SexText - порно рассказы и эротические истории

Телохранитель. Вернуть его...










 

Глава 1

 

Ксения.

4 года спустя.

- Кирилл! Если ты сейчас перевернешь тарелку с кашей на пол, пойдешь в сад голодный, – ругаю сына, который не может усидеть на месте. Возит по столу игрушечный самолетик и врезается им в тарелку брата. – Сам не ешь и Илюше мешаешь.

Сын, изображая звук взлетающего самолета, поднимает игрушку в воздух и направляет в сторону брата. Илья передразнивая, показывает Кириллу язык.

- Кто у нас опять здесь хулиганит? – раздается за моей спиной голос мамы, пока я вытираю губы Кирилла салфеткой, и безуспешно пытаюсь отобрать у него самолет.

- Я ужасно опаздываю, - говорю, не оборачиваясь, – у меня отчет на работе, а еще их нужно собрать и в сад отвезти.

- Иди, собирайся, – отстраняет меня от сына, берет в руки ложку и начинает рассказывать ему про пользу каши по утрам.

- Ты отвезешь их? – целую поочередно темные макушки сыновей и, не дождавшись ответа вылетаю из кухни.

Знаю, что соберет и отвезет. Еще вчера мама говорила, что сегодня день у нее свободен. После рождения близнецов она стала больше времени проводить дома, помогая мне, в их воспитании. Мама безумно любит мальчишек и постоянно балует их. А еще проводит с ними все свое свободное время. Мне иногда кажется, что она отдает внукам ту любовь, что не додала мне когда-то.Телохранитель. Вернуть его... фото

За последние три года она сильно изменилась, стала внимательнее и больше времени уделять семье. Совсем отказалась от поездок в командировки с отцом, только по мере надобности наведывается в фонд помощи больным детям, который организовала несколько лет назад. Но и там практически все дела она возложила на своего помощника.

Я даже представить не могла, что из первой леди она превратится в безупречную бабушку. Во внуках она души не чает, мы даже няню не стали нанимать. Если, когда и была нужна помощь извне, привлекали Людмилу, нашу помощницу по дому, она с радостью помогала с детьми.

Три месяца назад я отвела их в частный детский сад, чтобы выйти на работу. И в первую очередь, чтобы дети были социализированы в обществе. А еще нужно было как-то обуздать их неиссякаемую энергию, особенно у Кирилла. В частном саду близнецы ходят в спортивную гимнастику и бассейн.

Перепрыгивая через ступеньку, поднимаюсь в свою комнату. Распахнув шкаф, выбираю темно синий брючный костюм и белый топ под него. Собираю волосы в пучок на затылке, наношу легкий макияж, надеваю туфли на шпильке и подхватив с комода сумку и папку с документами, вылетаю из дома.

Мой белый Мерседес стоит перед самым крыльцом, ждет свою хозяйку. Два года назад я получила права, а год назад начала ездить одна.

Необходимость в телохранителе, отпала, как только я вышла замуж, а от личного водителя я отказалась. Мне нравится водить машину, быть независимой. Самой планировать маршрут и распределять время.

В кабинет забегаю без одной минуты десять. Успела! Не люблю опаздывать, да и не положено здесь. Я работаю в Следственном Комитете помощником руководителя отдела на полставки. Полгода назад я проходила здесь практику, а потом мне предложили это место. Для матери двоих малолетних детей, да еще и студентки, шикарное предложение.

В деньгах я, конечно, не нуждаюсь. Просто хочу развиваться и достичь чего-то сама, своими силами и умом добиться успеха, а не быть папиной тенью.

Сегодня начальник отдела, ждет от меня ежемесячный отчет к обеду, с подробным описанием и схемами по административным правонарушениям. Поэтому быстро скинув пиджак и повесив его на спинку кресла, включаю компьютер и погружаюсь в работу.

Задание получается сделать ровно в срок. Еще и остается время на чашку кофе. Выпиваю которую, вместо полноценного обеда и направляюсь с кипой документов в кабинет начальника.

Волков Денис Геннадьевич 39 лет, полковник юстиции руководитель отдела управления. Добрый и умный, всегда идет на встречу своим подчиненным и при необходимости готов протянуть руку помощи.

- Можно? – коротко постучав, открываю дверь в его кабинет и просовываю туда голову.

- Да… Проходи, – отвечает, не отрываясь от огромного монитора, стоящего на его столе.

Жалюзи на окнах в кабинете всегда опущены, свет он не включает, только поздно вечером настольную лампу. Потому здесь всегда царит полумрак.

Опускаюсь на стул перед приставкой к глянцевому столу, складываю документы перед собой. Жду, когда он обратит на меня внимание.

- Подготовила? – спрашивает, окинув меня быстрым взглядом.

- Да, – двигаю по столу папку с отчетом в сторону начальника.

- Молодец… - бросает мне, печатая, что-то на клавиатуре. Потом все же отрывается от компьютера и смотрит на меня заинтересованным взглядом.

Я пугаюсь его реакции. Что я могла натворить? Сделала ошибки в прошлом отчете или документы по проверке не так подготовила? Сердце ударяется о ребра, щеки заливает краска.

- Когда у тебя говоришь, защита диплома? – сложив обе руки перед собой, подается вперед.

- В апреле… - блею дрожащим голосом.

- Хорошо… В марте Иванова в декрет уходит, на ее место пойдешь, – говорит будничным тоном, а у меня от неожиданности открывается рот. Он не спрашивает, а утверждает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это же должность старшего помощника руководителя! Колоссальная ответственность.

- Боюсь, я не справлюсь… - продолжаю мямлить.

- Я давно наблюдаю за твоей работой. Уверен, у тебя все получится. Так, что готовься.

- Спасибо… - все, что могу выдавить из себя.

- На сегодня ты свободна. Завтра к трем будь готова, поедешь со мной в администрацию на комиссию. Послушаешь, посмотришь, тебе полезно будет.

- До свидания.

Коленки дрожат от волнения, во рту пересохло. Добегаю до своего кабинета, дрожащими руками наливаю из бутылки в стакан минеральной воды и залпом выпиваю его. Выключаю компьютер, скидываю вещи в сумку и заперев кабинет, бегу в сторону лифтов. На ходу здороваюсь с проходящими мимо сотрудниками.

Быстро, насколько позволяют высокие тонкие шпильки, дохожу до стоянки, где стоит моя машина. Завожу мотор и сдав назад, выруливаю с парковки. Если повезет доехать без пробок, успею в академию к концу рабочего дня нашего куратора. Через неделю начало нового учебного года, хочу взять заранее практическое задание, чтобы успеть подготовить его в срок. С работой и детьми не всегда получается.

Получив от куратора Василия Валентиновича два практических задания и тему для курсовой, довольная выхожу из здания академии и подставляю лицо августовскому солнцу. Теплый ветерок ласкает кожу. Прерывает мой релакс, входящий на телефон. Достаю его из сумки и принимаю вызов.

- Привет, - отзывается трубка голосом Наташи.

- Привет, ты уже вернулась из Японии? – интересуюсь у подруги.

- Да, вчера прилетела. В пятницу вечером загляну к тебе… – с кем-то здоровается, видимо идет куда-то. – Соскучилась жуть, по тебе и твоим мелким. А еще сувениры вам привезла.

- Приезжай, будем ждать…

Отключаюсь и, направляюсь к машине. Настроение отличное, хоть песни пой. На работе все удачно складывается, учеба тоже идет хорошо. А еще с Наташей встретимся, можно будет посплетничать.

Наташа Немова моя университетская подруга, с которой на первом курсе мы не так часто общались. По-настоящему близкими мы стали, когда я пригласила ее на свою свадьбу и поделилась, что замуж выхожу не по любви. Она поддержала меня в трудные времена, не дала скатиться в пропасть депрессии и заниженной самооценки, после предательства любимого человека.

А еще я очень переживала, когда на втором курсе мне пришлось взять академ. Наташа часто приходила ко мне в больницу, когда я лежала на сохранении, подолгу сидела рядом и рассказывала последние сплетни из жизни группы. Жаловалась на преподов и делилась подробностями личной жизни, которая у нее тогда не складывалась.

А когда после родов мне пришлось перевестись на заочное, привозила мне задания от преподавателей и помогала делать курсовики по ночам. Одновременно подтягивая и свои знания тоже.

Она в курсе подробности моей личной жизни. Знает, что я безумно была влюблена в парня по имени Егор и что тот оказался женатым. Называла меня тихушницей, потому что я скрывала от нее, что была в отношениях. Только о том, что близнецы не от мужа даже не подозревает. Никто не знает, этот секрет умрет вместе со мной.

 

 

Глава 2

 

Ксения.

- Это Кирилл или Илья? – в пятый раз спрашивает Наташа, доставая из пакета цветные коробки.

- Илья… - отвечаю с улыбкой.

- Ты бы их хоть одела по-разному, – обращается ко мне. – Как я их различать должна?

- Что ты ворчишь? – ставлю на стол два бокала и сырную тарелку. – Давай я им цветные веревочки привяжу к ушам, – начинаю смеяться в голос, от чего подруга делано дует губы.

Мальчишки носятся по кухне словно заведенные изображая реактивные самолеты. Мне приходится прилагать не малые усилия, чтобы увернуться, когда они пробегают мимо.

- Илюша, держи робота, – подруга берет объемную коробку и подавая ее на вытянутых руках, ищет глазами Илью. Тот, вырулив из-за стола, хватает игрушку, и с визгом убегает в гостиную.

- А это тебе, Кирилл, - вручает подарок и, второго моего сына сдувает ветром.

Наташа заканчивает вручение подарков и поворачивается ко мне. Мы с ней не виделись все лето. Она прожила три месяца в Японии. Поехала туда за своим парнем, которому предложили выгодный контракт, но кажется, у них что-то не срослось.

Заканчиваю сервировать стол и откупориваю бутылку вина, привезенного подругой. Разливаю его по фужерам и сажусь напротив нее.

- Это тебе, - протягивает мне белый сувенирный пакет. – А это родителям, - добавляет, вручая такой же пакет, только черного цвета.

С благодарностью принимаю подарки и буру фужер с вином в руку.

- За нас! – произносит тост Наталья.

- За нас…

Делаю глоток и кладу в рот кусочек сыра.

- Ну, рассказывай, - вижу, что ей не терпится поделиться новостями.

- А, что рассказывать? Не смогла я там. Язык выучить так и не получилось, на работу не устроилась, потому что не понимаю ни черта. А сидеть в четырех стенах и дожидаться Виталика с работы… - делает глоток вина и вздыхает. – Я не жена декабриста, извините…

- А он? Как отреагировал, на твой отъезд?

- Сказал, что я не люблю его. Даже в аэропорт не отвез… Наверное это все... – говорит с грустью в голосе.

- Может, вернется за тобой?

- Вряд ли…

Промокнув салфеткой уголки глаз, осушает бокал с вином. Берет из коробки шоколадную конфету и закидывает в рот.

- Ну… хватит о грустном. У тебя, как дела? – голос ее тут же веселеет, в глазах появляется огонек.

- У меня все стабильно – дети, работа… Ничего нового…

- Твой не вернулся? – спрашивает, чуть склонившись ко мне. Словно нас могут услышать.

Сегодня дома я одна, не считая близнецов. Заверив маму, что справлюсь, отпустила ее с папой в Казань на переговоры. Я знаю, как она любит этот город, пусть отдохнет. За два дня ничего не случится.

- Не вернулся...

Наташа, думает, что близнецов я родила от Сергея. И постоянно называет его кобелем, потому что бросил меня одну с детьми.

После свадьбы я по традиции переехала к мужу, а он, не желая находиться под одной крышей с «подстилкой», свалил к своей девушке. В родительский дом я вернулась за два месяца до родов, оставаться одной в пустой квартире, было страшно и тяжело.

Вначале мы пытались разыгрывать видимость семьи, ходили вместе в гости к родителям. Пару раз Сергей довозил меня до больницы. Но после рождения близнецов, он резко изменился. Перестал приезжать, навещать меня и детей. А через полгода и вовсе укатил в Германию с молоденькой любовницей. Я осталась с родителями растить малышей.

Для меня это оказалось только плюсом, не видеть его и не слышать. В глазах родственников и знакомых все выглядит так, будто Сергей, бросил меня с детьми, не выдержав быта. Я не осуждаю его и не виню, мы чужие друг другу люди, он мне ничего не должен, как и я ему. Свою часть уговора он исполнил, женился и усыновил моих детей. Большего от него я не ждала.

Ольга Леонидовна и Сергей Николаевич Строгановы, родители Сергея, пытались его вразумить, но после моих заверений, что любовь прошла и мы поторопились со свадьбой, успокоились. «Внуков» навещают лишь по праздникам.

И только Аришка, родная сестра Сергея, души не чает в племянниках. Часто приезжает к нам после школы и часами с ними играет. Меня же каждый раз накрывает волной жгучего стыда перед ней. Они ей никто, а она их безумно любит, так же, как и они ее.

- Ты чего зависла? – возвращает в реальность голос Наташки. – Расстроилась?..

- Нет… - бросаю ей. – Пойду посмотрю, где близнецы, что-то подозрительно тихо, – поднимаюсь с места и выхожу из кухни.

Мальчишки, сидя на ковре в гостиной играют с новыми игрушками. Останавливаюсь в дверном проеме и наблюдаю за ними. Быстро разобравшись с роботами на пульте управления, дают им команды, которые те выполняют. Громко хохочут, когда один из роботов падает на пол и начинает что-то говорить на японском языке.

- Счастливая ты… - слышу тихое за спиной. – Мужик бросил, но оставил таких прекрасных детей.

Господи, знала бы ты сколько в твоих словах правды. Я очень счастлива, от того, что они у меня есть. А Егор пусть так и живет в неведении. Хотя возможно жена, нарожала ему кучу детишек и он, продолжает наслаждаться жизнью в браке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От этих мыслей в груди формируется давящее ощущение, живот сводит спазмом. Ком невыплаканных слез перекрывает горло. Мне больно думать о том, как он проводит свое время в кругу своей семьи. Как обнимает и целует жену, как играет и качает по ночам своих деток.

Я ничего не знаю о его жизни. Осознанно никогда не интересовалась ею. Лишь перед свадьбой услышала разговор отца с его дядей Ромой о том, что Егор подписал контракт и уехал в Сирию. Когда вернулся и вернулся ли вообще, и где сейчас живет, я не знаю. И знать не хочу…

- Пойдем на кухню, пока дети играют, – обнимая за плечи, говорит Наташа. – Нужно еще выпить, ты что-то раскисла совсем.

- Не буду больше, - отказываюсь сразу. – Я сегодня с детьми одна ночую, их покормить еще нужно и искупать. А ты выпей…

- А хочешь?.. – заговорщически улыбается подруга. – Я у вас останусь…

А, что? Неплохая идея.

- Хочу, - отвечаю, зеркаля ее улыбку.

Моя неугомонна подруга, уговаривает меня выпить еще один бокал вина. После чего мы с ней вместе кормим и купаем детей. Переодеваем в серые пижамы с изображением красной гоночной машины. Укладываем в кроватки и целый час по очереди читаем им сказки.

Наташка засыпает в кроватке Илюши, свернувшись калачиком в его ногах. Мне приходится разбудить ее, чтобы проводить в комнату для гостей.

- Они уморили меня, – вздыхает прежде, чем закрыть дверь.

- Или вино… - добавляю с улыбкой.

- Спокойной ночи…

- Спокойной.

На обратном пути еще раз проверяю детей, поправляю одеяло Кириллу и включив ночник, выхожу оставив дверь детской открытой. В коридоре включаю неяркую подсветку и захожу в свою спальню, которая находится рядом с комнатой детей.

Дверь своей спальни, как обычно тоже оставляю открытой, чтобы слышать сынишек. Радио-няней мы перестали пользоваться год назад. Дети редко встают по ночам, только если болеют.

Умываюсь и ложусь на кровать. Завернувшись в одеяло с головой, начинаю тихонько плакать. Скулю, до боли закусывая кулак. Каждый всхлип отдается болью в груди, оставляя ощущение пустоты и горький вкус на губах.

Прошло четыре года, а моя любовь к нему не прошла. Я заперла ее глубоко в своем сердце. В самом дальнем уголке, заглядывать в который, я себе запретила. Только иногда, когда становится совсем тоскливо и хочется лезть на стену, я вспоминаю его руки на своем теле, вкус его губ и терпкий мужской запах кожи. Его голос и взгляд часто снятся мне ночами, после таких снов каждый раз я просыпаюсь в слезах.

У меня не получилось забыть Егора, как я ни старалась. А как напоминание перед глазами растут две точные его копии. Смогу ли когда-нибудь рассказать ему о них? Пока не могу ответить на этот вопрос, даже себе.

 

 

Глава 3

 

Ксения.

Конец сентября выдается теплый и сухой. Дождя не было больше месяца. Деревья, нарядившиеся в красные и желтые листья, радуют глаз и поднимают настроение. Настоящее бабье лето, золотая осень. После рождения детей я ее полюбила. Спокойные домашние вечера на ковре с мальчишками и кучей игрушек, стали моими любимыми.

Сегодняшнее воскресенье так же выдалось теплым и солнечным. Солнце, пробиваясь через легкую штору на окне, будит меня в шесть часов. Даю себе пятнадцать минут на полное пробуждение и плетусь в душ. Высушив волосы, собираю их в высокую гульку, надеваю домашний костюм из просторных штанов и короткого топа. Взяв телефон с тумбочки, иду в детскую.

Мои близнецы те еще сони, могут проспать и до десяти, если их не разбудить. Прохожу, чтобы выключить ночник. Одеяла обоих мальчишек валяются на полу. Илья спит на животе, уткнувшись носом в подушку. Кирилл, лежа на спине, с закинутой за голову рукой, хмурит лоб во сне и так в этот момент походит на Егора, что по моей спине невольно начинают ползти мурашки. Это сходство отца и сына, заставляет поднять голову, чувству вины, которое время от времени мучит меня.

У Людмилы сегодня законный выходной, поэтому завтрак решаю приготовить сама. С рождением детей я с удовольствием начала познавать азы кулинарии. Мне нравится самой варить им кашу, а потом смотреть, как они уплетают ее за обе щеки.

Достаю из холодильника творог и яйца и замешиваю сырники. Мальчишки их просто обожают. Родители сегодня тоже дома. Как выяснилось, папа тоже без ума от моих сырников. Говорит, что даже у Люды, они не такие вкусные.

Выключив плиту и сняв последнюю партию на тарелку, опускаюсь на стул. В кухню в этот момент заходят мама и папа, держа на руках мальчишек. В синих пижамах с рыбками, растрепанными волосами после сна, похожи, на не выспавшихся ангелочков.

- Ксюшка, ну ты даешь, – говорит мама, усаживая Илью на стул.

Папа отдает мне Кирилла, который трет глазки кулачками и я, уткнувшись носом в макушку, затягиваюсь родным детским запахом.

Завтрак в кругу семьи проходит весело и шумно. Мы редко собираемся все вместе, поэтому такие моменты очень ценны для меня. Мои самые близкие и любимые.

После завтрака дети начинают проситься на улицу. Мама помогает мне собрать близнецов и присматривает за ними во дворе, пока я переодеваюсь в тонкий кашемировый костюм. Быстро влетаю в свои любимые кроссовки на платформе и бегу на улицу.

Усаживаю мальчишек в двуместный велосипед и, подождав пока машина отца с водителем покинет двор, выезжаем из ворот. У папы сегодня заседание в попечительском совете, посвященное поддержке одаренных детей. Мама поедет только на банкет. Ну а я проведу сегодняшний день в компании своих мальчишек.

Мы живем в охраняемом поселке, у нас здесь тихо и спокойно. Основная часть жителей – представители власти, есть знаменитости, и просто богатые люди.

Толкаю велосипед с близнецами по тротуару, расположенному вдоль дороги. С одной стороны нашей улицы идут жилые дома за высокими кирпичными заборами. На другой, раскинулся лесопарк, в несколько гектар. Здесь есть два пруда, и большая детская игровая площадка. Оснащенная горками и качелями для детей разных возрастов.

Переходим дорогу по пешеходному переходу, нас пропускает большой черный внедорожник. Машинально поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с водителем. Сердце, ударившись о ребра, замедляет ход. По спине ползет неприятный холодок. Лицо мужчины, кажется мне смутно знакомым, но я не могу вспомнить, где я могла его видеть.

Через березовую рощу направляемся к игровому комплексу. Сегодня теплая безветренная погода, но людей не много. Впереди мамочка с девочкой лет пяти тоже идут в сторону площадки, навстречу попадаются пенсионеры Симаковы. Поздоровавшись с ними, обмениваемся любезностями и едем дальше.

Мальчишки, завидев цветные горки, в нетерпении начинают возиться на сидениях. Кирилл ожидаемо задирает Илью, за что получает тычок в плечо. В один голос начинают жаловаться друг на друга.

Свернув с аллеи, останавливаю велосипед у пустой скамейки и освобождаю мальчишек. Кирюшка первым несется в сторону горок, Илья следом за ним. На площадке дети старшего возраста, играют в догонялки. Смотрю, чтобы не сбили с ног близнецов.

- Здравствуйте, - на лавку рядом со мной присаживается молодая девушка с коляской.

- Здравствуйте, - отвечаю, продолжая наблюдение за своими детьми.

В груди, непонятно откуда взявшаяся, начинает разливаться тревога. Она растекается по телу с кровотоком, отравляя мое хорошее настроение. А я не могу определить природу этого чувства.

Мальчишки, забравшись на высокую пластиковую горку, по очереди скатываются и весело хохочут. Оббегая горку, вновь забираются наверх. Все хорошо, успокаиваю себя.

- Сколько вашим? – проникает в сознание голос девушки.

- Три…

- А моему два месяца, – продолжая покачивать коляску пищит звонкий голос.

Никогда ее здесь не видела. Кто она? К кому приехала? Она точно не из нашего поселка. Я бы точно ее знала.

- Вы в гости к кому-то приехали? – решаю развеять свои сомнения.

Девушка дергается, улыбается приклеенной улыбкой. Лезет в коляску, что-то там поправляя. Выпрямляется, перекидывает длинные обесцвеченные волосы на одно плечо, и наклоняется ко мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Сможешь присмотреть за коляской? – спрашивает, часто моргая ресницами. – Мне на секунду к мужу, он меня у дороги ждет, – машет в сторону рукой.

Обернув голову, вижу черный внедорожник, припаркованный вдоль дороги. Это он меня пропускал на пешеходном? Кто, черт возьми, они такие?

Не дожидаясь моего ответа, девушка разворачивается и убегает по аллейке по направлению к машине. Мне становится не по себе. Как можно оставить совсем грудного ребенка незнакомому человеку? А если она кукушка и таким образом решила подкинуть ненужного малыша?

Поворачиваю голову к горке, где две минуты назад играли близнецы и не вижу их. Хочу бежать туда, но вспоминаю о коляске. Звук свистящих шин привлекает мое внимание. Внедорожник срывается с места и быстро едет в сторону выезда. Ничего не понимаю.

Сердце, разогнавшись, начинает отбивать в груди чечетку, ноги становятся ватными. Заледеневшими пальцами опускаю козырек чужой коляски, убираю в сторону накидку. Хочу взять малыша, чтобы с ним идти искать близнецов. Внутри меня в это момент, что-то с треском ломается, потому что коляска… пустая. Замерев на секунду, пулей бросаюсь к горкам.

- Кирилл! Илья! – кричу не своим голосом.

Площадка оказывается совершенно пустой. Как такое может быть? Здесь же только что играли дети!

- Илья!.. Кирилл! – надрываюсь и мечусь по площадке, но никто меня не слышит.

Тело сковывает льдом, не могу сделать ни единого шага, ноги тяжелые, неподъемные. Дышать, тоже не получается, грудь стягивают тугие ремни. Начинаю мелко дрожать и мерзнуть.

Поздно опомнившись, бросаюсь к дороге, но машину уже не вижу. Их нельзя выпускать из поселка… Крик боли и отчаяния застревает в горле.

Нервными движениями достаю из кармана телефон, но дрожащими пальцами не могу сразу попасть по кнопкам. Руки дрожат, на экран начинают капать слезы. Ничего не вижу, все размыто. С трудом нахожу контакт отца и нажимаю на вызов. Он поможет, он сейчас все решит.

- Да? – отзывается тут же.

- Близнецов похитили… - хриплю в трубку.

Отец ничего не отвечает, отключается.

Не в силах стоять, сажусь на тротуар. Прижимаю колени к груди, обхватываю их руками и утыкаюсь в них лбом. Тело начинает сотрясать крупная дрожь. Сознание анализирует последнюю мою фразу.

МОИХ БЛИЗНЕЦОВ ПОХИТИЛИ!

Мир вокруг меня замирает. Земной шар перестает вращаться, природа вокруг умирает, как после атомного взрыва. Из далека, по нарастающей, в уши проникает противный свист, во рту становится сухо, а к горлу подкатывает тошнота. Перед глазами все плывет, в следующую секунду я проваливаюсь в темноту.

 

 

Глава 4

 

Ксения.

Дергаюсь всем телом, когда в нос проникает резкий запах нашатыря. С трудом поднимаю тяжелые веки. Во рту сухо, язык прилип к небу, не могу даже пересохшие губы облизать. Бледное встревоженное лицо мамы, первое, что я вижу, открыв глаза.

Шум в ушах никуда не делся, к нему добавилась головная боль. Рук и ног не чувствую совсем. Живот скручивает спазмом, к горлу подступает тошнота. Хочу встать, но приподняв голову, чувствую сильное головокружение и вижу черные точки перед глазами.

- Скорая, уже едет, – говорит сидящая рядом мама. Слышу ее голос словно через вату.

Я лежу в гостиной на диване, повернув голову с сторону вижу, как в кресле напротив сидит Константин, с кем-то тихо разговаривает по телефону. Мое тело словно, через мясорубку пропустили. Мне так плохо! Лучше бы я умерла. Боюсь даже думать о том, что больше не увижу близнецов.

После этих мыслей мое тело начинает колотить озноб. Заметив это, мама накрывает меня пледом.

- Приехали, – говорит Константин, поднимается и выходит.

Мама, сидящая рядом со мной на краешке дивана, тоже встает, но из комнаты не выходит. Через минуту все пространство большой залитой солнечным светом гостиной наполняется людьми.

Ко мне подходит полная женщина в синем костюме, надевает на руку манжетку, мерит давление. Что-то говорит склонившейся к ней маме. Я ничего не слышу, наблюдаю за происходящим, словно со стороны.

Отец, стоя в компании четырех сотрудников полиции, не громко с ними разговаривает. Константин показывает дорогу к кабинету отца двум молодым мужчинам в черных костюмах и с чемоданчиками в руках. Последним в гостиную заходит Роман Алексеевич Кравцов, останавливается возле отца. Прикрываю глаза, боюсь встретиться с ним взглядом.

Доктор, что сидит рядом со мной, берет мою руку и смазав сгиб локтя ватным тампоном вводит в вену иглу. Чувствую запах спирта. Не люблю уколы, но сейчас мне все равно. Закончив процедуру, мою руку сгибают в локте теплые пальцы женщины.

- Все нормально? - спрашивает видимо у меня.

Я открываю глаза и встречаюсь с хмурым взглядом Романа Алексеевича. Он смотрит на меня пристально с нескрываемой неприязнью. Он все знает? Тело покрывается холодным липким потом. Пальцы на руках становятся ледяными.

Конечно, он знал, что я родила близнецов. Кроме работы, с моим отцом его связывают еще и дружеские отношения. Он часто бывал в нашем доме. Как бы я не пыталась спрятать от него мальчишек, несколько раз он видел их, но никогда не показывал, что о чем-то догадался. А не догадаться он не мог. Все Кравцовы на одно лицо, и маленького Егора наверняка он помнит.

Тогда к чему сейчас эта нескрываемая ненависть. Из-за того, что я не уберегла его племянников? А ели он решит рассказать все Егору? Господи, это будет конец.

Доктор, сделавшая мне укол, протягивает маме исписанный листок, прощается и уходит. Мужчины, находившиеся в гостиной, скрываются в папином кабинете вместе с ним. Комната погружается в тишину. Мама вытирает слезы уголком бумажного платка.

Не знаю, что за лекарство мне ввели, но тело расслабляется, появляется легкость. В голове пустота и ни одной мысли - ни хорошей, ни плохой. Веки тяжелеют, но я боюсь заснуть, вдруг пропущу, что-то важное.

- Идем я провожу тебя в комнату, поспишь, - проникает в сознание голос мамы.

- Нет… Я здесь останусь.

Мама ничего больше не говорит, садится напротив меня в кресло и прикрывает глаза. Кожа на ее лице бледная, она выглядит уставшей. Поворачиваюсь на бок, и рассматриваю спинку дивана. Начинаю молиться, не зная при этом не одной молитвы.

Господи, верни мне детей живыми и здоровыми, повторяю тысячу раз. После чего не замечаю, как проваливаюсь в густой тяжелый сон без сновидений.

Просыпаюсь от громких голосов, доносящихся из глубины дома. Я по-прежнему лежу на диване в гостиной, только теперь в комнате полная темнота и мамы нет. Сколько я проспала, не знаю. Приподняв отяжелевшее тело, сажусь. В голове все кружится и плывет. Поднимаюсь и пошатываясь направляюсь в сторону кухни. Там горит свет, а еще сильно ругаются.

Даже не видя людей, находящихся за стеной, я точно знаю, что там семейство Строгановых.

- Ваша дочь не досмотрела за ними… - надрывается ультразвуком свекровь.

- Если бы ваш сын не бросил ее одну, а помогал с детьми, такого бы не произошло! – отвечает ей мама.

Прислоняюсь спиной к стене и закрываю лицо ладонями. Тело начинает трястись, как от холода, из глаз прорываются слезы. Это я во всем виновата, только я одна. Если бы я рассказала все Егору тогда, возможно сейчас у близнецов был бы отец и он точно смог защитить их.

Мама со свекровью еще долго разговаривают на повышенных тонах, постоянно обвиняя друг друга. После чего, Ольга Леонидовна фурией вылетает из кухни и чуть не сбивает меня с ног. Окинув презрительным взглядом, уносится к выходу. Ее муж, отбивая каблуками ботинок по кафелю, выходит следом.

Не в силах стоять на ногах, сползаю по стене на пол и реву в голос. Зарываюсь пальцами в волосы и тяну их с такой силой, что становится больно. Не одна физическая боль, не сравнится с моей душевной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Услышав мои завывания, из кабинета выходит отец и включает свет в коридоре, за ним появляется мама. Папа поднимает меня за плечи и ведет на кухню. Мама достает аптечку, ищет там что-то, а потом комната наполняется запахом валерианы. В руки мне суют стакан и заставляют выпить до дна. Я нахожусь словно в прострации. Делаю глоток и смотрю на родителей.

- Это я виновата… Я, не досмотрела… - всхлипывая и давясь водой с лекарством, причитаю на весь дом.

- Успокойся! – встряхивает отец. – Никто не виноват. Это похищение было спланировано.

Чувствую словно удар в грудь, который выбивает весь воздух из легких. Ставлю стакан на стол и поднимаю глаза на папу.

- Вы нашли их?..

- Нет. Сегодня мы подняли все записи с камер видеонаблюдения. За тобой, давно велась слежка, – говорит хриплым тихим голосом.

Ничего не понимаю. Я не замечала. Поднимаю глаза на маму, она стоит у окна и кутается в собственные руки. Глаза красные от слез, волосы растрепаны.

- Завтра тебе нужно будет поговорить со следователем, - говорит отец, заложив руки в карманы брюк. – Подумай, вспомни, что-то необычное, странное, что-то выбивающееся из привычной картины.

Сказав это, отец выходит. Он будто постарел за сегодняшний день. Между бровей залегла глубокая морщинка, волосы немного взъерошены, лицо уставшее и серое. Рукава белоснежной рубашки закатаны до локтя, три верхние пуговицы расстегнуты. Он никогда в жизни не позволял себе так носить одежду.

- Пойду лягу, - говорит мама. – Я таблетку выпила, еле на ногах стою… и ты ложись.

Мама тоже уходит, оставив меня одну. Сажусь на стул и складываю руки на столе. Пытаюсь напрячь свой мозг, чтобы вспомнить хотя бы что-то, но пока не получается.

Допив из стакана воду с лекарством, поднимаюсь, выключаю свет и выхожу в коридор. Дверь в кабинет открыта, там горит свет и слышится мужской разговор. Иду туда и замираю на пороге.

На рабочем столе отца расставлены три ноутбука, в папином кожаном кресле сидит молодой мужчина в черной рубашке и очках. Лицо его напряжено, он внимательно следит за происходящим на мониторе. Рядом за приставкой, напротив друг друга сидят папа и Роман Алексеевич. На столе перед ними бутылка виски, два бокала до половины наполненные янтарной жидкостью и тарелка с нарезанным лимоном.

Несколько створок панорамного окна откинуты, в помещении гуляет холодный ночной ветер. Пахнет осенью и сигаретным дымом. Никогда не видела, как отец курит.

Первым меня замечает Кравцов, окинув нечитаемым взглядом, смотрит из-под нахмуренных бровей. Отец, прослеживая за взглядом Романа Алексеевича, тоже замечает меня.

- Твой телефон здесь будет. Могут позвонить с целью выкупа, – голос по-прежнему хрипит. – А ты спать иди… - указывает мне подбородком на выход.

Не смею ослушаться. Иду в гостиную, сажусь на диван и заворачиваюсь в плед. Обнимаю свои колени и тихо скулю, уткнувшись подбородком в коленки. В свою комнату подняться не могу, боюсь пропустить, что-то важное.

А еще под кожу забирается липкий страх. В моем телефоне хранятся наши фото с Егором и переписки. Удалить рука не поднялась. Два месяца назад мне пришлось поменять телефон, потому что Кирилл разбил мой старый, подаренный Егором. Я собрала все в отдельную папку с паролем, перенесла в новый гаджет. И иногда позволяю себе туда заглянуть. Что будет если отец с дядей Ромой увидят ее содержимое? Это будет конец.

 

 

Глава 5

 

Ксения.

- Милая, иди поешь, - проникает в затуманенное сознание голос Людмилы.

- Я не хочу…

- Давай я покормлю тебя. Так же нельзя, – умоляюще смотрит мне в глаза.

- Иди, я сейчас подойду.

Людмила уходит, а я продолжаю сидеть на диване и смотреть в одну точку. Четвертые сутки пошли, после похищения моих близнецов. Дом превратился в штаб-квартиру. Люди в форме, и в штатском приходят, уходят, но никаких продвижений. Вся Москва и область стоят на голове, а мои дети и их похитители как сквозь землю провалились. Ни одной зацепки. Машину, на которой их вывезли из поселка нашли в Подмосковье, дальше их след пропал.

Кто и зачем похитил детей, выяснить пока не удалось. Первая версия следствия была – похищение с целью выкупа, но выкуп так никто и не попросил. Вторая версия – воздействие на отца, но и она пока не подтверждается. Я медленно схожу с ума. Кровь стынет в жилах от мысли, что их могли отправить на органы. Я не смогу жить, если с ними, что-то случится.

- Ксюшка… - зовет Люда уже в десятый раз.

Беру телефон с журнального столика и иду на кухню. Гаджет мне вернули только вчера утром, из рук выпускать не разрешили. К нему подключили прослушку и установили программу, которая позволит вычислить место положение звонившего, за несколько секунд. Маленькая надежда на то, что похитители позвонят всё же остается.

Захожу на кухню и сажусь за стол. Здесь светло и вкусно пахнет едой, но меня начинает мутить. Я забыла, когда нормально ела в последний раз. Пью воду, чтобы не умереть от голода, иногда Людмиле удается запихнуть в меня пару ложек каши или супа.

На столе стоит тарелка с омлетом и чашка горячего кофе. Свежая выпечка, вазочка с печеньем и конфетами. На нашей кухне обедают и пьют кофе все оперативники и служба безопасности.

- Поешь, милая, - с болью в голосе просит женщина.

Подцепляю вилкой кусочек омлета, отправив в рот, долго его пережевываю. Раскатываю во рту, не чувствуя вкуса. Делаю глоток кофе и понимаю, что наелась. Желудок за эти дни атрофировался и не воспринимает еду. Людмила кружит вокруг меня, что-то говорит, но я ее не слышу. Все происходящее вокруг меня в последние дни, воспринимается фоном.

Встаю и снова возвращаюсь в гостиную на диван. Все ночи и дни я провожу здесь, в свою комнату ухожу только чтобы принять душ. Мне кажется, что если я останусь спать в своей спальне, то пропущу что-то важное.

Кабинет отца с утра забит людьми. Самих родителей дома нет, я слышала, как они уходили куда-то рано утром. Папа, как и я не ест и не спит, держится на кофе, который литрами носит ему в кабинет Людмила. Выглядит постаревшим и уставшим. Мама начала принимать сильнодействующие успокоительные таблетки, кажется потерянной и отстраненной.

Несколько раз за эти дни меня допрашивал следователь. Я подробно описала последний час, проведенный с детьми, внешность девушки, которая отвлекла меня во время похищения. Рассказала про большой черный внедорожник, который пропустил нас на пешеходном переходе. Сообщила, что водитель показался мне знакомым. Вместе с экспертом-криминалистом составили фоторобот. Но все это не дало совершенно никаких результатов.

После обеда в дом подтягивается еще одна группа специалистов из пяти человек, в камуфляжной форме. Они располагаются в гостиной, занимая собой все свободное пространство. Расставляют несколько ноутбуков, неизвестные мне коробочки с антеннами и кнопками. Делают все молча не обращая на меня никакого внимания. Чтобы не мешать им, решаю уйти.

Поднимаюсь на второй этаж и останавливаюсь у комнаты мальчишек. За четыре дня я так и не смогла зайти в нее. Долго стою, прислонившись к двери спиной, потом опускаю ручку и вхожу внутрь.

Запах моих детей, пропитавший все вещи в комнате, выбивает из меня громкий всхлип. Рыдания рвутся наружу, раздирая горло. Здесь все так, как было перед нашей последней прогулкой. Их пижамы на кроватях, разбросанные по полу игрушки.

Беру подушку Кирилла и ложусь на кроватку Ильи. Уткнувшись носом, вдыхаю родной детский запах. Не в силах сдерживать себя, реву надрывно, заливая слезами детскую кровать.

Я принципиально отказалась от любых транквилизаторов. Хочу сохранить трезвую голову. Лишь иногда перед сном принимаю у Люды стакан с валерианой.

Плачу до икоты и сильной головной боли. После чего заставляю себя успокоиться и не замечаю, как проваливаюсь в сон. Просыпаюсь от чувства, что на меня кто-то смотрит. Как ошпаренная кипятком подскакиваю на кровати и вижу сидящего напротив Сергея.

Уперевшись локтями в разведенные колени и положив подбородок на сцепленные в замок ладони, наблюдает за мной. В комнате темно, значит уже вечер.

- Что ты здесь делаешь? – спрашиваю хриплым от рыданий голосом.

- Отец заставил приехать. Это вроде бы, как моих детей похитили.

- Какая же ты сволочь, Строганов, - цежу сквозь зубы.

- За языком следи, жена, – выделяет тоном последнее слово. – Это ты про@бала детей, не я. И, если бы они были действительно мои, я тебе голову за них бы оторвал.

- Пошел вон отсюда! – срываюсь на крик.

Поднимаемся оба с кроватей детей и встаем друг напротив друга. Вздернув подбородок, смотрю ему прямо в лицо, стараясь удержать взгляд твердо и уверенно. Его глаза сверкают холодным огнем, губы плотно сжаты, руки бессильно опущены вдоль тела.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Между нами повисает тяжелое молчание, наполненное ненавистью и обидами.

- Уйду не переживай, - прерывает затянувшееся молчание. – А ты охраннику своему не забудь рассказать, что ты его выбл@дков просрала, – замахнувшись, бью его раскрытой ладонью по лицу.

Ладонь тут же обжигает огнем. Обхватив ее, прижимаю к груди. Боль пронзает руку до самого плеча. Голова Сергея, не ожидавшего удара, дергается в сторону. Растирая щеку ладонью, прожигает меня неприкрытой яростью.

- Сука.

- Ты пожалеешь о своих словах, – говорю ему, не в силах сдерживать слез.

Сейчас все воспринимается остро. Мне больно, все внутренности горят огнем, а еще Строганов решил подлить масла в огонь, своими обвинениями. Никто не в силах понять и разделить мою боль, так, как ее чувствую я.

Муж выходит из комнаты, громко хлопнув дверью. Я вновь остаюсь в одиночестве. Вытираю мокрые щеки ладонями, заправляю кроватки и складываю детские пижамы в стопку. Собираю с пола игрушки в корзину, поправляю шторы и иду в свою комнату, чтобы принять душ.

Стоя под горячими упругими струями, думаю о том, что нужно сообщить Егору. Он имеет право знать. Я и так долго молчала, но как раскрыть всю правду пока не знаю. Да и чем он сможет мне помочь? Я даже не знаю, вернулся он тогда с войны или так и служит в Сирии.

Сколько ночей я проплакала, обвиняя себя в том, что это из-за меня он ушел туда. Каждый раз гнала от себя страшные образы его гибели, прокручивающиеся в голове снова и снова.

Последний раз я видела его на своей свадьбе. Почувствовав жжение между лопаток, случайно обернулась на ступенях ЗАГСа. Он стоял на другой стороне улицы, в военной форме, заложив обе руки в карманы камуфляжных штанов. Даже на таком расстоянии, обрезалась об его острый, как лезвие взгляд.

Вцепившись в локоть будущего мужа, мысленно умоляла Егора остановить меня. Я так этого хотела. Развернувшись, он ушел, не остановил. Взглядом я проводила его спину, пока не скрылся из виду.

Этот момент остро отпечатался в сознании. Первый год эта картинка снилась мне каждую ночь, после рождения детей стала сниться реже, но каждый раз я просыпалась в холодном поту, а потом до утра не могла заснуть.

Выхожу из душа, вытираю тело полотенцем и оборачиваю его вокруг груди. Не помню, где бросила телефон. Проверив все в своей спальне, иду в детскую. Должно быть там его забыла.

