Пленница двух владык

Знакомство

Дорогой мой читатель!

Тот, которому исполнилось восемнадцать и до… бесконечности.

Я, Лия Джет, буду писать для тебя книги о звёздах, богах, тайнах и, конечно же, о любви, которая не умирает.

Любовь – это главное в моих необычных историях.

Я покажу её тебе такой яркой, что ты увидишь вспышку сверхновой. Мои герои будут любить так сильно и отчаянно, что им позавидуют даже звёзды.

Со страстью, от которой перехватывает дыхание. С отчаянием, когда потерять можно все, кроме друг друга.

В моих историях не будет места скуке. Ты почувствуешь горячие взгляды, ощутишь прикосновения, от которых плавится лёд. Ты увидишь выбор моих героев, который изменит судьбы целых планет. Мои герои будут падать, чтобы тут же встать ради тех, кого любят. Даже если мир против них. Даже если их разделят галактики и тысячелетия.

Я хочу подарить тебе истории, от которых твоё сердце забьётся быстрее. Хочу рассказать о том, что любовь – это самое сильное оружие во вселенной. Хочу доказать это каждой своей книгой.

Добро пожаловать в мой мир. Мир – где всегда горит огонь, в котором можно сгореть дотла, если не научиться гореть в ответ.

Я очень хочу, чтобы, прочитав мои истории, ты не обжёгся, а получил немного тепла.

Всегда горящая для тебя в этом огромном мире звёздочка – Лия Джет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1. Дыши со мной!

Голова кружилась и болела. Подташнивало. Мысли путались. Я никак не могла понять, что происходит.

Отчётливо ощущался лишь холод и бьющий в глаза свет. Кажется, я лежала прямо на снегу.

– Зачем ты её привез? – послышался незнакомый, очень глубокий и недовольный голос. Но мой взгляд никак не мог сфокусироваться на происходящем. Все, что я могла различить – это что говорящий мужчина очень высок.

Прямо огромен. Особенно сейчас, когда я лежала на снегу.

– Я не мог допустить, чтобы она подняла панику или её нашли раньше времени. Нам нужно было выехать без лишних проблем, – оправдывался Аннар перед кем-то. Его голос я узнала. – Она умрет от холода через несколько часов. Вы сами это знаете, повелитель.

– Через несколько минут. Сгорит от выброса огня из сопла корабля, – поправил первый голос. А затем я услышала, как он обратился к Аннару: – Ты привёз не ту девушку. У неё голубые глаза. Ты хоть понимаешь, что мы не можем использовать таких?

Я не верила своим ушам. Какой огонь, какой корабль? Но одно было точно ясно. Здесь меня ожидает смерть. Все, что я запомнила в этой жизни, это кровать с несвежим бельем, раздражающее пыхтение парня, который читал мне стихи, и смешное спящее тело. Зачем мне вообще стоило рождаться?

Замерзшей рукой я обхватила чью-то ногу, стоящую возле моей головы. Сил набралось лишь для одной фразы:

– Пожалуйста, я не хочу умирать.

Огромный силуэт наклонился ниже, наверное, рассматривая меня ближе.

– Сгодится лишь на роль домашнего котенка, – вздохнул Аннар. – Никаких данных. Её никто не захочет взять. Она не подходит для рождения ребенка.

– Все места заполнены, – чётко отрапортовал еще один голос. – Системы корабля проверены. Пора лететь.

Все, что я смогла, это посильнее уцепиться за чью-то ногу. Человеку придется наклониться, чтобы отцепить мою руку. И я близко-близко увижу, как выглядит моя смерть. Почему-то я не подумала о том, что мужчина просто может отбросить меня в сторону. Как упомянутого котенка.

– Пожалуйста, я не хочу умирать…

Незнакомец слегка наклонился, чтобы схватить рукой воротник моего пальто. Легко поднял. А я болталась, как схваченный за шкирку слепой котенок. Если я выпаду из пальто, несущий этого даже не заметит.

– Все места заполнены, владыка, – торопливо напомнил ещё чей-то голос.

– Я не глухой, Ксанф, – ответил тот, кто меня нес.

Я чувствовала, как размеренный шаг незнакомца отдаётся в моей грудной клетке. Сама себе напоминала мешок с костями, который кто-то тащит к мусорному баку. Но вместо того, чтобы швырнуть меня дальше в снег, мужчина стал подниматься.

Под ногами раздался металлический звон. Ступени? Я не могла рассмотреть из-за застилающих глаза слёз и бьющего в лицо колючего снега. Отчётливо чувствовалась вибрация и басовитый гул двигателя. Или нескольких двигателей. Мне казалось, что у меня даже зубы завибрировали.

Попыталась поднять голову. Но мне удалось увидеть лишь край огромного крыла, уходящего куда-то в темноту. Чёрное, матовое, без единого блика. Оно не отражало свет, а проглатывало, как раскрытая пасть огромного чудища.

Меня внесли внутрь освещённого мягким светом проёма. Грубо бросили на пол, пока человек усаживался и пристегивался.

– Руки вверх, – скомандовал он. Я не поняла, зачем, но подняла руки. Мужчина, а это был вполне земной мужчина, только очень широкоплечий и высокий, наверное, в два с половиной метра, резко стянул с меня мокрое пальто. С противным шуршанием оно шмякнулось на пол. Холод стал чувствоваться ещё острее, но незнакомец тут же посадил меня к себе на колени, прижал спиной к своей груди и предупредил:

– Держись. Сейчас все закружится. Если упадешь, тебя разобьет об аппарат.

Не знаю, держался ли за него когда-нибудь кто-нибудь так, как вцепилась я.

– Взлетаем, – сообщил Ксанф. Словно приняв какое-то решение, человек, у которого я сидела на коленях, быстро отстегнул один из ремней, перекинул его через мою грудь и защёлкнул замок рядом со своим. Ремень туго натянулся, впиваясь в плечо.

– Они должны быть рассчитаны на перегрузку, – то ли подумала, то ли произнесла я.

– Да, рассчитаны. На больший, чем твой вес, – ответил мужчина.

Корабль вздрогнул, и свет на мгновение погас, потом снова загорелся, только красный, аварийный.

– Кислородная система отказала, – бросил он. – Вы так загрязнили свою планету, что, когда мы летели сюда, вышла из строя система обеспечения кислородом. Поэтому сейчас мы будем использовать резервную. У нас с тобой будет одна маска на двоих. Постарайся не потерять сознание и не запаниковать. Дыши очень глубоко и ровно. Я не буду подвергать опасности собственную жизнь.

В этом я ни секунды не сомневалась.

Он прижал к моему лицу прозрачную пластину с тонкой трубкой. Я вдохнула сухой и холодный воздух, глотая его, как воду при жажде. Мужчина забрал маску, вдохнул сам и снова прижал ко мне. Всё закружилось. Огни замелькали, поднялся шум, и я стала задыхаться, даже когда маска была у моего лица. И то, что он дал мне маску, не помогло. Легкие горели огнем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Дыши глубоко! – крикнул он. – Соберись!

Я попробовала. Набрать как можно больше воздуха и не дышать. Смотреть только в его глаза, в которых я считала секунды до следующего вдоха. Но само ощущение времени потерялось.

Затем что-то пошло не так. Корабль сильно затрясло, завыли аварийные системы. В маске неожиданно кончился воздух. И стало невероятно холодно. Я вспомнила слова Аннара о том, что через несколько часов я умру от холода.

Мужчина наклонился ко мне. Его лицо было совсем близко.

– Спасибо, – прошептала я. – Ты подарил мне ещё несколько мгновений жизни.

А в мозгу, видимо от недостатка кислорода, мелькнула мысль, что как хорошо, что он позволил смотреть в его глаза.

– Рано благодарить, – ответил он. – Теперь дыши моим воздухом. Это труднее, потому что кислорода в нём меньше. Борись.

Он надавил на мои губы, закрыв пальцами мой нос. Я вдохнула тёплый и влажный воздух прямо из его рта. Наверное, со стороны это походило на затянувшийся глубокий поцелуй. Но я всего лишь дышала вдыхаемым им в меня воздухом. Только бороться с холодом становилось невозможно. Я не просто замерзала, я коченела. Зубы стучали, тело тряслось.

И вдруг раздался щелчок отстёгиваемых ремней, затем громкий звук, похожий на шелест крыльев. К моему изумлению, я действительно оказалась в коконе двух огромных крыльев, вернувших мне тепло. Мужчина крепко обхватил меня руками, прижимая к себе.

– Дыши глубже, – приказал он. – Ты справишься.

______________

Следующая глава уже в 00.00 по Москве!

Автор и книга очень нуждаются в вашей поддержке! Это мой первый опыт в подобном жанре. Очень ждем ваших комментариев, сердечек и добавлений в библиотеку!

По мере написания романа, если будет интерес, поделюсь подробностями работы над книгой. Почему я выбрала именно эту планету, где миф, а где реальность, а где просто красивая история, рождённая в голове автора))

Также по мере публикации текста вас ждут визуалы героев.

Глава 2. Новогодняя ночь

За восемь часов до попадания на корабль.

2000 год.

Миллениум.

Это не совсем понятное слово сегодня произносили все, кроме меня. Если большинство людей ждало в эту ночь конца света или, как минимум, небесного потопа и взрыва на солнце, то я не ожидала ничего. Может быть, лишь окончания очередной Новогодней ночи.

Скукотища.

Особенно на фоне того, что мне исполнилось девятнадцать, и я уже два года проучилась на историческом отделении столичного института. Вернулась на новогодние праздники домой, где уже все решили без меня. Отчим с мамой и младшей сестрой укатили в соседний город к его близкой родне.

Не в первый раз. Не должно быть обидно. Когда прощались в коридоре, мама молча смотрела в пол, а отчим протянул смятые купюры:

- С Новым годом тебя, Евочка. Хорошенько погуляй. Ты у нас девочка серьезная, самостоятельная, ответственная. Мы тебе доверяем.

Под окном просигналило такси, и мои родственники поспешно выкатились из квартиры.

Я пересчитала свой новогодний подарок. Хватит лишь на пиццу, и то самую маленькую по весу. И бутылку газировки. Тоже ожидаемо. Нечему удивляться. Но пиццу я есть не буду. За эту сумму мне нужно купить билет, чтобы вернуться в институт и дожить до стипендии.

Я поплелась на кухню, открыла холодильник. Половина кастрюли супа, кусочек колбасы, обветренный сыр и открытая банка маринованных огурцов. Жить можно. Принять ванну, посмотреть телевизор и лечь спать. Если вспомнить, что в Африке голодают дети и не хватает обычной питьевой воды, то я должна чувствовать себя как минимум королевой.

Итак, начнем с ванны. Но в дверь настойчиво и громко позвонили. Неужели родственники что-то забыли? Конечно, не то, что не оставили мне денег на электричку. Но за дверями стояла Анжела, моя бывшая одноклассница, живущая через два подъезда от меня.

– Привет, Синицына!

– Привет, – я посторонилась, пуская девушку в квартиру.

Её появление меня удивило. Не то чтобы у меня были плохие отношения с бывшими однокашниками, правильнее сказать, их вообще не было. Нет, я не была занудной, глупой и так далее. Скорее, одетой не по моде, не пользующейся дорогой косметикой, не ходящей с ними в бары и ночные клубы.

Пока мои товарищи обсуждали очередных репетиторов, нанятых родителями, я штудировала интернет и топтала дорогу в библиотеку, чтобы хоть в последних рядах попасть в высшее учебное заведение. Мне это удалось, хотя и не на самое популярное историческое отделение.

Получилось как получилось.

– Синицына, – Анжела с непонятной надеждой продолжала смотреть на меня. – А что ты сегодня будешь делать?

– Ванну принимать, – ответила я, ничего не придумав. Лучше, чем сообщить, что ложусь спать.

– А потом? Я видела, что твои родители смотались на такси, – констатировала она.

Теперь я смотрела на неё. Неужели Анжела хочет с кем-то у меня переночевать? Все квартиры, сдающиеся на часы, заняты? Если учесть достаток её семьи, то кавалер Анжелы должен давно иметь свое собственное жилье. На другого она даже не посмотрит.

– Ну… – протянула я.

– Ева, меня пригласили в «Иллюзион», – не стала тянуть резину одноклассница. – Но папа вздыбился и точка. Пошли со мной. Он тебя знает и нормально к тебе относится. Если ты ему пообещаешь, что мы вернемся к шести утра, он пустит. С тобой пустит, Ева!

– А мы вернемся? – уточнила я.

– Вернемся, – кивнула девушка. – Ева, я бы не стала тебя просить. Но это очень, очень серьезный и важный для меня человек. Таких я еще никогда не встречала. Ты все сама поймешь.

«Иллюзион» был не только самым дорогим ночным клубом. Только для взрослых, туда пускали по паспорту и после восемнадцати. Там не было студентов, подозрительных повес и шалопаев, лишь состоявшиеся серьезные люди. Туда мечтали попасть самые красивые девушки города, потому что там собирались самые богатые и влиятельные мужчины.

Я заколебалась. Первой на ум пришла мысль, пустят ли меня туда? Хорошо одетая, с модельной внешностью, Анжела не вызовет никаких вопросов. Я же буду смотреться на её фоне горничной. Или для «Иллюзиона» это как раз и нормально? Словно прочитав мои мысли, одноклассница пообещала:

– Нас пропустят без вопросов. Аннар, мой мужчина, будет ждать у входа. Ева, ты не подумай, он не такой, как все. Очень-очень серьёзный мужчина. Мы посидим, насладимся интересной программой и вкусным ужином, после чего вернёмся домой. Ты не пожалеешь.

– Но я буду вам мешать, – возразила я. – Разве не так? Я могу проводить тебя до клуба и вернуться назад.

– Нет. Отец позвонит и не один раз. И мешать ты не будешь, – уверенно заявила Анжела. – Ты увидишь Аннара и все поймешь. Он, он не такой…

– Иностранец, что ли? – удивилась я.

– Вот, смотри, я захватила свое платье, – не стала объясняться Анжела. – Оно мне мало, но тебе должно идеально подойти.

Сравнивать себя с Анжелой было то же самое, что сравнивать наливное яблоко из ухоженного сада с растущей у дороги бессортовой дичкой. Её роскошную грудь и статную фигуру в метр восемьдесят. Она с детства выступала на модельных показах. Я со своим ростом в метр шестьдесят пять смотрелась рядом с ней неоформившимся утёнком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Платье имело шнуровку на лифе, поэтому кое-как село. Но длина так и осталась несуразной. Если сидеть и не вставать, то в глаза бросаться не будет.

Аннар. Ну и имечко. «Не такой» сказала про него Анжела. Поэт, что ли? Хотя зачем Анжеле поэт? Может, какой популярный музыкант?

«Не таким» я два года считала мальчишку из соседнего двора, который был старше меня на два года. Он читал мне стихи, приглашал на прогулки, говорил о литературе и других серьезных вещах. Он даже ездил со мной, чтобы узнать, прошла ли я в институт. Я прошла. Так обрадовалась, что по возвращению согласилась зайти к нему на квартиру, где он жил.

Все было красиво и романтично, пока я не поняла, что ничего не чувствую. И что мне это не нужно. И пыхтение между моих ног приносит удовольствие лишь ему. Мне не было больно, если не считать боль от собственного разочарования. Затем он уснул, а я тупо рассматривала его худое белое тело, казавшееся мне несуразным и смешным.

Из его квартиры я вышла с полной уверенностью, что подобный опыт мне захочется повторить очень и очень нескоро. Где-то внутри скреблась мысль, что и я совсем не похожа ни на одну из голливудских актрис… И все же… Лучше вообще никак, чем так, как было.

Аннар действительно встретил нас у входа. И чем-то сразу насторожил меня. Без видимых причин, на непонятном интуитивном уровне. Но с внешностью у него было все в порядке. Очень симпатичный, с хорошо развитым телом, смуглый и высокий. Значительно выше всех других мужчин. Даже Анжела на своих высоких каблуках еле доставала ему до плеча. Пожалуй, он перебирает за два метра.

Мужчина разговаривал с едва заметным акцентом. Но каким именно, я так и не смогла определить. Его речь была очень точна, грамотна и несколько отрывиста. Мне бросилось в глаза, что он почти не ест и совсем не пьёт. И в его глазах, где давно утонула Анжела, было что-то нечитаемое, совсем непонятное мне, не виденное никогда раньше.

В отличие от подруги, которая часто пригубливала бокал с дорогим шампанским, я не пила. И Аннар, обратив на это внимание, любезно предложил заказать все, чего мне хочется. Но я отказалась, стремясь подавить все нарастающую внутри панику. Совершенно на пустом месте. Мужчина не делал ничего, что могло вызвать мои подозрения.

Когда Анжела стала едва ли не засыпать, я твердо решила, что нам пора домой. Тогда Аннар предложил вызвать мне такси. Но я отказалась. Только вдвоем с Анжелой. Он тут же согласился и не стал настаивать, сказал, что отвезет нас на своей машине. Почти сразу расплатился по счёту, и мы пошли на стоянку. При этом мужчина почти нес мою одноклассницу.

Мне не хотелось садиться в его машину. Я лихорадочно пыталась найти подходящую отговорку. Закатить истерику? Не оберусь стыда назавтра. Что люди подумают? Что же делать? Или успокоиться?

Немного отрезвило, что машина стояла на стоянке, прямо возле камер. Замышляй наш спутник что-то дурное, стал бы так подставляться?

– Садитесь, Ева, – он, оказывается, повторил эту фразу уже в третий раз. Несколько нетерпеливо. – Лучше будет, если я отвезу Анжелу к вам? Вы как считаете? Выспитесь, тогда она и вернется домой?

Я все же села в машину. Как можно быть таким паникером? Мужчина пристегнул Анжелу и повернулся ко мне:

– Позвольте поправить ваш ремень, – последнее, что я запомнила, это ощущение укола куда-то в плечо.

А дальше была темнота без сновидений.

Глава 3. Планета Нибиру

Планета Нибиру.

Первое, что я услышала, когда вновь пришла в себя – это радостное и веселое щебетание птиц. Медленно открыла глаза и осмотрелась. Я лежала на мягкой подстилке из мха. Вокруг росла пышная сочная тропическая зелень с яркими цветами. Было очень тепло, даже жарко.

– Здесь гораздо жарче, чем ты привыкла. А кислорода больше. Твоему организму нужно время, чтобы адаптироваться. Обычно, мы помещаем вас в специальные камеры. Но посадка вышла аварийной и в незапланированном месте. Не пугайся, ты не умрешь, хотя неприятных ощущений не избежать, – успокоил меня голос того, кто поделился со мной спасительным воздухом.

– Например, галлюцинаций, – прошептала я, глядя на него. Он стоял, заслоняя собой яркое солнце. Очень высокий, сложив руки на обнаженной мощной груди, а из-за спины виднелись все те же два огромных крыла.

– Владыка, – мужчина по имени Ксанф, я вспомнила его имя, почтительно преклонил одно колено. Видимо тот, кто разрешил мне жить, был здесь самым главным. – Воинов погибло пять, девушек пятнадцать. Еще пять в пограничном состоянии. Выжило двадцать.

Мой спаситель кивнул, и крыльев за его спиной больше не было.

– Объясните повелителю. Думаю, через час вас заберут.

– А что делать с этой? – Ксанф даже не знал, как меня назвать. – Землянкой. Её ведь никто не возьмёт.

Еще не успев ни о чём подумать, я обхватила руками ноги владыки. И два курса института не нужно заканчивать, чтобы понять, что сейчас моя дальнейшая судьба зависит от него.

– Никогда не держал домашних питомцев, – ответил он. – Может, это действительно увлекательное занятие. Заберу её с собой, если притащил. В храме всегда найдётся работа даже для такой, как она.

Ксанф поднялся и ушел, а мужчина протянул мне руку, помогая встать. Я с трудом поднялась на ноги, путаясь в несуразном платье. Мамочки, я же стоя на носочках, ему едва до груди едва достаю.

– Там была моя подруга, одноклассница. Её имя Анжела. Вы же можете спросить, жива ли она? Пожалуйста, это ведь не трудно, – решила воспользоваться его добротой.

Мужчина посмотрел вниз, где среди песков оставался корабль, словно мог видеть через него. Я лишь различала фигуры, похожие на человеческие, которые копошились возле каких-то больших предметов, напоминающие капсулы, которые показывали в фантастических фильмах.

– Да, жива, – кивнул.

Я только сейчас обратила внимание на то, что у мужчины длинные волосы, где-то до лопаток. Наверное, раньше они были собраны в хвост. Ухоженные волосы, отметила про себя. Мужчина ещё раз бросил недовольный взгляд в сторону разбитого корабля. Резко дёрнул меня за руку. – Нам пора.

Я со страхом посмотрела на свои босые ноги. Как далеко я смогу с ним уйти босиком? Да ещё это тяжёлое, сковывающее каждое движение платье. Словно прочитав мои мысли, мой спаситель одним движением руки значительно укоротил широкий подол.

– Будет путаться, – снизошёл до пояснения и крепко обхватил меня руками. – Держись.

Раздался уже слышанный мной шелест крыльев, и мы оказались высоко в воздухе. Я не смотрела вниз, прижатая к своему спутнику.

– Не бойся, не уроню, – рассмеялся он. – Можешь смотреть.

Под нами раскинулся огромный город. Множество зданий, напоминающих дворцы, и среди них – главный дворец. Роскошный, сияющий золотом. По широким улицам катились конные экипажи и гуляли люди. Последние с высоты виднелись лишь размытыми пятнами, и я не могла даже отдалённо представить, как они выглядят. Но мы полетели дальше, покинув пределы города, оказавшись в тропическом лесу, пока не опустились на высокую скалу. Отсюда также хорошо просматривался город. Но сама скала была не только окружена лесом, но и водой.

– Как твое имя? – поинтересовался мой спутник.

– Ева.

– Весьма судьбоносно.

– Что вы имеете в виду?

– Позже поймешь. Добро пожаловать на планету Нибиру, Ева. А прямо перед тобой её столица – Аккада.

– Такой планеты не существует – возразила я. Это знает каждый школьник, а я успела закончить два курса института. – Только мифы. Нет никаких реальных доказательств…

Он не стал со мной спорить.

– Дворец принадлежит правителю Аккады, Киру. Он носит титул… примерно, как у вас император. В космическом Альянсе мы называемся Золотой Империей. Здесь, у себя, нас называют владыками. Это официальное обращение. Кир – владыка Солнечного Трона. При его появлении все должны упасть на колени. Если зазеваешься и останешься стоять, это могут расценить как грубое неуважение к правителю. Карается смертью.

– Тот человек склонился перед вами на одно колено и обратился к вам «владыка». Вы родственник правителя? – догадалась я.

– Ксанф воин, поэтому такое обращение допустимо. В Аккаде женщины и мужчины имеют равные права. Но смотреть на меня разрешено только моим воинам. Слуги, дети, женщины, другие мужчины падают ниц и никогда не поднимают глаз. Запомни это, Ева, иначе твоя голова запросто может слететь с плеч. Я скажу, чтобы тебе всё объяснили. Сейчас мне нужно вернуться в храм.

– У вас сегодня какой-то праздник? – ляпнула я. Украдкой окинула своего спасителя ещё одним взглядом. Не похож он на обычного прихожанина. Оставалось надеяться, что у них не практикуют жертвоприношение людей. И я не окажусь той самой вовремя найдённой жертвой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Когда я возвращаюсь домой, у нас всегда праздник, – хмыкнул мужчина. – Моё имя – Эн-Ур. Я царь всех Богов этой планеты.

Забыв обо всём, что со мной приключилось, я уставилась на мужчину, некрасиво открыв рот.

Стоп, минуточку. В Бога я верила, и в Иисуса Христа, и в Деву Марию. И крылья за спиной этого человека, понятно, были не приклеенными. И летели мы не на обычном самолете. Пусть я никогда на нем не летала, но, как он выглядит изнутри и снаружи, знала. Пожалуй, я могу поверить в пришельцев. Но Бог! На архангела Михаила или Гавриила, судя по виденным мною иконам, стоящий передо мной мужчина тоже не смахивал.

Мифологию я знала хорошо. Но даже сейчас она оставалась для меня всего лишь мифологией. А значит… Я упрямо вздернула голову и тут же оказалась прижатой к твердой скале мощным крылом. Основания перьев имели самые настоящие острые наконечники, опасно блестевшие в сантиметре от моего лица.

– Мне будет жаль, если из-за своего упрямства и несдержанности ты через пару дней останешься без головы, – сказало новоявленное божество. – Ты выжила, а более достойные особи погибли! Пока что я готов расценивать твоё неуважение как обычную глупость несмышлёной землянки. И на первое время приставлю к тебе няньку. Но старайся учиться быстро. Ты больше не на Земле!

Несмотря на сильный страх, вызванный его словами, я продолжала смотреть в тёмные глаза.

– Но тебе ничего не стоит меня вернуть! Я поняла, что ваши корабли часто летают на Землю. Они везут пустые капсулы. Ничего не изменится, если я буду в одной из них. Пожалуйста, я никому ничего не расскажу! Я понимаю, что если расскажу, то мне всё равно никто не поверит! Сочтут сумасшедшей! У нас каждый день кто-то встречается с пришельцами. Ты же сам сказал, что я не подхожу вашей планете!

Глава 4. Царь Богов

Эн-Ур усмехнулся. Не зло, а насмешливо, словно я сказала что-то не просто забавное, а забавное до глупости. Мужчина навис надо мной, и в его тёмных глазах я не увидела ничего, кроме холодного, равнодушного любопытства.

– Ты для меня – ничто, Ева. Ты всего лишь случайность. Таких, как ты, на Земле миллионы. Ты не уникальна, не важна, и даже если бы я захотел вернуть тебя – кто будет этим заниматься?

Он неприятно усмехнулся. Словно я превратилась в муравья, который залез ему на ногу и всё никак не стряхивается.

– Ты чудом выжила при перелёте. Твоё слабое тело не создано для подобных нагрузок. Я поддержал тебя, поделившись собственной силой. Никто из моих воинов не обладает подобными способностями. А я летаю на Землю очень редко. Примерно раз в ваше земное столетие.

Мужчина убрал крыло, и я выдохнула, чувствуя, как воздух снова свободно входит в лёгкие. Только легче не стало. Словно во вдыхаемом мной воздухе чего-то не хватало. Или, наоборот, в нём было то, чем я дышать не могла.

– Да и зачем тебе возвращаться на Землю? – уже само с собой продолжало разговаривать божество. – Ты не нужна там ещё больше, чем здесь. Ты жива только потому, что я так решил. Запомни это раз и навсегда.

Он снова наклонился к моему лицу, и я почувствовала тепло его дыхания:

– Будь благодарна уже за то, что ты вообще дышишь. И перестань обращаться ко мне с глупыми просьбами. Чем быстрее ты научишься молчать и слушаться, тем больше шансов у тебя здесь выжить.

Я молчала. Мне хотелось плакать, кричать, бить его кулаками в грудь, но я не могла даже пошевелиться. Каждое его слово било, как пощёчина. И возразить нечем, ведь я сама напросилась.

– Идём, – взгляд Эн-Нура стал чуть мягче. – Я дам тебе время адаптироваться, а там посмотрим.

Он снова обхватил меня руками, и вскоре мы оказались на крыше огромного величественного здания.

Я не сразу поняла, где мы находимся. Сначала я увидела только черные с золотыми прожилками каменные ступени, которые уходили вверх, насколько хватало глаз. Потом мой взгляд выхватил огромные, в три человеческих обхвата, колонны. Они, казалось, рвались в небо, и их вершины терялись в золотистой дымке.

Я оглянулась. Храм располагался на самой высокой точке Аккады, и весь город расстилался внизу. Я видела белые прямоугольники дворцов, тонкие шпили башен, зелёные оазисы с бирюзовыми каналами. Город был настолько огромен, что мой взгляд не мог увидеть его границ. Но то, главное здание, перед которым мы стояли, казалось мне клыком, вонзённым в небо.

Я заметила, что по краям каждого яруса тянутся золотые нити.

– Это ваш храм? – спросила я, поздно, но поняв, что не стоит ему тыкать.

– Один из них, – ответил Эн-Ур, не глядя на меня. – Дом Высшего Круга. Люди могут ходить только по первому ярусу. На последние не ступает никто, кроме тех, кто носит золотую корону с семью зубцами. Всё это тебе расскажут.

Он немного помолчал, и, сам удивляясь собственным словам, добавил:

– На Нибиру нет обращения на «вы». То есть, когда говорят «вы», то имеют в виду множественное число. Показателем уважения служит обращение. Если ко мне обратится простой смертный, он произнесёт около пятидесяти титулов. Примерно час будет произносить. Приближённые к правителю люди обращаются короче, начиная свою просьбу: «Царь Богов…». Жрецам, жрицам, более мелким по рангу богам, моим личным воинам разрешено обращение «Владыка».

Он шагнул к краю крыши здания, на котором мы находились, и я, сама не зная зачем, последовала за ним. Внизу, у подножия храма, стояли на коленях фигуры в белых одеждах. Они не поднимали голов.

– Кто это? – спросила я.

– Жрецы, – устало ответил он. – Они ждут моего благословения. Я могу дать им его, а могу не дать. Решать только мне.

– И часто ты даёшь его?

– Когда они этого заслуживают.

Я смотрела на эти замершие, не смеющие шелохнуться фигуры и думала о том, что ещё вчера я сидела в пустой квартире с банкой маринованных огурцов, а сегодня стою на вершине храма, где бог решает, дышать людям или не дышать. Это было слишком. Слишком много для одной прошедшей новогодней ночи.

Мы стояли ещё около десяти минут. Пока к нам не подошёл уже знакомый мне воин. Встав на колено, он терпеливо ждал, пока на него обратят внимание.

Я очень устала, но мне казалось, что Эн-Ур специально медлит, проходясь по мне своим тяжелым взглядом. Напуганная реальностью увиденной картины, я покорно опустила взгляд вниз, глядя на свои босые ноги.

– Найди ей няньку, Ксанф, – наконец произнёс Царь Богов. – Но предупреди, что землянке нужно время на адаптацию. Пусть сразу не нагружают работой.

– Как прикажете, Владыка, – с почтением в голосе отозвался воин. – Какую же работу ей можно поручить? Она даже кувшин с водой не принесёт. Он вполовину её будет. Ей только и быть беспомощным котёнком. Который не только мяукать, но ещё и разговаривать умеет.

– Нравится она тебе? – беззлобно усмехнулся Эн-Ур.

– Как котёнок, – тут же отозвался воин. – Погладить, когда тоска на сердце, да чтобы думалось лучше… Мне настоящую женщину нужно, я детей хочу. А бесполезные игрушки мне без надобности. Её ещё и кормить нужно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Котёнок так котёнок, – пожало плечом божество, вновь разглядывая преклонённые спины жрецов. – Можно погладить, можно ноги погреть. Ночи у нас холодные.

Глава 5. Золотая пыль

У Ксанфа крыльев не было, поэтому идти пришлось босыми ногами.

– Идём, – сказал он и кивнул в сторону узкой лестницы, уходящей вниз. – Здесь быстрее.

Дойдя до лестницы, я не удержалась и оглянулась, но Эн-Ура уже не было. Он словно в воздухе растворился. Мой мозг всё ещё отказывался понимать, что так, скорее всего, и было. Я хотела спросить у своего попутчика, куда делся бог, но язык не поворачивался произнести подобные слова.

Мы спустились на несколько пролётов, и свет неба погас, сменившись тусклым, золотистым мерцанием. Я подняла голову и увидела, что потолок длинного коридора усеян крошечными светящимися точками. Это были то ли кристаллы, то ли какие-то лампы, вправленные в камень – разобрать я не смогла. Они горели ровным, тёплым светом, который оживлял высокие стены.

Я невольно замедлила шаг, очарованная увиденным.

Стены перехода были покрыты красочными барельефами. Объёмные сцены были вырезаны в камне так искусно, что казалось, фигуры вот-вот сойдут со стен. Я различала силуэты людей с головами животных, сияющие диски над головами богов, развевающиеся за их спинами крылья. Иероглифы и клинопись переплетались между собой в причудливый узор. Мне казалось, что на стенах изображена прекрасная в своей бесконечности история. Я обратила внимание, что многие символы: солнце, луна, раскрытые глаза, руки, держащие скипетры – были тщательно прорезаны и местами покрыты тонким слоем золота, которое тускло поблёскивало в мягком свете.

– Не отставай, – чуть раздражённо бросил Ксанф через плечо. Предупредил: – И не трогай стены. Некоторые знаки могут быть ловушками.

Я отдёрнула руку, уже почти протянутую к одному из барельефов. Ловушки? Чтобы защитить основной храм? От кого? Здесь тоже бывают войны? Или могут прилететь другие пришельцы и напасть? Но промолчала, боясь в очередной раз показаться глупой.

Пол под ногами был выложен, как я уже поняла, часто встречающимися здесь плитами из тёмного, почти чёрного камня с тёплыми золотистыми прожилками, которые образовывали сложный геометрический узор.

Я заметила, что переход не прямой. Он постоянно петлял, уходя то вправо, то влево, и иногда от него ответвлялись боковые коридоры, уходящие в непроглядную тьму. В некоторых я видела слабые отблески света, в других слышался едва уловимый гул голосов.

Ксанф уверенно вёл меня, не останавливаясь ни на секунду.

– Сколько здесь таких переходов? – спросила я, чтобы нарушить тишину.

– Много, – коротко ответил он. – Весь нижний уровень Аккады пронизан ими. Между собой соединены все храмы, дворцы, казармы.

Пока я думала, что ещё можно спросить, не вызвав гнев воина, и что бы мне могло пригодиться в дальнейшем, мы остановились перед массивной дверью. Она была выше роста Ксанфа в два раза, из того же тёмного камня, но по краям шла золотая окантовка, а в центре был высечен огромный знак в виде льва с раскрытой пастью, из которой вырывалось пламя.

Это пугало.

– Мы пришли, – сказал Ксанф и сунул руку прямо в огонь. Но на его лице не отразилось никаких следов боли. Раздался тихий щелчок, и дверь бесшумно отворилась.

Я шагнула внутрь и замерла.

Храм Эн-Ура не походил ни на один храм, который я могла себе представить и который видела в учебниках истории и тех фильмах, которые нам в институте рекомендовали смотреть преподаватели, считая, что они наиболее точно показывают историю древнего Египта.

Почти сразу Ксанф потянул меня в очередной боковой коридор, но я успела заметить, что зал, куда мы вошли, был не просто огромным, а размером в самую настоящую площадь.

Каждая из уходящих вверх колонн была покрыта светящимися изнутри письменами. Между некоторыми колоннами висели полупрозрачные ткани с какими-то золотистыми завитушками. Неизвестный миру язык? Или всего лишь красивый орнамент? Как у нас на флагах.

Пол был покрыт всё теми же плитами с золотыми прожилками, только здесь они были значительно светлее. На нём отражались огни тысячи свечей, парящих в воздухе без всякой опоры. Делая очередной вдох, я почувствовала, что воздух здесь другой – сухой, пряный, наполненный благовониями.

И сильно закашлялась.

Хотела немного постоять, чтобы отдышаться, но Ксанф уже схватил меня за локоть и почти силком повёл вправо, к неприметной двери, спрятанной за одной из колонн.

– Сюда, – коротко бросил он. – Нечего глазеть попусту. Ещё насмотришься, когда будешь тереть полы. Это вход для слуг.

Мы снова оказалась в узком коридоре, только стены уже не имели украшений, а грубый камень кое-где подсвечивался теми же кристаллами. В коридоре было много дверей. Ксанф открыл одну из них. Она вела в маленькую комнату. Кашель всё не проходил, поэтому я лишь окинула её беглым взглядом. Всё выглядело просто, даже бедно – скамья, стол, глиняный кувшин с водой, застланный циновкой пол. Но даже здесь на стене висел небольшой золотой диск с выгравированным на нём львом.

– Это символ Эн-Ура, – пояснил мне Ксанф. Налил в стакан воды, подал мне. – На, выпей.

Я села прямо на пол, пытаясь пить воду маленькими глотками, но лучше не становилось. Наоборот, каждый новый вдох нёс с собой боль. А дышать хотелось всё чаще. Я чувствовала, что мне не хватает кислорода.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Видимо, выглядела я так же плохо, как и чувствовала себя.

Ещё на крыше я поняла, что воздух Нибиру другой. Он казался гуще, и каждый вдох требовал усилий. Но тогда, стоя рядом с Эн-Уром, я списала это на свой страх.

Теперь же, сидя на полу в маленькой комнате, я поняла, что ошиблась.

Вода не помогала. Кашель возвращался снова и снова, словно мои лёгкие отказывались принимать чужой тяжёлый воздух.

– Нега, помоги ей, – сказал кому-то Ксанф.

Женская фигура рядом со мной всплеснула руками. Её лицо выглядело испуганным и растерянным:

– Чем же мне ей помочь? Она задыхается! А я не врач. Только у храмовых целителей есть нужная ей сыворотка.

Что-то негромко пробормотав, воин выскочил из комнаты.

Нега придвинулась ближе ко мне.

– Дыши медленнее, – сказала она, хотя это было почти невозможно. – Не паникуй. Паника усиливает отёк.

Она взяла мою руку и прижала её к своей груди, показывая, как нужно дышать.

– Смотри на меня. Медленно вдыхай и выдыхай. Не торопись. Ты дышишь золотом, землянка. Тебе нужно время, чтобы привыкнуть.

Я пыталась слушать. Смотрела в её спокойные, чуть раскосые глаза и пыталась дышать в задаваемом ею ритме. Но каждый выдох вырывался с хрипом, и на губах появлялся металлический привкус.

Когда дверь снова открылась, я почти ничего не видела. Темнота плыла перед глазами, но я узнала голос Ксанфа:

– Я привёл целителя.

Кто-то опустился рядом со мной. Я почувствовала чужую руку на своей шее.

Мужской голос твёрдо произнес:

– Открой рот, землянка. Если хочешь жить.

Повиновалась. Мне влили что-то тёплое и горькое. Я сглотнула, и через мгновение боль начала отступать, словно кто-то разжал хватку, сжимающую мои лёгкие.

Перед глазами снова появился свет. Я увидела смуглое лицо целителя, которое обрамляли длинные тёмные волосы, заплетенные в тонкие косы. Он убрал руку с моей груди и посмотрел на меня без удивления.

– Это адаптационная сыворотка, – пояснил мужчина. – Она не излечивает, а облегчает. Тебе понадобятся её инъекции каждые несколько дней, пока твой организм не привыкнет к нашей атмосфере. Или пока не найдётся тот, кто станет твоим источником.

Я не поняла, что он имел в виду под словом источник, но уточнять не было сил.

Медленно выдохнула, чувствуя, как возвращается способность дышать, как уходит страх и приходит тупая, выматывающая слабость.

– Я… я не умру? – спросила шепотом.

– Не сегодня, – спокойно ответил целитель. – Но если не научишься медленно дышать, твои лёгкие снова не справятся. Золотая пыль любит панику.

Я кивнула и вскрикнула. Сильная боль скрутила внутренности, и в следующую минуту меня стошнило на пол.

Рвота повторялась снова и снова, пока, измотанная ею, я не провалилась в темноту.

-------________________-

Следующая глава будет через день

Глава 6. Ничего ценного

Я очнулась не на полу и не в комнатке для слуг. Чуть повернула голову и поняла, что лежу на чём-то жёстком и холодном, напоминающем знакомую всем медицинскую кушетку, и первое, что я почувствовала – это пластиковую маску, плотно прилегающую к лицу. Из неё с тихим шипением поступал чистый, холодный воздух. Без металлического привкуса, который сопровождал меня все часы, проведённые на этой планете.

В глаза бил яркий искусственный свет. Пришлось прищуриться, чтобы рассмотреть то, что происходило рядом со мной. Надо мной нависал потолок из гладких светящихся панелей. Стены, огораживающие просторное помещение, были стеклянными. За ними угадывалось движение человеческих тел, силуэты сложного оборудования, часто мелькали золотистые вспышки.

Скорее всего, я была в какой-то лаборатории.

С трудом повернув голову, увидела какие-то большие ёмкости, вероятно, заполненные кислородом, так как к ним вился проводок от моей маски. Рядом гудело несколько приборов, издавая ровный монотонный гул. Пара датчиков, подключённых к приборам, обхватывали мои запястья. Меня укрывала тонкая простыня. Кто-то снял с меня остатки платья, оставив лишь трусики.

У наружной, непрозрачной стены, скрестив руки на груди, стоял Эн-Ур. Я узнала его по тяжёлой накидке, похожей на наш плащ. Сейчас она была матово-чёрной, без единого блика, ниспадающей до пола. Под накидкой или плащом я заметила облегающий доспех из тёмного металла с едва заметными золотистыми прожилками, закрывающий часть живота, область груди, и широкий пояс с тяжёлой пряжкой в виде львиной головы. На плече, скрепляя полы плаща, находился наплечник с крылатым диском. На нём был изображён тот самый символ, что я видела на стене.

Главный бог смотрел на меня с едва заметным напряжением. В его взгляде не было волнения, скорее удивление, словно он столкнулся с чем-то, что по какой-то непонятной причине оказалось неподвластно ему.

– Она очнулась, – сказал кому-то не повышая голоса.

Кто-то подошёл ко мне с другой стороны. Я сразу узнала его. Аннар. Тот самый мужчина, который втолкнул меня в машину вместе с подругой. Который привёз меня на эту планету, решив, что лучше пожертвовать моей жизнью, чем отказаться от уже намеченной цели.

Сейчас он был в лёгких бежевых брюках и короткой тунике с высоким воротником. На одежде, в районе плеча, выделялся значок, похожий на перекрещенные лучи. Длинные тёмные волосы, заплетённые в тонкие косы, свободно падали на плечи. Мужчина, бесспорно, был очень красив и чем-то напоминал мне древнего жреца, которому выдали более современную одежду.

Он наклонился надо мной и проверил трубки, идущие от маски к аппарату. Спросил приятным голосом:

– Как ты себя чувствуешь?

Я хотела ответить, но в горле пересохло. Поэтому просто моргнула, давая понять, что жива и осознаю происходящее.

Аннар выпрямился и повернулся к Эн-Уру. Тот чуть отстранился от стены, и его мантия, оказавшаяся обманчиво тонкой, бесшумно скользнула по полу.

– Адаптационная сыворотка не сработала. Организм землянки её отторг. Это не просто аллергия, это системный конфликт, – уверенно заявил мужчина.

– Объясни подробнее, – разрешил владыка.

Аннар скользнул рукой по голографическому экрану, который я сразу не заметила:

– Эта землянка не подходит под наш стандартный протокол. Сыворотка разработана для девушек с определённым генетическим профилем. У Евы отрицательный резус-фактор, голубые глаза, что свидетельствует о более поздних мутациях, которые мы не изучали, потому что этот последний генотип значительно слабее предыдущих. Поэтому многие компоненты, которые мы используем для стандартной сыворотки, не усваиваются её организмом. Вместо того чтобы помочь, они вступили в реакцию с другими веществами в её крови.

