Штраф за отказ

Глава 1.

РУСЛАНА

Утро среды рассыпалось ровно в девять пятнадцать, когда на приборной панели моего немецкого кроссовера вспыхнул желтый значок неисправности двигателя, а педаль газа вдруг стала ватной.

Для человека, у которого даже ужин расписан по минутам в электронном календаре, подобный сбой хуже стихийного бедствия. В десять утра у меня встреча с инвесторами в бизнес-центре на Петроградке. В половину двенадцатого — закрытие квартальной отчетности. В два — обед с юристом на Невском. В моем питерском расписании не было графы «стоять на аварийке посреди серой мороси на Обводном канале и нюхать жженую проводку».

Я съехала к поребрику, включила аварийку и достала телефон. Официальный дилер предложил запись на диагностику через четыре дня. Меня такой расклад не устраивал. Я сделала три звонка: своему водителю, который сейчас был в отпуске, начальнику транспортного отдела и бывшему мужу подруги, помешанному на моторах.

Все трое, не сговариваясь, назвали одну и ту же точку в старых кирпичных ангарах неподалеку от набережной Обводного канала и в один голос заверили, что в городе лучше этого автосервиса никого не найти — мол, там любую сложную электронику поднимают за пару часов без лишней воды и разводов.

Я вбила координаты в навигатор. Машина дергалась, кашляла при каждом нажатии на педаль, но все же доползла до высоких металлических ворот с потертой вывеской без лишнего пафоса.

Внутри оказалось на удивление чисто. Никаких масляных луж под ногами и ржавых ведер по углам — только свежевыкрашенный бетонный пол, современное диагностическое оборудование, пара дорогих спорткаров на подъемниках и тяжелый запах хорошего металла, кофе и машинного масла.

Я вышла из салона, поправила строгий темно-синий пиджак, перехватила поудобнее кожаный портфель и стукнула каблуками по бетону. Навстречу мне тут же шагнули двое механиков в одинаковых серых комбинезонах.

— Доброе утро, — четко произнесла я, взглянув на тонкие золотые часы на запястье. — У меня пропала тяга, загорелся чек двигателя. Мне посоветовали вашу мастерскую как лучшую в городе. Нужна срочная диагностика. Я готова оплатить внеочередное обслуживание по двойному тарифу.

Парни переглянулись. Тот, что помладше, заглянул под капот, который я предусмотрительно открыла из салона, покачал головой и посмотрел на напарника.

— Слышь, Толян, тут по электрике и мозгам плавающая ошибка, — протянул он. — Надо звать Дружка. Без него мы сейчас полдня проковыряемся, а толку ноль.

— Ага, без Дружка никак, — согласился второй, вытирая руки ветошью. — Ща позову.

Я нахмурилась и поправила тонкую оправу очков.

— Простите, кого? Какого еще дружка? Мне нужен квалифицированный мастер, а не ваш приятель. У меня через сорок минут встреча, я не собираюсь тратить время на самодеятельность.

Механик усмехнулся, махнул рукой в сторону железной лестницы, ведущей на второй этаж ангара, и громко крикнул:

— Дружок! Спустись на минуту, тут клиентка на «немце» закипела!

Металлическая дверь наверху лязгнула. По ступеням, перешагивая через две, спустился мужчина.

Я замерла, на секунду забыв, что собиралась высказать им все по поводу сервиса и субординации.

Ему было около тридцати. Высокий, широкий в плечах, с рельефными, словно высеченными из камня руками, которые целиком покрывали сложные черно-белые татуировки. Короткие выбеленные волосы торчали во все стороны художественным беспорядком, резко контрастируя с густыми черными бровями и внимательными, чуть прищуренными глазами. На нем была простая белая майка-борцовка, порядком растянутая и испачканная темными разводами машинного масла. Несколько масляных пятен темнели даже на его предплечье и скуле.

Он подошел вплотную, остановился на расстоянии вытянутой руки, засунул руки в карманы рабочих брюк и медленно оглядел меня с ног до головы — от безупречной укладки прямых темных волос до острых носков туфель-лодочек.

— Ну? Что стряслось, деловая? — спросил он низким, чуть хрипловатым голосом, даже не подумав поздороваться.

Я моргнула, сбитая с толку этим откровенно фамильярным тоном. В моем мире люди общались иначе: с дистанцией, вежливыми формулировками и уважением к чужим границам.

— Вы... и есть тот самый Дружок? — вырвалось у меня прежде, чем я успела вернуть лицу привычную холодную маску.

Он криво усмехнулся, приподняв подбородок, отчего на его шее отчетливо проступили плотные узоры татуировок, уходящие под ворот майки.

— Для кого Дружок, а для кого Демьян, — отрезал он и кивнул на мою машину. — Говори быстрее, у меня кофе стынет. Чего встала посреди проезда?

Кровь прилила к щекам. Меня отчитывали, словно нашкодившую студентку, припарковавшуюся под запрещающим знаком.

Я открыла рот, чтобы поставить этого хама на место, но поймала его прямой, непробиваемый взгляд. В нем не было ни капли заискивания или страха потерять клиента. Ему действительно было все равно, уеду я сейчас или останусь.

Впервые за последние пять лет мой идеально выверенный план рухнул, а я стояла посреди чужого гаража, сжимала ручку портфеля и понятия не имела, что ответить человеку, который не играет по моим правилам.

Я посмотрела на часы. До встречи на Петроградке оставалось двадцать пять минут, и если я прямо сейчас не вызову такси, день окончательно полетит под откос. Спорить с этим непробиваемым типом было все равно что пытаться сдвинуть с места бетонную плиту.

— Ладно, — процедила я сквозь зубы, доставая из сумки брелок и протягивая ему на вытянутой руке. — Третий бокс, так третий. Но если с машиной хоть что-то случится или поцарапаете салон…

— Не дрейфь, деловая, вернем в лучшем виде, — перебил Демьян, легко перехватывая ключи. Его пальцы на долю секунды коснулись моей ладони — горячие, шершавые и чуть испачканные маслом.

Я отдернула руку так, словно обожглась, развернулась на каблуках и быстрым шагом направилась к выходу из ангара, на ходу открывая в телефоне приложение такси. Машина бизнес-класса нашлась в трех минутах езды от Обводного канала. Я глубоко выдохнула, пытаясь вернуть себе привычное самообладание, и уже шагнула за порог ворот, под мелкую питерскую морось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Эй, красавица! — донесся из глубины бокса низкий насмешливый голос.

Я замерла и медленно обернулась.

Демьян стоял у распахнутых дверей моего кроссовера, лениво привалившись плечом к стойке, и крутил на пальце связку моих ключей. На его лице играла откровенно заигрывающая, хитрая полуулыбка, от которой у меня снова сбилось дыхание.

— Номерок-то оставь, — протянул он с легким прищуром, глядя на меня поверх капота. — Или мне телепатически тебя вызывать?

Я застыла на месте, крепче сжав телефон в руке. Вся моя деловая броня снова дала трещину, а щеки предательски вспыхнули.

— Зачем? — растерянно выпалила я, совершенно не ожидая такого прямого подката посреди автосервиса.

Демьян тихо, с явным удовольствием рассмеялся, качнув головой. В его глазах заплясали веселые искорки.

— Чтобы я знал, куда звонить, когда твоя ласточка будет готова, Руслана, — мягко напомнил он, растягивая мое имя так, будто пробовал его на вкус. — А ты о чем подумала?

Смущение накрыло меня с головой. За последние годы я настолько отвыкла от подобного легкого, бесцеремонного флирта, что не нашлась, что ответить. Просто сухо продиктовала цифры, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно, и, не дожидаясь новой подколки, поспешила к подъехавшему черному седану.

Но даже когда такси выехало на набережную, я все еще чувствовала на затылке этот насмешливый взгляд — и впервые за долгое время поймала себя на том, что думаю вовсе не о предстоящей встрече с инвесторами.

Глава 2.

ДЕМЬЯН

Как только двери черного «мерседеса» за спиной этой снежной королевы мягко хлопнули, и машина скрылась за поворотом в сторону Обводного канала, в ангаре повисла секундная тишина, которую тут же разорвал дружный гогот.

— Ну ты, Дружок, даешь! — первым не выдержал Толян, выходя из-за подъемника и вытирая ветошью перемазанные руки. — «Номерок оставь»! У нее аж очки на переносице запотели!

— Ага, я думал, она тебя сейчас своим кожаным портфелем огреет, — подхватил молодой Серега, скалясь во весь рот и кивая вслед уехавшему такси. — Ты видел, какая фифа? Вся такая правильная, вылизанная, каблучки цок-цок, костюмчик с иголочки. Красотка, конечно, глаз не оторвать. Присмотрись, командир, может, пора завязывать с холостяцкой жизнью?

Я хмыкнул, открыл водительскую дверь ее кроссовера и плюхнулся в кресло, тут же уловив тонкий, дорогой запах ее духов — что-то свежее, с легкой горчинкой, от чего в носу приятно защекотало, перебивая привычный дух бензина и масла.

— Да брось ты, Серег, — подал голос от верстака старый механик Михалыч, прищурившись и прикуривая сигарету у открытых ворот. — На кой ей наш Дружок сдался? У таких барышень жизнь по линейке расчерчена. Ей подавай хлыща в галстуке, который ей по вечерам про акции и биржи затирать будет. А наш-то вечно в масле по уши, на байке гоняет, да еще и хамит с порога. Не по Сеньке шапка, короче.

Парни снова заржали, а я только криво усмехнулся, вставляя ключ в зажигание и слушая, как неровно, с перебоями чихает мотор.

— Слышь, Михалыч, ты за меня-то не переживай, — отозвался я, выбираясь из салона и закидывая на плечо грязное полотенце. — Мне такие правильные отличницы никогда не нравились. С ними же со скуки сдохнешь через полчаса. Ни выпить нормально, ни сорваться куда-нибудь ночью — сразу в свой блокнотик полезет сверяться, положено ей по графику дышать или нет.