Выхожу в пустой и темный коридор. Слышу звук входящего сообщения. Быстро шагаю в комнату детей. Телефон лежит на кроватке Ильи с зажженным экраном. Беру гаджет в руки и читаю часть сообщения в всплывающем окне. «Здравствуй, Ксения. Твои дети у меня…». Номер неизвестен, дрожащими пальцами смахиваю блокировку экрана и открываю сообщение полностью.

``````````````````````````````````````````````

Дорогие читатели, хочу поприветствовать вас во второй части истории Егора и Ксении.

Огромная просьба поддержать книку на старте - поставить звездочку и добавить в библиотеку.

Всем спасибо ))

А еще приглашаю вас на свою станичку в ВК Книги о любви//Ева Ецкая

 

 

Глава 6

 

Ксения.

«Здравствуй, Ксения. Твои дети у меня. С ними все в порядке, но не могу быть уверен, что это на долго. Верну близнецов только их родному отцу. Пусть Егор лично придет за ними, он нужен мне. И не вздумай показать это сообщение полиции, детишки будут долго плакать из-за необдуманного поступка их мамочки. Сейчас ты ломаешь голову, думая, кто я. Когда-то я организовал твое похищение. Егор спутал мне все карты, помогая тебе сбежать. Пришло время платить по счетам. Дядя Гром не прощает и не дает второго шанса»

Руки начинают мелко подрагивать, буквы разбегаются по экрану. Сердце, подпрыгнув к горлу, перекрывает мне кислород. Перечитываю сообщение несколько раз и не могу уложить в голове то, что только что прочитала.

Егор рассказывал мне, что с Громом покончено, что опасности с его стороны больше не будет. Как так получается, что он повторно совершает безнаказанное похищение. Почему вся полиция Москвы не может найти и наказать всего одного человека?

А самый главный вопрос. Откуда он знает, что Егор отец моих близнецов? Этого никто не может знать. Сергей растрепал? Он не мог. Он давно не живет в России. Никто не знает. Тогда откуда такая уверенность скользит в его словах?

На часах десять вечера, нужно успокоиться и решить, как поступить. Если сейчас я спущусь вниз и покажу сообщение оперативникам, могу вообще никогда не увидеть своих детей. Остается одно…

Возвращаюсь в свою комнату, сушу волосы полотенцем и надеваю теплый костюм. Спускаюсь вниз. В гостиной горит свет, группа, которая пришла сегодня днем все еще работает. В кабинете отца слышатся мужские голоса. Где родители не знаю, сейчас мне лучше не встречаться с ними. Могу выдать себя.

На кухне темно, горит только подсветка под гарнитуром. Беру стакан, наполняю его водой и капаю в него привычное успокоительное. Пузырек с валерианой уже не убирается с аптечку, стоит на столе в свободном доступе. Выпиваю все до дна и ухожу в свою комнату. Ложусь в кровать. Мне нужно выспаться, силы еще понадобятся.

Уснуть ожидаемо не получается. Верчусь, как юла, сбивая под собой простынь в бесформенную кучу. Круговорот мыслей не позволяет мозгу отключиться. Проваливаюсь в сон лишь под утро.

Открываю глаза и хватаюсь за телефон. Время половина восьмого. Бегу в ванную, умываюсь и чищу зубы. Волосы собираю в высокий хвост. Надеваю просторные джинсы и теплую толстовку, беру ключи от машины и телефон, спускаюсь вниз.

В гостиной пусто, прохожу дальше, заглядываю в кабинет отца, там тоже никого. Захожу на кухню, запускаю кофемашину. Беру из вазочки на столе маленький сухарик и размочив его в горячем кофе, закидываю в рот. Делаю два глотка горячего напитка и выхожу во двор.

- Где все? – спрашиваю у Константина, который выгнал из гаража машину отца. – И, доброе утро, – здороваюсь с опозданием.

- Твои родители пока дома, у оперативников пересменка, – на мое приветствие, кивает головой.

- Выгони пожалуйста мой Мерседес, - смотрю на парня умоляющим взглядом.

- Я могу отвезти.

- Не нужно, я сама, – отрезаю резко. Сегодня мне не нужны свидетели.

Вбиваю в навигатор адрес Кравцовых и пристегнув ремень безопасности, нажимаю педаль газа. Добираюсь до их дома за час. На территорию ЖК не заезжаю, паркую машину на обочине и иду во двор.

Сегодня тепло, но пасмурно. Тяжелые, черные тучи медленно ползут по небу. Слабый ветер гоняет опавшую желтую листву по тротуарам. Два дворника усердно подметают и собирают ее в мешки.

Иду на детскую площадку и сажусь на лавку. Жду, когда Роман Алексеевич уйдет на работу. Он выходит минут через двадцать, не замечая меня, направляется к своей машине. Только после того, как его машина покидает двор, решаюсь набрать его жене.

- Елена, здравствуйте. Это, Ксения, – говорю тихо, словно меня могут подслушать.

- Здравствуй, я узнала тебя.

- Вы можете спуститься к подъезду? – молчит в трубку несколько секунд, видимо переваривает мои слова.

- Да, сейчас…

Ждать приходится недолго прежде, чем дверь подъезда открывается и выпускает Елену. Она не разрешает называть ее по отчеству, говорит, что это прерогатива ее мужа. Красивая ухоженная женщина, без возраста. Никто не знает сколько ей лет.

Быстро находит меня взглядом и направляется в мою сторону. Я встаю с лавки иду ей на встречу.

- Как ты? – обнимает меня за плечи и притягивает к себе.

От этого жеста на глаза тут же наворачиваются слезы. Глубоко вдохнув, отстраняюсь от нее, чтобы не разрыдаться.

- Вы знаете, где сейчас Егор?

Женщина отшатывается в сторону, ошарашенно смотрит на меня. Убирает руки в карманы теплых домашних штанов, вздыхает.

- Он во Владивостоке сейчас живет…

- Вы можете дать его адрес?

- Я знаю только адрес его родителей, но… он с ними не живет.

- Можете дать его? – повторяю настырно.

Мой голос начинает дрожать. По ее изменившемуся лицу вижу, что ей не нравится мой интерес к племяннику. Она нервничает, поправляет волосы, поворачивается ко мне спиной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я не знаю, на сколько она в курсе того, что происходило между нами несколько лет назад, но мой вопрос ей приходится не по душе. Она молчит, я тихо плачу, постоянно шмыгая носом.

- Пожалуйста… - прошу одними губами, когда она вновь поворачивается ко мне.

- Записывай… - диктует адрес.

Открыв приложение в телефоне, быстро тыкаю по кнопкам. Записав, отрываюсь от телефона, поднимаю голову и встречаюсь с испытующим взглядом Елены. Она смотрит так, будто хочет пробраться в мой мозг и поковыряться в нем.

- Ничего не хочешь мне рассказать? – спрашивает тихо, стряхивая с кофты невидимые пылинки.

- Нет, - отвечаю ровным голосом. – Спасибо за адрес…

Разворачиваюсь и быстрым шагом иду к своей машине.

- У него сейчас совсем другая жизнь… - прилетает мне в спину.

Вздрагиваю, ощущая что-то похожее на выстрел между лопаток. Останавливаюсь на миг, но не оборачиваюсь. Чувствую слабое головокружение, прикрываю глаза.

Так и не обернувшись, ускоряю шаг и перехожу на бег. С пеленой от текущих непрерывным потоком слез, добегаю до своего Мерса. С первого раза не получается открыть замок, пальцы не попадают на нужную кнопку.

Оказавшись внутри салона, появляется чувство защищенности. Складываю руки на руле и опускаю на них голову. Теперь можно не сдерживать себя. Слезы бурным потоком льются из глаз, я не в силах контролировать громкие всхлипы.

Что она хотела этим сказать? Что у него там семья и дети, и я не должна мешать его счастью? Господи, как же мне вернуть свое счастье? Как найти детей? Возможно, я эгоистка, но ради близнецов я пойду по головам.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, вытираю слезы с лица рукавом толстовки и завожу двигатель. До дома еду долго, весь город стоит в пробках.

Головная боль, сопровождающая меня все эти дни, после разговора с Еленой, становится нестерпимой. Пульс отдается в висках, затылок и макушку жжет огнем. Вся моя решимость медленно тает. Страх вновь встретиться с Егором, спустя столько лет, накрывает с головой. Как посмотреть ему в глаза? Как признаться в своем обмене?

Дом привычно наполнен незнакомыми мне людьми. На меня никто не обращает внимания, все заняты своими делами. Быстро поднимаюсь в свою комнату и запираю дверь на ключ.

Останавливаюсь возле большого зеркала и прихожу в ужас от того, что вижу. Бледная раздраженная слезами кожа, синяки под глазами и растрепанные волосы. Такой увидит Егор мать своих детей.

Захожу в приложение и заказываю онлайн билет на самолет до Владивостока на самый ближайший рейс. Никогда в жизни мне не приходилось летать одной. Немного страшно. Собираю в небольшую сумку самые необходимые вещи.

Тщательно мою волосы, наношу на них маску и бальзам. Покрываю кожу лица слоем тонального крема, на ресницы наношу водостойкую туш. Надеваю черное облегающее платье чуть выше колен и замшевые туфли на высоком каблуке. Кокой бы хаос не творился у меня в душе, он не увидит меня раздавленной и разбитой.

На первый этаж спускаюсь по запасной лестнице в конце коридора и через гараж выхожу на улицу. Чтобы не привлекать внимание охраны, ехать решаю на своей машине. В аэропорту поставлю на платную стоянку.

Без проблем прохожу регистрацию, контроль и досмотр. Около двух часов жду рейс. В самолете занимаю свое место, рядом с иллюминатором. На соседнее кресло садится пожилая женщина. Здоровается и начинает, что-то рассказывать. Улыбаясь ей в ответ, пытаюсь слушать. Но я настолько выпотрошена и опустошена, что, все ее слова проходят мимо. Прикрыв глаза, тут же засыпаю.

Владивосток встречает хмурой и ветреной погодой. Покрутив головой по сторонам в поисках такси, сажусь в первую попавшуюся машину и называю адрес. Всю дорогу до дома Егора медленно умираю. Животный, леденящий душу страх, обволакивает мое тело. Что я скажу ему? Как посмотрю в глаза?

- Приехали, – словно в прорубь окунает голос водителя.

Дрожащими пальцами делаю перевод и забрав сумку, выхожу из машины. Смотрю на высокий кирпичный забор, за которым не видно дома. Мое глупое сердце начинает бешено биться в груди, разнося по венам адреналин. Заледеневшим пальцем жму на звонок домофона.

 

 

Глава 7

 

Егор.

- Сегодня ужасные пробки. Я так к косметологу опоздаю, – дует свои накачанные губы Леська.

- Могу высадить на следующем светофоре, добежишь до метро, – отвечаю раздраженно.

- Нет, Егооор, - делано тянет мое имя, чем выбешивает еще больше.

- В следующий раз такси возьмешь. У меня нет времени возить тебя по салонам, – резко жму по тормозам, потому что один м@дила решил меня подрезать. Леська съезжает жопой до самой консоли, - Пристегиваться надо...

- Я поняла, ты сегодня не в духе, – отворачивается к окну, и молчит всю оставшуюся до салона красоты дорогу.

Паркуюсь на обочине, включаю аварийки. Леська целует мою небритую щеку липкими накрашенными красной помадой губами и выпархивает из машины, оставляя в салоне запах приторно-сладких духов.

Вчера мы с ней сильно поругались, пришлось уйти спать на диван. Ни хрена не выспался и, ожидаемо срываю свою злость на ней. А все из-за того, что она решила вкачать себе в губы какую-то х@йню. Я изначально был против этой затеи, но вернувшись вечером с работы, обнаружил в своей квартире утку. Терпеть не могу искусственных баб, но она этого не понимает. Утверждает, что это красиво. Пздц бл@дь, как красиво.

- Доброе утро, Егор Александрович, – здоровается со мной Екатерина Евгеньевна, моя секретарша, когда я открываю дверь в приемную.

- Доброе утро, - здороваюсь и прохожу в свой кабинет.

Не люблю опаздывать и от подчиненных требую соблюдать дисциплину. Олеся сегодня перегнула палку, записавшись на утро к косметологу. Она решила сделать из меня личного извозчика, но не на того напала, загнать меня под каблук у нее не выйдет.

Моя девушка ни где не работает и не учится, убивает свое время салонами красоты и фитнес-клубами. Готовить и убирать она не умеет, но отменно сосет и скачет хорошо.

Я не ищу серьезных отношений, в гробу я их видел. Каждый день искать новую телку на вечер, с моей новой должностью и загруженностью на работе, не хватает времени. А Леська всегда рядом и в свет вывести ее не стремно.

Красивая и ухоженная, не шлюха. Пять лет жила с одним парнем, который изменил ей с подругой по пьяни. В тот день, когда мы познакомились, она заливала горе алкоголем в клубе. Я лишь по счастливой случайности чуть не раздавил ее тогда на парковке. Отвез к себе домой, потому что идти ей было некуда.

Через месяц перевезла ко мне свои вещи. С ней легко, она не претендует на мою свободу, не изводит ревностью. Каждый день ждет меня с работы с горячим ужином, правда из доставки. Но это не самое главное в жизни. Меня в ней все устраивает, надеюсь ее тоже.

- Егор Александрович, ваш кофе, - просовывает голову в приоткрытую дверь Катерина.

Кивком головы показываю, чтобы заходила. Кофе не помешает, я бл@дь позавтракать сегодня не успел.

- И… документы на подпись, - ставит дымящуюся чашку на стол и протягивает кожаную папку.

- Спасибо…

- Совещание сегодня в двенадцать.

- Я помню, – включаю компьютер и погружаюсь в работу.

От документов отвлекает входящий на телефон. Нахожу его под завалами бумаг и принимаю вызов.

- Да, мам, привет, - откидываюсь на спинку кресла.

- Привет. Сынок… - замолкает, натягивая мои нервы на кулак. – Ты сможешь заехать сегодня?

- Не знаю, работы много. Что-то случилось?

- Нет, ничего… – опять молчит, вздыхает. Словно, что-то сказать хочет, но не может.

- Мам. Все в порядке?

- Егор, как освободишься, приезжай.

Отключается первой. Чувствую слабый толчок в грудь. Что могло случиться? Месяц назад отца выписали из больницы, были проблемы с сердцем. Но врачи заверили, что сейчас все хорошо. Мама на здоровье тоже не жаловалась. Легкий мороз пробегает по позвоночнику и оседает в животе. Освобожусь пораньше доеду до них.

После разговора с матерью, погружаюсь в изучение документов, которые принесла на подпись Катерина. Ровно в двенадцать иду в зал для переговоров на совещание. В нашей структуре произошла утечка информации, из-за которой руководство уже четвертый месяц промывает мозги всем начальникам отделов Федеральной Службы Безопасности Владивостока.

Человека, вскрывшего базу данных ФСБ вычислили, предварительное следствие завершено. Но расследование продолжается. Судебные тяжбы и нескончаемые проверки выматывают и физически, и морально.

Совещание заканчивается через два часа. Уставшие коллеги, собирая со стола документы, о чем-то переговариваясь, не спеша покидают переговорную. Я выхожу одним из последних. Меня задерживает начальник отдела информационной безопасности Власов Александр Александрович.

- На рыбалку в выходные хочу съездить. Поедешь? – выходим в просторный пустой коридор.

- Не знаю пока.

- Проветриться надо. Эти проверки все жилы вытянули.

- Надо, – подтверждаю, но внутри не дает покоя звонок матери.

- Банька, шашлыки. Соглашайся…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я подумаю.

- Созвонимся тогда, – хлопает меня по плечу и уходит.

Высокий поджарый мужик сорока пяти лет, занимал должность командира полка и был начальником штаба, когда я прибыл на службу в Сирию. Мы с ним сразу нашли общий язык и подружились. Как оказалось родом он тоже с Владивостока. Вместе мы прослужили два года, он первым вернулся на гражданку после ранения.

А еще он первоклассный хакер. Может без труда вскрыть и проникнуть в любую бузу данных, в чужие компьютерные сети. Получить информацию, снять защиту с программных продуктов, создать и запустить вирус. Не зря занимает свою должность. Он первым и вычислил «крысу». Заметил активность в сети, провел наблюдение и через два дня предателя арестовали.

После окончания моего военного контракта, я тоже решил вернуться на родину, в Москве мне делать было нечего. Собирался открыть небольшое охранное предприятие, но Александр Александрович позвонил и предложил должность начальника отдела управления собственной безопасности в ФСБ. Предложение меня заинтересовало и, я согласился.

Захожу в приемную, предупреждаю секретаршу, что уезжаю и, сегодня меня уже не будет. В кабинете собираю подписанные документы, отдаю секретарю. Возвращаюсь в кабинет, выключаю компьютер, закрываю сейф. В лифте спускаюсь в компании двух молоденьких сотрудниц, которые свободно рассматривают меня, пока ползем вниз. Подмигнув одной из них, покидаю лифт. Жду, когда передо мной разъедутся стеклянные двери и выхожу на улицу.

Вдыхаю полной грудью прохладный осенний воздух. Напряжение не отпускает и хочется курить. Бросил полгода назад, но иногда тянет сорваться. Закинув в рот пластинку мятной жвачки, спускаюсь по ступеням.

Телефон в кармане брюк начинает звонить, принимаю вызов пока иду по парковке.

- Да.

- Я освободилась. Сможешь меня забрать? – раздается на том конце провода голос Леськи.

- Не смогу. К родителям сейчас еду, хочешь, приезжай туда на такси. Потом домой вместе поедем.

- Только дождись меня, – отключается первой.

Гашу в себе раздражение от ее звонка и завожу мотор. Город привычно стоит в пробке, нервы вытягиваются в тонкую струну. В груди неприятно скребет чувство волнения, природу которого пока не могу себе объяснить. В десятый раз жалею, что не кинул в бардачёк пачку сигарет.

К дому родителей приезжаю, когда на улице начинает смеркаться. Паркую машину на обочине возле забора. Выхожу и направляюсь к калитке. Жму на кнопку домофона и, тут-же слышу щелчок замка. Толкаю железную дверь и быстрыми шагами иду к дому.

Захожу в прихожую, не снимая ботинки иду по коридору. В нос тут-же проникает давно забытый сладкий запах. Сердце ускоряет ритм, разгоняя густую кровь. Осиновый кол, что торчит в моей груди уже пять лет и успел зарубцеваться, начинает прокручиваться, принося тупую боль.

Захожу на кухню и врастаю ногами в пол. За столом, держа тонкими пальцами пустую чашку, сидит та, что выдрала из моей груди сердце, разодрала его голыми руками и оставила на съедение стервятникам.

Медленно поворачивает голову в мою сторону и смотрит на меня огромными глазами цвета черного кофе, в обрамлении пушистых длинных ресниц. Схлестываемся взглядами. Я замираю на мгновение. Сжимаю челюсти до хруста зубов.

- Привет, - шепчет одними… губами. Пухлыми и искусанными.

- Что ты здесь забыла?

 

 

Глава 8

 

Ксения.

- Что ты здесь забыла? – рычит, не поздоровавшись.

Словно кислотой в лицо плеснул. Щеки тут же вспыхивают и начинают гореть. Прикусываю губы до боли, чтобы не разрыдаться. Поднимаю глаза на него и напарываюсь на тяжелый пронизывающий взгляд. Ненавидит меня.

Отвечаю тем же. Смотрю ровно, хотя внутри сгораю заживо от страха перед ним. Задрав подбородок, показываю, что я не та сходившая по нему с ума маленькая дурочка.

Заложив руки в карманы черных брюк, смотрит сверху вниз так, словно четвертовать хочет. Его бешеная энергетика, заполняет все пространство, между нами. Воздух потрескивает от ярости, что исходит от него.

Он изменился. Сильно возмужал и раздался в плечах. В белой рубашке и коротком черном пальто, в начищенных до блеска туфлях, выглядит шикарно.

- Мне помощь твоя нужна… - слышу свой голос, словно через толщу воды.

- Пошла вон! – произносит низким с хрипотцой голосом.

Открываю рот, хочу, что-то сказать, но не нахожусь с ответом. Замираю в немом шоке.

- Что?.. – не сразу понимаю смысл слов.

- Вон пошла… - повторяет и отходит в сторону, освобождая мне проход.

Задыхаясь от стыда и обиды, выбегаю с кухни. Не попрощавшись с его матерью, которая стала свидетелем нашего диалога. Подпирая поясницей столешницу, она так и стояла, наблюдая за нами.

Чувствуя, как горячие слезы текут по щекам, надеваю туфли и белое тонкое пальто. Хватаю с пола сумку и выхожу на улицу. Холодный поток воздуха обжигает мокрое лицо. Что мне теперь делать? К кому идти за помощью? Он точно не поможет. Он ненавидит меня. И есть за что…

Прислоняюсь спиной к холодной кирпичной стене, отпускаю ручки сумки, которая с глухим звуком падает на пол. Закрываю глаза и безмолвно ору, захлебываясь слезами. Куда идти и, что делать дальше я не знаю. Это конец.

Рядом хлопает дверь, вздрагиваю. Открыв глаза, вижу перед собой широкую каменную спину Егора. Подняв голову к темному небу, тяжело дышит.

Сердце, пропуская удары, бьется где-то в горле. Внутренне умираю, жду его решения. Зачем он вышел? Чтобы выслушать меня или вытолкать за калитку.

- Что за помощь?.. Муж с отцом не в силах решить твоих проблем?.. – не поворачивая ко мне головы, спрашивает хрипло.

- Я… мне… - блею, не в силах подобрать слова, - у меня детей похитили, - выдыхаю сипло.

- Я здесь причем? – повернувшись ко мне всем корпусом, прожигает взглядом.

Внутри все сжалось от стыда и страха. Хочется провалиться под землю, лишь бы не чувствовать на себе этот испепеляющий взгляд. Чувствую себя маленькой и беззащитной мышью, перед разъяренным львом.

- Ты прилетела из Москвы, чтобы помолчать? – подходит слишком близко ко мне и встает напротив.

В нос проникает запах его парфюма, совсем мне не знакомый. Его мощная аура сносит с ног. Я совсем не знаю этого человека. Он стал чужим.

- Их похитил Громов... Помоги их найти, – смотрю на его дергающийся кадык, не в силах поднять взгляд выше.

- Ни хрена не понимаю, – от вибрации его голоса по моему позвоночнику ползут мурашки.

Резко развернувшись, начинает мерить шагами широкую деревянную веранду. А потом продолжает:

- Ты хочешь сказать, что ни твой отец, ни муж, - выделяет последнее слово, - со всеми их возможностями, не смогли найти похитителей. А я, находясь за несколько тысяч километров смогу тебе помочь?

- Да…

Смотрит на меня с ухмылкой и пренебрежением. Мне все равно, я потерплю, лишь бы помог.

- Сколько дней прошло? – спрашивает после долгого молчания.

- Пять... Отец всю Москву и область перевернул, никаких зацепок.

Ничего не ответив, растирает лицо ладонями и заходит в дом.

Что это значит?

Порывы ветра, что с каждым разом становятся сильнее, продувают тонкую ткань моего пальто и промораживают тело до костей, а я продолжаю стоять, прижавшись к каменной стене. Фонари, освещающие придомовую территорию, гаснут, а потом включаются вновь, заливая холодным белым светом двор и веранду, на которой я стою.

Минут через пять, дверь открывается, выпуская наружу Егора. В его руках пачка сигарет и спички. Отвернувшись от ветра, он прикуривает и делает затяжку. Медленно выпускает сизый дым, который тут-же подхватывает порыв ветра и разносит по веранде.

- Сколько у тебя детей? – спрашивает, каким-то надломленным голосом.

Его вопрос вышибает из меня весь кислород. Мышцы спины напрягаются. Отрываю онемевшие, от долгого стояния, ноги и отхожу в сторону.

- Два мальчика…

Егор делает еще одну затяжку и смотрит на меня, прищурив глаза.

- С чего ты взяла, что они у Грома?

- Он… мне вчера сообщение прислал…

Снова повисает молчание.

- Дай мне телефон, я прочитаю, – опять подходит слишком близко, оттесняя меня к стене.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я удалила ее, - выпаливаю слишком резко.

Выпустив последнюю струю дыма с сторону, выбрасывает окурок. Приближает свое лицо, так близко, что я чувствую запах табака и его самого.

- Ты хочешь сказать, что удалила сообщение?.. Последнюю ниточку, ведущую к твоим детям?

И твоим. Проносится у меня в голове, но я молчу, прижатая к стене его телом.

- Давай телефон… - рычит, сжав челюсти.

Дрожащими руками достаю телефон из кармана пальто и протягиваю ему.

- Открывай, - указывает подбородком на гаджет.

Ввожу пароль, попадая на кнопки не с первого раза. Захожу в мессенджер и открываю сообщение. Сердце бахает в груди, стремясь проломить грудную клетку. В ушах усиливается гул, от высокого пульса.

Протягиваю телефон, глядя ему в глаза. Он забирает его из моих рук и случайно касается моей руки. Вздрагиваю, как от удара током. Егор видит это, отчего хмурится еще сильнее.

Начиная читать сообщение, поворачивается ко мне спиной и опирается о баллюстраду. Секунды растягиваются в вечность. Проходит минут пять, может больше, прежде чем он гасит экран и поворачивается. В этот момент, земля уходит из-под ног. Живот схватывает болезненным спазмом.

- Это правда?.. – подносит экран телефона слишком близко к моему лицу.

Ловит мой взгляд в зрительную ловушку и крепко держит. Я продолжаю молчать, не в силах отвести глаз. По коже прокатывается холодный озноб. Хочу провалиться под землю., исчезнуть, только не находиться сейчас рядом с ним.

- Отвечай!

- Правда…

Его тело приходит в движение. Собрав пальцы в кулак, он заносит руку и бьет кулаком в кирпичную стену, рядом с моей головой. Я закрываю глаза и жду, что следующий удар придется по мне. Но слышу глухой удар возле уха, а потом еще один, и еще.

- Сука… - хрипит, впечатывая мне в грудь телефон.

Я открываю глаза и вижу, как Егор, быстро спускаясь со ступенек, идет вглубь двора. Туда, где вдоль стены расположена большая поленница дров. Выдергивает топор из стоящего на земле пенька и замахивается. По двору разносится звук удара и в следующее мгновение пенек разлетается на две части. Из кучи, лежащей слева от него, он берет еще один и проделывает с ним то же самое.

Со страхом смотрю на машущего топором парня и внутренне умираю. Видит Бог, я хотела ему рассказать о беременности, но ревность и обида в тот момент оказались сильнее.

Выдохшись, Егор садится на холодную землю, прислоняется спиной к дровнице и широко расставив ноги, упирается в них локтями, обхватывает ладонями голову. Сидит, опустив голову и тяжело дышит. Костяшки правой руки разбиты, кровь стекает под рукав пальто.

Сняв с крючка на стене маленькое полотенце, на негнущихся ногах направляюсь к нему. Медленно подхожу, опасаясь, что он может запустить в меня топором или поленом. Сажусь с боку от него, на не расколотый пень. Аккуратно беру его окровавленную руку, на ней нет живого места, вся кожа разбита до костей. Он не сопротивляется, не отнимает руки. Молчит. Немного осмелев, обматываю полотенце вокруг его ладони.

- Прости… - произношу тихо. Он вздрагивает, словно возвращается на землю.

 

 

Глава 9

 

Ксения.

Я отпускаю его руку, которую он тут же возвращает назад к голове. Продолжаем сидеть каждый на своем месте. Ветер, словно чувствуя наше с ним внутреннее состояние, становится сильнее и холоднее. Завывая под навесом с дровами, гоняет по двору сухую листву и опилки.

Я так сильно замерзла, что не чувствую пальцы на ногах. Кутаясь в тонкое пальто, поднимаюсь с пенька и иду на веранду за сумкой. Нужно вызвать такси и ехать в аэропорт, взять билет на самолет и лететь домой.

От бессонных ночей и голода, кружится голова, тошнота подкатывает к горлу. С трудом переставляя заледеневшие ноги, плетусь по тропинке в сторону калитки.

- Куда собралась?! – вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь.

Егор поднимается с земли и стряхивая с брюк песок, направляется в мою сторону.

- Домой… - смотрю на пропитавшееся кровью полотенце на его руке.

Ничего не ответив, подходит и забирает из моих рук сумку. Разворачивается в сторону дома и лениво переставляет ноги.

- Пошли, - бросает через плечо.

Не в силах спорить и ругаться, семеню за ним следом. В кармане раздается мелодия входящего звонка. Достаю телефон - Мама. Я написала ей сообщение, чтобы не волновалась и обещала позвонить, но так и не смогла. Она, наверное, дико волнуется.

- Да, мам.

- Ты где?! –истеричным криком оглушает меня.

- Со мной все в порядке…

- Ты где, мать твою, Ксения? – никогда раньше не слышала, чтобы она ругалась, - мы с отцом тут с ума сходим! – начинает плакать.

- Я… я во Владивостоке… Завтра прилечу.

- Где ты?..

Егор заходит в дом, я остаюсь стоять на крыльце.

- Мама, я приеду и все расскажу. Со мной правда все в порядке, – отключаюсь, и убираю телефон в карман пальто.

Мнусь в нерешительности, боясь вновь переступить порог этого дома, когда слышу:

- Долго ждать тебя?

Захожу в дом, в прихожей снимаю пальто и туфли. Пальцы на руках и ногах почти не чувствую, они заледенели и не шевелятся. Прохожу на кухню, где стоит Егор и его мама.

Пока я ждала его сегодня, мы успели немного познакомиться. Ольга Львовна, приятная добрая женщина, среднего роста с русыми волосами, собранными в пучок на затылке. Напоила меня горячим чаем с домашним печеньем.

- Познакомься, мама, это Ксения, - показывает на меня, когда я встаю на пороге, - мать моих сыновей.

Ольга Львовна громко охает и роняет на пол пустую тарелку. Та, ударившись о кафельный пол разлетается на мелкие осколки.

Егор снимает пальто, вешает его на спинку стула. Внешне спокоен и уравновешен, но напряжение выдают его каменные мышцы и сжатые кулаки. Рукав его кипенно-белой рубашки пропитан кровью.

- Егор, что это? – женщина смотрит на сына испуганными глазами.

- Мам, оставь нас.

Моя несостоявшаяся свекровь, выходит с кухни, бросив на меня нечитаемый взгляд. Нехорошо получилось, когда сегодня утром она открыла мне дверь, я сказала ей, что ищу Егора по работе. А он взял и вывалил всю правду, даже не подготовив женщину. Как ведром холодной воды облил.

Кравцов методично сметает осколки в совок и с грохотом выкидывает их в мусорное ведро. После чего его тяжелый, пронизывающий до костей взгляд медленно поднимается и переходит на меня.

Мое глупое сердце срывается с поводка. Больно дернувшись в груди, начинает бешено разгоняться, отбивая рваную, испуганную дробь. Ноги мгновенно наливаются свинцовой тяжестью, прирастаю к полу, не в силах сделать ни шагу. По спине пробегает ледяной озноб, но тут же бросает в жар – обжигающий, удушливый, словно я стою в эпицентре пожара.

Взгляд Егора скользит по моей фигуре – медленно, не оставляя ни единого шанса спрятаться от его праведного гнева. Воздух вокруг нас сгущается, становится густым и колючим.

- Егор, я хочу…

- Мне пох@й, что ты хочешь! – цедит сквозь зубы, не давая договорить, - я найду детей и заберу их себе, – припечатывает угрожающе.

- Ты не посмеешь! – вскидываюсь тут-же.

Уголок его губ ползет вверх, представляя собой хищный оскал, глаза сощуриваются. Делает шаг в мою сторону, я рефлекторно отступаю назад.

- Ты же посмела…

Во мне закипает ярость и душит жгучая обида. Хочу ответить, что быстрее кадык ему зубами выгрызу, чем отдам детей, но прикусываю язык. Пусть сначала найдет их.

Лицо Егора искажается злостью, вижу, как его тоже трясет. На мгновение даже страшно становится. Он приближается и нависает надо мной мрачной глыбой. Задрав голову, смотрю в его глаза снизу вверх.

- Егор, мы с девчонками так хорошо … - разрезает пространство, между нами, звонкий женский голос, - а-а-а, что здесь происходит?..

Разорвав зрительную сцепку, одновременно поворачиваем головы. В дверном проеме стоит красивая девушка, с длинными распущенными волосами. Уперев по-хозяйски руки в бока, дует неестественно пухлые губы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Кто это, милый? – сделав шаг в нашу сторону, вскидывает руки к шее парня и мажет губами по его щеке.

Видимо обозначает границы, чтобы было понятно, что место занято.

К горлу подступает колючий ком, становится тяжело дышать. Глаза застилает мутная пленка. Пространство вокруг начало медленно раскачиваться, превращаясь в серую массу. Внутри все кричало, но наружу не вырвалось ни звука.

- Пойдем… - Егор подцепляет пальцами локоть девушки и выводит ее в прихожую.

Они о чем-то разговаривают, до меня долетают лишь обрывки грубых слов Кравцова и тихий писк его девушки. А потом хлопает дверь, и становится тихо. Видимо влюбленные выходят на улицу.

Я остаюсь стоять посередине кухни. Опустив голову на грудь, обнимаю себя руками. Так вот что имела в виду Елена, говоря, что у Егора здесь совсем другая жизнь. Работа, новая девушка, возможно - жена. Я не должна была влезать сюда, мне здесь нет места.

- Ксения, - приводит в чувство голос Ольги Львовны, - все в порядке? – положив руки мне на плечи, увлекает меня в другую комнату.

У меня нет сил сопротивляться. Я ужасно устала, морально опустошена и физически измотана. Женщина ведет меня в просторную гостиную, усаживает на мягкий диван. Отвлекается на телефонный звонок и выходит из комнаты. Я все это время продолжаю сидеть неподвижно.

- Егор звонил, аэропорт закрыли до утра из-за непогоды, - тихим голосом говорит, возвращаясь в гостиную.

- Я, ... ммм, в гостиницу тогда поеду, - поднимаюсь с дивана и хочу уйти, но мне не дают.

- Сейчас я покажу тебе, где у нас ванная. Ты умоешься и ляжешь поспать, - удерживая меня за плечи, говорит Ольга Львовна, - тебе отдохнуть нужно.

Мои глаза наполняются слезами, я согласно киваю и иду искать свою сумку.

Он позвонил матери, попросил ее устроить меня, а сам поехал с ней домой. Господи, какая же я дура! Я же не думала, что он останется со мной и бросится утешать. Мы друг другу никто, чужие люди. И он ненавидит меня. Тогда почему так больно и обидно? Пусть просто найдет моих близнецов, и мы исчезнем. Мешать его счастливой жизни не будем.

Расчесав волосы, собираю их в гульку на макушке. Умываю лицо и чищу зубы, наспех принимаю душ. Надеваю теплый белый костюм, который предусмотрительно взяла с собой и выхожу из ванной.

- Я постелила тебе на диване. Если ты не против? – взволнованным голосом, спрашивает мама Егора.

- Не против, - мотаю головой.

- Комната не проходная, тебя не побеспокоят.

- Спасибо…

Темноту гостиной разбавляет включенный стоящий рядом с диваном торшер. На диване лежит небольшая подушка и шерстяной клетчатый плед. Моя сумка стоит на полу рядом. Окна зашторены тяжелыми портьерами.

Ступая босыми ногами по высокому ворсу ковра, направляюсь к своему спальному месту. Забираюсь на диван с ногами и заворачиваюсь в плед. Прислонившись спиной к каретке, хочу написать маме сообщение, но замечаю идущую ко мне в нерешительности женщину.

- Ксения, можно спросить?.. – подходит ближе и садится на краешек дивана.

Я примерно знаю, что она хочет узнать. Поэтому убираю телефон и внутренне подбираюсь. Перед ней я виновата не меньше, скрыв внуков от бабушки. Я готова к обвинениям с ее стороны, но их не следует.

- Спрашивайте…

- О каких детях говорил Егор?

- Я родила от Егора двух мальчиков, - голос дрожит от волнения, - близнецов. И скрыла их от него…

Меня сотрясает внутренняя дрожь. Мне больно вспоминать то, что было, а еще больнее осознавать, что детей похитили и, их нет сейчас рядом.

- Где сейчас мальчики?

- Их… похитили… - на последнем слове мой голос глохнет, я закрываю лицо ладонями и начинаю плакать.

Чувствую шевеление рядом с собой, а затем меня обнимают и прижимают к теплому мягкому телу. После такого жеста сдерживать себя не получается и громко всхлипнув, принимаюсь реветь в голос. Мать Егора гладит меня по волосам, прижимая к себе крепче.

- Простите, что скрыла от вас внуков…

- Видимо у тебя были на то причины, - говорит мягким голосом, - поспи.

Уложив меня и погасив торшер, женщина уходит. Усталость накрывает тут же. Прикрываю глаза и сразу забываюсь сном без сновидений.

Просыпаюсь, как от толчка. Не сразу понимаю, где я. Подскакиваю и сажусь, растирая лицо ладошками. А потом напарываюсь на горящие убийственной ненавистью глаза.

 

 

Глава 10

 

Егор.

- Самолет через два часа… - бросаю сонной девушке и выхожу из гостиной. Лицезреть - эту лживую суку, нет никакого желания.

Иду на кухню и, включив подсветку под гарнитуром, принимаюсь варить кофе. Держать себя в руках, выходит хреново. Даже боль от разбитых в мясо костяшек, не может остудить тот коктейль ненависти и гнева, что пенится сейчас у меня в крови.

«Такой нищеброд, как ты мне не нужен», эти слова три года стучали набатом в моей голове. Даже после боев, оглушенный взрывами, я слышал эти слова. Я бл@дь спать по ночам не мог, постоянно думая, что сделал не так, чем заслужил к себе такое отношение. Почему она клялась мне в любви, а потом так легко свалила к другому?

В чем причина? Денег мало было? Да у меня их больше, чем у ее посла. Она не в чем бы не нуждалась. Статус нужен был? В падлу видимо было связывать свою жизнь с телохранителем.

Забираю из кофе-машины дымящуюся кружку и делаю глоток. Мутит сильно от бессонной ночи и выкуренной за вечер пачки сигарет. Злость рвет на части. Убил бы, ведьму.

- Доброе утро, - тихо шелестит голос Ксении за спиной.

Молча делаю глоток горячего напитка. У меня оно ни х@я не доброе. Разворачиваюсь на пятках, отодвигаю стул и сажусь. Впиваюсь взглядом в черные глаза девчонки. Делаю еще глоток, не расцепляя зрительного контакта.

Девушка мнется посередине кухни, не зная, куда деть себя. В черном обтягивающем платье, волосами, забранными в хвост и без грамма косметики на лице. Все такая же красивая и стройная, словно и не рожала.

На хрена я все это вижу? Рассматривать ее, удел ублюдочного посла.

- Во сколько самолет? – заламывая пальцы на руках, делает два шага и садится за стол напротив меня.

- В семь... Кофе будешь? – предлагаю зачем-то.

- Нет, спасибо…

- Если ты готова, поехали, - поднимаюсь и убираю пустую чашку в раковину.

Девушка поднимается с места и уходит в другую комнату. Появляется с небольшой объемной сумкой в руках.

- Поехали.

Проходя мимо девчонки, специально задеваю ее плечом и иду в прихожую. Обуваюсь и выхожу на улицу. Солнце еще не встало, но ветер стих. Достаю из кармана спортивной куртки пачку сигарет, выбив одну, прикуриваю.

До слуха доносится хлопок двери и стук каблуков по деревянному полу веранды. Не оборачиваясь, выпускаю струю дума в небо. Обогнув меня по дуге, девушка направляется к калитке. Сделав шаг в ее сторону, выхватываю из ее рук сумку.

- Я сама… - пытается казаться сильной и независимой.

Припечатываю взглядом. Все поняв, отпускает ручки сумки. По узкой дорожке из гравия иду первым, Ксения семенит сзади. Снимаю машину с сигнализации, закидываю сумку на заднее сидение и сажусь в салон. Передняя пассажирская дверь открывается и на кожаное сидение опускается мать моих детей.

Пздц, до сих пор не могу уложить в голове этот факт. Два сына! Близнеца! О которых я четыре года даже не подозревал, которые, считали отцом другого мужика. Называли его папой. А все из-за того, что эта сука скрыла от меня беременность. А может сама не знала от кого залетела? От этой мысли, к горлу подкатывает тошнота. До скрипа сжав оплетку руля, завожу мотор, и жму на газ.

На пустынных улицах города, еду нарушая все возможные ПДД. Хочу творить дичь и крушить все вокруг. Девчонка, чувствуя мой настрой, жмется спиной в спинку сидения и кутается в руки.

Остановившись на светофоре, включаю подогрев сидений и теплый обдув. Достаю из пачки сигарету, сбился со счета, которую за последние сутки. Приоткрыв окно, закуриваю. Ксения, отвернувшись от меня, смотрит в окно на просыпающийся город.

До аэропорта доезжаем за рекордные сорок минут. Оставляю машину на платной парковке. Дена попрошу потом забрать, потому что понятия не имею, как на долго, я возвращаюсь в Москву. И руководителю надо будет позвонить, предупредить.

Штормовой ветер сменился моросящим ледяным дождем. Забираю наши сумки с заднего сидения и иду к стеклянным дверям. Девчонка, не поспевая за моим размашистым шагом, бежит рядом.

- Обратный билет брала? – бросаю через плечо.

- Нет…

- Давай документы.

Я еще вечером забронировал два билета на ближайший рейс.

Беру в руки ее паспорт, взгляд невольно цепляется за фамилию. «Строганова».

Бл@дь, что так тошно то. К горлу подступает колючий ком. Чужая жена…

Женщина, которая второй раз врывается в мою жизнь без приглашения, второй раз переворачивает в ней все с ног на голову. Разрушает до основания все, что я с таким трудом пытался выстроить последние четыре года.

Выкупаю билеты, быстро проходим регистрацию и отправляемся в зал вылета. Ждать приходится не долго, вскоре объявляют посадку.

Расположившись на своем месте, Ксюша прикрывает глаза. Бледная, обескровленная кожа лица, темные тени под глазами. Выглядит усталой и измотанной. А я у@бок ее даже завтраком не накормил.

- Ты голодная? – склоняюсь к ней ближе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Девчонка открывает глаза, смотрит на меня, непонимающе хлопая ресницами.

- Что?

- Когда ела последний раз?

- Меня мама твоя вечером покормила… - голос ее хрипит, будто у нее горло болит.

Жестом зову стюардессу и прошу принести два стакана кофе. В динамиках в это время раздается голос пилота, который разъясняет маршрут полета, просит отключить электронные приборы, пристегнуть ремень безопасности.

- Покажи мне фотки детей, - прошу, когда самолет отрывается от земли.

Девушка берет с колен телефон, немного смущается. Убирает блокировку, бросая на меня косые взгляды, и заходит в галерею.

- Вот, - протягивает мне смартфон последней модели.

Муж подарил? Любит ее, балует...

Беру в руки гаджет и тупо пялюсь в экран, с которого на меня смотрят два одинаковых пацана, с бирюзовыми, как у меня глазами и темными взъерошенными волосами. Воздух застревает в легких, грудь простреливает острой болью. На мгновение темнеет в глазах.

МОИ БЛИЗНЕЦЫ! СЫНОВЬЯ!

Листаю фотки, по долгу рассматривая каждую. Их много: на море, в саду, на детской площадке, с матерью, с бабушкой и дедом и не одной с ее мужем.

- Есть, где они только родились?

- Есть, - отвечает, прочистив горло, - только на ноутбуке. Телефон новый…

Сжав его с такой силой, что кровь выступает через повязку на моей руке, отдаю ей гаджет.

- Перешлешь мне все фото детей на электронную почту. Адрес я тебе потом скину.

- Хорошо, - соглашается сразу.

- Егор… - поворачивает голову в мою сторону и смотрит убитым тусклым взглядом.

- Ммм…

- Ты ведь не заберешь их у меня?

Внутри медленно начинает расползаться раздражение. Забрал бы, но я же не ты.

- Их найти сначала надо.

- Скажи, что не заберешь, – цепляется тонкими пальцами за рукав моей толстовки. Я перевожу взгляд на ее руки, которые она резко убирает. – Прости…

Молчу, с трудом гоняя через легкие, накалившийся между нами воздух. Мои пацаны будут жить с ней и ее послом, а я буду воскресным папой? Приходить, брать их на два часа, кормить мороженым и отвозить домой? А называть меня будут дядя Егор?

Ху@ня бл@дь какая-то.

- Когда ты узнала, что они от меня? – хриплю, с трудом сдерживая бешеную ярость.

- Что? – смотрит на меня, округлив глаза.

В этот момент в проходе появляется стюардесса, кладет руку на спинку моего кресла и просит нас пристегнуть ремни. Ксения послушно выполняет просьбу и отворачивается к иллюминатору.

У меня еще до хрена вопросов и она ответит на все.

 

 

Глава 11

 

Ксения.

Холодный дождь жалит кожу лица, словно иголками. Промозглый ветер забирается под пальто и промораживает до костей. Плотнее запахиваю полы пальто и оборачиваюсь, пытаясь найти Егора взглядом.

Он стоит на ступенях здания аэропорта и разговаривает по телефону. Как только мы приземлились и вышли из самолета, его смартфон беспрестанно звонил, пока он не ответил. Это была Олеся, я слышала, как он назвал ее по имени.

Болезненный укол пришелся мне в самое сердце. Не в состоянии слушать их разговор, медленно направляюсь в сторону стоянки. Егор догоняет меня через минуту.

- Пойдем, такси возьмем, - прилетает в спину.

- У меня машина на платной парковке, - указываю подбородком в сторону.

- Веди…

В Москве уже почти десять вечера. Перелет и смена часовых поясов отзывается неприятным спазмом желудка. Или это от быстрого шага, но идти дальше я не могу. Острая боль, быстро расползается по всему телу. Останавливаюсь и хватаюсь ладонью за живот.

- Что? – Егор берет меня под локоть и разворачивает к себе.

- Сейчас пройдет, - шепчу одними губами.

- Бл@дь! Где тачка твоя?

- В третьем ряду… Ключи в кармашке в сумке…

Пока я, стоя посередине стоянки, корчусь от боли, Кравцов находит ключи и щелкает кнопкой брелока. Машина отзывается яркой вспышкой фар. Боль становится нестерпимой.

Перекинув ремешок одной из сумок, через плечо, берет вторую сумку. Свободной рукой обвивает мою талию и прижав меня к своему боку, ведет к машине. От его близости внутри все замирает. Тепло его тела и запах кожи кружат голову.

Быстро доходим до машины, Егор скидывает наши сумки в багажник и усаживает меня на переднее пассажирское сидение.

- Ты как? – спрашивает с волнением в голосе.

- Болит, - отвечаю пересохшими губами.

- В больницу?

- Нет, - мотаю головой, - домой…

Ничего не ответив, парень закрывает мою дверь и обходит машину спереди. Садится в салон и заводит двигатель с кнопки. Рассматривает светящуюся приборную панель и хмурится. Складывает обе руки на руле и опускает на них голову.

Повернувшись в его сторону всем корпусом, наблюдаю за ним. Выглядит уставшим и измотанным, черты лица заострились под глазами залегли тени. Повязка на тыльной стороне правой ладони пропиталась кровью.

Сидим в полной тишине несколько минут, до тех пор, пока индикатор на приборке не сообщает о прогретом двигателе. Егор распрямляется и, переключив передачу, выруливает с парковки. На выезде расплачивается картой и, включив поворотник, вливается в плотный, не смотря на позднее время, поток машин.

- Классная тачка. Муж подарил? – поворачивает голову и впивается в меня злобным взглядом.

- Нет, - отвечаю спокойно, - отец, за рождение внуков.

Едкая ухмылка сползает с его лица, он переводит взгляд обратно на дорогу.

- Дмитрий Анатольевич сейчас дома? – удерживая руль одной рукой, локтем другой опирается на панель двери.

- Дома…

- Адрес тот же?

- Да.

Оставшуюся часть дороги едем молча. Боль в животе немного отпускает. Устроив голову на подголовник, закрываю глаза. Чувства волнения и страха немного притупились, рядом с ним всегда так было. Сейчас я уверена, все будет хорошо, он найдет моих сыновей.

Приоткрыв глаза, смотрю на строгий профиль, хмурые брови, сжатые губы, мерно вздымающуюся грудь. Все черты его лица выдают сильнейшее внутреннее напряжение и борьбу. Всю дорогу до моего дома он погружен в свои мысли, вход в которые мне навсегда закрыт.

Нажав на кнопку пульта, ждем, когда ворота отъедут в сторону и заезжаем во двор. У гаража стоят два внедорожника, а вдоль дороги полицейская машина. В окнах первого этажа горит свет. Сердце, замерев, делает кувырок и начинает биться быстрее. Дрожащими руками дергаю за рычажок и открываю дверь. Егор тоже выходит из машины и останавливается перед капотом, ждет меня.

- Твои родители знают?..

- Нет…

Ничего больше не ответив, идет к дому. Я семеню следом.

В гостиной горит свет, но людей нет. Егор уверенной походкой направляется в кабинет отца, каждый его шаг отзывается гулким эхом в пустой комнате.

На кухне горит мягкий свет. Направляюсь туда, чтобы найти маму. Хочу узнать есть ли новости.

Мама сидит у окна в руках – чашка с дымящимся травяным чаем. Его запах распространился по всей кухне. Она смотрит куда-то в ночь, будто ищет ответы за стеклом.

- Привет, - произношу тихо.

- Где ты была?! Я чуть с ума не сошла! – увидев меня в дверях, подскакивает на ноги.

- Есть новости о детях? – интересуюсь, проигнорировав ее выпад.

- Ничего нового. Где ты была? – спрашивает уже тише.

- Во Владивосток летала, - немного помолчав, добавляю, - за Егором.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Каким еще Егором? – непонимающе приподнимает брови.

Не вижу смысла больше скрывать, все равно рано или поздно придется сказать. Если этого не сделаю я, Кравцов точно молчать не будет.

- Егор Кравцов, мой бывший телохранитель…

- Он здесь причем?

Снимаю пальто, перекидываю его через спинку.

- Он… он отец моих близнецов…

Мама замирает, смотрим друг на друга и молчим. Она медленно опускает горячую чашку на стол и закрывает ладонью приоткрытый рот. Я, сажусь на стул и сложив руки на столе, жду следующих ее вопросов.

- Как? А Сергей?.. Я ничего не понимаю.

- Сергей взял меня замуж уже беременную.

- Кравцов… он… изнасиловал тебя? – со свистом в голосе произносит родительница.

- Нет. Мы встречались…

Мама сидит молча, кружа по моему лицу взглядом. Видимо ищет признаки моей адекватности.

- Как ты могла связаться с ним? Он же…

- Охранник? – перебиваю я.

От напряжения в висках давит и пульсирует тупая боль. Я поднимаюсь с места, чувствуя, как ноги наливаются тяжестью, а пол под ними кажется неустойчивым. Иду к столу, где стоит графин с водой. Наливаю стакан, подношу его к губам и делаю несколько жадных глотков.

- Боже… - сокрушается, с болью в голосе, - моя дочь родила от охранника.

- Мама! – взвизгиваю, разворачиваясь к ней лицом, - это вы с отцом наняли его!

- Для безопасности! А не для…

- Вы толкнули меня в руки телохранителя и благополучно забыли обо мне, занимаясь своими делами и политикой, - мой голос глохнет, - а я… я просто, влюбилась в него.

Последнее говорю тихо. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но натыкаюсь на высокую мужскую фигуру. В дверном проеме стоит Егор, стиснув челюсти, и сложив руки на груди смотрит на нас исподлобья потемневшим взглядом. Он все слышал…

Давясь слезами, вылетаю из кухни, оттолкнув перед этим отца своих детей. Бегу в свою комнату. Падаю поверх покрывала и, уткнувшись лицом в подушку, тихо скулю.

Я люблю его до сих пор. Если бы только они могли знать, как безмерно, до боли в сердце я любила его и как отчаянно люблю сейчас. Не было ни одного дня, за эти долгие четыре года, чтобы я не вспоминала о нем.

Я очень виновата перед ним, за то, что скрыла детей. Он никогда меня не простит.

Услышав за спиной тяжелые мужские шаги, сажусь на кровати, прислонив спину к каретке. Отец проходит в комнату и садится на краешек кровати. Я щелкаю кнопкой светильника, чтобы видеть его в темноте комнаты.

- Есть новости? – спрашиваю с надеждой.

- Егор смог нарыть немного информации, но ее мало. Из Владивостока прилетит его друг, высококлассный программист. Нам нужен будет твой телефон.

Оглядываюсь по сторонам, не помню куда положила. Смартфон лежит рядом с подушкой, беру его и протягиваю отцу.

- Ты знаешь?.. Егор рассказал тебе?..

- Рассказал…

- Ты осуждаешь меня? – всматриваюсь в его усталое лицо.

Он молчит какое-то время, на меня не смотрит.

- Я не вправе тебя осуждать. Ты подарила нам прекрасных внуков. И… мне очень жаль, что мы с мамой не поддержали тебя в трудную минуту. Возможно, тогда тебе не пришлось бы выходить замуж за нелюбимого мужчину.

От его слов сердце в груди разбухает, становится большим и тяжелым. Бросаюсь на его шею и крепко обнимаю. Дрожу всем телом, толи от страха, толи от холода.

- Я боялась… Я так боялась вас разочаровать.

- Я знаю, - прижимает меня крепче и гладит по волосам. – Мы найдем их, все будет хорошо.

Папа целует меня в макушку, поднимается и идет к двери.

- Егор уехал? – спрашиваю зачем-то.

- Нет, он ночует в своей бывшей комнате.

От папиных слов накрывает горячей волной. Егор будет ночевать со мной под одной крышей. В своей комнате, в постели в которой мы не один раз занимались сексом. Прикладываю холодные ладони к горячим щекам. Боже.

