Заголовок
Текст сообщения
Пролог
Елизавета, за полтора месяца до начала основных событий
– Где он?! А знаю, он здесь – его машина на парковке! Где вы его прячете?! – с громкими криками ворвалась в фойе «Ярилы» яркая блондинка, которая выглядела на все сто, несмотря на чуть полноватую фигуру, растрепанную прическу и полное отсутствие макияжа.
Октябрь теплом не баловал, и бабье лето уже осталось позади, но женщина была одета в одно только шелковое кимоно, очевидно, служащее ей халатом. Запахнуто оно было не до конца, так как пояс почти развязался, и присутствующие могли оценить дорогое белье гостьи: черное, кружевное.
А присутствующих было немало: на торжественное открытие дома отдыха «Ярила», расположенного в живописном месте недалеко от деревни Перловка, где строили себе дачи представители местной «знати», были приглашены чиновники разных ведомств, ведущие представители бизнес-сообщества, пресса.
Заместитель губернатора, прервавшись на полуслове, так и замер с полуоткрытым ртом, растерянно блуждая взглядом по фигуре Ольги Вадимовны Запорожченко, в девичестве Ткач. Казалось, он пытается понять, кого потеряла дочка крупного местного предпринимателя Вадима Вадимовича Ткача, поднявшегося еще в лихие девяностые, раз явилась на публичное мероприятие, считай, в неглиже.
Операторы начали разворачивать камеры на ворвавшуюся в главный корпус новой турбазы женщину, корреспонденты протянули в ее направлении диктофоны и микрофоны, блогеры наставили на нее с полдюжины смартфонов.
– Вы хотите сказать, что в «Яриле» кого-то удерживают силой? – Голос молодой журналистки прорезал тишину, словно нож чизкейк, подействовав на блондинку, как на быка красная тряпка.
– Тупая шутка тупой сучки! – плюнула она в девушку оскорблением и, уткнув руки в боки, прошипела, обращаясь к моему мужу: – Где ты прячешь моего кобеля, признавайся! Все равно же найду!
– Может, он просто погулять вышел? – предположил допрашиваемый, косясь на лестницу, ведущую в номера.
– Мы никого не прячем и не удерживаем! – поддержала я мужа: очень боялась, что блогеры и журналисты все не так поймут и обвинят владельцев «Ярилы», то есть меня и Аркадия, чуть ли не в терроризме.
– Уверена, что Владимир Геннадьевич закрылся с рыженькой горничной в номере добровольно. Все выглядело так, что это он склоняет ее к сексу, а не наоборот, – пришла мне на помощь Валенька Кац – старательная и исполнительная, но, к сожалению, не блещущая умом секретарша Кади.
Кто-то в толпе гостей заржал. Я, не удержавшись, тоже фыркнула.
– И ты, Лиз?! – со слезами в голосе продребезжала Оля и, раскрасневшись, выкрикнула мне в лицо странное пророчество: – Отольются мышке кошкины слезы – окажешься и ты когда-нибудь на моем месте! Посмотрю я тогда, как запоешь! Вот смеху-то будет!
Ольга рванула к лестнице, но возле нее остановилась, присела на ступеньку и расплакалась, закрыв лицо руками.
Глава 1. Жена возвращается из командировки
Елизавета
Я не поехала в командировку. Впервые за пять лет апробировать новый маршрут отправила свою помощницу Шуру. Несмотря на то, что маршрут был интересный: мы запустили туры в Великий Устюг с пробежкой по храмам, катанием на санях и, разумеется, с посещением резиденции Деда Мороза. Не тур, а сказка, так что Шурочка даже не сильно расстроилась, как мне показалось.
Поездку я отменила в последний момент, неожиданно вспомнив, что именно в этот день пятнадцать лет назад я познакомилась с Кадей. Обстоятельства были неромантичными: мы лежали в микрохирургии глаза, делали склеропластику, чтобы остановить падение зрения: да, мы с мужем оба были близоруки.
Тогда мы и не подозревали, что через десять лет встретимся вновь – уже на совещании в мэрии, посвященной встрече участников какой-то конференции. Наши фирмы выиграли тендеры: Кадина – на размещение гостей, моя – на их развлечение. Так что действовать нам нужно было сообща. Вот мы и поняли, что составляем идеальный тандем: и в бизнесе, и, как вскоре выяснилось, в постели.
Долго не колебались, и уже через несколько месяцев оформили наш союз официально: зарегистрировали брак.
Пышную свадьбу не устраивали – торжество прошло по-деловому. Из приглашенных были только близкие родственники и друзья, деловые партнеры и пара чиновников из местной администрации.
Только не надо думать, что мы с Кадей не любили друг друга – это не так. Любили, и секс у нас был очень горячим – чуть ли искры не летели. А то, что наши отношения зиждились не только на чувствах, - это ж даже хорошо, разве нет? У нас была идеальная семья, в которой царило полное взаимопонимание – я так считала. А если кто-то считал иначе, то это из-за зависти, не иначе.
Итак, вспомнив о юбилее знакомства с мужем, я впервые за многие годы отдала предпочтение не работе, а личной жизни: отправила в командировку вместо себя помощницу, а сама поспешила домой, чтобы приготовить романтический ужин.
Время близилось к вечеру, но я должна была успеть: Кадя говорил, что у них в отеле сегодня какое-то торжество, так что домой вернется поздно.
Дорогой я заехала в супермаркет, купила две бутылки шампанского, семгу, икру, морской коктейль и ананас – остальное собиралась заказать уже из дома.
Открыла квартиру своим ключом, ввалилась в прихожую, двумя руками таща тяжелую сумку, и чуть не упала, споткнувшись о стоящую в проходе обувь. Шума наделала много, но меня не услышали, продолжая заниматься увлекательным делом: наставлять мне рога.
В том, что происходило в спальне, на нашем с Кадей супружеском ложе, сомнений у меня, увы, не было: раздававшиеся оттуда вздохи и стоны были весьма красноречивы. Не желая спугнуть любовников, свет в прихожей я решила не включать: посветила фонариком в телефоне. Разглядела новые Кадины ботинки (он всегда покупал обувь одной фирмы) и Васины сапожки.
Василиса была администратором «Альбиона» – гостиницы, открытой Аркадием накануне нашей судьбоносной встречи в мэрии, – и одновременно младшей сестрой моей подруги Марго. Сапожки я узнала, так как сама подарила их подруге, но та передарила их сестре в связи с тем, что забеременела и не могла носить обувь на высоком каблуке.
«Вот идиоты! – мелькнула мысль. – Это надо же быть таким болваном: иметь две гостиницы – и водить любовниц к себе домой!»
До этого об умственных способностях своего благоверного я была более высокого мнения. О, боже, какое разочарование!
Первым порывом было ворваться в спальню и устроить предателям разнос. Но, представив, как жалко при этом буду выглядеть, я сдержалась.
Начала лихорадочно соображать, как насолить любовникам, не выдав своего присутствия. Идея пришла не сразу, когда я уже собиралась покинуть квартиру, унеся с собой сумку с продуктами. Из пакета выглядывал кончик упаковки с морским коктейлем, он-то и навел меня на одну мысль.
Я осторожно вскрыла упаковку – самый уголок. Через образовавшееся отверстие влила по капельке рассола в оба ботинка Кади и в Васины сапожки: пускай теперь ходят и нюхают! Будет им наука! Пусть они надолго запомнят этот вечер, мерзавцы! И это только начало, черная метка, так сказать, – настоящая же месть впереди!
Я еще не знала, как отомщу предателям, но не сомневалась: придумаю что-то такое, что заставит любовников жестоко пожалеть о содеянном. Но об этом я подумаю потом, когда смогу соображать хладнокровно. Когда вообще смогу соображать. Сейчас же к размышлениям я была не склонна: в груди клокотала ярость, в горле стоял ком, к глазам подступали слезы.
Сделав свое черное дело, я поплотнее завязала пакетик с морским коктейлем и, стараясь не шуметь, покинула квартиру. Улику выкинула по пути в контейнер.
Только оказавшись внизу, в своей машине, я дала волю слезам.
Нарыдавшись вдоволь, до сухости в глазах, я поправила макияж и взялась за руль. Только тут сообразила, что ехать мне, собственно говоря, некуда.
К родителям я заявиться с ночевкой не могла: они бы тут же сообразили, что у меня проблемы в личной жизни. А у мамы было больное сердце.
Других родственников у меня не было.
Была подруга, и если б Кадя изменил мне с кем угодно, только не с Василисой, я поехала бы к Марго. Но рассказать ей, что ее сестра – любовница мужа ее подруги, то есть меня, я не могла. Да и вообще так сильно расстраивать беременную женщину – так себе идея.
У меня оставался один вариант: снять номер в гостинице, тем более что и документы у меня были при себе. Да вот беда: лучшие гостиницы в нашем городе принадлежали моему мужу или его конкуренту Марку Арзамасцеву.
Последний, кстати, недавно открыл новый отель – «Адель»: мелькали новости в прессе.
Про Арзамасцева болтали, что он жуткий бабник и свои гостиницы называет в честь любовниц: «Лидия», «Мария», «Виолетта», «Адель». А на подходе была еще и пригородная «Елизавета», названная, вероятно, в честь моей тезки, имевшей счастье (или несчастье) оказаться очередным трофеем любвеобильного Марка.
Был в городе еще старомодный помпезный отель в центре, несколько хостелов и низкосортных гостиниц, сдающих номера на час – мне они уж точно не подходили.
– Еду в «Адель»! – решилась я, заводя мотор.
Глава 2. Тайна Елизаветы
Аркадий
Все-таки не зря я вложил кучу бабла в превращение загородной гостиницы «Аркадия», подаренной мне родителями на совершеннолетие, в парк-отель, где есть все: и конференц-зал, и сауна, и банкетный зал, и теннисный корт, и бильярд, и бассейн, и боулинг, и детская площадка, и зона отдыха с озером, ротондой и цветниками. Востребованность «Аркадии» выросла в разы, и я уже забыл, когда тендеры на размещение гостей, проведение междугородних конференций и подобных им мероприятий выигрывал кто-то другой.
Ну, и предприниматели этим пользовались, понятное дело, тоже. С местным бизнес-инкубатором у меня были налажены связи, с ассоциацией малого бизнеса и другими предпринимательскими сообществами. Вот сегодня, например, на базе «Аркадии» проводилась межрегиональная конференция по проведению ивент-мероприятий. Аниматорами парк-отель был битком набит. Хлопотно, но интересно.
Сейчас уже конференция подошла к концу. Оставалось провести фуршет – и можно было б уезжать домой.
Впрочем, спешить мне было некуда. Лиза все равно уже уехала в командировку в Великий Устюг. Она всегда с первой группой туристов по новому маршруту проезжала сама, тестировала тур, так сказать. Ответственная она у меня была и педантичная, аж до тошноты. Когда-то ее перфекционизм меня восхищал, заводил даже. Воображал себя плохим мальчиком, трахающим хорошую девочку.
Хотя плохим мальчиком я на самом деле никогда не был: такой же сухарь, как и Лизка. И это, наверное, правильно: без ответственности и обязательности дела не делаются, безалаберным в бизнесе не место.
Но все равно приторная правильность жены в последнее время что-то подбешивала. Начинал себя чувствовать стариком, это в свои-то тридцать лет. Я уж даже не помнил, когда в последний раз занимался с Лизой сексом. Недели две-три прошло минимум, если не больше.
Перед глазами всплыла картина: жена в комфортной вискозной пижаме сидит на кровати, подложив под спину подушку, и что-то печатает на своем смартфоне. Контролирует, поручения дает – потребность у нее постоянно держать руку на пульсе, круглосуточно. Она и во сне, наверное, свои «Мировые выходные» видит. Это так ее турфирма называется – она в основном туры выходного дня организуем, по стране. Весьма актуально, кстати.
Работы выше крыши, я понимаю. Вот и не пристаю, не отвлекаю. Тем более и своих забот хватает. «Ярило» вот открыли уже больше месяца назад, а до ума еще не довели. Между тем, путевки уже почти все на декабрь и январь распроданы. Так что не до секса и не до романтики тем более: ни мне, ни Лизе.
Вот доживем до Нового года, можно будет и расслабиться, в тот же «Ярилу» съездить отдохнуть – я специально один номер распорядился на Новый год и январские каникулы никому не сдавать, для нас с Лизкой приберег. Мы с ней один-единственный раз отпуск себе устраивали недельный – после свадьбы, типа медового месяца. И пять лет уже не то что отпусков – выходных себе не даем. Трудоголики мы с Лизкой, два сапога – пара.
Да и когда расслабляться? Конкуренты на пятки наступают. Арзамесцев отель за отелем открывает. Вот прям совсем недавно прошло в новостях, что новая гостиница у него в центре, с рестораном и конференц-залом. «Адель», кажется, называется или каким-то похожим женским именем, вроде как французским.
Марк вообще всем своим гостиницам имена своих любовниц дает, хоть постеснялся бы. Сейчас уже новая строится – «Елизавета», мать твою. Лизину тезку соблазнил Марк, по ходу. Давно уже соблазнил, так как сейчас уже отделка в гостинице идет, даже вывеска появилась – своими глазами видел. Каждый день мимо проезжаю: «Елизавета» на выезде из города стоит, ее никак не миновать, если в «Аркадию» по нормальной дороге ехать.
Кем были первые любовницы Марка: Лида, Маша и Виолетта – все знали, а вот в честь кого он назвал последние две гостиницы, оставалось тайной. Романы с Адель и Елизаветой Марк почему-то крутил втихаря, не афишировал их, возможно, потому что последние его любовницы были замужними дамами.
Конференция закончилась. Перед фуршетом объявили небольшую паузу. Людям надо размять косточки, сходить в туалет. Все разбрелись, включая организаторов. В зале остались костюмы аниматоров, папки, даже чья-то сумочка, одинокий телефон на столе.
Я решил дождаться, когда хозяева сумки и смартфона вспомнят про оставленные вещи, заберут их. Воровства у нас в отеле не водится: постояльцы обеспеченные, персонал дорожит своим местом. Но все же, как говорится, береженого бог бережет. Срочных дел у меня все равно не было. Проголодался уже, правда. Собирался, как начнется фуршет в банкетном зале, пойти в ресторан перекусить, дождаться Лексуса – и домой.
Лексус – это мой школьный приятель Вован Запорожченко. Бабник, каких еще поискать. Вот у кого время на секс всегда находится. Гуляет направо и налево. Это при том, что женат, имеет сына и дочь. Отец семейства, так сказать. И супруга его Оленька ревнива, как черт. Знает своего мужа, ясень пень, и уверена, что горбатого могила исправит. Следит за Володькой, даже следака, кажись, периодически нанимает.
В прошлый раз Оля застукала своего благоверного с любовницей в «Яриле», прямо в день торжественного открытия нашей с Лизой базы отдыха. Скандал был ужасный. Думал, тесть Лексуса пришьет – он старой закалки, из поднявшихся в девяностые. Но нет, не пришил, простил. Потому что Оля простила. Любит его все еще, хоть они вместе уже лет десять. И дети опять же у них общие.
Но условие Ткачи Вовану поставили: еще раз поймают его на измене, в асфальт закатают.
С тех пор Лексус стал острожничать, в публичных местах с любовницами не появляться, и только я один, наверное, знал, что с любовными похождениями Запорожченко так и не завязал.
Иногда я Володьке даже завидовал: нескучно живет, страсти у него кипят и в семье, и за ее пределами. Вот кому хватает и романтики, и любви! Хотя все равно не хватает.
У нас же с Елизаветой в отношениях все было ровно. Так гладко, что страшно поскользнуться.
Пиликнул телефон. Кто-то прислал эсэмэску. Это было редкостью: общаться я предпочитал через мессенджер.
Лениво достал из кармана смартфон и взглянул на экран. Да, получено сообщение. С неизвестного номера. Это мог был кто угодно. Может, важный клиент. Удалять эсэмэски, не прочитывая, я позволить себе не мог. Открыл. И остолбенел.
«Твоя жена развлекается в «Адели», рогоносец! Проверь почту», – таким было содержание SMS.
«Так, это всего лишь анонимка», – постарался я успокоить себя. Но почту все-таки проверил. И корпоративную, и личную.
Ублюдок прислал компромат на почту «Альбиона». С неизвестного мне адреса, возможно, по этому случаю и зарегистрированного.
Текста в письме не было, зато прикрепленных к нему изображений было несколько. На всех была запечатлена Лиза в интерьере «Адели» (я видел репортаж об открытии этого отеля и ресторана при нем, запомнил).
«Быть не может! – воскликнул про себя. – Это фотошоп».
Я поспешно удалил письмо, чтобы фотографии не попались на глаза кому-то из моих подчиненных. Верить в то, что изображения не были фейковыми, не хотелось. Но что-то подсказывало, что это не фейки.
Понял, что я должен лично проверить, в «Адели» сейчас Лиза или нет. Но заявиться к конкуренту я не мог – много чести! Если б можно было побывать там, оставшись неузнанным!
Тут мой взгляд скользнул по забытым аниматорами вещам: накладной груди, блондинистом парике, туфлям на высоком каблуке недамского размера, вызывающего цвета красному платью, клатчу из материала под крокодилову кожу. Перевел глаза на оставленную на столе дамскую сумочку: был почти уверен, что там есть косметичка.
«Зря я, что ли, пять лет в школьную театральную студию ходил?» – усмехнулся коварно. У меня был план. Дерзкий, конечно, но в целом хороший.
Глава 3. Фальшь
Елизавета
«Адель» оказалась небольшой, но помпезной гостиницей. Только на фотографиях и экранах телевизоров ее интерьер смотрелся намного лучше. Не было видно, что здесь все фальшивое: от якобы кожаной обивки диванов и кресел до улыбки администратора.
Убедившись, что «Адель» и в подметки не годится «Альбиону» мужа, я окинула холл презрительным взглядом и направилась к ресепшен. В одной руке я тащила дорожную сумку, с которой еще утром собиралась ехать в Великий Устюг, в другой – пакет из местного супермаркета, из которого игриво выглядывали блестящие шапочки бутылок с шампусиком и хохолок ананаса.
Девушка-администратор изобразила на лице что-то наподобие радужной улыбки и прощебетала:
– Издалека к нам? Бронировали у нас номер?
– Нет, я спонтанно, – ответила я, отлично зная, что посетителей в начале декабря в местных отелях немного.
– Спасибо, что выбрали нас, – продолжая сиять, поблагодарила служащая «Адели». И задала стандартный вопрос:
– Какой номер предпочитаете?
– Студию! – огорошила я администратора специфическим пожеланием. А что? Сейчас модно, особенно если кто-то заезжает не на день-два, а на неделю и больше. Кухонный уголок создает в номере домашнюю атмосферу – как в квартире живешь. В «Яриле» мы с Кадей несколько таких номеров сделали, и они, между прочим, оказались востребованными.
– Это не жилой дом, а гостиница – здесь не квартиры, а номера сдаются, – проинформировала меня девушка, окинув меня оценивающим взглядом. Как будто пыталась понять, в своем ли я уме. Как будто есть закон, по которому умалишенным нельзя селиться в отелях.
И тут мне страсть как захотелось барышню разыграть, притворившись чокнутой. Такой ментальный зуд начался, что на время я даже забыла, что меня привело в гостиницу нашего конкурента.
– Что ж, – вздохнула я, – раз студии нет, придется брать апартаменты. Они-то у вас, надеюсь свободны?
– А апартаменты – это что? То же самое, что и люкс? Люкс у нас есть свободный, – растерянно захлопала ресницами красотка, совершенно забыв, что клиентам следует улыбаться.
Нет, у Кади тоже администраторы не все были гениями, но что такое апартаменты знали. Хотя такой номер у нас был всего один – все в том же «Яриле».
– А кухня в люксе есть? Я без кухни вот никак не могу: где я, по вашему, зелья варить буду? – ввела я девушку в ступор очередным вопросом.
– Н-не знаю, – пробормотала она, сильно напрягшись.
– Не знаете, есть ли в люксе кухня? – уточнила я у девушки, с трудом сдерживая смех.
– Не знаю, где вы будете варить зелья, а то, что в люксе плиты нет, я точно знаю. Может, вам другую гостиницу поискать? Говорят, в «Альбионе» чего только нет! – ответила девушка, зачем-то поправив прическу. Руки у нее дрожали, и мне, наверное, стало бы жалко бедняжку, так неловко пытающуюся отправить неудобную клиентку к конкуренту, если б этим конкурентом не был мой Кади. Впрочем, не факт, что уже мой.
– Нет, коллеги рекомендовали мне именно вашу гостиницу – у нас здесь намечен слет, – безжалостно пригвоздила я к стойке несчастную администраторшу. – И раз с кухней у вас номеров нет, давайте обычный стандарт. Первой категории, разумеется.
– У нас все одноместные номера заняты! – отчаянно солгала девушка, густо покраснев.
– А карты сказали, что свободны. И они, в отличие от тебя, Дарья, никогда не лгут! – строго сказала я, прочитав имя девушке на бейдже (слава богу, на мне были контактные линзы, сильно облегчавшие мне жизнь).
– Откуда вы знаете мое имя? – спросила, побледнев, брюнетка (да, среди них тоже встречаются блондинки).
– Звезды нашептали, – не растерявшись, солгала я. – Так что не тяни, оформляй меня уже в одноместный стандарт. И подбери получше, если не хочешь неприятностей. – С этими словами я вынула из сумочки, перекинутой через плечо, свой паспорт и положила его на стойку.
Дрожащими руками администратор взяла мое удостоверение личности, открыла его на странице с фото, шевеля губами, прочитала мои фамилию, имя и отчество, после чего посмотрела на меня с сомнением.
– Ну, что еще не так? – недовольно вздохнула я.
– Вы – Елизавета Максимовна Герц? – уточнила девушка. Вероятно, моя фамилия ей показалась знакомой, что не удивительно: раз она знала про существование «Альбиона», то могла знать и фамилию его владельца.
– Там же написано, – поморщилась я. – Можно поторопиться и не задавать глупых вопросов?
Девушка трижды кивнула и принялась вносить мои данные в компьютер. Уверена, что если б я не зарубила ее любопытство на корню, девушка наверняка спросила бы меня, кем я прихожусь Аркадию Семеновичу Герцу, или хотя бы заглянула на страницу, где ставят штамп о регистрации брака. Но теперь на это администратор не решилась.
Через несколько минут она положила на стойку мой паспорт и ключи от тринадцатого номера со словами:
– Ваш номер – тринадцатый, на втором этаже. Вам он должен понравиться.
– Не сомневаюсь, – буркнула я, не оценив юмор.
Взяла документ с ключом и потащила сумки к лифту.
– Плитку в номер проносить нельзя. В номере имеется мини-бар. А еще у нас великолепный ресторан! – крикнула мне вдогонку Даша (именно так, кстати, ее имя и было написано на бейджике: Даша, а не Дарья).
– Все свое ношу с собой! – отозвалась я, приподняв пакет со снедью, и подмигнула.
Однако, оказавшись в номере, поняла, что в ресторан сходить все же стоит: в животе неприятно урчало, и мучить себя за то, что мне изменили, было глупо. Мучиться должен был предатель, а не жертва! Я имела право устроить себе незабываемый вечер!
Нет: я не право имела, а должна была, просто обязана была устроить себе незабываемый вечер. Такой вечер, чтоб мне круче и веселее было, чем сладострастному изменнику, который развлекался сейчас с вероломной Васькой на нашем супружеском ложе!
Я наскоро приняла душ, облачались в единственное более или менее нарядное почти немнущееся платье, которое всегда брала с собой в поездки, подправила макияж и прическу, после чего покинула номер.
Глава 4. Нецензурные эмоции
Елизавета
Большое зеркало на лестничной площадке отразило высокую русоволосую женщину с асимметричной стрижкой типа каре, большими глазами орехового цвета, окаймленными длиннющими ресницами, и неброским макияжем. Облегающее голубое платье длиной на ладонь выше колена не скрывало стройные ноги. Оно слегка мерцало, привлекая внимание к безупречной фигуре. Из украшений на мне были лишь серьги из струящихся серебристых нитей и серебряное колечко с голубым топазом – обручальное кольцо я оставила на полочке в ванной.
– К незабываемому вечеру готова? – спросила я негромко свое отражение.
– Всегда готова! – отсалютовала сама себе, хоть никогда и не была пионером: эта детская организация почила за несколько лет до моего рождения. Я и Советского Союза не застала, если что. Но иной раз чувствовала себя такой строй, как будто бы принадлежала другому поколению.
Подмигнув своему отражению, я гордо выпятила грудь и, точно королева, сошла по лестнице. Стойка администратора и лифт были справа от меня, входная дверь – слева, а прямо передо мной зияла дыра в преисподнею, которая здесь называлась просто – «Ресторан». Оттуда раздавались музыка, оживленные голоса, звон посуды и тяжелый аромат сплетенных в воздухе нот женского и мужского парфюма.
Впрочем, я слегка погорячилась, сравнивая ресторан с адом. Вечер только начинался, и такие грехи, как чревоугодие, сладострастие и тщеславие еще не успели в полной мере овладеть посетителями «Астории». Больше половины столиков еще пустовало, музыканты только начинали налаживать в углу на небольшой сцене аппаратуру, фартучки у официанток были еще кипенно-белыми, посетители были трезвы и медленно цедили свои напитки, чинно терзали ножами и вилками миниатюрные закуски.
Я заняла место за ближайшим столиком. Меню мне принесли тотчас же и оставили для изучения. Как только я захлопнула его, рядом нарисовался официант, продемонстрировав готовность принять заказ. Оригинальничать я не стала: заказала «Цезарь» с креветками и запеченную с грибами под сыром треску с гарниром из цветной капусты и брокколи. К ним взяла бокал ординарного белого вина.
Неспешно поужинав, попросила счет. Во сколько обошелся мне ужин, я не знала: цифры на чеке были для меня слишком мелки. Я и названия-то блюд с трудом прочитала, хоть меню и было напечатано крупно – принимая душ, я сняла линзы, чтобы отдохнули глаза.
Расплатилась с карты, но в номер возвращаться мне не хотелось. Во-первых, знала, что, стоит мне остаться одной, в меня мертвой хваткой вцепятся отчаяние, ревность и обида. Во-вторых, я же обещала себе в этот вечер оторваться. А слово свое я держать привыкла (по меньшей мере, данное себе самой).
Есть я уже больше не могла, так что переместилась к бару.
«Сеня», – прищурившись, прочитала на бейдже официанта его имя (почему-то тоже неполное).
– Знаешь что, Сеня, накати-ка ты мне что-нибудь милое, но забористое, – попросила я, решив отправить сознание в нокаут парочкой шотов, а потом уже перейти на мой любимый вермут или некрепкие коктейли.
Вскоре передо мной возникла стопка, наполовину наполненная гренадином, наполовину – водкой. Прямо на моих глазах Сена накапал в стопочку острого соуса и представил свое творение:
– Шот «Боярский». Пить надо залпом, после употребления нужно стукнуть по столу и воскликнуть: «Тысяча чертей!» или «Каналья!».
– Как д’Артаньян, что ли? – догадалась я.
– Именно! – подтвердил Арсений.
Я выпила коктейль. Понравилось. И сам напиток, и процесс его употребления. Заказала еще. Вскоре вошла во вкус – и все никак не могла остановиться. Пока рядом со мной к барной стойке не присела ярко накрашенная блондинка, рослая (выше меня) и какая-то угловатая.
Одета женщина была вульгарно. Несмотря на то, что вырез у ее платья был небольшой, спина закрыта, да и фасон был свободным, длина миди, создавалось впечатление, что дама хочет привлечь к себе внимание. Наверное, из-за кричащего красного цвета платья и черных чулок. Клатч из клеенки под крокодилову кожу и приторно-сладкий парфюм усиливали неприятное впечатление. Я даже инстинктивно отодвинулась от новой посетительницы бара и перестала пить.
– Накапай-ка мне Сеня то, что пьет это дама, – произнесла блондинка неприятным срывающимся голосом, как будто у нее болело горло, но она все равно напрягала голосовые связки, стараясь говорить высоко. – Она так возбуждающе кричит, что я тоже хочу.
– Айн момент! – ответил Сеня и вскоре поставил перед нескладной блондинкой шот с напитком.
Дама опрокинула в себя стопочку и, долбанув по барной стойке кулаком, на весь зал провизжала:
– Ёб твою мать!
Я прыснула.
– Чего ржешь? – недружелюбно обратилась ко мне дама.
– Ты не то крикнула, – пояснила я.
– А что бы ты на моем месте крикнула, узнав, что твоя вторая половинка тебе изменяет? – спросила меня блондинка. – Цензурных слов у меня нет – одни нецензурные эмоции.
– Как я тебя понимаю! – воскликнула я, неожиданно почувствовав расположение к женщине, оказавшейся в такой же, как и я, плачевной ситуации. – У меня тоже сейчас одни нецензурные эмоции. Меня Елизаветой зовут. А тебя?
– Аделина, – немного подумав, представилась блондинка и по-мужски протянула мне руку. Я пожала ее, улыбнувшись и вежливо проронив:
– Приятно познакомиться!
– Взаимно! – ломающимся, как у пацана-подростка, голосом ответила Адель.
Глава 5. Адель
Елизавета
«Редкое у блондинки имя, – подумала я. – Не думаю, что в нашем городке много Аделин. А Арзамасцев, ходят слухи, свои гостиницы в честь бывших любовниц называет. Неужели тот отель, в ресторане которого я прожигаю вечер, назван в честь моей странной собеседницы? Офигеть! Да Марк Денисович, похоже, гурман».
Любовниц Арзамасцева, в честь которых он назвал первые свои гостиницы, знали все. Этот донжуан местного разлива своих романов с ними не скрывал, даже наоборот. Это и понятно: любовницы у него были, так сказать, отборные – все, как одна, местные знаменитости.
Лидия Оленева – звезда местной сцены, исполнительница первых ролей от Дездемоны до Макбет, чудом уступившая роль Джульетты молодой, но подающей надежды актрисе Марии Полянской. И ей же уступившая своего молодого любовника Марка, которому в то время едва исполнилось 27 лет, тогда как самой приме было слегка за сорок.
Юное дарование по имени Маша тоже не была совсем уж юна: она была моложе своего любовника всего на три года. Но все почему-то трепались, что он заменил Лиду на совсем молоденькую девушку. Может, из-за того, что по сравнению с предыдущей любовницей Маша и в самом деле была юна, может, потому что выглядела наивной и невинной благодаря белокурым локонам, вздернутому носику, ясным голубым глазам и миниатюрной фигурке.
Следующая любовница Марка снова была моложе предыдущей, хотя ему к моменту их романа было уже 28 лет. На этот раз он откопал где-то Виолетту (хоть я и подозревала всегда, что это не настоящее ее имя). Цвет волос у Виолетты был фиолетовым, одевалась она в готическом стиле и была певицей. А Марк ее то ли спонсировал, то ли продюсировал, то ли все вместе. Чем с ним расплачивалась Виолетта, ни от кого секретом не было – своим свежим восемнадцатилетним телом.
Но бездарная глупышка в любовницах Марка не продержалась и года: то ли он перестал ей восхищаться, то ли она зазвездила – так или иначе, они расстались, причем со скандалами. Но, тем не менее, благородный Марк назвал-таки ее построенный через полгода после расставания дешевый отель с номерами для свиданий именем бездарной певички.
Следующей любовницей Арзамасцева, если предположить, что с каждым годом он предпочитал все более молоденьких девиц, должна была стать несовершеннолетняя. И тот факт, что он уже больше года не показывался в обществе с женщинами, смахивающими на его пару, свидетельствовал о том, что молва была права: Марк связался с нимфеткой и скрывал эту связь, опасаясь неприятностей с законом.
Недавно все узнали, что нимфетку звали Аделиной, и что расстались любовники, вероятно, давно, так как Арзамасцев параллельно с «Аделью» строил еще одну гостиницу.
Теперь же, глядя на сидящую за барной стойкой блондинку, я понимала, как далеко от истины находилась людская молва. Марк Денисович играл, оказывается, на повышение. То есть снова начал выбирать любовниц постарше. Сидящей рядом со мной женщине вряд ли было меньше тридцати, то есть она была как минимум ровесницей Арзамасцева. А, может, и старше. Без очков или контактных линз мне было трудно определить возраст новой знакомой. И насколько у нее привлекательные черты лица, я тоже не могла судить. Я видела лишь то, что одета Адель безвкусно и эпатажно, накрашена вызывающе. Двигалась она тоже резко, грубо, как мужик. И, как я уже поняла, без стеснения ругалась матом.
Короче, Адель была на любителя, сильно на любителя. Грубая штучка, оправленная в нечто помпезное, но фальшивое. Она была такой же, как названный в честь нее отель, который у меня теперь ассоциировался с клеенчатой сумкой под крокодиловую кожу.
Но, может, Адель была, как необработанный драгоценный камень, который, если его отшлифовать, составит гордость любой коллекции? В таком случае, ювелир со своей задачей не справился: хоть и разглядел драгоценный камень в груде булыжников, придать ему изысканный блеск не смог. Лучше б оставил там, где он лежал – там он хотя бы не казался грубым, смешным, нелепым!
– Все мужики одинаковые: не ценят, что имеют, а ищут хрен знает что. Сами не понимают, что им надо, – вздохнула я сочувственно. – А Марк вообще бабник известный: Адель, Елизавета… Кто следующая? Чтоб ему пусто было, козлу сладострастному!
– Мы, бабы, сами виноваты, что связываемся с кем ни поподя, – заступилась за козлов Адель. – Взять того же Арзамасцева. Его репутация всем известна. И все равно же липнем к нему. А ведь сразу ж можно было понять, что этот на серьезные отношения не пойдет, поматросит – и бросит.
– Не надо за него заступаться, Арзамасцев – козел, – возразила я Адели. – Если б он честно женщинам говорил, что они нужны ему только для коллекции, ни одна б с ним не замутила. Но какой мужик в таком признается? Все они, когда хотят избранницу в постель затащить, на романтические чувства намекают, принцев из себя строят.
– Ну, почему же все? Есть среди мужчин и те, кто способен на серьезные чувства, кто может всю жизнь верность хранить своей любимой, – возразила Адель.
– Не фига такого! Мужикам верить нельзя. Ни одному! Вот я, например, одному поверила, и каков результат? Вот сижу в баре одна и заливаю горе дурацким коктейлем. – Мне стало себя внезапно жалко, и я всхлипнула.
– Нашла кому верить! – вздохнула Адель. – Марк Арзамасцев – известная сволочь.
– Для кого Марк сволочь, а для кого другой, – возразила я, снова всхлипывая и смахивая кончиками пальцев с ресниц слезы. – Мне муж изменяет, – призналась я собеседнице, – и, главное, с кем: с Васькой!