— Ну-ну, заливай больше, — усмехнулся Толян, подмигивая парням. — А чего тогда сам к ней подкатил, когда она уже уходила? Мог бы и я номер записать для заказ-наряда.

— Потому что смешно было смотреть, как у нее шестеренки в голове заклинило, — легко отшутился я, хотя перед глазами до сих пор стояло ее растерянное лицо, порозовевшие щеки и этот взгляд из-под тонкой оправы очков, когда вся ее деловая броня в секунду разлетелась вдребезги. — Красивая баба, спору нет. Но слишком уж правильная. А я люблю, когда с огоньком, а не по инструкции.

Я махнул рукой, закрывая тему, и пошел к диагностическому стенду, чтобы подключить сканер.

— Все, цирк окончен, — бросил я через плечо. — Толян, загоняй «немца» на яму, посмотрим, что у нее там с проводкой. А то если я ей к вечеру тачку не отдам, она сюда завтра с ОМОНом и юристами приедет.

Парни разошлись по боксам, перебрасываясь смешками, а я достал телефон, чтобы сохранить продиктованный номер в контакты. Палец на секунду завис над клавиатурой, и я сам не заметил, как вместо сухого «Клиентка, кроссовер» вбил короткое и цепкое:

«Деловая»

.

И впервые за долгое время поймал себя на мысли, что вечера я буду ждать куда сильнее, чем обычно.

Я убрал телефон в карман, присел на корточки у открытого капота и подключил диагностический кабель, но мысли почему-то не спешили переключаться на провода и датчики. Слова Михалыча все еще крутились в голове, вызывая легкую усмешку.

Какая, к черту, снежная королева? Мне и без нее жилось отлично. Взять ту же Вику, с которой мы пересекались пару раз в неделю последние полгода. Вот кто идеально вписывался в мой мир и мой ритм жизни.

Безбашенная, легкая на подъем девчонка с длинными волосами крашеного блонда, которые она вечно собирала в небрежный пучок, и с россыпью ярких татуировок по рукам и ключицам. С ней не нужно было подбирать слова, следить за манерами или отмывать руки до скрипа перед тем, как обнять. Вика была абсолютно безотказной и на все согласной: позвони ей в два часа ночи и предложи рвануть на байке к Финскому заливу встречать рассвет — она через пятнадцать минут уже будет стоять у подъезда в косухе и с термосом горячего кофе.

А главное — она никогда не делала мне мозг. Никаких намеков на совместный быт, никаких разговоров о семье, штампах в паспорте и пышных свадьбах, от одного упоминания которых у меня сводило скулы. Мы просто ловили кайф от момента, не навешивая друг на друга обязательств и ожиданий. И меня такой расклад устраивал на все сто процентов.

— Эй, Дружок, ты чего завис? — голос Толяна выдернул меня из раздумий. Он уже загнал кроссовер на подъемник и теперь с интересом разглядывал приборную панель. — Там по сканеру ошибка датчика коленвала и сбой в жгуте проводки. Похоже, кто-то до нас туда кривыми руками лазил.

— Ща разберемся, — бросил я, поднимаясь на ноги и беря со стола тестер. — Закажи пока новый датчик со склада, через час привезут.

Я наклонился над мотором, но тонкий, прохладный аромат дорогих духов, все еще витавший в салоне машины, снова на секунду сбил с толку. Я мотнул головой, отгоняя наваждение. Вика — понятная, своя в доску, без заморочек. А эта Руслана — сплошная головная боль в строгом пиджаке. Починю ей тачку, отдам ключи вечером, и на этом наши миры благополучно разойдутся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3.

РУСЛАНА

Ровно в девять пятьдесят восемь я переступила порог переговорной в бизнес-центре на Петроградке, поправив очки на переносице и раскрыв кожаный ежедневник. Опоздать на две минуты — непозволительная роскошь для человека, который семь лет буквально зубами выгрызал себе место заместителя начальника финансового отдела в крупном инвестиционном холдинге.

В свои тридцать два я знала цену каждой цифре в отчете и каждой минуте собственного времени. Никто не дарил мне эту должность и не продвигал по знакомству — за ней стояли сотни бессонных ночей, бесконечные аудиты, курсы повышения квалификации и железная самодисциплина. Я привыкла контролировать все: денежные потоки компании, расходы, риски и собственную жизнь.

Совещание с инвесторами прошло безупречно. Я разложила перед ними финансовую модель на ближайший год так четко, что у скептически настроенных партнеров не осталось ни одного возражения. После этого начался привычный конвейер: сверка бюджетов до половины двенадцатого, закрытие квартальных актов, обед с юристом на Невском, где вместо еды мы обсуждали налоговые поправки, и три часа непрерывных таблиц в Excel.

Со стороны моя жизнь выглядела как картинка из глянцевого журнала об успешных женщинах. Своя просторная двушка в старом фонде неподалеку от центра, купленная без всяких ипотек и чужой помощи. Стабильный высокий доход, дорогая одежда, безупречная репутация. Но если заглянуть глубже, за этим красивым фасадом скрывалась абсолютно стерильная, расписанная по линейке пустота.

Весь мой маршрут годами замыкался в одном и том же треугольнике: офис, элитный фитнес-клуб в соседнем квартале и тихая квартира. В спортзал я ходила четыре раза в неделю строго по расписанию — не ради веселья, а потому что сидячая работа требовала поддержания формы, а тяжелые подходы на тренажерах помогали сбросить накопившееся за день напряжение.

Вниманием мужчин я обделена не была. В бизнес-центре со мной регулярно пытались завести разговор топ-менеджеры из соседних офисов, в зале подходили познакомиться подтянутые парни в дорогих кроссовках, а клиенты время от времени намекали на ужин в ресторане. Но я вежливо и холодно пресекала любые попытки сблизиться. Ни один из них не вписывался в мою картину мира. Одни казались слишком инфантильными, другие искали удобную спутницу под стать своему статусу, а третьи требовали времени и эмоций, которых у меня попросту не было в бюджете.

Единственным живым существом, которому позволялось нарушать мой идеальный порядок дома, была Вика — пушистая дымчатая шотландка с янтарными глазами и абсолютно независимым характером. Она встречала меня по вечерам у порога, требовала свою порцию корма ровно в восемь и снисходительно позволяла почесать себя за ухом, пока я проверяла рабочую почту перед сном.

Друзья давно махнули на меня рукой, хотя периодически все еще пытались прорваться сквозь плотную стену моих дедлайнов. Телефон за день трижды мигнул сообщениями в общем чате, куда скидывали идеи на выходные, но я лишь бегло просмотрела их и отложила трубку.

В пять вечера, когда я наконец закрыла последний отчет, на экране мобильного высветилось имя лучшей подруги. Кира была моей полной противоположностью — яркая, шумная тусовщица, душа любой компании и человек, у которого в сутках, казалось, было сорок восемь часов на веселье.

— Руся, скажи мне честно, ты еще жива или уже срослась со своим креслом? — раздался в динамике ее бодрый голос под аккомпанемент громкой музыки из кофейни. — Сегодня среда, маленькая пятница! Мы с ребятами собираемся в новом баре на Рубинштейна в восемь. Не принимаю никаких отговорок про квартальные отчеты!

— Кир, я сегодня без машины, — вздохнула я, потирая переносицу и снимая очки. — Утром загорелся чек двигателя, пришлось оставить ее в сервисе на Обводном. Плюс у меня по плану тренировка в семь, а дома Вика некормленая.

— Да бог с ней, с твоей тренировкой! — фыркнула Кира. — Один раз пропустишь — кубики на прессе не исчезнут. А Вике твоей автокормушку давно пора купить. Кстати, что за сервис? Официалы опять на неделю машину забрали?

— Нет, частная мастерская. Мне ее бывший муж Ленки посоветовал и наш начальник транспортного отдела. Сказали, там какой-то гений по электрике работает.

— Ого, и как, починили?

Я уже открыла рот, чтобы сухо ответить про диагностику и сроки, но перед глазами вдруг всплыла картинка из утра. Растрепанные выбеленные волосы, темные брови, татуировки, уходящие под ворот испачканной маслом майки, и этот наглый, насмешливый взгляд с легким прищуром:

«Чтобы я знал, куда звонить, когда твоя ласточка будет готова, Руслана. А ты о чем подумала?»

Щеки снова предательски потеплели, а пальцы невольно сжали ручку сильнее.

— Обещали к вечеру позвонить, — максимально ровным тоном ответила я, стараясь скрыть внезапное замешательство. — Так что в бар я точно не смогу, Кир. Мне нужно забрать машину, иначе завтра весь график рухнет.

— Ой, Руська, зануда ты невозможная, — рассмеялась подруга. — Ладно, катись в свой автосервис. Но в пятницу я тебя из-под земли достану, даже не вздумай слиться!

Я положила трубку и посмотрела на настенные часы. Было половина шестого, а телефон до сих пор молчал. Ни звонка, ни сообщения от этого несносного «Дружка».

Впервые за весь день безупречно выстроенные цифры в таблицах перестали складываться в ровную картину, а я поймала себя на том, что каждые две минуты поглядываю на экран мобильного, ожидая вызова с незнакомого номера.

Я отодвинула в сторону папку с отчетами и медленно покрутила в пальцах ручку. Если быть до конца честной с самой собой, один человек в моем окружении все-таки мог бы вписаться в мою выверенную систему координат.

Его звали Глеб. Мы познакомились полгода назад на закрытом финансовом форуме в Москве, а позже выяснилось, что наши компании ведут общие проекты в Питере. Глеб возглавлял юридический департамент в крупном банке и был моим практически зеркальным отражением в мужском обличье.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Всегда безупречно одетый, сдержанный, с идеальными манерами и ровным, спокойным голосом. Никаких сальных комплиментов, дешевых подкатов или попыток нарушить личное пространство. Он ценил пунктуальность, разбирался в вине, по утрам бегал вдоль Невы и никуда не торопился. Раз в пару недель Глеб присылал короткое вежливое сообщение: интересовался, как проходит квартал, и ненавязчиво предлагал поужинать в тихом ресторане на Крестовском острове, когда у меня появится свободное окно.

