Сборник Грань. Рассказ 8. В объятиях врага. Из сборника Порно рассказы

Чужой город встречал её дождём. Таким же, как в её родном, но другим. Холодным, колючим, пахнущим чужим металлом и чужими тайнами. Она стояла на крыльце бара, сжимая в руках диктофон, и смотрела на вывеску, которая мигала красным, как предупреждение. «Седьмое небо». Она знала, что это логово врага. Что он здесь. Что она идёт на встречу с тем, кто должен быть уничтожен. Она писала о нём три года. Собирала факты, имена, даты, маршруты. Она знала о нём больше, чем он знал о себе. Она знала, что он убивал. Что он приказывал. Что он уничтожал жизни, как ненужные бумаги. Она должна была его разоблачить. А он должен был её уничтожить.

Она вошла внутрь. В баре пахло дымом, виски и потом. За стойкой — хмурый бармен, который не поднял глаз. В углу — двое мужчин, играли в карты, не глядя друг на друга. Тишина была тягучей, как мёд. За соседним столиком сидела пара — женщина в красном платье курила, мужчина напротив смотрел в телефон. Жизнь вокруг шла. А она — только одна. Она села за столик в углу. Заказала виски. Ждала. Диктофон лежал на столе. Она не включила его. Она не знала, зачем принесла. Она знала только, что должна была. Но когда он вошёл, она поняла: она не сможет записывать. Потому что то, что произойдёт, не для записей.

Он пришёл через десять минут. Высокий, тёмные волосы, глаза, которые видели слишком много. Он сел напротив, не спрашивая разрешения. За его спиной бармен поднял голову, посмотрел на них, но тут же отвернулся. Он знал, кто он. Он не хотел знать больше.

— Ты знаешь, кто я, — сказал он. Голос низкий, хриплый.

— Знаю.

— Ты знаешь, что я должен тебя убить.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты здесь?

Она смотрела на него. В его глазах не было угрозы. Только усталость. И любопытство. Она помнила его запах из досье — табак, дорогой одеколон, металл. Но сейчас он пах иначе. Живым. Опасным.

— Потому что я хочу знать, — сказала она. — Ты такой же, как о тебе говорят. Или ты другой.

Он усмехнулся.

— Какой я, по-твоему?

— Ты — монстр.

— А ты? Ты — та, кто пишет о монстрах. Мы не так уж отличаемся.

Она сжала стакан с виски. Его пальцы были тёплыми, когда он коснулся её руки. В углу пара встала и вышла. Женщина в красном платье обернулась на ходу — ей показалось, что она узнала его лицо. Но она не остановилась. Она не хотела знать.

— Ты должна уйти, — сказал он.

— Я не уйду.

— Тогда ты умрёшь.

— Тогда убей меня.

Он смотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то. Уважение. Или желание.

— Я не убью тебя, — сказал он.

— Почему?

— Потому что ты — первая, кто посмотрел на меня не как на врага.

Она не знала, что ответить. Она знала только, что не может отвести взгляд. Диктофон лежал на столе. Она не выключила его. Но она знала, что он не записывает. Она забыла нажать «запись».

Она сидела в баре уже два часа. Виски не помогало. Она смотрела на дверь, которая вела в заднюю комнату, и ждала. Он ушёл туда после первой встречи, оставив её одну. Её пальцы сжимали диктофон. Она не включила его. Она не знала, зачем.

— Ты всё ещё здесь, — сказал он, появляясь из темноты.

— Я никуда не ушла.

— Я знаю.

Он сел рядом. Ближе, чем нужно. Она чувствовала его запах — табак, дорогой одеколон, металл. Что-то острое, опасное. За стойкой бармен протёр бокал. Он делал это уже в третий раз. Он не смотрел на них. Но он всё видел.

— Ты не боишься, — сказал он.

— Я боюсь. Но я не убегаю.

— Это делает тебя опасной.

— А тебя — интересным.

Он посмотрел на неё. В его глазах горел огонь. Она видела его. И не могла отвести взгляд.