Открыв Адели сердце, я разрыдалась – будто плотину прорвало. Собеседница подошла ко мне вплотную, прижав мою голову к своей груди и начала утешать, молча гладя меня по голове и спине. Сквозь приторный аромат дешевого женского парфюма, как мне показалось, пробивался другой, мужской, до боли знакомый, приятный и родной. Но это мне, конечно же, показалось: не могла же Адель пользоваться такой же туалетной водой, что и мой муж? Конечно, не могла. Просто я все время думала о нем, хотела, чтоб он меня обнял и сказал бы, что ничего не было, привел бы неопровержимые доказательства, и все вернулось бы на свои места. Но это было невозможно.
– Больше не пей – тебе на сегодня хватит, – предупредила меня Адель каким-то не своим, но родным голосом (наверное, тоже померещилось) и приняла решение: – Сейчас я отведу тебя в номер и уложу в постель, а утром, как проспишься, все обсудим.
Глава 6. Вася Васе рознь
Аркадий
Уложив Лизу в постель, я покинул «Адель» и, взяв такси, вернулся в «Аркадию». На часах был уже десятый час, и Вован по прозвищу Лексус дожидался меня, чтобы вернуть ключи, не меньше часа.
Сначала я прошмыгнул мимо него в номер, где переодевался в бабу, чтобы вернуть себе нормальный облик. Переоделся быстро, но смывать макияж пришлось долго: простая вода, даже с мылом, брать его никак не хотела. Вероятно женщина, из сумки которой я выкрал косметичку, пользовалась стойкой косметикой.
Наконец, я счел, что стал похож на себя, и спустился в холл, где нетерпеливо расхаживал мой приятель – неисправимый донжуан.
– Как все прошло? – спросил я равнодушно, принимая у друга ключи от своей квартиры. – Никто вас не потревожил?
– Все окей! У вас классная койка – можно даже тройнички устраивать, – подмигнул Лексус, – и интерьер у вас в спальне, что надо. Смотрю, вы, ребята, шалунишки!
Я поморщился: завуалированное сравнение нашей с Лизой спальни с борделем и намеки на тройнички мне не понравились. Превращать нашу квартиру в публичный дом я не собирался.
– Надеюсь, ты помнишь, что я пустил тебя всего один раз. Сними квартиру, там и устраивай хоть тройнички, хоть групповушки, – ответил приятелю недовольно. И уточнил: – Вы со своим бельем были? Перестелили постель? Улик не оставили?
Я знал, что Лиза будет недовольна, если узнает, что я пускаю в нашу квартиру любовные парочки, тем более что с супругой Лексуса дружила. Узнай она, что я пошел у друга на поводу и помог ему в очередной раз изменить Оле, устроила бы скандал: не точно, но вполне вероятно.
Хотя теперь с Лизой все было сложно, и скандалы должен был устраивать я, учитывая то, что стало мне известно о второй стороне ее жизни. И об этом слоило поразмышлять, оставшись одному, отстранившись от других забот.
Выслушав заверение друга, что признаков своего присутствия в нашей квартире они с Василисой не оставили, я проводил его и закрылся в кабинете.
То, что Лиза развлекалась в «Адели», оказалось правдой. Но, поговорив с ней под видом некой Аделины, я понял, что она не столько развлекается, сколько напивается – с горя. По всему выходило, что Марк Арзамасцев был ее любовником, а потом бросил. И она ругает себя за то, что связалась с ним, хоть и знала про его репутацию – повелась на романтические обещания. Теперь страдает – и поделом ей.
Я должен был злорадствовать, а сочувствовал и почему-то в ее измене винил себя.
Да блин: почему Лиза мне изменила?! Она всегда казалась мне такой правильной, порядочной и не способной на подлость. И разумной, не готовой броситься в объятья любого ловеласа. Получалось, плохо я знал жену. Совсем не знал. И не замечал, что наш брак трещит по швам, что Лиза со мной несчастлива, что ей чего-то не хватает.
Возможно, ей банально не хватало секса. Но почему тогда не сказала мне об этом, не намекнула даже? Я б с удовольствием ей его дал. Столько б дал, что ей и не мечталось! Сколько раз было, что я подавлял в себе желание отнять у нее смартфон, повалить навзничь и зацеловать, затрахать, так чтоб стонала и извивалась подо мной, как раньше, когда наш роман только начинался! Я-то, идиот, думал, что ей не до секса, а она просто ждала от меня инициативы. Не дождалась – и пошла налево.
Я все разложил в голове по полочкам, но легче не стало. Хотелось рычать, ломать мебель, крушить все подряд. Ну, и, конечно же, чесались кулаки набить морду Арзамасцеву: и за свои рога, и за Лизкины слезы.
А Лизку… вот ее мне бить не хотелось, да и терять тоже. Но наказать хотелось. Взять ее грубо, как шлюху, оттрахать жестко – и простить.
Можете считать, что у меня нет гордости, и называть тряпкой, но Лизку я, черт побери, все еще любил. Настолько, что готов был простить ей даже измену. При условии, что она осознает ошибку и покается. И, разумеется, если она тоже все еще меня любит.
Вот Олька сколько уже лет Вовкины измены терпит – и ничего. И, самое прикольное, что Лексус свою жену ни на кого не променяет. Не потому что у нее отец бандит (будем уж называть вещи своими именами), а потому что любит ее и жить без нее не может. Вот такой вот, блядь, парадокс.
Впрочем, сравнение я привел неудачное. Только представил, что Оля мне на каждом шагу наставляет рога, а я ее каждый раз прощаю, потому что люблю, сердце сжала такая тоска, что захотелось выть.
Я потряс головой, будто хотел вытрясти из нее ненужные ассоциации, и постарался переключить мысли на что-нибудь другое.
Полностью мне это сделать не удалось, но зато на поверхность всплыли неучтенные детали. Например, обида Лизы на меня за роман с каким-то Васькой. Хотя, что гадать, с каким? У меня был лишь один знакомый с этим именем – мой бывший однокашник Малыгин, который был бессменным администратором «Аркадии». Лиза что, меня к нему приревновала? Охренеть!
Да, мы с Базилем много времени проводили вместе, часто оставались наедине, но ведь по делу же! Да, в последнее время секс у нас с Лизой был редким. Но неужели этого достаточно, чтобы заподозрить меня в такой мерзости? И, главное, кто заподозрил: моя жена!
Может, это она ради мести мне за несуществующую измену с Васей замутила с Арзамасцевым?
Я был более высокого мнения об интеллектуальных и нравственных качествах Лизы. Неужели я снова что-то упустил?
Решил, что не стоит пороть горячки, а надо бы поразмыслить надо всем этим на свежую голову.
Собрался ехать домой, даже мобильник, выключенный на время моего пребывания в образе Адели, включил. И тут же заметил несколько пропущенных звонков от Базиля.
Набрал его, но его телефон оказался то ли выключен, то ли вне доступа сети, что и понятно: рабочий день Малыгина давно уже был закончен. Но куча пропущенных звонков от него тревожила.
Дежурный администратор оказался не в курсе, что было нужно от меня его шефу, и тогда я решился набрать Валю, свою секретаршу. Во внерабочее время я ее старался не беспокоить, но и иногда приходилось.
– Алле! Добрый вечер, Аркадий Семенович, – прозвучал в трубке звонкий голос моей секретарши.
– Добрый вечер, Валентина, – ответил я. – У меня тут много пропущенных звонков от Васи…
– От какой Васи? – уточнила Валя. – От Петровой, что ли? Не знаю, что там у нее стряслось, она мне не говорила.
– От Малыгина, – поправил я.
– Ой, он же тоже Вася, – отозвалась Валентина. – А я его все Василий Петрович да Василий Петрович, не привыкла к нему без отчества обращаться, вот сразу и не сообразила, что Вы о нем спрашиваете. Он Вас правда искал. Там у вас тетка какая-то скандал устроила, что у нее косметичку украли. И про какой-то парик, вроде, кто-то что-то говорил. Но Василий Петрович уже все уладил, выплатил пострадавшим компенсацию, и они успокоились, обещали в полицию не заявлять.
Я поблагодарил секретаршу за информацию, пожелал ей приятного вечера и собрался-таки ехать домой.
Но разговор с Валей, хоть она и сообщила о том, что конфликт улажен, все никак не давал мне покоя. Может, из-за того, что кто-то мог заподозрить в краже меня? Бред! Тогда из-за чего же?
Блядь! Да конечно же из-за Васи! То есть из-за этого имени, которое могло принадлежать не только мужчине, но и женщине!
Наконец-то, все встало на свои места. Лиза ревновала меня не к Малыгину, а к Петровой!
– Но разве был повод? – спросил я себя озадачено.
– Был, – ответил сам себе. – Однозначно, был. Лиза не из тех, кто станет ревновать на пустом месте.
Я постарался понять, с какой стати Лиза могла решить, что с Василисой роман кручу я, а не Лексус.
«Да с той, что они трахались в нашей квартире!» – осенило меня.
Если поездка у Лизы почему-то сорвалась, и она рано вернулась домой, то могла застать любовников, узнать что-то из Васиной одежды и сделать неправильные выводы.
Разговор Лизы и Аделины снова прокрутился у меня в голове, но теперь я не видел в нем намека на то, что Марк был любовником Лизы. Она почему-то посчитала его любовником Адели! Хотя, вообще-то, ясно почему. А я, идиот, представился этим именем, потому что оно первое пришло мне в голову! А в голову первым оно мне пришло, потому что я находился в одноименной гостинице.
Теперь мне уже казалось, что все утрясется. К утру Лиза протрезвеет, я ей позвоню, все объясню, и она вернется домой.
Размечтался!
Только я собрался покинуть «Аркадию», как мне пришло сообщение все с того же незнакомого номера.
«Твоя жена продолжает наставлять тебе рога с владельцем «Адели». Доказательства на почте», – написал аноним.
На корпоративной почте я нашел новые снимки. На них Лиза уже была не одна.
– Сучка! – вырвалось у меня.
Я поспешил удалить снимки и вернулся в номер, где оставил костюм Адели. Рановато я распрощался с этим образом, слишком рано.
Глава 7. Разрешите Вас подержать
Адель сняла с меня платье и уложила в постель, погладила по щеке, обещав о чем-то поговорить утром, и растворилась в тумане, будто бы ее и не было. Почему я позволила незнакомой женщине войти в мой номер вместе с собой? Почему не сопротивлялась, когда она меня раздевала? Почему мне было рядом с ней комфортно? Я же ведь не из таких. Меня даже фильмы и сцены подобные не заводят, скорее, даже наоборот.
А, может, Адель мне приснилась?
Так я подумала, выплыв из непродолжительного пьяного сна. В голове чуть прояснилось, но вместе с ясностью стала возвращаться и боль.
Открыла мини-бар, вынула охлажденную бутылку шампанского. Напиток был популярного бренда – как и тот, что я купила нам с Кадей, собираясь отмечать юбилей нашего знакомства. На место холодной бутылки я сунула теплую – из пакета. А эту открыла.
Да, представьте, я очень даже неплохо владею этим навыком – открывать шампанское. Потому что люблю. Особенно с ледяным персиковым соком. Но сока в баре не было. Не нашла я в номере и бокалов под шампанское, только обычные для воды. Пришлось пить игристое вино из такого.
Впрочем, какая разница, если я пила шампанское почти залпом, оприходовав бутылку за полчаса. Вино и в обычном бокале не очень-то успевало остыть.
Набравшись шампанским, я снова почувствовала себя оптимисткой. И вновь во мне пробудилось острое желание отомстить изменнику, хорошо пошалив.
Натянув на себя все то же серебристо-голубое платье, я подправила прическу и макияж, после чего, напевая про себя допотопный хит: «Все мы бабы – стервы, милый, бог с тобой…», – я покинула номер и направилась в ресторан.
Время близилось к десяти, и веселье в ресторане было в разгаре. Зал был скорее полон, чем пуст, мест у барной стойки не было, так что мне пришлось занять место за столиком. Расположен он был неудачно: близко к входу и бару, но далеко от танцпола. Но остальные свободные столики были вообще в дальнем углу, а уединение в сегодняшние мои планы не входило. Наоборот, я боялась, что как только останусь одна, боль начнет рвать мое сердце с удвоенной силой.
Я понимала, что с выпивкой мне пора закругляться. С десяток шотов и бутылка шампанского после полуторачасового сна в одно горло – это не то что многовато, а вообще очень много. Уцепив за хвост улетающее куда-то сознание, я заказала персиковый сок и фруктовый салат – и ничего алкогольного. Решила, что пока не выветрится уже выпитый шампусик, потанцую, а потом, ближе к полуночи, если будет необходимость, закажу себе бокальчик мартини, чтоб крепче спалось, и пойду в номер.
Сначала все шло по плану. Я отпила несколько глотков сока, поковырялась в салате и пошла на танцпол.
Танцевала я самозабвенно, закрыв глаза и полностью отдавшись музыке. Я вообще любила это дело, но давно им не занималась, чуть ли не с замужества. И теперь я отрывалась, представляя, как будто на меня смотрит Кади, а я соблазняю его, чтобы потом продинамить, засранца. Я извивалась под музыку, откинув голову, поглаживала себя, вертела бедрами. Наконец, соблазнительно проведя по губам языком, я выгнулась, самозабвенно закинув руки за голову, и оступилась, чуть не упав. И упала бы, если б меня не подхватили сильные мужские руки.
– Разрешите Вас подержать! – раздался над ухом бархатистый мужской голос. Тембр у моего спасителя был волшебным, как будто специально созданным для того, чтобы соблазнять женщин. У меня от него даже мурашки по спине пробежали, и внезапно стало жарко.
– За что подержать? – растеряно спросила я, не спеша покидать объятья незнакомца. – За грудь? Или за попу?
– Что, так сразу? – засмеялся незнакомец, тоже не спешивший меня отпускать. – Вообще-то, я спросил, можно ли тебя поддержать, чтоб не упала. Но это был риторический вопрос. Если б я стал дожидаться на него ответ, то не успел бы тебя поймать. Но подержаться за твою восхитительную грудь или соблазнительную попу я бы тоже не отказался.
Только после этих слов незнакомец выпустил меня, и я смогла, развернувшись, рассмотреть своего спасителя.
Он был мне знаком. Много раз я видела его фотографию в газетах и на интернет-порталах, его лицо нередко мелькало на экране телевизора, а несколько раз я сталкивалась с этим человеком лично: на совещаниях в мэрии и некоторых официальных мероприятиях.
– Марк Денисович? – удивленно спросила я, не веря своим близоруким глазам. Хотя удивительного в том, что владелец «Адели» оказался вечером в своем ресторане, было мало. Удивляться, вообще-то, нужно было ему, увидев у себя жену главного конкурента.
– Елизавета Максимовна? – вздернул брови Арзамасцев, разыгрывая удивление. – Какими судьбами?
– Хотела поразвлечься без мужа, – соврала я, широко улыбаясь. – А это чуть ли не единственное место, где он не станет меня искать.
– Ты искала уединения? – корректно уточнил Марк.
– Не совсем, – честно призналась я. – Но приключений на свою пятую точку не ищу. Просто хотела выпить немного вина и потанцевать.
– Тогда приглашаю тебя, – улыбнулся Марк, услышав начало медленной композиции, и, не дожидаясь ответа, уверенно обхватил меня за талию.
– Но… – заколебалась я.
– Про приключения я понял, – сломал Марк мое сопротивление. – Я предлагаю просто потанцевать и выпить немного вина в хорошей компании.
– Звучит заманчиво, – вежливо кивнула я и, икнув, положила руки на плечи Арзамасцева.
Глава 8. Контрольный выстрел
Елизавета
Когда танец закончился, Марк предложил мне пересесть за его столик – рядом с танцполом. Там явно было удобнее, так что я не стала отказываться. Вскоре мои сок и салат оказались на новом месте.
– Любишь персики? – поинтересовался Марк.
– Есть такое?
– А шампанское?
– Кто ж не любит шампанское!
– А не пробовала коктейль из…
– «Беллини»? – перебила я Марка. – Обожаю! Но для него лучше использовать именно «Просекко», – добавила я, хоть сама обычно делала этот коктейль с игристым вином популярного российского бренда.
– Любой каприз – за Ваш поцелуй, – пошутил Марк, подмигнув, и подозвал официанта.
– «Беллини» для дамы, классический, с «Просекко», – распорядился Марк.
– Но у нас в меню нет такого, – растерялся гарсон.
– Скажи Сене, он знает, – поморщился Марк. – А мне просто пива, темного. Сеня знает, что я люблю.
Официант, на бейдже которого я прочитала «Шура», ушел выполнять заказ. А я не удержалась, чтобы не полюбопытствовать:
– Почему у тебя все служащие носят бейджи не с полными именами, а сокращенными: Шура, Сеня?
– Это располагает к доверительному общению, – раскрыл секрет Арзамасцев. – Моя фирменная фишка. Чтоб клиент мог быстрей расслабиться и чувствовал себя, как дома.
– Круто! – оценила я задумку.
Вскоре передо мной появился бокал с «Беллини», и я выпила его почти залпом. И он был точно лишним. На мой мозг коктейль подействовал, словно контрольный выстрел. Я превратилась в сладострастную дуру, не способную держать при себе эмоции и мысли.
– Вот ты Марк разбираешься же в женщинах? Скажи, что во мне не так? – спросила я Арзамасцева, с тоской заглянув ему в глаза.
– У всех вкусы разные, на мой вкус – ты идеальна, – улыбнулся Марк, взяв мою руку и поднеся ее к губам. – Как бы я хотел оказаться на месте Аркадия! Круглосуточно доказывал бы тебе, как ты желанна!
Марк поцеловал мою руку, но не отпустил, а стал ее поглаживать, и мне это было страшно приятно. И незатейливая ласка, и льстивые речи, и взгляд темных глаз, будто манящих погрузиться в омут греха, и мягкий бархатистый голос, заставляющий вибрировать мое тело. Арзамасцев был обольстителем от бога, точнее, наверное, от его антипода. Он был дьявольски хорош!
– А вот Кадя меня не ценит, – пожаловалась я Марку на мужа. – Изменяет мне, представляешь?
– Какой же он идиот! Изменять такой роскошной женщине? Не представляю, как это возможно. Давай ему отомстим? – предложил Арзамасцев, снова поцеловав мою руку.
– Не, не хочу – я люблю его, хоть он и козел, – призналась я и усиленно заморгала ресницами, стараясь не дать пролиться слезам. Но они все равно пролились: потекли по щекам, выдавая полное отсутствие у меня гордости и самолюбия.
Марк промокнул мои слезинки бумажной салфеткой и успокоил:
– Так я ж не заставляю тебя изменять Аркадию, хоть он, по-моему, и не достоин любви такой женщины, как ты. Тем более, не достоит твоих слез. Но если ты вздумаешь все-таки наставить ему рога – я к твоим услугам. А хочешь, мы просто разыграем, будто у нас роман? Чтоб Герц понял, кого потерял?
– Разыграть – это можно, – согласилась я, забирая у Марка салфетку и промокая влагу под ресницами. – Только он все равно не поверит. Наверное. Вдруг ни с того, ни с сего…
– Поверит! – заверил меня Марк. – К тому же у меня гостиница, названная в честь тебя, строится!
– Но ты же в честь бывших, а не нынешних любовниц гостиницы называешь! – заметила я несостыковку, хоть и была пьяна.
– Во-первых, она еще не достроена. Во-вторых, я в честь настоящих, а не бывших любовниц отели строил. Просто так получалось, что у нас с ними что-то разлаживалось. Если б ты знала, Лизонька, как я устал от этих романов. Как хочется нормальной семьи с нормальной женщиной, способной любить и быть верной. С такой, как ты. Я давно на тебя внимание обратил, кстати, - проникновенным голосом ответил Марк.
– Так ты строящуюся гостиницу в честь меня назвал? – догадалась я. У меня даже челюсть отпала от удивления.
Марк промолчал, но красноречиво вздохнул, как бы подтверждая мою догадку.
Я снова часто заморгала – так меня растрогало признание донжуана.
– Ладно! Нам просто необходимо развеяться! – решил Марк, протягивая мне свежую салфетку. – Хочешь, научу танго танцевать?
– Да я умею, – хитро улыбнулась я, – но вот только в моем состоянии…
– Нормальное у тебя состояние! – успокоил меня Марк и направился к музыкантам.
Глава 9. Я вас разлучу!
Аркадий
Ворвавшись в ресторан, я огляделся. Почему-то ожидал увидеть Лизу за барной стойкой, где и в прошлый раз, но там были незнакомые мне люди: два молодящихся мужика предпенсионного возраста с двумя дамами под сорок, на мой взгляд, слишком крикливыми, но так вполне симпатичными, и две молоденькие красотки в непостижимо коротких облегающих платьях: одна – в ярко-синем, другая – в кораллово-красном. Казалось, на них трудно было не обратить внимания, но никто не обращал. Все пялились на танцпол. Посмотрел туда и я.
Танцпол был почти пуст, лишь несколько девушек и парней остались стаять недалеко от танцевальной площадки, почти у самого возвышения с музыкантами. В центре же стояла моя жена в объятьях высокого статного мужика. Его голова была повернута к музыкантам, и я не сразу его узнал, но ревность к партнеру Лизы во мне вспыхнула моментально. Так накрыла, что у меня потемнело в глазах и зазвенело в ушах. Быстрым шагом, точно хищник, преследующий добычу, я устремился к танцполу.
Краем глаза заметил, что многие повернули головы в мою строну. Лиза с ее партнером тоже. И тут я его узнал. Все-таки этот был Марк Арзамасцев, черт бы его побрал! Все-таки у Лизы был с ним роман, и в «Адели» она остановилась не случайно. Моя измена (которой, к слову, не было) была лишь предлогом вместо командировки отправиться к своему любовнику! И роман у них, похоже, был уже давно: гостиница «Елизавета» начала строиться почти год назад. Я чуть зубами не скрипел от злости. Но, как бы то ни было, уступать Арзамасцеву свою жену без боя я был не намерен.
Пусть жена была мне неверна – это было больно, но не смертельно. Я еще верил в то, что она любит меня, раз еще не ушла, не объявила о намерении развезтись. Я был готов простить ее, ей богу. Лишь бы она бросила Марка и поклялась бы больше не изменять. Лишь бы она раскаялась и захотела остаться со мной.
Об измене мы поговорили бы с Лизой позже – это наше семейное дело. Но смотреть, как моя жена танцует с моим конкурентом и соперником танго, я был не в состоянии. Я именно это они и собирались делать, судя по тому, какую композицию заиграли музыканты.
Марк и Лиза при виде меня замешкались: стояли, замерев на месте. Звуки танго звучали уже в полной тишине.
Я подошел к партнерам вплотную.
– Я вас разлучу! – процедил, отталкивая Марка. Тот от неожиданности отступил, выпустив Лизину руку. Я протиснулся между ним и женой, уверенно взял Лизу за руку, другой рукой притянув ее к себе за талию и, толкнув ее бедром, заставил двигаться в такт музыке.
Лиза танцевала сначала неуверенно, беспомощно оглядываясь на Марка, но вскоре расслабилась и стала танцевать от души, как она всегда это делала. И когда музыка затихла, мы услышали аплодисменты и крики: «Браво!».
Елизавета
Несколько лет назад на базе «Аркадии» проходил турнир по бальным танцам, ну, такой, в котором выступают смежные пары: новичок и тренер-профессионал. Типа, как в «Танцах со звездами». Участники и проживали, и танцевали в «Аркадии». А еще давали мастер-классы. Там мы и познакомились с Марго – тренером по бальным танцам.
Она была местной, и мы с Кадей договорились с ней о нескольких уроках, даже загорелись желанием принять участие в следующем танцевальном турнире.
Полностью наша идея реализована не была: турнир отменили из-за пандемии, а потом о нем вообще все забыли. Но на любительском уровне танго мы с Кадей танцевать научились.
Я уже и не думала, что этот навык мне когда-нибудь пригодиться. Но когда Марк предложил мне станцевать с ним танго, я подумала: « А почему бы и нет?».
Однако с первыми звуками танго раздался звук падающего стула. Вздрогнув, я обернулась на него. К нам целеустремленно, не видя препятствий на пути, двигалась женщина. По одежде я узнала Адель.
«Блин! Она теперь будет ревновать меня к Марку! – подумала я, напрягшись. – Только бы не полезла ко мне драться!».
И когда Адель рявкнула не своим голосом: «Я вас разлучу!» – я тут же вырвала свою руку из руки Марка и отступила, пропуская ревнивицу между нами. Но Адель, к моему удивлению, повернулась лицом не к своему бывшему любовнику, а ко мне. Но не залепила мне пощечину, чего я боялась, и не вцепилась в волосы, а взяла меня за руку, обхватила за талию и отчетливо потребовала, чтоб я составила ей партию в танце. У меня не было другого выбора, как покориться.
Танцуя танго с женщиной, я сперва чувствовала себя неловко, но потом вдруг почувствовала кураж. Я решила, что буду танцевать, будто бы шутя, будто бы мы с Адель просто решили потешить публику. И, похоже, нам это удалось. Правда, когда танец закончился, большинство посетителей ресторана не смеялись, а аплодировали.
Аркадий
– Между мной и Марком ничего нет и не было, честное слово! Ты зря ревнуешь! – шепнула мне Лиза, когда я провожал ее к краю сцены.
– Иди в номер, Лиза! – строго сказал я, взяв ее за локоть и потащив к выходу из зала.
– Только сумочку возьму? – робко попросила она.
Пришлось выпустить ее локоть и позволить ей вернуться к столику, за которым сидел Марк. Она что-то шепнула ему, но все же вернулась ко мне, захватив свой клатч.
Лиза вновь позволила мне проводить ее в номер. Дорогой мы молчали.
– Не надо меня караулить! Я никуда не денусь, честное слово, я не буду сегодня никуда спускаться, Марк – твой! – заверила меня Лиза, опускаясь в кресло.
– На хрена мне Марк?! – рявкнул я – и только тут вспомнил, что в женском платье, и Лиза, вероятно, посчитала, что я – бывшая любовница Арзамасцева, которая приревновала к нему его новую любовницу.
– Я за тебя переживаю, глупая, – продолжил я уже высоким голосом. – Не хочу, чтоб этот козел разбил твое сердечко, дорогая. Обещай, что ты его бросишь!
– Я не могу его бросить! – ответила Лиза.
У меня инстинктивно сжались кулаки. Я готов был тотчас же спуститься в ресторан и врезать Арзамасцеву, пока он не слинял, поговорить с ним по-мужски.
– Я не могу его бросить, Адель, – повторила Лиза, вставая с кресла и приближаясь, – потому что я не с ним. Нельзя бросить того, с кем у тебя ничего нет, понимаешь?
– Понимаю! – радостно воскликнул я и, притянув Лизу к себе, припечатал ее губы поцелуем.
Она резко толкнула меня в грудь и вытерла губы тыльной стороной ладони.
– Нет, Адель! Прости, но мне нравятся только мужчины! – воскликнула Лиза, глядя на меня широко распахнутыми глазами.
– Ты подумала, что я… нет, я тоже традиционной ориентации! – поспешил я успокоить Лизу. – Это был дружеский поцелуй.
– Ясно, – ответила Лиза с сомнением в голосе. – Только больше не делай так, окей?
– Не буду. Сама вижу, как тебя напугала, – ответил я. И, пожелав Лизе спокойной ночи, удалился.
Поговорить с ней серьезно мне так и не удалось: не хотелось беседовать с нетрезвой женщиной – велика была опасность, что она не захочет ничего слушать, и все разумные доводы пропустит мимо ушей.
Но тогда я даже не подозревал, что, откладывая разговор до утра, я совершаю роковую ошибку.
Глава 10. Тайные желания
Елизавета
Адель вернулась, когда я уже балансировала на грани реальности и сна.
– Что ты здесь делаешь? Зачем вернулась? – спросила я, замирая от страха и трепетного ожидания. Стыдно признаться, но поцелуй этой странной женщины мне понравился, мое тело отозвалось на него так же, как будто бы меня целовал мужчина.
– Тсс! – поднесла к губам палец Адель. И добавила низким шепотом: – Ни о чем не спрашивай и ничего не говори, так надо. Это будет нашим маленьким секретом.
Откуда-то зазвучала популярная музыка: под такую часто танцуют стриптиз. И Адель на самом деле начала танцевать, постепенно разоблачаясь передо мной.
Сначала на пол упал зеленый шарфик (странно, но раньше я его на Адель не замечала). Потом к ногам моей ночной гостьи упало и ее платье. Бюстгальтера под ним не оказалось, как и груди. Точнее, грудь была, но слишком уж маленькая для женщины – одни соски. Из белья на Адель были только черные чулки и трусы: боксеры, рельеф которых явно показывал, что под тонкой тканью прячется немалой величины достоинство… не женское, мужское.
– Так ты – мужчина? – ахнула я. Но Адель снова поднесла палец к губам, напоминая свою просьбу молчать, и сняла парик. Точно, передо мной была не баба, а мужик, самый настоящий. И кого-то он мне напоминал – не знаю кого: в номере было темно, а я и при свете-то без очков или линз плохо вижу.
Адель скинула туфельки и, не снимая чулок, приблизилась к кровати, нырнула ко мне под одеяло.
Все это произошло так неожиданно, что возмутиться я успела только постфактом.
– Что ты себе позволяешь? – прошипела гневно.
Но наглый мужик заткнул мне рот поцелуем, и был он слаще халвы. Я закрыла глаза, чтобы меня ничто не отвлекало от наслаждения. Голова закружилась, внизу живота пробежали легкие сладкие спазмы. Я простонала незнакомцу в рот и выгнулась, прижимаясь к его мускулистому телу.
Губы незнакомца пробежали по моей шее и остановились на левой груди, втянули сосок, заставляя меня хрипло выдохнуть и смять простынь. Поцелуй был слегка болезненным, но сладким-пресладким – у меня даже пальчики на ногах поджались.
– Да! – простонала я, когда губы лже-Адели добрались до правого соска. Ему досталось больше. Мужчина терзал его губами и языком с таким остервенением, что я не могла не кричать и не стонать, хоть и помнила о просьбе незнакомца вести себя тише. Пульсация внизу живота стала невыносимой. Казалось, что если я прямо сейчас не ощущу внутри себя толстый крепкий член, то просто умру.
– Пожалуйста! Пожалуйста! – умоляла я, ерзая, и чуть не плача.
Мужчина коснулся губами ложбинки между грудями, прочертил поцелуями дорожку до низа живота и, мягко, но требовательно раздвинув руками мои бедра, устроился между ними.
– М-м-м, – простонала я, выгибаясь, когда властный язык коснулся моей истекающей терпкими соками дырочки и прочертил дорожку до набухшей горошины клитора.
Язык начал дразнить пульсирующую, до предела чувствительную плоть, самым кончиком, то надавливая, то пробегая вокруг. Горячая волна наслаждения накатила на меня со всей мощью. Сердце колотилось в висках, низ живота скрутило в тугую пружину, дыхание стало рваным, тяжелым, частым.
– Ну, пожалуйста! Пожалуйста! Я сейчас умру! Хочу тебя! Пожалуйста! А-а-а! М-м-м! – стонала я, задыхаясь от желания.
Но мой загадочный любовник был беспощаден: он продолжал пытать меня, пока пружина внутри меня не раскрутилась, послав мощную волну приторной сладости во все клеточки моего тела, до самых кончиков пальцев, до затылка. Я закричала, изгибаясь, ощущая, как мой мозг буквально разносит в клочья.
Я кончила, но мне этого было мало: я хотела ощутить член мужчины, доставившего мне фантастическое удовольствие, внутри себя.
– Еще! – попросила я, запуская пальцы в волосы мужчины: такие жесткие и одновременно шелковистые, такие приятные на ощупь, такие родные. – Возьми меня! Войди!
Мужчина поднял голову, сел на кровати. Я ожидала, что сейчас он поменяет позу и, наконец-то, трахнет меня: мощно, грубо, как шлюху, как меня никто никогда не трахал. Почему-то все, включая Кадю, брали меня бережно, нежно, трепетно, как будто я кисейная барышня, а не соблазнительная женщина.
Однако и незнакомец моего тайного желания не реализовал, даже саму просьбу войти в меня выполнил наполовину: погрузил в мое лоно палец и, слегка его согнув, надавил на волшебную точку, превращая меня безвольную субстанцию, не способную ни на что, кроме как извиваться и стонать от наслаждения.
Оргазмы накрывали меня один за другим, заставляя забыть обо всем. Я металась, извивалась, стонала, кричала, умоляла о чем-то, кажется, даже материлась.
Наконец-то, искусные пальцы незнакомца покинули мое лоно и он спросил шепотом:
– Что еще желает моя госпожа?
Я собиралась уже озвучить свое тайное желание, но поняла, что прямо сейчас ничего не хочу – только спать. Но и этого я сказать не успела – мужчина сам все понял.
– Не буду мешать, любимая, отдыхай, – прошептал незнакомец до боли знакомым голосом и, поцеловав мне руку, встал с кровати.
Я услышала, как хлопнула, закрываясь за ночным гостем, дверь.
«Но как же он ушел, не одевшись?» – удивилась я и заставила себя, сбросив дремоту, открыть глаза.
Ни парика, ни одежды Адель в номере не было – вообще не было никаких признаков того, что у меня кто-то побывал. Я запустила руку под одеяло, между ног. Трусики на мне промокли, но они были на мне. Ночной визит Адели мне приснился. Как и секс с незнакомцем. Просто я была пьяна и голодна: в смысле, изголодалась по мужским ласкам.
Глава 11. На свалку!
Елизавета
Голова трещала, меня мутило. Идти в таком состоянии никуда не хотелось, но пришлось – за аспирином. Разумеется, завтраки в номер в «Адели» доставляли, но есть я сейчас не могла. А вот рассола и антипохмелина в меню ресторана не значилось. Пришлось одеваться и тащиться ближайшую аптеку. Каждый шаг отдавался болью в висках. И расстояние в полквартала показалось мне марафонской дистанцией.
В итоге, вернувшись в номер, я уже чувствовала себя вымотанной. Отключила телефон, приняла лекарство и забралась в постельку. Думать ни о чем не хотелось, тем более – об измене мужа.
Размышления о своей несчастной доле я оставила на потом. Приняла как можно более комфортную позу и прикрыла глаза.
Таблетка подействовала не сразу, но быстро. Вскоре я погрузилась в сон и проспала до обеда.
Теперь голова у меня была более или менее ясной, но воспоминания о вчерашнем дне все еще причиняли боль, мешая сосредоточиться.
Глупостей я, конечно, вчера наделала много. Начиная с того момента, как сбежала из собственной квартиры и заканчивая сумасшедшим танцем с бывшей любовницей Марка Арзамасцева и еще более сумасшедшим поцелуем.
