Присмотр

Глава 1

Марк.

Лада. Она меня младше. Намного. Вчерашняя девочка. Завтрашняя женщина. Только-только входит в сок. Сейчас как раз самый переход.

Что такое девятнадцать лет? Даже смешно думать, не то, что произносить. Чистый лист. Никем нетронутый. Можно брать.

Только мы несовместимы по всем показателям. Я ей никогда не нравился, а она для меня всегда была чем-то малопонятным и запретным. Во время наших периодических встреч её лицо превращалось в маску, эмоции бетонировались. Стоило только мне оказаться поблизости, и между нами вырастала стена. Ещё ребёнком она при виде меня хмурила брови и резко замолкала. Для её отца я был «решалой». Для неё - тенью в углу, человеком, которого зовут, когда папа нервничает и отправляет их с мамой в неожиданный отпуск.

Её убеждали, что я друг семьи, полностью безобиден и мне можно доверять. Но она так и не признала это. Отец со временем махнул рукой, а я настаивать не стал. Контакты с детьми меня не интересовали, я приходил по работе, по долгу и по дружбе. И всё же, все эти годы внутри сидел вопрос: что её так отторгало во мне? На территорию её отца приходили мордовороты и похуже меня. И на рожу безобразнее, и по делам страшнее. По каким причинам именно моя персона вызывала такую неприязнь? Да, я никогда не улыбался, на людей смотрел словно в прицел, готовый выстрелить.

Казалось бы, нахрена вообще мне знать, что там думает обо мне малолетка, пусть и дочь друга. Но крючок оказался цепкий, глубоко вошёл.

С тех пор девчонка и привлекла моё внимание. Нет-нет, да и поглядывал с интересом. Наблюдал за ней, как биолог за редким экземпляром под микроскопом. Не скажу, что Лада прям исключительная во всех смыслах, но неординарность крепла с каждым годом. Очень необычная. Вызывает любопытство. Что для меня редкость.

Что она из себя вообще представляет? Какие плюсы, какие минусы? То, что она хорошенькая на внешность, было очевидно ещё в её детстве. Всё предвещало её будущую привлекательность. Окружающие млели, ахали, охали. Полный набор. С такой внешней неотразимостью и природной харизмой можно даже не напрягаться. Мир уже у твоих ног. Единственный, кто не сыпал комплименты - был я.

И всё же ей было мало. Она с пелёнок смотрела на всё с широко открытыми глазами. Сначала был просто интерес, потом это переросло в жажду впитать всё, что сможет. Есть в ней эта дерзость - мечтать по-крупному, без отказов и разочарований. Наивностью можно просто захлебнуться.

Но ей простительно. Это лишь результат воспитания. С малых лет ей вбивали в голову, что она получит всё, стоит только попросить. Папа всё сделает. Папа решит. Папа велик и могуч.

Даже удивительно, как при таком раскладе девочка выросла неизбалованной. Что-что, а циничным расчётом даже близко не пахнет. Только влечение к жизни, страстям и приключениям.

Должно быть, тяжело, когда хочется на волю, а тебя не выпускают из золотой клетки. Сиди здесь, принесут всё на подносе.

Смотрел я на всё это и гадал, каким человеком она будет? Богатой дурочкой или всё же в черепушке имеется разум?

Со временем стало понятно - Лада далеко не дура. Полушария исправно работают. Не только внешкой берёт. Начитана, наслушана, насмотрена.

Выросла сообразительной, даже очень, но недостаточно, чтобы отправиться в одиночное плавание. Опыт нулевой. Зато в достатке изнежена, залюблена, не знает жестокости, не представляет, какой может быть жизнь в реальности. Не встречала несправедливости, папа закрывал спиной все ужасы, что могли проникнуть извне. Чрезмерная опека и излишняя мягкость - вот, что видела девочка.

Так бы продолжалось и дальше. Если бы не одно но - её отца убили, а его последние слова были: “Присмотри за ней.”

Я не стал бы приближаться без причины. Но наступил крайний случай. Придётся выйти из тени.

Её отца, Виктора, убрали. Слишком высоко потянулся, слишком много увидел, влез в дела, которые не заканчиваются просто «несчастным случаем». Теперь очередь за ней. Потому что Виктор спрятал то, за что убивают не раздумывая. И ключ к этому - у неё. Она об этом даже не подозревает. Он думал, что успеет вывести семью. Не успел.

Теперь она - мишень. Наследница. Ключ к деньгам, которые её отец спрятал. А я - единственный, кто знает правила этой игры.

***

Лада выстроила свою жизнь как идеальный чертёж: прямые линии, чёткие границы, никаких лишних и вызывающих деталей. Таков был закон отца. Хотеть можно всё, но не до безрассудства. Безопасность превыше всего. Дом - это огромнейшее пространство с множеством ограничений. Внушение границ привело к сознательной изоляции. Чрезмерный контроль в итоге заставил замкнуться в себе. Что толку мечтать идти самой, если тебя всё равно держат за руку. Все уроки Виктора, по сути, инструкция по выживанию в непредсказуемой среде. Как хамелеон - маскироваться под любую реальность, но достигать желаемого. Менять окраску, в зависимости от того, что нужно - чтобы поймать добычу или чтобы тебя саму не слопали. Только вот, есть одна проблема. Постоянно меняя маски, можно забыть, как выглядит собственное лицо.

Сегодня Лада хотела быть максимально незаметной. Тугой хвост на затылке, ноль косметики и объёмный свитер, скрывающий фигуру. Как у подростка. Но самое главное - взгляд, устремлённый всегда чуть ниже уровня глаз собеседника. Идеальный щит. Никто не смотрел на серую обложку дважды. Настроение - больше стерильности, больше отчуждения.

Спустившись после университета в подвальную кофейню, где готовили самый вкусный двойной эспрессо, Лада вернулась к чертежу, недоделанному на паре. Время немного замедлилось. Ей нравилось погружаться в свои мысли и аккуратно выполнять задуманную работу. Оплошности никто не любит. Она - не исключение.

Внезапно Лада почувствовала спиной чужое присутствие. Жар. Словно кто-то включил обогреватель прямо за её столиком. Она попыталась углубиться в чертежи, делая вид, что поглощена работой, но карандаш в её пальцах предательски дрогнул. Тихо выдохнув, она потянулась за линейкой, но тут же мгновенно замерла. На край её чертежа, поверх идеально выверенной линии, легла чужая рука. Длинные, сильные пальцы с коротко стриженными ногтями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ты неправильно чертишь линию тени. - раздался над головой мужской голос. От лёгкой хрипотцы по её позвоночнику прошла вибрация. - Здесь должен быть излом. Реальность не состоит только из прямых углов.

Неспешно подняв глаза, Лада увидела до боли знакомого человека.

Марк Савельев.

Он был опасным. Это чувствовалось во всём, что было с ним связано. Тёмные волосы, жёсткие черты лица и глаза цвета мокрого асфальта. Взгляд, лишённый даже намёка на приветливость. Тот, что не просил позволения, а просто взламывал замки.

Лада не произнесла ни слова. Лишь создала на лице маску, чтобы спрятать истинные чувства. Тогда Марк положил свою ладонь поверх её, накрывая её тонкие пальцы своей горячей кожей. Это не было прикосновением. Это было вторжением. Мужчина осознано вторгался в её личное пространство, игнорируя законы физики и социальные нормы. Воздух стал густым, как смола.

Лада замерла, сердце колотилось где-то в горле. Она попыталась отдёрнуть руку, но это была ошибка. Мужские пальцы сильнее положенного сжали её кожу, давая понять, что так поступать не надо. Глаза Марка ещё больше держали её, гипнотизировали. В них была тяжёлая, пугающая сосредоточенность хищника, изучающего жертву.

Их встречи никогда не были случайностью. Он находил её везде, если это было нужно. Бежать бесполезно.

- Марк? Что ты здесь делаешь?

- Твой отец оставил инструкции. - его голос прозвучал ровно, без эмоций. - Я теперь твой куратор.

- Куратор? - фыркнула девушка, пытаясь сохранить остатки гордости. - Мне не нужен надзиратель. Я справлюсь сама.

Тогда мужчина приблизился, значительно сокращая дистанцию:

- Ты не справишься. - сказал он тихо. - За тобой уже следят. - взяв её под локоть.

- Кто?

- В машину. - потащил к выходу, не дав даже собрать вещи.

- Зачем? Я никуда не пойду! У меня лекция. У меня... - начала возмущаться Лада, оглядываясь на столик со своей учебной работой.

- Твоего отца больше нет. - прогремело возле уха.

Полнейшее лишение кислорода. Секунды оборвались и тишина стала плотной, как вода. Сознание сжалось в одну ледяную точку, где существовал только этот приговор.

- Возьми себя в руки и садись в машину.

Лада даже и не заметила как они вышли на улицу. Марк подтолкнул её к чёрному внедорожнику, дверь открылась сама.

- Я... Я не хочу... - прошептала в отчаянии девушка. Сопротивление было жалким.

- Мне плевать. Я дал твоему отцу слово. А долги я плачу всегда.

- Что с папой? - тихий шёпот.

- Садись. - повторил мужчина.

Лада подчинилась. Не потому, что доверяла, а потому, что не держали ноги. Ещё немного и она упадёт как бетонная плита.

- Кто... кто это сделал? - прошептала она, закрывая глаза и прислушиваясь к заведённому двигателю.

- Неважно. Важно, что ты следующая.

В салоне пахло кожей и холодом. Странное сочетание.

- Куда мы едем? - почти беззвучно.

- В безопасное место. Мой дом за городом. Там автономное питание, охрана и глухие стены.

- Я не хочу к тебе. - девушка вжалась в кресло. - Ты пугаешь меня. Всё это... - взглянула на свои дрожащие пальцы.

- Бойся лучше тех, кто придёт за тобой. - Марк бросил на неё короткий взгляд через зеркало заднего вида. - Они не будут молчать. Они будут делать больно.

Ещё немного и она задохнётся от страха.

- Что тебе от меня нужно? - спросила, когда они выехали на трассу.

- Чтобы ты была жива.

- Это всё?

- Это всё. - подтвердил Савельев, мысленно обещая себе не отходить от плана.

Он привезёт её в свой дом. Запрёт на замок. И будет ждать, пока охотники выйдут на след. А потом он будет убивать. Медленно и методично. Потому что Виктор был его другом. И его последняя воля - закон.

Лада теперь его ответственность. И его самая большая ошибка.

Глава 2

Дом Марка напоминал бункер, замаскированный под современный минимализм. Толстые стёкла, за которыми бушевала ночная метель, не пропускали звуки извне. Здесь пахло озоном, дорогим мужским парфюмом и одиночеством.

Лада стояла посреди огромной гостиной, обхватив себя руками и не зная в какую сторону двигаться. Свитер больше не грел, её трясло от адреналинового отката и ледяного воздуха, который, казалось, излучал сам хозяин дома.

- Ванная там. - Марк кивнул в сторону коридора, даже не повернув головы. Он стоял у панели управления, набирая коды на сенсорном экране. - Чистые полотенца в шкафу. Ужин на кухне, если голодна. Я оставил инструкции для охраны.

Он говорил рублеными фразами. Никаких лишних слов. Словно механизм, выполняющий протокол.

- Я не хочу есть. - женский голос прозвучал сипло. - Марк, я не понимаю... Кто эти люди? Что папа украл? Он был честным человеком!

Марк медленно повернулся. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня. Тяжёлый взгляд прошёлся по ней, задержавшись на её дрожащих пальцах.

- Твой отец был идеалистом, Лада. Он создал систему защиты данных, которую купили оборонные ведомства трёх стран. А потом он нашёл «бэкдор». Уязвимость. Он узнал, что через его серверы сливают информацию, за которую развяжут войну и попытался это перекрыть.

- И его за это убили...

- Его убрали тихо. Но данные он успел спрятать.

Марк подошёл к ней как бесшумный хищник. Несмотря на его габариты и мрачность, она не чувствовала угрозы насилия. Он для неё полное противоречие. Нарушает покой и границы, но придаёт ощущение безопасности. Мужчина встал так близко, что можно было ощутить жар его тела. Он нависал, вторгаясь в её личное пространство, но это вторжение сейчас казалось единственным щитом. Больше страшило то, что крадётся по пятам снаружи.

- Где флешка? - спросил Марк тихо.

- У меня её нет! - Лада вскинула голову, встречаясь с его глазами. - Клянусь. Папа никогда бы...

- Он оставил тебе сообщение. - перебил Савельев. - В деньгах на счету. Код доступа - дата твоего рождения. Проверь телефон.

Лада судорожно полезла в сумку. Руки не слушались. Она разблокировала экран и обнаружила входящее сообщение от банка. Сумма, от которой зарябило в глазах, и приписка: «Код: 1906».

Её день рождения. Девятнадцатое июня.

- Он оставил тебе сорок миллионов евро, Лада. - голос Марка стал ещё тише, почти интимным. - И ключ от сейфа в швейцарском банке. Но чтобы открыть его, нужен биометрический сканер, который вшит в корпус твоего телефона. А чтобы телефон не взломали, ты должна быть рядом со мной.

Она смотрела на цифры, потом на него. Что он сейчас сказал?

- Я... я богатая?

- Ты - мишень. - жёстко отрезал он. - С этого момента твоего счёта не существует. Я перевёл всё в офшоры, к которым нет доступа извне. Твоя карта заблокирована. Твой телефон сейчас станет «кирпичом» для всех, кроме меня.

Он протянул руку.

- Дай.

- Что?

- Телефон.

Она вложила аппарат в его ладонь. Их пальцы соприкоснулись и по её руке прошёл ощутимый разряд. Когда его большой палец случайно мазнул по костяшкам её руки, она почувствовала, как внизу живота разливается странный, обжигающий жар. Это было неправильно и пугающе.

Марк, казалось, ничего не заметил. Или сделал вид. Он вставил её телефон в какой-то прибор на столе. Экран мигнул зелёным.

- Готово. Теперь ты вне сети. Для внешнего мира ты мертва.

- Как это?? Ты не можешь решать за меня! - в ней проснулся протест. Та самая дерзость, о которой он много думал. - Я не твоя собственность!

Марк выпрямился. Он подошёл к огромному панорамному окну и его силуэт чётко проявился на фоне снега.

- Ты права. Ты не моя собственность. Ты всего лишь моя работа. Мой долг твоему отцу. Не больше. Лишнее не приветствую.

Он развернулся и в два шага преодолел расстояние между ними. Лада инстинктивно отступила, пока не упёрлась спиной в стену.

Снова нарушение её границ. Его ладони опустились на стену по обе стороны от её головы, заключая девушку в клетку из собственных рук. Она задрала голову, чтобы видеть его лицо и инстинктивно съёжилась. Он был слишком близко. Слишком высокий. Слишком мужской. И слишком напирающий.

- Посмотри на меня. - приказал он.

Она сглотнула.

- Что?

- Я сказал, посмотри на меня. - его голос стал ниже, в нём появились вибрирующие нотки, от которых её тотчас же колени ослабли. - Я тебе не друг, Лада. Я не буду гладить тебя по голове и говорить, что всё будет хорошо. Будет больно. Будет страшно. Я буду принимать решения, которые тебе не понравятся. Я буду запирать тебя. Я буду решать, с кем ты говоришь и куда ходишь. Так что, выключи блондинку, тебе не идёт.

Он наклонился ещё ниже и их дыхание смешалось.

- Но я гарантирую, что ты встретишь своё двадцатилетие. Если ты будешь делать ровно то, что я говорю. Никаких истерик. Никаких «я сама». Твоя самостоятельность осталась в той жизни, где твой отец был жив. Поняла?

Она смотрела в его глаза, анализируя видимую бездну. Холодная, тёмная, но... вроде бы надёжная. Есть другой выбор?

- Я поняла. - кивнула в ответ.

Марк несколько секунд не двигался, изучая её реакцию. Затем он медленно отстранился, разрывая эту пугающую близость, и Лада выдохнула, только сейчас поняв, что всё это время не дышала.

- Ванная там. - повторил он, возвращаясь к своему обычному отстранённому тону. - Спать будешь в гостевой комнате. Она смежная с моей. Дверь будет открыта.

- Это ещё зачем? - вырвалось у неё.

- Затем, что если кто-то прорвётся через периметр, я узнаю об этом по твоему дыханию. - бросил он через плечо. - А теперь иди. Я не люблю, когда под ногами путаются.

Лада быстро кивнула и почти бегом бросилась в коридор, скрываясь в ванной. Прислонившись к холодной плитке, она закрыла лицо руками.

Что за странные реакции выдаёт её тело? Где её собранность? Где обдуманность решений?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Почему, когда он прижимал её к стене, ей хотелось не оттолкнуть его, а вцепиться в его куртку и притянуть к себе?

Она включила воду, заглушая звук собственных мыслей. Игра становилась всё опаснее. И самым опасным игроком в ней был молчаливый мужчина, который теперь держал её жизнь в своих руках.

Глава 3

Вода в душе давно остыла, но Лада никак не могла заставить себя выключить кран. Звук бегущей воды создавал иллюзию приватности. Иллюзию того, что она всё ещё контролирует свою жизнь. И нет никакой слежки, ей всё показалось. Богатая фантазия, просто-напросто пересмотрела шпионских сериалов на ночь. И всё как обычно: никто за ней не охотится, папа целыми днями на работе, мама, после развода с ним, путешествует по миру и не интересуется жизнью дочери, а Марк... приходит изредка и никаких посягательств в её сторону не делает.

Это должно быть так и никак иначе.

Когда Лада вышла из ванной, завёрнутая в огромное белое полотенце, гостиная была пуста. Марк исчез. Тишина дома давила на барабанные перепонки. Всё было чужое и против неё.

Она прошла по широкому коридору. Дверь в конце была приоткрыта ровно на ту щель, о которой он говорил. Изнутри лился тусклый свет и доносился едва уловимый звук - ритмичное постукивание пальцев по клавиатуре.

Лада замерла в дверном проёме, не желая быть обнаруженной.

Савельев сидел за массивным дубовым столом в белой обтягивающей футболке. Свет настольной лампы очерчивал рельеф его спины, широкие плечи и шрам - тонкий, белый, уродливый, пересекающий левую часть затылка. Мгхм, как она раньше его никогда не замечала? При такой богатой шевелюре на голове, этот изъян виднелся довольно отчётливо.

Марк вообще бывает расслабленным? Отдыхает когда-нибудь? Он сидел как статуя, вообще не издавал звуков, кроме этого методичного стука. Выглядел абсолютно в своей стихии. Опасный, с тяжёлым взглядом, сосредоточенный на экране.

Лада, посчитав, что насмотрелась, кашлянула, чтобы обозначить своё присутствие.

Марк не вздрогнул. Его пальцы лишь на секунду замерли над клавиатурой, прежде чем он закончил ввод команды. Только потом он поднял голову.

- Вода вырубилась. - констатировал он, окинув её фигуру быстрым, оценивающим взглядом. В его глазах не было вожделения, только холодный анализ. - Ты замёрзнешь.

- Моя одежда...

- В шкафу. - он кивнул на встроенный гардероб. - Виктор присылал мне твои мерки в прошлом году. Я заказал всё необходимое. Размер должен подойти.

Лада почувствовала, как краска заливает шею. Он знал её размеры. Он покупал ей вещи, пока она жила своей спокойной жизнью и думала, что он просто «друг семьи».

- Я могу завтра съездить за своими вещами?

- Нет. - он снова опустил взгляд на монитор. - Твоя квартира сейчас место преступления. Там работают люди, которые ищут флешку. Если ты появишься там, тебя убьют до приезда полиции.

- Но там все мои вещи... мои фотографии... мои другие дела...

- Всё, что важно, - это твоя жизнь. - отрезал он. - Остальное мусор. Ложись спать, Лада. Завтра тяжёлый день.

Он дал понять, что аудиенция окончена. Но Лада не уходила. Она смотрела на его профиль и не отводила взгляда.

- Марк.

Он медленно повернул голову.

- Почему ты это делаешь? - её голос дрогнул. - Для тебя это ведь огромный риск. Отец... он платил тебе, но не так много, чтобы умирать за его дочь.

Марк долго молчал. Его тяжёлый взгляд прошёлся по её лицу, по мокрым волосам, по полотенцу, которое едва прикрывало колени.

- Твой отец вытащил меня из-под статьи. - наконец произнёс он, явно что-то не договаривая. - Дал работу, когда меня не взял бы даже скотобойный цех. Он был моим командиром. Я не оставляю своих на поле боя. Даже мёртвых.

- Это долг. А ты? Что хочешь ты?

Мужчина усмехнулся. Криво, одним уголком губ. Это была первая эмоция на его лице за вечер, и на контрасте она выглядела пугающе.

- Я хочу закончить этот контракт и исчезнуть.

- Врёшь. - выпалила Лада, удивляясь собственной смелости.

Марк медленно поднялся из-за стола. Он был огромен. Шаг к ней был резким.

- Ты всегда была правильной девочкой. - неожиданно перешёл на шёпот. - Послушной. Закрытой. Неужели так сложно выйти из этого образа? Я же не чужой.

- Но и не близкий. Я просто... терпела тебя. - честно ответила она, не отводя глаз. - Ты пугал меня. Ты до сих пор меня пугаешь.

- И всё же ты пришла сюда. - он подошёл вплотную, нависая всем телом. - Встала в дверях.

- Я не хочу спать в гостевой. - она сделала крошечный шаг назад, пока не упёрлась бедром в край стола. Пути к отступлению были отрезаны. — Там пусто. И... твои люди за стеной. Я слышу их.

Марк наклонил голову. Его лицо оказалось в тени, только глаза опасно блестели.

- Тебе страшно одной?

- Мне страшно, когда я не понимаю, что происходит. - она обхватила себя руками, пытаясь защититься от его мрачной энергии. - А в той комнате... там твоя половина. Там знакомый запах... Мне будет спокойнее.

Он молчал так долго, что Лада решила, что перегнула палку. Сейчас он выставит её за дверь. Но Марк вдруг протянул руку и взял с полки стопку чистой одежды. Мягкую футболку и спортивные штаны.

- Держи. - он вложил вещи в её руки. - Это сухое.

- Спасибо.

- Иди за мной.

Он развернулся и пошёл по коридору. Лада семенила следом, стараясь не смотреть на его широкую спину. Он привел её в огромную спальню. Минимум мебели, огромная кровать из тёмного дерева, стеклянная стена, за которой бесновалась метель.

- Ванная там. - он кивнул на вторую дверь. - Я буду в кабинете. Если что-то понадобится, просто позови. Система слышит каждое слово в этом доме.

- Ты не останешься? - вопрос вырвался сам собой.

Марк остановился в дверях и обернулся. Его силуэт чернел на фоне светлого коридора.

- Я буду за дверью, Лада. Между тобой и внешним миром. Спи.

Он вышел, плотно прикрыв за собой тяжёлую дубовую дверь. Щёлкнул замок.

Лада осталась одна в его спальне. Она подошла к окну. Дотронулась до ледяного стекла. Оно освежало. То, что нужно.

Быть серой мышью, прячущейся в логове хищника, начинало утомлять. Но почему-то в стенах этого бункера она чувствовала себя в большей безопасности, чем в своей уютной квартире. Сто процентов, что тот покой, которого она добивалась в своём доме, уже был беспощадно уничтожен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лада с мысленной благодарностью переоделась в футболку Марка, которая пахла им, и протяжно выдохнула. Вещи были слишком большими, но уютными. Она забралась под тяжёлое пуховое одеяло и свернулась калачиком, надеясь, что отключится от навалившихся проблем. Но сон не шёл. Она слушала тишину дома, прерываемую лишь гулом ветра. И где-то там, за стеной, дышал он. Человек, нарушивший порядок её мира. Человек, который теперь был её единственной защитой и проводником в будущее. Человек, которому доверял отец, а значит, и ей стоит это сделать.

Глава 4

Лада проснулась от запаха кофе и тишины.

В её прошлой жизни утро начиналось с писка будильника и панической проверки уведомлений. Здесь же царил вакуум. Она лежала в огромной кровати Марка, всё ещё ощущая на коже запах его парфюма от футболки, которая была ей велика на три размера.

События вчерашнего дня казались дурным сном, пока она не посмотрела на окно. Стекло было пуленепробиваемым. На раме не было ручки с внутренней стороны.

Она не в гостях. Она в изоляции.

Лада встала и прошлёпала босыми ногами в ванную комнату, смежную со спальней. Здесь всё было мужским: тяжёлые махровые полотенца, навороченная бритва для лица, гель для душа с запахом сандала, слишком много тёмных тонов. Холод и безликость. Никаких следов другой женщины. Никакой мягкости и света. Никакого фонового шума. Ни безделушки, ни статуэтки, ни рамки с фотографией. И что интересно, это сюда и не вписалось бы. Марк жил один, и, судя по некому аскетизму, работа заменяла ему всё.

Когда она вышла, одетая в его одежду, запах кофе стал сильнее. Он привёл её на просторную кухню, где за массивным островом сидел Марк. Он был одет в свежую рубашку, а волосы всё ещё влажные после душа. Он печатал что-то в планшете, не поднимая глаз.

- Доброе утро. - произнесла Лада, просто чтобы нарушить эту звенящую тишину.

- Уже полдень. - он наконец оторвался от экрана. Его тяжёлый взгляд прошёлся по её фигуре. - Я заказал еду. Ты ешь яйца?

- Да.

- Омлет будет через десять минут.

Он говорил так, будто они женаты десять лет, и это их рутина. Но Лада видела напряжение в его плечах. Он не расслаблялся ни на секунду.

- Что происходит снаружи? - она села на высокий барный стул, стараясь сохранять дистанцию.

- Снаружи ищут труп девушки, похожей на тебя. - спокойно ответил он, делая глоток эспрессо. - Мои люди пустили слух, что ты сбежала с любовником в Турцию. Твоя мать в истерике, отец рвёт связи. Идеальное прикрытие.

- Ты разрушил мою жизнь. - прошептала Лада.

- Я спас то, что от неё осталось. - он положил планшет. - Ешь. Нам нужно поговорить о флешке.

Завтрак прошёл в гробовом молчании. Омлет был идеальным, тосты хрустящими. Марк наблюдал за каждым движением девушки, как ястреб. Он не ел, только пил кофе.

- Виктор спрятал данные на физическом носителе. - начал он, когда она отставила пустую тарелку. - Но он был параноиком. Он разделил ключ. Часть - дата твоего рождения, которую я знаю. Вторая часть - биометрия. Отпечаток пальца или сетчатка.

- Мой телефон...

- Сгорел вместе с твоей квартирой. - отрезал Марк. - Случайный поджог. Пожарные нашли только пепел.

- Тогда как мы...

- У тебя есть дубликат. - Марк смотрел ей прямо в глаза. - Зрачок. Но сканер, который может считать данные с твоей сетчатки и сопоставить их с кодом, находится не здесь.

- А где?

- В Женеве. В банковской ячейке.

Лада почувствовала, как пол уходит из-под ног.

- Мы должны лететь в Швейцарию?

- Мы не полетим. - он покачал головой. - Небо закрыто. Наши лица уже в базах Интерпола. Мы поедем на машине. Через три границы. По документам, которые не светятся ни в одной системе.

Он встал и подошёл к панорамному окну.

- Выезд через час. Собери волосы. Никаких украшений. Макияж - только тон, чтобы скрыть бледность. Ты должна выглядеть как уставшая студентка, которую везут на дачу. Поняла?

- Марк, я не шпионка. Я так не умею...

- Ты - дочь Виктора. - он повернулся к ней, демонстрируя жёсткость в лице. - Ты умеешь притворяться, когда папа просил «вести себя прилично при гостях». Это то же самое, только на кону не семейный ужин, а твоя голова.

Ладу накрыла пугающая эмоциональная потерянность. Она вдруг с абсолютной, леденящей ясностью осознала, что не знает, как ей жить дальше. Нет ни смысла, ни её самой. Только инструкция чужого человека. Игрушка в руках кукловода.

Через час чёрный бронированный седан, ничем не отличающийся от десятков таких же на трассе, выехал за ворота усадьбы.

Лада сидела на заднем сиденье. Марк - на переднем пассажирском. За рулём был молчаливый мужчина по имени Илья, которого Марк представил как «свою правую руку». В тесном пространстве не хватало воздуха, эмоции перекрывали кислород.

Они ехали уже третий час. За окном проносились серые пейзажи.

Лада чувствовала на себе взгляд Марка через зеркало заднего вида. Он смотрел на неё не отрываясь, сканируя каждый вздох.

Было понятно, что её берегут. С системным, холодным умыслом. Как главную улику на месте преступления. Но для кого это всё закончится хорошим? Для неё? Или для него?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5

Илья вёл машину с пугающей монотонностью. Руки на руле в положении «без десяти два», спина прямая, взгляд прикован к дороге. Он не включал музыку, не разговаривал и, кажется, даже не моргал. Седан скользил по трассе, сливаясь с потоком таких же уставших от зимы машин. Обычный вторник. Обычные люди едут по своим обычным делам.

Лада смотрела в окно, но не видела ничего, кроме собственного отражения в тёмном стекле. На ней были простые джинсы, серый свитер и бесформенная куртка, которую Марк молча бросил ей на кровать перед выходом. Её собственные вещи, собранные в панике, уместились в один старый рюкзак. Она чувствовала себя вором, который украл чужую одежду и чужую жизнь.

- Паспорт. - голос Марка прозвучал ровно, но Лада всё равно вздрогнула. Он не поворачивал головы.

- Что? - переспросила она.

- Внутренний паспорт. Он у тебя в кармане куртки?

- Да. - она нащупала плотную книжечку. - А загран?