— Ты не должна была смотреть на меня так, — сказал он.

— Я не могу смотреть иначе.

Он взял её за подбородок. Его пальцы были грубыми, но его касание было мягким. Она чувствовала его дыхание на своих губах. За соседним столиком пусто. Пара ушла. Бармен отвернулся к стойке. В баре стало тихо.

— Я должен тебя убить, — сказал он.

— Тогда убей.

— Я не могу.

— Почему?

Он притянул её к себе. Поцеловал. Жёстко, как будто хотел причинить боль. Но в его поцелуе было что-то ещё. Отчаяние. Или надежда. Она ответила. Она не знала, зачем. Она знала только, что не может остановиться. Она чувствовала вкус его губ — виски, табак, горечь. Диктофон упал на пол. Она не заметила.

Она стояла у стены в задней комнате. Маленькая, без окон, с одним стулом и старым диваном. На стене висело зеркало, покрытое пылью. Она видела себя в нём. И видела его. Он стоял перед ней. Смотрел на неё.

— Ты знаешь, что это неправильно, — сказал он.

— Я знаю.

— Ты — мой враг.

— Я знаю.

— Тогда зачем?

Она взяла его за руку. Его пальцы были тёплыми. Она чувствовала его пульс — быстрый, неровный.

— Потому что я хочу знать, кто ты на самом деле.

— А ты хочешь знать?

— Да.

— Что ты хочешь знать?

— Почему ты не убил меня.

Он смотрел на неё. В его глазах была боль. Та, которую он прятал.

— Потому что я устал убивать, — сказал он. — Я устал быть монстром. Ты — первая, кто посмотрел на меня как на человека. Я не хочу тебя терять.

Она смотрела на него. Внутри неё поднималось что-то тёплое. Она притянула его к себе. Поцеловала. Медленно. Глубоко. Она чувствовала вкус его губ — виски, табак, горечь. Она хотела запомнить этот вкус.

— Я не уйду, — сказала она.

— Ты не знаешь, что говоришь.

— Я знаю.

Она стояла у стены. Он стоял перед ней. Его руки сжимали её запястья, прижимая к стене. Она чувствовала его силу, его жар, его дыхание на своей шее. Она не могла двигаться. И это заводило её.

— Ты боишься? — спросил он.

— Я хочу чувствовать тебя.

Он сжал её запястья сильнее. Она застонала. От боли. От удовольствия. Она хотела, чтобы он оставил следы на её коже. Чтобы она помнила эту ночь.

Он поцеловал её в шею. Она выгнулась навстречу. Чувствовала его язык на своей коже. Его пальцы скользнули по её спине. Он снял с неё майку. Коснулся губами её груди. Она вздрогнула. Соски затвердели от его прикосновений.

Он опускался всё ниже. Целовал живот. Внутреннюю сторону бедра. Она сжала его плечи. Дышала часто, рвано. Он опустился на колени. Его лицо оказалось между её бёдер. Она чувствовала его дыхание на своей коже. Его язык коснулся её. Она вцепилась пальцами в его волосы. Чувствовала его язык, влажный и настойчивый, который скользил по ней, нащупывая ритм. Его пальцы сжимали её бёдра.

— Я хочу чувствовать, как ты ломаешь меня, — прошептала она.

Он не остановился. Она чувствовала, как внутри поднимается волна. Как её тело отзывается на каждое его движение. Он ускорился. Она застонала. Громче, чем хотела. Уткнулась лицом в его плечо. Она чувствовала, как пульсация проходит через всё её тело. Как он продолжает двигаться, продлевая её оргазм. Она дрожала, выгибалась, сжимала его плечи.

Он поднялся. Она стояла перед ним, с влажными бёдрами, с затуманенным взглядом. Он смотрел на неё. В его глазах горело желание. Она чувствовала запах его пота, смешанный с табаком и металлом.

— Теперь я хочу тебя, — сказала она.

— Ты уверена?