Я слушала его, чувствуя, что начинаю дрожать под простыней. Другие вещества? О чём он говорит?

– Это не объясняет рвоту, – резко возразил Эн-Ур. – Почему её рвало? Сыворотка не вызывает таких реакций даже у самых слабых особей.

Аннар вздохнул и посмотрел на меня с чем-то похожим на сочувствие.

– Я провёл анализы. У Евы непривычное нам сочетание антител. Её организм воспринимает золотую пыль не как нейтральный элемент, а как токсин. Сыворотка пыталась блокировать действие золота, но её иммунная система атаковала её же. Это сработало примерно так же, как если бы мы влили ей яд в надежде, что он станет лекарством.

Он замолчал, позволяя осознать услышанное.

– У нас есть два варианта, – продолжил Аннар, поворачиваясь к Эн-Уру. – Первый – мы разработаем индивидуальную сыворотку. Это займёт месяцы, если не годы. И потребует ресурсов, которых у нас может не быть.

– А второй? – поторопил владыка.

Аннар ещё раз взглянул на меня:

– Второй – это подобрать для неё источник. Мужчину, чей организм будет совместим с её уникальным профилем. Семя такого мужчины может вызвать не просто адаптацию, а полную трансформацию её тела. Её лёгкие привыкнут к нашей атмосфере, её кровь научится нейтрализовывать золотую пыль. Но… – он снова помедлил, – …для этого ей придётся стать чьей-то женщиной. Более того, я почти уверен, что простой аннунак ей не подойдёт. В мужчине должно быть хоть немного божественной крови.

Эн-Ур подошёл ближе ко мне, снова пристально рассматривая меня со всех сторон. Его плащ шевельнулся, хотя я не чувствовала ветра. И мне показалось, что золотой диск на его плече блеснул ярче, чем минуту назад.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Аннар поставил возле меня что-то похожее на штатив для капельницы, закрепил непрозрачные флаконы.

– Сейчас я возмещу твоему организму всё, что он потерял при рвоте. Вскоре ты почувствуешь себя лучше. Маску тоже можно будет снять, – он поднял голову, обращаясь к владыке: – Но на нижних уровнях она не сможет дышать самостоятельно.

– А в моих покоях? – принимая какое-то решение, поинтересовался Эн-Ур.

– Наша планета Нибиру – это планета с разрушенной, восстанавливаемой атмосферой. Мы используем золото как «фильтр» для радиации, но оно оседает внизу, создавая золотую дымку на уровне земли. Верхние этажи зданий и храмов находятся выше этого слоя, поэтому воздух там намного легче и чище, содержит больше кислорода и не раздражает лёгкие, – на этот раз, отвечая на вопрос владыки, пояснил мне Аннар.

– Наверное, я старею, – вздохнул Царь Богов, – раз решил завести в своих комнатах питомца.

Аннар виновато потупил голову и, встав на одно колено, обратился к крылатому господину:

– Я сканировал мозг землянки, прежде чем принять решение пожертвовать ею, чтобы увезти с собой выбранную девушку. В Еве нет ничего примечательного. Земля ничего не потеряет от её исчезновения. Владыка, мне начинать работу над сывороткой для Евы?

Высший Бог окинул меня ещё одним взглядом.

– Нет. Ты же сам сказал, что в девушке нет ничего ценного. Даже если мне понравится жить с питомцем, я в любой момент могу получить десяток таких.

Глава 7. Божественное почтение

Глава 7

Аннар оставил меня в медицинском боксе ещё на два дня.

Вечером мне разрешили принять душ и принесли простое длинное платье. Рядом с комнатой с прозрачными стенами оказалось ещё одно скрытое помещение. Там находилась неширокая, но удобная кровать.

Утром меня разбудила незнакомая девушка в простом длинном светлом платье. Она принесла чашку, пояснив, что в ней находится бульон. Больше доктор сказал мне пока ничего не давать.

Я осторожно попробовала предложенную еду. Вкус был похож на наш земной бульон.

Вскоре пришёл Аннар, велел лечь на уже знакомую кушетку и поставил капельницу. После её окончания мужчина снова считал показания стоящих рядом приборов. А я задумалась о том, почему приходившая ещё несколько раз девушка называла его врачом. Тогда как в комнате для слуг мужчину, который дал мне сыворотку, все называли целителем.

Какая между ними разница? Но спросить так и не представилось возможности.

На следующий день меня снова ждала капельница, затем тарелка каши из каких-то измельчённых злаков. По вкусу предложенная каша напомнила мне пшеничную крупу. Впрочем, это вполне мог оказаться какой-то незнакомый вид злака.

Ночь я снова провела в закрытой комнате.

Утром меня ещё раз накормили кашей. К ней прилагалась злаковая лепёшка. Это мне сказал вошедший Аннар. Мужчина увидел, что я верчу её в руках, не решаясь попробовать.

– Смелее, плохо не будет, – сказал он и присел на корточки передо мной. – Это адаптированная пища. Для вас, землянок, мы делаем её максимально похожей на ту, к которой вы привыкли.

Я поднесла лепёшку к носу. Пахло кукурузой вперемешку с каким-то травянистым, чуть сладковатым ароматом.

– Это настоящая кукуруза? – удивилась я.

– Да, у нас растёт земная кукуруза, – подтвердил мужчина.

Затем усмехнулся и покачал головой. В его тёмных волосах, заплетённых в косы, блеснула золотая бусина. Единственное украшение, которое я заметила на нём сегодня. Не могла про себя не отметить, что мужчина всё же очень привлекателен. И здесь, на своей родной планете, он казался моложе, чем я помнила на Земле.

– Нет. Это мука из корня силь-силь. Растение, которое мы выращиваем в оазисах. Его корень содержит много крахмала, и, если его высушить и перемолоть, то получится мука, почти такая же, как ваша кукурузная или пшеничная. Только на вкус чуть слаще.

Под его пристальным взглядом я откусила маленький кусочек. Лепёшка была ещё тёплой, мягкой, с лёгкой хрустящей корочкой. Она действительно по вкусу напоминала кукурузную, но во рту после неё оставалось сладкое послевкусие, похожее на мёд.

– А каша? – спросила я, указывая на тарелку.

– Это золотое просо, – ответил Аннар, пододвигая ко мне блюдо. – Злак, который растёт на полях вокруг Аккады. Мы поливаем растения водой из подземных источников. Днём здесь очень жарко, а ночью холодно. Такая смена температуры заставляет зерно накапливать особые масла. Его вкус похож на вашу ячменную или пшеничную крупу, но по составу оно значительно питательнее. Ты будешь привыкать к нашей пище постепенно.

Аннар взял ложку и, зачерпнув кашу, поднес к моему рту.

– Мы специально обрабатываем предназначенную для вас пищу, чтобы она не вызывала отторжения. Но если честно, – он усмехнулся, – некоторые наши продукты тебе, скорее всего, не понравятся. Например, сушёные личинки пустынного жука. Или ферментированный сок зур-зур. Но тебе их пока не предложат.

Я не удержалась и скривила свой нос, морщась, а Аннар громко рассмеялся. Я тоже улыбнулась. Впервые со своего появления здесь.

Мужчина встал, поправил тунику и посмотрел на меня вполне по-человечески.

– Ешь, Ева. Твоему организму нужны силы. В обед тебе принесут суп из пустынных овощей. Они растут в оазисах, где установлено искусственное орошение. По вкусу овощи напоминают твою тыкву или сладкий картофель. Почти уверен, что тебе понравится.

– Всё это растёт на вашей планете? – не удержалась от нового вопроса.

– Да. Мы отлично приспособились, чтобы выращивать пищу в пустыне. Золото даёт нам не только защиту от радиации. Оно отражает лишний свет и помогает удерживать влагу в почве. Поэтому наши поля, я сейчас не хвастаюсь, одни из самых плодородных во всём Космическом Альянсе, – пояснил Аннар. – Но твой желудок пока слишком слаб для наших овощей. Поэтому я буду подмешивать тебе адаптационные ферменты. Не волнуйся, они безвкусные.

Я кивнула и отломила ещё кусочек лепёшки. Вкус казался почти родным. Это стало пусть и небольшим, но утешением среди всего этого золотого, но чужого и пугающего меня мира.

К моему удивлению, в медицинский бокс, так я по-своему назвала помещение, где находилась, пришёл сам Эн-Ур. Через прозрачные стенки я увидела, как при его появлении преклонили колени все находящиеся там люди. Я уже поняла, что жителей этой планеты правильно было называть аннунаками, но внешне они ничем не отличались от меня, только были значительно выше, и я мысленно называла их людьми. Ещё, наблюдая за Аннаром и девушкой, которая приносила мне еду, я заметила и другие отличия. У них была более смуглая, словно светящаяся изнутри кожа, а зрачки чуть вытянуты по вертикали, как у кошек. И пахли они иначе. Я не могу описать их запах, но он был легче нашего. Более цветочный, что ли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Аннар, который находился возле меня, мгновенно стал на одно колено, опустив взгляд в пол. Какая же у всех поразительная реакция!

А я смотрела на стоящего передо мной мужчину, и в голове крутилась лишь одна мысль – ты не Бог. Ты не можешь быть Богом. Ведь настоящий Бог – это что-то бесплотное, существующее за пределами понимания. А стоящий передо мной мужчина дышал, говорил, двигался. Волосы на его голове путались от ветра, голос менял интонацию, на обнажённых участках тела я заметила несколько старых шрамов.

Божество не может быть настолько реальным!

Здешние дети с рождения учились падать ниц и не поднимать глаз. Они росли в присутствии живого бога, в которого верили их родители, родственники, соседи. Который спускался к своей пастве по ступенькам построенного в его честь храма. Но я выросла в мире, где богов рисовали на иконах, где их имена произносили с трепетом, где падали ниц в силу собственной веры.

Я опустила взгляд, как того требовали правила, но внутри не было ни страха, ни благоговения. Только глухое упрямство: ты не бог. Ты просто очень сильное существо, которое решило, что оно выше всех.

На колени я не рухнула, но взгляд опустила. В тоже время, словно наказывая меня за непочтение, в воздух взмыли два огромных крыла. Они были слишком огромными, слишком мощными, и каждое их явление требовало полной свободы. Теперь ясно, почему Эн-Ур почти всё время появлялся с обнажённым или почти обнажённым торсом.

Крылья были чёрными, с металлическим отливом, как у ночной птицы. Но я заметила, что они не просто сложены из перьев. На их сгибах тускло поблёскивали тонкие золотые пластины. Возможно, это была броня, которая защищала самые уязвимые места. Некоторые перья были расщеплены на конце. Пострадали в бою или так сказывается возраст?

Сколько же лет этому существу? Сотни? Тысячи?

– Глупая, – шикнул на меня Аннар и потянул, вынуждая встать на колени рядом с ним.

– Почему ты рассматриваешь меня? – недовольным голосом произнёс Эн-Ур. – Ты не падаешь ниц. Ты не отводишь взгляд. Почему, Ева? Разве у тебя нет страха?

– Меня учили, что богов нельзя увидеть. Им молятся, им верят, но с ними не разговаривают.

В следующую секунду крепкая нога в сандалии, размера так пятьдесят четвёртого или шестого, нажала мне на спину, заставляя распластаться на полу.

– Непочтительное отношение к владыкам в нашем мире карается смертью, – раздался над моим затылком голос Аннара. – Закон строго соблюдается. Любой воин, заметив подобное неповиновение, может снести тебе голову.

– Как же это заметят, если все смотрят в пол? – вырвалось у меня.

– Ты либо очень смелая, либо очень глупая, – сделал окончательный вывод владыка.

– Я всего лишь землянка, – тихо ответила. – На Земле боги не ходят среди людей. По крайней мере, так мы думаем.

Эн-Ур повел плечами, и его крылья чуть сложились, но не полностью. Я понимала, что он это сделал намеренно, чтобы я продолжала их видеть, чтобы почувствовала страх и покорилась.

– Будешь сидеть в комнатах, пока не выучишь правила поведения в нашем обществе на зубок, – спокойно произнёс Эн-Ур и убрал ногу с моей спины. – Мой зверёк не может быть без всяких признаков интеллекта.

Я опустила взгляд. Но внутри меня ликовала маленькая победа. Я не сдамся. Я не забуду, кто я такая. Я просто сделаю вид.

______--_________-

Думаю, что пришло время знакомиться с нашими героями. Начнём с Эн-Ура.

Но для начала я хочу поблагодарить прекрасного автора и артера Натали Измор за невероятные визуалы ко всей истории и за чудесную обложку. Я очень долго сомневалась, нужно ли писать о том, что существует только в моей голове. Тогда Наташа принесла мне целый альбом картинок. С удовольствием поделюсь с вами!

Кажется, наша Ева зацепила одного из владык золотой планеты. Завтра проды не будет, но затем узнаем, какое же место в своей спальне Царь Богов отведёт непокорной игрушке)

Глава 8. Спальное место

После того как Аннар ещё раз обследовал меня, за мной пришли. Моей сопровождающей оказалась Нега. Та самая женщина, с которой я должна была работать в храме. Ей надлежало отвести меня в покои самого Царя Богов.

Девушка, которая приносила мне еду, вывела нас за пределы больничного комплекса. Дальше нам сказали подниматься по узкой боковой лестнице, пока мы не достигнем покоев самого владыки Небес. Похоже, что титулов у Эн–Ура было намного больше, чем мне полных лет.

Пока мы поднимались примерно десять этажей, покои главного бога были почти на самом последнем этаже, Нега рассказала о том, что она родом из России и ей по нашим меркам сорок лет.

Я очень удивилась, ведь на вид ей было чуть больше, чем мне.

– Здесь все говорят по-русски? – удивленно спросила я, вслушивалась в её речь, которую хорошо понимала. – Я понимаю всё, что мне говорят.

– Мы все здесь говорим на одном языке, – объяснила она. – Я не знаю, как это происходит. Но это не русский язык. Мы его воспринимаем, как наш родной, поэтому тебе так кажется. Почему так происходит, я не знаю.

Оглянувшись вокруг, словно нас могли подслушивать сами стены, Нега шёпотом добавила:

– Лишь боги иногда говорят между собой на непонятном нам наречии.

Я нахмурилась. Мне не нравился разговор про непонятное мне божество. Нега поспешно приложила палец к моим губам.

– Не надо, девочка, не испытывай судьбу. Боги слышат каждое произнесенное в храме слово. Я знаю, что тебя привезли по ошибке, – она снова сделала голос тише. – Прислушайся к моему совету – покорись обстоятельствам! У тебя не будет защиты, хотя владыка спас тебе жизнь. Но его милости заканчиваются очень быстро, и надеяться ты можешь лишь сама на себя.

– А что со мной не так? – поинтересовалась я.

– Ты попала случайно. Сами аннунаки отбирают девушек определенного типа. Рост не менее ста восьмидесяти, возраст восемнадцать-двадцать лет, отменное здоровье, смуглая кожа и очень, очень красивая внешность. Социальный статус и семейное положение не важны. Есть ещё критерии, но они известны лишь им, – рассказала Нега всё, что знала.

– Зачем это делают? – спросила я.

– Аккаде нужна свежая кровь. Здесь давно рождается намного больше мальчиков, чем девочек. Никто из простых людей не знает, почему так происходит. А девочки, рожденные от потомственных аккадок, часто не имеют собственных детей. Либо рожают лишь по одному ребенку. Здесь происходит естественный отбор. Выживают лишь самые сильные.

– А слабые?

– Умирают. Иногда их убивают собственные отцы. Закон поощряет это, – призналась девушка. Глядя на неё, у меня язык не поворачивался назвать её женщиной.

– Ужасно! – не стала скрывать собственных эмоций я.

Нега покачала головой.

– Этот мир не понять с первого раза. И судить о нем по нескольким дням, проведенным здесь, неправильно.

Нега являлась одной из прислужниц храма. Она рассказала, что живёт здесь же в просторной, хорошо обставленной комнате ещё с двумя девушками. Среди прислужниц храма подавляющая часть имела свои семьи и жила с ними. В храме постоянно жили лишь те женщины и девушки, у которых не было не только мужей, но и семей. Почти все из них были либо бедны, либо пришли в храм в поисках защиты. Принудить к чему-либо или причинить вред прислужнице Царя Богов, даже если она всего лишь мыла полы, было невозможно. Подобная попытка стоила смельчаку прилюдной смертной казни, ведь такой поступок считался нанесением оскорбления высшему богу.

Нега рассказала, что по прибытию сюда ей подобрали хорошего мужа из уважаемой семьи. Но за десять лет совместной жизни она так и не родила ребенка.

– У меня был выбор. Я могла прийти сюда или в любой из храмов, или выйти замуж за другого мужчину, который согласился бы на мне жениться, – призналась она. – На планете разрешено многожёнство, но на практике такое встречается редко. Если у пары не рождаются дети, тогда муж обязан взять другую жену. Оставить первую или вернуть её семье, или, как в случае со мной, отправить жить в храм – остаётся на его усмотрение.

Спустя время Нега расскажет мне о том, что муж не отправлял её в храм. Она сама приняла это решение, не в силах делить любимого человека с другой. Закон разрешает попросить защиты в любом храме или выйти замуж за другого мужчину, если такой имеется на примете и согласен взять женщину в жёны. Если с мужем остаются две жены, то мужчина обязан относиться к обеим одинаково. Но в приоритете та, кто всё же родит ему ребёнка. Вторая жена мужа Неги родила через год.

Гораздо чаще на планете встречались семьи, где на двоих или троих мужчин приходилась одна жена. Этому факту было множество объяснений. Из-за нехватки женщин и бесплодия коренных аккадок приходилось жениться на девушках, привезённых с Земли.

Позже я узнаю, что корабли Нибиру летают и на другие планеты, но генетическая совместимость у жителей только с земными девушками, и то не со всеми. Доказательством этому была я.

Лишь самые знатные и богатые мужчины, вроде Аннара, личного врача двух владык, имеют возможность провести на Земле некоторое время и подобрать себе девушку по вкусу. Все остальные довольствуются теми, кого привезут. А привозят не так уж и часто, ведь основной целью является добыча золота. Девушки идут в комплекте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Генетические экспертизы на Земле им не проводят. Руководствуются основными внешними критериями, которые не всегда верны. Иногда, как в случае со мной, посадки бывают аварийными…

Также за привезённую девушку нужно заплатить немалый налог, ещё и некоторое время пускать в дом специальные комиссии. Смерть или тяжёлое увечье привезённых девушек тщательно расследуется.

Поэтому, взяв такую девушку, пройдя с ней адаптацию, сделав членом семьи и, главное, родив с ней ребёнка, мужья иногда не возражают, когда на неё обращает пристальное внимание кто-то из братьев, других родственников или лучший друг.

Бывают случаи, чтобы возместить все затраты на доставку девушки и её последующее пребывание, двоим мужчинам приходится объединить свои капиталы.

Ещё одним частым кандидатом на роль второго мужа является близкий родственник уже имеющегося супруга, у которого уже была попытка жизни с землянкой, но что-то пошло не так.

Но это скорее исключения из правил, из разряда «что не запрещено». Повальное большинство браков являются моногамными.

Мы доходим до этажа, вход на который закрыт огромной, богато украшенной дверью. Перед ней стоит усиленная охрана. Среди мужчин я узнаю Ксанфа. Он кивает нам с Негой и открывает тяжёлую дверь. О её тяжести я сужу по тому, что Ксанфу в этом деле помогает ещё один воин.

Но в покои Небесного владыки с нами входит только Ксанф. Мы переступаем порог и замираем. Перед нами не просто анфилада комнат. Перед нами храм в храме. По моим меркам необъятное пространство уходит вверх, теряясь под высоким сводчатым потолком, расписанным золотыми звёздами и созвездиями, которых я никогда не видела. Стены выложены или обиты, трудно разобрать с первого взгляда, чем-то полированным теплого оттенка. В них отражаются лучи солнца, проникающие через огромные, как сказали бы у нас на Земле, панорамные окна.

В центре комнаты, на возвышении, стоит кровать. Хотя её трудно назвать кроватью, это то, что соответствует выражению «царское ложе». Какие у неё размеры? Пять метров на пять? Или ещё больше?

Чёрное дерево, инкрустированное золотом, резные ножки в виде львиных лап, высокие спинки, украшенные крылатыми дисками и иероглифами, значения которых я не знаю. Балдахин из тёмной, почти непроницаемой ткани собран в складки и перехвачен золотыми цепями.

– Постельное бельё из настоящего высококачественного льна, – восторженно шепчет Нега. – Ева, это намного круче, чем ты могла встретить на Земле. Здесь свои собственные ткани. Они неплохие, но лён, выращенный на Нибиру, и технология его обработки ни с чем не сравнимы.

Но мой взгляд скользит дальше.

– На ночь и в бури окна мгновенно закрываются ставнями, – поясняет нам Ксанф. – Привычного для вас электричества здесь нет. Яркий свет исходит от кристаллов. Сейчас они незаметны, но когда станет темно, ты всё сама увидишь.

Возле кровати стоит столик. На нём высокий, по меркам моего роста, кувшин и несколько чашек.

И всё!

Ни шкафов, ни кресел, ни диванов.

– У меня будет своя комната? – задаю логичный вопрос. Пока мы шли в спальню, я заметила ещё с десяток дверей.

– Наверное, будет, – неуверенно произносит личный воин. – Владыка велел показать тебе место для сна.

– И где оно?

Я обвожу взглядом помещение. Ни одного дополнительного предмета мебели. Ни одной циновки, ни одного коврика.

– Здесь нет места для меня, – произношу, чувствуя, как внутри закипает тревога.

Нега тихо вздыхает и, подойдя к кровати, указывает на её изножье.

– Ты будешь спать здесь. У ног владыки. Это очень высокая честь. Даже жрицы, которые делят с ним ложе, принимают владыку в своих покоях.

Я смотрю на то место, куда указала Нега. Только сейчас замечаю, что там оставлен дополнительный плед. Как раз для моего роста. Ещё раз смотрю на плед, на Негу, затем на Ксанфа, который стоит с непроницаемым лицом.

– Я не собака, и не кошка! Я не буду спать в ногах какого-то… – подобрать нужное выражение так и не получается, потому что Нега зажимает мне рот своей рукой.

Глава 9. Убьёт - не убьёт

Ксанф с укором взглянул на меня:

– Ты – землянка! Неподходящая! Не имеющая никакого веса и статуса. Тебя не убили, не бросили умирать в пустыне, не сожгли на Земле, а позволили находиться в личных покоях владыки. Это больше, чем ты заслуживаешь. Спи или не спи – это твой выбор. Но приказ владыки не обсуждается, – мужчина повернулся ко мне спиной, обратившись к девушке. – Нега, жду тебя у дверей. Лучше уйти до возвращения владыки. Рука у него тяжёлая. Незачем находиться рядом с глупой девчонкой.

Воин развернулся и вышел, оставив нас стоять в центре огромной, величественной комнаты. Казалось, что я ощущаю, как золотые звёзды с потолка смотрят на меня с таким же холодным равнодушием.

Я медленно опустилась прямо на пол. Провела рукой по мягкому пушистому пледу, глядя на роскошное ложе, предназначенное для бога войны и силы.

– Это честь, – прошептала Нега.

«Это не честь, а унижение, – подумала я. – Но унижение не означает конец. Ксанф прав в одном – я уже столько раз могла умереть. И испытывать судьбу в очередной раз будет очень глупо».

Нега посмотрела на меня полными жалости глазами.

– Ты привыкнешь, Ева, – сказала она тихо. – Все привыкают. В жизни каждого из нас есть моменты, когда про гордость лучше забыть. Особенно для таких, как мы. Прими это, и тебе станет легче.

После её ухода я снова расплакалась. Конечно, слёзы мне ничем не помогли, но я быстро уснула.

Проснулась от полной тишины. Она, оказывается, бывает полной. Как чаша, наполненная до краёв. На Земле никогда не бывает по-настоящему тихо. Это не только гул города, непрекращающийся шум машин, вечные скандалы соседей за стеной, но и стучащий в окна дождь и завывающий ветер. Здесь же меня окутало безмолвие. Наверное, такое бывает только в глубоких пещерах или на вершинах гор. Оно давило, но в то же время успокаивало.

Я открыла глаза и поняла, что уже глубокая ночь.

Светящиеся кристаллы под потолком погасли, и единственным источником света было огромное окно, занимавшее почти всю стену напротив кровати Эн-Ура. Я спустила ноги на пол, осторожно спрыгнула и, боясь нарушить эту удивительную тишину, подошла к окну.

За окном расстилалось ночное небо Нибиру.

Небо казалось тёмно-фиолетовым, почти чёрным, но его пронизывали миллиарды звёзд. Они висели так низко, что хотелось протянуть руку и потрогать. Я никогда не видела столько звёзд. Возможно, потому что на Земле их съедал свет городов. Здесь же небо было похоже на бархат, по которому рассыпали золотые завитки. В центре этого великолепия сияла россыпь голубоватых огней. Кажется, такое явление называют туманностью. А ниже, почти у самого горизонта, висела огромная планета. Она занимала треть неба, и её поверхность переливалась всеми оттенками перламутра – от бледно-розового до глубокого синего.

Я не могла отвести взгляда от подобной красоты. С удивлением почувствовала, как внутри разливается тепло. Я смотрела в чужое небо, и оно было самым красивым из всего, что я когда-либо видела.

– Это Айлун, – голос раздался так неожиданно, что я вздрогнула и обернулась. – Восхищает?

Эн-Ур стоял в дверях спальни, опираясь о косяк. Огромный тёмный силуэт на фоне слабого света из коридора. Сейчас на нём была только простая светлая туника, расстёгнутая у ворота. Ночные тени падали на его лицо так, что я не видела выражения его глаз. Но каждой клеточкой собственного тела я чувствовала, что он смотрит на меня.

Ему понадобилось всего несколько шагов, чтобы стать рядом со мной. Я увидела под его глазами глубокие тени. Царь Богов выглядел так, словно не спал несколько дней. Невольно отметила, что он не торопится отдыхать, а продолжает стоять рядом, как и я рассматривая чужую планету.

– Никогда не видела ничего подобного, – призналась я.

– Это Айлун, – повторил владыка. – Самостоятельная планета, которая находится в непосредственной близости от нас. Мы называем её «Перламутровой сестрой». Она необитаема, но её кольца состоят из ледяных кристаллов и редких минералов, которые отражают свет двух наших солнц. Поэтому она кажется тебе такой… живой. Именно её минералы мы используем для освещения.

Мужчина немного помолчал и задумчиво добавил:

– Жители Нибиру рассказывают своим детям, если они остаются без матери, что душа их родительницы продолжает жить на этой планете. Это успокаивает детей, ведь каждую ночь они знают, что мама смотрит на них.

– Я бы тоже поверила, глядя на эту красоту, – призналась я. – Ты сказал, что у Нибиру два солнца?

Я знала о том, что сутки составляют не двадцать четыре часа, а тридцать шесть. Поэтому в середине дня, в самый пик жары все жители уходили на отдых.

– Формально оно одно. Но золотой купол, который мы используем для защиты атмосферы, отражает поднимающееся по небу солнце. В обед кажется, что оба солнца сливаются, а затем начинают расходиться. Как-нибудь я покажу тебе это зрелище. Уверен, что понравится.

– Конечно же, в это время ты показываешься людям, – произнесла я, чувствуя, как в груди закипает уже ставшее привычным упрямство. – Представляю, насколько это величественное зрелище. Но снова не понимаю, на кого оно рассчитано, если все лежат ниц?

Невольно вжимаю голову в плечи, прекрасно осознавая, что сболтнула лишнее. За такое если не убьёт, то может отправить в уже знакомые подвалы, оставив меня без спасительного кислорода.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Смотрю, что сон и пустое времяпрепровождение благотворно повлияли только на твою болтливость, – хмыкнул владыка, оглаживая своей большой ладонью мои волосы. Так уставший за день хозяин гладит заждавшегося его ласки котенка. – Рад, что ты оценила своё место.

Не сдержала переполнившую меня «благодарность»:

– А я уже начала переживать, что ты не заметил, как я здесь уютно устроилась.

– Идем. Найдём применение твоему острому язычку, – невозмутимо продолжил владыка.

– Какое? – испуганно прошептала я, холодея от страха.

Что он задумал? Почему-то на ум приходила лишь одна мысль. И она мне очень, очень не нравилась. Но между нами это просто невозможно… Невозможно же… Или?

Резко остановилась на пороге спальни. Обвела её мечущимся от страха взглядом. А если залезть под кровать? Станет он меня оттуда доставать? Сам вряд ли. По статусу не положено. Позовёт воинов?

От возникшей перед глазами картины ноги в прямом смысле приросли к полу.

– Идём, – обернувшись, повторил Эн-Ур. – Я устал. За время моего отсутствия накопилось много дел. Хочу расслабиться.

– Расслабиться? – ещё больше запаниковала я. – А где все твои служанки? Или жрицы? У тебя же их здесь сотня, даже больше. Я… я… не одна из них. Я ничего не умею!

Он усмехнулся:

– Ты та, кем я тебя назову в данную минуту. Пока другие отрабатывали свой кусок хлеба, ты сладко сопела в моей кровати…

– Я не просилась в неё! Я и на коврике могу…

– Уверен, что помыть меня ты тоже сможешь.

– Помыть и всё? – пискнула я. Сейчас сама до чего-нибудь договорюсь.

– А что ещё? – в темных глазах блеснул явно нездоровый для меня интерес.

– Помыть могу, – тут же затараторила я. – Умею. В студенческом общежитии, где я жила последние два года, не было никакого моющего пылесоса. Даже тряпки нормальной не было. Вместо неё – кусок старого одеяла. Когда его намочишь, оно становилось неподъёмным. Но я справлялась…

– Ты сейчас меня с заплёванным общежитским полом сравнила? – спросил Небесный владыка таким низким голосом, что от страха я весьма правдоподобно мяукнула и рухнула на колени. Зажмурилась и закрыла голову руками.

Чтобы хоть немного прийти в себя, представила перед глазами цветок ромашки. Только вместо “любит или не любит” стала бормотать - “убьёт или не убьёт”.

Глава 10. Купальня

Чтобы прихлопнуть неугодную рабыню, вершитель моей судьбы решил не наклоняться. Приподнял мой подбородок носком своей сандалии.

– Я сказал в купальню, Ева!

Сильная пятерня вцепилась в мои волосы, помогая подняться. Хотя от подобной помощи из глаз посыпались слёзы. Опустив глаза, я побежала за ним. Как собачка. Осталось повилять хвостиком.

Купальня находилась за последней дверью. Как и всё в этом храме, выглядела грандиозно. Огромный бассейн, вырубленный прямо в скале. Куполообразный потолок с мерцающими звёздами. Только здесь главными были не они, а льющаяся из трещин в скалах вода.

Огромное море воды.

Тёмно-синяя, почти чёрная гладь, подсвеченная снизу мягким золотым светом. Пар поднимался над поверхностью, клубился, оседал на стенах, делая воздух тяжёлым и влажным.

Я смотрела на это море и чувствовала, как внутри нарастает трепет. На Земле я никогда не видела столько воды в одном помещении. То, на что смотрели мои выпученные от восхищения глаза, было похоже на подземное озеро, спрятанное в недрах горы. Настоящее чудо для планеты, где каждый глоток воды ценится дороже золота.

– Ты боишься воды? – заметив, что я сделала шаг назад, спросил Эн-Ур.

– Я не знаю. Но плавать не умею.

– Хорошо, топить тебя не будем. Раздевайся сама и помоги мне.

– Что? – мне показалось, что я ослышалась.

– Я сказал – разденься! Полностью! И помоги мне! – почти по слогам повторил владыка. – Ты через секунду запутаешься в своём платье и даже в ванне утонешь. Или мне раздеть тебя, если не знаешь, как это делается? Завтра пришлю к тебе кого-нибудь из воинов. Будешь учиться.

Я сжала зубы, чтобы не сказать что-нибудь резкое и колкое. На этот раз в глазах Эн-Ура не было и тени шутки. Наверное, давала о себе знать усталость. И пререкаться с тявкающими питомцами он точно не был расположен.

Быстро сняла платье, чувствуя, как влажный воздух касается кожи. Холодно не было.

Мужчина продолжал смотреть на меня, поэтому я поспешно сбросила свои сандалии и стянула оставшиеся трусики.

– Заколи волосы, – послышалась очередная команда.

Его взгляд переместился мне за спину. Обернувшись, я заметила углубления в которых лежали различные банные аксессуары. Найдя зажимы, быстро собрала волосы в пучок, полностью открывая своё тело.

– Вообще-то я имел в виду себя, – в мужском голосе проскользнула усмешка. Моя оплошность развеселила владыку. Я потянулась, чтобы снять зажим со своих волос, но Эн-Ур приказал оставить. Пришлось повиноваться, коря себя за невнимательность. Длинные волосы частично скрывали мою наготу, теперь приходилось показывать ему все части собственного тела.

Впрочем, я была уверена, что оно вряд ли казалось ему симпатичным.

Найдя второй зажим, потянулась к волосам божества. Но всё, что я могла – это коснуться кончиков. Хмыкнув, мужчина сел на ближайший выступ. Теперь я могла собрать его волосы, но для этого пришлось подойти вплотную. Владыка милостиво наклонил свою голову, зарываясь лицом в мою грудь.

В голове мелькнула мысль, что он даже её не заметил. Почему-то стало обидно…

Быстро сделав требуемое, я отстранилась. Но приказа одеться не поступало, поэтому я замерла – нагая и дрожащая. Но не от холода. Дрожь появилась от осознания того, что меня впервые в жизни пристально рассматривает настоящий мужчина.

Парень из соседнего двора был не в счёт. Я с каким-то отстранённым удовлетворением осознала, что совершенно не помню его имени. Словно не было никакого старого дивана, несвежих простыней и сутулой белой спины.

Владыка протянул руку, и я зажмурилась. Но он не коснулся меня. Лишь провёл ладонью по воздуху рядом с моим плечом, и я почувствовала жар, исходящий от сильных пальцев.

– Смотри и учись. Следующий раз не справишься – будешь раздевать всех моих воинов.

– Я справлюсь, – пообещала, широко распахнув глаза.

Эн-Ур откинул голову, и его пальцы быстро распустили завязки туники. Дорогая ткань упала на каменный пол. Я смотрела прямо на его тело, боясь ослушаться приказа. Только ли приказа…

Широкие плечи, сильные руки, покрытые бледными шрамами, которые серебрились в тусклом свете. Мускулы напряглись, когда мужчина шагнул ко мне, и я осознала, насколько он огромен по сравнению со мной. Каждая линия мощного, пропорционально сложенного тела была выточена, как у статуи древнего воина. Но стоящий передо мной мужчина был живым. Дышал. Смотрел на меня.

Не выдержав его взгляда, я попыталась прикрыться руками. Словно очнувшись, владыка резко тряхнул головой:

– Заходи в воду, Ева.

Обойдя мужчину, я несмело ступила в бассейн, чувствуя, как тёплая вода омывает мои ноги, колени, бёдра. Я сделала ещё несколько мелких шагов, и вода дошла до груди. Шагнув ещё раз, я не достала дна.

Вода сомкнулась над плечами, и едва заметное, но ощутимое для меня течение потянуло моё беспомощное тело в глубину. Ноги, подчиняясь более значительной силе воды, оторвались от пола. Сердце пропустило удар, и я запаниковала.

Не замёрзла, не сгорела, не умерла от нехватки кислорода и от гнева местного божества… И всё это, чтобы утопиться в купальне!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Забила руками, пытаясь уцепиться за воздух, но вода была сильнее. Она утягивала меня вглубь, и я почувствовала, как бесконтрольный страх захлёстывает, лишая дыхания.

– Ева!

Где-то сзади прозвучал громкий окрик Эн-Ура. Я не знала, что он делает за моей спиной. Слышался только плеск воды, по которой я беспомощно колотила руками.

А затем чьи-то сильные руки схватили меня за талию. Они легко подняли меня вверх, вновь наполняя мои лёгкие спасительным кислородом, и я затряслась, хватая ртом воздух, кашляя, дрожа всем телом.

Я была в безопасности. Мои пальцы вцепились в его плечи с такой силой, что побелели костяшки. А ноги… я обхватила ногами его… спину. Так сильно, словно мужчина был единственной опорой в этом мире. Я прижималась к нему всем телом, чувствуя, как его грудь вздымается, как горячая вода стекает по его и моей коже.

– Я … я не умею плавать, – выдавила, всё ещё задыхаясь. – Я не достаю…

Мужчина не двигался. Но и не собирался бросить меня обратно в воду. Его руки держали меня за спину, и я чувствовала, как его пальцы впиваются в мою кожу, но не чтобы сделать больно, а чтобы защитить. Продолжая легко удерживать меня одной рукой, владыка второй прижал мою голову к своему плечу. Успокаивая.

– Я уже не удивляюсь твоему очередному неумению, – но в его голосе не было злости, скорее обречённость.

– Прости, – всхлипнула я. – Возле нашего города не было никакого водоёма, а после школы я бежала к маме помогать на рынке торговать овощами. Тогда у нас было сложное время. Хватались за любую работу. Можешь меня завтра отправить чистить овощи. Я умею. Честно.

Медленно выдохнула, переводя сбитое дыхание и глядя на него. Мои ноги всё ещё обвивали его тело. Мои руки лежали на его плечах. Мы находились друг к другу невероятно близко. Я чувствовала, как его дыхание касается моего лица. Как его пальцы скользят по моей влажной спине.

Это не пугало и не отталкивало.

Мне нравилось то, что я чувствовала, вжимаясь в его тело.

Владыка сделал шаг вперёд, где бассейн был ещё глубже, и я невольно зажмурилась от страха.

– Успокойся, я не собираюсь тебя топить, – успокаивающе прошептал мне в ухо. – Тебе понравится.

Я не посмела признаться в том, что мне нравится в его объятиях.

– Открой глаза, Ева, – шепнул, вновь остановившись. – Не собираюсь приучаться носить на руках рабыню.

– Ну и не надо, – пробормотала про себя, соскальзывая с его тела и… задевая что-то очень огромное, горячее, пульсирующее...

Испугаться не успела, так как вновь оказалась в воде. Только на этот раз не в огромном бассейне, а в купели, напоминающей очень большую ванну.

– Можешь полежать здесь, – разрешил Эн-Ур. – В воду добавлены масла. Она комфортной для тебя температуры. Отдохни пока.

Купель, в которой я лежала, находилась на возвышении, поэтому я видела, как владыка нырнул в бассейн. Он рассекал воду взмахами сильных рук, и я, словно завороженная, следила за каждым его движением.

Но когда, вдоволь наплававшись, мужчина вышел из воды и не спеша направился ко мне, едва успокоившееся сердце вновь заколотилось как сумасшедшее.

Что он потребует делать дальше?

Глава 11. Банщица и не только…

Эн-Ур сел впереди меня и, взяв в руки одну из лежащих рядом мочалок, бросил мне на колени.

– Давай, Ева, помой меня. Только молча. Целее будешь.

Пришлось стать между его ног и сжать мочалку обеими руками. Мужчина указал на стоящий рядом прозрачный сосуд.

– Там мыльное средство. Бери столько, сколько ты привыкла брать дома. Ничего сложного.

Хотя мужчина не был грязным и с силой тереть его тело не приходилось, я порядком устала, пока дошла до божественных ног.

– А сейчас вернись к тому, что пропустила, – последовала очередная команда.

– Я ничего не пропустила, владыка, – с удивлением взглянула на него. – Волосы промыть ещё раз?

Взяв мою руку, Эн-Ур бесцеремонно положил на свою огромную плоть. Пришлось обхватить двумя руками. Это он всегда такой огромный или только в возбуждённом состоянии?

– Давай, Ева. Он не кусается. А ты не невинна, знаешь, что делать.

– Откуда вы знаете? – разволновавшись, я незаметно для себя перешла на «вы».

– Царь богов может прочитать мысли каждого человека и аннунака.

Ага. Так я и поверила.

– Если вы читаете мои мысли, то должны знать, что я ничего не делала. А то что было… Мне совсем не понравилось. А почему бы вам не сходить к… А у вас есть гарем?

– А почему бы не позвать, например, Ксанфа, и не приказать ему обучить тебя?

Во время разговора я медленно отползла к его ногам, но, услышав последние слова, снова стала на колени меж мужских бёдер. Попыталась обхватить ладонью необъятное.

– Вот так, – владыка поправил мою руку. – Двигай. Вверх можешь не осторожничать, а вниз старайся не натягивать слишком сильно.

Высунув язык от усердия, я приступила к новому занятию. Видимо, для профилактики Эн-Ур добавил:

– Если не будешь стараться, отправлю учиться. Уверен, что недостатка в учебном пособии у тебя не будет.

Сжала зубы, больно задев кончик собственного языка. Зашипела от боли. Представила, как сжимаю зубами…

– Оближи языком, Ева…

О, нет! Только не это!

– Владыка, пожалуйста… я не могу…

Раскрыла глаза, чтобы видеть, что и как делают мои руки. Затем снова зажмурилась, пытаясь представить его ощущения. А если я сделаю рукой вот так…

Постаралась пропустить через себя мужские эмоции, сменила руку, позволила ей не просто скользить, а поиграть с каменной плотью. Коснулась кончиками пальцем объёмной головки, оказавшейся на удивление бархатной. Затем ещё раз…

Я повторила движение, чувствуя, как мужское дыхание становится глубже. Моя рука двигалась сама, помимо моей воли, словно тело знало то, что разум отказывался осознавать. Снова провела большим пальцем по влажной вершине, и владыка вздрогнул. Совсем немного. Но я заметила.

– Продолжай, Ева, – низким охрипшим голосом попросил мужчина. Именно попросил, а не приказал.

Я снова медленно провела пальцами по его напряжённой плоти. Уже осознанно изучая каждую линию, каждую венку, запоминая бугристый рельеф. Невольно облизала языком губы. Когда он сказал мне коснуться его языком – всё во мне воспротивилось. Но сейчас…

Мысленно я ласкала его не пальцами, а языком. Его плоть больше не казалась мне каменной. Она была горячей, реагирующей на мои прикосновения, живой. Я чувствовала, как под моими пальцами бешено бьётся чужой пульс, и это было странно. Странно знать, что я могу вызвать подобную реакцию у Царя Богов. И просто сильного, искушенного мужчины.

Я, землянка. Досадная ошибка.

– Смелее, Ева. Я вижу, что тебе нравится, – выдохнул Эн-Ур.

Я хотела возразить. Хотела сказать, что делаю это только потому, что он приказал, что мне это противно, что я ненавижу его и принадлежащую ему планету. Но слова застряли в горле, потому что внутри меня шевельнулось что-то незнакомое. Что-то, что я не могла объяснить. Мне действительно нравилось. Нравилось чувствовать его реакцию. Нравилось видеть, как этот непоколебимый, грозный владыка ждет моего очередного прикосновения.

Провела языком по своим и без того увлажненным губам. Посмотрела на мужчину снизу вверх. Его глаза потемнели, в них заплясали золотые искры. Он смотрел на меня так, словно я только что оказалась перед ним в этой купели.

