таня.

– Я… – выдавила она из себя и замолчала. – Катя каблук сломала. – Она поморщилась от того, как глупо и неправдоподобно это звучит, и отвела взгляд.

– Проходите, – ответил Антон Владимирович, шире распахивая дверь.

Таня вошла в просторный коридор и остановилась, не понимая, что делать дальше. Взгляд ее упал на Антона Владимировича. Он стоял перед ней босиком, одетый в джинсы и белую футболку, еще более небритый, чем накануне, и внимательно смотрел на нее.

– Вот, – Таня показала ему папку. – Катя дала подписать.

– Хорошо, – кивнул он. – Пойдемте в комнату. Там много документов, насколько я помню.

Таня сняла туфли и, повесив куртку, пошла за ним.

В просторной светлой комнате он сел на диван и предложил Тане сесть рядом. Она опустилась возле него и протянула ему папку, которую он тут же положил на столик и взял ручку. Она молча оглядывала комнату, пока он подписывал бумаги. В ней было уютно и чисто, а на подоконнике стояли весьма ухоженные цветы в горшках. Она перевела взгляд на Антона Владимировича и сжала руки на коленях, борясь с желанием коснуться его. На этот раз от него не пахло мужским парфюмом, но она все равно чувствовала запах, исходивший от его тела, и в голове начало мутиться.

– Все, – сказал он, закрывая папку и откладывая ручку. Но продолжил молча сидеть, глядя на столик.

– Екатерина Михайловна просила еще раз извиниться, что так вышло, – тихо проговорила Таня. – И… что каблук сломался.

– Бывает, – ответил он и протянул Тане папку.

Она взяла ее в руки, понимая, что надо уходить, но не понимая, куда за последние недели испарилась вся ее уверенность рядом с этим мужчиной. Но ей внезапно вспомнились его слова, что он сам теряет голову в ее присутствии, и тогда ей стало легче.

– Я хотела поговорить с Вами утром, но Вас не было, – сказала Таня, и он посмотрел на нее. – Я не поэтому приехала, а…

– Катя сломала каблук, – понимающе кивнул он.

– Да.

Таня положила папку на столик, а потом опять схватила ее. Антон Владимирович недоуменно посмотрел на нее, и она снова положила ее обратно.

– Это по поводу Вашего заявления на увольнение? – спросил он и вздохнул. – Если Вы настаиваете, я подпишу его.

– Нет. – Таня сжала губы, глядя на его профиль.

– Что тогда? – он повернул к ней голову.

– Я много думала и… – Таня сцепила руки и зажала их между коленями. – У Вас вообще есть время? Вы же в отпуске.

– Говорите, я слушаю, – ответил он, отвернувшись.

Таня сделала глубокий вдох и закрыла глаза, чтобы не видеть его. Не сказать, что это помогало, но все же легче ей стало. И она без запинки выпалила подготовленную речь.

– Я Вас хочу, а Вы хотите меня. Но я долго думала и пришла к выводу, что это не имеет значения. Я совершенно не знаю Вас как человека, и Вы не знаете меня. И у меня к Вам есть предложение. Почему бы нам просто не узнать друг друга?

– Что Вы имеете в виду? – настороженно спросил он.

Таня открыла глаза и увидела его прищуренный взгляд.

– Ничего такого, – ответила Таня. – Это не для того, чтобы понять, что между нами возможны какие-то отношения. Вы уже сказали мне, что у Вас есть серьезная причина не быть со мной, и Вы не можете ее озвучить. Я отношусь к этому с уважением, и эта тема закрыта. Но чтобы мы могли спокойно работать вместе, я, – она улыбнулась, – предлагаю просто поговорить. Поделиться чем-то… отталкивающим, что прекратит это физическое влечение. Потому что, честно Вам скажу, мне бы не хотелось увольняться. Хотя при необходимости я это сделаю.

Антон Владимирович отвернулся и снова стал смотреть на столик.

– Что ж… – проговорил он наконец. – Я сам Вас спрашивал, как мы можем сохранить рабочие отношения. Правда, я не предполагал, что Вы выберете такое решение.

– Другого я не знаю, – ответила Таня.

– Татьяна Николаевна, Вы уверены, что, делясь какими-то личными секретами, возможно сохранить рабочие отношения?

– Ну с Катей мы много позорных вещей друг о друге знаем, – пожала плечами Таня, – а отношения у нас хорошие.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Но я Ваш начальник, – возразил он, покачав головой, – а не рядовой коллега.

– Другого выхода я не вижу, – повторила Таня и потянулась к папке.

– Ладно, – вдруг сказал он. – У меня тоже есть причины согласиться на этот странный эксперимент… Но все останется строго между нами.

– Разумеется. – Ее рука остановилась на полпути.

Повисло напряженное молчание. Таня смотрела на него, понимая, что он вряд ли начнет первым, и думая, какие конкретно у него есть причины на это согласиться. И, решив, что он просто не хочет, чтобы она увольнялась, и не горит желанием искать нового сотрудника на ее место, огляделась по сторонам. Взгляд ее упал на цветы на подоконнике, и, не задумываясь, она выпалила:

– Ненавижу цветы. Бесполезная трата времени и сил. И дома у меня их никогда не было и не будет.

Он повернул к ней удивленный взгляд, но потом снова перевел его на столик.

– Я… – Он внимательно осмотрел комнату. – Ненавижу убираться.

– Поэтому у Вас так чисто? – насмешливо спросила Таня.

– Ко мне уборщица приходит дважды в неделю, – ответил он. – Вчера как раз была.

– Ненавижу тех, кто не способен за собой убрать, – поморщилась Таня.

Антон Владимирович развернулся к ней, подгибая под себя ногу, и с интересом посмотрел на нее.

– А я ненавижу полное отсутствие тактичности в людях, – проговорил он, глядя ей в глаза.

– А я снобов, – не теряясь, ответила Таня и тоже развернулась к нему.

– Что ж, один-один, – он положил руку на спинку дивана. – Не люблю готовить. Я вообще удивительно беспомощен в быту.

– А я не люблю кого-то обслуживать, – ответила Таня. – Считаю, что движение должно быть двусторонним.

– Не люблю с кем-то спать в одной кровати.

– А я ковыряю в ухе, когда смотрю телевизор.

Антон Владимирович засмеялся и отвел взгляд.

– А я люблю есть в кровати, когда смотрю телевизор, и вся постель у меня в крошках, – сказал он.

– А я сушу волосы феном, они валяются по всей ванной, и все время засоряется раковина.

– Я бы не хотел с кем-то жить, – он снова взглянул ей в глаза.

Танино сердце забилось сильнее. Она и сама была не уверена, что готова с кем-то жить, потому что Гриша ушел не так давно, но также была уверена в том, что когда-то захочет. И тогда она поняла, что ее решение работает.

– А я ненавижу разговоры по душам, когда прихожу уставшая с работы, – сказала она.

– И я, – ответил он, поджимая губы. – А еще не люблю, когда женщины начинают меня спрашивать о том, что между нами, и намекать, что неплохо бы съехаться и пожениться. Я сразу предпочитаю закончить такие отношения.

– А я не люблю, когда мужчина ждет, что я все время буду чарующей нимфой, – сказала Таня. – И когда я болею, у меня из носа постоянно текут сопли, и поэтому я затыкаю ноздри туалетной бумагой.

Антон Владимирович запрокинул голову назад и громко засмеялся.

– Что ж, – проговорил, снова ловя Танин взгляд. – А я не люблю чарующих нимф, они слишком ненатуральны и неестественны. Ведь я сам не такой.

– А какой? – серьезно спросила Таня, понимая, что его предыдущий ответ слишком опасен, но что он сам, возможно, не осознает этого.

– Я… – Он задумался, оглядывая комнату. – Могу не мыться два дня, если мне никуда не надо, и валяться в кровати. Хотя зубы всегда чищу… Бреюсь, только когда мне не лень, – он потер рукой щетину на щеках. – У меня есть дырявые носки, но я все равно их не выбрасываю.

Таня улыбнулась, глядя на его слегка смущенное лицо.

– Да, чарующая нимфа была бы в ужасе, – сказала она. – А я… люблю рыгать.

Его глаза округлились, а губы плотно сжались, и Таня поняла, что он изо всех сил пытается не улыбнуться.

– Как-то моя уборщица заболела, и я две недели не выносил мусор, – сказал он наконец. – У меня закончилась чистая посуда, и я стал ходить в рестораны.

– А я один раз в ресторане прибила муху, которая ползала по столу, и положила ее в тарелку. А потом позвала официанта и устроила скандал.

– Чтобы не платить? – засмеялся он.

– Нет, – мотнула головой Таня. – Меня просто официант взбесил еще с самого начала.

Антон Владимирович перестал смеяться и серьезно посмотрел ей в глаза.

– Не люблю, когда на меня кричат, – сказал он. – Я за конструктивное решение проблем.

– Но Вы же на работе вечно на всех кричите, – прищурилась Таня.

– Да, – кивнул он. – И это тоже не лучшее мое качество.

– На меня Вы никогда не кричали.

Он ничего не ответил и отвел взгляд в сторону.

– Я очень требовательный, – произнес он наконец. – И предполагаю, что со мной может быть тяжело.

– В чем это выражается? – спросила Таня.

– Да во многом, – пожал он плечами.

– Но на работе начальник должен быть требовательным, иначе будет хаос.

– Я не о работе, Татьяна Николаевна. – Он снова посмотрел на нее. – Я про обычную жизнь.

– Вы требуете убирать за Вами? – попыталась она пошутить, увидев в глубине его глаз печаль.

– Кстати, нет, – покачал он головой. – Для этого у меня есть уборщица. Другое дело, что женщины иногда начинают требовать, чтобы я убирал за собой, а я уже признался Вам, что крайне беспомощен в бытовых вопросах. И тем более я никогда не понимал, когда они приходили ко мне и начинали диктовать свои правила.

– Так а чего Вы требовали от них?

– Честности, пожалуй, в первую очередь, – ответил он. – Как известно, люди всегда пытаются изначально произвести благоприятное впечатление, а потом оказывается, что половину они о себе просто выдумали.

– Например? – Таня положила локоть на спинку дивана и внимательно смотрела на Антона Владимировича.

– Например… – задумался он. – Да про ту же уборку. Я всегда честно признавался, вот как Вам сейчас, что не люблю этого делать. И многие говорили, что им все равно, но потом… сами понимаете. А мне бы хотелось, чтобы меня принимали таким, какой я есть, а не подгоняли под себя, как одежду по размеру.

Он замолчал, а Таня не могла отвести от него глаз, с ужасом понимая, что ее решение узнать о нем нечто такое, что оттолкнет ее, начинает терпеть крах.

– А чего еще Вы требуете от женщин? – тихо спросила она.

– Чего еще? – переспросил он со вздохом и положил вторую руку на колено. – Чтобы меня после работы не дергали с разговорами.

И Таня сама вдохнула, потому что получался замкнутый круг. Антон Владимирович молчал, и она с трудом отвела от него взгляд, хотя в непосредственной близости от него и не имело значения, смотрит она на него или нет, ведь ее тело все равно тянулось к нему.

– Не люблю неопределенности, – выдохнула она. – Она выводит меня из себя.