- Не понадобится. Мы не будем проходить границу по-настоящему.

Марк повернулся к ней вполоборота. В тесном пространстве салона его присутствие ощущалось физически, как давление.

- Слушай меня внимательно. Повторять не буду. С этой секунды мы - семья. Я - твой старший брат, Алексей. Илья - наш дядя. Мы едем в загородный дом, потому что у нашего «отца» случился инфаркт, и нужно решить вопросы с наследством. Документы в бардачке. Выучи легенду, пока не доехали до первого поста.

Он протянул ей тонкую пластиковую папку. Внутри лежали какие-то свидетельства, доверенности. Лада открыла свой паспорт. Фотография была её, но имя - Елена Викторовна Сомова - было аккуратно перечёркнуто, а поверх вклеена новая карточка с именем «Елена Викторовна Воронова». Дешёвая подделка, которая, видимо, работала безотказно на нужных уровнях.

- Почему Воронова? - спросила она, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

- Это девичья фамилия твоей матери. Если кто-то начнёт проверять, ниточка приведёт к ней. Она чиста.

- Ты всё продумал.

- Это моя работа, Лада. Думать за других.

Он снова отвернулся к окну, давая понять, что инструктаж окончен. Лада закрыла паспорт и безмолвно усмехнулась. «Брат». Она посмотрела на его профиль. Резкая линия челюсти, тень щетины, плотно сжатые губы. Самый опасный «брат» во вселенной.

- А если нас остановят? - тихо спросила она.

- Если нас остановят, ты начнёшь плакать и говорить, что мы торопимся к папе. - не меняя тона, ответил Марк. - А Илья покажет им удостоверение, после которого они будут полчаса извиняться за задержку. Так что постарайся не плакать без необходимости. Слёзы портят макияж, а нам нужно выглядеть уставшими, но благопристойными.

Лада невольно сжала кулаки. Его спокойствие выводило из себя. Для него это был вторник. Очередная операция. Очередная пешка, которую нужно передвинуть по доске. То, что этой пешкой была её жизнь, он, кажется, забывал.

- Что на флешке? - вдруг спросила она, нарушая собственное правило - не задавать вопросов.

Марк медленно повернул голову. Его тёмные глаза сузились.

- Твоё наследство. - ответил он после паузы. - И моя свобода.

Впереди показался съезд с трассы. Илья включил поворотник, впервые за три часа в салоне раздался механический щелчок. Они сворачивали на старую региональную дорогу, ведущую в сторону леса.

- Пристегнись. - бросил Марк. - Дальше покрытие хуже. И приведи себя в порядок. Скоро будем «горевать» по папочке.

Лада нащупала ремень безопасности. Металлический язычок холодил пальцы. Она защёлкнула его и посмотрела на Марка. Он уже снова смотрел в свой планшет, но уголки его губ едва заметно дрогнули. Он знал, что она смотрит. И ему это нравилось.

Седан нырнул под сень деревьев, оставляя федеральную трассу и прошлую жизнь Лады далеко позади.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6

Дорога сузилась до одной полосы, а затем и вовсе превратилась в укатанную гравийку. Седан сбавил ход, и теперь Лада чувствовала каждую выбоину. Спина начала ныть от долгого сидения в одной позе. За окном сгустились сумерки, и голые ветки деревьев царапали стёкла, словно просились внутрь.

- Десять минут. - вдруг сказал Илья, не оборачиваясь. Его голос впервые за поездку нарушил тишину, и от этого звука Лада поёжилась. Голос такой же сухой и лишённый всякой человечности, как и у Марка. Человек, способный так контролировать свой голос, уже давно выключил и стёр в себе всё то, что могло дрогнуть. Совесть, жалость, страх - ненужный программный код. Удалено.

Марк убрал планшет в сумку и потянулся. Движение было хищным, плавным, но в нём чувствовалась застарелая усталость.

- Как только войдём в дом. - сказал он, глядя на Ладу через зеркало заднего вида. - Мы не говорим о работе. Мы - убитые горем родственники. Ты плохо спала в машине. Илья - ворчливый дядька, у которого болит поясница, а я старший брат, который решает все проблемы. Никаких телефонов. Связи здесь нет.

- А если я захочу в туалет? - съязвила Лада. Нервы натягивались, как струны.

- В доме есть удобства. - Марк даже не улыбнулся. - И запомни: здесь нет прислуги. Мы всё делаем сами. Это важно.

Машина вынырнула из леса на небольшую поляну. Перед ними возник двухэтажный дом из тёмного бруса. Никакой показной роскоши, ни башенок, ни золотых куполов. Только тяжёлый камень фундамента, дерево и огромное панорамное окно, выходящее на озеро, которое сейчас казалось чёрным провалом.

Илья плавно припарковал седан у гаража. Звук мотора стих, и на Ладу обрушилась тишина леса. Ни лая собак, ни шума соседей. Только ветер в верхушках сосен.

- Выгружаемся. - скомандовал Марк.

Они вошли в дом. Внутри пахло деревом, сухими дровами и чем-то ещё... стерильностью, как в операционной. Лада остановилась в просторном холле. Никакого беспорядка. Ни одной лишней вещи. На стене одна картина в стиле супрематизма. На полу идеально ровная плитка.

- Илья, проверь периметр. - Марк сбросил куртку на кожаный диван. - Лада, за мной.

Он повёл её по лестнице на второй этаж.

- Здесь твоя комната. - открыл дверь. - Соседняя - моя. Двери не запирать. Если что-то понадобится, я рядом.

Комната была такой же строгой и минималистичной, как и всё в этом месте. Огромная кровать, застеленная серым бельём, встроенный шкаф без ручек и стеклянная стена, за которой чернела бездна ночного леса.

- Это больше похоже на номер в отеле для состоятельных социопатов. - не удержалась от подкола Лада.

Марк прислонился к косяку, скрестив руки на груди.

- Это бункер. - спокойно поправил он. - Сюда не доберётся ни один дрон. Стены выдержат прямое попадание из гранатомёта. А стекло, которое ты сейчас видишь, снаружи выглядит как глухая стена. Мы в невидимке.

Лада подошла к стеклу и провела по нему рукой. Холодное. Настоящее. Но снаружи, в темноте, действительно ничего не отражалось. Дом-призрак.

- Ужин через двадцать минут внизу. - сказал Марк. - Форма одежды любая, но без каблуков. Они скрипят по плитке и раздражают Илью. А раздражённый Илья - это лишние трупы, а нам сегодня трупы не нужны.

Он вышел, оставив её одну. Лада стояла посреди комнаты, слушая, как внизу гремит посуда - Илья, видимо, решил взять на себя роль повара. Их ждёт «убийственный» ужин.

Она подошла к зеркалу в ванной. На неё смотрела бледная девушка с огромными глазами. Светлые волосы, некогда сияющие и густые, безжизненно свисали по плечам вниз. Дыхание неровное, взгляд затравленный. Что с ней стало? Внешность отражала её внутренне состояние даже больше, чем ей этого хотелось.

Чужая одежда, чужое имя, чужая легенда. И человек за стенкой, который убил десятки людей, не моргнув глазом, но заказал ей идеальный омлет на завтрак.

Лада умылась ледяной водой. Выдохнула.

«Ты - дочь Виктора. Ты умеешь притворяться».

Хватило бы на это всё сил. Эти шпионские игры и гонки только в кино кажутся увлекательным путешествием. Всё ярко, динамично и захватывающе. На деле тебя преследует липкий страх и невыносимая физическая усталость. Это не элегантный бег в стильном плаще, а свинцовая усталость в ногах после двух суток без сна. Тело предаёт тебя, превращаясь в один сплошной комок ноющей боли.

А ещё, это оглушительное одиночество. Ты всё больше себя ощущаешь строчкой в отчёте. Если ты исчезнешь, операцию перегруппируют, а твоё имя вычеркнут из списка. И самое страшное, ты даже не уверен, ради чего всё это. Ради денег? Ради памяти отца? Ради какого-то долга?

Лада запуталась в ощущениях. В ней одновременно бушевали ответственность за происходящее и полнейшее равнодушие - «А пошло оно всё... я просто хочу жить».

Постояв ещё пару минут наедине со своими мыслями, девушка спустилась вниз.

Стол в столовой был накрыт на троих. Никаких изысков: запечённое мясо, овощи, графин с водой. Илья молча резал стейк. Марк сидел во главе стола, просматривая что-то на экране смартфона, который он достал из специального чехла, блокирующего сигнал.

- Садись. - кивнул он Ладе.

Они ели в тишине. Это не было неловко. Это было естественно для них. Ужин в осаде. Трое в лодке. Жизнь в пузыре.

- Завтра в девять утра мы выезжаем. - нарушил молчание Марк, отложив приборы. - Дорога до Женевы займёт двое суток с учётом пересадок. Границу будем переходить в багажнике. Трясти будет сильно. Если у тебя слабый вестибулярный аппарат, лучше скажи сейчас, я дам таблетки.

- Я выдержу. - Лада положила вилку. - Марк.

- Что.

- Что будет, когда мы достанем флешку?

Он долго смотрел на неё. В его тёмных глазах не было ничего. Ни злости, ни жалости. Пустота.

- Ты получишь свою жизнь обратно. А я - свою.

- А Виктор? - тихо спросила она. - Что на флешке такого, что за это убили моего отца?

Марк медленно промокнул губы салфеткой. Сложил её идеально ровно. Встал из-за стола.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Твой отец не был святым, Лада. Он играл в игры, где ставки выше, чем жизнь. На этой флешке - компромат на людей, которые не просто сажают в тюрьму. Они стирают из реальности. И теперь этот компромат у нас.

Он обошёл стол и остановился прямо за её стулом. Лада замерла, чувствуя его дыхание на своих волосах.

- А теперь иди спать. Завтра будет тяжёлый день. И, Лада...

- Да?

- Не смотри на Илью, когда он ест. Он этого не любит.

Марк вернулся на своё место, оставив её сидеть в оцепенении. Через минуту Илья молча встал, собрал тарелки и ушёл на кухню.

Максимально странные люди.

Лада поднялась в свою комнату. Закрыла дверь. Подошла к стеклянной стене. В лесу ухнула сова. Дом был неприступной крепостью, но, глядя в эту чёрную пустоту, Лада впервые за два дня почувствовала не страх.

Она почувствовала себя приманкой в мышеловке, где сыром была она сама, а пружину держал человек, спящий за стенкой.

Глава 7

Утро началось не с запаха кофе, а с вибрации.

Лада открыла глаза. Комната была залита серым светом. Она не сразу поняла, что именно её разбудило, пока вибрация не повторилась - глухая, низкочастотная, идущая откуда-то снизу, от самого фундамента дома.

Тревога.

Она вскочила с кровати. Мозг, ещё затуманенный сном, мгновенно протрезвел. Лада схватила джинсы со стула, натянула их, даже не застегнув до конца, и выбежала в коридор.

Дверь в комнату Марка была приоткрыта. Он уже был одет в те же тёмные тактические брюки и чёрную водолазку. Мужчина стоял у окна, глядя на лес, и говорил в гарнитуру, едва шевеля губами:

- ...подтверждаю. Три минуты. Илья, готовность.

Увидев Ладу в отражении стекла, плавно кивнул ей.

- Одевайся теплее. Под куртку только хлопок. Никаких синтетики и металла.

Девушка метнулась обратно в комнату. Руки дрожали. Она схватила свитер, рюкзак. Сердце колотилось где-то в горле. Это не было похоже на сборы в отпуск. Это была подготовка к погребению заживо.

Когда она спустилась вниз, Илья уже стоял в холле. На нём не было его обычной рубашки, только плотная чёрная термофутболка. Он держал в руках два мотка армированного скотча и плотное шерстяное одеяло.

- Садись. - он кивнул на пол возле дивана.

- Что?..

- На пол. Ноги к груди. Руки на голову.

Его голос не допускал возражений. Это был не тот Илья, который молча вёл машину. Это был механизм. Лада бесшумно сглотнула и опустилась на ковёр, чувствуя себя преступницей. Илья присел на корточки перед ней. Он действовал быстро, почти нежно, но хватка у него была железной. Он обмотал её лодыжки скотчем, затем запястья. Не туго, чтобы не перекрыть кровоток, но так, что пошевелиться было невозможно.

- Если начнёшь задыхаться, кивни. - проговорил он, натягивая ей на голову капюшон толстовки.

В холле появился Марк. В руках у него был металлический кейс.

- Время? - спросил он Илью.

- Две минуты.

Марк подошёл к Ладе и наклонился. Она смотрела на него снизу вверх, сквозь ткань капюшона и ожидала увидеть в его глазах что угодно - раздражение, холод, расчёт. Но он смотрел на неё так, как смотрят на хрупкую вазу, которую нужно упаковать для перевозки.

- Дыши медленно. - сказал он тихо, чтобы слышала только она. - Это займёт сорок минут. Потом я тебя выпущу.

Он опустился на колени. Его пальцы коснулись её подбородка, заставляя поднять голову. Затем поправил капюшон, чтобы ткань не давила на глаза.

- Прости. - прошептал он на выдохе. - Так надо.

Прежде чем она успела ответить, Илья накинул на неё сверху шерстяное одеяло. Мир исчез. Остался только запах пыли, шерсти и чужой туалетной воды Марка, которой пахло одеяло.

Лада услышала звук открывающихся ворот гаража. Потом шаги. Тяжёлые, уверенные. Трое. Чужие.

- Марк? - голос был незнакомым, хриплым. - Мы по графику.

- Груз в машине. - спокойно ответил Марк. - Документы в папке. Водитель знает маршрут.

- А девчонка? - спросил второй голос. - Она шумная?

- Она спит. - отрезал Марк. - Не будите.

Раздался смешок. Скрип подошв по бетону. Звук передвигаемого пластика, видимо, взяли кейс.

- Удачи на границе. - сказал хриплый.

- К чёрту. - ответил Марк.

Хлопнула дверь гаража. Взревел мотор. Не их седана. Что-то гораздо более мощное. Судя по звуку, это микроавтобус с форсированным двигателем. Он постоял секунду и плавно, без визга шин, выехал.

Тишина.

Лада лежала под одеялом, боясь вдохнуть. Она слышала только, как бешено стучит её собственное сердце. Где-то рядом, в абсолютной тишине дома, тикали настенные часы.

Она почувствовала, как край одеяла приподнимается. Появился свет.

- Дыши. - голос Марка. - Мы одни.

Илья одним движением разрезал скотч на её запястьях и лодыжках. Девушка села, растирая онемевшие руки. Щёки горели, во рту пересохло.

- Что это было? - выдавила она.

- Проверка периметра. - Илья уже сматывал остатки скотча. - Иногда нанимают идиотов. Если бы мы поехали на нашей машине, нас бы взяли через двадцать километров. А сейчас они везут в Женеву пустой кейс и очень злого подставного в багажнике.

Лада перевела взгляд на Савельева. Марк выглядел уставшим. Он снял с крепления в стене огнетушитель, под которым оказался небольшой сейф. Набрал код.

- Наш транспорт. - объяснил он, доставая оттуда два паспорта и ключи с брелоком от другой машины. - Через десять минут выезжаем. Нам оставили подарок.

Он протянул ей паспорт.

- Елена Сергеевна Ковалёва. Ты моя жена. Мы едем хоронить твоего «бывшего» в Ниццу. Сыграешь?

Лада взяла документ. На фото была она, но с другой причёской, волосы собраны в тугой хвост. Имя чужое. Статус - жена.

Она посмотрела на Марка. На костяшке была ссадина, видимо, что-то пошло не так и понадобилось активное действие.

- У меня был плохой муж? - спросила она, поднимаясь с пола.

Марк защёлкнул сейф.

- Скучный. Изменял тебе с бухгалтером. Ты его почти не замечала. Идеальный брак.

Он пошёл к выходу. Илья уже стоял у двери, проверяя глушитель на пистолете.

Девушка осталась одна посреди холла. Она посмотрела на своё отражение в тёмном экране выключенного телевизора. Женщина с чужим именем, замужем за призраком, едущая в Ниццу на похороны мужа, которого никогда не было.

Становится всё интереснее.

Глубоко вздохнув, запахнула куртку и пошла к машине.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8

Их «подарок» стоял за углом дома, скрытый от спутников и случайных глаз старым маскировочным тентом. Марк сдёрнул брезент одним резким движением.

Под ним оказался матово-черный универсал «Вольво» старых моделей - из тех, что в народе называют «сараями». Машина выглядела уставшей. На левом крыле виднелась старая, подкрашенная кисточкой царапина, на бампере - россыпь мелких сколов. На лобовом стекле красовалась трещина, расползающаяся от пассажирской стойки. Идеальная маскировка. Никто не станет тормозить на трассе старый семейный драндулет с уставшим водителем.

- Прощай, комфорт... - пробормотала Лада, заглядывая в салон. Пахло дешёвым пластиком, остывшим кофе и кондиционером для белья.

- Зато здесь нет GPS-трекеров. - Марк бросил рюкзак в багажник. - И система «ЭРА-ГЛОНАСС» демонтирована. Мы для систем слежения просто помехи на дороге.

Илья молча открыл капот, проверяя уровни жидкостей. Его движения были выверенными, как у хирурга. Закончив, он вытер руки ветошью и сел за руль. Кресло под его весом жалобно скрипнуло.

Лада села назад. Савельев рядом с Ильёй, впереди. Он достал из бардачка пачку документов на имя семьи Ковалёвых, техпаспорт и стопку потертых талонов техосмотра.

- Держи. - он протянул Ладе назад барсетку. - Твоя сумочка. Там косметичка, влажные салфетки и шоколадка. Если остановят ДПС, то ты перебираешь в сумке таблетки. Ты очень переживаешь за здоровье мужа.

- Какого мужа? - не поняла Лада.

- Мёртвого. - Марк даже не повернул головы. - Илья, трогай.

Машина завелась с пол-оборота. Звук был ровным, утробным, под капотом этой развалюхи скрывался совсем не заводской двигатель. Илья плавно вывел универсал на лесную дорогу.

Они выехали на трассу через полчаса. Утренний поток машин был плотным, тяжёлым. Фуры, дачники, перегонщики. Илья тут же влился в правый ряд, сбросив скорость до разрешённых девяноста. Он вцепился в руль так, что побелели костяшки, и смотрел только вперёд.

- Расслабься. — сказал Марк, не отрывая глаз от навигатора, в который была вставлена старая бумажная карта. - Ты не на полигоне. Ты - муж, который везёт жену к тёще. Вспомни, как ты ездил на дачу в девяностых.

Илья что-то неразборчиво буркнул, но плечи его чуть опустились. Он включил старую магнитолу. Из динамиков полилось шипение, а затем надрывный голос раннего Михаила Круга.

Лада закрыла глаза. От сочетания шансона, запаха старой обивки и тряски по разбитому асфальту накатывала липкая тоска. Это было страшнее, чем бронированный седан. Там была игра, адреналин, ощущение, что тебя защищает титановая скорлупа. Здесь была только суровая российская реальность, и они были в ней абсолютно одни.

- Марк? - тихо позвала она.

- Мм?

- Почему ты это делаешь? - не унималась девушка. Она жаждала добраться до истины. Поверхностные ответы её не устраивали. А может, ей просто хотелось услышать, что она нужна без какой-либо важной причины. Что она - не чей-то рабочий порядок или цена свободы, а правда кроется гораздо глубже.

Мужчина долго молчал. Заиграла песня про Владимирский централ. Илья сделал звук чуть тише.

- Потому что твой отец однажды не нажал на курок, когда должен был. - голос Марка был лишён всяких эмоций. - Он оставил в живых человека, который потом уничтожил половину нашей сети в Европе. Мой брат погиб из-за этой ошибки. Виктор был мне должен и закрыл этот долг через несколько лет, дав шанс на жизнь. Но его следующие шаги повлекли за собой много проблем, я их решаю. Ты - инструмент для их решения.

Лада сглотнула ком в горле. Значит, всё это - не спасение принцессы во имя друга. Это расчёт по старым счетам. Она просто вексель, который Марк обналичивает.

- А флешка? - спросила она, глядя на проносящийся за окном лес.

- Флешка - это страховой полис. - Марк наконец повернулся к ней. В его глазах не было тепла, но была пугающая, абсолютная честность. - Если люди, к которым мы едем, решат, что я им больше не нужен, данные уйдут в сеть. А там компромат на всех. Включая тех, кто сейчас сидит в Кремле. Это гарант моей жизни. И, как побочный эффект - твоей.

Впереди показался пост ДПС. Стационарный. С «Газелью» и двумя инспекторами, лениво жующими шаурму. Сердце Лады пропустило удар.

Илья не притормозил. Он так же ровно шёл в правом ряду, девяносто километров в час.

Марк положил руку на спинку кресла Ильи.

- Документы в перчаточном ящике. Если махнут палкой - останавливаемся. Говорим, что едем в Зубцов, хоронить дядю. У Ильи в паспорте есть свидетельство о смерти, покажешь для убедительности. Говоришь только ты. Илья смотрит на инспектора так, как смотрел бы на плесень на стене.

Они приближались. Лада видела лицо инспектора, уставшее, помятое жизнью. Он проводил их взглядом, отвернулся и продолжил есть шаурму.

Пронесло.

Лада выдохнула, только сейчас заметив, что вцепилась пальцами в сиденье переднего кресла до боли.

- Хорошая машина. - сказал Марк, убирая руку. - Старая. Серая. Незаметная. Лучшее оружие в этой стране.

Илья чуть заметно кивнул, не меняя выражения лица. Михаил Круг запел припев громче.

Впереди было ещё пятьсот километров до границы. И целая вечность до Женевы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9

К вечеру «Вольво» превратился в сауну. Печка работала на износ, пытаясь бороться с сыростью, проникающей сквозь старые уплотнители дверей. Лада чувствовала, как прилипает к синтетической обивке сиденья. От запаха дешёвого ароматизатора «Ёлка», висевшего на зеркале, начинало подташнивать.

Илья молчал уже часов пять. Он слился с машиной, словно стал её продолжением. Его глаза, не моргая, следили за дорогой, которая из серого асфальта превратилась в чёрную, блестящую от наледи полосу. Начался мелкий, колючий дождь.

- Съезжаем. - внезапно произнёс Марк.

Илья плавно, без поворотника, лампочка всё равно не работала, принял вправо. Они покинули федеральную трассу и нырнули в узкий, разбитый просёлок. Фары выхватывали из темноты покосившиеся заборы, серые силуэты заброшенных дачных домиков и голые, мокрые ветки.

- Где мы? - поинтересовалась Лада, кутаясь в воротник куртки.

- Смоленская область. - ответил Марк. - Нейтральная территория. Здесь законы заканчиваются, а понятия ещё не начались. Идеальное место, чтобы исчезнуть на двенадцать часов.

Илья остановил машину у глухих металлических ворот, выкрашенных суриком. Ни номера дома, ни названия улицы. Только камера видеонаблюдения на столбе, которая медленно повернулась в их сторону.

Щёлкнул динамик интеркома.

- Кто? - голос был противный и скрипучим, как несмазанная петля.

- Лесные. - сообщил Марк в пустоту.

Пауза. Механический лязг. Ворота медленно поползли в сторону.

Дом оказался приземистым, вросшим в землю бункером. Внутри пахло сухой штукатуркой, оружейной смазкой и щами. Их встретил мужчина неопределённого возраста. Абсолютно лысый, с лицом, состоящим из шрамов и складок. Он молча кивнул Марку, мазнул по Ладе пустым взглядом и протянул ей стопку чистого белья вместе с толстым шерстяным халатом.

- Уборная с душевой вторая дверь направо. - буркнул он. - Горячая вода до полуночи. Потом бойлер вырубится.

- Спасибо, Хромой. - поблагодарил Марк.

Мужчина не ответил. Он просто развернулся и ушёл вглубь коридора, прихрамывая на левую ногу.

Лада закрылась в ванной. Это было тесное помещение с кафелем советского образца, пожелтевшим от времени. Она сбросила чужую одежду и встала под тугие, почти обжигающие струи воды. Впервые за сутки она осталась одна. Без взглядов Марка, без молчаливого присутствия Ильи.

Тонкое, мимолётное наслаждение.

Она посмотрела на свои руки. Они были чистыми, но ей казалось, что под ногти въелась дорожная пыль и чужая ложь. Кем она была утром? Заложницей. Кем стала сейчас? Женой мертвеца, курьершей, везущей ключ к компромату стоимостью в миллиарды.

Девушка вытерлась жёстким полотенцем, надела халат. Он пах хозяйственным мылом и чужим домом. В коридоре её уже ждал Марк. Он тоже переоделся, теперь на нём были простые чёрные джинсы и серый свитер. Без оружия, без гарнитуры. Выглядел почти нормальным человеком. Если не смотреть в глаза.

- Ужинаем. - оповестил он.

Столовая была в подвале. За длинным дубовым столом сидело человек десять. Все мужчины. Все молчали. На столе стояли чугунки с картошкой, миски с солёными огурцами и огромная сковорода с жареным мясом. Никакой водки, только морс и чай.

Илья сидел в дальнем углу. Он уже поел и теперь методично чистил складным ножом яблоко. Срезы падали на тарелку идеальной, прозрачной стружкой.

Лада и Марк сели во главе стола. Ели в тишине. Это была не трапеза, а заправка топливом. Лада заставила себя проглотить несколько кусков картошки. Горячая еда немного успокаивала расшатавшиеся нервы.

Когда с ужином было покончено, Хромой подошёл к ним, держа в руках старую кожаную сумку-планшет.

- Здесь. - он положил сумку перед Марком. - Литовские. Свежие. В базе не светятся. Биометрия чистая. Билеты на поезд от Вильнюса до Берна в конверте. Вагон СВ. Вы молодожёны из Клайпеды, едете в свадебное путешествие. Смена легенды.

Савельев открыл сумку, достал два бордовых паспорта. Полистал их.

- Хорошо. - кивнул он. - Илья, проверь чипы.

Илья без вопросов подошёл, молча взял паспорта, достал из кармана небольшой сканер, провёл им над обложками. Зелёный огонёк.

- Чисто.

- А что с машиной? - уточнил Марк.

- Утопим в озере через час. - равнодушно ответил Хромой. - Номера уже горят. Кузов найдут через год без отпечатков.

Марк встал. Лада машинально тоже поднялась, чувствуя, как ноги стали ватными. Они снова меняли кожу. Снова становились другими людьми.

- Пойдём, прогуляемся. - Марк взял её под локоть.

Они вышли на улицу. Дождь прекратился, но воздух был тяжёлым, пахло мокрой хвоей. Мужчина закурил. В темноте огонёк сигареты вспыхивал, как маяк.

- Слушай меня. - выдыхая дым. - С этой секунды мы муж и жена. Анна и Томас. Мы влюблены. Мы держимся за руки. Мы шепчемся. Если кто-то спросит, то мы познакомились в университете, ты изучала искусствоведение, а я инженерию. Мы едем в Берн смотреть на Часовую башню. Поняла?

- Поняла. - эхом отозвалась Лада.

- И ещё. - Он затушил сигарету о подошву ботинка. - В поезде у нас будет сосед. Пожилой немец. Он будет задавать вопросы. Много вопросов. О том, где мы учились, как зовут мою маму, какой у меня любимый цвет.

- Зачем?

- Затем, что он не немец. Он «чистильщик» наших конкурентов. Его задача понять, не блефуем ли мы. Если он поймёт, что легенда трещит, он подсыпет нам что-нибудь в чай, и в Берн приедут уже два трупа.

Лада почувствовала, как неприятно сжался желудок.

- И что делать?

- Рассказать ему всё о нашей выдуманной любви. - Марк слабо, почти незаметно улыбнулся. - Сыграй так, чтобы он поверил. Чтобы ему стало неловко за свои подозрения. Будь самой счастливой, самой глупой и влюблённой невестой в мире.

Он щелчком отправил окурок в темноту.

- Время.

Из темноты бесшумно возник Илья. Он протянул им их новые паспорта и билеты.

Марк взял затихшую девушку за руку. Его ладонь была горячей и сухой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Добро пожаловать в театр, Анна. - без эмоций проговорил он.

Лада сжала его пальцы. Не от страха. Впервые по собственной воле.

- Пошли, Томас. - подыграла она. - У нас поезд.

Глава 10

Поезд Вильнюс - Берн пах старостью. Европейские мотивы. Это был запах накрахмаленного белья, остывающего металла, дорогого парфюма и лёгкой, едва уловимой нотки пыли, которая скапливается в складках бархатных штор годами. Ноты цивилизации, от которого у Лады, привыкшей к военному аскетизму бункера и «Вольво», слегка закружилась голова.

Их купе оказалось просторным, обитым тёмным деревом. Два широких дивана друг напротив друга, раковина в углу, тяжёлые шторы цвета бургундского вина. Настоящий отель на колёсах.

Илья вошёл последним. Молча поставил их единственную сумку, проверил защёлку на двери и замок на окне.

- Я в соседнем вагоне. - кивнул он Марку. - Если что, трижды стучи в стену. Я услышу.

- Принял. - согласился Савельев.

Дверь за Ильёй закрылась с мягким пневматическим шипением. Лада осталась с Марком наедине. В тесном пространстве купе его присутствие давило ещё сильнее, чем в лесу. Он снял куртку, оставшись в чёрной водолазке, которая подчёркивала ширину его плеч.

- Раздевайся. - сказал он, расстёгивая верхнюю пуговицу.

- Что? - Лада замерла с рукой на ремне сумки.

- Паспортный контроль на выезде из Литвы. И таможня. Мы должны быть в постели. Или хотя бы в процессе её покидания. Это объясняет растрёпанные волосы и твою румяную физиономию.