И я сделала то, что хотела сделать – подалась вперед и коснулась губами его груди. С удовольствием провела языком по горячей коже, лизнула плоский сосок. Мужчина ощутимо вздрогнул, и я повторила ласку, не забывая скользить по члену рукой.

Владыка замер. Я почувствовала, как его мышцы напряглись под моими губами. Чуть прикусила сосок и тут же зализала языком. Накрыла его губами, втягивая в рот. Не заметила, когда сама стала тереться о его бедра.

Вода плескалась вокруг нас, пар поднимался к потолку, и моё сердце забилось в такт его дыханию.

– Не бойся, я не сделаю тебе больно, – неожиданно шепнул мужчина.

Я позволила его руке скользнуть по моей шее, по плечу, по спине. Его прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но я чувствовала их каждой клеткой собственного тела. Мне нравилось быть с ним. В этой тёплой воде, под мерцающими звёздами, в его сильных руках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мужская плоть в моей руке подергивалась и трепетала. Я почувствовала, как она раздалась в моей ладони, грозя вот-вот взорваться. И когда это произошло, я не отдернула руку, инстинктивно продолжая ласкать дальше.

– Хорошо получилось, – без злобы в голосе похвалил меня владыка.

Я не стала огрызаться. Хотя его слова прозвучали равнодушно, но я видела, что ему понравилось гораздо больше, чем он сам ожидал.

Пока господин отдыхал, я помылась сама.

Подхватив меня на руки, Эн-Ур перенёс через глубокий бассейн. Смотрел, как я торопливо вытиралась, затем показал на себя.

Но, выходя из купальни, не стал оборачивать полотенце вокруг бёдер. И мне не разрешил.

Конечно, ни о какой ночной рубашке тоже не было речи. Но на кровати хватало шелковых простыней и покрывал, приятно льнущих к обнаженному телу. Как же хорошо было вытянуться на просторах широкого изножья. Несмотря на внушительную фигуру хозяина ложа, свободного места хватало с избытком. Я едва не замурлыкала, наслаждаясь окончанием сегодняшнего дня.

Владыка не закрыл окна, поэтому можно было лежать в шелках и смотреть на звёздное небо!

– Ева?

Никогда еще от звука собственного имени я так не подскакивала. Передумал и собрался отправить меня на пол или в комнату к остальным служанкам?

– Да, владыка?

Со страха, я обратилась к нему как все остальные.

– Ты знаешь, что такое массаж?

– Конечно, – потребуй он, я бы вспомнила весь словарь Даля. – То есть, такого диплома у меня нет, но...

– Кошки трутся о ноги, это, насколько мне помнится, довольно приятно. Вернись к купели, там должен быть соответствующий крем. Его можно отличить по низкой и широкой баночке. А завтра я скажу, чтобы младшие жрицы обучили тебя подобному ремеслу.

Завернувшись в простыню, я без труда нашла необходимое и вернулась. Для того чтобы помассировать лодыжки и ступни особых навыков не требовалось. Его кожа показалась мне значительно тверже и грубее, чем у земного человека, но я старательно разминала каждый сантиметр. В принципе, ничего неприятного или очень сложного. Когда руки устали, просто перешла на поглаживающие неторопливые движения. Поняв, что господин уснул, накрыла его простынею и вернулась на свое место. Сон пришел почти мгновенно.

Глава 12. Платье серого цвета

Утром я проснулась первой.

На Земле мне вечно не хватало времени на сон. Поздно ложилась, потому что после занятий бегала убирать офисы. И рано вставала, чтобы успеть подготовиться к лекциям в институте.

Да и шумная общежитская жизнь не останавливалась даже глубокой ночью.

Но сегодня я выспалась. Села на кровати, обернувшись одной из простыней. Убедившись, что владыка ещё крепко спит, босиком пошлёпала в туалет, который располагался рядом с купальней.

Когда возвращалась назад, мне показалось, что в соседней комнате кто-то тихо смеётся. Я заглянула туда.

Перед моими глазами предстала большая светлая комната с высокими шкафами из какого-то неизвестного мне материала. Не железо и не пластик. Наверное, какой-то местный высокотехнологичный сплав. Я сразу поняла, что оказалась внутри гардеробной.

Вдоль стен висели ряды одежды: плащи, туники, церемониальные накидки, расшитые золотом и лазуритом.

В центре, у низкого столика, стояли две девушки. Их длинные, струящиеся платья цвета предрассветного неба – бледно-голубые, с тонкой золотой вышивкой по подолу и у ворота – сказали мне о том, что передо мной средние жрицы.

Это мне рассказал Аннар, пока я лежала в медицинском боксе. Средние жрицы участвовали в церемониях и имели право прислуживать богам высшего круга. Также они исполняли некоторые поручения высших жриц, которые не могли доверить низшим жрицам.

Низшие жрицы, несмотря на словесную принадлежность к касте жрецов, по сути, являлись обычными слугами. Они не прислуживали богам, не принимали непосредственного участия в церемониях. Присутствовали на них вместе с другими жителями планеты, то есть являлись, говоря нашим языком, рядовыми прихожанами.

Они носили простые платья без украшений песочного цвета и длиной чуть за колено. Почти все из них имели собственные семьи. За прислуживание в храме им платили деньги. Они считались свободными людьми и могли перестать работать или сменить место работы, если хотели. Но, как мне пояснил Аннар, подобное происходило очень редко. Сменить один храм на другой считалось дурным тоном. Как правило, подобное происходило по очень важным причинам. Например, семья переезжала в другое место. Или кто-то выходил замуж, женился или по другой причине не мог работать в храме.

Высшие жрицы и жрецы носили расшитую золотом одежду красного цвета. Они считались прямыми слугами своих богов и вели храмовые церемонии. По факту бог мог сказать высшей жрице помочь ему одеться или принести еду, но всё же это считалось обязанностью средних жриц.

Низшие жрицы и жрецы в покои богов высшего круга не допускались. Даже для мытья полов и смены постельного белья.

Моего присутствия средние жрицы не заметили. Одна из них аккуратно складывала накидку из тёмного бархата, вторая перебирала украшения в шкатулке. Зато я, к собственному удивлению, поняла, что говорят обо мне.

– ...слышала, что она даже ниц не падает, – сказала та, что стояла у стола. – Ходит рядом с владыкой. Чего даже Лали себе не всегда может позволить.

– Нахалка, – возмущенным голосом отозвалась вторая, даже не поднимая головы. – Я слышала, что она не только не знает наших обычаев, но и отказывается их чтить.

– Говорят, её забрали по ошибке. Она бракованная. Никому не подходит.

– Тогда зачем она здесь? – первая жрица подняла идеально очерченную бровь. – Почему её сразу не убили? Получается, что её взяли рабыней?

– Владыка оставил её в качестве домашнего питомца, – унизительным, неприятным смехом засмеялась говорящая. – Захотел себе живую игрушку.

– Но рано или поздно она ему надоест, – заметила одна из девушек. – Что тогда с ней будет?

Вторая равнодушно пожала плечами.

– Может, к этому времени она погибнет. Или владыка её кому-нибудь отдаст? Вот скажи, кто-нибудь из нас думал о том, что станет с нашими игрушками, когда они сломаются или мы от них устанем?

Они снова рассмеялись, а моего хорошего настроения как и не бывало. И не только потому, что девушки подтвердили мои собственные опасения. Они говорили обо мне как о неодушевлённой вещи. Но ведь я была живой. Пусть бракованной по их меркам, но живой и разумной. Я испытывала ту же потребность в дыхании, как и они, ощущала боль, умела радоваться.

Я сжала зубы, чувствуя, как горячая волна гнева и стыда заливает лицо. Я не сделала им ничего плохого. Я даже не знала их имён. Но они говорили так, словно я по какой-то неизвестной мне причине стала их заклятым врагом. Словно моё существование являлось ошибкой, которую нужно исправить.

В воздухе сильно пахло какими-то местными благовониями, которыми пропитывали ткани. Непривычный запах проник мне в нос, вызвав сильное раздражение, и я несколько раз подряд громко чихнула.

Поспешно развернулась, чтобы уйти. Слёзы обиды, которые я пыталась сдержать и не показать, застилали глаза. Поэтому я поздно заметила стоящего за моей спиной владыку. И не только не упала перед ним ниц, но и стала ему на ногу.

А вот жрицы, судя по шороху за моей спиной, уже стояли на коленях и смотрели в пол. Я очень надеялась, что они смотрели в пол.

Больно схватив меня за волосы, владыка поволок за собой в спальню. Простыня выскользнула из моих рук, оставшись лежать в коридоре, но меня это уже не волновало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эн-Ур оттолкнул меня от себя. Не удержавшись от резкого толчка, я распласталась на полу, больно ударившись коленями. Прикусила губу, чтобы не застонать от боли. Слёзы уже потекли, но их не было видно за волосами.

Уткнувшись лицом в пол, инстинктивно обхватила себя за голову руками. Я не знаю, на что способен этот человек. Сейчас ему как никогда удобно ударить меня ногой. Может, для него это привычное дело?

– Ева, с тобой нельзя по-хорошему! Ты сама всё слышала и снова поступаешь так, как тебе хочется.

Я покорно молчала, прижимаясь лбом к полу.

– Ева, почему ты молчишь?

– Потому что я не знаю, можно ли мне говорить? Потому что если я что-то скажу, вы расцените это как непокорность.

Эн-Ур ничего не ответил. Но через несколько минут раздался его рёв:

– Ева! Я долго буду тебя ждать?!

Быстро поднявшись, заметила, что в спальне его нет. Стянув с кровати ещё одну простыню и на ходу ею обернувшись, бросилась в коридор. Божество уже подходило к дверям купальни. Приподняв шелковую ткань, чтобы не зацепиться, бегом бросилась к нему.

– Почему я снова тебя жду, землянка?

– Потому что, глядя в пол, я не могла видеть, как вы ушли! – не рявкнула, а пробормотала, снова вперившись глазами в ненавистные золотые прожилки на плитах. – Что мне нужно делать? Помочь вам умыться?

– Приведи себя в порядок. Затем я уйду, чтобы заняться своими делами. А ты останешься с Негой в покоях средних жриц. Кислорода на их уровне для тебя достаточно. Во время дневного отдыха вернёшься сюда. Можешь выбрать себе любую из свободных комнат. Мне всё равно, какую именно.

Он замолчал, глядя на меня.

– Я всё поняла, владыка, – поспешно ответила, зная, чего от меня ждут.

– Чтобы чему-то научиться, тебе нужно спуститься на нижние этажи, где ты пока не сможешь дышать. Но примерно час до обеда и после обеда тебе нужно пробовать там проводить. Не думай, что до конца своей жизни ты будешь отсиживаться в моих покоях.

Когда мы снова вернулись в гардеробную, там уже никого не было. Для владыки был подобран торжественный наряд. Видимо, он куда-то собирался с визитом. Для меня тоже оставили короткое прямое серое платье. Бросили прямо на пол. Глядя на него, я подумала о том, что зря боролась за возможность жить.

Грубую одежду серого цвета на Нибиру носили только рабы.

Глава 13. Первые уроки

Моей наставницей в загадочном, но совершенно чужом и жестоком для меня мире Нибиру стала Нега. Остальные жрицы открыто смеялись и придумывали мне оскорбительные прозвища.

– Неужели им так скучно здесь, что они воспринимают меня как цирковую обезьянку? – спросила я у Неги. – Откуда в них столько злобы?

– Здесь сильны законы иерархии, – вздохнула та. – Вот они и не воспринимают тебя как человека.

– Но я же человек! – скорее себе, чем ей, напомнила я.

Нега лишь вздохнула и начала свой рассказ с самого понятного для меня. Как она и сказала в самом начале моего появления, мир Нибиру оказался совсем неоднозначным. Здесь не было бедных. Конечно, достаток был одинаков не у всех жителей. Но у всех была крыша над головой и еда.

Приходя в храм, чтобы поклониться покровителю и защитнику, люди несли пищу, одежду, драгоценности. Этого хватало насельникам храма, таким, как Нега, а все лишнее, особенно еду, отдавали самым малообеспеченным людям. Как правило, это были одинокие старики. И таких по всей планете, которая по своей площади лишь незначительно уступала Земле, было немного.

На Нибиру был сильно развит культ семьи. Дети почти всегда жили вместе с родителями. Если потомки плохо заботились о своих предках или не хотели этого делать, следовало суровое наказание.

Тюрем как таковых тоже не было. Зато исправно работала развитая система наказаний, как телесных, так и материальных. Власти каждого населённого пункта принимали решения самостоятельно. Наиболее резонансные дела рассматривал сам император.

Формой власти Нибиру являлась дуалистическая монархия (Соправительство). Пока неизвестный мне император Кир-Ра был так называемым светским правителем. Он следил не только за исполнением законов, но и являлся главнокомандующим армии.

Из всех богов лишь у Эн-Ура был свой личный многочисленный отряд отборных воинов. Всех остальных защищали императорские воины.

– Неужели боги так слепо доверяют единственному императору? – сразу же удивилась я.

– Может, и не доверяют, – тихо призналась Нега. – Но им и не нужно. Просто ты не можешь представить, как сильна вера в богов всех жителей планеты. Это у них в крови, точнее выражения и не придумаешь.

Император Кир-Ра и Царь Богов Эн-Ур приходились друг другу братьями. Отцом обоих был один бог. Но матерью императора была смертная женщина, а матерью Эн-Ура – богиня. Это правило, по словам Неги, выполнялось всегда.

Но у меня снова возник вопрос:

– Нега, я не понимаю… Эн-Ур бессмертен, потому что бог. Как тогда меняются императоры? Они смертны?

– Я не знаю, – еле слышным шёпотом ответила Нега. – Кир-Ра приходится Эн-Уру младшим братом. Но когда-то у него был отец. Очень давно, хотя его ещё помнят. Что с ним случилось – я тоже не знаю. Ева, не нужно задаваться подобными вопросами. Они не приведут ни к чему хорошему. Тебе нужно выжить самой, а не думать о том, что было сотни лет, а может, и тысячелетия назад.

Я не могла с ней не согласиться.

Брошенных детей, как понятия, также на Нибиру не существовало. Если родители умирали или погибали, детей тут же разбирали ближайшие родственники, соседи, знакомые и так далее.

Женщины имели одинаковые права с мужчинами. Но работали они исключительно дома. Возделыванием земли, выпасом скота и другими хозяйственными работами, требующими физических усилий, занимались мужчины. Братья, сыновья, мужья. В казну верховного правителя шли обязательные отчисления, зависящие от состояния данной семьи. Как я поняла, подобная сумма была посильной.

Но даже самый состоятельный человек должен был отработать два дня в неделю на благо государства, либо присылал вместо себя пятерых работников, труд которых оплачивал сам.

Самые сильные и выносливые мужчины составляли государственную армию. Наиболее достойные служили лично под предводительством Эн-Ура и Императора. Но их служба состояла не только в охране замка, тренировках и выполнении приказов. Они делали большинство тяжелых работ в храме.

Младшие жрицы следили за чистотой, убирали комнаты и другие помещения, занимались готовкой и стиркой.Но всё это происходило на нижних ярусах храма, где я задыхалась.

Кстати, понятие рабства на Нибиру было, но самих рабов почти не было. Как я позже пойму, аннунаки с почтением относились к себе подобным. Более того, они считали себя самыми умными и великими во всём космическом Альянсе и просто не могли делать рабами подобных себе.

Если житель Нибиру совершил тяжелое преступление вроде убийства, его казнили после того, как вина была доказана. Если пострадавшая сторона, например, родители убитого, соглашалась, убийца мог до конца своей жизни выплачивать им денежное пособие, или стороны договаривались о других благах.

Это контролировалось местной властью.

А открытое неуважение к Императору или кому-нибудь из богов почти всегда каралось смертью прямо в момент совершения этого преступления. Как правило, рядом находилось много свидетелей.

Но если один житель доносил на другого, что слышал, как тот выказывал непочтение – это тщательно проверяли. Как правило, за тем, на кого донесли, устанавливалась тайная и длительная слежка.

Поэтому просто так оклеветать соседа или знакомого не получалось. Более того, если факт клеветы был доказан, следовало суровое наказание – прилюдная порка, высокий штраф или участие в тяжелых работах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда наступило время обеда, все стали спускаться на низшие ярусы. Лишь высшие жрицы и жрецы обедали в отдельной столовой или в собственных покоях. Иногда к ним присоединялся Эн-Ур. Один или с другим богом, заехавшим к нему в гости.

Здесь меня ждало новое потрясение. Меня в столовую не пустили. Жрицы и жрецы отказались обедать в одном помещении с рабыней.

Мне ничего не оставалось, как голодной вернуться в покои Эн-Ура и провести там четыре часа, предназначенных для отдыха.

Я воспользовалась его предложением и выбрала для себя самую маленькую из комнат, находившуюся далеко от его спальни. Кровати там не было, лишь столик и что-то похожее на софу. Возможно, комната предназначалась для тех, кто помогал Царю Богов в купальнях, так как находилась почти рядом с ними.

Похожая, только большая комната располагалась с другой стороны и в ней были заметны следы чьего-то присутствия. К тому же она находилась по дороге в купальню. А ту, что выбрала я, размещалась позади. Может быть, в неё и не заглядывали.

После обеда я вновь вернулась к Неге. Уведя меня в укромный уголок, она протянула мне несколько лепёшек.

Естественно, вечером я осталась без ужина, как и утром без завтрака. Радовало то, что Эн-Ур не ночевал в своей спальне, и я прекрасно выспалась в изножье его кровати, зная, что личная охрана, дежурящая под дверями, не пустит никого, кроме самого владыки.

В эту ночь на дежурство заступил Ксанф. Открыв для меня тяжёлые двери, он сунул мне в руки ещё несколько лепёшек и какой-то предмет, напоминающий наш современный термос с чаем.

– Нега сказала прихватить для тебя, – буркнул воин.

Владыка появился поздно утром в хорошем расположении духа. Из чего я сделала вывод, что эту ночь он провёл в собственном храме, но в спальне кого-то из высших жриц. Всего их было пять. Им запрещалось иметь мужей и поклонников. Они являлись неофициальными жёнами своего бога. Шестой, главной над всеми, стояла Лали – старшая сестра Императора Кир-Ра.

Я пока не видела ни одну из них, и почему-то была этому рада.

– Чему научилась? – спросил владыка, став под поток льющейся воды.

Если для него это являлось бодрящим утренним душем, то мне казалось, что на меня обрушился Ниагарский водопад. Стараясь не захлебнуться от льющейся на меня воды, постоянно меняя положение собственного тела, чтобы вода не поломала мне кости, я пробормотала, что всё ему после покажу, и стала намыливать божественное тело.

Вчера Нега рассказала мне о том, что и когда надевает на себя повелитель.

В повседневной жизни он носил светлые свободные брюки. В них был вставлен тяжёлый ремень с золотой пряжкой в виде львиной головы. Такая же лёгкая и светлая накладка крепилась на грудь и живот, чтобы дать свободу крыльям за спиной. Обязательным атрибутом являлся массивный наплечник с крылатым диском, который крепился на правое плечо.

На предплечья надевались широкие наручи, украшенные золотыми символами. Мне они казались весьма тяжёлыми. Я едва удерживала их по одному, пока мужчина разрешил надеть на себя и застегнуть.

Для храмовых церемоний и торжественных появлений на праздниках у Царя Богов был соответствующий церемониальный образ, к изучению которого Нега планировала подойти сегодня. Как и начать курс массажа.

К счастью, Эн-Ур остался доволен моей помощью в его облачении и быстро ушёл. А я ещё немного задержалась, глядя, как на моей тонкой светлой коже начинают проявляться синяки от слишком сильных для меня струй воды.

Мне показалось, или моя кожа стала ещё тоньше за шесть дней нахождения на чужой планете?

Глава 14. Жрица Тара

Позавтракав лепёшкой, которую Нега тайком сунула мне, прикрыв своей спиной, я задала ей очередной вопрос, который крутился у меня на языке всё утро. Женщина водила меня между бесконечными рядами одежды, показывая, какие наряды носят в храме, какие надевают только на церемониях, а какие предназначены для повседневной жизни.

– Здесь все на полметра выше меня. Даже ты, некоренная жительница, почти два метра ростом, – заметила я.

– Я не могу тебе точно объяснить, как это происходит, – после долгой паузы ответила Нега. – Да, средний рост здешних женщин ближе к двум метрам или около того, мужчины два тридцать. Эн-Ур, по милости которого мы живем, достигает двух метров шестидесяти. И он значительно мощнее остальных аннунаков.

Она немного помолчала, вспоминая:

– Мой рост на Земле был сто восемьдесят пять сантиметров. Все женщины-землянки, попадая сюда и начиная жить супружеской жизнью, подрастают в среднем сантиметров на десять-пятнадцать. При этом, чем у женщины больше родов, тем сильнее рост. Словно какой-то гормон высвобождается. Кстати, внешне люди очень хорошо сохраняются, ты уже должна была заметить. Мы можем дожить до ста пятидесяти лет, если нас никто не укусит, не съест, и мы куда-нибудь не свалимся. Местные могут жить и до двухсот лет. А те, кто имеет древнюю кровь и состоит в родстве с повелителем, ещё и больше. Поэтому они так ревностно охраняют чистоту своей крови, хотя почти не имеют детей. Если ребенок и рождается, то вскоре умирает. Они начинают искать земных женщин, когда роду грозит полное вымирание.

Мы подошли к окну. Внизу огромный двор жил своей привычной жизнью. В храм Эн-Ура спешили не только жители Аккады, но и других городов, чтобы попросить благополучия для своих сыновей, братьев, мужей. Чтобы те живыми вернулись из очередного опасного похода или с тяжёлой работы. Даже обычная военная тренировка часто заканчивалась тяжелой травмой или смертью. А в тропическом лесу и жаркой сухой пустыне поджидали хищные звери, ядовитые змеи и просто глубокие ямы.

Нега продолжила:

– К земным женщинам здесь относятся очень хорошо. Им достаются все привилегии мужа, их холят и лелеют. Кстати, я почти не слышала, чтобы кто-то из женщин был недоволен собственным мужем, а именно его обращением. Любая жена может пожаловаться на недостойное поведение супруга. Почти всегда она повторно выйдет замуж. А вот кто согласится выходить замуж за жестокого человека?

– Нега, а сколько лет Эн-Уру? – не удержалась я ещё от одного вопроса.

– Какая же ты глупая. Он же бессмертный, – Нега звонко, заливисто рассмеялась, но быстро став серьезной, добавила. – Не кличь на свою голову неприятности, Ева. Осматривайся, привыкай, а там видно будет. И не серди его. Вдруг он захочет подарить тебя одному из воинов? На роль жены ты не годишься…

С этим я поспорить не могла. И, проходя мимо воинов-мужчин, плотнее закутывалась в широкий плотный шарф, подаренный мне Негой.

Через два дня Эн-Ур куда-то исчез и отсутствовал три дня. Это меня нисколько не огорчало, кроме одного момента. Кто-то из жриц увидел, что Нега меня втайне подкармливает, и рассказал остальной своре. Ей тут же запретили это делать.

Я уже хорошо осознала, что мне ни в коем случае не нужно гневить владыку. Если ещё и он от меня отвернётся, мне останется жить не больше недели. Поэтому Нега нашла для меня одну из низших жриц, которая хорошо владела искусством массажа.

Меня очень удивил тот факт, что расслабляющий и успокаивающий массаж был непопулярен у жриц. И считался чем-то унизительным. Поэтому его профессиональными навыками обладали лишь низшие жрицы.

Естественно, я поделилась своими мыслями с Негой. Точной причины такой непопулярности у распространённой процедуры она не знала. Но предположила несколько причин.

Во-первых, женщины Нибиру были сильно избалованы. Они привыкли к повышенному вниманию мужчин и предпочитали получать, а не отдавать. Для того, чтобы помассировать крупное тело нибирского мужчины, требовалось приложить достаточную силу, что совсем не хотелось делать местным барышням.

Во-вторых, на Нибиру не были распространены прикосновения друг к другу, поглаживания и другие тактильные проявления. Хотя, если муж на людях обнимал жену, это никого не удивляло.

У меня даже возникла мысль, что супруги, наделённые по земным меркам долгой жизнью, гораздо чаще устают друг от друга, чем у нас.

А вот разводы на Нибиру хотя и случались, но не приветствовались. Причина «не сошлись характерами» или «стали просто соседями в совместной квартире» здесь не прокатывала.

Чаще всего разводились из-за невозможности родить общего ребёнка. Или кто-то из супругов всерьёз увлекся другим человеком и решил вступить с ним в повторный брак. Но здесь было несколько вариантов. Так как закон разрешал иметь несколько жён или мужей, мужчина не всегда разводился с первой женой, чтобы жениться на другой. В подобных ситуациях на разводе чаще всего настаивала первая жена, которая не хотела делить мужа с другой или была обижена на него за то, что он променял её на другую.

Случалось и такое, что в уже существующий супружеский союз вступал мужчина, становившийся вторым мужем. Но за подобным решением чаще всего стояли не амурные дела, а конкретная причина.

Как бы там ни было, но никто из средних жриц, несмотря на прямой приказ владыки, не стал обучать меня искусству массажа. Потому что загордившиеся храмовые змеюки не обладали подобными знаниями в совершенстве.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Поэтому моим обучением занялась низшая жрица Тара. Её основной работой была уборка храмовых коридоров.

Девушка показалась мне невероятно грациозной и гибкой. Она подошла ко мне так тихо, что я не услышала. Её темные, почти черные волосы были заплетены в несколько тугих косичек. Но на её красивом открытом лице ещё не было той холодной маски, которую привыкли носить средние жрицы.

Как у большинства аннунаков, её большие, чуть раскосые, карие глаза с золотыми прожилками светились теплом и добротой, а не высокомерием, как у остальных женщин.

На ней было такое же простое платье песочного цвета, как и требовалось по рангу. Особенностью наряда Тары являлся пояс в виде узкой жёлтой ленты. Цвет был не сильно ярок, чтобы привлекать внимание, но значительно освежал образ девушки.

А ещё Тара разговаривала с лёгким акцентом, который заметила даже я.

– Ты пришла из далёкого места, как и я, – неожиданно произнесла девушка, когда мы пришли в небольшую комнату, где стоял низкий стол и несколько кувшинов с маслами. – Наш оазис, где мы с мужем родились и выросли – погиб. Золотая буря уничтожила поля. Вода ушла под землю. Всем пришлось разъехаться. Мы с мужем решили, что в Аккаде нам будет легче. Я пришла работать в храм, а он стал служить в императорской армии.

Она усмехнулась. Но без горечи, а с благодарностью за всё, что у неё есть на данный момент.

– Говорят, что ты землянка, – с любопытством в голосе произнесла девушка. – Я не знаю, что это значит. Но знаю, что ты не такая, как те, кто смеётся над тобой. Ты не злая. Я это чувствую.

Так получилось, что и на Земле у меня не было близких подруг. Но встреться она мне на родине, мы бы обязательно подружились.

– Ты тоже не такая, как другие, – призналась я.

В первый день нашего знакомства Тара познакомила меня с маслами, рассказала об их свойствах, как положительных, так и отрицательных, и других нужных атрибутах. Хотя помещение находилось не на минусовом этаже, через час я почувствовала первые признаки нехватки кислорода.

Пришлось прервать наше общение и вернуться в покои владыки.

Глава 15. Прикосновение доверия

После отдыха в обед я снова вернулась в показанное Тарой помещение. Убедившись, что в коридоре никого нет, она протянула мне небольшой горшочек. В подобных хранились уже знакомые мне масла.

– Ешь быстрее, – прошептала девушка. – Это каша. Подношения, с которыми жители приходят в храм, зависят от их благосостояния. Но свежесваренную кашу приносят все. Нам разрешают забирать её домой. Со своей порцией я могу делать всё, что захочу.

– Ты отдала мне ваш семейный ужин? – догадалась я.

– Тебе нужнее, – просто ответила нибирийка. – Это не единственная наша еда. Не волнуйся.

Я вновь посмотрела на неё. Маленькая, хрупкая, с золотистой кожей и тёмными глазами. И в её ответном взгляде увидела то, чего не встречала здесь почти ни у кого – настоящую доброту.

– У нас в поселении был старый целитель. Пока я росла, он учил меня всему, что знал сам. Здесь, в храме, этому не учат. Все думают, что массаж – это просто прикосновения. Но это не так. Это как разговор с телом, – произнесла она, пока я жадно ела. – И если ты научишься правильно разговаривать с телом владыки, то никогда не станешь для него обузой. Даже если он это не поймёт, его тело тебя никогда не забудет.

Нега вызвалась быть моим пособием для тренировок.

– Первое правило, – произнесла она, ложась на удобный стол. – Ты должна не просто касаться тела. Ты должна его чувствовать. У аннунаков мышцы плотнее, чем у вас, землян. Но наше тело всегда говорит с нами. Учись слушать его, а не бездумно мять руками.

– Сейчас я покажу тебе, как разогревать масла, – начала наш урок Тара. – Вот это масло золотого корня. Оно снимает усталость и успокаивает боль в суставах.

– Разве у владыки могут болеть суставы? – удивилась я.

– Если у него есть шрамы, значит были раны и удары. А они всегда напоминают о себе, – не стала со мной спорить нибирийка.

Налила немного тёмной, тягучей жидкости в каменную чашу и поставила её на горячую поверхность. Вскоре масло стало издавать тонкий, но приятный аромат. Я почувствовала, что лишь вдыхая его, хочется прилечь и расслабиться.

Я смотрела, как её руки уверенно касаются тела Неги. Она размяла её плечи, не торопясь, плавными, круговыми движениями, начиная от шеи и спускаясь к лопаткам. Затем повторила на мне, сказав лечь рядом с Негой. Я почувствовала, как напряжение, которое не отпускало меня с момента прибытия на Нибиру, начало растекаться под её чуткими пальцами.

– Чувствуешь? – спросила она, нажимая на точку между лопатками, и я невольно выдохнула. – Здесь и хранится напряжение. Когда ты будешь делать это владыке, ты должна найти его точки напряжения и мягко работать с ними.

Я кивнула, чувствуя, как её пальцы скользят вниз по позвоночнику, и понимая, что мои мышцы расслабляются, словно тают от её прикосновений.

Затем Тара повторила движение на теле Неги, после чего приказала мне попробовать повторить на ней самой.

Сразу мне показалось, что у меня никогда не получится. Мои руки, как я не старалась, а я старалась, не слушались. Я никогда не делала ничего похожего.

– Не бойся сделать мне больно, – почувствовала мои мысли Тара. – Лучше сделать мне больно и навсегда это запомнить, чтобы владыке ты делала только приятно.

Но я по-прежнему осторожно положила ладони ей на плечи и начала медленно надавливать, вспоминая её движения. Я чувствовала, как под моей ладонью проступают её мышцы. Пусть и женские, но такие же плотные, как и у Эн-Ура. Я нажала чуть сильнее, но Тара лишь тяжело вздохнула.

– Слишком мягко, Ева. Мужчины нашего мира привыкли к силе. Ты должна чувствовать его ответ, – подсказала наблюдающая за нами Нега.

Я нажала глубже, чувствуя, как мышцы Тары начинают поддаваться, и поняла, что это похоже на танец. Нужно выучить общие движения, и в то же время суметь не потеряться, а показать что-то своё.

– Уже лучше, – похвалила меня нибирийка. – Но запомни важный момент – тело владыки покрыто шрамами. Касаться его шрамов – это словно касаться его обнажённой уязвимости. Ты должна быть очень внимательна и аккуратна. Ты должна не просто сама его почувствовать, а показать своё доверие. Только тогда такие мужчины, как Эн-Ур, доверятся тебе в ответ.

Негу позвали, и она оставила нас, поэтому я не удержалась и спросила у своей новой наставницы.

– Зачем владыке моё доверие? Я для него всего лишь комнатный питомец.

– Его тело покрыто шрамами, – тихо повторила Тара. – А это значит, что под ними скрывается живой мужчина. Тебе не нужен интерес божественного существа, он непостоянен и неглубок. Тебе нужно приучить к себе мужчину. Есть хозяин и питомец. Просто никогда никто не задаёт вопросов о том, кто из них главный.

Девушка посмотрела мне прямо в глаза:

– Ты понимаешь, что я хочу тебе сказать?

Я понимала. И даже больше. Тара сказала, что оазис, возле которого только и возможна жизнь в горячей и бескрайней пустыне, разрушила Золотая буря. А кто и зачем управлял этой бурей?

Но такой вопрос я даже Таре задать не могла.

– Повторим в последний раз на сегодня, – произнесла девушка, увидев, что я снова начинаю чаще дышать. – Прикосновения – это язык. И ты должна научиться говорить на нём чисто.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Едва я стала плохо себя чувствовать, меня тут же отправили в покои владыки, как он и приказывал. Но сидеть без дела не оставили, сказав убираться в покоях и предоставив необходимый инвентарь.

Несмотря на то, что в медицинском боксе стояло сложное оборудование, которое работало от электричества, в покоях Эн-Ура, да и в других помещениях храма, которые я уже видела – никаких признаков электричества не наблюдалось. Лишь светящиеся кристаллы.

Поэтому моющего пылесоса мне не выдали. Как и «Мистеров Мускулов» и «Докторов Проперов». Лишь несколько видов тряпок для различных поверхностей и вёдер с водой.

Губки для очистки поверхностей представляли собой квадратики, сделанные из каких-то растительных волокон. А моющие средства, добавляемые в воду, скорее всего были на натуральной основе. Они не оставляли разводов, имели очень приятный запах, но и с очисткой справлялись примерно на «троечку».

Уже через час мои руки покраснели, и в некоторых местах кожа стерлась до крови от прикладываемых усилий. Перчатки мне выдать «забыли», если они вообще существовали на этой планете.

Вечером в покои пришла одна из средних жриц, чтобы проверить выполненную работу. К чему придраться она не нашла, но, заметив, что я могла сделать гораздо больше, удалилась, окатив меня волной презрения. Поесть, конечно же, мне снова не дали.

Через минут десять после её ухода заглянул один из воинов личной охраны владыки.

– Попросили тебе передать, – буркнул воин, отдавая мне большой мясистый оранжевый фрукт.

Есть очень хотелось, поэтому я подумала, что Нега упросила Ксанфа, который являлся начальником охраны, тайком покормить меня. Никакого дурного предчувствия у меня не возникло.

Фрукт, размером с среднюю дыню, я тщательно вымыла и разрезала на две части. Как я и предполагала, внутри оказалась спелая сочная мякоть. На вкус он не напомнил мне ничего из знакомых земных фруктов. Но кроме тех, что росли в наших широтах, да апельсинов с бананами, я больше ничего и не пробовала.

Я не доела первую половину, как почувствовала сильное удушье. Выплюнула то, что было во рту, попыталась выпить воды, но ничего не помогало. На этот раз я не просто задыхалась. Что-то душило меня изнутри.

– Эн-Ур! – мысленно закричала я от страха. Конечно, он не услышит и не придет. Но это всё, что я могла сделать. В последний раз прошептать его имя про себя. Почувствовать на вкус.

Губы и гортань онемели, не давая мне позвать на помощь или просто закричать.

Мне казалось, что смерть придет мгновенно, ведь я не чувствовала ни рук, ни ног. Но сознание не меркло, хотя с каждой минутой дышать становилось всё труднее.

Глава 16. Не ешь неизвестное!

Царь Богов появился так внезапно, что я не услышала ни шагов, ни звука открывающейся двери.

Наклонился надо мной, всё ещё с расправленными после полёта крыльями. Его лицо было напряжённым, а золотые прожилки в темных глазах казались сверкающими молниями.

– Что ты съела? – спросил он, поднимая меня на руки и укладывая на кровать.

Но я не смогла ответить. Хрипела, хваталась за горло, чувствуя, как воздух отказывается входить в лёгкие. Во рту всё ещё стоял сладкий, чуть терпкий вкус фрукта, который для меня оказался ядом.

Владыка тихо выругался, рассмотрев на полу остатки фрукта. Протянул руку к изголовью кровати, нажал на одному ему известную точку и что-то взял из небольшой открывшейся ниши. Затем поднёс свою руку к моему лицу и разжал пальцы. На его ладони лежал небольшой, тёмно-золотой, мерцающий изнутри кристалл. Мужчина сжал его в кулаке, и я услышала тонкий хруст. Между его пальцев заструился густой дым с запахом сухих трав.

– Открой рот, – приказал мне.

Но я не смогла. Ни одна мышца собственного тела меня больше не слушалась. Тогда Эн-Ур раздвинул мои губы пальцами второй руки, поднес кристалл ближе, и я почувствовала, как дым входит в меня, заполняя горло, лёгкие, быстро распространяясь внутри моего тела. Дым проникал в самые глубокие уголки, выталкивая оттуда удушье, расправляя сжавшиеся бронхи.

Я сделала глубокий вдох, потом ещё один, чувствуя, как возвращается способность дышать. Но онемение не проходило. Я не могла пошевелить ни ногой, ни рукой.

Владыка сел возле меня на кровать и указал глазами на валяющийся на полу фрукт:

– Это ларкун. Плод, который растёт в дальних оазисах. Он очень редкий. В несозревшем виде он содержит сильный токсин, который вызывает паралич нервной системы, но не сразу. Токсин долго высвобождается в пищеварительной системе человека.

Я попробовала сказать, но у меня не получилось, лишь перевала глаза на остатки фрукта.

– Ты решила, что он спелый – потому что оранжевый? – рассмеялся Царь Богов. – Нет, он как раз зелёный. Оранжевый значит зелёный. Затем становится красным, а в высшей степени зрелости – фиолетовым. И всегда приятный на вкус. Но когда его ешь спелым – ощущаешь четкий медовый привкус. Где ты его взяла?

Я вновь попробовала произнести слова, но получилось лишь пошевелить губами.

– Не говори, – посоветовал Эн-Ур. – Просто прокрути в своей голове воспоминания. Подумай о том, что ты хочешь мне рассказать. И расслабься, иначе может заболеть голова.

Я вспомнила приход охранника, как он передал мне фрукт.

– Подумай о том, что было раньше, – приказал владыка. – Почему ты хотела есть? Я чувствую, что ты была голодна. Вспоминай в подробностях. Если я начну сам искать в твоей памяти детали, тебе будет больно.

Он продолжал смотреть мне прямо в глаза. Я не могла их закрыть и сосредоточиться, поэтому воспоминания получались рваными. Сцена, где жрицы смеются надо мной, не разрешают войти в помещение для приёма пищи. Затем отбирают еду у Неги, когда она пытается тайком накормить меня. Горшочек с кашей в руках Тары.

Голова становится невыносимо тяжёлой. Это не больно, но очень неприятно, словно кто-то пытается достать из тебя душу.

– Я всё понял. Отдыхай, – разрешает владыка и накрывает мои глаза своей рукой. Сразу же становится легче. Он негромко продолжает. – Ларкун считается пищей богов. Не только потому что достаточно редок, но и потому что для его переваривания нужен специальный фермент, который есть не у всех аннунаков. Местные жители иногда тайком его пробуют, чтобы понять, как много в них божественной крови. Вдруг кто-нибудь из богов является его тайным отцом. Ларкун вызывает яркие шелушащиеся пятна на коже, которые не сходят несколько месяцев. Ты бы вся покрылась ими, и все в храме знали бы, что ты ела запретное.

Я снова пытаюсь заговорить.

– Я не думаю, что тебя хотели убить, – отвечает на мои мысли Эн-Ур. – Скорее, хотели посмеяться, что ты возомнила себя богиней. Только это не просто злая шутка. Это оскорбительная шутка для всех Богов. А воин, который передал тебе ларкун – нарушил мой личный приказ.

В спальню, запыхавшись, вбегает Аннар. В его руках небольшая медицинская сумка, и в ней не склянки и не мази храмовых целителей.

Но первым делом врач бухается на колени перед владыкой.

– Аннар, вставай, не теряй времени, – торопит Эн-Ур.

Глаза врача округляются от испуга, когда он видит остатки разбитой капсулы, лежащие на столике возле кровати.

– Даже оно не помогло? – с благоговейным страхом произносит доктор.

– Помогло, но не так, как бы хотелось, – произносит владыка. – Паралич начался очень быстро. Токсин всего за несколько минут высвободился в её теле. Что у тебя есть?

– Земное антигистаминное, – раскрыв свой чемоданчик, сообщает личный доктор владык. – Я не пополнял запасы, ведь оно здесь никому не нужно. Осталось всего несколько ампул. Можно уколоть, ведь срок годности на исходе.

После укола мне становится лучше. Пусть тихо и с большими паузами, но я могу говорить. Только первым делом рука тянется почесать большое проступающее пятно. Оно ужасного фиолетового цвета, а в его середине кожа начинает кровоточить, что делает пятно похожим на открывшуюся язву.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ого! – присвистывает Аннар. – Никогда такого не видел. Сейчас принесу мазь.

Густая приятно пахнущая субстанция временно снимает зуд, но не заживляет язвочки. А к следующему вечеру ужасные язвочки становятся ещё больше.

Я в прямом смысле не нахожу себе места на кровати. Сама снимаю с себя одежду, укрываясь одной из простыней и каждую минуту жду, что ушедший по своим делам владыка, отправит меня спать на пол.

К моему изумлению, еду мне приносит Тара. Она тоже удивлена тем, что ей разрешили подняться в покои Царя Богов. Но подобный приказ отдал сам владыка.

Мне не хочется вставать, но Тара заставляет меня дойти до купальни и помогает освежиться. Когда возвращаемся назад, нибирийка достает флакон с самодельной мазью. Она другая, не такая, как оставил Аннар.

Но едва девушка собирается намазать первое пятно, как от порога раздается грозный рык владыки:

– С каких это пор служанка возомнила себя целительницей?

Сунув мне в руки баночку, девушка тут же падает ниц на пол.

– Отвечай, – разрешает Царь Богов.

– Меня учил наш целитель, – произносит девушка, по-прежнему не отрывая глаз от пола. – Стандартная мазь не помогает Еве. Эта тоже не поможет. Но я добавила сюда несколько компонентов, которые усилят воздействие мази, потому что кожа землянки значительно тоньше. А вот эти, – Тара произносит непонятные для меня названия, – облегчат боль и уменьшат повреждения кожи.

– Намазывай, – разрешает Эн-Ур. – Начни с парочки пятен, посмотрим реакцию.

Мазь, принесённая Тарой, обладает долгим охлаждающим действием. Это особенно приятно. Хуже мне не становится, поэтому владыка разрешает намазать всё тело.

Прежде чем уйти, Тара поворачивается в сторону Царя Богов, хотя её глаза смотрят в пол.

– Владыка, у вас есть ещё одно средство. И сильнее его мне ничего не известно.

– О чем она говорила? – осмеливаюсь я спросить, когда Тара уходит.

– Тебе не понравится, но мы попробуем, – отвечает мужчина и тоже уходит в сторону купален.

Возвращается назад довольно быстро, с влажными после душа волосами и полотенцем, обмотанным вокруг бёдер.