– Не люблю, когда меня принуждают к чему-то, когда я уже неоднократно говорил, что не готов, – ответил он.

– А я ненавижу безынициативных неуверенных в себе мужчин, которые сами не знают, чего хотят, – скривилась Таня. – Меня от них просто воротит.

– А меня от женщин, не сдержанных на язык.

Их взгляды встретились.

– А меня от тех, кто выдумывает причины, чтобы не быть с тем, кто нравится, – выплюнула Таня.

– А меня от тех, кто не понимает, насколько серьезными могут быть эти причины, – жестко ответил он, прищурив глаза.

– А меня от тех, кто не может сказать правду в лицо. – Она тоже прищурилась и чуть наклонилась вперед.

– А меня от тех, кто не понимает, что есть личные границы, за которые переступать нельзя.

Антон Владимирович тоже подался вперед, и его взгляд не сулил Тане ничего хорошего. Его лицо стало напряженным, как тогда в подсобке, еле сдерживающимся от гнева, а ее тело мгновенно задрожало.

– Меня бы… – ее дыхание внезапно сбилось, и она сделала вдох и закрыла глаза. – Меня бы любая причина устроила, – сказала она наконец и почувствовала, как по щеке скатилась слеза. – Какой бы она ни была… Вы зря думаете, что я начала бы Вас убеждать, что она несущественна.

Таня боялась открывать глаза, но вдруг почувствовала, как его пальцы коснулись ее щеки и стерли с нее слезу.

– Мне в последнее время кажется, – ласково произнес он, – что Вы совсем не такая, какой я привык Вас считать.

Таня открыла глаза и увидела, что он наклонился совсем близко к ней. Он продолжал гладить ее щеку, осторожно убрал волосы ей за ухо и провел пальцами по шее. А потом взглянул ей в глаза.

– Я не могу Вам сказать эту причину, – проговорил он. – Мог бы – сказал. Но это не касается ни Вас, ни меня, а имеет отношение к другому человеку.

– Вы женаты? – тут же спросила Таня.

– Нет, – улыбнулся он. – У меня никого нет… Вы думаете, я такой? Стал бы…

– Работать на два фронта, – договорила за него Таня, неловко улыбаясь.

– Татьяна Николаевна… – Он вздохнул. – Вы иногда слишком прямолинейны. Но суть Вы передали точно.

– Нет, я не думаю, – поморщилась она. – Не думаю, что Вы такой. А какой же Вы меня считали?

– Вас? – его улыбка стала шире. – Если я буду честным, мне не избежать очередного удара по лицу.

– Может, Вы ошибаетесь и в этом, – предположила Таня.

– Может, – кивнул он, – продолжая задумчиво водить пальцами по ее шее. – Ладно… Я считал, что Вы крайне несдержанны, невоспитанны, вульгарны сверх всякой меры. – Он взглянул Тане в глаза. – Но это не мешало мне ценить Вас как сотрудника. – Таня молчала, и он продолжил говорить: – Но постепенно я стал понимать, что Вы очень… нежная, ранимая… страстная…

Он вздохнул и замолчал, но руку с Таниной шеи не убрал, а Таня чувствовала, что ее трясет все сильнее. Она наклонилась к нему еще ближе, и он снова взглянул ей в глаза. А потом наклонился и поцеловал ее в губы.

И этот поцелуй был не похож на все прежние. Он целовал ее нежно, не отстраняясь, как раньше, и никуда не спеша, словно впереди у них была вся жизнь. Таня таяла, словно лед на солнце, придвинувшись к нему почти вплотную. Она не испытывала прежнего непреодолимого возбуждения и не тянулась сразу расстегивать его штаны, а наслаждалась только этим поцелуем.

Но поцелуй закончился, и он коснулся губами уголка ее губ, поцеловал ее в щеку, а потом в шею. Его пальцы оттянули воротник ее блузки, а губы опустились ниже. Танино дыхание снова сбилось, но она решила не останавливать его, пока Антон Владимирович не решит остановиться сам.

Он молча поднял голову и, глядя Тане в глаза, стал расстегивать ее блузку. Медленно, пуговица за пуговицей, и у нее возникло ощущение, что прошла целая вечность, прежде чем его пальцы осторожно спустили блузку с ее плеч и помогли ей освободиться от нее. Он наклонил голову в другую сторону, продолжая целовать Танину шею, а его пальцы, скользнув по ее спине, расстегнули бюстгальтер и, сняв его, бросили на пол вслед за блузкой. И тогда Таня поняла, что он уже вряд ли остановится, и осторожно обняла его за шею.

Он бережно уложил ее на спину, продолжая покрывать поцелуями ее тело. Лаская языком ее грудь, незаметно расстегнул ее юбку и поднялся, чтобы помочь ее снять. Таня поймала его затуманенный взгляд и молча подняла бедра. Он снял с нее юбку и, закусив губу, словно думая о чем-то своем, медленно провел ладонью от Таниной груди до самого лобка. По его нахмуренному лбу Таня понимала, что он борется с самим собой. Она приподнялась на локтях и поймала его взгляд.

– Если Вы не хотите, то…

– Дело не в этом, – перебил ее Антон Владимирович. – Дело всегда было не в этом. – Он сжал губы так сильно, что они побелели, а сам водил ладонью по Таниному бедру. – Дело в выборе, Татьяна Николаевна. И если я сейчас сделаю этот выбор, я буду… как Вы говорили тогда мерзавцем и подлецом.

– Для меня не будете, – Таня умоляюще посмотрела на него.

– Для себя, – тихо ответил он. – Я себя уже почти ненавижу за то, что не могу от Вас отказаться, хотя понимаю, что именно такой выбор я должен сделать по совести. И Вы… – он перевел взгляд со своей руки Тане в глаза. – Вы разве не станете меня ненавидеть? Ведь я Вам сказал, что не могу с Вами быть.

– А Вы разве используете меня, чтобы я Вас возненавидела? – грустно спросила Таня.

– Нет, – выдохнул он.

Таня поднялась и встала рядом с ним на колени, обняв его за шею, и он обнял ее в ответ, крепко прижимая к себе.

– Я могу уйти, – прошептала она. – Вам надо только попросить.

– Я не могу, – покачал он головой и улыбнулся. – Я совершенно безвольный рядом с Вами.

– Я бы не сказала, – засмеялась Таня.

– Ну по большей части.

– Ну так плюньте тогда на все, – строго сказала она. – Я Вам приказываю. Мой план узнать о Вас отвратительные вещи очевидно не сработал, потому что Вы не стали нравиться мне меньше. И вот мой новый план: мы попрощаемся сегодня и никогда не вспомним о том, что между нами было.

– Вы уволитесь? – прищурился он.

– Да, – кивнула Таня. – И мы больше никогда не увидимся. Как бы Вам хотелось попрощаться со мной, если это наша последняя встреча?

Антон Владимирович долго смотрел ей в глаза, думая о чем-то, а потом поцеловал ее в губы и снова уложил на спину. Таня уже не видела тени мучительных раздумий, которая прежде омрачала его лицо. Напротив: он стал сосредоточенным и собранным и никуда не торопился, как будто хотел сделать это прощание как можно более долгим.

Раздев Таню полностью, он медленно окинул взглядом ее тело, словно желал сохранить его в своей памяти, и Таня ощутила такую дрожь и волнение, каких не чувствовала прежде даже с ним. И дурацкая мысль, секунду назад родившаяся в ее голове, о том, что секс с ним будет просто отвратительным, и уж тогда она точно избавится от этого необъяснимого влечения, стала почти неубедительной. Его губы неторопливо прошлись по ее ключицам, язык коснулся впадины между ними и, прочертив линию до груди, стал по очереди ласкать ее соски. Глухой стон вырвался из Таниного горла сквозь плотно сжатые губы, и она зарылась руками в его волосы.

Когда он внезапно поднялся с дивана и отодвинул ногой столик, Таня решила, что он снова засомневался и передумал, но он наклонился и, поцеловав ее, прошептал, что сейчас вернется. Она лежала, настороженным взглядом глядя по сторонам и прислушиваясь к тому, что происходит в квартире, но услышала только, как где-то дважды хлопнула дверь. А потом раздался звук его шагов, и она запрокинула голову назад и увидела, как он на ходу снимает футболку. Она заметила в его зажатой ладони презерватив и поняла наконец, куда он ходил.

Глядя ей в глаза, Антон Владимирович разделся и опустился к ней на диван. Под тяжестью его тела она судорожно вздохнула, но тут же забыла, как дышать, когда почувствовала, как неторопливо он входит в нее, не сводя с нее напряженного взгляда, словно пытаясь понять, что она испытывает в этот момент. На секунду он остановился, касаясь ее губ своими, а потом начал двигаться, но также не спеша, описывая своими бедрами круги, и Тане показалось, что она сейчас потеряет сознание, а последняя надежда на то, что секс будет ужасным, растаяла в отчаянной дрожи, сотрясавшей Танино тело.

– Таня, – выдохнул он, и улыбка едва тронула его губы.

Она схватила его за шею, притягивая к себе и целуя, сжимая крепче коленями его бедра, и он ответил на поцелуй, но отвел ее ногу в сторону, подхватив ее под колено. Она почувствовала, что он выходит из нее, и готова была застонать от разочарования, но мощным толчком он вошел обратно, и она откинула голову назад, а с языка сорвался лишь бессвязный лепет.

Но потом он действительно отстранился, и Таня, пытаясь понять, что происходит, хотя не понимала даже того, что происходит с ней самой, подняла голову, чтобы одарить Антона Владимировича рассерженным взглядом, но он и не смотрел на нее, снова лаская языком ее грудь. И Таня опять откинула голову назад, не в силах противиться ни одному его прикосновению и ни одному его действию. Губы его оторвались от ее груди и, оставляя дорожку из поцелуев, опустились вниз. И Таня, почувствовав его язык на своем клиторе, мысленно прокляла себя за то, что не ушла. И не потому, что происходящее ей не нравилось, а именно потому, что готова была умереть от наслаждения. Она закинула руку за голову, впившись пальцами в диванную подушку, а второй рукой гладила его волосы. Ноги ее дрожали так, словно внутри нее началось землетрясение, и она положила ладони на колени, пытаясь унять эту дрожь, но оргазм, волной накрывший ее, заставил дрожать даже ее руки.

Она потянула Антона Владимировича вверх, и он снова лег на ее, целуя ее в губы и опять входя в нее. И Таня прокляла себя еще раз и еще раз. И продолжала делать это, пока он сам не кончил, тяжело выдохнув и уткнувшись ей в шею. Тело его расслабилось, и Тане стало совсем тяжело, но она крепко обхватила его руками за шею и ногами за бедра, чувствуя, как ее мышцы внутри содрогаются, сжимая его пенис.

– Тебе тяжело, – то ли сказал, то ли спросил он.

– Нет, – всхлипнула она, не желая его отпускать.

Глава 16 – 64.6

– Я думала, это будет ужасно.

Антон лежал на спине, а Таня пристроилась сбоку, положив голову ему на грудь, и водила пальцами по его животу.

– Ужасно? – переспросил он.

– Да, – ответила она. – Я надеялась на это.

Он подумал немного и спросил:

– Но было не так ужасно?

Вместо ответа Таня просто поцеловала его в грудь и вздохнула, еще сильнее прижавшись к нему, и он тоже крепче обнял ее.