Из-за того, что я вчера вытворяла на танцполе, ну, и из-за того, что принимала ухаживания Марка, конечно же тоже, появляться в ресторане мне не хотелось – я заказала обед в номер.
Аппетита не было, так что мой заказ состоял из куриного бульона с гренками и капучино с яблочным штруделем.
Заказ принесла молоденькая официантка, которая показалась мне знакомой. Я прищурилась, стараясь прочитать ее имя на бейдже. Кажется, Соня.
– Я могла тебя где-то видеть? – спросила девушку, безрезультатно напрягая глаза и память.
Официантка пожала плечами и, переставив поднос с едой на столик, молча покинула мой номер. За все время она не произнесла ни слова. И смотрела все время вниз: то ли прятала лицо, то ли была чрезмерно застенчивой.
Увлекшись попытками узнать официантку, я даже не обратила внимания на то, что мне принесли чужой заказ. На подносе была тарелка с супом, но не с куриным бульоном, другим. К тому же помимо кофе и штруделя на подносе стояло блюдечко с персиком.
Я уже собралась звонить в ресторан, чтобы сообщить об ошибке, но тут заметила, что из-под блюдца выглядывает клочок бумаги. Это оказалась записка: «Взял на себя смелость заменить бульон на суп зама – лучшее средство от похмелья». Вместо подписи стояло сердечко. Но по тому, что бумагой для записки служил фирменный бланк «Адели», и пахло от нее парфюмом Марка, я поняла, что послание от него. И персик тоже. Его я, кстати, съела в первую очередь, а потом уже приступила к супу. Сварен он был на некрепком курином бульоне, в нем плавали достаточно крупные куски курятины, болгарского перца и других овощей. И была в нем какая-то кислинка, как будто в него рассола влили, но только это точно был не рассол.
Диковинный суп меня так заинтересовал, что сразу после обеда я решила найти его рецепт в интернете. И тут только вспомнила, что мой мобильник все еще выключен.
Первым делом пошла в ванну, чтобы надеть контактные линзы, хранящиеся в специальном растворе в небольшом контейнере из двух соединенных между собой маленьких емкостей. Я всегда брала такой с собой, когда ехала куда-нибудь с ночевкой.
Включив телефон, я заметила, что батарея заряжена всего на пять процентов, но решила, что на поиск информации о супе-антипохмелине энергии хватит. Набрала название блюда, нашла рецепт.
Оказалось, что кислинку заме придает какой-то особый отрубной квас, хотя, может, в «Адели» используют и обычный. Узнала я и то, что этот молдавский суп входит в тройку самых вкусных первых блюд на курином бульоне, и что его на самом деле принято есть наутро против застолья – против похмелья.
Если я сначала и злилась на Марка за то, что он так дерзко пошел на сближение, хоть я и не давала ему зеленого света, то теперь не могла уже на него сердиться. Он реально позаботился обо мне и моей голове, к тому же не требовал за свою поддержку никакой платы. Да, ухаживать Арзамасцев умел – этого у него было не отнять.
Долго умиляться поступком Марка я не смогла – отвлек телефонный звонок. На экране возник портрет моего мужа. Я поспешно сбросила вызов, машинально отправив сообщение: «Не могу сейчас говорить, перезвоните позже».
Чувство было такое, будто Кадя застукал меня за чем-то нехорошим – у меня даже щеки загорелись, надо же! Еле заставила себя успокоиться и отдать рычаги управления разуму. Он скоренько объяснил мне, что я мужу не изменяла (сон – не в счет), а вот он передо мной провинился. Так что стыдно должно было быть ему.
Придя к власти, разум велел мне утереть сопли и подумать о том, как наказать предателя побольнее. Идея пришла сама собой, когда я начала изучать статьи о том, как делится имущество при разводе.
У нас с Кадей был брачный контракт, согласно которому в случае развода моя фирма «Мировые выходные» оставалась у меня, гостиницы «Аркадия» и «Альбион», соответственно, у Аркадия. А вот относительно совместно нажитого имущества и, главное, совместно открытого дела были варианты.
В случае измены одного из супругов все это должна была получить после расторжения брака обиженная сторона. В данном случае обиженной была я, так что «Ярила» и наша с Кадей шикарная квартира в элитном доме должны были стать моими. Полностью.
Я злорадно улыбнулась, представив, как будет страдать Аркаша, потеряв свою долю в «Яриле»: нашем лучшем шикарном проекте, которому мы оба отдали чертову кучу денег, времени, нервов и сил. Наш «Ярила» мог стать моим «Ярилой»!
Но радовалась я недолго: почти тут же поняла, что без боя Аркадий мне наш шикарный оздоровительно-гостиничный комплекс в Перловке не отдаст. Наверняка будет отпираться и отрицать факт измены.
Воображение нарисовала судью, обескураженно разводящего руки и произносящего слащавым голосом: «Не обессудьте, матушка: не пойманный – не вор».
Надо было мне, когда я застала любовников, все заснять на мобилу – было б что предъявить в суде. А теперь что я предъявлю? Воняющие рыбой стельки из Аркашиных ботинок и Васькиных сапожек? Мать твою! Истеричка! Дура! Где была твоя голова, Лиза?!
Мне хотелось волосы рвать на голове от бессилия. Как бы я хотела вернуться на сутки назад! Тогда бы я повела себя благоразумно, собрала бы улики, вместо того чтобы трусливо сбежать.
С трудом заставила взять себя в руки и думать, думать, думать. Способ найти доказательства вины моего мужа был один: застукать его с любовницей снова. Но как узнать, когда и где он вздумает с ней уединиться? Только если устроить за ним слежку. Однако выносить сор из избы и посвящать в наши семейные разборки посторонних людей мне не хотелось. От слова совсем.
И тогда я решила, что прослежу за Кадей сама. Переоденусь в кого-нибудь – и прослежу. Только в кого мне переодеться, чтоб муж точно меня не узнал? Если только в юношу…
Додумать мне снова не дал Кадин звонок. На этот раз я на него ответила.
– Да иди ты… на свалку! – прошипела в трубку, не дав мужу ни слова сказать в свое оправдание. – Я подаю на развод!
Телефон пискнул, сообщая о нехватке энергии, и вырубился. Так что разговор с Кадей у меня получился короткий. Может, это и к лучшему?
Глава 12. Гром среди ясного неба
Аркадий
Домой я вернулся уже за полночь, сразу завалился спать. Только будильник отключил, иначе он разбудил бы меня в шесть утра, и я бы встал злой и разбитый.
А так я встал в восемь, разумеется, все равно злой, но хотя бы выспавшийся.
Первым порывом было позвонить Лизе, но я заставил себя этого не делать. Она вчера прилично выпила и теперь наверняка крепко спала. Раньше полудня беспокоить ее было жестоко. Так что я подавил в себе желание как можно раньше разрулить ситуацию, заставил себя отложить разговор с женой до обеда.
Завтрак обычно готовила Лиза, я лишь варил кофе. Лиза обычно жарила глазунью с беконом, и она у нее получалась эталонной, как от шеф-повара. Впрочем, и тосты с маслом и джемом, которые жена делала к кофе, выходили у нее безупречными. Она все делала так, что не подкопаешься, и, кажется, ничего не забывала. Ее самоорганизации можно было позавидовать.
Я был уверен, что в холодильнике есть и бекон, и яйца, и масло с джемом: запасы моя жена пополняла, разумеется, всегда вовремя. Однако меня ожидал облом: яйцо я нашел всего одно, бекона вообще не обнаружил, зато на верхней полке холодильника лежала палка сухой колбасы – одной из немногих, какие Лиза терпеть не могла: из мяса медведя. Она вообще не ела никакой дичи, жалко ей ее было.
– Блядь! – выругался я. – Просил же не оставлять улик! А они яйца сожрали, зато сервелат из медвежатины оставили, гурманы чертовы!
Палку колбасы я в сердцах затолкал в мусорный пакет, в котором, еб твою мать, обнаружил и другие следы пребывания в нашем доме Лексуса и его любовницы: влажные салфетки и использованные кондомы. Мы тоже всем этим пользовались, но выбрасывали их в урну в туалете – это раз, предпочитали другие – два. Вована я уже был готов придушить на месте! Мое решение больше никогда не давать ему ключи от своей квартиры окрепло, стало прямо-таки железным.
Разбил на сковороду яйцо, запихал в тестер два ломтя и так уже подсохшего хлеба, нарезал сыр, запустил кофемашину. Когда вспомнил о яйце, оно уже превратилось в подошву – пришлось выбросить. Позавтракал я одним только сыром и неаппетитными тостами.
Несмотря на то, что суббота считается выходным днем, для меня она почти всегда была рабочей. И сегодня хватало дел. В «Аркадии» продолжался съезд аниматоров (так я прозвал проходящее на базе моего парк-отеля мероприятие). В «Альбионе» у меня была назначена встреча с молодыми дизайнерами: в этом году новогоднее оформление отеля я решил доверить студентам. Потом еще нужно было встретиться с представителем фирмы, поставляющей медицинское оборудование – оздоровительный центр при «Яриле» укомплектован был еще не полностью и функционировал не на полную мощность.
Чтобы ничего не забыть, я заглянул в кабинет, где мы с Лизой держали наш общий планер. Это позволяло нам оптимально распределять обязанности по общему бизнесу и не дублировать друг друга.
Открыв ежедневник, я вдруг заметил, что вчерашняя дата обведена. Причем заключила ее Лиза не в окружность, а в сердечко. Конечно, это могла было оказаться случайным, но, как правило, моя жена знала, что делает. Представить ее в задумчивости рисующей сердечки в уголках страниц я не мог. Значит, 1 декабря для Лизы что-то значило. Это была какая-то особая дата, причем связанная, почти наверняка, с делами сердечными.
Может, так она отметила свиданье с Арзамасцевым? Я бы так и остановился на этом предположении, если б не нюанс: с какой стати Лиза стала бы отмечать свои свидания в нашем общем, можно сказать, семейном ежедневнике? Нет. Почти наверняка дата, отмеченная Лизой, касалась меня, а не Арзамасцева.
Я решил перебрать в голове все ключевые события нашей семейной жизни, и начал издалека: с того дня, как в соседней палате появилась девочка с повязкой на левом глазе. У меня тоже была повязка, но справа. Девушка была в белом халате, длинном, почти в пол, из-за чего я про себя сравнил ее со Снежной королевой. Когда же это было? Ну, конечно же, в первый день зимы!
«Так что же это получается? – спросил я себя. – Лиза собиралась отметить годовщину, нет, даже юбилей нашего знакомства? Имея любовника? Да не может такого быть! Даже если она мне и изменила, уходить от меня ни к кому не собиралась. Так или иначе, она хотела быть со мной, ей были важны наши отношения, важна была семья».
Я представил, как все вчера было: Лиза отменила командировку и вернулась домой пораньше, чтобы приготовить мне сюрприз к годовщине нашего знакомства. И поняла, что в спальне кто-то есть. Возможно даже, поняла, чем там занимаются. И сделала вывод, что я ей изменяю. А что еще она могла подумать? И я бы на ее месте сделал аналогичные выводы.
Разумеется, то, как Лиза танцевала с Арзамасцевым, позволяла ему за собой ухаживать, не вписывалось в мою схему. Но ее извиняло то, что она была сильно обижена на меня, к тому же пьяна. Хорошо, что я вечера появился вовремя и успел предотвратить непоправимое.
И все благодаря доброжелателю, который дважды предупредил меня о том, что Лиза расшалилась. Интересно, кто это? Еще интереснее, зачем ему было нужно закладывать мою жену? Что-то мне подсказывало, что ни Лизе, ни мне этот человек добра не желал.
В «Аркадию» я не поехал – развернул автомобиль на половине дороги и вернулся в город. Не хотелось встречаться с аниматорами, выслушивать их жалобы на пропажу костюма, который я сам же и украл и который теперь лежал в спортивной сумке, закинутой в багажник моей «Короллы». К тому же там был Базиль, и я был уверен, что он разрулит все вопросы и без моего участия.
Освободившееся время я решил потратить на выбор подарка для Лизы в честь годовщины нашего знакомства и нашего с ней примирения. А сомнений в том, что скоро мы с женой помиримся, у меня не было. Выбор я остановил на кулоне из сапфира в форме капли, обрамленном в простую оправу из белого золота – Лиза любила синий цвет, а из металлов предпочитала серебро, белое золото и платину, то есть имеющие серебристые оттенки.
Сразу из ювелирного салона поехал домой, оттуда и позвонил Лизе. Но ее телефон оказался выключен: вероятно, она вырубила его, чтоб ей не мешали спать бесконечными звонками ее подчиненные. Я был уверен, что вместо себя в Великий Устюг жена отправила Александру, которой сильно не хватало уверенности в себе. Она была исполнительна, но самостоятельно решения принимать боялась, по каждому пустяку советуясь с Лизой.
Я решил, что перезвоню жене через пару-тройку часов, после обеда – уж к этому-то времени она должна была проснуться. К тому же мне самому не мешало пообедать, и сделать я это собирался в «Альбионе».
Бросив вещи в кабинете, сразу проследовал в ресторан. Плотно пообедав, вернулся в кабинет. Только тут заметил, что пришла эсэмэска, сообщающая о появлении Лизиного номера в сети. Я тут же набрал его, но не успел даже поздороваться.
– Да иди ты… на свалку! Я подаю на развод! – сходу заявила жена и отключилась.
Для меня ее голос прозвучал как гром среди ясного неба. К тому, что Лиза так поспешно примет решение о разводе, я был не готов. К тому, что она даже откажется обсудить со мной этот вопрос, тем более.
Я набрал Лизин номер повторно, но дозвониться не смог – вероятно, меня занесли в черный список.
Глава 13. Что-то не так с сапожками
Аркадий
Лиза не заносила мой номер в черный список. Она просто выключила телефон. Когда она еще так делала? Никогда. Тем более, когда где-то в Великом Устюге во главе туристской группы находится неуверенная Шурочка.
Именно Шурочка и дала мне понять, что телефон Елизаветы находится вне зоны доступа. Не напрямую, правда, а через мою секретаршу. Валя позвонила мне. Субботний звонок от нее был редкостью, так что, принимая вызов, я прилично напрягся в ожидании какой-либо неприятной новости.
– Аркадий Семенович, а что делать, если кто-то попал под лошадь или вывалился из саней? – даже не поздоровавшись, спросила Валентина.
– Ты попала под лошадь? – озадаченно спросил я, лихорадочно соображая, кем мне заменить секретаршу, пока Кац будет на больничном.
– Да нет, это Александра Сергеевна спрашивает, которая Кошелева, сотрудница Елизаветы Максимовны, – пояснила Валя.
– Я понял, о ком ты говоришь. У них кто-то попал под лошадь или свалился с саней? Что именно там у них произошло? – озадаченно уточнил я.
– Не знаю. Она не сказала, что случилось, просто спросила, – растерянно ответила Валентина.
– Пришли мне эсэмэской номер Кошелевой, я сам ей позвоню, – распорядился я, сообразив, что играть в испорченный телефончик в данной ситуации не стоит. Блин, а ведь я даже не знал, страхует ли Лиза своих путешественников. Думал, что вряд ли, но вдруг? И если страхует, то где, от каких случаев, на какую сумму? Раньше мне в подобных вопросах разбираться не приходилось.
Как только получил номер Шурочки, тут же его набрал, представился и сразу же спросил:
– Что у вас случилось? Кто-то попал под лошадь или вывалился из саней?
– Да нет, никто не попал и не вывалился. Но перед катанием на санях я подумала, что вдруг такое произойдет. Вот и решила уточнить, как мне действовать в том случае, если подобное случится. Елизавете Максимовне я не дозвонилась. Пришлось позвонить вашей секретарше – мне Елизавета Максимовна ее номер дала на всякий пожарный. Вот я и решилась позвонить – вопрос-то серьезный.
– Серьезней некуда, – хмыкнул я. – Всего не предусмотришь! Ты, Шурочка, заранее голову над проблемами не ломай. Вот если случится что, тогда и будем думать, что делать, окей?
– Ясно, – упавшим голосом ответила Шура и поинтересовалась: – А с Елизаветой Максимовной все в порядке? А то этот так не похоже на нее – отключать телефон.
– Не переживай, Шурочка, у нас все в порядке, – ответил я и, пожелав Кошелевой хорошего отдыха, сбросил разговор.
Шура была права: Лиза вела себя так, как никогда до этого, будто бы ее подменили.
Столь несвойственный моей жене поступок говорил о том, что ей сейчас настолько хреново, что вообще не до работы. Я был просто обязан найти способ поговорить с женой, объяснить ей, что произошло недоразумение, и весь мой косяк заключался в том, что я дал ключи от нашей квартиры своему приятелю. Представлял даже, как мы вместе посмеемся над собой и нелепой ситуацией, и Лиза, разумеется, вернется домой, тут же передумав разводиться.
Однако близился вечер, а телефон Лиза все не включала и не включала. Мне нужно было выбирать: отложить разговор до того времени, когда жена придет в себя и включит смартфон, или же поговорить с ней сегодня же, при личной встрече. Второй вариант мне нравился больше. Хотя бы потому, что предстоящий нам разговор был нетелефонным. Да и не хотелось мне его откладывать, мучая и себя, и Лизу.
«Для всех будет лучше, если все прояснится сегодня же», – решил я и, вздохнув, вынул из багажника сумку с костюмом Адели.
Возвращаясь с сумкой со стоянки в «Альбион», столкнулся с Василисой – я просил выйти ее сегодня на пару часов, чтобы познакомить со студентами, которые взялись за новогоднее оформление нашего отеля. Женщина неслась к выходу, как будто куда-то опаздывала. Даже врезалась в меня. Отскочив, вскрикнула, и я отчетливо услышал хруст.
– Ты в порядке? Ничего не сломала? – спросил я Васю, балансирующую на одном каблуке.
– Все норм, – ответила она, опершись о стойку. – Кроме каблука, кажись, все цело.
– Так это каблук хрустнул?
– Он самый, – вздохнула Вася.
– Сочувствую, – бросил я, бросив взгляд на пострадавший сапожок. И тут я вдруг вспомнил, что точно такие же сапожки Лиза покупала для свей подруги – Васиной сестры. Вероятно, той они не подошли, и она передарила их Василисе. Уж не по ним ли Лиза вычислила, кто был у нас в квартире? Ведь она же ревновала меня не к абстрактной любовнице, а именно к Васе.
– Единственная пара? – спросил я сочувственно у Василисы.
– Нет, но любимая. До недавних пор. Но с ними что-то не то творится в последнее время. Так что, может, и к лучшему каблук сломался. А то у меня выбросить их рука не поднималась: красивые, дорогие. Но избавляться от них надо было, – со вздохом ответила Вася.
– Что так? Точнее, что с ними не так? – удивился я.
– Воняют, – призналась Вася, – непонятно чем. То ли рыбой, то ли еще какой-то ерундой. И ноги, в них побывав, мерзко пахнуть начинают. И, главное, до вчерашнего дня я за ними ничего такого не замечала, представляешь?
– Бывает, – утешительно произнес я. – Ты не расстраивайся: я к Новому году тебе премию выпишу – новые купишь.
– Спасибо, Аркаш! – ответила Вася. – Тогда, я побежала?
– Свиданье у тебя?
– Не, к стоматологу опаздываю. На сегодня записалась – думала, что отдыхать буду.
– Тогда не задерживаю, – я пропустил девушку к выходу, с сочувствием посмотрев ей вслед: Вася, шла, прихрамывая, из-за чего выглядела, точно потрепанная кошка.
«Странный запах, сломанный каблук – не слишком ли много неприятностей свалилось на Васины сапоги, после того как они побывали у нас в гостях? Уж не Лизиных ли это рук дело?» – подумал я. Лизка, вообще-то могла, мышление у нее было весьма креативным.
Переодевшись, я спустился вниз и вызвал такси. Думал, что приеду в «Адель», найду Лизу, попрошу ей со мной уединиться, чтобы поговорить, и признаюсь ей (но только ей одной), что я – это я в женском костюме, а не какая-то странная баба. И расскажу, как было дело. Попрошу прощения, подарю кулон. Лиза соберет вещи и съедет – прямиком к нам домой.
Короче, план у меня был простой, но шикарный. Казалось, что здесь может пойти не так? Оказалось, многое. Начать хотя бы с того, что Лизу я нашел за одним столиком с Арзамасцевым. И было б полбеды, если б она только разговаривала с ним. Но она творила такое, из-за чего в груди у меня поднялась буря: носок изящного сапожка Лизы находился между ног Арзамасцева, прямо у него в паху – нижняя часть скатерти была прозрачной и, по сути, ничего не закрывала. Любоваться на то, как моя жена возбуждает Марка, могли все посетители ресторана, оказавшиеся напротив столика, за которым сидели любовники.
Глава 14. Правда или действие
Елизавета
Шаткое душевное спокойствие звонком мужа было нарушено, и в моей душе снова началась Хиросима. Чтобы хоть немного унять душевную боль, я прибегла к проверенному способу: шампанскому. Охлажденную бутылку игристого вина я по привычке заменила теплой, а холодный напиток налила в стакан для воды.
Но на этот раз я напивалась неспешно, смакуя удовольствие, и даже закусывая напиток тарталетками с красной икрой и фруктами, заказанными в ресторане с доставкой в номер. Кстати, к моему заказу вновь добавили персик с запиской от Марка: «Вечером буду рад видеть тебя в ресторане. Надеюсь, ты не передумала?».
Содержание записки, признаться, было мне не совсем ясно. О чем я могла передумать или не передумать? Разве мы с Марком о чем-нибудь договаривались? Если и было что-то такое, то напрочь вылетело из моей хмельной головы. Но ломать голову над тем, чтобы вспомнить, о чем могла вчера договориться с Арзамасцевым, я не стала – мне и без Марка хватало головной боли.
Так что я пила шампусик – и плакала, плакала – и пила шампусик, и представляла при этом Кадю. То вспоминала, как нам было хорошо вместе, особенно когда наш роман только начинался. То представляла мужа с Василисой, и сгорала от ненависти к обоим, так как предали меня, по сути, они оба.
Плакать в контактных линзах – плохая идея, так что в очередной раз поднося пальцы к глазам, чтобы вытереть слезы, я решила, что оптические изделия лучше снять. Они вернулись в свой контейнер, а я разрыдалась с новой силой – теперь меня уже ничто не сдерживало.
Когда бутылка шампанского подошла к концу, я задумалась о приглашении Марка. Он мне показался приятным в общении, так почему бы мне было не принять его предложение провести вечер вместе? Теперь я уже не чувствовала себя связанной какими-либо обязательствами – я же четко сказала мужу, что он может мотать на все четыре стороны, и что я намерена с ним развезтись. Так почему бы мне было не получить удовольствие от общения с другим? Аркаша же получает удовольствие от общения с другой? Получает – я сама видела, то есть слышала. А чем я хуже?
Я переоделась, поправила макияж и обула свои видавшие виды черные лодочки на шпильках. Сделала несколько шагов и поняла, что один каблук шатается: все-таки вчерашние танцы не прошли для моих туфелек бесследно. Решила не рисковать и переобулась в сапожки: другой обуви у меня с собой не было. Сапожки у меня были аккуратные, мягкие, из серой замши – модные и в то же время винтажные, я их обожала. Они не были вычурными или грубыми, подходили почти ко всему, при этом в них ноги чувствовали себя идеально: им было тепло, и они почти не уставали.
Встретила меня у входа в ресторан та девушка, что приносила мне заму. Или похожая – и ту, и эту женщину я видела без очков или линз, то есть так себе. Но одета и причесана она была, вроде, так же.
– Вас уже ожидают, – произнесла она простуженным голосом, и я отшатнулась от нее: заразиться мне еще не хватало!
– Сама найду! – ответила я девушке и направилась за тот же столик, за которым вчера сидела с Марком. Я не ошиблась, он и теперь был здесь. И встретил меня с улыбкой, галантно отодвинув для меня удобное кресло:
– Как я рад, что ты почтила меня своим вниманием! Что будешь есть?
– Готова прислушаться к твоему совету. Зама была великолепна, – улыбнулась я в ответ, занимая предложенное мне место.
– Тогда сначала давай определимся, что будем пить. Шампанское?
– Пожалуй.
– Брют?
– Полусухое.
– К нему могу посоветовать семгу в сливочном соусе с цветной капустой и брокколи. И салат. Либо «Цезарь» с креветками, либо «Нисуаз» с тунцом.
– «Цезарь» я уже пробовала, давай «Нисуаз». Ну, и семгу тоже.
Марк сделал заказ.
– Как зовут девушку-хостес? – спросила я Арзамасцева. – Меня не оставляет ощущение, что я ее знаю.
– Соня, – ответил Марк, кажется, с неохотой.
– Вчера я ее не видела, – заметила я.
– Она приболела.
– Не стоило ей и сегодня выходить, – заметила я. – Она и сейчас сипит. Всех клиентов тебе перезаражает.
– Сипит? – удивился Марк. – Я не заметил. Вообще-то, она к гастроэнтерологу отпрашивалась – гастрит у нее.
– Как это она на такой работе его заполучить умудрилась? – удивилась я.
– Она у меня месяц всего, так что мои повара здесь ни при чем! – поднял руки Марк. – Гастрит она на предыдущем месте заработала.
– А где она до этого трудилась?
– Я не спросил, – ответил Марк, глядя куда-то в сторону. – Я лично подбором персонала не занимаюсь, для этого существуют специально обученные люди.
Я почувствовала, что он лжет, и предложила:
– А не хочешь ли ты поиграть?
– Во что?
– В правду или действие.
– Заметь, это не я предложил, – засмеялся Марк. – Только где мы возьмем карточки?
– А мы без карточек, – смело ответила я (до чего же храброй сделало меня шампанское!). – Вопросы – любые, действия – тоже, но в рамках закона, разумеется. И кроме секса. Или тебе слабо?
– Напротив, горю желанием приступить.
– Кто начинает?
– Даму я всегда пропускаю вперед, – улыбнулся Марк.
– Тогда мой вопрос: где работала Соня, перед тем как устроиться к тебе.
– У вас, в «Ярило», – предпочел сказать правду Арзамасцев. Теперь я ему поверила.
– Твоя очередь, – вздохнула я, уверенная, что смогу правдиво ответить на любой заданный Арзамасцевым вопрос, даже интимный. Рисковать, позволяя ему загадывать желание, я не хотела: подозревала, что он может потребовать поцелуй.
– Как ты узнала, что муж тебе изменил?
Марк сразу же задал вопрос, на который мне было тяжелее всего ответить. Лучше бы спросил, что мне нравиться в сексе!
Я постаралась ответить честно, но малоинформативно:
– Я вернулась домой, когда он меня не ждал.
– То есть ты своими глазами видела, как он трахает другую женщину? – тут же ухватился за мой ответ Марк.
– Это уже другой вопрос, – заметила я, подумав, что зря все-таки затеяла эту игру. – Сейчас моя очередь. Ты любил Адель?
– Адель? – переспросил Марк, вздернув брови. – Не знаю ни одну женщину с таким именем. Так что придумывай другой вопрос.
– В честь кого тогда названа гостиница, в которой мы находимся? – спросила я.
– В честь женщины, имя которой начинается на А, отчество – на Д, фамилия – на Л, – ответил Марк. – Точнее не могу сказать – я обещал хранить ее имя в тайне.
– Ты серьезно? А кем же тогда тебе приходится женщина, с которой я вчера танцевала танго? – удивилась я.
– Это второй вопрос, – заметил Марк.
– Но на первый ты ответил не полностью, так что будь добр ответить и на второй.
– Ладно. Ту женщину я видел впервые, и она вообще не женщина.
– Фу, как глубо! – обиделась я за Адель. – Нормальная женщина. Своеобразная, но с изюминкой. И она тебя ревнует.
– Вообще-то, мне показалось, что это существо ревновало тебя, – заметил Марк. – Но оставим ее. Теперь моя очередь спрашивать. И я хочу знать: ты сама видела, как Аркадий тебе изменяет, или судишь по косвенным признакам?
К горлу подступил ком, когда я вспомнила, как я корчилась от душевной боли в коридоре своей квартиры, слушая доносящиеся из нашей спальни сладострастные вздохи и стоны. Нет, нет, нет! Признаться в таком унижении Арзамасцеву я была не готова.
– Действие! – выпалила я.
– Пошали, коснись кончиком туфельки моего паха, подразни меня так, возбуди! – произнес шепотом Марк, нагнувшись ко мне через стол.
– Я в сапогах, – предупредила я.
– Пусть будет так, – кивнул Марк, вальяжно усаживаясь на диване. – Или тебе слабо?
– Не терпится приступить, – прошипела я, поднимая ножку, с трудом дотягиваясь носком сапога до паха сластолюбца.
– Вы бронировали столик? – спросила кого-то Соня.
– Отъебись! – услышала грубый ответ. Я узнала голос Адель, повернула голову на звук.
Адель стояла почти у самого входа и, как завороженная, смотрела на то, как я ласкаю под столом Марка. Я отдернула ногу и густо залилась краской.
Глава 15. Персики и перцы
Елизавета
– Твоя очередь, – бархатным голосом произнес Марк, снова наклоняясь ко мне. – Продолжаем игру? Или, может, переместимся в номер?
Я ничего не ответила, вообще пропустила слова Арзамасцева мимо ушей: с замиранием сердца я наблюдала за Аделиной.
– Так Вы заказывали столик или нет? – не отступила от посетительницы Соня. – Если нет, я провожу Вас к свободному.
– Меня ожидают! – резко бросила Соне Адель, даже не повернувшись в ее сторону. Блондинка отодвинула хостес в сторону и уверенно направилась к нашему столику.
– Привет, дорогая! – обратилась ко мне Адель, отодвигая свободное кресло. – И тебе здрасте! – бросила она Марку, усаживаясь на наш столик. – Что пьете? Шампусик? А я бы хряпнула что покрепче. – Подозвав официанта рукой, Адель сделала заказ: – Графинчик водочки и рыбную нарезочку нам сооруди: соленой семушки. селедочки и что вы там еще в нее кладете.
Официант кивнул и поспешил выполнять заказ, а Марк обратился к наглой посетительнице:
– Мы разве знакомы?
– С тобой нет, парниша, – как-то по старомодному ответила Адель. – А с Лизой мы подружки.
Подружкой я Адель не считала, но почему-то во всеуслышание это заявить не решилась. И вообще постаралась не дать разгореться скандалу, вступив в разговор.
– Марк, знакомься – это Аделина. Адель – знакомься – это Марк, владелец этого рестораны, – представила я мою вчерашнюю знакомую и Арзамасцева друг другу.
– Да что ты говоришь! – как-то наигранно воскликнула Адель. – Честно говоря, другим его представляла. Все-таки репутация ловеласа и все такое. А он обычный парень.
– Я вообще-то здесь сижу и все слышу, – недовольно оборвал ее Марк.
– А ты не нервничай – за себя я сама заплачу, – огрызнулась Адель. – И за Лизу тоже. Заказать тебе «Просекко» и персики, душа моя? – снова повернулась ко мне «подруга».
– Лучше уже готовый коктейль «Беллини», – засмеялась я. – Сеня знает, какой.
Теперь уже Марк подозвал официанта, велев ему принести коктейль «Беллини» для дамы (то есть для меня) и персик.
– Ты уже закормил меня персиками! – засмеялась я, улыбаясь Марку.
– Нашел, чем девушку удивить, – буркнула Адель, поправляя шарфик, так что он закрыл весь ее подбородок, до самого рта. Да, на этот раз Адель пришла с шарфиком, но был он не зеленым, как у меня во сне, а кремовым с красными перчиками, и как две капли воды был похож на мой, который я где-то забыла еще в начале осени. Впрочем, шарфик был недорогим и ничем не примечательным, таких могли быть сотни или даже тысячи.
– Мы здесь играли в «Правда или действие». Не хочешь к нам присоединиться? – предложил Аделине Марк.
– Детскость какая-то, – пожала плечами Адель. – Я в это не играю. Лучше хряпнем по стопочке-другой, а там, глядишь, будет тебе и правда, будет и действие. Водочка – она всем язык развязывает, всех заставляет показать свое истинное лицо.
– Я и так своего лица не скрываю, в отличие от некоторых, – как будто с намеком произнес Марк.
– Не ссорьтесь, пожалуйста, – попросила я собутыльников. – Лучше давайте и правду выпьем. За мир и дружбу.
Тут как раз подоспел официант с рыбной тарелкой, персиком, запотевшим графином с беленькой и коктейлем для меня.
Адель ловко наполнила водочкой лафитники и произнесла тост:
– За мир и дружбу, раз дама просит!
Мы чокнулись и выпили. Над столом повисла пауза.
– Плохо сидим! – заметила Адель. – Срочно нужно по второй выпить.
Она снова наполнила лафитники водкой и, подняв свою рюмку, предложила новый тост:
– За любовь и верность!
– За любовь выпить я всегда готов, – отозвался Марк, поднимая свой лафитник.
– А я за верность, которой на самом деле, увы, не существует, – вздохнула я, поднимая бокал с «Беллини». – Вот бывает, что живешь с человеком, веришь ему, а потом приходишь домой – и слышишь, как на вашей кровати он ублажает другую. И такие звуки доносятся из вашей спальни, что ни с какими другими не перепутаешь.
Мы снова чокнулись и снова выпили. А я подумала, что вот сейчас выдала себя Марку с головой. Точнее, выдала Аркашу – теперь Арзамасцев наверняка поймет, что мой муж мне все-таки изменил. Зря я, значит, наглеца под столом ублажала.
– А я вод считаю, что верность существует, вот я, пример, своей половинке верность храню. Хоть она мне не верит, и из-за одного только пустого подозрения готова наставить мне рога, – вздохнула Адель, сверля меня взглядом, так что мне даже неловко стало.
– Дыма без огня не бывает, – высказал свое мнение и Марк. – Но вечной любви, как говорит мне жизненный опыт, не существует. У нее, как у пташки, крылья – фривольно, но жизненно. Но верность – штука возможная. Брак – это договор, заключая который стороны берут на себя определенные обязательства, одно из которых, как правило, – не спать с другими женщинами. Так что вторую половинку нужно выбирать так же, как делового партнера: смотреть, способен ли он держать слово или так, погулять вышел. И наоборот: если муж жене неверен, то ему и в бизнесе доверять нельзя. Развод – это как расторжение договора из-за невыполнения одной из сторон взятых на себя обязательств. Он несет не меньшие репутационные потери, чем сорванный контракт.
– Ну, ты и загнул, приятель, – хихикнула Адель. – Ни слова не поняла.
– Я тоже с трудом вникла, – призналась я. – Это все шампанское виновато.
– Это все потому, что ты мало его выпила, – решил Марк и снова заказал мне «Беллини». А Адель разлила по рюмкам водочку. Я хотела было ей сказать, что это, вообще-то, не женское дело, но передумала. Бедняжку и так все упрекают в недостатке женственности, как будто она виновата, что родилась такой. Не хватало еще, чтоб и я ей на больную мозоль наступила.