Он ни на чем не настаивал и ни на что не намекал — просто терпеливо ждал, когда я сама дам зеленый свет.

Головой я прекрасно понимала, что Глеб — идеальный кандидат. С ним не будет сюрпризов, эмоциональных качелей и сбитых графиков. Два взрослых, состоявшихся человека с общими интересами и понятным будущим. Я даже несколько раз открывала его последний чат, собираясь наконец написать «давай в эту субботу», но каждый раз пальцы зависали над экраном, а внутри поднималось странное, глухое сопротивление.

Наверное, пугало именно то, что с Глебом все было известно на десять шагов вперед. Никакой искры, никакого волнения — словно подписываешь выгодный, но до зевоты предсказуемый договор. И я снова откладывала решение на потом, прикрываясь очередным авралом.

Мои размышления прервала резкая вибрация телефона на столе. На экране высветился незнакомый питерский номер.

Сердце почему-то пропустило удар, а затем застучало быстрее, сбивая привычный ровный ритм. Я сделала короткий вдох, возвращая голосу профессиональную прохладу, и нажала кнопку ответа.

— Слушаю.

— Ну привет, деловая, — раздался в трубке низкий, чуть хрипловатый баритон с отчетливой усмешкой, на фоне которого слышался приглушенный гул компрессора и звон металла. — Твоя ласточка готова. Можешь забирать, пока я ее обратно не разобрал.

Глава 4.

РУСЛАНА

К семи вечера питерское небо окончательно затянуло свинцовыми тучами, и мелкая морось превратилась в косой холодный дождь. Такси свернуло с набережной Обводного канала в знакомый кирпичный проезд, и я, прежде чем открыть дверь, на секунду прикрыла глаза.

Весь день после утреннего стыка у меня внутри зудело раздражение. Не люблю, когда меня застают врасплох, и еще меньше люблю людей, которые считают, что могут разговаривать со мной свысока. Но сейчас я была во всеоружии: спокойная, собранная, готовая закрыть этот гештальт за три минуты и забыть дорогу в эти ангары навсегда.

Внутри бокса было тихо. Механики уже разошлись, подъемники пустовали, а мой кроссовер стоял у самого выезда — идеально чистый, с закрытым капотом и еле слышным, ровным урчанием мотора.

Я сложила зонт, стукнула каблуками по бетону и направилась к машине.

— А я уж думал, ты решила мне ее насовсем подарить, деловая, — раздался сверху ленивый баритон.

Я подняла голову. Демьян стоял на площадке второго этажа, облокотившись предплечьями о железные перила. Вместо утренней испачканной майки на нем была простая черная футболка, плотно сидящая на широких плечах, а мокрые после душа выбеленные волосы торчали во все стороны. В одной руке он держал дымящуюся кружку, а другой крутил связку моих ключей.

Он не спешил спускаться — просто смотрел сверху вниз с легкой, ленивой усмешкой, как хозяин замка на заблудившегося путника.

— Добрый вечер, Демьян, — ровно произнесла я, даже не пытаясь ускорить шаг или изобразить приветливость. — Я приехала ровно через сорок минут после вашего звонка. Будьте добры спуститься, у меня еще есть планы на вечер.

Он усмехнулся, сделал глоток из кружки и неторопливо пошел вниз по металлической лестнице. Подойдя ближе, он остановился в паре шагов, сунул свободную руку в карман джинсов и оглядел меня с ног до головы — без пошлости, скорее с тем же снисходительным любопытством, с каким разглядывают редкую, но бесполезную в хозяйстве безделушку.

— Ну, слушай сюда, — протянул он, привалившись бедром к капоту моей машины и скрестив ноги в щиколотках. — Если совсем на пальцах, чтобы ты не забивала себе голову лишним: в твоей машинке проводки под капотом поссорились, и одна маленькая коробочка устала работать. Мы плохие проводки помирили, новую коробочку поставили. Теперь бегает как новенькая. Понятно объяснил?

В боксе повисла тишина, нарушаемая только шумом дождя за воротами.

Он говорил со мной так, будто перед ним стояла глупенькая девочка, которая путает антифриз со стеклоомывателем и искренне верит, что машины ездят на магии и бензине.

Я не вспыхнула и не повысила голос. Наоборот — внутри стало холодно и кристально ясно. Я медленно подошла к открытому водительскому окну, заглянула на приборную панель, затем повернулась к Демьяну и поправила тонкую оправу очков.

— Впечатляющая сказка на ночь, — произнесла я тихо, но так четко, что каждое слово отскочило от бетонных стен. — А теперь без художественной самодеятельности. Судя по тому, как ровно двигатель держит холостые после прогрева и как быстро вы справились, проблема была не в «коробочке». Полагаю, вы перепрошили блок управления, заменили датчик положения коленвала и перепаяли жгут проводки, который мне пережали на прошлом ТО у дилера. Я права?

Усмешка на лице Демьяна дрогнула и медленно сползла, сменившись неподдельным изумлением. Он выпрямился, оторвавшись от капота, и впервые посмотрел на меня не как на «деловую фифу», а как на равного собеседника.

— Ого, — тихо выдохнул он, прищурившись и качнув головой. — А ты, оказывается, не только в цифрах шаришь. Откуда такие познания, отличница?

— Не знаю, какой интеллект у предыдущих посетительниц вашего автосервиса, Демьян, но в моем сомневаться не нужно — тем более что я дочь механика, — сухо отрезала я, глядя ему прямо в глаза. — И к слову, называть меня «деловой» и «отличницей» совершенно необязательно. У меня есть имя.

В темных глазах Демьяна вспыхнул такой яркий, живой азарт, словно ему только что подкинули задачку, ради которой действительно стоило спуститься со второго этажа. Он сделал шаг ближе, сокращая дистанцию, и уголки его губ снова приподнялись, но теперь в этой улыбке не было ни капли снисхождения — только честный, дерзкий интерес.

— Принято, Руслана, — мягко произнес он, понизив голос до бархатного полутона. — Датчик коленвала под замену, коса перепаяна на совесть, плюс почистил дроссельную заслонку за свой счет, раз уж залез. С тебя пятнадцать тысяч.

— Хорошо. Где я могу получить заказ-наряд и кассовый чек? Автомобиль на балансе компании, мне нужна официальная отчетность.

Демьян усмехнулся, качнув головой.

— А вот тут, Руслана, придется поверить мне на слово. Бухгалтерия у меня закрыта до утра, терминал спит. Могу скинуть чек самозанятого завтра на почту, а сегодня — перевод на карту и честное слово Дружка. Идет?

Я посмотрела ему прямо в глаза, выдерживая этот тяжелый, изучающий взгляд. В нем не было ни грамма суеты или желания угодить — только спокойная уверенность человека, который привык отвечать за свою работу головой, а не бумажками с синей печатью.

— Чек завтра до двенадцати дня, — строго предупредила я, доставая телефон. — Иначе я вернусь и устрою вам внеплановую налоговую проверку.

— Звучит как обещание свидания, — тихо рассмеялся Демьян, принимая ключи и нарочно задерживая их в руке на секунду дольше нужного, когда я потянулась за ними. — Буду ждать, Руслана.

Я забрала брелок, стараясь не выдать, как предательски дрогнули пальцы от его близкого, теплого присутствия, молча села за руль и выехала за ворота.

Машина шла идеально — мягко, мощно, отзываясь на малейшее касание педали. Но я впервые за весь день поймала себя на том, что совсем не думаю о завтрашних отчетах, а в голове то и дело всплывает его голос, запах свежего кофе и этот чересчур внимательный, цепкий взгляд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5.

ДЕМЬЯН

Когда красные габариты ее кроссовера скрылись за поворотом, утонув в пелене питерского дождя, я еще несколько секунд стоял посреди пустого бокса с остывшей кружкой в руке и тупо смотрел на закрытые ворота.

— Дочь механика, значит... — пробормотал я себе под нос, и губы сами собой расползлись в широкой, довольной ухмылке.

Вот же черт. Я привык к тому, что ко мне в сервис приезжают два типа барышень: одни хлопают накладными ресницами и просят «подкачать колесики клубничным воздухом», а вторые с порога включают истерику, размахивая золотыми картами и требуя к себе отношения как к королевским особам. С первыми было смешно, со вторыми — тошно, и обе категории читались как открытая книга с первой секунды.

Но эта Руслана сломала весь шаблон. Стоит такая вся из себя неприступная — каблучки, идеальная укладка, тонкие очки, строгий пиджак, от которого за версту пахнет дорогим офисом и большими деньгами — и с ледяным спокойствием выдает мне точный диагноз по датчику коленвала и жгуту проводки ЭБУ. Ни крика, ни суеты. Просто взяла и поставила меня на место одним точным ударом, да еще и налоговой пригрозила на прощание.

Я тихо хмыкнул, качнув головой, закрыл тяжелые металлические ворота на засов и поднялся по лестнице к себе на второй этаж.

Моя берлога над сервисом была устроена просто, но с душой: просторная студия в стиле лофт с кирпичными стенами, огромным кожаным диваном, панорамным окном во двор и идеально оборудованной кухней. Здесь не было вылизанного глянцевого лоска, зато пахло натуральным деревом, хорошим табаком и свободой. У меня давно имелась и просторная трехкомнатная квартира в самом центре Питера, и добротный загородный дом у залива, куда я выбирался разве что на выходные пожарить мяса с парнями, но по-настоящему своим местом я считал именно эту студию над боксами — здесь все было под рукой и по моим правилам.

Я закинул кружку в раковину, достал из холодильника бутылку холодного пива и только успел упасть на диван, как внизу, со стороны бокового входа, послышался знакомый звонкий стук каблуков по железным ступеням. Дверь распахнулась без стука.

— Дружок, ты дома? Я тут мимо пролетала, захватила нам суши и кое-что покрепче!