Она сама не заметила, как заснула. Гоня от себя сон, она разглядывала тело Антона, но глаза слипались и, закрыв их в очередной раз, Таня провалилась в сон. Когда она проснулась и подняла голову, то поняла, что Антон тоже заснул. Она свесила руку с дивана и, достав из сумки телефон, увидела, что уже полдень. Надо было возвращаться на работу, но уйти значило больше никогда не увидеть Антона, и она, убрав телефон обратно, повернулась к нему и стала смотреть на него.

Лицо его было во сне удивительно умиротворенным. Ни волнения, которое так часто мучило его в присутствии Тани, ни загадочных мыслей о таинственных причинах, по которым он не мог позволить себе быть с ней, не омрачало его черты. Морщины на лбу почти разгладились, остались лишь тонкие полоски, испещрившие кожу. Глаза под веками шевелились, и Таня подумала, что ему, должно быть, снится какой-то сон, и улыбнулась.

Сердце болезненно заныло, когда она представила, что сейчас встанет, оденется и навсегда уйдет, чтобы больше никогда не увидеть его лица, не услышать его мягкого приятного голоса. И больше никогда между ними не будет ни физической близости, ни той, необъяснимой, гораздо более интимной, которую Таня почувствовала, когда они делились своими секретами.

Она перевела взгляд на его грудь, мерно вздымающуюся во сне, и коснулась ее ладонью. Антон вздохнул и открыл глаза. Он смотрел некоторое время на Таню, словно еще не проснулся, крепко зажмурился и потер свободной рукой глаза. Когда он открыл их и взглянул на нее, Таня снова принялась гадать, какого они цвета, чтобы хоть на прощание узнать ответ на этот вопрос.

– У тебя зеленые глаза? – спросила она, потому что в этот момент они показались ей именно такими.

– Карие, вроде, – пожал он плечами и улыбнулся.

Таня плотно сжала губы и погладила его по груди.

– Мне пора, – тихо проговорила она, с большим трудом отводя от него взгляд. – На работу надо.

Она попыталась встать, но он прижал ее к себе и положил руку ей на шею.

– Не уходи, – взгляд его снова стал беспомощным и растерянным, но потом он улыбнулся и добавил: – Я даю тебе выходной на сегодня. Таня… – Он замолчал и тяжело вздохнул. – Сегодня еще не закончилось. Я не готов попрощаться.

Она потрясенно кивнула, но потом вспомнила, зачем вообще приехала к нему.

– Катя документы ждет.

– Пусть сама за ними приедет.

– Но она каблук сломала, – напомнила ему Таня.

– Пусть пришлет кого-нибудь, – твердо сказал он и сел. – Я сейчас позвоню ей.

– И что ты скажешь? – спросила Таня, кладя голову на подушку.

– Скажу, что Татьяне Николаевне срочно понадобилось уйти по личному делу, – проговорил он, вставая с дивана и беря телефон со столика.

– А прежде Татьяна Николаевна просидела у тебя два часа, – засмеялась Таня.

– Да, – серьезно кивнул он, поднося телефон к уху. – Мы с ней обсуждали рабочие вопросы. – И уже в телефон строгим голосом проговорил: – Екатерина Михайловна, добрый день. Татьяна Николаевна привезла мне Ваши документы на подпись, но у нее возникло срочное дело, и ей пришлось уехать. Если вы лично приехать не можете, отправьте кого-нибудь ко мне… – Он посмотрел на Таню и подмигнул ей, слушая, что ему отвечает Катя. Брови его сошлись на переносице, и еще более жестко он сказал: – Скажите, что это мое личное поручение, и все вопросы отпадут. Жду.

Антон сбросил звонок и, положив телефон на столик, сел у Тани в ногах.

– Сейчас мне звонить будет, – сказала Таня, и в тот же момент в ее сумке зазвонил телефон.

Она потянулась к нему и ответила на звонок.

– Да, Кать… Да, я ему документы отдала. Он еще вопросами меня мучил два часа, достал прям. – Антон улыбнулся и стал гладить ее ногу. – И я уже ехать собиралась, когда мне мама позвонила. Бабушке поплохело, прикинь. Он рожу скорчил и отпустил меня. Я вот сейчас к метро бегу. Думала, зайду, напишу тебе… Ага… И не говори… Ну отправь кого-нибудь, чего ты. Если он сам попросил… Ага, спасибо. Давай.

Она положила телефон обратно в сумку и посмотрела на Антона. Он снова лег рядом с ней, но теперь на бок, и прижал ее к себе, глядя ей в глаза.

– Чем займемся? – спросил он, целуя ее в уголок губ.

– Не знаю, – улыбнулась Таня. – Подождем третьего и устроим оргию?

– Татьяна Николаевна, Вы просто ужасны, – засмеялся он.

Таня перестала улыбаться и положила ладони на его щеки.

– Мне все равно, чем заниматься, – серьезно сказала она. – Хоть весь день так лежать…

Она хотела еще сказать, что самое главное, что она проведет этот день именно с ним, потому что лежать одной у себя дома и лежать рядом с Антоном было совсем не одно и то же. Но слова застряли у Тани в горле, потому что она понимала, что хоть прощание и продлится дольше, чем она рассчитывала, но все же это прощание, где неуместны будут слова о том, что она чувствует. А чувствовала Таня, что все точно так, как должно быть. Будто бы впервые в жизни она находится в правильном месте и с тем самым мужчиной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но потом Тане вспомнились его слова о том, что он не хочет жить с кем-то, что не любит с кем-то спать в одной постели, и ей стало грустно. Она подумала, что, наверное, даже если бы не было у него неведомых причин не хотеть быть с ней, то это все равно не зашло бы далеко.

И она поцеловала его, чтобы отогнать эти мысли прочь, чтобы этот день не стал окрашен горькими раздумьями о том, почему взрослый человек вдруг руководствуется какими-то непонятными ей принципами. Для всего этого будет время завтра и еще потом, решила Таня.

И так прошло, наверное, не меньше получаса, пока Антон наконец не прервал поцелуй и не прошептал:

– Мне надо одеться.

– Зря, – ответила Таня. – Ты и так отлично выглядишь.

– Я боюсь, другие мои сотрудники этого не оценят, – сказал он, вставая с дивана и подбирая с пола свою одежду.

Таня представила, как за документами приедет Петр Иванович или Сергей, и как каждый из них удивится, увидев голого начальника, открывающего дверь.

– Мне тоже надо одеться? – спросила она, потягиваясь.

– Тебе нет. – Он уже застегивал джинсы, и его взгляд прошелся по Таниному телу. Он склонился над ней, накрыв ее губы своими, а потом опустился на колени. – Есть хочешь? – спросил он, проводя ладонью по ее телу.

– В постели? – улыбнулась Таня.

– Это как скажешь, – пожал он плечами.

Он собирался еще что-то сказать, но раздался звонок в дверь. Антон поднялся и, натянув футболку и взяв папку со столика, вышел из комнаты. Таня перевернулась на бок, вслушиваясь, как он открывает дверь.

– Антон Владимирович, здравствуйте, – услышала она щебетание Иры и мгновенно напряглась.

– Здравствуйте, Ирина Петровна, – строго ответил он. – Вот эти документы нужно немедленно передать Екатерине Михайловне.

Таня мысленно обматерила Катю, которая обратилась именно к Ире, и решила, что завтра выскажет ей все лично. Но потом вспомнила, что подруга и не знает о том, что она здесь.

– Антон Владимирович, как у Вас отпуск проходит? – спросила Ира.

– Хорошо, Ирина Петровна. Благодарю, – бесстрастно ответил он. – Можете идти.

– Антон Владимирович, неудобно просить, но можно я у Вас в уборную зайду? – голос Иры стал томным и заигрывающим, и Танино лицо перекосилось от злости.

Она села на диване и напряженным взглядом смотрела в открытую дверь, хотя ничего не видела.

– Хорошо, – услышала она ответ Антона.

В коридоре застучали Ирины каблуки.

– Ой, а у Вас тут женские туфли, – растерянно произнесла она. – Вы не один?

– Один, Ирина Петровна, – Таня поняла по его голосу, что он едва сдерживается. – Где уборная, Вы знаете.

Снова раздались шаги, но уже не такие громкие, и Таня поняла, что Ира разулась. Хлопнула дверь. Антон заглянул в комнату и прошептал:

– Я дверь закрою, ладно?

Таня кивнула ему в ответ, но тут же пожалела об этом. Ее снова охватила ревность при мысли, что, раз Ира знает, где в его квартире туалет, значит, она уже была здесь. Словам Антона, что между ним и Ирой никогда ничего не было, Таня продолжала верить безоговорочно, но ее раздражение на Иру от этого вовсе не стало меньше, потому что она и без того всегда ее раздражала. Она схватила свою блузку с пола и, прикрывшись ей, бесшумно подошла к двери.

Какое-то время там было тихо, но Ира наконец вышла из туалета, и Таня снова услышала ее кокетливый голос.

– Не знаю, как Вас и благодарить, Антон Владимирович…

– Проститутка, – прошептала Таня, прижимаясь ухом к двери.

– Без Вас на работе так грустно, – продолжала Ира. – Я себе места не нахожу.

– Попробуйте работать, Ирина Петровна, – спокойно ответил Антон. – Это отвлекает от грустных мыслей.

– Если бы, – печально вздохнула Ира. – А вот если бы Вы меня отвлекли…

– Ирина Петровна, что Вы делаете? – в его голосе послышалось раздражение.

– Антон Владимирович, ну мы же сейчас не в офисе, – ответила она. – Значит…

– Нет, не значит, – все больше раздражаясь, ответил он. – Приведите себя в порядок и езжайте на работу.

– Но…

– Ирина Петровна, никаких «но». Я уже много раз Вам говорил, что это невозможно. Я могу переформулировать свои слова, чтобы они стали более понятными для Вас. – Таня представила его глаза, горящие от ярости, а он продолжал, четко выговаривая каждое слово: – Между нами никогда ничего не будет. И мое решение останется неизменным. Соблюдайте субординацию и не нарушайте моих личных границ. – Раздались шаги и звук открывающейся входной двери. – А сейчас будьте добры отправиться на работу и передать эти документы Екатерине Михайловне.

Таня вернулась на диван, бросив блузку на пол, а через полминуты Антон уже вернулся в комнату.

– Некоторые люди удивительно непонятливы, – сказал он, присаживаясь рядом с ней и обнимая ее за плечи.

Таня поймала его взгляд, и он наклонился и поцеловал ее в губы долгим нежным поцелуем. Она забралась к нему на колени и, сев к нему лицом, помогла ему снять футболку. Водя ладонями по ее спине, он наклонил голову и припал губами к ее груди, и Таня застонала, гладя его по волосам. Она опустила взгляд вниз и увидела, что его глаза закрыты, увидела, как он, облизывая губы, целует ее сосок, а потом ласкает его языком. Ее снова охватило почти неконтролируемое возбуждение, и она наощупь расстегнула его джинсы.

– Пойдем в спальню, – сказал он, поднимая голову.

Тане решительно не хотелось останавливаться, но она все же встала с дивана, и Антон, поднявшись и взяв ее за руку, вышел из комнаты, увлекая ее за собой.