Он говорил это так же буднично, как заказывал омлет. Лада почувствовала, как краска заливает шею, но спорить не стала. Она сбросила куртку и свитер, оставшись в простой футболке.

- Ложись. - мужчина указал на диван. - И накройся одеялом до подбородка. Книга в руках. Читай, даже если буквы расплываются.

Лада забралась под тяжёлое шерстяное одеяло. Оно пахло лавандой, старым, бабушкиным запахом. Она открыла первую попавшуюся книгу на немецком языке, которую нашла на полке, и уставилась в строчки, не понимая ни слова. Сердце стучало где-то в ушах.

Марк сел на край её дивана. Протянул руку и небрежно, почти по-хозяйски, взлохматил ей волосы. Затем наклонился, якобы поправить подушку, и его губы оказались в сантиметре от её уха.

- Через минуту таможенник попросит документы. - прошептал он, и от его горячего дыхания по коже побежали мурашки. - Ты моя жена. Ты боишься пауков и любишь шампанское. Запомнила?

- Да. - выдохнула она.

- Хорошо.

Он выпрямился, одёрнул манжеты и сел на свой диван, приняв расслабленную позу. Достал из кармана брюк плоскую фляжку, открутил крышку и сделал глоток.

Раздался стук в дверь. Не вежливый, а властный, официальный.

- Паспортный контроль.

Марк не спеша убрал фляжку. Крикнул на ломаном английском:

- One moment! (Одну минуту!)

Он нарочито медленно встал, подошёл к двери и приоткрыл её, оставаясь в проёме так, чтобы заслонить собой Ладу, всё ещё лежащую в постели.

Она видела всё через щель в одеяле. В коридоре стоял плотный мужчина в тёмно-зелёной форме. Он мельком взглянул на лицо Марка, потом его взгляд скользнул внутрь купе на растрёпанную женщину в постели, на сбитое одеяло, на пустую бутылку из-под воды на столике.

- Добрый вечер. - таможенник перешёл на русский с сильным акцентом. - Документы.

Марк протянул ему бордовые паспорта. Тот взял их, посветил фонариком на фотографии, затем на лица.

- Цель поездки?

- Отдых. - Марк улыбнулся. - Свадебное путешествие.

- Медовый месяц? - бровь таможенника чуть приподнялась. - Поздравляю. Давно женаты?

- Три дня. - вмешалась Лада, высовывая нос из-под одеяла. Голос её прозвучал хрипло и взволнованно. - Простите, я... я немного простыла. В поезде сквозит.

Она чихнула для убедительности, кутаясь в шерсть. Рука Марка тут же легла ей на плечо, успокаивающе поглаживая.

- Тише, милая. У тебя температура? - спросил он с такой неподдельной тревогой, что Лада на секунду сама поверила в их брак.

Таможенник переводил взгляд с её раскрасневшегося лица на спокойное лицо Марка. Он видел классическую картину: молодой, состоятельный муж и его эмоциональная, избалованная жена. Скука. Никакой угрозы.

- В Берн на выставку? - спросил он, листая страницы.

- На Часовую башню. - с лёгкой улыбкой ответил Марк. - Анна искусствовед. Хочет писать диссертацию.

- А вы?

- А я просто люблю смотреть, как она счастлива.

Это было сказано так просто, что у Лады перехватило дыхание. Она видела в зеркале на двери отражение его глаз. В них не было льда. Там была тёмная вода. Но в этой воде сейчас отражалась она.

Таможенник захлопнул паспорта.

- Добро пожаловать в Шенгенскую зону. Приятного отдыха.

- Спасибо. - благодарно кивнул Савельев.

Когда дверь закрылась и щёлкнул замок, Лада ещё минуту лежала, боясь пошевелиться. Она чувствовала, как бьётся жилка на её шее.

Марк молча взял её книгу и положил на столик. Затем протянул руку.

- Иди сюда.

Он потянул её за руку, заставляя сесть. Пространство купе сузилось до минимума.

- Ты молодец. - сказал он тихо. - Он почти поверил.

- Он поверил. — возразила Лада, глядя ему в глаза. - Он поверил, что ты меня любишь.

Марк замер. Его пальцы всё ещё сжимали её запястье. Воздух между ними стал густым, наэлектризованным. Он медленно, очень медленно наклонился к ней.

Лада закрыла глаза.

Поезд издал долгий, протяжный гудок, въезжая на мост. Состав тряхнуло. Марк замер в миллиметре от её губ, а затем резко отстранился.

- Это была часть легенды, Анна. - его голос снова стал холодным, как сталь. - Чтобы «чистильщик» в соседнем купе уснул спокойно. Нам ещё границу с Германией проходить.

Он встал и отошёл к окну, глядя на проносящиеся огни.

Лада осталась сидеть на диване. Одеяло сползло на пол. Она смотрела на мужскую спину и понимала, что ненавидит его. И ненавидит себя за то, что в ту секунду, когда он был так близко, она хотела, чтобы он её поцеловал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11

Поезд прибыл на главный вокзал Берна с опозданием в семь минут. Для обычного пассажира это мелочь, повод для ворчания. Для Марка же это нарушение графика, означающее, что «окно» для перехода через площадь перед Бундесхаусом сократилось до сорока секунд.

Вокзал встретил их запахом жареных каштанов и стерильным гулом европейской толпы. Лада куталась в воротник лёгкого пальто. После промозглой России швейцарский октябрь казался декорацией к рождественской открытке - слишком яркий, слишком чистый, слишком безопасный. Этот контраст бил по нервам сильнее, чем вид пистолета.

- Не смотри по сторонам. - голос Савельева в наушнике (микро-гарнитура, спрятанная в волосах) звучал прямо в мозгу. - Не забывай. Ты туристка. Ты в восторге от часов. Достань телефон, делай вид, что снимаешь.

Лада судорожно кивнула, хотя знала, что он не видит. Она вытащила телефон, включила камеру и направила её на башню Цитглогге. Толпа вокруг щёлкала затворами, смеялась, ела мороженое. Никто не носил оружия под мышкой. Никто не сканировал толпу взглядом хищника, ищущего цель.

- Двенадцать часов. - прошелестело в ухе. - Илья, пошёл.

Лада почувствовала, как людской поток вокруг неё чуть заметно дрогнул и сместился. Это длилось долю секунды. Она продолжала снимать часы, но периферийным зрением уловила движение: Илья, одетый в форму курьера DHL, с огромной коробкой в руках, «случайно» толкнул высокого мужчину в сером плаще. Извинился на плохом немецком, уронил коробку, рассыпав какие-то рекламные буклеты.

В этой давке, в этом хаосе извинений и шелеста бумаги, Марк схватил Ладу за руку.

- За мной. Быстро.

Они нырнули в узкую улочку Крамгассе. Дома здесь нависали над головой, опираясь на аркады. Солнце сюда почти не проникало. Марк тащил её за собой, не сбавляя шага, сворачивая в такие переулки, которых нет на туристических картах.

- Мы в «зелёной зоне». - бросил он на ходу. - До точки пятьсот метров.

Лада задыхалась. Не от бега. От страха. Ей казалось, что каждый прохожий это объектив, что каждый звук это щелчок затвора снайперской винтовки.

Марк резко затормозил у неприметной двери в стене, выкрашенной в цвет грязной охры. Никакой вывески. Только панель электронного замка.

- Код?

- Сорок два, девяносто один. - ответил Илья, появляясь из ниоткуда. Он снова был в своей чёрной водолазке. Курьерская форма исчезла.

Марк ввёл цифры. Замок щёлкнул, издав звук, похожий на взведение курка.

Внутри было темно. Как только дверь закрылась за ними, Марк нажал кнопку на стене. Комната вспыхнула мертвенно-белым светом.

Это был не отель, а какой-то бетонный куб. Ни окон, ни картин, ни мебели. Только два офисных кресла, стол с огромным монитором и металлический шкаф-сейф во всю стену.

- Добро пожаловать в Альпы. - Марк отпустил её руку. Его дыхание было абсолютно ровным. - Здесь мы в безопасности. Относительной.

Илья уже подошёл к сейфу. Его пальцы забегали по сенсорной панели с невероятной скоростью. Раздался низкий гул гидравлики. Массивная дверь отъехала в сторону, открывая ряды ячеек.

- Номер сорок семь. - напомнил Марк.

Илья выдвинул узкий титановый ящик. Внутри, на бархатной подложке, лежал обычный медицинский кляп-роторасширитель из дешёвого пластика. Выглядел он так, будто его купили в аптеке за углом за три франка.

Лада подошла ближе. Она ожидала увидеть золотой слиток, флешку в титановом корпусе, что-то весомое. А это...

- Это и есть ключ? - недоверчиво спросила она.

- Это половина ключа. - Марк взял предмет в руки. - Биометрическая часть. Сетчатка. Но сканер не примет её просто так. Нужно ввести код доступа. Дату рождения Виктора. И знать, куда нажать.

Он повертел пластик в пальцах.

- Проблема в том, что ячейка находится в подземном хранилище «Гельвеция Банка». А туда пускают только по предварительному приглашению. И с охраной, которая знает в лицо каждого клиента.

- Значит, мы зря ехали? - голос Лады дрогнул.

- Нет. - Марк улыбнулся. Улыбка была хищной, но на этот раз она предназначалась не ей, а системе. - Мы просто сменим метод. Мы не будем взламывать банк. Мы станем его клиентами.

Он подошёл к монитору на столе. Пробежался пальцами по клавиатуре. На экране высветились ряды цифр, графики и фотографии интерьеров.

- У Виктора был... резервный фонд. Слепой траст. Управляющий считает, что деньги принадлежат благотворительному фонду защиты панд. Я единственный, кто знает реальный пароль доступа.

Илья молча приблизился к шкафу в углу, который Лада приняла за кладовку. Достал оттуда два строгих деловых костюма, платья в чехлах, коробки с обувью.

- Через три часа у нас встреча с управляющим банка. - сказал Марк, не оборачиваясь. - Он думает, что к нему пришли филантропы, желающие вложить пятьдесят миллионов в экологию. Нам нужно выглядеть так, чтобы швейцарцы нам поверили.

Повернувшись к Ладе, протянул ей вешалку с платьем. Тёмно-синее, кашемировое, простого, но безумно дорогого кроя.

- Примерь. Нам нужно соответствовать легенде. Ты наследница русского медиамагната, убитого конкурентами. Я твой финансовый советник. Мы напуганы, но полны достоинства. И мы очень, очень хотим спасти панд.

Лада взяла платье. Ткань была мягкой, как вода. Она посмотрела на Марка. Он уже сбросил свою водолазку, обнажая торс, покрытый старыми и новыми шрамами - карта его жизни. Он не смотрел на неё как на женщину. Он смотрел на неё как на деталь механизма, которую нужно правильно настроить перед выходом на сцену.

- Поторопись. - повелел он. - У богатых не бывает времени на раскаяние. И на слёзы тоже.

Лада скрылась за узкой ширмой в углу. Снимая с себя дешёвую футболку, она смотрела на своё отражение в металлической поверхности сейфа. Из бетонного бункера - в лакшери-апартаменты. Из беглецов - в меценатов. Крутейший был бы сериал.

Она надела платье. Оно село идеально, словно было сшито на неё. Когда она вышла, Марк окинул её взглядом с головы до ног.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Почти убедительно. - довольно произнёс он. - Но не хватает одного.

Он подошёл к ней вплотную. Лада замерла. Сердце снова ухнуло вниз.

Марк протянул руку к её шее и девушка инстинктивно зажмурилась.

Вместо того чтобы коснуться кожи, он застегнул на ней нитку жемчуга. Идеально ровного, крупного, того самого, который носят женщины, чьи портреты печатают на обложках Forbes.

- Вот теперь. - он чуть отступил назад, оценивая результат. - Ты выглядишь как женщина, которая может позволить себе купить этот банк. А не взорвать его.

Илья бросил на пол перед ними две пары дорогих кожаных туфель.

- Машина внизу. Через пять минут выезжаем. Опоздание на две минуты в Швейцарии считается смертельным оскорблением.

Марк обнял девушку за талию. Его хватка была стальной, но в этот раз в перчатке из дорогой кожи.

- Улыбнись, Анна. Мы идём тратить деньги твоего покойного отца.

Глава 12

Здание банка «Гельвеция» не кричало о своём богатстве. Оно шептало. Чёрный гранит фасада поглощал свет, а массивные дубовые двери открывались абсолютно бесшумно, словно поглощая посетителей. Внутри пахло деньгами - не тем запахом типографской краски, который можно встретить в хранилище, а сложным, тяжёлым ароматом старых сигар, дорогой кожи, пчелиного воска для натирки паркета и чего-то неуловимо стерильного.

Марк, или теперь «Томас Вебер», финансовый советник, вошёл первым. Его осанка изменилась. Исчезла пружинистая походка хищника, готового к прыжку. Теперь он двигался плавно, с достоинством человека, для которого время стоит дороже золота. Лада шла за ним на полшага позади, как и положено послушной, но испуганной наследнице. Её рука покоилась на сгибе его локтя.

- Герр Вебер, фройляйн Вебер. - к ним скользнул управляющий. Его звали Клаус. Идеальный пробор, костюм, который стоил больше годового бюджета российской деревни, и улыбка, не затрагивающая глаз. - Мы крайне опечалены новостями из Москвы. Виктор был… выдающимся человеком.

- Он был моим отцом. - тихо ответила Лада, позволив голосу дрогнуть ровно настолько, чтобы это выглядело как сдержанное горе, а не слабость.

Клаус сочувственно кивнул и повёл их вглубь банка. Они шли мимо операционных залов, где за компьютерами сидели клерки, и спускались всё ниже. Лифты здесь были бесшумными, а стены отделаны шпоном, который менял рисунок в зависимости от угла зрения.

- Ваши активы переведены в категорию «А-прайм» ещё десять лет назад. - журчал голос Клауса. - Ваш отец был знатным параноиком, но его паранойя была структурированной. Он понимал, что цифровые следы это ловушка. Физический носитель в нашем хранилище это единственный способ гарантировать суверенитет данных.

Они вышли в коридор, где не было окон. Охрана здесь была невидимой. Лада чувствовала на себе взгляды из скрытых ниш, сканеры, которые проходили сквозь её тело, проверяя наличие металла и частоту сердечных ритмов.

- Для доступа к ячейке нам потребуется пройти процедуру идентификации. - Клаус остановился перед дверью, похожей на шлюз космического корабля. - Биометрия и код.

Илья остался ждать в комнате для сопровождающих. С Марком и Ладой пошёл только Клаус и один старший охранник с пустым лицом.

Внутри было холодно. Комната сканирования. Белый кафель, хирургический свет.

- Пожалуйста, приложите ладонь к панели, герр Вебер. - попросил Клаус.

Марк приложил руку. Загорелся зелёный индикатор.

- Радужка?

Марк посмотрел в объектив. Вспышка.

- Добро пожаловать, Томас.

Клаус повернулся к Ладе.

- Теперь вы, фройляйн. Сетчатка.

Лада подошла к аппарату. Она чувствовала на себе взгляд Марка. Он не смотрел на неё прямо, но она знала, что он контролирует каждое её движение. Она положила лоб на упор и открыла глаз. Луч света пронзил зрачок. Было больно и унизительно.

- Идентификация пройдена.

Клаус достал из кармана тот самый пластиковый кляп-роторасширитель. В стерильном свете лампы он выглядел еще более нелепо.

- И последний этап. Механический ключ. Вставьте его в гнездо до щелчка.

Лада взяла пластик. Он был странно тёплым. Она вставила его в отверстие на панели управления. Раздался тихий механический щелчок. На экране монитора перед Клаусом побежали строки кода.

- Код доступа? - спросил Клаус, поворачиваясь к Марку.

- Двенадцатое июня тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года. - ровным голосом произнёс Савельев.

Клаус ввёл цифры. Панель мигнула.

- Добро пожаловать в хранилище «Цербер». - сказал управляющий. - Прошу за мной.

Стена перед ними с шипением разошлась. За ней оказался не коридор, а кабина грузового лифта. Они спустились ещё на тридцать метров.

Когда двери открылись, Лада невольно сделала вдох сквозь зубы.

Это был не подвал. Это был собор. Огромный грот, освещённый мягким синим светом. Вокруг, насколько хватало глаз, стояли титановые колонны. Но это были не опоры, а ячейки. Тысячи, десятки тысяч ячеек, уходящих в темноту потолка. Воздух здесь был ледяным и абсолютно сухим, чтобы предотвратить коррозию.

- Ячейка Виктора. - Клаус подошёл к одной из колонн в секторе «Геометрия».

Он приложил свою ладонь, затем сканировал сетчатку Марка, затем и Лады. Тяжёлая титановая дверца отъехала в сторону с глухим вздохом.

Внутри не было золота. На бархатном ложе лежал небольшой алюминиевый контейнер, похожий на бокс для хранения жёсткого диска.

Марк шагнул вперёд, но Клаус мягко преградил ему путь рукой.

- Согласно протоколу, извлечение носителя происходит только в присутствии представителя банка для фиксации целостности пломбы. Вы можете открыть его в комнате просмотра.

Они прошли в соседнее помещение - стеклянный куб внутри хранилища. Клаус, надев белые хлопковые перчатки, аккуратно извлёк контейнер. Положил его на стол. Нажал на защелку.

Крышка откинулась.

Внутри, в углублении из поролона, лежала обычная microSD-карта. Чёрная, крошечная, почти невесомая.

Лада смотрела на этот кусочек пластика, и у неё закружилась голова. Вся кровь, весь страх, вся дорога - всё ради этого.

Марк взял карту. Поднял её на свет.

- Она здесь. - сказал он. В его голосе впервые за всё время прозвучало что-то похожее на облегчение.

В ту же секунду свет в стеклянном кубе мигнул и сменился на красный. Раздался оглушительный рев сирены.

- Банковская полиция! - крикнул Клаус, но в его голосе не было паники. Только холодный, отработанный профессионализм. - Руки на стол! Медленно!

Дверь в куб с грохотом распахнулась. Внутрь ворвались люди в чёрном, в шлемах с зеркальными забралами. Оружие, компактные пистолеты-пулемёты, было направлено прямо в головы Марка и Лады.

- Томас Вебер. - прогремел усиленный электроникой голос. - Вы арестованы по подозрению в использовании поддельных биометрических данных. Положите карту на стол.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Марк не двигался. Он смотрел на Ладу. В его тёмных глазах не было страха. Там было чистое, холодное бешенство. Он подставил их. Карта была приманкой, или Клаус играл двойную игру.

- Я сказал, положите карту! - рявкнул командир группы захвата.

Марк медленно, очень медленно протянул руку и положил чёрный квадратик на красный круг на столе.

Лада посмотрела на эту карту. Она была так близко. И теперь она была в руках швейцарских спецназовцев.

- Что… что происходит? - прошептала она, чувствуя, как ноги становятся ватными.

Марк повернул голову. Он смотрел прямо на командира группы захвата. И Лада увидела, как уголок его рта едва заметно дрогнул в усмешке.

- Клаус. - сказал Марк в наступившей мёртвой тишине, нарушаемой только воем сирены. - Ты совершил большую ошибку. Ты только что арестовал куратора этого банка от внешней разведки.

Клаус, стоявший до этого с каменным лицом, побледнел как полотно. Зеркальное забрало шлема командира группы захвата повернулось к управляющему.

Лада поняла. Марк не попался. Он только что взорвал бомбу. И они стояли в самом эпицентре взрыва.

Глава 13

Сирена оглушала. Красный свет пульсировал, превращая стеклянный куб в сердце умирающего зверя. Бойцы в чёрном не двигались, ожидая приказа, но их пальцы на спусковых крючках напряглись.

Лада видела всё как в замедленной съёмке: пылинку, танцующую в луче белого аварийного освещения, каплю пота, стекающую по виску Клауса, и то, как палец Марка чуть заметно напрягся. Он не собирался сдаваться. Он собирался убивать.

- Отставить. - голос Марка прозвучал негромко, но перекрыл вой сирены. Это был не совет. Это был приказ, вбиваемый в подкорку годами тренировок.

И случилось невероятное. Командир группы захвата, человек, чьего лица не было видно под зеркальным пластиком, на долю секунды замер. Его плечо дрогнуло. Он знал этот голос.

- Куратор? - прохрипел Клаус. Его идеальный пробор покрылся испариной. - Вы... вы Томас Вебер из «Глобал Траст»?

- Я куратор Восточного сектора, идиот. - Марк медленно поднял руки, но не в жесте сдачи, а словно демонстрируя отсутствие оружия. - А это. - он кивнул на microSD-карту. - Не подделка. Это «Пустышка». Тестовый картридж для проверки лояльности службы безопасности. Если бы ты не нажал кнопку тревоги, Клаус, ты бы получил премию. Теперь ты получишь пулю. От них. - Марк подбородком указал на спецназ.

Командир группы захвата сделал шаг назад. Он опустил оружие на сантиметр. В зеркальном забрале Лада увидела искажённое отражение всей комнаты. Она не видела глаз этого человека, но видела растерянность в его позе.

- Это провокация! - Клаус сорвался на визг. - Он блефует! Проверьте его сетчатку по базе Интерпола! Он русский нелегал!

Савельев усмехнулся. Это была страшная, беззубая улыбка.

- Клаус, если бы я был в базе Интерпола, твои двери не открылись бы даже на первый уровень. Ты только что инициировал протокол «Чёрная дыра». Знаешь, что это значит? Это значит, что банк «Гельвеция» перестал существовать для внешнего мира. Все каналы связи отрезаны. Включая твой выход на пенсию.

Марк сделал шаг к столу. Бойцы напряглись, но не остановили его.

- Положи карту в мой карман. - сказал он командиру спецназа.

Тот, словно загипнотизированный, наклонился, взял пластиковый квадратик двумя пальцами в перчатках и аккуратно опустил его во внутренний карман пиджака Марка.

- А теперь. - Марк повернулся к Клаусу. - Ты проводишь нас к служебному выходу. Тихо. Если хоть один звук уйдёт в эфир до того, как мы сядем в машину, твой скелет найдут в цюрихском озере через десять лет. И это будет лучший для тебя вариант.

Клаус кивнул. Его кадык нервно дёрнулся. Он выглядел так, словно из него выпустили весь воздух.

- Группа, свободны. - бросил командир спецназа своим людям. - Учебная тревога завершена. Сбой биометрии.

Бойцы не задавали вопросов. Они просто растворились в темноте хранилища так же бесшумно, как и появились. Дисциплина, купленная на десятилетия вперед.

- Идём. - Марк взял Ладу за руку. Его хватка была железной. - У нас три минуты до того, как настоящий куратор узнает о ложной тревоге. Тогда здесь будет настоящая бойня.

Они вышли из стеклянного куба. Клаус, спотыкаясь, повёл их в сторону, противоположную лифтам. Они шли мимо бесконечных рядов ячеек. Лада чувствовала, как от Марка исходит жар. Он был на адреналине, но контролировал себя идеально.

- Служебный лифт для инкассации. - прошептал Клаус, прикладывая карту к неприметной панели в тупике коридора.

Двери открылись. Внутри пахло оружейной смазкой. Лифт был огромным, способным вместить бронированный автомобиль.

- Дальше мы сами. - Марк втолкнул Ладу внутрь, следом зашёл сам. Он взглянул Клаусу в лицо. - Скажи своему руководству, что карта на месте. И что я недоволен. Охрана была слишком заметной.

Двери начали закрываться. Клаус остался стоять в слепящем свете коридора, маленький, сгорбившийся человечек в костюме за десять тысяч евро, который только что подписал себе смертный приговор или, что ещё хуже, - отставку.

Лифт двинулся вверх. Но не мягко. Его трясло, он летел с бешеной скоростью, вдавливая их в пол. У Лады заложило уши.

- Что это было? - выдохнула она, когда двери открылись в обычный подземный гараж. - Что ещё за «Пустышка»?

Марк вышел первым. Огляделся. В гараже было пусто, только их «Альфа Ромео Джулия» - неприметная, серая, быстрая - стояла в крайнем боксе.

- Это карта из титана. - достал он microSD. - Внутри ничего. Пустота. Но если её вставить в сканер, она выжигает систему, имитируя критическую ошибку носителя. Клаус думал, что ловит воров, а на самом деле он активировал мой экстренный канал связи с руководством банка. Теперь они знают, что ячейка скомпрометирована и что Клаус - это слабое звено.

Он подошёл к пассажирской двери и быстро открыл её перед девушкой.

- Садись.

- Подожди. А настоящая карта? - Лада не двинулась с места. - Где она?

Марк нахмурился. В тусклом свете гаражных ламп его глаза казались бездонными.

- У меня.

Он достал из другого кармана вторую microSD-карту. Она выглядела точно так же, но на корпусе была крошечная, почти невидимая царапина в форме буквы «V».

- Виктор был моим другом. Он знал, что за ним придут. Он сделал дубликат. И спрятал его там, где никто не будет искать. В ячейке, помеченной как «Биологические отходы. Класс А». Клаус искал данные в золоте, а нашёл их в формалине.

Затем Савельев сел за руль. Двигатель «Альфа Ромео» зарычал, тихо, но с угрозой леопарда перед прыжком.

- Пристегнись. Мы едем не в аэропорт. У нас встреча в горах. С человеком, который купит этот банк. С доставкой на дом.

Он бросил настоящую карту на приборную панель между ними. Маленький кусок пластика, за который уже умерли десятки людей.

Машина плавно выехала из гаража в ночную улицу Берна. Сирены стихли. Город снова спал своим сытым, спокойным сном, не подозревая, что только что по его венам прошёл ледяной разряд настоящей, неконтролируемой власти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14

Дорога в горы забиралась всё выше. Серпантин вгрызался в скалы, а внизу, в чёрной пропасти, ревела невидимая река. «Альфа Ромео» шла ровно, хищно вгрызаясь в повороты. Марк вёл машину с той же пугающей монотонностью, с которой Илья часами смотрел в одну точку, но в его действиях чувствовалась первобытная, звериная радость хищника, загнавшего добычу.

Лада беспрерывно смотрела на карту, лежащую на приборной панели. В этом куске пластика было больше власти, чем во всём Кремле, и он просто лежал на дешёвом пластике, освещённый светодиодами приборки.

- Куда мы едем? - не выдержала девушка, желая разорвать плотную пелену тишины.

- В кантон Оберланд. - ответил Марк, не отрывая взгляда от дороги. Фары выхватывали из темноты предупреждающий знак: «Осторожно, камнепады». - Там живёт человек, который считает себя богом. Его зовут Грегор. Он не числится ни в одном списке Forbes, но именно он решает, какой указ будет подписан. Он скупает долги государств на завтрак.

- И он купит это? - Лада кивнула на карту.

- Он её обналичит. - Марк усмехнулся. - Грегор не любит цифровые деньги. Он любит рычаги. А на этой карте пульт управления половиной Евразии. Мы не продаём ему данные. Мы предлагаем ему стать их хранителем. За процент от влияния.

Они свернули с трассы на узкую гравийную дорогу, уходящую в густой еловый лес. Навигатор потерял сигнал, превратив карту в серое пятно.

- Связи больше нет. - констатировал Марк. - Мы на его территории.

Через двадцать минут лес расступился, открывая долину. Внизу стоял дом. Но назвать это домом значило бы оскорбить архитектуру. Это был современный замок, высеченный из цельного массива чёрного базальта и стекла. Он парил над пропастью, опираясь на бетонные опоры. Ни одного огонька. Здание сливалось с ночью, и только по контуру крыши шла едва заметная красная линия подсветки.

- Выключи фары. - скомандовал Савельев.

Лада потянулась к переключателю. Мир погрузился в абсолютную, звенящую темноту. Только звёзды над головой казались живыми.

- Иди за мной. Не отставай. И молчи, пока я не разрешу говорить.

Они вышли из машины. Воздух был разреженным и ледяным, пахло хвоей. Под ногами хрустел гравий. Марк шёл к дому уверенно, словно бывал здесь сотни раз. На подходе к массивной двери из мореного дуба, на которой не было ни ручки, ни замка, он остановился.

Дверь открылась сама. Бесшумно. В проёме стоял человек. Огромный, широкоплечий, в простом сером костюме. Он выглядел как швейцарский фермер, если бы фермеры носили на запястьях часы Patek Philippe стоимостью в замок на Лазурном берегу.

- Марк. - голос у него был низким, рокочущим, с сильным местным акцентом. - Ты опоздал на четыре минуты. Я начал думать, что тебя съели волки.

- Волки обходят меня стороной, Грегор. - Марк шагнул внутрь. - Они чувствуют, когда мясо отравлено.

Лада вошла следом, ёжась. Хозяин сам открывает двери? Видимо, Савельев входит в список желанных гостей.

Внутри было тепло, но это было тепло живого дома. Здесь перемешались запахи дуба, старого вина и горящего камина. Это тебе не химические ароматизаторы.

Грегор перевёл взгляд на неё. Его глаза были бледно-голубыми, почти прозрачными, как ледники на вершинах. Он осмотрел её с ног до головы. С интересом патологоанатома, изучающего редкий образец.

- Она похожа на Виктора. Лучше, чем на фото. - сказал Грегор. - Такая же упрямая линия подбородка. Но глаза… глаза у неё материнские. Мягкие. Это плохо для нашей работы, Марк. Мягкие глаза - это утечка.

- Она справится. - отрезал Марк. - Она ключ. Биометрия.

- Ключ не должен иметь воли. - Грегор покачал головой. - Но ладно. Время позднее. Вино. Потом дела.

Он провёл их в гостиную. Огромное панорамное окно выходило прямо в пропасть. Лада подошла к стеклу и отшатнулась. Казалось, что пол обрывается в бездну, и она сейчас упадёт в эту чёрную пустоту.