На пороге стояла Вика. Яркая, громкая, в короткой кожаной куртке поверх обтягивающего топа и рваных джинсах. Длинные волосы крашеного блонда растрепались от влажного питерского ветра, а на ключицах и предплечьях, с ее светлой, почти фарфоровой кожей, привычно темнели яркие татуировки — полная противоположность притягательной, теплой смуглой коже Русланы, которая так эффектно оттеняла ее темные волосы и строгий костюм. Вика стянула куртку, бросила ее прямо на спинку кресла, плюхнулась рядом со мной на диван и сразу закинула ноги мне на колени.

— Устала как собака, весь день в салоне на ногах, — затараторила она, доставая из пакета пластиковые контейнеры с роллами. — Представляешь, ко мне сегодня клиентка приходила, требовала сделать ей блонд за один раз из черного! Я ей говорю: «Дорогая, у тебя же волосы в раковине останутся», а она мне скандал закатила... Эй, ты чего такой задумчивый? Опять какой-нибудь движок капиталишь в голове?

Я посмотрел на Вику. Красивая, легкая, своя в доску. Никаких тебе графиков, никаких серьезных разговоров, никаких претензий. Протяни руку — и она твоя, без лишних вопросов и условий. Именно то, что мне всегда было нужно.

— Да так, клиентка одна заезжала вечером, — лениво отозвался я, отпивая пиво и по привычке кладя ладонь ей на щиколотку. — Думал, обычная офисная фифа, а она мне с порога весь расклад по электрике выдала. Оказалось, отец у нее механиком был.

Вика фыркнула, отправляя в рот ролл, и закатила глаза.

— Ой, терпеть не могу таких всезнаек. Вечно строят из себя самых умных, а сами ни расслабиться не умеют, ни повеселиться. Поспорю, у нее вместо крови таблички из экселя текут. Давай лучше кино включим, а то я замерзла жутко.

Она прижалась ко мне, обдав привычным сладковатым ароматом ванили и сигаретного дыма, и потянулась за пультом. Я обнял ее за плечи, включил какой-то боевик, но уже через десять минут поймал себя на странном ощущении.

Рядом была девушка, с которой мне всегда было легко и просто. Но вместо привычного расслабления внутри вдруг заворочалось глухое, непонятное раздражение. Сладкий запах ее духов казался слишком приторным, болтовня про салонных клиенток — пустой, а ее полная, безотказная готовность на все вдруг перестала заводить.

Перед глазами упрямо стояла другая картинка: строгий взгляд из-под тонкой оправы очков, прямой гордый подбородок, матовая смуглая кожа и спокойный, чуть насмешливый голос:

«Чек завтра до двенадцати дня. Иначе я вернусь и устрою вам внеплановую налоговую проверку»

.

Вика уснула на диване около полуночи, свернувшись калачиком под пледом. Я аккуратно укрыл ее, убрал со стола пустые коробки и подошел к окну, глядя на мокрый, блестящий от фонарей асфальт двора.

Достать ее номер из телефона было делом двух секунд. Я открыл контакт, записанный утром как

«Деловая»

, усмехнулся своим мыслям и переименовал его в

«Дочь механика»

.

А потом сел за стол, открыл ноутбук и полез в приложение для самозанятых — впервые в жизни мне не терпелось проснуться пораньше, чтобы отправить кому-то чертов кассовый чек.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6.

ДЕМЬЯН

Утро четверга выдалось на удивление солнечным — редкая для ноябрьского Питера роскошь, когда низкое осеннее солнце пробивается сквозь облака и золотит крыши кирпичных ангаров на Обводном канале.

Вика упорхнула еще в восемь утра, оставив после себя легкий шлейф ванильных духов, помятую подушку на кожаном диване и короткую записку на кухонном столе:

«Соня, я побежала на маникюр, вечером наберу»

. Я проводил ее взглядом с крыльца, выпил двойной эспрессо без сахара и уже в половину девятого спустился в бокс.

Обычно до обеда я вообще не вспоминал о телефоне — внизу кипела работа, парни загоняли на подъемники утренних клиентов, гремели пневмогайковерты, и голова была забита исключительно железом. Но сегодня каждые пятнадцать минут я невольно косился на настенные часы, а в груди ворочалось странное, давно забытое нетерпение.

Ровно в девять ноль две я присел на край верстака, достал мобильный, сформировал электронный чек на пятнадцать тысяч рублей и открыл переписку с контактом

«Дочь механика»

.

Просто скинуть документ и написать сухое «Готово» было бы слишком скучно. Эта девушка привыкла, что весь мир разговаривает с ней языком сухих отчетов и деловых писем, а мне ужасно хотелось снова сбить ее с этого выверенного ритма.

Я прикрепил файл с чеком и быстро набил сообщение:

«Доброе утро, Руслана. Отчитываюсь строго по графику, за три часа до дедлайна. Налоговую можно отменять. Как бегает ласточка после утреннего прогрева?»

Отправил и отложил телефон на металлический стол, делая вид, что полностью поглощен настройкой диагностического стенда.

Ответ прилетел через четыре минуты. Сухой, выверенный до запятой, словно официальное уведомление от банка:

«Доброе утро, Демьян. Документ получила, спасибо. Автомобиль работает исправно, нареканий нет. Хорошего дня».

Я тихо усмехнулся, глядя на экран. Закрылась на все замки. Выставила железобетонную стену вежливости, за которую так просто не пролезешь.

— Что, Дружок, отшила тебя твоя деловая? — подал голос проходивший мимо Толян, косясь на мою довольную ухмылку. — Сидишь, в экран лыбишься, как школьник.

— Иди работай, философ, — отмахнулся я, но сам уже прокручивал в голове, как зацепить ее так, чтобы она не смогла отписаться шаблонной фразой.

Вспомнил вчерашний осмотр ее кроссовера. Когда я копался в проводке под капотом, то обратил внимание на передние тормозные колодки и состояние приводного ремня — там оставалось от силы тысячи полторы пробега, а перед питерской слякотью и заморозками это была вполне реальная проблема. Официалы на прошлом ТО явно прохлопали этот момент, потому что привыкли менять только масло по регламенту.

Повод был стопроцентный и абсолютно честный — никакой дешевой выдумки. Я снова взял телефон и набрал текст, добавив в него ровно столько насмешки, сколько нужно, чтобы задеть ее профессиональную гордость:

«Рад слышать. Только вот одно но: пока ковырялся вчера под капотом, глянул по привычке на расходники. Передние колодки у тебя почти на нуле, и приводной ремень уже в микротрещинах. До первых заморозков не дотянешь — свистеть начнет на весь Петроградский район. Странно, что дочь механика не заметила. Заезжай в субботу с утра, поменяем за час, пока у тебя выходной».

Сообщение ушло. Прошла минута. Две. Пять. Индикатор «печатает...» то появлялся в верхней строчке, то снова пропадал. Я буквально видел, как она там, в своем стеклянном офисе, хмурит брови, поправляет очки и пытается подобрать ответ, который не уронит ее достоинство, но при этом не позволит проигнорировать реальную проблему с машиной.

Наконец телефон коротко вибрировал.

«Я не залезаю под днище в деловом костюме по утрам, Демьян. Спасибо за информацию. В субботу в десять утра я буду у вас. Надеюсь, на этот раз обойдется без сказок про поссорившиеся детальки».

Я громко рассмеялся, так что даже старый Михалыч у соседнего подъемника удивленно обернулся, и быстро отправил в ответ:

«Договорились, Руслана. Сказки отменяются. Кофе с меня, только приезжай без своего строгого пиджака — а то у меня парни работать перестанут».

На это она уже ничего не ответила — только поставила сухой значок «прочитано». Но я убрал телефон в карман с таким чувством, будто только что выиграл сложную партию, и до самой субботы настроение у меня было лучше некуда.

Я убрал телефон в карман, подхватил со стола гаечный ключ и направился к первому подъемнику, где Серега как раз возился со снятым колесом. Настроение было такое, хоть свисти — внутри приятно жгло от предвкушения субботы, а на губах сама собой держалась довольная ухмылка.

Но в нашем боксе скрыть что-то от коллектива было сложнее, чем спрятать слона в телефонной будке.

Михалыч, стоявший у верстака с кружкой чая, медленно прищурился, оглядел меня с ног до головы и многозначительно хмыкнул, переглянувшись с Толяном.

— Слышь, Толян, — негромко, но так, чтобы я точно услышал, протянул старый механик. — А ты не заметил, что у нас сегодня с утра в ангаре как-то подозрительно светло стало? Прям сияет кто-то, как начищенный самовар.

— Ага, Михалыч, тоже обратил внимание, — с абсолютно серьезным лицом подхватил Толян, вытирая руки ветошью. — И главное, заметь: вчера весь вечер кричал, что правильные девочки ему не по вкусу, а сегодня в девять утра уже в телефоне залипает и лыбится во все тридцать два. Неужто налоговая инспекция в гости напросилась?

— Да какая налоговая, — подал голос из-под машины Серега, выкатываясь на лежаке и хитро щурясь. — Вон, на субботу утреннее окно просил никому не отдавать. А кто у нас вчера на белом «немце» приезжал? Правильно, та самая строгая барышня в очках. Похоже, зацепила тебя, командир, по самые уши.

Я остановился, уперев руки в бока, и обвел всех троих тяжелым, предупреждающим взглядом, хотя уголки губ предательски дернулись.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вы мне тут ромашку не разводите, свахи гаражные, — буркнул я беззлобно. — У человека колодки стерты в ноль и приводной ремень на ладан дышит. Обычная забота о безопасности дорожного движения. Поменяем расходники за час — и гудбай.

— Ну да, ну да, забота о безопасности, — усмехнулся Михалыч, качнув головой и похлопав меня по плечу, проходя мимо. — Ты только к субботе пиджак с галстуком не забудь прикупить, Дружок. А то вдруг твоя безопасность еще раз заглянет, а ты опять в масле по уши.

Парни дружно засмеялись, а я только махнул на них рукой и полез под капот клиентской машины, делая вид, что полностью ушел в работу. Спорить с ними было бесполезно — эти черти видели меня насквозь, да и врать самому себе становилось все сложнее. Мысли о субботе и о том, какой Руслана окажется вне своего строгого офисного образа, действительно не выходили из головы.

Глава 7.