От усталости еле держусь на ногах, но поднимаюсь и иду в душ. Настраиваю горячую воду и встаю под струи. Наношу на волосы щедрую порцию шампуня и долго их вспениваю. Смываю густую пену с волос и тела горячей водой. Надеваю теплую пижаму и не в силах высушить волосы иду спать с мокрой головой.

Завернувшись в одеяло, сразу проваливаюсь в сон. Мне снятся дети. Они играют на зеленой лужайке возле озера, рядом с ними Егор. Он по очереди подкидывает их в воздух, а мальчишки звонко смеются. Я сижу в тени раскидистого дерева и мерзну. Мне холодно, но выйти на солнце к детям и Егору у меня не получается. Ноги словно вросли в землю.

 

 

Глава 12

 

Ксения.

С трудом поднимаю тяжелые веки. Тело болит, словно всю его поверхность покрывают синяки. Прикладываю ледяные ладони к щекам, они горячие, как мартеновская печь. Похоже у меня температура.

Медленно поднимаюсь с кровати, собираю распущенные волосы в хвост и спускаюсь на кухню. Свет не включаю, мне достаточно подсветки под гарнитуром. В шкафу нахожу аптечку и достаю электронный градусник. Ставлю его под мышку и отхожу к окну. На улице еще темно.

В свете фонарей, освещающих двор, вижу Егора. Стоя посередине двора в джинсах и толстовке, курит, медленно выпуская сизый дым в воздух. Из-за капюшона, надетого на голову, не вижу его лица. Но, от чего-то уверена, он хмурится, сведя брови к переносице.

От наблюдения меня отрывает тихо пищащий термометр, оповещая, что температура измерена. Достаю прибор и смотрю на маленькое светящееся табло – 38,1. Только разболеться, сейчас не хватало. Положив градусник на стол, ищу в шкафу пластиковый бокс. Там должно быть жаропонижающее.

- Чего не спишь? – вздрогнув от неожиданности, роняю коробку на пол. Пластинки и баночки с лекарствами, шурша, разлетаются по кафельному полу.

Ничего не ответив, сажусь на корточки и принимаюсь собирать лекарства обратно в коробку. Егор делает шаг ко мне и присаживается напротив, помогает. От него пахнет дождем и табаком. Невольно затягиваюсь запахом.

- Мне… ммм, жаропонижающее найти надо, - тяну руки к коробке, которую Егор собирается убрать на место.

- Что с тобой?

- Температура…

Забираю коробку, нахожу нужное лекарство. Выдавив одну таблетку из блистера, кладу ее в рот и запиваю стаканом воды. Проделываю все это под пристальным взглядом холодных синих глаз.

Подперев поясницей столешницу, Егор наблюдает за мной прищуренным взглядом. В нем нет ни намека на прежнюю любовь и теплоту, только ненависть и презрение. Арктический холод, который веет от него, пробирает до костей.

Он никогда не сможет простить мне то, что я наговорила ему в нашу последнюю встречу, а потом скрывала близнецов целых четыре года. Но ведь и он обманул меня! Он встречался со мной, будучи женатым. Делил постель с нами двумя? Такое, я тоже простить не готова.

Убираю бокс на полку в шкафу и направляюсь к выходу, но впечатываюсь в выброшенную Егором руку. Он перехватывает меня поперек талии, быстро меняет нас местами. Теперь я стою прижатой спиной к столешнице, а Кравцов, расположив ладони по обеим сторонам от меня, нависает каменной глыбой. Склоняет свою голову так близко к моему лицу, что я чувствую его горячее дыхание на своей коже.

- Ты не ответила на вопрос, Ксения? – голос хриплый, с утробным рыком.

- Какой вопрос? – шепчу одними губами, не поднимая на него взгляда.

- Когда ты узнала, что беременна от меня, а не от мужа?

Его вопрос сбивает с толку. Он думает, что я спала с ними обоими? А узнав о беременности, выбрала более выгодный союз?

Вложив в руки всю силу и злость на идиота, толкаю в твердую грудь. Внутри поднялась волна негодования – горькая, тяжелая, как осенний туман, что застилает глаза и не дает дышать. Кравцов, кажется, даже не замечает моих мышиных трепыханий. Все так же продолжает прожигать нависать скалой. Меня мелко потряхивает от обиды и негодования. Как он мог подумать такое?

- Я всегда это знала, - говорю осипшим от подступающих слез голосом, - всегда. Слышишь!

- Почему мне не сказала?!

От близости и исходящей от него бешеной энергии начинаю задыхаться. Кислорода катастрофически не хватает. В горле пересыхает. Облизываю пересохшие губы. Егор считывает этот жест и отстраняется от меня.

- Почему не сказала, что беременна? – заложив руки в карманы джинсов, отходит к окну.

- Я… я, приезжала к тебе в тот день, - мой голос дрожит, слезы катятся из глаз, - но в твоей квартире увидела голую бабу.

На последнем слове голос глохнет. Горячие дорожки растекаются по щекам. Тело бросает то в жар, то в холод. Может под действием жаропонижающего температура начала падать, но я стою вся мокрая. Пижама неприятно липнет к телу, создавая дискомфорт. Сердце колотится, где-то в горле, ноги подкашиваются от его близости.

- Почему не сказала?! – продолжает давить.

- Да, что ты заладил?! – взрываюсь тут же. – Неужели ты не понимаешь?!

Егор поворачивается ко мне лицом и смотрит в глаза, а я продолжаю:

- Ты был женат, у тебя семья… я не хотела мешать твоему счастью… - добавляю уже тише.

- Дура, какая же ты бл@дь дура, - растирает лицо ладонями.

- Дура, - соглашаюсь с ним, - потому что поверила тебе, а ты использовал меня. Ты был женат и одновременно встречался со мной.

Вываливаю на него всю обиду, копившуюся годами. От воспоминаний горло стягивает удушающий спазм. Вся боль тех дней с новой гнетущей силой наваливается на меня. Сердце сбивается с ритма, с неприятным чувством пропуская удары. Глубоко вздохнув, отхожу от Егора и сажусь на стул.

Кравцов не сводил с меня тяжёлого, испепеляющего взгляда, словно пытался прожечь насквозь. Его лоб прорезала глубокая складка — он что-то напряжённо обдумывал, взвешивал в уме, будто решал мою судьбу. Не говоря ни слова, он резко отодвинул стул и опустился напротив, заполнив собой всё пространство. Сложив руки на столе, он продолжал молча сверлить меня глазами, и в этом безмолвии чувствовалась такая сила, что воздух между нами, казалось, вот-вот заискрится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я никогда не обманывал тебя, - глухо проговаривает. – Мы давно не жили вместе и, в Москву Лиза приехала, чтобы подать на развод. Ее новый парень замуж позвал.

- Она была голой в твоей квартире!

- Я же пытался тебе все объяснить! – звонко ударяет ладонями по столу.

Его откровение выбивает почву из-под ног, и я лечу в пропасть собственных ошибок. Сердце сжимается так больно, что становится трудно дышать. Что же я наделала?

Я отказалась его слушать тогда, захлопнула дверь перед его словами, даже не дав им шанса дойти до моего сердца. Теперь эта дверь кажется мне каменной стеной, не пробиться.

Дура, непроходимая дура, — шепчет внутри голос, полный горечи и запоздалого раскаяния. Я собственными руками разрушила то, что могло всё изменить, и теперь осталась наедине с эхом его признания и тяжестью своей слепоты.

- Прости… - говорю, захлебываясь слезами.

- Прости? – его губы изгибаются в вымученной усмешке, - ты лишила меня трех лет жизни моих детей! Скрыла от меня сыновей! А теперь я должен простить тебя?!

Мы уходим на второй круг обвинений и взаимных упреков. Уверена будет третий и четвертый. Между нами пропасть в четыре года, его потерянное время на войне и выросшие без отца дети.

Больно. Сейчас я вся состою из боли и вины.

За окном начинает светать, а мы так и продолжаем сидеть за столом. Каждый переваривает свалившуюся информацию. Не знаю, о чем сейчас думает Егор, я ругаю себя за то, что не выслушала его тогда. Сейчас все могло быть по-другому, не было бы этих долгих четырех лет одиночества, у мальчишек был бы отец. И нам не пришлось сейчас их искать.

- Я почувствовала себя плохо еще в Питере, когда меня отправили к бабушке, - не знаю зачем, начинаю рассказывать ему все с самого начала. Может Егору это совсем не нужно. - Когда прилетела домой, купила тест… – я продолжаю, а он внимательно слушает, блуждая взглядом по моему лицу.

Тело сводит от напряжения. Не естественно ровная спина затекла, но расслабиться не могу. Тереблю в руках белую салфетку, превращая ее в непонятный комочек.

- Я тогда к тебе сразу поехала, рассказать хотела, - его пальцы в этот момент сжимаются в кулаки, - но встретила полуголую девицу, – замолкаю, ком выросший в горле не дает сказать и слова.

- Продолжай…

Прочистив горло, откашлявшись в ладошки, продолжаю:

- От тебя, Костя отвез меня в клинику… я хотела сделать аборт… - слезы жгут глаза.

Как бы я смогла жить с этим?

Кадык Егора дергается, желваки приходят в движение. От ярости, что исходит от него, воздух начинает потрескивать.

- Почему передумала? – спрашивает шепотом.

- УЗИ показало двойню… Я не смогла бы… Даже если не двойня… все равно не смогла, - мямлю, оправдывая себя. Но мне нет оправдания, я это знаю.

Егор встает с места, медленно подходит ко мне и выдергивает со стула за предплечья. Встряхивает с такой силой, что мне кажется, у меня оторвется голова.

- Убить тебя сейчас хочу, - рычит в лицо.

- Егор! – взвизгиваю, - Я безумно боялась родителей! Восемнадцатилетняя дочь президента принесла в подоле! Я… я, черт возьми не знала, что мне делать, - добавляю тише.

 

 

Глава 13

 

Егор.

Выхожу из кухни, иду в кабинет Дмитрия Анатольевича. Сажусь в его кресло и поднимаю крышку ноутбука. Сам он улетел на конференцию, мне разрешил занять его рабочее место. Ввожу пароль и, как дурак пялюсь в монитор, но ничего не вижу.

Там на войне все воспринимаешь по-другому, живешь одним днем. Ценишь время и друзей, которые рядом. На одном из заданий по зачистке местности я, спас жизнь Сан Санычу. Он был без броника, я знал об этом. Увидев падлу, которая целилась в нашу сторону, не раздумывая ни минуты закрыл его собой. На мне был бронежилет, но легкое ранение я все же получил.

Вчера, после долгого и напряжённого разговора с президентом и начальником службы безопасности, стало ясно: без вмешательства хакера высшей пробы — нам не выпутаться. Я знал лишь одного человека, способного справиться с такой задачей.

Набрав его номер, я коротко изложил суть произошедшего. Он не стал задавать лишних вопросов, не заехал даже домой — сразу рванул в аэропорт. Уже сегодня, его самолёт должен приземлиться в Москве. Ждать осталось недолго.

В десятый раз я запускаю записи с камер, вглядываясь в каждое движение, в каждый кадр того рокового дня. Похищение моих сыновей было не случайностью — это была тщательно спланированная операция, выполненная по излюбленной схеме Грома. Он всегда действует одинаково: долгая, почти незаметная слежка, изучение каждой детали, а главное — тотальный контроль над камерами наблюдения. У него есть свой специалист по взлому видеонаблюдения, который виртуозно обходит любые системы безопасности. Там, где обойти не удаётся, они просто стирают следы, оставляя за собой лишь пустоту.

Именно поэтому похитители до сих пор остаются невидимыми, а все наши попытки найти хоть какую-то зацепку раз за разом заводят в тупик.

Просидев за просмотром больше часа, решаю выйти покурить. В доме тихо и пусто. Всех оперативников и СБ решили распустить по своим рабочим местам, чтобы там продолжать работать над поисками.

Выхожу на улицу и сразу выбиваю сигарету. Нервное напряжение сковало все тело и не отпускает. Злость на девчонку пузырится в венах и даже холодный ветер и моросящий дождь не в силах остудить меня. Подношу фильтр к губам и глубоко затягиваюсь.

Все еще не могу привыкнуть к мысли, что я отец двух пацанов, матерью которых является девушка, которую ненавижу всей душой. Делаю еще одну глубокую затяжку и долго держу горький дым в легких.

В чем-то я могу ее понять. Маленькая девочка забеременела, а ее парень оказался женат. Паршивая ситуация. Но она могла бы выслушать меня. Должна была рассказать о беременности. Но нет же, назвав меня «нищебродом», выскочила замуж и легла под другого мужика, нося при этом под сердцем моих детей.

Выпускаю дым из легких и чувствую подкатывающую тошноту. В голове как в диафильме проплывают картинки секса Ксюши и накрахмаленного посла. Как он трогает ее своими лапами, гладит округлые формы. Как она кончает под ним.

Сука!

Руки сжимаются в кулаки. Недокуренная сигарета ломается, обжигая пальцы. Достаю вторую и стараюсь переключить мысли, но не выходит. Ненавижу ее, никогда не прощу!

Докуриваю до фильтра и выбрасываю окурок в урну у ступеней. Собираюсь зайти в дом, но оборачиваюсь на шум разъезжающихся ворот. Во двор медленно въезжает черный внедорожник, за рулем которого Костян.

Мы же не плохо тогда общались. Какого х@я он ничего мне не сказал? О том, что возил ее в клинику? Он всегда докладывал мне о всех ее передвижениях. Страшно представить, если бы Ксения все же решилась на аборт.

Жду, пока Костя заедет и припаркует машину на обочине. Увидев меня, меняется в лице.

- Егор, бл@дь! Какими судьбами? – здороваемся за руку, после чего он по-дружески хлопает меня по плечу.

- По тебе соскучился.

- Ты, здесь из-за похищения?.. – настороженно спрашивает, приподнимая бровь.

- Из-за него, - сканирую его лицо, на предмет его осведомленности, по поводу того чьи это дети. Но он лишь в недоумении округляет глаза.

- Ты же на войне был? Вернулся уже?

- Да. Год назад…

- Не знал.

После подписания контракта я оборвал все, что связывало меня с семьей президента. Никогда не интересовался жизнью бывших коллег и особенно девчонки. Даже с дядей Ромой прекратил общение, лишь бы случайно не узнать подробностей счастливой семейной жизни Ксении. Именно поэтому не знал, что она родила близнецов. Возможно, я бы догадался. Хотя вряд ли.

Резкий порыв холодного ветра заставляет поежиться. Константин рассматривает меня, словно хочет что-то спросить, но не решается. Я тоже молчу. Сначала я найду детей, а потом заявлю на них свои права.

Как девчонка будет объяснять это своему мужу мне плевать. Я заставлю его отказаться от родительских прав. Помешать усыновить их мне я не позволю никому. По головам пойду.

Перебросившись дежурными фразами, попрощаемся с Костей. Захожу в дом, снимаю куртку и убираю ее в шкаф. Прохожу через просторный холл и останавливаюсь напротив лестницы.

Несколькими ступенями выше стоит Ксения. Кутаясь в теплую кофту, зябко ежится. Встретившись взглядами, замираем. Большие черные глазищи впиваются в самое нутро. По телу проходит электрический разряд. Как у нее получается так смотреть? Грудину одним только взглядом вспарывает и заставляет задыхаться. Ведьма.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Зависаю на мгновение, но быстро вернув себе самообладание, отрываю взгляд от девчонки и ухожу в кабинет, плотно закрыв за собой дверь. Меня штормит второй день. Мысль о том, что я стал отцом, сводит с ума. МОИМ сыновьям по три года, а я их даже не видел. Не держал на руках, первое их «папа» было адресовано не мне.

Почему так тошно то, а? Хочется с разбегу убиться о стену. Чувство, что тебя на@ебали сидит занозой в мозгу и приносит ощутимый дискомфорт.

С трудом доживаю до обеда и к назначенному времени еду в аэропорт, встречать Сан Саныча. Открытое пространство зала ожидания, залитого светом и снующими туда-сюда людьми, неприятно раздражает. Рейс задерживается на час, за который я, успеваю три раза покурить.

Увидев в толпе знакомое лицо, поднимаю руку, привлекая внимание. Сан Саныч берет курс на меня. Сократив расстояние между нами, здороваемся за руку и направляемся к выходу.

- Ты на такси или на машине? – спрашивает Саныч, когда я поворачиваю в сторону стоянки.

- На машине. Так быстрее и удобнее, – отвечаю тихо.

Я приехал на мерсе Ксюхи. Спросил ключи у нее сегодня утром.

Когда первый раз сел за руль ее машины, меня передернуло от мысли, что тачка, подарок накрахмаленного. Даже брезгливо стало. Теперь, когда я знаю, что машину подарил ей отец, стало спокойнее.

- Ну, давай рассказывай, - говорит Саныч, пристраивая свой зад на переднее пассажирское сидение.

Пока едем до дома, рассказываю ему все, начиная с работы на Грома, заканчивая прилетом в Сирию. Раньше я никогда не делился подробностями своей жизни, но Власову можно, он надежный мужик.

- Ну, ты даешь… - выдыхает, когда я заканчиваю рассказ. - Поздравляю, папаша.

Открывая с пульта ворота президентского имения, медленно въезжаю во двор.

- Сан Саныч, найди их. На тебя вся надежда, – прошу его, пока идем к дому.

- Найду, - отвечает уверенно. - Ты же меня знаешь.

В полумраке гостиной на диване сидит Ксения и ее мать, о чем-то тихо разговаривают.

Первой нас замечает девчонка, замирает и вся напрягается. С бледной кожей лица и блестящими от постоянных слез глазами, выглядит жалко и потерянно.

Останавливаюсь посередине комнаты и представляю Власова. Прошу у Ксении ее телефон и забрав гаджет, разворачиваюсь, чтобы уйти.

В этот момент мой смартфон начинает вибрировать в кармане джинсов. Достаю и принимаю вызов.

- Привет, Леська.

- Егор! – слышу взволнованное, на том конце, - я в Москву прилетела. Встретишь?

Твою мать!

- Я не могу сейчас. Бери такси и дуй в гостиницу, - захожу в кабинет, кивком приглашая Сан Саныча. – Я потом все оплачу, – отключаюсь первым и ловлю усмехающийся взгляд друга.

- Леська знает?.. – спрашивает серьезно.

- Нет.

Сажусь в кресло Дмитрия Анатольевича, Власов садится напротив.

- Кофе будешь? – перевожу тему.

- Можно… - ставит на стол сумку с ноутом. Забирает из моих рук телефон девчонки. Хмуря густые черные брови, долго в нем ковыряется. Ставлю на стол две чашки ароматного горячего кофе и тоже погружаюсь в работу.

 

 

Глава 14

 

Ксения.

Хотя все мои мысли сейчас заняты поиском пропавших детей, болезненный укол от звонка Олеси, приходится в самое сердце. Разговаривая с ней ласковым голосом, Егор скрывается в кабинете отца, вместе с прилетевшим с Владивостока другом.

Александр Александрович, как нам его представили, собирается вычислить номер, с которого было отправлено сообщение, а потом найти местоположение абонента. Надеюсь, у него все получится.

Егору видимо сейчас не до поисков, у него важный телефонный разговор с любимой женщиной.

Продолжая сидеть на диване, давлюсь подступающим к горлу комом, во рту сухо, как в пустыне. Не зная, куда себя деть, иду на кухню выпить воды. Наливаю из графина полный стакан и делаю жадный глоток.

В какой-то момент кожа на затылке начинает гореть, воздух становится разряженным. Дыхание сбивается, и я поперхиваюсь водой. Мимо меня, оставляя шлейф мужского дорого парфюма, проходит Кравцов.

Не обращая на меня никакого внимания, подходит к кофе-машине и, взяв чашку, нажимает на кнопки. Закусив до боли щеку, чтобы не разреветься при нем, ставлю стакан в раковину и выхожу из кухни.

У нас общие дети, значит, нам придется контактировать. Но его игнор и ненависть жутко обижают и ранят. Видеть рядом с ним другую девушку тоже до боли невыносимо.

Сердце сжимается от страха за детей, от неизвестности, а еще от обиды и … ревности.

Убегаю в свою комнату и падаю на кровать лицом в подушки, даю волю слезам. За последнюю неделю я превратилась в невротичку и плаксу. Самой от себя тошно. Но продолжая жалеть себя плачу до рези в глазах и икоты.

С трудом успокоившись, иду в ванную. Встаю у белоснежной раковины и смотрю на себя в зеркало. С распухшим носом, красными глазами и бледной кожей выгляжу жалко. Когда уже закончится этот кошмар?

Умываю лицо холодной водой, собираю волосы в рыхлую косу. Возвращаюсь в спальню и сворачиваюсь на кровати калачиком. Думаю о детях. Как они? От мысли, что им плохо по телу прокатывает волна озноба. Вдруг у них болит что-то, а помочь не кому? А если они голодные? Господи, помоги им.

Не в силах найти себе места, верчусь на кровати, как волчок. Потом принимаюсь измерять комнату шагами. Время идет, но ничего не происходит. Почему Егор ничего не делает? Когда он приступит к кардинальным действиям?

Решаю найти маму, одной тошно и страшно. Я начинаю бояться своих мыслей. Они рвут душу и разъедают мозг. С каждым днем поисков становятся только мрачнее.

Дохожу до лестницы и замираю на первой ступени. Егор, стоя в компании двух мужчин в черных костюмах и коротких пальто, о чем-то разговаривают. Кравцов, заложив руки в передние карманы джинсов, тихо говорит, мужчины внимательно слушают.

Уже собираюсь вернуться в свою комнату, чтобы не мешать, как все трое уходят в кабинет отца. Спускаюсь вниз и подхожу к большому окну в гостиной. Во дворе две машины ОМОНа и десятка два мужчин в форме и масках.

Обняв себя руками, судорожно растираю плечи. Меня сотрясает мелкая дрожь, сердце начинает разгоняться, и я чувствую его удары в горле. Переминаясь с ноги на ногу, резко оборачиваюсь, услышав шорох за спиной.

Двое мужчин, с которыми разговаривал Егор, выходят. Александр Александрович, находившийся все это время в кабинете, тоже в гостиной. Поравнявшись со мной, останавливается, смотрит на меня несколько секунд, а потом, подмигнув, выходит.

Егор, проследивший этот жест, хмурит брови. Мои щеки начинают гореть. Не сказав мне ни слова, скрывается за дверью.

Наблюдаю в окно, как мужчины в масках, рассаживаются по машинам и они одна за другой, покидают двор.

Опрометью бросаюсь на улицу. Два черных внедорожника стоят посередине двора. Рядом с ними кучка парней из службы безопасности.

- Егор! - громко кричу, привлекая к себе всеобщее внимание.

Не успев сесть в машину, он замирает, но все же решает подойти ко мне. Его друг, сидя на переднем сидении, внимательно на нас смотрит.

- Что тебе? – спрашивает механическим голосом. В глазах ненависть и холод.

- Удачи, - говорю, так тихо, что сама не слышу. – Найди их…

Ничего не ответив, разворачивается и уходит. Оставив меня в одиночестве и облаке своего запаха.

- Ксюшка, зайди! Простынешь, – вздрагиваю от громкого голоса мамы.

- Да, иду…

Вместе заходим в дом.

- Идем чаю попьем с мелисой, - предлагает родительница.

На кухне взволнованная Людмила, вытирая руки о передник, разливает горячий напиток по чашкам и раскладывает в вазочку конфеты и печенье.

- Привет, - здороваюсь с женщиной.

- Привет, милая, - отвечает с легкой улыбкой.

Сажусь за стол, наблюдаю за мамой. Она открывает холодильник, долго смотрит в него. Берет маленькую упаковку обезжиренных сливок, идет к шкафу, достает тарелку, крутит ее в руках и ставит на место.

- Они за детьми поехали? – спрашиваю осипшим голосом.

- Да, - выдыхает и наконец, садится за стол. – Александр Александрович вычислил местоположение номера, с которого тебе отправили сообщение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Но не факт, что они там... да?

- Да… Но… - она обхватывает дрожащими пальцами чашку, словно греет руки, - Егор сказал, что найдет их.

Он вернет наших детей. Сегодня я уверена в этом на все сто процентов. Лишь бы с мальчишками ничего не случилось за это время.

Волнение мамы все же передается и мне. Сделав глоток горячего напитка, встаю из-за стола и иду в гостиную. Сдвигаю в сторону штору с панорамного окна и сажусь на подоконник.

С этого места видно ворота и просматривается весь двор. Я понимаю, что уехали они минут двадцать назад, но сидеть в своей комнате не смогу.

- Папа уже вылетел домой, - раздается за спиной тихий голос мамы.

- Хорошо, - отвечаю так же тихо.

Она опускается в кресло напротив меня. Запахивает теплую кофту на груди и гладит ладонями предплечья.

- А он не такой и плохой, как я думала… - ее слова заставляют напрячься все мое тело.

Я знаю. Но, к сожалению, слишком поздно поняла это.

- С чего такие выводы?

- Увидела, как он переживает за детей, хотя ни разу не видел их. В отличие от твоего Сергея…

Он не мой.

- Он же тебе так нравился? – мама была на седьмом небе от счастья, когда мы объявили о свадьбе.

- Разонравился, как только бросил тебя беременную…

Больше мы не разговариваем. Повернув голову к окну, наблюдаю, как садовник обрезает розы перед верандой. Парни из охраны выходят из домика, ежась от ветра закуривают.

После того, как Егор уехал, время остановилось. В доме тихо и тепло, но мне не уютно. Неизвестность вытягивает жилы. Мама, откинув голову на спинку кресла, прикрывает глаза.

От долгого сидения спина и ноги затекают, встаю, чтобы размяться. На улице стемнело, и пошел дождь. Мама выпила таблетку и поднялась к себе. А я по-прежнему не отхожу от окна.

Заметив во дворе движение, выбегаю на крыльцо. Автоматические ворота разъезжаются, впуская служебную машину отца. Стоя под пронизывающим ветром, жду, когда отец покинет салон.

Первым выходит водитель, за ним папа и на руках у него мой сынок. Сердце замирает, я останавливаюсь, как вкопанная. Где второй? В это мгновение открывается вторая пассажирская дверь, из которой выходит Александр Александрович со вторым ребенком.

Слезы облегчения и радости брызжут из глаз. Я, в тонких белых носках, бросаюсь по мокрой плитке к мужчинам, с моими детьми на руках.

- С ними все хорошо, они спят, – спокойно говорит мне отец, когда я подбегаю к нему.

Перевожу взгляд на мужчину с Кириллом на руках и тихо спрашиваю:

- Где Егор?..

- В больнице... он ранен.

 

 

Глава 15

 

- Зайди в дом, на улице холодно, - отец подталкивает в сторону дома.

Развернувшись, иду на негнущихся ногах. У порога снимаю промокшие носки. Отец с Александром Александровичем и детьми на руках, проходят в гостиную. Я мельтешу за их спинами.

Мама, увидев внуков, всплескивает руками и зажимает рот ладошкой.

- Нашли… - говорит сквозь слезы.

Мужчины укладывают спящих детей на разные стороны дивана. Я подхожу ближе и сажусь возле них на корточки. Глажу по волосам сначала Илюшу, потом Кирилла. Даже не верится, что они дома, живые и невредимые.

Руки дрожат от волнения, в глазах скапливаются слезы. На это раз от радости.

- Наверное нужно педиатра вызвать? – поднимаю голову и смотрю на отца.

- Завтра вызовем. Все это время дети были с няней, она уже дает показания. Их кормили, купали. Так что не думаю, что им нужна медицинская помощь. С ними все в порядке.

Нервно выдохнув, возвращаю взгляд к сынишкам. Розовые щечки и сопящие носики. Глазам своим не верю. Кирилл переворачивается на спину и раскинув руки в стороны, тихо стонет во сне. Илюша складывает ладошки под щечку и сладко причмокивает. Все как обычно.

Папа с Александром Александровичем уходят в кабинет. Я же боюсь сдвинуться с места, наблюдаю за спящими детьми. Сердце скачет от радости, как ненормальное.

- Может их наверх отнести? – предлагает мама.

- В мою комнату, пусть со мной сегодня спят.

- Хорошо, - соглашается сразу.

Мы с мамой берем сонных детей на руки и несем на второй этаж. Укладываем на моей кровати, аккуратно снимаем с них теплые кофточки. Илья приоткрывает глазки, смотрит расфокусированным взглядом и снова засыпает.

Я прикрываю мальчишек тонким пледом и укладываюсь рядом. Утыкаюсь носом в темную макушку Илюшки и затягиваюсь родным запахом. Как же я скучала по ним.

- Спокойной ночи, - тихо говорит мама, - дверь оставлю открытой. Если что, зови…

Я киваю ей в ответ и ложу голову на подушку. Уснуть сегодня у меня не получится. Боюсь, что, когда открою глаза сынишек не будет рядом. Под размеренное дыхание детей, думаю об их отце.

Он в больнице, ранен. Насколько все серьезно? Егор рисковал своей жизнью ради наших близнецов. Сердце сжимается от боли и тоски.

Поправляю плед на Кирюше и прижав к себе Илью закрываю глаза. Дети дома они живы и здоровы, но мое сердце снова не на месте. Теперь оно болит за Егора. Решив, что завтра поеду к нему в больницу, засыпаю.

Просыпаюсь от толчков и громкого смеха. С трудом разлепив веки, вижу прыгающего рядом со мной Кирилла. Увидев, что я открыла глаза, падает на меня сверху и громко визжит. Успеваю поймать хулигана в последний момент.

- Ты пиехала из командиловки? – спрашивает, обнимая меня за шею.

- Да, мой хороший, приехала, – прижимаю к себе родное тельце.

Видимо там, где их держали, говорили, что мама в командировке.

- Где Илюша? – спрашиваю, не увидев второго сына рядом.

- Он с бабушкой.

Лежим с Кириллом в обнимку. Он рассказывает, как скучал и чем они с братом и няней занимались все дни, пока я искала его. Сынок расцеловывает мое лицо, а потом решаем спуститься на завтрак.

Запах фирменных Людмилиных оладий разносится по всей кухне. Желудок, отвыкший за последние дни от нормальной еды, тут же отзывается болезненным спазмом и урчанием.

Мама с Ильей сидят за столом. Перед сыном тарелка с румяными оладушками и чашка с какао. Мама увлеченно наблюдает, как сын размазывает клубничное варенье по тарелке и щекам.

- Доброе утро, - здороваюсь, усаживая Кирюшу рядом с Ильей.

- Ма-а-м-а-а! – громко тянет Илья.

Подхожу к сыночку и целую его в макушку.

- Кушай.

Людмила, охая и причитая суетится по кухне. Ставит тарелку полную оладий и чашку с какао перед Кириллом. К завтраку из кабинета появляется папа. Все так, как было до похищения, кроме одного.

Теперь у близнецов есть отец и, он не откажется от общения с ними ни смотря ни на что. Будет приходить к нам домой, а может даже брать их в сою семью. От этих мыслей спазмом схватывает живот. Я не хочу, чтобы он знакомил мальчишек со своей женщиной.

- Что с Егором? – спрашиваю у отца, когда на кухне остаемся одни. Мама с Людой пошли умывать перепачканных вареньем сорванцов.

- Легкое ранение. Зацепило немного, но уже все хорошо.

- В какой он больнице?

- В военном госпитале…

Я знаю, где находится этот госпиталь. Лет десять назад мы навещали там папу после вывиха ступни. Там отличные хирурги и хорошие условия. Решаю съездить к нему после обеда. Хочу навестить и сказать спасибо.

А пока усаживаюсь на диван в гостиной и набираю Никиту Андреевича, нашего педиатра. Хочу показать детей доктору и убедиться, что с ними все в порядке.

- Ксюша? – отвечает после второго гудка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Здравствуй, Никита.

- Здравствуй, что-то с детьми? – спрашивает обеспокоенно.

- Эмм… ты сможешь посмотреть мальчишек?

- Смогу. Когда мне приехать?

- Если ты свободен, то можно и сейчас. Я все оплачу, - добавляю поспешно.

- Я приеду через час, - отключается первым.

Наверное, нужно было давно сменить педиатра, но я все не решаюсь. Леонов Никита Андреевич, молодой специалист частной клиники, в которой я наблюдаю детей с самого рождения. Он пришел туда два года назад и хорошо зарекомендовал себя. Грамотный и чуткий, стал уделять внимание не только детям, но и мне.

Когда узнал, что я воспитываю детей без мужа стал заваливать меня сообщениями и звонками. Один раз я согласилась сходить с ним в кино, в надежде прекратить наше общение, но Никита воспринял все по-своему.

Не зная, как отделаться от его пристального внимания, пришлось соврать, что помирилась с мужем. Что он ревнует и требует сменить доктора. После этого он немного остыл, но боюсь, что все может повториться.

Никита Андреевич действительно приезжает через час, осматривает детей, слушает их и выписывает направления на анализы. С малышами все в порядке, но нужно убедиться, что детей не пичкали лекарством или чем-то еще.

Оставив мальчишек с мамой, иду проводить доктора.

- Спасибо, что приехал, - благодарю, пока идем с ним к его машине.

- Это моя работа. Анализы сдайте завтра утром, натощак, - говорит деловым тоном, вышагивая по дороге.

- Хорошо…

- Муж твой, где, Ксюша? Ты ведь не помирилась с ним? – голос становится мягким и неуверенным.

- Не помирилась, но…

- Я позвоню вечером? – спрашивает с надеждой заглядывая в глаза.

- Нет, не надо, - открываю для него железную калитку. – Пока…

Никита не уходит, прожигая во мне дыру глазами, приближается и тянет на себя, сжав мой локоть.

- Иди, Никита! – проговариваю строже.

Кивнув мне на прощание, садится в машину и тут же уезжает. Обиделся. Он добрый и мягкий, но я не та девушка, которая ему нужна. Решаю в ближайшее время заняться поиском нового врача.

Сегодня первый раз за последние дни выглянуло солнце, но воздух все равно остается прохладным. Перехожу на бег, пока возвращаюсь до дома. Мама с близнецами играет на ковре в гостиной.

- Мы погулять хотели сходить. Ты с нами?

- Мне уехать надо. Побудешь с детьми? – спрашиваю запыхавшись.

В ее глазах мелькает понимание. Видимо она догадалась, куда я собралась.

- Конечно побуду. После обеда выйду с ними во двор.

Расцеловав сынишек, обнимаю маму за плечи и убегаю в свою комнату собираться. Часы приема в госпитале с часу до трех. Должна успеть.

 

 

Глава 16

 

Ксения.

Паркую машину на стоянке военного госпиталя и тяжело вздыхаю. Ноги дрожат, сердце грохочет так, что от шума в ушах практически ничего не слышу. Выхожу из машины, ставлю ее на сигнализацию. Шурша широкими штанинами джинс «Багги», направляюсь к КПП.

Объясняю через маленькое пластиковое окошко, пожилому седовласому мужчине, что мне нужно навестить друга. Тот, ничего не ответив, кивает и нажимает кнопку пропуска. Стрелка на турникете загорается зеленым, и я прохожу во двор госпиталя.

Иду по асфальтированной узкой дорожке, крепко сжимая в руках ремешки от рюкзачка. Клены, растущие вдоль аллеи, тихо шуршат пожелтевшими листьями. Птицы, перелетая с ветки на ветку, громко щебечут. Замираю перед широкими каменными ступенями.

Набрав полные легкие осеннего воздуха, медленно его выдыхаю и поднимаюсь по лестнице. Открываю белую пластиковую дверь. В нос тут же ударяет запах хлорки и лекарств.

Оглядываюсь по сторонам и увидев стойку администратора, направляюсь туда. Молодая девушка в белом халатике завидев меня поднимается и мило улыбается.

- Здравствуйте, чем могу помочь? – спрашивает мягким голосом.

Я здороваюсь и немного теряюсь. Не знаю, как представиться.

- У вас здесь кто-то лежит?

- Эмм… да. Кравцов Егор Александрович…

- Минуту… - девушка опускается на стул и щелкая компьютерной мышью, что-то смотрит на экране монитора. – Да, есть такой в 310 палате.

- Спасибо, - отвечаю резко. – А… к нему можно?

- Вы кем ему приходитесь?

Ее вопрос вгоняет меня в ступор. Кем я ему прихожусь? Я мать его детей и больше никто.

- Я родственница…

Девушка, не веря сощуривает глаза, но протягивает мне из-под стойки белый халатик.

- Возьмите и поднимайтесь на третий этаж.

Забираю халат и накидываю на плечи. Медленно иду к лестнице. Сердце тарабанит в груди, причиняя дискомфорт. Становится трудно дышать и перед глазами летят черные мушки. Только в обморок грохнуться не хватало.

На не гнущихся ослабших ногах поднимаюсь на нужный этаж. Останавливаюсь, чтобы отдышаться и успокоиться. У полной женщины с ведром и шваброй спрашиваю, как найти 310 палату и направляюсь туда.

Перед нужной дверью замираю на минуту и не дав себе возможности передумать, стучу два раза по дверному полотну костяшкой указательного пальца и открываю дверь.

Выстрел в упор. Резкая боль в груди, отдающая в живот и ноги. Окаменев, врезаюсь взглядом в улыбающееся лицо Олеси. Сидя на краешке кровати, рядом с лежащим на ней Егором, она поправляет на нем простыню, которой прикрыто его тело по пояс.

- Здравствуйте, - выдавливаю из себя осипшим голосом.

Егор приподнимается на одной руке, вторая его рука перевязана бинтом от плеча до локтя. Смотрит на меня нечитаемым взглядом. Улыбка с лица Олеси, тут же сползает. Девушка поджимает пухлые губы, в глазах читается ненависть.

Вижу, что мне здесь не рады. Видимо я помешала их уединению. Поэтому решаю не тянуть время и быстро говорю:

- Я… я, - слова застревают в горле, блею, чувствуя себя овцой. - Пришла поблагодарить. Спасибо, что нашел моих детей, – специально выделяю слово «моих».

Глаза Егора сощуриваются и становятся темнее. В них бушует огонь.

- И… извините, что помешала.

Резко развернувшись на пятках, открываю дверь. Халат, висящий на моих плечах, падает на пол. Я выбегаю из палаты и бегу по коридору, сама не зная куда. Слезы проливаются из глаз, бурным потоком. Больно, мне так, черт возьми, больно! Лицо горит, в груди растекается кислота.

Несколько раз свернув в сторону в поисках лестницы, прислоняюсь спиной к стене. Делая быстрые глубокие вдохи, пытаюсь успокоиться. Ноги предательски подкашиваются, и я сползаю по ней на пол. Закрыв лицо ладонями, тихо скулю.

У него другая. А чего я хотела? Я сама прогнала его из своей жизни и теперь не нужна ему. Они вместе, они счастливы. Возможно даже женаты.

- Вам плохо? – слышу над собой мужской голос.

Мотаю головой из стороны в сторону, не отрывая ладоней от лица. Сильные мужские руки обхватывают мои плечи и поднимают с пола.

- Пойдем.

Высокий седовласый мужчина, заводит меня в просторный кабинет и усаживает на диван. Отходит в сторону, а потом протягивает мне стакан с водой.

Беру его дрожащими руками. Выпиваю половину и глубоко вздыхаю. У Егора своя жизнь у меня своя. Просто его появление выбило меня из привычного мира. Забыть его так и не получилось, особенно, когда перед глазами растут две его копии. Но хранить его образ в памяти и столкнуться с ним в живую, разные вещи. Я оказалась не готова.

Отдаю стакан доктору и вытираю тыльной стороной ладоней, слезы со щек. Мужчина берет стул и садится напротив меня. Добрые карие глаза смотрят по верх очков.

- Тебе лучше? – спрашивает, оперевшись локтями в колени.

- Да, спасибо… Я пойду? – встаю с дивана и направляюсь к выходу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я провожу, - слышу за спиной.

Доктор выходит вместе со мной из кабинета и показывает в какой стороне лестница. Я медленно спускаюсь по ступеням и оказываюсь перед дверью служебного выхода.

Выхожу на улицу и вдыхаю чистый кислород полной грудью. Легкие раскрываются, сердце немного успокаивается. Бреду по тенистой аллее и сажусь на первую попавшуюся лавочку.

По тропинкам и газону, ходят пациенты госпиталя и медперсонал. Вдалеке красивая девушка, катит на кресле молодого парня. Что-то ему рассказывает, они вместе весело хохочут.

Все хватит! Больше ни одной слезинки не пролью из-за него. Он нашел детей, спас их. Вернул домой живыми и здоровыми. Спасибо я уже ему сказала. На этом все. Свою любовь и чувства к нему нужно засунуть куда подальше. Со временем я смогу забыть его.

Он обманул. Егор виноват в том, что произошло не меньше меня. Встречался и спал со мной, а жил при этом со своей женой под одной крышей. Поэтому, да, я все сделала правильно, что не сказала ему про беременность тогда. Пусть ему жена или Олеся, рожают своих детей и пусть они черт их побери будут счастливы.

Встаю с лавочки и уверенным шагом иду к машине. Ноги больше не дрожат и дышится легче. Буду держаться за эти мысли, как за спасательный круг. Он мне никто, у нас просто общие дети. Разведусь с Сергеем, возможно, встречу хорошего человека. Может даже к Никите присмотрюсь.

По дороге домой заезжаю в торговый центр. Покупаю мальчишкам раскраски с роботами и два набора маркеров для скетчинга. В отделе косметики покупаю себе дорогие духи и тушь.

Подъехав к дому, открываю ворота с пульта и заезжаю во двор. На детской площадке, играют мальчишки. Мама сидит на лавочке рядом и с кем-то разговаривает по телефону. Паркую машину вдоль газона и иду к своей семье. Мои дети и родители самое дорогое, что есть у меня. Больше мне никого не надо.

- Мама пиехала! – скатываясь с горки, кричит Кирилл. Приземляясь на коленки, быстро поднимается и стряхнув с колен пылинки несется в мою сторону. Подхватываю его на лету и прижимаю к себе, целую румяные щечки. Илюшка бросая катать большую машинку, подбегает к нам и обнимает меня за ноги. Опускаюсь на корточки и прижимаю к себе сына.

- Посмотрите на меня, - раздается голос мамы.

Все трое поднимаем головы, мальчишки показывают веселые рожицы, я громко смеюсь. В этот момент она нас фотографирует.

 

 

Глава 17

 

Егор.

- Рана не глубокая, заживает хорошо. Думаю, можно и домой тебя отпустить, – Николай Федорович, мой хирург, присаживается на стул рядом с моей кроватью.

- Хорошо, спасибо, - улыбаюсь не весело.

- Тогда собирайся. После обеда будет готова выписка, и можешь быть свободен.

Похлопав меня по плечу, доктор встает и уходит. Падаю головой на подушки. Я лежу здесь всего третий день, а кажется, что целую вечность. До зуда под кожей хочу посмотреть на своих пацанов. У меня так и не получилось их увидеть.

После того, как Сан Саныч вычислил предположительное место, в котором могут прятать детей мы с группой захвата выдвинулись туда. И оказались правы. В двухстах километрах от Москвы, в загородном доме с молодой женщиной, предположительно няней и двумя охранниками, Гром прятал моих сыновей.

Он не соврал, когда написал Ксении, что ему нужен я. Как только я сделал шаг на его территорию, меня тут же попытались снять. Один из омоновцев успел толкнуть меня на землю, поэтому я получил легкое ранение. Как он увидел стрелка, я так и не понял.

Машину самого Грома подорвали на выезде из поселка с другой стороны. Сам лично видел его обгоревший труп. На войне привык верить своим глазам. Да и был уже горький опыт, когда я на все сто процентов был уверен, что взорвал машину Бориса вместе с ним, на деле оказалось, что он жив и здоров.

Не всех его подельников получилось задержать, некоторым удалось скрыться, но без шефа опасности они не представляют. Зачем он похищал детей мы так и не поняли. Если только, хотел выманить меня, чтобы убить. Но и это он мог сделать по-другому. Я никогда не прятался и не скрывался.

Лишь в одном ему благодарен – я узнал, что у меня растут два сына. Если бы не похищение и его сообщение, так и жил бы в неведении. Эта стерва никогда бы не рассказала мне про них.

Достаю из шкафа спортивную сумку и начинаю скидывать в нее вещи. Леська навезла кучу ненужного барахла, начиная шмотками, заканчивая продуктами. Русским языком сказал ей, что на долго в госпитале не задержусь, но настырная, продолжала таскать каждый день передачки.

Телефон на тумбочке начинает вибрировать. Легка на помине.

- Да, Олесь.

- Егор, я подъехала. Сможешь спуститься?

- Да.

Я попросил администратора не пускать ее ко мне в палату. После того, как она увидела Ксению, которая пришла поблагодарить меня за спасение наших детей, у Олеси случилась истерика. До того момента она не знала, что Ксюша моя бывшая девушка и что у нас общие дети. Пришлось рассказать всю правду. Ей придется принять этот факт или нет.

Не понимаю зачем вообще она приперлась за мной в Москву. Я не приглашал ее. Там во Владивостоке сказал, что улетаю по работе. Но она сорвалась за мной на следующий день. Не поверила.

- Привет, милый, - обвивает руками мою талию, когда я спускаюсь в холл и подхожу ближе.

Отстраняю девушку от себя и веду ее к мягкому дивану, стоящему у дальней стены.

- Когда тебя выписывают? У тебя все в порядке? – сыпет вопросами.

Смотрю в синие глаза, в которых разливается паника.

- Я хочу, чтобы ты вернулась во Владивосток, - развернув к себе, проговариваю ровным тоном.

- Но почему! Я тебе здесь мешаю?! – округляет глаза, дует и без того пухлые губы.

- Я решу здесь свои проблемы и вернусь…

- Это из-за нее!.. Ты к ней возвращаешься?! – перебивает, громко взвизгнув. На нас оборачиваются мимо проходящие пациенты и медсестры.

- Ты сегодня же покупаешь билет на ближайший рейс и возвращаешься, – сцепив зубы, давлю взглядом. Глаза девушки наполняются слезами, подбородок начинает мелко дрожать.

- Ты из-за детей к ней вернуться хочешь?

- Я тебе все сказал. Я вернусь, и мы обо всем поговорим.

С решением моим не согласна, но спорить не решается. Тряхнув копной своих темных волос, разворачивается и уходит. Смотрю в окно, как призывно виляя бедрами идет по аллее. Аппетитная фигурка, смазливая мордашка и в постели хороша. Но я не хочу ее больше. Не отзывается на нее не один мускул в моем теле.

Пока иду до палаты звоню дяде Роме, прошу, чтобы приехал забрать меня. Соглашается, предложив подъехать через два часа.

- Где остановился? – спрашивает Роман Алексеевич, забирая сумку из моих рук.

- Пока нигде…

- К нам поехали, - открывает багажник и закидывает туда сумку.

- В гостиницу отвези меня, - открываю переднюю пассажирскую дверь, пока дядя Рома устраивается за рулем.

Он без водителя, что редко бывает, значит хочет серьезно поговорить. Заводит двигатель и медленно выезжает с парковки.

- Голодный? - спрашивает, внимательно следя за дорогой.

- Есть немного…

- Тогда в ресторан…

Для любимого племянника Кравцов-старший выбирает самую дорогую гостиницу, с расположенным здесь же рестораном. Ставит машину на парковке, глушит двигатель, но из машины не выходит. Хочет о чем-то спросить, но не решается. Я тоже молчу. Выкурив по сигарете, выходим одновременно и идем к парадному входу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Проходим в большой зал с приглушенным светом и расставленными по всему периметру столами. Приветливая хостес встречает нас красивой белозубой улыбкой и провожает к столу у окна. Тут же появляется официант в белом фартуке и принимает заказ.

- Рассказывай… - сложив руки перед собой и подавшись вперед всем корпусом, просит дядя.

- Что именно? – прикидываюсь дурачком. Наверняка все знает, но хочет услышать от меня.

- Как так получилось, что твоих сыновей воспитывал другой мужик?

Внутренности скручивает узлом от этих мыслей, под кожей лава растекается. Хочется разнести все вокруг, чтобы камня на камне не осталось. Растираю лицо ладонями и вскидываю взгляд на родственника.

- Ты знал, что они мои?

- Нет, - отвечает разу, и немного помолчав добавляет, - я и видел то их один раз.

Откидываюсь на спинку стула, в то время, когда официант приносит наш заказ и расставляет тарелки на столе. Есть расхотелось, вид еды вызывает тошноту. Внутри меня разверзлась пропасть, и чем заполнить ее я пока не представляю. Пропасть в три года жизни моих детей. Как она могла так на@бать меня?

- Что дальше собираешься делать? – разрезая мясо ножом, спрашивает дядя.

- Усыновлять их буду. Знаю – это ни хрена не просто, при наличии отца. Нужно тест ДНК сделать, чтобы потом с ним в суд идти.

- Начинай. Я помогу…

- Познакомиться с ними хочу, на руки взять. У меня так и не получилось их увидеть.

- Они сейчас у Дмитрия живут.

Ничего не отвечаю на последнюю фразу. Мне не интересно почему она не живет с мужем, где он и почему не участвовал в поисках. Ее личная жизнь меня не касается. Эта страница в моей жизни навсегда закрыта.

- Мне машина нужна…

- На время или купить хочешь?..

- Пока на время, а там посмотрим.

Я еще не решил, что делать дальше. Возвращаться во Владик или остаться в Москве. Но твердо намерен присутствовать в жизни своих детей и заниматься их воспитанием. Я не собираюсь быть приходящим отцом.

На работе мне оформили отпуск на неопределенный срок. Сан Саныч вчера вечером улетел во Владивосток, сказал, чтобы я ни о чем не переживал. С работой точно проблем не будет, он подстрахует.

Попрощавшись с родственником, забираю из его машины свою сумку и поднимаюсь в номер. Дорогой люкс с огромной кроватью и панорамным окном встречает тишиной и прохладой.

Принимаю душ и переодеваюсь. Созваниваюсь с мамой, она в курсе моего ранения и того, что дети вернулись домой. Рассказываю последние новости. Спрашиваю, как у них с отцом дела. Мать говорит, что дед в нетерпении, хочет увидеть внуков.

Через час выхожу на парковку и забираю ключи от машины, которую на время предоставил дядя и еду в детский магазин за подарками. Не с пустыми же руками идти с детьми знакомиться.

 

 

Глава 18

 

Ксения.

Ловлю бегущего на меня торпедой Кирилла и подхватив его на руки, несу на кухню. Илья уже здесь, подпрыгивая на месте, поет детскую песенку. Усаживаю мальчишек на стулья и даю по чашке с молоком. Открываю пачку их любимого печенья и насыпав его в две вазочки ставлю на стол.

Сегодня мы с ними ночуем одни. Мама с папой улетели навестить бабулю в Питер. Последние дни ее мучает высокое давление. Людмила, приготовив детям суп и, жаркое для меня, ушла домой. У ее свекрови обнаружили сахар в крови и, ей необходимо делать инъекции, каждые два часа.

Делаю себе чашку зеленого чая, сажусь напротив сыновей. Илья, запустив в молоко, маленькие печеньки, вылавливает их ложкой. Неуклюже отправляя в рот, закатывает глаза от удовольствия. Улыбаюсь, наблюдая за ними. Но ровно до того момента, пока в дверном проеме кухни не замечаю высокую темную фигуру.

Улыбка с моего лица тут же сползает. Спина напрягается. Сердце, дернувшись в груди подпрыгивает к горлу. Я задыхаюсь, но всеми силами стараюсь не показать, как сильно я волнуюсь.

- Привет, - произносит хрипло и по-хозяйски подходит к столу.

- Привет, - отвечаю одними губами.

Егор останавливается у стола, напротив меня и складывает руки на спинке стула. Комната в миг, наполняется запахом его парфюма и свежего уличного воздуха. Сжимаю горячую кружку, холодными пальцами, но не чувствую тепла.

Не ожидала его увидеть. Почему он не предупредил?

Мальчишки отрываются от чашек с молоком и смотрят на Егора, широко распахнутыми глазами, точно такого же цвета, как у их отца. Кравцов тоже замирает, и кажется, даже перестает дышать, рассматривая близнецов.

- Мама?.. – приподнимая бровки, смотрит на меня Кирюшка.

Я отмираю.

- Это… ммм… Егор… - представляю детям их отца, - он… наш друг.

Егор переводит тяжелый взгляд с мальчишек на меня. В глазах его бушует буря. Клянусь, он готов броситься на меня, чтобы придушить. Сжимает каретку стула до побелевших костяшек на пальцах. Замечаю, что на одной его руке еще остались болячки.

Чтобы занять себя и не жариться под пристальным взглядом бывшего парня, поднимаюсь со стула и на ватных ногах подхожу к сыну. Беру салфетку, вытираю рот и ладошки и помогаю выбраться из-за стола.

- Это Кирилл… - представляю первого сына, не поднимая взгляда на Егора.

- Меня Илья зовут, - представляется второй сынок, с деловым видом ставя пустую чашку на стол.

Кравцов продолжает стоять у стола, сжимая спинку стула. Не двигается и не говорит. Выглядит растерянным. Наблюдает, как я вытираю размокшее печенье с лица Илюши и отпускаю его.

Дети, изображая звук рева мотора, вихрем уносятся в гостиную, где осталась недостроенной железная дорога. В комнате остаемся одни. Воздух тут же становится густым и тяжелым.

Чтобы хоть чем-то занять себя, убираю чашки в раковину, вытираю со стола крошки салфеткой. Все это делаю под пристальным взглядом Кравцова.

Не в состоянии находиться с ним в одной комнате, решаю вернуться к детям. Поравнявшись с парнем, чувствую захват на плече. Меня тут же опаляет жаром. Место, где цепкие пальцы впиваются в кожу, словно в тиски попадает. Мне больно.

- Почему ты не сказала, что я их отец? – рычит в лицо, прожигая взглядом.

- Рано еще. Пусть привыкнут, - веду плечом, пытаясь освободиться, но он не дает.

- Сука… - шипит мне в макушку, сильнее сжимая пальцы.

- Пусти.

Егор отпускает, я трусливо убегаю в гостиную. Забираюсь на диван с ногами, наблюдая за детьми. Мальчишки, ползая по белоснежному ковру на коленках, пытаются соединить между собой, делали рельсов.

- Мама, не получается, - Илья подбегает ко мне и протягивает пластиковые части игрушки.