Спальня оказалась в конце коридора, такая же светлая и прибранная, как и гостиная. Разве что огромная кровать была не застелена, и на ней валялась упаковка с презервативами. Антон пропустил ее вперед и, мягко подталкивая ее к постели, усадил на нее, а сам снял с себя остатки одежды. Таня коснулась губами его пениса и провела по нему языком и, нащупав упаковку с презервативами, вытащила один и вскрыла. Антон протянул руку, но она покачала головой, решив, что справится сама.

Надев его, она подняла голову и поймала возбужденный взгляд Антона. Он уложил ее на постель и, перехватив ее руки за запястья, завел их ей за голову, а сам вошел в нее, и Таня громко застонала, закрывая глаза. Она чувствовала, как он покрывает поцелуями ее шею, мощными толчками двигаясь внутри нее, и чуть не заплакала от того, что и второй раз оказался не ужасным, а просто другим, но от того не менее восхитительным.

* * *

Пока Антон пошел на кухню, чтобы принести еду, Таня лежала поперек кровати, разглядывая комнату, хотя разглядывать тут было почти нечего. Большое окно, и рядом с ним дверь, ведущая на балкон. А на подоконнике снова цветы. Широкий шкаф с зеркальными дверьми, в которых она видела свое отражение. И небольшая тумбочка возле постели, на которой стояла настольная лампа.

Она услышала, как зазвонил ее телефон, оставшийся в сумке в гостиной, и нехотя поднялась с кровати и пошла туда. Звонил Вадик, и она выключила звук. Ей не хотелось сейчас ни разговаривать с ним, ни лгать ему о том, где и с кем она проводит время. И уж тем более бросать его вот так, даже ничего не объяснив. Она убрала телефон обратно в сумку, решив, что поговорит с ним завтра лично, и пошла на кухню.

Гудела микроволновка, разогревающая еду, а возле раковины стоял обнаженный Антон, моя руки. Танин взгляд упал на стол, заваленный упаковками ресторанной еды, и она машинально собрала их и огляделась в поисках мусорного ведра.

Он выключил воду и повернулся к ней, вытирая руки полотенцем, и, увидев ее блуждающий взгляд, открыл дверцу под раковиной.

– Ненавижу мусор, – сказала Таня, выбрасывая упаковки и выпрямляясь. – И тех, кто мусорит.

Антон отложил полотенце и притянул ее к себе, целуя.

Микроволновка щелкнула и перестала гудеть. Таня взяла два стакана, в которые Антон налил что-то смутно похожее на чай, и вернулась в спальню, а он зашел вслед за ней, неся две тарелки.

– Извини, у меня только это со вчерашнего дня осталось, – он кивнул на мясо с овощами в тарелках.

– Ничего, – мотнула головой Таня, устраиваясь в кровати и, прикрывая ноги одеялом. – Я все ем.

Антон протянул ей тарелку и сел рядом.

– А ты любишь готовить? – спросил он с набитым ртом, поворачиваясь к ней.

– Не то чтобы, – поморщилась Таня. – Но готовлю. А ты просто не любишь или не умеешь?

– Не люблю, да и не умею, – пожал он плечами, делая глоток из своего стакана. – Я как-то пробовал макароны сварить. Вроде все делал, как надо, а они к кастрюле пригорели, и пришлось ее выбросить.

– И все? – со смехом спросила Таня.

– Нет, я упорный, – ответил он и откусил большой кусок мяса. Он смотрел на Таню, но говорить не мог, показывая пальцем на свой рот. Глаза его смеялись, и у Тани все сжалось в груди при взгляде на него, словно какое-то новое, доселе неведомое ей чувство, родилось в глубине ее сердца, но пока еще не оформилось настолько, чтобы она сама могла понять, что оно есть такое. – Как-то сосиски купил, – сказал он наконец, – но решил не в кастрюле варить, а в микроволновке подогреть. И их там так разорвало, что я не знаю, как мою уборщицу потом не разорвало от злости на меня.

Он весело засмеялся, глядя на Таню, и она заметила, что у него на щеке остался соус. Она потянулась, чтобы вытереть его, а он поймал ее руку и поцеловал ее.

– Чего ты не ешь? – спросил он. – Не вкусно? Можно еще что-нибудь заказать.

Но Таня не ела не потому, что было не вкусно, а потому что ее снова охватила печаль в преддверии близкого расставания. И она все смотрела на Антона и никак не могла насмотреться.

– Вкусно, – она попыталась улыбнуться ему и принялась за еду.

Когда они закончили есть, Антон взял тарелки и отнес их на кухню. Вернулся он, грызя печенье, и положил упаковку на кровать рядом с Таней, а сам лег на живот, не сводя с нее взгляда.

– Что еще отвратительного ты скажешь о себе? – спросила Таня, доставая печенье.

– Того, что ты услышала, недостаточно? – улыбнулся он.

– Не помогает что-то.

Он задумался, кусая печенье, и Таня увидела, как на кровать посыпались крошки, а он, приподнявшись на локте, просто смахнул их на пол.

– Не знаю, Тань, – ответил он наконец.

– Ну что-то же должно быть, – удивилась она. – Может, ты порнуху по вечерам смотришь и мастурбируешь. – Она прищурилась и посмотрела на него. – Хотя я не вижу в этом ничего предосудительного.

– Тогда давай так. – Он поднялся и сел напротив нее. – Что бы тебя могло оттолкнуть?

– М-м-м… – Таня задумалась, жуя печенье. – Если бы ты не обращал на меня внимание.

– Это уже мимо.

И Таня всерьез стала думать. Ей категорически не нравилась его беспомощность в быту, его более чем снисходительное отношение к порядку, его неумение готовить, потому что Таня любила вкусно поесть и мечтала о том, что ее диета скоро закончится и она станет более или менее нормально питаться, поддерживая свой вес. Но все это не вызывало резкого отторжения, как было с Гришей.

– На этот вопрос нет однозначного ответа, – сказала она, отряхивая руки. – Нет, есть вещи, которые я бы не простила, конечно. Но какие-то мелочи… Знаешь, вот если ты идеальный во всех отношениях – не вообще, а конкретно для меня, – но просто не любишь убираться, то это можно стерпеть. Но если ты плох во всем и к тому же не любишь убираться, то тут уже нет смысла мириться. Или ты опять же идеален, но делаешь какие-то страшные вещи… женщин, например, насилуешь после работы, то с этим тоже, конечно, нельзя смириться.

Лицо его нахмурилось, и он отвел взгляд от Тани.

– Скажи, что ты не насилуешь никого, – попросила она, беря еще одно печенье.

– Нет, – мотнул он головой, но выражение его лица не изменилось. – Но и хорошим человеком после того, что между нами было, я себя не считаю.

– Я не знаю, о чем ты, – проговорила она, – потому что ты упорно не рассказываешь мне. Но позволь спросить: а зачем ты тогда продолжаешь это делать?

Он сжал губы и взглянул ей в глаза.

– Поэтому, Таня, я еще хуже, – со вздохом ответил он. – Вместо того чтобы хотя бы остановиться, перейдя черту, я пошел дальше.

– Этим никого не удивишь, – спокойно сказала Таня, пожимая плечами. – Люди все время обещают себе начать новую жизнь и чего-то не делать, но срываются. Другое дело: как к этому относиться.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты можешь вечно считать себя плохим, – ответила она. – А можешь сказать себе, что тебе это было необходимо в тот момент. И выполнить обещание, данное себе, когда почувствуешь, что у тебя будет достаточно сил сдержать его.

– А если я причинил кому-то боль? – его бровь взлетела вверх.

– Нарочно?

– Нет.

– Тем более. – Таня откусила печенье. – Это зависело только от тебя?

– Н-нет, наверно, – неуверенно ответил он.

– Ну тогда тем более. – Она снова отряхнула руки. – Убери уже это печенье подальше, а то я все съем. – Она посмотрела, как Антон положил упаковку на тумбочку и, поймав его взгляд, продолжила: – Я думаю, слишком много проблем люди создают себе моральными страданиями.

– А ты, Тань? – спросил он. – Твою жизнь не осложняют мораль и совесть?

– Отчасти, – Таня покачала головой из стороны в сторону. – Я же живой человек. Вот, помнишь, когда я блузку застегивала у тебя в кабинете, а ты подумал, что я раздеваюсь?

– Да, – он робко улыбнулся.

– Мне тогда стыдно стало, – призналась она. – Я подумала: «Черт, до чего я его довела, что он так меня боится?»

– Я не боялся, – его лицо разгладилось. – Я понял, что ты нравишься мне. И испугался, скорее, себя, чем тебя. Что на работе сплетни пойдут.

– Но потом ты передумал?

– Да, – кивнул он. – В то утро, когда я споткнулся и упал, а ты сказала мне, что я сам не знаю, чего хочу. И тогда подумал, что хочу-то я тебя. Ну и вечером, когда ты пришла…

Он замолчал, но Таня и сама помнила тот вечер.

Антон наклонился и поцеловал ее. А потом резко встал и, сделав глоток из своего стакана, вернулся к Тане. Она непонимающе смотрела на него, но он озорно подмигнул ей и стал целовать ее ключицы, опускаясь ниже к груди. Таня чувствовала что-то холодное у него во рту, и, когда его губы коснулись ее соска, вдруг поняла, что это лед. Все ее тело покрылось мурашками, но совсем не от холода. А он опускался все ниже, оставляя на ее коже мокрую холодную дорожку.

* * *

Когда Таня открыла глаза, за окном уже начало темнеть. Она увидела, что Антон включил настольную лампу и читает книгу, полусидя в постели. Он надел очки, которых она прежде никогда на нем не видела. Одна его рука придерживала страницу, которую он вот-вот собирался перевернуть, а пальцы другой его руки прикрывали губы и подбородок.

Наблюдая за ним, Таня лежала тихо, чтобы не спугнуть его, чтобы сохранить и этот его образ в своей памяти, хотя знала, что время изъест его, и он станет похожим на старую истлевшую бумагу. Но сейчас ей не хотелось так думать. Она видела сумерки, опускающиеся за окном, и понимала, что этот последний день уже на исходе. Что очень скоро она должна будет встать и уйти, чтобы больше никогда его не увидеть. И из ее глаз на подушку потекли слезы, но она все равно продолжала лежать тихо и недвижимо.

Антон перевернул страницу и поправил очки. Лоб его поморщился, и он склонил голову набок, а потом вздохнул и посмотрел в окно. А через несколько секунд повернулся к Тане, и они встретились взглядами.

– Не знала, что ты очки носишь, – тихо проговорила она.

– Никто не знает, – улыбнулся он. – Я пока не готов к таким откровениям.

Он отложил книгу на тумбочку, а потом снял с себя очки и положил их сверху. Лег рядом с Таней, повернувшись к ней.

– Что ты читал? – спросила она.

– Про одну девушку. Ее на протяжении всей жизни преследует моральная дилемма. Каждый раз разная, правда.

– И какой она делает выбор?

– Неоднозначный, – его лицо поморщилось. – Но она живет в таком обществе, которое не прощает грехов.

– А мне все равно. – Таня легла на спину и посмотрела в потолок. – Я бы не стала угождать кому-то, чтобы быть хорошей.