Я тоже заворачиваюсь в простыню, которой прикрывалась, и, прихватив ту, что была подо мной, ползу в изножье кровати.

– Далеко собралась? – владыка весьма не нежно хватает меня за лодыжку и тащит обратно. – Лечиться будем.

Глава 17. Лечение

Пытаюсь удержать сползающую с меня простыню. Замираю в коленно-локтевом положении. Как хорошо. Никакое из зудящих пятен не трется о кровать, а задувающий в открытое окно ветер приятно овевает воспаленную кожу.

Смотрю в сторону оставленной Тарой баночки с кремом. Неужели владыка самолично решил помазать меня ещё раз? И не противно ему касаться открытых, неприятно пахнущих язв?

– Не о том думаешь, – хмыкает Эн-Ур. – Но стоишь весьма правильно.

Шлепаюсь на попу и тихо шиплю, потому что на ягодицах задела болезненное пятно.

– О чём вы говорите?

Мужчина ложится на середину кровати.

– Помнишь, что ты делала мне в купальне?

– Как такое можно забыть? – не пряча в голосе сарказма, отвечаю я.

Божество неожиданно злится. Больно хватает меня рукой за волосы.

– Я не сплю с рабынями, землянка. И с младшими жрицами. А когда выбирал кого-то из средних – уже и не помню. А сегодня я вынужден из-за тебя отказаться от ночи с самой красивой женщиной планеты. Я не могу оскорбить её, придя к ней после ласк рабыни.

– Я… я не понимаю о чём вы, владыка. Пожалуйста, объясните мне.

Он слегка успокаивается:

– Тебе уже рассказали, что такое «золотое семя»?

Я качаю головой:

– Нет, а кто должен был об этом сказать?

– Я думал, что Аннар сказал. Да и Нега может что-то знать, – задумчиво протянул Эн-Ур. – Моё тело, Ева, содержит частицы, которые могут исцелять. Это не просто физическая энергия. Это часть моей сущности. Когда аннунак делится с женщиной своим семенем, он передаёт ей свою защиту. Его семя является ключом к тому, чтобы открыть её тело для адаптации. В нем содержится… назовём это «особенным гормоном». Он заживляет раны, очищает кровь, продлевает годы вашей жизни.

– Это вещество содержится только в… в теле богов? – уточняю я.

– Нет. У каждого нибирийца. Но у подобных мне оно в значительно большей концентрации, – немного подумав, мужчина добавляет: – Это вещество содержится не только в семени. Оно содержится во всех выделениях организма. В слюне, в поте, в крови. Но мужское семя – это наиболее удобная форма передачи. Мужчина женится на девушке и почти каждый день вступает с ней в сексуальные отношения. То есть всё происходит само собой. Как правило, достаточно полугода регулярных отношений. Чаще всего после этого срока женщина беременеет, и дальше уже растущий ребёнок завершает её адаптацию.

Подумав ещё немного, Эн-Ур уточняет:

– Но всё это работает с женщинами подходящего типа. Как поведёт себя твой организм – неизвестно даже мне. Уверен, что хуже, чем есть, уже не будет. Приступай. Уговаривать тебя я не буду. Как и ждать, пока ты всё это переваришь своим слабеньким земным мозгом. Можешь лежать и гнить здесь дальше. Если станешь вонять сильнее – пойдешь на нижний уровень.

– Так я там сразу задохнусь.

– Это же хорошо. Мучиться не будешь, – следует быстрый ответ.

Помня, что Царь Богов совсем не отличается божеским терпением, я нахожу для себя более-менее удобное положение и, протянув руку, распахиваю полотенце на мужских бёдрах. Сосредотачиваю всё своё внимание на нужном мне сейчас органе.

Понимаю, что мой внешний вид совсем не способствует возбуждению поэтому, не прекращая ласк рукой, касаюсь языком бархатной головки. Прислушиваюсь к собственным ощущениям. Совсем не противно, как мне думалось. Рвотных позывов нет. А если учесть, что сейчас от этого зависит моя жизнь, вполне можно продолжить.

Продолжаю дразнить языком, сосредоточившись на реакции мужского тела. Замечаю, от какого именно прикосновения мужчина напрягается больше всего, и снова повторяю понравившееся ему движение. Чувствую, как сильная рука владыки сжимает мои волосы. Осмеливаюсь и делаю сосательные движения. Выделяющейся влаги становится больше, но неприятных ощущений с моей стороны это не вызывает. Зато налившаяся мужская плоть каменеет под моими губами, грозя вот-вот взорваться. А я ловлю себя на безумной мысли, что совсем не хочу, чтобы происходящее заканчивалось.

Мне всё нравится.

Я так увлекаюсь собственными ощущениями, что забываю, по какой причине это происходит. Толкнув меня на спину, владыка стягивает с меня простыню и заливает горячей жидкостью живот. Продолжаю ласкать его рукой, пока мужчину не покидают последние спазмы испытанного наслаждения.

К счастью, кристаллы почти погасли, и размазывать по своему телу вязкую субстанцию мне приходится не при ярком свете.

Точное расположение пятен на собственной спине увидеть я не могу. Придется мазать наугад, напрасно расходуя драгоценное вещество. Не просить же владыку помочь. Точно окажусь в каком-нибудь подвале.

Извиваюсь, чтобы коснуться пальцами спины.

– Ляг на бок, – приказывает Эн-Ур.

Смачивает пальцы и касается пятен на спине.

– Спасибо, – в конце благодарю я и, прихватив две простыни, которой укрывалась и на которой лежала, сползаю в изножье его кровати. Устраиваюсь поудобнее, вытягиваю ноги и резко сажусь, заметив что-то весьма странное на собственном теле:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Владыка, что со мной происходит?

Глава 18. Планы на утро

Я со страхом рассматриваю, как по моему телу проступают какие-то золотистые… символы. Смотрится, кстати, очень красиво.

– Владыка, что это ещё за напасть? У меня и на вас… аллергия?

– Слышал, что у хозяев бывает аллергия на питомцев, но чтобы наоборот, – тяжело вздыхает божество.

– Извините, – обиженно замолкаю. Лежу, почти не шевелясь, даже дышать глубоко боюсь. Жду, когда с меня начнёт слезать кожа. Понятно, что всё к этому идет.

– Ева, – Эн-Ур неожиданно садится на кровати, и я зажмуриваюсь. Решил меня пяткой прихлопнуть, как таракана?

Представленная картина во всех красках чётко встаёт перед моими глазами. Я была совсем маленькой, года четыре, не больше. Моя мать только начинала встречаться с отчимом. Мы жили в небольшой квартире ее родителей, а отчим занимал целую комнату в каком-то заводском общежитии.

Несколько раз мама раньше обычного забирала меня из садика, и мы шли к её будущему мужу в гости. Пока мужчина делал нам чай, из всех щелей полуметровой комнатушки, исполняющей роль кухни, выползали усатые и хвостатые. Мама ойкала, а её ухажер смачно пришлепывал очередного непрошенного гостя тапком сорок четвертого размера. Подошва у тапка отклеилась почти до середины, и звук получался особенно звучным.

– О чем ты думаешь, землянка, – изумилось божество. – То я у тебя с половыми тряпками ассоциируюсь, то с тараканами. Твоя голова уже дважды могла слететь с плеч. Ползи сюда!

– Зачем?!

– Посмотреть на тебя хочу. Простыни оставь!

Кристаллы погасли, зато я светилась вместо них. Сев возле груди владыки на согнутые в коленях ноги, покорно замерла. Мужские пальцы прошлись по всей длине моей правой руки, очертили грудь.

– На этот раз всё так, как и должно быть, – снизошёл до объяснения Царь Богов. – Твоё тело вступило в реакцию с веществами из моего семени. Это не больно.

– То есть все земные девушки, которые выходят замуж за ваших мужчин, вот так вот светятся? Как гирлянды?

– Не так ярко, – отозвался мужчина. – Реакция на обычного жителя Нибиру менее заметна.

– Бедняги, – вздохнула я.

– Почему? – удивился Царь Богов. – У девушек есть время, чтобы привыкнуть и узнать своего мужа.

– А затем полгода светиться. И каждый встречный знает, что именно тебя сегодня ночью оплодотворяли! Как породистую кобылу!

Мужчина неожиданно рассмеялся.

– С тобой не соскучишься, Ева.

Я смотрела, как вздымается его обнаженная грудь. Мужская рука всё ещё лежала на моём бедре, пальцы легко поглаживали проступающие узоры.

И вдруг я почувствовала это. Не боль, не жар и не холод. Не свечение, которое уже начало угасать на моей коже.

Что-то волнительное и пульсирующее сконцентрировалось внизу моего живота. Я вздрогнула, когда оно стало разливаться по моему телу, налилось зудящей тяжестью в груди, даже губы набухли.

Сжала пальцами простыни, почувствовав, как между бёдер собирается влага.

– Что со мной, владыка?

Мужчина склонил голову, и его глаза потемнели, в них заплясали золотые искры. Он смотрел на мои руки, которые я не знала куда деть. Вернее знала – мне хотелось трогать находящегося рядом мужчину. Эн-Ур медленно провёл кончиками пальцев по моему предплечью, и я ещё больше задрожала, почувствовав, как его прикосновение отдаётся в каждой клетке моего тела.

– Это природа, Ева, – произнес он без привычной насмешки в голосе. – Моё семя уже внутри тебя, пусть и не так, как должно было быть. Твоё тело не может понять, что происходит. Оно ждёт продолжения.

– Я не хочу, – выдохнула я, но в голосе не было уверенности. – Я… Я не хочу…

– Тогда спи, – посоветовал владыка, но не убрал руку, продолжая гладить.

Я свернулась у него под боком, напоминая себе ненавистного питомца.

Проснулась от того, что кто-то тянул меня за ногу. Оказалось, что я всё ещё лежу под боком Эн-Ура, но он крепко спит, а нас разделяет простыня.

– Ева, – донеслось тихое рядом с кроватью.

Я осторожно села и увидела стоящую на коленях Тару.

– Что ты здесь делаешь? – удивилась, но нибирийка приложила палец к своим губам и снова потянула меня за ногу.

Бросив взгляд на крепко спящего мужчину, я слезла с кровати. Тара тут же схватила меня за руку, и мы, словно нашкодившие котята, быстро пошли в сторону купален.

– Как ты сюда вошла? – спросила я.

– Сказала воинам, что владыка приказал тебе утром принести новую мазь, – хихикнула девушка, показывая мне небольшую корзину, заполненную разными баночками. – Стража та же, что и вечером, будить владыку и перепроверять не стали.

Я лишь покачала головой, не понимая, зачем Тара едва не нажила себе большие неприятности.

При нашем появлении в купальне зажглись кристаллы, и нибирийка внимательно осмотрела мое тело. Оно светилось не так сильно, как в начале ночи, но золотистые завитушки все ещё проступали на моей коже.

Пятна тоже не исчезли, но уже и не кровили.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Помогло, – облегчённо выдохнула девушка.

Я наморщила нос:

– Если учесть, что мне пришлось для этого сделать…

– Царь Богов очень красивый мужчина, – хихикнула моя спасительница. – Не поверю, что тебе с ним не понравилось…

– Мне пришлось…хм… все добывать самой. А ещё владыка сказал, что не спит с младшими жрицами, да и средним давно не уделял внимания. Что говорить про меня? – решила уменьшить восторг своей спасительницы. – Да и разве между нами что-то возможно?

– А почему невозможно? – искренне удивилась Тара и потянула с меня простыню. – У тебя там разве не так, как у нас?

– Наверное, так… – пробормотала я. – Но у него там все такое большое…

– Не больше ребенка, которого мы рожаем, – с облегчением выдохнула девушка. – Смотри, что я тебе принесла.

Открыв крышку самой крупной баночки, она стала быстро намазывать внешнюю сторону моих рук и ног, затем протянула мне:

– Хорошенько намажь себе между ног!

– Что это?! – удивилась я. – Почему только между ног?

– Это средство избавит тебя от всех волосков, а кожа станет нежной и мягкой, хотя она у тебя и так мягкая. Мажь скорее, пока владыка не проснулся! Средству нужно несколько минут поработать.

Я сделала так, как она говорила, все ещё не понимая, зачем мне это.

– У мужчин с утра… ну… утром им тоже очень хочется, – попробовала выразить словами нибирийка то, о чем думала. – Тебе нужно вернуться в кровать, пока владыка не проснулся. Кто знает, придет он вечером или не придет?

Здесь Тара была права. Эн-Ур сам сказал, что из-за меня отменил свои планы на ночь. Он не назвал имени женщины, но нетрудно догадаться, что Царь Богов говорил о Лали – своей верховной жрице, которая считалась самой красивой женщиной Нибиру.

– Пока тебя никто не торопит, – напомнила Тара, – но я советую присмотреться к воинам из личной охраны владыки. Они имеют очень почетный статус. Возможно, если тебе кто-то понравится, ты сможешь уговорить владыку подарить тебя ему. Любой воин с радостью примет подобный подарок от Царя Богов. Это возвысит его в глазах остальных. К тому же он бесплатно получит земную женщину, на которую другим приходится работать годами.

Я покачала головой.

– Бесполезную женщину, Тара. Я не только не рожу ребенка, но и не смогу работать, как другие. Я даже на роль второй жены не подхожу.

– Зато с тобой будут уважительно обращаться, – возразила девушка. – Подарок Высшего Бога не могут испортить или выбросить, или передарить другому. Для тебя это лучший вариант. Завоюй расположение владыки, и пока он будет к тебе благосклонен – воспользуйся этим. Выбери того, кто тебе симпатичен. Это очень хороший шанс для тебя.

– Спасибо тебе, – поблагодарила я. Молодая нибирийка действительно дала ценный совет. Если я хочу выжить, значит мне нужно им воспользоваться.

Тара затолкала меня в душ, протянув ещё несколько баночек. Приятно пахнущее мыло и шампунь для волос. Девушка призналась, что добавила в моющие средства экстракты растений, которые присутствовали в принесённой ей мази. Оставшись на моей коже после купания, они тоже будут бороться с распространением пятен.

Когда я стала вытираться, то заметила, что золотистые завитушки почти исчезли с кожи. Но она стала очень гладкой и нежной на ощупь.

– Спасибо тебе, Тара, – ещё раз поблагодарила девушку, которая пошла на риск, чтобы помочь мне.

– Если пока боишься… ну, самого проникновения, то хотя бы проглоти, – напоследок посоветовала нибирийка. – Уверена, что это не только доставит большее удовольствие владыке, но и будет гораздо полезнее для тебя.

Глава 19. Закрепить результат

Вернувшись в кровать вкусно пахнущей и гладкой, я несколько минут сидела, глядя на спящего мужчину и думая о словах Тары.

Во всем права. А если вспомнить нашу русскую поговорку: “Куй железо, пока горячо”...

Вытягиваюсь на шелковых простынях и касаюсь пальцами твердых мышц живота владыки. Легко и осторожно, чтобы не разбудить сразу, а дать себе время потрогать сильное тело и разобраться в собственных ощущениях.

Хотя что там разбираться. Трогать владыку очень приятно, особенно сейчас, когда его глаза закрыты и на меня не смотрят, как на заскочившую в постель болотную лягушку.

Постепенно смелею и трогаю не только руками. Касаюсь губами плоских сосков, дразню их языком, тесно прижимаюсь к мужскому телу. Увлекаюсь настолько, что сама не понимаю, как моя рука оказывается на вздыбленной мужской плоти. Она гораздо объемнее, чем была ночью. Еле обхватываю каменный стержень своими тонкими пальцами.

М… м… м… Сомкнуть их не получается, но я и так могу. Скольжу губами по мужскому животу, чувствуя, как под моими поцелуями напрягаются мышцы. Кожа под моими губами горячая, чуть солоноватая, и я понимаю, что хочу целовать вечно каждый шрам и каждую выпуклость.

Резко замираю, понимая, что это не я прищемила свои собственные волосы, а рука владыки мягко направляет мою голову ниже.

– Смотрю, тебе сегодня лучше? – изгибает бровь, когда наши взгляды встречаются. В его глазах плещется расплавленное золото. – Продолжай, котенок, не останавливайся. Нужно закрепить результат.

Подтверждение статуса питомца мне совсем не нравится, но я понимаю, что сейчас не самое подходящее время говорить об этом. К тому же голос владыки звучит непривычно нежно. Нет и намека на оскорбление. Только хриплое, едва сдерживаемое желание, от которого по моему телу проходит волна возбуждения.

Медленно облизываю налившуюся мужскую плоть. Прохожу языком от самого основания до вершины, ощущая, как мужское тело вздрагивает под моими губами. Чтобы сделать это по всей немаленькой длине, приходится обхватить её двумя руками. А для этого стать на колени, выставив на обозрение господина свою пятую точку. Понимаю, что он видит меня всю: стоящую перед ним на коленях, с чуть расставленными ногами.

Но я так увлечена непривычным для меня процессом, что не обращаю внимание на то, как смотрюсь со стороны.

Вздрагиваю, когда тяжёлая мужская рука проходится по моей спине, оглаживает ягодицы и прижимается к промежности.

Только теперь чувствую, какая же я там влажная! А если быть точной – бесстыдно мокрая. Словно собравшись проверить, что это ему тоже не показалось, мужской палец касается складочек, и без труда проникнув между ними, медленно входит внутрь.

Сбиваюсь с ритма, беру слишком глубоко и закашливаюсь, мгновенно подавившись. Палец входит на всю длину, и я инстинктивно обхватываю его внутренними мышцами. В то же время Эн-Ур давит второй рукой мне на голову:

– Не останавливайся, Ева.

Его низкий голос срывается на рык.

Мужские бедра нетерпеливо подаются мне навстречу, и я покорно открываю рот. Почти не ласкаю. Мужчина начинает двигаться, и все, что мне остаётся – это снова не подавиться и не задохнуться от наполняющего мой рот объема.

Его дыхание становится всё более рваным. Рецепторы моего рта ощущают терпкий, чуть солоноватый вкус, и мне кажется, что я пьянею от него. Обхватываю губами ещё крепче, и слышу, как мужчина стонет от удовольствия.

В то же время я не перестаю ласкать его рукой, сжимая основание, придерживая, когда в горло ударяет горячая мощная струя семени. Я почти не улавливаю вкуса, едва успевая сглатывать. Не отстраняюсь, продолжая успокаивающе ласкать губами, нежно посасывая, вылизывая до последней капли.

Вот и обижайся после этого на котёнка!

Сильное мужское тело откликается неконтролируемыми рывками и дрожью. До меня доносятся хриплые рваные стоны его владельца – такие, от которых у меня всё внутри сладко сжимается и пульсирует в ответ.

Горло саднит, губы сводит от перенапряжения. Понимая, что не выдержу его взгляда, утыкаюсь лицом в расслабленный живот владыки. Чувствую, как сильно, сбивчиво, быстро бьется под моей щекой его сердце.

По всему моему телу разливается усталость и… удовлетворение. Словно я сделала приятно не другому человеку, а самой себе. Тяжелая ладонь медленно проходится по моим волосам, затем я чувствую, как меня укрывают простыней:

– Сладких снов, Ева.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20. Прилежная ученица

Просыпаюсь незадолго до обеда.

Никто меня не тревожит, поэтому я рассматриваю себя в большом зеркале. Пятна потускнели, а золотистые завитушки еще переливаются.

Тара приносит мне обед, но тут же убегает, так как её ждут другие обязанности. А я думаю о нашем с ней утреннем разговоре и жду появления Эн-Ура.

Мужчина возвращается поздно и не в лучшем расположении духа. Я понимаю, что лучше промолчать, и бегу за ним в купальню, хотя он тоже ничего мне не говорит. Помогаю снять военное облачение, убираю из-под ног.

Владыка прыгает в бассейн и нарезает по нему круги. Я раздеваюсь и сажусь на один из выступов, свесив ноги в воду. Наплававшись или выпустив пар, я не пытаюсь разобраться, мужчина стаскивает меня в воду и переносит через бассейн. Мы оказываемся в огромной ванне.

– Устал, – произносит Эн-Ур. – Давай без твоих капризов.

Я не рискую ответить, а взяв губку и ароматное мыло, приступаю к своим непосредственным обязанностям. Только в этот раз не пропускаю ни одного миллиметра божественного тела.

Промокая его тело большим полотенцем, ненавязчиво уточняю, останется ли владыка ночевать в своей спальне.

– Ты мне что-то хочешь предложить? – хмыкает божество.

– Вы хотели, чтобы я научилась делать массаж. У меня было всего несколько занятий, но я могу попробовать. Если вы, конечно, разрешите.

– Всё равно спать собирался, – признаётся Царь Богов. – Можешь показать, чему там тебя научили.

Наспех промокнувшись полотенцем, беру оставленную Тарой корзинку с флаконами и бегу в спальню. Мужчина уже развалился на всю кровать, приготовившись к проверке моих навыков.

Забираюсь на кровать и замираю от волнения. В груди смешивается страх и странное возбуждение. Я боюсь, что сделаю что-то не так, что он рассердится, что мои неумелые руки только разочаруют его. Но где-то глубоко внутри, в самом низу живота, плещется настойчивое желание прикоснуться к нему. Узнать его тело. Понять, что скрывается за бронёй из мышц и рубцов.

Смотрю на его широкую спину, покрытую сетью бледных шрамов, которые серебрятся в тусклом свете кристаллов, и думаю о том, сколько тысяч лет он носит эти раны? Сколько битв пережил?

Владыка не открывает глаз, не торопит, но я чувствую, что ждет. Сажусь рядом, наливаю немного ароматного масла из тёмного флакона. Тара сказала, что оно пахнет пустыней и звёздами. Эн-Ур обязательно оценит.

– Я разомну вам спину и плечи, – произношу вслух. Даже не знаю, для себя или для него. – Говорите, если будет неприятно.

– Ты постарайся, чтобы приятно, – усмехается мужчина.

Я начинаю медленно и неуверенно разминать его плечи, боясь надавить слишком сильно, хотя Тара говорила мне: «Не бойся силы. Его тело знает, как принять её». Надавливаю сильнее, разминая напряжённые узлы у основания шеи. Мои пальцы скользят по его коже, покрытой маслом, и я чувствую, как напряжение начинает уходить, как его дыхание становится глубже и ровнее. Мужчина ничего не говорит, но я откуда-то знаю, что ему нравится.

Веду руками вдоль позвоночника, прорабатывая каждую мышцу, массируя поясницу, затем ягодицы, уделяю пристальное внимание одной ноге, затем второй. До меня доносится его глубокое ровное дыхание.

Ощущаю, как собственное тело дрожит от нетерпения. Жар, собравшийся внизу живота, разливается по моему телу. Инстинктивно сжимаю бёдра, не зная, чем это может мне помочь.

Неожиданно мужчина переворачивается. В мягком свете кристаллов я вижу, как золотятся его глаза.

– Вам приятно, владыка? – произношу я, чтобы нарушить тягостную для меня тишину. Поднимаюсь по его ногам, чтобы чем-то себя занять.

– Сегодня ты особо старательная, – низким голосом отзывается он. Мягкий рокот проходится по моему телу, усиливая возбуждение. – Ты знаешь, как нужно продолжить.

Его рука захватывает в кулак мои волосы, подтягивая ещё выше.

Я знаю и, стараясь не показывать собственное нетерпение, обхватываю губами налитую возбуждением мужскую плоть.

Следующий день я снова провожу в покоях владыки. Никто меня не трогает, хотя я чувствую себя значительно лучше. Владыка возвращается раньше и зовёт меня в купальню. Пока он плавает, я наслаждаюсь пенной ванной.

– Ты такая миниатюрная, – говорит мне, когда я вновь приступаю к массажу. Сегодня мои руки двигаются намного увереннее. – Тяжесть твоего тела очень приятна. Сядь выше.

Я без колебаний сажусь на его бедра. Полностью обнажённой. Золотистые глаза неспешно проходятся по мне. Под его взглядом я чувствую себя безобидным ласковым питомцем, полностью зависящим от хозяина. Возможно, владыке понравилось иметь живую игрушку, которая не только быстро исполнит любое желание, но опрятна, разумна и не оставляет комья шерсти.

Приподнимаюсь, чтобы мужчина мог перевернуться на живот. Касаюсь ладонями его спины. Выступы лопаток сильно увеличены, потому что там находятся спрятанные крылья. А изгиб позвоночника, кажется, вылит из стали.

– Разве вы можете почувствовать прикосновение моих рук? – осмеливаюсь задать интересующий меня вопрос. – Ваша спина, словно камень.

– Ты права. Отодвинься, – секунда, и огромные крылья послушно ложатся по бокам. – Прикоснись теперь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не удерживаюсь и касаюсь плотных складок затвердевшей кожи. Они теплые, с ритмичной пульсацией питающей их крови. Отдергиваю руку, не зная, имела ли право прикасаться к ним.

Владыка истолковал мой жест по–другому:

– Тебе неприятно, Ева?

– Нет. То есть, дело не в этом. Вдруг – это неприятно вам? Я испугалась, что вы разозлитесь, – попыталась объясниться я.

– Это приятно, Ева. Очень комфортно, чувствовать тебя рядом с собой. Наверное, то же испытывал крот, когда с ним жила Дюймовочка. Или ужасный зверь в компании купеческой дочки из Аленького цветочка.

– Вы знаете земные сказки? – изумляюсь я.

– Конечно! Я же божество, которое знает все.

Так как я снова не могла понять, шутит ли он или говорит серьезно, решила, что подобную тему лучше не развивать. Мои пальцы вернулись к поглаживанию его крыльев. Кончиками подушечек, бережно касаясь более нежной внутренней стороны. Даже не верится, что их кончики острее и опаснее любого кинжала. Не знаю, что на меня нашло. Может, разговор о сказках или увиденная на миг беззащитность, но я прижалась губами к самым тонким местам, где наиболее отчетливо бился пульс.

– Не останавливайся, – попросил он. – Не прекращай.

Насытившись моими ласками, сложил крылья и перевернулся на спину.

– Садись сверху, Ева!

Я знала, чего он хочет. Заупрямилась:

– Я же не смогу… Или куда мне сесть? К вам на колени?

Вместо ответа Эн-Ур приподнял меня и посадил на собственные бёдра. Я вскрикнула от страха, когда возбужденный огромный член оказался подо мной.

– Не…е…е…т, я не смогу…

– Двигайся, Ева. Скользи, потрись об меня, или я сделаю всё то, что хочу!

Очень хотелось напомнить, что он не удостаивает своим вниманием даже средних жриц. Но, глянув в полыхающие глаза Царя Богов, решила не испытывать судьбу. Приподнялась, двигаясь на нем, проходясь своим мокрым горячим лоном по его твёрдости. Всего несколько моих движений, и меня саму затрясло от невыносимо приятных ощущений. Даже если бы он приказал мне остановиться, я бы не смогла этого сделать. Продолжала двигаться, держась руками за его плечи, пока натянутая пружина внутри меня не лопнула, и я без сил не рухнула на мужскую грудь.

Глава 21. Печать Эн-Ура

На следующий день меня сочли выздоровевшей и приказали… предстать перед светлыми очами верховной жрицы Лали, которая не только считалась самой красивой женщиной Нибиру, но и являлась единственной сестрой светского владыки Кир-Ра. Младшей сестрой по матери. Отцы у них были разными.

Отцом Кир-Ра и Эн-Ура был божественный Ан-Ра, который считался создателем Золотого Трона. Всю свою божественную силу он отдал своему первенцу, рожденному от богини – Эн-Уру, а второму сыну, который был рожден от нибирийской императрицы, великой, но смертной женщины – достался светский престол и бессмертие.

Прекрасная Лали, рождённая от императора и императрицы, тоже являлась смертной. Так как в ней текла чистейшая кровь аннунаков, годы её жизни были значительно дольше остальных жителей планеты, но срок её молодости был далеко не вечен.

Нега, которая и пришла за мной по поручению Лали, успела шепнуть мне, что верховная жрица пребывает в дурном расположении духа, ведь после возвращения Эн-Ура в храм он так и не появился в её спальне.

Я пятой точкой чувствовала, что это не сулит мне ничего хорошего…

Выдохнула, собираясь с духом, и шагнула в церемониальный зал.

Он был залит ярким золотистым солнечным светом. В центре, на возвышении, в кресле с высокой спинкой, окружённая другими жрицами, сидела она.

Лали.

Не просто верховная жрица, а возлюбленная самого Царя Богов.

Женщина, которая смотрела на меня с высоты своего трона, была похожа на царицу из древних легенд.

Прекрасна.

Ослепительно, пугающе прекрасна.

Её тёмные, как вороново крыло, волосы спадали на плечи тяжёлой волной, перехваченные золотыми нитями, которые сверкали при каждом движении прекрасной головы. Угольно-чёрные, глубокие, с золотистыми искрами, которые я уже научилась узнавать у аннунаков, глаза посмотрели на меня с презрительным любопытством.

Я тоже продолжила изучать первую красавицу Нибиру.

Высокая, она казалась значительно выше меня даже сидя. Статная. Её фигура, угадывающаяся под тонкой тканью белого платья с золотой вышивкой, была совершенной, как у статуи древней богини. Прямая спина, гордая посадка головы, длинные пальцы, унизанные тонкими кольцами. От неё приятно пахло дорогими благовониями.

Полная противоположность мне.

Я едва не улыбнулась, поспешно опустив голову. Очень надеялась, что Лали не может читать мысли. Иначе меня казнят за то, что я посмела сравнить себя с ней.

Я чувствовала, как её взгляд изучает меня, оценивает, взвешивает. Когда она заговорила мелодичным, чуть хрипловатым голосом, я почувствовала с трудом сдерживаемую ярость.

Лали позвала меня не знакомиться, она уже знала, как ей нужно действовать.

– Подобных тебе здесь никогда не было, – произнесла она. – Ты даже не прислужница, у которой есть право ступать ногами по этому храму. Но наш великий и милосердный Эн-Ур еще раз показал свою благосклонность, проявив свое участие в жизни принадлежащего ему существа. Он даровал тебе право служить ему. Поэтому, ты, как и все мы, удостоишься великой чести нести на своем теле его печать, символ его защиты и покровительства.

Я все никак не могла понять, о чём она говорит. Что за чушь? Какой символ?

Лали, опираясь на вытянутые руки других жриц, спустилась со своего пьедестала, и я поняла. На верхней части её груди, как и у других прислужниц храма, красовалось клеймо в виде головы льва. Смотрелось довольно симпатично. Но если учесть, что она была выше меня на добрых полметра, а её грудь, как моих три, то клеймо займет большую часть моего тела.

Ну, нет. Таких почестей и милостей мне не надо.

Конечно, моих возражений никто слушать не стал. Несмотря на мои протесты и сопротивление, пара личных прислужниц Лали поволокли меня в соседнюю комнату, где, видимо, проводилась сия процедура.

Плюнув на все местные церемонии, я стала бороться с держащими меня женщинами изо всех сил. А увидев, как на огне греют железное клеймо, заорала нечеловеческим голосом. Но все мои попытки постигла неудача. Лали разорвала мое платье до талии и самолично взялась за раскалённую железку. Теперь я не просто кричала, а визжала, словно поросенок, которого собирались кастрировать.

Под дверями собралась толпа любопытных прислужниц. Мне удалось выбить железку из рук Лали, но она подобрала её с каменного пола и снова поднесла к огню. Не спеша. Словно сам процесс доставлял ей удовольствие. Переведя дыхание, я заорала с новой силой.

Стоящие рядом жрицы забормотали какие-то ритуальные слова, а Лали вновь приблизилась ко мне с раскалённой железкой. Я уже ощущала запах своей горелой кожи…

Но ничего не произошло. Откуда-то взявшийся ураганный вихрь разметал моих мучительниц по углам, Лали закричала, обжегши руку о клеймо. И все пали ниц, не смея поднять глаз.

Посреди комнаты стоял Эн-Ур, не совсем понимая, что происходит.

Я тоже упала, уткнувшись лицом в его ступни, потому что ноги меня не держали. Но рассматривать пол желания у меня не было. Наоборот. Я очень хотела объяснить ему все, заодно высказав свое мнение не только о Лали, но и о нем самом. К счастью, из-за истерических слез и начавшейся икоты несколько минут я вообще ничего не могла сказать. Эн-Уру хватило этого времени, чтобы вынести меня из комнаты и подняться в свою спальню.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Что бы ни случилось, – напомнил он. – ты ни в коем случае не должна выказывать свое неуважение мне! Не должна даже рта раскрывать! Я не стану защищать рабыню! Неужели ты так ничему не научилась?!

Он был прав. И его слова меня не обидели. Но пережитый страх и слезы так быстро исчезнуть не могли. Я подтянула ноги к животу и уткнулась лицом в колени, стремясь оказаться в теплом коконе, где никому и ничему до меня не добраться.

Мужчина пересадил меня с кровати к себе на колени, взял пальцами за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

– Ева, я не приказывал им так поступать с тобой. Я забыл, что существует эта процедура.

Я кивнула:

– Вы не станете защищать рабыню. Я это поняла. Как и то, что возле вас лучше оставаться ничем. Жаль, но это уже не исправить.

Вывернувшись из его рук, спрыгнула на пол. Порванное платье болталось на талии. Хотелось его снять и выбросить, но предстоит идти мимо охраны. Кое-как мне удалось прикрыть остатками ткани грудь.

– Куда ты? – нахмурилось божество.

– Назад. У меня просто нет сил бояться еще час или день.

– Не бойся. Я что-нибудь придумаю, – пообещал мужчина. – Хочешь на воздух? Пусть все успокоятся. И ты тоже.

__________________________

Обещала много визуалов. Всё будет по мере появления новых героев. Сегодня предлагаю посмотреть на образ Лали.

Лали – единственная сестра императора Кир-Ра. У них общая мать, но разные отцы. Отцом Лали является бывший император, смертный аннунак. Отцом нынешнего императора Кир-Ра является Высший Бог – Ан-Ра.

Поэтому:

– Лали, рожденная от двух смертных нибирийцев также является смертной.

– Её брат, император Кир-Ра, рождённый от Высшего Бога – является бессмертным.

– Хорошо известный нам Эн-Ур, отцом которого является так же Высший Бог Ан-Ра и мать-богиня, приходится императору братом по отцу.

– Лали и Эн-Ур не имеют общей крови и не являются родственниками, что даёт им право быть любовниками. Эн-Ур может жениться на своей Верховной Жрице. О чём, скорее всего, Лали тайно мечтает. И у её мечты имеется срок годности, так как молодость Лали не вечна.

Статус Императора ниже статуса Бога из Высшего Круга. Но за Императором стоит реальная власть и действующая огромная армия. За Богами – слепая вера и поклонение смертных жителей планеты.

Поэтому оба брата предпочитают не вмешиваться в жизни друг друга, хорошо понимая, что даже косой взгляд в сторону друг друга может нарушить хрупкое равновесие планеты, которая и без того всё время должна «ремонтировать» свою атмосферу золотом, чтобы не быть уничтоженной космосом.

Глава 22. Полёт

На воздух я хотела. С момента прибытия на Нибиру я не покидала помещение храма. Даже в купальне, где вода текла отовсюду, я видела лишь горящие под потолком кристаллы. А он предлагал мне снова увидеть небо, почувствовать ветер и вкус свободы.

– Держись, – посоветовал Эн-Ур, поднимая меня на руки. Я тут же обхватила руками его шею, чувствуя как мышцы напрягаются под моими пальцами.

Выйдя на широкий балкон, владыка расправил свои сильные крылья и поднялся в воздух. Высоко, чтобы нас не было видно с земли. Несмотря на то, что мне очень хотелось посмотреть на раскинувшийся под нами город, ещё больше я боялась опустить взгляд вниз. Ветер свистел в ушах, холодный и резкий, но от тела Эн-Ура исходило тепло, и я прижималась к нему, чувствуя себя почти в безопасности.

Понимая, что паниковать сейчас просто нельзя, я уткнулась лицом в грудь мужчины.

– Открой глаза, – приказал он. Но тут же мягче добавил: – Ты не пожалеешь.

Я осмелилась. Под нами простирались золотые купола Аккады, сверкающие на солнце, высокие зиккураты, уходящие в небо, и бесконечные крыши, теряющиеся в дымке. Город казался огромным, но живым, дышащим настоящим воздухом свободы. Я видела крошечные фигурки людей, движущиеся по улицам, и чувствовала, как это болью отдаётся в моём сердце.

Затем пустыня сменилась зеленью. Не редкими кустами, не оазисом с несколькими пальмами, а буйными, настоящими джунглями.

Мы оказались где-то в середине, на верхушке высокого водопада, впечатляющего своей мощью.

– Я думала, что здесь есть только оазисы? – произнесла оглядываясь.

Буйная тропическая зелень раскинулась так далеко, как могли видеть мои глаза. Листья казались мне огромными, ярко-зелёными, с синими прожилками, которые светились на солнце. Цветы были самых невероятных оттенков: фиолетовые, оранжевые, алые. Они свисали с длинных лиан, как драгоценные камни. Непривычно влажный воздух был напоён незнакомыми сладкими ароматами. Где-то в глубине джунглей раздавались птичьи голоса, пронзительные, как флейты, а внизу, под нами, ревел водопад, и его шум заполнял всё пространство, заглушая даже ветер.

– Ты права. Но некоторые оазисы очень большие, – пояснил владыка, опуская меня на мягкую траву у самого края обрыва. – Здесь может существовать целый город.

Я завороженно смотрела на белую стену водопада, которая низвергалась вниз, разбиваясь о камни и поднимая миллионы брызг. Солнце пробивалось сквозь мельчайшие частицы воды, и вся стена переливалась разноцветной радугой.

– Тара рассказывала о месте, где родилась, – призналась я, всё ещё не веря своим глазам.

– Тара родилась и выросла в небольшом оазисе, – возразил мужчина. – Наверное, в таком, какой ты и представляла. Но он находился очень далеко от Аккады. Даже удивительно, что после гибели оазиса она с мужем так далеко ушла, а не предпочла более привычное себе место.

– Оазисы часто гибнут? – решила спросить, если мы стали говорить на подобную тему.

– Нет. Не часто. Но их оазис находился возле самых гор, ну в очень большом отдалении. К сожалению, там образовался разлом в атмосфере, что и повлекло за собой смертельную бурю. В столь глухих местах мы не всегда замечаем подобные разломы вовремя, – признался Эн-Ур. Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула та тень, которую я видела только в редкие мгновения, когда он позволял себе быть не владыкой, а просто мужчиной. – Но я привёл тебя сюда не для грустных разговоров. Идём.

Он взял меня за руку и повёл к самому краю водопада. Я чувствовала, как брызги пресной воды оседают на моей коже, как ветер играет с распущенными волосами. Я смотрела вниз, где вода падала в озеро, скрытое туманом, и чувствовала, как внутри меня просыпается простой человеческий восторг.

– Тебе нравится? – спросил он, и в его голосе послышалась лёгкая улыбка.

Мы оказались стоящими на самой верхушке водопада. Я моментально забыла о кошмарном дне, любуясь живописной картиной. Эн-Ур легко подтолкнул меня к низвергающимся потокам воды.

– Прыгай! Здесь нет выступов, о которые можно удариться.

Я покачала головой.

– Здесь не менее километра вниз, даже дна не видно. Вы забыли, что я не умею плавать?

– Здесь я могу тебе помочь, – ответил он и столкнул меня в воду. Я стремительно падала, подхваченная потоками воды, которые сразу же сорвали остатки моего платья. Мир в прямом смысле перевернулся.

Я летела вниз, чувствуя, как ветер бьет в лицо, как вода обнимает меня, как сердце сумасшедше колотится внутри. Я визжала от страха и восторга, и мой визг смешивался с грохотом водопада, с плеском волн, с криками птиц в джунглях.

– Наслаждайся, – посоветовал Эн-Ур, лениво махая крыльями и сложив руки на груди, наблюдая за моим полетом, сопровождающимся громким визгом. Он придержал меня у самого дна, и я мягко шлепнулась в воду, обдавая его миллионами брызг.

– Ты… ты… – я захлёбывалась словами. – Ты едва не убил меня.

Он рассмеялся тёплым беззаботным смехом. Мужчина стоял по пояс в воде, тоже сбросив свою одежду, с распущенными мокрыми волосами и смотрел на меня с так непривычной для него нежностью.

– Ты смеешься…

Я действительно смеялась. Сквозь слёзы, сквозь дрожь, сквозь всё, что случилось за эти дни. Я смеялась, потому что впервые за долгое время чувствовала себя свободной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он подошёл ко мне и провёл рукой по моей мокрой щеке. Произнёс, словно удивляясь собственным словам:

– Мне нравится, когда ты смеёшься.

Я смутилась, но не отвела взгляд.

– Пройди сквозь воду, – попросил мужчина. – Я ещё кое-что тебе покажу.

– И снова упасть? С меня хватит!

– Пройди сквозь воду, ты не пожалеешь.

Я шагнула сквозь водяную стену. Шаг, второй и водопад остался за спиной. Моим глазам открылся миниатюрный водоем, с бьющим из скалы природным фонтаном. Дно водоема было прозрачным, по бокам свисали яркие цветущие гроздья. Вода была тёплой, почти горячей, и я почувствовала, как мои мышцы расслабляются, как уходит напряжение, которое я носила в себе дни, недели, а может, и всю жизнь.

– Смелее, – подбодрил Эн-Ур.

Я шагнула в миниатюрный бассейн. Вода оказалась очень теплой. Как здорово было сесть прямо в неё, наслаждаясь фонтаном сверху и великолепным видом. Стена водопада с этой стороны играла разноцветной радугой. Тысячи оттенков переплетались в воздухе, создавая иллюзию, что мы находимся внутри драгоценного камня.

Я смотрела на цветы, на воду, на золотые лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву, и чувствовала, как внутри меня просыпается ответная нежность к смотрящему на меня мужчине.

Я хотела видеть только его и не представляла никого другого на его месте.

Эн-Ур стоял, опершись о побеги лиан и сложив на груди руки. Словно центральная фигура этого великолепного вида. Такой же недоступный, как эта красота. Такой же нереальный.

– Почему ты хмуришься, Ева?

Так я ему и сказала.

– Потому что осталась без платья. Не могу этого не замечать. Отвернитесь!

Он улыбнулся и, не отворачиваясь, начал срывать цветы с лиан, забрасывая меня ими. Водоем запестрел яркими красками – фиолетовыми, оранжевыми, алыми. В воздухе разлился сладкий аромат.

Я лежала в воде, среди цветов, под звук водопада, и чувствовала себя так, словно попала в рай. Кусочек рая за стеной шумящей воды.

Я не заметила, как стемнело. Потянуло прохладой. И только тогда я поняла, что этот день, этот миг, это место останутся со мной навсегда.

– Пора возвращаться, Ева.

– Еще чуть-чуть, пожалуйста, – взмолилась я.

На десятый раз он твердо ответил:

– Нет. Уже полночь. Ты замерзнешь, пока мы вернемся. Но я приведу тебя сюда снова, обещаю!

Здесь он был совершенно прав. Я взяла его руку, чувствуя, как его пальцы смыкаются вокруг моих, и позволила ему поднять меня на ноги.