- Давай я посмотрю, - раздается сбоку голос Егора. Он проходит в центр гостиной, берет за руку Илюшу и ведет к разложенному на полу конструктору.

Садится на пол рядом с детьми, широко расставив длинные ноги в стороны. Сидит спиной ко мне, и я могу его разглядеть. Он, оставил на кухне спортивную куртку, в которой пришел. Сейчас на нем черные джинсы и белая футболка, обтягивающая его широкую спину и выпирающие через ткань мышцы.

Сглатываю образовавшуюся во рту слюну. Веду взглядом по коротко стриженному затылку и вспоминаю, как когда-то любила щекотать кончики своих пальцев о жесткие волоски. Взгляд цепляется за часть рисунка, выглядывающего из ворота его футболки.

Егор тянется рукой за частью конструктора, рукав немного приподнимается и, я вижу продолжение рисунка. Черные языки обвивают его бицепс. Он сделал татуировку. Раньше ее не было.

- Он едет! – верещит на всю комнату, подпрыгивающий на месте Кирилл. – Мама, посмотли. Он едет!

Отрываю взгляд от Кравцова, улыбаюсь сыну. Дети с восторгом кружат вокруг отца, пока тот во второй раз запускает паровозик. Визжат от восторга и носятся кругами.

Я, обнимая себя за плечи, пытаюсь проглотить колючий комок, который образовался в горле от представленной картины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Как я собиралась растить мальчишек без отца? Почему решила, что имею право скрыть их от него?

Время приближается к десяти. Замечаю, как Илья устало трет глазки кулачками, но продолжает разговаривать с Егором, что-то рассказывая на своем тарабарском. Егор его внимательно слушает, мотает головой, задает вопросы. Кирюшка примостился с боку, от отца и тоже активно участвует в беседе. Идиллия.

- Кирилл, Илья, пора в кроватки, - поднимаюсь с дивана и направляюсь к детям.

- Ну, мама-а, - первым начинает капризничать Илья.

- Уже поздно, – проговариваю строго, - Егор еще придет к вам в гости.

Перевожу взгляд на парня, в поисках поддержки.

- А покажите мне вашу комнату? - предлагает Егор, поднимаясь на ноги.

Мальчишки тут же переключаются и бегут в сторону лестницы. Егор, не удостаивая меня даже взглядом, проходит мимо и поднимается вслед за детьми. Забираю с дивана телефон и иду за всеми.

В детской шум и гам. Встаю в дверном проеме и складываю руки на груди. Дети наперебой показывают свои кроватки и хвастают игрушками. Егор просит их переодеться в пижамы, с интересом за ними наблюдая.

- Еще зубы почистить нужно… - делаю шаг в комнату и ловлю на себе цепкий взгляд бывшего парня. Лицо тут же ошпаривает кипятком.

Мальчишки, взяв Егора за руки, уводят в ванную. Из-за двери доносятся звонкие голоса детей, редкие реплики их отца. А я задаюсь вопросом. Как за одну единственную встречу они смогли так сдружиться? Неужели чувствуют родственную связь? Или же им так остро не хватало мужского общения? Мой папа любит возиться с внуками, но из-за своей профессии редко может уделять им достаточно времени.

Выхожу в коридор и, прислонившись спиной к стене, жду, пока Егор уложит близнецов и выйдет. Это происходит минут через десять после того, как они ушли чистить зубы. Как ему удалось так быстро их уложить в кроватки?

- Поговорим? – делает шаг в мою сторону и смотрит сверху вниз.

- Да… - отвечаю сипло. Все внутри в один миг сводит спазмом.

Проходим в небольшую гостиную комнату, находящуюся на втором этаже, в соседней с детской комнатой. Я боюсь оставлять мальчишек одних на втором этаже даже спящими.

Включаю небольшой торшер, и разворачиваюсь лицом к парню. Заложив руки в карманы джинсов, выглядит расслабленным. Но эта видимость обманчивая. От него просто веет холодом и ненавистью. Он в бешенстве.

- Говори…

- Я хочу сделать тест ДНК. Он нужен, чтобы я мог беспрепятственно усыновить их, – указывает жестом головы в соседнюю комнату. – И еще…

Я вся напрягаюсь.

- Твой муж должен отказаться от них.

- Хорошо, - быстро соглашаюсь, - я поговорю с ним.

- Это сложная юридическая процедура, - продолжает, расхаживая по комнате и останавливаясь у панорамного окна, - я надеюсь на твою помощь и содействие. В противном случае…

- Я не собираюсь мешать! – вскидываюсь тут же. За кого он меня держит?

- Мне нужен твой номер и адрес электронной почты, для обмена документами.

- Хорошо, записывай номер…

Я диктую цифры, которые он вбивает в свой телефон, потом делает мне дозвон. И бросив сухое «сохрани», выходит из комнаты.

 

 

Глава 19

 

Егор.

Спускаюсь по ступеням на первый этаж и иду на кухню за курткой. Проходя через гостиную, цепляюсь взглядом за разбросанные на полу игрушки. Сердце тут же разбухает от любви и умиления, в груди щемит от радости. Сыновья! МОИ пацаны.

Выхожу на улицу, улыбаясь как дурачок. Прохладный ночной воздух обволакивает тело, холодит кожу. Достаю из кармана куртки пачку сигарет, выбиваю одну, прикуриваю. Медленным шагом дохожу до своей тачки и сажусь внутрь. Приоткрыв окно, выпускаю струю дыма.

Перевожу взгляд на дом. В гостиной на втором этаже выключается свет. Темная тень мелькает в детской. Видимо проверяет мальчишек. Неожиданно меня осеняет мысль, что дома с ними она совсем одна. Дядя говорил, что президент с женой уехал в Питер. Людмилы видимо тоже нет.

Достаю из заднего кармана джинсов телефон и печатаю сообщение.

«Если помощь с детьми нужна, я могу остаться»

Какое-то время висит непрочитанным, а потом приходит ответ.

«Не нужно. Они хорошо спят ночью»

Прочитав смс-ку, завожу двигатель и сдаю назад. Взгляд цепляется за объемную коробку на заднем сидении. Бл@дь. Подарки забыл вручить. В багажнике лежит еще одна. Я немного волновался перед встречей, поэтому совсем забыл про машины-трансформеры, которые купил сыновьям. Завтра подарю. Наверняка у них горы игрушек, но мне необходимо заполнить пустоту, которая образовалась внутри меня.

Выезжаю на трассу и выжимаю педаль газа. Мысль, что меня на@бали скребет нервы ржавым гвоздем. Ненависть и злость вскрывают вены. Нужно выпустить пар, иначе рискую взорваться. Так происходит после каждой встречи с матерью моих детей.

Выбрасываю окурок в окно и тут же достаю вторую. Если не успокоюсь сейчас, рискую вернуться и придушить заразу. Мои, сука, дети считали отцом чужого мужика целых три года. Пусть теперь объяснит своему накрахмаленному, как так получилось, что он ее беременную взял.

Перед глазами не кстати мелькают картинки его лап на ее теле, как трахает ее, как она стонет под ним. Сжав руль, до хруста оплетки, давлю тапок в пол. Два раза пролетаю на красный, под оглушительный звук клаксонов и свист тормозов, других участников движения. Пох@й.

Паркую тачку прямо перед крыльцом круглосуточного супермаркета. Вылетаю из салона, забыв поставить машину на сигнализацию. Забегаю в магазин, чуть не сбив с ног какого-то мужика. Быстро нахожу глазами вывеску отдела алкогольной продукции. Беру с полки бутылку самого дорогого вискаря, иду на кассу.

Добравшись до номера, не раздеваясь, ставлю пустой бокал на стеклянный столик перед диваном и откидываюсь на спинку. Провожу ладонью по лицу и закрываю глаза. В пустом желудке огнем горят два выпитых бокала янтарной жидкости. Тело размякло и превратилось в вату. Мозги катаются на карусели «Ромашка», а напряжение, сдавившее грудь не отпускает. Второй раз, она без предупреждения, ворвалась в мою жизнь, и второй раз перевернула ее задом на перед.

Наполнив пустой стакан до половины, осушаю его залпом и пошатываясь иду искать кровать. Падаю в одежде поверх покрывала и быстро засыпаю. Вертолеты в голове набирают обороты: но так даже лучше. Алкоголь постепенно вытесняет из головы мысли о ненавистной девчонке.

Утро встречает жуткой головной болью и тошнотой. Отдираю себя от кровати и иду в душ. Скидываю одежду на пол и встаю под холодные упругие струи. Еще чашку горячего кофе и, я человеком буду.

Обмотав бедра белым пушистым полотенцем, выхожу из ванной комнаты. Иду на поиски, орущего на весь номер, телефона.

- Привет, отец, - принимаю вызов.

- Здорово, сын.

Повисает небольшая пауза.

- Как дела у тебя? – начинает из далека.

Все родственники в курсе, что у меня объявились трехлетние близнецы. Брат был особенно в шоке, не ожидал, что я его «обскачу» в этом деле. Все ждали неизменное рождение близнецов, почему-то от него.

Первый шок, волной прокативший по родственникам, прошел, и теперь все жаждят скорейшего знакомства с новыми членами семьи. Я тоже хочу познакомить детей с бабушкой и дедом. С дядей и двоюродной сестренкой, но пока сам едва с ними знаком.

- Нормально, у вас как?..

- Сынок, … мать переживает. Внуков увидеть хочет.

- Понимаю, но… - не знаю, что сказать. Все очень сложно.

- Ладно, сын. Я понял. Решай свои проблемы, если нужна будет помощь, обращайся. Рома тоже думаю, не откажет… но и с знакомством не затягивай, мы в нетерпении, - добавляет мягко со смешком.

- Спасибо. Маме привет передавай.

Отключаюсь и взъерошив мокрые на макушке волосы, иду делать кофе. Сделав обжигающий глоток, открываю сообщение от Олеси. Она в отличие от моих родственников совсем не рада наличию у меня двух детей. После появления Ксении на пороге родительского дома в нее будто черти вселились. А когда Олеся увидела Ксюху в госпитале вообще с катушек слетела. Я пытался договариваться с ней, пока лежал в госпитале, но после того, как я прогнал ее, стала сыпать проклятиями на мать моих детей и их самих.

Не открывая сообщение, удаляю его и блокирую номер. Как только вернусь во Владик, серьезно поговорю с ней и попрошу освободить мою квартиру. Не мой человек. Женщины, ненавидящей моих детей, рядом со мной не будет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Выпив кофе и переодевшись, еду в магазин. Мне нужна сменная одежда, которой у меня здесь совсем мало. Потом еду в клинику и записываюсь на сдачу теста ДНК. Отправляю Ксении сообщение с просьбой прислать мне на почту сканы всех доков детей. Ближе к вечеру еду в офис к дяде Роме, проконсультироваться по поводу процедуры усыновления.

Семейное право оказалось не самой моей сильной стороной. Никогда не приходилось сталкиваться с подобным. Поэтому сидя в кабинете Кравцова, с двумя штатными юристами, решаем, как быстро и безболезненно провести процедуру отказа от отцовства накрахмаленным.

- Он уже несколько лет живет за границей. Прилетал после похищения, но вернулся назад, - сложив руки на столе, спокойно рассказывает родственник.

Немного х@ею от новости. Я не знал. Почему он бросил ее одну с детьми? Узнал, что они не от него? Или была другая причина? Что вообще происходит между ними?

Мысленно запрещаю себе лезть в эту область. Мне должно быть по хер на ее личную жизнь. Меня должны волновать только дети и процедура их усыновления. Точка.

- Почему они не живут вместе? – все же спрашиваю у родственника, когда остаемся одни.

- У нее не хочешь спросить? – отвечает вопросом на вопрос, подаваясь вперед всем корпусом.

- Да по хер вообще, - встаю с места и направляюсь к двери.

- Ну да… ну да… - прилетает в спину.

- Пока, - бросаю через плечо.

- Счастливо…

Выхожу из здания и миную большую парковку, плотно заставленную машинами, сажусь в свою тачку. Достаю телефон и пишу сообщение Ксении.

«Пришли номер твоего мужа»

Прочитано, ответа нет. Завожу мотор, выезжаю с парковки и вливаюсь в плотный поток. Пока стою на светофоре, телефон издает звук входящего уведомления.

«Зачем тебе?»

Усмехаюсь сам себе. Переживает за него? Или боится, что узнает правду?

«Номер пришли»

Нервы начинают трещать и искрить, словно испорченная проводка. Внутренне закипаю. Боится, что посол разведется с ней после того, как узнает, что дети не его?

Бл@дь.

Курить, хочу курить. Достаю из кармана пустую пачку. Сука! Сминаю и выбрасываю на пол.

Экран телефона загорается, смотрю на всплывающее сообщение с цифрами. Ну, что, накрахмаленный, поговорим?

 

 

Глава 20

 

Ксения.

- Ксюш, нужно им тонкие шапочки надеть, - говорит мама, застегивая молнию на тонком комбинезоне Кирилла, - сегодня сильный ветер.

- Сейчас достану, - вынимаю из шкафа две одинаковые белые шапки с медвежьими ушками. В бежевых костюмах и белых шапочках близнецы действительно похожи на медвежат.

Илья терпеть не может шапки, поэтому морщит нос и поджимает губы, когда я надеваю на него головной убор. Беру его руку и выхожу на крыльцо. Яркое солнце слепит глаза, но порыв холодного ветра заставляет поежиться. Середина сентября выдалась сухой, но прохладной.

- Мама, идем на голку, - тянет за руку Илюша.

- Сейчас бабушка с Кириллом выйдут и пойдем.

Спускаемся с сыном со ступеней, я помогаю ему забраться в электрическую машинку. Илья, нажимая на педаль принимается медленно катиться по дорожке. Мама выводит Кирюшу, и мы все вместе уходим на задний двор к игровой площадке.

- Вчера Егор приезжал, - рассказываю маме, наблюдая, как дети играют в песке, - познакомиться с близнецами.

- Как прошло знакомство?

- Быстро нашли общий язык. Кирилл спрашивал сегодня утром, когда дядя Егор придет в гости еще раз.

- Почему ты не сказала детям, что Егор их отец? Они ведь совсем не помнят Сергея.

- Не знаю…

Скорее всего я это сделала из вредности. Я ужасно обижена на него, а еще жутко ревную. К жене, Олесе… Сколько их у него?

- Нужно сказать.

- Я скажу…

Сидя на лавочке, завернутая в теплый плед, мама рассказывает, как они с папой съездили к бабушке. За последний год она заметно сдала. Часто мучается с высоким давлением. Один раз даже лежала в больнице. Папа несколько раз предлагал переехать к нам, но она отказывается. Сейчас с ней проживает сиделка с медицинским образованием, но я все равно переживаю. Нужно будет навестить ее вместе с мальчишками.

Бабуля их безумно любит. Всю беременность она поддерживала меня, как могла. И она была единственным человеком, который знал, что мои близнецы не от мужа. При том, что я и словом не обмолвилась. Однажды понаблюдав за малышами, она сказала мне на ухо, что они копия Егор. Я тогда дар речи потеряла, чем выдало себя с головой.

- Илья, Кирилл, - зову, поднимаясь с лавки, - пойдемте домой, обедать пора.

- Нет, мама! – кричит, пробегая торпедой мимо меня Илюша.

Кирилл тоже не собирается сдаваться и забираясь на горку, скатывается с нее на животе. Мама, наблюдая за внуками улыбается. Я тоже смеюсь вместе с детьми, пока не слышу звук входящего сообщения на телефон, лежащий в кармане толстовки.

Сердце в миг ускоряется, на грудь будто бетонная плита опускается. Мне становится нечем дышать. От чего-то я знаю, что это он написал.

Дрожащими пальцами достаю телефон из кармана и активирую экран. Смахиваю блокировку и захожу в мессенджер.

«Привет. Как дети?»

Читаю сообщение и зависаю. Нужно что-то ответить.

«Привет. Гуляем на детской площадке во дворе. Не могу загнать их домой, чтобы покормить.»

Несколько раз перечитываю, а потом отправляю. Смотрю, как Илья с визгом убегая от Кирилла, несется по тропинке.

«Пришли фото»

Прочитав, открываю камеру и делаю несколько снимков. Отправляю Егору.

Мне необычно переписываться с ним. Раньше мы часто этим занимались. Особенно когда он уезжал с папой в командировки. Тогда он часто писал, как сильно любит меня. Сейчас все изменилось. Егор ненавидит. И если бы не дети, ни за что не стал бы со мной общаться.

«Завтра заеду. Сегодня не получается.»

Приходит последнее сообщение. Чем он так занят интересно?

С криками и воплями заносим с мамой близнецов в дом. Раздеваем и кормим. А потом я с ними ухожу в детскую. Читаю сказку про Гулливера, под которую они вырубаются через двадцать минут. Подложив руку под голову, тоже засыпаю на детской кроватке рядом с Кириллом.

Просыпаюсь в темной комнате и понимаю, что детей рядом нет. В первую секунду тело охватывает животный ужас. Я подскакиваю на кровати и растерев лицо ладонями бросаюсь к двери. И только оказавшись на лестнице и услышав звонкие голоса, успокаиваюсь.

- Играете? – сажусь на диван рядом с мамой.

- Да.

- Давно они встали? – киваю в сторону детей.

- Час назад.

- Я чуть с ума не сошла, когда проснулась и увидела, что их нет.

- Ты так крепко спала, не хотела тебя будить.

Ближе к одиннадцати часам вечера возвращается папа. Мы с мамой искупали мальчишек и с трудом уложили их спать. Спустились на кухню попить травяного чая с безейными пирожными, которые весь вечер готовила Людмила, сводя с ума ароматами.

- Как дела? – спрашивает папа, устало вешая пиджак на каретку стула.

- Почти весь день провели на улице. Чего нам с мамой стоило загнать мальчишек домой, - смеюсь, ставя перед отцом кружку горячего чая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Сегодня Егор приезжал, - резко меняет тему отец.

Я вся напрягаюсь. Нервными движениями подаю папе тарелку с пирожными.

- Зачем? – спрашиваю тихо.

- Он собирается усыновлять близнецов.

- Да, я знаю…

- Все очень сложно, потребуется много времени.

- Я не стану мешать.

Мама, сидя напротив отца, молча за нами наблюдает. Меня сковывает страхом и холодом. В желудке зарождается тошнота.

- Егор созванивался с Сергеем. Твой муж не против отказаться от отцовства.

Он звонил ему?

- Я подключу свою группу высококвалифицированных юристов. Все должно пройти быстро и без лишней шумихи, - продолжает невозмутимо рассказывать.

- Я понимаю… И еще, папа…

- Что?

- Я хочу развестись. Поможешь?

Папа смотрит на меня нечитаемым взглядом. О чем он думает не понять.

- Помогу…

Сделав глоток чая, встает и забрав свой пиджак выходит из кухни. Мама, пожелав спокойной ночи, отправляется за ним. Я сажусь на свой стул и обхватываю руками пустую чашку. Последние новости, рассказанные отцом, кружат в голове каруселью.

Скоро все узнают, что мои близнецы не от мужа. Строгановы могут закатить скандал. Такое пятно на их безупречной репутации. Да и на карьеру самого Сергея это может наложить неизгладимый отпечаток.

Важным условием, когда он три года назад стал руководителем дипломатической миссии в Испании, было наличие семьи. Именно поэтому мы не развелись до сих пор. Каждый из нас четко выполнял условия договора. Он хранил мою тайну, я не просила развода. Он спокойно жил с любовницей, я растила своих детей.

Теперь все изменилось. Егор в скором времени заявит свои права на детей и, все узнают правду. Я же хочу освободиться от ненавистного брака, стать наконец если не счастливой, то хотя бы свободной. Я устала жить во лжи.

Сижу на кухне до тех пор, пока глаза не начинают слипаться. Выключаю свет и поднимаюсь на второй этаж. Захожу в комнату к мальчишкам. Поправляю одеяло на Кирюшке. И поцеловав в ароматную пухлую щечку, подхожу к кроватке Ильи. Целую сыночка и отправляюсь спать.

Мои мальчишки смысл моей жизни, они мое счастье. Вот ради чего я живу и просыпаюсь по утрам.

Завернувшись в одеяло, открываю в телефоне нашу сегодняшнюю переписку с Егором. Перечитываю несколько раз. Рассматриваю фотографии сыновей, которые отправила ему. Надеюсь, он не будет показывать их своей Олесе и знакомить их с ней. Мне бы этого не хотелось. Я вообще не хочу, чтобы его женщины общались с моими детьми. Я против!

 

 

Глава 21

 

- Я заеду за вами, - произносит Егор в трубку.

- Не надо, - мямлю не уверенно. – Мы сами сможем приехать.

- Я заеду через час.

В телефоне повисает тишина. Убираю трубку от уха и прижимаю к груди. Сегодня нас ждут в клинике на тест ДНК. Егор приходил вчера вечером и сказал, что записал нас на процедуру.

Конечно, нет сомнений, что дети его. Но положительный тест на отцовство нужен для суда. Кравцов серьезно занялся установлением отцовских прав.

Он приходит к детям почти каждый вечер. Играет с ними в гостиной и иногда укладывает спать. Со мной практически не разговаривает. Я, лишь молча наблюдаю за их общением.

Мне до зуда под кожей хочется спросить, о чем он разговаривал с Сергеем и о чем они договорились. Но я пока не решаюсь. От одного его равнодушного и холодного взгляда теряю дар речи.

Надеваю приталенное черное платье выше колен, туфли на шпильке и спускаюсь на первый этаж. Мама пытается надеть кроссовки на близнецов.

- Давай помогу, - опускаюсь на корточки возле Ильи.

Тот, сидя на мягком пуфе в холле, мотает ногами.

- Может я с вами поеду? – предлагает мама, когда мы выходим на улицу. – Как ты с ними одна будешь?

- Сейчас Егор приедет.

В этот момент ворота начинают разъезжаться в стороны и во двор медленно вкатывается черный БМВ Кравцова. Сердце ускоряет ритм, в животе зарождается паника. Я всегда так реагирую, когда вижу Егора.

Внутренности скрутило узлом, ноги приросли к земле, когда машина остановилась около нас и из нее вышел отец моих детей. Красивый и чужой. В черных брюках и черной рубашке, в коротком пальто. Пахнущий дорогим парфюмом, он словно недосягаемая звезда на небе.

Махнув головой мне и маме в знак приветствия, подходит к детям. Опускается перед ними на корточки и протягивает руку сначала Илье, затем Кириллу. Те с улыбками до ушей отвечают на приветствие. Егор за неделю приучил их здороваться по-мужски.

Усадив мальчишек в детские кресла на заднем сидении, Егор, бросив мне сухое «садись», устраивается на водительском месте. Проглотив обиду, открываю переднюю пассажирскую дверь и устраиваюсь в кожаном сидении.

Егор заводит машину и медленно выезжает со двора. В салоне повисает тишина, лишь изредка разбавляемая тихими смешками мальчишек. Обернувшись к ним, улыбаюсь.

Кравцов сосредоточен, удерживая руль одной рукой, уверенно ведет машину. В том, что его БМВ только из салона, нет никаких сомнений. Запах кожи и не снятый защитный целлофан с экрана магнитолы, только подтверждают мои догадки. Зачем он купил здесь машину, если живет во Владивостоке?

До клиники доезжаем в рекордные тридцать минут. За все время дороги Егор не обмолвился со мной и словом. Так же молча достал детей из салона и взяв их за руки, повел мимо меня к входу.

Его отстраненность и безразличие неприятно отдаются по всему живому в моем организме. Больно вонзаются острыми шипами в сердце.

Раздев близнецов, забирает из моих рук пальто и относит вещи в гардероб. Потом взяв на руки хнычущего Илью, ведет нас к лифту. Поднимаемся на четвертый этаж и по длинному белоснежному коридору идем в сторону процедурной.

Видимо испугавшись уколов, Илья начинает громко плакать. Егор отходит с ним в сторону и что-то говорит. Выслушав отца, Илья успокаивается и, мы заходим в кабинет.

- Домой? – спрашивает Егор, когда мы выходим на улицу после сдачи анализов.

- Я хотела с ними в детский центр сходить, - проговариваю тихо, поправляя шапочку на Кирилле. Боюсь посмотреть в глаза Егору и увидеть там недовольство. – Можешь отвезти нас? А обратно мы на такси.

- Поехали.

Усадив детей в кресла, и выпрямившись перед дверью автомобиля, вдруг бросает на меня нечитаемый взгляд, от которого я поперхиваюсь воздухом. По телу в миг разбегается табун мурашек. Зависнув друг на друге взглядами, приходим в себя через секунду и быстро усаживаемся в машину. Нервными движениями пристегиваю ремень.

Замечаю боковым зрением, что Егор тоже напряжен. Его желваки играют под натянувшейся кожей скул. Пальцы крепко сжимают оплетку руля. Поездка становится напряженной. Чувствую себя виноватой, за то, что навязала нас ему.

- Если у тебя были другие дела, надо было сказать. Мы добрались бы на такси…

- Замолчи, - перебивает меня шепотом.

Я тут же вспыхиваю. Щеки горят, тело словно в кипяток опустили. В глазах собираются предательские слезы. Отвернувшись к окну, закусываю губу.

- Мама! – раздается с заднего сидения, - я пить хочу, - тянет Илюша.

Я инстинктивно оборачиваюсь через левое плечо и машинально цепляюсь за взгляд Кравцова. Он считывает меня за секунду.

- Прости, - шипит, сканируя мои горящие щеки и мокрые глаза.

Включает поворотник и паркуется на стоянке супермаркета.

- Что можно им купить?

- Яблочный сок и морковное печенье.

Кивнув, он выходит из машины. Дети на заднем сидении смотрят мультики на планшете, который я предусмотрительно взяла с собой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Достаю из сумки зеркальце и салфетку. Аккуратно вытираю поплывшую тушь. Зачем он так со мной?

Кравцов возвращается минут через десять с двумя коробочками натурального яблочного сока и двумя коробочками печенья. Отдает детям, те с восторгом принимают угощения.

- Они же все тебе здесь перемажут, - говорю, помогая открыть бумажную коробку для Кирилла.

- Уберу, - бросает, не удостоив меня взглядом.

Решаю, что больше не стану с ним разговаривать. Обращаться с собой подобным тоном не позволю. Сложив руки на груди, всю дорогу до игрового центра смотрю в окно.

Доезжаем быстро и минут десять ищем свободное место на парковке. Мальчишки выпили сок и перепачкали лицо и руки печеньем. Достаю из сумки влажные салфетки и оттираю их по очереди. А потом мы все в четверо, как большая дружная «семья» направляемся к стеклянным дверям.

Сдаем одежду в гардероб и идем на второй этаж в батутный зал. Близнецы обожают его. Я снимаю с них обувь и, они уносятся в сторону разноцветных поролоновых кубиков, заполняющих огромный пластиковый бассейн.

Сажусь на мягкий диван в углу и открываю приложение в телефоне. Нужно занять себя чем-то, пока дети играют.

- Я звонил твоему мужу, - оплатив развлечения, подходит Егор и садится рядом. – Он согласен написать отказную.

- Когда он приедет? – спрашиваю тихо.

- Через неделю.

Повисает напряженная пауза. Нам очень тяжело общаться и вести диалог. Но нам надо научиться хотя бы по-человечески разговаривать. У нас общие дети и от нашего с ним взаимодействия будет зависеть здоровая атмосфера вокруг наших мальчишек.

- Он так легко отказался от них… Он знает, что они не его? – его голос глохнет на последнем вопросе.

- Он всегда это знал…

Егор поворачивает голову в мою сторону, я делаю тоже самое. Зависаем на мгновение. В его взгляде шок и неверие.

- Не понял.

- Он очень хотел стать зятем президента. Мне нужно было скрыть беременность, - сглатываю плотный комок, образовавшийся в горле. – Он усыновил моих детей, в обмен на статус.

Я выдыхаю.

- Пздц, - читаю по губам.

Из игровой зоны прибегает Кирилл. Волосы на голове влажные и взъерошенные, дыхание учащенное.

- Что, мой хороший?

- Папа, мы кушать хотим, - обращается сынок, глядя на отца.

Егор напрягается, лицо становится бледным. Видимо справившись с первым шоком, улыбается сыну.

- Пойдем Илюшу позовем.

Взявшись за руки, уходят в сторону игровых. Я поднимаюсь и иду в детское кафе, распложенное тут же.

Как они поняли? Я ничего не говорила. При мне Егор тоже на эту тему с ними не разговаривал. Почувствовали? Сергея они никогда не видели и не знают его, как отца.

Просто детям нужен отец. Как я собиралась растить мальчишек без мужского воспитания?

 

 

Глава 22

 

Егор.

- Пойдемте я покажу вам второй этаж, - молодая женщина риэлтор, ведет меня по неотделанному бетонному коридору.

- Пойдемте, - прибавляю шаг.

Сначала я хотел купить квартиру, но немного поразмыслив решился на дом. Двухэтажный особняк в том же поселке, что и дом президента. Построенный месяц назад без отделки.

Поднимаюсь по широкой полукруглой лестнице и смотрю в грязное окно. Здесь дел невпроворот, но, если начать сейчас, возможно к весне перееду. Я чуть меньше месяца живу в гостинице, и мне там порядком надоело. Хочется свой угол.

Квартиру, в которой я жил четыре года назад Лена продала, как только я уехал на войну. Деньги брать себе отказалась и положила их в банк под хороший процент. Сейчас они будут, как нельзя кстати.

- Здесь две больших спальни и просторная гостиная, - проникает в сознание женский голос.

Подхожу к окну и смотрю с высоты на открывающийся вид. Огромная территория с садом и бассейном. Деревья с желтыми и красными листьями красиво стоят вдоль кирпичного забора. Слева от бассейна детскую площадку можно поставить.

При воспоминании о детях в центре груди разливается тепло. А при воспоминании о их матери, сжимаются челюсти, до хруста зубов.

- Меня все устраивает, - проговариваю, не поворачивая головы, - занимайтесь оформлением бумаг.

- Отлично, хороший выбор. Вы не пожалеете. Сегодня же начну подготовку, - тараторит без умолку.

Спускаюсь на первый этаж и выхожу на улицу. Достаю пачку сигарет из кармана пальто и выбиваю одну. Прикурив, делаю глубокую затяжку, подняв голову к хмурому небу выпускаю в него струю дыма.

- До свидания, - улыбается Екатерина, - сегодня вечером вы свободны?

Опускаю взгляд, красивая ухоженная, лет за сорок.

- Сегодня вечером я иду гулять со своими детьми…

Поджав недовольно губы, резко разворачивается и быстро переставляя высокие стройные ноги идет к калитке. Иду за ней следом и сажусь в машину. Смотрю на часы, два часа. Вчера Ксения первый раз после похищения повела детей в детский сад. И мне бы хотелось самому забрать их оттуда.

Завожу мотор и выруливаю на дорогу. До сада доезжаю за час и еще минут сорок сижу в тачке, пока на парковку не въезжает белый Мерседес.

Припарковав машину рядом со входом, Ксюша выходит и направляется к цветной железной калитке. Выпрыгиваю из тачки, и перейдя на бег, ее догоняю.

- Привет, - бросаю в спину.

Видимо не ожидая меня услышать, девушка вздрагивает и оборачивается.

- Здравствуй, - смотрит растерянно.

- Можно мне с тобой?

- Можно, - виновато опускает глаза.

Открываю для нее калитку и пропускаю внутрь. Проходим через чисто убранную территорию и поднимаемся по каменным ступеням. Заходим внутрь, просторный светлый холл встречает нас разукрашенными разными зверятами стенами. Записываемся у охранника и проходим дальше. Подходим к голубой двери с надписью «Ромашки».

- Наша группа…

Девушка открывает дверь, в нос ударяет запах запеканки и какао. Все как в детстве, ничего не изменилось. Даже если учесть, что это дорогой частный детский сад.

Заходим в группу вместе. Первым нас замечает Кирилл. И с громким воплем «за мной папа пришел», несется в мою сторону.

От нахлынувших эмоций воздух застревает в легких. В горле образуется комок, который не получается протолкнуть внутрь.

На ходу подхватываю сына и прижимаю к груди. В следующую секунду в мои ноги врезается Илья и тянет вверх свои ручки. Беру второго сына на руки и несу их в раздевалку, пока Ксения общается с воспитательницей.

Помогаю пацанам переобуться и вынимаю из шкафчика куртки и бл@дь... шапки с медвежьими ушами. Что за хрень? Ничего не сказав их матери, решаю купить своим сыновьям другие шапки.

Выходим на улицу, близнецы вихрем уносятся на детскую площадку.

- Квитанцию за сад мне перекинь. Я заплачу, - обращаюсь к девушке, не глядя на нее.

- Не нужно, Егор…

- Перекинь, - давлю голосом.

Махнув головой в знак согласия, прячет руки в карманах пальто.

- Мама хочет познакомиться с внуками.

- Твои родители прилетают? – поднимает на меня огромные перепуганные глазищи.

От ее взгляда, за грудиной начинает щемить. Не люблю, когда она на меня смотрит. Взглядом своим разрушает мою кирпичную стену, которую я строил несколько лет.

- Нет, мы к ним полетим, - ставлю перед фактом.

Несколько раз открыв и закрыв рот, так и не находит, что сказать. Или боится.

Молча стоим и наблюдаем пока близнецы вдоволь наиграются, а потом я помогаю Ксении усадить детей в машину. Сам с ними не еду, у меня еще сегодня дела.

- Завтра вечером заеду, - бросаю девушке, пока она устраивается на водительском сидении.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Хорошо, - отвечает тихо и заводит мотор.

Провожаю машину взглядом и тоже выезжаю со стоянки. Еду за город в придорожное кафе «У моста». Старый знакомый, с которым я работал у Грома предложил встречу и попросил о разговоре. Хочу послушать, что он хочет мне сказать.

Прохожу мимо припаркованной фуры, когда меня окликают по имени. Останавливаюсь и разворачиваюсь. Метрах в десяти от меня стоит Влад. Тень из моего темного прошлого.

- Здорово, Егор.

- Здорово.

Подходим ближе друг к другу, но руки не подаем. Свои убираю в карманы брюк.

- Поговорим?

- Говори…

- Егор, ты же свой человек, - медленно выбивает сигарету из пачки, чиркнув зажигалкой, прикуривает.

- Не томи, - начинаю закипать.

- Помощь твоя нужна, за оплатой дело не встанет.

- Я вышел из дела, ты же знаешь.

Делаю шаг в его сторону и прохожу мимо. Не прощаясь, направляюсь к своей тачке.

- Слышал у тебя дети родились, - прилетает в спину словно дротик. Останавливаюсь, сжав руки в кулаки, резко разворачиваюсь и возвращаюсь к ублюдку.

- Только попробуй сунуться туда. Урою…

- Подумай, Егор.

- Нет, я сказал.

Влад, сощурив глаза, сканирует меня взглядом, выпускает струю горького дыма мне в лицо. Нагло ухмыляется.

- Дочка президента тебе их родила?.. Да?

Сжав пальцы в кулак, не раздумывая, заношу руку и одним четким движением наношу удар в челюсть. Влад падает на землю, закрыв лицо руками. Я склоняюсь над ним и взяв за грудки притягиваю ближе.

- Не приближайся к ним ближе, чем на километр, - рычу ему в разбитую морду и отпускаю.

Возвращаюсь в машину и еду в город. Теперь я точно уверен, что назад во Владивосток вернуться не смогу. Снова оставить Ксюшу и детей без защиты, и во второй раз их про@бать. Мои пацаны самое ценное, что есть в моей жизни, а Ксения, как их мать… тоже.

Своим внезапным появлением и новостью о близнецах она нанесла мощный удар по бетонной стене, которую я выстраивал долгие четыре года. Стена дала трещину, я пытался маскировать ее штукатуркой самообладания и контроля, убеждая себя и окружающих, что мне все равно. Но трещины становятся шире, глубже, превращаясь в разломы. Чувства прорываются наружу, подобно воде, стремящейся заполнить пустоту, оставленную девчонкой четыре года назад. С каждым днем все сложнее держать оборону и делать вид, что мне безразлично.

Сейчас нужно сделать выбор: либо продолжать латать дыры, возводя новые барьеры, скрывая истинные чувства даже от самого себя, либо позволить стене рухнуть окончательно, освободив пространство для уснувших когда-то чувств.

 

 

Глава 23

 

Ксения.

Проводив родителей, поднимаюсь на верх. На улице еще темно, потому что время шесть часов утра. Заглянув в комнату сынишек и убедившись, что они крепко спят, возвращаюсь в свою кровать. Заворачиваюсь в теплое одеяло и прикрываю глаза.

Уснуть конечно не получится, но вставать в такую рань в воскресенье не хочу. Мама и папа улетели в Стамбул на конференцию. Я заверила их, что справлюсь одна и, чтобы они не переживали.

Завтра мой первый рабочий день, после незапланированного отпуска. Волнуюсь немного, но Денис Геннадьевич, заверил, что все будет хорошо.

Покрутившись с боку на бок, поднимаюсь и иду в душ. А когда возвращаюсь, мальчишки уже вовсю скачут на моей кровати. Переодевшись в домашний костюм, веду их на кухню.

Сегодня Людмила приготовила запеканку и омлет. Она помогает мне усадить детей за стол, ставит перед ними чашки с какао.

- Сама тоже завтракать садись, - кивает мне на тарелку с горячим омлетом.

Накормив детей, съедаю кусочек запеканки и выпиваю чашку горячего какао, как у мальчишек. А потом мы идем одеваться на прогулку.

Сегодня замечательная погода. Светит солнце и дует теплый ветерок. На площадку в парк мы больше не ходим. Боюсь выходить с детьми из дома одна. Я могла бы попросить пойти с нами кого-то их охраны, но решаю не рисковать.

Мальчишки, как обычно катаются на качелях и съезжают с горки на животе. Я, открыв в телефоне электронную книгу, пытаюсь вникнуть в суть текста. Постоянно отвлекаюсь на крики детей.

Когда близнецы, набегавшись, устраиваются в песочнице и берут в руки совок и ведерко, я наконец могу погрузиться в чтение, но ненадолго.

- Привет, - вырывает из чтения тихий голос Сергея.

- Привет, - отложив телефон, поднимаюсь с лавочки. – Что ты здесь делаешь?

- Завтра в суд иду, подписывать отказ…

В его голосе слышится разочарование и внутренняя боль. Мы измучили друг друга этими четырьмя годами нашего фиктивного брака.

Заложив руки в карманы серых брюк, переводит взгляд на детей.

- Я рад, что с ними все в порядке.

- Да, хорошо, что все обошлось.

- Почему их отец не с вами? Он же все знает.

- Мы не вместе, и никогда не будем…

Сергей переводит взгляд мне за спину и его лицо тут же напрягается, между бровей заостряются заломы, он хмурится. Машинально обернувшись, вижу Егора. Уверенной походкой он приближается все ближе.

Сердце, пропустив удар, бросается на ребра. Лицо обдает горячим паром, щеки начинают гореть. Кравцов подходит и останавливается. Демонстративно убрав руки в карманы джинсов, пронзает меня острым взглядом.

- Здравствуй, - говорит, глядя мне в глаза и, отходит к песочнице, в которой играют дети.

- Я поеду, - Сергей поворачивается ко мне спиной и медленно идет вдоль детской площадки.

Стоя в стороне, наблюдаю, как Егор общается с детьми. Они с ним совсем другие. Не капризничают и не канючат, всегда разговаривают спокойно и не закатывают истерик, как это часто бывает у них со мной.

- Пойдемте домой, уже поздно, - подхожу к песочнице.

Егор поднимается на ноги и бросив мне уничижительный взгляд, зовет детей в дом. Те, отряхнув колени от песка, следуют за отцом. И если бы сейчас его не было рядом, они закатили бы мне истерику.

- Извини, не хотел испортить тебе свидание с мужем, - бросает холодно.

- Он идет завтра в суд, - отвечаю словно в оправдание.

- Как только все документы будут готовы, я подаю на усыновление.

- Я не стану мешать! Я же говорила! – восклицаю с обидой.

К чему эти претензии? Мы же все обговаривали и не раз.

Неприятный осадок от его слов, ложится илистым слоем на сердце. Замедлив шаг, немного отстаю от мужчин. Идти рядом с Кравцовым нет никакого желания, от него за версту веет ненавистью и негативом в мою сторону. В каждом его слове и жесте просвечивает равнодушие.

Дети уже поднимаются по ступеням дома наперегонки, Егор, ускорив шаг, следует за ними. Я тоже ускоряюсь, потому если не успеть мальчишки уделают песком половину дома.

- Пойдемте в ванную мыть руки, - скинув кроссовки, бегу за детьми.

Те с визгом разбегаются по холлу, прямо в ботинках. Первым Егор ловит Кирилла, я хватаю Илюшу. Разув детей и сняв с них одежду, несем их умываться.

В ванной на первом этаже одна раковина и душевая кабина. Поэтому держа Илью на руках, жду пока Егор вымоет руки и лицо Кириллу.

- Давай его мне, - обращается ко мне, ставя на пол сына.

Подхожу ближе и когда Кравцов забирает ребенка из моих рук, задевает костяшками пальцев мою грудь. Все тело прошивает насквозь ударом тока. Дергаюсь от неожиданности и отпускаю Илью.

Егор перехватывает сына и в это же мгновение мы встречаемся взглядами. На миг мне кажется, что тот лед, с которым он обычно на меня смотрит растаял, и в нем проскальзывает что-то похожее на чувства, но уже в следующее мгновение снова становится холодным и беспристрастным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Если тебе интересно… - начинаю зачем-то.

- Мне не интересно, - перебивает грубо.

Взяв близнецов за руки, уводит в гостиную. Остаюсь стоять в одиночестве. Внезапно становится нечем дышать. Горло стягивает удушающий спазм. Ему не интересно, как я жила все эти годы. Как любила его одного и растила наших детей, каждый день думая и сожалея о том, что скрыла их от него.

Мне ужасно хочется поделиться с ним своими обидами и переживаниями. Рассказать, что Сергей мне не был настоящим мужем, что я ни разу не спала ни с кем кроме него. Но ему не интересно. Ему плевать на меня. Нас связывают только дети.

Встав на пороге гостиной, прислоняюсь спиной к косяку. Егор, сидя на ковре рядом с детьми, собирает конструктор.

- Они ели? – спрашивает, бросив мне беглый взгляд.

- Да, их надо накормить.

Поднимается с пола и зовет детей на кухню. Ухожу первой. Достаю из холодильника тефтели, которые приготовила Людмила и разложив на тарелки, ставлю их греть в микроволновку.

Кравцов, усевшись за стол вместе с детьми, молча за мной наблюдает.

- Ты голодный? – подавив в голосе дрожь, спрашиваю, боясь поднять на него взгляд.

- Голодный, - его голос хрипит, как при простуде.

Поставив перед мальчишками тарелки с маленькими тефтелями и картошкой пюре, достаю из холодильника жаровню с мясным жаркое. Наполняю до краев блюдо и ставлю разогреть. После сигнала микроволновки, достаю и ставлю перед парнем. Подав ему вилку, отхожу к окну.

- Почему ты не ешь?..

- Не голодна…

На самом деле желудок при виде еды сжимается от голода, но сейчас я кусок в горло не протолкну. Потому предпочитаю просто понаблюдать, обнимая себя за плечи.

Напоив детей чаем, Егор помогает убрать со стола, а потом ему звонят. По разговору я не понимаю, кто. Но он, попрощавшись с сыновьями, спешно уходит.

Не знаю зачем, но иду проводить его.

- Если будет нужна помощь, звони, - бросает, выходя в дверь.

Наблюдаю, как надевает кроссовки. Не отвечаю.

- Ксюша!?

- Хорошо…

- Скинь реквизиты своей карты.

- Зачем? У нас все есть…

- Не начинай, - развернувшись, выходит из дома.

 

 

Глава 24

 

Ксения.

Дочитываю сказку до конца и убираю книжку на тумбочку. Илья вырубился первым, Кирилл следом за ним. Сегодня они очень устали. У мальчика из группы был день рождения и нас пригласили на детский квест.

Ребята возрастом трех четырех лет, попали в сказочный мир, но на них напал злой дракон, которого они должны были победить. Детей развлекали около трех часов, а мамы в это время ожидали детишек в кафе.

Детские праздники мероприятие не из легких, поэтому умываюсь и спускаюсь на кухню заварить себе чая. Закинув в рот маленькую безешку, жду, когда заварится мята.

- Почему не ложишься? – мама, запахнув на груди теплую кофту, появляется на пороге.

- Чай хочу, - наливаю в кружку горячий напиток. – Тебе налить?

Кивнув, мама садится за стол.

- Быстро Егор нашел общий язык с детьми.

- Да, они его полюбили.

Ставлю две дымящиеся чашки на стол.

- Сергей заходил? Ольга звонила, сказала, что он в Москве.

- Он приходил в начале недели.

- Ругались? – делает глоток.

- Нет. Он отказался от детей официально.

- Мне кажется он переживает…

Оставив ее реплику без ответа, спрашиваю о наболевшем:

- Ты помирилась со Строгановыми?

- Да, Ольга первая позвонила и извинилась.

Болтаем еще какое-то время, а потом вместе поднимаемся наверх. Папа сегодня рано утром улетел в Сочи на международный форум. Мама решила остаться с нами и помочь мне с детьми, потому что у меня на носу промежуточная аттестация в институте, а несколько работ совсем не готовы.

Удобно устроившись на подушках, захожу в соцсети на телефоне. Просматриваю несколько Наташкиных новых фоток, ставлю сердечки. В всплывающем окне вижу новое сообщение.

«Привет. Как дети?»

Приходит от Егора. Он сегодня не приезжал и не звонил.

«Привет. Спят.»

Отправляю и с замиранием сердца жду, что он ответит.

«Как на день рождения сходили?»

«Дети остались довольны»

Про себя не пишу, ему не интересно. Положив телефон себе на грудь, закрываю глаза. Так и не дождавшись от Кравцова сообщения, засыпаю.

С самого утра дождь льет, как из ведра. Сильный ветер резкими порывами размазывает воду по стеклам. Сидя в гостиной рядом с мальчишками, переживаю за родителей. Лучше бы рейс отменили. В такую погоду хороший хозяин собаку не выпустит, а папа с мамой срочно вылетели в Калининград.

На завтра там запланирована конференция министров иностранных дел нескольких стран, естественно во главе с отцом. Но погода сегодня, прямо скажем не лётная. Телефон обоих родителей недоступен уже на протяжении двух часов. Я готова на стену лезть от неизвестности.

Уже два раза звонила Кравцову-старшему, но он не берет трубки. Несколько раз порывалась набрать Егора, но каждый раз, останавливалась в нерешительности. Боюсь вновь напороться на грубость. Его стена безразличия и холода слишком прочная.

После того, как он встретился здесь с Сергеем, больше не приезжал. Звонит каждый день, иногда пишет перед сном, но исключительно узнать, как дела у детей.

Мой муж официально отказался от близнецов и вернулся в Европу. Он согласен на развод и подпишет все необходимые документы, как только они будут готовы. Папины юристы уже начали оформлять документы.

Вчера я подслушала разговор папы с Романом Алексеевичем, где последний говорил о том, что отвозил Егора в аэропорт. Куда и зачем он улетел не сказал. Я предполагаю, что он вернулся во Владивосток, видимо к своей невесте.

- Мама, дай синий каландаш, - просит Илюша.

Склонившись над пластиковым боксом, пытаюсь найти нужный в тысяче других карандашей и фломастеров. Мальчишки, сидя за детским столом разукрашивают машинки. Встаю с дивана и ставлю перед детьми коробку с карандашами.

Подхожу к окну и отодвинув штору смотрю на улицу. По дорожкам текут реки воды, дождь усилился и ливневки не справляются с потоком. Достаю из кармана джинсов телефон и в сотый раз набираю маму.

«Абонент находится вне зоны действия сети» - механическим голосом отвечает автоответчик. Неприятный холодок пробегает от затылка и расходится по рукам и спине.

Убираю телефон обратно в карман. Дергаными движениями собираю волосы в жгут и заматываю их на макушке.

Если в течении часа они не объявятся наберу Егора. Может он что-то знает. Я могла бы сейчас позвонить начальнику службы безопасности, но он улетел вместе с ними.

- Мама, а Килил клей выпил! – доносится до меня звонкий голос Илюши.

- Что?..

- Клей у деда в кабинете…

Илья стоит посередине гостиной, Кирилла я не вижу. Они же только, что были здесь, рисовали за столом.

Страх мощной лавиной резко накрывает все мое тело. Перед глазами все вдруг становится размыто, в ушах появляется шум. Если сейчас я грохнусь в обморок, лучше точно не будет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Поэтому вонзив ногти себе в ладони, на негнущихся ногах я бегу в кабинет отца. Сердце бешено колотится в груди, отчего шум в ушах становится все сильнее. Залетаю в открытую дверь и вижу Кирюшу стоящим на коленях в кожаном кресле перед столом. В его руках тюбик жидкого канцелярского клея. Господи!

Руки, губы и стол перемазаны блестящей жидкостью. Он смотрит на меня широко распахнутыми голубыми глазами.

- Кирюша… ты брал в рот клей?

- Да…

- Зачем? – оббегаю стол и беру сына на руки.

- Не знаю-ю, - начинает плакать и жалобно причитать.

В этот момент телефон в моем кармане оживает, начинает громко играть мелодия входящего. Достаю гаджет и не глядя на экран, принимаю вызов.

- Да?

- Привет, - слышу голос Егора, - что у вас произошло? Почему он так плачет?

- Егор, - начинаю задыхаясь, - Кирилл выпил клей. Что мне делать?

На том конце слышится тишина и на мгновение мне кажется, что он положил трубку, но он отвечает.

- Собирай их, я сейчас приеду.

С плачущим ребенком на руках бросаюсь в ванную, умываю лицо и руки Кириллу. Пытаюсь промыть рот, но сын не дает. Плотно сцепив зубы, плачет.

- Живот болит? – спрашиваю, задержав дыхание от страха.

- Да-а…

Усадив сына на диван в гостиной, несусь к шкафу в прихожей за куртками и шапками для детей. Возвращаюсь назад и пока начинаю собирать Кирюшу, Илья тоже начинает плакать. Видимо ему передалась общая паника.

Мои руки дрожат и, я не могу с первого раза надеть куртку на сына. Кирилл успокоился, но продолжает жалобно и протяжно всхлипывать. Илюша же наоборот, стал плакать еще громче. У меня самой из глаз сочатся слезы, но мне нельзя скатиться в истерику. Разрешу себе поплакать потом, когда этот кошмар закончится.

Когда дети уже стоят одетые и обутые входная дверь распахивается и на пороге появляется Кравцов. В черном пальто нараспашку и мокрыми взъерошенными волосами. На лице тревога, в глазах страх. Густые черные брови сведены к переносице.

- Привет, - произносит хрипло.

Поднимаю взгляд и в этот миг плотина внутри меня рушится. Страх за детей, боль и обида на Кравцова, все, что копилось и нашло наконец выход. Из глаз неконтролируемым потоком прорываются слезы. Зажав рот ладошкой, надрывно всхлипываю.

- Давай его сюда, - Егор подходит ближе и поднимает на руки жалобно ноющего сына, - пойдем быстрее.

Мы выходим на улицу. Холодный ветер бросает порцию колючего дождя прямо в лицо. Поднимаю Илью на руки и прижимаю к груди.

Машина Кравцова стоит прямо перед крыльцом. Он сажает сына в кресло, пристегивает.

Я усаживаю и пристегиваю Илью, и сама сажусь рядом с детьми. Егор в это время заводит машину.

- У меня живот боли-и-ит, - после небольшой передышки, принимается с новой силой плакать Кирилл.

Поднимаю испуганный взгляд и встречаюсь с Егором в зеркале заднего вида.

- Все хорошо будет…

 

 

Глава 25

 

Егор.

Подъезжаю к частной детской клинике с цветной вывеской «Кидс меди» и паркую машину прямо перед крыльцом. Выхожу и направляюсь к пассажирской двери со стороны Ильи. Открываю дверь и достаю спящего сына. Он всю дорогу плакал за компанию с Кириллом и уснул пять минут назад.

Обхожу машину сзади и открываю дверь Ксении. Кирилл, прижавшись щекой к ее плечу, закатывает глаза. Помогаю ей выбраться из машины и веду их к широким стеклянным дверям.

Пульс долбит в висках и до скрежета зубов хочется курить. Но сначала нужно убедиться, что с Кирюхой все нормально. Перекинув Илью на одну руку, открываю дверь для Ксении.

Она заходит внутрь и оглядывается по сторонам. Ее лицо бледное и растерянное, в глазах блестят слезы. Не понимаю, как она справляется с ними одна? Как я понял няни у них нет.

Нам нужно поговорить и прояснить некоторые моменты. Хочу разузнать, как она жила эти четыре года, но пока не могу. Гордость и уязвленное самолюбие не дают. Мысли о том, что она жила и спала с накрахмаленным перетягивают горло тугим узлом.

- Куда нам? – проникает в сознание тонкий голосок.

- Пойдем…

Веду ее к мягким цветным диванам, стоящим вдоль стены. Достаю из кармана телефон и ищу в списке контактов нужный номер.

- Павел Петрович, добрый вечер, Егор…

- Здорово, Егор, узнал, - раздается на том конце провода.

- Вы сегодня дежурите?

- Да, я в клинике.

- У меня сын клей выпил, я уже здесь в холле, - голос глохнет от волнения и страха, какими могут быть последствия.

- Спускаюсь.

Через несколько минут в холл выходит Колесников, высокий седовласый мужик пятидесяти лет в белом халате. Найдя меня глазами, ускоряет шаг в нашем направлении.

- Что случилось? – начинает без приветствий.

- Он клей выпил и у него теперь болит живот, - тихим голосом рассказывает Ксения.

- Понятно… Пойдемте.

Павел Петрович идет первым, мы следуем за ним. Он ведет нас по длинному коридору и останавливается у железной двери.

- Какой клей?

- Канцелярский…

- Проходите, - обращается к Ксюше.

Когда все трое скрываются за дверью, сажусь на лавочку, стоящую вдоль стены. Илья крепко спит на моих руках. Из-под сползшей с головы шапки вижу влажные волосы. Снимаю шапку и расстёгиваю куртку. Причмокнув губами, потягивается, но не просыпается.