– За понимание! – произнесла я тост. Мы снова чокнулись, выпили, закусили – снова молча.
Разговор не клеился. Марк и Адель явно друг другу не нравились. Вели себя, как будто были соперниками и пытались друг друга поддеть. Хотя Адель была женщиной, и делить ей с Марком было нечего. Если только она не наврала мне насчет своих гетеросексуальных предпочтений.
Прикончив еще пару коктейлей, я сказала, что устала, и хотела покинуть ресторан, оставив Марка и Аделину вдвоем. Но Адель тоже встала из-за стола, бросив на него две пятитысячные купюры, и призналась, что тоже уже «наклюкалась».
Марк предложил проводить меня до номера, но я отказалась, оставив его в ресторане одного.
А вот Адель мне ничего не предлагала. Пошла со мной, как будто так и надо, крепкой рукой поддерживая меня, когда я поднималась по лестнице.
Когда мы оказались в номере, Адель попросила у меня разрешение воспользоваться моей ванной комнатой – приспичило ей, видите ли. Разумеется, я ее пустила.
В ванной Адель пробыла недолго, но когда она вышла, я уже почти спала. Закрыв за «подругой» дверь, я стянула с себя платье и, даже не приняв душ, завалилась спать.
Приснившийся мне сон был странен и пугающе неприличен.
Я сидела на кровати в своем номере, а передо мной стояли Марк и Адель, совершенно голые. Причем грудь у Адели была мужской, и если б не белые локоны, я б ее не узнала. На уровне паха перед Аделью и Марком стояли круглые столики с такими же круглыми подносами, прикрытыми салфетками.
– Вуаля! – воскликнул Марк, сдернув салфетку. – Позвольте предложить вам персик! Сочный, нежный, он так и просится в рот! – С этими словами Арзамасцев погладил головку своего возбужденного члена, который и вправду походил на фрукт, которым он вчера меня весь день пичкал.
– Вуаля! – произнесла Адель, снимая салфетку с другого подноса. – Отведай-ка лучше мой перчик! Обещаю пикантные незабываемые ощущения!
На перчик член мужчины, косящего под Аделину, похож не был. Но выглядел он ничуть не менее соблазнительно, чем «персик» Марка. Я даже облизнулась, глядя на него!
– В этой жизни все нужно попробовать! – заявил Марк, обходя столик и делая шаг по направлению ко мне.
– Не стоит отказываться от экспериментов, дорогая, – согласился с ним другой мужчина, который неожиданно стал похож на моего мужа.
– Говорят, что двойное проникновение – это нечто! – произнес, продолжая приближаться Марк.
– Если не можешь выбрать – подставляй обе дырочки, – потребовал некто, похожий на Кадю.
– Да идите вы оба на… свалку! – крикнула я, швырнув в мужчин подушку и закрыв глаза, чтобы не видеть их срамоту.
Они не издали ни звука, и я открыла глаза.
Разумеется, персики и перцы мне приснились. Черт бы побрал их обоих: и Марка, и Адель!
Глава 16. Странная пропажа и не менее странная находка
Проснулась я снова поздно, и снова с больной головой. Но на этот раз мне хотя бы не нужно было идти за лекарствами в аптеку. Я растворила в стакане воды таблетку аспирина, выпила. И снова упала на кровать. Провалялась в ней, наверное, не менее часа, приходя в себя и собираясь с мыслями.
Мне не давала покоя Адель – уж больно она была странной, набивалась в подружки и ухаживала за мной, словно брат или старшая сестра. С чего бы вдруг? Непонятно.
Вот и Марк тоже как-то с первого взгляда воспылал ко мне страстью. Тоже подозрительно. Хотя он намекал, что я ему и раньше нравилась. Но что-то мне не особо верилось. Скорее, он решил приударить за мной только из желания насолить Аркадию. И выпытал из меня информацию о его измене.
Возможно, Арзамасцев просто делает вид, что я ему нравлюсь. Не столько даже для того, чтобы окрутить меня, сколько для того, чтобы создать иллюзию, будто мы вместе. Кажется, он даже предлагал мне разыграть этот маленький спектакль, еще в пятничный вечер говорил что-то такое. Согласилась я или нет? Хоть убей, не помнила. Скорее всего, нет.
Я, конечно, хотела отомстить Каде, но вряд ли решилась бы мстить таким способом. Да и рискованно это было. Если Аркадию удастся доказать, что я ему изменяю, оттяпать у него половину «Ярилы» у меня не получится.
Однако доказать факт измены, если ее на самом деле не будет, Аркаша не сможет. То, что я сижу за одним столом с Марком, танцую с ним, даже обнимаюсь, доказательством моей неверности еще не является. Главное, не целоваться с Марком прилюдно и уж тем более – не заходить дальше поцелуев. Тогда если Кадя вздумает нанять детектива для слежки за мной, получит кучу фоток, дающих повод для ревности, но не позволяющих обвинить меня в измене в суде.
Я решила, что если Марк снова заведет разговор о спектакле или продолжит за мной ухаживать, я включусь в игру, но прежде предупрежу Марка, за какую черту нам заходить не позволено.
Но тогда возникал вопрос, как быть с Аделью. Она, вероятно, не ревнует, а просто беспокоится за меня, считая Арзамасцева не подходящей для меня партией. Это и не удивительно, учитывая его репутацию. Адель бережет мое сердце от новых ран. Может, стоило рассказать ей о том, что мы с Марком разыгрываем связь, которой на самом деле между нами нет? Хотя посвящать в подобные тайны третьих лиц – не лучшая идея. Я по своему опыту знала, что чем меньше лиц посвящено в тонкости какой-либо сделки, тем больше шансов, что дело выгорит.
Я решила, что буду действовать по ситуации, расскажу Адель о том, что на самом деле происходит между мной и Арзамасцевым только в случае крайней необходимости. А то, что она за меня волнуется – это ее проблемы. Я, вообще-то, опекать себя ее не просила.
Остались еще вопросы относительно Сони. Если б она была хостес в «Ярило», я бы ее запомнила. Но там у нас на этой должности трудятся юноши, девушек же много среди официанток и горничных. Никто из них, вроде, не увольнялся. И никого, кажется, не увольняли. Кроме той, которую трахнул Вова в день открытия, чтоб ему пусто было. Но та была рыженькой, а Соня брюнетка. Хотя звали ту девушку, кажется Софьей. Но точно я этого не помнила: этим щекотливым делом занимался муж.
Если хостес Соня и одноразовая любовница Запорожченко – одно и то же лицо, то ее желание не быть узнанной объяснимо. Может, поэтому она сипела и опускала лицо, разговаривая со мной? Запросто! А волосы перекрасить она могла и раньше, чтобы как можно меньше людей узнали в ней ту, кого Оля опозорила под прицелом нескольких телекамер.
Куда было идти опозоренной Софии, как не к конкуренту Герцев? Вот она и пошла. Арзамасцев ее взял, даже с повышением. И она, должно быть, продолжает ненавидеть и меня, и Кадю. С ней ухо нужно держать востро! Жаль, что именно ее Марк, кажется, выбрал посредницей в своих амурных делишках. В отличие от меня, он Соне, похоже, доверял. Хоть и не мог не знать, за что мы ее уволили. Впрочем, в его глазах эта провинность, возможно, была как раз пустяковой: подумаешь, соблазнила одного из гостей.
В постели я провалялась до одиннадцати, после чего заказала в номер кофе с круассанами. Стоит ли удивляться тому, что мой завтрак дополнил спелый персик. Я вспомнила сон и, поморщившись, отодвинула тарелочку с фруктом в сторону.
После позднего завтрака решила проверить телефон: что-то давно мне никто не звонил, даже Шура. И тут только я вспомнила, что телефон у меня еще вчера разрядился и вырубился. Зарядить-то я его зарядила, а вот включить забыла.
Включив смартфон, я почти тут же получила сообщение о нескольких пропущенных звонках. Только от кого и когда они поступали, прочитать было сложно. Я направилась в ванну за линзами, но на полочке контейнера с ними не обнаружила. Обшарила все вокруг, даже в урну заглянула – контейнер пропал бесследно, точно его корова языком слизала. Вероятно, его выбросила горничная, убиравшая у меня в номере вчера вечером, когда я с Марком и Аделью сидела в ресторане. Хотя странно, конечно, что горничная работала в столь поздний час. Но таковы, наверное, порядки в гостиницах Арзамасцева, еще одна его фишка.
Сначала я хотела пожаловаться на горничную Марку, но потом передумала: мало ли с чем перепутала контейнеры девушка. Если ей сделают выговор, линзы мне это не вернет. Так зачем портить горничной жизнь?
Утрата линз для меня была весьма печальной. Не столько было жалко денег на новые, сколько времени: нужно было заехать домой за рецептом, сделать заказ в «Оптике», дождаться его выполнения. А запасные линзы еще месяц назад уронила в грязь и уже не стала поднимать. Надо было позаботиться о создании нового запаса, но все как-то не до этого было. Да и не думала я, что новые линзы прослужат мне так мало.
Между тем, без линз я была, как без рук, то есть, без глаз. Я даже сообщения, кто мне звонил, пока телефон был выключен, толком прочитать не могла.
Слава богу, искавших меня абонентов было немного. Однажды пытался дозвониться муж – с ним выяснять отношения по телефону я не хотела, предпочитала встретиться с изменником уже в суде.
Был пропущенный звонок от Марго. Подруга, вероятно, скучала, но и с ней я общаться не хотела, к тому же боялась встретить у нее Васю. И тогда бы я не сдержалась, высказала бы Василисе все, что думаю о ее связи с моим мужем. Представляю, каким ударом это могло стать для Марго! Нет, с ней встречаться я тоже не хотела, а потому и перезванивать ей не стала.
Оставалась еще Шурочка. Она пыталась дозвониться мне трижды, все вчера. Я набрала номер помощницы, чтобы уточнить, что у них стряслось. Примерно в то время, когда я пропустила от Шурочки последний звонок, наши туристы должны были кататься в санях. Несчастный случай? Боже упаси! Только несчастного случая мне сейчас до кучи и не хватало!
– Здравствуйте, Елизавета Максимовна! – почти сразу же ответила на мой звонок Шура. Голос ее звучал бодро, и я облегченно вздохнула. Но на всякий случай уточнила:
– У вас все нормально? Как вчера прошли катания? Никто не вывалился из саней.
– Да нет же, все в порядке, это я на всякий случай уточняла, что делать, если с кем-то из наших несчастный случай произойдет, – успокоила меня Шура. – Я же Вашему мужу объяснила все.
– Да? А он мне не передал, – ответила я. – Если что случится – звони, я на связи.
– Хорошо, если случится – позвоню, – пообещала Шурочка.
Я пожелала Александре вернуться домой без происшествий и разорвала соединение.
«А ведь мне тоже сегодня нужно вернуться домой, – подумала я со вздохом. – Нужно взять рецепт на линзы, пару смен белья, какой-нибудь одежды, а то я уже дважды в ресторан в одном платье ходила – не комильфо. Только бы не столкнуться с Кадей!»
Я попыталась вспомнить, какие планы у Аркаши были на воскресенье. Зрительно восстановила в памяти вид нашего общего планинга. Ага, когда я вписывала туда «Великий Устюг», там уже было написано рукой Кади «Ярило». Значит, он намеревался сегодня посетить нашу элитную базу отдыха со спа-салоном в одном флаконе. Что именно муж собирался там делать, он не указал, но я предполагала, что это все было связано с оборудованием оздоровительного центра, который с нового года мы хотели запустить на полную мощность. На данный момент там проводились лишь водные процедуры (ванны, душ), ЛФК и мануальный массаж, функционировал бассейн. Планировалось докупить оборудование для разного вида аппаратного массажа, прогревания, электрофореза, создать соляную пещеру.
Перловка от города находилась довольно далеко, а все дела Аркадий предпочитал делать с утра. Значит, сейчас он, скорее всего, был в «Яриле», там, скорее всего, собирался и пообедать. Так что часов до трех-четырех дома муж появиться не должен был.
Мешкать было нельзя: чем раньше я появлюсь дома, тем больше шансов не столкнуться с Кадей. Я поспешно оделась, чуть подкрасилась и покинула отель, по пути выбросив свои старые туфли.
Аркаши дома на самом деле не было. Я осмотрела квартиру. О том, что здесь побывала чужая женщина, ничто не напоминало. За исключением мусорного ведра, из которого неприятно воняло: Аркадий или забыл по рассеянности выбросить мусор, либо не ночевал дома. Я решила, что мусор возьму собой, чтобы опустить в мусорный контейнер по дороге. И обнаружила в пакете кучу яичных скорлупок, презервативы и палку колбасы. Презервативы выбросил точно не Кадя – наверное, Вася: муж всегда бросал эти штучки в урну в душевой.
Это была одна странность. Второй странностью была колбаса, которая мне не показалась испорченной. Зато на этикетке я различила фигуру медведя и крупную надпись, которая свидетельствовала о том, колбаса сделана из мяса этого животного. Я понял, что именно состав и заставил Кадю избавиться от этого деликатеса. И я точно знала, что он его ни за что не купил бы: знал, что я такое не ем, да и он не был особым любителем, а стоил такой сервелат кучу денег. Неужели Вася его принесла? Тоже было сомнительно – не стала бы она тратить деньги на медвежью колбасу – скорее, купила бы обычную.
Глава 17. Простое бабское горе
Елизавета
Ничего не понимая, я плотно завязала пакет с мусором и отнесла к входной двери. Потом зашла в кабинет, открыла ящик стола, в котором хранила свои документы, достала белую папку, в которой держала страховой медицинский полис, рецепты и результаты медицинских обследований. Все перелистала дважды – рецепта на линзы не нашла. Вынула из файлов все бумажки, перебрала – рецепта не было. Разложила бумаги обратно, забрала полис, не понимая, почему не положила на место рецепт. Теперь найти его не представлялось возможным – нужно было выкраивать время, чтобы попасть на прием к окулисту, снова пройти диагностику и получить новый рецепт. Проблема, конечно, была решаема, но требовала материальных и нематериальных затрат, и это в декабре, когда хлопот и так выше крыши! К тому же еще разводом заниматься было нужно.
Да, мне предстоял развод. А мне совсем не хотелось разводиться. Все же было хорошо! Ну, зачем Кадя мне изменил? Неужели он влюбился в Васю? Или это была лишь небольшая интрижка? Кажется, мое сообщение о том, что я планирую подать на развод, мужа не обрадовало…
«Может, простить его?» – мелькнула мысль.
«Ты не сможешь, такое невозможно простить, такое не прощают», – возразила я сама себе.
«А вот и неправда, – пискнуло сердце, все еще любящее, вероятно, предателя, – Оля-то Вове раз за разом прощает – и ничего, живут же».
«Точно, Оля знает, что такое – пережить измену любимого, – сообразила я. – Она меня наверняка поймет, может, даже что-нибудь посоветует».
С женой Аркашиного одноклассника мы были хорошо знакомы, общались по-приятельски, часто вместе проводили досуг, но близкими подругами не были. Вероятно, из-за того, что были совсем разными и не находили общих точек соприкосновения. А теперь вот такая точка появилась. И я решила, что после обеда позвоню Оле и, если она окажется дома, нагряну к ней в гости. Посидим по-бабски, выпьем вина, поплачемся друг другу – авось, легче станет. Как это я раньше не вспомнила про Олю?
Я достала из шкафа спортивную сумку, положила в нее синие туфли, отметив про себя, что нужно купить и черные взамен развалившихся. Сложила в сумку черное коктейльное платье, темно-серые полушерстяные брюки, две блузы, кашемировую водолазку, несколько трусиков, бюстгальтер и сорочку. Решила, что стоит взять что-нибудь из украшений. У меня как раз были серьги-гвоздики из белого золота с сапфирами, подходящий под них браслет и шпильки для волос с мелкими синими кристаллами. Они отлично поддержали бы мои синие туфельки.
За браслетом и сережками пришлось лезть в сейф. И тут я увидела на Кадиной полке коробочку, в которой обычно хранят ювелирные изделия. Ее размер идеально подходил для кольца. Я едва сознания не потеряла от нахлынувшей боли. Неужели, Аркадий и сам планировал развестись со мной? Неужели даже собирался сделать Васе предложение?
Со слезами на глазах я открыла коробочку – и облегченно вздохнула: там оказалась подвеска в форме капельки. Она идеально подошла бы к моему любимому гарнитуру, за которым я полезла в сейф. Но предназначалась, вероятно, не мне. Или все же мне?
«Если увижу это украшение на Васе – будет еще одно доказательство для меня, что Кадя мне изменяет. Хотя и одного предостаточно», – подумала я. На всякий случай сфотографировала украшение, закрыла коробочку, убрала обратно в сейф.
Сумку с вещами я закинула в гостиницу, там и пообедала. Вместо Сони обязанности хостеса сегодня выполняла миловидная блондинка. Марка в зале не было, так что поела я спокойно.
Из номера позвонила Оле. Она была удивлена моему звонку, но сказала, что будет рада встрече.
Я взяла такси, дорогой заехала в супермаркет за вином и закусками, хоть была уверена, что у Оли все есть, после чего направилась в коттеджный поселок, где проживали Запорожченко.
- Привет! Проходи, – с улыбкой встретила меня Оля. – Я как раз одна дома. Вовика спровадила с детьми в кино и на аттракционы. Светлана сегодня отдыхает.
Светланой, а иной раз даже Светочкой Запорожченко называли няню семилетнего Ярика и четырехлетней Славы, хоть ей было уже за пятьдесят. По имени и отчеству, то есть Светланой Борисовной, ее называли лишь сами дети. Рабочий день у нее был ненормированным, и обычно, когда Запорожченко собирали гостей, а бабушкам и дедушкам детей сбагрить не получалось, дочку и сыночка родители вешали на Светочку. Ребятишки были непоседами, но она умудрялась заставить их вести себя более или менее спокойно, не мешать гостям папы и мамы развлекаться.
– А справится Вова один с детьми? – спросила я удивленно. – Они ж у тебя сорвиголова.
– Справится, не впервой, – засмеялась Оля. – За то его и держу, что с детьми ладит. Отец он хороший, это муж из него – пятьдесят на пятьдесят.
– Это как так: пятьдесят на пятьдесят? – не поняла я.
– В постели Вовик – чародей, но половину своей манны расходует в чужих постелях. Делиться им с другими приходится, лишь наполовину он мой, – тяжело вздохнув, пояснила Оля. – С некоторых пор, это ни для кого в городе, наверное, уже не секрет.
– Да уж, – вздохнула и я.
– У тебя-то что стряслось? – спросила Оля, когда мы расположились за небольшим овальным столиком в гостиной, заставленном бутылками вина, сырами и фруктами.
– Да примерно то же самое, что и у тебя, – кисло улыбнулась я. – Только весь город об этом еще не осведомлен, слава богу.
– Аркаша тебе изменил? – изумленно воскликнула хозяйка. – Да не может быть! Вы же – идеальная пара.
– С виду – да, а по сути – нет. Сбылось-таки твое пророчество, – ответила я дрогнувшим голосом. – Накаркала ты, подруга.
– Да не желала я тебе ничего такого! – воскликнула Оля. – Так просто сорвалось с языка. Я такой жизни, как у меня, и врагу бы не пожелала! Неужели ты меня в Аркашиной измене винишь?!
– Что ты, нет, конечно! – поспешила я успокоить Олю. – В том, что Кадя мне изменил, виноват только он. Ну, может, и я сама отчасти. Ты здесь ни при чем.
– А ты не ошибаешься насчет измены? – сочувственно поинтересовалась собеседница. – Откуда про нее узнала? Если анонимка какая – на слово не верь.
– Нет, сама застукала, хоть Кадя меня и не видел.
– Спиной, что ли, был?
– Не знаю, я в комнату не входила – довольно было и того, что я услышала, – вздохнула я.
– Как я тебя понимаю, подруга, – отозвалась хозяйка, разливая вино. – Что теперь делать будешь? Разводиться? Или простишь?
– Не знаю даже, – снова вздохнула я. – Люблю я его еще, понимаешь. Но и предательство простить гордость не позволяет. К тому же я не знаю, как он к любовнице относится. А что, если он ее любит? Как только ты находишь в себе силы Вову раз за разом прощать?!
– У меня ситуация другая, – со вздохом пояснила Оля. – Во-первых, Вова меня никогда не любил – я его силой, можно сказать, на себе женила, по залету. И забеременела от него я нарочно, обманом. Во-вторых, у нас с ним дети общие, и отец он неплохой, так что для детей лучше, чтоб мы вместе с Вовой жили. В-третьих, даже мое терпение закончилось: еще раз изменит – несмотря ни на что разведусь.
– Как я тебя понимаю, – обняла я Олю.
– А я тебя, – Оля обняла меня в ответ.
Мы поплакали, выпили вина, снова поплакали, а потом начали выдумывать планы мести своим неверным благоверным, по большей части веселые и фантастические.
– Сейчас колбаски подрежу! – сказала хозяйка, заметив, что сыр почти закончился. – У меня есть необычная, медвежья. Отца кто-то из старых друзей постоянно такими деликатесами снабжает, а он с нами, соответственно, делится.
– Ой, я из медвежатины колбасу не ем. Вообще никакой дичи не перевариваю, – остановила я Олю.
– Ну, что-нибудь еще порежу, – решила хозяйка и ушла на кухню.
Вернулась Оля с ветчиной и сообщила озадаченно:
– Представляешь, медвежий сервелат куда-то пропал из холодильника. Целая палка была.
– Ну, может, Вова на работу взял друзей угостить, – предположила я, тут же вспомнив палку колбасы, обнаруженную утром в нашем мусорном ведре. Может, это Вова Кадю колбасой угостил? А он из вежливости подарок принял, а потом выбросил. Так-то все сходилось. Но Оле о своей догадке я ничего говорить не стала – что-то остановило меня.
– Ну и хрен с ней, колбасой этой, – улыбнулась Оля. – Давай лучше выпьем за… за…
– За то, чтоб все предатели получили по заслугам! – предложила я тост.
– Во, то самое! – согласилась Оля, поднося свой бокал к моему.
Просидели мы с Олей почти до девяти вечера, пока не вернулся Вова с детьми.
– Больше никогда на свете не куплю обувь этого дурацкого бренда. Послушался, блядь, Аркашу, – раздался из прихожей голос Владимира.
– Трут? – спросила сочувственно Оля, выглянув в коридор.
– Воняют! – ответил Вова.
– Фу! – раздался звонкий детский голосок. Похоже, Ярик понюхал ботинок отца, и запах ему тоже не понравился.
Оля настояла, чтобы я поужинала вместе с ее семьей, и я решила не отказываться. Покинула квартиру Запорожченко я уже ближе к одиннадцати. В прихожей обратила внимание на туфли Вовы, от которых на самом деле исходил то ли рыбный, то ли какой-то еще неприятный запах. Они были точь в точь как те, что носил мой муж.
«Если эти ботинки сами по себе так воняют, представляю, какое амбре исходит от обуви Аркаши, в которую я подлила рассол из-под морского коктейля», - подумала я с удовлетворением, прощаясь с Олей и Вовой, которые казались сейчас абсолютно счастливой семейной парой.
Глава 18. Денежный спор
Елизавета
В воскресенье я была не такой пьяной, как накануне, так что даже не забыла поставить будильник. Правда, не на шесть утра, как обычно, а на половину восьмого. Это когда я проживала вместе с Кадей, мне нужно было вставать рано, чтобы успеть приготовить завтрак: муж из дома уходил, как правило, в половине восьмого, а то и раньше, чтобы к половине девятого – девяти быть в любой из своих гостиниц.
В «Мировых выходных» рабочий день тоже начинался в девять, и я тоже предпочитала быть в своем кабинете на 20-30 минут раньше открытия конторы. Но офис «Мировых выходных» находился в центре города, и завтрак мне самой готовить теперь было не нужно, так что я могла поспать на час-полтора дольше, чем дома – красота!
Завтрак я заказала в номер: яичницу с беконом, тосты с джемом и кофе – к такому я привыкла за пять с лишним лет супружеской жизни. И эта привычка, в общем-то, была неплохой: с моей работой неясно было, где и во сколько удастся пообедать, так что сытный завтрак был необходим.
Пока ждала заказ, приняла душ. После завтрака оделась, слегка подкрасилась и поспешила в офис.
Шуру будить не стала: в город они вернулись уже после полуночи, и теперь моя заместительница имела полное право проспать до обеда. Впрочем, я была уверена, что никакого ЧП не произошло, иначе Шурочка мне обязательно позвонила бы.
На работу пришлось ехать на такси – сама без линз за руль я садиться не решалась. Так что первым делом, включив компьютер, я записалась на диагностику в Микрохирургию глаза – знала уже, что без нее подбирать линз мне мой врач не станет. Потом уже расспросила девчонок, как дела, и продолжила изучать судебную практику по делам о разводах в ситуациях, наподобие нашей с Кадей. Составила заявление и записалась к мировому судье. Изучила отзывы на городские юридические конторы, выписала себе данные парочки адвокатов, которым я могла бы доверить вести мое дело.
После обеда заставила себя отложить личные дела на потом, занялась делами конторы. А тут еще и Шурочка пришла, шумно делилась впечатлениями от поездки, а я слушала ее и радовалась, что придумала включить тур в Великий Устюг в число наших зимних предложений. Так, вообще-то, зимой туры выходного дня востребованы не очень, и новый маршрут позволял минимизировать убытки.
По будням наша турфирма работает до восьми вечера, по субботам – до обеда, но в субботу я обычно не выхожу, а в будние дни покидаю рабочее место около пяти часов. Но на этот раз я засиделась допоздна, ушла в числе последних: домой всегда хочется вернуться раньше, а в гостиницу возвращаться не хотелось, хоть номер в «Адели» мне достался уютный (наверное, администратор так испугалась угрозы проклятия, что на самом деле поселила меня в лучший).
Так или иначе, но ужинать я пошла в ресторан «Адели». Кто-то скажет, что в девять часов есть поздновато, но я не придерживалась строгих принципов здорового питания: ела, когда был аппетит. Тем не менее, ужин я заказала легкий: «Цезарь» и бокал вермута с оливкой.
Марк появился, когда я уже отправила в рот оливку и собиралась попросить счет.
– Передайте это Адель – со своих женщин денег за ужин я не беру, – произнес Арзамасцев, неожиданно возникнув за моей спиной и положив на столик две пятитысячные купюры.
– Придется тебе самому это ей вернуть – у меня нет ее координат, – ответила я.
– У меня – тем более. Но она сама появляется там, где ты, – засмеялся Марк, присаживаясь напротив. – Причем всегда в одном и том же.
– Я тоже не каждый день наряды меняю, – заступилась я за Адель.
– Но она всякий раз приезжает на такси без верхней одежды, – заметил Арзамасцев.
– То есть как без верхней? Зима ведь, – растерялась я.
– Так прямо в платье и приезжает. Мне кажется, у нее вообще одно платье и нет никакой верхней одежды, – пожал плечами Марк. – И вообще она странная, тебе самой разве не заметно?
– Да, она большая оригиналка, – согласилась я. – Но это ничего не значит.
– Может быть, – задумчиво произнес Марк. – А вот и она – легка на помине.
Я обернулась: на пороге ресторана стояла Адель и сообщала Соне, что ей не нужен столик, потому что она намерена присоединиться к нам с Марком. Она была все в том же платье и все в тех же туфлях, да, именно в туфлях, а не в сапогах. Я подумала, что Марк, пожалуй, прав: Адель приехала в «Адель» одетой не по сезону. Это было странновато. Но не настолько странно, чтобы посчитать мою знакомую сумасшедшей. Хоть у нее и других странностей, признаться, хватало.
Я помахала Адели рукой, приглашая за наш столик.
– Добрый вечер, – пожелала Адель, присаживаясь. – Давненько не виделись. Что новенького?
– Не так уж и давно, вчера меня только здесь не было, – заметила я.
– Надо же! И я как раз вчера сюда не заходила, – всплеснула руками Адель. – Что пить будем?
– «Беллини»? – предположил Марк.
– О, нет, надоело. Сегодня я пью вермут, – решила я.
– Хороший выбор, – кивнула Адель. – А я буду абсент.
– Что-нибудь принести к абсенту? Сахар, воду? – спросил подозванный Марком официант.
– Ничего не надо, только охладите его посильнее, – попросила Адель.
– Надо же, Кадя тоже так любит, – заметила я.
– А кто такой Кадя? – поинтересовалась Адель.
– Мой муж, – ответила я, но потом, спохватившись, добавила: – Бывший. То есть почти бывший. Мы с ним разводимся.
– И что же он натворил? – спросила Адель.
– Какая разница? Не будем об этом, – ответила я, покосившись на официанта.
– Ты какой вермут любишь, Лиза? – спросил меня Марк.
– Мартини бьянко, – ответила я.
– Мартини бьянко, абсент и имбирный эль, – сделал заказ Марк. – Принеси еще тоник и фрукты.
Наконец-то официант отошел от нашего столика, и тут Адель обратила внимание на деньги.
– А вы что, уже уходить собирались? – спросила она, кивнув на пятитысячные купюры.
– Это Марк хотел тебе вернуть, – ответила я, пододвигая деньги к Адель. – За своих женщин он привык платить сам.
– А кто здесь его женщина?! – недовольно фыркнула Аделина. – Может, ты? Уж точно не я. И за себя я всегда плачу сама.
– В любом случае, это много. Забери деньги, потом заплатишь по счету, – попытался урегулировать спор Марк.
– Не заберу? – Аделина презрительно отодвинула купюры от себя.
– Молодой человек, возьмете деньги, – сказала я официанту, принесшему напитки. – Это вам на чай. Можете поделиться с Сеней.
– Благодарю! – ломаться официант не стал, и предмет спора Адели и Марка благополучно исчез с нашего столика.
– И сегодня пусть каждый заплатит за себя, и я тоже, – решила я, чтобы предотвратить дальнейшие споры.
Больше ссор в течение вечера не возникло, хоть Марк и Адель постоянно пытались друг друга поддеть. Как подростки-соперники, честное слово.
Глава 19. И это вошло в традицию
Елизавета
Так пролетела неделя. Утром, придя в офис, я решала срочные вопросы, после чего убегала по своим делам. Потом возвращалась на работу, сидела в кабинете до закрытия офиса, ехала в «Адель», а после ужина час-полтора сидела в компании Марка и Адели, пила виски и слушала их перепалку.
За неделю я встретилась с обоими адвокатами, и оба они сказали, что без доказательств супружеской измены «Ярилу» мне у мужа при разводе не отобрать, оба посоветовали нанять детектива, чтоб он нарыл на Кадю компромат. Но мне эта идея не понравилась. Раздобыть улики я решила сама.
Я наняла одного из юристов и пообещала ему, что ко времени первого заседания доказательства измены мужа у меня будут.
Адвокат помог мне отредактировать иск, и в пятницу я его подала, предупредив помощника судьи, что к нужному времени предоставлю фотографии, подтверждающие неверность второй половинки, и, возможно, даже приведу свидетелей.
Подчиненным о том, что у меня рушится семейная жизнь, я не говорила, об измене мужа тем более не рассказывала. Но они сами заметили, что у меня что-то не так. Я ловила сочувственные взгляды, а разговоры в офисе, когда я выходила из своего кабинета, тут же замолкали. Наверняка, подчиненные шушукались за моей спиной о проблемах в моей личной жизни.
Когда Шура спросила меня, все ли у меня в порядке с Аркадием, не нужна ли мне помощь, я посчитала, что лучше не плодить слухи, а сказать правду. Тем более что Шурочкина помощь мне была нужна.
– Аркадий оказался неверным супругом, и мы разводимся, – призналась я своей заместительнице. – Но я не догадалась зафиксировать факт измены, когда ее обнаружила, поэтому не могу доказать это в суде. А мне нужно это доказать. У нас брачный контракт так составлен, что изменник не должен получить ничего из нашего совместно нажитого имущества. И я хочу, чтоб Аркадий ничего не получил – только так я могу ему отомстить, больше никак. Но для того чтобы проследить за ним, мне нужно сильно измениться. Парик и все такое. Я еще не подобрала образ. Думаю даже, может в парня переодеться, чтоб Аркадий уж точно меня не узнал бы.
– Ты здорово придумала, – подбодрила меня Шура. – У меня сеструха гример в театре, свести вас?
– Было бы замечательно. Скажи ей, что в долгу я не останусь.
В итоге мы с Ларисой (так звали Шурину сестру) договорились встретиться в субботу и служебного входа местного драмтеатра.
Аркадий
Увидев, как Лиза соблазняет под столом Марка, трогая его причинное место кончиком сапога, я понял, что между ними все-таки есть отношения. В «Адели» моя жена оказалась не из-за ошибки, не из-за того, что подумала, будто я ей изменяю. Главная причина была в другом: Лиза была любовницей Арзамасцева.
Но в мою измену жена все-таки верила. Возможно, если б не это недоразумение, Лиза еще подумала бы, с кем из нас, со мной или Марком, ей остаться. Однако моя иллюзорная измена послужила и причиной, и поводом к тому, чтобы выбрать не меня. Лиза, несмотря на то, что сама была не без грешка, чувствовала себя преданной и была на меня сильно обижена. Настолько сильно, что безотлагательно решила подать на развод.
Я дорого был готов заплатить за то, чтобы Лиза осталась со мной, но я не собирался ни гроша отдавать ее любовнику. Справедливо было бы оставить изменницу без доли нашего семейного бизнеса, то есть без ее половины «Ярилы». А для этого мне нужно было доказать, что жена была мне неверна. Унизительно, конечно, предъявлять свои рога судье, но скрывать их было бы глупо.
Я решил, что доказательства Лизиной измены мне лучше собрать самому, не посвящая в это дело третьих лиц. И что в образе Адели я, наверное, смог бы следить за любовниками. Так что в итоге я передумал снимать перед Лизой маску. Наоборот, выкрал ее линзы, чтобы у меня было больше уверенности в том, что жена меня не узнает.
Вернувшись домой, я украл и Лизин рецепт на линзы. Это было нетрудно, так как я знал, где какие документы она хранит: у жены все было разложено по полочкам.
Потом убрал купленную для Лизы подвеску в сейф и пошел спать – наутро у меня была запланирована поездка в Перловку.
В «Яриле» я позволил себе задержаться допоздна. Вова пожаловался, что Оля выпроводила его вместе с детьми, чтобы спокойно поговорить с Лизой, которую ожидала в гости. И я понял, что в гостиницу жена вернется только к ночи. И узнать, придет ли к ней в номер ночью Марк, я все равно не смогу, даже если весь вечер просижу за столиком в ресторане, переодевшись в женскую одежду.