Выйдя из теплой воды, я буквально онемела от холода, быстро овладевшего моим мокрым разгоряченным телом. Сильные крылья сомкнулись вокруг меня, и я прижалась к его теплому телу. Он подхватил меня на руки, поднимая ближе к груди.

Мы стояли среди цветов, под звёздами, которые уже начали зажигаться на тёмно-фиолетовом небе, и я знала, что этот момент будет греть меня даже в самые холодные ночи Аккады.

– Я замерзну, едва вы опустите свои крылья. Что, что вы делаете?

Я почувствовала, как его руки стянули с меня трусики.

– От них тебе будет лишь холоднее, – объяснил он. – Я не стану высоко подниматься. Прижимайся сильнее.

Его руки почти полностью закрывали мое тело. Но он летел гораздо медленнее, чтобы ветер не был таким сильным. И всё же я успела здорово продрогнуть. Владыка отнёс меня в купальню, где нас ожидала горячая ванна, куда мужчина меня сразу же опустил. Но Эн-Ур не присоединился ко мне, даже не снял брюки.

– Надеюсь, от переизбытка воды за сегодня у тебя хвост не вырастет, как у русалки? – пробормотал он, растирая мое тело. Я стала согреваться, и мне невыносимо сильно захотелось спать.

– Я буду только рада. Смогу плавать и меня никому не достать в воде.

– Нет, хвост тебе не нужен, – прошептал он, вытаскивая меня из ванны и вытирая полотенцем. Едва моя голова коснулась кровати, я тут же уснула. Но спалось мне плохо. Сон был тревожным, неглубоким, пронизанным страхом и тревогой. В итоге я проснулась с громким криком, резко сев на кровати.

Мужчина тоже проснулся.

– Простите меня, – я закуталась в простыню, не совсем понимая, холодно мне или жарко, трясет от страха или от озноба.

– Иди сюда, Ева.

Я чувствовала, что не усну.

– Нет. Я буду вам только мешать.

– Иди сюда.

Я старалась не ворочаться у него под боком, но уснуть не удавалось. А первые лучи рассвета лишь усилили чувство страха. Что готовит мне грядущий день?

– Ева, ты случайно не превратилась в камень?

Я попыталась расслабиться, но получилось плохо. Он положил руку мне под шею, притянув к себе.

– Не бойся. С тобой ничего плохого не случится.

Глава 23. Праздничный обед

Лали больше не гонялась за мной с клеймом. Но теперь в её глазах я упала, выражаясь земным языком, ниже плинтуса. Эн-Ур сдержал обещание и нашел решение, устроившее всех. Теперь на моей шее красовался золотой, но самый настоящий ошейник.

– Ты даже не человек, – произнесла Лали, собственноручно застегивая его на моей шее. Бог Силы не смог отказать своей главной жрице в подобной просьбе. – Когда владыке надоест с тобой играть, тебя забьют, как дворовую собаку.

На этот раз мне нечем было ей возразить. Нега с жалостью посмотрела на меня:

– Я же тебя предупреждала, держись подальше.

Я подергала ненавистный ошейник. Но позорное приспособление имело хитрый замок, который мне было не расстегнуть.

– Не зли Эн-Ура, – посоветовала Нега. – Держи язык за зубами. Это еще не самое худшее, что могло случиться.

– А что может случиться? Меня поселят в собачьей конуре на улице?

– Тебя могут принести в жертву. Ты больше не прислужница. Ты его личная вещь, которой владыка может распоряжаться по своему усмотрению. Даже боги, чтобы подтвердить свою солидарность с верным ему народом, жертвуют собственными вещами, особенно когда те им надоедают или становятся ненужными.

Это тоже было понятно. Я притихла, стараясь не раздражать Эн-Ура и занимать как можно меньше места в изножье его кровати. А если он однажды придет с женщиной, меня отправят спать на коврик у порога или мое присутствие в изножье кровати не будет никого смущать? Не выносят же люди аквариум с рыбками или с черепахой из собственной спальни на ночь, и кота не выгоняют В моем случае, глупую кошку.

Я помнила, что владыка не приводит в свою спальню женщин, но не удивилась бы, если бы Лали специально уговорила привести её, чтобы насладиться моим унижением.

И вскоре ей такая возможность представилась. Вся планета отмечала какой-то важный религиозный праздник. Меня в подробности посвящать не стали. Лишь сообщили, что в этот великий день божественный Эн-Ур обедает в огромном зале вместе со средними и старшими жрицами. А младшим выпадает честь прислуживать за столом, где сидит владыка.

Мне тоже сказали прийти.

Ну как сказали…

Ксанф пристегнул к моему ошейнику поводок и повел в зал, где должна была состояться трапеза.

– Терпи, Ева, – неожиданно предупредил меня личный страж Эн-Ура. – Не дай своей гордости лишить тебя головы.

Почему он так сказал, я поняла через несколько секунд, когда начальник стражи пристегнул мой поводок к огромному стулу, находящемуся во главе стола, и сказал сесть на пол. Там меня ждала миска с какой-то серой жижей. Даже элементарная ложка отсутствовала. Ожидалось, что я стану на четвереньки и начну, как животное, есть прямо из миски.

Неимоверным усилием воли заставила себя сесть на пол, решив, что к еде я не притронусь, чего бы мне это ни стоило.

Я не знала, есть ли на Нибиру собаки, пока не видела, а спросить не представилось возможности, но коты были. Бесшерстные, подобных мы называли сфинксами, и от которых, мягко говоря, я была не в восторге.

Зато любимец Лали сегодня пришёл в зал со своей хозяйкой и, окинув меня ленивым взглядом, принялся пробовать предназначенную мне еду. Наклонившись, главная жрица нежно потрепала его за ухом.

Женщина открыто наслаждалась устроенным спектаклем, так что не сразу заметила наступившую в зале тишину. Поэтому владыка имел возможность в полной мере созерцать задумку своей высокородной любовницы.

– С каких это пор я ем за одним столом с живностью? – совсем не оценив спектакль, громыхнул владыка.

Все попадали на колени, и Лали в том числе. С её губ готовы были сорваться слова о том, что если он решил привести своего питомца, то ей тоже разрешается… Но не зря верховная жрица слыла не только самой красивой, но и самой умной женщиной.

Пав ниц, женщина коснулась губами сандалий владыки, принося извинения. Одна из младших жриц схватила несчастного кота и, задом пятясь к дверям, мгновенно исчезла с глаз божества.

Заняв свое место, Эн-Ур выказал позволение остальным занять свои места за столом, после чего поблагодарил Вселенную за мирный и сытый прошлый год и выказал надежду, что следующий будет ещё лучше.

Во время его речи я переместилась к ногам владыки, благо длина поводка позволяла, и удобно устроилась возле его стула, прижавшись спиной к божественному колену.

Это не было публичным признанием своего статуса комнатного питомца. Но в подобном положении мне будет значительно легче высидеть долгий обед. Так как владыка сегодня был одет в шикарные церемониальные одежды, то за ними я смогла спрятаться от насмешливых глаз всех присутствующих.

– Если наша несравненная Лали в этот великий день решила позаботиться о землянке, то я не могу проигнорировать милосердный жест верховной жрицы своего храма по отношению к тем, кто в данную минуту от нас полностью зависим, – закончив свою речь столь странной репликой, владыка наклонился и, подхватив меня, посадил к себе на колени.

А я поняла, что означает выражение, когда тишину называют «гробовой». Именно такая повисла в огромном помещении.

– Все могут приступить к трапезе, – повторил Великий Бог слегка удивленным голосом. Он же дал разрешение минуту назад, но никто не шевельнулся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сделав знак стоящей на коленях чуть в отдалении младшей жрице, владыка тщательно омыл руки в незамедлительно поданном ему сосуде с водой и, взяв со своей тарелки отборный кусок местного мяса, которое я уже пробовала, поднес к моему рту. Хотя кусок был порционно нарезан, полностью засунуть в свой рот я его не могла. Мужчина терпеливо ждал, пока я несколько раз изящно откушу, а я старалась как никогда откусить именно изящно, осторожно касаясь его пальцев зубами и языком, и лишь после того, как я доела, Эн-Ур начал свою трапезу.

Как и мы, нибирийцы пользовались многими видами столовых приборов. Поэтому владыка соблюдал светский этикет, кормя меня не с вилки, а со своих рук.

К концу, как я и предполагала, очень долгого обеда я натурально объелась, а Лали извелась от ревности.

Эн-Ур был в хорошем расположении духа и отвечал на все вопросы, которые ему задавали жрицы. А те старались, раз уж представился такой момент. Потом целый год можно хвастаться перед другими, что именно эту новость тебе первой сообщил сам Царь Богов.

Чтобы не поддаться искушению в очередной раз позлить Лали и съесть ещё один кусочек, я удобно устроилась на мужских коленях, и, подобно сытой кошке, прижалась лицом к сильной груди. Не удержалась и потерлась о неё носом. Кошки же так делают…

Перевела взгляд вверх и встретилась со взглядом владыки и не отвела свой.

Как же много я хотела сделать для него в эту ночь за то, что он не оставил меня сидеть под столом. И он всё правильно прочитал в моих глазах. Но после того, как мы вернулись в его покои, мужчина попросил помочь ему переодеться. Оказалось, что его ждут на главной церемонии на городской площади.

– Вы вернётесь? – тихо спросила, прижимаясь к его груди своей щекой и касаясь пальчиками края одежды. – Или мне не ждать вас этой ночью?

– Вернусь, котёнок, – не задумываясь произнёс владыка. – Отдохни, пока есть время.

Немного подремав, я ушла в купальни и занялась процедурами по приведению в порядок собственного тела, раз уж выдалась такая возможность. Понежившись в ванне, хотела вернуться в хозяйскую спальню, когда открылась дверь. Это вернулся владыка.

Не став одеваться, помогла снять одежду с мужчины. Мы почти не разговаривали, ещё долго наслаждаясь пенной ванной, затем вернулись в спальню.

Я начала с расслабляющего массажа и закончила тем, что пообещала взглядом ещё в храмовой трапезной.

И чего так сильно хотела сама.

Глава 24. Новые испытания

Когда Эн-Ур сказал, что его несколько дней не будет, я не стала задавать вопросов. Конечно, мне было любопытно, полетит ли он в гости в соседний храм, или у него другие божественные дела. Но инстинкт самосохранения на этот раз не дремал, и я героически молчала, представляя, как разлягусь на шикарной кровати.

Только ночью, когда я осталась одна в кровати, спалось мне плохо. Я ворочалась с боку на бок и ненадолго уснула, лишь вернувшись в привычное изножье кровати.

Мне снова приказали убираться в покоях, что я и делала. С другой стороны – я занялась хоть чем-то. На несколько часов спускалась в комнаты нижних жриц, где Тара совершенствовала мои навыки массажа. К тому же, в отличие от средних жриц, подруги Тары охотно общались со мной, со смехом вспоминая, как владыка кормил меня, а Лали исходила ядом от ревности.

Наверное, как и в любом другом обществе, здесь тоже было сильно заметно социальное различие. Большая часть средних жриц и все высшие происходили из знатных родов, которые имели богатство и уважение, и свысока смотрели на своих низших сестёр.

На Нибиру не было понятных нам титулов, как «граф» или «князь». После Богов и Императора Золотого Трона Кира-Ра самыми почетными и уважаемыми являлись Нубти. Это семьи, которые вели свой род от первых аннунаков, заселивших Нибиру. Они владели землями, городами и армиями.

Многие из них управляли собственными провинциями и даже имели собственные флоты. Не морские, а воздушные. Оказалось, что за Аккадой расположен огромный космический город, где размещались и обслуживались корабли. Они не только совершали полёты на Землю, но и участвовали в межгалактических сражениях, защищая союзные им планеты и отбивая нападения на Нибиру.

Как я узнаю чуть позже, условия жизни на Нибиру были гораздо мягче и комфортнее, чем на некоторых планетах необъятного космоса, поэтому на неё периодически совершались воздушные нападения.

Всё это я узнала потому, что Эн-Ур задерживался. Говорили, что вместе с Императором он проводит внеплановый смотр военных кораблей. Поводом стала поломка на том корабле, где мы с владыкой встретились.

Подобное происшествие, унёсшее человеческие жизни в мирное время, не должно было повториться.

Шёл пятый день отсутствия владыки. Спускаясь к помещениям, которые занимали низшие жрицы, я встретила одну из средних жриц. Когда мы поравнялись, я низко поклонилась, как того требовал этикет. Одна из заколок с драгоценными камнями, находившаяся в прическе женщины, упала на пол.

– Подними, рабыня! – последовал приказ.

Я подчинилась и потянулась за украшением.

– Какая же ты неповоротливая! – гневно закричала жрица и дёрнула заколку с острым краем из моих рук.

Конечно же я не стала удерживать украшение и расслабила пальцы. Но острый край заколки расцарапал мою руку. Жрица даже не взглянула на меня и продолжила свой путь. А я продолжила спускаться по лестнице. Тара сразу же обработала порез, неодобрительно качая головой. Но никого подобное происшествие не удивило. Гневаясь, средняя или высшая жрица могла ударить низшую. Причинение серьёзных увечий не разрешалось и каралось, но на оплеуху или толчок никто не обращал внимания.

А к вечеру мне стало плохо. Еще через день это заметили все окружающие. Поднялась температура, меня трясло и колотило, сильно кружилась голова, накатила слабость. Кем-то вызванный храмовый целитель сказал, что я подхватила очередную инфекцию.

Лали приказала двоим воинам увести меня в подвальное помещение. Незнакомые мужчины, стараясь держаться на расстоянии, втолкнули в темноту и закрыли тяжелую дверь на засов. Основной состав охраны вместе с Ксанфом уехал сопровождать владыку, поэтому за меня никто не заступился.

Я обессиленно упала на подстилку из сухой травы. Мне оставили воду, а компанию составили мыши и крысы, постоянно запрыгивающие на мое тело. Я понимала, что стоит мне потерять сознание, и они просто съедят меня, еще живую.

Я не знала, пытались ли в Аккаде лечить хоть какие-то болезни, но мой случай был отнесен главной жрицей к разряду особо опасных. И чем меньше боялась мышиная братия моих слабеющих шевелений, тем отчетливее я понимала, что за эту дверь мне уже не выйти.

В моем спутанном сознании, в глазах, привыкших к темноте, золотистыми искрами вырисовывалась лишь одна картина: я смеюсь, а Эн-Ур забрасывает меня цветами... Цепкие холодные лапки снова бегут по моему телу. Я уже чувствую острые укусы маленьких зубов. Но сил сопротивляться больше нет. Кажется, я шепчу «Отче наш», а губы зачем-то произносят:

– Эн-Ур…

Затем света стало слишком много. Мне захотелось отвернуться. Когда глаза перестало больно резать, пришла разливающаяся по всему телу боль. И снова испепеляющий жар…

Очень хотелось пить, хотя вода текла по подбородку. Но знакомые руки придержали моё лицо, помогая напиться.

– Владыка? – не понимая, кажется ли мне это или происходит на самом деле, прошептала я.

– Не пытайся встать, лежи. Ты поправишься.

Где-то я уже это слышала.

Открываю глаза и понимаю, что лежу на каком-то столе, накрытая простыней, а к моей руке прикреплена капельница, и что-то очень мне мешающее ниже живота.

– Перестань дергаться, – Эн-Ур накрывает мою руку своей. – Тебе поставили катетер, чтобы нормально работали почки. Это не вредно. Пока стоит капельница, лучше постоять и ему. Тем более, что ты ещё слишком слаба.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Где я? – место не похоже на уже знакомый мне медицинский бокс.

– Это мой личный корабль.

– Не тот, на котором мы прилетели сюда?

– Нет. Это основной корабль, флагман флота Нибиру, который используется для долгих межгалактических перелётов, – поясняет мужчина. – Для полётов на Землю мы выбираем более простой вариант. На этом корабле находится моя главная команда. В том числе и врачи, которые хорошо знают все известные на данный момент формы разумной жизни.

Я продолжаю смотреть на него, и владыка удобно усаживается на стуле:

– Ждешь ответов?

Я утвердительно киваю.

– Как и везде, здесь есть свои инфекции. Для аккадцев они не опасны, но для таких, как ты…. Как правило, ими заболевают приблизительно через полгода после прибытия. Но это всё ты уже знаешь.

Я рассматриваю своё тело, которое золотится сильнее прежнего. Пугаюсь:

– Это значит, что ещё кто-то кроме вас… Да не молчите же вы!

– Нет, Ева. В твоем случае это очень запоздалый метод лечения. А теперь послушай меня внимательно. То, что я рассказал тебе, известно даже детям. Но никто не знает про кровь. Скорее всего, кровь обычного аннунака тебе бы не помогла. Нужного вещества там в разы меньше, чем в моей.

– Вы дали мне свою кровь? – смотрю, как она медленно течёт по системе. – У нас с вами не может быть одна группа!

– Естественно! Моя кровь подходит любому человеку. Никто не должен знать об этом. Ты понимаешь?

– О том, что вы дали свою кровь обычной рабыне. Такие же, как вы, остальные боги…. Это запрещено? – догадалась я.

Мужчина кивнул:

– Ты все правильно поняла. У нас тоже есть свои законы и правила. И мы никогда их не нарушаем. Никогда, Ева. Ни при каких обстоятельствах.

– Я никому не скажу. Но как это скрыть от других? Все знали, что я была больна.

– Но не знали, насколько. И что делалось за этими дверями. Через несколько дней отметины станут такими же, как и раньше. Как при обычной интимной близости. А это не запрещено. Я могу спать с тобой столько, сколько захочу.

– Все снова подумают, что у вас дурной вкус, – не удержалась я.

Царь Богов улыбнулся.

– За последние дни ты несколько похорошела. Я понимаю, что это благодаря моей собственной крови…

– Издеваетесь, да? – я прикусила губу. Мой мозг уже задавал очередной вопрос. – Эн-Ур, разве между нами что-то возможно?

– Из-за разницы в росте? Да, возможно. Ты стала выше, и этот процесс еще не завершен. Конечно, я крупнее тебя, но и ты станешь сильнее. В первое время мне придется быть очень осторожным, затем ты привыкнешь, – пояснил он. Немного помолчал, давая мне время переварить информацию, и добавил: – Сейчас ты чувствуешь очень сильную боль в своем теле из-за высокой дозы так называемых гормонов. Оно перестраивается более резко и глубже, чем обычно. По этой причине так долго не спадает температура. Хочешь еще что-то спросить?

– Только одно. Зачем вы пошли на риск ради меня?

– Ты молилась мне, и я решил ответить. Чудеса же должны случаться, – скорее шутя, чем серьезно ответил он. – Попытайся уснуть.

Я и сама понимала, что для меня так будет лучше.

Утром возле меня появился незнакомый мужчина.

– Это доктор Астар, – представил его Эн-Ур. – Он будет заботиться о тебе.

Я посмотрела на него. Он совсем не походил на Аннара. Ни тёплой улыбки, ни длинных кос, ни сочувствия в глазах. Он казался собранным и очень быстрым, словно каждое его движение опережало мысль. Мужчина протянул мне руку, и я заметила, что его пальцы были унизаны тонкими серебряными кольцами.

– Как ты себя сегодня чувствуешь? – спросил приятным низким голосом.

– Мне очень больно. Почему вы мне не уколете что-нибудь? – взмолилась я.

– Мы вводили тебе сильное обезболивающее, – пояснил он. – К сожалению, оно разрушается под действием веществ, которые перешли к тебе из крови Владыки и борются за твою жизнь. Чтобы закончить начатый процесс, и он был безболезненным, желательно быстрее выдать тебя замуж.

– Нет, не надо. Я буду терпеть всё, – тут же ответила я.

Боль действительно стала терпимой ближе к вечеру. Эн-Ур забрал меня в собственную каюту и помог мне помыться. После ужина я легла в кровать, а он куда-то ушёл.

Боль не вернулась, но мое тело разрывало другое чувство. Я легла поверх простыней, надеясь, что владыка проведет эту ночь не в собственной спальне. Но мужчина вернулся. Пришлось медленно и осторожно натягивать простыню на обнаженное тело. Светила полная луна, и мужчина не спешил ложиться спать, рассматривая меня.

– Тебе все еще очень больно, Ева?

– Нет.

Но мой ответ его не устроил. Присев на край кровати, Царь Богов продолжал рассматривать меня.

– Ева…

– У меня ничего не болит, – поспешно произнесла я.

– Тогда что с тобой происходит?

– Грудь… Это не боль, это что-то совсем другое… Она сильно набухла и стала очень чувствительной. Кажется, сейчас лопнет, как переспевший арбуз.

– Я посмотрю.

Он потянул простыню, и я не стала возражать. Даже тончайшая ткань невыносимо сильно терлась о горящую плоть. Рука Эн-Ура легла на низ моего живота, и я раздвинула ноги быстрее, чем поняла, что сделала. Его ладонь, приняв приглашение, послушно опустилась ниже. Конечно, я тут же сжала бедра, лишь усилив давление его пальцев, и не удержалась от тихого стона. Следующий мой вскрик прозвучал гораздо громче, когда его губы коснулись слишком чувствительной и горячей груди.

– Не сопротивляйся, Ева. Я помогу, чтобы тебе стало легче.

И мне стало легче. Так легко, как не было никогда. Я парила, свободно и высоко, словно крылья теперь были и у меня. Я прижимала его голову к собственной груди и выгибалась навстречу его пальцам, желая лишь одного, чтобы это никогда не заканчивалось. Мне очень хотелось узнать, как целуют его губы, но просить об этом я не посмела.

Боялась пошевелиться, чтобы его руки не перестали держать мое дрожащее тело. Все же он отстранился, сел рядом и накрыл меня простыней.

– Когда все происходит так, как и должно происходить, подобное состояние не так остро чувствуется. Через пару дней мы повторим процедуру с кровью, но даже я не могу предположить, как это подействует. Возможно, будут новые приступы боли, температура и такая вот реакция тела.

– Ничего. Я потерплю.

– Зачем терпеть, Ева? И сколько раз потребуется так делать? И что из этого получится? Все очень серьезно. Твой организм может просто не выдержать подобных перегрузок. Это очень сильный стресс для него. Я тебе уже говорил, что, насколько мне известно, подобных опытов никогда не проводили. Я действительно не знаю, чем всё это может закончиться.

Глава 25. На те же грабли…

На корабле мне было хорошо. Там на меня смотрели как на равную. Будь моя воля, я бы с удовольствием осталась на его борту. Полы же тоже здесь кто-то моет?

Но через две недели Эн-Ур вернулся в храм. А я так и не осмелилась обратиться к нему со своей тайной просьбой.

Официально было объявлено, что владыка уезжал на внеплановый смотр воздушного флота. И взял с собой любимого питомца. То есть меня.

По возвращении Нега с Тарой засыпали меня вопросами, что у нас было, глазами указывая на золотящиеся на моем теле завитушки. Я честно призналась, что совсем не то, о чем обе подумали. И сказала, что с удовольствием осталась бы работать на корабле, если бы мне позволили.

Обе женщины посмотрели на меня так, словно я призналась в святотатстве.

Через несколько дней ко мне подошла Нега и напомнила о моем пожелании вернуться на корабль.

– Я ещё не разговаривала об этом с владыкой, – покаялась подруге.

Да, я считала Негу и Тару своими подругами.

– И не нужно говорить, – тихо прошептала Нега.

На самом деле я очень боялась предстоящего разговора с Эн-Уром. Боялась его непредсказуемой реакции и того, что больше не проснусь с ним рядом. Но это лучше, чем ждать, когда его интерес угаснет, и он отдаст меня на растерзание Лали.

Корабль, где я провела две недели, казался мне идеальным местом для дальнейшей жизни. Хотя владыка сказал, что его флагман никогда не летает на Землю, внутри меня всё же затеплилась надежда, что однажды я смогу вернуться домой. Возможно, что мне всё же повезёт, и удастся попасть на нужный корабль.

Также я узнала о том, что на кораблях была искусственная система вентиляции и воздух во всех его закутках гораздо больше подходил мне, чем в любой точке планеты.

– Почему не нужно говорить? – удивилась я.

– Потому что владыка не позволит тебе этого сделать, – уверенно произнесла бывшая землянка. – Ты провела здесь почти два месяца, а так и не поняла – Царь Богов всегда самостоятельно принимает решения. Он делал это тысячи лет подряд. А сейчас он возьмёт и сделает то, что ему скажет рабыня. Вдумайся, Ева…

Если вдуматься, то Нега была права.

– И что мне делать? – тихо спросила я, понимая, что Нега ничем мне помочь не сможет.

– Для начала – получить клеймо, – неожиданно ответила жрица и, увидев мой ошеломлённый взгляд, пояснила: – У всех, кто прислуживает своему Богу, неважно где: здесь в храме или на кораблях – есть знак принадлежности. Ты не заметила?

– Нет, – честно призналась я. Все люди, которых я видела на корабле, были одеты в голубые облегающие костюмы с различными вставками. Такие, как показывают в фантастических фильмах. Костюмы имели закрытый верх, и есть клеймо или нет – увидеть не представлялось возможности.

– Это для нас с тобой клеймо, – напомнила Нега. – А для нибирцев – почётный знак, символ, предмет гордости.

– Логично, – не могла не согласиться я.

– После того, как ты получишь знак, – продолжила Нега, – можно будет поговорить с Лали. Она сделает всё, чтобы лично отправить тебя на корабль. Это в её интересах. Сначала на некоторое время, скорее всего, когда владыка соберётся куда-нибудь уехать. А там, смотри, и на всё время останешься.

– Конечно, если Лали решит убить меня, – хмыкнула я. – Тогда останусь на всё время.

Нега отвела взгляд в сторону.

– Лали может убить рабыню, – тихо ответила женщина. – Но получив метку Эн-Ура, ты станешь свободным человеком, который не только присягнул на верность самому Царю Богов, но и получил его защиту. Даже верховной жрице не спишут убийство той, кто находится под защитой владыки.

Я не ожидала, что на следующий день сама Лали придёт говорить со мной.

– Владыка никогда не полюбит тебя. Он никогда никого не любил. Хотя ты перестала интересовать его быстрее, чем другие, – добавила она. – Он сказал мне, что ты можешь покидать храм в сопровождении кого-то из охраны. Это значит, что он устал от того, что ты находишься в его комнатах всё время. Я слышала, что ты хочешь вернуться на корабль. Это разумное решение, землянка. Я помогу тебе.

Она сделала очередной круг возле меня.

– Прошли почти два месяца, а ты мало изменилась. Чуть подросла, округлилась, где надо, но что-то в тебе не так. Возможно, ты создана, чтобы служить Эн-Уру, а не быть женой и матерью. Нега, покажи ей!

Подруга появилась сразу, видимо, ждала приказа госпожи. Она открыла какой-то предмет, стоящий посреди стола. Оттуда пошёл прозрачный пар.

– Когда младшая жрица становится средней, её метка меняется. Не сильно, но отличия есть. Поэтому, во второй раз мы используем не огонь, а заморозку. Это не больно, потому что происходит мгновенно. Для тебя мы взяли самую маленькую, что нашли. Вот, посмотри!

Я взглянула, хотя протянутый мне знак стал двоиться. Словно пар, поднимающийся из стоящего на столе ящика, вредил мне.

– Всего секунда, – раздался рядом голос Лали, и что-то острое пронзило моё сердце. Затем донёсся её громкий хохот и последнее пожелание: – Сдохнешь рабыней!

Наверное, так и будет. Но у меня есть ещё секунда для последнего воспоминания. Шум водопада и смех мужчины, в которого, не понимая как, я успела влюбиться. И который никогда не будет моим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но я не умерла.

Бедная Лали, она бы так не радовалась, если бы знала, что оказала мне услугу.

Одна боль сменилась другой. Все с самого начала. Только я очень устала от боли, прорывающейся сквозь сон. Измученная болью, измотанная бессонницей.

В комнате все еще серо. Уже вечер или ещё раннее утро? А, может, просто идет дождь? Я потерялась во времени.

Сильно хотелось пить. Наверное, я могла бы встать, но перелезать через спящего владыку не хотелось. Он тоже устал. Я слегка изменила положение тела, вытянув вперед поврежденную руку. Во мраке комнаты на ней ярко золотились насыщенные завитушки от новой порции его крови.

– Я вводил тебе несколько раз обезболивающее, но оно не действует, – произнес мужчина. – Видимо, как и инфекция, нейтрализуется моей кровью. К сожалению, я оказался прав. От единичных уколов с кровью иммунитет не образовался. Вещества подавляют инфекцию, но вступают в реакцию с твоей кровью, как в первый раз. Скорее всего, потому, что их содержание в крови очень велико.

– Можно воды?

Он дал попить, потрогал мой лоб и покачал головой.

– Боль не уменьшилась, Ева?

– Нет. Как в прошлый раз.

Когда боль стала отступать, тело охватило уже знакомое желание. Эн-Ур долго смотрел на мои манипуляции с простынью, затем отбросил её в сторону. Меня тут же обдало горячей волной. Я нетерпеливо подвинулась к нему, чтобы он меньше раздумывал. Когда его губы коснулись моей груди, можно было перестать сдерживаться и застонать. А заодно запустить свои руки в его волосы, затем погладить сильное тело. И раздвинуть бедра, зная, как хорошо сейчас будет.

Я не сразу поняла, что его пальцы оказались во мне глубже обычного и были не так осторожны. Это не было для меня неприятно, но настораживало. Он словно проверял, насколько сильно могут растянуться мои внутренние мышцы.

– Не сжимайся, Ева, – прошептал мужчина. – Все хорошо.

– Что хорошо? – испугалась я. – Не понимаю.

– Сейчас почувствуешь, – загадочно ответил владыка и легко уложил меня на себя. Я попыталась отодвинуться, но он крепко прижал меня к себе, позволив полностью почувствовать свою реакцию на мои телодвижения. Я моментально замерла. Он сам развел мои бедра, чтобы наши плоти соприкоснулись. Моя, нежная и горячая, и его, каменно-твердая, кажущаяся мне просто огромной. Соседский мальчишка здесь и рядом не стоял. Только теперь я поняла всю правдивость земной поговорки про мужской орган и палец.

От испуга я перешла на «ты».

– Владыка, ты же не собираешься…

– Как раз собираюсь, внутрь тебя, – поддразнил он. – Ева, дыши, это не может быть настолько страшно.

– Может. Потому что это в меня не поместится! – выпалила я.

– Будем измерять? – поинтересовался он. – Или остановимся на фактах. Если там проходит целый ребенок…

Я расплакалась, а он поцеловал меня в губы. Неожиданно и нежно, что мне захотелось еще. И еще. И еще. Пока каменная головка, оказавшаяся бархатной и влажной, настойчиво не толкнулась в меня.

– Нет, пожалуйста…

– Не бойся, котёнок. Ты хочешь меня. Хочешь очень сильно. Если бы наше желание не было взаимным, я бы не почувствовал тебя, я бы не успел. Скажи, что хочешь меня?

Я громко всхлипнула:

– Хочу.

– Подвигайся на мне, позволь себе почувствовать. Все будет лишь так, как захочешь ты. В любую минуту можно остановиться и подождать, – пообещал он, снова лаская мою грудь. От его мягких прикосновений, низкого голоса, нежных касаний губ я снова расслабилась. И трение между нашими телами стало ощущаться мною совсем по-другому. И то, что я почувствовала, когда он медленно стал проникать в меня, не имело слов. Я не просто впускала его в себя, а поглощала, вбирая все больше и желая каждого нового толчка. И боясь, что это может закончиться.

– Почему, почему ты остановился?

– Потому что ты слишком увлеклась, – рассмеялся Эн-Ур. – Мы можем сегодня не продолжать, дать тебе время привыкнуть.

Я чувствовала, как часть его тела настойчиво пульсирует внутри меня, желая продолжения. Мужчина тяжело дышал, борясь с собственными желаниями. Наши глаза встретились. Он сел, и темп его движений стал увеличиваться. Крепко обнимая его, я положила голову ему на плечо. Моя грудь терлась о его грудь, одно очень чувствительное местечко между бедер – о его тело. И то, что он был внутри меня…

– Не сдерживайся, любимый, – прошептала я ему на ухо, чуть приподнимаясь, чтобы он мог проникнуть ещё глубже. – Сделай со мной все, что ты хочешь.

Навзничь упавшая на кровать, я смотрела, как горят в небе звезды. Внутри меня тоже все горело, я даже не могла сдвинуть ноги. И в то же время мое тело чувствовало полный покой, удовлетворение и насыщение. Словно очень голодный человек наконец дорвался до сытного обеда.

Звезды исчезли, это владыка наклонился, с тревогой всматриваясь в мое лицо.

– Ева, нельзя говорить такие слова мужчине, который тебя очень хочет. Все мои благие намерения отправились к черту. Ты всегда умудряешься сделать так, чтобы я причинил тебе боль.

– Нет.

– Ева?!

– Нет, ты не причинил мне боль. Ты не можешь этого сделать.

– Я мог тебя убить!

– Ну и что? Главное, что это был ты. Да, я знаю, девушки не должны говорить мужчинам такое. Но я не девушка. Я – твоя рабыня. Видимо, я родилась, чтобы жить только для тебя.

Глава 26. Кровь Древних

– Кожа повреждена меньше, чем могла бы быть, – вздохнула Тара, рассматривая оставшийся знак на моем правом плече. – Нет никакого рисунка, просто отпечаток железа в виде «Х». Прости за то, что я тебе скажу, Ева, но это клеймо рабов. Как такового рабства на Нибиру нет. Жители, особенно незнатная его часть, становятся рабами лишь в наказание за тяжелые преступления против друг друга. Они выполняют самую грязную и тяжелую работу. В святилище нет такого клейма. Видимо, Лали специально принесла его.

Я это уже знала, поэтому лишь кивнула.

– Я просила владыку за Негу. Он отказал мне, – тихо ответила я. – Я простила её. Мне кажется, что Нега сделала это не со зла, а боясь гнева Лали. Я сама виновата, что была такой доверчивой и наивной. Он и тебя не хотел ко мне пускать. Даже не знаю, почему он изменил своё решение.

– Я позволила владыке увидеть мои мысли. Добровольно. Попросила его об этом. Видимо, он не нашёл ничего, что хоть как-то может навредить тебе.

Солнце поднялось высоко, и мы, не сговариваясь, крепко обнялись, прижавшись друг к другу. Меня не радовало даже красивое длинное белое платье, которое Тара принесла для меня. Ведь сегодня казнили Негу. Для всех я едва не погибла от её руки, ведь злополучную ёмкость, содержащую смертельный для меня газ, принесла именно она. И любимая игрушка Царя Богов, то есть я, едва не погибла из-за её оплошности.

Лали удалось остаться в тени. Я почти не удивилась этому обстоятельству. В нашем мире ведь тоже так. Несут наказание не заказчики, а исполнители.

Под благовидным предлогом верховную жрицу отправили в официальное путешествие по Нибиру. Она должна была посетить отдаленные храмы, чтобы лично встретиться с теми жителями, которые никогда не смогут добраться до главного храма, чтобы поклониться своему божеству.

Никто из средних и старших жриц больше не смеялся надо мной. Конечно, меня не полюбили, да и уважения не прибавилось. Все ждали, когда владыка пресытится мной и что за этим последует.

Я тоже ждала…

Крылатый любовник часто уносил меня к водопаду. Это стало нашим любимым местом. Один раз мы даже отправились туда на лошади. Да, небо Нибиру бороздили сверхтехнологичные корабли, а по земле его жители передвигались на лошадях.

Эта планета не переставала меня удивлять.

Я стремилась узнать ее как можно лучше. Хотела понять тот мир, в котором жил и которым правил мой любимый.

Эн-Ур рассказывал мне о других богах, с которыми близок и которых недолюбливает. Я видела их изображения и вскоре выучила весь Высший круг, куда входили главные боги Нибиру. Хотя и представить себе не могла, что скоро увижу их всех вживую.

Как-то, возвращаясь в храм, Эн-Ур задержал меня на крыше, чтобы спросить:

– Я говорил тебе, что здесь находится самая высокая точка Аккады?

– Нет. Но теперь я понимаю, почему ты любишь здесь стоять. Ведь вся Аккада у твоих ног, – выскользнув из его рук, я опустилась на колени, касаясь губами его ступней. – И я тоже, твоя рабыня.

Он протянул руку, чтобы помочь мне подняться, и неожиданно опустился передо мной на колени.

– Ты права, Ева. Ты родилась, чтобы жить для меня. Я люблю тебя.

Через секунду я оказалась в его объятиях. Лёгкое платье смялось под его сильными руками, когда он легко вошел в меня. Я обхватила ногами его спину, но неожиданно напряглась. Эн-Ур тут же почувствовал мое напряжение.

– Что-то не так, котёнок?

– Нет, не знаю. Наверное, подул ветер. Показалось, – я попыталась отогнать появившееся ощущение, что за нами кто-то наблюдает.

Крылья любимого тут же обняли меня, отгородив от всего мира. Как же я любила эти моменты. Этот кокон, где я чувствовала себя словно внутри его тела.

Только наш собственный, один на двоих, удивительный новый мир. Очень хрупкий. Разбившийся в одно мгновение.

Пару дней спустя мы вновь стояли на этой же крыше. Владыка отпустил меня лишь на секунду, а чужие руки схватили меня и понесли в неизвестность.

– Эр-Ра, отпусти её, – Эн-Ур летел рядом.

Несущий меня резко рассмеялся:

– Я тоже просил тебя об этом когда-то. Но ты не отпустил.

– Я отпустил, Эр-Ра. Лали не захотела уйти. Она не любит тебя.

Эр-Ра заскрежетал зубами. Я чувствовала, как его тело трясётся от ярости.

– Это не имеет значения. Мы бы сами разобрались. Ты вмешался в мою жизнь, Эн-Ур. И я сделаю то же самое. Я – хранитель Порядка. Ты нарушил наши законы. Пусть остальные решают её судьбу.

Мы оказались по другую сторону Аккады, среди гор, утопающих в пустынном песке. Эр-Ра бросил меня посреди круглой утоптанной площадки и обнажил меч. Эн-Ур вытащил свой. Но нападать он не спешил, так как Эр-Ра все еще прикрывался мной.

Я услышала шум крыльев. На площадку слетались другие боги и богини. Всего около сорока. Десяток из них оказался женщинами.

В воздухе чувствовалось напряжение. Некоторые боги стояли с непроницаемыми лицами, кто-то шептался, бросая на меня короткие взгляды.

– Эр-Ра, – вперед вышла единственная белокурая и самая молодая женщина. Однажды я уже видела её. Это была Лея-Ра, красивая богиня Добра и Любви. Я знала, что Эн-Ур часто навещает её. Они были очень близки. – Что все это означает, Эр-Ра? Ты никого не предупредил, ни с кем не поговорил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Потому что у меня есть что сказать сразу всем нам, – он указал мечом на Эн-Ура. – Он нарушил закон. Наш брат преступил одно из самых оберегаемых и серьезных табу. Он дал нашу кровь рабыне!

Среди собравшихся пронесся ропот. Боги переглядывались, и я видела, как некоторые сжимают кулаки. Другие, наоборот, отступили на шаг.

Тихо и неуверенно Лея-Ра произнесла:

– Где доказательства, Эр-Ра?

– Он говорит правду, – откуда-то из темноты вышла Лали. Её лицо было бледным, но голос звучал твёрдо. – Я могу подтвердить слова бога Эр-Ра. Любая жрица из нашего храма может подтвердить. Рабыня была прислужницей, вела себя дерзко, не принимала наших законов. Она не захотела принять никого из мужчин и заболела. Её состояние было очень тяжелым. Но она поправилась.

– Даже семя Бога Войны и Силы не может спасти уже болеющего человека, – громко произнёс Эр-Ра. – Мы все знаем, что это может сделать лишь кровь. Наша кровь, которую мы поклялись оберегать, чтобы сохранить нашу силу. Кто еще сомневается в словах Лали, сестры правителя Нибиру?

Снова поднялся шум. Но я не понимала их гортанной отрывистой речи, зато чувствовала гнев и даже страх.

Когда снова наступила тишина, вперед вышел бог, который казался старше других, и его громкий голос разнёсся по огромной пустыне:

– Сын мой, ты дал смертной, да ещё землянке, свою кровь. Ты знал, что это запрещено законом Древних.

Я поняла, что это Ану-Ра, отец Эн-Ура, о котором теперь мало кто из простых смертных помнил.

– Она умирала, отец – спокойно ответил Эн-Ур, не опуская глаз.

Красивая, излучающая золотой свет Лея-Ра, тоже сделала шаг вперёд.

– Наш брат сделал это не из жалости или незнания, или, чтобы навредить кому-то из нас. Он сделал это из любви. Разве она не стоит того, чтобы нарушить правила?

Нергал, бог Подземного Мира и Смерти, огромный, с чёрной короной на голове, тоже шагнул вперёд. Я заметила, что у него отсутствовала левая рука. Раздался его глухой, словно из могилы, голос:

– Любовь не лечит. Любовь убивает. Ты дал ей свою кровь. Теперь она связана с тобой навечно. Ты согласен провести вечность с землянкой? Даже звучит смешно. Твой поступок нарушил баланс сил.

Набу-Ра, бог Мудрости и Письменности, медленно поднял свиток.

– Древние законы не запрещают давать кровь смертным. Тем смертным, кого боги выбирают как свою пару…

– Никто из нас ещё не выбирал себе в пару жителя Земли, – мягко перебила Сехмет, богиня Лекарей. – Мы можем дать Эн-Уру и землянке время и посмотреть, что будет. Отнять жизнь никогда не поздно.

Темноволосая, бледная, с глазами, которые сияют, как лунный свет, в чёрном платье, усыпанном красными кристаллами – рядом с Нергалом стала его сестра – Богиня Подземного Царства – Эриша.

Её тихий голос окутал каждого из присутствующих:

– Мы почти забыли, что такое любовь. Я хочу увидеть её свет, почувствовать запах, попробовать на вкус… Если нужно, я стану компаньонкой землянки и буду следить за тем, чтобы больше ни один из законов нарушен не был.

Мардук, бог Закона, высокий, темноглазый, закованный в доспехи, ударил огромным шестом по сухой выжженной земле, отчего на ней образовались трещины:

– Мы еще решим, какое наказание получишь ты, Эн-Ур. Но девушка должна умереть.

Он еще не договорил, а Эр-Ра уже занес надо мной свой меч. Сталь с грохотом обрушилась на сталь. Это мой любимый не смирился с решением и начал бой с моим палачом. Несколько богов решили остановить его, но Эн-Ур не подчинился, отражая и их наступление.

– Ева, постарайся всё время находиться за моей спиной, – крикнул он.

Постепенно нас оттесняли к краю площадки. Грянул гром, сталь выбивала из стали огненные шары. Я видела, как на теле любимого появляются все новые раны. И понимала, что ему не выстоять.

Я родилась, чтобы быть его рабыней, а не причиной его смерти. Неожиданно Эн-Ур споткнулся на собственной крови и упал на колено. Эр-Ра тут же занес свой меч, стоя ко мне спиной.