РУСЛАНА

Четверг и пятница пролетели в привычном для меня рабочем марафоне, но с одним неприятным отличием: впервые за долгое время моя голова отказывалась работать на сто процентов в режиме многозадачности.

Утреннее сообщение Демьяна с чеком и последующей подколкой про «дочь механика» зацепило меня сильнее, чем я готова была признать. Я ведь действительно сама учила финансовую грамотность и контроль над деталями других, а у себя под носом пропустила изношенные колодки и ремень. Хуже всего было то, что этот несносный автомеханик оказался прав — и даже не попытался развести меня на лишние деньги, а просто ткнул носом в очевидный факт.

К вечеру пятницы, когда я закрыла последний квартальный файл и выключила рабочий компьютер, внутри скопилось такое напряжение, что мысль о пустой тихой квартире и очередной тренировке в зале вызвала глухое отторжение. Даже моя кошка Вика, встречавшая меня у порога с требовательным мяуканьем, не смогла полностью переключить мои мысли.

Поэтому, когда в семь вечера телефон взорвался звонком от Киры, я, к собственному удивлению, не стала придумывать отговорки.

— Руся, даже не вздумай говорить про отчеты! — с порога выпалила подруга. — Столик на Рубинштейна забронирован на девять. Надень что-нибудь человеческое, а не свой похоронный пиджак, и приезжай. Нам нужно срочно выдохнуть и обменяться новостями!

— Ладно, уговорила, — тихо вздохнула я, потирая виски. — Буду ровно в девять. Только не до утра, мне завтра в десять нужно отогнать машину на замену колодок.

— Ура! Свершилось чудо! — взвизгнула Кира в трубку. — Жду!

В половину девятого я стояла перед зеркалом в прихожей, критически оглядывая свое отражение. Вместо привычного делового костюма я выбрала облегающую черную водолазку из тонкого кашемира, темно-синие джинсы с высокой посадкой и замшевые ботильоны на устойчивом каблуке. Длинные прямые волосы я оставила распущенными — они свободно струились ниже лопаток, красиво оттеняя смуглую кожу, — а строгие очки заменила на линзы, лишь слегка подчеркнув зеленые глаза тушью. Отражение в зеркале выглядело непривычно мягким и женственным, словно я на один вечер сняла с себя тяжелые рабочие доспехи.

Бар на улице Рубинштейна встретил меня приглушенным янтарным светом, гулом голосов, звоном бокалов и плотным ритмом лаунж-музыки. Кира уже сидела за высоким столиком у панорамного окна — яркая, в блестящем топе, с бокалом игристого в руке.

— Ну наконец-то! — она вскочила, крепко обняла меня и с восхищением оглядела с ног до головы. — Боже, Руська, если бы ты так одевалась чаще, половина топ-менеджеров нашего города уже стояла бы под твоими окнами с кольцами!

Мы заказали легкие коктейли и салаты, и следующие полчаса Кира без остановки делилась последними новостями: рассказывала о своем новом романе с фотографом, о грядущем отпуске в Сочи и о том, как наши общие знакомые уже начали делать ставки, когда я наконец выберусь из офиса. Я слушала ее, смеялась, впервые за всю неделю чувствуя, как отпускает вечный зажим в плечах.

— А у тебя-то что на личном фронте? — Кира хитро прищурилась, делая глоток из бокала. — Глеб все еще ждет, когда ты найдешь пятнадцать минут в своем расписании на ужин?

— Глеб пригласил меня в ресторан на Крестовском в это воскресенье, — ответила я, крутя в пальцах тонкую ножку бокала. — И, знаешь, я почти согласилась. С ним все понятно, спокойно и надежно.

— Скукота смертная твой Глеб, — фыркнула подруга и вдруг замерла, глядя куда-то мне за спину. — Ого. А вот и полная противоположность твоему Глебу нарисовалась. Смотри только не резко.

Я машинально обернулась в сторону барной стойки — и сердце на долю секунды пропустило удар.

В нескольких метрах от нас, лениво облокотившись спиной о деревянную стойку с бокалом темного пива в руке, стоял Демьян. На нем была простая черная футболка, плотно обтягивающая широкие плечи и открывающая татуировки на руках и шее, а выбеленные волосы привычно торчали во все стороны. Рядом с ним, прижавшись почти вплотную и громко смеясь над чем-то, стояла высокая эффектная блондинка с длинными крашеными волосами и яркими татуировками на светлых руках и ключицах. Она держала его за предплечье, запрокидывая голову и явно чувствуя себя рядом с ним абсолютно свободно.

В ту же секунду Демьян повернул голову, и наши взгляды встретились.

Он замер с бокалом у губ. Улыбка, с которой он только что слушал свою спутницу, медленно растаяла. Его темные глаза скользнули по моему лицу — без привычных очков, с распущенными волосами, — спустились ниже, оценивая облегающую водолазку и фигуру, и снова вернулись к глазам. В этом взгляде не было ни капли удивления — только внезапный, обжигающий интерес и легкий, узнаваемый прищур.

Я не отвела глаза первой. Лишь едва заметно кивнула в знак вежливого приветствия — ровно настолько, насколько позволяют правила приличия при случайной встрече знакомых — и спокойно отвернулась обратно к Кире.

— Вы знакомы?! — тут же зашептала подруга, подаваясь вперед с горящими от любопытства глазами. — Это же Дружок! Он в питерской тусовке байкеров и гонщиков легенда, свой сервис на Обводном держит. Откуда ты его знаешь, Руся?!

— Он чинил мою машину в среду, — максимально ровным, прохладным голосом ответила я, делая глоток коктейля. — Обычный автомеханик. Завтра утром еду к нему менять тормозные колодки.

— Ничего себе «обычный автомеханик», — присвистнула Кира, бросив еще один взгляд в сторону бара. — И, кажется, твоя машина интересует его сейчас меньше всего. Он с тебя глаз не сводит, даже несмотря на свою блондинку.

Я сделала вид, что не придала ее словам никакого значения, и перевела разговор на предстоящий отпуск подруги. Но весь следующий час, пока мы сидели в баре, я кожей, затылком, каждым нервом чувствовала этот тяжелый, цепкий взгляд со стороны барной стойки. Стоило мне на секунду повернуть голову или потянуться за телефоном, как периферийным зрением я снова ловила силуэт Демьяна — он стоял вполоборота к своей спутнице, что-то лениво ей отвечал, но смотрел упрямо в нашу сторону.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда мы с Кирой наконец расплатились и направились к выходу, я прошла мимо барной стойки с высоко поднятой головой, не оборачиваясь. Но уже на улице, садясь в такси и чувствуя прохладный ночной воздух на горящих щеках, я впервые задумалась о том, что завтрашняя поездка на Обводный канал в десять утра обещает быть куда сложнее, чем простая замена расходников.

Глава 8.

ДЕМЬЯН

Пятничный вечер с самого начала пошел наперекосяк, хотя, казалось бы, ничего не предвещало беды.

После работы я собирался спокойно посидеть у себя наверху, погонять мысли и морально подготовиться к завтрашнему утру. В девять часов на телефон упала эсэмэска от Вики:

«Дружок, мы с девчонками на Рубинштейна, заезжай на пару бокалов, скучно»

. Отказываться без причины было не в моих правилах — я натянул чистую черную футболку, накинул кожаную куртку, завел байк и через пятнадцать минут уже парковался у знакомого бара.

Место было шумное, с приглушенным янтарным светом и толпой у стойки. Я заказал темное пиво, перекинулся парой фраз с Викой, которая тут же повисла у меня на руке, громко смеясь и рассказывая какую-то очередную историю про своих подруг. Все было как обычно: привычный шум, сладкий запах ее ванильных духов, полная расслабленность.

А потом я случайно повернул голову к панорамному окну — и пиво на секунду застряло в горле.

За высоким столиком в нескольких метрах от нас сидела Руслана.

Я даже не сразу ее узнал — настолько непривычным и чертовски притягательным оказался этот образ. Никаких строгих очков, никакого глухого делового пиджака, застегнутого на все пуговицы. На ней была тонкая черная водолазка, которая облегала фигуру так, что у меня моментально пересохло во рту, а длинные прямые темные волосы свободно рассыпались по плечам и спине, выгодно подчеркивая теплую, матовую смуглость кожи. Без своей офисной брони она выглядела моложе, мягче и настолько красивой, что у соседних столиков мужики то и дело косили в ее сторону.

Именно в этот момент она обернулась и посмотрела прямо на меня.

Наши взгляды сцепились. Я видел, как ее зеленые глаза на долю секунды расширились, скользнули по моему лицу, а затем опустились ниже — туда, где Вика как раз прижалась ко мне боком, вцепившись пальцами в мое предплечье и запрокинув голову в очередном приступе громкого смеха.

Внутри у меня все неприятно сжалось, словно меня поймали с поличным на чем-то постыдном. Руслана вежливо, почти незаметно кивнула — ровно так, как здороваются с шапочным знакомым, до которого нет никакого дела — и спокойно отвернулась обратно к своей подруге.

— Вот же черт... — процедил я сквозь зубы, отставляя бокал на стойку так резко, что расплескал пену.

Никогда в жизни я не чувствовал себя таким идиотом. До сегодняшнего вечера меня абсолютно не волновало, кто и с кем меня видит. Мне искренне нравилась моя свободная, понятная жизнь: любимый сервис, байк, отсутствие лишних обязательств и легкие вечера в кругу таких же беззаботных людей. Я никому ничего не обещал и не собирался оправдываться за свой выбор. Но сейчас этот короткий, прохладный взгляд Русланы ударил больнее любого прямого упрека.

Я сам себе спутал все карты. Только-только нащупал к ней подход, только заставил эту неприступную отличницу выйти из образа и согласиться приехать в субботу утром — и на тебе, попал ей на глаза у барной стойки в обнимку с другой.

— Дружок, ты чего такой кислый? — Вика дернула меня за рукав, пытаясь поймать мой взгляд. — Пошли потанцуем, там трек классный включили!