– Тань? – Она молча повернула голову в его сторону и посмотрела ему в глаза. – Не уходи сегодня… – Его взгляд стал грустным. – Это не приказ, конечно…

Таня смотрела на него, не зная, что ответить. Она чувствовала, что не хочет уходить, но в то же самое время осознавала, что, чем дольше остается, тем страшнее мысль, что рано или поздно уйти все-таки придется. Но она все равно кивнула, не в силах отказаться, и потому, что ее желание было превыше разумного.

Глава 17 – ??.?

Никогда в жизни Таня еще столько не лгала, сколько за следующую неделю своей жизни.

В первую очередь она лгала, конечно, самой себе, почему остается и почему потом ей будет легче. День за днем, лежа с Антоном в кровати, пока он читал книгу, занимаясь с ним сексом, оставаясь одна, пока он рано утром уходил на пробежку, она говорила себе, что если бы ушла сразу, то упустила бы драгоценную возможность пресытиться временем, проведенным вместе. Правда, пресыщение не приходило, но Таня не унывала. Иногда ей казалось, что она непременно увидит ту его сторону, гадкую и отвратительную, скрывать которую не в силах люди, живущие вместе, и это точно оттолкнет ее от него. Но он продолжал разбрасывать мусор, есть в кровати, а в один из дней внезапно решил пересадить цветы, испачкав землей весь пол в гостиной, а Тане все было мало. Но она не унывала и здесь.

Они с Антоном тоже лгали друг другу, каждый вечер выдумывая причину, по которой сегодня все еще нельзя расстаться. И если в понедельник они обошлись без предлога, то потом отлынивать не стали. Во вторник Антон сказал, что раз Таня проспала весь понедельник, то это не считается, и она, подумав секунду, согласилась. В среду пришла уборщица, и они оба сошлись на том, что этот день засчитать нельзя, потому что их прервали. В четверг Таня обвинила его в том, что он слишком долго бегал, а еще и посмел пойти в банк по личным вопросам, и тогда и этот день просто нельзя засчитать как полноценное прощание, и Антон не стал оспаривать ее веские доводы. В пятницу он как раз пересаживал цветы, убив на это занятие не один час, и сам пришел к Тане с низко опущенной головой, твердя ей о том, что уделил ей сегодня слишком мало времени и предлагал реабилитироваться в субботу. Ну а в субботу они оба проспали полдня и решили, что нормально попрощаться у них попросту не вышло.

Лгала Таня и Кате, каждый день отвечая ей, что бабушка до сих пор плохо себя чувствует. Причем душевных страданий из-за этой лжи она не испытывала вовсе, если только иногда вздыхала, что работа стоит, но отвечала себе, что она не прогуливает, а ее отпустил начальник по личным обстоятельствам.

– Опять пишешь, что бабушке плохо? – спросил он, садясь рядом с Таней на диван.

– Бабка померла давно, я тебе уже говорила, – сказала она, метнув в него строгий взгляд. – И вообще вредная старуха была.

А еще она, конечно, лгала Вадику. Не желая придумывать новую ложь, чтобы запутаться в том, кому и что она рассказывала, ему она тоже писала про бабушку. Он отчаянно хотел помочь и предлагал приехать, и Таня изобретала причину за причиной, которая делала его приезд невозможным, и тут совесть, до этого молчавшая, начинала неприятно скрестись внутри нее. Но Таня снова нашла чем отговориться, повторяя себе, что негоже бросать Вадика по телефону, такой серьезный разговор требует встречи.

В том, что она прервет их отношения, Таня по-прежнему была уверена безоговорочно. Не потому, что у нее вдруг возникла надежда на то, что их прощание с Антоном продлится всю жизнь, а потому, что понимала, что после этого прощания ей тем более захочется остаться одной.

Весов у Антона не было, и Таня не взвешивалась на протяжении всей недели. С диетой было покончено, и она говорила себе, что начнет все заново, как только вернется домой, чтобы одним голодом по нормальной пище заменить другой – душевный. А пока она объедалась тем, что они заказывали в ресторанах, стараясь не думать о том, сколько недель она потратила на сбрасывание лишних килограммов.

Они вместе ели, вместе ходили в душ, а под конец и вместе читали. Им было хорошо и разговаривать, и вместе молчать. И, конечно, они спали в одной постели каждую ночь, и Таня, памятуя его слова о том, что он не любит с кем-то спать в одной кровати, сдерживалась несколько дней, а потом все же завела об этом разговор.

– Ты говорил, что не любишь с кем-то спать.

Он читал книгу и, не отводя от нее взгляда, ответил:

– Не люблю.

Таня не сводила с него глаз в ожидании, что он скажет что-то еще, но он молчал. Перевернул страницу и зевнул.

– А со мной?

Он снял очки и внимательно посмотрел на Таню.

– С тобой люблю, – кивнул он, а она снова прокляла себя за свое любопытство.

Она помнила и его слова о том, что он не хочет ни с кем жить, но дни шли, сменяя друг друга, и, хоть она и понимала, что это не полноценная семейная жизнь, но он не выказывал никакого неудовольствия. Но спрашивать об этом Таня не решилась, придя к выводу, что ответ на этот вопрос все равно не имеет значения, поскольку это растянувшееся прощание имеет конечный срок.

И в воскресенье Таня проснулась с отчетливой мыслью, что это конец. Как бы ни хотелось ей остаться с Антоном навсегда, как бы изворотливо ни лгали они друг другу, с облегчением цепляясь за каждый незначительный повод продлить это совместное существование, все же обстоятельства не изменились. Она до сих пор не знала причины, по которой он не может быть с ней, и решила больше не выпытывать ее, и он сам ни словом об этом не обмолвился. Лишь однажды, когда Таня лежала в кровати и думала о том, что, чем дальше заходит, тем труднее остановиться, он словно прочитал ее мысли и произнес вслух:

– Моя совесть как будто притупилась.

И в воскресенье утром после завтрака Таня сказала ему, что сегодня вечером уйдет. Антон не стал ничего отвечать, но по его глазам – Таня до сих пор была не уверена, что они карие, – она поняла все и так.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В этот день он не читал, и они даже почти не разговаривали, каждый думая о своем. Но время шло, и Таня решила, что им пора обсудить, как все будет дальше.

– Завтра я пойду на работу, – сказала она, садясь рядом с ним. Он лежал в постели, повыше подняв подушку, и печально смотрел на нее. – Я постараюсь за неделю все привести в порядок. Хотя ты сам понимаешь, у некоторых договоров срок закончится только через несколько месяцев.

Он кивнул и тяжело вздохнул.

– Это ничего, Тань. Не думай об этом.

– Это тоже неправильно, – возразила она. – Я могу быть на связи. Я же все равно какое-то время буду искать новую работу. Можешь просить Катю и Сергея звонить мне. Мое заявление у тебя или ты выбросил его?

– У меня, – он опустил глаза. – Я его не подписал.

– Подпишешь, когда через неделю выйдешь на работу.

Антон ничего не ответил, но, помолчав немного, спросил:

– Знаешь, Тань, почему я в отпуск пошел? – И сам тут же ответил на свой вопрос: – Чтобы от тебя быть подальше. Мне казалось, что за две недели я тебя забуду. – Он грустно улыбнулся. – И тут ты сама ко мне пришла.

– Не надо, – Танино лицо внезапно скривилось. – Я вообще не жалею о том, что пришла.

– Я тоже…

– Я не об этом! – перебила его Таня, разозлившись. – Я тебе уже говорила, что я не знаю, что тебя останавливает. Но и мое отношение к подобным моральным выборам ты знаешь, и оно весьма однозначное. Я никогда не буду делать ничего во вред себе.

– Я тебя услышал, – тихо ответил он.

У Тани едва не сорвались с языка слова, что это он виноват в том, что она сейчас уходит, но она сжала губы и не произнесла этого вслух, понимая, что это злость заставляет ее так думать. Хотя отчасти Таня так думала на самом деле.

Она встала и молча пошла в душ. Сняла с себя футболку, которую он ей дал, понимая, что больше никогда ее не наденет, и зашла в душевую кабину. Включив воду, она встала под нее, закрыв ладонями лицо, и услышала, как дверь открылась. Почувствовала, как Антон обнял ее и прижал к себе.

– Я хочу, чтобы ты знала, Тань, – прошептал он ей на ухо. – Я тебя люблю.

– Будь ты проклят, – ответила она, утыкаясь носом ему в шею и слабо ударяя его кулаком по спине.

* * *

До дома Таня ехала как в тумане. Антон предложил отвезти ее, но она отказалась, понимая, что иначе она совсем не сможет с ним попрощаться. В метро она мысленно обматерила всех подряд, потому что присесть было совершенно негде, а притвориться беременной из-за почти исчезнувшего живота уже не выходило. Она, правда, попыталась согнать какого-то мужчину, схватившись за живот, но тот лишь поднял на Таню недовольный взгляд, перевел его на Танин живот и обратно в свой телефон. А в отместку Таня, уже выходя из вагона на своей станции, отдавила ему ногу.

Настроение у нее было хуже некуда, и она даже не пыталась себя успокоить, понимая, что так будет продолжаться еще какое-то время, пока она будет привыкать к отсутствию Антона в своей жизни. Хотя теперь Таня решила называть его исключительно вежливо: Антоном Владимировичем. Для того чтобы хоть как-то вернуть себя на землю и забыть, как стонала от его ласк, бессвязно шепча его имя.

Телефон в Таниной сумке зазвонил, и она достала его даже с каким-то нетерпением, чтобы наорать на того, кто решился ее побеспокоить. Звонил Гриша, и она, злорадно улыбнувшись, взяла трубку.

– Да, – как можно более недоброжелательно проговорила она.

– Таня, здравствуй, – услышала она его спокойный и приветливый голос, совершенно не похожий на его обычный. – Скажи, ты дома?

– Нет, – рявкнула Таня.

– А когда будешь?

– А тебе какое дело?

Гриша на провокации не реагировал и так же спокойно, как и прежде, сказал:

– Я хотел вещи свои забрать.

Подумав, Таня ответила, что будет дома через полчаса. В конце концов вещи ему отдать надо было, хотя ей жутко не хотелось сейчас видеть ни его, ни кого-то другого. Даже Вадику на его очередное предложение приехать она успела написать, что сегодня она совершенно без сил, решив непременно расстаться с ним завтра и ни днем позже. Но пока она дошла до дома, вся злость куда-то испарилась. Осталась только тоска, грызущая, невыносимая, и Таня тащила ее внутри себя, не зная, как от нее избавиться.

Она зашла в пустую квартиру, где оказалось жутко холодно из-за того, что неделю никто здесь не появлялся. Она бросила сумку и пошла умыться в ванную, а когда вышла, услышала звонок.

Распахнув дверь, она увидела на пороге Гришу. Он был трезв и опрятно одет. Смотрел на нее со снисходительной улыбкой, и Таня попыталась улыбнуться ему в ответ, но вышло плохо. Она решила, что даже впустит его в квартиру, чтобы он помог собрать вещи, и не станет больше огрызаться на него.

– Здравствуй, Таня, – он кивнул.

Таня уже собиралась отойти в сторону, чтобы впустить его, как из-за его спины показалась женщина и ухватилась за Гришину руку.