Миг, и голова моего любимого слетит с плеч, прямо мне под ноги.

Глава 27. Гостеприимство Императора

Лея-Ра тоже вытащила свой меч, но не решалась направить на кого-то из своих сородичей.

Я столько раз касалась губами впадинки под крылом любимого, с левой стороны, где кожа была так тонка и чувствовалось биение его сердца. Сердце, которое вот-вот перестанет биться.

Занеся меч, Эр-Ра поднял крылья. Схватив меч, который легко выскользнул из рук богини, двумя руками, я со всей силы обрушила его на намеченную цель. Тонкое и острое лезвие послушно вошло под крыло, пронзив сердце. Прежде чем упасть, Эр-Ра еще смог отбросить меня своим крылом на противоположный край площадки. Но я не разбилась, пролетев не менее ста метров. Меня легко поймал сидящий на лошади воин, закованный в золотые доспехи. А за ним стояла целая армия. Он посадил меня себе за спину и обнажил огромный меч. То же сделали стоящие за ним.

Вперед вышел Бог Закона – Мардук:

– Приветствуем тебя, Кир-Ра, повелитель Нибиру!

– И я тебя, мудрейший Мардук, Великие боги, – повелитель поклонился, но не спешился. – Вы вынесли приговор моей рабыне, не дожидаясь моего участия?

– Это дело Богов, повелитель Кир-Ра, – не скрывая раздражения, ответил Ану-Ра.

– И когда я перестал им быть, папочка? – негромко произнес Кир-Ра.

– Не вмешивайся, – так же тихо повторил Ану-Ра.

– А то что? Ты меня ремнем отшлёпаешь? – усмехнулся он. – Вам меня не одолеть, если простая рабыня убила самого хранителя на виду у командиров моей армии. Я бы с удовольствием помог моему брату, но слегка опоздал. Крыльев то у меня нет.

Последние слова Император произнёс с особой насмешкой, после чего выехал вперед и громко добавил:

– Я забираю рабыню с собой, чтобы суд Нибиру, как и полагается, вынес ей приговор по нашим законам, полностью подготовившись и разобравшись во всех обстоятельствах, – он повернулся к сестре, и я увидела, как Лали задрожала от страха. – Ты тоже хорошо подумаешь, прежде чем говорить. Что происходило на самом деле, а что тебе показалось.

Последнее, что я увидела, покидая это страшное место, как над Эн-Уром склонились Лея-Ра и Лали. Выживет ли он?

Моё знакомство с дворцом императора Нибиру ожидаемо началось с подвала, с вороха сухой травы. Мыши и крысы, как и в храме Эн-Ура, были такими же. Мне оставили воду, хлеб и что-то из фруктов. Никто не пытался подойти или заговорить. Я тоже не стала задавать вопросов.

Мои лёгкие уже могли дышать воздухом из нижних ярусов. Но не долго. День, может, два…

Но к вечеру на пороге моей камеры возник сам правитель с факелом в руках. Пришел лично сопровождать меня на суд? Кончиком меча мужчина коснулся моего подбородка, разглядывая лицо. Затем приказал стражникам:

– Пусть её отмоют и приведут в порядок. И посмотрят, чтобы не было вшей и блох.

К счастью, этим стали заниматься не стражники, а служанки. Меня несколько часов умывали различными ароматными средствами, нанесли маску на волосы и кожу. Добросовестно сделали массаж, уделив особое внимание коже пяток. Не знаю, что в них втирали, но такими мягкими и нежными они еще не были никогда. Ещё раз ополоснув, в мое тело вновь втерли ароматный увлажняющий крем. Тщательно расчесали и уложили волосы, сделали легкий макияж, надушили духами.

Когда дело дошло до одежды, я почувствовала панику. Что задумал правитель? Если суд и состоится, то точно не ночью. Что же ему нужно от меня?

Еще в храме Эн-Ура я слышала от Тары, что нынешний правитель Нибиру очень своенравен и жесток. Он правит так же, как правили все его предки. Планета процветает и довольна. Но наедине с правителем по доброй воле не остается никто. Любой разговор с ним очень короток.

Я вспомнила рассказы Тары о том, что Лали родилась здоровой, а её брату повезло значительно меньше, хотя никто точно не знал увечий ребенка. Но с самого детства, несмотря ни на что, Кир-Ра готовился стать правителем. Лучшим из лучших, сильнее любого воина. Он не терпел трусости и лени, считая, что, если смог он, значит, сможет каждый.

– Его бояться даже боги, – шепотом добавила Тара. – Говорят, в поединке с Киром не смог победить ни один из них. Только Эн-Ур.

Теперь, глядя, как служанки надевают на меня роскошное платье, я все больше холодела от собственной догадки. Неужели Кир-Ра вмешался лишь для того, чтобы поиграть со мной, причинив Эн-Уру боль? Своеобразный реванш, только не на поле боя?

Платье было открытым, полупрозрачным, больше показывающим, чем скрывающим. Женщины в Аккаде носили трусики, но не слышали о лифчиках. Под вечернее платье надевался корсет. Днем им не пользовались из-за жары.

Комната, в которую меня привели, являлась не залом суда, а спальней повелителя. Сбылись мои самые дурные предположения. Я никогда по-настоящему не боялась Эн-Ура. Даже тогда, когда его нужно было бояться. Но этого внешне вполне красивого мужчину, облаченного в черный длинный халат, расшитый золотом, я боялась до безумия.

– Чего ты согнулась, как древняя старуха, – нахмурился он. – Подойди ближе. Мне же нужно рассмотреть, за что я нажил себе лишних неприятностей. Ты что, глухая?

Я подошла. Злить его сильнее было ни к чему.

– Повернись.

Я повернулась, то ли не в ту сторону, то ли недостаточно быстро. Тонкий кнут просвистел рядом со мной, зацепив мою руку, верхнюю часть груди и плечо. Мне удалось не закричать от острой боли, но кожа оказалась рассечена, и моментально появились распухшие рубцы. Тонкая ткань платья оказалась испорчена.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Что я вам сделала? – я посмотрела в его глаза. А он не привык, чтобы в них смотрели. Следующий удар кнута сбил меня с ног. Я упала на пол, показавшийся мне ледяным.

Уже с утра мне было плохо. Крысы и мыши, ползая по мне в подвале, принесли с собой очередную инфекцию. Стремительно поднималась температура. Трех недель, что мы провели вместе с Эн-Уром, оказалось недостаточно для образования иммунитета. Минимум три месяца. Я улыбнулась самой себе. Пусть делает, что хочет. На этот раз мне помочь некому.

– Ты еще можешь смеяться надо мной? – лицо Кира-Ра перекосило от злости. Мечом он разрезал на мне платье, иногда задевая кожу. Мелкие царапинки тут же начинали кровоточить. Это лишь ускорит мою смерть.

– Не над вами, над собой.

Я закрыла глаза и снова увидела себя в воде, забросанной цветами. И любимый смеялся, глядя на меня. Мое спасительное воспоминание.

А пол был таким холодным… Я закашлялась, попыталась прикрыть рот рукой и увидела на ней потёкшую изо рта кровь.

– Ева, – правитель отвешивал мне пощечину за пощечиной, пытаясь привести в чувство. Он переложил меня на кровать. – Ты должна ответить, слышишь меня? Ты же спала с моим братом? Как ты могла заболеть?

– У неё всё ещё не образовался иммунитет, – я узнала голос Аннара. Вспомнила, что мужчина являлся не только личным врачом Эн-Ура, но и правителя. – Еще на Земле я видел, что она нам не подходит. Она не может меняться. Видите, она почти не изменилась.

– Это потому, что Эн-Ур мало с ней спал! – Кир-Ра снова стал трясти меня. – Сколько он спал с тобой? Говори!

– Три недели. Последние три недели, – ответила я.

– Но ты болела раньше, – возразил правитель. – Лали в этом не врет. Он действительно дал ей свою кровь?

Император буравил своим тяжёлым взглядом врача.

– Это единственное объяснение, – согласился Аннар. – Кровь не дает иммунитет, но борется с инфекцией. Мой повелитель, ей уже не помочь.

– Я не могу допустить, чтобы она умерла! Это слишком просто. Я даже не понял, за что он любил её. Я не увижу его боли, когда он узнает, что она принадлежит мне, – бормотал Кир-Ра. – Я не попробовал её. Если дать ей умереть, то он через неделю её забудет!!! А я хочу, чтобы он жил и знал, что я в любую минуту могу сломать её, как надоевшую игрушку!

– Ей ничем не помочь, – повторил Аннар, с сочувствием глядя на меня. – Воздух, попадая через порезы, усилит болезнь. Она не доживет до завтрашнего вечера.

Его слова очень нравились мне. Я снова улыбнулась. Назад, туда, где шум водопада, ковер из цветов и смех любимого. Мне стоит протянуть руки, и я вновь окажусь в коконе его крыльев. И никому нам не помешать.

– Вы не можете это сделать! – крик Аннара вернул меня в сознание.

– А кто мне запретит? – рявкнул Император. – Ты? Давай, Ева, помогай себе. Иначе на одного врача у нас станет меньше. Как Эн-Ур это делал?

Я не знала, на что способен Кир. Но в глазах Аннара появился страх, когда меч повелителя оказался возле его горла.

– Ева, мы ждем, – напомнил брат Лали.

– Вводил мне в вену шприцем, – прошептала я. – А тогда, когда ваша сестра отравила меня ядом – были капельницы.

– Как часто? – уточнил Аннар. – Нужна ли какая-то периодичность?

– Через три часа, затем через шесть. Через три дня – раз в сутки.

Кир-Ра не давал мне спать, словно боясь, что я могу не проснуться.

– Вы измучили её, – не выдержал Аннар. – Дайте девушке отдохнуть.

Я проспала почти сутки. И спала бы больше, если бы Император вновь не растормошил меня.

– Почему у тебя не спадает температура? Что не так?

– Девушке очень больно, – понял врач. – Компоненты крови пытаются перестроить её тело, и это сопровождается сильной болью. Повелитель, позвольте уколоть обезболивающее. Болевой шок очень опасен.

Я не стала дожидаться отрицательного ответа Кира-Ра и покачала головой:

– Не нужно, господин Аннар. Оно не поможет. Владыка пытался, но кровь нейтрализует не только инфекцию, но и лекарство.

Больше Кир-Ра меня не трогал, но теперь я не могла спать сама. Боль казалась мне еще сильнее, чем в прошлые разы. Я не видела на лице повелителя сочувствия. Скорее, его злило, что эту боль причиняет не он.

Император вытащил меня из кровати, отправив умываться:

– Лежишь здесь мертвым грузом уже три дня. Служанки тебе помогут и перестелют кровать. Эй, помогите ей. Куда все подевались?

Бросая на меня сочувственные взгляды, девушки помогли мне быстро принять ванну и вернуться назад. Я накрылась покрывалом и немного отдохнула, когда пришёл повелитель. Его волосы были еще влажными после воды. Я уже заметила, что Кир-Ра любил чистоту, этого было не отнять.

– Не умерла? – поинтересовался мужчина, садясь на кровать. Я инстинктивно отодвинулась на самый край. Что еще он задумал? Но узнать это мне не довелось, так как пришел Аннар. С очередным шприцом.

– Когда ты оклемаешься, – проворчал Кир-Ра, развязывая пояс халата и сбрасывая его до талии. Доктор наклонился, набирая в шприц кровь. Мне пришлось вернуться на середину кровати, чтобы он мог ввести её мне. Потрогав мой лоб, врач удалился. Кир-Ра тоже положил руку на мою голову, медленно проходясь по мне взглядом.

– Почему температура держится?

Меньше всего мне хотелось с ним говорить, но я прекрасно знала, что его нельзя раздражать.

– Идет реакция моей крови на вашу.

– И это не дает иммунитета, – задумчиво протянул он. – Тебя даже поколотить нельзя.

Его рука сдернула с меня покрывало. Одним движением он разорвал на две части мою рубашку, рассматривая тело.

-------------------------

А сейчас знакомимся с Императором Кир-Ра

Глава 28. Ничего хорошего

Ладонь Императора скользила за взглядом:

– Что мой брат в тебе нашел, никак не пойму? Ты почти не изменилась. Тебя можно убить одним ударом. Разорвать на части одним движением. Раздвинь ноги, я хочу посмотреть, какая ты там!

Мужская рука больно надавила на низ живота, и я развела бедра. Но смотреть, как его пальцы опускаются ниже на гладкий пухлый лобок, я не хотела и зажмурила глаза. Пусть делает, что хочет, но смотреть я не буду. Лишь напряглась, словно тетива натянутого лука, когда его пальцы стали касаться слишком интимного места.

– Почему ты не кричишь? Не просишься, не сопротивляешься? – с удивлением спросил Кир-Ра.

– Потому, что это бесполезно. Что я могу сделать против вас? Развлечь ваших стражей за дверью?

– Ты вся трясешься… От страха или от отвращения? Я слышу, как колотится твое сердце. Мои прикосновения так противны?

На этот раз я посмотрела на него. В его взгляде не было привычной злости. Но что именно отражалось в его глазах, я так и не поняла.

– Я не хочу вас и не люблю. Но почему вы должны быть противны? – в свою очередь удивилась я.

– У тебя плохое зрение? Посмотри хорошо, я сказал, посмотри!

Он был ниже Эн-Ура. И ниже многих мужчин Аккады. Зато очень широк в плечах. Всё его тело состояло из сплошных мышц, словно под кожей находилась сталь. Я на себе почувствовала, как тяжела его рука. А что будет, если он ударит в полную силу?

Тело Императора было изборождено глубокими шрамами, особенно ноги и спина. А линия позвоночника… Я все же осторожно коснулась её пальцами. Я не ошиблась. Под кожей чувствовался холод металла.

– Когда я родился, стало ясно, что ходить не смогу. Сильное искривление позвоночника, его недоразвитость и смещение лопаток относительно друг друга. Это очень обрадовало мужа моей матери, тогдашнего правителя Нибиру. Он мог очень просто избавиться от меня. Но настоящий папочка объявился и забрал меня с собой. Тогда и начались все операции. Многие шрамы появились позже, во время обучения и тренировок. Старшие боги, подобные Эн-Уру, могут воздействовать на мозг не только обычного аккадца, но и аннунака. Моя мать не знала, что спит не с мужем, пока не родился я. Она вскоре умерла.

Об этом мы с Эн-Уром говорили.

– Ваш брат сказал, что я не смогу от него забеременеть...

– Испугалась? – хмыкнул Кир-Ра. – Это бывает очень редко. И такая способность осталась лишь у старших богов. До тебя у него была масса девушек. Никто не родил. Впрочем, от меня тоже никто не забеременел.

Введенная Аннаром кровь растеклась по моим венам, вызывая новый приступ боли. Мой позвоночник словно разваливался на части. Каждый сустав в ногах перекручивался вокруг своей оси. Так больно мне еще никогда не было. Я забыла и про одного брата, и про второго, скорчившись в углу кровати. Невыносимо, не вытерпеть.

– Выпей, – неожиданно Кир-Ра попытался мне что-то влить в рот.

– Что это?

– Травяной настой. Боль он не снимет, но ты уснешь. Я знаю по себе, – он зажал мне нос рукой, и я инстинктивно проглотила влитую в рот жидкость.

Я проснулась на каком-то столе в комнате, напоминающей медицинский бокс, который я видела в храме Эн-Ура. И сейчас рядом слышался голос Аннара и еще одного мужчины. Они пытались донести свои соображения до Кира-Ра. Врач тыкал пальцем во что-то, напоминающее снимок позвоночника.

– Вот, повелитель, смотрите. Обычно у других девушек эти связки расходятся и обрастают новой тканью. За счет этого происходит увеличение роста. Поэтому мы всегда берем девушек не старше двадцати одного года. Ева подходит по возрасту, но у неё так не произошло. Её связки несколько разошлись, но они стали хрупкими. Каждая новая порция крови лишь усиливает это. Отсюда эти невыносимые боли. Еще несколько вливаний, и её позвоночник просто сломается. Я бы уже не рекомендовал ей ходить.

– Может быть, – испуганно добавил второй мужчина, – у неё никогда, ни при каких обстоятельствах не сможет выработаться иммунитет.

– Но об этом рано судить, – поспешно возразил Аннар. – Это всего лишь наше предположение. Что-либо мы сможем узнать лишь через три-шесть месяцев полноценной супружеской жизни. С одним мужчиной. Это покажет анализ крови. На данный момент, вероятно, из-за вливания крови и сильного воспалительного процесса во всём организме землянки там ничего не понять. Возможно, Древние Боги что-то знают, но не станут говорить даже Эн-Уру. Они сделают все, чтобы он больше не увидел девушку.

Кир-Ра поднял голову и заметил, что я проснулась. Мужчины тоже обернулись. Повелитель обошел стол и присел рядом.

– Все слышала?

– Да.

Я не знаю, чего он ждал. Моих слез, мольбы о помощи, последней исповеди?

Я слишком устала. Это место не приняло меня, я изначально была здесь лишней. Я узнала, что такое любовь, но её финал был также предсказуем. Наверное, по правилам жанра, я должна была умереть у Эн-Ура на руках. Какие глупости.

Неважно, где и когда, умирать очень страшно. Несмотря на всё, что происходит, умирать очень страшно!

– Есть еще вариант. Без доказательств, на уровне лишь моих предположений, – произнёс Аннар. – Когда делали операции на вашем позвоночнике, вам вводили что-то, чтобы связки срастались и укреплялись. Состав никому не говорился. Но в вашей спинномозговой жидкости есть неизвестные нам вещества. Если терять нечего…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И если Киру-Ра нужно это, поняла я то, что не произнес Аннар.

– Ты хочешь их выделить? – уточнил повелитель Аккады.

– Нет. Многое из того, что я видел, быстро разрушается. К тому же у нас мало времени. Боги могут в любую минуту прийти сюда. Им не понравятся наши опыты, – ответил Аннар. – Что вы решили?

Император молча лег на соседний стол. Второй мужчина занялся мной. Я лежала на животе и почувствовала, как он широкими ремнями привязывает меня к поверхности.

– Не бойся, землянка. Будет больно, пока вводится игла, – предупредил он. – Ты не должна её сбить.

На фоне той боли, что я испытывала сейчас, введение оказалось вполне терпимым.

– Говори, если почувствуешь что-то необычное, – посоветовал мне Аннар. – Жжение, тошноту, другую боль.

– Тепло, – ответила я, неожиданно вновь засыпая. – Мне очень тепло.

Меня разбудили какие-то чавкающие звуки. Ночь, спальня Кира-Ра, он сам и обнаженная девушка. Её голова на уровне его бедер, а её рот…

Меня вытошнило. Благо, что рядом стоял фарфоровый тазик. Кир-Ра отпустил девушку. Та подала мне воды, чтобы я могла прополоскать рот, затем ушла вместе с тазиком. По выражению её лица я поняла, что она очень обрадовалась, что меня вывернуло.

Мужчина не соизволил запахнуть халат. Впрочем, я не собиралась его рассматривать.

– Я надеюсь, что тебя вытошнило не от мысли, что мы будем этим заниматься с тобой каждый день, – произнес он.

– Что?!

– Снимок показал, что твой позвоночник стал крепче. А иммунитета как не было, так и нет. Мне не жаль дать тебе своей крови. Но к чему это приводит, мы уже знаем. Раздвигай ноги. Сегодня служанка и так сделала за тебя половину работы.

– Мне нужно в туалет. И я… я … грязная.

– Дорогу в туалет ты знаешь, как и в купальни. Если будешь сидеть там дольше, чем нужно и мне придется вставать, чтобы тебя оттуда вытащить, последствия тебе известны.

То ли от страха, то ли от какого-то сбоя в организме тошнота не закончилась на единственном приступе, и Кир-Ра решил отложить свои намерения до завтра.

Утром зашел Аннар. Несмотря на страх за собственное будущее, я спросила его о судьбе своей одноклассницы, из-за которой, собственно, и попала в эту историю.

– Она стала моей женой, – ответил врач. – С ней все хорошо. Сейчас её зовут Нина. Это красивое по нашим меркам имя. Благородное. Ева, Кир-Ра жесткий, но не жестокий человек. Понимаешь различия? Постарайся найти к нему подход. Я знаю, он существует. Кроме него, тебе, к сожалению, помочь некому. Никто не пойдет ни против Императора, ни против Богов.

– Что вы знаете о владыке? – с дрожью в голосе спросила я.

– Боги не развяжут войну с Императором ради тебя. Им её не выиграть, – покачал головой врач. – Он жив, идёт на поправку, но рядом с ним находятся все семь Богов Высшего круга. Он не может покинуть собственный храм.

В спальню зашел стражник, чтобы посмотреть, почему доктор задержался. Аннару пришлось уйти. Мне разрешили погулять по императорскому саду, затем накормили обедом, дали отдохнуть и вновь занялись моим внешним видом. Ароматная ванна, массаж, растирание, укладка волос и новое полупрозрачное платье.

Кир-Ра, облаченный в очередной роскошный халат, полулежал на балконе, наблюдая за догорающим закатом. Служанки принесли поднос с чаем, сладостями и фруктами. Не дожидаясь его окрика, я присела на другой коврик.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался он.

– Хорошо, – ответила я, стараясь понять, в каком Император настроении.

– Я устал, Ева. Ты бы не могла за мной немного поухаживать? – неожиданно признался он.

Я разлила по чашкам чай, одну протянула ему. Вторую взяла себе. Несмотря на мои чувства к Эн-Уру, я понимала, что злить правителя непростительно глупо. Это не поможет никому.

– Очень красивый вечер, – задумчиво произнес Кир-Ра. – Тебе нравится Аккада?

– Я не была в городе. Только в оазисе, где находится самый большой водопад Нибиру. Там было прекрасно. Удивительное место. А вы были на Земле?

– Нет. Я не могу покидать планету, – ответил он. – Но я видел фотографии, слышал рассказы. Зачем ты это сделала?

Он показал на моё клеймо.

– В первый раз у нас с Лали возник конфликт по этому поводу. Затем я хотела попросить вашего брата, чтобы он разрешил мне остаться на корабле. Ко мне там лучше относились и воздух больше подходит мне. Но одна из средних жриц сказала мне, что все, кто подчиняется вашему брату, должны иметь на себе знак его принадлежности…

– Моя сестра заменила знаки, – усмехнулся Император. – В её духе. Она любила Эн-Ура. Наверное, любит до сих пор. А Эр-Ра любил её и не мог простить этого владыке. Вполне земная история. Эр-Ра воспользовался первым удобным случаем, чтобы насолить ему. А Лали помогла, потому что хотела избавиться от тебя.

– Я уже поняла, – пользуясь спокойствием Кира-Ра, я решила задать волнующий меня вопрос. – Мне не простят смерть Бога?

– Нет. Хотя Эр-ра и не входил в Высший круг. Такое никому не сойдёт с рук. Но Боги не пойдут против меня. Поэтому, Ева, тебе нужно сделать все, чтобы мне не захотелось отдавать тебя им, – напомнил он.

– Вы говорите о том, что вчера вам делала та девушка? – еле слышно произнесла я.

– Она специально предназначенная для некоторых вещей девушка. И находится здесь добровольно. Но ты можешь взять с неё пример.

Я подавилась чаем, и настроение Императора заметно ухудшилось.

– Пойдем в кровать, – приказал он.

Глава 29. Побег

Разобрав волосы и надев рубашку, я подошла к кровати.

– Ложись, – приказал мужчина, отодвигаясь в сторону, на мое место. Я медленно легла, почти не дыша. Он повернулся на бок, и моя очередная разорванная рубашка упала на пол. Мужская рука медленно прошлась по моему нежному, бархатному телу. Сегодня служанки превзошли самих себя. Не дожидаясь очередной команды, я раздвинула ноги. Его пальцы медленно касались самых чувствительных мест моего тела.

– Не тошнит? – поинтересовался мужчина.

– Нет, – я не хотела его, но отвращения он во мне не вызывал.

– Тогда не лежи статуей. Или мне позвать кого-то из девушек?

– Я не могу так, как она вчера. Не могу и все! Неужели вы не можете этого понять?!

– Просто потрогай рукой, – тихо ответил он. – У всех мужчин все одинаковое.

Я сделала, что он хотел. Положила руку, обхватила пальцами. Его рука накрыла мои пальцы, показывая, как ему нравится.

Несмотря на все мое нежелание, у меня ни разу не возникло мысли намеренно причинить мужчине боль. Сжать сильнее, чем требуется, или поцарапать ногтем. Я ласкала, прислушиваясь к реакции его тела, стараясь делать то, что ему приятно. Тогда всё быстрее закончится.

– Прекрати, – неожиданно велел Император. – Иначе придется начинать все сначала.

Протянув руку, он взял со столика небольшую баночку, растер между пальцами прозрачное вещество.

– Что это? – спросила я, чувствуя, как его пальцы проникают внутрь меня.

– Обычная смазка. Ты сухая, и от этого тебе же будет больно.

– Спасибо, – ну что еще я могла сказать?

И все же когда он склонился надо мной, опершись на руки, я испуганно дернулась, но тут же снова раздвинула ноги. Здесь мне уже ничего не изменить. Мужчина, к моему удивлению, вошел медленно и осторожно, словно проверяя, насколько я могу его принять. А я могла, до самого основания. Его плоть по длине слегка уступала владыке. Благодаря достаточному увлажнению мне не было больно. Я даже смогла расслабиться, подстраиваясь под ритм мужского тела.

Наверное, будь на его месте какой-нибудь старик или сопящий и дышащий мне в лицо несвежим дыханием мужчина, я бы реагировала по-другому. Но Кир-Ра не подходил ни под одно из этих определений.

Его толчки стали резче и глубже, дыхание участилось, и я обхватила ногами его бедра, чтобы сжать сильнее внутри себя. Изогнулась, прижимаясь к его телу. Хотелось, чтобы всё скорее закончилось. В отличие от Эн-Ура, который был значительно выше меня, с его братом разница в росте не была так существенна. Наши тела хорошо подходили друг другу.

Последние несколько минут Император перестал сдерживаться, и я разбросала ноги в стороны от его сильных и частых движений. Он зажал в кулаке мои волосы, второй надавил на горло. Это не было больно, скорее очень страшно. Немного больше силы, и он переломает мне шею.

– Кир, пожалуйста…

Он зарычал при звуке собственного имени:

– Повтори еще!

– Кир, пожалуйста, Кир, – я готова была закричать на весь дворец, лишь бы он осознавал, что происходит.

Я почувствовала, как внутри меня взорвалось его тело, и расслабилась. Мужчина перестал сжимать мою шею и откатился в сторону. Я с удивлением заметила, что стало темно. Кристаллы погасли сами. А это означало, что прошло не менее часа, а то и все два, которые я почти не заметила. Время с мужчиной не показалось мне вечностью.

Я знала, что он не спит, но разговаривать со мной Император не стал. Повернувшись на бок и натянув покрывало, я вскоре уснула. Мне снились пустые и тревожные сны: квартира родителей, комната в институтском общежитии. Я проснулась неотдохнувшей, расстроенной воспоминаниями и осознанием того, что домой мне уже никогда не вернуться.

Повелитель Нибиру занимался государственными делами, и я не видела его целый день. Вечер был посвящен принятию ароматной ванны, тщательному уходу за телом и лицом. Но в императорской спальне никого не было, Кир-Ра где-то задерживался. Естественно, интересоваться у стражи, где находится правитель, я не стала.

Окно было открыто, задувал приятный ветерок, усиливая аромат свежесрезанных цветов, стоящих на столике. Шелковые прохладные простыни нежно льнули к моему телу. Кира-Ра все не было, и мое настроение значительно улучшилось.

Сегодня я узнала, что во дворце есть специальное место, где живут очень красивые девушки, готовые в любой момент ублажить господина. Может, он решил навестить одну из них или сразу нескольких? Такие подробности меня мало интересовали. Против этой, очень приятной мне, версии говорило лишь одно обстоятельство. Почему меня оставили в его спальне, а не отправили в другую комнату? Например, в ту, где я сегодня обедала и одевалась?

Я почти уснула, когда стража с грохотом распахнула дверь перед господином. Хорошо хоть в какой-нибудь горн не затрубили, извещая о его появлении. Кто-то из прислуги бросился зажигать кристаллы.

– Оставьте, – приказал Кир-Ра. – У меня нет планов почитать на ночь.

Двери закрылись значительно тише, и мужчина сел на кровать.

– Ева, у тебя что, живот болит?

– Нет. Почему вы так решили?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– По твоему выражению лица, – пояснил он. – Или увидела лягушку в сантиметре от себя. Может, это я у тебя с ней ассоциируюсь?

– Не ассоциируетесь. Я почти уснула. Решила, что вы не придете.

– И где я, по-твоему, должен был спать? – удивленно спросил Император.

Я пыталась правильно подобрать слова, помня о вспыльчивости правителя:

– Во дворце находится много других девушек… Очень красивых, умных и скучающих по вас…

– Скучающих? – повторил он. – Не замечал. Действительно, нужно сходить посмотреть. Я пришлю кого-нибудь из стражи.

– Зачем? – меня охватило нехорошее предчувствие. А мужчина уже поднялся с кровати.

– Как? Ты успела забыть?! Три месяца, каждый день с перерывом на твои месячные. Мне нужно точно знать, стоит ли вообще тратить на тебя время. Не волнуйся, стражник все сделает и уйдет. Кровать будет в полном твоем распоряжении. Хотя нет, сделаете всё возле стены или на полу. Не хватало мне ещё после собственного воина в кровать ложиться!

С этой самой кровати меня как ветром сдуло.

– Кир-Ра, не надо! Вы не так поняли. Вы спросили, а я ответила. Не уходите. Не поступайте так со мной! Я больше ничего не скажу. Только не уходите. Я сделаю все, что вы хотите.

Его глаза опасно сверкнули:

– Все, Ева? Ты сказала, все? Пожалуй, мне стоит остаться. Если, конечно, твоё «всё» мне еще понравится.

– Вам понравится, – прошептала я, опускаясь перед ним на колени и развязывая пояс халата.

Чуть позже очередная разорванная рубашка упала на пол, а я за ней. На то место, где пару минут назад ногами топтались стражники.

Я делала все, что хотел Император. Я смотрела на него и улыбалась ему, как никогда и никому в жизни. Целую неделю. Потому что в тот вечер меня сломал страх. Я стала его рабыней. Я полностью осознала, что Кир-Ра в любую минуту может уйти и выполнить свою угрозу. Сделать все, что ему взбредет в голову. И с каждым днем я боялась все сильнее. Я боялась каждого его взгляда, слова, смены интонаций его голоса. Я боялась дышать рядом с ним.

Комната, где я могла побыть пару часов наедине с собой, находилась выше покоев правителя, в отдельной башне. Открытое окно, к которому я просто так подошла, позвало меня вниз, обещая свободу. Только крыльев полететь у меня не было. Слишком просто – взять и шагнуть вниз. Упасть под ноги безликой толпе. Я посмотрела на темнеющий вдали горизонт. Где-то там шумит водопад, утопает в цветах маленький бассейн и смеется любимый.

Там меня никто не увидит и не найдет. Не узнает, какой слабой и трусливой я оказалась и как ненавижу себя за это.

В комнате хранились не только платья, которые мне говорили надевать. Из окна я видела других женщин, идущих через двор, и то, что на них надето. Многие носили шляпы, защищающие от солнца. Когда самый небросающийся в глаза наряд был готов, я взяла в руки шляпу и вышла в коридор. В нем стражи не было, лишь на выходе из башни. Эти стражники знали меня в лицо. Но мне не запрещалось выходить в сад. И сопровождали меня два личных охранника Императора.

– Решила погулять, – я мило улыбнулась воинам. – Повелитель знает, а охрана ждет меня внизу.

Это не вызвало подозрений у стражи. Личная охрана никогда не поднималась за мной в башню. Император просто не думал, что я могу сбежать. Ведь мне было прекрасно известно, что за стенами дворца меня ожидает верная смерть. Даже если кто-то из Богов не прихлопнет меня крылом, мне некуда идти. Каждый аккадец, увидев, пусть и не слишком яркие, золотистые знаки на моем теле, не станет мне помогать, а скажет кому следует. В городе меня обнаружат в течение первых десяти минут.

В пустыне мне тоже делать нечего. Я не приспособлена к подобной жизни. Через тех же десять минут меня укусит ядовитая змея или съест дикий зверь.

Но я предпочла пустыню.

Самое главное оказалось попасть в огромный сад. А там все было довольно просто. Пройдя через него довольно большое расстояние, я оказалась у высокой стены. Вскоре нашлось растущее близко к ней дерево, по которому я смогла забраться на стену. Пройдя немного по ней, я таким же образом слезла с обратной стороны.

Пока я была на стене, то разглядела высокий пик храма Эн-Ура. Почему-то я была уверена, что его там нет. Прошло чуть более двух недель. Скорее всего, он еще не оправился от ран и находится на одном из своих кораблей. И здесь его брат прав. Ему не позволят искать рабыню. Развязать войну между Императором и Богами.

Ночь застала меня на подступах к какому-то оазису, на краю которого я смогла незаметно переночевать. Так как воровство, за которое очень строго наказывали, на Нибиру было мало распространено, рано утром мне удалось украсть полностью готовую к поездке лошадь.

Небольшой опыт езды у меня имелся. К тому же лошадь оказалась старой и не сопротивлялась незнакомому ездоку.

Я понимала, что меня уже ищут. Возможно, поняли, что я нахожусь не во дворце. Но я больше не боялась. Пустыня дышала на меня холодом приближающейся смерти, но это было предсказуемо. Я знала, чем закончится мой путь.

Кир-Ра не просто показал мне, как можно бояться. Он страхом довел меня до полного безумия, которого я не смогла вынести. Найдя высокое дерево в очередном крохотном, поэтому нежилом, оазисе, я залезла на самую верхушку. Конечно, я не спала всю ночь, но никакой дикий зверь меня не побеспокоил. А вот лошадь от меня сбежала. Хорошо, что я взяла с собой на дерево сосуд с водой и смогла наполнить его из бьющего подземного ключа.

Когда солнце поднялось достаточно высоко, я продолжила свой путь. Я не чувствовала усталости, боли от сбитых и оцарапанных рук и ног, изнуряющей жары. Наоборот, я не только увеличила свой шаг, я почти бежала. Мне не хотелось ни есть, ни пить. Каким-то нечеловеческим чувством я знала, что Кир-Ра недалеко. Но я также слышала шум водопада. Или это мне казалось?

Последний километр я шла лишь вперед, не обращая внимания ни на то, по чему ступаю, ни на то, что находилось рядом со мной. Вбежав в уже знакомый мне огромный оазис, до которого я всё же дошла, я продолжила свой безумный бег, оставляя за собой целую дорогу из сломанных веток и обрывков платья. Только это уже было неважно.

Я добежала до водопада. Но это был не самый верх, куда меня приносил Эн-Ур. Внизу находился лишь один ярус, образующий небольшое озеро, откуда вода текла в реку.

– Ева! – я увидела Кира-Ра. Он был без лошади, она не могла пройти по моим следам. И доспехи ему пришлось сбросить. Где-то позади него до меня доносились голоса стражников. Наверное, клянут меня, пробираясь через сплошные дикие заросли.

Кажется, Кир-Ра что-то мне кричал. Но я стала на самый край, даже не пытаясь понять смысл его слов. С моих губ срывался безумный истерический смех. Предпоследней мыслью было, что я вряд ли разобьюсь, прыгнув с такой высоты. А последней – как хорошо, что я, так и не научилась плавать.

Глава 30. Возвращение

Удар о воду оказался сильным, но не сломал мне шею. Падая, я инстинктивно задержала дыхание, поэтому не нахлебалась воды. Но глубина оказалась приличной, я мгновенно ушла на самое дно, которое так и не почувствовала. Император прыгнул, нырнул за мной в воду и потащил наверх. Между нами завязалась борьба. Я вновь падала в воду, таща его за собой. Взмах сильной руки, короткий удар ребром ладони, и я получила желаемый покой.

В себя я пришла уже на берегу реки. Сильное течение далеко унесло нас, прежде чем правителю Нибиру удалось выбраться на берег. И, в отличие от меня, он наглотался воды. В реке, куда нас унесло, она была ледяной, и я успела продрогнуть.

Вечерело. Заметно похолодало, начался дождь. Я тряслась в своем оборванном платье. Откашлявшись, мужчина протянул мне руку, помогая встать. Мы спрятались под какое-то широколиственное дерево, хоть немного укрывающее нас от потоков воды.

– Пока отряд найдет обходной путь и спустится к нам, пройдет не менее двух часов, – произнес мужчина. – Иди ко мне. Ты снова заболеешь.

Я не сдвинулась с места, глядя на него дикой волчицей. Мужчина притянул меня к себе, пытаясь согреть теплом собственного тела.

– Зачем ты это сделала, Ева? Почему не пошла в храм Эн-Ура?

– Потому что я не собиралась туда возвращаться.

– Ты бежала не к моему брату? – искренне удивился Император.

– Нет. Как я могу туда вернуться после того, что вы сделали со мной? Как я смогу посмотреть ему в глаза, поцеловать его губы? Разве можно любить, ненавидя себя? Радуйтесь! Я каждую секунду стою перед вами на коленях! Вы именно этого хотели? – закричала я.

– От чего ты бежала, Ева?

– Я бежала от страха перед вами. Я слабая и безвольная. Не смогла бороться с ужасом того, что вы в любую секунду могли придумать. Ждать, когда вы произнесете очередное слово, ловить каждый ваш взгляд. Я больше не могу так и не буду!

– Нет, не будешь, – подтвердил он.

– Вы вернете меня назад, свяжете по рукам и ногам, и я перестану дышать. Задохнусь от страха, чтобы им не дышать, – пригрозила я.

Мы снова стали бороться. Я пыталась вырваться, а он – удержать. На этот раз страх был мне товарищем, давая силу. Лишь когда Кир-Ра повалил меня на землю и навалился всем телом, я не смогла пошевелиться. Он был невероятно тяжел. Как бы он ни относился ко мне всю прошлую неделю, но никогда не ложился на меня, всегда опираясь на руки. Его тело просто впечатало меня в мокрую землю, быстро превращающуюся в грязь.

– Сейчас мы вернемся домой, – четко произнес он. – Ты будешь тихо сидеть за спиной одного из воинов. Моя лошадь устала, и ей не выдержать дополнительный вес. Любое твое движение может спровоцировать увечье или гибель тебе и твоего спутника на скользкой земле, расползающейся под копытами коня. Сделаешь что-нибудь подобное и пойдешь пешком. Я тебе обещаю.

Отряд нашел нас быстрее, чем мы предполагали. Среди них оказался и Аннар. В отличие от других, он был без доспехов. И первым вызвался за мной присмотреть. Укутал в одеяло и посадил перед собой.

– Ты едва жива, – сказал он. – Уснешь и упадешь. Отдыхай, я поддержу тебя.

Периодически я проваливалась в неглубокий сон и вновь просыпалась, стоило лошади изменить шаг. Во дворец мы вернулись лишь под утро, не останавливаясь на привал. Воины знали, как сократить путь, в отличие от меня.

Служанки ожидали нас, и стали быстро меня отмывать. На этот раз никто не занимался моим внешним видом, лишь обработали ссадины и царапины. Одна из них проводила меня обратно в спальню.

Кир-Ра также вскоре вернулся и погасил кристаллы. Я провалилась в сон раньше, чем он лег в постель. А утром у меня начались ежемесячные женские недомогания. К моему удивлению, правитель Нибиру не только не отправил меня в другую комнату, но и сам никуда не ушел.

Видимо, для профилактики Аннар три дня снова вводил мне в вену кровь Императора.

И на третий, и на четвертый день, словно забыв про свой гарем, Кир-Ра не выгонял меня из спальни. Зато гарем не забыл о нем. Я удивленно смотрела на девушку, которая терпеливо дожидалась меня у выхода из купальни.

– Меня зовут Юта, – представилась она. – Я живу во дворце в ожидании, когда правитель обратит на меня внимание. Уже почти год.

Благодаря словоохотливым служанкам, я знала, что девушки, предназначенные для развлечения правителя в постели, имели высокое положение в обществе. Простые горожанки и незнатные нибирийки для этой роли не годились.

Также, по словам служанок, Кир-Ра предпочитал спать один и заглядывал к своим наложницам нечасто. И популярностью среди них он не пользовался. Они считали его грубым, немногословным, не уделяющим внимание и не слишком привлекательным внешне. Девушек отталкивало его покрытое шрамами тело, жесткое выражение лица и неучтивое отношение. Правитель не заботился об удовольствии партнерши и не запоминал имен.

Я не могла мысленно не согласиться с этим утверждением, хотя между мной и представительницами императорского гарема лежала огромная пропасть. Все девушки были благородными, из уважаемых семей. Я же являлась лишь частью орудия его ненависти. Если к своим наложницам Кир-Ра относился с прохладцей, то что говорить обо мне?

Юта была очень красивой и самой молодой. Сообразительной. Император ей не понравился, но она быстро поняла, что если не попадаться ему на глаза, то можно не попасть и в его постель.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Если девушка не привлекает внимание правителя или перестает его интересовать, её отправляют домой. С почестями и подарками. Такие девушки быстро выходят замуж. Это очень почетно, – Юта перевела дыхание. – То время, пока девушка живет во дворце, она принадлежит только правителю. И совсем неважно, спит он с ней или нет. Если станет известно, что она была с другим, обоих ждет очень жестокое наказание. Это расценивается как измена и предательство. Ева, я беременна, уже три месяца. И доктор Аннар понял это. Он обязан сказать правителю.

– Ты знаешь, что тебя ждет? – прошептала я.

– Меня не убьют, так как я ношу ребенка. Но моего возлюбленного ждет смерть. Его вина отягощается тем, что он начальник личной охраны правителя. Помоги мне, умоляю, – она упала передо мной на колени.

– Мне очень жаль, Юта. Только как я могу тебе помочь? Мое слово ничего не значит. Я даже не пленница, я – рабыня.

– Аннар сказал, что ты можешь поговорить с правителем и смягчить его решение, – продолжая стоять передо мной на коленях, произнесла девушка.

– Я не знаю, почему Аннар дал тебе такой совет, – в свою очередь удивилась я. – Где он сам?

– Пошел обо всем рассказывать правителю. Если он этого не сделает, его обвинят в пособничестве нам. О Боги! Помогите мне!

Я проследила за её испуганным взглядом. К нам направлялись два личных охранника Императора. Они пришли за Ютой.

– Приказ правителя, – сказал один из них.

– Я с вами, – ответила я, не в силах выдернуть свою руку из дрожащих ладоней девушки. Мужчины переглянулись и кивнули. В душе они сочувствовали юной красавице и собственному товарищу.

Мы прошли в личный кабинет правителя. Кроме нас и нашего сопровождения, там находился Аннар и несколько представительного вида мужчин средних лет. Наверное, ближайшие советники или наподобие них, решила я.