Но в понедельник вечером я в «Адель» приехал, занял место за столиком Лизы и Марка, заказал абсент и просидел, парируя колкости Марка, до тех пор, пока Лиза не сказала, что ей давно пора спать и не ушла к себе в номер. Пила она на этот раз мало, и увязаться ее провожать не было повода ни у меня, ни у Марка.
И это вошло в традицию. Я стал приезжать в «Адель» каждый вечер, и каждый вечер пил в компании моей жены и Марка, прячась под маской Адель. Любовники при этом вели себя сдержанно, но все же некоторые признаки того, что между ними существует связь, были. Марк часто касался Лизы, иногда даже клал руку ей на колено или плечо, и она не отстранялась. Однако неопровержимых доказательств того, что Лиза и Марк друг с другом спят, у меня не было. Более того: в свой номер Лиза всегда уходила одна, а Марк все еще оставался в ресторане.
В том, что Марк и Лиза не выражают своих чувств открыто, виноват отчасти был я сам. Мне трудно было подавлять ревность. И я не мог скрыть того, что мне неприятно смотреть на то, как Марк ухаживает за Лизой. Вот Лиза, наверное, и попросила своего любовника не демонстрировать их отношения при мне. Мне необходимо было придумать, как убедить любовников не скрывать от Адели своих истинных взаимоотношений.
Но сначала нужно было позаботиться о том, чтобы меня не рассекретили. Лиза уже спрашивала, не холодно ли мне приезжать в ресторан без верхней одежды. Понимал я и то, что две недели в одном и том же платье ни одна уважающая себя дама в ресторан ходить не станет. Мне необходимо было срочно пополнить свой гардероб, точнее, гардероб Аделины.
Глава 20. Тайный шопинг
Елизавета
Лариса посмеялась над моей затеей, заметив, что я – не актриса, и изобразить юношу так, чтоб окружающие ничего не заметили, мне будет не под силу.
– Такое только в водевилях прокатывает, но и то зрители видят, что на сцене не парень, а переодетая артистка, – заметила Лариса. – А вблизи тем более все всё поймут.
– Так на сцене и нужно, чтоб было видно, что там не парень, а переодетая женщина, – возразила я. – А я буду лучше маскироваться.
– А груди куда денешь? Они у тебя, конечно, не огромные, но и не единичка, да ведь?
– Двоечка, – согласилась я, – но если пиджак оверсайз носить, думаю, не сильно заметно будет.
– Да уж, нынешняя мода тебе на руку, – согласилась Лариса. – Но брюки мужские на тебя все равно не сядут. Хотя ладно, попрошу нашу портниху по тебе подогнать, лишь бы в бедрах не узки были. Вот только голос тебя все равно выдаст – больно уж он высокий у тебя.
– Наоборот, низкий, – заспорила я.
– Для мужчины – высокий, очень, – стояла на своем Лариса, и она была права.
– Тогда я молчать буду – сделаю вид, что простыла, то есть, простыл, и потерял голос, – решила я.
– Ну, ладно, рискни, – согласилась Лариса, выдавая мне парик, накладные бороду и усы. – Давай уж покажу, как гримироваться.
Через час я покинула театральную гримерку в своем обычном образе и, взяв такси, отправилась в торговый центр – за костюмом, туфлями, мужским пальто и аксессуарами (шляпой, галстуком, шарфом).
Аркадий
Из Перловки в субботу я постарался вернуться пораньше: нужно было наконец-то приобрести для Аделины хоть какое-то пальтишко и шляпку. В том, что найду женские сапожки сорок третьего размера, я сомневался – даже не стал искать, решив, что на такси любая женщина может ездить и в туфельках. Нужно было еще купить несколько пар чулок или колготок: несмотря на то, что доставшиеся мне от аниматоров чулки были плотными, как легинсы, они уже были все в затяжках, и я понимал, что долго они мне не послужат.
За покупками я отправился, переодевшись в Адель: иначе не смог бы объяснить, какого размера мне нужна женская одежда, тем более – не смог бы ее примерить.
Брендовые бутики, где одевается Лиза, я пропустил: на гардеробе Аделины, признаюсь, я планировал сэкономить. Покупка верхней одежды для маскарада и так была незапланированной, так что обойтись мне хотелось малой кровью. В итоге я остановил свой выбор на секондах, и самый большой находился на цокольном этаже центрального ТРЦ. Туда-то и лежал мой путь.
Спустился я на лифте, нужный мне магазин нашел по указателям. Секонд был огромным: занимал чуть ли не четверть этажа. Здесь я был впервые, но быстро сориентировался, благо указатели над вешалками имелись. Правда, сначала по привычке двинулся к той части торгового зала, где увидел одежду для мужчин, и, только начав рассматривать мужские пальто и пуховики, сообразил, что попал не туда.
Неловко пробираясь между вешалками в противоположную часть зала, заметил вдруг женщину, похожую на Лизу. Увидел ее со спины, поэтому был не уверен, что это моя жена, но попасться ей на глаза я не хотел, поэтому присел, спрятавшись за вешалкой, и постарался отойти подальше от похожей на Лизу дамы как можно дальше. Однако быстро передвигаться гусиной походкой было затруднительно, и на повороте я потерял равновесие. Автоматом ухватился за какие-то шмотки. Разумеется, удержаться таким образом мне не удалось, и я плюхнулся на попу и тут же завалился набок, увлекая за собой несколько вешалок с одеждой. Меня засыпало тряпками чуть ли не с головой.
– Блядь! – слетело с языка.
– Женщина, Вам плохо? – участливо спросила молоденькая продавщица.
– Нет, мне хорошо, я просто отдохнуть прилегла, – буркнул я, поднимаясь. После инцидента, привлекшего ко мне всеобщее внимание, прятаться от Лизы было бессмысленно. К тому же женщина, похожая на нее, из поля моего зрения исчезла. Лишь возле примерочных мелькнула какая-то дама, высоко держащая вешалку с мужской сорочкой. Возможно, это была та самая женщина, а, может, и другая.
– Вам помочь? Может, скорую вызвать? – к молоденькой продавщице присоединилась коллега постарше.
Сотрудницы магазина склонились надо мной, помогли мне подняться.
– Все в порядке, я просто споткнулась, – проблеял я. – А если хотите помочь, покажите мне пальто моего размера.
– Здесь мужская одежда, идемте, я провожу Вас к женской, – позвала молоденькая продавщица.
– Шубку ей покажи, – крикнула вслед продавщица постарше.
И мне показали шубку.
– Приличного пальто на Ваш размер нет, зато есть вот это, – сказала девушка, снимая вешалку с ярким пестрым нечто из искусственного меха. – Правда, прелесть? Примерьте!
Я послушно накинул на себя это меховое безобразие, не без труда и не без помощи продавщицы застегнул шубные крючки.
– Ну, как? – спросила девушка, подведя меня к зеркалу.
– А ничего так, – ответил я.
Пестрое безумие Адель оказалось, действительно, к лицу. Да и сидело на мне это странное изделие идеально, точно по моим меркам было сшито.
К тому же оказалось, что стоила шубка до смешного дешево.
– Она у нас уже два месяца висит, – пояснила продавщица, – никто не берет. Кому размер не подходит, кому модель. А Вам прям идеально подошло. Как будто бы Вас и ждало.
Везение заключалось еще и в том, что шубка оказалась с капюшоном, то есть необходимость приобретать женскую шляпу отпала.
– Мне бы еще платье коктейльное подобрать, – попросил я продавщицу.
– Сейчас, вроде, нет ничего подходящего, но у нас завоз в следующую пятницу. Может, что-то появится. А сейчас Вашего размера только брюки есть нарядные. Если Вы к новогодней вечеринке подбираете наряд, подойдут, может быть. И блузку к ним подберем, наверное, – подумав, ответила девушка.
– Нет, брюки не подойдут, в них я на мужика похожа буду, – отказался я.
– В этих – не будете на мужика похожи, – засмеялась девушка. Эти – палаццо, к тому же плиссированные. Я сейчас.
Девушка нырнула между вешалками и принесла мне широкие изумрудного цвета шелковые штаны в мелкую складочку.
– Не, не подойдут, я заебусь эти складочки заглаживать, – сразу же отказался я от примерки.
– Заглаживать? – девушка рассмеялась. – Их не гладят, это же плиссе. Складки даже после стирки никуда не денутся.
– Тогда ладно, – согласился я, – примерю. И тогда уж несите и ваши блузки.
Девушка снова исчезла между вешалками. На этот раз ее не было дольше, но и улов у нее оказался более богатым. Она принесла две белые шелковые блузы, одну персиковую и одну красную, а также бежевую водолазку и темно-коричневый пиджак с разбросанными по нему крупными цветами и листьями (последние, кстати, были такого же оттенка, как и плиссированные штаны).
– Пройдите в примерочную, – девушка вручила мне свои находки и указала направление.
Я выбрал кабинку рядом с той, в которой скрылась женщина, прикрывающая лицо мужской сорочкой. Принюхался. В воздухе витал аромат любимых духов моей жены. Все-таки, в соседней кабинке, все еще задернутой шторкой, наверное, была Лиза. Но каким ветром ее сюда занесло? Кому она выбирала мужскую рубашку? Она же никогда не одевалась в секонде! Не Марку же она собирается подарить сорочку, бывшую в употреблении? К тому же в руках той женщины, которая показалась мне похожей на Лизу, я видел и другие мужские вещи. Кажется, мужские.
«Нет, нечего здесь делать Лизе. Это точно была не она», – решил я и приступил к примерке.
Брюки, водолазка и пиджак мне подошли, а вот блуза в пору оказалась лишь одна – красная. Персиковая тоже была впору, но она просвечивала, и можно было догадаться, что грудь у Адели не своя – накладная.
Я расплатился за покупки, спросил, где можно приобрести женские капроновые носки, и покинул секондхенд. Женщина, похожая на Лизу, из примерочной еще не выходила.
Глава 21. Кардинальная смена имиджа
Елизавета
В недорогих магазинах модного мужского пиджака оверсайз я не нашла, брендовые же вещи покупать для маскарада я не собиралась. Разумеется, я знала, что любое дело требует определенных вложений, и что Аркашина доля в «Яриле» окупит даже покупку брендовых шмоток для слежки. Но понимала я также и то, что на костюме для Никиты Андреевича Субтильного, под которого я собиралась косить, можно сэкономить.
Но где, где мне было взять приличные шмотки за гроши? Мне бы подошли и бэушные. Я уже собиралась звонить Ларисе, спрашивать, не завалялось ли в театре на складе более или менее подходящего мужского костюма, как меня привлек указатель с названием крупного секонда. Я сунула телефон в сумочку и спустилась на цокольный этаж. Оказалась как раз напротив входа в нужный мне магазин.
Повезло мне практически сразу: идеальный пиджак, вполне сносно сидящий на мне, был найден через пять минут. Он был серым и вполне комбинаторным. По сути, к нему можно было подбирать почти любые брюки. Я перебрала почти все широкие мужские брюки, но для примерки взяла лишь одни, темно-синего цвета. Затем перешла к поиску подходящей под костюм мужской сорочки.
Выбрала три: белую, голубую и сиреневую. Присматривалась еще к одной (цвета шампань), когда за мой спиной раздался грохот и грубое: «Блядь!» – произнесенное знакомым мужским голосом.
Я развернулась и выглянула из-за вешалки. На полу между двух вешалок я увидела Адель, заваленную мужскими свитерами. Над ней склонилась продавщица, к ним спешила еще одна.
Встреча со знакомыми при покупке мужских шмоток, да еще и не новых, в мои планы не входила. Отвечать на вопросы Адель относительно того, для кого я подобрала пиджак, штаны и рубашки, я не хотела. Даже если б и придумала, что соврать, остался бы риск встретиться с Аделиной, когда я буду наряжена мужиком. Так что я подняла повыше руку, в которой держала рубашку цвета шампань, и попятилась к примерочным.
Скрывшись за шторой, я облегченно вздохнула. Оставалось набраться терпения и дождаться, когда Адель закончит с покупками и уберется из секонда. Сквозь щель я видела, как спустя время моя «подруга», загруженная ворохом шмоток, приближается к примерочным. Зашла она в соседнюю кабинку. Я затаила дыхание.
По счастью, примерка длилась не больше четверти часа, после чего Адель покинула примерочную и весело сообщила продавщице, что возьмет «эту миленькую водолазку, эти шикарные штанишки палаццо, этот отпадный пиджачок, эту красненькую блузку и, конечно же, ту потрясающую шубку, какую мерила вначале».
Набравшись смелости, я чуть отодвинула штору и проследила за Аделью. Видела, как она расплачивается, складывает обновки в пакет и уходит из зала. На ней было все то же красное платье, в каком она уже больше недели ходила в ресторан.
Только после ухода Аделины я расслабилась и перемерила вещи, что успела выбрать. Увы, брюки на меня не сели, рубашки тоже оказались велики. Более или менее села сиреневая, ее я решила взять, вместе с пиджаком. Но очень нужны брюки.
Тут я вспомнила, что Аделина взяла брюки палаццо. Почему бы мне не поискать среди них?
Я спросила у продавщицы, нет ли у них женских широких брюк моего размера. Нашлось несколько. И одни были точно из такой же ткани и точно такого же оттенка, как выбранный перед этим мужской жакет. И они оказались мне как раз! На смену сиреневой рубашке я подобрала белый лонгслив.
Осталось решить вопрос с верхней одеждой. Мой выбор пал на черный пуховик-оверсайз, из-под рукавов которого едва выглядывали кончики пальцев. Куртка была настолько большой, что спокойно налезала даже на пиджак. Под него я взяла ярко синюю спортивную шапку. Примерив все вместе, решила, что выгляжу хорошо.
Теперь нужно было лишь загримироваться – и можно было вселяться в «Альбион» под именем Субтильного Н.А., который реально существовал и обладал внешностью, вполне оправдывающей свою фамилию. Он был нашим постоянным клиентом – любил путешествовать по России. Так что у нас в конторе была даже копия его паспорта, заверенная нотариально. Ее-то я и свистнула из сейфа «Мировых выходных», чтобы предъявить в «Альбионе».
Аркадий
В субботу вечером я явился в «Адель» в новом образе: в изумрудных брюках палаццо, кроваво-красной блузе с бантом у ворота и пестрой, словно палитра импрессиониста, шубке длиной до середины бедра.
– Классно выглядишь! – сделала мне комплимент Лиза.
– Интересный лук, – кивнул Марк, но если реплика Лизы прозвучала искренне, то слова Арзамасцева казались сказанными из вежливости.
С любовниками я столкнулся в холле возле гардеробной, где верхнюю одежду оставляли посетители ресторана, не снимающие номер в гостинице.
– Ты тоже классно выглядишь, как, впрочем, и всегда, – вернул я комплемент Лизе.
Она, кажется, снова успела побывать у нас в квартире, так как на смену серебристо-серо-голубому и черному платьям, в которых Лиза выходила ужинать на прошлой и этой неделе, добавилось кофейное платье-футляр, которое мне на жене очень нравилось. Платье было комбинированным, со вставками оттенка кофе с молоком, и визуально увеличивало грудь, делало более узкой талию. И оно подходило для любого случая: и в офис, и в клуб. На руке у Лизы был браслет с сапфирами, в ушках – серьги гвоздики.
«Еще бы кулон, что я жене в подарок купил, и было б вообще классно», – подумал я. На шее украшения реально не хватало, без него платье казалось чересчур уж строгим, деловым.
– Вот сюда бы еще подвесочку, – произнес я не своим голосом и ткнул Лизе в грудь – туда, где могло бы висеть украшение. А убирая руку, не выдержал – скользнул ладонью по Лизиной груди. Надолго руку я не задержал, иначе б мой жест выглядел подозрительно. Но и короткого прикосновения оказалось достаточно для того, чтобы кровь прильнула к паху. Хорошо, что блуза была длинной и из плотной ткани: под ней моего возбуждения, я надеялся, было незаметно.
На Лизу мое касание тоже, кажется, произвело впечатление: она задышала чаще и раскраснелась. Интересно, она что, того, не совсем гетеро? Или даже в образе Адель ее возбуждаю именно я? Хотелось бы, чтоб правильной оказалась вторая версия, хоть на самом деле вообще могло показаться, что Лиза как-то особенно среагировала на мое прикосновение к ее груди. Может, ей просто стало душно, а я уже размечтался, хрен знает о чем.
Глава 22. Хук справа
Елизавета
Заселение в «Альбион» я наметила на воскресенье. В этот день мужа в гостинице, как правило, не бывало, Василисы тоже. Значит, проблем с заселением должно было быть меньше. Ко мне не станет присматриваться кто-либо из хорошо знакомых. И вообще, по моим подсчетам, дежурным администратором в этот день должна была быть Зина Воробьева – не самая сообразительная из всех администраторов, скажем прямо.
Так что субботний вечер на этот раз я снова проводила в кругу друзей в «Адели». Когда я спустилась, встретила в холле Марка – он стоял у ресепшен, давал какие-то поручения дежурному администратору, кажется, Даше.
– Привет! – перехватил он меня, обняв за талию. – Ты безумно хороша в этом платье. Когда уже мы начнем изображать любовников по-настоящему?
– Я как раз хотела с тобой об этом поговорить, – громким шепотом ответила я, тоже обнимая Марка и оттаскивая его в сторону, к гардеробу, возле которого как раз никого не было.
– Весь внимание, – улыбнулся Марк, пожирая глазами мои губы.
– Мне нельзя допустить, чтоб Аркадий уличил меня в измене. Иначе он отнимет у меня мою долю в «Яриле». Но подразнить его охота, если он вдруг пошлет кого-нибудь следить за мной, - тихо сообщила я.
– Понял, – кивнул Марк. – То есть дальше поцелуев мы не заходим, так? Но обнимать я тебя могу, сколько влезет, верно?
– Обнимать можешь, да, но целовать – только в щеку или в руку, в губы не стоит.
– Некоторые при встрече дружески в губы целуются, – возразил Марк. – Например, в театральных кругах это заведено.
– Ладно, легкий дружеский поцелуй, пожалуй, допустим, – согласилась я. – Но без языка, разумеется. Чмок – и все.
– Думаешь, на фото видно будет, я языком мы целуемся или нет? – засмеялся Марк.
– Думаю, что да, будет видно, – кивнула я.
– Окей, тогда с языком я буду тебя целовать только в номере, когда никто нас не сможет щелкнуть, – подмигнул мне Марк.
– А мы что, будем уединяться в номере? – удивилась я. – Это, по-моему, лишнее.
– Нет, это как раз самое важное – дает максимальный простор для фантазии, но не позволяет доказать вообще ничего. Никто ж не сможет сказать наверняка, чем мы, уединившись, занимаемся. Может, сексом, а может, режемся в шахматы.
– Или в карты на раздевание, – хмыкнула я.
– Тоже вариант, – улыбнулся Марк. – Так что с сегодняшнего дня начинаем уединяться.
– Ладно, – согласилась я. – Но на самом деле сексом заниматься не будем, – предупредила я лжелюбовника.
– Окей, возьму с собой колоду карт, – снова подмигнул мне Марк.
Я ничего не ответила. Потому что в это время в холле «Адели» появилась Адель. В плиссированных брюках изумрудного цвета, красной блузе навыпуск и длинном полушубке немыслимого цвета, точнее, всевозможных цветов, точно разрисованное граффити. Наряд был невозможно ярким и контрастным, но не вульгарным. И Адели он, как ни странно, шел.
– Классно выглядишь! – не удержалась я, чтоб не сделать комплимент.
Аркадий
Субботний вечер мало отличался от предыдущих. Наш кружок напоминал компанию давно знакомых людей, которые отлично друг к другу относятся. Самое удивительное, что Марк Арзамасцев на самом деле давно уже перестал казаться мне несносным человеком. Поначалу он задирал меня, нетактично подчеркивая грубые манеры Адели, ее дурной вкус и вообще разные странности. Но постепенно это ему, похоже, надоело, и он перестал меня задевать. В субботу даже вот комплимент сделал, хоть и прозвучал он не слишком искренне. И чем меньше он цеплялся ко мне, чем дольше я с ним общался, тем более симпатичным он мне становился.
Да, Марк был донжуаном, и такого отношения к женщинам я понять не мог. Но, с другой стороны, дружил же я с Лексусом, который не просто залипал на каждую юбку, но еще при этом и изменял жене, которая его, можно сказать, вытащила из грязи в князи. Марк хотя бы не был женат и никому не изменял, повесничая. И он содержал своих дам сердца, а не наоборот. Так что его слабость к слабому полу была простительна.
Точнее, слабость Марка к женскому полу была бы простительна, если б очередной его пассией не стала моя жена. Мы бы даже сдружиться с Арзамасцевым, пожалуй, смогли бы, несмотря на конкуренцию, если б между нами не стояла Лиза.
Но мы были не просто конкурентами – мы были соперниками. Более того, Лиза не просто его выбрала, она наставила мне с Марком рога. Поэтому видеть в Арзамасцеве друга я не мог, только врага.
И ненависть к Марку во мне усилилась именно в субботний вечер, когда Лиза впервые за долгое время позволила ему заплатить за себя. А когда Арзамасцев сказал, что придет к ней в номер, только возьмет в кабинете кое-что, необходимое для реализации их планов, и начертил в воздухе нечто прямоугольное, типа пачки презервативов, у меня вообще сорвало крышу.
Рука сама размахнулась и въехала Марку в челюсть. От неожиданности он хук справа пропустил и качнулся, задев столик. Красивый воронкообразный бокал для мартини упал, разбившись вдребезги. Марк размахнулся, забыв, видимо, что перед ним «дама».
– Марк, нет, не смей! – взвизгнула Лиза, повиснув на руке Арзамасцева.
– Да не собирался я ее трогать, – ровным голосом произнес Марк, разжимая кулаки. Но желваки у него при этом ходуном ходили, и смотрел он на меня с яростью. – Но твоя подруга должна понимать, что ей не все дозволено.
– Адель, объяснись! – потребовала Лиза со слезами на глазах. – За что ты его? Что он тебе сделал?
– Он тебя оскорбил пошлыми намеками – я не могла этого стерпеть! – ответил я, с ненавистью сверля глазами Арзамасцева.
– Не было никаких пошлых намеков, мы собирались с ним сыграть в карты: поспорили, кто кого обыграет в дурака! – воскликнула Лиза. – Ты должна извиниться, Адель! Так нельзя!
– На раздевание? Или на желание? – спросил я сквозь зубы.
– На интерес, Адель! Просто на интерес! – прошипела Лиза. – Так ты извинишься или нет? Если не извинишься – мы больше не подруги. И вообще я тебя в защитники своей чести не нанимала!
– Извини, Марк, я все не так поняла, – буркнул я, нехотя повинуясь Лизиному требованию. Я был не прав уже в том, что попытался решить проблему кулаками и ударил того, кто априори не мог дать мне сдачи: его связывал мой женский образ.
– Ладно, проехали, – усмехнулся Марк. – Вызвать тебе такси?
– Я сама, – буркнул я, направляясь к гардеробной, где оставил пеструю шубу. В груди клокотали ревность и злость, но выпустить их наружу я не мог. Взорвался лишь дома, где переодевался в последний раз: психанув, разбил свою любимую кружку, швырнув ее о кафельный пол кухни, и порвал, снимая, красную блузу, сократив тем самым и без того не богатый гардероб Аделины.
Глава 23. Игра на желание
Елизавета
Вернувшись в номер, я подумала, не стоит ли мне переодеться в домашнее, но передумала. Марк обещал прийти скоро, так что мог застать меня полуголой, а мне не хотелось заставлять его ждать у двери и думать, что я готовлюсь к нашему первому свиданию наедине.
Хотя свиданием эту встречу назвать было нельзя. Мы-то с Марком это знали. Мы ж договорились, что лишь создаем иллюзию свиданий, иллюзию близости, иллюзию любви.
И спектакль нам, похоже, удавался неплохо. Вот Аделина поверила, что Арзамасцев собирается прийти ко мне в номер, чтобы трахнуть. И посчитала, что говоря это при всех, он меня позорит. Хотя какой тут позор? В чем? Он – взрослый свободный мужчина, я – взрослая и почти уже свободная женщина. Что предосудительного в том, что мы можем испытывать друг к другу неплатонический интерес?
Но вот Адель посчитала иначе. И ее выходка вообще ни в какие ворота не лезла. Надо было все-таки ее заранее предупредить, что мы с Марком только притворяемся любовниками. Но теперь, наверное, уже поздно. Теперь она наверняка уверена, что мы любовники. Действительно, разве кто поверит, что взрослые свободные мужчины и женщина планируют уединиться в полночь, чтобы перекинуться в картишки? Ну и пусть Адель себе думает, что хочет – я ее в няньки не нанимала!
Марк пришел минут через двадцать. Вот он как раз переоделся: был в свободных спортивных брюках и футболке, обтягивающей торс и подчеркивающей развитую мускулатуру.
Волосы у Марка блестели, и я поняла, что он успел принять душ.
– Принес! – подмигнул он мне, доставая из карманов по прямоугольной упаковке: одну – с картами, другую с презервативами. – С чего начнем?
– Начнем с карт, ими же и закончим, – обломала я Арзамасцева.
– На что будем играть: на раздевание или на желание? – бодро спросил Марк, опускаясь в одно из двух стоящих у журнального столика кресел.
– Разве я еще не сказала? На интерес, – ответила я, опускаясь во второе кресло.
– Ну, это не серьезно – мы же взрослые люди! – протянул Марк.
– Тогда на желание, – выбрала я, решив, что желание может быть и не связанным с сексом. А вот обнажаться перед Марком или любоваться на его голый торс было делом рискованным. Все-таки мы реально взрослые люди, и ничто человеческое, включая сексуальное желание, нам не чуждо.
Первой выиграла я.
– Прости Адель, – попросила я.
– И так уже простил, – усмехнулся Марк. – Так что давай другое желание загадывай. Такое, чтоб касалась лично тебя.
– Например?
– Например, могу массаж ступней сделать – говорят, у меня хорошо получается.
Мне хотелось спросить, кто именно говорит, хотя на самом деле мне это и так было ясно: предыдущие любовницы Арзамасцева, коих было как минимум пять.
– Ладно, – согласилась я. – Только я сначала душ приму и переоденусь в домашнее – на тебя позавидовала. Подождешь?
– Конечно. Хочешь, спинку потру?
– Не стоит, я выбираю массаж.
– Лады, – кивнул Марк. И выложил из кармана небольшой пузырек, пояснив: – Это массажное масло, персиковое.
Я фыркнула и скрылась в душевой.
Когда я вышла из душа в халате, накинутом на трусики, Марк был в одних боксерах.
– Ты в своем уме?! – возмутилась я. – Мы договаривались только на массаж ступней.
– Я к массажу и подготовился, – с наглой улыбкой сообщил Марк. – Одежду я снял, чтоб маслом не запачкать. Хочешь, тоже разденься.
– Нет, я предпочитаю остаться в халате, тем более что он казенный, то есть ваш, – хихикнула я. – Куда мне лучше сесть?
– Тебе лучше лечь, на кровать.
– Ладно. – Я послушно легла на кровать поверх покрывала.
Марк сел с краю, положив мои ноги на свои колени, и начал массировать поочередно ступни, потом перебрался к пальчикам, и тут я заурчала, точно довольная кошка: было так тепло, приятно, расслабляюще, что не смогла совладать с собой, растаяла.
Но как только почувствовала, что массаж закончен, я согнула ноги и сказала:
– Ну, все, желание выполнено, и ты достаточно долго оставался у меня. Можешь идти к себе. Спасибо за помощь. И спокойной ночи!
– Не так уж и долго я у тебя был: вода в душе замолкла меньше десяти минут назад. Не позорь меня – я так быстро женщин не покидаю. Репутация скорострела мне ни к чему. К тому же я хочу отыграться. Сдавай!
Марк снова занял место за журнальным столиком, я присоединилась к нему.
И Марк действительно отыгрался.
– Мое желание – поцелуй, и не дружеский, а настоящий – с языком, как ты выражаешься.
– То есть я должна тебя поцеловать? – уточнила я, хотя все и так было ясно.
– Или ответить на мой поцелуй, если тебе так будет проще, – предложил альтернативу Марк, поднимаясь. – Иди сюда.
Я встала и шагнула к Марку. Он обнял меня за талию, другой рукой зарывшись в мои волосы на затылке, и накрыл мои губы своими. Целовал он жадно, развратно, умело. Я впустила его язык, толкнувшийся мне в рот, встретила его своим, и по моему телу пробежала горячая волна, закрутившись внизу живота в тугую воронку. Я застонала и подалась бедрами вперед, не в силах скрыть нахлынувшее желание.
Марк прижал меня к себе крепче, углубил поцелуй. Я обвила его шею руками, отвечая не менее бесстыдно и страстно. На мгновенье погрузившись в негу с головой, я не заметила, как рука Марка, ранее обнимавшая меня за талию, развязала пояс моего халата. Лишь почувствовала, как пояс скользнул по моей ноге, а полы халата распахнулись. Острые соски ткнулись в мускулистый торс Марка: я не была низкой, но он был выше, намного выше. Я потерлась грудью об обнаженную кожу, ткнулась губами в плечо прижимающего меня к себе мужчины.
Арзамасцев поднял меня на руки и понес к кровати.
Глава 24. Игра в переодевание
Марк
Мой последний роман умирал долго и мучительно. Если сначала Аня сама старалась придумать, как и где нам встретиться, находила повод сбежать из дома, то к концу она искала отговорки для меня. Если вначале наши встречи были чуть ли не ежедневными, то в последние месяцы мы не встречались и раза в две недели. Аня объясняла это возросшей подозрительностью мужа, но мне кажется, что он всегда был ревнив.
Истинную причину охлаждения Ани я видел в том, что я ей просто наскучил. Подозревал, что я уже не единственный ее любовник. И подозрения эти, кстати, подтвердились. Их подтвердила сама Аня, сказав, что нам нужно расстаться по той причине, что она встретила и полюбила другого. Этим другим, кажется, был ее новый массажист, но это не точно.
К тому времени, когда я открыл «Адель», названная в честь Анны Дмитриевны Елисеевой, супруги вице-губернатора, заведующего вопросами социальной политики и культуры, чувства мои к ней перегорели, сердце выгорело. За месяц его никто не занял.
К 1 декабря, когда на танцполе в своем ресторане я увидел жену своего конкурента Аркадия Герца Елизавету, оно оставалось свободным. И впервые за долгое время шевельнулось в груди, забившись чаще. А я-то уж думал, что оно сдохло окончательно и бесповоротно. В смысле, сдохло для пламенных чувств.
Итак, мое сердце ожило и забилось с новой силой, когда я увидел Елизавету Максимовну, которая раньше всегда казалась мне холодной стервой, на этот раз самозабвенно танцующей и, кажется, сильно захмелевшей. Я тут же понял, что холодность ее была напускной: за ледяной броней Лиза Герц прятала ранимое сердце и горячий темперамент. Я тут же загорелся желанием окончательно растопить лед в ее сердце, но действуя мягко и нежно.
Пошел на сближение и после ни разу об этом не пожалел. Лиза оказалась чудесной женщиной: искренней, живой, чувствительной и чувственной. При этом она обладала хорошим чувством юмора, здоровой самоиронией и неубиваемым оптимизмом. И если сначала мной больше двигало желание насолить конкуренту, а не интерес к его жене, то к концу вечера я уже увлекся именно Лизой. А через неделю я уже серьезно хотел ее, мечтал сделать своей любовницей.
Но тут, правда, все оказалось непросто. Лиза страдала из-за измены мужа, а он страдал из-за ее неверности. Как я это узнал? Да очень просто: я сразу понял, что Адель, набивающаяся Лизе в подруги, – не женщина, а переодетый мужик. Причем явно к Лизе неравнодушный, так как дико ее ко мне ревновал. Проанализировав ситуацию и реплики Адели, я догадался, что под маской вульгарной блондинки скрывается сам Аркадий Герц. Соня, некогда работавшая у него горничной, а теперь исполняющая у меня обязанности хостеса, мои догадки подтвердила, узнав в Адели своего бывшего хозяина.
Я не без удовольствия дразнил конкурента, который волей судьбы стал теперь еще и моим соперником. Он сам был виноват, сам поставил себя в наиглупейшее положение, вырядившись бабой. Взялся за гуж, не говори, что не дюж.
Почему Аркадий выбрал столь глупый и нелепый способ налаживания отношений с женой, которая его приревновала и посчитала изменником (не факт, что заслуженно, хоть и не без оснований), я мог только гадать. Но видел, что это путь в никуда – он вел в тупик. И Аркадий все больше завязал в своей роли, которая тянула его в трясину, не давала поговорить с Лизой по душам, оправдаться. А она уже подала на развод и думала, как лишить неверного мужа части бизнеса.
Но Герц не был глупым человеком, он просто запутался. Действовать разумно ему помешал, как я догадывался, страх потерять Лизу. Он ухватился за первую же идею, пришедшую в голову. Анализировать ее ему было некогда – ему нужно было спешить, остановить Лизу, не дать ей рубить с плеча. Идея оказалась хреновой, но назад уже не повернуть, ситуацию не переиграть. И теперь Аркадий пытался вытянуть из нее все, что можно. Надеялся, наверное, что пока вьется рядом с женой, притворяясь ее подругой, мы не сможем с Лизой сблизиться. Но как он мог бы нам помешать?
Аркадий был смешон, но я смеяться над ним не мог. В глубине души я уважал его за стремление вернуть свою женщину любой ценой. За готовность простить измену. За способность надеть женское платье и вести себя, как женщина. За терпение, с которым он наблюдал наш с Лизой флирт. Так мог поступить только тот, кто любит. Любит по-настоящему, горячо и жертвенно.
Зря, наверное, Лиза от него отвернулась, напрасно отказалась выслушать его объяснения. Я был почти уверен, что на самом деле Аркадий перед ней не виноват. И что хрен она найдет другого мужчину, который будет относиться к ней так же.
Терпение у Герца лопнуло лишь раз – когда он понял, что я намереваюсь трахнуть его жену. Получил я, короче, в челюсть. Заслуженно, наверное. Не надо было его дразнить. Нужно было молча прийти к Лизе вечером в номер – и все. И втихую соблазнить свою постоялицу, которая изнывала без секса. Женщин с таким темпераментом нельзя держать на голодном пайке. Если такая изменит, ее даже винить за это нельзя – виновен сам рогоносец. Такое у меня на этот счет было мнение.
Планировал ли я переспать с Лизой, когда зашел в ее номер с картами, презервативами и персиковым массажным маслом? И да, и нет. Подумал, что если выйдет Лизу соблазнить, пересплю с ней без зазрения совести. Значит, не любит она Аркадия так, как он ее, раз так быстро готова променять его на другого. Значит, не судьба им быть вместе – и точка. Но если окажется, что не может она переспать со мной, потому что никого, кроме Аркадия, не хочет, то настаивать не стану и повторных попыток затащить Лизу в постель предпринимать не буду. Может, даже помогу Герцам помириться, найти общий язык. Не точно, но, возможно, помогу.