– Здравствуйте, – растягивая губы в приветливой улыбке, проговорила она.

Таня перевела на нее недоумевающий взгляд.

– А это моя Машенька, – Гриша с довольным лицом обнял женщину и гордо посмотрел на Таню. – Я поэтому вещи и забираю, что теперь у Машеньки буду жить.

Таня хмыкнула и прищурила глаза. Ей резко стало неприятно. Не потому, что она ревновала Гришу или что-то испытывала к нему. Разве что только радость от того, что он воспользовался ее советом и живет дальше. Но вот того, что он притащит свою новую жизнь сюда, к ней на порог, чтобы продемонстрировать ее ей, Таня не ожидала совсем. Ей вспомнились его слова о том, что она так и останется одна, и в груди проснулась злоба, задавив удушающую тоску.

– Здравствуйте, Машенька, – притворно дружески проговорила она. – Не могу передать, как благодарна Вам, что Вы освободите мою квартиру от лишнего хлама.

– Тань, ты собрала мои вещи? – спросил Гриша.

– Увы, нет, – она развела руками. – Мне было совершенно не до того.

– А что так?

– Занималась сексом. – Таня довольно вздохнула. – Машенька, Гриша Вас часто этим балует?

Машенька смутилась и опустила глаза в пол.

– С Машей у нас все нормально, – вызывающе сказал Гриша, внезапно потеряв свое напускное спокойствие. – Это, может, я тебя не хотел.

– И не могу передать, как я за это благодарна, – расплылась в улыбке Таня. – Иначе бы у меня так и был бы секс раз в четыре месяца в темноте под одеялом.

– Это с тобой так было! – распалился Гриша. – А с Машей у нас… – Он глянул на Машу, продолжавшую стоять с опущенной головой. – Все нормально, – проговорил он, поворачиваясь к Тане.

– Как скажешь, – ласково ответила Таня. – Надеюсь, что убеждать в этом надо только меня.

И тут Машенька подняла голову.

– Вы типичная обиженная женщина, – проговорила она, нахмурившись. – Гриша мне именно так Вас и описывал!

– Дорогая, – Таня улыбнулась ей, – если бы Гриша честно рассказал Вам о нашем с ним браке, Вы бы здесь не стояли.

– Стояла бы! – запальчиво ответила она. – Я Гришу любого люблю! А то, что он устает, то это просто Вы понимать его не хотели.

Таня вздохнула и сочувственно посмотрела на нее. Продолжать эту бессмысленную перепалку не было ни сил, ни желания.

– Здесь жди, – сурово проговорила она и захлопнула дверь.

Его вещи Таня покидала в пакеты минут за пятнадцать, но не сомневалась, что что-то осталось. За шесть долгих лет все их вещи перепутались и перемешались. Но Таня дала себе слово выбрать свободный день – тем более что этих дней у нее теперь будет предостаточно – и найти их все.

– Вот, – она открыла дверь и рукой показала Грише на мешки и пакеты, выстроенные в коридоре. – И насчет развода. Думаю, в наших интересах и в Ваших, Машенька, тоже, – она глянула на нее с улыбкой и снова посмотрела на Гришу, – если мы пойдем подавать на развод вместе. Так быстрее разведут.

– Ладно, – сказал он, беря два пакета и передавая Маше, а сам подхватывая оставшиеся. – Я позвоню. Когда у меня время будет.

Не дожидаясь, пока они скроются в лифте, Таня закрыла дверь. Прислонившись к ней спиной, она вспомнила, что еще час назад стояла так возле двери Антона Владимировича, который целовал ее, не желая отпускать, снова смотрел на нее своим растерянным взглядом, но ничего не говорил. Не просил больше остаться, не объяснял причины, по которой они никогда не будут вместе.

И Таню снова обуяла злость. Она пнула свои туфли, а потом сбросила сумку, стоявшую на полке, на пол. Но легче не стало. И она сползла, скользя спиной по двери, на пол и заплакала, обещая себе, что это только сегодня, а завтра, когда ей нужно будет идти на работу, слезы уже высохнут. Но сейчас его признание в любви еще слишком отчетливо звучало в ее ушах.

* * *

Первым делом утром Таня встала на весы и удивилась тому, что они показали всего шестьдесят четыре килограмма. Поразмыслив над этим, она решила, что все дело в сексе, иначе объяснить это было невозможно. Хотя, может быть, и тоска выгрызла из нее лишний вес, Таня этого не отрицала.

Она открыла холодильник и поняла, что почти вся еда за неделю испортилась. Нашелся только низкокалорийный творог, и она съела его без всякого удовольствия не только потому, что он был откровенно невкусным и пресным, но и потому, что сразу же, непрошеные, накатили на нее воспоминания об Антоне Владимировиче и о совместных завтраках с ним в постели.

Безуспешно пытаясь переключиться, она стала торопиться на работу, надеясь, что там Катя сумеет ее отвлечь. И была права.

– Тань, ты как? – сочувственно спросила она, когда Таня вошла в кабинет. – Как бабушка?

– Померла, – ответила Таня, садясь за стол.

– Да ты что? – Катя закрыла руками рот, а потом, открыв, добавила: – Я тебе соболезную! – Она встала и подошла к Тане. – А похороны уже были?

– Были. – Таня подняла голову и посмотрела на подругу. – Пять лет назад.

– Как это? – Катя нахмурилась.

– Я тебе наврала. Прости, Кать.

– На фига? – удивилась Катя, но обижаться, по-видимому, не торопилась. – А где ты была всю неделю?

– У Антона… Владимировича, – ответила Таня и включила компьютер.

– Да ладно? – воскликнула подруга. – А теперь выкладывай подробности! – потребовала она и вернулась за свой стол, не сводя с Тани любопытного взгляда. – Блин, а я же Иру тогда за документами отправила, никто больше ехать не захотел, а она с радостью, конечно, согласилась. Она тебя видела там? Всю неделю в слезах сидит.

– Она меня не видела, – покачала головой Таня. – Зато я слышала, как она его там в коридоре клеила.

– А он чего?

– Трахнул ее по-быстрому, пока я за стенкой была, Кать! – Таня засмеялась. – Отшил, конечно. Я же тебе давно сказала, что ничего между ними не было.

– Ну а у тебя с ним что? – Катя поставила локти на стол и уперлась подбородком в ладони. – Неделю, это ж надо! – мечтательно проговорила она.

– Да ничего, – пожала плечами Таня. – Мы разные люди и все такое.

Рассказывать подробности Тане категорически не хотелось, но просто потому, что прошло еще недостаточно времени. Она испугалась, что расплачется, как вчера вечером, и, хоть Катя могла бы и утешить, и помочь советом, Таня не намерена была расклеиваться.

– Я увольняюсь, – сказала она, глядя в монитор.

– Как? – расстроенно протянула Катя. – Это Антон-гондон тебя уволил?

– Нет, я сама решила. – Таня посмотрела на подругу. – Правда. С ним это вообще никак не связано.

– Жалко, Тань, – вздохнула Катя. – Но если решила… А работу уже нашла новую?

– Нет. Я хочу отдохнуть немного. Неделю эту доработаю и все.

Таня, уткнувшись в монитор, открыла вакансии, полистала их пять минут, но потом опомнилась, что у нее всего неделя, чтобы привести дела в порядок, а свое увольнение она не считала поводом немедленно начать относиться к работе халатно. И, решив поиск новой работы отложить до вечера, она принялась сначала за то, что стоило сделать еще на прошлой неделе.

– А чего он на работу сегодня приперся? – услышала она Катин голос. – Не говорил тебе?

– Кто? – удивилась Таня.

– Да Антон-гондон.

Таня выпрямила спину и посмотрела на подругу поверх монитора.

– Он здесь? – подняла она бровь.

– Ну да, – кивнула Катя, не глядя на нее. – Я с ним утром в лифте столкнулась. Не, ну, может, что-то важное зашел подписать и сейчас уйдет. Хрен его знает. Так хорошо, когда его нет. Хотя, – она хитро улыбнулась, бросая взгляд на Таню, – кому как.

Таня спрятала голову за монитором, но была уверена, что стук ее сердца разносится по всему кабинету. К такому повороту событий она была совершенно не готова, но Катя могла быть и права – он просто зашел подписать какие-то бумаги, а после уйдет, и они так и не увидятся. Ведь именно об этом они договорились. И Таня смела надеяться на то, что если договоренность вдруг изменилась, он бы сообщил ей об этом хотя бы вежливым сообщением.

Работать теперь не выходило совсем. Таня совершенно не могла сосредоточиться, зная, что Антон Владимирович находится в своем кабинете. Она вздрагивала от каждого звука шагов в коридоре, даже если это был стук женских каблуков, а каждый телефонный звонок выводил ее из равновесия. Но позвонил он вовсе не Тане.

– О, легок на помине, – вздохнула Катя, бросив взгляд на трезвонивший рабочий телефон, и взяла трубку. – Да, Антон Владимирович… Да… Хорошо, сейчас. – Она с треском положила трубку на место. – Гондон. Бумаги хочет посмотреть, которые я тогда на подпись отправляла. Вот и зашел бы сам. – Продолжая ворчать, она поднялась со стула. – Письма заодно зарегистрирую, чтобы второй раз не тащиться.

Таня, спрятавшись за монитором, конечно, была рада, что сам он не зашел. Она внимательно смотрела в экран, а когда за подругой закрылась дверь, откинулась на спинку стула, чтобы перевести дыхание. Она сказала себе, что сейчас Антон Владимирович посмотрит эти документы и уедет. Именно поэтому он и приехал – потому что это очень важно. Но больше у него наверняка нет причин тратить свой отпуск на работу.

Она сглотнула и почувствовала, как пересохло в горле, и решила налить себе воды, надеясь, что кулер наконец починили. Осторожно открыв дверь, она выглянула в холл, но там никого не было. Она подошла к кулеру, взяла последний стакан и, набрав в него прозрачной холодной воды, понюхала на всякий случай и залпом выпила. Двери лифта за ее спиной разъехались, когда она опять наполняла стакан, и Таня вздрогнула, но решила не поворачиваться.

– Татьяна Николаевна, доброе утро.

Таня закрыла глаза, понимая, что судьба сегодня не на ее стороне. Она медленно обернулась и встретилась взглядами с улыбающимся Вадиком.

– Здорóво, – со вздохом проговорила Таня.

– Здорóво? – переспросил он и оглянулся по сторонам. – Я надеялся тебя увидеть.

– Ты ко мне приехал? – спросила она, допивая воду и выбрасывая стакан.

– Нет. Антон Владимирович позвонил мне и сказал, что ему нужно что-то обсудить. Я все равно был неподалеку и решил сам заехать… Ну и тебя, Тань, хотел увидеть.

У Тани снова пересохло в горле, и она с тоской посмотрела на стакан в помойном ведре, подумав, что, когда из кулера лилась зеленая мутная жижа, стаканов тут было не счесть.

– Тань, – окликнул он ее. – У тебя все хорошо?

Она перевела взгляд на Вадика и поняла, что поговорить с ним придется сейчас. Было бы малодушием переносить их встречу и давать ему ложную надежду.

Глава 18 – 64.0

– Пойдем ко мне, – отрешенно проговорила Таня.

– Пойдем, – улыбнулся Вадик.