Как бы я не злился на Ксюшу и в глубине души ненавидел ее, она родила мне классных детей, и я ей очень благодарен за это. Даже не представляю, как могла сложиться моя дальнейшая жизнь, случись по-другому.

Сканирую железную дверь в течении сорока минут, спина затекла от неудобной позы. Сын, откинув одну руку в сторону, сладко спит. Нервное напряжение с каждой минутой вытягивает последнее самообладание. Почему так долго? Все настолько серьезным оказалось?

Но вот дверь открывается и Павел Петрович приглашает меня внутрь. В просторном кабинете, разделенном на две секции, царит полумрак. Ксении и сына нигде не видно.

- Они там, - кивком головы показывает на прямоугольную арку в стене.

Прохожу туда и вижу Ксюшу, сидящую на кушетке, рядом со спящем сыном.

- Сделали промывание, - начинает Колесников тихим голосом, - затем эндоскопом проверили внутренние органы, в пищеводе и желудке все чисто.

Перевожу взгляд на девушку. Слегка склонившись над ребенком, гладит его по ножке.

- Можете ехать домой. Но если боитесь могу оставить на ночь в стационаре и понаблюдать, - продолжает монотонно басить доктор.

- Мы домой поедем, - тихим голосом отвечает Ксения.

- Тогда не задерживаю.

Павел Петрович разворачивается и выходит из кабинета. Я стою посередине помещения с сыном на руках, Ксения продолжает сидеть на кушетке с неестественно ровной спиной.

- Ты уверена, что хочешь поехать домой? – делаю шаг в ее сторону.

- Не хочу здесь ночевать, - голос дрожит словно она сейчас заплачет.

- Тебе помочь его собрать? – кивком головы указываю на Кирилла.

- Ему вкололи снотворное, он крепко спит, - встает и проходит мимо меня. Берет со стула куртку и шапку и ловко надев их на ребенка, поднимает его на руки.

- Пойдем…

Минуем длинный коридор и красочный холл, выходим на улицу. Дождь прекратился, но порывы ветра готовы сбить с ног. Быстро добегаем до машины, открываю для девушки дверь. Юркнув в салон, удобно укладывает ребенка у себя на коленях.

Обхожу машину сзади и укладываю спящего Илью в детское кресло.

- Сейчас вернусь, - бросаю Ксении и закрываю дверь.

Возвращаюсь в клинику, чтобы оплатить услуги доктора. Молодая администраторша пытается со мной заговорить. Неужели настолько тупая, что не понимает, что я приходил сюда с семьей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Прикладываю телефон к терминалу и после того, как нужная сумма списывается, прощаюсь и ухожу.

- Не замерзли? – смотрю в зеркало заднего вида и пытаюсь поймать взгляд Ксении.

- Нет, - отзывается тихо.

До дома доезжаем в тишине и без пробок. Поднимаем детей в их комнату, снимаем с них верхнюю одежду и укладываем в кровати. Мальчишки крепко спят. Они вымотались так же, как и их мать. С бледным лицом и темными кругами под глазами, она выглядит уставшей.

- Спущусь покурить и вернусь, - останавливаюсь напротив Ксюши и проговариваю ей в лицо.

- Ты можешь ехать…

- Покурю и вернусь, - припечатываю тоном.

Спускаюсь на первый этаж и выхожу на улицу. Подхожу к машине и достаю из бардачка пачку сигарет. Курить хочется до ломоты в суставах. Выбив одну, прикуриваю и глубоко затягиваюсь. Подняв голову к ночному небу, выпускаю в него струю сизого дыма.

Как бы я сейчас не был зол на девчонку, надо отдать ей должное за воспитание моих детей. Она молодец, хотя видно, как ей не просто. Растить близнецов тот еще квест, особенно с моей наследственностью. Мать всегда говорила, что я был отбитым на всю голову.

Докуриваю сигарету и захожу в дом. Снимаю пальто и убираю его в шкаф. Слышу, как на кухне закипает чайник. Прохожу через огромную гостиную и встаю на пороге. Стоя ко мне спиной, Ксения заваривает чай.

- Почему у детей нет няни? – начинаю с ходу, отчего девушка вздрагивает.

- Мне не нужна няня, - задрав подбородок, тут же ощетинивается.

- Тебе же трудно с ними справляться.

- Но я справляюсь…

- Хватит выебываться, Ксения.

С трудом глушу в себе раздражение и злость на девчонку. Почему нужно все делать наперекор?

- Если ты не займешься поиском няни, этим займусь я.

- У моих детей не будет няни! – выделив интонацией слово моих, отталкивается от столешницы и направляется к двери.

Хватаю ее за предплечье и с силой сжимаю. В груди разгорается огонь ярости, словно лава вулкана готова вот-вот вырваться наружу. Перехватив девчонку двумя руками, вжимаю в себя. Закусив белоснежными зубами нижнюю губу, смотрит на меня огромными глазищами.

Мое дыхание в миг сбивается, становится тяжелым. В висках шумит кровь. Стиснув челюсти до хруста зубов, смотрю в блестящие от слез карие глаза.

- Ты сворачиваешь мне кровь, Ксения! – цежу сквозь зубы.

На глазах девчонки появляются слезы, а в мое сознание проникает сладкий девичий запах. Тот самый которым она пахла четыре года назад. Вдыхаю его полной грудью и чувствую, как в паху тяжелеет. Сознание плывет.

Бл@дь.

Разжимаю пальцы и отпустив девушку, отхожу на шаг назад. Гнев стремительно затмивший мой рассудок, немного отступает. Появляется возможность здраво мыслить.

- Иди спать…

Резко сорвавшись с места, Ксюша убегает, а я иду в свою бывшую комнату, в которой когда-то жил. Не могу оставить их одних.

Ложусь на кровать поверх покрывала и до утра гипнотизирую потолок.

 

 

Глава 26

 

Ксения.

С момента, как в нашей размеренной жизни появился Егор, прошло больше месяца. Кравцов официально признал детей, дал им свою фамилию и отчество. Новые свидетельства о рождении уже неделю лежат в комоде, рядом с другими документами.

Вот только с разводом не все так гладко. Сергей не берет трубки и, как говорит его мать возвращаться в Москву в ближайшее время тоже не планирует. Мне хочется поскорее сбросить этот груз, вернуть свою девичью фамилию и вздохнуть свободно наконец.

Папа говорит, что развод больно ударит по карьере Строганова, потому он и не спешит разводиться со мной. У него и так начались проблемы после отказа от детей, а если он еще и разведется – будет конец.

Мне ужасно неудобно перед ним, ведь у нас была договоренность, которую я нарушаю. Но я не хочу жертвовать своим счастьем. К тому же теперь ситуация изменилась. Мое решение ставит под угрозу не только карьеру Сергея, но и мое положение в обществе. Но все настолько запутано, что лучше не останавливаться и довести начатое до конца.

- Мам, мне сначала в академию нужно, а потом к папе заскочу. У меня консультация с юристом.

- Делай свои дела, не переживай.

- Спасибо, - целую маму в щеку и выбегаю из дома.

Когда родители вернулись, и я рассказала им случай с клеем, мама чуть в обморок не грохнулась. Сказала, что больше не оставит нас одних.

Сажусь в машину и завожу мотор. Аккуратно сдаю назад и вывернув руль веду свой белый Мерс к воротам. Еще бы не мешало показаться на работе. Видимо я поторопилась на нее выходить, потому что совсем не вывожу.

Волков дал мне отпуск, после похищения детей, чтобы я могла прийти в себя. Потом я выходила на несколько дней и ушла на больничный. Маме приходилось несколько раз уезжать с папой в командировки, а оставлять детей было не с кем.

Может Егор прав и мне действительно нужно нанять няню, но я пока не могу на нее решиться. Я и раньше не могла представить, как смогу оставить близнецов с посторонним человеком, а после похищения тем более.

Сдаю куратору две практические работы. Жду пока он их проверит и выставит оценку. Слушаю наставления по теме реферата и собрав все свои бумажки с деревянного стола, выхожу на улицу. Быстрым шагом дохожу до машины, складываю вещи не переднее пассажирское сидение. Сажусь за руль и выезжаю с парковки.

До Сенатского дворца еду около двух часов, потому что в это время в городе ужасные пробки. Показав пропуск проезжаю через ворота во двор и паркую машину на площади. Беру сумку, папку с документами, которые мне велел принести юрист и шагаю к каменным ступеням.

По пустым коридорам иду, громко цокая каблуками, сворачиваю в коридор ведущий к лестнице и поднимаюсь на третий этаж. В проходе сталкиваюсь с громко смеющейся девушкой, обернувшись в пол оборота она, что-то рассказывает парню, следующему за ней.

Перевожу взгляд с ее счастливого лица, за спину и попадаю в жерло вулкана. Егор, мазнув по мне равнодушным холодным взглядом, лишь кивает мне в знак приветствия и уходит по лестнице вместе с девицей. Горечь разливается на языке, в груди горит огнем. Сделав пару шагов по коридору, останавливаюсь и прислоняюсь к стене.

Прижав ладони к груди, пытаюсь дышать. Растекающаяся боль, закупоривает бронхи в легких. Глаза быстро наполняются слезами. Окатившая меня тяжелая волна, больно сдавливает горло. Я ревную и мне больно. А он… он никогда больше не будет моим.

С трудом взяв себя в руки, отрываюсь от стены и иду в конец коридора, туда, где расположены туалеты. Закрываюсь в пустой кабинке, включаю воду и подставляю руки под холодные струи.

Прижимаю влажные холодные ладони к горящим щекам и смотрю на себя в зеркало. Глаза блестят от подступающих слез, на лице и груди расползлись бордовые пятна. Только сейчас, увидев его с другой девушкой, понимаю, как сильно его люблю. Все четыре года я не прекращала любить, просто похоронила это чувство глубоко внутри, а теперь, когда он вновь появился и разбередил душу стало в тысячу раз больнее.

Подправив макияж, приглаживаю волосы и выхожу из дамской комнаты. Нахожу нужный кабинет и коротко постучав в дверь, захожу внутрь.

- Здравствуйте, - тихо обращаюсь к молодому юристу.

- Здравствуйте, проходите, - отрывается от компьютера, и слегка приподнимает бровь.

- Владислав Викторович, вас папа предупреждал?

- Да, садитесь, - кивком головы указывает на место напротив себя.

Отодвинув для себя стул, сажусь. Папку кладу перед собой и складываю на нее руки. Повернув голову, рассматриваю мужчину. Молодой, лет 35 в деловом темно-синем костюме, белой рубашке с двумя расстегнутыми пуговицами. С модной стрижкой и ироничной улыбкой на губах.

- Вы, я так понимаю с мужем разводитесь?

- Да…

- Несовершеннолетние дети есть?

- Есть, но… они не от мужа, - густо краснею, потому что звучит это и впрямь не красиво.

- Хорошо…

Уткнувшись в монитор, Владислав Викторович, что-то щелкает мышью. Потом опять обратив на меня свое внимание, сощуривает глаза.

- Из-за чего вы разводитесь? – спрашивает хрипловатым голосом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- У нас был брак по расчету.

Кивнув мне в знак согласия, вдруг начинает рассказывать процедуру бракоразводного процесса. Какие документы нужно принести. Что абсолютно все хлопоты он берет на себя, мне нужно будет только явиться в суд для подписания бумаг.

Протягивает мне список документов, которые необходимо собрать и передать ему. А потом прищурив карие глаза, долго смотрит на меня.

- Муж ваш на развод придет?

- Не знаю…

Обсудив некоторые детали, мы прощаемся и, я выхожу из кабинета. Только сейчас вспоминаю, что не отдала мужчине подготовленные документы. Но возвращаться не хочу. Потом. Нет настроения.

Мимо меня вихрем пробегает девушка, с которой мы столкнулись на лестнице. Спутница Егора. Не обратив на меня никакого внимания, забегает в кабинет напротив. Сморгнув оцепенение, спускаюсь вниз.

- Ксения! – вздрагиваю от знакомого голоса, - постой.

Останавливаюсь и оборачиваюсь. В черном коротком пальто нараспашку, стоит Егор. В его губах дымится сигарета. Волосы на макушке немного взъерошены. Взгляд дикий с лихорадочным блеском.

- Что? – спрашиваю одними губами.

Он подходит ближе, делает затяжку и убрав сигарету, выпускает дым в сторону.

- Ты разводишься?

- Да, а что тебя удивляет?

- Ничего. Меня твоя личная жизнь не касается.

- Хорошо… Тогда я пойду?

- Мои родители приглашают нас прилететь во Владик. Они безумно хотят увидеть внуков, - проговаривает, делая очередную затяжку.

Немного теряюсь от его заявления. Не сразу нахожусь с ответом.

- Я не против, но…

- Что, но?!.. – хмурится, выбрасывая окурок в урну.

- Неудобно…

А еще жутко стыдно. Мало того, что я четыре года скрывала детей от их отца и родных бабушки и деда, так еще мое скандальное появление в их доме, делает поездку неуместной. Как смотреть в глаза его родителям? Как объяснить свой поступок?

Опустив глаза, рассматриваю носки своих ботинок. Чувствую, что он смотрит на меня, но не могу поднять взгляда.

- Они не будут задавать тебе неудобные вопросы. И обвинять тоже не будут. Мама безумно хочет увидеть близнецов.

Медленно поднимаю взгляд вверх, останавливаю его на колючем подбородке Кравцова. Посмотреть ему в глаза не могу.

- Хорошо, - соглашаюсь тихо, - когда ты хочешь полететь?

- В эти выходные ты свободна?

 

 

Глава 27

 

Ксения.

Владивосток встречает порывистым дыханием Тихого океана. Холодный ветер пробирается сквозь улицы города, словно морские волны бросаются на прибрежные камни. Воздух насыщен солёностью и свежестью, смешанными с осенней сыростью. Городской пейзаж погружён в серые оттенки облаков, нависших над бухтами и сопками. Сквозняк гуляет вдоль фасадов домов, заставляя прохожих кутаться в шарфы и шапки, прижимаясь друг к другу, спасаясь от ледяного дыхания природы. Владивосток в такую погоду суров и неприступен, но именно здесь рождается особая красота, наполненная силой и энергией северной стихии.

В прошлый свой визит я не смогла в полной мере насладиться красотами города. Сейчас сидя на заднем сидении такси, рассматриваю в окно проплывающие пейзажи. Мальчишки, сидя в детских креслах смотрят мультики на планшете.

Егор вчера перед поездкой подарил им каждому по айпаду. Мальчишки весь перелет крепко спали, а теперь радостно подрыгивая ножками смотрят на прыгающих на экране котят.

Кравцов сдержан и не многословен. Весь перелет он работал в телефоне, просматривал какие-то документы и отправлял их по электронной почте. А устроившись на переднем сидении такси, с кем-то негромко разговаривает.

Через час машина останавливается перед уже знакомым забором. Кравцов переводить деньги и выходит из салона. Помогает отстегнуть детей и достает из багажника наши сумки и чемодан.

- Куда мы пиехали? – спрашивает, поглядывая по сторонам Илюша.

- К бабушке и дедушке, - спокойно отвечает Егор.

Держа за руку Илью, во второй руку несет наши вещи. Своим ключом открывает дверь и пропускает меня и Кирилла вперед. Мальчишки, увидев просторную территорию, одновременно выдергивают руки и убегают по дорожке. Быстро передвигая ногами, еле поспеваю за Егором.

Перевожу взгляд с мальчишек на знакомую веранду и вижу, как дверь открывается и из нее выходит Ольга Львовна. Кутаясь в шерстяную кофту, вскидывает руки и прижимает их к щекам.

- Егор…, - выдыхает с надрывом, - ты почему не предупредил?

- Сюрприз, - ставит сумки на крыльцо и обнимает мать.

- Здравствуйте, - бормочу еле слышно.

- Здравствуй, - улыбаясь мне, кивает головой, - проходите в дом, - берет близнецов за ручки заводит в открытую дверь.

Провожаю спины сыновей и наблюдаю, как Егор поднимает с пола сумки и берет чемодан за ручку. Мое сердце тяжело дергается, гулко отдаваясь в ушах. Ноги становятся ватными, руки дрожат мелкой нервной дрожью.

- Пошли, - мужской голос выдергивает из мыслей.

Медленно переставляя ноги, иду за парнем. Голова гудит от мыслей, мелькавших беспорядочно, как осенние листья в бурю. Как объяснить все его маме? Как оправдать себя перед его родителями?

Прохожу в прихожую, расстегиваю замки на сапожках и сняв их с ног, ставлю на обувницу. Снимаю пальто, которое неожиданно из моих рук забирает Егор. Убирает его в шкаф.

- Проходи, - слышу хрипловатый голос над ухом.

Перевожу взгляд на его глаза. В них плещется уверенность, задумчивость, а еще нежность и забота. Я теряюсь под его напором, дыхание сбивается. Горло перехватывает, и каждый вдох дается мне с большим усилием.

Пропуская вперед, Кравцов следует за мной. Аромат его парфюма кружит голову и сбивает мысли в неоднородную массу.

Проходим в гостиную, из которой слышны детские голоса. На диване с Кириллом на руках сидит Ольга Львовна, а Илья рядом, что-то рассказывая ей на своем тарабарском.

- Проходите, скоро отец вернется, - приглашает жестом головы пройти в комнату.

- Извините, что без приглашения, - начинаю тихо.

- Да, что ты! Мы дождаться не могли.

От ее дружеского настроя я немного расслабляюсь.

- Кто из них Илья, а кто Кирилл? – спрашивает, направив взгляд на Егора.

- Я Килил, - вступает сын в разговор.

- Я Илюша…

- А я ваша бабушка Оля, - смеется женщина.

Вечер проходит в дружеской атмосфере. Ольга Львовна откуда-то раздобыла целую корзину игрушек, но в основном девчачьих. Видимо они здесь остались от племяшки Егора. Мальчишки растрепали густую шевелюру одной из кукол и занялись кухонной посудой, которой в большом наборе было не счесть.

- Если бы знала, что им понравится, давно бы купила, - смеюсь, обращаясь к Егору.

Кравцов тоже улыбается, а потом мы сталкиваемся взглядами. По спине пробегает электрический разряд. Сердце, дернувшись, замедляет ход. Щеки вспыхивают, но взгляд оторвать от него не могу. Словно муха в паутину запутываюсь. Зачем он так смотрит? Он же ненавидит меня.

Нашу зрительную сцепку прерывает голос Ольги Львовны, которая зовет нас к столу. Когда она успела приготовить столько всего, понятия не имею, но на столе чего только нет.

Я кормлю детей картошкой пюре и куриными котлетами, которые они просто обожают. Как оказалось Егор, тоже от них без ума. А когда я помогаю хозяйке дома поставить на стол чашки с чаем в комнату заходит Александр Алексеевич. Я вся сжимаюсь, превращаясь в комок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Добрый вечер, - здоровается мужчина.

Ответив ему на приветствие, прослеживаю за его взглядом. Попеременно рассматривая детей, Кравцов-старший подходит к внукам и подает им руку. Мальчишки, рассматривая деда во все глаза, переводят взгляд на меня, ища поддержки.

Кивнув в знак того, что все хорошо, наблюдаю, как Кирилл первым жмет руку деду. Проследив за действиями брата, Илья тоже протягивает ладошку.

- Егор, ну ты даешь! - восклицает, подхватывая Кирюшу на руки.

Егор, улыбаясь в ответ отцу, переводит взгляд на меня. Сгорая от стыда и смущения, подскакиваю с места и начинаю убирать со стола.

- Оставь, милая, - бережно отодвигая меня от стола, Ольга Львовна забирает из моих рук пустые чашки.

- Идем прогуляемся, - Егор встает из-за стола и выжидательно смотрит на меня.

- Идите погуляйте, здесь море рядом. А мы хоть внуков понянчим, - проговаривает несостоявшаяся свекровь, поднимая на руки Илью. - Не переживай все хорошо будет, - заверяет, гладя меня по плечу.

Надеваю теплый костюм с начесом, шапку и жилет, что привезла с собой. Егор сказал, что на улице сильный ветер и велел тепло одеться. Выхожу из комнаты, что выделили мне и детям на втором этаже и спускаюсь вниз.

В гостиной визг и громкий смех мальчишек. Видимо дед от души развлекает внуков. Прохожу мимо, не заглядывая в комнату, чтобы лишний раз не привлекать внимания детей. Миную широкий коридор и когда захожу на кухню, попадаю под пристальный взгляд бирюзовых глаз.

Воздух застревает в легких, он смотрит так, как тогда. Заложив обе руки в карманы джинсов, кружит взглядом по моему лицу, а потом крутанувшись на пятках, выходив в прихожую.

С трудом передвигая ватные ноги, иду за ним. Сердце бешено колотится, отдавая шумом в ушах. Вместе выходим во двор. Остановившись на ступеньке, Егор вынимает пачку сигарет из кармана куртки и зажав одну между губами, подносит зажигалку к лицу.

Все также молча, идет по тропинке в калитке и выходит со двора. Я, как намагниченная следую за ним. Дышу сигаретным дымом выдыхаемым им и запахом его парфюма. В голове ни одной мысли, только стук сердца и тяжелого дыхания.

Проходим так два квартала вниз по улице, и останавливаемся около обрыва. На улице темно, но видно, что внизу мере. Слышен шум волн. Соленый ветер обдувает кожу.

- Там спуск, - указывает кивком головы влево.

Обходит меня по дуге и снова идет первым, я за ним. Держась за поручень, по крутой лестнице спускаемся на пляж. Ноги вязнут в песке.

- Поговорим? – спрашивает хрипловатым голосом.

 

 

Глава 28

 

Ксения.

Стоя в полной темноте, разбавляемой лишь тусклым свечением луны, не могу разглядеть его лица. Но от чего-то чувствую, что оно нахмурено. От него исходят волны напряжения и густой мужской энергетики.

Мои нервы натягиваются в невидимые струны. Вдоль позвоночного столба пробегает колючий холодок. Он делает шаг мне навстречу и останавливается слишком близко. Чувствую на себе его дыхание, от него пахнет табачным дымом и мятной жвачкой. Сердце пропускает удар и падает в пятки.

- О чем? – слышу свой голос словно через толщу воды.

- О детях…

- Что ты хочешь?.. Я не понимаю…

- Я хочу участвовать в их воспитании наравне с тобой. Не собираюсь быть выходным отцом, - его хриплый голос приглушает шум волн.

Егор пристально смотрит мне в глаза, оба молчим. Между нами нарастает напряжение, которое становится осязаемым. От него исходит волны бешеная энергетика, способная сбить с ног. Кожа лица начинает гореть.

- Я не стану мешать, - отвечаю тихо.

Кравцов поднимает голову к небу, глубоко вздыхает. Он словно борется сам с собой. Диалог дается нам обоим с большим трудом, но мы оба понимаем, что нам нужно поговорить. Говорить откровенно трудно, потому что эмоции захлестывают через край. Я хочу кричать на весь пляж, как сильно люблю его, что очень виновата, но слова застревают в горле.

- Мне плевать, что происходит в твоей личной жизни, - говорит медленно и с напряжением, словно подбирает слова, - детей буду видеть тогда, когда захочу. Буду забирать их из дома, я имею на это полное право.

И тут во мне вспыхивает ярость. Кровь в венах начинает кипеть.

- Я не стану мешать. Но…

- Но? - подталкивает меня.

- Я не хочу, чтобы ты знакомил их со своими женщинами, - голос дрожит, но я продолжаю, - жена, девушка… Дети не должны их видеть.

Егор опускает голову к моему лицу, сощуривает глаза.

- Ты о чем вообще?..

В животе расползается холод. Я ревную, хотя не имею на это никакого права. Мне больно говорить с ним об этом.

Его взгляд пронизывает насквозь, не выдержав его отвожу голову в сторону. Засунув заледенелые руки в карманы жилетки, разворачиваюсь и иду к воде. Сильный ветер гоняет волны, в воздухе чувствуется запах влажной земли и водорослей. Я устала, хочу домой к детям. Наш разговор вымотал и вытянул последние силы.

- Ты сворачиваешь мне кровь, - раздается глухой голос над ухом.

Мои предплечья сжимают крепкие руки, по телу пробегает электрический разряд. Я задерживаю дыхание и не шевелюсь. Чувствую крепкое мужское тело за своей спиной.

- Я виновата перед тобой, - шепчу одними губами, но уверена, он слышит, - но ты ничего не знаешь о том, как я жила…

Руки на моих предплечьях сжимаются сильнее. Мне больно, но я не двигаюсь.

- Мне не интересно, как ты жила, - рычит рядом с виском.

Сердце сжимается болезненной судорогой. Словно невидимая рука медленно сдавливает грудь, мешая дышать полной грудью. Внутри бурлит море невысказанных обид, на глаза наворачиваются слезы.

Стоя, неподвижно, задыхаюсь обидой. Егор чуть ослабляет хватку, но руки не убирает. Стоя вплотную ко мне, утыкается носом в мою макушку. По телу тут же разбегается табун мурашек. Слышу, как он шумно затягивается воздухом.

Время замирает, мысли в голове путаются, сталкиваясь друг с другом. Мне хочется закричать, выплеснуть наконец всю накопившуюся злость и обиду, но губы плотно сжимаются, а глупое сердце с разбегу бросившись на ребра, начинает биться сильнее.

Сколько мы так стоим я не знаю. В какой-то момент Егор отпускает меня и уходит. Глаза наполняются слезами, застилая все мутной дымкой. Чувствую горячие дорожки на щеках.

- Пойдем домой, - доносится до меня его голос.

- Я ни дня не была с ним счастлива!.. – развернувшись, кричу ему в спину.

- Ты сама его выбрала, - Кравцов останавливается, но ко мне не поворачивается.

Я подбегаю и встаю перед ним. Подняв голову, пытаюсь поймать его взгляд.

- Ты обманул меня. Ты был женат… - выплескиваю на него, то, что так мучит меня.

- Ты выбрала для себя удобную правду и с удовольствием поверила в нее. Если бы ты тогда хотя бы выслушала меня…

- Прости!

- Мне не нужны твои извинения. Пойдем домой.

Он обходит меня по дуге и направляется к лестнице, по которой мы только что спустились. Я не хочу идти за ним, но дома дети. Потому выждав несколько минут, направляюсь следом.

В дом родителей Егора возвращаемся также, как и пришли на пляж. Он идет первым, я за ним. Он курит, выпуская густой сизый дым, который доносится до меня. Его горечь оседает на языке и разливается в горле.

В доме тихо и темно. Снимаю кроссовки и вешаю жилетку в шкаф. Егор остался во дворе. Сидя на деревянных ступенях веранды, курит не знаю какую сигарету подряд.

Я прохожу по коридору и поднимаюсь на второй этаж. Дверь в выделенную мне комнату открыта. Ступая белыми носками по мягкому ковру, захожу внутрь. Ольга Леонидовна сидит в кресле у стены и под тусклым светом от настенной лампы, читает книгу. На широкой кровати в позе морской звезды спит Кирюшка, рядом завернувшись по самый носик в одеяло Илюша.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Погуляли? – оторвав взгляд от книги, смотрит на меня поверх очков.

- Поругались, - пожав плечами, подхожу к кровати и присаживаюсь на краешек.

- Помиритесь еще, - закрыв книгу, поднимается с кресла, - ложись отдыхай.

Переодевшись в пижаму из штанов и футболки, придвигаю стул к краю кровати со стороны Кирилла и ложу на нее подушку. Сама ложусь рядом с Ильей. В доме тепло, поэтому одеялом не покрываюсь.

Беру в руки телефон, отвечаю на мамино сообщение, что у нас все хорошо, когда вернемся домой пока не знаю.

Сон не идет, пролежав два часа, поднимаюсь с кровати. Дети крепко спят. Подложив свою подушку рядом с Ильей, так, чтобы он не упал, выхожу из комнаты. Дверь в спальню Егора крепко закрыта. Потоптавшись в коридоре, спускаюсь вниз.

Кравцов сидит за кухонным столом, перед ним стоит полупустая бутылка с янтарной жидкостью, стеклянный бокал и тарелка с нарезанным лимоном.

Встретившись взглядами, замираем. Прожигая меня холодной бирюзой, кажется смотрит в самую душу. Делаю несколько шагов, сажусь напротив парня. Егор пристально следит за всеми моими движениями.

Протянув дрожащую руку, беру его бокал и наливаю в него янтарный напиток. Не раздумывая, подношу к губам и делаю глоток. Вкус крепкого алкоголя обжигает гортань, я закашливаюсь и зажимаю рот ладонью. Шумно затягиваю воздух носом.

- Возьми лимон, - Кравцов придвигает ко мне тарелку с желтыми дольками.

Закидываю дольку в рот и прижимаю ее языком к небу. Становится легче.

Егор сканирует меня пронизывающим взглядом. Он сидит, сложив руки в замок и расположив их на столе. Не двигается.

Алкоголь, попавший в желудок, подобно объятиям пламени расползается приятным теплом внутри меня, и придает уверенности.

- Я хочу домой, - начинаю из вредности.

- Тебя здесь плохо приняли?.. – хрипит, чуть сощурив глаза.

- Нет… Но я хочу домой…

- Хватит выебываться, Ксения, - хрипит еле слышно.

Мои щеки вспыхивают, к горлу подступает обида. Я быстро встаю с места и хочу уйти, но слышу скрип ножек стула о кафель и чувствую крепкий захват на локте. Резкий рывок и меня впечатывает в твердое тело.

- Как же ты меня за@бала!

 

 

Глава 29

 

Егор.

Впиваюсь в пухлый рот девчонки и без намека на нежность, тараню языком. Вгрызаюсь в нежную плоть и жру ее жадными укусами, пока во рту не начинает растекаться металлический привкус крови. Не знаю моей или ее, но меня это не останавливает.

Молния, ударившая в центр груди, прошивает тело насквозь. Злость пульсирует внутри каждого движения, заставляя тело дрожать от напряжения. Пытаюсь удержаться за тонкую нить здравого смысла, потому что не собирался с ней, не хотел. Но от близости ее, вкуса и запаха сносит крышу.

Хватаю ее за волосы и тяну их назад, девчонка жалобно стонет мне в рот. Никак не реагирую, а лишь перемещаю ладонь на упругую ягодицу. Сердце бешено колотится, отдавая пульсацией в паху. Член, наливаясь кровью упирается головкой в ширинку джинсов. Толкаюсь бедрами в живот Ксюши, та в ответ цепляется за ткань толстовки своими пальцами.

Все! Стоп!

Тормозить надо, иначе я трахну ее прямо на кухонном столе в доме родителей. С трудом отрываюсь от сладких губ и убираю руки. Ксения, качнувшись, открывает глаза и смотрит на меня расфокусированным взглядом.

- Иди спать, - голос сиплый, как при болезни.

- Что?.. – зрачки девушки расширены, взгляд пьяный.

- Иди отсюда!

С обидой на лице закусывает нижнюю губу. Глаза наполняются влагой.

- Дурак…

Девчонка, развернувшись на месте, убегает, задев меня своим хвостом по шее. Остаюсь стоять в пустой темной кухне в полном одиночестве, и с гудящим членом в штанах.

Дурак. Она права.

В груди клокочет странный, тревожный огонь — он обжигает и одновременно сковывает льдом. Злюсь на себя за эту слабость, за то, что позволяю девчонке снова проникнуть под кожу и поселиться там. Нарушить привычный порядок и спокойную жизнь. Разум твердит, что я не должен был этого делать, но тело говорит совсем другое.

Допиваю виски, который оставила Ксения, мою бокал и убираю недопитую бутылку в шкаф. Поднимаюсь на второй этаж и проходя мимо комнаты девчонки торможу.

В желудке тепло от выпитого алкоголя, в голове карусель. Опускаюсь на корточки возле ее двери и прислоняюсь спиной к дверному полотну. Любовь, которую я когда-то к ней испытывал была глубокой, искренней и настоящей. Но то, что она сделала, отвергнув меня и выйдя замуж за другого, мешало дышать свободно и чувствовать себя счастливым долгие четыре года.

Однако, несмотря на всю горечь разочарования, моя сущность потянулась к ней вновь стоило только увидеть. Моя жизнь не была пустой и серой все эти годы, но и яркой ее назвать тоже было трудно. Я просто жил. Воевал, а когда вернулся тупо ходил на работу, коротая унылые вечера в компаниях одноразовых баб.

С ее появлением все снова заиграло другими красками. Потому что она вернулась не одна. Принесла в мою жизнь глоток свежего воздуха, о котором я так долго мечтал.

Скрипнув зубами и раскатав во рту остатки ее вкуса, поднимаюсь на ноги и покачиваясь иду в свою спальню. Падаю спиной поверх одеяла и прикрываю глаза. Сон ожидаемо не идет. Маленькая ведьма снова манит. Осознание того, что она за стеной не дает покоя.

Стараюсь переключить мысли на другую сторону своей жизни. Получатся с трудом. Завтра нужно заскочить в контору, чтобы забрать документы и подписать свой перевод в Москву.

Я долго думал и принял решение, Сан Саныч и отец поддержали. С имеющимися связями это было не трудно. Место начальника Управления ФСБ словно ждало меня, потому со следующей недели я выхожу на новое место.

Сон срубает незаметно, а просыпаюсь от того, что меня трясут за плечо.

- Сынок, проснись, - голос матери взволнован и дрожит.

- Что случилось? – растерев лицо ладонями, сажусь на кровати.

- Ксения собрала детей и вызвала такси. Ты обидел ее?..

Что? Какого черта?

Подрываюсь и выбегаю из комнаты. В ушах гул, от пульсирующей в башке крови. Злость на девчонку подобно смерчу, запускает в крови настоящий ураган. Горячие искры расплавляют рассудок, туманят разум, словно густое облако дыма окутывают сознание, лишая ясности мысли.

Распахиваю дверь так, что она с грохотом ударяется о стену. Близнецы, сидя на кровати болтают свешанными с края ногами и залипают в планшете. Они уже одеты в теплые костюмы и шапки. Их куртки лежат рядом. Ксения, стоя ко мне спиной, трамбует в чемодан вещи. Вздрогнув от грохота, разворачивается.

Набрав полную грудь воздуха, медленно его выпускаю, сжимаю пальцы в кулаки. Если сейчас не сдержу себя, напугаю детей.

Девчонка смотрит огромными красными от слез глазами. Мое тело напрягается, кровь пульсирует горячими волнами, дыхание становится частым и тяжелым. Мышцы напрягаются, когда делаю шаг на нее.

- Куда собралась? – с трудом сдерживаюсь, чтобы не заорать.

- Я такси вызвала… Мы улетаем в Москву…

- На хрена? – хватаю девчонку за предплечье и тяну на себя.

Машинально повернув голову в сторону, натыкаюсь на испуганный взгляд мальчишек. Оторвав внимание от планшетов, смотрят на нас бирюзовыми, как у меня глазами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Идем выйдем, поговорим…

- А… - переводит взгляд на детей.

- Сейчас маму позову.

Спускаюсь вниз и нахожу родительницу в гостиной на диване. Сидя на краешке, нервно теребит край шарфа, наброшенного на плечи.

- Приглядишь за детьми?

- Егор… - поднимается и идет навстречу, - не обижай ее.

Оставив маму в комнате с детьми, открываю дверь своей спальни и жестом приглашаю Ксению войти. Немного помявшись на пороге, проходит внутрь, заламывая пальцы на руках.

Осматриваясь по сторонам, проходит вглубь комнаты и останавливается у окна. Зависаю на тонкой фигурке и рассыпанных по плечам черных волосах. В сердце приходится болезненный укол.

- Что случилось? – сбавив обороты, произношу ровным тоном.

- Я просто хочу уехать.

- Тебя здесь обижают?..

Преодолев расстояние между нами, останавливаюсь за спиной девушки, но не прикасаюсь. В нос тут же проникает сладковатый запах, который поднимает все мелкие волоски на моей коже, и не только волоски…

Кладу ладони на узкие плечи и слегка сжимаю. Ксюшка незаметно вздрагивает.

- Останься…

- Я… я такси вызвала…

- Отмени. Я решу здесь свои дела и завтра улетим все вместе.

Пожав плечами, девушка высвобождается из моей хватки и разворачивается ко мне лицом. Закусив нижнюю губу, поднимает на меня глаза, наполненные слезами.

Пздц.

Только сейчас осознаю, что не прошло у нее ничего и не остыло.

А у меня?

Мой взгляд, словно хищник, жадно шарит по её лицу, отмечая каждую деталь: широко распахнутые, испуганные глаза, дрожащие губы, бледность кожи. В этот момент я понимаю, что тону — медленно и неотвратимо увязаю в ней, как в зыбучем песке.

Резко тряхнув головой, словно сбрасывая с себя липкую паутину морока, возвращаюсь в реальность. Тишину разрывает настойчивый, вибрирующий звук телефона.

Олеся.

Сбрасываю вызов и тут же получаю сильный тычок в грудь. Толкнув меня двумя ладонями, девчонка проносится мимо и стремительно выбегает из комнаты, захлопывая дверь с таким грохотом, будто хочет оставить меня навсегда позади себя.

Оставшись один, сжимаю пальцы в кулаки, чувствуя, как внутри нарастает ощущение тупого бессилия. Нам никогда не склеить то, что давно разбито.

 

 

Глава 30

 

Ксения.

Давясь слезами, иду в конец коридора, туда, где расположена ванная комната. Закрываюсь, подхожу к зеркалу и опустив ладони на холодную раковину, рассматриваю свое отражение. Жалкая дура.

Когда я решила, что нужна ему? В какой момент, мне показалось, что все еще можно вернуть? Когда он пригласил в родительский дом или когда целовал ночью на кухне?

Открываю кран с холодной водой и подставляю под нее ладони. Набираю полные пригоршни и опускаю лицо в ледяную воду. Проделываю процедуру еще пару раз и закрыв кран, промокаю лицо полотенцем.

Открыв дверь, выхожу из ванной и тут же натыкаюсь на каменную фигуру Егора. Заложив руки в карманы спортивных штанов, смотрит на меня немигающим взглядом. Губы сжаты в тонкую полоску, желваки играют на напряженном лице.

- Я отменил такси… И взял билеты на ночной рейс…

- Хорошо, - сбитая с толку, с трудом шевелю губами.

- Так, что угомонись! – повышает тон. – Я переодел детей, они уже вспотели.

Бросив небрежно последнюю фразу, разворачивается и уходит.

До самого вечера я занимаюсь детьми, Ольга Львовна помогает мне их накормить и уложить на дневной сон. О произошедшем утром неприятном инциденте разговор не заводит, я тоже стараюсь избегать этой темы. Мне жутко стыдно за свою истерику, но то, как Кравцов обращается со мной перешло все границы.

Он играет моими чувствами, при этом ненавидит меня и имеет постоянную девушку. Вчера вечером он дал мне надежду, которую с легкостью забрал обратно, оттолкнув меня.

Убежав к себе после нашего с ним поцелуя, я проплакала до утра. Так и не уснув, упаковала вещи и собрала детей, как только они проснулись. Я понимаю, что поступила, как малолетка, но вполне могу оправдать себя тем, что действовала импульсивно. Да и вообще, он сам виноват!

Окинув взглядом спящих детей, тоже закрываю глаза и проваливаюсь в сон. Смена часовых поясов дает о себе знать постоянной сонливостью.

Просыпаюсь, когда в комнате уже темно. Поднимаюсь на локте и осмотрев кровать, понимаю, что детей нет. Тело тут же бросает в холодный озноб, вдоль спины пробегает мороз.

Поднявшись с кровати, быстро выхожу из комнаты и опрометью спускаюсь вниз. Страх опутывает сознание невидимой паутиной, тревога, разливаясь по венам стучит в висках оглушительным молотом.

Преодолев длинный коридор, слышу детские голоса из гостиной. Прижав дрожащие ладони к груди, пытаюсь отдышаться.

Я не нормальная истеричка.

Помню, как-то в детстве мы с мамой ходили в торговый центр. Я всегда держала ее за руку, но в какой-то момент мое внимание привлекла пушистая белка в зоомагазине. Она скакала по клетке держа в лапках большую шишку.

Я отпустила руку мамы и зашла в магазин. Насмотревшись на игривого зверька, я обернулась в поисках родительницы, но ее нигде не было.

Сердце в тот момент забилось тревожно, будто птичка в клетке, ищущая выход. Страх сжимал горло, на глаза навернулись слезы. Мир вокруг казался огромным и враждебным. Я пыталась найти знакомое лицо, но все вокруг слилось в одно размытое пятно.

Я начала плакать, но тут на мое плечо опустилась рука. Растерев кулачками глаза, я увидела родное лицо. Мама стояла напротив меня и улыбалась. Как оказалось потом, она всегда была рядом.

Страх потеряться еще долго преследовал меня. Только в подростковом возрасте, когда начала одна выходить из дома, этот страх постепенно пропал.

Когда же этот всепоглощающий ужас вновь лишиться детей прекратит преследовать меня? Когда я смогу выдохнуть и жить спокойно?

Захожу в гостиную и наблюдаю, как отец Егора сидя с детьми на мягком ковре, собирает с ними конструктор. Дети увлечены игрой с дедом, которого они сразу приняли. Весело хохочут и рассказывают ему небылицы из своей детской жизни.

- Пойдем чаю попьем, - зовет Ольга Львовна, выглядывая из кухни в коридор.

Егора нет, как только мы с ним поговорили утром в дверях ванной, он сорвался и уехал, не сказав никому ни слова. Я предполагаю, что он поехал к Олесе. Она звонила ему сегодня при мне.

Я понимаю, что совершенно не на что надеяться, но обида душит. Пропасть между нами становится только шире.

Прокручивая горячую чашку вокруг своей оси, наблюдаю за суетой женщины. Она сервирует стол, собираясь накормить близнецов ужином перед ночным рейсом. Мне помогать категорично запретила, потому сделав глоток обжигающего напитка, ухожу за мальчишками.

После ужина, все же помогаю с уборкой. Убирая чистые тарелки в шкаф, чувствую, как воздух в комнате начинает сгущаться. Атмосфера становится густой и напряженной.

- Где дети? – его голос звучит тихо, словно он боится их разбудить.

- Твоя мама увела их наверх, они капризничали…

- Я могу поменять билеты. Уложи их спать, улетим утром…

Немного поколебавшись, решаю согласиться. Мальчишки действительно устали и, возможно, уже крепко спят.

- Голодный?..

- Да.

Кравцов молча моет руки, пока я наполняю его тарелку рисом и запеченной куриной грудкой. Режу овощной салат и включаю чайник. Егор садится за стол и сложив руки в замок, пристально наблюдает за моими действиями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наливаю в чашку свежей заварки и заливаю кипятком, ставлю перед парнем и иду к выходу из кухни. Поравнявшись с ним, чувствую захват на запястье. Поворачиваю голову в его сторону и увязаю в зрительной ловушке.

Он держит крепко и руку и взгляд. Я словно муха, попавшая в паутину. Смотрит снизу вверх и не дает даже шанса на свободу. В его взгляде столько всего намешано – злость, усталость, и кажется… нежность.

Чувствую, как сжимает пальцы сильнее. Жжение на коже становится невыносимее. Проникающий в легкие горячий воздух обжигает все внутри.

- Посиди со мной, – его голос звучит хрипло и утробно, пробирая до нутра.

Хватка на запястье ослабевает, а в следующее мгновение передо мной вырастает его мощная фигура. Он подцепляет пальцами мой подбородок и вынуждает посмотреть на него. В нос проникает запах парфюма, сознание плывет. Склоняясь надо мной, Егор тянется к моим губам.

Почувствовав его твердые губы и жесткую щетину на своей коже, дергаюсь, как от удара током. Резким движением вырываюсь из крепких рук и опрометью бегу в комнату.

Не хочу! Не позволю больше играть со мной!

Тихо открыв дверь, прохожу в спальню. Мама Кравцова молча выходит. А я наблюдаю, как близнецы, лежа рядышком, словно два пушистых котенка, прижались друг к другу плечиками. Илья свернулся клубочком, спрятав лицо в ладошках. Кирилл по своему обыкновению раскинул руки широко, будто объял всю кровать своей детской доверчивостью.

Ложусь на край кровати и засыпаю под оглушающий стук своего сердца.

 

 

Глава 31

 

Ксения.

По заданию Волкова распечатываю кипу документов и отношу ему на подпись. Присев на краешек стула, жду, когда он все подпишет.

- Отвези лично в Управление ФСБ и передай в приемную, - протягивает мне папку с упакованными в нее бумажками, - и на сегодня можешь быть свободна.

Кивнув в знак согласия, выхожу от начальника. Вернувшись в свой кабинет, открываю шкаф и надеваю пальто. Переобуваюсь в высокие сапоги на шпильке и покидаю здание Следственного Комитета.

Я вышла на работу чуть больше недели назад. И меня тут же добавили в следственную группу по расследованию громкого дела о незаконном хранении и сбыту большой партии оружия и взрывчатых веществ, расследованием которого занимается ФСБ.

Бросив папку на переднее пассажирское сидение, завожу мотор и жду пока прогреется двигатель. Детей после продолжительных каникул все же решили отправить в сад. Мама обещала забрить их пораньше, когда будет свободна.

Пристегнув ремень и включив поворотник, выезжаю с парковки. К высокому зданию ФСБ доезжаю за полтора часа. С трудом нахожу место на парковке и поставив машину на сигнализацию, беру курс на широкие стеклянные двери.

Показываю охраннику удостоверение и без труда прохожу внутрь. Поднимаюсь на лифте на десятый этаж и направляюсь в приемную.

В коридоре тихо и пусто, все двери плотно закрыты. Слышала от секретарши Волкова, что здесь новый руководитель. Молодой, но очень строгий и деятельный. Работает всего несколько дней, но уже успел навести свои порядки.

Открываю приоткрытую дверь приемной и вижу уткнувшуюся в монитор Марину. Она работает в Управлении уже пять лет, и мы с ней немного знакомы. Женщина примерно сорока лет, из которых ей можно дать только тридцать. Увидев меня широко улыбается.

- Здравствуй, - произносит тихо, оторвавшись от компьютера.

- Здравствуйте, - подхожу к ее столу и протягиваю папку, - Волков просил передать лично.

- У главного сейчас встреча, - произносит, еще больше понизив голос, - но я все передам.

- Спасибо, - произношу в полголоса и разворачиваюсь, чтобы выйти. Тяжелая дверь руководителя в этот момент открывается и, я вижу… Егора.

В черном деловом костюме, кипенной белой рубашке и галстуке, жмет руку Старостину Евгению Викторовичу, хороший папин знакомый и занимающий высокую должность в Министерстве юстиции.

- Ксюшка! Здравствуй, - увидев меня широко улыбается.

С трудом натягиваю улыбку, чувствую, как лицо заливается краской. Евгений Викторович подходит ближе и протягивает мне руку, которую я робко жму.

- Ты, как здесь? – похлопывает меня по плечу.

- По работе, - с трудом поворачиваю язык.

Он здесь работает? Почему ничего не сказал?

Мысли в голове путаются, в ушах гул. Мужчина говорит еще что-то, но я его уже не слышу. Тело окаменело, ноги приросли к полу. Я словно каменное изваяние посередине приемной.

- Ксения Дмитриевна, зайдите ко мне, - в сознание проникает хриплый ровный голос Кравцова.

Если бы я знала заранее, что он здесь работает, я смогла бы настроиться морально на встречу. Прощаюсь со Старостиным и с трудом передвигая ватные наги, прохожу мимо Кравцова. Неосознанно затягиваясь его парфюмом.

Слышу, как за спиной закрывается дверь, напрягаюсь. Кручу головой, осматриваясь по сторонам. Просторный кабинет с массивным столом из красного дуба ближе к панорамному окну, закрытому серыми жалюзи. На столе горит экран монитора компьютера.

- Проходи, садись…

Егор обходит стол по дуге и садится в черное кожаное кресло. Я опускаюсь на мягкий стул напротив.

- Что ты здесь делаешь? – ставит локти на стол и подается вперед.

- Хотела задать тебе тот же вопрос. Ты не говорил, что работаешь здесь.

- Не успел…

Конечно, не успел. После того, как мы вернулись в Москву, он пропал с радаров. Приезжал один раз и то к отцу, мимоходом заглянув к детям. Писал, что очень занят и просил прислать фото детей, якобы скучает.

- Ты переехал в Москву?

- Да… Я же тебе говорил, что собираюсь участвовать в жизни детей.

Я помню. Только, как собирается это реализовывать, пока не знаю.

- Кофе будешь?

- Нет. Мне в сад нужно за детьми, - быстро поднимаюсь и направляюсь к двери.

- Я провожу, - врезается в спину.

Вместе выходим из кабинета, Егор пропускает меня вперед. Марина, оторвавшись от монитора, провожает нас недоуменным взглядом. Шагая впереди, слышу только стук собственного сердца и стук каблуков в пустом коридоре.

Остановившись перед лифтом, чувствую его дыхание на своих волосах. Замираю и задерживаю дыхание. Зачем он это делает?

Когда двери лифта разъезжаются я быстро ступаю в кабину, чтобы как можно дальше отойти от Кравцова. Но он, зайдя следом за мной, становится почти вплотную. Сунув руки в карманы черных брюк, смотрит на меня сверху вниз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Через мое тело проходит электрический разряд. Дыхание становится поверхностным, мне катастрофически не хватает воздуха. Пульс отдается в висках. Он так близко, что противостоять его напору просто невозможно.

Егор склоняет голову так, что вижу, как в его глазах пожар полыхает. Его взгляд пристальный, пробирающий до нутра.

Замирает в нескольких сантиметрах от моих губ, не касается. Чувствую его горячее дыхание на коже. Прикрываю глаза и жду неизвестно чего. А когда слышу звук разъезжающихся дверей, прихожу в себя. Токаю парня в твердую грудь и опрометью выбегаю в коридор.

Стремительно преодолеваю холл и выбегаю на улицу. Глубоко вдыхаю прохладный воздух. Резь в горле наполняет глаза слезами, щеки горят словно их жгут огнем.

Дура!

- Ксюша! – врезается в спину, когда делаю первый шаг в направлении парковки.

Не оборачиваюсь и ускоряю шаг.

- Да постой ты!

Кравцов хватает меня за рукав и разворачивает к себе. Вздергиваю подбородок, дрожащей рукой, заправляю прядь волос за ухо. Ужасно нервничаю.

- Я заеду вечером.

Хочу послать его, но торможу. Он же не ко мне приедет, а к детям. Потому мотнув головой в знак согласия, все же разворачиваюсь и иду к машине.

Сев в холодный салон, даю волю слезам. Его появление в моей жизни, перевернуло ее с ног на голову. Мне с каждым днем все тяжелее находиться рядом с ним, но общие дети подразумевают частые встречи.

С трудом успокоившись, вытираю глаза бумажными платками и еду в сад. Забираю мальчишек, жду пока они набегаются на детской площадке, а потом мы едим в торговый центр купить динозавров, как у Максима из их группы.

Без охраны я не имею права ходить с детьми по магазинам, но сейчас я делаю это скорее из вредности. Рискую жизнью своих детей, чтобы доказать Кравцову, что я не нуждаюсь в его присутствии в нашей жизни.

Расплачиваясь картой на кассе, держу довольных сыновей за руки и веду к выходу. В кармане пальто начинает звонить телефон. Достаю гаджет, на экране светится имя отца идущих рядом мальчишек.

Что ему опять нужно?

- Да?.. – принимаю вызов.

- Какого, х@я, ты шляешься с детьми по магазинам без охраны, Ксения?! – Кравцов ревет в трубку и мне приходится отвести ее от уха.

- У тебя забыла разрешения спросить? – отвечаю дерзко, с опозданием понимая, что зря.

- Сука, - хрипит и отключается.

Сердце, на миг замерев в груди, бросается на ребра. Он убьет меня. И вообще, как он узнал, где мы?

Всю дорогу до поселка меня потряхивает от страха. Я признаю, что перегнула. Но и он достал меня.

С трудом удерживая ватными руками руль, жду, когда поднимется шлагбаум при въезде в поселок. А перед самым домом меня обгоняет черный блестящий БМВ Кравцова и останавливается перед воротами. Дверь машины распахивается, и он стремительной походкой направляется к нам.

Первая мысль заблокировать двери и не выходить, но отстегнув ремень безопасности покидаю салон автомобиля.

 

 

Глава 32

 

Егор.

Растерев лицо обеими руками, дергаю за рычажок открывания двери и выхожу из машины. Не захлопнув дверь, сразу иду к белому мерсу, дверь которого тут же распахивается. Я зол и напряжен одновременно. Как у нее получается каждый раз разогнать меня на максимум, а потом на всем ходу долбануть об стену?

- Есть с кем детей оставить? – прочистив горло, спрашиваю я.

- Мама дома…

Прохожу мимо девчонки и открываю заднюю дверь ее машины. Кирюха увидев меня, улыбается во весь рот и тянет руки.

- Папа! – кричит Илья с соседнего кресла.

- Привет, разбойники, - освобождаю сначала одного сына, а потом обойдя машину, помогаю выбраться второму.

Ксения в это время звонит матери, которая появляется в раскрывшихся воротах через пять минут. Кутаясь в вязаную кофту, кивает мне в знак приветствия. Попрощавшись с сыновьями, передаю их в руки тещи. Та, взяв за руки мальчишек, исчезает во дворе.

Шипящая кислотой ярость вспарывает вены, меня штормит от злости на девчонку и ее тупости. Как она могла додуматься, так рисковать детьми?

- Почему не взяла охрану? – проталкиваю ком образовавшийся в горле и достаю пачку сигарет из кармана пальто.

- Мальчишки захотели динозавров…

В черных глазах ненависть клубится, кажется, что вот-вот молниями стрелять начнет. Мне адреналин в кровь брызжет. Придушить ее хочу.

Схватив под локоть, тащу к своей тачке. Грубо усаживаю на пассажирское кресло и громко хлопаю дверью. Пока обхожу машину, выбиваю сигарету и прикуриваю. Глубоко затягиваюсь, чувствуя, как никотин проникает в кровь.

Сажусь на водительское кресло и завожу двигатель. В салоне пахнет холодом и Ксюшей. Сдаю назад и со свистом трогаюсь с места. Докуриваю сигарету в приоткрытое окно и выбросив окурок поднимаю стекло.

После того, как я узнал о существовании у меня детей и того, что их жизням угрожала опасность, я приставил к ним круглосуточное наблюдение. Они под присмотром, даже когда дома с матерью.

Девчонка на пассажирском сидении вжалась в спинку и дрожит, кутаясь в собственные руки. В салоне холодно, но я его не ощущаю.