Сначала все шло, как по маслу. Лиза почти разделась передо мной, позволила помассировать ей ступни и, кажется, даже расслабилась при этом, кайф словила. Потом не стала возражать против исполнения моего желания, ответила на мой откровенный поцелуй, обмякла у меня в руках, поплыла.
Но стоило мне на минуту оставить ее без внимания (отвлечься, чтобы снять боксеры и надеть резинку), как она передумала. Вскочила, прикрылась простынею, попросила:
– Не надо, Марк, пожалуйста. Я просто пьяна, вот чуть глупость и не сделала. Дело не в тебе, дело во мне. Не обижайся, пожалуйста. Просто я Кадю все еще люблю. Не могу больше ни с кем, не хочу. Барьер какой-то вот здесь, – Лиза постучала себя по груди.
– Я не обижаюсь. Хорошая ты женщина, Лиза. Повезло с тобой Герцу, а тебе с ним, – ответил я, сдергивая презерватив и запуская его в урну сквозь приоткрытую дверь в душевую.
– А мне-то почему с ним повезло? – недоуменно спросила Лиза.
– Потом объясню, если сама не въедешь, – вздохнул я, натягивая трусы.
– Ничего не понимаю, – растерянно пробормотала Лиза.
– Потом поймешь, – успокоил ее я, надевая штаны.
Подхватив майку, я покинул Лизин номер. В паху еще было тяжело, но это не было большой проблемой. Та же Соня была готова в любое время мне отсосать, да и другие желающие имелись. Только на этот раз я предпочитал холодный душ.
Глава 25. Странный постоялец
Елизавета
Вчера чуть не совершила непоправимую ошибку. Сказалось, наверное, опьянение. К тому же секса у меня не было давно, не помню уже, сколько недель. А я, вообще-то, живая женщина, причем далеко не фригидная. К тому же Марк – известный обольститель, знает, как сделать девушке хорошо. Даже целуется так, что кончить можно. И массаж ступней делает божественно. И выглядит, как бог. Как тут устоять бедной женщине, истосковавшейся по мужским ласкам?
Только если вспомнить другого мужчину, начать сравнивать. Вот я, на счастье или беду, вспомнила Кадю, сравнивать начала. Кто лучше целуется, Кадя или Марк, мне трудно сказать, они похоже это делают, и эмоции их поцелуи вызывают похожие. Только с Кадей мы по-настоящему не целовались давным-давно, наша с ним прелюдия в последнее время была короткой и поцелуев не включала, массажа ступней – тем более. Я даже не знала, умел ли Аркаша его делать, делал ли кому-нибудь до или после меня.
Но вот его прикосновения были чудесными, они так на меня действовали, что невозможно вообразить. Ему стоило лишь по голове меня погладить или коснуться затылка губами – и я расцветала. А когда Кадя касался моей груди, спины, бедра – у меня тут же тормоза срывало, я тут же млела, плыла, таяла. Как по волшебству, превращалась в нимфоманку, не способную ни о чем думать, кроме как о плотских утехах. И на мои прикосновения Кадя аналогичным же образом реагировал, я же видела, чувствовала. Это волшебство – оно общим было, одним на двоих.
А вот с Марком подобного чуда не произошло. Мне было хорошо, но мозг не отключался. Желание скручивало меня, но не заполняло каждую клеточку моего тела. Я хотела, чтоб Марк меня трахнул, но жажды слияния я не испытывала. Точно был какой-то еще переключатель, который оставался в положении OFF. Плотина, не дающая страсти разлиться по телу, сдерживающая чувства. И этот чертов рычажок находился где-то в области сердца. И имя ему было – Любовь.
Проблема была в том, что я все еще любила Кадю и не могла ему изменить, даже несмотря на то, что он предал меня. Не могла – и все тут.
Неловко было останавливать Марка, когда он уже раскатывал кондом по эрегированному члену, но иначе я не могла.
– Не надо, Марк, пожалуйста! – попросила я, объяснив: – Я просто пьяна, вот чуть глупость и не сделала. Дело не в тебе, дело во мне. Не обижайся, пожалуйста. Просто я Кадю все еще люблю. Не могу больше ни с кем, не хочу. Барьер какой-то вот здесь, - я дотронулась до груди, где билось мое глупое сердце.
– Я не обижаюсь. Хорошая ты женщина, Лиза. Повезло с тобой Герцу, а тебе с ним, – ответил Марк, ловко запуская сдернутый с члена кондом в урну.
– А мне-то почему с ним повезло? – не поняла я последнюю фразу.
– Потом объясню, если сама не въедешь, – вздохнул Арзамасцев, натягивая боксеры.
– Ничего не понимаю, – растерянно пробормотала я.
– Потом поймешь, – усмехнулся мой несостоявшийся любовник, надевая спортивные брюки.
Майку Марк натягивать не стал, просто взял ее в руки и вышел из моего номера.
Когда дверь за Арзамасцевым закрылась, я упала на кровать и разрыдалась в подушку.
А на следующий день я пошла заселяться в «Альбион» под видом Никиты Андреевича Субтильного. Предварительно, разумеется, загримировалась и переоделась в недавно купленные в секонде шмотки: серые брюки палаццо, сиреневую рубашку, свободный пиджак и пуховик. Последний застегивать не стала – все равно же ехала на такси.
Для преображения я, чтобы не привлекать внимание персонала «Адели», выбрала туалет на вокзале. Он был приличным, с просторными кабинками и даже с душем. К тому же вокзал находился относительно недалеко и от «Альбиона», и от «Адели».
Как я и ожидала, дежурила Зина. Но, вопреки ожиданиям, она проявила несвойственную ей дотошность. Долго сравнивала меня с фотографией настоящего Субтильного (я впервые порадовалась тому, что ксерокопия его паспорта была, мягко говоря, некачественной). Потом с подозрением поинтересовалась, почему я предъявляю копию паспорта, а не сам документ. Пришлось, притворно сипя, объяснять Зине, что я якобы очень рассеян и часто теряю документы, поэтому оригиналы стараюсь с собой не носить.
Наконец-то фейс-контроль был пройден, но ключ от номера мне выдавать не спешили. Зина сообщила, что ей надо посоветоваться с шефом, и отошла в коморку для персонала, чтобы позвонить. Кому она звонила – Каде или Васе – я не знала, так как дверь за собой Зина плотно прикрыла. Так или иначе, решение было принято в мою пользу, и Зина наконец-то выдала мне электронный ключ и сказала подниматься на четвертый этаж, где и располагался мой номер. Взяла я одноместный стандарт, хоть и не собиралась находиться в номере подолгу, тем более – ночевать в нем. Дело в том, что плохих номеров в «Альбионе» просто не было.
Аркадий
Приехав из «Адели», где моя жена ждала в своем номере любовника, я был в бешенстве. Я был похож на раненого зверя, способного разорвать любого, кто подвернется под руку. Рвал на себе волосы, рычал и стонал.
Пришлось распотрошить бар. Мы с Лизой были малопьющими, но спиртное в доме держали, на случай гостей. В баре я обнаружил бутылку мартини, коньяк и виски. Выбор остановил на последнем. Выдул бутылку в одну харю. Слава богу, она оказалась уже початой, иначе наутро было б совсем худо. Но и так было нехорошо.
Разбудил меня будильник. Выключив его, принял аспирин и снова бухнулся на диван, на котором и заснул накануне вечером.
Второй раз меня разбудил звонок Василисы.
– Что произошло? – вскочил я, поморщившись от головной боли. Без причины Вася меня тревожить не стала бы.
– Воробьева звонила, не знает, что делать, – вздохнула в трубку Вася.
Да уж, чтоб Зина не знала, как поступить, было редкостью.
– И что же ее смогло поставить в тупик? – поинтересовался я у Васи.
– Странный постоялец. Номер хочет снять молодой человек нетривиальной наружности – сильно смахивающий на голубого. В розовой рубашке и весь из себя такой нежный. И вместо оригинала паспорта у него нотариально заверенная копия, - отрапортовала Вася.
– Ну и? В чем загвоздка-то?
– Подозрительный тип, говорит Зина. Может оказаться извращенцем или не тем, за кого себя выдает. А у нее глаз, как рентген, сам же знаешь, – пояснила Василиса. – Так селить его или не селить?
– Формальных оснований для отказа нет, – ответил я. – Да и зачем отказывать, если он платить не отказывается? Пусть живет. Лишь бы только в номер своих приятелей не водил.
– Так и скажу Зине, – согласилась Вася.
– А я после обеда загляну в «Альбион», взгляну на этого гостя, – решил я.
– Вот это правильно! – отозвалась Вася, кажется, облегченно вздохнув.
Глава 26. Озарение
Елизавета
По воскресеньям Василиса, как правило, не работала, так что маловероятно было, чтоб они с Кадей в этот день встречались в гостинице. Если они и по будням-то встречались в нашей квартире, то по выходным и подавно. Так что торчать в воскресенье в «Альбионе» до вечера не было никакого смысла. Куда больше шансов было застать любовников дома, и я решила, что попытаюсь это сделать.
Сразу после заселения покидать «Альбион» я, правда, не стала, сочтя, что это вызовет лишние подозрения. Решила, что посижу в номере, пока не проголодаюсь, посмотрю телевизор. Так и сделала. По всем каналам, как будто сговорились, показывали фильмы про войну и слезливые мелодрамы. Если, конечно, не считать информационных программ, кулинарных шоу и несмешных юмористических передач, которые я принципиально не смотрела. Я выбрала старую советскую мелодраму, которую хорошо знала. Никогда раньше я над этим фильмом не плакала, но сегодня, как назло, слезы текли ручьем. Так что перед выходом из номера даже пришлось поправлять грим.
Только заканчивала подклеивать усы и бороду, в номер постучали.
– Войдите, – просипела я.
В дверь толкнулись и снова постучали. Только тут я сообразила, что дверь заперта изнутри, а снаружи ее открыть могут только сотрудники отеля.
– Сейчас, – прохрипела я и поплыла к входу в одноразовых тапочках не своего размера. Когда их обувала, подумала, что надо бы сказать Каде, что в одноместных номерах селятся не только мужчины, так что неплохо бы оставлять в них тапки не сорок четвертого – сорок пятого размера, а того, какой носит гость. Только потом сообразила, что теперь уже Аркаше ничего советовать не стану, так как мне дела не должно быть до того, как идут дела у бывшего мужа. Нас, правда, еще не развели, но это был вопрос времени. Спорным был лишь вопрос о разделе бизнеса, но никак не о расторжении брака.
Увлеченная мыслями о наших взаимоотношениях с Аркашей и предстоящем разводе, я даже не подумала спросить, кто так настойчиво рвется ко мне в номер и с какой целью
Открыв дверь, остолбенела: передо мной стоял тот, о ком я только что размышляла.
– Дурака вспомнишь – он и появится, – пробурчала я себе под нос, но, вздохнув, распахнула дверь шире и пригласила: – Ну, входи, раз пришел. Интересно послушать, что ты сочинишь, чтобы оправдаться. Скажешь, ничего не было? Не поверю.
– Разве мы знакомы? – нахмурил лоб, соображая, Кадя. – Не помню, что б в чем-то был перед Вами виноват. Или Вас огорчил кто-то из персонала? Готов выслушать Ваши претензии.
Только тут я вспомнила, что нахожусь в номере Субтильного в мужском костюме, с накладными усами и бородой.
– К тапкам претензии имею, – нашлась я. – Это лыжи, а не тапки. В них ходить невозможно, только ездить, вот так.
Я показала, как, скользя, передвигаюсь в безразмерных тапках, но не рассчитала силу инерции. Паркет был отполирован до такой степени, что моя нога поехала, как по льду.
– Блин! – выругалась я, чуть не сев на шпагат, но все же плюхнувшись на попу. При этом нога у меня неловко подвернулась и я не смогла сдержать вопля: – И-и-и! Больно-то как!
– Медицинская помощь нужна? – обеспокоенно спросил Аркаша, помогая мне подняться на ноги.
– Не, вроде, все цело, – пропищала я, хромая к стулу возле журнального столика.
«А в «Адели» вместо стульев кресла. Недорогие, наверное, но смотрится круто», – подумала я, усаживаясь.
– Разрешите представиться. Аркадий Герц, хозяин этого отеля, – отрекомендовался Кадя.
– Ели… то есть Субтильный, Никита, – назвалась и я. – Чем обязана, то есть обязан?
– Провожу опрос постояльцев с целью улучшения сервиса, – объявил Аркаша и тут же задал первый вопрос: – Что привело Вас в наш город?
– Я тут живу, – просипела я. – Прописан. Поссорился с женой, ой, то есть с сожительницей. Решили немного пожить врозь.
«Хорошо, вовремя вспомнила, что Субтильный холост», – похвалила я себя, выдохнув.
– Интересный у Вас имидж, – заметил Кадя. – Интересно, кто Вы по профессии?
– Художник, – соврала я. – Профессия обязывает, – развела полы широченного пиджака.
– Я так и подумал, – Кадя, кажется, вздохнул с облегчением. – Тогда не буду Вам мешать.
Аркаша направился к выходу, но я опередила его, спросив:
– А Вы обо всех постояльцах такую заботу проявляете, Аркадий Семенович?
– Выборочно, – уклончиво ответил Кадя. – А откуда вы мое отчество знаете?
– На сайте видел, – не растерялась я. – И в мэрии мы как-то встречались.
– Извините, не узнал. – Кадя окинул меня внимательным взглядом, будто пытаясь узнать. Я напряглась.
– Долго жить будете, – улыбнулся Кадя. Я расслабилась.
– Но голос Ваш показался мне знакомым. – Добавил муж, снова заставив меня напрячься.
– Надеюсь, Вам у нас понравится. Обращайтесь по любому вопросу! – Кадя еще раз мне улыбнулся и наконец-то достиг двери.
На это раз я не стала его останавливать. Я и в первый бы раз промолчала, знай, в каком направлении потечет наш дальнейший разговор.
Я подождала еще немного, прикинув, сколько времени потребуется Каде, чтобы достичь своего кабинета, и засобиралась.
Через полчаса я была на территории вокзала. Когда подходила к туалетам, впереди мелькнула знакомая фигура.
«Что Аркадий делает на вокзале? Кого-то встречает? Уезжает сам?» – спросила я себя. У меня не было ответов.
Я подождала, когда за мужем закроется дверь, ведущая в мужскую уборную, и скользнула в женскую. По счастью, меня никто не заметил, и я спокойно закрылась в кабинке.
Первым делом переоделась, осторожно сняла с лица искусственную растительность. Потом покинула кабинку, стерла грим возле зеркала над раковиной, нанесла легкий макияж.
Взяла спортивную сумку с мужскими вещами и вышла из туалета.
С мужем столкнуться я не боялась: я провела в туалете не меньше двадцати минут, он должен был покинуть его значительно раньше.
С Аркадием я и не встретилась. Зато столкнулась с другим человеком: из мужского туалета выскочила Адель и чуть не сбила меня с ног. В руке она держала точно такую же спортивную сумку, как и у меня, но только не с красной, а с синей отделкой. Ее сумка была точной копией сумки Аркадия: мы с ним покупали их вместе и потом гордились тем, что больше ни у кого другого нет идентичных.
– Ты?! – воскликнула я, начиная о чем-то догадываться. Я внимательно ощупала взглядом лицо подруги, недоумевая, как я раньше не замечала у нее эти знакомые черты. Да, я была близорука, но не слепа же!
Глава 27. Наплевав на приличия
Елизавета
– Да, это я – Адель! Что ты так меня рассматриваешь, будто влюбилась? – Стоящее передо мной существо хихикнуло.
– Ты не Адель! – бросила я ему в лицо.
– А кто же тогда? – снова хихикнул ряженый. – Ты же не думаешь, дорогуша, что меня подменили?
– Нет, не думаю.
– Тогда что за странные вопросы ты мне тут задаешь? – Лже-Адель продолжала хихикать.
– Я думаю, что ты – переодетый в женщину мужчина, – сообщила я ряженому.
– Что за странные подозрения, милочка? Как тебе в голову такое могло прийти?! – пропищала блондинка сильно измененным голосом. Голосом моего мужа, мать твою! В этом я уже не сомневалась.
– Вот с чего! – я резко шагнула к даме и дернула ее за волосы. Но Аркадий (а я уже догадалась, что под видом Адели со мной всегда общался он) успел схватиться за голову и удержать парик на голове.
– Допустим! – прошипел он. – Но ты и сама хороша!
– В смысле?! – спросила я, бросив краткий взгляд на сумку с костюмом Субтильного.
– Скажешь, сама ты в мужика не переодевалась? Зачем? Кого хотела обмануть? – набросился на меня с вопросами муж, уже не пытаясь исказить свой голос.
– Тебе показалось, – соврала я.
– Не показалось. Я точно знаю, что Субтильным была ты. Кстати, ты знаешь, что пользоваться чужим паспортом незаконно?
– Ты не докажешь! – прошипела я, начиная паниковать.
– Докажу. Покажи-ка, что у тебя в сумке!
– И не подумаю! Ты не имеешь права досматривать мои вещи! –воскликнула я.
– А я – посмотрю! – С этими словами муж схватил за ручку мою спортивную сумку и резко дернул к себе.
Я качнулась. Чтобы сохранить равновесие, шагнула вперед и… впечаталась в грудь супруга, упругую, словно два мяча. Попыталась отскочить назад, но Аркаша не дал: выпустив мою сумку, он обнял меня за талию и вжал в себя. Животом я ощутила его мужское естество, и меня, словно током, прошило желание.
Рядом что-то плюхнулось. Скосив глаза, я поняла, что это Кадина сумка. Почти одновременно с этим ощутила его ладонь на своем затылке и шумно вдохнула, пытаясь совладать с совершенно неуместными эмоциями. Я не хотела, чтобы муж догадался, что все еще нравится мне, что, несмотря на его предательство, я его хочу и, наверное, люблю.
Но выдала сама себя своими неконтролируемыми вздохами и стонами. А когда губы Кади обрушились на мой рот, сминая, когда его язык толкнулся внутрь, ноги у меня подогнулись, а из глаз потекли слезы. Я чувствовала себя беспомощной, неспособной противостоять желанию. Мне было досадно, что Кадя все еще имеет власть над моим телом. И что бы я о нем ни думала, в его руках я превращаюсь в сладострастную куклу. Но сопротивляться мне не хотелось – не хватало воли. Мне хотелось, чтобы сладкий поцелуй, превращающий меня в желе, заставляющий меня словно раствориться в прижимающем меня к себе мужчине, не прерывался.
Я выпустила сумку, и она плюхнулась на пол с таким же примерно звуком, что и Кадина. Освободившейся рукой я обняла мужа на шею, жадно отвечая на его поцелуй.
– Срамота какая! – прилетело мне в спину.
– Совсем стыд потеряли! – раздалось сбоку.
– Надо охрану позвать! – истерически крикнул кто-то с другой стороны. – Извращенки.
Тут только я поняла, что со стороны кажется, будто целуются две женщины: я и блондинка в пестрой шубе. Я расцепила руки, прервав поцелуй, и сдернула с Кади парик.
– Это мой муж, – бросила в сторону возмущенной троицы. И снова потянулась к Каде губами. Мы снова поцеловались, не обращая внимания на то, что недовольные старушки продолжали ворчать, обвиняя нас в неприличном поведении.
– Поедем домой? – наконец-то предложил Аркадий, прервав поцелуй и выпустив меня из крепких объятий.
– Н-нет! – покачала я головой, отступая. Оказавшись на свободе, я начала приходить в себя, и мне тут же вспомнилось предательство мужа. – Никуда я с тобой не пойду! И вообще: мы разводимся – надеюсь, ты не забыл?
– Не глупи, Лиз. Мы же хотим друг друга. Да и нормально же все было! – ответил Кадя, но его слова, несмотря на примирительный тон, меня разозлили.
– Нормально, да? Спать с другими бабами – нормально?! У нас разные представления о нормальности. Для меня это предательство, ясно?! И я не собираюсь жить с предателем! – выпалила я.
– Дай хоть слово вставить! – взмолился Кадя. – Не было же ничего!
– Ты меня за дуру не держи, ладно?! – прошипела я, вне себя от злости. – Я все видела сама!
– Да не могла ты ничего видеть, потому что ничего не было! – воскликнул Кадя.
– Было! Было! Хочешь сказать, что у меня галлюцинации? Повторяю по слогам: я все ви-де-ла са-ма! – выкрикнула я. – И я найду доказательства, вот увидишь! Не видать тебе «Ярилы», как своих ушей!
– Вот ты чего задумала, – прошипел Аркаша. – Вот ради чего все было! Наставляешь мне рога, а сама хочешь мою часть бизнеса оттяпать? Сейчас тебе, жди! Разгубастилась, блядь! Теперь думай, как самой с голой задницей не остаться!
Кадя подхватил сумку и стремительными шагами направился к выходу. А я, наоборот, застыла на месте, чувствуя, как замерзает сердце. Внутри все похолодело. Я понимала, что Аркадий может попытаться осуществить свою угрозу.
Больше никаких игр в любовь! Больше никаких поцелуев, даже дружеских! Я не должна позволить Марку или кому-то другому скомпрометировать себя!
«Ничего, Кадя, ты на меня не нароешь!» – твердо решила я и наконец-то отмерла.
Глава 28. Коварство и любовь
Аркадий
Странный постоялец сразу кого-то мне напомнил. Сходство было неуловимым, призрачным, но тревожащим. Оно усилилось, когда я услышал голос Субтильного. Слишком высокий для мужчины и явно измененный. Только неясно было, старается ли Никита Андреевич говорить ниже или выше своего природного тона.
Когда, поскользнувшись, Субтильный шлепнулся, выругавшись: «Блин!», я вздрогнул. Голос его был похож на Лизин. Да и ругалась она так же: не «блядь», как нормальные люди, а «блин».
Но, отвечая на мои вопросы, постоялец усыпил мою бдительность. Сам сказал, что мы встречались где-то. От этого, наверное, меня и не оставляло ощущение, что его знаю. Может, он Лизин родственник, поэтому чем-то неуловимым на нее и похож?
Об этом я размышлял, закрывая кабинет. Хотел как можно скорее оказаться в «Адели» и убедиться, что Лиза там, так что никак не могла быть этим самым Субтильным.
Переодеваться в женское в отеле на этот раз я не рискнул – больно уж бдительной и подозрительной была Воробьева. Для переодевания нужно было найти какое-то другое место, где появление яркой блондинки не привлечет ничьего внимания. Таким местом мог стать вокзал. В город постоянно кто-то прибывает, всех запомнить невозможно. И туалет там, как мне казалось, был просторным. Туда-то я и направился.
Разумеется, переодеваться в кабинке было тесновато. Накладывать там макияж было еще неудобнее. Но с горем пополам я справился с этой задачей. Довольный собой, вышел в холл. И тут же столкнулся с Лизой, которая тоже выходила из туалета, только женского. И в руке у нее была такая же сумка, как и у меня, только с красной отделкой вместо синей.
«Может, и вещи в этой сумке аналогичные моим – чей-то костюм для маскарада», – мелькнула догадка.
– Ты?! – изумленно спросила Лиза, пристально всматриваясь в мое лицо. На миг мне показалось, что она узнала меня даже в парике и с макияжем. Но я отогнал от себя эту мысль: раньше же не узнавала!
Ответил, что да, это я – ее подруга Адель. Но Лиза не поверила, заявив, что я – переодетый мужик. Угадала. Но я был уверен, что это лишь догадки, и попытался их развеять. Не удалось. Пришлось переходить в атаку и высказывать подозрение, что она сама не брезгует переодеванием в лиц противоположного пола. В доказательство хотел заставить ее показать, что прячет в сумке. Дернул за ручку, и Лиза, не устояв на ногах, врезалась мне в грудь, тут же выбив из головы все до единой здравые мысли. Точнее, все мои мысли сосредоточились в паху, мать твою.
Обнял Лизу, прижал к себе и, не удержавшись, поцеловал. Блядь, какая она была сладкая, желанная. Захотелось овладеть ей полностью, совсем, вернуть как можно скорее.
Наш поцелуй привлек к нам ненужное внимание. Я-то и забыл, что в женском прикиде. Лиза нашлась: стянула с меня парик и сообщила ротозеям, что мы женаты. И ее «мой муж» прозвучало так, будто она гордится этим. После этих слов крышу у меня окончательно сорвало. Снова ее поцеловал, попытавшись вложить в поцелуй все эмоции, которые испытывал, а потом позвал домой.
Я-то думал, что мы с Лизой поняли все без слов: что мы любим друг друга – и это главное. А остальное – недоразумения и ошибки, которые можно простить, сколько бы боли они ни причинили.
Но Лиза, оказалось, думала иначе. Наехала на меня, обвинив в измене и подтвердив, что намерена развезтись. А потом и вовсе проговорилась, что хочет отнять у меня мою долю «Ярилы». И это несмотря на то, что в это предприятие больше сил и средств вложил вообще-то я. И это при том, что на сам деле я ей не изменял, а вот она… почти наверняка, было что-то между ней и Марком.
Стало ясно, зачем моя жена нарядилась в мужика и по чужим документам заселилась в «Альбион». Она хотела проследить за мной, собрать на меня компромат, чтобы отнять то, что принадлежит мне по праву. Какой же она оказалась стервой, мать твою! Теперь мне показалось, что она и ревность свою придумала, чтобы был повод развезтись со мной и отобрать у меня «Ярилу». Вспылил, накричал на Лизу, кажется, даже обозвал. Поделом! Если не хочет по-хорошему – будет по-плохому. Пусть только попытается отсудить у меня «Ярилу»! Сама без своей доли останется, блядь!
Придя домой, напился. Еще и девяти не было, когда я был уже не в кондиции. Коварство жены меня подломило. И печальнее всего было то, что даже за вероломство это я готов был ее простить. Потому что жизни своей без нее не представлял. Потому что хотел ее до боли в паху. Потому что любил ее любой: и педантичной правильной перфекционисткой, и авантюристкой, готовой идти к своей цели, используя любые методы, и предательницей, наставившей мне рога и обвинившей в измене меня, верного мужа.
Когда услышал, как в замке входной двери поворачивается ключ, ушам своим сначала не поверил. Подумал, допился до глюков. Но быстро сообразил, что белочка к любителям, квасящим всего пару дней, не является – много нам чести. Кто-то действительно открывал дверь ключом. И этим человеком оказалась моя жена. Распахнув дверь, Лиза мазнула по мне презрительным взглядом и, скривившись, отвернулась. Начала затаскивать в квартиру сумки. Я, счастливо улыбаясь, бросился ей помогать.
– Вернулась! – радостно констатировал, когда дверь закрылась за спиной Лизы, и обнял жену, потянувшись к ее лицу губами.
Глава 29. Чужие
Елизавета
В «Адель» я вернулась злой и готовой к бою. Аркаша совсем обнаглел: пригласил меня в нашу квартиру, будто одолжение сделал. Живет там один, как король. А я по углам мыкаюсь, словно это я провинилась, а не он. И он еще посмел обвинить меня в измене!
Номер в «Адели» мне, конечно, достался комфортный, но это всего лишь номер в гостинице. Причем недешевый номер. И завтраки, обеды, ужины здесь тоже недешевы, пусть даже шведский стол по утрам и входит в стоимость проживания.
«Мировые выходные» - прибыльная фирма, но в зимнее время доходы у меня были минимальными, иной раз даже вообще прибыль оказывалась нулевой. Этого было достаточно, чтобы не чувствовать себя бедной, но маловато, чтобы постоянно проживать в гостинице. Доходы же от «Ярилы» пока что полностью оставались в деле – шли на развитие оздоровительного центра при базе отдыха.
Так что я приняла решение вернуться домой. В тот же вечер.
Вещи собрала быстро – их у меня было не много. Спустившись на ресепшен вместе с сумками, сообщила, что хочу сдать ключи и заплатить за номер. Пока горничная проверяла, все ли в порядке с номером и не прихватила ли я что-нибудь из него на память, подошел Марк.
– Ты и в самом деле собираешься съехать? – спросил он меня, кивнув на сумки. – Не понравилось у нас или помирилась с мужем?
– Ни то, ни другое. Просто хочу вернуться домой, – ответила честно.
– Оплату за номер с госпожи Герц не бери – она моя гостья, – распорядился Марк, обращаясь к девушке-администратору. А потом уже снова повернулся ко мне:
– Что, даже не поужинаешь со мной на прощанье?
– Прости, но нет. И нам не стоило вообще начинать эту игру. Аркадий мне сегодня пригрозил, что отнимет у меня мою часть «Ярилы» при разводе. Думаю, сейчас у него на меня ничего нет, но не хочется рисковать. Мне нужна уверенность, что и в дальнейшем он к моему поведению не сможет подкопаться. До суда. А там видно будет, – ответила я.
– Спасибо, что не отнимаешь надежду, – улыбнулся Марк. – А что сказать Адели, если она по привычке придет к ужину?
– Адель больше не придет, – успокоила я Марка. – Она оказалась не тем, за кого себя выдавала.
– Кем же она была на самом деле? Уж не Аркадием ли? – хитро улыбнулся Арзамасцев.
– Так ты знал?! – ахнула я.
– Догадывался, – признался Арзамасцев.
– Надо было мне сказать, – заметила я с упреком.
– Я пытался намекать – ты не хотела слушать, – развел руками Марк.
– Ладно, проехали, – махнула я рукой. – Приятно было с тобой познакомиться. Вызовешь такси?
– Разумеется. И да: мне наше знакомство тоже было приятно. И с тобой, и с Аделью, – Арзамасцев подмигнул. Я ничего не ответила.
Сумки у меня были не тяжелые, но их было три, включая чемодан на колесиках. Проще было б позвонить в домофон. Уверена, что Кадя, несмотря на наши разногласия, помог бы мне с багажом. Но я была гордой, и мне хотелось войти в квартиру хозяйкой, открыв дверь своим ключом. Так что я, поздоровавшись с консьержкой, сама поволокла сумки к лифту, сама отперла и распахнула дверь. И нос к носу столкнулась с Кадей.
Он был в спортивных брюках и простом лонгсливе, но за его спиной пол в коридоре был усеян предметами женского гардероба. Если б я не видела этих вещей на Адели, наверное, подумала бы, что у Кади в гостях любовница, и они в порыве страсти раздевались на ходу, бросая одежду, где попало.
Но все равно на Аркадия это было не похоже – разбрасывать вещи. С чего это он вдруг устроил погром?
Муж бросился ко мне навстречу, помогая занести сумки, а потом обнял меня, счастливо пробормотал: «Вернулась!» – и полез целоваться, дыша на меня винными парами: Аркаша оказался пьян.
– Вернулась, но не к тебе, – остудила я Кадин пыл, шлепнув ему по губам тыльной стороной ладони. – Эта квартира не только твоя, но и моя. И я имею право здесь жить. Надоело по гостиницам мыкаться. Но ты ко мне даже не приближайся, понял?
– А как же мы будем… того? – Кадя изобразил действие, символизирующее половой акт. – На расстоянии?
– Мы не будем этого делать, – оттолкнула я мужа, – никак.
Я прошла мимо Кади и попросила:
– Отнеси мои вещи в гостевую комнату.
– Зачем в гостевую? – спросил Кадя. – Есть же спальня. В спальне же кровать во. – Кадя раскинул руки. – Не кровать, а траходром. А в гостевой диванчик – во. – Кадя свел руки, оставив между ними расстояние в полметра.
– Вот именно: ты превратил нашу кровать в траходром, и я теперь под страхом смерти на нее не лягу. А диван, если его разложить, не такой уж и узкий. Для двоих, может, и тесноват, а для одной меня – вполне ничего, – проворчала я, проходя в гостевую комнату.
Квартира у нас была просторная, четырехкомнатная: совмещенная с кухней гостиная, спальня с отдельным санузлом и еще две небольшие комнаты, одна из которых служила нам общим кабинетом, другая пустовала – ее-то мы и называли гостевой. В перспективе думали превратить ее в детскую, но все откладывали. Теперь детской ей стать было точно не суждено.
– Короче так, – озвучила я свои планы мужу. – Проживать до размена квартиры будем совместно, но именно совместно проживать, а не жить вместе. Ты по-прежнему встаешь в шесть? Так и вставай. До половины восьмого изволь освобождать кухню. Я встаю часом позже, и где-то в половине восьмого или чуть позже иду завтракать. Ужинать тоже будем врозь. Ты предпочитаешь первым или вторым? Уступлю тебе любое время.
– Ужинать буду в восемь, – недовольно буркнул муж. Физиономия у него была мрачной, но я подавила в себе сочувствие.
– Тогда я буду есть или в семь, или в девять. Твое время – с восьми до девяти, – согласилась я. – В остальное время сиди в спальне или кабинете – чтоб в гостиной и у себя я тебя не видела. Душем пользуйся тем, что в спальне, большая ванная моя.
– Пусть будет так, – вздохнул Кадя и, ссутулившись, покинул гостевую, точнее, теперь уже мою комнату.
Кадя обиделся. Сильно. Или чувствовал себя сильно виноватым. Что-то одно. Скорее, конечно, обиделся, потому что рожу имел недовольную, но не виноватую.
Так или иначе, но столкновений со мной избегал, неукоснительно соблюдая установленный мной график: завтракал с семи до половины восьмого, ужинал с восьми до девяти, в остальное время в гостиной не появлялся, большой ванной не пользовался. Попыток заговорить со мной, попросить прощения, пытаться запудрить мне мозги не предпринимал – даже не здоровался со мной. Я тоже с ним не здоровалась.
Мы стали как будто чужими. Даже когда я проживала в «Адели», и то, кажется, мы не так отдалились с Кадей, как теперь, деля на двоих одну квартиру.
Впрочем, домой мы приходили только ночевать. Я сидела в конторе допоздна, Кадя уезжал сразу после завтрака. Одновременно в квартире мы находились где-то с девяти вечера до половины восьмого утра, и большую часть этого времени тратили на сон.
За неделю я успела пройти диагностику, получить новый рецепт на линзы и, наконец-то, снова сесть за руль.
В пятницу вечера вынула из почтового ящика повестку. Судебное разбирательство по моему иску о разводе и разделе имущества было назначено на первый рабочий день после январских каникул. Я поставила себе в телефоне памятку, чтобы не забыть, хотя, конечно, понимала, что о таком не забудешь.
Повестка в ящике была одна. Свою Аркадий, вероятно, достал раньше.
Мне про это он ничего не сказал.
Заговорил Кадя со мной только в субботу.