— Не сегодня, Вик, — сухо отрезал я, аккуратно, но твердо снимая ее ладонь со своей руки. — У меня завтра с утра сложный клиент, выспаться надо.

Она надула губы, хотела что-то возразить, но, наткнувшись на мой тяжелый, закрытый взгляд, только пожала плечами и упорхнула обратно к своим подругам.

Я остался у стойки, делая вид, что копаюсь в телефоне, но на самом деле весь следующий час не мог оторвать глаз от столика у окна. Смотрел, как Руслана изящно держит тонкий бокал, как поправляет прядь темных волос за ухо, как тихо смеется над словами подруги — и с каждой минутой злился на себя все сильнее. В ней чувствовалась удивительная порода, тихое достоинство и глубина, которыми невозможно было не восхищаться. Она была из другого теста — цельная, настоящая, не похожая ни на кого из тех, кого я знал раньше.

Когда Руслана и ее подруга наконец поднялись и направились к выходу, я до последнего надеялся, что она хотя бы бросит взгляд в мою сторону. Но она прошла мимо стойки с прямой спиной и гордо поднятым подбородком, словно я был пустым местом.

Я расплатился по счету, вышел на холодный ночной воздух, завел мотоцикл и всю дорогу до Обводного канала ругал себя последними словами. Если завтра в десять утра она вообще приедет, мне придется очень постараться, чтобы стереть из ее памяти эту дурацкую пятничную сцену.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9.

РУСЛАНА

Субботнее утро началось ровно в восемь ноль-ноль. Даже в выходной день внутренний будильник срабатывал без осечек, не давая поваляться в постели лишние полчаса.

Я лениво потянулась, глядя в потолок, и с улыбкой встретила пушистую тяжесть — Вика тут же запрыгнула на кровать, громко заурчала и ткнулась влажным носом мне в щеку, требуя законный завтрак. Я почесала кошку за ухом и отправилась на кухню варить кофе.

В голове все еще всплывала вчерашняя картинка из бара на Рубинштейна: приглушенный свет, Демьян у стойки в черной футболке и эффектная блондинка, повисшая на его руке. Я сердито тряхнула головой, делая глоток горячего эспрессо. Какое мне дело до того, с кем проводит вечера посторонний автомеханик? У меня своя, понятная и выверенная жизнь. И чтобы окончательно поставить точку в любых нелепых метаниях, я прямо за завтраком открыла мессенджер и написала Глебу:

«Доброе утро. Если твое предложение на воскресный вечер еще в силе, я с удовольствием поужинаю с тобой в восемь».

Ответ пришел почти мгновенно — вежливый, спокойный, без лишних эмоций:

«Буду рад, Руслана. Заеду за тобой без пятнадцати восемь».

Я отложила телефон с чувством, что вернула себе контроль над происходящим. Собираясь в сервис, сознательно отказалась от строгого костюма — надела мягкие темно-серые брюки, белый кашемировый джемпер, замшевые ботильоны и оставила длинные прямые волосы распущенными. Очки остались лежать на рабочем столе дома: я носила их исключительно для работы за монитором и с бумагами, а в обычной жизни прекрасно обходилась без них.

В девять пятьдесят восемь мой кроссовер плавно затормозил у знакомых ворот на Обводном канале.

В ангаре уже кипела работа: гудел компрессор, негромко играло рок-радио, а механики возились у подъемников. Демьян не караулил меня у входа. Он стоял в глубине бокса у открытого капота чужого спорткара, перебрасываясь парой фраз с Толяном. На нем снова была растянутая белая майка-борцовка, открывающая татуировки на шее и рельефных руках, короткие выбеленные волосы торчали во все стороны, а на скуле уже темнело пятно машинного масла.

Едва я вышла из машины, он лениво повернул голову, скользнул по мне взглядом — от распущенных волос до кашемирового джемпера — и неторопливо подошел, на ходу вытирая руки ветошью.

— Ого, неужели без очков и без похоронного пиджака, — усмехнулся он без всякого приветствия, останавливаясь в паре шагов и упирая руки в бока. — Ну здравствуй, дочь механика. Пунктуальная, как швейцарские часы, аж скулы сводит.

— Доброе утро, Демьян, — ровно ответила я, стараясь держать лицо. — Я приехала ровно к десяти, как мы договаривались. Сколько времени займет замена колодок и ремня?

— Да не кипятись ты с порога, я еще даже кофе не допил, — хмыкнул он, без всякой суеты кивая молодому механику. — Серег, загоняй «немца» на второй подъемник, колодки и ремень на столе, за сорок минут управишься.

Пока парень перегонял машину, Демьян перевел на меня внимательный, чуть прищуренный взгляд, в котором плясали ленивые насмешливые искорки.

— Знаешь, а без твоей бухгалтерской брони ты даже на живого человека похожа, — бросил он с наглым мальчишеским задором, засунув руки в карманы рабочих брюк. — Я уж боялся, ты и в выходной приедешь с папкой отчетов и налоговым кодексом под мышкой.

— Я умею разделять работу и личное время, Демьян, — сухо парировала я, хотя от его прямого, лишенного всякой фальши взгляда внутри снова предательски потеплело. — А вот вы, смотрю, даже в субботу не расстаетесь с гаечными ключами.

— Работа такая, командир. Пойдем в клиентскую, там хоть не дует от ворот и кофе человеческий есть, пока пацаны гайки крутят.

Небольшая комната ожидания за стеклянной перегородкой в углу бокса оказалась на удивление уютной: мягкий кожаный диван, журнальный столик с автомобильными каталогами, кофемашина и панорамное стекло с видом на ремонтную зону. Никакого пафоса, но чисто и тепло. Я на секунду заколебалась, но стоять посреди шумного ангара на сквозняке действительно было глупо, поэтому молча кивнула и прошла внутрь.

Демьян нажал пару кнопок на кофемашине, поставил передо мной бумажный стаканчик с ароматным американо, а сам прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди и небрежно наблюдая за тем, как я присаживаюсь на край дивана.

— И не бойся, антифриз вместо сливок не налил, — усмехнулся он, поймав мой осторожный взгляд на стаканчик. — У нас тут сервис с репутацией, отличница. Все по высшему разряду.

Я не смогла сдержать короткую, невольную улыбку от этой дурацкой шутки, но тут же спрятала ее, сделав маленький глоток. Кофе и правда оказался отличным.

— Вы со всеми клиентами так фамильярно общаетесь или мне оказана особая честь? — спросила я максимально ровным тоном, глядя сквозь стекло на свой кроссовер, который уже подняли на лапах подъемника.

— Только с теми, кто с порога грозится натравить на меня налоговую и читает лекции по устройству двигателя, — легко парировал Демьян с хитрой полуулыбкой в глазах. — Остальным скучно, им только чек подавай. А с тобой весело, Руслана. Сразу видно — характер стальной, хоть детали из тебя вытачивай.

— Предпочитаю не проверять свой характер на прочность в автосервисах, — сухо отозвалась я, стараясь сохранить ледяную дистанцию.

Больше он не настаивал на разговоре — просто перебросился парой фраз по рации с мастером, кивнул мне на прощание с той же ленивой, уверенной полуулыбкой и вышел обратно в бокс, оставив меня одну.

Оставшиеся полчаса я провела на диване в клиентской, просматривая рабочую почту и меню ресторана, которое прислал Глеб. Когда работа закончилась, я без лишних разговоров оплатила счет по терминалу — на этот раз мне сразу выдали кассовый чек и заказ-наряд со всеми печатями — и забрала ключи у молодого механика.

Демьян в этот момент возился у дальнего подъемника и лишь поднял руку в прощальном жесте, бросив короткое: «Удачных выходных, дочь механика».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я села за руль, выехала на Обводный канал и поймала себя на странном, двойственном чувстве. Оборону я удержала безупречно, дистанцию сохранила, никуда лишний раз не пошла, а завтра вечером меня ждал правильный, понятный ужин с Глебом. Вот только легкая усмешка Демьяна и его спокойная, непробиваемая уверенность почему-то не выходили из головы всю дорогу до дома.

Глава 10.

РУСЛАНА

Воскресный ужин с Глебом прошел именно так, как я и предполагала — безупречно, вежливо и абсолютно предсказуемо.

Он заехал за мной без пятнадцати восемь на идеальном черном седане, открыл дверь, подал руку и отвез в видовой ресторан на Крестовском острове. За ужином мы обсуждали последние изменения в налоговом законодательстве, прогнозы по ключевой ставке, театральные премьеры в Александринке и особенности выдержки французских вин. Глеб был галантен, внимателен, не перебивал, не нарушал личных границ и ни разу не позволил себе ни одной двусмысленной шутки.

Когда через два часа он проводил меня до подъезда и вежливо поцеловал в щеку, я поймала себя на странном ощущении: со мной рядом находился мужчина, который на сто процентов соответствовал моему списку требований, но внутри не дрогнула ни одна струна. Ни тепла, ни азарта, ни желания продлить вечер хотя бы на десять минут. Мы договорились встретиться еще раз позже, когда закроем основные рабочие проекты, и я поднялась в квартиру с легким вздохом облегчения — словно успешно сдала сложный, но очень скучный экзамен.

Следующие две недели слились в привычный, плотный рабочий конвейер.

В холдинге началась подготовка к годовому аудиту, и мой график уплотнился до предела: утренние планерки с восьми утра, бесконечные таблицы, согласования с юристами, вечерние тренировки в зале и короткие часы сна. Кроссовер после последнего визита в сервис работал идеально, никаких бытовых проблем не возникало, и вихрь рабочих задач начисто вымел из головы все лишнее — я даже ни разу не вспомнила о поездке на Обводный канал. В моей жизни снова царил привычный, стерильный порядок, от которого к концу второй недели начинала гудеть голова.

В пятницу вечером я возвращалась из офиса под мелким мокрым снегом, чувствуя, что если не сменю картинку хотя бы на пару часов, то в понедельник просто не смогу смотреть на цифры. Дома я накормила Вику, заварила травяной чай и набрала номер Киры.