Все стояли ближе к дверям, а правитель – возле окна. Я впервые видела его не в военных доспехах и не в халате, когда он заходил в спальню после вечерней ванны. На нем были черные брюки и темная рубашка с золотыми запонками. К широкому ремню с тиснением и золотой пряжкой крепились меч и ножны с коротким кинжалом.

На правой руке Императора была массивная золотая печатка с символами Нибиру, а на темных волосах сверкала золотая корона, сделанная в виде круга с широкими, но острыми на краях зубцами. Никаких драгоценных камней на ней не было. Видимо, это был повседневный вариант.

Сопровождавшие нас стражники прижались к дверям, а Юта распласталась на полу. Я, наверное, должна была вообще провалиться сквозь землю согласно своему нижайшему положению. Только какой тогда от меня прок? На колени я стала, коснувшись головой пола, но тут же подняла её кверху. Нарушение этикета, но как мне видеть его лицо? Кир-Ра весьма недовольно смотрел на меня.

– Я не звал тебя, Ева. Выслушаю тебя позже, – он кивнул кому-то из стражи. – Уведите её.

Дверь снова распахнулась, и двое других охранников бросили на пол разоруженного товарища. Видимо, провинившегося возлюбленного Юты. Присутствующие советники шарахнулись от него в сторону, словно он был заразен неизлечимой страшной болезнью. Воспользовавшись мгновенным замешательством, я доползла на коленях до ног правителя и обхватила их руками. Встать я не посмела, понимая, что это нарушает весь этикет почтения. Кир-Ра не станет позориться перед собственным советом, и ночевать я буду в знакомом подвале.

– Ева, ты напрашиваешься как минимум на хорошую порку, – тихо предупредил он. – Мы поговорим позже!

– Когда решение будет принято!

– Эти законы были установлены очень давно. Они знали, на что идут. Девушка не пострадает, потому что беременна.

– Вы даже не знаете её имени, – прошептала я. – Умоляю, не делайте этого. Вы всегда поступаете не так, как другие. Почему сейчас вы должны поступить как все?

Члены совета уже несколько раз переглянулись между собой.

– Судьбу бывшего начальника моей охраны Вэла мы решим позже, – произнес повелитель. – Никто не знает, что я пообещал девушку ему в жены. Но они непростительно поторопились и заслуживают соответствующего наказания. Дожидаться моего решения Вэл будет под охраной в дворцовой темнице. Девушка немедленно отправится домой. Учитывая её положение и что мы не хотим навредить еще нерождённому ребенку, ей достанется пять ударов кнута.

Советники удовлетворенно закивали головой.

– Но, – продолжил Кир, приподнимая мою голову за подбородок носом своей туфли. – Рабыня так сострадает госпоже и ребенку, что умоляет принять наказание вместо неё.

Советники вновь закивали головами, словно болванчики.

– Не вижу причины откладывать наказание, – закончил повелитель. – Принесите мой кнут. Аннар, подготовь рабыню.

Глава 31. Наказание

Доктор помог мне лечь на стол правителя, прямо на какие-то указы и задрал юбку платья почти на голову. Стянул с меня трусики и отступил в сторону, закрыв собой от остальных людей.

Впрочем, советники и стража стояли по другую сторону стола и ближе к дверям, низко опустив головы из-за уважения к Императору. Поэтому они не могли видеть, как правитель положил мне на ягодицы небольшую подушечку, лежавшую на полу с внутренней стороны стола.

– Кричи громче, – посоветовал мне Аннар, наклоняясь и вытягивая мои руки вдоль стола. – Чтобы ни у кого не осталось сомнений.

Мог и не говорить. Я заорала, едва услышав, как кнут взвился в воздухе. Этот противный резкий звук заставлял кричать сам по себе. Подушка выдержала первый удар, я не почувствовала боли. Но поток рассеченного кнутом воздуха коснулся кожи. Я понимала, что, если Кир совершит ошибку, кончик кнута пройдется по незащищенной коже сбоку. И закричала вновь, едва кнут взвился в воздухе.

Второй удар. Подушка снова смягчила удар, но я почувствовала, как кнут скользнул по её краю, задев кожу. Не сильно, но достаточно, чтобы я поняла, что нахожусь на самом краю опасности. В любой момент правитель может ударить сильнее, сделать это по-настоящему.

Я снова закричала, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Не от боли, а от страха, от осознания того, что я ничего не могу сделать, кроме как кричать и ждать, пока он закончит.

Кнут взвился в третий раз и прошёл совсем рядом с кожей. Стиснула зубы, чувствуя, как мышцы спины немеют от напряжения. Я не хотела дарить Киру удовольствие видеть, как я боюсь, хотя боялась. Боялась до дрожи в коленях, до боли в сжатых кулаках.

Четвертый и пятый удары показались мне более слабыми.

В итоге пострадала лишь моя гордость, и я почти не дышала от страха. Поэтому, когда все покинули кабинет, я так и не смогла сползти со стола. Кир-Ра отбросил подушку в сторону.

– Все же ты умная девочка, – произнес правитель. – Знаешь, что твоя выходка так просто не сойдет тебе с рук.

Привычный треск разрываемого платья, тут же отлетевшего далеко в сторону. Император сел на диван и легко, словно куклу, перебросил меня через свои колени. Нежно погладил мои напряженные ягодицы, прежде чем обрушить на них град увесистых шлепков.

– Прекратите, мне больно. Хватит! Я знала, что не должна была входить сюда. Я даже на колени стала, я на них ползла к вам, и … что… что…

Кир-Ра перестал отвешивать мне шлепки. Но его пальцы прошлись между ягодиц, скользнули вниз и стали тереть одно очень чувствительное местечко. Я замерла, не зная, что делать, совершенно растерявшись. Страх, злость, боль и неожиданная ласка. Но я не любила его!

Я не любила его. Не любила! Не любила! Не любила…

Я повторяла это про себя, как заклинание, как молитву, которая должна была защитить меня от того, что происходило. Но моё тело не слушалось. Оно отвечало на его прикосновения, предательски дрожало, и я ненавидела себя за это.

Мужчина перевернул меня на спину, развел мои ноги в стороны и наклонил голову. Теперь его губы заменили пальцы. Я почти не верила в происходящее. Но его рот, словно распробовав вкусное лакомство, все сильнее впивался в мою плоть. Мужчина наклонил голову, и я почувствовала холод металла короны, которая прижалась к моему животу. Символ абсолютной и безграничной власти.

Я закрыла глаза, представляя на его месте Эн-Ура. Что это ему отвечает моё тело, хочет его, молит о продолжении. Но холод короны возвращал меня к реальности. Это был Кир. Человек, который хотел уничтожить меня. Который хотел использовать меня как оружие против брата.

И ещё кое-что… Эн-Ур ещё ни разу не дарил мне настолько откровенные ласки. Его считали внимательным любовником, а Кира – бесчувственным и холодным, но именно его губы сейчас разжигали во мне безумное пламя.

– Кир, Кир, – я не знала, зачем назвала его по имени. Что именно хотела сказать или спросить. – Кир…

– Это вместо баночки с кремом, – прошептал он. – Приподнимись.

Щелкнула пряжка ремня, и его каменная плоть коснулась внутренней стороны моих бедер. Мужчина сжал руками мои ягодицы:

– Ева, будь хорошей девочкой…

Я хотела сказать “нет”. Я хотела оттолкнуть его. Но слова застряли в горле, а руки, вместо того чтобы сопротивляться, легли на его плечи, словно ища опору. Я медленно села, впуская его в себя.

Это было неправильно. Это было настоящим предательством. Предательством Эн-Ура, предательством самой себя. Но я чувствовала, как он заполняет меня, как моё тело принимает его, как мышцы сжимаются вокруг него, словно я всю жизнь ждала именно этого.

– Я ненавижу тебя! – всхлипнула, чувствуя, как капли пота смешиваются со слезами. – Ненавижу!

– Мне нравится твоя ненависть! Ненавидь сильнее!

Кир прижал меня ближе, и я расстегнула рубашку, чтобы касаться грудью не ткани, а его кожи. Он не торопил меня, позволяя выбрать тот ритм, который мне хотелось.

Но мне не хотелось. Или?! Я слишком остро чувствовала его внутри себя, чтобы не реагировать; слишком глубоко впустила, чтобы не замечать. Моя нежная влажная плоть терлась о его сильное горячее тело, побуждая меня к следующему движению.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я двигалась. Сама, без его приказа. Я ненавидела себя за это, но не могла остановиться. Мои бёдра двигались в ритме, который он задавал, а внутри меня разливалось что-то тёплое, тягучее, как расплавленное золото. Которое я тоже ненавидела!

Быстрее, сильнее, сладостнее. Я не сразу поняла, что сорвавшийся с губ полувскрик, полустон принадлежит мне, и это мое дыхание частит и сбивается. И совсем не от боли мои пальцы впиваются в его плечи.

– Нет, – я остановилась, пытаясь отстраниться. Пусть ударит, толкнет на пол, сделает еще что-нибудь.

– Да, Ева, да, – Кир обхватил меня за плечи, не позволяя отстраниться и начал двигаться сам, но в прежнем ритме, ничего не меняя.

И все мои попытки что-то изменить лишь ускорили наступление сладостного мига. Я боролась с ним, с собой, уже не принадлежа себе.

Я слышала, как его дыхание становится чаще, как его пальцы впиваются в мою кожу, понимала, что он тоже близок. Но я не хотела этого. Я не хотела, чтобы он кончил внутрь меня. Я не хотела, чтобы он оставил часть себя во мне. То, что меня спасало.

Но моё тело уже не слушалось. Оно двигалось само, навстречу мужчине, и я чувствовала, как внутри меня нарастает волна, которая вот-вот разобьётся о берег.

Император остановился в тот момент, когда у меня перехватило дыхание и замерло сердце.

– Пожалуйста, Кир, не бросай меня, – я подалась ему навстречу, проиграв не бой, а сразу всю битву.

Я ненавидела себя за эти слова. Я ненавидела его за то, что он сделал меня такой. Но я не могла остановиться. Я хотела его. Хотела до дрожи, до боли, до потери себя.

Он отпустил меня, прижав ладони к моим бедрам, входя резко и глубоко. Я задыхалась от собственного наслаждения, откинувшись спиной на его колени, отдав ему всю себя.

В этот момент я перестала быть собой. Я стала частью его, его собственностью, его победой. Я чувствовала, как моё тело сотрясает дрожь, как внутри меня взрывается что-то тёплое и ослепительное, и я не могла остановить это.

Кир-Ра выпрямил мои сомлевшие ноги, забросив себе на плечи. От этого я стала чувствовать его еще полнее и глубже. Пока очередная волна удовольствия не лишила разума и осознания происходящего.

– Что ты сделал со мной?! – прошептала я, когда волна схлынула, и я снова смогла говорить.

– Ничего, – тихо ответил он. – Мой брат Эн-Ур – один из самых сильных менталистов среди Богов. Я могу тебя заставить физически, но не ментально.

Словно подтверждая свои слова, мужчина вновь начал меня ласкать, срывая с моих губ новые стоны.

– Ты сделала это сама. Ты просто позволила себе чувствовать, Ева.

Изгибаясь в его руках, я задела ногой золотую корону, и она упала на пол, почти без стука. Этого не заметила ни я, ни он.

Я всё ещё лежала на его коленях, не в силах сползти даже на пол.

– У тебя очень красивые ноги – произнес Кир, придерживая рукой мои лодыжки и обводя пальцами контуры ступни. – Ты знаешь об этом?

Он не преувеличивал. Высокие женщины-нибирийки имели значительно больший размер ступней, как правило, более плоской формы. Хотя я и подросла на десяток сантиметров, мой тридцать восьмой размер остался прежним, как и высокий подъем с глубокой впадинкой. Еще на Земле мужчины часто обращали внимание на мои ноги. Гораздо чаще, чем на саму меня.

– Мне почти не подходит ваша обувь. И женщины здесь не носят высоких тонких каблуков, как на Земле. Это очень красиво смотрится, – позволила себе пожаловаться я.

– Это легко исправить. Завтра же к тебе зайдет один из наших мастеров, – серьёзно пообещал император.

Я все еще лежала свесив голову, и мои волосы рассыпались по его ногам. Они тоже изменились. Стали намного гуще и приобрели великолепный чистый золотой оттенок. А также слегка вились и опускались ниже моих лопаток. Кир протянул руку, помогая мне подняться.

– Можно? – я указала глазами на упавшую корону.

Он кивнул. Нагнувшись, я подняла её с пола, держа обеими руками. Корона оказалась тяжелее, чем я себе представляла.

– Это для повседневной носки, сделанная специально для меня, – пояснил правитель. – Есть еще для различных церемоний. Они значительно больше и выглядят богаче. Принадлежали еще моим далеким предкам. Хочешь примерить?

Я отрицательно покачала головой.

– Нет. Как может рабыня надеть корону императоров Нибиру?

Он внимательно посмотрел на меня.

– Такового понятия, как рабство, на Нибиру нет. Это отдельные случаи, и решения приняты в судебном порядке. Твое клеймо ничего не обозначает и не доказывает.

– Разве мне нужно что-то кому-то доказывать? – я отдала ему корону. – Все равно, я не должна к ней прикасаться. Как мне вернуться в спальню?

Кир-Ра перевел взгляд на испорченную им самим одежду.

– Я собирался купаться. Хочешь со мной?

– Нет. Я не могу привыкнуть, что мне помогают две девушки. Представляю, как будут смотреть на меня с вами?

– Я всех отпущу, – усмехнулся мужчина. – Ты же справишься с обязанностями банщицы?

Глава 32. Не по графику

Купальня правителя Нибиру имела впечатляющий бассейн. Такой же, как и в храме Эн-Ура. Я смотрела, как Кир рассекает воду взмахами сильных рук, подплывая ко мне.

– Иди сюда, Ева.

Вода была значительно холоднее, чем я привыкла, и я несмело ступила в неё.

– Ой! Холодно. Я не могу.

– Конечно можешь, – он одним движением втащил меня в воду. – Как можно не уметь плавать? Смотри на меня.

Через час у него закончилось терпение, а я почти плакала. Кир-Ра не стеснял себя в выражениях в мой адрес. И самым безобидным было то из выражений, что такого глупого и неуклюжего человека он еще никогда не видел.

– В школе я целый год ходила в спортивный бассейн, но так и не научилась, – оправдывалась я. О том, что плавать меня пытался научить и его брат, я упоминать не стала.

– Иди, полежи в ванне, – махнул рукой Кир. – Я еще поплаваю.

Теплая ароматная вода не только восстановила мою нервную систему, но и приятно согрела. Я почти уснула, когда мужчина погрузился в неё с противоположной стороны.

– Ева, ты забыла о своих обязанностях?

С ним забудешь. Самый неромантичный человек из всех встреченных. Самый дотошный, ленивый и… Получив очередной шлепок по ягодицам, я усерднее заработала мочалкой. Если он не потащит меня за волосы, больше никогда не соглашусь с ним сюда идти.

Даже в самом начале наших отношений Эн-Ур не требовал от меня столько усилий, сколько его младший брат. Теперь понятно, почему справляться с банными процедурами правителю помогают аж четыре девушки!

Я бы с удовольствием легла спать, но Кир-Ра собрался ужинать. Есть мне не хотелось, и я ограничилась лишь чашкой чая. Но мужчина не стал гасить кристаллы и стянул с меня покрывало. Знакомое движение, и очередная рубашка разорвана пополам. Я лежала на животе, и он перевернул меня на спину.

– Мы же сегодня… уже, – напомнила я.

Удобно усевшись, мужчина рассматривал моё тело.

– Ну и что? А я хочу еще, – сказал, словно об очередной порции второго на обед. И мое желание, понятно, его не волновало. Я послушно раздвинула ноги. Но на этот раз он не торопился. Взял в руки мою ступню, поглаживая подушечками пальцев, затем коснулся губами, пройдясь по всей длине. Я не смогла справиться с дрожью и желанием отдернуть ногу. Не потому, что мне было неприятно, скорее, наоборот. Спать мгновенно расхотелось.

Кир-Ра поднял разорванную рубашку и, обмотав ею мои руки, привязал к одному из столбов кровати.

– Если не будешь вырываться, больно не будет, – предупредил меня. А сам вернулся к моим ногам.

Теперь его губы целовали каждый пальчик, посасывая и облизывая языком. Затем он взял себе в рот часть моей ступни. Я застонала, чувствуя, как все внутри становится влажным. Баночка с кремом не понадобится и на этот раз.

Мужчина медленно поднимался, продолжая целовать мои ноги, задержался на внутренней стороне бедер. Когда его тело слилось с моим, я уже ждала этого. Он не торопился, рассматривая мое распластанное перед ним тело, пока его самого не захлестнула волна неконтролируемого желания. Его движения участились, он забросил мои ноги себе на плечи, чтобы проникнуть еще глубже.

Нежности больше не было, остался лишь тот мужчина, которого я знала. Несколько вполне ожидаемых шлепков по попе, скорее приятных, чем болезненных. Я разбросала ноги по его плечам, давая возможность прижаться еще сильнее. Теперь одной рукой он сжимал мою шею, вторая легла мне на рот. Приоткрыв губы, я коснулась языком его пальцев. Он тут же погрузил мне их в рот, желая более глубокой ласки. Слишком много, слишком много его для меня. Грубого, ненасытного желания, обрушившегося на меня. Я уперлась ногами в его плечи, крича и выгибаясь от освобождающего тела экстаза.

– Вы развяжете мне руки?

Правитель лег на бок, легко касаясь пальцем самого чувствительного места между моих бедер и наблюдая, как вздрагивает от его прикосновений мое еще не остывшее тело.

– Позже, ты мне так больше нравишься. Спи, если хочешь, – милостиво разрешил.

Сам Кир-Ра почти всегда спал плохо. Тревожно и чутко, пробуждаясь от любого шороха.

Через несколько дней, проснувшись на рассвете, я заметила, что он лежит на животе. Полог на кровати был не задернут. Киру нравилось именно так, и яркие лучи встающего солнца выделяли каждый шрам на его обезображенной спине. Я чувствовала, что он тоже не спит, и коснулась пальцами его спины.

Император не сбросил мою руку. Придвинувшись поближе, я очертила губами линию его позвоночника, чувствуя сталь под кожей. Вряд ли он что-то ощущает от моих прикосновений. Но я думала о другом. Догадки появились еще раньше, сейчас у меня была возможность их проверить. Медленно сместилась вбок, касаясь языком неровных грубых шрамов. Это не вызывало во мне физического возбуждения, но я не чувствовала и отвращения.

Какое-то непонятное мне самой чувство заставляло меня задержаться на каждом утолщенном рубце, осыпать его короткими поцелуями. Я добралась до впадины у основания лопаток, прижалась губами и поняла все. Мои подозрения нашли подтверждения. Слезы закапали из моих глаз ему на спину. И мужчина это почувствовал, резко перевернулся и наклонился надо мной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ева? Если тебя снова тошнит, то я не заставлял тебя этого делать!

– Нет, не тошнит, – я тоже повернулась, спиной к нему, потому что не могла справиться с текущими слезами.

– Ева, – он повернул меня обратно. – Что на тебя нашло?

– Ничего. Не знаю. Наверное, не выспалась. Это из-за погоды. Будет дождь.

Стало темно. Ясный рассвет обещал смениться дождливым днем. Из открытого окна потянуло прохладой. Мужчина натянул на нас покрывало и посмотрел мне в лицо, удерживая пальцами за подбородок.

– Ты все знаешь, и погода здесь ни при чем. Либо ты скажешь мне, либо я не знаю, что начну с тобой делать. Потом пожалеем оба, – предупредил он. И в это легко верилось. Хотя то, что я ему скажу, вряд ли понравится.

– Кир, вы не захотите это слышать. Я только разозлю вас.

– Это уже интересно, – но я почувствовала, как напряглось его тело. – И все же ты попробуй.

– Я заметила это раньше. Мне казалось, но я не была уверена. А сегодня… У тебя были крылья, как у других, как у Эн-Ура. Я видела, как это выглядит, очень близко, поэтому и заметила. Несколько сантиметров под ними не защищены ничем. Именно так Эр-Ра хотел убить владыку. Именно так я убила его. Сейчас у тебя там сталь, как на позвоночнике. Но чуть выше, – я дотронулась пальцами. – У тебя остались выросты. В том месте, где крылья были обломаны.

Я замолчала, видя, как темнеет лицо императора. Я ступила на запрещенный путь, и за это последует наказание.

– Мой брат показал тебе очень многое, подпустил слишком близко. И это спасло ему жизнь. Сравниваешь меня с ним, думаешь, как можно меня убить?

Его руки сомкнулись возле моей шеи. Говорить стало очень трудно.

– Вы не поняли, Кир-Ра. Я не думала об этом и не сравнивала. Я думала о том, как страшно и больно лишиться крыльев. Как научиться жить заново, без части себя. Что произошло что-то страшное.

Он отпустил меня. Я закашлялась от нехватки воздуха. Но это поправимо. Хотя следы на шее останутся надолго. Какая же это мелочь.

– Я родился с крыльями, а мать вскоре умерла. Наш отец знал, как её спасти, но не стал в это вмешиваться. Ни во что не стал вмешиваться. Нил, так звали мужа моей матери и правителя Нибиру, ненавидел меня с самой первой минуты моей жизни. За то, что я был не его сыном, а еще больше за смерть матери. Он любил её. Я чувствовал его ненависть не только морально, но и физически. Я не был болен от рождения, как говорят все. Это Нил отгородил меня от остальных, чтобы мучить и вымещать свою ненависть.

И наш с Эн-Уром отец знал об этом. Однажды Нил зашел слишком далеко в своей ненависти и лишил меня крыльев. Меня спасла Лея-Ра. Но ничего исправить уже было нельзя. Я почти не помню тот год своей жизни. Как учился все делать заново, ходить, сидеть, держать ложку, затем меч. Словно пытаясь загладить свою вину, Эн-Ур учил меня обращаться с оружием, стать лучшим из лучших. Он был моим единственным братом, старшим братом. Между нашим рождением несколько сотен лет. Но брат не протянул руку помощи. Как и отец, он молча наблюдал со стороны, выживу я или нет.

Император покачал головой, словно подводя итог:

– Слишком поздно. Мне уже никогда не стать прежним. Узнав, что Лали влюбилась в Эн-Ура, Нил хотел убить её, свою родную дочь. Хранитель Эр-Ра, уже тогда любивший её, не стал вмешиваться, но сообщил мне об этом. Я спас сестру, но убил Нила. Об этом тоже не знает никто, кроме Богов. Жители Нибиру уже ничего не помнят. Так я стал следующим императором.

– Почему Боги никогда не вмешиваются?

– Почему же? Вмешиваются. Помогают найти потерявшуюся овцу, спасают от дикого зверя, подбрасывают золото беднейшим. Чтобы в них верили, – рассмеялся правитель.

– Кир, я не об этом спрашивала.

– Потому, Ева, что они бессильны. За мной стоит народ. Войну им не выиграть. Лишь у Эн-Ура есть небольшая собственная армия и воздушный флот. Часть воздушного флота. У многих Нубти – это потомки древнейших фамилий, тоже есть свои корабли. Они составляют большую часть воздушного флота. Но, случись конфликт, еще неизвестно, кто и за кем пойдёт. Ану-Ра, верховный бог, тайком бегал к моей матери, пока не погубил её. Но не стал бороться с Нилом за собственного ребенка. Спи, Ева, еще рано, и не забивай свою голову ненужными вопросами. Любопытство также не доводит до добра.

Глава 33. Высшие судьи

Они пришли через неделю, когда я была в саду. Высокие люди в сияющих одеждах спустились с неба, угрожающе хлопая крыльями. Я насчитала шесть фигур, но знакомы мне были лишь Мардук, бог Закона, и Лея-Ра, богиня Любви. А так же Ану-Ра, Верховный Бог и отец двух братьев-владык.

Моего любимого среди них не было.

Идущие за мной стражники окружили меня, выставив вперед копья и щиты. К ним присоединились другие воины, находившиеся поблизости. Через мгновение появился Кир-Ра. Он не успел надеть доспехи, но в его руках был меч. Стражники расступились перед Императором, но в любую минуту готовы были закрыть его собой.

– Ты больше не ходишь через ворота, папа? – первым нарушил молчание Кир- Ра.

– Я пришел не в гости, – ответил отец. – Прошло сорок дней. За это время рабыня достаточно послужила тебе. Верни её нам.

– Видишь ли, – Кир склонил голову на бок, – она еще нужна мне самому. Если вам не хватает слуг, это можно обсудить. Думаю, многие захотят прислуживать вам.

Вперед вышел Мардук, бог Закона.

– Сиятельный Император Кир-Ра, рабыня должна понести наказание. Ты не можешь нарушать закон. Хватит того, что это сделал твой брат.

– Землянка должна понести наказание за то, что спасла одного из вас, моего брата? – усмехнулся повелитель Нибиру. – Моя благодарность за столь смелый поступок девушке не знает границ. Я не отдам её вам.

– Эн-Ур тоже нарушил закон, – возразил Мардук. – Эр-ра не дождался нашего решения. Но его наказанием не могла быть смерть от руки рабыни!

– Так накажите еще раз моего брата, – посоветовал Кир-Ра. – Если у вас нет другого повода, чтобы собраться всем своим кругом.

– Нет, – вмешался Ану-Ра. – Одной смерти достаточно. Но закон не может быть нарушен. И нам с тобой, сын мой, известно это лучше других. Я когда-то пожертвовал тобой, чтобы не развязать войну между нами и Императором. Все мы: и Эн-Ур, и Лея – очень страдали, но не пошли против Нила. Одумайся, сын мой. Ты не просто человек, ты – правитель Нибиру.

Наступила тишина. Кир-Ра больше не улыбался. Я видела, как вздулись вены на его руках. Он тоже понимал, что все очень серьезно. Из любви к Эн-Уру, из... неважно каких чувств к Киру-Ра мне самой нужно было сделать шаг к богам.

Еще три недели назад мне так хотелось умереть. Но все, что я смогла сегодня – это прижаться к ногам Императора, сев прямо на траву. Стоять не было сил. Несколько минут он смотрел на меня, затем протянул руку, помогая встать, и крепко прижал к себе.

– Мне очень страшно, Кир. Убейте меня сами, но не отдавайте им, – прошептала я.

Но прочитав ответ в его взгляде, я испугалась еще больше. Он не отдаст. Пожертвует целым народом и будет биться до последнего, но не отдаст. И это поняла не только я.

Богиня Любви, Лея-Ра, вышла вперед.

– Землянка убила хранителя в честной борьбе, защищаясь. Хранитель тоже нарушил закон, вынеся свой собственный приговор, не дождавшись нашего решения, проигнорировав его. Мы все знаем, какие личные эмоции им руководили.

– Но простая женщина, к тому же рабыня, не может поднять оружие ни на кого из богов, даже защищаясь, – напомнил Мардук.

– Если она не императрица Нибиру или не её дочь, – произнес незнакомый мне Бог. – Лишь правитель Нибиру и близкие члены его семьи имеют такое право.

Снова наступила тишина, даже птицы петь перестали. Оттого голос Кира-Ра прозвучал необычайно громко.

– Значит, землянка станет императрицей Нибиру. Сегодня же!

Но снова вмешался Мардук.

– Рабыня не может стать Императрицей. Неважно, как это случилось и почему, но знак на её плече говорит об этом. Императрица Нибиру не может носить клеймо. Никакое. Твой народ не примет этого! Ты можешь пойти против нас, но не против собственного народа.

– Значит, я вырежу его! – закипая от ярости, пообещал Кир-Ра.

– Она слаба, чтобы выдержать это, – напомнил Мардук. – Ты сам убьешь её. Мы даем тебе две недели, правитель Кир-Ра. Что бы ты ни сделал, закон нарушен не будет!

После ухода Богов правитель орал на меня так, что стены дворца тряслись, а стражники затыкали уши. Я не могла последовать их примеру, зная, что разозлю его еще больше. А как тяжела его рука, мне еще хорошо помнилось. Слегка успокоившись, Кир вызвал Аннара и предложил:

– А если вырезать?

Я перестала дышать.

– Нет, повелитель. За две недели такая рана не затянется. Мы все еще не знаем, сможет ли образоваться у Евы иммунитет. Ей не перебороть очередную инфекцию. А ваша кровь может разрушить позвоночник, это мы уже знаем. Это не выход. Нужно подумать, – попробовал успокоить Императора личный врач.

– Так думай.

Я не заснула в эту ночь. Кир тоже не спал. Сначала ходил по комнате, затем ворочался. А на рассвете в открытое окно спальни тихо скользнула Лея-Ра. Богиня Любви и Доброты.

– Хочешь чая? – любезно спросил правитель, надевая халат. – Сладости, пирожные, шоколад?

– Я помочь пришла, – обиделась красавица, пряча за спиной золотые крылья. – Я знаю, что нужно делать. Ева, встань, я покажу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Прежде, чем мне удалось пошевелиться, Кир-Ра вытянул меня за волосы из-под одеяла, словно я собиралась сбежать. Этот жест не остался незамеченным Леей, как и синяки вокруг моей шеи. Кир швырнул меня на пол, а богиня помогла подняться. Её тонкие, очень красивые пальцы очертили края клейма.

– Его можно закрыть рисунком. Необычным. Он не скроет рельеф. Мы заполним ожог расплавленным золотом. Хватит тонкого слоя, чтобы не пошло отторжение самим организмом. Но сделать это может только Эн-Ур. Лишь на его флагмане есть нужные специалисты и приспособления.

Кир-Ра рассмеялся.

– Как ты себе это представляешь, Лея? Я похож на идиота, который отпустит землянку на его корабль? Но идея неплоха. Пожалуй, я сделаю это сам.

– Не глупи, Кир, – предупредила богиня. – У тебя ничего не получится.

– Я хорошо рисую. А Аннар поможет. Он всё же считается лучшим врачом Империи, – хмыкнул Кир. – Мы попробуем.

Лея посмотрела на меня, и я осмелилась спросить:

– Почему вы решили мне помочь?

– Не тебе. А Киру. Я должна была сделать это давным-давно.

– Скажите, богиня Лея-Ра, Царь Богов, Эн-Ур, он…

– Он поправляется. И за него я тебе благодарна, – она взглянула в сторону Императора, который раздавал новые приказы направо и налево, совершенно забыв о нас. – Но это не главная твоя заслуга. Главное ещё впереди. Не допусти войны, Ева.

– Но как я могу это сделать?

– Принять правильный выбор. Пока что ты на верном пути.

Я удивленно посмотрела на неё.

– Вы хотите, чтобы я осталась с Киром-Ра? Но зачем? Я не люблю его и сама ему не нужна.

– Открой глаза, Ева, – посоветовала Лея и легко выпорхнула в огромное окно.

***

– Открой глаза, Ева, – просил Кир. Не кричал и не приказывал. – Ева, посмотри на меня. Только не пытайся встать, еще рано. Золото должно застыть. Как ты себя чувствуешь?

Аннар сказал, что это будет терпимо. Терпимо было, пока Кир обкалывал края будущего рисунка. Едва он стал вводить золотую жидкость, боль разлилась по всему телу. Пора было привыкнуть. Если этот человек меня касался, значит, будет больно. Переглянувшись с доктором, Кир нажал какую-то точку на моем теле, и я потеряла сознание. То же самое он проделал, когда вытаскивал меня из воды.

– Не знаю. Плечо онемело, – я прислушалась к собственным ощущениям.

– А спина? – уточнил он.

– Тянет. Можно мне попить? Очень жарко. У меня температура?

– Немного. Не приподнимайся, – правитель стал поить меня с ложки. – Мы решили подстраховаться и ввели тебе мою кровь.

В дверь раздался стук и, получив разрешение, вошел Аннар. Он остался доволен осмотром, но озвучил один деликатный момент.

– Ева, прошло восемь часов. Тебе нужно освободить мочевой пузырь, даже если ты не хочешь. Есть два варианта. Самый простой – это поставить катетер. Либо ты попробуешь сама, не вставая.

– Конечно, попробует сама, – ответил Кир, и через несколько минут мне принесли самую настоящую медицинскую утку. Не церемонясь, Кир сунул её мне под бедра.

– Может, вы выйдете? – напомнила я.

Аннар кивнул и вышел, хотя он был врачом, и его я стеснялась меньше всего. А мой будущий муж словно и не слышал моих слов. Ему что, нужна индивидуальная просьба?

Впрочем, в то, что Кир женится на мне, я не верила. Захотел пощекотать нервы Высшим Богам, которых, я уже это знала, он весьма недолюбливал.

– Кир, я не могу так.

– Тебе неудобно?

– Просто выйдите. Пожалуйста.

– Ладно. Распоряжусь, чтобы принесли ужин, – буркнул Император.

------------------

Мои дорогие! Возможно, что кто-то из вас читает книги в жанре современного любовного романа с приятной ноткой мистики. Приглашаю вас заглянуть в книгу Юлии Гойгель "ЕДИНСТВЕННАЯ ВЕЧНАЯ" На неё только стартовала подписка, и приобрести историю можно со скидкой.

После аварии она не смогла ходить и думала, что это навсегда. Что её жизнь мирно пройдет в одной комнате.

Его душа несколько веков провела в месте, где погибла его любимая.

Они встретились и... не узнали друг друга. Но судьба даст им ещё один шанс. Только теперь они враги друг другу. Их любовь уже однажды умерла.

Но разве настоящая любовь не вечна?

Глава 34. Непрактичное чувство

Ночью мне не спалось. Ноющая боль разлилась по всему телу. Кир, как обычно, тоже плохо спал. Проснувшись в очередной раз, он дал мне попить и поправил подушки. Я устала лежать в одном положении.

Мужчина сел, прислонившись спиной к изголовью кровати, осторожно перетащил меня к себе на колени. Я смогла изменить положение тела, от которого очень устала. Теперь меня надёжно поддерживали его сильные руки.

– Думаю, дня три тебе придется побыть в постели, – предположил Император. – Я утром скажу служанкам, чтобы придумали, чем тебя развлечь.

– Я хотела спросить о Вэле. О начальнике вашей стражи. Надеюсь, вы его ещё не казнили? – уточнила я, помня, как быстро на этой планете исполняются приговоры.

– Сидит в подвале, – буркнул в ответ повелитель. – Пока руки до него не дошли.

– Он ведь не просто стражник, а начальник вашей личной охраны. Наверное, из очень уважаемой семьи, – предположила я.

– Да. Его род очень знатен. Его относят к Нубти. И к нему у меня претензий никогда не было. А повел себя, как глупый мальчишка, – нахмурился мужчина. – Мог бы просто рассказать все мне. Я бы отдал ему девчонку. А теперь поставил нас всех в безвыходное положение. Мне совсем не хочется сносить ему голову. Но простив его, я дам повод другим. Быстро найдутся те, кто усомнится в моей силе.

– А вы простите его в честь вашей свадьбы. Пусть это выглядит так, что вы не хотите омрачать своё торжество печальным событием. Вы же не женитесь каждый день, – произнесла я. – Даже если свадьба не состоится, вряд ли кто потребует отменить уже принятое решение.

– Я подумаю об этом, – ответил правитель. Задумчиво прошёлся по мне глазами. – Вариант неплох. Ты не так уж глупа, как мне показалось вначале. А свадьба состоится! Даже не сомневайся в этом!

Мы долго молчали, но я решилась еще на один вопрос:

– Кир, зачем вы это сделали?

Он понял, о чем я его спрашиваю.

– Дать им тебя убить – это слишком просто. Когда еще у меня будет такой способ их позлить?

– Особенно брата, – прошептала я.

– Особенно брата. Он поигрался с тобой, теперь я хочу. Это так занятно – забрать у него игрушку, которая еще нужна. Признаю, иногда ты бываешь очень интересной. Теперь я понимаю, почему людям нравится заводить домашних жи… питомцев, – исправился он в конце.

Только мне от этого легче не стало. Хотя его слова не стали для меня неожиданностью, но причинили новую острую боль. Я закрыла глаза, глотая невидимые слезы и впиваясь ногтями в собственные руки.

К утру, как обычно, значительно похолодало. Проснувшись в очередной раз, Кир набросил на меня простыню, решив, что я уснула. Я тоже накрывала своих кукол в детстве, если просыпалась среди ночи. Когда перестала в них играть, то сложила в коробку из-под обуви. Они долго лежали на верхней полке в шкафу. В последний раз, когда я туда заглядывала, там лежало одеяло. Мама выбросила кукол, чтобы не занимали лишнее место.

– Ева, ты плачешь? Что болит? – с заметным беспокойством осведомился Кир-Ра.

“Душа!” – хотелось закричать мне. У меня тоже есть душа и сердце.

Я повернула голову в сторону от него.

– Ничего не болит. Солнце прямо в глаза. Заслезились.

Температура у меня хотя и продержалась три дня, но выше первоначальных значений не поднялась. А припухлости с кожи сошли через неделю. Но рассмотреть собственное тело полностью я смогла лишь в последний вечер перед свадьбой. Кир задерживался, решая организационные вопросы, и я, вернувшись из купальни, получила достаточно времени, чтобы повертеться перед зеркалом без одежды.

Как я уже отметила раньше, мой рост пока увеличился лишь на десять сантиметров. Но бедра и особенно грудь стали круглее. Старания дворцовых служанок не пропали даром. Моя кожа стала намного нежнее и бархатнее, а её тон выровнялся.

На плече вместо уродливого ожога сияли наполовину слившиеся две звезды. Здесь я не могла не отдать должное Киру. Рисунок выглядел очень красиво. Звезды имели разную длину лучей, что усиливало их эстетическую привлекательность. Естественно, правитель позволил себе сделать то, что ему нравилось. Вниз, на лопатку и на верхнюю часть груди от звезд отходили узкие тонкие линии. Такой вот звездный дождь. Наверное, теперь я буду светиться даже в темноте. Но опять же, я могла злиться на Кира, что он даже не сказал мне о том, что собирается сделать, но претензий к результатам его задумки у меня не было.

Сегодня была полная примерка свадебного платья, которое шили в большой спешке. Я, всегда реалистично относившаяся к собственной внешности, не могла не признать, что буду завтра выглядеть не хуже других невест правителей Нибиру, портреты которых висели в залах дворца.

А может и лучше. Ведь похожих на меня еще не было.

Конечно, я не знала, любили ли все эти невесты своих женихов, выходили ли замуж по желанию. Может, и нет. Только будущее каждой из них вряд ли выглядело так туманно и было таким зыбким, как мое. Единственный человек, благодаря которому я все еще жила, Кир-Ра, мог в любую минуту снести мне голову с плеч.

И никто из нескольких тысяч человек, которые придут завтра, чтобы посмотреть на нашу свадьбу, не спросит, почему их правитель так поступил. Что ж, история Нибиру еще не видела более бесправной и фиктивной жены правителя, чем я. Пожалуй, лишь в одном у меня было преимущество. Брачная ночь меня не страшила. Вряд ли после утомительного дня Кира потянет на что-нибудь экстравагантное.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его все еще не было и, надев рубашку, я поспешно забралась в кровать. В эти несколько дней моему жениху было не до любовных утех. Может, и сегодня он сразу ляжет спать.

Ещё утром Юта, которая считалась кем-то вроде моей фрейлины, рассказала, что по традиции Император последнюю ночь перед свадьбой проводит в своем гареме. Сам гарем не распускается в связи с женитьбой владыки, хотя Император может принять такое решение, если захочет.

Законная жена владыки имеет полное право приходить в гарем, когда ей вздумается, и его обитательницы должны выказать ей полное почтение. Но сами женщины из гарема не могут искать встречи с законной женой Императора ни под каким предлогом. Более того, если обитательница гарема где-нибудь увидит жену Императора, то должна сделать всё, чтобы не попасться той на глаза. Если станет известно, что наложница специально попалась на глаза жене, то может понести суровое наказание.

Императору и его законной супруге положены личные покои. Будет ли Император спать в покоях жены или будет звать её на ночь к себе – это только решение Императора. Но без предварительной договорённости жена не может прийти в спальню к мужу-императору.

Но и вызвать в свою спальню девушку из гарема Император тоже больше не может. Хочет провести ночь с наложницей, значит, идет в гарем сам.

Все эти тонкости «спального» этикета мне рассказала Юта. Но пока я не могла понять, хорошо это для меня или плохо.

Понятие фрейлины на Нибиру тоже не было. Жену Императора окружали её личные дамы. Только они сами предлагали свои услуги. Заставить прислуживать жене императора девушку или женщину из высшей знати было нельзя. Особенно, если они относились к Нубти, как Юта.

Она предложила остаться со мной до рождения своего ребёнка, и отказать ей у меня не было причины. К тому же я не знала, захочет ли кто-то ещё прислуживать вчерашней рабыне.

Я думала, что последнюю ночь перед свадьбой Кир разрешит провести в моих новых покоях. Юта пообещала, что останется со мной на ночь, чтобы поддержать.

Но Император лишь покачал головой и не стал объяснять причины своего отказа. Не думал же он о том, что я попытаюсь сбежать?

Конечно, спросить, вернётся ли Кир в собственную спальню, я не посмела.

Но он вернулся. Непривычно тихо. Никто не стал зажигать кристаллы. Я даже не услышала, как стражники закрыли за ним дверь.

Сбросив халат, правитель растянулся на кровати. А я, решив притвориться спящей… неожиданно принюхалась. Но от Кира пахло его привычным мылом. Никакого запаха чужой женщины. Да и вернулся мужчина не поздно, где-то в полночь.

Вскоре он уснул, а я не смогла. В очередной раз повернувшись с боку на бок, я почувствовала, как моё плечо обожгло холодом. Звёзды. Кир сделал их, не спросив. Он не просто заполнил собой некрасивый знак. Он поставил собственную метку, подписал моё тело, как художник подписывает принадлежащий ему холст.

Хотя улыбка отдавала горечью, я не могла не улыбнуться. Даже здесь Кир вывернул, казалось бы, безнадёжную ситуацию в свою пользу.

Тихо, чтобы не разбудить мужчину, я встала с кровати и подошла к окну. Ночное небо Нибиру было усыпано чужими звёздами. Где-то там, за этими звёздами, была Земля. Маленькая, далёкая, забытая. Интересно, помнит ли меня кто-нибудь? Мама? Отчим? Младшая сестра?

Вряд ли. Я стала для них той, кто исчезла, решив погулять в Новогоднюю ночь.

Я прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Слёзы текли сами, оставляя солёные дорожки на щеках. Я не хотела плакать, но я так устала. Устала бороться, устала бояться, устала выживать.

– Ева!

Я вздрогнула и обернулась.

Кир сидел в кровати и смотрел на меня.

– Перестань реветь и иди сюда.

Я залезла на свою половину. Мужчина толкнул меня на спину и навис сверху:

– Завтра ты станешь моей женой. Ты будешь стоять рядом со мной, и весь мир будет смотреть на тебя. Тебе будут завидовать, тебя станут бояться, но никто не посмеет посмотреть тебе в лицо.

– Я не хочу, чтобы меня боялись, – тихо сказала я.

– А что ты хочешь?

– Чтобы любили…

Он хмыкнул и перекатился на спину. Протянул руку, привлекая к себе.