- Не бойся. -тихо приблизился к ней Грегор. - Стекло выдержит прямое попадание танкового снаряда. Садитесь.

Он разлил по бокалам густую, почти чёрную жидкость.

- Мальбек. Ледниковый виноград. Растёт на камнях, которые помнят динозавров. Как и мы с тобой, Марк.

Савельев кивнул, взял бокал, но пить не стал.

- Перейдём к делу. У меня то, что твоё.

- У тебя то, что было твоим. - поправил его Грегор. - Пока твой друг Виктор не решил поиграть в мессию. Он думал, что может шантажировать моих партнёров. Это… неосмотрительно.

- Виктор мёртв. - холодно сказал Марк. - Ошибки исправлены. Данные у меня.

Грегор сделал глоток. Он долго смотрел в свой бокал, словно гадая на осадке.

- Данные бесполезны, если их нельзя верифицировать. - сказал он наконец. - Я не могу просто вставить это в компьютер. Мои партнёры… они старые. Они верят в ритуалы, поэтому должны увидеть, что замок открывается.

Марк поставил бокал на стол. Звук хрусталя о камень прозвучал как выстрел.

- Грегор. Мы не в детском саду. Я не буду вставлять карту в первый попавшийся терминал, чтобы меня спалила система распознавания АНБ. Ты даёшь мне закрытый канал. Я перевожу данные. Ты проверяешь хэш. Всё.

Грегор улыбнулся, но улыбка не тронула его глаз.

- Ты всегда был дерзким, Марк. Но ты в моём доме. А в моём доме правила диктую я.

Он встал. Подошёл к стене, которая казалась монолитной. Нажал на едва заметный сучок в панели из кедра и стена с тихим гулом отъехала в сторону, открывая проход в следующее помещение.

- Идёмте. Я покажу вам, почему я диктую правила.

Лада вопросительно взглянула на Марка. Он едва заметно кивнул ей: «Иди».

Они вошли в комнату. Это был не кабинет. Скорее, это был центр управления полётами. Стены из экранов, на которых в реальном времени отображались котировки валют, графики потребления нефти, тепловые карты перемещения авианосных групп и, что самое страшное, - личные переписки президентов, подсвеченные красным.

Грегор встал около большого терминала в центре. Монолит из чёрного стекла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Это «Гермес». - сообщил он с гордостью отца, показывающего новорожденного сына. - Частный спутниковый массив. Я вижу всё. Я слышу всё. Кроме одного места.

Он постучал пальцем по пустой нише в терминале. Ниша была рассчитана под тот самый титановый картридж.

- У меня есть всё, кроме этого. Когда я вставлю это сюда. - Грегор посмотрел на Марка. - Я стану не просто богатым. Я стану архитектором нового мира. А ты… ты хочешь процент. Это мелко, Марк. Я предлагаю тебе место. Место Виктора.

Марк молчал. Лада видела, как ходят желваки на его скулах. Он ненавидел этого человека. Но он сейчас нуждался в нём.

- Сначала проверка. - выдавил Марк.

- Конечно. - кивнул Грегор. - Но проверка будет на моих условиях.

Он двинулся к Ладе. Встал вплотную. От него пахло властью и дорогим табаком.

- Ключ должен доказать, что он ключ. - прошептал Грегор, глядя ей прямо в глаза. - Вставь это в сканер.

Он протянул руку. В его ладони лежала настоящая microSD-карта с царапиной в виде буквы «V».

Лада кинула взгляд на Марка. Он стоял за спиной Грегора, бледный как смерть и медленно качал головой. Нет.

Но Грегор уже смотрел на неё. И в его прозрачных глазах не было отказа.

Лада взяла карту. Её пальцы предательски дрожали. Она подошла к терминалу «Гермес» и вставила чёрный квадратик в паз.

Экран вспыхнул. Пошла строка загрузки: BIO-SCAN: INITIATED.

Красная лазерная точка появилась на её лбу.

- Смотри в окуляр. - скомандовал Грегор.

Девушка повиновалась и наклонилась. В темноте шлема-окуляра вспыхнул ослепительный свет. Луч вошёл в зрачок. Было больно, гораздо больнее, чем в банке. Система сверяла её сетчатку не просто с кодом, а с чем-то глобальным.

IDENTITY: CONFIRMED. VORONOVA, ELENA.

ACCESS: ROOT.

STATUS: INHERITOR.

Раздался мелодичный звон. Как удар колокола.

На главном экране терминала карта памяти раскрылась, как цветок. Потекли терабайты данных. Схемы ядерных объектов, счета диктаторов, маршруты перемещения золотого запаса, компромат на каждого лидера G20.

Грегор смотрел на экраны, и по его лицу текли слезы. Не от сентиментальности. От какого-то извращенского экстаза.

- Боже мой… - выдохнул он. - Виктор... ах ты старый безумец. Ты собрал всё. Даже больше, чем мог. Удивительно, как я не разглядел это... Мастер маскировки.

Он обернулся к Марку. Его глаза сияли безумием.

- Ты привёл мне Грааль, Марк. Теперь ты больше не наёмник. Теперь ты - моя левая рука. Или правая. Я ещё не решил, какую из них отрезать первой, если ты решишь предать меня.

Марк не ответил. Он смотрел в упор на Ладу. Она стояла, пошатываясь, ослеплённая светом сканера и масштабом увиденного. Она только что открыла ящик Пандоры.

- Отдохните. - Грегор нажал кнопку на браслете. В комнату вошли двое в такой же одежде, как он: простые, но смертельно опасные. - Отведите их в Западное крыло. И, Марк…

Савельев обернулся.

- Если твоя протеже попытается выкинуть карту в пропасть, я скормлю тебе её пальцы по одному. У нас впереди много работы. Очень много.

Глава 15

Их не заперли. Западное крыло дома Грегора не было тюрьмой. Это был скальпель, завёрнутый в бархат. Огромный пентхаус, парящий над пропастью, с собственным бассейном, библиотекой, где книги пахли кожей и столетиями, и панорамными окнами от пола до потолка. Но Лада знала, что это всё равно клетка. Просто с позолоченными прутьями.

Марк бросил свой пиджак на спинку кресла. Звук дорогой ткани, упавшей на шёлк, прозвучал неестественно громко в абсолютной тишине альпийского штиля.

- Мы мертвы. - выдохнул он, глядя на своё отражение в стекле. Оно было искажённым, вытянутым.

- Мы живы. - возразила Лада. Голос после сканера всё ещё хрипел. - Он получил, что хотел. Почему он нас не отпускает?

- Потому что Грегор не отпускает активы. - Марк повернулся. В полумраке комнаты, освещённой только луной и огнями далёкой деревни внизу, его лицо казалось высеченным из камня. - Ты теперь наследница империи. А я её гарант. Мы слишком дорого стоим, чтобы просто уйти.

Он расположился возле бара, налил себе виски. Глотнул, не предлагая девушке. Алкоголь не расслабил его, он лишь сделал его движения чуть более плавными, как у готового к броску зверя.

Лада отошла к окну. Стекло было ледяным. Она прижала ладони, пытаясь остудить горящую кожу. За спиной раздались шаги. Марк остановился в трёх метрах от неё. Ближе он не подходил.

- Ты хорошо сыграла в Берне. - его голос был низким, лишённым привычной металлической стружки. - В стеклянном кубе. Когда он направил на тебя оружие. Ты не моргнула.

- Я была в ужасе. - честно ответила Лада, не оборачиваясь.

- Я знаю. Я видел, как бьётся жилка на твоей шее. Но лицо… лицо было каменным. Ты дочь своего отца. Виктор тоже умел улыбаться, когда его вели на расстрел.

Она наконец повернулась. В лунном свете глаза Марка казались не чёрными, а тёмно-синими, цвета грозового неба перед бурей. Он снял галстук и верхнюю пуговицу рубашки. В домашней обстановке, без тактической экипировки и брони, он выглядел пугающе уязвимым. И от этого ещё более опасным.

- Зачем ты это делаешь, Марк? - тихо спросила она. - Деньги? Месть за брата? Я не верю в долг. Здесь что-то иное.

Мужчина усмехнулся, но в усмешке не было веселья. Он тоже встал около панорамного окна, остановившись так близко, что она почувствовала жар его тела через слои одежды. Он не касался её, но умудрился заполнить собой всё пространство.

- Виктор спас мне жизнь. - сказал он, глядя ей в глаза. - Пуля должна была достаться мне. Но он шагнул вперёд. Я возвращаю долг. Это… математика.

- Математика не заставляет человека смотреть на женщину в купе поезда так, как смотришь ты. - Лада смело подняла подбородок. - Это не цифры. Это одержимость.

Воздух между ними сгустился. Марк медленно опустил взгляд на её губы. На секунду. Всего на долю секунды маска холодного контролёра треснула. В его глазах мелькнуло что-то дикое, первобытное. То самое, что заставило её сердце пропустить удар в тёмном купе. Сейчас это ощущение удвоилось.

- Одержимость. - повторил он, словно пробуя слово на вкус. - Хорошее слово. Оно означает потерю контроля. А я не могу себе этого позволить. Если я потеряю контроль, Лада, я не смогу защитить тебя от Грегора. От любого другого. От себя самого...

Он сделал шаг, сократив дистанцию до нуля. Лада почувствовала, как её спина упирается в холодное стекло. Пути назад не было. Впереди только пропасть, а сзади он.

Марк положил ладони на стекло по обе стороны от её головы, заключая её в плен. Его дыхание коснулось её лба.

- Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на мои руки? - прошептал он. - Как ты задерживаешь дыхание, когда я подхожу ближе? Мы играем в смерть уже неделю. Адреналин делает людей… честными.

- Я смотрю на убийцу. - солгала она, но голос сорвался.

- Нет. - он покачал головой. - Ты смотришь на единственного человека в этом доме, который не хочет тебя использовать. Грегор хочет карту. А я… я хочу, чтобы ты вышла из этой игры живой. Даже если для этого мне придётся сжечь этот чёртов банк дотла.

Он наклонился ниже. Его губы оказались в сантиметре от её. Лада закрыла глаза, ожидая удара, поцелуя, чего угодно, что разрушит эту невыносимую пытку напряжением.

Но поцелуя не было.

Марк прижался лбом к её лбу. Просто контакт кожи. Горячей к холодной. Его дыхание смешалось с её.

- Спи. - прошептал он. - Завтра Грегор начнёт ломать нас по одному. Нам нужны силы.

Он отстранился так же резко, как и подошёл. Сделал шаг назад, разрывая их невидимую связь. Повернулся и пошёл в сторону спальни, на ходу расстёгивая манжеты.

- Моя комната там. - он кивнул на дверь в дальнем конце гостиной. - Дверь будет открыта. Если Грегор пришлёт своих людей… они сначала пройдут через меня.

Он скрылся в спальне, оставив дверь приоткрытой. В щель падал прямоугольник тусклого света.

Лада осталась стоять у окна. Ноги дрожали. Это было не от страха, а от непонятного разочарования. И от ярости на саму себя. Она только что стояла в миллиметре от человека, который держал в руках ключи от ядерного арсенала и её собственного сердца, и всё, что он сделал - это пожелал ей спокойной ночи.

Она прошла в свою комнату, соседнюю с его. Дверь между ними была приоткрыта. Лада слышала, как льётся вода в его ванной. Ритмичный, успокаивающий звук.

Она села на край огромной кровати, застеленной бельём из египетского хлопка. Влечение между ними было похоже на оголённый провод, брошенный в лужу. Одно неверное движение и их обоих сожжёт дотла. А в доме Грегора неверных движений не прощали.

Лада легла, не раздеваясь, укрывшись только тонким шёлковым покрывалом. Она смотрела на стену, разделяющую их комнаты.

За этой стеной спал самый страшный человек, которого она встречала. И единственный, кому она, кажется, начинала доверять больше, чем собственному отражению. До сих пор он делал всё так, как и говорил. Отступов не было.

Сон не шёл. За окном выл ветер, спускаясь с ледников. А в соседней комнате дышал её личный дьявол, охраняющий её сон. И ей необъяснимо хотелось взглянуть на него и... тихонько прижаться...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16

Сон сморил её под утро, когда первые лучи холодного альпийского солнца уже начали окрашивать пики гор в цвет запёкшейся крови. Разбудил её не будильник и не вой ветра. Разбудил её запах.

Кофе. Горький, густой, сваренный в турке. Тот самый запах, с которого началось её утро в клетке Марка, но сейчас к нему примешивался аромат свежего хлеба и чего-то сладкого, пряничного.

Лада села на кровати. Дверь в смежную спальню была приоткрыта чуть шире, чем вчера. Оттуда лился тёплый золотистый свет и доносилось тихое шипение масла на сковороде.

Она встала, поправила растрепавшиеся волосы и, помедлив секунду, толкнула тяжёлую дубовую дверь.

Савельев стоял у кухонного острова. В расслабленной позе. В домашней одежде, спортивных штанах и белой футболке, он выглядел до неприличия обыденно. Не как куратор разведки или теневой властелин. Как мужчина на своей кухне. Он переворачивал на сковороде нечто, похожее на омлет с травами, и его профиль в утреннем свете казался выточенным из мрамора. Жёсткие линии подбородка, тень щетины, сосредоточенный взгляд.

- Ты всё-таки спала. - констатировал он, не оборачиваясь. - Я думал, будешь сторожить дверь с топором.

- Я думала, ты не умеешь готовить. - хриплым со сна голосом ответила Лада.

Марк с интересом повернулся. На его губах играла едва заметная, кривая усмешка.

- Убивать людей и варить кофе - базовые навыки выживания в нашем ведомстве. Готовить еду это уже роскошь. Но Грегор держит повара, который готовит водянистую овсянку. Я предпочитаю не травить себя.

Он кивнул на барный стул у острова.

- Садись. Это шакшука. Виктор привил мне любовь к острой еде. Говорил, что перец очищает кровь от лжи.

Лада села. Между ними на мраморной столешнице стояла дымящаяся сковорода. Марк ловко разложил еду по тарелкам, добавил козий сыр и кинзу. Простой, человеческий жест. Он поставил перед ней тарелку и их пальцы случайно соприкоснулись над столешницей.

Оба замерли.

Три секунды. Три удара сердца.

Лада почувствовала, как от его кожи исходит жар, способный расплавить мрамор. Она робко подняла глаза. Марк смотрел не на её губы, не в глаза, а именно на точку соприкосновения их рук, словно там протекал ток высокого напряжения, и он решал - отдёрнуть пальцы или позволить им сгореть.

Он медленно, очень медленно убрал руку, возвращаясь к плите за салфетками. Но Лада видела, как едва заметно дрогнул уголок его рта.

- Ешь. - его голос был на полтона ниже обычного. - У нас тяжёлый день.

Они ели в тишине, но это была другая тишина. Не вакуум бункера и не звенящее напряжение бронированного седана. Это была тишина наполненного пространства. Она слышала, как он дышит. Ровно, глубоко. Она чувствовала каждое его движение, даже когда он просто тянулся за ножом.

- Грегор проснётся через час. - сказал Марк, отодвигая пустую тарелку. - Он вызовет нас в «Гермес» и захочет проверить карту. И он захочет проверить нас.

- Как? - девушка обхватила ладонями тёплую чашку с кофе, которую он ей налил.

- Он создаст стрессовую ситуацию. - Марк откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. - А ещё, он попытается нас поссорить. Заставит сомневаться друг в друге. Классическая тактика вербовки. Он предложит тебе защиту в обмен на карту. Или мне - свободу в обмен на тебя.

- И что мы ответим? - она оглядела помещение на наличие камер.

Марк поймал её взгляд и наградил усмешкой.

- Расслабься, я глушу все прослушки. Что касается твоего вопроса, то мы скажем, что карта зашифрована на два ключа. И твой ключ это не только биометрия. Это твоё присутствие. Без тебя я не смогу активировать данные. Мы как сиамские близнецы, Лада. Пока мы вместе, мы неуязвимы.

- Ты лжёшь ему? - уточнила она.

- Я говорю ему правду. - он подался вперёд, опираясь локтями о стол. Расстояние между ними сократилось до полуметра. - Я действительно не смогу её активировать. Код Виктора завязан на эмоциональный отклик. Если оператор испытывает страх или злобу, система сжигает данные. Только… спокойствие. Доверие.

Он протянул руку через стол. Лада не отстранилась. Его пальцы, длинные, с мозолями от спускового крючка, коснулись её запястья. Он не сжимал, просто держал, изучая пульс под тонкой кожей.

- Ты должна доверять мне. - прошептал он. - Когда Грегор начнёт давить, когда он предложит тебе весь мир, чтобы ты сдала меня… ты должна помнить, что снаружи этой долины нас не ждёт ничего, кроме пули в затылке. Только здесь, в этом проклятом доме, мы в безопасности. Пока мы играем по его правилам.

- А по чьим правилам мы играем сейчас? - её голос сорвался, когда он чуть погладил большим пальцем вену на её руке.

- По моим. - выдохнул Марк.

Он встал и обошёл остров. Лада не двигалась, заворожённо наблюдая. Он остановился прямо перед ней, возвышаясь, заслоняя собой свет из окна. Тень упала на её лицо.

- Вчера у окна... - его голос стал низким, вибрирующим. - Ты хотела, чтобы я тебя поцеловал.

Это не было вопросом. Это был приговор.

Лада сглотнула. Отрицать было глупо. Её тело всё ещё помнило тот разряд, который прошёл между ними.

- А ты? - прошептала она, глядя на него снизу вверх. - Ты хотел?

Марк медленно наклонился. Опёрся руками о подлокотники её кресла, заключая её в клетку из своих рук. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её. Она чувствовала тепло его дыхания, запах его кожи, что-то неуловимо дикое, звериное.

- Я хочу этого с того момента, как увидел тебя спящей в моей футболке. - признался он. - Но я не могу.

- Почему? - выдохнула она, закрывая глаза в ожидании.

- Потому что. - его губы коснулись мочки её уха, дразня, не целуя. - Если я начну, я не смогу остановиться.

Он отстранился. Лада открыла глаза, чувствуя себя так, будто её ударили. Он стоял в метре от неё, снова собранный, снова куратор.

- Вставай. - скомандовал он. - Нам нужно в душ и в костюмы. Через сорок минут мы идём на войну. И ты должна выглядеть как королева, которая готова сжечь этот мир дотла, если трон подвинут.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он протянул ей руку. Лада переместила взгляд на его ладонь. На ту самую руку, которая только что держала её запястье, обещая тепло, и отняла его. Легко и беспощадно.

Она вложила свою ладонь в его. Рукопожатие. Крепкое, деловое.

Но когда он поднимал её с кресла, их тела соприкоснулись. Всего на секунду. Грудью к груди. И Лада поняла, что этот мужчина, держащий в руках ключи от апокалипсиса, дрожит. Так же, как и она.

Они отпрянули друг от друга, как от огня.

- Душ. - бросил Марк, отворачиваясь. В его голосе звучала ещё большая хриплость, чем раньше. - Сначала ты, потом я. Вода экономит патроны.

Он скрылся в своей спальне, оставив дверь открытой. Лада стояла посреди кухни, всё ещё ощущая фантомное прикосновение его пальцев к своей шее и вкус недосказанности на губах. Война за мир могла подождать. Война за то, что происходило между ними, уже началась.

Глава 17

Грегор не любил золото. Он презирал показную роскошь, считая её уделом нуворишей и диктаторов третьего мира. Его власть была тихой, как движение литосферных плит. И его кабинет в сердце дома был воплощением этой философии: глухой бетон, чёрная кожа и один огромный стол из цельного куска застывшей лавы.

Когда двери лифта бесшумно разъехались, Марк и Лада вошли в этот храм минимализма. Грегор уже ждал их. Он сидел в кресле, похожем на трон, и крутил в руках тяжёлый серебряный «Паркер». Сегодня он казался не фермером, а верховным жрецом.

- Вы спали. - это прозвучало не как вопрос, а как обвинение.

- Ваши подушки слишком мягкие. - парировал Марк. Он встал чуть впереди Лады, принимая на себя первый удар. - Я привык к земле.

- А ты, Лада? - Грегор перевёл свои прозрачные глаза на неё. - Кошмары не мучили? Тени прошлого не приходили?

- Я спала как младенец. - ровно ответила девушка. - Впервые за долгое время я чувствовала себя в безопасности.

Это была ложь, но Грегор удовлетворённо кивнул. Безопасность в его доме это лояльность. Он положил ручку на стол.

- Давайте к делу. Я хочу видеть, как работает механизм.

Марк сделал шаг к столу. Он достал из внутреннего кармана пиджака титановый футляр, а из него карту с царапиной в виде буквы «V».

- Система требует двухфакторной аутентификации в зоне прямой видимости. Я ввожу код. Она подтверждает биометрию. Данные уходят.

- Покажи мне код. - потребовал Грегор.

Марк не шелохнулся.

- Код это моя страховка, Грегор. Если я скажу его вслух, он перестанет быть секретом. Ты же сам учил меня не доверять стенам.

Грегор медленно улыбнулся. Он нажал кнопку под столешницей.

- Стены этого кабинета единственный пятачок в Европе, где я гарантирую приватность. Говори.

Марк молчал. Он смотрел на Грегора, и Лада видела, как играют желваки на его скулах. Это был тупик.

- Хорошо. - Грегор вздохнул. - Я не люблю театр, Марк. Я люблю эффективность. Лада, подойди.

Она бросила быстрый взгляд на Марка. Он едва заметно кивнул. Иди.

Когда она подошла к столу, Грегор указал на кресло для посетителей.

- Садись. Сюда.

На столе, рядом с серебряной ручкой, стоял небольшой предмет, похожий на антикварную шкатулку. Грегор открыл её. Внутри оказался медицинский сканер сетчатки, гораздо более массивный и старый, чем тот, что был в банке.

- Протокол «Гермес» требует личного присутствия владельца архива. - Грегор взял сканер. - Виктор проходил это раз в год. Посмотри сюда.

Лада наклонилась. Чёрная бездна окуляра затягивала. Она почувствовала холодное прикосновение металла к переносице.

- Смотри в красную точку. - скомандовал Грегор.

Луч ударил в глаз. Вспышка боли, белая пелена. Система гудела, анализируя её структуру ДНК, зашифрованную в радужке.

- Совпадение девяносто восемь процентов. - констатировал Грегор. - Виктор был болен, когда делал слепок. Сетчатка деградировала. Но этого достаточно.

Он отложил сканер.

- Теперь ты, Марк. Код.

Савельев подошёл к столу с другой стороны. Он навис над Грегорoм, сокращая дистанцию до интимной, угрожающей.

- Двенадцать. Ноль. Шесть. Шесть. Восемь.

Грегор ввёл цифры в терминал. На экране пошла полоса загрузки.

- Синхронизация… - прошептал он. - Инициализация ядра…

Карта в руках Марка начала едва заметно вибрировать, издавая низкий, утробный гул. Это было похоже на сердцебиение спящего зверя.

- Данные расшифрованы. - Грегор откинулся в кресле. Его лицо сияло. - Господи… Это всё. Весь Восточный блок. Все счета. Все маршруты. Вся грязь.

Он смотрел на экран, не замечая, как изменилось лицо Марка. Куратор больше не играл роль испуганного советника. Он снова стал тем, кем был - палачом.

- Теперь условия. - голос Грегора стал жёстким. - Я забираю архив. Вы остаётесь здесь. Вы будете моей гарантией. Если кто-то из ваших бывших… кураторов… решит навестить меня, я покажу им, что ключ у меня. И вы лично нажмёте кнопку удаления.

- Мы не будем здесь жить. - голос Марка был твёрже металла. - Сделка была на передачу.

- Сделка изменилась. Вы слишком много знаете. И между вами слишком… интересная химия. Я люблю наблюдать за интересными вещами.

Он перевёл взгляд на Ладу.

- Ты боишься его, девочка? - желая вызвать неловкость. - Не лги. Я вижу. - ухмыльнулся. - Но ты к нему тянешься. Это называется Стокгольмский синдром. Или просто похоть. В вашем ремесле грань тонка.

Лада почувствовала, как Марк напрягся за её спиной.

- Я ничего не боюсь. - произнесла она, глядя прямо в прозрачные глаза старика. - Кроме скуки.

Грегор рассмеялся. Хрипло, искренне.

- Смелая. Мне нравится. Что ж… - он нажал кнопку на столе. - Я дам вам свободу. На двадцать четыре часа. Отдыхайте. Наслаждайтесь моими винами. А завтра… завтра мы подпишем окончательный контракт. И я отдам вам ваши жизни.

Двери кабинета открылись. Вошли двое охранников.

- Проводите гостей в их крыло. - отдал приказ Грегор, погрузившись в чтение файлов на экране. Он забыл о них. Он был в новой реальности, которую только что купил.

В лифте Марк стоял за спиной Лады. Он не касался её, но она чувствовала его присутствие каждой клеткой кожи. Когда двери закрылись, отрезая их от охраны, он наконец выдохнул.

- Девяносто восемь процентов. - прошипел он. - Старая сволочь.

- Что это значит? - Лада не поворачивалась.

- Это значит, что сканер в банке был настоящим. А сканер Грегора простой игрушкой. - мужчина говорил очень быстро и зло. - Он не читал данные с твоей сетчатки. Он просто проверял, не подменили ли тебя. Настоящий протокол активации - это не «Гермес». Это «Химера».

- И что такое «Химера»?

Лифт остановился. Двери открылись в их гостиную. Марк вышел первым, сбросив пиджак на пол. Галстук полетел следом.

- «Химера» - это смерть. - он обернулся к ней. Его глаза горели чёрным огнём. - Виктор знал, что его будут пытать. Он знал, что из него выбьют и сетчатку, и код. Поэтому он поставил ловушку. Настоящая карта, которую я спрятал, зашифрована на смерть носителя биометрии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лада застыла.

- Чтобы её открыть. - Марк приблизился к ней вплотную, вторгаясь в личное пространство. - Ты должна умереть. Система считывает не только рисунок радужки, но и предсмертный выброс кортизола, остановку сердца. Только труп Виктора или твой труп откроют настоящий замок.

Он взял её лицо в ладони. Его пальцы дрожали. Вся маска холодного куратора рассыпалась, обнажая первобытный ужас и ярость.

- Грегор думает, что купил мир. Он купил красивую пустышку. Но если он поймет это… он не просто убьёт нас. Он будет резать тебя на куски медленно, пока я смотрю, пытаясь найти ту самую точку боли, которая заставит карту считать тебя «мёртвой» для протокола.

Его губы нашли её.

Это не был поцелуй из вчерашней игры у окна. Не было нежности, не было дразнящего касания. Это был акт отчаяния. Укус. Пожирание. Его руки впились в её волосы, притягивая ближе, пытаясь слить их в одно целое, спрятать её внутри себя, чтобы Грегор никогда не смог до неё добраться.

Лада ответила с той же животной силой. Это был не секс. Это был протокол выживания. Вкус его крови, он прикусил её губу, смешался со вкусом виски и страха. Они рухнули на ковёр прямо у лифта, срывая друг с друга одежду, которая вдруг стала казаться бронёй врага.

Марк подхватил её, не отрываясь от её губ, и понес в свою спальню. Дверь за ними захлопнулась с грохотом, похожим на взрыв.

За стеной, в своём кабинете, Грегор улыбался, глядя на пустой терминал. Он не слышал их криков. Но он чувствовал эхо этой вспышки в эфире. И он знал, что люди, потерявшие голову от страсти, совершают самые глупые, и самые честные, ошибки.

Глава 18

Тишина в спальне была тяжёлой, густой, как свинец. Она не звенела, а давила на барабанные перепонки после сорванного дыхания. Лада лежала поперёк огромной кровати Марка, глядя в потолок, где тени от веток деревьев, качающихся на ветру, сплетались в причудливые, пугающие узоры.

Кожа горела. Везде. Там, где его пальцы сжимали её запястья, где его зубы оставили метку на ключице, где его дыхание опалило живот. Это не было похоже на секс. Это было похоже на хирургическую операцию без наркоза, вскрытие грудной клетки, чтобы достать оттуда то, что болит больше всего.

Марк сидел на краю кровати, опустив голову. Его спина была напряжена, как натянутая струна. Он не смотрел на неё. Он смотрел на свои руки, лежащие на коленях. На костяшках наливались багровым свежие ссадины, следы её ногтей.

- Это была ошибка. - его голос прозвучал хрипло, сорвано. - Первая за десять лет.

Лада села, натянув простыню до подбородка. Холодный воздух альпийского вечера коснулся разгорячённой кожи, заставив её покрыться мурашками.

- Ошибка - это забыть выключить утюг. - тихо сказала она. - А это… это физика. Химия. Назови как хочешь, но это не было случайностью.

Он наконец повернул голову. В полумраке комнаты его глаза казались пустыми провалами.

- Ты не понимаешь, с кем связалась. Я не обычный мужчина, Лада. Я - функция. Инструмент. Моя задача - доставить тебя в Женеву. Моя задача - следить, чтобы твой пульс не сорвал операцию. То, что я только что сделал… это нарушение протокола. Это уязвимость.

- Мне плевать на протокол! - она отбросила простыню и встала. Ей нужно было двигаться, сбросить с себя эту липкую паутину вины, которую он пытался накинуть. Она подошла к окну, кутаясь в темноту, как в шаль. - Ты чувствуешь то же, что и я. Когда ты меня поцеловал там, у лифта… это был не контроль. Это был срыв.

- Срыв куратора стоит жизни оперативнику. - он резко встал. Двинулся к бару, налил себе виски. Рука, держащая тяжёлый хрустальный стакан, едва заметно дрожала. - Грегор не идиот. Он видел, как мы смотрели друг на друга за ужином. Он видел это в кабинете. Он оставил нас одних не для того, чтобы мы отдохнули. Он оставил нас, чтобы мы сожрали друг друга и ослабили позиции.