Настраиваю обдув на ноги Ксении и прибавляю температуру. Ловлю на себе испуганный взгляд. Я и сам пока не понимаю, что происходит. Между нами - пропасть из четырех лет разлуки, море лжи и недопонимания, а еще… ее муж.

Я не хочу лезть к ней в душу, выяснять причины, по которым они не вместе. Говорить с ней о прошлом, все равно, что по собственной воле хлебнуть кислоты. Но не думать о ней каждый день у меня не выходит. Маленькая зараза проникает все глубже, растворяется внутри.

Потому перестав бороться с собой, сворачиваю к своему новому строящемуся дому. Он находится в том же поселке, в котором она живет с родителями и моими сыновьями. Проезжаю до конца квартала и сворачиваю на самую крайнюю улицу. Мой дом в самом конце у леса.

- Куда мы едим? – шелестит ее голос рядом.

- В мой дом, - отвечаю, не отрываясь от дороги.

Вытаращив на меня огромные черные глаза, закусывает нижнюю губу.

- Ты купил дом?..

- Да…

Больше вопросов не поступает. Я тоже молчу, так как чувствую, что я в кашу. Мое нутро завязывается в плотный узел, в горло словно расплавленный металл вливают. До заворота кишок хочу ее. Если сейчас не трахну, сойду с ума.

С пульта открываю ворота и заезжаю во двор. На улице темно, но территорию освещают прожектора. Рабочие, делающие ремонт, ушли час назад.

Подъезжаю к самому дому и паркуюсь у бетонного крыльца. Просторный двор еще не убран от строительного мусора, вдоль стен друг на друге стоят пачки с тротуарной плиткой, которую завезли только вчера.

Всем корпусом разворачиваюсь к девчонке, которая, ерзая на сидении, заправляет прядь волос за ухо, расправляет невидимые складки пальто. Наблюдаю, как быстро пунцовеют ее щеки и приоткрывается пухлый рот. Отпускаю себя окончательно, не хочу сейчас думать.

Резким движением дернув на себя за ворот пальто, притягиваю ближе, чувствую ее дыхание на своей щеке. Наши взгляды схлестываются в немой битве. В ее глазах испуг и море вопросов, в моих только похоть.

Протягиваю руку и кладу ладонь на горячую щеку. Большой палец правой руки вдавливаю в нижнюю губу и веду им по нежной коже. На розовой плоти ни грамма косметики.

Накрыв затылок ладонью, притягиваю к себе и впиваюсь в сочные губы. Вгрызаюсь без намека на нежность, грубо раздвигаю зубы и проталкиваю в рот язык. Шлю к херам выданные самому себе запреты.

То, что сейчас происходит мало похоже на поцелуй, это больше похоже на секс. Меня п@здец сносит волной, едва чувствую на языке ее вкус. Забытый, но такой родной.

- Обними меня, - хриплю, отстранившись, чтобы вдохнуть порцию воздуха.

Мозги плавятся, от недостатка кислорода кружится голова, в штанах пожар.

Руки девчонки дергаются и обвивают мою шею. Время останавливается, мир исчезает. Целуемся до помутнения рассудка, пока задыхаться не начинаем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Егор… остановись, - шепчет придушенно мне в губы.

- Ты действительно хочешь, чтобы я остановился? – заглядываю в черные глаза.

Она хочет меня, не меньше, чем я ее. Отпускаю Ксюшу и выхожу из машины, обхожу сзади и открываю ей дверь.

- Выходи.

Сжав пальцами ее запястье, тащу к дому. Быстро поднимаемся по ступеням, из кармана пальто достаю ключи. Открываю дверь и пропускаю девушку вперед.

Дом встречает темнотой, запахом краски и дерева. Ремонт в самом разгаре, но свет и отопление уже подключены. Но зажигать освещение я не тороплюсь.

Девчонка робкой походкой проходит в глубь дома. В большие панорамные окна проникает свет от прожекторов с улицы, вижу, как она обнимает себя за плечи.

Подхожу сзади и поддев за ворот стягиваю пальто с узких плеч. На ней черное облегающее платье без рукавов, по смуглой коже тут же разбегаются мурашки.

Бросаю ее пальто на пластиковый стул, свое скидываю туда же. Она оборачивается и испуганно кружит глазами по моему лицу. Протянув руки, обхватываю ее за талию и прижимаю к себе.

- Ох, - выдыхают зацелованные припухшие губы.

Склоняюсь и впиваюсь в сладкий рот. Девчонка льнет всем телом, словно изголодавшаяся кошка. Целуемся, одновременно двигаясь в глубь комнаты. Задеваю локтем стремянку, та с грохотом падает на кафельный пол, но это все фоном. В центре вселенной только мы.

Веду руками по спине, зарываюсь пальцами одной в копну распущенных волос. Второй нахожу молнию и тяну вниз. Стягиваю платье и опускаюсь на корточки, чтобы снять с нее сапоги.

Ксюшка остается в одном черном кружевном нижнем белье и чулках. Так вот, как Ксения Дмитриевна ходит на службу к Волкову?

Поднимаюсь на ноги и вжимаю в себя худенькое обнаженное тело. Девушка в моих руках начинает дрожать. Снова касаюсь ее губ своими, провожу по ним кончиком языка. Целуемся долго и пошло, девчонка расслабляется и ладошками плечи мои гладит. Бесстыдно о мой стояк животом тереться начинает.

- Бл@дь... хочу тебя… Даже не представляешь, что сделать с тобой хочу.

С деревянного стеллажа беру клетчатый плед и небрежно стелю на пол, снимаю пиджак и расстегиваю рубашку. Аккуратно укладываю девушку и ложусь рядом.

Кладу ладонь на упругую грудь, сжимаю. Она стала больше, чем когда я ее трогал в последний раз. Молния, ударившая в позвоночный столб, горячей волной направляется в трусы. Член гудит от нетерпения.

Ксюшка часто дышит и послушно приподнимается, когда завожу руку за спину и расстегиваю бюстгальтер. Снимаю. Отбрасываю в сторону, туда же отправляю свою рубашку.

Склоняюсь над аппетитными полушариями, по очереди обвожу языком торчащие горошины. Крепко сжимаю, наверняка причиняя боль, но сдерживаться не могу. Из горла девчонки вылетают не то охи, не то хрипы.

Веду ладонью по плоскому животу и ныряю под резинку трусов. Запускаю пальцы в горячую плоть, а там… потоп.

Пздц.

 

 

Глава 33

 

Ксения.

- Пздц, - шепчет куда-то мне в шею, а потом прикусывает тонкую кожу.

От места, в которое приходится укус по телу разбегаются мурашки. Делаю полный вдох, зарываюсь пальцами в короткий ежик на затылке.

Я так скучала по нему, что пока не могу поверить в реальность происходящего. Веду губами по густой щетине, трусь о его тело, как изголодавшаяся кошка.

Продолжаем терзать друг друга под звуки тяжелого дыхания, влажных поцелуев и тихих стонов.

Его ладонь в моих трусах приходит в движение. Гладит вдоль складок, растягивая по ним влагу. Низ живота наполняется приятной тяжестью, между ног все горит и пульсирует.

После Егора у меня не было мужчин. Разум плывет от того, как сильно я хочу его. Прервав мучительную ласку, Кравцов приподнимается, расстегивает пряжку ремня и одним движением снимает брюки вместе с боксерами.

Его член раскачивается из стороны в сторону, а я не могу оторвать взгляда. Тяжелый налитый кровью, увитый выпуклыми венами, выглядит устрашающе.

Опускается на колени между моих ног, подцепляет пальцами резинку трусиков и стягивает их. Разводит бедра шире, устраиваясь удобнее. Нависает сверху, царапая кожу жесткой щетиной присасывается к шее.

Отвожу голову в сторону, предоставляя ему доступ. Мое дыхание дробное и прерывистое, разум замутнен и совсем не сопротивляется. Мне нравится, то, что он со мной делает.

Немного отстранившись, обхватывает член у основания и головкой размазывает влагу по промежности. Я замираю и перестаю дышать. Меня трясет от желания и жажды его тела.

Жестко целуя, Егор приставляет член у входа и одним резким толчком наполняет меня, вышибая остатки воздуха из легких. Замирает на несколько секунд, а потом начинает неспешно толкаться.

Закинув ноги ему на поясницу, ладонями глажу его плечи и спину. Уткнувшись носом в основание мужской шей, максимально вдыхаю его запах. Выгибаюсь навстречу его движениям, они становятся жестче и размашистее.

Удерживая вес на одной руке, второй Кравцов гладит и мнет сначала грудь, а потом ягодицу. Больно впиваясь пальцами в плоть.

- О, Боже…

- Сссука, - прикусывает губу, и я чувствую вкус крови на языке.

Наращивая темп, Егор начинает вбиваться в меня быстрее и глубже, комната наполняется пошлыми шлепками. Мне хорошо и больно одновременно. У меня не было секса четыре года.

Кравцов зарывается пальцами в мои распущенные волосы и сгребает их в кулак. Другую руку просовывает между нашими телами и жесткими пальцами касается чувствительного бугорка.

Выгнувшись дугой и крепко сжав мышцы влагалища, вдруг неожиданно кончаю. Бурно и долго, до звона в ушах и черных мушек перед глазами.

- Бл@дь...

Не снижая темпа, Кравцов доводит себя до финала. Успевает достать член из меня в последний момент и изливается на живот. Падает на меня мешком и лежит не двигаясь. Тяжело дышит рядом с моим ухом.

Мое сердце сходит с ума, трепещет словно бабочка, застигнутая яркими лучами солнца. Мне хорошо, тело размякло, и совсем не хочется двигаться. А еще мне страшно. Что теперь будет?

Егор поднимается и вытирает краем пледа мой живот. А мне хочется завернуться с головой и этот самый плед.

- Пойдем в душ, - проговаривает хрипло и выходит к коридор.

Встаю с пола и плетусь за ним. Осматриваюсь по сторонам. Когда мы пришли сюда, я не успела ничего рассмотреть.

На полу белоснежная мраморная плитка с подогревом, чувствую тепло босыми ногами. Стены покрыты штукатуркой, но не краски ни обоев на них еще нет.

Кравцов открывает дверь и пропускаем меня вперед. В глаза ударяет белый холодный свет. Переступаю порог, Егор заходит следом и закрывает за нами дверь.

Просторная ванная комната встречает дорогим элитным ремонтом. Стены и пол выложены матовой серой плиткой. Центральное место занимает душевая кабина, закрытая стеклянными панелями. Все строго, но со вкусом. Чувствуется рука дизайнера.

Быстро захожу в душевую кабину, закручиваю волосы на макушке в тугую гульку. Настраиваю теплую воду и беру с полочки мужской гель для душа. Намыливаю себя и наспех ополаскиваю. Егор все это время стоит за стеклом, не двигается.

Раньше мы часто занимались сексом по второму кругу именно в ванной, сегодня он даже не захотел мыться со мной. Закрываю кран и открываю дверь. В руки тут же попадает белоснежное мягкое полотенце.

Пока вытираюсь и заворачиваюсь, Егор проходит мимо и закрывается в кабинке. Чтобы не мешать ему, выхожу из ванной комнаты и иду туда, где он раздел меня.

Нахожу на полу трусы и лифчик, дрожащими руками натягиваю на себя белье. Завожу руки за спину, чтобы застегнуть крючки, но попадаю не сразу. Руки все еще дрожат.

Горечь разочарования разливается в груди, отравляя весь мой организм. Он не простил, а возможно даже разлюбил меня.

Надеваю платье, поправляю резинку чулок, беру со стула пальто и собираюсь малодушно сбежать. Но в это время дверь ванной комнаты открывается и на пороге появляется Егор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Куда так спешишь? – окидывает меня холодный взглядом.

Чувствую, как кожа покрывается коркой льда.

- Мне к детям нужно…

- Сейчас оденусь и отвезу.

Проходит мимо, обдавая запахом ментола и своей кожи. Шумно сглотнув, иду к выходу. Подожду на улице.

Под ногами хрустит песок, когда ступаю на бетонный пол веранды. Холодный ветер ударяет в лицо. Начался слабый дождь. Начало ноября в этом году выдалось пасмурным и дождливым. Прохаживаясь из стороны в сторону, слышу, как за спиной открывается дверь.

Кравцов останавливается рядом, достает из кармана пачку сигарет и зажигалку. Выбивает сигарету, зажимает губами, но не прикуривает.

- Садись в машину, - бросает, не смотря в мою сторону.

Повинуюсь. Забираюсь в холодный салон и обнимаю себя руками. Егор, стоя перед капотом, закуривает. Через лобовое стекло наблюдаю, как красный огонек медленно приближается к его губам.

Вздрагиваю, когда в полной тишине начинает звонить мой телефон. Достаю заливающийся мелодией входящего звонка гаджет и принимаю вызов.

- Да, мама…

- Ты где? – спрашивает взволнованно.

- Сейчас приеду. Что-то с детьми?

- Все хорошо. Только уснули.

Облегченно выдохнув, молчу.

- Ты с ним?..

- Скоро буду.

Сбрасываю вызов, убираю телефон обратно в карман. Как бы мне хотелось ей все рассказать. Но пока и сама не знаю, что происходит. Он трахнул меня и теперь собирается отвезти домой.

Выбросив окурок, обходит машину и открывает дверь. Садится на водительское кресло, взъерошив на макушке волосы ладонью, с кнопки заводит мотор. Я, вжавшись головой в подголовник, вдыхаю аромат его парфюма и прикрываю глаза.

Напряжение между нами, почти осязаемо. Искры летают в воздухе, накаляя пространство. От холода и его равнодушия хочется поежиться.

Он разворошил давно погасшие угли, которые когда-то ярко горели. С его появлением в моей жизни они медленно разгорались, а сегодня вспыхнули с новой силой. Он подбросил свежего хвороста в костер воспоминаний, а сверху полил бензином.

До дома доезжаем за короткие десять минут. Всю дорогу не произносим друг другу ни слова. Егор паркует машину возле ворот, мотор не глушит.

- Пока, - бросаю тихо, дергаю за рычажок и поспешно покидаю салон. Пронизанный моим разочарованием и обидой.

- Пока, - сложив руки на руле, отзывается Кравцов.

Выхожу из машины, не успеваю сделать шага, как ворота начинают разъезжаться. Не оборачиваясь, захожу во двор и даю волю подступающим слезам. Слышу громкий рев мотора и свист колес об асфальт. Сердце, дернувшись, проваливается в желудок. К горлу подступает тошнота.

Пусть катится…

 

 

Глава 34

 

Ксения.

Накинув короткую дубленку, скручиваю распущенные волосы в жгут и перекидываю через плечо. Выхожу из комнаты и спускаюсь вниз. На ковре в гостиной вместе с Людмилой играют дети.

- Я побежала, - обращаюсь к женщине.

- Беги, малая, не переживай.

- Померь температуру Илюше, утром тридцать семь была.

- Конечно померю и пришлю тебе сообщением.

Согласно кивнув, наблюдаю, как Людмила берет в руки спицы и пряжу, принимается набирать петли. Ее присутствие делает дом живым и наполненным уютом. Дети, как только научились разговаривать, стали сразу называть ее бабой.

Подхожу к мальчишкам, чтобы поцеловать. Зарываюсь носом в ароматные макушки. Вчера у Илюши поднялась температура, приходил доктор и сказал, что это обычный вирус, ничего страшного. Но оставляя сегодня детей, ухожу с тяжелым сердцем.

- Мы с бабой, - обращается ко мне Кирилл.

- Да, милый, остаетесь с бабой Людой.

Большой черный внедорожник припаркован у самого дома. Константин, завидев меня, выбрасывает недокуренную сигарету в урну и идет открывать мне дверь. Забравшись на заднее сидение, ставлю сумку рядом и достаю из нее звонящий телефон.

- Да, мама.

- Я на месте. Ты скоро?

- Выезжаем.

- Как Илья? – спрашивает взволнованно.

- Играет, - отключаюсь и убираю телефон.

Завтра ежегодный декабрьский прием, который собирает в одном месте весь высший свет общества. Ужасно не хочу идти, но мама настояла. Мы обязательно должны присутствовать, потому, как положение накладывает определенные обязательства.

Повернув голову с сторону окна, рассматриваю мелькающие вдоль дороги сосны, покрытые первым снегом. Он начался вчера после обеда и продолжался всю ночь. Сегодня выглянуло солнце, затянутое серыми облаками. И установился легкий мороз.

Костя паркует автомобиль у служебного входа двухэтажного здания. Помогает мне выбраться и идет со мной. Неделю назад папа запретил мне выезжать одной, и водить в садик мальчишек. Не знаю в чем причина, но надеюсь ничего серьезного.

Вместе проходим внутрь и поднимаемся на второй этаж. Не сразу понимаю, что это мастерская известного дизайнера-модельера.

Два часа мы выбираем платье для мамы, пока она не останавливается на длинном в пол атласном платье цвета кофе с молоком. Себе выбираю наряд за полчаса. Останавливаю выбор на полюбившейся классике. Черное платье, чуть ниже колена, плотно облегающее фигуру. С v образным вырезом без рукавов и открытой спиной.

Мама остается с сестрой Алисой и ее дочерью Викторией, которые перемерив уже все платья по десятому кругу, никак не могут определиться с выбором.

Я же выхожу на улицу после душного помещения и вдыхаю прохладный воздух. От переутомления начинает болеть голова.

- Ксения Дмитриевна, домой? – интересуется стоящий позади меня Костя.

- Да.

Хочу домой к детям. Прижаться к родным мальчишкам и успокоить сходящее с ума сердце, которое больше трех недель не знает, где носит их отца. После нашего с ним секса в его строящемся доме, мы больше не виделись.

Неделю назад случайно услышала разговор отца, он говорил маме, что Кравцов улетел в командировку. Мне Егор написал всего один раз, спросив, как дети.

Сейчас по прошествии времени, мне кажется, что он пожалел о том, что между нами произошло. Потому избегает встречи и общения.

Остаток дня провожу с близнецами. Людмила уходит домой, а я, накормив ужином маленьких хулиганов, даю лекарство Илье и поднимаюсь с ними в их комнату.

- Мама, можно мультики? – тихо спрашивает Илюша.

У него снова поднялась температура и видно, что он хочет полежать.

- Конечно можно.

Уложив его в кроватку, иду в свою спальню за ноутбуком. Возвращаюсь к сынишкам, нахожу для Илюши мультик про роботов и ставлю компьютер на тумбочку.

Кирилл тем временем достал огромную коробку с автовозом, которую дарил ему отец, но которая так и осталась не распакована. Егор в прямом смысле завалил детей игрушками. Мне скоро будет некуда их складывать.

- Папа подалил, - открывает крышку и тянет ручки к машине.

Грузовик с большой черной кабиной и длинным двухярусным прицепом, на котором расположились три маленькие машинки. Помогаю сыну достать игрушку и убираю коробку в сторону.

- Да, - отзываюсь глухо.

- А почему он не плиходит? – тянет последнее слово.

- Он нас больше не любит? – подхватывает Илюша с кровати.

- Папа уехал в командировку… по работе, - спешу успокоить взволнованное общество, - но скоро вернется.

В груди разливается горечь и волнение. Если он решил бросить детей, как я смогу им объяснить, почему он больше не приходит. Они привыкли к нему и сразу впустили в свою детскую жизнь, полюбили и доверились. Как я когда-то…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Илья отвлекается от мультфильма, с интересом смотрит на брата, а потом сползает с кровати и подключается к игре. Волосы на голове стали влажными, видимо температура начала спадать и ему стало полегче.

Мальчишки достают из грузовика маленькие машинки, складывают на их место маленьких пластиковых разноцветных зверят и солдатиков в камуфляжной форме.

Я, прибрав ненужные игрушки в корзину, выключаю ноутбук и сажусь на кровать Кирилла по-турецки.

Наблюдаю, как открыв двери кабины, нажимают кнопки и у автовоза загораются фары. Близнецы громко вскрикивают от восторга.

- Смотли, мама! - верещит Кирюша, - у него фалы светятся.

- Да, милый, вижу.

Вдоволь наигравшись, первым начинает капризничать Илья, к нему присоединяется Кирилл. Быстро веду их в ванную умываться и чистить зубы. Укладываю в кроватки и открываю книжку со сказками. Долго читать не приходится, мальчишки засыпают одновременно.

Вставляю сонным детям градусники подмышки и когда те показывают нормальную температуру, ухожу в свою комнату. Без сил падаю на кровать. Мама присылает сообщение, что они с отцом остаются ночевать в городской квартире, так как с утра у папы важное совещание.

Принимаю душ, переодеваюсь в пижаму, вскидываю быстрый взгляд на электронные часы, половина двенадцатого ночи. Спать совсем не хочется и я открываю соцсети в телефоне, который тут же оживает в моих руках.

Сердце, пропустив удар, подпрыгивает к горлу. Кожа щек нагревается, дыхание становится сбивчивым. Дрожащим пальцем смахиваю зеленую кнопку.

- Да…

- Привет, - отзывается трубка голосом Егора, - почему не спишь?

- Привет, детей только уложила.

- Почему так поздно?

- У Ильи температура была. И они долго спали днем.

Повисает пауза, чувствую, как накаляется трубка. Слышу, как Кравцов громко вздыхает.

- Почему не сказала?

- Ты не спрашивал, - тут же вскидываюсь.

- Могла бы написать…

Он серьезно сейчас? Я виновата в том, что он не интересуется детьми уже почти, как месяц?

- Если ты наигрался в отцовство, навязывать тебе его никто не станет, - мой голос дрожит, но при этом становится громче.

- Чё ты несешь?! – приходится убрать трубку от уха, чтобы не оглохнуть.

- Я не стану навязывать тебе детей!.. Ясно?!

Меня несет. Кровь бьет в виски, руки начинают дрожать, с трудом удерживаю гаджет. Наружу лезет обида от того, что он уехал, даже не сказав куда и на сколько. Не решил нужным поставить меня в известность. А теперь решил сделать виноватой в том, что он не в курсе здоровья своих детей.

- Я вернусь после завтра, - сбавляет обороты, голос становится чуть тише, - вам что-то нужно?

- Нет… у нас все есть. И… ему уже лучше…

Он замолкает, но вызов не сбрасывает. Я тоже молчу. В животе схватывает спазмом.

- Пока, - отзываюсь почти шепотом.

- Пока. Позвоню завтра.

Хочется послать его, чтобы катился куда подальше. Но я молча сбрасываю вызов.

 

 

Глава 35

 

Ксения.

Приподнимаю брови и прикрываю глаза, тени легли идеально. Обвожу губы контурным карандашом, покрываю розовым блеском. Поворачиваю голову вправо и влево, улыбаюсь. Красивая.

Платье в точности повторяет изгибы моего тела и создает иллюзию, что на мне мнет белья. Откровенно? Да. Но сегодня мне плевать.

Надеваю туфли на тонкой шпильке, наношу по капельке духов на запястье и спускаюсь вниз, чтобы сделать прическу. Мамин стилист уже два часа колдует над ее образом. Мне нужно сделать только прическу, потому что макияж решила сделать сама, а волосы доверить профессионалу.

Во дворе с заведенными двигателями стоят два черных внедорожника. В свете включенных фар видно, как медленно падают снежные хлопья. Воздух на удивление теплый, но в нем уже ощущается холодное дыхание приближающейся зимы.

С мамой едим в одной машине, вторая для сопровождения. Папа уже на месте, у него пресс-конференция и интервью. Людмила сегодня опять в роли бабушки. Илюша выздоровел, потому еду со спокойной душой.

До города доезжаем быстро, проезжаем пропускной пункт и останавливаемся у входа в банкетный зал. Алексей, один из охранников, помогает сначала маме, потом мне покинуть теплый салон автомобиля. Швейцар открывает стеклянные двери. Мама заходит первой, я останавливаюсь и зачем-то оборачиваюсь.

Стоянка полностью забита дорогими машинами: лимузины, внедорожники, спорт-кары. Всюду снуют парковщики и гости. Время от времени раздаются приглушенные хлопки закрываемых дверей, шелест дорогих тканей и ароматы изысканных духов.

Почему все это мне так чуждо?

Захожу в просторный светлый холл, представляющий собой сочетание гармонии и великолепия. Высокие потолки украшены лепниной, переливающейся нежными оттенками золота и слоновой кости. Изящные люстры, бросают мягкий рассеянный свет, создавая атмосферу аристократической легкости и комфорта.

- Ты где пропала? – окликает тихо мама, стоя возле гардероба.

Снимаю тонкую шубку, которую тут же забирает мужчина в черном смокинге. Кивнув ему в знак благодарности, иду за мамой в банкетный зал. К нам подходят женщины и мужчины, учтиво здороваются и заискивающе улыбаются. Отвешивают комплименты.

Здесь шумно, зал наполнен звуками инструментов, играющих классические композиции и разговорами людей. По всему периметру зала разбросаны круглые столы, накрытые белоснежными скатертями, сервированные хрустальной посудой. Гости собираются в кучки, обмениваются приветствиями и белоснежными улыбками.

Нужно продержаться до середины мероприятия, а потом сославшись на головную боль уехать домой.

Мама останавливается в компании жены мера и их дочери, я, поздоровавшись и подарив дежурную улыбку ухожу в уборную.

- Ксения! – окликает знакомый мужской голос.

Остановившись и повернув голову, вижу Волкова.

- Денис Геннадьевич?.. Здравствуйте…

- Здравствуй, - делает шаг в мою сторону и проходится тяжелым взглядом по моей фигуре, - хорошо выглядишь.

Его слова вгоняют в краску, щеки и кончики ушей начинают гореть.

- Спасибо. Вы здесь один?

- Да.

Я знаю, что Волков был женат и развелся. Про него ходят слухи, что он тот еще ходок и меняет девушек каждую неделю, но не особо верю им. Меня вообще мало интересует его личная жизнь.

- Составишь мне компанию? – спрашивает, чуть сощурив глаза.

- Да, - киваю головой.

Денис Геннадьевич знает, что муж бросил меня с двумя детьми и укатил за границу, потому спокойно предлагает свой локоть, на который я опускаю заледеневшие пальцы.

Вместе подходим к компании из нашего Следственного комитета. Здороваемся. Некоторые коллеги начинают откровенно рассматривать нас. Завтра меня запишут к нему в любовницы.

Когда мимо нас проходит официант с подносом с шампанским, Волков берет с него два, один из которых протягивает мне.

Делаю глоток и чувствую, как пузырьки приятно щекочут горло. Внутреннее напряжение по не многу отступает, пространство перестает давить, а люди в дорогих нарядах становятся фоном. Но ровно до того момента пока в поле моего зрения не попадает широкая прямая спина, обтянутая черной тканью пиджака.

Мир вокруг за секунду теряет четкость. Все расплывается перед глазами и мне приходится сжать пальцы на руке начальника. Этот момент не остается не замеченным, вижу, как он прослеживает за моим взглядом.

- Ты его знаешь? – спрашивает, склонившись к уху.

- Да, мы знакомы.

Кравцов, стоя к нам спиной в компании двух мужчин и молодой женщины, о чем-то разговаривают. В его руке бокал с янтарной жидкостью, к которой он ни разу не притронулся. Девушка с вьющимися длинными волосами заглядывает ему в глаза и гладит по плечу.

- Хочешь уйти? – взяв меня под локоть, уводит в сторону.

- Нет…

- Тогда подойдем поздороваемся? – Волков смотрит мне в глаза и подмигивает.

Волнение накрывает мощной лавиной, к горлу подступает тошнота в животе все сводит спазмом. На негнущихся ногах следую за боссом, который уверенной походкой ведет нас к компании.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Добрый вечер, - обращает на нас внимание, а затем протягивает руку мужчине, стоящему справа от Егора.

Пока они обмениваются приветствиями, я сгораю заживо под яростным взглядом Кравцова. В его глазах черная буря, лицо потемнело, на скулах заиграли желваки, выдавая внутреннее напряжение и злость.

- Денис, представь нам свою девушку, - медовым голосом обращается блондинка к Волкову, при этом все ближе придвигаясь к отцу моих детей.

- Моя стажерка, Ксения Строганова, - накрывает своей большой сухой ладонью, мои дрожащие пальцы.

Остаемся в компании на несколько долгих минут, все это время я смотрю куда угодно, только не на него. Краем глаза отмечая, что он шикарно выглядит. На мем черный костюм и белоснежная рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы. Он всегда пренебрегал галстуками и не заботился о чужом мнении. От него вкусно пахнет дорогим парфюмом, как воровка незаметно затягиваюсь им.

Меня ведет, от волнения и умопомрачительного запаха. Расфокусированным взглядом блуждаю по залу, хочу найти маму.

Замечаю ее сидящей за столиком у окна в компании нескольких женщин.

- К маме подойду, - поднимаюсь на носки, чтобы дотянуться до уха Волкова.

Подарив натянутую улыбку компании, разворачиваюсь и быстро иду к столику родительницы, держась за него, как за маяк. Чувствую, как спину и лопатки жжет огнем. Судорожно веду плечом, смахивая его энергетику и ускоряю шаг.

- Ты где пропала? Не могла тебя найти, - начинает мама, - садись к нам.

- Здравствуйте, - приветствую сразу всех и сажусь на свободный стул у окна.

На столе стоят фужеры на тонких ножках, наполненные шампанским, тарелки с закусками и конфеты.

Все пьют сладкий напиток и тихо разговаривают, улыбаясь и закусывая. Я же не могу протолкнуть ни кусочка. Волнение в моем организме зашкаливает, в ушах начинается звон.

Протягиваю руку и взявшись за хрупкое стекло, делаю большой глоток.

- Ты бледная, у тебя все в порядке? – придвинувшись ко мне, спрашивает мама.

- Голова немного кружится.

- Пойдем выйдем на улицу, - предлагает еще тише.

- Не нужно, сиди. Я одна…

Улыбнувшись маме в знак того, что все нормально, поднимаюсь и иду на выход. Быстрыми шагами преодолеваю банкетный зал, выхожу в холл и направляюсь к гардеробу. Забираю из рук гардеробщика свою шубу, набрасываю ее на плечи.

Выхожу на улицу и вдыхаю прохладный воздух полной грудью. Легкие расправляются и, я могу нормально дышать.

Ищу глазами машину на которой мы приехали и решаю сбежать не попрощавшись. Не смогу дожить до конца вечера, наблюдая, как он флиртует с другими женщинами.

Сейчас мне плевать на мнение окружающих, шёпот за спиной, на то, что снова подвожу родителей. Я сбежала с банкета, наплевав на все приличия и правила хорошего тона, — пусть считают это вызовом или слабостью, мне всё равно. В груди горит только одно желание — вырваться из этого душного зала, подальше от этого демона. Пусть думают что хотят, пусть осуждают — сейчас я дышу только для себя.

Спускаюсь со ступеней и слышу хриплое в спину:

- Далеко собралась?..

Вздрагиваю, как от удара током, и замираю на месте. Кравцов медленно обходит меня, становясь передо мной слишком близко — так, что я чувствую тепло его дыхания. Сердце пропускает удар, а по спине пробегает холодок. Его взгляд пронзает насквозь, лишая воли и заставляя забыть обо всём на свете. В этот момент мир сужается до его глаз, в которых читается что-то опасное и одновременно манящее. Я не могу пошевелиться, будто скованная невидимой цепью, и лишь слышу, как гулко стучит кровь в висках.

Его глаза высекают молнии, губы сжаты. Грудь высоко вздымается, он тяжело дышит. Молча берет меня под руку и ведет назад. В момент, когда мы поднимаемся на последнюю ступень, стеклянная входная дверь распахивается из нее выходит Волков.

- Ты где пропала? Я тебя везде ищу…

 

 

Глава 36

 

Егор.

Сильный порыв ветра ударяет в спину и промораживает до костей. На мне одна рубашка, пиджак остался в зале. Не успел надеть.

Нах@й я сюда приперся? Хотел увидеть ее… Увидел…

- Зайди внутрь, - бросаю девчонке отрывисто.

Она теряется стоя между мной и Волковым, бегает испуганным взглядом между нашими широкими фигурами. Ден открывает для нее двери и ждет, когда девушка скроется за ними.

- Поговорим? – хлопаю ладонями по карманам брюк в поиске сигарет.

- Говори, - протягивает мне пачку и зажигалку.

Достаю сигарету, прикуриваю. Наблюдаю, как Волков делает тоже самое.

Из банкетного зала вываливается компания шумных девиц и, мы отходим в сторону.

- Что у тебя с ней?..

Ден глубоко затягивается, наблюдая за тлеющим огоньком прищуренным взглядом. А потом подняв голову к потолку веранды, выпускает сизую струю дыма.

- Она работает в моем отделе.

- Я в курсе…

- Что еще тогда ты хочешь услышать? – спрашивает спокойным, ровным голосом.

Сжимая челюсти до хруста зубов, делаю еще одну затяжку. Во мне кипит ядерный коктейль из зло@бучей ревности. Сердце херачит на максималках, разгоняясь до двухсот.

С Деном мы знакомы давно, еще с тех пор, когда я работал начальником службы безопасности президента. Он работал адвокатом в своей адвокатской конторе. Очередь к нему была расписана на года. Настойчивый и упорный не проиграл не одного дела.

Сейчас у нас в разработке одно общее дело о незаконном хранении и сбыту большой партии оружия и взрывчатых веществ. Я лишь курирую расследование, но также знаю, что Волков поручил сбор информации Ксюше.

- У меня с ней нет ничего, и не было никогда, - хлопает ладонью по плечу, выбрасывает окурок в урну и заходит в помещение.

Стою, как дурак еще несколько минут, после чего разворачиваюсь и иду к двери.

- Молодой человек, прикурить не найдется? – доносится до меня тонкий голос из толпы разукрашенных девиц.

- Нет, - бросаю, не смотря в их сторону и захожу внутрь.

Возвращаюсь в банкетный зал, нахожу свой столик и забрав пиджак со стула, ищу глазами девчонку. Хочу забрать ее и уехать вместе домой к детям.

- Егор Александрович, - тихий женский голос заставляет обернуться, - вас просит к себе Дмитрий Анатольевич.

Молча следую за девушкой, которая ведет на второй этаж к длинному коридору с кабинетами и переговорными. Указав на нужную дверь, испаряется так же незаметно, как появилась.

Стукнув костяшкой пальца о деревянное полотно, опускаю ручку вниз и открываю дверь. Переступив порог, окидываю взглядом комнату. За длинным прямоугольным столом, во главе которого сидит Дмитрий Анатольевич, еще несколько мужчин, некоторых из них я знаю. На столе маленькие бутылки с минеральной водой и высокие стеклянные стаканы. Значит речь пойдет о работе.

Плотно закрыв за собой дверь, сажусь на свободное место рядом с Романовым, он указывает на него кивком.

- Хочу познакомить тебя, - начинает Дмитрий Анатольевич тихо, - министр внутренних дел Грачев Евгений Эдуардович.

Встаю и подаю ему руку. Министр тоже поднимается и отвечает на рукопожатие. Потом меня представляют министру иностранных дел и министру обороны. Министра здравоохранения я знаю, мы познакомились в зале на банкете. С министром цифрового развития мы знакомы больше пяти лет, пересекались с ним, когда я был телохранителем Ксюшки.

- А теперь хочу представить вам, - начинает президент, встав из-за стола, - начальника Федеральной службы безопасности Кравцова Егора Александровича.

Тоже встаю и скупо улыбнувшись всем присутствующим начинаю речь:

- Надеюсь оправдать возложенное на меня высокое доверие. Я приложу максимум усилий, чтобы эффективно решать поставленные передо мной задачи.

В компании министров сидим около часа, знакомимся и общаемся на свободные темы. А когда зуд под кожей становится нестерпимым поворачиваю голову к Романову и тихо спрашиваю:

- Вы не знаете, где Ксения?

Хочу найти девчонку и уехать с ней домой.

- Она уехала.

- С Волковым? – голос в моменте хрипнет, сердце разгоняется.

- Почему с Волковым?.. С Алексеем, водителем.

Не боясь показаться невежливым, прощаюсь и выхожу из кабинета. Забираю из гардероба пальто и выхожу на улицу. Машин на парковке стало меньше, гости постепенно разъезжаются.

Достав сигареты из кармана пальто, прикуриваю и направляюсь к своей Бэхе. Нажав кнопку на брелоке, наблюдаю, как откликается мигнувшими фарами. Открываю дверь и сажусь в холодный салон. Заводить двигатель не тороплюсь, хочу остудиться. Складываю руки на руле и опускаю на них голову.

Внутри ураган, пульс бьет в виски. Если сейчас заявлюсь к девчонке, наломаю дров. Нельзя к ней сегодня. Потому достав телефон из кармана, набираю Игоря. Он один из немногих друзей, к кому могу заявиться даже ночью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы вместе учились на юрфаке во Владивостоке, только он сразу после получения диплома перебрался в Москву и устроился в прокуратуру, где работает по сей день. Разведен и имеет дочку.

- Да, Егор… секунду, - раздается в динамике после третьего гудка.

Слышу громкую музыку, стук двери и тишину.

- Здорово. Какими судьбами? – голос веселый, понимаю, что отдыхает.

Мы давно не виделись и не общались, но поехать больше мне не к кому.

- Ты где сейчас? Заехать хотел…

- «Полночь», на западе Москвы.

- Я знаю, где это…

- Тогда жду тебя, - Игорь отключается, а я завожу мотор.

До клуба доезжаю за час, паркуюсь у служебного входа. Хорошо знаю хозяина клуба и не раз здесь бывал. Охрана пропускает без лишних вопросов. По запасной лестнице поднимаюсь на второй этаж.

Прохожу по узкому темному коридору и попадаю на балкон. Здесь громко играет музыка и пахнет сладким кальяном. В воздухе стоит дымка, по стенам и потолку рассыпаются лучи стробоскопа. Облокотившись локтями на перила, смотрю вниз на толпу двигающихся тел. К горлу подкатывает тошнота, когда-то я любил все это.

- Егор, - окликает знакомый голос.

Развернувшись, вижу Игоря. Он протягивает руку, которую с удовольствием жму и хлопаю друга по плечу.

- Пойдем.

Заводит меня в просторную випку. В центре стоит низкий стол с полупустыми бутылками виски и тарелками с закуской. По обе стороны стола стоят длинные черные диваны, на которых сидят мужики. Баб нет и это странным образом радует.

Левые телки давно не привлекают, сейчас все мысли направлены на одну единственную девчонку.

Игорь знакомит меня с парнями, сажусь на свободный диван. В пустой стакан наливаю янтарную жидкость и чокнувшись со всеми, опрокидываю в себя до конца. Горячее тепло растекаясь внутри, успокаивает.

Вечер проходит спокойно, никто не лезет в душу с расспросами. Игорь рассказывает, как в прошлые выходные ездил на охоту на изюбря, а потом парился в бане на базе отдыха.

Откинув тяжелую голову на спинку дивана, прикрываю глаза. В голове вертолеты. С утра в желудке кроме чашки кофе, выпитой в аэропорту, ничего не было. Не мудрено, что меня развезло.

- Слышал у тебя новая должность? – проникает в сознание голос Игоря. - Ты теперь большой человек.

- Ну не такой уж и большой, - открываю глаза и выпрямляюсь.

- Да ладно, не скромничай…

Протягивает наполненный бокал, берет в руки свой.

- За твою должность, - снова соприкасаемся стеклянными краями, - надеюсь это то, чего ты хотел.

Осушив бокал до дна, задумываюсь. Я действительно этого хотел?

Должность, к которой я шел с восемнадцати лет, дом о котором некоторые могут только мечтать, два здоровых сына. Да я счастливый человек…

Домой возвращаюсь под утро. Не совсем трезвым. Пошатываясь, снимаю ботинки, кидаю связку ключей на тумбу в прихожей. Прохожу в зал и падаю на диван в гостиной. Закрываю глаза и лечу по кругу на пьяной карусели.

В затуманенном алкоголем сознании всплывает растерянный взгляд Ксюши, после чего я проваливаюсь в сон.

 

 

Глава 37

 

Ксения.

Выключаю компьютер, собираю документы со стола и отправляю их в сейф. Дело, по которому я работаю совместно с Волковым, оказывается очень сложным и резонансным. Денис Геннадьевич поручил мне собрать досье на фигуранта и то, что я накопала оказалось компрометирующим для одного высокопоставленного чиновника.

Поворачиваю ключ в замке и отправляю его в сумку. Надеваю пальто, закручиваю шарф вокруг шеи и выключив свет, выхожу из кабинета. Спускаюсь на первый этаж на лифте с двумя коллегами по офису, они тоже засиделись, как и я. Вместе проходим турникет и выходим на улицу. Уже давно стемнело, а еще усилился мороз.

- До завтра, - прощается Мария Михайловна, юрист нашего СК, и бежит в сторону ожидающего ее такси.

- До свидания, - бросаю ей и Федору Викторовичу, пожилому, но очень опытному следователю.

Пряча руки в карманах пальто, быстрыми шагами направляюсь к своей машине. Снег хрустит под ногами, а из рта выходят густые клубы пара. Зима в этом году началась с морозов и сильных снегопадов, за неделю укрыв землю белым полотном.

Снимаю машину с сигнализации, открываю дверь и завожу мотор. Сразу включаю подогрев сидения и руля, настраиваю печку. Папа часто ругает меня за то, что забываю пользоваться автозапуском. Сегодня тоже забыла, потому приходится немного померзнуть.

Прогрев двигатель и салон, включаю заднюю передачу и выезжаю с парковки. Телефон, лежащий в сумке, разрывается на весь салон громкой мелодией. Одной рукой нахожу его на самом дне и принимаю вызов.

- Ну ты где?! – оглушает голос Наташки, - я уже заждалась.

- Сейчас подъеду, заказывай пока.

Сбрасываю вызов и отбрасываю трубку на пассажирское сидение. Включаю правый поворотник и вклиниваюсь в поток машин. Сзади сигналят, но я не обращаю внимания.

До ресторанчика, в котором мы с Наташей договорились встретиться доезжаю быстро. Свободных мест на стоянке нет, потому паркуюсь прямо в сугробе. Как буду выезжать не знаю.

Открыв дверь, выношу ногу из салона и тут же увязаю тонкими шпильками в рыхлом снеге.

- Черт! – выругиваясь себе под нос.

Буксуя и покачиваясь из стороны в строну, все же дохожу до заветных ступеней.

- Ну ты и капуша, - раздается насмешливый голос подруги.

Поднимаю голову, Наташка стоит, уперев руки в бока и улыбаясь во все тридцать два зуба.

- Смейся, смейся. Толкать машину будешь, - не могу сдержаться, чтобы не вернуть ей шпильку.

Подруга открывает дверь, пропуская меня вперед. Тело тут же окутывает тепло и запах кофейных зерен.

- Пойдем, - Наташка берет меня за руку и тянет к столику у окна.

В зале аншлаг, все столы заняты. Видимо прячась от мороза и недавно закончившегося снегопада, люди слетелись в теплое местечко словно птицы.

Снимаю пальто и укладываю его на кожаный диванчик, сажусь рядом.

- Уютно здесь, - осматриваюсь по сторонам.

Красивая мебель в стиле лофт. Небольшие лампы, висящие над каждым столом, мягко рассеивают свет, создавая интимность обстановки. Негромко звучит живая музыка, создающая фон для спокойных бесед и приятного отдыха.

- Я заказала нам вина, - подруга усаживается напротив и поправляет пышные локоны.

- Я за рулем.

- Вызовешь водителя, - удивленно приподнимет брови, - для тебя это не проблема.

Закатив глаза, улыбаюсь. Она похожа на торнадо.

- Ну давай рассказывай, что там у тебя, - распахнув большие синие глаза, подается вперед.

На днях я проболталась ей про то, что дети ушли на прогулку с отцом и теперь она жаждет подробностей. Начинаю с самого начала, с похищения.

- Ваш заказ, - замолкаю, когда официант ставит на стол откупоренную бутылку красного вина, и тарелку с фруктами.

Я никогда не рассказывала всего, что происходило в моей жизни, но сегодня меня прорывает. Наташка слушает, открыв рот, иногда вытирая слезы салфеткой.

- Теперь ты знаешь все, - делаю большой глоток вина и закидываю в рот зеленую виноградину.

- Офигеть, Ксюха!

Наполняет наши бокалы и подносит свой, чтобы чокнуться.

- За тебя, подруга.

Делаю еще глоток вина и ставлю бокал на стол.

- Он был моим телохранителем и первой и последней любовью… А теперь я не знаю, как вернуть его…

- Если любит, вернется.

- Я очень виновата перед ним. Понимаешь?

- Все образуется, увидишь.

Засиживаемся допоздна. Ресторан незаметно пустеет. Наташка рассказывает про своего нового парня, оказывается он женат и у него маленькая дочка.

Когда время переваливает за полночь, звоню Константину, он сегодня в смене. Наташка уже вызвала такси, которое, вот-вот подъедет.

- Кость, добрый вечер, - от стыда начинают гореть щеки, - ты не мог бы меня забрать вместе с машиной?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Доброй ночи, Ксения Дмитриевна, - делает акцент на ночи. - Могу. Где вы находитесь?

- Ресторан «Пташки» на набережной, это…

- Я знаю, где это, - прерывает мой пьяный лепет, - скоро буду.

Провожаю подругу до такси, и поплотнее завязав пояс пальто на талии, медленно иду вдоль заснеженной набережной. Усилившийся морозец щипает разгоряченную кожу лица, приятно ее охлаждая. Дышу на озябшие руки и убираю их в карманы.

Раздавшийся за спиной сигнал клаксона, заставляет обернуться. Сердце, совершив кувырок в груди, проваливается в желудок. На обочине, мигая аварийными огнями, стоит черный БМВ.

Что он здесь делает? Зачем приехал?

Инстинктивно выпрямив спину, делаю шаг назад. Наблюдаю, как одновременно открываются обе двери и из нах выходят мужчины. Егор с водительской стороны, Константин с пассажирской.

Кравцов, обогнув машину спереди, идет к ступеням ведущим вниз к набережной. Костя остается стоять наверху. Наблюдаю за приближением парня и кажется не дышу.

- Привет, - здоровается, чуть сощурив глаза и пробегается по мне взглядом.

- Привет, - отзываюсь хрипло.

- Давай ключи от машины, - протягивает руку.

Достаю брелок из кармана и коснувшись его горячей ладони кончиками своих заледенелых пальцев, отдергиваю руку, как от удара током.

Подкинув ключи в воздухе, ловко их ловит и убрав в карман черного короткого пальто, берет меня за запястье и ведет за собой. Быстро передвигая непослушными ногами, еле за ним поспеваю.

Оставив меня возле капота, Егор подходит к Косте, отдает ему ключи и что-то говорит. Безопасник уходит на поиски моей машины, а Кравцов направляется ко мне.

- Садись, - кивает на пассажирскую дверь. Сам подходит к ней и открывает, приглашая меня взглядом.

Не осмеливаясь посмотреть ему в глаза, прохожу мимо и юркаю в прогретый салон. Он захлопывает дверь. В салоне вкусно пахнет кожей и самим хозяином, в магнитоле тихо играет радио.

Обняв себя руками, наблюдаю, как стоя перед капотом Егор курит. Он всегда делал это как-то по-особенному. С маниакальным наслаждением. Выбросив окурок в сугроб, садится в машину.

- Что отмечаем? – голос ровный, но воздух в салоне накаляется.

Кравцов складывает руки на руле и смотрит перед собой.

- Встречу с подругой.

- Дети с кем?

- С мамой и папой улетели в Питер, - немного помедлив, добавляю. – Бабушка болеет, хотела повидать правнуков.

Егор никак не комментирует мои слова, но и машину с места не трогает.

- Мне кажется она хочет с ними попрощаться, добавляю дрогнувшим голосом.

Егор поворачивает голову в мою сторону, смотрит на меня с прищуром.

- Хочешь, тоже полетим?

Поймав его серьезный взгляд, каменею. Отрицательно качаю головой.

- Я… боюсь…

- Все так серьезно?

- У нее высокое давление, а она отказалась ложиться в больницу. Сейчас ей ставят капельницы дома.

Егор включает поворотник, переключает скорость на коробке передач и выезжает на дорогу.

- Папа хотел ее забрать к нам, - продолжаю, чувствую, что надо выговориться, - возможно в этот раз ему удастся ее уговорить.

Дальше едем в тишине, летим по трассе встречая и провожая встречные огни. А когда заезжаем в наш поселок, Егор поворачивает голову в мою сторону и спрашивает:

- Ты сегодня одна ночуешь?..

 

 

Глава 38

 

Ксения.

Меня обдает горячим паром. Воздух застревает в легких. На что он намекает?

- Одна, - выдыхаю на грани слышимости, не глядя в его сторону.

Больше ничего не спрашивая, ведет машину к дому по заснеженному поселку, удерживая руль одной рукой. Встает у ворот, берет с консоли брелок и открывает ворота. Вкатываемся во двор, медленно доезжая до крыльца. Во дворе горят уличные фонари, все окна дома темные. Видимо Людмила уже ушла.

Он глушит двигатель и открывает дверь. Выходит из машины, и обогнув ее сзади, подходит с моей стороны. Распахивает дверь, пуская в салон холодный воздух.

- Выходи…

Ставлю ногу на каменную дорожку и тут же чувствую захват на запястье и резкий рывок вверх. Не успеваю ничего сообразить, как оказываюсь прижатой к горячему телу. Крепкие руки обвивают талию и прижимают крепче, выбивая весь воздух из легких. Обдаю его лицо клубом белого пара.

Егор склоняется к моему уху, шумно затягиваясь воздухом около волос. Проводит носом вдоль виска. Слышу, как до хруста сжимает зубы.

- Хочу тебя, - шипит глухо, - пздц как хочу…

Цепляет пальцами за подбородок, вынуждая поднять голову. Смотрит на рот, а потом впивается жесткими губами. Его поцелуй грубый и глубокий, но такой сладкий. Отвечаю ему так же жадно, словно хочу получить сполна за все четыре года, что мы небыли вместе.

Кравцов перемещает свои руки мне на ягодицы и вдавливает меня в выпирающий и твердый пах. Не в силах сдержать эмоции, стону ему в губы.

Егор разрывает поцелуй и обхватив мое запястье, тянет на крыльцо. Быстро передвигая обмякшими ногами, задеваю носком сапога край ступени, но он держит крепко и упасть не дает.

Заходим в дом, здесь темно и тихо. Не снимая ни верхней одежды, ни обуви, минуем холл. Я делаю шаг в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, но Егор тянет меня к коридору ведущему к его бывшей спальне.

От эмоций и предвкушения пульс отдается в висках, тело огнем полыхает. Низ живота тяжелеет и наливается сладким сиропом. Я тоже хочу его.

Распахнув дверь в комнату, вваливаемся в нее одновременно. После чего Егор захлопывает дверь, щелкает замком. Прижимает меня спиной к дверному полотну, наваливается всем телом и снова целует. На этот раз нежно, без напора. Обвив его шею руками, отвечаю. Засасываю его язык, в его рот свой толкаю.

Он стягивает с меня пальто, которое падает к нашим ногам. Присаживается на корточки и расстегивает замки на сапогах, освобождая по очереди мои ноги. Наблюдаю за ним из-под полуопущенных век и задыхаюсь. Коротко стриженные волосы на затылке, широкие плечи и сильные руки. Какой же он красивый, сексуальный и … чужой.

Одним ловким движением снимает с себя пальто, затем ботинки и тянет меня в сторону кровати. Заводит руки за мою спину и нашарив замок, расстегивает его. Я тянусь дрожащими пальцами к пуговицам на его рубашке, стараясь быстро освободить пуговицы из петличек.

Дрожа всем телом от нетерпения, берусь за пряжку ремня. С первого раза ничего не выходит, тогда подключается Егор. В четыре руки справляемся с ремнем и ширинкой, после чего сам снимает брюки.

Проходится по мне тяжелым взглядом, расстегивает бюстгалтер и снимает колготки. Прижав меня к себе, валит нас обоих на кровать. Целует взасос, переходит на скулы и ключицы оставляя влажные дорожки. Мнет грудь, пощипывая соски. Инстинктивно выгибаюсь, подставляясь под его ласки.

- Пососи мне, - поникает в уши срывающийся шепот.

Скатывается с меня и ложится на спину откинув голову на подушки. В глазах огонь, в котором черти пляшут. Закинув одну руку за голову, второй тянется к паху и поправляет вздыбленную плоть.

Теряюсь на мгновение. Электрические разряды прошивают мое тело, рот неумолимо наполняется слюной.

- Смелее…

Сползаю к краю кровати и устраиваюсь между его ног. Скольжу безумным взглядом по обнаженному торсу, большому бугру под тканью трусов. Перевожу дыхание и оттягиваю резинку. Полностью эрегированный член, вываливается наружу и от тяжести падает на живот.

Сглатываю вязкую слюну, стягиваю его белье по ногам и отбрасываю в сторону. Низ живота простреливает горячей иглой. Ой, мама…

Задержав дыхание, обхватываю член у основания. Мне, кажется, он стал больше, чем был раньше. Провожу ладошкой снизу вверх и возвращаюсь обратно. Высунув язык, провожу им от основания до головки и поднимаю взгляд на Егора. Он не смотрит, голова откинута, глаза закрыты. Немного расслабляюсь. Парень шумно дышит и тяжело сглатывает, отчего крупный кадык сильно дергается.

У меня мало опыта в этом деле, хотя с техникой минета я знакома. Раньше он часто просил поцеловать его там.

Облизываю крупную головку по кругу и погружаю подрагивающую плоть в рот максимально глубоко. Прикрываю глаза, и слышу хриплый стон.

По языку расходится солоноватый терпкий вкус. В нос ударяет запах его желания.

- Возьми глубже, - хрипит, не открывая глаз.

Выпускаю член, сглатываю и пытаюсь сделать так, как он просит. Погружаю в рот максимально глубоко, пока не начинаю чувствовать давление на стенку глотки. Насаживаюсь ртом несколько раз, а когда отстраняюсь, смотрю на блестящий от моей слюны внушительный орган.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Сядь на него, - следует следующая команда.