— Ого, неужели сама заместитель начальника финансового отдела снизошла до звонка простым смертным? — весело отозвалась подруга, на фоне у нее гудел фен. — Что стряслось, Русь?

— Ничего, просто устала от четырех стен и отчетов, — честно призналась я, присаживаясь на подоконник и глядя на мокрые огни улицы. — Какие планы на завтрашний вечер? Может, сходим куда-нибудь поужинать в новое место, без шумных толп и ночных танцев?

Кира на секунду затихла, выключив фен, и в трубке послышалось хитрое хмыканье.

— Слушай, у меня есть идея получше скучного ресторана. Помнишь, я рассказывала про своего нового парня-фотографа? Завтра вечером у него коммерческая съемка на закрытой загородной базе под Гатчиной — там проходит закрытый осенний сбор автоклуба и ночные заезды на время. Никакого колхоза, все цивильно: шатры с обогревом, глинтвейн на костре, крутые машины, закрытая территория. Я еду с ним за компанию. Поехали со мной? Подышишь хвойным воздухом, посмотришь на красивые авто, развеешься. Обещаю, в одиннадцать уже отвезем тебя домой.

Я задумалась на пару секунд. Свежий воздух, запах сосен, огонь и гул мощных моторов звучали куда заманчивее очередного ресторана с белыми скатертями. К тому же в таких закрытых мероприятиях всегда была своя особая эстетика, которой мне так не хватало в серых буднях.

— А знаешь, давай, — согласилась я, чувствуя легкий прилив забытого предвкушения. — Мне действительно нужно проветрить голову. Во сколько выезжаем?

— В шесть заскочим за тобой! Одевайся максимально тепло, в лесу вечером уже минус.

В субботу ровно в шесть я спустилась к подъезду в теплом удлиненном пуховике, мягких кашемировых брюках, грубых ботинках на плоской подошве и с длинными прямыми волосами, убранными под светлую вязаную шапку. Очки, как всегда в выходной, остались дома.

Через сорок минут машина парня Киры свернула с Киевского шоссе на узкую лесную дорогу, освещенную редкими фонарями, и остановилась у въезда на закрытую загородную трассу.

Здесь все действительно оказалось организовано с размахом: вдоль стартовой прямой стояли десятки дорогих спорткаров и тюнингованных купе, горели высокие газовые обогреватели, пахло хвоей, дымом от мангалов и жженой резиной, а из колонок лился плотный электронный бит. Парень Киры тут же убежал с камерой к линии старта, а мы с подругой взяли по стаканчику горячего безалкогольного глинтвейна и подошли к ограждению.

Я впервые за долгое время улыбалась по-настоящему — холодный лесной воздух щипал щеки, пряный напиток согревал руки, а вокруг кипела живая, яркая энергия, которой так не хватало в моем стеклянном офисе.

— Смотри, сейчас самый интересный заезд будет! — Кира дернула меня за рукав, указывая на стартовую линию. — Говорят, этот черный «порш» еще никто в области не объехал.

Я повернула голову к старту, делая глоток глинтвейна. Рядом с черным спорткаром на исходную позицию выкатывался матово-серый, агрессивный седан с низким обвесом. Водительская дверь распахнулась, и из салона вышел мужчина, чтобы перекинуться парой слов с организатором заезда.

Он был в темной утепленной жилетке поверх плотной толстовки, без шапки — короткие выбеленные волосы торчали привычным художественным беспорядком, резко контрастируя с черными бровями и татуировками, видневшимися на шее над воротом.

Стаканчик с глинтвейном замер у моих губ, а сердце пропустило удар.

Демьян.

Он рассмеялся над чем-то, что сказал организатор, лениво обвел взглядом толпу зрителей за ограждением — и вдруг замер, наткнувшись глазами прямо на меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11.

ДЕМЬЯН

До субботнего заезда под Гатчиной мне было абсолютно плевать, кто стоит за ограждением стартовой прямой. Я приехал сюда за привычным адреналином: выкатить свой матово-серый «порш», который в области еще никто не смог обогнать, осадить заносчивого мажора на заряженном черном седане, всю неделю хваставшегося в чатах, что сделает меня на прямой, выпить чашку горячего чая у костра и рвануть обратно в Питер.

Но когда я вышел из салона своего серого «порша» на линию старта, перекинулся парой слов с организатором и лениво обвел взглядом толпу зрителей, дыхание на секунду перехватило.

У самого ограждения, сжимая в руках бумажный стаканчик с глинтвейном, стояла Руслана.

Я даже моргнул, проверяя, не мерещится ли мне в свете прожекторов. Никаких строгих очков, никакого делового костюма — теплый светлый пуховик, мягкая вязаная шапка, из-под которой на плечи выбивались длинные прямые темные волосы, и чуть порозовевшие от морозного воздуха щеки. На фоне разодетых тусовщиц с надутыми губами она выглядела настолько живой, настоящей и чертовски красивой, что у меня моментально поднялось настроение.

Наши взгляды встретились. Я не удержался от широкой, довольной ухмылки, медленно салютовал ей двумя пальцами от виска и нырнул обратно в салон, крепко сжимая руль. Теперь уступить этот заезд я не имел права даже теоретически.

Три минуты на трассе пролетели как один вдох. Мотор ревел на предельных оборотах, заднюю ось слегка сносило в поворотах на холодном асфальте, но мой «порш» слушался идеально — на финишную прямую я вылетел с отрывом в два с лишним корпуса, оставив хваленый черный седан глотать пыль позади.

Едва я зарулил в закрытый парк и заглушил двигатель, машину мгновенно обступила толпа. Стоило мне открыть дверь и выбраться наружу, как меня тут же потащили за плечи, хлопали по спине и кричали наперебой:

— Дружок, красава! Сделал его всухую!

— Погнали в главный шатер, у нас там вискарь и мясо уже шкворчат, отмечать будем до утра!

— Демьян, давай сфоткаемся для канала, пока ты на адреналине! — рядом тут же нарисовались две яркие девчонки из группы поддержки, пытаясь повиснуть на руке.

Обычно я бы с удовольствием завис с парнями на полчасика, травя байки про настройки мотора. Но сейчас мне было абсолютно не до шашлыков и виски. Я крутил головой по сторонам, выискивая в полумраке знакомый светлый пуховик.

— Парни, отбой, я сегодня пас, — усмехнулся я, аккуратно, но твердо высвобождая руку из цепких пальцев блондинки и отводя в сторону протянутый стакан. — У меня срочная техническая инспекция нарисовалась. Вы начинайте без меня, я потом догоню... может быть.

— Какая инспекция в лесу в десять вечера, Дружок? — заржал кто-то из толпы. — Ты ж только что всех порвал!

— Налоговая, братан, с ней шутки плохи, — бросил я через плечо с кривой ухмылкой, ныряя между припаркованными купе и срезая путь к зоне отдыха.

Я нашел ее у дальнего газового обогревателя, в стороне от основной толпы и громкой музыки. Она стояла вполоборота к трассе, глядя в экран телефона, но по тому, как напряженно была выпрямлена ее спина, я сразу понял: она прекрасно видела и мой финиш, и то, как я шел к ней через всю площадку.

В груди приятно защемило от чистого, мальчишеского азарта. Две недели эта неприступная отличница держала глухую оборону и ни разу не подала признаков жизни — и вот судьба сама подкинула ее мне прямо в руки посреди ночного леса.

Я подошел почти вплотную, остановился в полушаге, сунул руки в карманы утепленной жилетки и без всяких предисловий, в своей привычной нахальной манере, с легкой усмешкой спросил:

— Ну и что ты тут делаешь, дочь механика? И куда твой парень смотрит, что бросил тебя одну посреди ночного леса мерзнуть?

Руслана медленно подняла голову от экрана. В свете газовой горелки ее зеленые глаза блеснули тем самым холодным, изучающим спокойствием, но щеки все же чуть порозовели — то ли от мороза, то ли от моей прямолинейности.

— Добрый вечер, Демьян, — ровно ответила она, даже не моргнув от моего близкого присутствия. — Я приехала сюда не с парнем, а за компанию с подругой, ее молодой человек снимает это мероприятие. И мне вполне комфортно здесь одной.

Я тихо хмыкнул, качнув головой, и сделал еще полшага ближе, перекрывая ей обзор на шумную толпу за спиной. Уголки губ сами собой поползли вверх.

— С подругой, значит... — протянул я, глядя ей прямо в глаза с откровенным, цепким прищуром. — А парень-то у тебя вообще есть, Руслана? Или в твоем идеальном расписании под него строчки не нашлось?

Руслана на секунду прищурилась, оценивая мою наглость, но даже не отвела взгляд. Только подбородок приподнялся чуть выше.

— Нет, Демьян, парня у меня нет, — ответила она спокойно и ровно, словно озвучивала пункт из годового отчета. — Просто потому, что мне это сейчас не нужно.

Внутри у меня тут же вспыхнул знакомый, горячий азарт. Свободна. Никаких «постоянных кавалеров», никаких лишних препятствий. Я широко, победно ухмыльнулся, наклонился чуть ближе, упираясь ладонями в край деревянного столика, и без всяких прелюдий бросил:

— Отличный расклад. Значит, ничего не мешает нам исправить это недоразумение. Завтра вечером я за тобой заеду. Поужинаем в нормальном месте, без всяких гаражей и табличек. Идет?

Я был на сто процентов уверен, что она сейчас поворчит для приличия, но согласится — в конце концов, женщины не привыкли отказывать мне, когда я сам иду напролом.

Но Руслана даже не моргнула.

— Нет, Демьян, не идет, — отрезала она с убийственной, ледяной вежливостью. — Завтра вечером я занята. Мое расписание на воскресенье уже закрыто.

Улыбка с моего лица сползла за секунду. Челюсти непроизвольно сжались так, что заходили желваки на скулах.