- Значит, мы сожрали друг друга. - Лада обернулась. - Что дальше? Будешь извиняться? Встанешь на колени?

Марк сделал глоток. Лёд в стакане звякнул о стекло.

- Я бы встал. Если бы это помогло вытащить тебя из-за стола переговоров завтра. Я бы выпотрошил себя живьём, если бы это дало нам фору в одну секунду. Но это не поможет. - он взглянул на неё, и в его взгляде впервые за всё время мелькнуло что-то похожее на человеческую боль. - Я только что подарил Грегору рычаг давления. Он знает, что тебя можно использовать против меня.

Лада незаметно оказалась возле него. Она больше не пряталась под простыню. Она была обнажена, уязвима, но стояла прямо.

- А ты знаешь, что тебя можно использовать против меня? - она взяла стакан из его рук и поставила на столик. Лёд звякнул в последний раз. - Ты думаешь, я не заметила? В лифте. В машине. В лесу. Ты следишь за мной не как за грузом. Ты дышишь в такт со мной.

Она положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. Оно билось быстро, загнанно.

- Твои руки дрожат, Марк.

Он перехватил её запястье. Сжал так, что она поморщилась. Но не от боли. От электричества, которое снова проскочило между ними.

- Это не дрожь. - прошипел он ей в лицо. - Это тремор курка. Я хочу тебя до помутнения в глазах. Я хочу разложить тебя на этом столе и доказывать тебе каждую секунду, что ты моя. Но если я позволю себе это хотя бы на дюйм… Грегор поймёт, что ты не просто ключ. Ты моя слабость. А людей, которых я люблю, всегда убивают первыми.

Слово «люблю» повисло в воздухе. Оно не было романтичным. Оно прозвучало как диагноз. Как приговор.

Марк отпустил её руку. Сделал шаг назад, увеличивая дистанцию, которую они только что так отчаянно сокращали.

- Спи здесь. - он кивнул на кровать. - Я лягу на диване в гостиной. Дверь будет открыта.

- Я не хочу на диван. - Лада скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь, теперь уже от холода и обиды. - И ты тоже не хочешь.

- «Хочешь» не имеет значения. - отрезал он. Взяв со стула свою рубашку, надел её, оставляя пуговицы расстёгнутыми. - В четыре утра я разбужу тебя. Мы спустимся к «Гермесу». Грегор потребует демонстрацию. Мы должны выглядеть как советник и его холодная, расчётливая подопечная. Никаких эмоций. Никаких следов.

Он прошёл мимо неё к выходу. На пороге спальни он остановился, не оборачиваясь.

- Протри губы. У тебя кровь.

Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал как финальный аккорд.

Лада осталась одна. Она подошла к зеркалу в ванной. На шее, чуть ниже уха, багровел синяк. Его метка. На губе действительно была трещина, из которой сочилась кровь. Она стёрла её тыльной стороной ладони.

В отражении теперь была не дочь Виктора и не пленница. Она видела женщину, которая только что переспала с самым опасным человеком в мире и поняла, что он единственный, кто её боится. Боится не за себя. Боится за неё.

Девушка вернулась в спальню. Кровать казалась ледяной пустыней. Лада легла, свернувшись калачиком, и обняла подушку, которая всё ещё хранила его запах - табак, перец и стерильность оружейной смазки.

Сон не шёл. Она слушала тишину дома. Внизу, в гостиной, скрипнул пол. Марк не спал. Он ходил. Три шага вперед. Три шага назад. Ритм часового, охраняющего объект государственной важности.

Объект - это была она.

И, кажется, охранник безнадёжно провалил свою миссию.

Лада закрыла глаза.

В четыре часа утра начнётся игра. И на кону будет стоять не только карта Виктора.

На кону будут стоять их выжженные дотла сердца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19

Четыре часа утра. Лада проснулась не от прикосновения, а от изменения гравитации. Воздух в комнате стал плотнее, весомее. Она открыла глаза.

Марк стоял у изножья кровати. Он был полностью одет в тот же строгий костюм, в котором встречался с Грегорoм, но узел галстука был ослаблен, а верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Он не двигался, просто смотрел на неё тем самым «рентгеновским» взглядом, от которого под одеждой становилось жарко.

- Время. - его голос был лишён хрипоты ночи, снова став инструментом, чистым, холодным, безэмоциональным.

Лада села, натягивая простыню. Она чувствовала себя совершенно разбитой, но не физически. Морально. Её нервная система была выжжена.

- Я не пойду. - слова вырвались сами, тихие, но твёрдые. - Я устала быть куклой. Я устала, что меня передают из рук в руки. Сначала отец, потом ты, теперь Грегор.

Марк не шелохнулся. Он молчал так долго, что стрелки часов успели передвинуться на минуту. Лада уже ждала взрыва, удара, приказа. Но он просто подошёл к кровати и сел на край. Матрас прогнулся под его весом, притягивая её к нему невидимой нитью.

- Ты не кукла. - сказал он, глядя на свои сцепленные в замок руки. - Если бы ты была куклой, я бы оставил тебя в Москве. Куклы не чувствуют, когда на них смотрят через прицел. Куклы не умеют ненавидеть меня так, как умеешь ты.

Он поднял на неё глаза. В них не было льда. Там была густая, чёрная смола.

- Встань. Пожалуйста.

Это слово «пожалуйста» прозвучало в стенах этого дома впервые. Оно было настолько чужеродным, что сработало лучше любого приказа.

Лада откинула простыню. Она не стала искать халат. Она встала перед ним обнажённая, не пытаясь прикрыться. Пусть смотрит. Пусть видит всё: и синяк на шее, и усталость в глазах, и страх.

Марк медленно, очень медленно протянул руку. Его пальцы - пальцы, ломавшие шеи и нажимавшие на спуск - замерли в сантиметре от её плеча. Он не касался её, но она физически ощущала тепло его кожи. Это было похоже на прикосновение ртути, холодное, но оставляющее ожог.

- Грегор думает, что владеет ситуацией. - прошептал он, не убирая руки. - Он думает, что мы испуганные дети, забившиеся в его пещеру. Он не знает, что я служил в отделе «Танатос». Мы занимались тем, что превращали чужие крепости в гробы.

Его пальцы наконец коснулись её кожи. Чуть-чуть, кончиками. Провели линию от плеча к локтю. Лада закрыла глаза, сдержав дрожь.

- Что такое «Химера» на самом деле? - спросила она, её голос тоже стал шёпотом.

- Это не протокол смерти. - Марк покачал головой. Его рука переместилась на её талию, притягивая ближе, пока между ними не осталось и сантиметра. Она чувствовала его дыхание на своих губах. - Это протокол эвакуации. Виктор был архитектором. Он знал, что систему нельзя взломать снаружи. Её можно только обмануть изнутри.

- О чем ты? - Лада вцепилась пальцами в лацканы его пиджака, чтобы не упасть. Колени подкашивались.

- Карта в «Гермесе» - это пустышка. - выдохнул он ей в рот. - Настоящий ключ это не биометрия. Это частотный резонанс. Твой имплант.

Лада отпрянула. Инплант. Чип, который ей вшили в клинике Цюриха три года назад после травмы колена. Она забыла о нём. Врачи сказали, что это стандартная метка для спортсменов.

- У меня в ноге чип для оплаты ски-пассов. - прошептала она в ужасе.

- У тебя в ноге квантовый передатчик. - Марк взял её лицо в ладони, заставляя смотреть в глаза. - Виктор зашифровал данные не в карте. Он зашифровал их в тебе. Карта в банке это просто антенна. Чтобы «Химера» отдала файл, антенна должна получить сигнал от твоего чипа. Но сигнал передаётся только в момент критического выброса адреналина. В момент, когда система организма считает, что ты умираешь.

Он провёл большим пальцем по её губам.

- То, что произошло ночью… это не было ошибкой, Лада. Это была калибровка. Я проверял твой болевой порог. Твой страх. Я должен знать, до какой черты я могу тебя довести в кабинете Грегора, чтобы ты выдала сигнал, но не умерла от разрыва сердца.

Лада смотрела на него, и мир рушился. Всё это время она думала, что она просто отмычка. А она сейф.

- Ты использовал меня. - прошептала она, но в голосе не было слёз. Только звенящая пустота.

- Я спасаю тебя. - жёстко ответил Марк, сжимая её плечи. - Грегор ищет флешку. Он не знает, что носитель это плоть и кровь. Если он поймёт это, он вырежет твой чип вместе с ногой, а тебя пустит в расход. Мы должны отдать ему карту-антенну. Пусть радуется. А настоящий архив… он всегда будет с тобой. Пока ты жива.

Он наклонился и поцеловал её. На этот раз нежно. Почти бережно. Это был поцелуй прощания и обещания одновременно.

- А теперь. - он отстранился, его глаза снова стали холодными и пустыми. - Ты наденешь то платье, что я оставил на кресле. Ты улыбнёшься Грегору своей самой ядовитой улыбкой. И ты будешь смотреть на меня так, что он поверит: если он тронет тебя хоть пальцем, я выпотрошу этот банк голыми руками.

Марк встал. Он поправил галстук, застегнул пуговицы, превращаясь обратно в статую.

- Потому что... - он бросил через плечо, уже направляясь к двери. - Я и есть тот монстр, которого он боится.

Дверь за ним закрылась. Лада осталась стоять посреди ледяной комнаты. Она посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали.

Страх ушёл. На смену ему пришло нечто гораздо более страшное - холодное, расчётливое бешенство.

Грегор хотел играть в богов?

Что ж. Пусть познакомится с дьяволом, который носит фамилию Воронов.

Лада подошла к креслу. На нём лежало тёмно-синее кашемировое платье. Она начала одеваться. Каждое движение было выверенным. Она больше не была дочерью Виктора. Она не была «Анной».

Она была «Химерой». И она была готова к активации.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20

Кабинет «Гермес» встретил их стерильной тишиной. Утренний свет, падающий сквозь единственное окно-бойницу, резал глаза, превращая бетонные стены в слепящие белые плоскости. Грегор уже был там. Он стоял спиной к двери, глядя на своё отражение в чёрном экране выключенного терминала. Он не повернулся, когда они вошли.

- Вы опоздали на сорок секунд. - его голос эхом отразился от потолка.

- Время - иллюзия. - ответил Марк. Он прошёл к столу, положил на него титановый футляр и отступил на шаг в тень. - Важен только результат.

Лада осталась у входа. Она чувствовала на себе тяжёлый взгляд Грегора, но смотрела только на Марка. Она выполнила его инструкции: платье сидело идеально, волосы были собраны в строгий, но мягкий узел, обнажающий шею с багровым засосом - его меткой. Она выглядела как трофей.

- Результат… - Грегор медленно повернулся. Его прозрачные глаза впились в девушку. - Подойди, Лада.

Она не двинулась.

- Меня зовут Анна. - её голос прозвучал ровно, с лёгкой, едва уловимой ноткой высокомерия. - И я предпочла бы, чтобы вы не дышали мне в спину. У меня аллергия на старческую меланхолию.

Марк за её спиной едва заметно напрягся. Это был дерзкий перебор. Но Грегор не ударил и не закричал. Он улыбнулся. Это была улыбка старого крокодила, увидевшего глупого оленёнка на водопое.

- Смелость… - он обошёл стол, приближаясь к ней. - Виктор называл это «дефектом выживаемости». Он тоже любил дерзить, пока ему не начали ломать пальцы.

Грегор остановился в метре от неё. Он был ниже Марка, но его физическое присутствие ощущалось как давление толщи воды.

- Я знаю, что ты боишься. - прошептал он. - Я вижу это в твоих зрачках. Ты боишься не смерти. Ты боишься, что он. - кивок в сторону Марка. - Тебя не защитит.

Лада позволила лёгкой усмешке коснуться своих губ.

- Я боюсь, что он защитит меня слишком быстро, и я пропущу самое интересное.

Грегор рассмеялся. Хрипло, одобрительно.

- Ты мне нравишься. В тебе есть яд. Но яд без антидота это просто труп. - Он перевёл взгляд на Марка. - Покажи мне, что карта работает. Я хочу видеть данные.

Марк выступил из тени. В его руке блеснул металлический блеск, он достал карту.

- Для полной синхронизации, Грегор, система требует присутствия обоих носителей в зоне прямой видимости терминала. Иначе протокол «Химера» блокирует доступ, расценивая это как попытку кражи.

- Я не сдвинусь с места. - отрезал Грегор. - Подойди к терминалу. Девочка останется здесь. Я хочу убедиться, что она не бросится на тебя с ножом от большой любви.

Марк встретился взглядом с Ладой. На секунду в его глазах мелькнула паника. Он не знает про чип. Он ждёт данных с карты.

Марк медленно, чеканя шаг, подошёл к столу. Он вставил карту в гнездо. Загорелся красный индикатор.

- Введите код. - бесцветным голосом произнёс терминал.

Марк наклонился над клавиатурой. Его пальцы зависли над клавишами. Лада видела его напряжённую спину. Он посмотрел на неё через плечо. В этом взгляде было всё: извинение, мольба и приказ.

Она поняла. Пора.

Лада сделала шаг вперёд.

- Грегор. - её голос прозвучал мягко, почти ласково. - Вы же не думаете, что человек вашего калибра будет хранить ключ от ядерного арсенала в пластмассовом картридже? Это… пошло.

Грегор отвлёкся от монитора, на котором начали появляться первые строки кода. Он посмотрел на неё с раздражением.

- Что ты несёшь?

Лада сделала ещё один шаг. Теперь она стояла прямо перед ним, переходя невидимые границы. Она почувствовала запах его одеколона - дорогой, удушливый, запах увядающей власти.

- Мой отец ненавидел посредственность. - она смотрела ему прямо в глаза, не моргая. - Он спрятал настоящий ключ там, где вы бы никогда не стали искать. В теле. В плоти.

Она подняла руку и, прежде чем Грегор успел отшатнуться, вцепилась пальцами в его серый свитер, прямо над солнечным сплетением. Она дёрнула на себя с силой, которой в ней никогда не было.

- Анна, нет! - крик Марка разорвал тишину.

Но было поздно. Лада не пыталась ударить Грегора. Она вдавила большой палец ему в грудь, прямо в то место, где под свитером скрывался тонкий шнурок. Она нащупала его, дёрнула, и из ворота свитера выскользнул маленький серебряный ключ-капсула.

- Вот настоящий ключ. - выдохнула Лада, отскакивая назад, за спину Марка.

Грегор замер. Его лицо медленно наливалось багровой яростью. Он посмотрел на ключ в своей руке, потом на Ладу.

- Ты… маленькая дрянь…

- Я дочь своего отца. - поправила она, тяжело дыша. - А это. - она указала на карту, которую всё ещё держал в оцепенении Марк. - Это просто «Пустышка-2». Виктор оставил её для идиотов.

Марк медленно обернулся. Он смотрел на Ладу так, словно видел её впервые. В его глазах ужас смешивался с чем-то похожим на благоговение.

- Ты блефовала. - прошептал он. - Ты всё это время знала.

- Я знала, что он захочет забрать всё. - Лада выхватила серебряную капсулу из ослабевших пальцев Грегора. - А мой отец никогда не отдавал всё.

Грегор пришёл в движение. Это был не старик. Это была пружина, распрямившаяся со скоростью кобры. Он бросился к столу, где под столешницей наверняка была тревожная кнопка.

Но Марк оказался быстрее.

Он не стал доставать оружие. Он просто врезался в Грегора плечом, вкладывая в удар всю массу своего тела. Хруст костей, звук падающего тяжёлого тела и грохот опрокинутого кресла слились в один аккорд.

Марк прижал старика к полу, заломив его руку под неестественным углом.

- Ты проиграл. - прошипел Марк ему в ухо. - Архив никогда не был в банке.

Грегор хрипел, пытаясь дотянуться до кнопки. Его глаза, лишённые привычного ледяного спокойствия, были полны чистой, животной паники.

- Ты… нарушил… контракт…

- Контракт изменился. - Марк надавил на болевую точку на шее Грегора. Старик обмяк, потеряв сознание. - Теперь ты просто пыль.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Марк поднялся. Он тяжело дышал. На его безупречной рубашке осталась серая пыль от свитера Грегора. Он посмотрел на Ладу, всё ещё сжимающую в кулаке серебряную капсулу.

- Как? - это было всё, что он смог выдавить.

Лада была бледна, её трясло от адреналина, но она улыбалась. Это была улыбка победителя.

- Я дочь шпиона, Марк. Я выросла, наблюдая, как он прячет вещи. Он вшил мне чип в колено не для ски-пассов. Он вшил мне ложные воспоминания. Я «вспомнила» про капсулу только когда ты сказал, что мне нужно умереть, чтобы открыть файл. Мой мозг сложил два и два.

Она разжала кулак. На её ладони лежал маленький серебряный цилиндр.

- «Химера» - это не протокол смерти. — она подошла вплотную к терминалу. - Это протокол наследования. Отец не доверял никому. Даже тебе. Он сделал ключом меня. Мою кровь. Мою боль.

Она вставила капсулу в паз рядом с картой. Красный индикатор сменился на изумрудно-зеленый.

СИНХРОНИЗАЦИЯ…

АВТОРИЗАЦИЯ: ВОРОНОВА Е.В.

СТАТУС: ПОЛНЫЙ ДОСТУП.

ФАЙЛ: «ЭДЕМ».

Терминал тихо загудел. На главном экране, занимающем всю стену, побежали строки кода, схемы, фотографии, банковские проводки. Весь компромат. Весь мир.

Лада опёрлась руками о стол, ноги всё ещё плохо слушались. Она чувствовала, как Марк встал за её спиной. Его тепло окутало её, защищая от ледяного дыхания власти, идущего от мониторов.

- Ты блефовала против Грегора. - его голос был низким, вибрирующим от сдерживаемых эмоций. - Ты украла ключ у него из-под носа. Ты… невероятная.

- Я просто хотела домой. - тихо ответила она, не отрывая глаз от слова «ЭДЕМ» на экране.

Марк положил руки ей на плечи. На этот раз он не убирал их. Его пальцы впились в её кожу - крепко, собственнически, заявляя права.

- Теперь у нас есть всё. - прошептал он ей на ухо. - И мы только что объявили войну всему миру.

Он развернул её к себе. В кабинете «Гермес», на фоне пылающего экрана с концами света, он поцеловал её снова. Но на этот раз это был не поцелуй отчаяния или калибровки. Это был поцелуй завоевателей, стоящих на руинах поверженного города.

Лада ответила ему, вкладывая в этот жест всё: страх, ненависть, благодарность и ту тёмную, ядовитую любовь, которая проросла между ними в стенах этой тюрьмы.

Где-то вдалеке, за пределами долины, выли сирены. Грегор приходил в себя.

Но это уже не имело значения.

Карта была у них. А значит, весь мир теперь был у их ног.

Глава 21

Сирены выли где-то на нижних уровнях дома. Дом Грегора, этот монолитный кусок базальта, внезапно ожил, превратившись из храма тишины в растревоженный улей. Красный аварийный свет вспыхнул в коридорах, бросая на стены дёрганые, уродливые тени.

Но в кабинете «Гермес» время словно застыло.

Марк оторвался от губ раскрасневшейся девушки, но не выпустил из объятий. Его дыхание было тяжёлым, рваным, и Лада чувствовала, как бешено колотится его сердце под её ладонями, всё ещё сжимающими лацканы его пиджака. Его глаза, обычно похожие на дуло пистолета, сейчас были расширены от шока и чего-то ещё - первобытного, дикого восхищения.

- Ты блефовала. - повторил он, касаясь губами её виска. - К черту всё. Ты блефовала против Грегора в его собственном логове. Обхитрила...

- У меня была хорошая школа. - выдохнула Лада, зарываясь пальцами в его волосы на затылке, притягивая его обратно для поцелуя. - Отец учил меня притворяться.

Марк замер, его губы в миллиметре от её шеи. Он отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. В красном аварийном свете они казались чёрными безднами.

- Притворяться? - его голос был хриплым. - Ты стояла перед человеком, который пытал твоего отца, и смотрела на него как на грязь под ногтями. Это не игра, Лада. Это чистая, дистиллированная дерзость. Откуда в тебе это? Ты же папина принцесса...

Он всё ещё держал её, но теперь его хватка стала жёстче, почти болезненной, словно он пытался вытрясти из неё правду.

- Ты выросла за высоким забором. - Марк говорил тихо, почти зло, выплёскивая напряжение, которое копилось в нём с момента их встречи. - В закрытых школах, в клиниках Цюриха. Виктор оберегал тебя. Он строил вокруг тебя стеклянный купол, чтобы ты никогда не узнала, как пахнет страх. Ты не знаешь, что такое голод, предательство или пуля, свистящая у виска. Ты тепличный цветок. Так откуда в тебе это? Откуда в тебе смелость смотреть в глаза Грегору, когда у меня самого руки чесались нажать на курок?

Лада не отвела взгляд. Она позволила его словам ударить по ней, но броня, которую она носила, была выкована не в тепле.

- Тепличный цветок не выживает в лесу, Марк. - её голос стал ледяным, в точности повторяя интонации её отца. - Отец не просто оберегал меня. Он учил меня носить маски. Когда я падала с лошади и ломала кости, я должна была улыбаться и говорить, что мне не больно. Когда его «партнёры» приходили на ужин и смотрели на меня как на кусок мяса, я должна была щебетать о живописи и наливать им вино. Я притворялась счастливой. Я притворялась слабой. Я притворялась идиоткой.

Она упёрлась ладонями в его грудь, но не отталкивала, держала равновесие.

- Ты спрашиваешь, откуда дерзость? Она родилась из злости. Из злости на то, что мой отец строил империи, а я должна была быть его «принцессой», которая хлопает ресницами. Я устала притворяться, Марк. В кабинете Грегора я не играла роль. Я просто перестала носить маску.

Марк смотрел на неё, и его взгляд менялся. Понимание, острое и болезненное, проступило на его лице. Он понял. Она не была испуганной дочерью. Она была тенью своего отца, которая просто ждала момента, чтобы вырасти.

- Боже мой. - произнёс он с новой интонацией, совершенно не присущей ему. - Ты не тепличный цветок, а волк, которого заставили носить овечью шкуру. И тебе надоело... - повторил он, не моргая и о чём-то размышляя. - Интересный расклад. Мне нравится...

Он издал низкий, грудной рык, звук хищника, наконец-то нашедшего свою пару, такую же безумную и голодную.

- Сними её. - прохрипел он. - Скинь всё. Прямо сейчас.

Он подхватил девушку под бёдра. Лада вскрикнула от неожиданности, инстинктивно обхватив его ногами за талию. Холодный воздух кабинета исчез, сменившись жаром их тел. Она чувствовала каждую мышцу его пресса, каждый вдох.

- Экран. - выдохнула она, когда он понёс её к массивному столу Грегора.

- К чёрту экран! - прорычал Марк.

Он не стал опускать её на пол. Он просто развернулся и прижал её спиной к холодному стеклу огромного окна, выходящего в пропасть. Тысячи огней далёкой долины мерцали под ними, как россыпь упавших звёзд.

- Мы на виду. - прошептала Лада, но это был не протест. Это было приглашение. - Его охрана внизу увидит.

- Пусть смотрят. - его губы нашли её шею, оставляя горячие, влажные дорожки. - Пусть знают, что королева захвачена королем.

Его руки были везде. Он срывал с неё одежду с той же методичной точностью, с которой минуту назад взламывал системы безопасности, но теперь в его движениях была лихорадочная спешка. Лада отвечала ему с той же животной страстью. Её пальцы рвали пуговицы на его рубашке, стремясь добраться до кожи, до жара, который сжигал его изнутри.

- Я должен был сделать это в поезде. - прохрипел он, прикусывая мочку её уха. - В ту первую ночь. Когда ты смотрела на меня так, будто хотела убить и поцеловать одновременно.

- Я и сейчас хочу... - выдохнула она, выгибаясь дугой, когда его колено вклинилось между её ног. - Убей их всех. И возьми меня.

Это было не занятие любовью. Это было соитие двух клинков, высекающих искры. Это был секс на руинах, на краю пропасти, под вой сирен и мерцание красных аварийных ламп. Каждый толчок Марка был утверждением власти, каждое движение Лады - ответным вызовом. Она царапала его спину, оставляя кровавые полосы, он сжимал её бедра так, что завтра останутся синяки, и обоим было плевать.

Стекло окна - холодное, остужающее горящую кожу, и жар его тела внутри создавали невыносимый, экстатический контраст. Лада чувствовала, как мир сужается до точки их соприкосновения. Не было Грегора, не было банка, не было «Эдема». Был только ритм, дыхание и оглушительный звон в ушах.

Волна накрыла её внезапно, остро, вырывая из горла не крик, а глухой, животный стон. Она впилась зубами в плечо Марка, чтобы не упасть в эту бездну в одиночку. Он последовал за ней через секунду, содрогнувшись всем телом, его лицо исказилось в гримасе чистого, первобытного освобождения. Он уткнулся лбом в её лоб, тяжело дыша, и их смешанное дыхание оседало паром на холодном стекле.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Они долго стояли так, замерев, пока последние судороги удовольствия не отпустили их тела. Марк держал её вес, вжимая в стекло. Под ними, в долине, зажглись новые огни, фары машин службы безопасности, поднимающихся к дому.

- Они здесь. - прошептала Лада.

- Пусть входят. - Марк наконец поставил её на ноги, но не отпустил. Его руки всё ещё сжимали её талию, словно боялись, что она исчезнет. Он посмотрел ей в глаза и в его взгляде больше не было льда. Там было чистое, обожжённое золото. - У нас есть всё. И у меня есть ты. Это очень много.

Он наклонился и поцеловал её снова. Медленно, глубоко, собственнически. Это был поцелуй не страсти, а клеймения. Он ставил на ней свою метку, а она - на нём.

Когда они оторвались друг от друга, сирены внизу внезапно стихли. Дом погрузился в абсолютную, звенящую тишину.

Марк усмехнулся, заправляя выбившуюся прядь волос ей за ухо.

- Похоже, Грегор передумал нас штурмовать. Наверное, вспомнил, что у него есть дела поважнее. Например, бежать.

Лада посмотрела на свои руки. Они были в синяках и царапинах. Её платье превратилось в лохмотья. А ещё, она чувствовала вкус крови во рту - его и своей. Звериные поцелуи. Это нормально, что на некоторое время в них исчезает человеческое?

Она посмотрела на экран «Гермеса». Данные всё ещё текли.

- Куда мы теперь? - спросила она, опираясь на грудь Марка. Она больше не чувствовала себя слабой. Она чувствовала себя неуязвимой.

Савельев посмотрел на разбитое стекло, на окровавленные руки, на женщину, ради которой он только что сжёг мосты.

- Теперь? - он взял её ладонь и поцеловал разбитые костяшки. - Теперь мы идём собирать новую империю.

Он нажал кнопку на браслете. Где-то в недрах дома раздался глухой взрыв. Свет в кабинете мигнул и сменился с аварийного красного на нормальный, тёплый белый.

- Я только что заблокировал нижние уровни. — объяснил Марк. - Грегор заперт в своём бункере. Без связи. Без еды. Он будет смотреть в мониторы, пока его глаза не вытекут. Это его наказание.

- А наше? - Лада прижалась к нему, чувствуя, как успокаивается его пульс.

- Наше наказание - жить. - он обнял её, укрывая от всего мира своими руками. - И тратить его деньги.

Мужчина взял со стола серебряную капсулу и титановый футляр с пустой картой.

- Пойдём. У нас частный самолёт в Женеве через час. И я планирую провести этот час, доказывая тебе, что захват мира это чертовски утомительное занятие, требующее качественной релаксации.

Лада улыбнулась. Кровь на её губах выглядела как дорогая помада.

- Только если ты обещаешь, что в самолёте будет кровать.

- Обещаю. Всё самое лучшее. - он взял её за руку, и они вышли из кабинета «Гермес», не оглянувшись.

Экран за их спинами продолжал светиться в темноте, транслируя секреты, способные свергать правительства. Но для Марка и Лады эти секреты теперь были лишь пропуском в жизнь, где они наконец-то могли позволить себе быть просто хищниками, а не добычей.

Глава 22

Тишина в салоне «Гольфстрима» была оглушающей. После рёва сирен, грохота опрокинутой мебели и собственного сорванного дыхания, этот бархатный вакуум частного самолёта казался другой реальностью. Другим миром.

Лада сидела в кресле из бежевой кожи, завернувшись в кашемировый плед, который подал ей Марк. Её всё ещё трясло. Адреналиновый отход накрывал волнами, заставляя зубы стучать, а пальцы неметь. Её «платье королевы» превратилось в тряпку, волосы рассыпались по плечам диким, светлым облаком.

Марк сидел напротив. Он не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к серебряной капсуле, которую он медленно, почти медитативно, катал между пальцами. В приглушённом свете салона его лицо казалось высеченным из гранита, но Лада видела, как подрагивает жилка на его шее. Он тоже был на пределе.

- Ты дрожишь. - его голос разорвал тишину. Он звучал хрипло, словно он долго кричал.

- Меня подташнивает. - честно ответила Лада. - От страха. От тебя. От того, что мы только что сделали. От бесконечных проверок. Я запуталась где правда, а где игра...

Марк поднял на неё глаза. В их тёмной глубине больше не было льда. Там бушевало такое же пламя, что сожгло её дотла в кабинете Грегора.

- Тебе не нужно меня бояться. - он положил капсулу на столик между ними. Звук металла о дерево прозвучал как выстрел. - Я единственный человек в радиусе тысячи километров, который не причинит тебе вреда.