Егор отрыл глаза и смотрит на меня пьяным взглядом. Поднимаюсь на коленях, подползаю ближе и перекинув через парня одну ногу оказываюсь сверху. Замираю. Он убирает полоску моих стрингов в сторону и зажав член у основания, упирается в мою промежность. Трет головкой между губ размазывая смазку, которой, к моему стыду, очень много.

- Опустись на него.

Медленно сажусь, чувствую распирание на грани боли. Он очень большой. Опускаюсь до упора, чувствую, как напряжены абсолютно все мышцы, не могу расслабиться. Кравцов кладет ладони на мои ягодицы и помогает мне приподняться, наращивая темп. Вдавливает пальцы в плоть, до красных отметин.

Смотрю в его глаза, там огонь полыхает. Егор насаживает меня не нежничая. Не в силах сдержать эмоции, начинаю стонать и вскрикивать. Упираюсь руками в каменную грудь, чтобы не упасть. Его кожа горячая и гладкая на ощупь. Веду кончиками пальцев до кубиков пресса.

Между ног все горит огнем. Низ живота нестерпимо ноет. Еще немного и я взорвусь. Егор подкидывает меня еще несколько раз, и я кончаю. Бурно, до красных искр перед глазами. Теряю темп, содрогаюсь всем телом.

Удерживая меня на весу, перехватывает инициативу, вколачивается снизу. Делает несколько ударов, потом резко отпустив меня, выдергивает член и изливается на мой живот и лобок, заливая все горячей спермой.

Падаю на него тряпичной куклой, продолжая качаться на сладких волнах. Как же мне его не хватало. Прижимаюсь к горячему влажному телу, кладу голову на его плечо. Чувствую, как зарывается пальцами в волосы, нежно массируя кожу головы. Оба тяжело дышим и молчим.

Закрываю глаза, полностью погружаюсь в ощущения. Учащенный пульс, гул в ушах и горячая влажность между ног. Хочу сказать, что люблю его, но Егор, приподняв голову, спрашивает:

- С ним… также было?..

 

 

Глава 39

 

Егор.

Зарывшись пальцами в густые ароматные волосы, массирую кожу головы. Девчонка расслабляется и льнет к моему телу словно кошка. Рисует узоры на груди и животе, разгоняя мурашки от макушки до пяток.

Раньше любил эти мгновения, больше всего на свете, когда после бурного секса она склонялась надо мной и выводила тонкими пальцами спиральки у меня на коже. Ее прикосновения всегда невесомые и нежные, созданные только для меня.

Прижимаю второй рукой податливое обмякшее тело и не кстати представляю ее под накрахмаленным. Как он трогал ее, целовал и трахал. В груди за секунду поднимается буря, в венах закипает ядерный коктейль из ревности и ненависти к ушлепку.

- С ним, - с трудом выталкиваю слова, - также было?

Поднявшись на одном локте, отодвигается немного, упирается ладошкой второй руки в мою грудь. Щелкаю выключателем настенного светильника, хочу видеть ее лицо.

Ксюша впивается в меня вопросительным взглядом и качает головой из стороны в сторону.

- Не было с ним ничего, - проговаривает ровно и, я вижу, что не врет. - Ни разу…

- Почему? – выдавливаю сипло.

Нервно ерзая, садится на попу напротив меня, обернув одеяло вокруг груди. Каждый ее жест, каждое движение наполнены детской непосредственностью и легкостью. Смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Чистая и открытая, устоявшая перед трудностями, которые выпали на ее долю.

- Ну, - подталкиваю к откровенности.

- Тебе же было не интересно? Что изменилось теперь?

- Много чего изменилось.

- Наш брак был договорным, - начинает тихо, - в первую брачную ночь он поехал к своей девушке. Не знаю, как смогла бы с ним… реши он иначе.

Замолкает, тяжело дышит. В ее глазах, устремленных в пустоту, уже блестит предательская влага. Видимо собравшись плакать, прикусывает нижнюю губу и отворачивает голову.

Я замираю, переваривая услышанное. Мир вокруг сузился до одной точки — до её хрупкой фигуры и оглушающего стука собственного сердца. В голове хаос: мысли сталкиваются, рассыпаются и снова собираются в бессвязные обрывки. Не могу пошевелиться, будто парализованный грузом услышанного.

- Как вы жили потом?

- Как соседи, - голос сипнет, - перед родами я переехала к родителям.

Ксюшка всхлипывает, и я понимаю, что она плачет. Поднимаюсь, костяшкой указательного пальца, поднимаю ее лицо к себе. По щекам влажные дорожки бегут.

- Ты расстроилась из-за того, что он не захотел жить с тобой?

Ее глаза округляются, рот приоткрывается. Она хватает воздух губами и, кажется, злится.

- Мне было очень тяжело. Со всеми трудностями приходилось справляться самой. Родители не должны были узнать правду.

От ее правды скручивает в дугу. Сердце ликует от осознания, что она моя и всегда такой оставалась. В мозгу же воют сирены. Все могло бы быть по-другому скажи она тогда мне всю правду.

- Что родители сказали, когда он уехал за границу?

- Окружающие думают, что мы не выдержали семейной жизни и обоюдно разошлись.

Задрав лицо к потолку, осознаю услышанное и молчу. Пытаюсь медленно дышать, представляя в голове квадрат. Этой техникой я овладел на войне, чтобы приводить после боя в чувства не только себя, но и товарищей.

- Егор, прости, - шелестит возле уха.

- Пойдем в душ, - пропускаю ее реплику мимо ушей.

Виноваты оба, и она в достаточной мере искупила свою вину. Нужно просто научиться строить отношения дальше. Злость и смертельная обида притупились, не исчезли до конца, но воспринимаются уже не так остро.

Поднимаюсь первым и тяну за собой девчонку. Ее кожа холодная, видимо замерзла пока лежала голая на мне.

Открываю дверь в ванную, что находится в этой комнате, щелкаю выключателем. Яркий белый свет заливает все пространство. Раздвигаю стеклянные дверцы душевой кабины и настраиваю горячую воду.

Ксюша, переминаясь с ноги на ногу, топчется у порога и зябко обнимает себя руками.

- Иди ко мне, - зову, прокатываясь по стройной фигурке пошлым взглядом.

Передвигаясь мелкими шажочками, подходит ближе. Протягиваю руку к ее лицу и вытираю большим пальцем влагу с ее щек.

- Я простил, правда…

Уткнувшись лбом в мое плечо, снова начинает плакать. Утягиваю ее в душевую и ставлю под горячие упругие струи. И только когда перестает трястись в моих руках, беру гель для душа и выдавливаю его на ладонь.

Намыливаю гладкую кожу, размазывая его по плечам, упругим полушариям. Развернув к себе спиной, веду руками по плоскому мягкому животу, ныряя в развилку между ног. Горячая и сочная, всегда отзывчивая девочка, откинув голову мне на плечо часто дышит.

Она успокоилась и перестала плакать. Закинув руки мне за голову, гладит мокрый ежик волос. Ласкаю ее пальцами, раздвигая влажные складки. Девчонка прижимается ближе, оттопырив попку и упирается в полностью эрегированный член. Замирает, но, когда продолжаю ласкать ее, снова расслабляется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Средним пальцем бугорок ее чувствительный нахожу, немного нажимаю, чем выбиваю из ее горла тихий стон. Обвожу по кругу несколько раз, двумя пальцами плавно толкаюсь в ее глубины, не переставая массировать клитор.

Дернувшись в моих руках, кончает, сжимая стенками влагалища мои пальцы. Прохожусь губами по мокрой коже шеи, прикусываю плечо. После беру лейку в руки, ополаскиваю нас обоих.

Выходим из душа вместе и, я тут же заворачиваю ее в большое пуховое полотенце. Ксения отжимает мокрые волосы, просушивает полотенцем и одним ловким движением заворачивает их в гульку на макушке.

Вытираюсь насухо, ощущаю, как по коже разливается приятное тепло. Нахожу в шкафу футболку и спортивные штаны. Натягиваю спортивки на голое тело, футболку отдаю Ксении.

- Надевай. Сегодня здесь ночуешь.

Ничего не ответив, скидывает полотенце в кресло и облачившись в мою майку, юркает под одеяло.

- Я покурить выйду, - предупреждаю, поднимая с пола свое пальто.

Накинув его на голые плечи, выхожу в коридор. Поворачиваю в правое крыло, которое ведет к гаражам. Миную два пролета, пустой гараж и щелкнув кнопкой на пульте, выхожу на улицу, через поднимающиеся ворота.

Вдыхаю холодный зимний воздух. Напряжение, сковавшее грудь не отпускает. Достаю из кармана пачку сигарет, выбиваю одну. Прикурив, глубоко затягиваюсь. Зря вообще начал ведь получилось бросить. Но мелкая своим появлением вскипятила кровь, посадила на иглу постоянного адреналина и стресса. Без сигарет не вывезу ее, сорвусь.

Даю себе четкую установку, что обязательно брошу, как только перевезу ее и детей в свой новый дом. Тушу окурок о снег на бордюре и выбрасываю в мусорку.

Закрываю ворота и возвращаюсь в дом. Прохожу той же дорогой, но мимо спальни. Миную темную гостиную и прохожу на кухню. Здесь, как обычно горит светодиодная лента под гарнитуром, потому общий свет не включаю.

Сразу иду к шкафу, где хранится алкоголь. Достаю бутылку вискаря, откупориваю и ставлю на стол. Из навесного шкафа достаю бокал, устраиваюсь за столом. Наливаю янтарной жидкости и одним глотком отправляю в себя.

Плавно растекаясь по пищеводу, обжигает и оседает в желудке приятным теплом. Сердце начинает биться быстрее, разгоняя густую кровь по венам. Мысли становятся сумбурными, теряя привычную остроту и четкость. Напряжение сковавшее тело, отпускает.

Убрав за собой, возвращаюсь в спальню. В свете ночника, свернувшись в клубок под одеялом, тихо сопит Ксюшка. Снимаю пальто, кладу его в кресло и аккуратно, чтобы не разбудить, ложусь на кровать. Притягиваю обмякшую ото сна девушку к себе поближе, утыкаюсь в ароматные волосы. Откидываю голову на подушку и тут же вырубаюсь.

 

 

Глава 40

 

Ксения.

Просыпаюсь по будильнику и не могу понять, где нахожусь. Сажусь на кровати, растираю лицо ладонями. Вспоминаю вчерашний вечер, в животе тут же жар разливается.

Половина кровати на которой спал Егор ожидаемо пуста. Как он ушел я не слышала. Обида на то, что ушел и не попрощался колит в центр груди колючим шипом.

Поднимаюсь с кровати и иду в свою спальню. Нужно привести себя в порядок и ехать на работу. Волков вчера предупреждал, что на сегодня запланирована важная встреча и я должна присутствовать.

Промываю волосы два раза и наношу большую порцию кондиционера. Вчера легла спать с мокрой головой и сегодня на ней мочалка. Потом долго сушу их феном, наношу легкий макияж и надеваю бежевое теплое платье. Сумка и пальто остались в комнате Егора, заберу их там.

- Доброе утро, - здороваюсь с хлопочущей у плиты Людмилой.

- Доброе утро, ягодка, - мягко улыбаясь переворачивает сырник.

Достает из кофе-машины чашку ароматного горячего кофе и ставит передо мной тарелку с загорелыми сырниками.

- Спасибо, - благодарю женщину и заливаюсь краской стыда не зная, как сказать о том, что нужно прибраться в комнате Кравцова.

Отламываю вилкой кусочек ароматного сырника и отправляю его в рот. Делаю глоток кофе. Зачем-то активирую экран телефона и снова кладу его на стол.

- Людмила, - начинаю нерешительно, - сегодня Егор здесь ночевал…

- Я видела его утром, он завтракал, - загружает посуду в посудомойку.

Вот как?

- Алина уберет его комнату, не переживай.

Выдохнув с каким-то непонятным облегчением, доедаю свой завтрак и выбегаю из дома.

Моей машины нет у входа, как обычно, немного теряюсь. Но потом вижу Константина, он идет из дома охраны. По мере его приближения, наблюдаю его напряженное лицо. Ладошки становятся влажными, колени слабеют.

Что-то случилось.

- Доброе утро, - здоровается первым.

- Доброе… Где моя машина?

- Сегодня я вас отвезу, с сопровождением, - голос ровный, брови нахмурены.

- Что-то случилось? – спрашиваю, зная, что правду все равно не скажет.

- Нет, просто предосторожность.

Решаю не спорить, и тут же достаю телефон, чтобы набрать отца. Он поднимает трубку, после третьего гудка.

- Да, милая.

- Привет, папа. Как у вас дела?

- Все хорошо, сегодня вечером прилетаем.

- Как бабушка? Она согласилась на переезд? – смотрю, как Костя выгоняет машину из гаража.

- Да, согласилась пожить у нас месяц.

- Ну слава Богу, - облегченно выдыхаю, - будет здесь под присмотром.

- До вечера, Ксюша, - начинает прощаться отец, - вторая линия.

- До вечера, - отвечаю с грустью, - маме и мальчишкам большой привет.

Сбрасываю вызов и спускаюсь по ступеням. В груди волнение и тоска по детям. Нужно было оставить их дома. Душа не на месте, когда их нет рядом.

Константин открывает мне заднюю пассажирскую дверь, я удобно устраиваюсь на сидение. Кладу сумку рядом и смотрю в окно.

Выезжая с территории дома к нашему джипу присоединяется еще две машины сопровождения. Одна едет впереди, другая завершает кортеж. Все, как тогда, после моего похищения.

- Мне опять угрожает опасность? – подавшись вперед, цепляюсь пальцами за спинку сидения.

Костя молчит и смотрит перед собой на дорогу.

- В офисе тоже со мной останешься?

Кинув беглый взгляд на меня, через зеркало заднего вида, возвращает его на дорогу.

- Да.

Что опять могло случиться? Почему Егор ничего вчера не сказал?

Возвращаюсь на свое место и беру в руки телефон. Активирую экран, захожу в нашу переписку с Кравцовым. Я пока не знаю в каких мы отношениях, могу я ему писать или звонить просто так, пока тоже не знаю. После недолгих метаний, все же решаюсь.

«Зачем мне снова приставили охрану?»

Быстро набираю, опуская приветствие. Смотрю на сообщение несколько секунд и нажимаю кнопку отправить. Сообщение доставлено и прочитано, вскоре прилетает ответ.

«Так надо»

Начинаю закипать. Почему нельзя нормально ответить?

«Детям тоже угрожает опасность?»

От одной мысли, что с ними может снова что-то случиться кожа покрывается коркой льда. Пальцы на руках холодеют.

«Обсудим вечером»

Читаю сообщение и гашу экран телефона. Кручу его в руках пока не доезжаем до здания Следственного Комитета. Костя выходит первым и открывает дверь, подает руку помогая выйти.

- Ты со мной пойдешь? – поднимаю взгляд на мужчину.

- Я уеду ненадолго, но машина сопровождения останется здесь, - кивает в сторону черного внедорожника, - никуда не выходи из здания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Согласно кивнув, забираю свою сумку и иду к стеклянным дверям. Прохожу КПП, показав охраннику удостоверение. Миную огромный холл, забитый снующими в разные стороны людьми. Поднимаюсь на лифте на пятый этаж. Своим ключом открываю дверь кабинета. Сажусь в кресло не снимая пальто. Все это делаю на автомате, прокручивая в голове одну мысль: «Что могло случиться?»

Не в силах выбраться из мрачных мыслей, раздеваюсь и погружаюсь в работу. Привожу в порядок два дела, которые числятся за мной, чтобы сдать в архив. Клею титульный лист, еще раз проверяю опись и выхожу из кабинета, прихватив с собой толстенные папки.

- Ксения Дмитриевна, зайдите к Денису Геннадьевичу, - окликает голос секретарши Волкова. Кивнув девушке в знак согласия, разворачиваюсь посередине коридора и захожу в приемную. Сердце тарабанит в груди. Я же нигде не накосячила?

Дверь в кабинет шефа открыта, сам он разговаривает по телефону. Прохожу внутрь, закрываю дверь и опускаюсь на стул напротив него. Бросив на меня беглый взгляд, продолжает отчитывать кого-то в трубку стационарного телефона, крутя шариковую ручку вокруг пальцев. Жду, когда закончит разговор.

- В деле о превышении всплыл новый фигурант, - начинает, положив трубку, - хочу, чтобы ты поехала со мной на допрос.

- Хорошо, - соглашаюсь тут же, заметно выдохнув.

- Сегодня к семи вечера фигуранта привезут в отдел ФСБ, - подается вперед, упираясь локтями о край стола. – Есть с кем детей оставить?

- Они с мамой и папой в Питере. Сегодня вечером должны прилететь.

- Отлично, завтра за переработку отгул возьмешь.

- Это не обязательно…

- Не спорь, - отрезает резко.

Кивнув в знак согласия, поднимаюсь и иду к выходу.

- Может пообедаем вместе? - прилетает от начальника в спину.

- М?.. – до меня не сразу доходит его предложение.

- Нам работать допоздна, нужно подкрепиться, - поясняет, с усмешкой на лице.

- Да, конечно…

Прижав две увесистые папки к груди, выхожу из кабинета начальника и все же доношу их до архива.

Ближе к двум часам достаю косметичку, поправляю макияж и расчесываю волосы. Достаю пальто из шкафа, но надеть не успеваю, оно исчезает из моих рук. Обернувшись, застываю в шоке.

- Давай помогу, - держа пальто раскрытым, предлагает начальник.

Немного смущаясь, принимаю его помощь. Вместе выходим из здания СК и только увидев машину сопровождения, вспоминаю об охранниках.

- Я сегодня с охраной, - проговариваю негромко.

- Пусть едут за нами. Со мной тебе ничего не угрожает.

Насмешливо окинув меня взглядом, подставляет локоть. Я осторожно беру его под руку, и мы неспешно идем к его машине. Холодный ветер треплет мои распущенные волосы, пробираясь под плотную ткань пальто. Зябко ежась, втягиваю голову в плечи.

Чувствую себя не в своей тарелке, идя под руку с шефом. Но его видимо ничего не смущает, улыбаясь оголяет белоснежные зубы и открывает дверь передо мной.

- Расслабься, мы просто пообедаем и обсудим линию допроса, - бросает беглый взгляд в мою сторону, заводит мотор. Щелкает какими-то кнопками, настраивает теплый обдув.

- Это дело курирует начальник ФСБ, - говорит невозмутимым голосом, выруливая со стоянки.

Когда вклиниваемся в плотный поток, оборачиваюсь назад. Машина сопровождения следует за нами. В салоне двое мужчин. Константин еще не вернулся и, я не знаю сообщать ему или нет о том, что уехала.

До ресторана в центре Москвы доезжаем быстро. Волков паркует свой черный внедорожник рядом со входом. Красивое место, я была здесь однажды. Четыре года назад мы приходили сюда с Егором.

Вместе с хостес идем к столику в самом дальнем углу зала. Денис Геннадьевич отодвигает для меня стул, ждет пока я сяду. После чего занимает место напротив меня.

Мне неловко. Я никогда раньше не обедала в компании мало знакомых мужчин и тем более начальства. Потому начинаю суетиться – достаю телефон из сумки, поправляю волосы. И еще я сильно нервничаю из-за допроса. Я первый раз буду участвовать в подобного рода мероприятии, и боюсь что-то сделать не так.

Мою суету прерывает официант, который активируется рядом со столиком с большими папками меню и приветливой улыбкой.

- Что ты любишь, Ксения? – обращается Волков, с интересом сощурив глаза.

- Салат из горячих овощей, - вспоминаю, что здесь он особенно вкусный.

Перевожу взгляд за спину мужчины и проваливаюсь в прорубь.

Кравцов…

 

 

Глава 41

 

Ксения.

Егор идет уверенной походкой, заложив руки в карманы черных брюк. Широкими шагами быстро преодолевает расстояние между нами и останавливается у стола, сканируя нас с Волковым нечитаемым взглядом. О том, что он в бешенстве, выдают только играющие на скулах желваки.

- Добрый день, - здоровается за руку с моим шефом. - Разрешите? – не дожидаясь ответа, отодвигает стул для себя и садится.

Кислород в легких мгновенно заканчивается, сердце в груди начинает неровно метаться. Хватаю воздух пересохшими губами, но мне его катастрофически не хватает. Жар, расползаясь по груди, заливает краской шею и лицо.

Беру со стола стакан воды, подношу его к губам, делаю два жадных глотка. После чего хватаю сумку с соседнего стула и извинившись, выхожу. Зажав ее подмышкой, иду на негнущихся ногах в строну уборной.

Открываю первую дверь и вваливаюсь в помещение. Облокотившись на край раковины, смотрю на себя в зеркало. Глаза блестят лихорадочным блеском, щеки пылают огнем.

От чего-то чувствую себя пойманной на месте преступления. Открываю кран, настраиваю холодную воду и подставляю под струи ладони. Держу до тех пор, пока пальцы на руках не начинают покалывать. Закрываю кран и прикладываю ледяные конечности к горячим щекам.

Дверь, которую я забыла запереть, распахивается и на пороге появляется разъяренный Кравцов. Высекая глазами молнии, проходится по мне тяжелым взглядом. Делает шаг в моем направлении, отчего я пячусь назад, пока не упираюсь спиной в холодную кафельную стену.

Егор нависает надо мной каменной глыбой, подавляя своей бешеной энергетикой, аурой агрессивности и лидерства. Прожигая сетчатку моих глаз, словно лазером, приближается так близко, что задевает кончиком носа кожу моей щеки.

- Что у тебя с ним? – выдыхает в губы.

- Он мой начальник, - вздернув подбородок, выдерживаю его тяжелый взгляд.

- Но ты для него не просто подчиненная, - одаривает звериным оскалом.

Вдоль позвоночника проходит озноб, растекаясь по телу холодной дрожью.

Тяжело дыша, Егор продолжает прижимать мое тело к стене, словно решая что-то. Я молча за ним наблюдаю, знаю, что не причинит мне боли, но продолжаю внутренне дрожать.

- Я не знаю о чем ты, - прерываю наше молчание шепотом.

- Поехали я отвезу тебя домой, - отходит от меня и взяв за руку ведет за собой.

В коридоре хостес отдает мое пальто, которое Егор помогает надеть.

- Но я не попрощалась, - смотрю на парня снизу вверх.

- Я… попрощался за тебя.

Не понимаю, что происходит? Он ревнует?

Черный БМВ Кравцова стоит рядом с машиной Волкова. Егор открывает дверь для меня и ждет пока я сяду. Сам садиться не спешит. Достает сигареты и прикуривает. Выпуская густой сизый пар изо рта, щурится, когда порыв ветра бросает его обратно ему в лицо.

Выбросив окурок в урну, Кравцов садится в машину. В этот самый момент стеклянная дверь ресторана распахивается, выпуская наружу моего начальника. Окинув нас беглым взглядом, идет к своей машине и уезжает первым.

- Что ты ему сказал? – спрашиваю, когда Егор отъезжает от ресторана и со свистом вылетает на проезжую часть.

- Ничего такого, из-за чего он смог бы тебя уволить, - выглядит расслабленным, но морщинка между бровей говорит о том, что он чертовски зол.

Больше не достаю его вопросами, прижав сумку к животу, поворачиваю голову в сторону бокового стекла. Рассматриваю проплывающий мимо пейзаж: высокие здания, тянущиеся друг за другом, яркие рекламные вывески, неоновые надписи на магазинах.

Закусив нижнюю губу, пытаюсь успокоиться. В горле ком вырастает размером с булыжник. Неожиданно сильно душит обида, причины которой хранятся где-то глубоко в подсознании.

Я не хозяйка своей жизни. За меня постоянно кто-то что-то решает. Где я должна учиться, в какой кружок ходить, в какой Вуз поступать. Работаю тоже согласно образованию, даже замуж выйти по любви не смогла. Только мои близнецы мой осознанный выбор, который отобрать у себя я не позволила никому, даже себе. Егор тоже постоянно контролировал мою жизнь, и вернувшись продолжает делать это снова.

Когда машина Кравцова тормозит у крыльца моего дома, я тут жк открываю дверь и неуклюже вываливаюсь наружу. Не оборачиваясь, бегу к каменному крыльцу.

Захлопнув дверь за собой, приваливаюсь к ней спиной. Пытаюсь успокоить себя с помощью дыхания. Судорожно тяну носом воздух, плавно выдыхая его через рот.

Чертов Кравцов!..

Скидываю сапоги у порога, вешаю в шкаф пальто и поднимаюсь в свою спальню. Подхожу к окну, убирая пальцами легкую ткань шторы. Машина Егора стоит возле дома охраны, сам он курит стоя рядом с Константином и о чем-то с ним разговаривая.

Стою у окна, пока черный БМВ не скрывается за закрывающимися воротами. Хожу по комнате из угла в угол, переваривая то, что произошло сегодня. Кто дал ему право решать за меня? В конце концов я ему не жена.

Иду в ванную комнату, раздеваюсь. Сбрасываю одежду на пол, настраиваю в душевой лейке воду, встаю под горячие потоки. Наливаю на мочалку большую порцию апельсинового геля и намыливаю тело.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Немного успокоившись и приведя в порядок нервы, оборачиваю полотенце вокруг груди и выхожу из ванной. Снова наношу макияж, только на этот раз более яркий. Два слоя туши, темные тени и блеск на губы. Укладываю волосы феном и надеваю черный брючный костюм. Состоящий из узких брюк и приталенного пиджака.

Достаю из сумки телефон, смотрю на время. До допроса чуть меньше двух часов. Активирую экран и нахожу в списке контактов номер начальника.

- Слушаю, Ксюша, - отзывается на третьем гудке.

- Денис Геннадьевич, у нас допрос в семь часов…

- Я помню, - обрывает строго.

- Вы сможете забрать меня из дома?

В трубке повисает пауза. Слышу сигнал клаксона и отборный мат Волкова.

- Хорошо, заеду в течении получаса.

- Адрес…

- Я знаю где ты живешь.

Отключается, а я падаю в кресло. Чувствую, что иду по острому лезвию, но назад не отступлю. Если допрос будет проходить в стенах ФСБ, то возможно там будет и Егор. Волков говорил, что Кравцов лично курирует это дело.

Скорее всего скандала не избежать, но я доделаю то, что начала. Нужно допросить фигуранта и сдать дело на дальнейшее расследование Денису Геннадьевичу.

Через полчаса выхожу во двор и поправив сумку, висящую на локте, направляюсь к воротам. Как я и ожидала путь мне преграждает Костя.

- Ксения Дмитриевна, вы куда?

- Меня вызвали на допрос в ФСБ, - отвечаю ровным голосом и слышу шум мотора за забором.

- Но Егор… Александрович, ничего мне не говорил.

- Егор Александрович здесь ничего не решает, - обхожу растерявшегося парня и выхожу за калитку.

Денис Геннадьевич стоит возле капота и курит, увидев меня выбрасывает недокуренную сигарету и спешит открыть для меня дверь. Удобно устраиваюсь в кожаном сидении, внутри сгорая от страха. Боже, что я творю?

- Ничего не хочешь рассказать? – прерывает затянувшееся молчание.

- Хочу доделать то, что начала. И… я обещала присутствовать на допросе.

- Я не об этом. Кем тебе приходится Кравцов?

Кончики пальцев холодеют, а щеки, наоборот, начинают гореть. Волков, не тот человек с которым я хотела бы обсуждать личную жизнь. Не знаю, что ему наговорил Кравцов, но решаю ответить правду.

- Он… мой бывший телохранитель, - голос сипнет, но я продолжаю. – И отец моих близнецов.

- Нормально… - выдыхает начальник.

 

 

Глава 42

 

Егор.

Беру со стола кружку с горячим кофе, поднимаюсь с кресла и подхожу к окну. Вечер опустился на шумный город, укрыв его плотной серостью сумерек. Нужно погрузиться в работу, продумать план допроса Влада, но мысли постоянно утекают в другое русло.

Я на все двести процентов уверен, что между Ксюшей и ее шефом ничего нет и не было, но злоебучая ревность продолжает разъедать изнутри.

Когда Костя позвонил сегодня и сказал, что она села в машину к Волкову и куда-то поехала с ним я думал меня разорвет на хрен. Вылетел на улицу и не зная куда ехать, выкурил три сигареты подряд, пока дождался адреса ресторана, в котором они собрались обедать.

Сука.

Глядя на город с высоты птичьего полета, пытаюсь абстрагироваться, но получается паршиво. Делаю глоток обжигающего напитка, а перед мысленным взором испуганные глаза девчонки стоят. Чувствую ужасную потребность выплеснуть на нее всю ярость, что варится внутри. Руки чешутся вытрясти из нее душу. Сколько еще она планирует выпить моей крови? Какого хрена она поехала с ним?

Возвращаюсь за стол, который завален папками и исписанными листами бумаги. Дело, которым сейчас занимаюсь – не простое расследование, это возвращение в прошлое. Демоны минувших лет, подняли головы и жаждут моей крови.

Но я изменился, теперь в моей жизни есть люди, ради которых нужно жить честно и двигаться вперед. Именно сейчас нужно положить конец бандитскому прошлому, чтобы с чистой совестью начать сначала. Для этого нужно собрать больше доказательств против Влада, иначе мне придется отпустить его.

На сегодняшнем допросе нужно дожать, расколоть. Пока он на свободе может представляет опасность для моей семьи. Кабанов остался последним, кто участвовал в похищении дочки президента и избежал наказания. Если не считать меня…

- Егор Александрович, - выдергивает из мыслей тонкий голос секретарши, - следователь и юрист на месте. Вы сами будете присутствовать на допросе или …

- Уже иду, - обрываю девушку.

Это дело я буду курировать от начала до самого конца.

Поднимаюсь с кресла, набираю номер начальника охраны. Прошу привести подследственного в допросную. Убираю телефон в карман брюк и выхожу из кабинета.

- Вы можете идти домой, - бросаю Марине и закрываю дверь приемной.

Засунув руки в карманы брюк, неспешно иду по пустому коридору. Нажимаю кнопку вызова лифта и ступаю в просторную кабину. Нажимаю минус первый этаж, и прислонившись к хромовой стене, прикрываю глаза.

Его показания могут потянуть на дно и меня, но я не боюсь. Я готов ответить за свои грехи, лишь бы Ксюше и детям больше ничего не угрожало. Издав короткий мелодичный звук, двери лифта открываются.

В нос тут же ударяет запах сырости и краски. Делаю шаг вперед и попадаю в тускло освещенный широкий коридор. Шаги эхом разлетаясь по пространству, отлетают от стен и отдаются пульсацией в висках. От нарастающего напряжения начинает болеть голова.

Заворачиваю за угол и получаю тупой удар в под дых. Останавливаюсь на мгновение, после чего ускоряю шаг. В компании Волкова и адвоката Кабанова стоит Ксюша.

Пальцы на руках собираются в кулаки. Какого х@я он ее сюда притащил?!

- Добрый вечер, - здороваюсь сразу со всеми.

Боковым зрением вижу, как с другого конца коридора ведут Влада. Жестко хватаю девушку за локоть и быстро завожу в первый попавшийся кабинет. Щелкаю выключателем, зажигая желтый свет, плотно закрываю дверь.

Гнев, струясь по венам, пульсирует и пузырится в крови, распространяя жар и раздражение по всему телу. Стоя неподвижно, жгу взглядом сетчатку глаз девчонки. Та, сжавшись в комок мелко дрожит.

- Какого хрена ты сюда приперлась?! – делаю шаг на нее, сознательно сокращая расстояние.

- Я… я, - хватает пересохшими губами воздух, - на допрос пришла.

- На допрос? – не могу сдержать улыбки, - ты хоть знаешь КОГО ты собралась допрашивать?

Молча мотает головой из стороны в сторону. От чего прядь волос падает ей на лицо прилипая к губам. Зависаю на миг, сглатывая густую слюну. Даже сейчас хочу ее до одури.

- Кабанов Владислав Геннадьевич, один из приближенных Громова Бориса Борисовича, его правая рука, - прочищаю горло, приложив кулак ко рту.

Влад всегда был его шестеркой, после того как я вышел из дела, с радостью занял мое место.

- Один из организаторов твоего похищения, - продолжаю и вижу в глазах Ксении неподдельный испуг. - Что? Твой начальник не поставил тебя в известность?

- Я не знала, - шелестит ее голос.

- Для него так вырядилась? - прохожусь взглядом по стройной фигурке в облегающем костюме.

Ох@енно вырядилась, потому будет сидеть здесь. Нечего делать ей в допросной среди мужиков. Не хочу, чтобы пускали на нее слюни.

Разворачиваюсь на пятках и делаю шаг к двери, когда чувствую захват на плече.

- Егор, я… - обрывает себя, когда ловит мой взгляд.

- Ты останешься здесь, - припечатываю тоном.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Девчонка теряется и отходит на шаг назад. Стоя посреди мрачной комнаты, мечется взглядом из угла в угол. Руками нервно теребит край пиджака.

- Ты боишься? – вдруг осеняет догадка.

- Не хочу оставаться здесь одна.

- Придется.

Выхожу из комнаты и прошу Алексея младшего офицера отдела обеспечения безопасности присмотреть за девушкой, что находится за дверью. Предупреждаю, что за ее безопасность он отвечает головой.

Прохожу в допросную, где ждут только меня. Кабанов, пристегнутый наручниками к столу, нагло скалится. Волков, сидящий напротив с протоколом допроса, ждет только моей отмашки. Кивнув, чтобы тот начинал, ухожу в соседнюю комнату для наблюдения.

Допрос длится уже четвертый час. Я заебался наблюдать и слушать бред, который несет Влад. До рези в горле хочу курить. Пора заканчивать эту возню. Он не расколется и подельников своих тоже не сдаст.

Оружие, которое он собирался ввезти в страну давно конфисковано и отправлено на переработку. Влад собирался в одиночку продолжить дело Грома, но оно оказалось ему не по зубам. В прошлый раз он хотел мне предложить, чтобы я вновь вписался в то дерьмо, которым мы занимались семь лет назад. Я отказался и слил его в соответствующие службы.

По рации вызываю дежурного и прошу, чтобы уводили задержанного. Прохожу в допросную, где остается один следак. Волков, откидываясь на спинку стула, проходится пятерней по волосам и устало растирает лицо ладонями.

- Где Ксения? Я отвезу ее домой, - нарушает тишину хриплый голос Дениса.

Ярость, взметнувшаяся в груди бурлящим потоком, прорывается наружу.

- С ху@ли? – делаю шаг в его сторону, когда он встает со стула.

- Она приехала со мной. Со мной и уедет.

Сжимаю челюсть до хруста зубов, чувствую, как все мышцы напряглись словно стальные канаты. Хватаю охуевшего следака за грудки и тяну на себя.

- Она. Моя. – проговариваю четко и отпускаю придурка пока не сбежалась охрана.

Выхожу из допросной и направляюсь в комнату, где оставил Ксюшу. Уставший Алексей, сидя под дверью, почти дремлет. Кивком головы показываю, что может быть свободен и открываю дверь. Сидя в углу на стуле и приложив голову к кирпичной стене Ксюшка видимо спит.

Тихо ступая, подхожу ближе и присаживаюсь перед ней на корточки. Глаза закрыты, ресницы мелко подрагивают. Осторожно касаюсь ее руки, девушка вздрагивает и открывает глаза.

- Вы закончили? - шелестит ее нежный голос, немного охрипший от долгого молчания.

- Да… Поехали домой.

 

 

Глава 43

 

Ксения.

Егор берет меня за руку и помогает подняться. Тело затекло от долгого сидения на неудобном стуле. Накидывает на плечи пальто, которое все это время лежало на потертом столе. Его забота выбивает из равновесия. Я отвыкла от нее.

Вместе выходим в коридор, где стоит Волков и адвокат подозреваемого.

- До свидания, - бросаю одно на всех.

Мужчины прощаются за руку, после чего Кравцов кладет руку мне на поясницу и уводит к выходу. Он напряжен и взвинчен, это улавливается в вибрирующей энергетике, исходящей от него.

Егор нажимает кнопку вызова лифта, который тут же открывает двери. Захожу первая и поворачиваюсь к парню лицом. Между густых черных бровей залегла глубокая складка, под лазами темные круги. Он устал и скорее всего голоден.

Как только устраиваюсь в удобное кожаное сидение, Егор включает его подогрев, настраивает теплый обдув мне в ноги. Я с наслаждением прикрываю глаза. Сегодняшний день выжал из меня все силы.

Не замечаю, как проваливаюсь в сон. Просыпаюсь от того, что меня куда-то несут. Открываю глаза и утыкаюсь взглядом в заросший черный подбородок. Поворачиваю голову в сторону, зарываясь лицом в ткань пальто, что надето на Егора. Не хочу сейчас ни о чем думать и анализировать. Дышу его ароматом.

Слышу звук открывающейся двери, чувствую, как меня укладывают на кровать. Приподнимаюсь, чтобы Егору было удобно снять с меня пальто.

- Ты голодный? – спрашиваю, не желая отпускать его.

- Ты устала. Спи…

- Хочу на детей посмотреть, - все же встаю с кровати.

- Они вернулись?

- Да. Мама писала два часа назад, что уложила их.

- Тогда идем вместе, - скидывает свое пальто к моему и выходит первым.

Тихо ступая по мягкому ворсу ковролина, заходим в детскую. На стене горит ночник, шторы на окне плотно задернуты. Проходим внутрь и останавливаемся посередине.

Откинув одеяло в сторону и раскинувшись в виде морской звезды, спит Кирюшка. Илья, как обычно завернут с головой и тихо постанывает во сне. Подхожу к сыну и опускаюсь на край кровати. Глажу по спинке, освобождаю личико от ткани, чтобы легче было дышать. Илюша успокаивается, поворачивается на другой бочок и затихает.

Егор поднимает с пола одеяло Кирилла и покрывает сыночка. Тот почувствовав это, тут же сбрасывает его опять.

- Он никогда не покрывается, - говорю, поднимаясь на ноги.

Егор делает шаг ко мне и обвив мою талию руками, притягивает к себе.

- Спасибо, - выдыхает в губы.

Не понимая, о чем он, приподнимаю брови.

- Спасибо, что родила их.

Глаза в глаза, один воздух на двоих.

- Тебе спасибо, - не могу сдержать улыбки.

- Мне за что?..

- За то, что сделал их мне.

Егор опускает голову ниже и мягко целует мои губы. Я прикрываю глаза и послушно размыкаю зубы. Пускаю внутрь горячий язык со вкусом табака и горького кофе, который тут же начинает метить собой все пространство. Проходится по зубам и бесцеремонно переплетается с моим.

С тихим стоном ласкаю его губами, зарываюсь пальцами в жесткие волосы на затылке. По телу разливается жар, внизу живота собирается тяжесть. Крепкие руки сильнее сжимают талию, заставляя дрожать от желания.

Я столько раз за последние четыре года вспоминала вкус его губ, их твердость и наглость, что, когда однажды у меня случился поцелуй с Никитой к горлу подкатила тошнота. Я поняла тогда, что лучше быть одной, чем чувствовать постоянное отвращение.

Своими руками, губами, языком, Егор задевает во мне что-то глубинное и порочное. Хочу только с ним.

Глажу ладонями его плечи, обнимаю за шею, страстно отвечаю на поцелуй. Задыхаюсь от нехватки воздуха и переполняющих эмоций.

- Остановись, не здесь, - шипит Егор, отодвигая меня за плечи.

Смотрю на него расфокусированным взглядом. До боли закусываю нижнюю губу.

Он тут же считывает мое настроение, уголок его губ слегка приподнимается.

- Поехали ко мне? – неожиданно предлагает, и сжав пальцами мое запястье, выводит из комнаты.

- А дети?

- У тебя мама дома…

Больше не сказав друг другу не слова, возвращаемся в мою спальню, хватаем с кресла пальто, набрасывая их на плечи. Держась за руки, как подростки выбегаем из дома. В машине так же едем молча, лишь изредка бросаем друг на друга горящие взгляды.

Сердце, словно сорвавшееся с цепи, гулко бьется о ребра. Щеки горят, как Мартеновская печь. Чувствую, как каждая клеточка, каждый волосок на моем теле, тянутся к нему. Низ живота тяжелеет и начинает ныть.

До дома Кравцова доезжаем быстро, минут за десять. Ждем пока ворота откатятся в сторону, впуская нас во двор. Егор медленно вкатывается, останавливаясь рядом с крыльцом.

Свет на веранде автоматически загорается, и мы одновременно выходим из машины. Егор достает из кармана пальто связку ключей и отпирает стеклянную дверь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Проходи, - пропускает меня первой.

Щелкает выключателем и комнату заливает яркий белый свет.

- Ты сделал ремонт? – оглядываюсь по сторонам. В прошлый раз здесь была практически стройка.

- Да, почти закончил. Пошли…

Проходим коридор, сворачиваем направо к лестнице ведущей на второй этаж и поднимаемся наверх. Я не была здесь. Просторный холл с угловым диваном у дальней стены и прямоугольным письменным столом перед ним.

- Здесь детская, - открывает одну из трех дверей.

Но зайти и посмотреть не дает. Протягивает руку и опустив ее на мой затылок, притягивает к себе. Мажет по губам, прихватывая нижнюю зубами, слегка оттягивает.

- Нам в другую, - голос хриплый, в глазах черти пляшут.

Ведет в глубь коридора и открывает последнюю дверь, включает подсветку под потолком. Рассмотреть комнату не успеваю, Егор впечатывает меня лопатками в стену. Жадно впивается в губы, откровенно тр@хая мой рот языком. Одним движением снимает пальто вместе с пиджаком.

- Я в душ хочу, - шепчу ему в губы, - смыть с себя твой следственный изолятор.

- Идем вместе…

Принимаем душ, постоянно отвлекаясь на поцелуи и ласки руками. Егор долго гладит мои влажные груди и развилку между ног. Я, трусь попой о его стояк. Когда я думаю, что уже вот-вот кончу, Кравцов закрывает кран, и открыв дверцу душевой кабины, протягивает руку за полотенцем.

Не вытираясь, оборачиваю его вокруг груди. Егор проходится пятерней по волосам, разбрызгивая крупные капли.

- А вот теперь иди сюда, - подхватывает под бедра и усаживает на комод у противоположной стороны.

Сдирает мокрое полотенце и отбрасывает на пол. Раздвигает ноги, становится между ними, и обхватив ладонью затылок снова целует. Засасывает мой язык, одновременно с этим, головкой эрегированного члена размазывает влагу по моей промежности.

С мокрых волос по спине и груди бегут дорожки воды, тело покрыто влагой, но холода я не чувствую. Жар его обнаженного тела и то, что он делает сейчас, заставляет вспыхнуть и гореть.

Обхватив пальцами одну из моих ног, поднимает и ставит пяткой на столешницу комода. Стыда и смущения больше не чувствую. Пусть делает со мной, что хочет.

Зажав свой член у основания, водит блестящей от смазки головкой по раскрытым складкам. Взгляд – глаза в глаза. Держусь ладонями за его плечи и чувствую его проникновение. Большой и горячий заполняет меня на максимум.

Егор начинает неспешно двигаться, утыкаясь носом в основание моей шеи. Уже на третьем толчке чувствую густой горячий ком внизу живота, он увеличивается и жаром растекается по бедрам.

Скорость движений Егора увеличивается, и врезавшись в меня до упора отправляет кометой в космос.

- Егор… - впиваюсь ногтями в твердые плечи.

Он словно не слышит меня, повторяет несколько фрикций и с гортанным хрипом вынимает из меня член и орошает мой живот и бедра горячими каплями. В нос ударяет терпкий запах спермы.

Соприкоснувшись лбами, приводим дыхание в норму. Отдышавшись, Егор поднимает с пола мое мокрое полотенце, вытирает мой живот и свой член. После чего поднимает меня на руки и несет в спальню.

- Давай спать, малая, - шепчет на ухо, подминая меня под себя.

 

 

Глава 44

 

Ксения.

Просыпаюсь, словно от удара током. Хватаю с тумбочки телефон, активирую экран. На часах восемь тридцать. Блин! Проспала!

Подскакиваю с кровати и бегу в ванную. Смотрю на себя в зеркало. В отражении вижу довольную и хорошо оттраханную женщину. Давно у меня не было такого блеска в глазах, как сейчас.

Открыв несколько выдвижных ящиков в тумбочке под раковиной, нахожу новую зубную щетку. Стараюсь не анализировать, для кого она здесь. Открываю упаковку и чищу зубы.

Возвращаюсь в спальню, Егор, сидя на кровати, трет сонное лицо ладонями.

- Мы проспали, - ищу глазами свою одежду.

- Волков будет тебя ругать?.. – спрашивает с какой-то иронией в голосе.

- Нет… он разрешает.

Ничего не ответив, встает и скрывается за дверью ванной.

Надеваю вчерашний костюм, нахожу в сумке расческу и прохожусь ей по волосам. Беру с тумбочки телефон и звоню маме.

- Ты где? – отвечает на втором гудке.

- У Егора, - мямлю еле слышно, внутренне вся напрягаюсь.

Мама ничего не отвечает и, я продолжаю:

- Как дети? Проснулись?

- Да, Людмила кормит завтраком.

- Как бабушка? – интересуюсь, сгорая от стыда, что даже не встретила ее.

- Еще спит после перелета, - после небольшой паузы добавляет, - ты сейчас на работу?

- Да.

Больше мама ни о чем не спрашивает, потому попрощавшись отключаюсь и убираю телефон в сумку.

Оборачиваюсь на тяжелые шаги за спиной. Полностью обнаженный с влажными волосами, Егор направляется к комоду. Достает трусы, я, как завороженная слежу за каждым его движением. Сотни раз я наблюдала, за тем, как он одевался раньше, но сегодня мы похожи на семью, которая собирается на работу.

- Готова? - заправляет белоснежную рубашку в брюки, и застегивает ремень.

- Да.

Выходим из дома и садимся в прогретый салон. Егор молчит, чувствую, что напряжен. Только не могу понять причины.

- Я отвезу тебя домой, - разрезает тишину, выезжая на проезжую часть.

- Мне на работу нужно, - отзываюсь тихо, - я и так опаздываю.

- Я позвоню Волкову. Возьми на сегодня отгул.

Хватаю воздух ртом, не нахожу, что ответить. Чем отбить его попытки снова контролировать мою жизнь пока не знаю.

Когда машина останавливается у ворот моего дома, дергаю за рычажок открывания двери, распахивая ее. Тем самым преграждая путь во двор. Кравцов поворачивается в мою сторону всем корпусом, сканируя вопросительным острым взглядом.

- Я сама позвоню Волкову и все объясню, - бросаю, выпрыгивая из салона.

Ступая по хрустящему снегу, иду не оборачиваясь. Знаю, что смотрит мне в след, чувствую это по нагревающейся коже затылка. Открываю магнитным ключом дверь и захожу во двор. Слышу рев мотора и свист покрышек.

Ненормальный!

Сегодня с самого утра начался снегопад. Снег сыпет большими пушистыми хлопьями. Поднимаю лицо к небу, чувствую холодное влажное прикосновение снежинок к коже. В голову приходит осознание, как давно я не гуляла.

Может действительно взять отгул и посвятить этот день семье? Погулять с мальчишками, поговорить с бабулей, которую давно не видела.

Поднимаюсь на широкое крыльцо дома и останавливаюсь. Нахожу в сумке телефон, листаю список контактов, выискивая глазами номер начальника.

- Да? - отвечает сразу, будто ждал моего звонка.

- Доброе утро, Денис Геннадьевич, - делаю глубокий вдох и продолжаю, - можно на сегодня взять отгул?

Хочу сказать, что не с кем оставить детей, но потом решаю не оправдываться. Если не разрешит, то переоденусь и поеду в офис.

- Можно, - отвечает не раздумывая, - я пришлю тебе на электронную почту копию протокола вчерашнего допроса.

- Хорошо, - соглашаюсь с энтузиазмом.

- Изучи, хочу услышать твое мнение.

Пообещав, что все будет сделано, прощаюсь и отключаюсь. Немного взбудораженная разговором с начальником, захожу домой. Снимаю сапоги и убираю пальто в шкаф.

Мне приятно осознавать, что Волков верит в мои силы и способности, доверяя помощь в ведении столь сложного дела. Чего не могу сказать о Кравцове. Мне не понятны его мотивы отодвинуть меня в сторону, не давая возможности проявить себя.

В доме тихо, и сначала кажется, что никого нет, но стоит только преодолеть холл и зайти в гостиную, как на меня обрушивается вихрь под названием «близнецы».

С визгом и криками «мама», они берут курс на меня. Бегут на перегонки, по очереди врезаясь в мои ноги. Присаживаюсь перед ними на корточки и сгребаю в объятиях.

- Как же я соскучилась, - целую по очереди темные макушки.

Взявшись за руки, проходим вглубь гостиной. Там в дальнем углу, устроившись в кресле сидит бабуля. Я давно ее не видела, но замечаю, что она совсем не изменилась, хотя последние несколько месяцев плохо чувствовала себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Привет, - привлекаю к себе ее внимание.

Оторвавшись от просмотра чего-то на планшете, спускает на кончик носа очки и широко улыбается.

- Привет, милая. Как же давно я тебя не видела.

Мальчишки, отцепив мои руки, уносятся в неизвестном направлении, а я подхожу к бабуле. Наклоняюсь, чтобы обнять и поцеловать старушку. Та, мягко гладит мои плечи.

- Как ты себя чувствуешь? – интересуюсь, устроившись у ее ног, на мягком ковре.

- Со мной все в порядке. Твоя мать любит преувеличивать.

- Она дома?

В комнату словно ураган на бешеной скорости въезжает Кирилл на трехколесном велосипеде. Где он его нашел? За ним, с криками и воплями вбегает Илья.

- Нет, - старается перекричать детей, но закашливается, - они вместе с отцом рано утром уехали.

Поднимаюсь на ноги и, бегу ловить Кирилла, пока он не сломал себе шею, разъезжая по дому. Переключив внимание ребенка на магнитный конструктор, прячу велосипед и возвращаюсь к бабушке.

Она расспрашивает, как у меня дела на работе, после чего разговор переходит на Егора. Я рассказываю ей о том, что мы встречаемся, но в каком статусе наши отношения пока сама не знаю. Она успокаивает и дает советы, после чего все вместе идем обедать.

Людмила уже ждет с накрытым столом, помогает усадить близнецов и подает им тарелки наполненные картошкой пюре и маленькими мясными шариками.

После обеда уложив их на дневной сон, оставляю с бабулей, которая вызвалась почитать им сказки. Те, удобно устроившись на своих кроватках, внимательно ее слушают.

Я же ухожу в свою комнату, беру со стола ноутбук и разместившись на кровати, открываю крышку. Прислонившись спиной к каретке, нажимаю кнопку включения и захожу на почту. Нахожу документ, который прислал Денис Геннадьевич и погружаюсь в чтение.

Никакой конкретики, одна вода. Говорит о том, что его подставили, что к перевозке большой партии оружия отношения не имеет. Все, как обычно. Но глаз цепляется за одну деталь. Он упоминает имя Громова Бориса Борисовича. Грудь и лицо обжигает огнем. Даже после смерти он не дает покоя.

Прокручиваю листы бумаги на экране, читая дальше. Кабанов медленно уходит от темы с оружием, переключая внимание следователя на похищение шестилетней давности.

- Боже, - шепчу, прикрывая рот ладонью.

Дочитываю документ до конца и захлопываю крышку ноутбука. Откинув голову на мягкий подголовник, растираю пальцами виски. Голова от долгого чтения и напряжения начинает болеть. В ушах шумит от нарастающего давления, грудь будто бетонной плитой придавили. Мне трудно дышать, а еще хочется пить.

Поднимаюсь с кровати и на ватных ногах иду в ванную. Открываю кран и прижимаюсь к нему губами. Делаю два глотка холодной воды.

Если дело раскрутят и начнут копать, то узнают, что исполнителями похищения был не только Влад и те два отморозка, которых нашли в смотровой яме, но и Егор. И тогда…

 

 

Глава 45

 

Ксения.

Близнецы просыпаются ближе к пяти. Слышу, как из их комнаты доносятся тонкие голоса. Откладываю ноут в сторону и иду на звуки.

Оседлав подушку, Кирилл изображает наездника. Илья, накинув плед на плечи, носится по комнате и размахивает игрушечным мечом.

- Так! – хватаю на лету, несущегося на меня рыцаря.

Тот визжит и весело хохочет.

- Кто пойдет со мной на улицу? – ставлю на ноги сына, и подняв с пола упавший плед, складываю его.

- Я пойду! – соскакивает с кровати Кирилл и неуклюже приземляется на пол.

- И я, - заявляет Илья, доставая из корзины с игрушками шапку.

Эти мальчишки, когда ни будь сведут меня с ума.

- Но сначала нужно покушать.

Заправив вместе с детьми кровати, спускаемся вниз. Людмила приготовила запеканку и уже накрыла на стол. Вместе с ней усаживаем мальчишек и даем в руки ложки.

- Где бабушка? – интересуюсь, наливая в маленькие чашки какао.

- Давление поднялось, ушла к себе.

- Зайду к ней.

- Она спит, я только что проверяла, - забирает из моих рук чашки с ароматным напитком и ставит перед детьми, - садись, тоже поешь.

Опускаюсь на стул рядом с Ильей. Передо мной тут же появляется тарелка с запеканкой, политой сметаной и чашка с зеленым чаем. Аппетита нет, но под пристальным взглядом Людмилы, отламываю кусочек вилкой и отправляю в рот. Делаю глоток чая и погружаюсь в мысли.

Что будет, если следствию будет известно, что Егор был причастен к моему похищению шесть лет назад? Снимут с должности? Посадят?

Боже… Этого нельзя допустить. Все, что было тогда уже не имеет никакого значения. Забылось и истлело за сроком давности.

- Мы поели, - врывается в сознание голос Ильи.

- Пошли гулять, - сползая со стула, предлагает Кирюшка.

Не давая убрать со стола, Людмила провожает нас из кухни. Следует с нами в холл, где помогает одеть детей. Выходит с ними на улицу, пока я бегу на второй этаж переодеться.

Надеваю теплый белый костюм, тонкую белую шапку и укороченную куртку. Спускаюсь вниз, достаю из шкафа утепленные кроссовки. В это время входная дверь открывается и на пороге появляется Люда.

- А…

- Отец приехал, - отвечает на мой так и не заданный вопрос.

Сердце, дернувшись в груди, проваливается в желудок. Мышцы в ногах становятся мягкими. Я когда-нибудь перестану, так реагировать на него?