Таня впустила его в свой кабинет и, закрыв дверь, прислонилась к ней спиной. Больше всего она боялась, что он сейчас захочет обнять ее и поцеловать, но он стоял, положив руки в карманы брюк, и разглядывал ее.

– Как твоя бабушка, Тань? – спросил он.

– Умерла, – ответила она, решив, что будет с ним честной, но все-таки до определенной степени.

– О, мне очень жаль, Тань. – Сочувственно глядя на нее, он сделал шаг вперед и погладил ее по плечу. – Если тебе нужна какая-то помощь, ты только скажи…

– Нет, спасибо, – замотала головой Таня, пообещав себе, что с этого дня больше никогда не будет лгать даже в мелочах. – Мне нужно сказать тебе кое-что… – начала говорить она, но Вадик перебил ее.

– Подожди, Тань. Выслушай меня сначала, пожалуйста.

Таня удивленно посмотрела на него и испугалась вдруг, что он станет говорить о том, что чувствует к ней. Он ласково и как-то виновато улыбался, поджимая губы, и не сводил с нее пристального взгляда.

– Нет, лучше я, – уверенно сказала она.

– Тань, прошу, – он наклонил голову набок. – Давай я.

Таня прищурилась, пытаясь по его выражению лица понять, что же все-таки он собирается ей сказать, но это, конечно же, было невозможно.

– Ладно, – вздохнула она, согласившись выслушать его, но ни в коем случае не менять своего первоначального решения закончить эти отношения.

– Тань… Мне нелегко это говорить, но я должен…

Таня напряглась еще больше, поскольку это не было похоже на предложение руки и сердца и даже на предложение съехаться. В голове промелькнула нелепая мысль, что сейчас Вадик признается в том, что заразил ее какой-то неизлечимой болезнью, поэтому ему так нелегко в этом признаться, но о существовании этой болезни он, разумеется, раньше не подозревал, поскольку слишком уж он положительный и добропорядочный. И она тут же представила, как потом она будет говорить об этом с Антоном Владимировичем, и они вместе пойдут сдавать анализы, хотя собирались больше никогда не встречаться.

– Говори, раз должен, – сказала она, потому что он молчал все то время, что она представляла себя и Антона Владимировича в больничном коридоре.

– Когда мы с тобой познакомились, Тань, я был в полном раздрае, – продолжил Вадик. – И встреча с тобой изменила мою жизнь…

Таня почувствовала, как ее глаза округлились, потому что эти слова как раз были похожи на то, что ей меньше всего сейчас хотелось услышать. И она с горечью подумала, что лучше бы он чем-то ее заразил.

– Давай ближе к делу, – немного резко сказала она, отводя взгляд.

– Хорошо, – согласился он. – Правильных слов все равно не бывает в такой ситуации… Тань, ты мне очень нравишься, и я даже считаю, что мы друг другу идеально подходим, но… я бы не хотел давать тебе ложную надежду.

– А? – Таня подняла бровь и посмотрела ему в глаза.

– Ложную надежду, Тань, – повторил Вадик. – Ты не подумай только, что я тебя использовал. Для меня все, что между нами было, было всерьез, правда. Я даже, – он неловко улыбнулся, – думал какое-то время, что я влюбился в тебя… Но, Тань, я всю эту неделю думал и… я пока не готов к чему-то большему. Видимо, время еще не пришло… Наверно, плохо такое говорить сейчас, ты из-за бабушки переживаешь, а я тут…

Он замолчал, и взгляд его стал таким виноватым, что Тане даже стало его жалко. Но она вдруг рассмеялась, чувствуя невероятное облегчение.

– Прости, – покачала она головой. – Про бабушку это отговорка была. Я не могла с тобой встретиться на той неделе, а говорить с тобой об этом по телефону мне не хотелось. Я то же самое собиралась тебе сказать.

– Да? – улыбнулся он.

– Да, – кивнула Таня.

– Я так рад это слышать. – Вадик потоптался немного на месте, а потом подошел и обнял Таню, и она обняла его в ответ. – Спасибо тебе, Тань, – сказал, целуя ее в щеку. – Ты замечательная. – Он отступил на шаг. – Мы можем остаться друзьями?

– Вполне, – с улыбкой ответила она.

– И надеюсь, что мы сохраним с тобой хорошие деловые отношения.

– Сохраним, – сказала она. – Но я увольняюсь. Эту неделю доработаю, и все.

– Да? – расстроился он. – Жаль это слышать, конечно… Ты нашла что-то другое?

– Нет, – покачала она головой. – Но ты не волнуйся. Антон Владимирович передаст твои контракты другому сотруднику. Уверена, все хорошо будет.

– Ладно, – поджал он губы. – Пойду зайду к нему. Узнаю, чего он хотел.

Таня отошла от двери, пропуская его, и, обернувшись в последний раз, Вадик улыбнулся и пожелал ей удачи.

У Тани наконец стало легко на сердце. Правда, пока она не подумала опять об Антоне Владимировиче. Она сделала глубокий вдох, встала и подошла к зеркалу. Выглядела она хорошо, тут можно было не сомневаться, хотя была бледна сверх всякой меры. И, глядя на свое отражение, Таня, не любившая ни муки совести, ни страдания, не узнававшая себя в последнее время, сказала себе, что нужно потерпеть всего неделю. А потом она найдет новую работу, интересные занятия, встретит другого мужчину, и постепенно жизнь войдет в привычную колею, и вся эта история забудется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она села за свой стол и принялась за работу, но очень скоро ее отвлекла Катя.

– Прикинь, – проговорила она, резко врываясь в кабинет и прижимая к груди кипу бумаг, – там такой крик в кабинете Антона-гондона стоит.

– Чего? – удивилась Таня и повернулась к ней.

– Я, короче, сначала к нему зашла, а потом стояла, письма регистрировала. Ира там опять сопли жевала, – она поморщилась, – хрень какую-то несла. И тут мужик пришел. Не знаю, кто он такой. И к Антону в кабинет пошел. Я уже закончила, уходить собиралась, и тут он орать начал.

– Антон Владимирович? – уточнила Таня.

– Да нет, мужик тот.

– А как мужик выглядел? – уже зная ответ, спросила Таня. – Блондин?

– Да, кудрявый такой блондин в сером костюме, – ответила Катя. – Ты его знаешь, что ли?

– Да. Это Вадим Андреевич, генеральный директор Атриума.

– А, это те два контракта, которые ты ведешь? – Катя наконец подошла к своему столу и положила бумаги. – А чего он, неадекватный?

– Адекватный, – не слишком уверенно сказала Таня. – Был, по крайней мере, пять минут назад, когда мы поговорили и решили, что нам надо расстаться.

– Танюх, ты и с ним, что ли, спала? – засмеялась Катя. – А кого попроще не ищешь? Только директоры? Блин, и чего теперь будет? Он контракты разорвет?

– Ну подожди, – Таня отъехала от своего стола. – Во-первых, он первый предложил расстаться, хотя я и сама собиралась с ним поговорить. Он, наверно, из-за чего-то другого кричит.

– Надеюсь, что так, – ответила Катя. – Или Антон тебя убьет. – А потом засмеялась и добавила: – Ну или отработаешь у него под столом.

– Да нет, это ерунда какая-то, – сказала Таня, вставая. – Сам пришел меня бросить, а потом услышал, что я тоже хотела с ним расстаться, и пошел разрывать контракты? Бред какой-то.

Не понимая, что ей теперь делать, Таня постояла немного в нерешительности. Потом сделала шаг к двери, подумав, что надо бы поговорить с Антоном Владимировичем, но остановилась. Больше всего на свете Тане хотелось его увидеть, но и больше всего на свете Таня боялась этого.

Она повернулась к Кате, которая смотрела в монитор, и жалобно спросила:

– Кать, что делать?

Подруга подняла на нее удивленный взгляд.

– Да чего ты волнуешься, Тань? – спросила она. – Ты же все равно увольняешься. Нехорошо, конечно, вышло, но ты же не отвечаешь за этого неадекватного мужика.

Катя снова опустила глаза в монитор, а Таня закусила губу и обернулась на дверь. Поразмыслив немного, она подошла к Катиному столу, и подруга подняла голову.

– Я из-за него увольняюсь, Кать, – выпалила она, не в силах больше держать все в себе. – Он мне в любви признался. А быть со мной не хочет.

– Ты думаешь, он контракты разорвет, чтобы с тобой не встречаться? – нахмурилась Катя. – Глупо как-то. Тем более он тебя любит, ты говоришь.

– Да не Вадик! – в отчаянии простонала Таня. – Антон!

– Антон тебе в любви признался? – уточнила Катя, а потом вдруг засмеялась. – Блин, Тань, ну ты наворотила дел. – Но Тане было совсем не до смеха, и она снова беспомощно обернулась на дверь. Катя, отсмеявшись, встала и, положив ей руки на плечи, поймала ее взгляд. – Тань, успокойся, во-первых. Ты вообще не в себе в последнее время. Во-вторых, если ты так переживаешь, иди и спокойно поговори с ним. Ну что он тебе сделает в конце концов? Уволит? Так ты и сама уходить собралась.

Таня только тяжело вздохнула. Объяснять Кате, что она боится вовсе не увольнения и не криков Антона Владимировича, а одного его взгляда, от которого дрожат колени, ей уже не хотелось. Она молча кивнула и, собравшись с духом, решила, что должна на прощание все ему объяснить.

Она вышла из кабинета и еще не успела закрыть дверь, как увидела, что из секретариата вылетел взбешенный Вадик. Увидев Таню, он остановился, как вкопанный, и она тоже замерла на месте, продолжая держаться за дверь. Через секунду вслед за Вадиком выбежал Антон Владимирович. На мгновение их с Таней взгляды встретились, но он тут же отвернулся. И с такого большого расстояния Тане сложно было судить о том, каким именно был этот взгляд – рассерженным за нее на рабочие проблемы или тот, нежный, любящий, которым он смотрел на нее всю прошлую неделю.

– Вадим, подожди…

От звука его голоса, который она не слышала со вчерашнего вечера, у Тани внутри все тягостно сжалось. Да и при виде него самого она снова тут же почувствовала прежнюю слабость в ногах и только крепче вцепилась в дверь.

Антон Владимирович начал подходить к Вадику, и Вадик, резко развернувшись, с размаху кулаком ударил его в нос. Антон Владимирович, потеряв равновесие, грохнулся на пол.

– Ублюдок! – выплюнул Вадик и, не дожидаясь, пока приедет лифт, открыл дверь и выскочил на лестницу.

Таня стояла, потрясенно глядя на Антона Владимировича, лежащего на полу, и не могла пошевелиться.

– Что здесь происходит? – спросила Катя, выглядывая из-за ее плеча. – Ни фига себе.

– Антон Владимирович! – Выбежавшая из секретариата Ира бросилась к начальнику и придержала его за локоть, пока он поднимался на ноги, закрывая рукой лицо. – У Вас кровь!

Свободной рукой он отодвинул от себя Иру и повернулся к Тане.

– Татьяна Николаевна, зайдите ко мне, – глухо проговорил он, а кровь, стекая по подбородку, капала на его белую рубашку.

Он развернулся и пошел в свой кабинет, а Ира, причитая, засеменила за ним.