- Ты только что убил империю. - напомнила девушка.

- Я убил паука, который плёл эту паутину. - Марк встал. Его движения были плавными, текучими, как у крупного хищника. - Грегор мёртв. Может, физически он ещё дышит в своём бункере, но Грегор, которого боялась Европа, перестал существовать в ту секунду, когда ты украла у него ключ.

Он наклонился к ней. Лада инстинктивно вжалась в кресло, но он не собирался нападать. Он опустился на колени перед её креслом. Его лицо оказалось на уровне её лица. Близко. Слишком близко.

- Посмотри на меня. - приказал он мягко.

Лада заставила себя поднять взгляд.

- Я не знаю, кто ты, - выдохнула она. - Ты куратор. Ты убийца. Ты… любовник. Ты менялся так быстро, что у меня кружится голова.

- Я твой единственный выход. - он протянул руку и взял её ледяную ладонь. Его пальцы были горячими. - Всё, что было до этого момента... в лесу, в машине, в банке... это была игра в прятки со смертью. Я должен был быть холодным. Я должен был быть функцией. Если бы я позволил себе быть человеком, Грегор бы это почувствовал. Он бы увидел трещину и вбил в неё клин.

Он поднёс её руку к губам и поцеловал раскрытую ладонь. Это было нежно. Почти целомудренно.

- Но в кабинете… когда он пошёл на тебя… функция сломалась. Я увидел, как он смотрит на тебя. Не как на актив. Как на препятствие, которое нужно устранить. И я перестал быть куратором. Я стал мужчиной, у которого отнимают его женщину.

Лада сглотнула ком в горле. Её сердце, только что колотившееся от паники, пропустило удар и забилось в другом ритме - тяжёлом, тягучем.

- Твою женщину? - переспросила она, и в голосе прозвучала насмешка, за которой скрывалась отчаянная надежда.

- Мою. - он не отвёл глаз. - С того момента, как я увидел тебя спящей в моей футболке, пахнущую моим домом и моей кровью. Я пытался похоронить это под протоколами. Под легендами. Под виски. Но когда ты стояла перед Грегорoм, живая, ядовитая, настоящая… я понял, что если он заберёт тебя, мне будет плевать на карту, на «Эдем» и на весь этот проклятый мир. Я бы просто перегрыз ему горло.

Он отпустил её руку и коснулся её щеки. Его пальцы были шершавыми, покрытыми мозолями, но прикосновение было невесомым.

- В тебе столько ярости, Лада. Столько жизни. Ты не просто дочь Виктора. Ты целый шторм. А я слишком долго жил в вакууме.

Он наклонился. Лада закрыла глаза. На этот раз она не ждала боли. Она ждала спасения.

Его губы коснулись её - осторожно, вопросительно. Он давал ей возможность отстраниться. Но Лада впилась в него с отчаянием утопающей. Она вцепилась в его рубашку, притягивая его к себе, вжимаясь в его колени.

Это не был секс на стекле, яростный и отчаянный. Это было что-то другое. Медленное, глубокое, болезненное соединение двух изломанных людей. Его руки путались в её волосах, стягивая и расслабляя. Он целовал её так, словно пытался выпить её до дна, запомнить вкус её крови на губах, запомнить её стоны.

Лада перебралась к нему на колени. Сиденья частного джета были слишком широкими, но сейчас они казались тесными. Она оседлала его, чувствуя его твёрдую плоть под тонкой тканью брюк. Её платье окончательно сползло с плеча, обнажая кружево белья.

- Здесь нет камер. - прошептал он ей в губы, их дыхание смешивалось. - Здесь нет Грегора. Нет «Химеры». Нет долга.

- Кто мы тогда? - выдохнула она, начиная расстёгивать его ремень. Её пальцы дрожали уже не от страха, а от желания.

- Мы просто мужчина и женщина. - он поймал её руку и поцеловал венки на запястье. - Которые выжили.

Подхватил её под бедра, встал одним плавным движением, не отрываясь от её губ. Лада обхватила его ногами за талию. Мир сузился до полоски ковра между креслами, до скрипа кожи, до запаха озона, духов и их разгорячённых тел.

Марк понёс её в хвост самолёта, где находилась небольшая каюта. Он опустил её на узкую кровать, нависая сверху. Его глаза в полумраке горели опасным, чёрным огнём.

- Я хочу тебя. - это прозвучало не как желание, а как констатация факта, как признание в убийстве. - Я хочу тебя так, как не хотел ничего в своей жизни.

- Возьми. - прохрипела Лада, выгибаясь навстречу, когда его рука легла на её бедро, задирая остатки платья.

В этот раз не было спешки. Это было жадно, глубоко, почти до боли. Он входил в неё медленно, дюйм за дюймом, глядя ей в глаза, пока она не закусила губу, чтобы не закричать. Он двигался в ней размеренно, основательно, словно ставил печать, помечая территорию. Каждый толчок выбивал из неё остатки страха перед Грегором, перед смертью, перед будущим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лада царапала его плечи, её ногти оставляли красные полосы на его спине. Она чувствовала, как он сжимает её всё крепче, как его дыхание становится рваным, как он теряет свою хваленую железную выдержку.

- Лад… - это был стон, почти мольба.

- Я здесь... - она поцеловала его, вбирая его крик в себя, когда её собственное тело взорвалось ослепительным белым светом, унося её в бездну.

Он последовал за ней через секунду, содрогнувшись всем телом, уткнувшись лицом в изгиб её шеи, его горячее дыхание опалило кожу.

Они лежали в узкой кровати, сплетённые в один узел, пока самолёт рассекал ночное небо. Марк всё ещё был внутри неё, тяжелый, тёплый, настоящий. Он поцеловал её в висок.

- Мы летим в Женеву. - проговорил он в тишине каюты. - В «Гельвецию». С пустой картой и настоящим ключом.

- Что мы будем делать? - сонно спросила она, рисуя узоры на его влажной от пота спине.

- Мы отдадим им пустышку. - он поцеловал её в шею. - А настоящий «Эдем» останется у нас. Мы будем самыми богатыми беженцами в мире.

- А Грегор?

- А Грегор будет сидеть в темноте и ждать, пока его же люди поймут, что хозяин сошёл с ума. - в голосе Марка прозвучала холодная, мстительная усмешка. - Я заблокировал его системы жизнеобеспечения. Он может выйти, только признав, что потерял всё. А он слишком горд для этого. Но посмотрим, даже любопытно.

Лада закрыла глаза, чувствуя, как его рука обнимает её талию, прижимая к себе. Впервые за много лет, с самого детства, она чувствовала себя в безопасности. Не потому, что её защищали стены. А потому, что рядом лежал самый опасный человек, которого она знала, и он был на её стороне.

Она провалилась в сон под мерный гул турбин, в коконе из его рук, впервые за неделю чувствуя не запах смерти, а запах жизни.

Глава 23

Лада проснулась в полной тишине.

В ушах больше не выл ветер, не скрежетал металл дверей бункера и не стучали колёса поезда. Было только низкое, бархатное гудение систем кондиционирования и едва уловимый запах дорогого табака и Марка.

Она лежала в огромной кровати под одеялом из меха цвета слоновой кости. Панорамное окно во всю стену открывало вид на предрассветное небо, окрашенное в холодные, сизые тона, и на огни города, раскинувшегося внизу.

- Женева... - прошептала она.

- Доброе утро.

Марк сидел в кресле у окна. Он был свеж, выбрит и одет в идеально сидящий костюм тёмно-серого цвета. На столике перед ним стояла чашка эспрессо и лежал его планшет. Он выглядел как генеральный директор, готовый к утреннему заседанию совета директоров. Единственной деталью, выдававшей бурную ночь, был лёгкий, довольный блеск в его глазах и то, как лениво он потягивался.

- Который час? - Лада села, осознав, что на ней нет ничего, кроме простыни. Её одежда, вернее, то, что от неё осталось, исчезла.

- Пять утра по местному. - он кивнул на столик. - Я заказал завтрак. Одежду тоже привезут.

Девушка кивнула, плотнее кутаясь в мех. Она всё ещё чувствовала на себе его прикосновения, вкус его кожи на губах. Тело приятно ныло, напоминая о том, что произошло в хвосте «Гольфстрима». Это была не просто страсть. Это было клеймение. Она посмотрела на свою руку. На внутренней стороне предплечья красовался небольшой синяк, след от мужских пальцев, когда Марк держал её во время оргазма.

- Ты выглядишь так, будто только что вернулся с благотворительного вечера. - заметила она, указав на его безупречный узел галстука.

- А ты выглядишь как женщина, которую всю ночь не выпускали из постели. - его губы тронула кривая усмешка. - Что, в общем-то, соответствует действительности. Но для службы безопасности «Гельвеции» ты моя племянница, тихий искусствовед. Поэтому ешь.

Он кивнул на поднос, накрытый серебряной крышкой. Круассаны, сыр, ягоды. Еда пахла божественно.

- План не изменился? - спросила Лада, принимая из его рук чашку с кофе. Горячая керамика приятно грела пальцы.

- Изменился. - Марк сделал глоток. - Мы не идём в банк как просители. Мы идём как хозяева. Грегор сейчас заперт в своём цифровом склепе. Его люди в недоумении. Они не могут связаться с ним, системы банка работают в автономном режиме. У нас есть окно. Примерно четыре часа, пока они не решатся вскрыть дверь его кабинета плазменным резаком.

- И что мы сделаем за четыре часа?

- Мы нанесём визит вежливости. - мужчина встал. Его тень упала на кровать, накрывая Ладу. - Мы отдадим им карту-антенну. Мы позволим им вставить её в терминал. И когда система выдаст ошибку, мы предложим им решение.

Он присел на край кровати. Его рука легла на её колено поверх простыни. Тепло тяжёлой ладони прожигало ткань.

- Решение в том, что настоящий ключ у тебя. И что «Химера» активируется только твоим согласием. Мы не будем просить доступ. Мы будем диктовать условия партнёрства.

- Ты собираешься шантажировать весь финансовый мир, сидя в их главном офисе? - Лада приподняла бровь.

- Я собираюсь предложить им сделку, от которой они не смогут отказаться. - пальцы Марка начали медленно, дразняще поглаживать её кожу, поднимаясь выше по бедру. - Они получают иллюзию контроля над «Эдемом». Мы получаем неограниченные ресурсы и неприкосновенность. Грегор остаётся символом, но без власти. А настоящий архив… - он наклонился к её уху и его горячее дыхание заставило её вздрогнуть. - …будет храниться там, где его никто не найдёт.

Его рука скользнула под простыню. Лада замерла, её дыхание перехватило. Марк, этот ледяной куратор, умел переключать режимы быстрее, чем она успевала моргнуть. Только что он был генеральным директором, а сейчас хищником, который нашёл свою территорию.

- У нас есть час до приземления частного терминала. - сказал он. Его пальцы добрались до её бедра и замерли там, не проникая дальше, просто удерживая её, заявляя права. - Служба безопасности будет ждать нас у трапа. Нам нужно выглядеть… сплочёнными.

- Сплочёнными? - переспросила девушка, чувствуя, как предаёт её голос, становясь ниже и глубже.

- Чтобы ни у кого не возникло сомнений. - Марк поцеловал её в шею, его щетина щекотно царапнула кожу. - Что если кто-то из них посмеет коснуться тебя хотя бы взглядом, я отрежу ему руку. Медленно.

Его пальцы наконец сдвинулись, проникая внутрь. Лада вцепилась в его плечо, выронив чашку с кофе, которая с глухим стуком упала на пол, разливая тёмную жидкость по дорогому дереву.

- Марк… - выдохнула она, но это был не протест.

- Ешь круассан. - прошептал он, начиная медленный, мучительный ритм. - Тебе нужны силы. Сегодня мы идём в логово льва. И ты должна улыбаться, даже когда будешь ломать им шеи.

Лада откинула голову на подушку, глядя в потолок, по которому скользили тени от самолёта. Страх никуда не делся. Он свернулся змеёй внизу живота, холодный и липкий. Но теперь поверх него было что-то ещё. Жар. Азарт.

Она посмотрела на мужчину между своих ног. На этого убийцу, который сейчас смотрел на неё с такой собственнической нежностью, что у неё перехватывало дух.

- Я ненавижу тебя... - прохрипела она, запуская пальцы в его волосы.

- Знаю. - он улыбнулся, продолжая своё дело. - Но ты кончишь от моей руки прямо сейчас, а потом мы пойдём и заберём этот мир себе.

И когда волна накрыла её, вырывая стон, она поняла пугающую, восхитительную правду: она действительно его ненавидела.

Но ещё больше она хотела быть с ним. Навсегда. В этом хаосе, в этой крови и власти.

Самолёт начал снижаться, заходя на посадку в частный терминал «Гельвеции». Женева ждала их. И Лада была готова сжечь этот город дотла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 24

Частный терминал «Гельвеции» не был похож на аэропорт. Это был скорее храм из белого мрамора и пуленепробиваемого стекла, где пахло деньгами и холодным металлом. А ещё тишиной. У тишины тоже есть запах, он пахнет контролем. Воздух здесь был настолько стерильным, что, казалось, мог растворить кровь.

Когда аппарель «Гольфстрима» опустилась, в салон ворвался холодный ветер. Марк стоял первым, одетый в безупречный костюм. Его лицо было непроницаемой маской, но Лада, шедшая за ним, чувствовала, как едва заметно дрожит его рука, сжимающая её ладонь. Это была не паника. Это был натянутый до предела нерв.

Их встречали четверо. Не таможенники. Служба внутренней безопасности банка. Возглавлял их человек, которого Лада узнала по досье, которое краем глаза видела в планшете Марка: Жан-Пьер, начальник охраны Грегора. Человек с лицом, состоящим из острых углов, и глазами, которые ничего не забывали.

- Марк. - Жан-Пьер кивнул, но руку не протянул. Его взгляд скользнул по Ладе, оценивая её с головы до ног, задерживаясь на растрёпанных волосах и синяке на шее, который не смог скрыть даже плотный шёлк шарфа. - Грегор ждёт вас. Он… не в духе.

- Передай Грегору, что духи это то, чем занимаются экзорцисты. - ровным голосом ответил Савельев. - А у нас сделка. Веди.

Жан-Пьер едва заметно дёрнул уголком рта. Это было максимально близко к улыбке, на которую он был способен.

- Сюда.

Их повели не к выходу в город, а вглубь терминала, к неприметной двери без таблички. За ней скрывался личный лифт Грегора. Кабина из полированной стали отразила их фигуры: его - идеальную, смертоносную, и её - взъерошенную, но держащую спину прямо.

- Ты в порядке? - голос Марка прозвучал в тишине кабины так громко, что Жан-Пьер нахмурился. Это был не шёпот куратора, это был вопрос мужа.

- Буду, когда этот фарс закончится. - так же тихо ответила Лада, не глядя на него. - Улыбайся мне. Как тогда. Как будто хочешь сорвать с меня одежду прямо здесь.

Марк замер на долю секунды, а затем уголки его губ дрогнули в той самой опасной, собственнической усмешке. Он наклонился к её уху, и Жан-Пьер инстинктивно сделал полшага вперёд, напрягаясь.

- Если бы мы были одни, я бы уже сорвал. - прошептал Марк, касаясь губами её мочки. - И тебя, и этот чертов костюм с Жан-Пьера.

Лифт остановился. Двери открылись прямо в кабинет.

Грегор стоял у окна. Он был одет в свежую рубашку, но галстук был распущен, а на скуле алела свежая ссадина, видимо, он пытался выбраться из заблокированного бункера силой. Когда гости вошли, он не обернулся.

- Ты привел её. - глухо сказал он. - Я видел записи с камер. Вы трахались в моём самолёте. На моей мебели.

- Мы приводили нервы в порядок. - спокойно парировал Марк. - Стресс перед переговорами. Ты должен понимать.

Грегор медленно повернулся. Его прозрачные глаза были налиты кровью.

- Я понимаю только то, что моя система безопасности полное посмешище. Я понимаю, что заперт. И я понимаю, что ты, Марк, предал всё, ради чего работал.

- Я работал ради выживания. - Марк сделал шаг вперёд, оттесняя Ладу чуть за спину, но оставляя её в поле зрения. - Ты хотел карту. Она здесь.

Марк достал из внутреннего кармана титановый футляр и положил его на стол из красного дерева. Звук удара металла о дерево прозвучал как гонг.

- Открывай. - приказал Грегор.

Марк достал карту-антенну. Лада почувствовала, как напрягся каждый мускул в его теле. Это был момент истины. Если они ошиблись в протоколах…

Марк вставил карту. На терминале Грегора, точной копии того, что стоял в «Гермесе», вспыхнул красный свет.

ОШИБКА АУТЕНТИФИКАЦИИ. БИОМЕТРИЧЕСКИЙ ОТКЛИК НЕ СОВПАДАЕТ.

ПРОТОКОЛ «ХИМЕРА»: ОЖИДАНИЕ РЕЗОНАНСА.

Грегор подался вперёд. Его глаза алчно блеснули.

- Что это значит?

- Это значит, что антенна работает. - Марк отошёл от стола, возвращаясь к Ладе. - Но передатчик молчит.

Жан-Пьер тоже шагнул к Ладе. Его рука потянулась к её лицу.

- Посмотри на меня, девочка. Какая у тебя группа крови?

Лада не шелохнулась. Она смотрела поверх его плеча, на Марка.

- Не трогай её. - его голос стал похож на скрежет ножа по стеклу.

- Отойди, Марк. - Грегор поднял руку. - Если девчонка «ключ», мы получим ключ. Обычный сканер сетчатки. Ничего личного.

Марк посмотрел на Ладу. В его взгляде была буря, но он всё равно медленно кивнул.

- Делай, что они скажут. Не сопротивляйся.

Жан-Пьер приблизился вплотную. Его пальцы грубо взяли её за подбородок, поворачивая лицо к свету.

- Смотри сюда.

Он поднёс к её глазу ручной сканер. Лада зажмурилась. Она чувствовала, как Марк за её спиной едва заметно сместил вес, принимая боевую стойку. Он был готов убить всех троих прямо сейчас. Но это был провал. Смерть в кабинете Грегора не входила в план.

- Открой глаза! - рявкнул Жан-Пьер.

Лада открыла. Вспышка лазера ударила по сетчатке. Было больно, резь заставила слезиться.

СКАНИРОВАНИЕ…

ИДЕНТИФИКАЦИЯ…

РЕЗОНАНС: ОТСУТСТВУЕТ.

ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН.

Грегор ударил кулаком по столу.

- Блеф! - закричал он. - Ты привёз мне пустышку! Вы оба сдохнете!

- Мы привезли то, что нашли в ячейке. - ровно ответил Марк. - Если твой терминал не видит сигнала, значит, передатчик повреждён. Или скрыт глубже.

- Разденьте её. - холодно приказал Грегор. - До нитки. Проверьте каждый дюйм кожи. Если чип вшит под кожу, мы его вырежем.

Жан-Пьер снова шагнул к ней. На этот раз его руки легли ей на плечи. Он начал грубо стягивать с неё шарф.

В этот момент Лада почувствовала, как пальцы Марка коснулись её бедра, мимолётно, словно случайность, поправляя складку платья. Но это был сигнал. Она знала этот язык. Язык давления и касаний, которому он учил её в поезде.

Она перехватила руку Жан-Пьера, сжимающую шарф.

- Не здесь. - сказала она тихо, но так, что в кабинете повисла тишина. - Я не позволю лапать меня твоим мясникам. Если нужно раздеться, я сделаю это сама. Но только в медицинском блоке. И только в присутствии врача. У меня аллергия на грязные руки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Грегор замер. Он смотрел на неё так, прищурив глаза. Знакомая дерзость. Та самая «дефектность выживаемости», о которой говорил Марк.

- Ты смеешь ставить мне условия? - прошипел он.

- Я смею хранить то, что стоит миллиарды. - Лада отпустила руку охранника и сделала шаг к столу, прямо к карте. - Ты хочешь «Эдем»? Он откроется. Но не через глаз. И не через боль. Мой отец знал, что пытки развязывают языки. Поэтому он завязал ключ на то, что нельзя выбить.

Она посмотрела на Марка. Он смотрел на неё с таким первобытным обожанием и страхом, что у неё перехватило дыхание.

- На то, что женщина отдаёт только добровольно. - закончила она.

Марк понял. Лада видела, как понимание озарило его лицо. Он вспомнил её слова в самолёте: «Отец учил меня притворяться».

Виктор не делал её ключом. Он сделал её хранителем ключа. А Марка - замком. И «Химера» требовала не смерти. Она требовала абсолютного, биологического, химического согласия между ними. Доверия, которое невозможно симулировать.

Марк обошёл стол. Он не смотрел на Грегора. Он смотрел только на Ладу. Он подошёл очень близко, игнорируя вскинутые пистолеты охраны.

- Доверься мне. - одними губами прошептал он.

Лада посмотрела ему в глаза и медленно кивнула.

Марк положил руки ей на лицо. Его пальцы были тёплыми, успокаивающими. Он не смотрел на неё как на объект. Он смотрел как на святыню. Затем он наклонился и поцеловал её.

Это не было как яростный секс в самолёте. Это был тихий, глубокий, обволакивающий поцелуй. Поцелуй абсолютного доверия. Поцелуй, в котором не было никого, кроме них двоих. Для них перестал существовать кабинет, Грегор, Жан-Пьер и весь мир.

В этот момент их мозговые волны синхронизировались. Страх ушёл. Осталась только звенящая пустота и абсолютное спокойствие.

Где-то в глубине терминала, в закрытом бункере, старый квантовый сервер, оставленный Виктором, зафиксировал уникальный биологический сигнал. Резонанс двух сердец, бьющихся в унисон. Выброс окситоцина и эндорфинов, зашкаливающий за все известные пределы.

На терминале Грегора красный свет сменился изумрудным.

ПРОТОКОЛ «ХИМЕРА»: РЕЗОНАНС УСТАНОВЛЕН.

БИОМЕТРИЧЕСКИЙ ОТКЛИК: 100%.

ФАЙЛ «ЭДЕМ»: РАСШИФРОВКА… ЗАВЕРШЕНО.

Грегор смотрел на экран. Его лицо медленно белело.

Марк оторвался от губ Лады. Он повернулся к Грегору. В его глазах больше не было страха. Только холодная, бесконечная пустота.

- Добро пожаловать в мой мир. - сказал он.

Глава 25

Экран терминала вспыхнул ослепительно-белым, залив лица мертвенным светом. На секунду Ладе показалось, что мир вокруг исчез, растворившись в потоке данных. Это был не просто текст. Это была кровеносная система планеты.

Грегор сделал шаг к столу, его дорогие туфли бесшумно ступали по ковру. Он, старый хищник, привыкший видеть страх в глазах жертв, сейчас сам выглядел загнанным в угол. Его взгляд метался от экрана к лицу Марка, пытаясь найти там слабость, трещину, которую можно было бы использовать. Но он видел только монолит.

- Что… что это? - голос Грегора сорвался на хриплый шёпот.

- Это не «что», Грегор. - Марк не смотрел на экран. Он смотрел на старика, и в его глазах плескалась ледяная вода. - Это «всё». Личные счета. Маршруты перемещения. Медицинские карты. Чёрная книга. Ты хотел владеть миром? Поздравляю. Теперь ты его раб.

Лада стояла рядом с Марком. Она всё ещё чувствовала фантомное тепло его губ, биение его сердца, которое синхронизировалось с её собственным. Она посмотрела на монитор. Там, среди бесконечных строк кода, она увидела знакомое имя. Виктор Воронов. Статус: Активен.

- Он жив? - её голос дрогнул.

- Данные обновляются в реальном времени. - ответил Марк, не отрывая взгляда от Грегора. - Если бы твой человек в Москве выполнил свою работу чисто, здесь было бы написано «Ликвидирован». Но твой идиот оставил его в коме. Виктор всё ещё там. В клинике Бурденко. Под чужим именем.

Грегор схватился за край стола, чтобы не упасть. Его империя, его власть, ради которой он предавал и убивал десятилетиями, только что превратилась в пыль. Он посмотрел на серебряную капсулу, лежащую на столе, потом на Ладу.

- Ты… ты знала. - выдохнул он. - Ты знала, что он жив.

- Я знала, что мой отец не из тех, кто уходит, не оставив за собой минное поле. - Лада шагнула вперёд. Страх испарился, оставив после себя только звенящую пустоту и холодную ярость. - Ты пытал его, Грегор. Ты думал, что сломаешь его, чтобы добраться до нас. А он позволил тебе это сделать. Он использовал твою жестокость, чтобы очистить доску.

Марк решительно повернулся к терминалу. Его пальцы пробежали по сенсорной панели с невероятной скоростью. Изображение сменилось. Теперь на экране была карта мира, усеянная красными точками.

- Смотри внимательно. - голос Марка стал инструментом, режущим сталь. - Красные точки это активы Грегора. Банки, счета, люди. А теперь смотри сюда.

Он ввёл команду. Красные точки начали гаснуть. Одна за другой. В Лондоне. В Цюрихе. В Гонконге. Это не было удалением. Это был перевод. Массивный, молниеносный отток капитала.

- Стоп! Куда ты их отправляешь? - прошипел Грегор.

- В никуда. - Марк пожал плечами. - В благотворительные фонды. В криптовалюту, которая будет сожжена. В офшоры, ключи от которых будут сброшены в Марианскую впадину. Я не краду твои деньги, Грегор. Я аннигилирую их. Я делаю тебя нищим.

Грегор аж зарычал. Это был звук загнанного зверя. Он бросился на Марка, выставив вперёд руки, пытаясь вцепиться в горло. Старость сделала его медленным, но отчаяние придало сил.

Но он не прошёл и половины пути.

Марк даже не пошевелился. Он просто сделал едва заметный шаг в сторону. Грегор, летевший по инерции, потерял равновесие и с грохотом рухнул на пол, переворачивая тяжёлое кресло.

Жан-Пьер и остальные охранники стояли как статуи. Они видели, как их хозяин, человек, перед которым трепетали президенты, был унижен и разбит. Но они не двигались. Марк перевёл на них взгляд.

- У вас есть выбор. - его голос заполнил кабинет, отражаясь от стен. - Ваш работодатель только что потерял всё. Его счета заморожены. Его доступы аннулированы. Если вы сделаете шаг в мою сторону, протокол «Эдем» зафиксирует вашу биометрию. И вы станете персонами нон-грата в любой точке планеты. У вас не будет даже номера социального страхования. Вы станете призраками.

Жан-Пьер медленно опустил пистолет. Остальные последовали его примеру. Власть в кабинете сменилась так быстро, что воздух всё ещё дрожал от эха падения.

Савельев подошёл к лежащему на полу Грегору. Он не стал его бить. Он просто присел на корточки рядом с ним, глядя сверху вниз.

- Знаешь, почему Виктор победил? - тихо спросил он. - Потому что он играл вдолгую. Он знал, что власть это не деньги. Власть это информация. А информация требует тишины.

Он протянул руку. Грегор, задыхаясь от ярости и бессилия, принял её. Марк рывком поднял его на ноги.

- Ты не умрёшь, Грегор. - сказал Марк. - Это было бы слишком просто. Ты будешь жить. Ты будешь смотреть, как рушится всё, что ты строил. Ты станешь консультантом. Ты будешь учить моих людей, как управлять этим архивом. Ты будешь работать на меня.

- Я никогда… - начал Грегор.

- Ты будешь. - отрезал Марк. - Потому что альтернатива... это комната без окон и еда через трубочку. Выбирай.

Грегор смотрел на него, потом на Ладу. В его прозрачных глазах плескалось безумие. Он проиграл. Абсолютно.

- Ненавижу тебя. - выдохнул он.

- Присоединяйся к клубу. - усмехнулся Марк. - Жан-Пьер, отведи его в медицинский отсек. Проверьте на жучки, вшейте трекер и приведите в презентабельный вид. Через час у нас видеоконференция с советом директоров «Гельвеции». Представим им нового управляющего.

Когда за Грегорoм и его начальником охраны закрылась тяжёлая дверь, в кабинете повисла тишина. Только гудение серверов.

Марк тяжело выдохнул, проводя рукой по лицу. Маска безупречности треснула. Он выглядел смертельно уставшим.

- Он жив. - прошептала Лада. Она всё ещё стояла у стола, сжимая в руке серебряную капсулу. - Мой отец жив.

Марк мягко улыбнулся. Он больше не был куратором или королём мира. Он просто обнял её, притягивая к своей груди, зарываясь лицом в её волосы.

- Жив. - прошептал он. - И он будет очень удивлён, когда узнает, что его маленькая девочка выросла и сожгла Европу дотла.

Лада подняла голову. Её глаза блестели от слёз.Не от горя, а от облегчения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Что теперь? - спросила она.- Мы исчезнем? На пляж? В Мексику?

Марк тихо рассмеялся. Это был настоящий смех, без тени металла.

- Исчезнуть? С архивом, который стоит дороже, чем ВВП половины стран? - он покачал головой. - Нет. Мы никуда не исчезаем. Мы теперь архитекторы, Лада. Виктор построил фундамент. Грегор возвёл стены. А мы… мы только что получили ключи от всего здания.

Он взял её лицо в ладони, стирая большим пальцем слезу.

- Мы возвращаемся в Москву. - его голос стал серьёзным. - Нам нужно навестить твоего отца. У меня к нему накопилось очень много вопросов. И, кажется, нам понадобится новая фамилия. Что-нибудь… нейтральное, но похожее.

- Например? - Лада слабо улыбнулась, всё ещё дрожа в его руках.

Марк посмотрел на экран терминала, где всё ещё светились данные «Эдема». На секунду он задумался, а затем его губы тронула опасная, хищная улыбка.