— Я хочу чувствовать тебя внутри.

Он лёг на неё. Она чувствовала его тяжесть, его жар, его дыхание у своего уха. Его пальцы скользнули по её бёдрам. Он вошёл в неё. Медленно. Глубоко. Она обхватила его ногами. Притянула к себе. Чувствовала его жар, его дыхание, его руки на своих бёдрах. Чувствовала его внутри — и это ощущение было тем, чего она ждала. Она чувствовала вкус его кожи — солёный, с примесью табака и металла.

Он двигался в ритме её дыхания. Она закрыла глаза. Слышала только своё сердце. Его сердце. Их дыхание. Слышала, как за стеной, через тонкую перегородку, кто-то прошёл — шаги, голоса, смех. Жизнь продолжалась. А они — в ней.

— Открой глаза, — сказал он.

Она открыла. Посмотрела в его глаза.

— Я хочу видеть тебя, — сказал он.

— Ты видишь.

— Я вижу ту, кто не боится.

— А ты?

— Я боюсь.

— Чего?

— Что ты оставишь меня.

Она притянула его ближе.

— Я не оставлю.

Он ускорился. Его пальцы скользнули вниз, нашли её клитор. Круговые движения, ритм, нарастание. Она чувствовала, как внутри поднимается вторая волна. Как его дыхание становится прерывистым. Она смотрела в его глаза, не отрываясь, когда волна накрыла её.

— Я сейчас, — прошептала она.

— Я с тобой.

Она закричала — громче, чем в первый раз, не сдерживаясь. Её тело дрожало, выгибалось. Он чувствовал каждую пульсацию. Она сжала его плечи, вцепившись в кожу, и услышала его тихий стон. Он замер. Поцеловал её в губы.

Она проснулась от света. Тусклого, серого. На стуле сидел он. Смотрел на неё.

— Ты не ушла, — сказала она.

— Я не мог уйти.

— Что теперь будет?

Он взял её за руку.

— Ты напишешь статью?

— Да.

— Ты расскажешь всё?

— Да.

— Тогда я должен тебя убить.

— Я знаю.

— Но я не сделаю этого.

Она смотрела на него.

— Почему?

— Потому что я люблю тебя.

Она смотрела на него. Внутри неё поднималось что-то тёплое. Не страх. Не вина. Что-то большее.

— Я тоже.

Он поцеловал её.

Она стояла у стола. Диктофон лежал перед ней. Красная кнопка не горела. Он не записывал. Он был пустым.

— Ты не включила его, — сказал он.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не хочу записывать это.

— Ты должна.

— Я не могу.

Он смотрел на неё. В его глазах была боль.

— Тогда что ты будешь делать?

Она взяла диктофон. Сжала в руке. За окном прошла женщина с собакой — рыжий спаниель на поводке. Она не смотрела в окно. В баре снова заиграла музыка — старая, тягучая, как их ночь.

— Я уничтожу его.

— Ты уничтожишь свою работу? Ты собирала это три года.

— Я собирала это, чтобы уничтожить тебя. Но теперь я не хочу тебя уничтожать.

— Что ты хочешь?

Она подошла к нему. Взяла его за руку.

— Я хочу быть с тобой.

— Это невозможно.

— Почему?

— Потому что я — враг. Ты — журналист. Это не может кончиться хорошо.

— Тогда пусть это будет неправильно.

Он смотрел на неё. Потом взял диктофон из её рук. Выбросил в окно. Он упал в темноту.

— Теперь у тебя нет выбора, — сказал он.

— У меня есть выбор. Я выбрала тебя.

Он поцеловал её.

Она стояла на крыльце бара. Дождь кончился. Город просыпался. Он стоял на пороге. Смотрел на неё.

— Ты уходишь, — сказал он.

— Да.

— Ты вернёшься?

— Я не знаю.

— Ты напишешь статью?

— Я не знаю.

Он улыбнулся.

— Тогда я буду ждать.

Она пошла прочь. Не обернулась. Но она знала, что вернётся.