Глава 30. Вынужденное сотрудничество
Аркадий
Оттолкнув меня и дав понять, что не хочет меня ни видеть, ни слышать, Лиза словно воздвигла между нами невидимый барьер. Пытаться преодолеть его я уже не стремился – у меня тоже было самолюбие.
С женой я старался не пересекаться и не общаться. Она вела себя аналогичным образом. Случайно встретившись со мной в коридоре, делала такую надменную рожу, что противно было смотреть.
Сексуальное влечение к Лизе у меня как рукой сняло после того случая, как она шлепнула меня по губам. А я ведь от души тогда обрадовался ее возвращению!
Было интересно, успела ли она подать на развод или еще только планирует. Решил, что если до Нового года не получу повестку, сам подам иск. Мне уже не хотелось мириться с меркантильной лицемерной сучкой, которая мало что опозорила меня, закрутив роман с моим конкурентом, так еще и мечтала отобрать у меня дело, которому я отдал кучу сил и средств. Предпочел бы поскорее покончить со всеми формальностями, разменять квартиру и разъехаться. Даже стал просматривать объявления, присматривая две приличные студии.
В пятницу повестка в суд все-таки пришла. Из-за предстоящих праздников дело затягивалось: его рассмотрение было назначено на 9 января. Терпеть Лизу мне предстояло еще почти месяц. И потом еще неизвестно сколько, пока решение суда не вступит в силу, пока не разменяем жилье.
Повестка напомнила мне о том, что у нас с женой общий бизнес, который тоже предстоит поделить поровну. И это было вообще нечестно. Лиза в «Ярилу» вложила намного меньше денег, на порядок меньше, и сил, кстати, тоже. Почти всем занимался я. И на эти выходные мне предстояло провести собеседование с представителями ивент-агентства, которое будет организовывать в «Яриле» новогодние праздники, выбрать и согласовать саму праздничную программу. Между тем, мы еще до нашей с Лизой размолвки договаривались, что все оргвопросы, связанные с Новым годом, она возьмет на себя. Все-таки в этих вопросах у нее опыта было больше. А теперь она нагло на все забила, как будто ее вообще не касается, что происходит в «Яриле». Я решил, что хватит Лизке бездельничать: пусть хоть немного поработает во благо нашего общего дела, раз хочет с него дивиденды получать.
– Наш общий планинг я положил на журнальный столик в гостиной, – проинформировал я жену, когда она заходила в гласную комнату, а я ее, соответственно, покидал. – Будь добра обратить внимание, что на сегодня и завтра у нас намечены совместные мероприятия. Любишь кататься – люби и саночки возить.
Елизавета
Аркаша заговорил так неожиданно, что я даже забыла на него зашипеть. Фыркнула вдогонку, но он, кажется, не услышал. Удалился в кабинет, даже не обернувшись.
Я заглянула в ежедневник. Да, еще в ноябре мы договорились о встрече с руководством ивент-агентства «Шалтай-Болтай» в эту субботу. Нам предстояло познакомиться с тремя вариантами разработанных специально для нас развлекательных программ, посвященных встрече Нового года, выбрать одну из них, предложить при необходимости внести в нее исправления, свозить аниматоров в «Ярилу», чтобы они на месте сориентировались, откуда удобнее выходить, куда скрывать и тому подобное.
До назначенной встречи оставался всего час, и я спешно засобиралась. От завтрака пришлось отказаться. Быстренько подкрасилась, расчесала волосы. Сдернула с вешалки первое попавшееся платье, накинула кардиган, натянула чулки.
Впрочем, я, наверно, лукавлю, говоря, что платье я взяла первое попавшееся. Выбор на черное бархатное платье на тонких бретелях с разрезом до самой попы пал не случайно. В нем я когда-то танцевала с Кадей танго, и мне хотелось напомнить ему о тех временах, когда он горел страстью и врал мне, что никогда ко мне не остынет. Другого повода пофорсить перед мужем в наряде, который его всегда заводил, мне могло и не представиться.
Кадя, как всегда на работу, оделся в деловой костюм и светлую рубашку. Хорошо, хоть галстук не повязал, стервец. Деловые костюмы ему шли: он умел их носить, что встречается не часто, и я раньше всегда гордилась, что у меня такой классный муж, обладающий такой офигенной харизмой. Но сейчас мне его манера одеваться по-деловому даже в выходной день показалась вычурной.
– Хоть в субботу бы мог одеться, как нормальный человек. На фига строить из себя большого начальника? – буркнула я, окинув мужа критичным взглядом.
– Кто бы говорил, – хмыкнул Кадя, помогая мне надеть дубленку.
Выбор верхней одежды для меня он сделал, как всегда, безошибочный: к укороченной шубе или легком пальто мне сегодня было бы холодновато.
Свою машину я оставила у дома: вести ее туфлях, платье и длинной дубленке было б неудобно. Поехали на Кадином внедорожнике, тем более что муж этот джип приобретал специально для поездок в Перловку.
Программу, предполагающую проведение среди гостей «Ярилы» костюмированного карнавала, мы с Кадей одобрили единогласно. Потом поехали в Перловку. Ребята из ивент-агентства ехали за нами следом на своем микроавтобусе – решили заодно доставить на место костюмы и реквизит.
Провозились часов до четырех. Мало того, что я осталась без завтрака, так теперь еще и без обеда. Мечтала, как только артисты уберутся восвояси, пойти в ресторан, а потом уже ехать в город. Уверена была, что и Аркаша давно уже хочет есть.
– Надо еще пару вопросов решить, – муж позвал меня в наш общий с ним кабинет.
Я, вздохнув, прошла внутрь. Кадя был прав. Нужно было решить, кто занимается новогодним оформлением, елкой, масками для гостей, которые не захотят сами приобретать карнавальные костюмы, обсудить праздничное меню. Много времени это не должно было занять, но кушать хотелось сильно.
– Предлагаю организационные вопросы на часок отложить, а сейчас заняться кое-чем более приятным, – сказала я. Мой желудок проурчал, подтверждая своевременность перерыва на ланч.
– Хочешь сказать, что проголодалась? – хмыкнул Кадя, с прищуром посмотрев на мой рот.
– Ну, да, я голодна! – с вызовом сказала я, думая, что Кадя услышал урчание в моем животе и насмехается над этим. – И мне не стыдно в этом признаться! А что здесь такого? Это естественно, между прочим. Можно подумать, ты не проголодался!
– Еще как проголодался! – довольным тоном произнес Кадя, зачем-то поворачивая ключ в дверном замке.
– Что ты творишь? – действия мужа показались мне нелогичными: говорил он одно, а делал другое.
– Создаю условия для борьбы с голодом, – произнес Аркаша какую-то несуразицу.
– По-моему, ты, наоборот, чинишь препятствия для нашего насыщения – только время тянешь, – попыталась я вразумить Кадю.
– Я исправлюсь, – с хрипотцой произнес он и подхватил меня на руки. Я вскрикнула и тут же замолкла, словно поперхнувшись, когда встретилась с голодным взглядом. Кадя пожирал меня глазами, и этот взгляд разметал мои мысли, точно ураган осеннюю листву.
– Ты все не так понял, – просипела я, чувствуя, что теряю контроль над собственным телом.
– Это ты ничего не понимаешь, – прохрипел Кадя, усаживая меня на стол и запуская руки под мою юбку.
– Нет, стой, я так не хочу! – заерзала я, приподнимаясь на руках, чтобы сползти на пол. Я не настолько не уважала себя, чтобы заниматься сексом с предателем, да еще и в рабочем кабинете. Я же не шлюха, чтоб драть меня на письменном столе!
Но Кадя, воспользовавшись моментом, ловко стянул с меня трусы и удержав меня на столе, прошептал интимно:
– А как ты хочешь? В какой позе? Готов исполнить любое твое желание! – Завершив свои похабные речи, муж куснул меня за кончик уха, заставив мое тело завибрировать от желания. Но полностью подавить мою волю искусителю не удалось.
– Да иди ты в задницу! – выпалила я и соскользнула-таки на пол.
– В задницу, говоришь? – зловеще улыбнулся Кадя. – Не думал, что тебе такое нравится. Но воля женщины для меня закон. Хочешь в задницу – возьму в задницу. – Муж резко развернул меня, наклонив над столом, и рывком задрал юбку до самой талии.
– Ты охренел?! – прошипела я. Кричать я не могла, чтобы не привлекать к нашим «играм» внимание гостей и персонала «Ярилы».
– Скажи еще что-нибудь грубое – меня заводит, – интимным голосом «подбодрил» меня муж, зафиксировав меня левой рукой за шею в стыдном положении. И тут я ощутила пальцы его правой руки на своем анальном отверстии. Похоже, Кадя смочил их слюной, так как двигались они гладко, не причиняя боли. Я задрожала от страха и предвкушения. Попробовать анальный секс было одним из моих тайных желаний, но я даже намекнуть боялась Каде на это. Да и вообще боязно было. Тем более, я не ожидала, что это произойдет в такой обстановке. Это было так страшно, так унизительно и так будоражило!
– Не надо, пожалуйста, перестань! – взмолилась я шепотом.
– Надо, Лиза, надо! – отозвался муж, проникая пальцем в мою запретную дырочку. Я пискнула от неожиданности и замолчала, прислушиваясь к своим ощущениям. Больно не было, неприятно тоже, скорее, наоборот. Движения Кадиного пальца внутри моей задней щелочки заставляли пульсировать низ живота. Я настолько сильно текла от желания, что вскоре сама ощутила, как мои соки стекают по внутренней стороне бедер. Заметил это, вероятно, и муж.
– До чего ж ты, оказывается, развратная сучка, Лизка, – прошептал, нагнувшись к моему уху, Кадя.
Я дернулась, скрипнув зубами, пытаясь заставить «насильника» убрать палец из моей попы. И мне это удалось!
Но ликовать мне пришлось не долго. Вероятно, Аркаша вынул палец из меня только для того, чтобы освободить из брюк и боксеров свой затвердевший член. Потому что я едва начала возвращаться к реальности и попыталась разогнуться, как Кадя вновь прижал мою голову к столу и рывков вошел в меня. Слава богу, не в попу.
Почти тут же палец мужа вернулся в мое анальное отверстие, и это был… салют. В том смысле, что мой мозг тут же разорвался фейерверком, и я закричала, совершенно забыв о том, что мимо нашего кабинета могут проходить люди. Кричать, стонать и рычать: «Да, да, трахни меня еще!» – я продолжала все время пока Кадя насаживал меня на свой член, при этом умудряясь массировать большим пальцем мой чувствительный анус. А что мне еще оставалось делать, если оргазмы накрывали меня один за другим?
Наконец-то, и Кадя рыкнул что-то нечленораздельное, выстрелив в меня горячей струей, после чего его палец покинул мою попу, хватка на шее ослабла. Я, наконец-то, смогла выпрямиться и осознать, что произошло.
– Блин! – простонала я. – Ты кончил в меня, епрст!
– Боишься забеременеть? – легкомысленно хмыкнул Кадя, надевая штаны и застегивая ширинку. – А я не прочь оставить тебе память о себе.
– Ты свихнулся с горя, что ли?! – прошипела я. – Нашел время! Если ты думаешь, что беременность заставит меня передумать насчет развода, то глубоко ошибаешься! К тому же есть средства избежать нежелательной беременности, даже если был незащищенный секс. И, да будет тебе известно, у меня сейчас безопасный период: со дня на день начнутся критические дни.
– Жаль, – с искренним разочарованием произнес Кадя. – Но не беда: чай, не в последний раз трахаемся – еще успеем сделать ляльку.
– Да пошел ты! – процедила я.
– Куда на этот раз? – радостно уточнил Кадя, с готовностью начав снова расстегивать ширинку.
– На хер! – чуть ли не впервые в жизни грубо выругалась я, подумав, что по указанному адресу мой гетеросексуальный муж проследовать точно не захочет.
Глава 31. Изменю, но не докажешь!
Елизавета
Допустим, секс с Кадей в кабинете был неплох. Даже хорош. Вообще улетный. Лучший секс в моей жизни, откровенно говоря. Но у него был существенный недостаток: все произошло не по моей воле, а вопреки. Так что самолюбие не позволило мне признать, что все было круто. Я соврала, сказав Каде, что мне было так себе – бывало и получше. И что если он еще раз ко мне притронется – сядет за изнасилование.
На это он обиделся. Странный человек! А как я еще должна была реагировать на его действия насильственного характера? Сделать вид, что так и надо со мной обращаться? Что можно меня предать, а потом как следует оттрахать, и я все прощу? Ну, уж дудки! Характер у меня есть, и если Кадя об этом забыл, то я могла и напомнить.
– Мы с тобой друг другу никто! Считай, что развод уже состоялся! – заявила я Каде. – Так что голод свой удовлетворяй с кем-нибудь другим. А я теперь не про Вашу честь, господин Герц. Я теперь свободная женщина, и если мне захочется секса, сама выберу себе партнера.
– Ну-ну, – скептически протянул Кадя. – Дерзай! А я тут же соберу доказательства твоей измены, и справедливость восторжествует: о своей части в «Яриле» можешь забыть!
– И не мечтай! Я так тебе изменю, что вообще ничего не докажешь! – процедила я. И эта угроза не была голословной: у меня была идея, как провернуть это дельце. И кандидат на роль любовника тоже был.
– Нашла, чем напугать! – хмыкнул Кадя. – Если б я хотел тебе изменить, то ты б тоже ничего не узнала!
– Почему же так не сделал?
– Потому что не изменял, – завел Аркаша старую песню.
– Опять двадцать пять! – возмутилась я. – Прекрати, а? Надоело лапшу с ушей снимать!
– А мне надоело слушать обвинения в том, чего я не совершал! – парировал Кадя. – Вот специально изменю, чтоб не чувствовать себя козлом отпущения.
– Вот и правильно! – подхватила я. – Дай мне доказательства своего предательства!
– А я так изменю, что ничего не докажешь! – хохотнул Аркаша. – Даже если дату и место назову, где это произойдет.
– Спорим, не изменишь так, чтоб я не смогла доказать? А я изменю так, что у тебя не получится ничего мне предъявить? – коварно предложила я. – На полквартиры! Слабо?
– Спорим! – согласился Кадя. – На квартиру и «Ярилу»!
– Идет!
– Какую назначим дату? – спросил Кадя.
– Новогоднюю ночь, – без раздумий решила я. – Здесь, в «Ярило».
– По рукам! – не стал возражать муж.
И мы поспорили, попросив стать нашим судьей первого встречного: одного из постояльцев, некого Михаила Викторовича Овчаренко. Номер он снял сроком на месяц, и планировал задержаться у нас до 10 января. Так что времени для того, чтобы изменить друг другу, у нас с Аркадием было предостаточно.
Маскарад – отличный способ изменить мужу, оставшись неузнанной. С незнакомцем, которого тоже не узнает никто. Как Кадя докажет, что это была я, если за весь вечер я ни разу не сниму маску, закрывающую не только глаза, но, считай, пол-лица? А если я не сниму ее даже во время процесса измены, то есть и во время секса останусь в ней? Во-первых, тогда Кадя ничего не докажет, даже если во всех номерах установит скрытые камеры. Во-вторых, мне будет не так стыдно за свое поведение, если я лягу в постель с незнакомым мужчиной. Хотя я планировала сделать это со знакомым – с Марком. Он был опытным и, я не сомневалась, искусным любовником. Плюс еще порядочным человеком.
Таким образом, до конца декабря мне нужно было забронировать номер в «Яриле», чтобы было, где уединиться с Марком. Также требовалось продумать мой карнавальный образ, сменить имидж, купить маскарадный костюм для себя и для своего предполагаемого любовника. Потом необходимо было договориться с Арзамасцевым о сексе (самый трудный пункт). Надо было еще придумать, чем доказать Аркадию после развода, что факт измены все-таки был. Дополнительно я решила отметить развод и мой выигрыш, устроив в «Яриле» вечером 9 января вечеринку. Артисты «Шалтай-Болтая» должны были работать в «Яриле» с 24 декабря по 7 января, устроив в ночь с 31 декабря на 1 января большой бал-маскарад, а в остальные дни гоняя свои обычные программы, благо в их арсенале было достаточно сценариев и костюмов, чтобы за две недели ни разу не повториться. На 9 января я хотела договориться с ними об особой программе.
Так что дел было до фига, и начать я решила с самого щепетильного и сложного морально: с приглашением Марка стать на одну ночь моим любовником, но сохранить это в тайне. Доказательством же того, что в постели с ним я, должно было послужить фото, где была бы видна моя левая ягодица, на которой у меня имелись две родинки, расположенные где-то в двух сантиметрах друг от друга: одна диаметром около половины сантиметра, другая – вдвое меньше.
В «Адель» я приехала в воскресенье вечером: знала, что Марк почти наверняка в это время будет в своем ресторане. Как я поняла из нашего общения, у него не было квартиры, только комната в доме родителей. Проживал же он постоянно в одной из своих гостиниц: первоначально в «Лидии», а после открытия «Адели» перебрался в двухкомнатный люкс нового отеля.
Нашла я Марка быстро – у барной стойки с бокалом виски, вероятно, уже не первым.
– Лиза? Не ожидал увидеть тебя снова, но рад. Решила вернуться в «Адель»? – приветствовал он меня.
– Я тоже рада тебя видеть, Марк, – улыбнулась я. – В отель я не вернулась, а сюда пришла, чтобы увидеть тебя.
– Серьезно? – удивленно вскинул брови Марк. – Неужели ты на меня запала, Лиза? Не ожидал. Конечно, лестно, но…
– Не обольщайся – ты нужен мне в качестве друга, – засмеялась я. – Мне нужна твоя помощь, но обсудить это я хотела бы тет-а-тет. Ты вообще способен сейчас что-то обсуждать серьезно?
– Ты меня обижаешь! – воскликнул Марк. – Не буду утверждать, что трезв как стеклышко, но не настолько пьян, чтоб ничего не соображать.
– Отлично, отойдем в сторонку?
– Окей. Только захватим напитки. Повтори-ка ты мне, Сеня, виски, а даме сооруди «Беллини», – попросил Арзамасцев бармена.
– Мне не надо «Беллини», я за рулем, – остановила я Сеню, – и свой виски Марк Денисович выпьет чуть позже.
Подхватив Арзамасцева под локоть, я повлекла его к нише возле окна. Когда мы остановились, Марк обнял меня за талию и, нагнувшись к самому уху, прошептал:
– Огонь ты, Лиза, сущее пламя, но не твоя любовь спалила мое сердце.
Поэтичность Марка меня не тронула, а обеспокоила – он был пьян, и обсуждать с ним мою пикантную просьбу, когда он был в таком состоянии, было рискованно. Я закусила губу, соображая, как мне лучше поступить: говорить или промолчать о том, что меня привело сегодня в «Адель». И отвернулась, чтобы не чувствовать запаха алкоголя, которым Арзамасцев, казалось, дышал.
И тут я увидела, что нас снимают. Сеня быстро опустил смартфон, но я успела заметить, что он делал.
– Марк! Ты офигел? Зачем велел Сене нас фотографировать? Хотел меня скомпрометировать? – прошипела я, отталкивая Арзамасцева.
– Ты сбрендила? Что за хрень ты несешь, Лиза?! – искренне удивился и, кажется, даже оскорбился Марк.
– Сеня нас только что снимал на смартфон – я своими глазами видела!
– Пойдем разбираться! – Теперь уже Марк взял меня под локоть и поволок к барной стойке. – Сеня! Дай свой смартфон!
– Это еще зачем? Вы не имеете права! – заволновался бармен.
– Смартфон на стол! – рявкнул волшебным образом протрезвевший Арзамасцев. – Не заставляй меня прибегать к силе, Сеня!
– Я заявлю в полицию, если Вы меня хоть пальцем тронете! – пригрозил бармен. – Свидетелей здесь полно.
– Нос тебе полиция не починит и зубы не вставит, – предупредил Марк со зловещей улыбкой.
– Это произвол! – возмущенно произнес Сеня, кладя на барную стойку свой гаджет.
– Пароль введи! – потребовал Арзамасцев.
Бармен повиновался.
– Действительно, он нас снимал, – нахмурился Марк, листая альбом. – И неоднократно. Начиная с первой нашей встречи. И отправлял снимки, вот сюда. – Арзамасцев показал мне адрес почты.
– Это почта «Альбиона», – узнала я адрес. – Он работал на Герца. Не ожидала такого от Кади. Подкупить бармена, чтобы следить за женой – это так низко!
– Никого Герц не подкупал. Он не мог знать, что в тот вечер ты здесь появишься, – заступился за Аркашу Марк. – И не стал бы Сеня на него работать. Он вас ненавидит за то, что его сестричку на улицу выкинули.
– Какую сестричку? – тормознула я.
– Ну, Соню же! – пояснил Марк.
Теперь мне стало понятно, как Кадя догадался искать меня в «Адели», и почему появился в баре в образе Аделины, когда я здесь запивала горе, уже в пятницу вечером. Сразу, как слез с Васи, побежал сюда, изменник.
– Подлец! – вырвалось у меня.
– Ты уволен! – сообщил Марк Сене. – И сестра твоя тоже. Изволь немедленно покинуть бар!
– А кто же будет обслуживать клиентов? – хмыкнул Сеня.
– Завтра же найду тебе замену, – пообещал Марк. – Желающих пруд пруди.
– А сегодня? – коварно усмехнулся Сеня.
– Сам за стойку встану – не впервой! – неожиданно заявил Марк.
А я поняла, что обсудить с ним мой вопрос не выйдет. Но мы договорились, что я зайду во вторник, и мы поговорим в спокойной обстановке – в кабинете или номере Арзамасцева. Я предпочла первый вариант.
Глава 32. Дон Жуан повстречал Кармен
Елизавета
В понедельник я позвонила в «Ярило», чтобы забронировать номер – мне бы хватило стандарта, лишь бы был с двуспальной кроватью. Однако свободных стандартных номеров уже не было, люксов тоже. Осталась лишь пара мест в двухместных номерах второй категории и пока еще все апартаменты. Пришлось бронировать последние, но только на одни сутки: с полудня 31 декабря до полудня 1 января.
Во вторник, как и договаривались, я направилась к Марку. К нему я поехала с работы, поэтому одета была просто и по-деловому. На мне были черные полушерстяные брюки классического кроя, светлая рубашка и бордовый кардиган. Машину я еще утром оставила во дворе: и на работу, и в «Адель» поехала на такси. Предполагала, что беседа с Марком может на самом деле оказаться душевной, а за руль нетрезвой я никогда не садилась.
Арзамасцев ожидал меня, как мы и договаривались, в своем кабинете.
– Так в чем тебе нужна моя помощь? – спросил меня Марк, когда я разделась и села в удобное кресло возле журнального столика в углу кабинета.
Я решила, что лучше собраться с духом и сказать все сразу – прямо, без обиняков.
– Нам надо переспать! – выпалила я.
– То есть сделать вид, что мы переспали? – уточнил Арзамасцев.
– Нет, по-настоящему, – выдохнула я и закусила губу.
– Ты так решила отомстить мужу? Извини, но здесь я пас, – неожиданно отказал мне Марк.
– Не отомстить, а выиграть пари. Мы с Кадей поспорили на «Ярило», что сможем изменить в новогоднюю ночь, но так, что не дадим друг другу доказать факт измены, – пояснила я. – Мне показалось, что нравлюсь тебе, что ты меня хочешь. Ты обиделся тогда на то, что отказала тебе в последний момент? Прости. Второй раз я тебя так не обломаю, обещаю!
– Дело не в тебе. Я не обиделся на тебя за динамо, к тому же ты мне ничего не обещала. Сам был виноват, что возомнил, будто ты согласишься. И ты мне на самом деле симпатична, – ответил Марк, как мне показалось, тщательно подбирая слова. – Причина во мне. Когда я ушел тогда от тебя, я познакомился с женщиной. И, кажется, я в нее влюбился. Настолько запал на нее, что не хочу никого другого. Вот как бывает, оказывается. Да и в любом случае, я не смог бы, наверное, переспать с кем-либо по заказу, даже с тобой. Я не проститутка.
– Прости, не хотела тебя оскорбить, – промямлила я. Мне стало совсем неловко. – И поздравляю тебя: любовь – это дар. И ты молодец. – Я встала, собираясь попрощаться и уйти.
– Поздравлять меня особо не с чем, – кисло улыбнулся Марк. – Эта дама – она дважды меня соблазнила, и дважды бросила. И неизвестно, увижу ли я ее еще.
Я почувствовала, что Марку нужно поделиться с кем-то, выговориться, и я решила задержаться, выслушать его. Снова опустилась в кресло.
– Интересная история, – произнесла я сочувственно. – Цветаевская.
– В смысле? – не понял Марк.
– Нет, уж лучше я расскажу Вам сказку:
Был тогда — январь.
Кто-то бросил розу. Монах под маской
Проносил фонарь.
Чей-то пьяный голос молил и злился
У соборных стен.
В этот самый час Дон-Жуан Кастильский
Повстречал — Кармен, – процитировала я Марину Цветаеву.
– А, в этом смысле, – хмыкнул Марк. – Что-то в этом роде и случилось – ты, наверное, права. Может, нам что-нибудь выпить? Или ты снова за рулем?
– На этот раз я на такси, так что можно и выпить, – согласилась я.
Выбор я остановила на вермуте, Марк – на виски.
– Ну, рассказывай, кто она – красотка, разбившая тебе сердце.
– Таинственная незнакомка, – пожал плечами Марк. – Она останавливалась в «Адели» дважды – под именем Марины Абрамовой. Но мне представилась Глашей. Не знала, наверное, что я владелец отеля и могу проверить, по каким документам регистрируются постояльцы.
– У тебя же есть ее ФИО и адрес. Разве ты ничего не разузнал о ней? И не пытался? – удивилась я.
– В интернете про нее я ничего не нашел, вообще ничего. А других источников информации у меня нет, – развел руками Марк.
– И что, она вот так просто уехала и не оставила тебе даже телефона для связи? – удивилась я.
– Не оставила, – вздохнул Марк. – Правда, сказала, что, может, встретимся с ней на Новый год. Но это не точно.
– Не хочешь пригласить ее на бал-маскарад? Это было бы так романтично! Тем более что твоя таинственная незнакомка, кажется, любит загадочность, – подала я идею.
– И где я найду бал-маскарад в нашем богом забытом городке? – усмехнулся Марк.
– Не совсем в городке, а в Перловке. Мы в «Яриле» будем его устраивать. Могу дать два пригласительных, – ответила я. – Только с номером не знаю, как быть. Сейчас свободны лишь апартаменты. Одни я забронировала для себя, другие пока что свободны.
– Давай, – согласился Марк. – Я закажу себе костюм Дон Жуана, а для Марины-Аглаи – костюм Кармен. Надеюсь, она все-таки согласится провести со мной эту ночь, и мой выбор костюма ее устроит. И апартаменты забронирую.
– Не самый плохой выбор, – согласилась я. – Она брюнетка?
– Нет, рыжая. Хотя я не уверен, что это настоящий цвет ее волос, как и имя, – улыбнулся Марк.
– Ну, что ж, удачи, Дон Жуан! – Я подняла бокал, чтобы чокнуться.
– А теперь поговорим о тебе, – неожиданно перевел разговор на другую тему Марк.
– О чем именно? – напряглась я.
– О твоих планах изменить Герцу. Не стоит это делать.
– Почему это? – вспыхнула я.
– Прежде всего, потому что ты его любишь, и тебе неприятно будет заниматься сексом с другим мужчиной. Не говоря уже о риске подцепить что-нибудь, испортить репутацию и потерять свою долю в «Яриле». Ну, и потому еще, что Аркадий тебе не изменял. Мне так кажется, во всяком случае.
– С чего ты взял, что Кадя мне не изменял. Я сама…
– Ты сама видела, как он трахается с другой? Нет же ведь?
– Нет, только слышала.
– Это не доказательство. Он мог просто смотреть порно. Это только один вариант.
– Если б он был дома один, я бы так и подумала. Но зачем ему смотреть порно вместе с Васей? Только если они трахаются или собираются это делать, – возразила я.
– С каким еще Васей? – остолбенел Марк.
– Не с каким, а с какой. С Василисой, администратором «Альбиона».
– А на кой черт ему было тащить ее домой? «Альбион» в тот день был переполнен? У них там что, слет какой-то был?
– Нет, слет был, но в «Аркадии», и Кадя там планировал задержаться допоздна. Какие-то аниматоры там тусовались, – поправила я.
– Что-то мне подсказывает, что он там и был допоздна, – поделился своими соображениями Арзамасцев.
– И как он мог быть сразу в двух местах? – хмыкнула я. – Я в квартире видела его ботинки. Его ботинки и Васины сапожки.
– А у него единственного такие ботинки? И другой зимней обуви у Герца нет?
– Есть у него другая обувь, – задумчиво произнесла я. – И ботинки такие не только у него, хоть и редкие. У Запоржченко такие же, например, – вспомнила я, заодно вспомнив и о том, что Оля жаловалась на неприятный запах от обуви своего супруга.
– А Запорожченко – это, случайно, не тот придурок, который додумался трахнуть Сонечку в день открытия вашего «Ярилы»? – поинтересовался Арзамасцев.
– Он самый, – кивнула я.
– А не мог он быть у вас в квартире вместе с этой Васей? – предположил Марк.
– Да ну, не, Кадя не дал бы ему ключи от нашей квартиры. Он не позволил бы на нашей постели чужим людям этим заниматься, – неуверенно пробормотала я. Перед моим внутренним взором при этом стояла палка медвежьей колбасы в нашем мусорном ведре, а в ушах звенел Олин голос, которая что-то говорила про исчезнувшую из холодильника колбасу из медвежатины.
– А ты спроси у него об этом прямо! – предложил Марк.
– Не, даже не буду спрашивать, – ответила я, хотя уже понимала, что версия Арзамасцева не лишена оснований.
– Есть еще один аргумент в пользу невиновности твоего мужа, – заметил Марк.
– Какой же? – спросила я убитым голосом.
– Он примчался в «Адель» почти сразу же следом за тобой, и уже в костюме бабы. Где он его взял? Полагаю, что у аниматоров, которые в это время проводили свое мероприятие в «Аркадии». Успел бы он сгонять за ним, если б письмо Сени получил, кувыркаясь с Васей в вашей спальне? – победоносно заключил Марк.
– Вряд ли, – признала я правоту собеседника.
– Не вряд ли, а точно не успел бы! – заверил меня Арзамасцев. – Он приехал прямиком из «Аркадии».
– Хочешь сказать, Кадя не изменял мне? – уточнила я, хотя и сама уже поняла: не изменял. По крайней мере, не в тот раз, когда я вернулась домой, отказавшись от командировки, чтобы отпраздновать годовщину знакомства.
– Именно об этом я тебе и говорю! – подтвердил Марк.
– То есть я зря с ним развожусь? – пробормотала я, осознавая весь ужас ситуации.
– Выходит, что зря, – согласился Арзамасцев.
– Но ведь Кадя все равно виноват! – воскликнула я, пытаясь оправдать свою глупость. – Хотя бы тем, что превратил наш дом в бордель! И если б ты знал, что он мне наговорил в эту субботу! Если б ты знал, что он со мной сделал!
– Тебе видней, тянут ли его провинности на развод, – пожал плечами Марк. – Одно могу сказать: если он поднял на тебя руку – разводись.
– Нет, что ты! Рука бы у Кади никогда на меня не поднялась! – воскликнула я. – У него другое на меня поднялось… – Сообразив, что ляпнула, я осеклась и покраснела.
– Избавь меня от подробностей, – засмеялся Марк. – Но, на мой взгляд, это повод не для развода, а наоборот.
– Спасибо за совет и за то, что открыл мне глаза, – вздохнула я. – Но в субботу Аркадий вел себя непростительно, правда. Он обвинил меня во всех смертных грехах. А насчет измены: если даже он не изменил мне две недели назад, то непременно изменит в новогоднюю ночь. Ну, или очень постарается это сделать. Так что разводиться все равно придется, вот так-то.
Марк снова перевел разговор на другую тему, теперь уже нейтральную, и мы посидели с ним еще полчаса, болтая о пустяках, а потом я засобиралась домой.
Глава 33. Подготовка к маскараду
Елизавета
Казалось, все было ясно: Кадя мне не изменял. Повода для развода не было. Да и потом он вел себя глупо, но достойно. Можно сказать, боролся за меня. Ревновал, но заботился, переживал за меня. Хотя мог бы сразу обвинить меня в измене из-за флирта с Арзамасцевым и первым подать на развод.
Если б Аркадий не накосячил в субботу, обвинив меня в меркантильности и неподобающем поведении, если б не взял меня почти силой, не трогал бы мой анус, когда я сказала, что не хочу так, то я бы, не задумываясь, побежала забирать заявление. Но в субботу Кадя обошелся со мной без уважения и, главное, пригрозился мне изменить. Да и вообще мы отдалились в последнее время, и я поняла, что, в общем-то, смогу прожить без Аркаши – не сошелся на нем клином свет.
То, что Кадя не доверял мне, считая меня алчной шлюхой, и, главное, то, что готов был мне изменить, было обидно. Прямо до слез. И я решила, что должна выиграть наш с мужем спор во что бы то ни стало. Вот изменю, разведусь, предъявлю Каде доказательство своей победы – а там видно будет.
Ловить кавалера я решила непосредственно в карнавальную ночь. Судя по списку приглашенных, одиноких мужчин на нашем балу будет предостаточно, но, увы, меньше, чем одиноких дам. Так что нужно было сделать из себя соблазнительную наживку. Чтобы не выглядеть шлюхой, но транслировать потенциальному партнеру, что в этот вечер я доступна.
Я долго перебирала в голове известных женских персонажей, которые традиционно считались охочими до противоположного пола. Начиная с Красной Шапочки и заканчивая Горничной в белом передничке и пипидастром в руке. Но все это было как-то пошло, недостойно меня.
Образ мне помогла найти Лариса, когда я ей относила одолженные у нее вещи для перевоплощения в Субтильного. Ее идея мне понравилась. Я забрала у нее костюм и парик, записалась в тату-салон, чтобы накануне праздника сделать себе временную татуировку.
Определившись со своим карнавальным образом, я решила узнать, в каких костюмах собираются явиться на праздник другие мои знакомые мужчины, чтобы случайно не соблазнить их.
Начала я с Аркаши: было бы глупо потратить вечер на охоту за своим же мужем. Кадя сказал, что собирается нарядиться в Арлекина. В ответ спросил, в кого наряжусь я. Недолго думая, я соврала, что буду Коломбиной. Я не собиралась подставляться, раскрывая мужу истинные свои намерения, иначе он устроил бы за мной слежку, мешая изменить ему бездоказательно.
Потом я позвонила Марго, спросила, придут ли они с супругом на бал. Подруга, слава богу, отказалась, сказав, что в ее положении безопаснее встречать Новый год дома. А вот Василиса, сказала Марго, на маскарад идет, уже заказала себе костюм разбойницы.