- Савельевы. Просто, чисто, незаметно. Как тебе?

Лада посмотрела на этого мужчину- убийцу, стратега, любовника, который только что перевернул мировой порядок ради неё. Она прижалась к нему теснее, чувствуя, как успокаивается его пульс под её пальцами.

- Мне нравится... - прошептала она. - Но только если в свидетельстве о браке будет стоять твоя настоящая подпись.

Марк замер, а затем снова рассмеялся, подхватывая её на руки.

- Договорились, госпожа Савельева. А теперь держись. У нас через час совет директоров, а у меня до сих пор нет галстука.

Он понёс её к выходу из кабинета, оставляя позади поверженного Грегора и зарождающуюся новую империю.

Лада положила голову ему на плечо:

- Слушай, а почему я каждый раз кого-то изображаю? Сестру? Племянницу? Всё равно все знают кто мы такие... Что за цирк?

- Держу тебя в тонусе. - усмехнулся Марк, щипая девушку за ягодицу. - Любуюсь тем, как ты перевоплощаешься. Настоящая шпионка.

- Смешно, Савельев.

Лада закрыла глаза и впервые за долгие годы позволила себе просто дышать. Война была окончена. Начиналась жизнь.

Глава 26

Москва встретила их не солнцем, а свинцовым небом и мокрым снегом, который превращал улицы в серую кашу. После стерильной белизны Женевы и хрустящего воздуха Альп город казался грязным, тяжёлым и враждебным. Но для Лады это был запах дома. Запах бензина, мокрого асфальта и чего-то неуловимо родного.

Марк Савельев вёл машину. Это был не броневик и не «Альфа Ромео», а неприметный чёрный седан представительского класса с тонированными стёклами. Идеальный автомобиль для человека, которого не существует.

Они ехали молча. Лада смотрела в окно, на проплывающие мимо серые панельки. Странно, но после того, как она держала в руках ключи от мировой финансовой системы, вид родного района не вызывал тоски. Только спокойную уверенность.

- Ты напряжён. - сказала она, не отрывая взгляда от окна.

- Мы едем в клинику, где лежит Виктор. - ответил Марк, сжимая сильнее руль. - Под охраной людей, которые ещё вчера получали зарплату от Грегора. Я не люблю переменные.

- Жан-Пьер надёжен?

- Пока ему платят больше, чем Грегор. - Марк усмехнулся. - Я утроил бюджет его департамента. Он будет верен. До тех пор, пока кто-нибудь не предложит учетверить. Поэтому мы должны добраться до Виктора раньше, чем об этом узнает кто-то ещё.

Клиника Бурденко выглядела также, как и всегда: монументальное здание из жёлтого кирпича, окружённое высоким забором. Но теперь у ворот стоял не один сонный охранник, а трое в чёрной форме без опознавательных знаков. Они молча расступились, пропуская седан.

Марк припарковался прямо у служебного входа.

- Жди здесь. - сказал он, открывая дверь.

- Ещё чего! - Лада вышла из машины, поёжившись от холодного ветра. - Если там ловушка, я хочу умереть первой.

Марк с вызовом взглянул на неё и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Он не стал спорить.

Они поднялись на третий этаж. Коридор был пуст. Савельев приложил ладонь к сканеру у палаты номер 13. Замок щёлкнул с глухим металлическим звуком.

- Любит он символизм... - произнёс Марк, толкая тяжёлую дверь.

В палате пахло лекарствами и… пылью. Виктор лежал на высокой функциональной кровати. Он был бледен, почти прозрачен, опутан сетью трубок и датчиков. Монитор ритмично пищал, рисуя слабую, но стабильную линию сердцебиения. На виске виднелся свежий шрам, заклеенный пластырем.

Лада почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она видела отца разным: злым, смеющимся, отдающим приказы, которые меняли судьбы стран. Но никогда вот таким.

Беззащитным. Незаметным. Слабым.

Ужасное зрелище.

Она бросилась к кровати, схватила его сухую, холодную руку.

- Папа…

Пальцы Виктора дрогнули. Он медленно открыл глаза. Его взгляд был мутным, сфокусированным где-то далеко, но когда он увидел родную дочь, пелена начала спадать.

- Лада… - его голос был похож на шелест бумаги. - Ты… пахнешь дождём. И порохом...

- Это духи... - всхлипнула она, наклоняясь ниже. Слёзы, которые она сдерживала всё это время, в итоге прорвались. - Пап, ты с ума сошёл? Зачем ты всё это устроил?

Виктор попытался улыбнуться, но вышла лишь кривая гримаса. Его глаза нашли Марка, стоявшего в тени у двери.

- Куратор… - выдохнул он. - Я же говорил тебе… не привязывайся.

- Заткнись, Виктор. - голос Марка хоть был и лишён эмоций, но в нём звенела сталь. - Ты чуть не оставил её одну.

- Но не оставил же. Ты дал обещание присмотреть за ней. - Виктор закашлялся. Марк шагнул вперёд, поправляя подушку. Этот жест заботы выглядел настолько неестественно для убийцы, что Виктор снова слабо улыбнулся. - Ты хорошо её дрессировал. Я чувствую. Она даже пахнет тобой. Это… метка. Грегор её не тронул.

- Я бы вырвал ему глотку. - ровно сказал Марк.

- Знаю. Поэтому ты и здесь.

Виктор перевёл взгляд на дочь. Его глаза прояснились, в них появилась та самая свинцовая непреклонность, которую Лада помнила с детства.

- Ты открыла «Эдем». - это был не вопрос.

- Мы открыли. - поправила Лада, крепче сжимая отцовскую руку. - Марк нашёл капсулу. А я… я просто перестала притворяться.

- Ты всегда была плохой актрисой... - прохрипел Виктор. - Слишком много огня. Я знал, что только огонь может выжечь гниль. - Он перевёл взгляд на Марка. - Ты отдал Грегору пустышку?

- Я уничтожил его активы. - Марк подошёл к изножью кровати. - Полностью. Он теперь никто. Консультант в моём отделе. Пытается понять, как я перевёл триллионы в пустоту за сорок секунд.

- Жестоко. - Виктор прикрыл глаза, словно экономя силы. - Но справедливо.

- Зачем всё это, пап? - тихо спросила Лада. - Зачем «Эдем»? Зачем этот театр?

Виктор долго молчал, собираясь с силами. Датчики на его груди мерно попискивали.

- Грегор был раком, Лада. Он сидел в системе десятилетиями. Его нельзя было вырезать, не убив пациента. Деньги это кровь мира. Если просто забрать их, мир умрёт от кровопотери. Мне нужно было создать… альтернативу. Систему, которая не зависит от банков. «Эдем» это не сейф. Это алгоритм. Марк знает.

Савельев подтверждающе кивнул.

- Децентрализованная сеть. Если Грегор или кто-то другой попытается нажать на кнопку, данные не уничтожатся. Они распылятся. Миллиарды копий по всему миру. Единственный способ контролировать «Эдем» это не владеть им, а быть его частью. Мы не украли деньги. Мы сломали саму концепцию владения.

- И теперь мы... новые Боги? - горько усмехнулась Лада.

- Нет. - голос Марка стал жёстче. - Теперь мы смотрители. Грегор хотел власти ради власти. Виктор хотел очистить систему. А я… - он посмотрел на Ладу. - …я просто хотел, чтобы ты была в безопасности.

Виктор снова закашлялся. На этот раз сильнее. На уголке губ выступила кровь.

- Время… уходит... - прохрипел он. - У меня… аневризма. Врачи говорят, неделя. Может, две, если повезёт. Яд Грегора… он разрушает сосуды. Я знал это, когда шёл к нему.

- Нет… - Лада почувствовала, как сердце пропустило удар. - Мы найдём лучших врачей…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Лучшие врачи здесь бессильны, дочка, меня может убить любое напряжение... - Виктор сжал её руку с неожиданной силой. - Слушай меня... Слушай. - судорожно сглотнул. - Это важно. «Эдем»… он требует трёх ключей. Первый у тебя. Второй у Марка. Третий… - он устремил взор на Савельева. - Третий я спрятал. Если со мной что-то случится окончательно, активируется протокол «Судный день». Все данные станут публичными. Все счета. Все преступления. Мир сгорит.

- Виктор, не глупи. - процедил Марк. - Отмени протокол.

- Не могу. - Виктор с усилием покачал головой. - Я мёртв, Марк. Ты знаешь правила. Только после моей биологической смерти ты сможешь перенастроить систему. - Он посмотрел на них обоих. - Вы теперь пара. Архитекторы. Вы должны выжить. Вы должны… - его дыхание стало прерывистым. - …сделать так, чтобы этот кошмар не повторился.

Лада плакала, не скрываясь. Она уткнулась лбом в его плечо, вдыхая запах лекарств и родного человека.

- Я не хочу быть Богом, папа. Не хочу быть архитектором... Я хочу, чтобы ты жил.

- Живи за меня. - прошептал Виктор, его глаза начали закрываться. - И скажи куратору… что он зря испортил тебе пальто в самолёте. Оно стоило дороже, чем его первая винтовка и…

Линия на мониторе пискнула в последний раз и вытянулась в тонкую, прямую нить.

В палате повисла оглушительная тишина, нарушаемая только шумом дождя за окном.

Лада не двигалась. Она всё ещё держала руку отца. Она была тёплой, но жизнь из неё уже ушла.

Марк тоже стоял неподвижно и не сводил глаз с ошарашенной девушки. Он хотел дотронуться до неё, но не решался. Он просто стоял рядом, его высокая фигура заслоняла собой часть серого окна.

- Я вызову свою команду. - его голос был ровным, лишённым всякого выражения. - Они позаботятся о… теле. И подчистят записи клиники. Официально Виктор Воронов умер три дня назад в Швейцарии от сердечного приступа.

Лада подняла на него заплаканное лицо. В её глазах была пустота.

- Архитекторы... - выдала она осипшим голосом. - Теперь мы действительно одни, да?

Марк медленно опустился на колени рядом с её стулом. Впервые за всё время, что она его знала, с его лица упала маска. Он выглядел просто мужчиной, потерявшим своего единственного достойного врага и, возможно, единственного друга.

- Ты не одна. - с шумом выдохнул он, беря её свободную руку и прижимая к своей щеке. Его кожа была горячей и немного влажной. - Слышишь меня? Я не позволю тебе остаться одной. Никогда. Мы будем жить дальше.

Он не просил отпустить отца. Он просто был рядом. В этой маленькой, пропахшей смертью комнате, посреди хаоса, который они только что устроили в мире, они были просто двумя людьми. Убитыми горем.

Марк обнял свою девушку, притягивая со стула к себе на колени. Лада вцепилась в него, как в единственный обломок корабля во время шторма, и в конце концов позволила себе зарыдать по-настоящему... громко, страшно, выплакивая всё: страх, ярость, боль и любовь к человеку, который только что закрыл глаза в последний раз.

За окном Москва продолжала жить своей серой, равнодушной жизнью. Но для них двоих время остановилось. Эпоха Грегора закончилась. Эпоха Воронова тоже. Начиналось время Савельевых и оно начиналось с пепла.

Глава 27

Похороны прошли быстро, тихо и незаконно. Виктор не хотел памятников. Его прах развеяли над Финским заливом с борта частной яхты, пока Марк держал Ладу за руку, защищая её от пронизывающего балтийского ветра. На ней было чёрное пальто, то самое, из Женевы, которое Марк приказал вычистить, хотя химчистка не могла вывести память о падении Грегора.

После яхты был частный борт. И снова Женева. Но теперь город казался другим. Не клеткой, а декорацией.

Марк привёз её не в бункер и не в банк, а в пентхаус отеля «Ричмонд», в номер, занимающий весь верхний этаж. Стены из стекла, сквозь которые виден был подсвеченный фонтан Jet d’Eau. Внутри минимализм, граничащий с пустотой. Никакой мебели, кроме огромной кровати, застеленной чёрным шёлком.

Как только массивная дубовая дверь закрылась за спиной, отсекая мир, Марк прислонился к ней спиной и медленно сполз на пол, словно из него вынули кости.

Лада стояла посреди комнаты, глядя на него с растерянностью. Смерть отца оглушила её, выбила почву из-под ног. Она чувствовала себя пустой оболочкой, внутри которой гуляет ветер. Она подошла к любимому мужчине и села рядом на дорогой ковёр.

- Ты в порядке? - глупый вопрос, но она не знала, что ещё сказать.

- Нет... - он обессиленно провёл рукой по лицу. - Я только что похоронил единственного человека, который понимал правила игры. Теперь правила пишем мы. И я понятия не имею, с чего начать.

Лада посмотрела на свои руки. На безымянном пальце всё ещё виднелась тонкая полоска, след от кольца, которое она сняла перед вылетом. Кольца, которого никогда не было.

- Начни с дыхания. - сказала она. - Ты тяжело дышишь.

Марк поднял на неё взгляд. В его тёмных глазах плескалась такая усталость, что у неё сжалось сердце. Этот человек держал на плечах мир, пока она плакала по отцу.

- Я не хочу держать всё под контролем... - прошептал он. - Я сейчас хочу только одного... быть с тобой. Но каждый раз, когда я тебя обнимаю, я боюсь, что сломаю.

- Не сломаешь. Попробуй. - Лада протянула ему руку.

Он позволил поднять себя с пола. Они стояли друг напротив друга в полумраке номера. Свет Женевы с улицы рисовал на его лице резкие тени.

Марк пододвинулся, его руки легли на её талию. Осторожно, почти трепетно, словно он держал хрустальную вазу. Но Лада видела, как побелели костяшки его пальцев. Он всё ещё пытался контролировать силу. Боролся с бешеным напряжением.

- Не бойся. - она положила свои ладони поверх его рук. - Дави сильнее, если хочется. Я не рассыплюсь. Тебе это нужно...

Савельев выдохнул, и вместе с воздухом из него вышло напряжение последних суток. Его руки сжались, притягивая её вплотную. Их тела встретились... жёсткая линия его брюк, мягкая ткань её платья. Он уткнулся лбом в её, и его дыхание стало горячим и прерывистым.

- Я не знаю, как быть нежным. Хоть и пытаюсь. - признался он в тишину. - Меня учили быть эффективным. Если я прикасаюсь, значит, я либо проверяю пульс, либо ищу оружие. Либо…

- Либо что? - тихо произнесла она, закрывая глаза от его близости.

- Либо я хочу оставить на тебе след, чтобы все знали, что ты моя. - его голос стал низким, вибрирующим, тем самым голосом, от которого у неё подкашивались колени в самолёте. - Я не умею по-другому, Лада. Я либо убиваю, либо владею. Выбирай.

- Как насчёт третьего варианта? - она открыла глаза. - Любить.

Это слово повисло в воздухе. Оно не было романтичным. Оно было опасным.

Марк замер. Его зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку. Он смотрел на неё так, словно она только что выстрелила в него. А затем, резко выдохнув, он порывисто поцеловал её.

Этот поцелуй не из тех, что были раньше. Не было ярости кабинета «Гермес» и не было осторожности, как в самолёте. Это было поглощение. Он пил её дыхание, его язык требовательно исследовал её рот, его руки спустились ниже, сжимая её ягодицы и отрывая её от пола. Лада обхватила его ногами за талию, вцепившись в его плечи.

Марк нетерпеливо понес её к кровати, не отрываясь от её губ. Шёлк простыней был холодным, но их тела горели. Марк навис над ней, опираясь на руки, чтобы не раздавить её своим весом и посмотрел на неё сверху вниз - тяжело, жадно, изучающе.

- Скажи мне остановиться. - прохрипел он. - Скажи сейчас.

- Не смей. - выдохнула Лада, выгибаясь ему навстречу. Трение ткани о кожу сводило с ума. - Если ты сейчас остановишься, я тебя пристрелю.

Мужчина усмехнулся. Это была волчья, опасная усмешка. Одним резким движением он разорвал её платье. Ткань с треском разошлась от декольте до бедра. Лада не смутилась. Под платьем не было ничего. Она ждала его. Это всё было для него...

- Ты готова. - констатировал он, его голос дрогнул от смеси восхищения и звериного голода. Это так по-мужски.

- Я умирала без тебя. - протянула тихо она.

Он вошёл в неё одним мощным, глубоким толчком. Лада вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину. Боль смешалась с диким, первобытным облегчением. Это было возвращение домой.

Марк двигался в ней жёстко, глубоко, устанавливая свой ритм: властный, доминирующий, не терпящий возражений. Но теперь это не пугало. Это исцеляло. С каждым толчком он словно вколачивал в неё жизнь, выбивая остатки боли от потери отца.

- Смотри на меня. - приказал он, ускоряя движения. - Не смей закрывать глаза.

Лада смотрела в его тёмные глаза и видела там всё: войну, кровь, страх, «Эдем» и безграничную, пугающую преданность. Он брал её не как любовницу. Он брал её как территорию, как трофей, как святыню. Он клеймил её изнутри. Утверждал свои права на неё. Вплетал её в себя.

В бешеной хватке собирал всё воедино: признание, страх, любовь.

- Марк… - её голос сорвался.

- Сейчас. - прорычал он, чувствуя, как сжимаются её мышцы. - Со мной.

Волна накрыла их одновременно. Его рык эхом отразился от стеклянных стен пентхауса, а её крик утонул в его плече, в которое она впилась зубами, чтобы не оглушить саму себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он рухнул на неё, тяжелый и горячий, но тут же перекатился на бок, увлекая её за собой, чтобы не давить своим весом. Они лежали, сплетённые, пытаясь восстановить дыхание. Сердце Марка стучало под её щекой, как паровой молот, но ритм был ровным.

- Это было не нежно. - прошептала Лада в его влажную грудь.

- Зато по-настоящему. - он поцеловал её в макушку. - Я не умею нежно. Я умею только вот так. Насмерть.

Лада улыбнулась. Впервые за несколько дней её улыбка была искренней. Она подняла голову и поцеловала его подбородок, заросший колючей щетиной.

- Мне подходит. - задержав на секунду дыхание. - Нежно буду я.

Марк обнял её крепче, натягивая большое шёлковое одеяло на их разгорячённые тела. За стеклянной стеной шумел Женевский фонтан, разбрызгивая миллионы капель в ночное небо. Эффектно.

- Спи. - он вдохнул её запах с волос. - Я покараулю.

- Я знаю. - она закрыла глаза, проваливаясь в глубокий, спокойный сон, чувствуя себя в абсолютной безопасности в руках самого опасного человека в мире.

Марк внимательно рассматривал на её умиротворённое лицо. Он убил сегодня её отца, уничтожил мировую финансовую систему. Но, глядя на неё, он чувствовал только одно: тихую, обжигающую уверенность в том, что он всё сделал правильно. Она была его якорем в этом шторме. И он собирался держать её так крепко, чтобы никакой шторм во вселенной не смог их разлучить.

Глава 28

За панорамным окном «Ричмонда» вставало солнце, окрашивая воды Женевского озера в цвет расплавленного золота.

Лада лежала одна в огромной кровати. Смятые простыни хранили тепло чужого тела, но Марка рядом не было. Тревога, привычная, как биение сердца, кольнула под рёбрами. Лада резко села, подтягивая простыню к груди.

- Доброе утро, Архитектор.

Марк сидел в глубоком кожаном кресле в углу спальни. На нём были только брюки, низко сидящие на бёдрах. В руках он держал планшет, но смотрел поверх него на неё. На стеклянном столике рядом дымился крепкий горячий чай и стояла тарелка с круассанами.

- Ты встал. - выдохнула она, чувствуя, как отпускает спазм в груди.

- Я не спал. - он отложил планшет. - Смотрел на тебя. И на фондовые рынки Азии. Ты храпишь, когда спишь на животе. Тихо, как котёнок.

Лада запустила в него подушкой. Он поймал её одной рукой, даже не моргнув.

- Это была самая безумная ночь в моей жизни. - сказала она, откидываясь на подушки. - И я имею в виду не только секс.

- Секс был бонусом. - он усмехнулся, поднимаясь с кресла. - Основным событием было падение индекса Доу Джонса. Кажется, мы случайно обрушили Уолл-стрит, пока ты кричала моё имя.

Взяв чашку чая, медленно подошёл к кровати.

- Что именно произошло, пока я спала? - Лада приняла чашку, чувствуя жар керамики.

- Произошла передача власти. - Марк присел на край кровати. Его взгляд стал серьёзным, тем самым взглядом куратора, от которого мурашки бежали по коже. - Я активировал протокол «Судный день». Но с поправкой.

- С какой?

- Вместо того чтобы слить данные в сеть, я перевёл их в структуру «Эдема». - он взял круассан и аккуратно разломал его. - Теперь «Эдем» это не просто сейф. Это распределённый реестр. Грегор думал, что владеет деньгами. На самом деле он владел долгами. Я списал долги. Миллионы людей по всему миру, от фермеров в Аргентине до малого бизнеса в Детройте, только что проснулись свободными. Их ипотеки аннулированы.

Лада смотрела на него, не веря своим ушам.

- Ты… ты раздал деньги Виктора?

- Я аннулировал рабство. - поправил Марк. - Деньги это бумага. А вот отсутствие долга перед банковской системой - это свобода. Грегор строил тюрьму. Мы её демонтировали. - он откусил круассан. - Конечно, крупные игроки, Рокфеллеры, саудиты, старые семьи,остались при своих. Мы не идиоты. Если убрать всё, начнётся хаос. Мы убрали только гниль.

- Жан-Пьер знает?

- Жан-Пьер сейчас занят. Он переводит личные сбережения Грегора, те, что не были в системе, в наши фонды. Старик оказался на удивление богат. Видимо, откладывал на «чёрный день». Что ж, для него он наступил.

Марк допил свой чай и поставил чашку на тумбочку. Его движения были плавными, ленивыми, но Лада видела, как напряжены его плечи. Он всё ещё был в режиме боевой готовности.

- Что теперь? - тихо спросила она. - Мы будем сидеть в этом номере вечно? Смотреть, как горит мир?

- Мир не горит. - он взял её за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. - Мир учится дышать. А мы… - его большой палец погладил её нижнюю губу. - …мы едем домой.

- В Москву? - её сердце пропустило удар.

- В наш дом. - мужчина наклонился и поцеловал её. Медленно, глубоко, пробуя на вкус чай и сон на её губах. - Я купил особняк в Барвихе. Пока мы летали, мои люди его обставляли. Минимализм. Много стекла. И спальня, которая выходит на восток. Тебе нужно солнце.

- Ты купил дом, пока я спала? - Лада фыркнула, пытаясь скрыть подступающие слёзы. - Ты невозможен.

- Я эффективен. - он улыбнулся, но глаза оставались серьёзными. - Лад, посмотри на меня.

Она подняла взгляд.

- Вчера умер твой отец. - его голос стал тише, теряя металлические нотки. - Я знаю, что ты сильная. Я знаю, что ты «Архитектор». Но сейчас ты просто женщина, которая потеряла единственного родного человека. Я не хочу, чтобы ты строила империю на руинах. Я хочу, чтобы ты лечилась.

Лада почувствовала, как к горлу подступает ком. Она столько времени играла роль... дочери, пленницы, ключа, богини. Но сейчас, под этим тяжёлым, полным заботы взглядом Марка Савельева, маска треснула.

- Я боюсь. - прошептала она. - Боюсь, что когда всё закончится, ты посмотришь на меня и увидишь, что я просто… пустая. Что я была нужна тебе только как ключ к «Эдему».

Марк замер. Его лицо на мгновение исказилось, словно от физической боли. Он резко притянул её к себе, вжимая в своё горячее тело так сильно, что она едва могла дышать.

- Ты идиотка. Маленькая, глупая блондинка! - прошептал он ей в волосы, и в его голосе звучала смесь нежности и отчаяния. - Ты думаешь, я перевернул мировую финансовую систему ради флешки? Я сделал это ради того, чтобы никто и никогда больше не посмел смотреть на тебя как на инструмент. Чтобы слово «Грегор» вызывало только рвотный рефлекс. Чтобы ты могла выйти на улицу и купить мороженое, не оглядываясь через плечо.

Он отстранился, держа её за плечи. Его глаза потемнели от эмоций, которые он так долго в себе подавлял.

- «Эдем» это просто цифры. Бесконечный ряд цифр. А ты… ты единственная переменная, которая имеет значение. Если бы выбор стоял между «Эдемом» и твоим мизинцем, я бы сжёг этот чёртов архив, не задумываясь. И Виктор это знал. Поэтому он и оставил тебя мне. Он знал, что я единственный психопат, способный уничтожить мир ради одной женщины. Ради тебя.

Лада смотрела в его глаза и видела там не куратора, не убийцу и не архитектора. Она видела мужчину. Безумно влюблённого, смертельно опасного мужчину, который только что признался, что готов уничтожить плоды их общей победы ради неё.

Она потянулась и поцеловала его. На этот раз поцелуй был мягким, просящим, полным благодарности.

- Тогда вези меня домой. - еле слышно. - В наш дом.

Марк кивнул. Он встал и протянул ей руку.

- Одевайся. Через час у нас вертолёт. И, Лада…

- Что?

- Мороженое в Барвихе я тебе гарантирую. Любой вкус.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лада рассмеялась. Впервые за много дней это был настоящий, звонкий смех, эхом отразившийся от стеклянных стен. Она взяла его за руку, позволяя поднять себя с кровати.

Они оказались в точке ноль. В моменте, который разделил жизнь на «до» и «после». Рождался новый смысл, и Лада была готова к настоящей перестройке всего. Самое трудное уже случилось, а дальше - только вперёд.

Глава 29

Вертолёт приземлился на частной лужайке, когда сумерки только начали сгущаться над подмосковными лесами. Воздух здесь пах хвоей, мокрой землёй и дымом, соседи топили камины. После стерильной, хирургической пустоты Женевы и запаха электроники в кабинах самолётов, этот запах казался самым вкусным на свете.

Марк вышел первым, обошёл машину и открыл дверь со стороны девушки. Он подал руку, и Лада ступила на мягкую, идеально подстриженную траву. Ветер от лопастей трепал её волосы, но она не обращала внимания. Она смотрела на дом.

Это был не особняк. Это была симфония из стекла, тёмного дерева и бетона. Архитектура в стиле минимализма, которая не кричала о богатстве, а просто существовала как данность. Огромные панорамные окна отражали темнеющее небо.

- Ты говорил, что купил его, пока я спала. - сказала Лада, всё ещё держась за мужскую руку.

- Я купил ключи от него. - поправил Марк, ведя её по дорожке. - Сам дом я построил в своей голове ещё в самолёте над Атлантикой. Я знал, что тебе нужно пространство, но без лишних углов, в которых можно прятаться.

Дверь открылась сама. Внутри пахло свежим деревом, озоном после кварцевания и чем-то неуловимо дорогим. Но главным было не это. Главным было то, что внутри не было ни души.

- Где охрана? - Лада инстинктивно напряглась.

- В гостевом доме, в ста метрах отсюда. - Марк включил подсветку лестницы. Тёплый жёлтый свет залил дубовые ступени. - Внутри только мы. Биометрический замок настроен на твою сетчатку и мой палец. Сюда не войдёт даже муха без нашего разрешения.

Он провёл её через огромный холл в гостиную. В центре стоял низкий стеклянный стол и угловой диван глубокого синего цвета. Но взгляд Лады приковало панорамное окно во всю стену, выходящее на лес. В стекле отражались они двое, высокий, широкоплечий мужчина в чёрном и хрупкая женщина в дорожном платье.

- Это слишком, Марк. - тихо сказала она. - Это похоже на музей.

- Это похоже на крепость. - доставая из встроенного бара тяжёлый хрустальный стакан. - Но я могу купить тебе плюшевого медведя, если станет одиноко.

Лада фыркнула. Она подошла к окну. За стеклом начинался настоящий, дикий лес. Никакого забора. Только природа.

- Ты сказал, что хочешь, чтобы я лечилась.

- Так и есть. - он протянул ей стакан с водой. - Лечение начинается с безопасности. Здесь ты в безопасности. А теперь…

Он поставил стакан на стол и повернулся к ней. Его взгляд изменился, потяжелел, стал тёмным и изучающим.

- Снимай это.

Лада посмотрела на своё дорожное платье, помятое после сна в самолёте.

- Прямо здесь?

- Прямо здесь. - он сделал шаг, сокращая дистанцию. - Ты прилетела в мой дом в одежде, которую выбрал Грегор. В одежде, в которой ты убегала. В одежде, в которой хоронила отца.

Его пальцы коснулись молнии на её спине. Движение было медленным, почти ритуальным.

- Я хочу видеть тебя в моём доме без всего этого. Чистую. Мою.

Молния поползла вниз с тихим, влажным звуком. Ткань соскользнула с её плеч и упала к ногам мягкой шелковой лужей. Лада осталась в одном белье. Она стояла под его взглядом, чувствуя, как по коже бегут мурашки, но это был не холод. Это было предвкушение.

Марк обошёл её кругом, как хищник обходит добычу. Но в этом не было угрозы. Было восхищение.

- Ты худая. - прошептал он, останавливаясь за её спиной. Его ладони легли на хрупкие плечи, скользнули вниз по рукам. - Ты почти ничего не ела.

- Не хотелось. - выдохнула девушка, закрывая глаза от его прикосновений.

- Теперь придётся. - его губы коснулись изгиба её шеи, там, где билась жилка. - Я буду тебя кормить. Я буду заставлять тебя спать по восемь часов. Я буду выбивать из тебя эту чёртову пыль Грегора, пока ты снова не начнёшь дышать полной грудью.

- А если я не хочу дышать? - она откинула голову назад, прижимаясь к нему спиной. - Если мне нравится запах пороха?