Выхожу на улицу. Уже совсем стемнело, но широкую территорию двора освещают фонари. Неспешно, словно вальсируя, кружатся пушистые хлопья снега, плавно опускаясь на землю. Зама полностью вступила в свои права, покрыв своим покрывалом землю.

- Они на заднем дворе, - сообщает мне Людмила и закрывает дверь.

Спускаюсь с крыльца и обхожу дом по каменной дорожке. По всей видимости дворник подмел ее только что, потому что на ней нет ни единой снежинки.

Заворачиваю за угол и слышу звонкий смех детей. Их радостные голоса эхом разлетаются по всей территории. Подхожу ближе и останавливаюсь в тени невысокой туи.

Мальчишки весело бегают друг за другом, оставляя следы на свежем снегу. Егор присев на корточки лепит маленькие комочки и кидает ими в детей. Наблюдая за ними, невольно улыбаюсь.

Заметив меня, Кравцов поднимается и подходит ближе. Его подавляющая аура и запах парфюма, тут же обволакивают, парализуя сознание.

- Привет, - произносит хрипло.

- Здравствуй.

Отступаю на шаг назад, выдергивая себя из невидимых оков. Чувствую, как его взгляд обжигает лицо. Кожа на щеках покалывает невидимыми иголками.

Сегодня утром мы не очень хорошо расстались. Нам нужно поговорить и не только об этом. Нужно в конце концов расставить все точки над «I».

- Поговорим? – вдруг предлагает первым.

Не успеваю ничего ответить, потому что в мои ноги врезается Кирилл. Визжа ультразвуком, прячется за моей спиной от догоняющего его Илюши.

Егор подхватывает на руки сына и усадив того на руку, уводит нас всех к пластмассовой горке в центре игровой площадки. Пока мальчишки заняты катанием с горки и валянием в снегу, решаюсь на мучающий меня вопрос:

- У тебя проблемы?

- С чего ты взяла? – наклоняет голову, заглядывая мне в глаза.

- Я прочитала протокол допроса Кабанова…

Продолжая испепелять меня взглядом, убирает руки в карманы куртки.

- На хрена? – выпускает изо рта плотный клубок пара.

- Он же практически дал показания против тебя, - выкрикиваю глухо, - просто пока не назвал фамилию.

- По хер.

Поворачивается ко мне спиной и направляется к лежащему на снегу Кириллу. Поднимает его на ноги, что-то тихо говорит и тот радостный снова убегает на горку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Как же?.. – горло забивает плотный колючий ком.

- Я не стану бегать… Ясно?!

Мне ничего не ясно. Мне черт его дери совсем не ясно! Почему он снова решает за нас двоих? Почему решил свершить правосудие именно сейчас? Не подумав не о детях, ни обо мне. Кому нужна сейчас эта правда?

Не в силах больше продолжать разговор, обхожу Кравцова по дуге и направляюсь к детям. Если мы сейчас продолжим, то обязательно поругаемся.

Зову мальчишек домой, ссылаясь на их мокрые варежки. Они, естественно, начинают канючить, но, когда подходит отец и говорит, что нужно слушаться маму, не пытаются больше перечить. Сделав недовольные личики, друг за другом идут к дому.

Не разу не видела, чтобы они с ним спорили, при том, что он никогда не повышал на них голос.

Заходим в дом с заднего входа. Егор помогает раздеть детей, которые сразу убегают в гостиную. Собрав ворох верхней одежды, уношу ее в прачечную. Раскладываю мокрые штаны и куртки на сушилке, и возвращаюсь назад.

Сидя на ковре и широко расставив длинные ноги, Егор уже крутит в руках электронного робота, которого мальчишки сломали два дня назад. Подхожу ближе и сажусь на краешек каретки дивана.

- Мама, папа его починит, - выкрикивает Илья, привлекая ко мне внимание.

Егор оборачивается, проходится по мне нечитаемым взглядом и снова возвращается к игрушке.

- Мне отвертка нужна, - вдруг поднимается на ноги.

- Я не знаю, где хранятся инструменты…

- Я знаю, - проходит мимо меня.

Возвращается минут через десять, с отверткой и еще какой-то штукой, название которой я не знаю. Поднимает робота с пола и зовет мальчишек на кухню. Те пища от радости бегут впереди него.

- Ты голодный? – спрашиваю, когда Кравцов отдает отремонтированную игрушку детям.

- Да.

Чтобы скрыть смущение, подхожу к холодильнику. Начинаю доставать помидору, огурцы, все, что попадает под руку. Достаю глубокую тарелку и нож, начинаю резать салат. После чего с большого противня снимаю отбивную под сырной шапочкой, которые к ужину готовила Люда. Подогреваю и ставлю тарелки перед Егором.

- Ты почему не ешь? – спрашивает, разрезая отбивную на кусочки.

- Не хочу, - отказываюсь, потому что не смогу проглотить не кусочка сидя напротив него.

После ужина убираю тарелки в мойку. Прошу Егора накормить детей кашей, а сама иду проведать бабушку. Она занимает комнату на первом этаже, в которой всегда гостит, когда приезжает к нам.

Помогаю измерить давление, даю таблетку и наливаю в стакан воды.

- Родители когда приедут? – спрашивает, поправляя одеяло на ногах.

- В квартире останутся ночевать, у папы позднее совещание, - озвучиваю то, что сама узнала час назад.

- С детьми кто? – сощурив глаза, пытается прочитать меня, как это делала раньше.

- Егор…

Улыбнувшись доброй и мягкой улыбкой, будто знала ответ, устраивает голову на подушках.

- Иди к нему, - кивком головы показывает на дверь.

Пожелав спокойной ночи, выхожу из комнаты. В гостиной и на кухне тишина, свет везде погашен. Поднимаюсь на второй этаж, слышу монотонный хрипловатый голос Егора. Останавливаюсь на пороге своей спальни.

Сидя посередине моей кровати, пристроившись спиной к каретке, Егор читает сказку. Близнецы, развалившись по обе стороны от него, внимательно слушают.

Сердце до краев наливается счастьем. Переполненное любовью и нежностью, становится большим и тяжелым, заполняя собой все пространство в груди.

 

 

Глава 46

 

Ксения.

Прохожу в небольшую гостиную на втором этаже, откуда просматривается дверь моей комнаты. Забираюсь с ногами на диван и открываю в телефоне электронную книгу. Понимаю, как давно не читала, когда не могу вспомнить имена главных героев.

Погружаюсь в чтение и не сразу понимаю, что передо мной стоит Егор. Засунув руки в карманы черных джинсов, смотрит на меня сверху вниз. В потухших глазах усталость и задумчивость.

- Мы заняли твою комнату, извини, - говорит бесцветным голосом.

- У тебя проблемы?.. – игнорирую его реплику, откладываю телефон в сторону.

- Нет, - садится напротив в кресло.

Широко расставив ноги, упирается в колени локтями и складывает руки в замок, пристраивая на них подбородок.

Не могу понять, что с ним происходит. Взгляд потускнел, под глазами залегли глубокие тени. Сухие губы чуть сжаты, выдавая напряжение и внутреннее волнение.

Медленно поднимаюсь с дивана, в нерешительности подхожу к парню и опускаюсь к его ногам. Прислоняюсь лбом к коленке. Он расцепляет руки и зарывается пальцами в мои волосы, разгоняя по спине табун мелких мурашек.

- Что происходит, Егор?

Он молчит, продолжая массировать мне голову.

Не выдерживаю и резко отстраняюсь. Смотрю на него и не узнаю. Он стал чужим и отстраненным.

- Иди ко мне, - тянет на себя, усаживая на колени.

Обвивает сильными руками мою талию, надавливая на спину, вынуждает прижаться ближе. Подаюсь вперед, обхватывая ладонями шею. Зарываюсь кончиками пальцев в короткий ежик на затылке.

- Хочу тебя, - шепчет в губы.

- Нет, Егор! – упираюсь руками в широкие плечи, - почему ты постоянно пытаешься уйти от разговора с помощью секса?

Уголок его полных губ дергается в легкой усмешке и ползет вверх.

- Говори.

Ударившая в голову от сильного волнения кровь шумит в ушах. Его острый взгляд насквозь прожигает сетчатку моих глаз. Пытаюсь набрать в легкие воздух, но не получается. Я словно в невидимые тиски попадаю, грудь и шею стягивает удушающим спазмом.

- Кто я для тебя, Егор? – слышу себя, как через толщу воды, - что нас связывает кроме детей и секса?

Его глаза кружат по моему лицу, оставляя на нем ожоги. Взгляд темнеет, и я вижу в нем вспыхнувший огонь.

- Ты даже не представляешь, что значишь для меня.

Руки, удерживающие мою спину, сжимаются крепче. Его признание вышибает остатки воздуха из моих легких. Теряюсь не зная, что сказать.

- Тогда почему, не говоришь правду?..

- Хочу уберечь от того дерьма, в котором сам тону.

Егор тянется к моему лицу, грубовато проезжается своими губами по моим, жадно собирая с них рваное дыхание. Я издаю тихий стон.

Целует. Без напора, мягко скользит своими твердыми губами по моим. Аккуратно без напора исследуя каждый сантиметр, как в первый раз.

Мышцы промежности непроизвольно сжимаются, пропитывая мое белье влагой. Тело мелко дрожит, глажу его каменные плечи, коротко стриженный затылок, увитые венами предплечья. Выгибаюсь и бесстыже подаюсь вперед, упираясь промежностью в твердый бугор в его штанах.

- Егор, - шепчу, пытаясь привлечь его внимание.

Он не слышит меня, просовывает руку между нашими телами, ныряет ей под резинку трусов, накрывает ладонью горячие пульсирующие складки. Толкается двумя пальцами внутрь, растирая стенки влагалища.

- Бл@дь! Ты вся течешь…

- Не надо, - произвожу вялые попытки освободиться.

Будто не слыша меня, продолжает двигать пальцами, время от времени замирая, чтобы дать передышку. Прикрываю глаза, плавясь от ощущений. Крепко держусь за его плечи, выдыхая горячий воздух ему в висок.

Губы Егора мягко целуют щеку, скулу, переходят на шею. Вылизывая тонкую кожу, оставляет отметины зубами.

- Давай, - хрипит мне на ухо.

Делает несколько быстрых толчков, одновременно растирая большим пальцем клитор. Оргазм накрывает внезапно, смывает меня с берегов волной цунами. Кончаю долго, содрогаясь в его руках всем телом. Не вставая с парня, ложу голову ему на плечо. Тело становится легким, словно лишенным плоти и костей. Мир вокруг растворяется, остается только тихое дыхание и биение сердца.

Крепко сжав мои ягодицы, Егор вдруг поднимается на ноги. Вскрикиваю и, чтобы удержаться, обвиваю его талию ногами. Быстро преодолевая гостиную и коридор, заходим в мою спальню.

- Дети, - шепчу, оглядываясь на кровать.

- Сейчас, - ставит меня на ноги.

Подходит к кровати, ставит колено на край и ловко поддев Кирюшу под спину и ножки поднимает на руки. Относит в детскую и укладывает на свое место. То же самое проделывает с Ильей.

Прислонившись поясницей к комоду, жду его возвращения. Переступив порог моей спальни, плотно прикрывает дверь.

- Иди ко мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Притягивает к себе за запястье и сразу впивается в губы. Целуемся грубо, на грани терпимости. Трахая языками рты друг друга, постоянно стукаясь зубами.

Руки Кравцова гладят спину, опускаются на ягодицы и с силой сжимают их. Останутся синяки.

Себе я тоже не отказываю в удовольствии потрогать его. Подцепив край черной футболки, тяну ее вверх, снимаю и отбрасываю в сторону. Опускаю ладони на широкую грудь, глажу, случайно задевая острые камушки сосков. Мышцы под моими ладошками каменные, кончики пальцев пощипывает от жара его кожи.

Веду руками к кубикам пресса и хватаюсь за пряжку ремня. Егор отстраняется и сам расстегивает ширинку, снимает джинсы вместе с боксерами. Освобождая налитый кровью член.

Меня колотит от дикого желания, я только что кончила, но хочу еще.

- Возьми его, - запечатывает мои губы своим ртом.

Обхватываю его член у основания, глажу по всей длине и кружу большим пальцем по влажной головке. Отвечаю на поцелуй, усиливая давление пальцев.

- Пздц… - шипит, снимая с меня домашнее платье, в которое я переоделась после прогулки.

Стягивает по ногам мокрые от моего возбуждения трусики и подтолкнув к кровати, роняет на мягкий матрас. Устраивается на мне, рвано дыша мне в висок, мнет грудь и жадно целует губы. Переместив свой вес на локоть, коленом расталкивает мои ноги в стороны.

Целую все, до чего могу дотянуться – губы, скулы, шея. Царапаю свою кожу о его щетину и продолжаю. Мне мало, хочу его туда.

Приподнимаю бедра и трусь о стояк. В низу живота горячий пульсирующий сгусток растет.

- Пожалуйста…

Он все понимает. Приставив головку ко входу, медленно входит в меня. Замирает, смотрит широко раскрытыми глазами.

- Люблю тебя, - произносит и одновременно делает первый толчок.

Вскрикиваю и развожу ноги шире. Егор делает несколько выпадов, вынимает член и шлепает головкой по чувствительной горошине. Выгнувшись в дугу, ловлю сухими губами воздух.

Размазав порцию влаги по промежности, Егор снова врезается до упора. Насаживает максимально глубоко и быстро. Влажно дышит мне в губы.

Вонзив ногти в каменные плечи, чувствую нарастающий жар между ног, а потом взрываюсь, разлетаясь на мелкие частицы.

В несколько толчков Кравцов догоняет меня, дернувшись вынимает член, кончает мне на живот. Падает сверху, тяжело дыша.

Прихожу в себя, когда Егор поднимается с меня и уходит в ванную. Слышу, как быстро льется вода и шуршит одежда. Выходит, натягивает на себя трусы, джинсы и черную футболку. Как намагниченная наблюдаю за ним.

- Ты не останешься?

- Не сегодня…

 

 

Глава 47

 

Ксения.

Прикрываю глаза, нужно просто уснуть. Отключить мозг, дав передышку всему организму. Но страх за Егора и мысли о том, что ему грозит опасность словно назойливые мотыльки кружат в голове, проникая под кожу, отравляют кровь.

Переворачиваюсь на бок, устраиваю голову в мягкой подушке. Глаза жжет, словно в них песка насыпали. Беру с тумбочки телефон, активирую экран, на часах три ночи. Откидываю гаджет на соседнюю подушку и снова закрываю глаза.

Только ближе к утру получается провалиться в поверхностный сон без сновидений. Погружаюсь в серую растекающуюся жижу, которая оставляет странное ощущение пустоты внутри. Я тону в ней, выплывая на поверхность, когда меня начинают трогать за плечо. Голос рядом звучит приглушенно, будто сквозь толщу воды, заставляя медленно возвратиться в реальность.

- Ксения…

- Ксения, - повторяется снова.

Открываю глаза и вижу перед собой встревоженное лицо папы.

- Все в порядке?

- Да, - хриплю не пробудившимся голосом, - поздно уснула.

- Сегодня к часу нужно быть в суде, - проговаривает ровно, - все документы на развод готовы. Нужно только подписать.

- А… Сергей?

- Прилетел сегодня ночью.

- Хорошо.

Поднимаюсь с постели, стягивая растрепавшиеся волосы резинкой.

- Леонид Константинович будет ждать тебя там.

- Зачем мне юрист?

- На всякий случай.

Отец выходит из комнаты, я направляюсь следом, чтобы проверить детей.

- Мальчишки с Ларисой на кухне, - оборачивается, направляясь к лестнице.

Возвращаюсь в спальню и иду в душ. Смываю с себя следы бессонной ночи, тщательно мылю тело кофейным гелем для душа и два раза прополаскиваю волосы.

Выхожу из душевой кабинки, заматываю тюрбан на голове и надеваю махровый халат. Внутри копошится странное чувство, замешанное на волнении и тревоге. Не могу объяснить себе природу их происхождения. Либо это нервозность перед предстоящим судом, либо страх за Кравцова. Всем своим существом чувствую, что у него большие проблемы, но не знаю, чем ему помочь.

Высушив волосы феном, забираю их в высокий хвост на макушке, гелем зачесывая торчащие волоски. Наношу на лицо слой тонального крема, маскируя недосып. Надеваю шерстяное приталенное платье с горлом, наношу на запястье капельку духов.

Шарю глазами по комнате в поисках сумки, закидываю в нее паспорт и телефон. Спускаюсь вниз и иду на шум в кухне. Близнецы, нарезая круги вокруг стола играют в догонялки. Людмила, стоя у плиты печет блины, ловко их переворачивая лопаткой. Бабушка заворачивает в них мясную начинку.

- Доброе утро, - здороваюсь, не в силах сдержать умилительной улыбки.

- Доброе, - отзываются хором.

- Садись позавтракай, - предлагает бабуля.

Желудок на запах и вида фаршированных блинчиков отзывается спазмом, во рту скапливается слюна. Беру в шкафу чашку и делаю себе кофе в кофе-машине. Сажусь за стол и передо мной тут же появляется тарелка с блинами.

- Мальчишки кушали? – спрашиваю, делая глоток горячего напитка.

- Да, - отзывается бабушка с добродушной улыбкой, - по два блина съели.

- Мужики! – Людмила ставит на стол еще порцию блинов.

- Все в отца, - произносит бабуля, а я чувствую, как теплеют мои щеки.

Поблагодарив за завтрак и расцеловав близнецов, выхожу из дома. Снегопад, который начался еще вчера до сих пор не прекратился. Спускаюсь со ступеней и вижу идущего навстречу Константина.

- Ксения Дмитриевна я отвезу.

- Но…

- На дорогах заносы и работает техника. Лучше не рисковать, - произносит безапелляционно.

Спорить бесполезно, меня все равно не выпустят со двора. Потому иду к припаркованному возле тропинки внедорожнику. Костя открывает для меня заднюю дверь, сажусь на подогретое сидение и расправляю полы пальто.

Когда выезжаем из поселка на трассу ведущую в город понимаю, как была не права. Дорога со вчерашнего дня превратилась в полотно, покрытое кашей из снега и льда. Машины медленно ползут, часто издавая звонкие звуки клаксона.

До суда добираемся почти два часа. Я заметно опаздываю. Выскакиваю из машины, когда Костя паркует ее на стоянке. Ноги в сапогах на тонкой шпильке, тут же вязнут в снегу. Семеню мелкими шажками не в силах ускориться.

- Куда так торопишься? – слышу за спиной.

Останавливаюсь и обернувшись вижу Сергея. В деловом бежевом костюме, с модной прической, выглядит отлично. Видимо жизнь без тусовок и с постоянной девушкой пошла ему на пользу.

- Здравствуй, - произношу первой, наблюдая, как он приближается.

- Привет, отлично выглядишь.

- Ты тоже…

Он изменился, стал серьезнее и взрослее.

Вместе доходим до дверей здания суда, Сергей открывает дверь, пропуская меня вперед. Записавшись на КПП, проходим вертушку с металлоискателем. Оказавшись в просторном светлом холле, осматриваюсь по сторонам. Вдоль панорамных окон стоят огромные кадки с живыми цветами, у стены длинные ряды черных кожаных диванов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кручу головой, не зная куда идти.

- Нам сюда, - Строганов легонько подцепляет мой локоток и тянет к лестнице в самом дальнем углу зала.

Оказавшись в коридоре с рядами кабинетов по обе стороны, проходим мимо них и сворачиваем за угол. Останавливаемся у металлической двери лифта. Сергей нажимает кнопку вызова и внимательно рассматривает мое лицо.

- Заблудиться можно, - немного теряюсь от пристального взгляда и отворачиваюсь.

На четвертом этаже вижу статного седовласого Леонида Константиновича. С портфелем подмышкой он разговаривает по телефону. Увидев меня, сразу отключается.

- Добрый день, нас уже ждут, - не дожидаясь ответного приветствия открывает перед нами дверь.

Захожу первая, юрист и Сергей следом. За овальным столом в центре кабинета сидит женщина лет пятидесяти в модных очках и пучком русых волос на затылке. Не отрываясь от белого листа бумаги, что лежит перед ней, усердно на нем что-то пишет.

- Здравствуйте, - густым басом привлекает внимание Леонид Константинович.

Женщина, оторвавшись от документов, откладывает ручку и смотрит на нас поверх очков.

Поздоровавшись, предлагает нашей делегации присесть за стол.

Вся процедура развода длится не более часа. По взаимному согласию и без претензий друг к другу, подписываем документы. Последний росчерк ставит точку в лживой истории, тянувшейся почти пять лет.

Выхожу из зала заседаний с девичьей фамилией. В поисках лифта слышу, как мои шаги гулко отдаются эхом в пустоте коридора, оставляя за собой шлейф неприятных воспоминаний и тихий вздох облегчения.

С трудом найдя лифт, в одиночестве спускаюсь на первый этаж. Осматриваюсь по сторонам в поисках знакомой лестницы ведущей в холл. Все-таки я заблудилась.

- Поговорим? – вздрогнув от неожиданности, вижу перед собой Сергея.

- Говори…

- Здесь в соседнем здании кафе. Посидим? – нагло подхватывает меня под локоть и ведет к выходу.

Немного настораживаюсь его предложению, но отказать не могу. Пусть нас связывают не очень хорошие моменты и воспоминания, но он выручил меня тогда, подыграв и согласившись на ложь.

 

 

Глава 48

 

Ксения.

Заказав чашку эспрессо, складываю руки на столе и подаюсь вперед.

- О чем поговорить хотел?

- Для начала, - смотрит изучающе на мое лицо, - хотел извиниться.

Ушам своим не верю.

- Что? – чувствую, как мои брови ползут вверх.

- Чему ты удивляешься?

Теряю дар речи и лишь плечами пожимаю. Сергей выглядит при этом вполне серьезным.

- Извини за то, что назвал твоих детей… - замолкает, прочистив горло продолжает, - на самом деле я так не думаю.

Перед столиком появляется официант, ставит перед нами наш эспрессо. Приятно улыбнувшись, исчезает. Делаю глоток обжигающего напитка. Молча перевариваю услышанное.

- У тебя классные пацаны.

- Спасибо, - произношу чуть слышно.

- А еще извини, что не получилось у нас…

- У нас бы и не получилось, - усмехаюсь и отворачиваюсь к окну.

За окном спешащие пешеходы бегут по тротуарам, кутаясь в шарфы и пряча лица капюшоны от сильных порывов ветра. Серое тяжелое небо нависает над городом. Редкие снежинки кружатся в воздухе изредка разлетаясь в разные стороны.

Боковым зрением фиксирую, как Сергей откидывается на спинку стула, активирует экран телефона, быстро что-то печатает. После чего снова возвращает свое внимание ко мне.

- У меня свадьба через неделю.

- Оу, поздравляю, - произношу излишне радостно.

- Придешь?

- Нет, - усмехаюсь.

Прощаемся на парковке и расходимся в разные стороны. Слова Сергея обескуражили. Подумать не могла, что он способен на чувства, а его извинения растопили кусочки льда в моем сердце. Мне приятен его поступок.

- Домой, Ксения Дмитриевна? – трогаясь с парковки, уточняет Костя.

- Да.

Волков задним числом отправил меня в учебный отпуск на две недели, хотя сессия у меня начнется только после нового года. Я на сто процентов уверена, что это как-то связано с делом Кабанова, но у кого добиться правдивого ответа не знаю.

Как только металлические ворота разъезжаются в стороны, и Костя заезжает во двор, чувствую толчок в груди. Во дворе возле гаража стоит папина служебная машина и кортеж сопровождения. Он никогда не возвращался домой так рано, тем более с кортежем.

- Кость, что происходит? – вцепившись в подголовник его сидения, сползаю на край сидения.

- Не могу знать, Ксения Дмитриевна, - встречаемся взглядами в зеркале заднего вида.

Понимаю, что Костя ничего не скажет, выскакиваю из машины и опрометью бегу к дому. Не снимая ни сапог, ни пальто, направляюсь в кабинет отца.

Ударившая в голову кровь шумит в ушах. Сердце быстро бьется в груди, не давая возможности нормально дышать.

Дверь в кабинет плотно закрыта, потому стукнув для приличия два раза, распахиваю ее. Остановившись на пороге, хватаюсь рукой за косяк. На меня уставляется шесть пар глаз.

В центре стола на кожаном кресле сидит отец, напротив него начальник службы безопасности и главный прокурор города.

- Здравствуйте, - голос дрожит от волнения и стыда.

- Ксения, выйди! – давит взглядом отец.

- Где Егор?..

- Выйди!

Делаю шаг назад и прикрываю дверь. Прислоняюсь спиной к стене и сползаю на пол. Из глаз прорываются горячие слезы. Тело сотрясает крупная дрожь.

Непослушными руками достаю из кармана пальто телефон и набираю Егора.

«Абонент вне зоны действия сети» - холодным металлическим голосом произносит автоответчик. Пробую снова и снова, но результат все тот же.

- Ксюшка, ты чего? – мама спускается по лестнице и быстро подходит ко мне.

Тупая боль от затылка растекается по всей голове, оседая в висках. С трудом оттолкнувшись от пола, поднимаюсь на ноги.

- Ты знаешь, где Егор? – срываюсь на писк.

- Нет.

Сорвавшись с места, бегу на второй этаж. Содрав с себя пальто, бросаю его на пол. Снова активирую экран телефона и ищу в списке контактов имя начальника.

Один гудок, второй, третий…

- Да.

- Денис Геннадьевич, вы знаете, где Егор?

В трубке повисает тишина. Вытираю тыльной стороной ладони слезы со щек.

- Денис Геннадьевич, - голос глохнет из горла прорывается всхлип.

- Извини, Ксюша, не могу говорить, - короткие гудки и тишина.

Сажусь на краешек кровати и зарываюсь пальцами в волосы. Сжав их в кулаки, тяну в разные стороны, но боли не чувствую.

Я не могу снова его потерять!

- Ксюшка! Что у тебя случилось? – голос мамы выдергивает из болота темных мыслей, в которых я начинаю тонуть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- У Егора проблемы… и никто не говорит, что с ним…

Мама ничего не отвечает. Проходит в комнату и садится в кресло напротив меня.

- Ты что ни будь слышала?

- Отец сейчас срочно уехал. В следственном изоляторе ЧП. Больше ничего не знаю.

Боже...

Дрожащими пальцами расстегиваю молнию на сапогах, снимаю через голову платье. Открываю створки шкафа, блуждаю глазами по полкам, но ничего не вижу из-за пелены слез перед глазами. Достаю первые попавшиеся джинсы и толстовку с капюшоном.

- Ты куда? – мама смотрит на меня огромными глазами.

- К нему…

- Но ты же не знаешь…

- Чего? – повышаю голос, - Чего я не знаю, мама?!

Так и не дождавшись ответа, выхожу из спальни, кубарем скатываюсь по лестнице. В гардеробе первого этажа достаю из шкафа куртку и кроссовки. В ящике комода нахожу ключи от своей машины и через домашний коридор иду в гараж.

С пульта открываю ворота, которые медленно начинают подниматься вверх. Сажусь в машину и завожу двигатель.

Все действия выполняю на автомате. В висках стучит пульс, голова время от времени начинает кружиться.

Включаю заднюю передачу и выезжаю во двор. Рядом с моей дверью тут же появляется Костя. Опускаю боковое стекло, не собираясь глушить двигатель.

- Ксения, вы куда? – голос звучит взволнованно, на бледном лице округлившиеся глаза.

- Костя, выпусти меня!

- Не могу.

Сложив руки на руле, опускаю на них голову. Делаю несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, как советуют психологи. Не помогает.

- Открой эти чертовы ворота! Или я пойду на таран! – повышаю голос от чего он глохнет и становится хриплым.

Костя долго думает, видимо принимает решение. Я его уже приняла и выйду с этого чертового двора, чего бы мне это ни стоило.

- Заглуши машину, - только в самых крайних случаях переходит на ты. Видимо случай и правда крайний. – Я отвезу.

В полной тишине едем до города почти полтора часа. Я даже не представляю куда везет меня Костя и куда бы поехала я, если бы он меня все же отпустил одну.

- Папа куда уехал? – вспоминаю, что кортежа отца во дворе не было.

- В ФСБ.

- Что там произошло? – кровь стынет в жилах от гребаной неизвестности.

- Взрыв…

Абсолютно парализующий страх, охватывает все тело. Ледяной холод проникает глубоко внутрь, покрывая коркой льда все живое в моем организме. Картинка перед глазами плывет, руки и ноги становятся ватными.

- Егор?..

- Они с Волковым допрос Кабанова вели.

 

 

Глава 49

 

Егор.

В следственный отдел ФСБ приезжаю к семи утра. Иду в дежурку, чтобы заварить кофе. Макар, коротко докладывает обстановку. Выдает ключи от допросной и говорит, что Кабанова, должны доставить к девяти.

Расписываюсь в журнале, забираю ключи и бумажный стаканчик кофе. Пока иду по коридору делаю глоток, похоже на помои, но другого здесь нет. Открываю каморку, включаю тусклый желтый свет и бросаю на стол папку с документами. Телефон в кармане брюк начинает звонить.

- Да, мама.

- Сынок, - голос дрожит, она чуть не плачет, - у тебя все в порядке?

- Все хорошо. Ты почему такая взволнованная?

Зажав телефон между подбородком и плечом, пытаюсь снять куртку.

- Всю ночь ты мне снился, а с утра сердце не на месте.

- Перестань накручивать себя, - стягиваю рукав и беру телефон в руки. - Все в порядке, я на работе.

Слышу, как вздыхает и идет куда-то.

- Мальчишки как?

- Хорошо, - пытаюсь успокоить и отвлечь от дурных мыслей, - прилетим на новый год.

- Будем ждать. Соскучились очень.

Мама еще спрашивает про Ксюшу, я интересуюсь здоровьем отца. После чего прощаемся и завершаем разговор.

Смяв пустой бумажный стаканчик в кулак, забрасываю его в урну. Достаю из папки протоколы прошлых допросов и сажусь за стол изучить.

Волков допрашивал Кабанова три раза, два раза допрашивал его я. Адвокат приходил лишь единожды, но на защиту его речь мало была похожа.

Кабанов говорит мало, растягивает слова, давая ровно столько информации, чтобы вызвать сомнения и не раскрыть ничего существенного.

Угрозы, прозвучавшие ранее, теперь кажутся эхом далекого прошлого. Что он замышляет? Почему молчит? Может, действительно готовится к чему-то большему, более изощренному, более коварному?

Одного понять не могу, почему он до сих пор не сдал меня?

- Егор Александрович, разрешите? – слышу после короткого стука в дверь.

Дверь открывается, на пороге появляются два конвоира в форме и Кабанов. На запястьях рук последнего блестят браслеты наручников. На морде выражение превосходства и уверенности в собственной безнаказанности.

- Здорово, Егорка, - лыбится м@дила.

- Пристегните его, - обращаюсь к конвою, кивая на металлический стол.

Развалившись на деревянном стуле, как свинья перед миской, Кабанов нагло скалится.

- Говорить будешь? – спрашиваю, когда остаемся одни. - Кто поставлял оружие из Казахстана?

- На х@й пошел.

Не выдержав, встаю с места и обойдя стол, встаю вплотную к Владу. Сжав пальцы в кулак, заношу руку и бью в солнечное сплетение. Кабанов сгибается пополам, но продолжает ржать.

Собрав со стола все свои документы, выхожу из допросной. Даю команду запереть дверь и охранять. По лестнице поднимаюсь на второй этаж в комнату отдыха. Там развалившись на диване, закинув ногу на ногу и что-то читая в телефоне, отдыхает Волков.

- Здорово, - привлекаю к себе внимание.

Оторвавшись от гаджета, Ден встает и протягивает руку, которую я жму.

- Как допрос? – интересуется сразу.

- За@бал. Сажать его надо, а улик практически никаких.

- Есть опер один, - начинает лениво, - не таких колол.

- Вызывай, - подхожу к окну.

Серые дороги забиты медленно движущимися машинами. Легкий снег, кружась, неспешно падает на землю, превращаясь в грязь.

Заложив руки в карманы брюк, смотрю в одну точку. Окружающие звуки приглушены, в голове ни одной мысли.

Пока ждем ох@енного опера, спускаемся с Волковым на нулевой этаж в допросную. Ублюдок сидит все в той же позе, с тем же превосходством в глазах. По сотому кругу проходимся по одним и тем же вопросам. Результата ноль.

- Леонид Всеволодович приехал, - обращается ко мне Волков, взглянув на экран телефона. - Пойду встречу.

- Покурю пока.

В висках давит напряжение, головная боль начавшаяся утром становится только сильнее. Вместе с Денисом поднимаемся по лестнице на первый этаж, он идет к центральному входу, я к запасной лестнице, ведущей за задний двор.

Нажав на кнопку магнитного замка, выхожу на улицу. Выбиваю последнюю сигарету, прикуриваю от зажигалки. Делаю глубокую затяжку и выбрасываю пустую пачку в урну. Резкий порыв ветра обжигает холодом, бросая в лицо колючие снежинки.

Делаю два шага в лево, чтобы укрыться от ветра за углом соседнего здания и слышу оглушающий хлопок. Словно от толчка неведомой силы падаю вперед, в последнюю секунду успев выставить перед собой руки.

Облако черного дыма быстро расползается вокруг, принося с собой пыль и каменные обломки, которыми засыпает мою спину. В ушах появляется противный гул на языке и губах хрустит песок.

Пытаюсь отползти и подняться, но ударяюсь головой об асфальт, на несколько секунд теряя сознание. Вырвав себя из вязкой темноты, пытаюсь перекатиться на спину. Воздух наполнен едким дымом, глаза слезятся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

С трудом поднимаюсь на колени и сажусь на задницу, прислоняя спину к стене. В далеке слышится гул сирен. Пздц. Что это было?

Пробую вновь подняться на ноги, но головокружение такой силы, что меня снова прибивает к земле. Растираю лицо грязными ладонями, сжимаю голову. К горлу подкатывает тошнота.

Перевожу замедленный взгляд на следственный изолятор ФСБ, из окон первого этажа валит густой черный дым. Сколько человек там было? Волков? Он успел зайти назад?

Не понимаю сколько проходит времени, но дым так и продолжает идти из окон. Людей не вижу. Тело мягкое и не послушное, движения глаз замедлены.

Я хорошо помню эти ощущения, когда однажды в Сирии нарвался на засаду. Здание к котором мы проводили зачистку взлетело на воздух, едва мы с парнями успели войти в него. Сам тогда выбраться не смог.

Сейчас же предпринимаю новую попытку подняться на ноги и держась за кирпичную стену, делаю несколько шагов. Ноги не слушаются, но идти получается. Сосредоточив расплывающийся взгляд на железном помятом заботе, пытаюсь до него дойти.

Кажется, что проходит целая вечность, пока я до него дохожу. Толкаю от себя тяжелую металлическую калитку и вываливаюсь на центральную улицу. Вдоль здания ФСБ выстроились пять пожарных расчетов, полицейские машины, перекрывают проезжую часть. Весь периметр оцеплен ленточкой.

Бойцы пожарной службы в защитных костюмах и касках суетятся возле машин и здания, то тут, то там вспыхивают ярким светом фонари мигалок.

Выхожу из калитки, но не успеваю сделать и шага, меня подхватываю сильные руки.

- Ты как? – слышу голос начальника службы безопасности президента.

- Жить буду.

Придерживая за локоть, ведет к машине скорой помощи, где меня тут же усаживают на каталку.

- В больницу не поеду, - предупреждаю подошедшего мужика в белом халате.

Он достает из кармана фонарик, светит в глаза. Задает вопросы о моем состоянии, на которые я неохотно отвечаю, после чего велит молоденькой медсестричке обработать мне рану на лбу.

Как только она приклеивает пластырь к моему лицу, спускаюсь с каталки на ноги и хочу подойти к начальнику полиции, который разговаривает с каким-то мужиком, лица которого не вижу.

- Егор! – слышу до боли знакомый голос.

Обернувшись, вижу Ксюшку, которая, отбиваясь от двух полицейских пытается бежать в мою сторону. Покачиваясь на ватных ногах, иду ей на встречу.

Содрав с себя руки приставучего мента, она переходит на бег. Я останавливаюсь и раскрываю объятия. Быстро приблизившись, она врезается в меня кометой и обвив руками шею, жмется ко мне.

Прижимаю хрупкое содрогающееся от слез девичье тело, глажу по волосам.

- Я думала…

- Все хорошо, - перебиваю.

 

 

Глава 50

 

Ксения.

Вцепившись в него клещом, вжимаюсь в крепкое тело. Чувствую, как его мышцы вибрируют, он еле стоит на ногах, но продолжает гладить меня по волосам и прижимать к себе.

- Егор, - отстраняюсь и заглядываю в перепачканное сажей лицо. - Тебе в больницу надо.

- Не надо. Все в порядке.

Протянув руку, стираю со щеки кусочек присохшей грязи.

Обняв меня за плечи, Егор ведет нас к стоянке, которая тоже оцеплена полицией. Там в компании мужчин в форме и многочисленной охраны, вижу отца. Стоя к нам спиной, нас не замечает.

- Папа, - окликаю, когда подходим совсем близко.

Повернув голову, отец смотрит на меня с неодобрением. Но чтобы он сейчас не сказал, я не уйду.

- Егор, ты как? – отделяется от компании мужчин, и с волнением осматривает лицо Кравцова. – Помощь медицинская нужна?

- Меня осматривал медик, - произносит хрипло, после чего начинает сильно кашлять.

Мои натянутые, как струны нервы звенят напряжением. Сердце, измотанное неизвестностью и новостью о взрыве, продолжает гулко биться в груди. До сих пор не могу поверить, что с Егором все в порядке.

- Что с Волковым? - смотрю в уставшее лицо Кравцова, - он был в здании?

- Его увезли на скорой, - отзывается отец, - Кабанов погиб при взрыве.

Вздохнув с облегчением, утыкаюсь лбом в плечо Егора.

- Взрывчатое вещество подложили свои, - продолжает отец, понижая голос, - разберись с этим.

- Я догадываюсь кто, - голос Егора совсем садится и, он переходит на шепот.

- Езжайте домой, - отец хлопает Кравцова по плечу, - Константин отвезет.

Проходим через оцепление и медленно идем к машине. Костя открывает заднюю дверь, помогает Егору забраться внутрь. Устраиваюсь на заднем сидении рядом с ним. Наблюдаю, как прислонив спину к спинке сидения, морщится от боли, а откинув голову на подголовник, устало прикрывает глаза.

Я очень волнуюсь за него. Мое тело словно налито свинцом, тяжелое и не подвижное от долгого напряжения.

- Егор, - зову тихо.

- Ммм…

- Может в больницу?

Отрицательно качает головой, откидывает правую руку в сторону, приглашая меня прижаться к нему. Заерзав на сидении, придвигаюсь ближе и ныряю под его руку. Прижимаюсь к боку, закрываю глаза.

От него пахнет гарью и пылью. Вся его одежда и кожа покрыты тонким слоем серого пепла, он весь пропитался этими запахами.

До дома едем ужасно долго, вся Москва встала в вечерних пробках. Заехав в поселок, Константин останавливается у развилки двух дорог.

- Куда едем, Егор?

- Ко мне, - отвечает, не открывая глаз.

В груди пожар разгорается, по венам жидкий огонь течет, стоит только подумать о том, что мы вместе едем к нему домой. Дышу, глубоко вздыхая, заставляю легкие работать с двойной силой.

Смотрю на дорогу и чувствую легкий поцелуй на макушке, как прижимает к своему боку крепче.

Господи! Кажется, что это сон и вот-вот проснусь. Что буду стоять одна у оцепленного ленточкой здания и смотреть на валящий из окон дым.

Останавливаемся у ворот дома Егора, они медленно разъезжаются в стороны. Костя проезжается по заснеженной дороге и паркует машину рядом со ступенями.

- Помощь нужна? – интересуется Константин.

- Спасибо. Сам, - Егор жмет руку Косте и выходит из машины.

Как только за моей спиной закрывается дверь, тут же попадаю в крепкие объятия. Поднимаю руки и подушечками пальцев касаюсь небольших ранок на лице. Егор немного морщится и тянется за поцелуем.

Во рту тут же растекается вкус земли, когда наши языки переплетаются в горячей схватке. Поднимаюсь на носочки и тянусь ближе, вжимаюсь, в попытке раствориться в нем.

Тяну с него куртку, он снимает с меня пихору. Вся одежда валится под ноги с шелестом. Продолжая целовать, Егор подталкивает меня в сторону гостиной. Меня трясет от волнения, желания и сомнений, что сейчас все реально.

- Тебе не больно? – спрашиваю, когда вижу, как он морщится, падая на диван.

- Иди ко мне, - хрипит, протягивая руку.

Тянет, усаживая на себя и забирается руками под толстовку, до боли сжимая ноющие полушария через ткань лифчика. Мои бедра простреливает сладкой судорогой, промежность словно огнем опаляет.

Путаясь в рукавах кофт и собственных руках, раздеваемся, сбрасывая одежду на пол. Спустив чашки лифчика вниз, Егор умело ласкает грудь. Выгибаюсь навстречу, говорить не могу, слишком хорошо, просто невыносимо.

Цепляюсь за плечи, когда губы спускаются ниже. Крепкие ладони поддерживают спину, губы засасывают один из сосков.

- Егор… - шепчу задушено.

Одним резким движением он укладывает меня спиной на диван. Снимает с себя джинсы вместе с боксерами, после чего помогает стянуть с меня мои. Накрывает своим горячим телом и направив член, резко толкается до упора.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Пздц, - шепчет в волосы, наращивая темп.

Двигаю бедрами навстречу, желая большего. Его руки мнут, сжимают мягкую плоть, губы целуют лицо, щеки, шею. Сегодня он не нежничает и берет так, как надо ему, не думая обо мне. Но от грубости и животной похоти меня кроет еще сильнее.

Всего через пять минут внизу живота скапливается густая теплая патока, разливаясь по внутренней части бедер и промежности, нагревает мое тело до ста градусов. Сильнейшая судорога пронзает мое тело насквозь, вонзив ногти в кожу его плеч дрожу и кончаю с хриплым стоном на губах.

Впившись зубами в мою шею, Кравцов делает финальные выпады и кончает в меня. Не вынимая члена, падает сверху, придавливая своей тяжестью.

Долго не могу прийти в себя, осознаю реальность только когда слышу шепот рядом с ухом. Не сразу понимаю смысл сказанного, а когда Егор переспрашивает, покрываюсь испариной.

- Выйдешь за меня?..

Господи! Как я мечтала услышать эти слова. Сколько раз мне снилось это по ночам.

- Да, - мотаю головой.

Приподнявшись надо мной на одном локте, Егор смотрит в глаза, так, что сетчатку жечь начинает.

- Не так хотел сделать тебе предложение, - улыбается и убирает прядь волос от моего лица, - но не смог удержаться.

- Я люблю тебя, Егор, - шепчу ему в губы.

- И я тебя люблю, малая.

Еще немного повалявшись, вместе принимаем душ. Я звоню бабушке узнать, как дети и надев белую футболку, предоставленную мне Егором, иду на его поиски.

Со стороны кухни, которую я нахожу не сразу, пахнет ароматным кофе. Стоя в одних серых низко сидящих трико, Егор подносит чашку к губам.

- Тебе тоже сварил, - кивает на стол.

Прохожу в глубь и забираюсь с ногами на мягкий стул.

- Надо Косте позвонить, чтобы приехал за мной.

- Я хочу, чтобы ты здесь осталась, - садится напротив.

- Сегодня?

- Всегда.

Кружу взглядом по его лицу. Он бредит?

- А… мы не торопимся?

- Ты серьезно сейчас? – в голосе слышится насмешка. – Мы пять лет потеряли. И ты считаешь, что мы торопимся?

- Завтра перевезем вещи и мальчишек, – смотрю ему в глаза, которые он слегка сощуривает.

- Сегодня…

 

 

Эпилог

 

Год спустя.

Ксения.

- Мама, где мои боксерские перчатки? – раскрыв спортивную сумку, спрашивает Кирилл.

- Ты в комнате смотрел?

- Смотрел, - разводит руками, - там нет.

Вытираю руки о полотенце и выхожу из кухни.

- А если я найду?

- Я скажу тебе спасибо.

Оббежав меня по дуге, Кирилл уносится в свою комнату.

Заглянув в колыбельку, где спит наша трехмесячная Сонечка и поправив на ней пледик, поднимаюсь за сыном на второй этаж.

В Комнате Кирилла полный кавардак и это при том, что домработница проводит уборку два раза в неделю.

- Что можно найти в таком беспорядке? – строго спрашиваю сына.

- Да все хорошо, мам, - начинает собирать с пола конструктор в специальную коробку, - ты помоги перчатки найти.

Поправив подушку на кровати, расправляю одеяло. Подхожу к комоду, у которого выдвинуто сразу два ящика, пытаюсь задвинуть их назад, но безуспешно. Открыв на максимум верхний, сразу вижу причину – перчатки. Красные кожаные боксерские перчатки лежат поверх, сложенных в аккуратные стопки, трусов.

- Кирилл, - окликаю тут же, - подойди.

- Что, мамочка? – подбегает и смотрит на меня снизу вверх.

- Это что? – вынимаю пропажу.

- Нашлись! Спасибо, мамочка! – верещит на всю комнату.

Выхожу из детской, чтобы проверить, как идут сборы у Ильи, но на пороге врезаюсь в широкую грудь мужа.

- Привет, - с хода ловит меня в объятия, - куда несешься?

- Ни как собрать на тренировку их не могу, - жалуюсь и чувствую горячие губы на виске.

- Я помогу, - шлепнув по попе, отпускает меня, - иди к Сонечке, она кажется, проснулась.

Спускаюсь и иду в гостиную. Подхожу к колыбельке, которая установлена в гостиной для удобства. Сложив пухлые губки бантиком, Сонечка потягивается. Намеренно не беру на руки пока не заплачет.

Дочка родилась сразу через девять месяцев после нашего переезда к Егору. Пышной свадьбы с белым платьем и гостями тоже не было. После росписи собрались в ресторане только самые близкие родственники. Родители и брат Егора Денис с семьей тоже прилетали из Владивостока, после чего гостили еще две недели.

Все же, взяв дочку на руки, выхожу в коридор, по которому с сумками на перевес несутся близнецы. Егор отдал их в секцию бокса полгода назад. Мальчишки так втянулись, что визжат от радости, когда слышат, что нужно собираться на тренировку.

- Сможешь Сонечку с мамой оставить? – спрашивает муж, проходя мимо, - хочу кое-что тебе показать.

- Смогу. Во сколько нужно быть готовой?

- Детей после трени привезу и поедем.

Провожаю шумную компанию и вместе с Сонечкой иду на кухню приготовить ей смесь. Укладываю ее в люльку и пока греется вода, звоню маме.

- Да, - отзывается тут же.

- Как дела? – начинаю из далека.

- Хорошо. Как дети?

- Сможешь остаться с ними сегодня?

- Конечно. Только привозите их к нам, - слышу шум воды в кране. - Бабушка Лида очень соскучилась.

- Договорились, - прощаюсь и отключаю вызов.

Собрав Сонечку к назначенному времени, выношу на крыльцо, где ее принимает Егор. Забегаю в дом, чтобы собраться самой. Наспех расчесываю волосы и надеваю теплый брючный костюм.

- Куда мы едем? – поворачиваюсь в пол-оборота, когда машина отъезжает от дома родителей.

- Сейчас все увидишь.

Через час езды, подъезжаем к двухэтажному кирпичному зданию, не далеко от центра города. Панорамные окна, протянувшиеся вдоль всего фасада, открывают просторный вид. Ступени из белого камня, поддерживаемые массивными гранитными столбами, создают атмосферу прошлого.

- Что это?..

- Идем, - открывает дверь и выходит на улицу.

Остановившись перед высокими ступенями, замираю. Поднимаю голову, очень красиво.

- Нравится? – обхватывает мои холодные пальцы, своей горячей рукой.

- Да.

Держась за руки, как школьники поднимаемся по белоснежным ступеням. Егор достает связку ключей из кармана пальто и отпирает замок.

- Проходи, - распахивает передо мной дверь.

- Боже, - произношу, замерев на месте.

Холл просто поражает своей величественностью и простором. Высокие потолки украшены лепниной, изображающей сцены балетов. Пол выложен мраморными плитами, отражающими мерцание света сквозь огромные окна. Вдоль стен расположены зеркала, создавая трехмерное пространство.

- Егор…

- Нравится? – повторяет вопрос.

- Очень, - делаю несколько шагов вглубь помещения.

- Здесь когда-то была балетная школа, - начинает, считывая мою реакцию, - теперь она твоя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От переполнивших меня эмоций и простора окружающей меня комнаты начинает кружиться голова. Задержав дыхание, продолжаю крутить головой по сторонам.

- В смысле моя?..

- Я хочу, чтобы ты ушла из следственного комитета, - встает передо мной и давит взглядом.

- Я же в декрете…

- Ты прекрасно поняла, о чем я.

Он несколько раз заводил разговор о том, что не хочет, чтобы я работала на следствии и общалась с преступниками. Но так, как нахожусь в декрете, я не воспринимала его слова всерьез, ведь до выхода на работу еще очень далеко. Но то, что он предлагает сейчас, в корне меняет дело.

- Помнится когда-то ты занималась танцами и мечтала о своей школе, - берет за руку и ведет к двустворчатой двери в центре холла.

- Мечтала, - с трудом передвигаю ватными ногами.

- Что изменилось?

- Столько времени прошло…

- Можешь пока быть просто руководителем, - останавливает меня и обхватывает ладонями плечи, вынуждая смотреть ему в глаза.

Кружу взглядом по его лицу и не могу понять, он серьезно сейчас?

- А когда Сонечка подрастет, - продолжает, - будешь преподавать сама.

Отстранившись от мужа, делаю шаг в направлении деревянной двери и открываю ее. Сердце за мгновение разбухает в груди, наполняя всю меня волной огненных эмоций.

Стоя на пороге танцевального класса, прижимаю дрожащие ладони к груди.

Я же всю жизнь об этом мечтала!

- Я согласна уйти со следствия, - разворачиваюсь и обвиваю руками шею мужа. – Спасибо, что исполнил мою мечту!

Все мои мечты!

Конец.

 

 

От автора

 

Дорогие мои читатели. Благодарю вас, что прошли со мной и моими героями этот долгий путь от ненависти до любви. Спасибо всем, кто ставит звездочки, они очень важны, особенно для начинающего автора.

Всем кому интересно мое творчество я приглашаю в мое сообщество в ВК Книги о любви//Ева Ецкая.

Следующая моя новинка выйдет 1 декабря на другой площадке и будет называться "Исправь меня".

- Привет. Как ты? – подходит к кровати, ставит на тумбочку бумажный пакет.

- Жить буду, - гашу экран и откладываю телефон.

Прохожусь взглядом по стройной фигуре, оценивая про себя ее шикарные изгибы.

- Я фрукты принесла…

- Спасибо.

Не успевает девчонка выложить из пакета содержимое, в палату снова стучат. На пороге, с довольными рожами, появляются Макс и Игорь. Прямо день открытых дверей.

- Здравствуйте, Мария Николаевна, - приветствуют училку дружным хором.

Та, немного смущаясь, тоже с ними здоровается.

- Ну ладно, мальчики, я пойду, - поправив на плечах халатик, спешно направляется к выходу. – Выздоравливай, Глеб, - бросает мне и выходит.

- А она ничего. Я бы с ней замутил, - лениво тянет Игорь, уставившись в закрытую дверь.

- Не в моем вкусе, - отчего-то завожусь.

- Спорим, будет моя через месяц, - Игорь седлает больничный стул.

Его слова, как удар под дых. Внутри за секунду зарождается торнадо. Сердце разгоняется, пальцы машинально сжимаются в кулаки.

- Через две недели моя будет, - выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец

Оцените рассказ «Телохранитель. Вернуть его...»

📥 скачать как: txt  fb2  epub    или    распечатать
Оставляйте комментарии - мы платим за них!

Комментариев пока нет - добавьте первый!

Добавить новый комментарий


Наш ИИ советует

Вам необходимо авторизоваться, чтобы наш ИИ начал советовать подходящие произведения, которые обязательно вам понравятся.

Читайте также
  • 📅 19.08.2025
  • 📝 412.7k
  • 👁️ 14
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Stacy Green

Глава 1. Аглая.


- С вас две тысячи сто пятьдесят шесть рублей, - говорю монотонно, не поднимая глаз с монитора. Виски сдавливает от усталости, пока я отсчитываю минуты до конца этой бешеной смены. - Чек нужен?
- Ох, вроде ничего не взяла, а такая сумма вышла, - растерянно бормочет старушка по друг...

читать целиком
  • 📅 13.10.2026
  • 📝 545.2k
  • 👁️ 70
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Каролина Куликова

1


– А что, так можно было? Взять и просто заменить твоего жениха за три дня до венчания? – бойкий, удивленный голос моей подружки невесты Ланы звучит непривычно глухо в вертолетных наушниках.
Тяжелый, монотонный гул мощных лопастей за стеклом кабины глушит все внешние звуки, пока мы летим высоко н...

читать целиком
  • 📅 12.11.2025
  • 📝 311.5k
  • 👁️ 9
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Виктория Альмонд, Мия Руссо

Глава 1. Опасный ужин


– Уберите руки! – шиплю я сквозь стиснутые зубы. Внутри всё кипит от ярости и страха.
Татуированный нахал пытается засунуть руку мне под юбку.
Его хватка становится всё настойчивее, а ухмылка– более отвратительной.
Меня трясет от страха и злости, ладони холодеют.
Знала бы я е...

читать целиком
  • 📅 09.12.2025
  • 📝 460.5k
  • 👁️ 16
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Аллен Дэви

ДИСКЛЕЙМЕР


Привет, книголюбы!
Вот вы снова здесь и готовы окунуться в новую историю из цикла «Закаленные льдом». Пусть Макар и не хоккеист, но он занимает важную роль в домашних играх «Ястребов».
Как? Вы узнаете, когда прочитаете!
Что я вам скажу?
Те, кто подписан на мой тг-канал, уже знают, что и...

читать целиком
  • 📅 02.06.2025
  • 📝 508.1k
  • 👁️ 27
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Бибис Битер

Пролог


Здесь нет места любви и нежности, есть только свирепая ненависть и ярость.
Райан Тайлер. Это имя так идеально подходит ему. Имя убийцы. Смертоносец. Мой палач. Ему плевать на желания других, собственные превыше всего. Он привык получать все беспрекословно. Его ничем не запугаешь. Он сам ког...

читать целиком