– Ну все, Тань, открывай рот, – прошептала Катя за ее спиной. – Неадекватный этот Вадим Андреевич. Это ж надо из-за такого морду бить.

Таня мельком глянула на нее, а потом, отпустив наконец дверь, сделала неуверенный шаг вперед и остановилась. Но, взяв себя в руки, уже более уверенно пошла дальше.

Дверь в кабинет Антона Владимировича была открыта, а в дверном проходе стояла Ира.

– Ирина Петровна, – услышала Таня голос начальника, – я уже Вам сказал, мне ничего не надо, выйдите.

Ира оглянулась, услышав Танины шаги, и, обиженно поджав губы, отошла в сторону.

Антон Владимирович сидел за своим столом, прижимая к носу окровавленную салфетку. Увидев его, Таня тут же остановилась, потому что на то, чтобы подойти к нему ближе ей требовалось гораздо больше сил, чем просто дойти до его кабинета. Он поднял на нее взгляд, но Таня все никак не могла сдвинуться с места.

– Иди сюда, – поманил он ее рукой.

Таня закрыла дверь и медленно приблизилась к его столу.

– Прости… те, – с запинкой проговорила она.

– За что? – непонимающе спросил он, выбрасывая салфетку в мусорное ведро и доставая другую.

– Ну… мы с Вадимом Андреевичем только что говорили… Решили расстаться. Он разорвал контракты? Это абсурд, конечно, какой-то, но…

Антон Владимирович вздохнул и отвел от нее взгляд.

– Ты тут ни при чем, Тань. Точнее, не в этом дело.

Таня совсем растерялась. Чувствуя, что ноги ее не держат в его присутствии, она оперлась рукой на стол. Если бы у нее хотя бы было время, чтобы подготовиться к этой встрече, все, возможно, прошло бы иначе, но Таня со вчерашнего вечера была уверена, что больше они никогда не увидятся. И неопределенность от происходящего уверенности Тани не добавляла.

Антон Владимирович отнял руку от носа, и она увидела, что все его лицо испачкано кровью. Она огляделась по сторонам и, заметив на кофейном столике пачку влажных салфеток, принесла их и, вытащив одну, протянула ему.

– Поможешь? – спросил он, разворачиваясь к ней на стуле.

Таня неуверенно кивнула и подошла ближе. Тут же ее окутало его запахом, и она глубоко вздохнула, пытаясь держать себя в руках. Зажатой в дрожащих пальцах салфеткой она стала вытирать его лицо, но почувствовала, как его руки легли ей на бедра.

– Что Вы делаете? – тихо спросила она и, вытерев кровь, отстранилась. – У Вас из носа все еще кровь идет, лучше салфетку приложить.

Он как-то странно взглянул на нее, но последовал ее совету. Таня выбросила в мусорное ведро влажную салфетку и обошла стол, собираясь уйти.

– Тань, сядь, – попросил он, поворачиваясь к ней. – Надо поговорить.

– Мы же вчера…

– Тань, сядь, – более убедительно повторил он.

Таня опустилась на стул, но старалась не смотреть в глаза Антону Владимировичу.

– Вадим не разорвал контракты, – сказал он, и она подняла на него удивленный взгляд. – Пока, по крайней мере.

– Это… хорошо, – морщась, ответила она.

– Хорошо или нет, не знаю. – Он опустил руку и взглянул на салфетку, а потом снова приложил ее к носу. – Если бы я знал, что ты сегодня с ним говорила, я… хотя нет, я бы откладывать разговор с ним и отмалчиваться больше не стал бы. Ох, Таня… – Он тяжело вздохнул.

– Что происходит? – спросила она, поднимая бровь.

– Я заслуженно получил по лицу, – ответил Антон Владимирович.

– Из-за того, что мы с ним расстались? – удивилась Таня. – Но он сам этого тоже хотел. И при чем здесь вообще Вы? Я уже ничего не понимаю.

– Из-за того, что я провел с тобой целую неделю, – сказал он, выбрасывая салфетку.

– Зачем Вы ему сказали? – воскликнула Таня. – Зачем ему вообще об этом знать?

– Тань, иди ко мне, – попросил он, печально взглянув на нее. – Получив удар по лицу, мне бы хотелось получить и поцелуй.

– С чего бы вдруг? – рассерженно спросила Таня, складывая руки на груди. – Мы вчера договорились с Вами, что между нами все кончено. И решили больше не встречаться. А Вы мало того, что на работу приехали, так еще и Вадиму Андреевичу зачем-то про нас рассказали.

– Ладно, Таня, – кивнул он. – Ты давно у меня просила объяснений, и я готов тебе их дать. Вадим – мой хороший друг. Лучший, я бы сказал.

– Как это? – уже не так рассерженно спросила Таня и опустила руки на колени.

– Ну вот так. Я просто предпочитал здесь не афишировать это.

– И?

– И вот я понял, что ты мне нравишься, что я хочу быть с тобой, а потом он пришел ко мне и тоже стал рассказывать о тебе. Помнишь тот день, когда он здесь был? – Таня кивнула. – Ну вот. Ты знаешь, что он жену с любовником застал?

– Знаю, – ответила она.

– Это был кошмар, Тань. Он пил ужасно. Переживал. Все это мне рассказывал. – Антон Владимирович сцепил руки в замок, а на стол капнула кровь, тогда он взял еще одну салфетку и приложил к носу. – А в тот день пришел такой радостный, – продолжал он, – и, пока ты не пришла, говорил мне, что влюбился в тебя, что ты его как будто к жизни вернула… Тогда я и решил пойти на попятный.

– Почему Вы мне не сказали? – озадаченно спросила Таня.

– Что я должен был сказать? – Он выбросил салфетку и взглянул на Таню. – Что я передумал из-за того, что Вадим мой лучший друг? И что бы ты сделала?

– Перестала бы с ним встречаться.

– Тань, я не мог, понимаешь. – Он откинулся на спинку кресла и положил руки на подлокотники. – Я переживал за него. Подумал, ну, с тобой у нас не так далеко все зашло, но… – Их взгляды встретились. – А потом ты пришла ко мне и предложила поделиться чем-то таким, что оттолкнет нас друг от друга, и я подумал, что это хороший план. Ведь мне так или иначе пришлось бы общаться с тобой, если не на работе, то вместе с Вадимом. Я же думал, ты с ним останешься.

Таня молчала, а Антон Владимирович смотрел на нее пронизывающим насквозь взглядом.

– А после этой недели я понял, что люблю тебя. И ты мне все время говорила о том, что я ничего плохого не делаю. Ты не знала, о чем говоришь, но я задумался о твоих словах. Всерьез. Решил в итоге, что я только себе хуже делаю тем, что добровольно отказываюсь от тебя. Что как друг я, конечно, хорошо поступаю, но, с другой стороны…

– И что теперь? – нахмурившись, спросила Таня, хотя его очередное признание в любви заставило ее сердце дрогнуть, и она перешла на «ты». – Ты не считаешь, что своим молчанием лишил меня права выбора?

– Нет, – подумав, Антон покачал головой. – Даже если бы ты меня выбрала, я бы все равно тогда не стал с тобой встречаться из-за Вадима. Но другое дело, когда я понял, что я не хочу отказываться от тебя, даже если я поступаю плохо.

– А ты не мог сегодня сначала со мной поговорить, а не с Вадиком? – недовольно спросила Таня, поднимая бровь. – Вдруг бы я решила с ним остаться, а ты бы мне все испортил.

– И стала бы его обманывать? Что не изменяла ему?

– А я и не считаю, что я ему изменяла. Мы с ним не говорили о том, что между нами.

– Тогда чего ты переживаешь? – усмехнулся Антон. – Думаю, он не стал бы злиться, что ты неделю провела в постели с его лучшим другом. – Таня метнула в него убийственный взгляд. – Ладно, Тань, ну… Это не тебя касается, а нас с ним. Я не мог ему врать после всего, что я сделал, понимаешь? Уже не говоря о том, что я понял, что хочу, чтобы ты была со мной, а не с ним.

– И что теперь? – опять спросила Таня, все так же хмурясь.

Антон поднялся со своего кресла и подошел к ней, а она не сводила с него взгляда, полного подозрений.

– Я хочу, чтобы ты была со мной, – проговорил он, глядя ей в глаза. – Надеюсь, что ты этого все еще хочешь.

У Тани перехватило дыхание, и она опустила голову вниз. Разумеется, Таня этого хотела, только совершенно не готова была услышать подобное. Даже в своих мечтах она о таком не думала, потому что не любила романтических фантазий и уж тем более романтической фантастики.

Антон присел на корточки перед ней и заглянул ей в глаза. И от его такого знакомого растерянного и робкого взгляда Таня растаяла.

– У тебя нос не сломан?

– Нет, вроде, – ответил он, дотрагиваясь до него пальцем и тут же отдергивая руку. – Но болит.

– Ты из-за меня сегодня пришел? – спросила она, касаясь его щеки, на этот раз чисто выбритой.

– Отчасти. Мне надо было посмотреть документы. А потом я уже Вадиму позвонил, и он сказал, что заедет сюда. Но если бы не заехал, я бы потом, после нашего с ним разговора, все равно бы приехал с тобой поговорить.

– Я все равно не понимаю, – покачала головой Таня. – Он сам мне только что сказал, что не готов к чему-то большему. Да, говорил, что когда-то думал, что влюбился. Но тебе зачем в нос-то давать, если он не хочет со мной встречаться?

– Тань, когда мы с тобой неделю вместе провели, ты с ним еще не поговорила. Но на тебя он не злится, по-моему. – Он криво улыбнулся. – Это я должен был с ним поговорить прежде, чем у нас с тобой все случилось. – Улыбка пропала с его лица. – Я нехорошо поступил. Не по-дружески. В этом все дело.

Таня молчала, обдумывая все это. А потом вдруг вспомнила его слова о том, что он хочет, чтобы она была с ним, и почувствовала, как дрожат руки. Она подняла на него взгляд, а он опустился на колени перед ней, наклонился и осторожно коснулся ее губ своими.

– Тань, – его рука легла ей на колено и заскользила вверх, – что ты мне скажешь?

– Чтоб ты провалился! – воскликнула Таня. – Лучше бы сразу мне все сказал, и все… – И почти шепотом, смущенно опуская глаза, добавила: – Но с тобой я, конечно, хочу быть вместе.

Антон поднял ее голову за подбородок, и она взглянула ему в глаза. И окончательно решила, что они все же карие, а не зеленые, но удивительно красивые. Дыхание у Тани сбилось, и она убрала волосы, упавшие ему на лоб, и снова погладила его по щеке.

– Ты же не хочешь с кем-то жить, – тихо проговорила она. – А я, может, захочу. Не сегодня и не завтра, но я хочу знать, что это к чему-то приведет, потому что… я, может, тебя тоже люблю, – она крепко зажмурилась. – Пошлость какая-то. Как в дурацком любовном романе. Но ты мне правда нравишься.

Открыв глаза, Таня увидела, что он улыбается.

– Это все не про тебя, Тань, – проговорил он. – С тобой я готов вместе жить. Не сегодня и не завтра, а когда скажешь. И пусть это для тебя слащаво, как в любовном романе, но я тебя люблю.

И, морщась от боли в носу, он поцеловал Таню.

Конец