- Тогда я буду дышать за нас обоих. - он развернул её к себе. Его глаза загорелись опасным огнём. - Раздевайся. Полностью.

Это был не приказ. Это была мольба, облечённая в форму приказа.

Лада потянулась к лямкам бюстгальтера, но Марк перехватил её руки.

- Я сам.

Он не торопился. Он снимал с неё бельё медленно, касаясь кожи кончиками пальцев, целуя каждый открывающийся участок тела... ключицу, впадинку у горла, плечо. Это уже не было тем лихорадочным сексом в отеле «Ричмонд». Это было воссоединение. Марк словно заново изучал карту её тела, убеждаясь, что все части на месте и целы. Каждый раз новое открытие. Касания, ощущения, запечатление.

Когда последняя преграда из кружева упала на пол, он подхватил её на руки. Лада обхватила его талию ногами. Он понес её по коридору, освещённому скрытыми диодами. Она знала, куда он её несет. В спальню с видом на восток.

Кровать там действительно была огромной. Но сейчас она их не интересовала.

Марк опустил любимую на пол у самого окна. Стекло было холодным, но от её разгоряченной кожи оно мгновенно запотело. Он уверено встал перед ней. На фоне темнеющего леса его силуэт казался вырезанным из ночи.

- Смотри на меня. - приказал он, расстёгивая ремень. Звякнула пряжка.

Лада смотрела. Она видела шрамы на его теле. Следы старых операций, о которых он никогда не расскажет, следы их драки с Грегорoм, следы её собственных ногтей. Он был идеальным оружием. И сейчас это оружие принадлежало ей.

Он вошел в неё резко, без подготовки, стоя, прижав её спиной к холодному стеклу. Лада вскрикнула, но это был крик удовольствия, смешанного с болью. Он брал её глубоко, жёстко, устанавливая свои правила на своей территории. Каждый толчок был утверждением: «Ты дома. Ты в безопасности. Ты моя».

- Марк… - её пальцы скользили по стеклу, оставляя разводы.

- Смотри в лес. - прохрипел он, ускоряя ритм. - Смотри, как темно. Там никого нет. Никто не придёт за тобой. Никто не посмеет.

Лада смотрела в чёрную стену деревьев. И впервые за год она не видела в темноте угрозы. Она видела покой. А за спиной, в отражении стекла, она видела лицо Марка... искажённое страстью, но абсолютно спокойное в своей уверенности. Он был её стеной. Её личным богом войны. Абсолютной властью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Волна накрыла её с сокрушительной силой, вырывая стон, который эхом улетел в лес. Марк последовал за ней через секунду, зарычав ей в плечо, вжимаясь так глубоко, как только позволяла физика.

Они долго стояли так, замерев, и тяжело дыша. Его сердце колотилось под её щекой. За окном закричала ночная птица.

Марк медленно опустил её на пушистый ковёр, не выходя из неё, продолжая удерживать её вес.

- Добро пожаловать домой, Лада Савельева. - прошептал он.

- Добро пожаловать домой, Марк Савельев. - ответила она тем же тоном, целуя его солёную от пота кожу.

Он поднял её на руки и наконец отнёс в кровать. Уложил на шёлковые простыни, лёг рядом, притягивая к себе и укрывая тяжёлым одеялом. Он обнимал её так, словно боялся, что она исчезнет. Переплетя ноги и зарывшись лицом в её волосы.

Лада лежала в кольце его рук, слушая, как успокаивается его дыхание, и смотрела в панорамное окно. Там, над лесом, всходила луна, заливая всё серебристым светом.

Она закрыла глаза. Впервые за долгое время ей не снились кошмары. Ей снился дом. Их крепость. Место силы.

Глава 30

Ладу разбудил звук работающего принтера.

Она лежала в огромной кровати одна. Простыни были смяты только с её стороны, место Марка рядом было холодным. Панорамное окно всё ещё было тёмным, но по краю горизонта, там, где за лесом прятался город, уже проступала серая полоса рассвета.

- Доброе утро.

Марк сидел за массивным дубовым столом в углу спальни. Он был одет в свежую белую рубашку, рукава которой были закатаны до локтей. Его лицо выглядело отдохнувшим, но глаза лихорадочно блестели. Тот самый блеск, который появлялся, когда он погружался в расчёты. Перед ним стояло три монитора, а из стоящего рядом промышленного принтера медленно выползала длинная полоса бумаги с какими-то графиками.

- Который час? - сипло спросила Лада, садясь в кровати. Простыня соскользнула, обнажая плечи.

- Пять утра. - не отрываясь от экрана, ответил Марк. - Азиатские рынки открылись. Мы богаче, чем саудовские принцы. И, кажется, я только что случайно выкупил контрольный пакет акций компании, производящей роботы-пылесосы. Они забавные.

Лада улыбнулась, натягивая на себя край одеяла. Она всё ещё не могла привыкнуть к масштабу его спокойствия.

- Ты работал всю ночь?

- Я настраивал фильтры. - он наконец повернулся к ней и его взгляд мгновенно изменился, стал пронизывающим и затянутым тенью. - «Эдем» генерирует слишком много шума. Нужно отсекать лишнее, чтобы видеть угрозы. И я заказал еду. Ты будешь есть.

- Я не хочу есть, я хочу знать, что происходит. - Лада встала. Вместо вчерашнего платья на спинке стула лежал комплект одежды: мягкие льняные брюки и кашемировый свитер. Всё было её размера. - Ты купил и одежду?

- Я купил стилиста. - усмехнулся Марк. - Она собрала твой базовый гардероб. Ничего лишнего. Только то, в чём можно вести переговоры или бегать от убийц. И то, и другое требует комфорта.

Лада подошла к столу и посмотрела на мониторы. Это были не просто графики котировок. Это была карта мира, где пульсировали красные и зеленые точки.

- Это «Эдем»?

- Это его нервная система. - Марк щёлкнул мышкой, и карта приблизилась. Красная точка над Москвой мигнула. - Грегор прислал отчёт. Он всю ночь пытался понять, куда делись деньги. Он думает, что это кибератака АНБ.

- Пусть думает.

Девушка аккуратно взяла из мужских рук тёплую чашку с кофе, которую он молча ей протянул. Она сделала глоток. Горько. Идеально.

- Что с протоколом «Судный день»? - поинтересовалась она. - Ты же его активировал.

- Он работает в фоновом режиме. - Марк откинулся на спинку кресла. - Это наш страховой полис. Если кто-то, хоть правительство США, хоть мафия, решит, что мы слишком зазнались, я нажму одну кнопку. И вся банковская система мира превратится в тыкву. Но пока мы ведём себя тихо, об этом никто не знает.

- Мы ведём себя тихо? - Лада приподняла бровь. - Ты только что обрушил Уолл-стрит и купил компанию по производству пылесосов.

- Это называется «диверсификация активов». - он притянул её к себе, усаживая на колени. Кресло скрипнуло. - Добро пожаловать в мир больших денег, Лада. Здесь скучно. Мы будем пить кофе, покупать яхты и делать вид, что мы просто очень-очень удачливые инвесторы.

- А на самом деле? - она поставила пустую чашку на стол и обвила руками сильную шею мужчины.

- А на самом деле мы будем вырезать гниль. - его голос стал низким, опасным. - У Грегора остались связи. У Виктора были враги, которых мы ещё не нашли. «Эдем» это не конец войны. Это просто то, что делает нас неуязвимыми.

Он зарылся лицом в её шею, вдыхая запах её кожи.

- Я не хочу, чтобы ты воевала. - проговорил он. - Твоя работа быть счастливой. Ходить по магазинам. Пить шампанское. Быть той самой «племянницей-искусствоведом». Это лучшая легенда из всех возможных. Никто не ищет Архитектора в женщине, которая выбирает шторы.

- А ты? - Лада запустила пальцы в его волосы. - Какова твоя роль в этой легенде?

- А я твой скучный, богатый муж, который слишком много времени проводит за компьютером. - Марк поцеловал её в ключицу. - Но если кто-то посмеет тебя обидеть, этот скучный муж спустит на него частную армию, которую мы сейчас набираем. Кстати, Жан-Пьер переходит к нам. Я утроил ему зарплату и пообещал остров в Тихом океане. Он собирает команду из бывших «морских котиков» и русских спецназовцев. Они будут твоей тенью.

Лада поёжилась. Мысль о том, что за ней снова будут ходить люди с оружием, была неприятна.

- Мне не нужна охрана, если у меня есть ты.

- Мне нужно знать, что ты в безопасности, когда я сплю. - он поднял на неё глаза. В них была абсолютная, пугающая серьёзность. - Я не усну, если буду знать, что ты можешь просто выйти в сад. С сегодняшнего дня у тебя есть протокол передвижения. Ты не делаешь ни шага без уведомления меня или Жан-Пьера.

- Я в клетке, Марк? - расстроено спросила девушка.

- Ты в бункере. - поправил он. - В самом дорогом, самом красивом и самом безопасном бункере в мире. Это цена «Эдема». Мы держим рычаг, способный уничтожить планету. Планета, знаешь ли, имеет свойство огрызаться.

Савельев встал, подняв на руки Ладу, она обхватила его ногами за талию. Мониторы всё ещё светились в полумраке, отбрасывая синие блики на их лица.

- Отнеси меня в душ. - прошептала она. - У тебя на лице типографская краска. И ты пахнешь бессонницей.

- Слушаюсь и повинуюсь. - он усмехнулся и понёс её в сторону стеклянной двери, ведущей в ванную комнату.

Вода в душевой кабине включилась от датчика движения. Марк поставил Ладу на тёплый камень и шагнул следом, закрывая за собой матовое стекло. В тесном пространстве кабины проявился аромат его геля для душа - сандал и перец.

- Мы действительно будем жить так? - спросила она, поворачиваясь к нему. Вода стекала по её лицу как прозрачные нити. - Пить кофе в пять утра и покупать пылесосы?

- Иногда. - он взял её за подбородок. - А иногда мы будем летать в Цюрих, чтобы лично закрывать счета людей, которые торгуют людьми. Мы будем использовать «Эдем», чтобы находить то, что скрыто. Мы станем самыми страшными линчевателями, которых когда-либо видел мир. Но об этом никто не узнает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Кроме нас. - добавила Лада.

- Кроме нас. - согласился Марк.

Он прижал её к мокрому стеклу. На этот раз не было ярости, не было паники. Это было медленно, глубоко и основательно. Он клеймил её не болью, а своим спокойствием. Он смывал с неё остатки прошлой жизни, запах смерти отца и холод Женевы, заменяя их запахом дома, запахом его кожи и шумом воды.

Позже, когда они, чистые и одетые в одинаковые белые халаты, сидели на кухне, Марк протянул ей планшет.

- Что это? - Лада коснулась холодного стекла.

- Это наш первый проект. - он нажал на иконку. Открылось досье. - Человек по имени Артур. Бывший куратор Грегора в Восточной Европе. Он исчез с пятьюдесятью миллионами за день до того, как мы пришли. «Эдем» нашёл его. Он сейчас на Бали. Думает, что он в безопасности.

Лада посмотрела на фотографию. Обычное лицо, улыбка, доска для серфинга.

- И что мы с ним сделаем?

- Ничего. - Марк отпил кофе. - Мы просто переведём его деньги в фонд защиты редких черепах. Пусть борется за экологию. Это будет наш стиль. Мы не убиваем, если в этом нет нужды. Мы просто… обнуляем.

Лада улыбнулась и отложила планшет. Она посмотрела на Марка, на его спокойный профиль, на то, как уверенно он держит чашку. Он выглядел абсолютно счастливым.

- Ты дома. - тихо констатировала она.

- Я дома. - он повернулся к ней и с улыбкой подмигнул. Это была редкая, мягкая улыбка, которую мало кто видел. - Спасибо, что открыла дверь.

Лада взяла его за руку и переплела их пальцы. Она посмотрела в окно, на просыпающийся лес. Солнце наконец-то показалось из-за верхушек деревьев, заливая кухню тёплым светом.

Страх ушёл. Осталось безграничное доверие к мужчине, от которого он когда-то отводила взгляд и мечтала, чтобы он быстрее исчез.

Интересно жизнь сложилась.

Глава 31

Три

месяца

спустя

.

Солнце над Фиджи было настолько ярким, что казалось, оно выжигает саму реальность, оставляя только белый песок и бирюзовую воду. Лада стояла на террасе виллы, единственной на этом крошечном частном острове. Деревянный пол приятно грел босые ступни.

Она изменилась. Исчезла та загнанная, колючая худоба, которая была её броней в Москве. Теперь в её движениях появилась кошачья грация сытого, уверенного в себе хищника. Вместо дешёвых дорожных платьев на ней был шёлковый халат цвета морской волны, накинутый на голое тело.

- Савельев, ты сожжёшь сетчатку.

За спиной послышались шаги Марка. Он тоже сменил имидж. Вместо строгих костюмов, в которых он выглядел как гробовщик, на нём были льняные брюки и расстёгнутая рубашка. Он оброс лёгким загаром, который делал его опасную внешность почти… человечной. Почти.

- Ты обещал мне закат, а сам пялишься в планшет. - Лада взяла у него из рук стакан с аперолем и сделала глоток. - Мы на краю земли. В месте, которое не видит ни один спутник. Мог бы ты побыть просто мужчиной хотя бы час?

- Я и есть просто мужчина. - он обнял её со спины, утыкаясь носом в изгиб шеи. - Просто этот мужчина сейчас проверяет, не обнулил ли Артур-Черепаха наш фонд защиты панд. Оказалось, Артур решил вложиться в крипто-пирамиду. «Эдем» забрал его деньги и купил пандам бамбук. Справедливость восторжествовала.

Лада фыркнула. За эти три месяца они превратили «Эдем» в самую изощрённую систему правосудия в истории. Они не убивали. Они «обнуляли». Коррумпированные чиновники внезапно обнаруживали, что их счета пусты, а их имена внесены во все санкционные списки мира. Торговцы оружием теряли грузы в океане, «Эдем» перехватывал логистику. Это была тихая, бескровная война, и они в ней побеждали.

- Как Жан-Пьер? - спросила она, глядя, как солнце касается горизонта, окрашивая небо в кроваво-оранжевые тона. - Не скучает по снегу?

- Жан-Пьер сейчас в Казахстане. - Марк поцеловал её в плечо. - «Сопровождает» одного очень жадного министра на встречу с «инвесторами». Министр думает, что получит контракт на уран. На самом деле он получит фотографии своих счетов, которые я только что перевёл в детские дома. Жан-Пьер в восторге. Говорит, это лучше, чем стрелять.

- Мы создали армию призраков. - задумчиво произнесла Лада. - Людей, которые умеют всё, но делают только добро. Это звучит как плохой анекдот.

- Это звучит как баланс. - Марк развернул её к себе. Его глаза, обычно тёмные и непроницаемые, сейчас отражали закат. - Мы забрали у Грегора его тьму. Пришлось научиться с ней жить.

Он взял её за руку и повёл к краю террасы, где прямо в песок был вкопан стол из тикового дерева. Ужин был простым: лобстеры, фрукты и ледяное шампанское.

- Я скучаю по Москве. - вдруг призналась Лада, накручивая на палец прядь своих выгоревших на солнце волос. - По снегу. По дурацким пробкам. По тому, как пахнет метро после дождя.

- Мы слетаем туда на Рождество. - спокойно ответил Марк. - Инкогнито. Я знаю один отличный ресторан на крыше. И я покажу тебе, где я жил, когда был просто «куратором». В клетке, которая была в три раза меньше твоей.

- Ты жил в шкафу? - изумилась она.

- Я жил в пентхаусе, который был золотой клеткой. - он взял её руку и поцеловал ладонь. - Я не знал, что такое закат. Я видел его только через фильтры окон. Ты научила меня смотреть на него.

Лада почувствовала, как к горлу подступает ком. За всей этой бронёй из алгоритмов и миллиардов скрывался всё тот же сломанный мальчик, которого Виктор когда-то вытащил из грязи.

- О чём задумалась? - спросил он, заметив её изменившееся лицо.

- О том, что папа был прав. - она подняла на него взгляд. - Он оставил тебя мне не просто так. Он знал, что ты единственный, кто сможет защитить меня, не пытаясь меня переделать.

- Виктор был чертовски умён. - Марк усмехнулся. - И он оставил нам ещё один подарок. Который мы до сих пор не открыли.

Лада напряглась. За три месяца бесконечных расчётов, переводов и «обнулений» они так и не нашли времени на то, что лежало в банковской ячейке в Цюрихе. Настоящий ключ от «Эдема». Тот самый, что был завязан на её чип и его… что?

- Что ты имеешь в виду? - вздохнула она.

- Третий ключ. - Марк достал из кармана брюк маленькую серебряную капсулу. Ту самую, из кабинета Грегора. - Виктор видел угрозу в каждой тени. Он не доверял даже биометрии. Он говорил, что любовь это самый нестабильный актив. Но он же говорил, что только любовь может удержать систему от превращения в тиранию.

Марк положил капсулу на стол между ними.

- «Эдем» сейчас это мы с тобой. Наши алгоритмы. Но Виктор спрятал предохранитель. Третий протокол. Он активируется только в том случае, если Архитекторы начинают уничтожать мир ради власти. Он назвал его «Искупление».

- И как он работает? - Лада смотрела на серебряный цилиндр, чувствуя, как внутри всё холодеет.

- Я не знаю. - честно ответил Марк. - Я взломал всё, что мог. Но этот протокол защищён квантовым шифрованием, которого не существует. Его невозможно открыть, пока не придёт время. Виктор оставил записку. Одну фразу.

Марк посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде плескалась вековая усталость.

- «Когда мир станет слишком тяжёлым, отдайте его огню, чтобы родить феникса».

Лада напряжённо молчала. Ветер с океана трепал скатерть. Солнце почти село, оставив на небе лишь фиолетовую полосу.

- Это звучит как приговор.

- Это звучит как свобода. - Марк взял её руку и сжал. - Мы не будем открывать его. Пока. Мы будем жить. Мы будем есть лобстеров на Фиджи. Мы будем покупать пандам бамбук. А «Искупление» пусть спит на дне океана.

Он встал и потянул жену за собой. Они стояли у самого края обрыва, над тёмной водой. Внизу шумел прибой.

- Я люблю тебя, Лада Савельева. - сказал он тихо, почти касаясь губами её губ. - Я люблю тебя больше, чем «Эдем». Больше, чем власть. Больше, чем жизнь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я знаю... - прошептала она, целуя его. - Потому что я люблю тебя больше, чем свою свободу. А это очень, очень много.

Они целовались под первыми звёздами южного полушария. Две тени на краю света. Архитекторы нового мира, который они строили из пепла старого.

Где-то в глубине океана, на серверах, охлаждённых ледяной водой, спал «Эдем». А в спальне их виллы, в сейфе, вмурованном в скалу, спала серебряная капсула «Искупления».

Но сегодня они не думали о системах, протоколах и фениксах. Сегодня они были просто мужчиной и женщиной, которые выжили в шторме и наконец-то нашли свой тихий остров.

И этого было достаточно.

Глава 32

Телефонный звонок разорвал тишину виллы в 4:13 утра по местному времени.

Марк, чьи рефлексы работали даже во сне, схватил спутниковый аппарат со второй попытки. Лада проснулась от смены его дыхания, глубокого, сонного ритма на стальное, контролируемое напряжение.

- Да. - его голос был фальшиво безэмоциональным, так как рука, лежащая на её талии, напряглась, превратившись в железо. - Понял. Поднимай Жан-Пьера. Полная боевая.

Он сбросил звонок и сел на кровати. Лада включила ночник. Мягкий жёлтый свет выхватил из полумрака его лицо, оно было белым как мел.

- Что случилось? - она села, натягивая простыню.

- Грегор мёртв. - Марк вскочил, начиная быстро одеваться. Движения были резкими, лишёнными обычной плавности. - Но перед смертью он успел запустить «Судный день». Кто-то вошёл в ядро «Эдема» через его терминал. Если мы не остановим процесс в ближайшие сорок минут, система начнёт каскадное отключение мировых энергосетей.

Лада почувствовала, как ледяные иглы впиваются в позвоночник.

- Кто? Кто смог обойти твои фильтры?

- Бэкдор Виктора. - процедил Марк, застёгивая наспех рубашку. - Старый квантовый канал. Но это не Виктор. Виктор мёртв, я проверял ДНК в швейцарском банке. Это кто-то, кому он доверял. Кто-то, кто знал архитектуру.

- Мы должны вернуться. - Лада уже тянулась к одежде.

- Мы не успеем. - он покачал головой. - Лететь три часа. К тому моменту мир погрузится во тьму. Начнётся хаос. «Эдем» станет оружием в руках паникующей толпы.

Лада посмотрела на его напряжённую спину. Она видела, как работают его мысли. Он перебирал варианты, ища выход, и не находил его. Они проигрывали.

- Марк. - тихо позвала она. - Посмотри на меня, пожалуйста.

Он обернулся. Его лицо было искажено яростью и бессилием.

-Протокол «Искупление». - сказала она. - Фраза Виктора. «Отдайте его огню, чтобы родить феникса».

- Это не поможет! - рявкнул он. - «Искупление» это кнопка удаления! Оно сотрёт всё! Включая нас! Мы станем никем! Мы будем прятаться в трущобах до конца своих дней!

- Мы и так никчёмные беглецы. - Лада обошла кресло и взяла его лицо в ладони, заставляя смотреть ей в глаза. - Марк, послушай меня. Огонь. Феникс. Виктор не был мелодраматичным. Он был инженером. Он не стал бы прятать кнопку удаления под таким пафосным названием.

Марк замер. Его дыхание выровнялось. Он смотрел на неё так, словно видел впервые.

- Инженер... - прошептал он. - Чёртов гений.

Его пальцы легли на её предплечье, прямо над тем местом, где под кожей сидел её нейрочип.

- «Химера». - выдохнул он. - Протокол «Химера» требовал смерти носителя для активации. Но Виктор переделал его. Он не хотел, чтобы ты умирала. Он хотел, чтобы ты отдала.

- Отдала что?

- Контроль. - Марк вскочил, подбегая к терминалу. - Он не оставил третий ключ. Он оставил замок. И этот замок открывается не смертью. Он открывается абсолютным самопожертвованием. Передачей прав.

- Я должна передать права на «Эдем»? - Лада подошла к нему на ватных ногах. - Кому? Тебе?

- Нет. - Марк быстро печатал, вызывая на экран строки кода. - Системе. Мы должны добровольно отказаться от единоличного владения. Разделить ядро на миллионы частей и раздать их тем, кому доверяем. Жан-Пьеру, лучшим программистам, которых мы наняли. Сделать «Эдем» децентрализованным. Если мы отдадим власть, «Судный день» потеряет цель. Ему некого будет убивать.

- Это убьёт «Эдем». - ошарашено произнесла девушка. - Он перестанет быть абсолютным оружием.

- Он станет чем-то большим. - Марк повернулся к ней, его глаза в полумраке казались чёрными провалами. - Он станет свободой. Виктор хотел очистить систему. Давай закончим его работу. Правильно.

Лада посмотрела в его глаза. Она видела там не куратора, не убийцу, а человека, который готов был уничтожить дело всей своей жизни ради спасения мира.

- Что нужно делать? - спросила она.

- Протокол «Искупление». - он взял её за руку. - Но не через сканер. Через доверие. Ты должна подтвердить передачу прав. А я... я должен буду уничтожить наш личный доступ. Мы сожжём мосты.

Лада сжала его ладонь.

- Вместе.

- Вместе. - кивнул он.

Это заняло двадцать минут. Двадцать минут, которые показались вечностью. Лада сидела перед терминалом, её пальцы летали над клавиатурой. Она составляла смарт-контракты, деля «Эдем» на тысячи долей. Марк стоял за её спиной, диктуя адреса криптокошельков их доверенных лиц.

- Последняя подпись. - сказал он хрипло. - Твоя. Ты подтверждаешь, что отказываешься от статуса Архитектора в пользу Сети.

Лада посмотрела на кнопку [АКТИВИРОВАТЬ]. Она чувствовала тяжесть этого момента. Она отдавала силу, которая могла свергать правительства.

- За нас. - прошептала она и нажала.

Экран вспыхнул изумрудным светом.

ПРОТОКОЛ «ИСКУПЛЕНИЕ» АКТИВИРОВАН.

ЯДРО «ЭДЕМ» ДЕЦЕНТРАЛИЗОВАНО.

СТАТУС АРХИТЕКТОРОВ: ГРАЖДАНЕ.

В ту же секунду на мониторе Марка, отслеживающем атаку Грегора, красные строки остановились. Вирус «Судного дня» ударился в пустоту. У него больше не было единого центра управления, который можно было бы уничтожить или захватить. «Эдем» стал бессмертным.

Марк тяжело выдохнул и опустился в кресло. Он выглядел постаревшим на десять лет.

- Мы только что убили собственного ребёнка. безжизненно сказал он.

- Мы дали ему вырасти. - Лада подошла и села к нему на колени, обнимая за шею. - Теперь он свободен.

Марк зарылся лицом в её плечо. Его плечи напряглись, стальная выдержка едва справлялась с колоссальным нервным истощением. Он дышал глубоко и ровно, контролируя каждый вдох, но хватка его рук на талии Лады была железной.

- Что теперь? - глухо спросил он в ткань её халата. - У нас нет власти. У нас нет рычагов. Мы снова никто.

- Мы живы. - Лада поцеловала его в макушку. - И у нас есть остров. И мохито. И целая жизнь, в которой нам не нужно оглядываться через плечо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Марк поднял на неё глаза. Взгляд был тяжёлым, абсолютно трезвым и ясным, лишённым всякой сентиментальности.

- Я чуть не потерял тебя сегодня. Когда понял, что бэкдор Виктора может сжечь ядро... я понял, что все эти триллионы, все эти мёртвые глаза Грегора не стоят одного твоего вдоха.

- Но ты не потерял. - она взяла его лицо в ладони. - Потому что мы умнее их. Мы же Архитекторы. Мы умеем строить.

Он поцеловал её. Это был не яростный, не властный поцелуй. Это был поцелуй выживших. Жёсткий, глубокий, полный глухой, первобытной благодарности за то, что рассвет всё-таки наступил.

И рассвет на Фиджи был именно таким, каким его рисуют на открытках. Золотой, тёплый, пахнущий солью и цветами.

Лада стояла на террасе их виллы, завернувшись в белый халат. Марк вышел из спальни, неся две чашки кофе. Он был в простых хлопковых штанах, босой. Он выглядел... обычным. И счастливым.

- Счета Грегора обнулены. - сказал он, протягивая ей чашку. - Жан-Пьер лично проследил. А наш фонд защиты панд только что купил целый бамбуковый лес в Китае.

- Я знаю. - улыбнулась Лада. - Я всё ещё чувствую их. Ниточки не исчезли полностью. Просто теперь я не держу нож у их горла. Я просто... держу фонарь.

- Это называется благотворительность. - он усмехнулся, обнимая её сзади. - Добро пожаловать в скучную жизнь миллиардеров, госпожа Савельева.

- Мне нравится. - она откинулась назад, прижимаясь к нему. - Очень нравится.

Они стояли так, глядя, как солнце поднимается из океана. Где-то там, в глубине сети, жил «Эдем». Он больше не был монстром в подвале. Он стал кровеносной системой нового, более честного мира. А они...

- О чём ты думаешь? - спросил Марк, чувствуя, как она расслабляется в его руках.

- Я думаю, что папа ошибся. - ответила Лада. - Он думал, что мир можно только контролировать через страх. А оказалось, что им можно управлять через доверие.

- Умная девочка. - он поцеловал её в шею.

- Пойдём в гамак? - предложила она. - У нас впереди вечность. И ни одного кризиса, который нельзя было бы решить переводом денег на благотворительность.

Марк рассмеялся. Это был свободный, лёгкий смех человека, сбросившего с плеч тяжесть всего мира.

- Идём. Но сначала я хочу показать тебе кое-что.

Он повёл её в дом, к сейфу. Достал оттуда маленькую бархатную коробочку. Лада замерла.

- Я купил это в Цюрихе, пока ты спала. - сказал он, открывая её.

Внутри, на чёрном бархате, лежало кольцо. Не платиновое, не усыпанное бриллиантами. Простое кольцо из тёмного титана, гладкое, как речная галька.

- Оно не звенит в сканерах. - улыбнулся Марк. - И оно прочнее стали. Как ты.

Лада смотрела на кольцо, потом на него. В её глазах стояли слёзы, но это были слёзы счастья.

- Марк...

- Лада Воронова. - он взял её за руку. - Ты выйдешь за меня замуж? Не потому, что это нужно для легенды или какой-то игры. Не потому, что я твой куратор. А потому, что я люблю тебя до безумия, и без тебя этот мир, который мы только что спасли, не имеет для меня смысла.

Лада улыбнулась сквозь слёзы и протянула ему правую руку.

- Я обдумаю ваше предложение, господин Савельев. - наиграно закатила глаза. - Шучу. Я уже и забыла, что мы женаты только на словах. Вжилась в роль.

Он надел кольцо на её палец. Оно село идеально.

- Никаких ролей, только реальная жизнь. Я люблю тебя. - серьёзно сказал Марк.

- Я тебя тоже, муж мой. - ответила Лада, притягивая его для поцелуя. - Доигрался!

Солнце заливало террасу светом. Где-то вдалеке кричали чайки. Как никогда ощущалось, что жизнь бьёт ключом. Счастливое будущее виделось им как следующий уровень. Но не тот, где нужно выживать, а тот, где всё наконец получается.

Счастье Лады и Марка уже было в их руках, дальше оно будет только расти и крепнуть с каждым днём.

КОНЕЦ.

Конец