Последней я набрала Олю, поинтересовалась, не приглашал ли их Кадя на карнавал. Я была почти уверена, что Запорожченко не захотят встречать Новый год в том месте, где опозорились на весь город. Но я ошиблась. Оказалось, что Володя умудрился уговорить жену встретить Новый год в «Яриле», объяснив, что там все равно все будут в маскарадных костюмах. И даже номер успел для них забронировать.
– Отлично! А в каких вы будете костюмах? – спросила я.
– Я буду Женщиной-кошкой, а Вова – Пиратом, что-то вроде Джека Воробья. А ты в каком образе предстанешь?
– Пока не решила, – соврала я Оле. Не хотелось, чтоб кто-то догадался, что дама, ищущая себе партнера на ночь, – это я.
Решив вопрос с костюмами, я занялась подготовкой праздника 9 января. Того самого, посвященного нашему с Кадей разводу. Заказать его я хотела все тому же «Шалтаю-Болтаю», который проводил у нас карнавал. Но оказалось, что на это же число их услуги уже заказал мой муж.
– А что он собирается праздновать, он не сказал? – поинтересовалась я, хоть и догадывалась, что то же самое, что и я – наш развод.
– Повод Аркадий Семенович обещал назвать непосредственно 9 января, - ответили мне в ивент-агентстве. – Но программу он выбрал свадебную. Только просил поменять порядок конкурсов и вообще сценарий, сделав так, что как будто бы назад пленка прокручивается. То есть начнется с того, что виновники торжества поймают подвязку с букетом, потом погасят огонь, символизирующий домашний очаг и так далее. И все закончится танцем виновников торжества. Только это будет не вальс, а танго.
– Отличная идея, – одобрила я. Аркадий меня опередил, я хотела заказать то же самое.
Вечером я предъявила Каде претензии:
– Почему не сказал, что устраиваешь 9 января праздник в нашу честь? Я тоже хочу поучаствовать и пригласить друзей!
– Потому что не успел – я сегодня утром только о нем договорился, – пожал плечами Кадя. – Приглашай, кого хочешь.
– А платье мне какое надеть, свадебное? – уточнила я. – Оно мне еще в пору.
– Хорошая идея, – хмыкнул Кадя. – Мне тоже костюм жениха как раз. Устроим еще один маскарад.
– Договорились, – засмеялась я.
Но потом, закрывшись в своей комнате, я расплакалась. И прорыдала полночи. Больно было от того, что мы с Кадей больше не пара, еще больнее от того, что он хочет превратить наш развод в фарс. Но так мне было и надо! По большому счету, это я во всем была виновата, это я начала бракоразводный процесс.
Аркадий
Новогодней ночи я ожидал, словно конца света. Для меня предстоящий бал был, словно пир во время чумы. Разумеется, я не собирался уступать Лизе «Ярилу», поэтому наш спор должен был выиграть. Но думать о том, как соблазняю какую-то чужую мне женщину, как ласкаю ее, как она трогает руками или даже губами мой член, не хотелось от слова совсем. Противно было.
И праздник под условным названием «Свадьба наоборот» был задуман мною себе в наказание. За то, что допустил такую ситуацию. Это было сродни самобичеванию. Странным показалось, что Лиза это не поняла, не почувствовала. Больно было осознавать, что идею отпраздновать наш развод моя жена восприняла с таким энтузиазмом. Даже в платье невесты собралась нарядиться, блядь!
Глава 34. Карнавальная ночь
Аркадий
Насчет того, что наряжусь Арлекином, я Лизе соврал. Хотя первоначально была мысль явиться на карнавал в домино. Но позже передумал. Решил осуществить свою детскую мечту. А кем хотят быть многие мальчики? Нет, не хрена не космонавтами. Рыцарями и мушкетерами. Вот под мушкетера я и нарядился, тем более соответствующий костюм для взрослого можно было купить готовый, причем по бюджетной цене – чуть дороже трех тысяч рублей. Заказывал я его через интернет, так что никто не мог знать, в кого я переоденусь.
Костюм Мушкетера я дополнил карнавальной маской, почти полностью закрывающей лицо. Да и накладные усы с бородкой, парик – они сами по себе делали меня неузнаваемым.
Переоделся я в номере, выскользнул из него незаметно, спустился в зал. Я был готов увидеть среди гостей нескольких мужчин в аналогичных моему нарядах, но ошибся. Было несколько Арлекинов, Разбойников и Пиратов, парочка то ли Принцев, то ли Королей, некто, похожий на Вампира, один Ковбой. Половина женщин нарядилась под Королев, половина – под персонажей порнофильмов: Красных Шапочек, Горничных, Медсестер. Была одна Елка. Среди дам разглядел еще пару Ведьм, Разбойницу и даму, наряд которой, как мне показалось, подходил к моему.
На ней был корсет, надетый поверх блузы с широкими, собранными у запястий на резинку рукавами. Сверху блуза имела широкий вырез, так что на груди едва выглядывала из-под корсета, обнажала плечи. Юбка, сшитая из той же синей бархатной ткани, что и корсет, была, как у танцовщицы канкана: спереди короткой, сзади – длинной, до середины голени. Из-под нее игриво выглядывали белые оборки. Чулки у дамы были вызывающие – сеточкой. На ногах у нее были ботфорты, но верхняя их часть была развязана и отвернута вниз, обнажая колени. Шнуровка сверху на корсете была расслаблена, из-за чего казалось, что даму застали в момент одевания или раздевания. На голове у дамы была широкополая шляпа с пером, похожая на мою. Волосы у женщины были светлыми, волнистыми. А когда я подошел к ней ближе, желая познакомиться, то увидел на левом плече татуировку в форме лилии (надеюсь, что временную). Лицо женщины прикрывала маска, так что я даже не смог понять, знаком ли с блондинкой.
– Миледи? – спросил я блондинку, улыбаясь.
– Атос? – сделала вид, что узнала меня, незнакомка. – Какая встреча!
– Не боитесь демонстрировать лилию на плече? – поинтересовался я, неожиданно поймав себя на желании прикоснуться к татуировке губами.
– Отнюдь! – засмеялась незнакомка. – Что мне за это сделают? Накажут?
– Хотя бы. Я бы с удовольствием тебя наказал, – признался я, решив сразу перейти на ты.
– А я бы, пожалуй, не отказалась быть наказанной. Тобой наказанной, мой граф, – губы моей собеседницы тронула кокетливая улыбка. Голос ее звучал низко, настраивая на интимный лад.
– Тогда экзекуция состоится после полуночи, в моем номере, если не передумаешь, – прямо предложил я.
– Я не передумаю, – пообещала Миледи.
Найти партнершу на ночь оказалось проще, чем я думал. И по намекам дамы я догадался, что она ничего не имеет против жесткого секса. А меня в последнее время тянуло именно на такой.
Елизавета
На карнавал я приехала на такси уже в костюме Миледи, накинув сверху купленный в секонде полушубок из искусственного меха. Все это давало мне гарантию, что меня не узнают. Тем более что я использовала парик и маску, оставляющую открытыми лишь кончик носа и губы.
Выбор костюма оказался удачным. Зал был еще наполовину пуст, а я уже заинтересовала нескольких мужчин – поймала на себе их не двузначные взгляды. А один, в костюме Мушкетера, даже заговорил со мной и прозрачно намекнул, что после окончания карнавала хочет со мной уединиться. Я дала ему понять, что готова на все, даже на игры в стиле БДСМ. Мне показалось, что эта тема ему интересна.
Мне она тоже была интересна, но раньше я стеснялась этого, и Кадя всегда, за исключением последнего раза, брал меня нежно, мягко. Стыдно признаться, но в последний раз секс с ним мне понравился даже больше, чем в удобной постели. Может, из-за длительного воздержания – я тогда была, действительно, голодна. Но все же, скорее всего, из-за того, что мне нравится, когда мужчина доминирует.
Но это было моим секретом. Я знала, что признаться в своих порочных наклонностях своему постоянному партнеру не смогла бы. Другое дело, случайный знакомый, вроде этого Атоса – с ним я, пожалуй, смогла бы позволить себе все. Только нужно было выпить для храбрости. И для того, чтобы подавить в себе желание остаться верной мужу. Я напоминала себе, что мы с Кадей находимся в процессе развода, но все никак не могла окончательно порвать невидимые нити, которыми было связано с ним мое сердце.
Болтая с Атосом обо всякой ерунде, я рассматривала прибывающий в «Ярилу» гостей.
С трудом подавила в себе желание подойти к Женщине-кошке, под маской которой, я знала, скрывается Оля. Если б проводился конкурс на Королеву бала, то пальма первенства, без сомнения, досталась бы ей. Несмотря на то, что дважды рожала, Оля умудрилась сохранить безупречную фигуру и выглядела значительно моложе своих тридцати лет. Двигалась она грациозно и эротично. На нее с вожделением смотрели несколько пар глаз. Многие мужчины наверняка завидовали спутнику Женщины-кошки, наряженного в пиратский костюм.
Дон Жуан с Кармен явились одними из последних, и я поняла, что у Марка с Мариной-Аглаей все-таки срослось. Рада была за него, очень. Аглая оказалась миловидной рыжеволосой девушкой небольшого роста, но рядом с высоким Марком она почему-то не смотрелась нелепо. Вероятно, благодаря гордой осанке и чувству собственного достоинства, которое, я была уверена, было присуще таинственной возлюбленной Арзамасцева.
Почти весь вечер мужчина в костюме Мушкетера, которого я назвала Атосом, не отходил от меня надолго. Хотя мне показалось, что он постоянно искал кого-то в толпе, близоруко щурясь. Впрочем, я и сама пыталась рассмотреть кое-кого в толпе гостей – Арлекина, чья фигура показалась бы мне знакомой. Так-то Арлекинов на празднике было несколько, но по комплекции они не были похожи на Кадю. У меня появилось подозрение, что Аркаша обманул меня, как и я его, когда говорил, в каком костюме явится на карнавал.
Безрезультатно пытаясь угадать, под какой маской прячется мой муж, я даже пожалела, что, оберегая глаза, сняла перед выходом из дома контактные линзы. Они были у меня с собой, в сумочке, но не могла же я пойти в туалет и надеть их!
Когда начались танцы, я была уже прилично пьяна, и меня, как это водится, потянуло на откровенность. Плакаться я, разумеется, вздумала тому, кто был рядом, то есть Атосу. Хорошо еще догадалась придумать, что в трудную ситуацию попала не я, а моя несуществующая подруга. Да и саму ситуацию описала примерно, что-то пропустив, что-то заменив, что-то сочинив.
– Я вот веселюсь, а моей подруге не до веселья, – вздохнула я, потягивая очередной коктейль.
– А что с подругой, заболела? – сочувственно спросил Атос.
– Если бы! – воскликнула я. – У нее жизнь рушится. Точнее, она сама ее, кажется, рушит, своими руками.
– Как это может быть?
– Она с мужем разводится, хоть и любит его до беспамятства.
– Зачем же тогда разводится?
– По инерции, – ответила я, подумав. – Думала, что он ей изменил, подала на развод. Сейчас выяснилось, что измены не было, она перепутала, за мужа его друга приняла из-за того, что сзади они похожи – прям одно лицо. Ой, ну один зад. То есть, одна спина. Ну, ты понял.
– Ну, раз выяснилось, что измены не было, можно ж документы на развод забрать. В чем проблема-то? Не понимаю, – высказался Атос.
– Нельзя забрать – гордость не позволяет. Они ж из-за того, что она на развод подала, столько гадостей друг другу наговорили, что простить никак нельзя. К тому же подруга, думая, что муж ее предал, ему отомстила – переспала с коллегой. А он узнал, и ей отомстил. Так что теперь они уже на самом деле все друг другу поизменяли. Короче, кошмар!
– Бывает! – вздохнул Атос. – У моего знакомого прям похожая ситуация была. Жена его приревновала, на развод подала. Или, скорее, сделала вид, что ревнует, чтоб был повод развестись. И, главное, она по-честному имущество делить не захотела. Стала к мужу проституток подсылать, чтоб спровоцировать его на измену, зафиксировать – и в суд. Там по брачному контракту изменник не получает ничего.
– Ну и как, изменил он жене с проституткой?
– Изменил. Только зафиксировать у нее ничего не получилось. Так и осталась коварная жена у разбитого корыта.
– Так ей и надо, меркантильной сучке! – воскликнула я.
– А вот мой друг так не считает. Он бы все отдал за то, чтоб она не уходила от него, чтоб все вернулось, как раньше было. Любит он ее, – вздохнул Атос.
– Да уж, любовь зла, – согласилась я. – Полюбишь и козу!
Так мы проболтали с Атосом до боя курантов.
Я загадала: чтоб мы с Кадей помирились. Сама себе противоречила, знаю, но что делать? Любила я его, козлину вредную.
А потом Атос меня поцеловал: властно, крепко, будто бы забирая себе, подчиняя, лишая всякого желания сопротивляться.
Глава 35. Соблазнение и наказание
Аркадий
Прекрасная незнакомка в костюме Миледи очаровала меня с первых минут знакомства. Она не строила из себя недотрогу, но и не предлагала себя, как продажная женщина. Она знала себе цену и понимала, что хочет. Я не сомневался, что с этой женщиной у меня не будет проблем, а будет хороший секс без обязательств и каких-либо негативных последствий.
Миледи сразу дала понять, что хочет поиграть в прелюбодейку, заслуживающую наказания, и того, кто ее наказывает. Пообещала не идти на попятный и на самом деле не пыталась улизнуть.
Она вообще оказалась прямой и открытой, переживающей не только за себя, но и за друзей. С таким чувством рассказывала историю своей подруги, которая запуталась в семейных отношениях, что даже меня заставила проникнуться к ней сочувствием. И поставить себя на место ее супруга. Это было не трудно – у нас с Лизой была похожая ситуация только чуть менее запутанная, потому что я хотя бы не успел ей изменить, да и она не факт, что изменяла. Но это было ненадолго. До момента, когда повернуть назад будет уже невозможно, оставалось несколько часов, может, и меньше.
Но, даже осознавая это, я все равно не мог уже отступить. Знал, что сегодня дойду до конца. Грубо оттрахаю Миледи, с ее разрешения сфотографирую момент нашей ебли так, чтобы в кадр не попали лица, а лишь сам половой акт и родинка у меня в паху, поблагодарю за удовольствие, а после развода предъявлю Лизе доказательства того, что выиграл спор и получу ее часть «Ярилы». И на этом мое общение и с Миледи, и с Лизой навсегда прекратится.
Вот только как уговорить мою случайную знакомую на интимную фотосессию?
Ответ на этот вопрос нашелся сам собой, когда я поцеловал Миледи. Сначала она растаяла, обмякнув в моих руках, но стоило мне прервать поцелуй, отстранилась и произнесла осипшим голосом:
– Вот этого не надо было, это лишнее. Больше не целуй меня в губы.
– Хочешь сказать, что все-таки передумала? – разочарованно уточнил я.
– Ни в коем случае! – успокоила меня Миледи. – Я пойду с тобой в номер, и все у нас будет, но у меня есть несколько условий.
– Каких же? – настороженно поинтересовался я.
– Первое – никаких поцелуев в губы, второе – анал под запретом, третье – только защищенный секс, четвертое – маски не снимаем, пятое – ты обязательно возьмешь меня сзади и снимешь кусочек этого полового акта на смартфон: так, чтобы в кадр попали моя попа и твой член, больше ничего. Мне нравится смотреть такие ролики и вспоминать, как было клево, - перечислила Миледи свои требования, загибая пальцы на моей руке.
– Без проблем, принимаются все пункты, – вздохнул я с облегчением. Если б меня попросили высказать свои пожелания к сексу с незнакомкой, я бы выдвинул аналогичные требования.
Скрепив наш договор рукопожатием, мы с Миледи поднялись в мой номер.
Елизавета
Все мои условия Атос принял без обсуждения. Даже пункт о необходимости снять небольшой порнографический ролик, как он трахает меня сзади.
С ним вообще было легко, как будто мы знакомы – вечность. Понимали друг друга с полуслова. Я даже стала бояться, как бы не влюбиться в незнакомца. Где бы я потом стала его искать? Да и вообще, я о нем же ничего не знала. Нарочно не спрашивала ни его настоящего имени, ни чем он занимается, ни о его семейном положении. Чем меньше я знала о том, с кем планировала провести бесстыдную ночь, тем, я надеялась, мне проще будет его забыть. Представить, что мне это приснилось. Оправдаться тем, что была пьяна.
Сам же Атос о себе ничего не рассказывал, только о своих друзьях. У одного из них ситуация в семейной жизни такая, что не позавидуешь. Чем-то напоминала ту, что у нас с Кадей. Но разница была существенной. У друга Атоса жена была интриганкой, из-за денег готовой на любую подлость, я же интриг не плела, была жертвой обстоятельств.
– Как только увидел – мечтал поцеловать тебя сюда, – произнес Атос, прервав мои размышления, и коснулся губами плеча, где была нанесена временная татуировка в форме линии.
Я вздрогнула от неожиданности. Моя рука сама потянулась к голове Атоса, пальцы зарылись в волосы, но что-то было не то.
– Блин, – выругалась я, сообразив, в чем дело, – парик!
– Ну, да, – согласился Атос. – Не буду снимать, ладно?
– Конечно, и я свой тоже, – улыбнулась я. И робко попросила: – А можно не разводить сантиментов, взять меня без лишних нежностей?
– Даже без прелюдии? – удивился Атос и обескураженно признался: – Так я, наверное, не смогу. Я хочу, чтоб тебе тоже хорошо было. Без прелюдии ты удовольствия не получишь. Это уже будет смахивать на насилие, а я не насильник.
– С прелюдией, но без сантиментов, – пояснила я. – Разве мы не планировали поиграть?
– Попалась, сучка?! Долго еще планировала заниматься прелюбодеяниями? Час расплаты настал! – тут же начал игру Атос, грубо развернув меня к себе спиной и заставив нагнуться, опершись руками о комод.
– Расплаты за любовь? – деланно засмеялась я. – Ты не накажешь меня, ты же благородный. Тебе слабо меня отшлепать. Ты не сможешь ударить даму! У тебя рука не поднимется!
– Ударить – может, и не поднимется, – согласился Атос. – А вот отшлепаю за милую душу.
Атос поднял мою юбку, откинув ее мне на голову, и мою праву ягодицу обжог шлепок. Организм тут же откликнулся на него сладкой пульсацией внизу живота.
– П-ф, – выдохнула я и повиляла ягодицами, приглашая продолжить наказание.
– Ах ты, кардинальская шлюха, – произнес Атос и наградил меня вторым шлепком.
– Да, – вырвалось у меня, и я заерзала сильнее.
– Я тебе покажу, как изменять мужу, – выпалил «граф», шлепнув меня уже не ладонью, а, кажется ремнем.
– М-м, – простонала я, – покажи! Только молча, плиз, а то меня на смех пробирает.
– Окей, – согласился мужчина. И начал размеренно пороть меня ремнем, постепенно увеличивая силу удара. Моя попа полыхала, лоно сжималось, текло от возбуждения, в голове бушевала сладкая буря. Я уже не контролировала себя, прося не останавливаться. Стонала:
– Да, еще, пожалуйста.
Наконец, Атос выпрямил меня, развернул к себе и требовательно надавил на плечо, заставляя опуститься перед ним на колени. Я поняла, что он хочет и, дрожа от предвкушения, извлекла его член из штанов. Сапог и плаща на мужчине уже не было – я даже не заметила, когда он успел их снять. А теперь он снял и брюки – сразу с трусами, оставшись лишь в одной белоснежной рубашке.
Я провела ладонью по яйцам мужчины. Они были крепкими, поджатыми. Да и член его был налит кровью, тверд и тяжел – стоял, приподнимая белую ткань рубашки. Налитая головка соблазнительно блестела, и я лизнула ее, потом провела языком по окружности и только потом забрала в рот, сжала границу головки губами. Начала сосать член, постоянно все сильнее возбуждаясь и забирая головку все глубже и глубже, чуть ли не до самого горла. Атос положил ладонь мне на макушку, задавая темп, заставляя меня ускоряться.
Старалась я точно не зря: то и дело у моего партнера вырывались хриплые стоны. И, странное дело, это меня безумно возбуждало, выносило из моей головы все понятия о стыде и приличиях, даже о том, что сейчас я изменяю любимому мужу. Я безумно хотела этого мужчину, хотела ощущать его власть над собой, подчиняться ему.
– Ах, сучка, – выдохнул Атос, поднимая меня с колен и подталкивая к кровати. Покрывало он сбросил на пол, меня развернул лицом к постели. Я послушно забралась на нее, встала на четвереньки, повинуясь руке Атоса, прогнулась в спине.
Наступила небольшая пауза. Судя по звукам, мужчина распаковал и раскатал на члене презерватив, подготовил смартфон, положив его на тумбочку.
– Вот это задница! – похвалил мою попу Атос и несколько раз шлепнул по ягодицам. И тут же вошел – резко, рывком, проникая на всю глубину. Я вскрикнула, тут же сокращаясь на безжалостном члене.
Незнакомец не дал мне передышки. Он начал долбиться в меня, почти полностью выходя и с хлюпаньем вбиваясь в меня снова. Он таранил меня так, что казалось: еще чуть – и пробьет насквозь. Ощущения были непередаваемые. Казалось, будто мое тело скручено в канат из легкой боли, приторной сладости и эйфории. Я стонала, кричала что-то нечленораздельное, просила еще и жаловалась, что не могу больше.
Очередной оргазм накрыл меня одновременно с тем, как мой партнер тоже подошел к финалу и с рыком излился… увы, не в меня, а в презерватив. В тот момент я была вообще не в себе и реально жалела, что горячая сперма моего случайного партнера не наполняет мое лоно. Мое тело жаждало его семя – вот же глупое!
Изможденные, мы плюхнулись на кровать и, обнявшись, заснули, даже не сходив перед этим в душ.
Глава 36. Если охота мешает работе
Аркадий
Проснулся я первым. Было неловко. Точнее, стыдно. За то, что все-таки сделал это - изменил Лизе.
С горечью пересмотрел снятое вчера видео. И еще раз пересмотрел. Оно словно магнитило меня, завораживало, заставляло возвращаться к нему снова и снова.
Вчера было морозно, а на морозе у меня, бывало, слезились глаза, так что я предпочел отказаться от линз в пользу очков. С образом мушкетера очки не вязались, и я был вынужден оставить их на тумбочке. А теперь, в очередной раз просматривая пикантный ролик, надел. И только на этот раз заметил на ягодице Миледи две характерные родинки: такие же были у Лизы.
Почему я вчера не обратил на них внимания? Наверное, из-за алкоголя все спуталось в голове. Мне и вчера временами начинало казаться, что я жарю не незнакомку, а Лизу. Но теперь я даже похолодел, сообразив, что, похоже, вчера грубо отымел собственную жену. И ей жесткий секс, похоже, понравился. Блядь! Я что же, совсем не знал свою вторую половинку?
Нет, Лиза была другой. Она не могла нарядиться куртизанкой, не могла предложить себя незнакомцу, не могла возбуждаться от порки, просить трахнуть ее грубо, еще грубее, еще жестче.
Лиза была пай-девочкой. Она никогда не нарушала приличий. В постели она всегда была скромнягой, ничего не просила и, тем более, не требовала. Чувственной была, отзывчивой на ласки – это да, с этим не поспоришь. Но развратной, ненасытной, проявляющей инициативу – никогда.
Но родинки – вот они. Могли такие же быть в этом же месте у другой женщины? Маловероятно. Но я должен был проверить.
Я вернулся в спальню и осторожно поднял у женщины, мирно посапывающей на боку, юбку. Потрогал родинки на голой попе. Сомнений не было: они были настоящими.
Я осторожно перевернул женщину на спину и потянул за маску, снимая ее с лица. Заодно стянул и парик.
Ебать! Спор я не выиграл, потому что… изменил жене с женой. Кому рассказать – не поверят. Засмеют, блядь!
Но мне почему-то было не смешно. Но и не грустно. Не досадно даже нисколько. А просто радостно. Как будто джек-пот выиграл. Как будто не проспорил, а победил.
Моя жена оказалась такой штучкой, что просто отпад. Такой женщиной, о какой и мечтать не смел. Два в одном, еб твою мать! Даже не два, и не три – а охуенный букет – в одной моей Лизке.
И если она думает, что я ее теперь отпущу, то ошибается кардинально. Свяжу и заставлю выслушать. Ебадь буду, пока не поверит, что даже не смотрел на других женщин с интересом, только на нее.
Как я мог подумать, что смогу жить без нее? Как она могла подумать, что я был ей не верен? Как я мог в ней сомневаться? Как мог допустить, что мне с кем-то будет так же хорошо, как с ней? Как могло случиться, что мы не трахались все эти годы, как кролики. Как так вышло, что работа для нас стала важнее семьи?
Мое представление о нашей с Лизой семейной жизни перевернулось с ног на голову. Да что там говорить: мое представление о жизни вообще перевернулось!
Условно хорошего мальчика Аркаши больше не было. Был плохой парень, сексуально озабоченный маньячелло, больной на всю голову, помешанный на своей жене и готовый ради нее забить на работу, да вообще на все забить.
И мне было начихать на то, что я, можно сказать, обещал Лизке не целовать ее в губы, не снимать с нее маску, не покушаться на ее попку, точнее, на ее спрятанную между двух аппетитных булочек маленькую щелочку, от проникновения в которую моего пальца в прошлый раз она так сладко кончала. К тому же обещал все это я не Лизке, а некой Миледи. А Лизке я обещал любовь и верность. Вот эти обещания, решил я, нужно будет сдержать. А остальные я уже начал нарушать, сняв с Миледи маску. Можно было продолжать нарушения.
И я, склонившись над своей женой, со вкусом поцеловал ее в губы.
Елизавета
Мне приснился такой сладкий сон, как будто у нас с Кадей медовый месяц, и проводим мы его на море. Трахаемся чуть ли не круглосуточно. И вот будто лежу я полудреме в гамаке, балдею после очередного секс-марафона, греюсь на солнышке. А Кадя стоит рядом и любуется на меня, будто я не человек, а прям Венера Милосская, только с руками. А потом наклоняется меня и целует. Хочу оттолкнуть его. Думаю: вот маньячелло ненасытный, ведь только-только с меня слез – и снова пристает. А сама не сержусь, сама балдею. Потому что хоть и устала, и ноет между ног, а еще секса хочется. Вот до жути прям охота ощутить в себе Кадин член!
Поцелуй становится настойчивей, мне не хватает дыхания и я, мыча, открываю глаза. Проснулась я, короче. И увидела Кадю. Не сразу даже сообразила, что это не сон уже, а реальность. А как сообразила, тут же цапнула его за губу: нечего было меня спящую пользовать, считай, беспомощную.
Кадя поцелуй прервал, укушенную губу засосал, облизнул растерянно, а потом вдруг… засмеялся.
– Ты невероятная, Лизка, – прошептал, глядя с восхищением.
Мне даже страшно стало: это Кадя с ума сошел или у меня самой крыша поехала?
– Ты как сюда попал? Где Атос? – спросила я возмущенно, привставая на локтях.
– Вообще-то, это мой номер, – ответил Кадя, улыбаясь, точно паяц. – И в костюме Мушкетера на карнавале я был.
– Черт! – выругалась я, садясь на кровати. – А с кем же я тогда тебе изменила?
– Со мной и изменила, – Кадя заржал. – Но ты не переживай: я тоже тебе с тобой изменил.
Смеялся муж так заразительно, что я не удержалась и тоже захохотала.
– И что же мы теперь будем делать? – спросила я, отсмеявшись.
– У меня есть предложение, не отличающееся новизной и разнообразием, – хитро улыбнулся Аркаша.
– От которого я не смогу отказаться? – догадалась я.
– Надеюсь, – снова улыбнулся муж. – Я предлагаю заняться сексом, незащищенным. Ибо нашей семье давно уже пора переходить на новый уровень. Но сначала, наверное, нам стоит раздеться и принять душ. К тому же мне не терпится добраться до твоих сосочков. Страсть как давно не ощущал эти сладкие горошины на своем языке.
– Оголодал? – сочувственно спросила я.
– Очень, – подтвердил Кадя. – Клянусь, у меня кроме тебя после нашей свадьбы никого не было. Тогда в квартире с Васей не я был, а Лексус.
– Да я уже знаю, – успокоила я Кадю. – Пойдем уже в душ, а? Только помоги мне сначала раздеться.
– Запросто, – Кадя начал распускать шнуровку на моем корсете, но тут же отвлекся на лилию, поцеловал меня в плечо – у меня по спине пробежали мурашки. И я запустила ладонь в Кадины волосы: настоящие, жесткие, но шелковистые, живые. Опустив голову, коснулась их губами, вдохнула родной аромат.
В душ мы попали лишь через полчаса: раздевая меня, Кадя не удержался от того, чтобы не поиметь меня в грубой форме.
А потом мы и в душе еще любовью занялись, но на этот раз Кадя взял меня нежно. Как будто чувствовал, что после жесткого секса мне хочется, чтобы меня любили медленно и ласково. У нас с ним, я заметила, вообще часто мысли и желания сходятся, прям как у сиамских близнецов, блин.
После завтрака Кадя снова потащил меня в номер.
– Постой, у тебя разве дел сегодня никаких нет? – напомнила я мужу.
– Знаешь, что нужно сделать, если охота мешает работе? – ответил он вопросом на вопрос.
– Засунуть свои желания куда подальше и заняться делом? – предположила я.
– Забить на работу, – поправил меня муж. – Главное для меня дело сейчас – любить тебя. И делать маленьких Герцев.
И этим приятным делом, забив на работу, мы с Кадей занимались, считай, все январские каникулы, пока наши телефоны не пропищали в унисон, напоминая, что нам пора поспешить в суд – разводиться.
Глава 37. Развод наоборот. Вместо эпилога
Елизавета
Разводиться мы, конечно, передумали. Отказались хором. Судья, наверное, принял нас за придурков. И не только судья. Потому что у меня в «Яриле» из вещей были только костюм Миледи и халат, а ехать куда-то переодеваться времени не было. И так едва успели к началу заседания. Так что мне пришлось ехать в суд в костюме Миледи, а Кадя, чтоб поддержать меня, нарядился в Атоса, хотя у него с собой были джинсы и свитер.
Переоделись мы с Кадей уже после суда, в котором нас, разумеется, не развели. На этот раз, как и планировали: в жениха и невесту. И снова поехали в «Ярилу», где должен был состояться праздник по случаю нашего развода, по сценарию под кодовым названием «Свадьба наоборот».
Что за праздничный повод у нас, мы руководству «Шалтая-Болтая» так и не сказали. Но они и сами догадливыми оказались. Мы, как приехали, офигели: над входом в «Ярило» висела гирлянда, и когда лампочки загорались, можно было прочитать слово «Развод». И демонтировать эту вывеску было поздно: гости уже съезжались.
Но не поздно было поменять сценарий или хотя бы чуть подкорректировать. Мы побежали к артистам. Успели договориться с ними, чтоб не в обратном порядке свадьбу проводили, а в нормальном.
Отдышаться не успели, как появились мои родители.
– Дочка, что произошло, неужто вы с Аркадием разводитесь? – с порога запричитала мама.
– С чего вы взяли, Марина Сергеевна? – за меня ответил Кадя, обнимая меня за талию. – У нас с Лизой все хорошо.
– Так там же написано над входом: «Развод», – растерянно пробормотала мама.
– Да там еще одно слово должно было быть – «наоборот», – соврал, даже не поморщившись, мой муж. – Просто лампочек не хватило.
– Говорил же я тебе: что не может такое быть, чтоб Лиза с Аркадием разошлась. Они ж два сапога – пара.
– Это точно, – согласилась я, прижимаясь к Каде.
Примерно так же мы и другим гостям объяснили, что за странная надпись висит над входом на нашу базу отдыха. Только Аркашины предки дотошными оказались.
– А что это вы вдруг еще раз свадьбу решили устроить? – с подозрением спросил Семен Аркадьевич. – Вроде, даже не юбилей.
– А мы с Лизкой решили задуматься о пополнении семейства, – Кадя соврал и своим родителям. – Можно сказать, сейчас второе рождение нашей семьи происходит, настоящей семьи.
Только Кадя мог соврать и сказать правду одновременно. В дипломаты его готовили, что ли?
– Задумка хорошая, – засмеялась Нинель Остаповна. – Ты сейчас это придумал или заранее сочинил?
– Почему же сразу придумал? – заступилась я за мужа. – Мы с самого начала года над этим работаем.
В заключение могу сказать, что потрудились мы ударно и успешно: через девять месяцев я родила Каде дочку, и он временно успокоился. Но спустя всего год завел разговор о том, что нам неплохо бы снова развестись. Наоборот, разумеется. А то ему еще и сына охота стало.
Конец
Вам необходимо авторизоваться, чтобы наш ИИ начал советовать подходящие произведения, которые обязательно вам понравятся.
Глава 1. О.
5 августа
− Ура! Наконец-то мы перебрались из этого вшивого городка в столицу, уж тут я точно разгуляюсь! – Машу абсолютно не волновало наше положение, она только и думала о гульках и парнях.
Мы с ней слишком разные, из-за этого наши отношения не сложились. Она старше меня на два года,...
1 ночь. Знакомство
— Сколько вам лет?
— Тридцать.
— Ваш отец бы мне еще сорокалетнюю девственницу проиграл.
Высокий крепкий мужчина встал из-за дорогого письменного стола и размял плечи. Он отошел к панорамному окну, бросил взгляд на просыпающийся город. Хотя было только восемь, бизнесмен Тимур Ше...
Пролог
Я сижу на переднем пассажирском сиденье автомобиля и смотрю сквозь боковое стекло на проплывающий мимо пейзаж. Что же я хочу там увидеть или найти? Может, ответы на свои вопросы?
А еще я пытаюсь понять, что вообще здесь делаю? Какой бес в меня вселился, что я, плюнув на все свои правила и п...
1 глава
Глава 1. Новый агент
От лица Коула
Я ненавидел понедельники.
Особенно те, которые начинались с ранней тренировки, головной боли и сообщения от человека, который, судя по всему, совершенно не понимал значения слова «не беспокоить».
Телефон завибрировал на прикроватной тумбочке в шестой раз...
Глава 1 Доброе утро
Эмили
…
Январь, три месяца спустя
Проснулась я уже не впервые от привычных мне настойчивых и невыносимых ласк. Каппер вновь запрыгнул на мою кровать и начал облизывать меня, заставляя немедленно пробудиться.
- Слезь с кровати, Каппер! Как ты опять тут оказался! – смеясь и убира...
Комментариев пока нет - добавьте первый!
Добавить новый комментарий