– Забудь о любви, Ева. Это очень непрактичное чувство. Я говорю это не потому, что хочу сделать тебе больно, а потому, что я прав.

Глава 35. Другая я

Изумительной красоты платье было не чисто белоснежным, а с золотой вышивкой. Полупрозрачный верх, облегающий и поднимающий грудь, с узором на открытой спине, переходил в несколько роскошных длинных юбок. Самая верхняя была внизу отделана тончайшим кружевом, расшитым золотом, и сзади переходила в длинный шлейф, отделанный таким же кружевом.

Верх платья сидел идеально, подчёркивая грудь и оставляя спину открытой. Я обернулась, чтобы посмотреть в зеркало, и замерла.

Открытая спина смотрелась не просто обнажённой. По ней, от лопаток до поясницы, тянулись тонкие золотые нити, выделяя звёзды, которые Кир оставил на моём плече. Теперь они стали частью платья. Или платье стало частью моего тела.

Это было самое прекрасное платье, о котором я могла только мечтать.

Мои волосы уложили в высокую прическу, украсив сзади венком, к которому крепилась такая же невесомая и длинная фата. Сам венок был сделан из тонких золотых нитей, переплетённых в форме звёзд.

Кир выполнил свое обещание. Именно для меня сделали туфли на высоком каблуке. Одна из пар была изготовлена для сегодняшней церемонии. Она были из мягкой золотистой кожи, с тонкими ремешками, которые обвивали щиколотку, и каблуком, который делал меня выше. Я уже знала, что мы с Киром будем смотреться очень красивой парой.

Я надела туфли и сделала несколько шагов. Ноги дрожали, но не от неуверенности, а от странного чувства, что я больше не та Ева, которая ползала на коленях и ходила босиком.

Сегодня вся планета увидит, нет, услышит стук моих каблуков по плитам дворца, затем храма.

Я посмотрела в зеркало в последний раз. Оттуда на меня смотрела незнакомка. Красивая, холодная, величественная. Она была достойна такого мужчины, как Кир-Ра. Но где-то глубоко в её глазах всё ещё жила та девочка, которая мечтала вернуться домой. Та девочка, которая любила другого.

Затем все куда-то исчезли, и я осталась одна. Если не считать прекрасной незнакомки в отражении зеркала. Когда я успела стать ею? Разменной пешкой в игре жестких характеров?

От бессилия, поддавшись нахлынувшей панике, не думая о последствиях, я схватила тяжелую вазу с цветами и бросила её в огромное зеркало. За секунду до того, как меня засыпало осколками, которые должны были впиться мне в лицо и грудь, Кир закрыл меня своей спиной. Конечно, в комнату сразу же вбежала стража, но повелитель сделал им знак выйти.

Несколько минут мы смотрели друг другу в глаза.

– Тебе не понравилось твое отражение? – тихо произнес он. – Поэтому ты хотела его испортить? Как жаль, что наши мысли не совпали. Я смотрел на тебя и думал, что сегодня все мужчины будут завидовать мне. Глядя на тебя, будут завидовать мне.

В его голосе звучала горечь и боль. Словно он только что решил пригубить сладкий напиток, а вместо него оказался горький яд. Затем его голос приобрел обычную сталь и холод.

– Ты станешь моей женой, Ева, даже если мне придется тащить тебя в храм с разбитым лицом и в ночной рубашке. Это крайний вариант, но вполне возможный.

– Прости меня, – прошептала я, но он вряд ли услышал, приказывая слугам очистить мой наряд от осколков и тщательно проверить, чтобы на мне не остался ни один из них.

– Повелитель, у вас кровь, – ахнул кто-то из окружающих нас людей. Осколки зеркала пробили рубашку и расцарапали спину императора.

– Моей невесте не понравился мой костюм, придется переодеваться, – я услышала его слова уже из другой комнаты.

Больше меня одну не оставляли. А в карету со мной сел Вэл, возвратившийся к исполнению своих обязанностей начальника личной охраны правителя.

– Правитель приказал ехать с вами, – вежливо произнес он. – Извините, если помешал вам побыть в одиночестве.

Он явно чего-то не договаривал, постоянно поглядывая на дверцу кареты.

– А еще он приказал связать меня по рукам и ногам, – догадалась я.

– В общем-то, да, – признался Вэл. – Но я не стану этого делать. Вы же помогли нам не для того, чтобы теперь убить меня здесь и сбежать.

Я невольно улыбнулась и протянула руки.

– Вы правы, Вэл. Связывайте. Правитель обязательно проверит. И вряд ли станет меня слушать во второй раз.

– Нет, я не стану этого делать, – нахмурился молодой мужчина.

– Связывайте, Вэл. Вы знаете, что правитель дважды не повторяет, – настояла я.

Достав из кармана атласные ленты, Вэл слабо обмотал их вокруг моих рук и лодыжек.

Я оказалась права. Кир-Ра не только заглянул в карету, но, проверив ленты, затянул их узлами.

– Ты забыл, как нужно вязать, Вэл, – буркнул он. – Я тебе напомню.

Едва карета тронулась, стражник разрезал ленты. Развязать их было невозможно.

– Вы очень добры и сострадательны, – сказал он. – Мы с Ютой будем молиться за вас Богам, чтобы они послали вам счастье.

Бракосочетание должно было состояться в храме богини любви, Леи-Ра. Учитывая, что женился сам правитель, обряд должен был провести старший бог, Ану-Ра. По совместительству – отец жениха.

Не доверяя богам, Кир-Ра приказал сопровождать карету со мной нескольким вооруженным отрядам. Люди перебрасывали цветы через стражу, и букеты падали, ударяясь о крышу кареты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вместительный храм был забит народом до отказа. Но по обе стороны прохода в два ряда выстроилась личная охрана правителя. В торжественной форме, с опущенным книзу, но обнаженным оружием.

К алтарю меня вел главнокомандующий армией Императора и отец Вэла. Сам он шёл позади нас, и я видела, как сжимает меч его крепкая рука.

Боги и богини Высшего круга стояли у самого алтаря. Фасон моего платья позволял им убедиться, что клейма на моём плече больше нет. Но их реакция интересовала меня меньше всего. Я не смотрела по сторонам. Едва я вошла в храм, мои глаза были прикованы лишь к одному мужчине, Императору Нибиру, Киру-Ра.

По длинной дороге к храму у меня было достаточно времени, чтобы все обдумать. Его слова и свой поступок. Как же мне хотелось объяснить ему, что я поступила так не из желания навредить ему. Я не думала об этом. Я не хотела причинять ему боль, унижать перед другими своим несогласием.

Я сделала это потому, что он вновь заставлял меня бояться его равнодушия и безразличия, моей ненужности ему. Что однажды он просто выбросит меня, как надоевшую куклу.

Если бы он мог читать по моим глазам!

Где-то в глубине меня застыл вопрос, пришел ли в храм Эн-Ур, видит ли он меня? Но я не посмела отвести взгляда от фигуры своего будущего мужа. Как бы он потом ни поступил со мной, я не оскорблю его сейчас своим быстрым предательским взглядом, не отведу глаз от его темного взгляда.

Прежде, чем отпустить мою руку, главнокомандующий преклонил передо мной колено и поцеловал внешнюю часть моей ладони.

– Минуты, которые я провел рядом с вами, были самыми счастливыми минутами моей жизни, – тихо произнес он, прежде чем подняться и занять свое место позади повелителя.

Этикет требовал, чтобы простой человек, подходя к правителю, пал перед ним ниц. Представители высокородной крови должны были преклонить одно колено. Боги в знак приветствия склоняли голову.

Мне никто не сказал, что я должна была сделать, подойдя к будущему супругу у алтаря. Скорее всего, что ничего. Но я и не делала для этикета. Я сделала для него. Мое так и не услышанное им «прости». Приподняв платье, я опустилась на колени и коснулась лбом его ног.

Быстрая улыбка прошлась по губам Императора и тут же исчезла. Словно он знал что-то такое, что не было известно никому.

Мужчина подал мне руку, помогая подняться. Ану-Ра стал произносить длинный и малопонятный мне текст, в который я не вслушивалась. Глядя в глаза Кира-Ра, чувствуя, как он сжимает мою руку, я поняла, что шепчу про себя «Отче наш». Молитву истинному Богу, который очень мне был нужен в этот момент.

Я хотела, чтобы он услышал и принял клятву, которую я давала Киру. Клятву, которая произносится лишь раз в жизни и говорится не губами, а сердцем и душой. Кир тоже смотрел на меня, произнося слова клятвы, наверное, единой для всех народов. И в этот момент мне даже показалось, что слова что-то значат для него.

Затем мы обменялись браслетами. Такая традиция практиковалась лишь у знатных семей. Простые жители обменивались кольцами.

На этом торжественная часть закончилась, настало время поздравлений. Но Император поднял вверх руку, и наступила гробовая тишина. Этот жест означал, что правитель хочет что-то сказать.

Глава 36. Императрица

Громкий голос Императора, казалось, был слышен даже за пределами храма.

– Церемония бракосочетания никогда не проводится с церемонией коронации. Иногда между этими мероприятиями проходит несколько лет, – произнес Кир.

Теперь тишина стала абсолютной. Правитель сделал намеренную паузу, и старший бог Ану-Ра, словно догадываясь о чем-то, поспешно добавил:

– Позволю себе напомнить, что Император Нибиру, как и любой мужчина, может иметь нескольких жен. Как правило, Императрицей становится та жена, которая рожает здорового и крепкого наследника престола. Поэтому коронацию всегда проводили отдельно от обряда бракосочетания.

Это не было для меня открытием. Законами Нибиру разрешалось иметь столько жен, сколько мужчина мог обеспечить. Но, как правило, это не практиковалось. Вторых, а еще реже третьих жен брали лишь тогда, когда у пары не было детей. Также, если погибал отец семейства, а у его овдовевшей супруги не было родственников, способных позаботиться о ней и детях, заботу о них брал кто-то из оставшихся братьев мужа. Если в течение некоторого времени женщина повторно не выходила замуж, и подобных планов у неё не было, тогда на ней женился брат покойного мужа. Если братьев не было вообще, взять в жены такую женщину мог близкий друг семьи или, например, сосед.

У истории Нибиру были примеры, когда мужчина женился второй раз по очень страстной и неожиданно нагрянувшей любви. Но это не являлось поводом для развода с первой. Если сама женщина не изъявляла желания повторно выйти замуж, то, как бы ни любил её муж свою вторую жену, он оказывал первой супруге должное уважение. Её права ничем не ущемлялись другой супругой. Но это было очень редко.

Чаще всего нибирийцы женились один раз и до конца жизни.

– Так поступали мои деды и прадеды. Но это не является строгим требованием закона, – продолжил Кир-Ра. – Умнейший Мардук, Бог Закона, не напомнишь ли ты нам, что написано в книге законов Нибиру, за исполнением которых ты ревностно наблюдаешь. Как звучит интересующий меня пункт?

Теперь все смотрели на упомянутого Бога. И простые люди, и высокородные господа, и жрецы, и другие боги. Мардуку ничего не оставалось, как выйти вперед и ответить:

– Так поступали все ваши предки, Император Кир-Ра. Но рождение ребенка не является обязательным условием. Для того чтобы короновать Императрицу, нужно согласие лишь нескольких особ. Согласие действующего правителя – это твоё, согласие старшего бога – это Ану-Ра и согласие главного военачальника армии Нибиру, что его воины присягнут на верность Императрице и будут защищать её так же, как и своего Императора.

Кир снял с себя корону и протянул мне:

– Опустись на одно колено и прими корону, – прошептал мне. – Затем встань и положи её на алтарь, который перед нами.

Я повиновалась.

Герман, так звали главнокомандующего генерала, поднял свой меч и повернулся к присутствующим в храме воинам. Первым свой меч поднял вверх Вэл, затем все остальные воины, до одного.

Повернувшись обратно, Герман положил свой меч к моим ногам.

– Каждый воин Нибиру и я лично готовы защищать достойнейшую из Императриц до последней капли крови и последнего вздоха.

– Я никогда и ни о чем не просил тебя, папа, – тихо произнес Кир, чтобы его слышал только стоящий рядом Ану-Ра. – И не попрошу. Но сейчас мне нужна твоя помощь. Будь сегодня моим отцом. Ты со мной или против меня?

Они словно остались вдвоем среди тысячи устремленных на них глаз. Они не думали обо мне. Лишь друг о друге. Отец, предавший сына и сын, не простивший отца. А я думала о том, каких сил стоило решиться Киру обратиться к родному отцу. Оказаться преданным в очередной раз.

Или я вновь оказалась пешкой в изощренной игре правителя Нибиру?

– Да будет так, как решил Император Нибиру, – ответил Ану-Ра и взял с алтаря корону Кира-Ра. – Я принимаю твою Императрицу.

– Преклоните колено, светлейшая, – подсказал Герман.

Я сделала, как он говорил. Несколько высокородных дам бросились ко мне, но Кир-Ра остановил их взмахом руки. Его пальцы нетерпеливо разбирали мою прическу, бросая драгоценные заколки на пол. Венок с фатой запутался в верхних прядях волос, и Кир нетерпеливо резанул по ним своим мечом. Он намотал длинную вуаль на венок с остатками моих прядей и бросил в горящий жертвенный огонь.

Все присутствующие затаили дыхание. Такой коронации они не только не видели, но и не слышали о чём-то похожем.

– Нужно немного подождать, – произнесла Лея-Ра. – Сейчас принесут корону Императрицы.

– Я короновал ею твою мать, – еле слышно произнес Ану-Ра.

– Я хочу это сделать сам, – громко произнёс Кир. – Надеть свою корону своей Императрице.

Я получила ответ на свой вопрос. В этот раз Кир не играл мной. Ану-Ра кивнул, делая шаг назад. Я почувствовала, как руки мужа медленно опускают на мою голову тяжелое церемониальное украшение.

– Отныне ты не просто Ева, – на весь храм объявил Император. – Евой ты останешься лишь для меня. Для всех ты станешь Рейной – Единственной Императрицей Солнечного Трона. Посмотри на меня!

Не вставая с колен, я приподняла голову, и Император продолжил:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я предложил тебе примерить мою корону, но ты отказалась. Сегодня она стала твоей с согласия всех жителей Нибиру. Я не буду говорить длинных речей. У меня к тебе только одно пожелание. Что бы ни случилось, помни, что ты – Императрица Нибиру. Достойная из достойнейших.

Я чувствовала, как корона плотно обхватила мою голову, словно подстраиваясь под меня.

Лея-Ра, богиня Любви, подала золотую, расшитую императорскими символами мантию, и Кир защелкнул её золотое крепление на моей шее. Этот щелчок напомнил мне о том, как его брат Эн-Ур защелкнул на моей шее ошейник рабыни. Пусть и руками Лали.

Но думать, почему это воспоминание возникло в моей голове, я не стала. Правитель подал мне руку, помогая встать. Лея расправила тяжелую и длинную мантию.

Сквозь прозрачный купол храма высоко поднявшееся солнце и второе, отражающееся от золотого купола Нибиру, щедро залило меня своим лучами. Они отражались от золота на моем теле, от вышивки платья, от короны и мантии. На этот раз мне не нужно было зеркало, чтобы знать, что я сияю.

К моему удивлению, Кир сделал шаг назад и, преклонив колено, коснулся губами моей бело-золотой туфли:

– Моя Ева. Моя Рейна – Императрица Нибиру!

Снова воцарилась абсолютная тишина. Наверное, можно было услышать, как кружится в воздухе золотистая пыль. Затем по храму пронесся шорох. Это все присутствующие опустились на колени. Боги и Богини, вслед за Ану-Ра, склоняли головы и опускали глаза.

И лишь один взгляд коснулся моего. Прямо и неотрывно, поверх всех склонённых голов, на меня смотрел Бог Войны и Силы – Эн-Ур.

Когда-то перед ним не преклонила головы я. Сейчас этого не сделал он. Я не знала, что он видит в моих глазах, но и я не видела, что отражается в его.

Он подошел нас поздравить одним из первых и протянул мне огромный букет цветов. Тех, которыми он, смеясь, забрасывал меня у водопада.

Затем наступило время гуляний, щедрых застолий, танцев и развлечений. Я узнала, что в честь свадьбы Императора на планете была объявлена целая неделя выходных.

Столица ликовала. Улицы Аккады щедро заливал искусственный свет кристаллов. Музыка гремела так, что дрожали стены дворца, а воздух был густым от запаха пряных вин и жареного мяса, сладким от изобилия сочных спелых фруктов.

Но я не чувствовала радости. Я сидела рядом с Киром, улыбалась, принимала поздравления, отвечала на его поцелуи, когда этого требовали гости, кивала, поднимала чашу с вином, но внутри меня всё сжималось в тугой комок от дурного предчувствия. Эн-Ур всё время был на моих глазах, но почти не смотрел на меня, ни разу не пригласил на танец. Человек, которого я любила, превратился в хищника, выжидающего удобный момент.

Но ровно в полночь старший Бог Ану-Ра, отец двух владык, встал со своего почётного места за праздничным столом. Зал мгновенно замер. Тишина стала такой, что я слышала, как бешено бьется моё сердце. Главный Бог собирался произнести что-то очень важное.

____________________

Мои уважаемые. Следующая глава выйдет не в среду, а в пятницу. Прошу понять и простить. Будет ещё несколько глав, затем мы начнем читать вторую часть книги. Постараюсь делать более частую выкладку. А тем, кто читает жанр современного любовного романа принесу кое-что что очень красивое, яркое и эмоциональное.

А ещё я всё ждала удобного момента, чтобы принести визуал Евы. Не хотелось мне её показывать в роли рабыни.

Любуемся:

Глава 37. Право первой ночи

Снова воцарилась тишина.

– Император не только обрел жену, но и Нибиру обрела Императрицу. Произошло то, чего так долго ждали мы все. Поэтому я решил отдохнуть и уйти на покой.

– Такое бывает, – пояснил Вэл, стоящий за моей спиной. – Старший Бог может отдыхать несколько десятилетий или даже несколько веков. В зависимости от того, что происходит на Нибиру. Уходя, он сам назначает своего преемника. Очень часто им бывает Мардук – Бог Закона.

Между тем Ану-Ра продолжил:

– Я долго думал, кого оставить вместо себя. Я созывал совет старейших. И мы решили дать дорогу молодым. Пришла пора сильных мужчин и нежных женщин. Моим преемником будет мой старший сын – Эн-Ур. Я знаю, что Бог Силы и Войны не часто получает скипетр первенства. Его правление эмоционально и бурно. Поэтому рядом с ним всегда будет Лея-Ра, которая смягчит любое его решение. Сила и любовь. Они всегда рядом.

Ану-Ра передал скипетр Лее, а та, ни минуты не сомневаясь, отдала Эн-Уру. Все снова склонились к земле, признавая нового главного бога. Я увидела, каким обожанием горели глаза Лали, когда она смотрела на него. Прекрасной сестры Кира, верховной жрицы Бога Войны и Силы.

Перед нами распахнулись двери. Кир-Ра взял меня за руку, а Эн-Ур предложил свою руку Лее-Ра. Мы прошли в огромный Церемониальный Зал, где на специальном широком возвышении, рядом друг с другом стояли два Золотых Трона.

– Жена Императора, если она не коронована, не имеет право находиться рядом с Императором даже на возвышении, – тихо пояснил мне Кир. – И никто из Богов не может, если он не носит титул Высшего. Так как Лея официально назначена в соправитильницы Эн-Ура, ей тоже позволено всходить на возвышение. В следующий раз рядом поставят два кресла.

Два брата, два владыки, Кир-Ра и Эн-Ур, Император и Высший Бог, заняли два Трона. Я и Лея расположились у их ног.

Все присутствующие снова выказали знаки повиновения новому высшему составу Правления. Лея сказала, что через неделю, когда закончится празднование нашей свадьбы, будет проведена роскошная церемония вступления на трон.

Улыбаясь, богиня вынула живой цветок из своей прически и прикрепила его к моему платью. Это считалось высшей благосклонностью Главной Богини.

– Владыка? – она слегка толкнула в бок Эн-Ура и едва слышно прошептала, чтобы слышал только он: – Прояви уважение!

Царь Богов посмотрел на неё, затем на меня, после чего его взгляд сцепился со взглядом брата.

– Право первой ночи, – громко произнёс он, вставая.

Все мгновенно смолкли. Наступила тишина. А Эн-Ур невозмутимо повторил:

– Как Верховный Бог я хочу право первой ночи!

О самой традиции я тоже знала. Аннар рассказал. И это не было чем-то диким или забытым. Многие специально приглашали Богов из низшего круга на свадьбы, рассчитывая на их благосклонность. Некоторые таким образом скрывали отсутствие целомудрия у невесты, если жених или его семья были очень придирчивы в этом вопросе. Самим богам это как раз не мешало. Ну а кто будет спрашивать об этом у небесного господина?

Но сами боги обычно не настаивали.

Все же право первой ночи считалось привилегией. Я знала, что Ану-Ра потребовал его с матерью Кира-Ра. И это не закончилось ничем хорошим. Кстати, на свадьбах правителей и высшей знати лишь Верховный Бог имел такое право. Не передай Ану-Ра власть старшему сыну, тот бы не мог ничего потребовать.

Ану-Ра поступил очень мудро. Выполнил просьбу одного сына и желание второго. И вновь столкнул их лбами.

Я всё это понимала, но губы уже сами собой выкрикнули громкое:

– Нет!

Я почувствовала, как рука мужа обхватила моё плечо до очередного уродливого синяка. Вторая рука легла на меч. А в золотых глазах Леи-Ра разгорелся огонь ужаса. Боги, оказывается, тоже могут бояться.

– Я не отдам тебя ему, – тихо пообещал мне Кир. – Даже, если ты этого хочешь.

Народ вокруг нас смеялся и аплодировал, поэтому мой протестующий крик растворился в поднявшемся шуме.

– Почему они себя так ведут? – растерялась я.

– Потому что Владыка возвысил тебя в глазах приближённых, – пояснила Лея. – Потребовав право первой ночи, он подтвердил выбор Императора. Одобрил его. Ты не можешь отказать.

– Забери свои слова назад! – прорычал Кир-Ра, глядя на брата.

– Как ты себе это представляешь? – оскалился тот. – Ева уходит со мной. Более того, я найду вескую причину, чтобы она осталась в моём храме!

– Твоя Ева мертва, владыка, – усмехнулся Император. – Её лишили жизни за то, что она спасла твою! Твоему слепому ласковому котенку свернули шею. Где ты видишь Еву? Перед тобой Рейна – Императрица Нибиру!

Между тем хлопки и смех стали стихать. Окружающие нас люди с напряжением всматривались в наши замершие силуэты.

– Приведёте планету к войне в первый же вечер совместного правления, – прошептала Лея. – О вас будут помнить спустя тысячелетия. Если будет кому помнить…

Рука Императора по-прежнему лежала на мече. Второй он обнимал меня. Но мои руки были свободны. Правую я протянула Эн-Уру.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Скажи им, – упрямо повторил Кир, но не сделал попытки выдернуть мою ладонь из руки Главного Бога. – Скажи им то, на что я соглашусь.

Несколько минут двое Владык Нибиру сверлили друг друга яростными взглядами, затем Эн-Ур снова обратился к присутствующим:

– Право первой ночи. Но так как муж Императрицы является моим братом…

– Пусть Императрица зачнёт от сильнейшего! – выкрикнул кто-то из толпы. Его слова мгновенно подхватили другие.

Кир убрал руку с меча и сделал шаг вперёд. Теперь они вдвоем обнимали меня на потеху разгулявшейся толпы.

Выждав несколько минут, Император сделал знак своей страже, и та мгновенно расчистила для нас дорогу.

– Что это значит? – прошептала я.

– Что эту ночь мы проведем втроем, – в один голос ответили оба владыки.

Сопровождаемые усиленной стражей, мы вышли из императорского дворца. По меркам Нибиру предстоящая ночь считалась священнодействием, поэтому провести её мы должны были в храме Эн-Ура.

На выходе из дворца нас ожидали оседланные лошади. Император, я всё ещё не могла поверить в то, что этот мужчина стал моим мужем, легко подхватил меня и помог сесть на лошадь, затем запрыгнул сам.

Эн-Ур уже сидел в седле.

Двое разгорячённых сильных коней пошли рядом. Ноздря в ноздрю. Животным, как и их наездникам, хотелось рваться вперёд, устроить соревнования, но их сдерживали. По бокам дороги выстроились шеренги людей, которые пришли выказать своё почтение.

Я уже привыкла, что ночью стремительно холодало не только в пустыне, но и в самом городе. Почувствовав мою дрожь, Кир крепче прижал меня к себе, закутывая в полы своей императорской мантии.

Императорский дворец находился в более старой части города, окружённый деревьями и другой зеленью. Несмотря на то, что сам по себе он находился ниже храма Эн-Ура, в нем мне легче дышалось.

Сейчас, по мере приближения к храму, я чувствовала, что мне всё сильнее не хватает воздуха.

Приближался сезон дождей, а перед ним в воздухе Нибиру была самая сильная концентрация Золотой пыли, с которой всё никак не могла подружиться моя иммунная система.

Именно из-за повреждённой атмосферы, имея флот космических кораблей, жители планеты вынуждены были отказаться от машин, самолётов и другой техники, передвигаясь на лошадях.

Я уже видела шпили знакомого храма, когда более сильный порыв ветра швырнул мне в лицо не просто пыль, а горсть песка, словно напоминая мне о том, что это место никогда не принимало меня и не собиралось этого делать.

Я не просто закашлялась, а стала задыхаться. Инстинктивно попыталась прикрыть рот рукой, и на белой ткани платья появились алые капли.

– Дай её сюда! – Эн-Ур выдернул меня из рук брата, сбросил свой плащ и, взмахнув крыльями, быстро поднялся на собственный балкон.

К моему удивлению, в его спальне всё ещё находилась кислородная маска и баллон. Посадив меня на кровать, владыка прижал к моему лицу маску, придерживая, пока я пыталась надышаться.

Я всё ещё не восстановила дыхание, когда в спальню ворвался Кир. Двое братьев вновь испепеляли друг друга глазами, позабыв обо мне. Я откинулась на подушки, прижимая маску уже своей рукой.

Двое мужчин бурно выясняли, кто виноват в том, что мне стало плохо. Наверное, они бы подрались, если бы через открытый балкон не впорхнула Лея и не стала между ними.

Я снова закашлялась, так как на платье богини осело много золотой пыли и мой организм тут же среагировал на неё.------------------------

Мои дорогие! Для тех, кто читает книги в жанре современного любовного романа. Новинка!Приглашаю заглянуть и познакомиться!

Мать Арины умерла от рака, сестра считает “чокнутой”, а родной дядя собирается признать недееспособной, чтобы завладеть наследством. Единственный человек, которого Арина считала своим другом – оказался таким же охотником за деньгами.

Дамир Юфатов больше не верит в любовь. Всего за несколько дней до свадьбы он узнаёт, что его невеста, сестра Арины, беременна от другого. Решив, что бизнес важнее любви, он сам женится на предполагаемой наследнице, думая, что терять больше нечего.

Их связывает только договор и взаимная неприязнь друг к другу. Но совсем скоро их ждёт ещё одна тайна. Дамиру и Арине придётся стать настоящей семьёй или совершить самую огромную ошибку в своей жизни.

Глава 38. Церемония

Кир-Ра подошёл ко мне, помогая поддерживать сползшую с лица маску. Эн-Ур принёс из гардеробной халат для Леи. Богиня сняла платье, бросив его на балкон, и закуталась в халат.

Присев на край кровати, с жалостью посмотрела на меня:

– Мы не можем сказать людям, что Императрица чувствует себя плохо. Эта ночь должна закончиться так, как было заявлено. На улице усиливается Золотая буря, но люди сходятся к храму, – заметила Богиня Любви.

– А нам что, кто-то свечку должен держать? – пискнула я.

– Не совсем, – покачала головой Лея. – Но ваша ночь – это тоже церемония. Сейчас любой твой шаг, Рейна – это всегда церемония. Эн-Ур, надеюсь, как Верховная жрица твоего храма, Лали уже занялась приготовлением к церемонии?

В голосе женщины, обращенном к соправителю, сквозила издевка. По моему телу пробежал неприятный холодок от того, как Лали подготовится к подобной церемонии. Вполне ожидаемо, если на меня «случайно» прыгнет какой-нибудь ядовитый паук или укусит не менее ядовитая змея, так вовремя занесённая Золотой бурей. Даже погода сегодня на стороне Лали.

– Сейчас проверю, – тихо произнёс Владыка совсем не похожим на себя голосом.

– Вот почему ты всё время сначала делаешь, а затем – думаешь? – прикрикнула на него Лея. – В первую очередь нужно тщательно проверить одежду Евы. ­У тебя здесь есть хоть одна жрица, которой можно доверять?

Хотя вопрос предназначался не мне, я уверенно произнесла:

– Тара!

По традиции перед подобной церемонией требовалось полное омовение. Но из-за моего плохого самочувствия эту часть решили пропустить. Эн-Ур сказал, что вода, которая поступает в купальню из внешних источников, не проходит очистку от Золотой пыли, потому что для всех жителей планеты она безвредна.

Для всех, кроме её новой Императрицы.

Когда на планете бушевала Золотая буря, в воде тоже повышалась концентрация Золотой пыли.

Вернувшийся Эн-Ур подтвердил, что приготовления к церемонии подходят к концу. Также он передал распоряжение на свой флагманский корабль, в космический городок, чтобы для меня произвели тщательную очистку питьевой воды. Там это было возможно сделать. И еду на ближайшие дни мне тоже будут там готовить, под строгим контролем доктора Астара.

Вскоре пришла Тара. Принесла с собой простое, но не менее красивое, чем моё свадебное, платье.

– Подожди! – неожиданно произнёс Кир.

Выхватил платье из рук Тары, вывернул на изнаночную сторону и сам тщательно перепроверил. Двое владык снова сцепились между собой яростными взглядами. Видимо, чтобы хоть на чем-то выместить собственную злость, Эн-Ур дёрнул несчастное платье из рук брата. Тонкая ткань, не рассчитанная на подобное обращение, жалостливо затрещала.

– Как дети малые! – между ними снова стала Лея и, забрав платье, вернула Таре.

Мы ушли в соседнюю комнату, где жрица помогла переодеться и расчесать мои длинные волосы.

Поверх платья Эн-Ур набросил на меня одну из своих накидок.

Когда мы вышли в коридор, я увидела Ксанфа, начальника личной охраны Эн-Ура. В его руках была моя кислородная маска с новым баллоном.

– Постарайся как можно меньше дышать, – посоветовал мне Бог Силы и Войны. – Я распорядился тщательно закрыть все окна, но буря усиливается, и в воздухе всё равно будет повышенная концентрация Золотой пыли. Если станет совсем плохо, сразу говори мне. Я возьму тебя на руки, и ты сможешь дышать моим воздухом. Помнишь, как на корабле, когда мы летели с Земли? Целовать тебя всю дорогу до алтаря не запрещается. Пусть думают, что я настолько нетерпелив.

Он усмехнулся, а Кир жёстко схватил меня за руку:

– Я уверен, что ты окажешься более сильной, чем о тебе думают!

Мы медленно прошли по крытым переходам, пока не достигли огромного церемониального зала, который сегодня показался мне просто бездонным. Его стены из чёрного полированного камня уходили вверх, теряясь в золотистом тумане, который клубился под потолком. Сквозь туман, как звёзды по ночному небу, плыли светящиеся символы. Красивые, похожие на иероглифы знаки, которых я не знала. Они двигались, перестраивались, складываясь в слова на древнем языке Нибиру, который помнили только Боги.

Высокие колонны, увитые золотыми пульсирующими нитями, поднимались от пола к потолку. Их свет отражался на лицах людей, заполнивших зал. Они стояли вдоль стен, сидели на ярусах, свисающих с балконов, и неотрывно смотрели на нас.

Сотни голосов сливалась в один монотонный гул, заглушающий бушевавшую снаружи бурю.

Мне сильно захотелось спать. Я слегка пошатнулась, и рука Кира крепче сжалась на моей талии. Идущий рядом Эн-Ур слегка расправил крылья, закрывая меня от толпы. Его рука легла рядом с рукой брата, готовая в любое мгновение удержать меня на весу.

В центре зала, на высоте нескольких метров, парил алтарь. Он был не каменным, а представлял собой кристалл, огранённый в форме двойной пирамиды, внутри которой мерцало золотое сияние. Вокруг алтаря вились тонкие золотые линии, символизируя орбиты планет, и когда я посмотрела на них, у меня закружилась голова.

Перед алтарём стоял Набу-Ра, Бог Мудрости. Он был одет в церемониальные тёмно-синие одежды, расшитые серебряными знаками. В руках мужчина держал длинный свиток, мерцающий золотым светом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Бог, входящий в высший круг, поднял руку, и зал замер, слушая его слова:

– Сегодня мы собрались, чтобы соединить то, что было разъединено, – начал он, и его голос пронёсся по залу. Негромко, но вместе с тем проникая в каждую душу и каждое сердце, заполняя собой даже трещины в полу. – Кровь богов и кровь смертных. Владыку Неба и Владыку Трона. Прошлое и будущее.

Он развернул свиток, и символы тут же загорелись золотым огнём. Выглядело просто потрясающе!

– Рейна, Императрица Нибиру, – громко произнёс он, и я невольно вздрогнула от своего нового имени. – Ты вступаешь в этот союз добровольно?

Я хотела ответить, но голос сипел. Золотая пыль, просочившаяся даже сюда, царапала горло. На этот раз пальцы обоих мужчин с силой сжали мою талию.

– Да, – из последних сил выдохнула я. Мой голос прозвучал негромко, но достаточно твёрдо и чётко.

Набу кивнул и повернулся к Киру.

– Кир-Ра, Владыка Солнечного Трона. Ты принимаешь Светлейшую Рейну как свою жену, равную тебе, твою императрицу?

– Принимаю, – громко и отчётливо произнёс он. Но муж смотрел не на меня, а на своего брата. В его глазах, подобно буквам на свитке, горел вызов.

– Эн-Ур, Царь Богов, Владыка Силы и Войны. Ты требуешь право первой ночи, желая исполнить древний обычай, чтобы объединить нашу планету. Подтверждаешь ли ты своё требование перед лицом Совета и народа?

Толпа одобряюще ахнула.

Глаза Эн-Ура не отрывались от глаз брата.

– Подтверждаю, – раздался его громкий голос. – Всё во благо нашей планеты и живущего на ней народа!

Я едва не задохнулась. Но совсем не от наполняющей воздух пыли. Каким же лицемерным оказался человек, которого я полюбила. Из-за конфликта с собственным братом, он забыл не только о наших чувствах, но и врал, глядя в глаза собственному народу!

Кир выглядел намного честнее!

Набу-Ра кивнул и поднял свиток над головой.

– Тогда идите. Алтарь ждёт.

Мы пошли.

Это было странно и необычно – идти между двумя стенами из живых людей. Все смотрели на меня. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с завистью, кто-то с открытой ненавистью. Лали стояла в первом ряду и испепеляла меня собственным взглядом.

Если бы глаза могли убивать!

Намного позже я узнаю такого человека. Но, к моему счастью, Лали такими способностями не обладала.

Даже Эн-Ур, занятый собственными мыслями, почувствовал идущий от неё поток ненависти и грозно посмотрел на свою Верховную жрицу. Я увидела, как сестра Кира схватилась руками за голову. Вспомнила его слова о том, что Эн-Ур – очень сильный менталист. Видимо, Император не преувеличивал.

Мы подошли к подножию парящего кристалла. Набу, как и подобает всё контролирующему Богу, парил над нами. Неожиданно свиток в его руках рассыпался… Золотой пылью. Для всех это выглядело очень красиво и впечатляюще, а я… не ожидавшая ничего подобного, полной грудью вдохнула губительные для меня пылинки.

Эн-Ур тут же подхватил меня на руки, и через секунду мы оказались в кристалле.

– Он не прозрачен, нас не видно снаружи, – произнёс владыка, опуская меня на кровать и прикладывая к моему лицу маску.

Но пыль уже проникла в мои лёгкие, одного чистого кислорода оказалось недостаточно. Я задыхалась под маской, грудь ходила ходуном, я чувствовала, как часто и неровно бьется моё сердце.

– Ей не становится лучше! – закричал Кир, тоже оказавшийся рядом. – Проклятый Набу сделал это специально!

– Похоже на отёк лёгких, – произнёс Эн-Ур. – Давай, чего ты ждёшь?

Я увидела, что он протянул брату руку. Одним движением Кир полоснул по самой крупной вене Эн-Ура. В следующую секунду владыка сдёрнул с меня маску и прижал свою руку к моим губам.

– Глотай, Ева, это твой единственный шанс. Глотай же!

Кир зажал пальцами мой нос, и я инстинктивно стала глотать, не чувствуя ни запаха, ни вкуса, пока не провалилась в спасительную темноту. Видимо, от нехватки кислорода.

______________________

Следующая и последняя глава выйдет в четверг. И сразу же мы начнем читать вторую часть. Если кто хочет прочитать полный текст, можно не торопиться. Эта часть останется бесплатной!

Глава 39. Брачная ночь

Когда очнулась, было темно. Слабо мерцал лишь один кристалл. Я лежала, укрытая мягким пледом, в одной короткой ночной рубашке. На моём лице по-прежнему была кислородная маска, но сердце билось ровно и спокойно.

– Сейчас я уберу маску, и ты попробуешь дышать сама, – произнёс Эн-Ур, гладя меня по щеке. – Воздух внутри кристалла чист.

Я кивнула. Он медленно убрал маску. Я несмело сделала несколько первых вдохов. Хуже не стало.

– Хочешь попить? – предложил Кир, поднося к моим губам стакан с водой. – Не бойся, всё проверили.

Пить очень хотелось, поэтому я выпила почти всю воду. Села на кровати, оглядываясь по сторонам. Оба мужчины сняли церемониальные одежды, оставшись в одних лёгких брюках.

Рядом с большим ложем, на котором я находилась, стоял круглый столик. Вода, фрукты, ещё какая-то еда. Дальше, за прозрачными стенами кристалла по-преженему находилась огромная толпа.

– Почему они не уходят? Будут здесь всю ночь? – спросила я.

– Скорее всего, а сейчас они полны ожидания, – коротко произнес Эн-Ур.

– Ожидания чего? – испугалась я. – Нам что, нужно у них на глазах… Куб должен стать прозрачным…

– Посмотри, – Кир указал рукой на одну из стен. Она была испрещена очередными древними символами. – Считается, что в тот момент, когда мы окажемся в твоём теле, там вспыхнет огонь. Это будет подтверждением нашего союза. Но этого, конечно же, не произойдёт, трахай мы тебя хоть всю ночь.

– Мы же не будем… – ещё больше испугалась я.

– Ты едва дышишь, – тихо ответил Эн-Ур. – То, чего ожидают все присутствующие – это всего лишь легенда. Но люди привыкли к миражам. Смотри.

Он взял в руки небольшой передатчик и тихо произнёс:

– Готовность номер один. Обратный отсчёт: три, два, один…

Весь зал резко озарился ярким светом. Стена ожила горящими знаками. Толпа громко завизжала.

Эн-Ур что-то нажал и стены кристалла потемнели, оставляя нас наедине.

– Отдыхай, – посоветовал мне муж. – До утра полно времени.

Мужчины уснули первыми, прижавшись к моему телу. Кир обнимал меня тяжелым, собственническим жестом. Эн-Ур переплел свои пальцы с моими, словно боясь, что я исчезну. А я ещё долго лежала, глядя в тёмный потолок кристалла.

Всё ложь! Кругом одна ложь.

Я – одна сплошная ложь.

Кир назвал меня Рейной, но я по-прежнему оставалась Евой. Не просто землянкой, а девушкой, которая всё ещё мечтает вернуться домой.

Девушкой, которая хочет простого человеческого счастья. Девушкой, которая поверила, что даже в этом чужом, жестоком мире можно найти любовь.

Но любовь оказалась ложью.

Я вспомнила, как Эн-Ур закрывал меня своими крыльями, как отдал мне свой воздух, как смотрел на меня так, словно он сам верит в любовь. А теперь он ровно дышит рядом со мной, словно между нами ничего и никогда не было. Словно всё, что было между нами, оказалось игрой.

Игрой, в которую играют боги, чтобы скоротать отведённую для них вечность.

Я должна была признать, что Кир повёл себя намного честнее. Он с самого начала дал понять, что для него любви не существует. Он не обещал любви, а брал то, что хотел.

Эн-Ур дал мне надежду. Осколки которой ранили слишком больно…

Я лежала между двумя братьями, один из которых владел моим телом, а второй – моей душой. Только мне не принадлежало сердце ни одного из них. Лишь ненависть, направленная не только друг на друга, но и почему-то на меня.

«Так существует ли в этом мире любовь?» – зачем-то вопрошало моё глупое сердце.

Я не знала ответа на этот вопрос. Не знала, существует ли любовь вообще. Может быть, это просто иллюзия. Мираж, который мерещится в пустыне потерявшему силы путнику. Может быть, любовь – это всего лишь красивая сказка, в которую хочется верить, когда мир вокруг рушится.

Но даже сейчас, когда я оказалась в самой середине лжи и предательства, моё сердце упрямо шептало, что я всё ещё жива, что я могу бороться, что я не должна позволить ненависти победить. Потому что где-то там, за бурей, за звёздами, за всеми интригами и предательствами, есть правда. Есть любовь. Есть то, ради чего я стала Рейной.

Я закрыла глаза и позволила темноте поглотить меня. Но даже в этой темноте я видела свет. Свет чужих звёзд. Свет надежды и любви, которая, возможно, всё же есть в этом мире.

Конец первой части.

Мои дорогие читатели!

Благодарю всех, кто поддерживал меня в процессе написания. Не забываем поддержать книгу лайками и поделиться своим мнением. Подписывайтесь (это на главной странице), чтобы следить за другими историями.

А прямо сейчас приглашаю вас продолжить следить за судьбой землянки Евы и узнать ответ на её главный вопрос. Дальше познакомиться с необычным миром Нибиру и просто насладиться красивой историей.

Жду всех вас во второй книге:

Любимая наша. Императрица

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Аннотация:

Ева Синицына не верила в новогодние чудеса. Но именно в новогоднюю ночь она оказалась на чужой планете. В мире, где аннунаки, древние боги шумеров и египтян, восстанавливают разрушенную атмосферу золотом. Где земных девушек похищают, чтобы спасти свою вымирающую расу. И где Ева не почётная невеста, а ошибка. Она бракованный товар, который не годится даже для рабства.

Но однажды всё меняется. Она становится Императрицей. Той, которой поклоняется вся планета. Но в душе Ева осталась всё той же земной девчонкой, которая верит в любовь.

Но её снова ждет выбор между долгом и страстью, между ложью и правдой, между жизнью и смертью. Выбор, сделав который, она спасёт одного и предаст другого. Или… сделать правильный выбор поможет любовь?

Продолжение читаем здесь

Конец