Меня, мать его, только что отшили. Причем не с истерикой и не с кокетливым «я подумаю», а сухо и по-деловому — как надоедливого курьера, которому не хватило свободного окна в календаре. В груди моментально закипела горячая волна уязвленного самолюбия. Я привык, что стоит мне захотеть — и любая дверь открывается с первого толчка, а эта девчонка в вязаной шапке снова захлопнула ее прямо перед моим носом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но злиться всерьез было ниже моего достоинства — вместо этого внутри щелкнул азарт охотника. Я прищурился, глядя на то, как она старательно прячет взгляд и поправляет ремешок сумки, и в голове мгновенно сложился весь пазл. Никаких квартальных отчетов в воскресенье вечером не бывает.

Я медленно выдохнул через нос, загнал уязвленную гордость поглубже и растянул губы в ленивой, хищной ухмылке.

— А-а, так вот в чем дело, — протянул я с напускной ленцой, склонив голову набок и буравя ее знающим, насмешливым взглядом. — Парня нет, но на воскресенье у нас, значит, свидание? Дай угадаю: какой-нибудь правильный зануда в дорогом галстуке, ресторан с белыми скатертями и два часа увлекательных разговоров про курс доллара и ключевую ставку?

Руслана вспыхнула мгновенно — я видел, как по ее смуглым щекам разлился яркий румянец, а зеленые глаза метали молнии от того, насколько точно я попал в яблочко. Она открыла рот, чтобы резко меня осадить, но я не дал ей вставить ни слова — только тихо, с искренним удовольствием рассмеялся и сделал полшага назад, поднимая руки в шутливом жесте капитуляции.

— Все, молчу, молчу, отличница. Личная жизнь — дело святое, — подмигнул я ей с тем самым наглым мальчишеским задором, от которого она в прошлый раз не смогла удержать улыбку. — Сходи, сравни. А когда поймешь, что чуть не уснула лицом в тарелке от этой идеальной скукоты, мой номер у тебя записан. Хорошего вечера, Руслана.

Я развернулся и пошел обратно к закрытому парку, не оборачиваясь, но кожей чувствовал ее растерянный, злой взгляд в спину — и впервые за много лет предвкушал предстоящую неделю с таким азартом, словно только что вышел на самую главную гонку в своей жизни.

Глава 12.

РУСЛАНА

Всю обратную дорогу из Гатчины до города я молча смотрела в темное окно на мелькающие огни трассы, крепко сцепив пальцы на коленях. Кира без умолку щебетала с переднего сиденья, делясь кадрами с гонок и восторгаясь тем, как лихо Дружок обошел соперника, а я едва слышала ее голос.

В ушах до сих пор звенела его ленивая, самоуверенная ухмылка и эти до боли точные слова:

«Какой-нибудь правильный зануда в дорогом галстуке, ресторан с белыми скатертями и два часа увлекательных разговоров про курс доллара и ключевую ставку?»

Нахал. Самоуверенный, бесцеремонный выскочка, который даже не знает Глеба, но с первой попытки попал в цель так точно, что от этого становилось физически неловко.

В воскресенье весь день я провела в легком, непривычном для себя раздражении. Я сходила на утреннюю тренировку, разобрала рабочую почту на понедельник, погладила Вику, которая лениво жмурилась на подоконнике, и к семи вечера начала собираться на ужин.

На этот раз я сознательно выбрала не строгий офисный костюм, а элегантное темно-изумрудное платье-футляр из плотного трикотажа, подчеркнувшее фигуру, и оставила длинные прямые волосы распущенными — они мягко струились по плечам, выгодно оттеняя смуглую кожу. Очки остались дома. Мне хотелось доказать самой себе, что у меня прекрасная, взрослая, насыщенная жизнь с достойным мужчиной, а вчерашняя встреча в лесу — не более чем забавное недоразумение.

Глеб заехал ровно без пятнадцати восемь. Безупречный, в кашемировом пальто, с букетом белых роз и спокойной, вежливой улыбкой. Он открыл передо мной дверь черного седана, помог устроиться на сиденье, и через двадцать минут мы уже сидели за угловым столиком в тихом видовом ресторане на Крестовском острове.

Белые накрахмаленные скатерти. Приглушенный свет хрустальных люстр. Негромкая классическая музыка на фоне. Точь-в-точь как предсказал Демьян.

— Ты сегодня выглядишь потрясающе, Руслана, — мягко произнес Глеб, изучая меню и поправляя манжету белоснежной рубашки под идеальным темно-серым пиджаком и шелковым галстуком. — Этот цвет тебе невероятно идет. Как прошла твоя неделя? Годовой аудит сильно выматывает?

— Спасибо, Глеб. Немного напряженно, но все под контролем, — вежливо улыбнулась я, делая глоток воды из тонкого бокала.

Мы сделали заказ — тартар из лосося, запеченную дорадо и бокал сухого шабли — и плавно перетекли в привычную беседу. Глеб рассказывал о новом банковском проекте, о сложностях с регулятором, затем закономерно перешел к прогнозам аналитиков на первый квартал и влиянию ключевой ставки на рынок коммерческой недвижимости.

Я слушала его ровный, поставленный голос, кивала, вставляла грамотные комментарии — и с каждой минутой чувствовала, как внутри нарастает глухое, почти паническое желание зевнуть.

Боже, да он же слово в слово повторяет то, что вчера сказал Дружок!

Я бросила быстрый взгляд на Глеба. Красивый, ухоженный, воспитанный, с идеальными манерами и надежным будущим. Никаких масляных пятен на руках, никаких татуировок на шее, никаких наглых подколов про «отличницу» и «дочь механика». Но глядя на то, как аккуратно он режет рыбу ножом и рассуждает о доходности облигаций, я вдруг поймала себя на предательской мысли: мне скучно. До ломоты в висках, до желания встать из-за этой безупречной белой скатерти и сбежать куда угодно, лишь бы услышать живой, дерзкий смех и почувствовать хоть каплю настоящего, непредсказуемого тепла.

— Руслана? Ты меня слушаешь? — мягкий голос Глеба выдернул меня из оцепенения. Он смотрел на меня с легким, вежливым недоумением, держа бокал в руке. — Ты вдруг так задумалась. Я тебя утомил рабочими темами?

— Прости, пожалуйста, — я заставила себя улыбнуться и поправила прядь волос за ухо. — Действительно сказывается усталость после закрытия недели. Обещаю больше ни слова о финансах.

Глеб галантно кивнул и сменил тему — начал рассказывать о своей недавней поездке в Карелию и о том, как важно правильно планировать маршрут, чтобы не выбиваться из графика. Я вежливо поддерживала разговор, улыбалась в нужных местах и допивала свое вино, но перед глазами упрямо стоял ночной лес под Гатчиной, отблески газового обогревателя и насмешливый прищур темных глаз:

«Сходи, сравни. А когда поймешь, что чуть не уснула лицом в тарелке от этой идеальной скукоты, мой номер у тебя записан».

Когда в десять вечера Глеб проводил меня до подъезда и сдержанно поцеловал в щеку, пожелав спокойной ночи, я поднялась в квартиру с четким осознанием того, что третьего свидания с ним не будет. Врать ни себе, ни этому хорошему, правильному человеку я не имела права.

Дома я скинула туфли, прошла в спальню, взяла на руки сонную Вику и подошла к окну, глядя на пустой ночной двор. Телефон на тумбочке коротко мигнул экраном — пришло сообщение от Глеба с пожеланием добрых снов и благодарностью за прекрасный вечер.

Я отложила мобильный, не открывая чат, и тихо фыркнула в темноту. Наглый автомеханик оказался прав на все сто процентов. Вот только писать ему первой и признавать его победу я не собиралась ни при каких обстоятельствах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13.

РУСЛАНА

Понедельник и вторник прошли в режиме привычного рабочего автоматизма, но с одним неприятным осадком: я больше не могла обманывать саму себя.

В понедельник днем Глеб прислал вежливое сообщение, поинтересовался моим самочувствием и предложил забронировать столик в итальянском ресторане на следующую пятницу. Я перечитывала эти безупречные, выверенные строчки десять минут, после чего набрала максимально тактичный и честный ответ: поблагодарила за прекрасный вечер, но прямо сказала, что нам лучше остаться просто деловыми знакомыми. Глеб принял отказ с тем же ледяным, джентльменским достоинством, с каким проводил меня до подъезда — пожелал успехов и закрыл диалог.

С плеч словно свалился тяжелый камень, но взамен образовалась непривычная пустота. Отказываться от своих принципов и писать Демьяну первой я категорически не собиралась — слишком уж самодовольной была его последняя фраза в субботнем лесу.

Среда выдалась по-настоящему промозглой. С утра над Питером висела низкая свинцовая хмарь, мелкий ледяной дождь со снегом превращал дороги в серую кашу, а на Петроградке с самого обеда встали глухие пробки. Я задержалась в офисе до половины восьмого, закрывая срочные правки по бюджету, и выехала домой уже в темноте, мечтая только о горячем душе, пледе и мурлыкающей Вике.

На подъезде к Каменноостровскому проспекту на приборной панели мелодично пискнул индикатор уровня топлива. Заправляться в такую погоду совершенно не хотелось, но оставлять пустой бак на утро четверга означало гарантированно опоздать на планерку. Я свернула на большую сетевую заправку с круглосуточным мини-маркетом, встала у свободной колонки, накинула поверх строгого темно-синего пиджака удлиненное шерстяное пальто и вышла под холодный ветер.

Вставив пистолет в бак, я поспешила внутрь теплого павильона — заодно решила взять стаканчик горячего американо с собой, чтобы окончательно не уснуть в пробке на мосту.

Внутри пахло свежей выпечкой, молотым кофе и влажной верхней одеждой. У кассы стояла пара человек, а возле кофемашины в углу зала спиной ко мне возвышался высокий широкоплечий мужчина в темной кожаной куртке поверх плотной серой толстовки.

Я мельком скользнула по нему взглядом, доставая из сумки банковскую карту, и уже шагнула к соседнему кофейному аппарату, когда мужчина повернулся вполоборота, забирая свой стаканчик с крышкой.

Знакомый профиль. Короткие выбеленные волосы, торчащие во все стороны после снятого шлема или шапки, темные брови и край черно-белой татуировки, выглядывающий над воротом толстовки.

Я замерла на месте, крепче сжав карту в пальцах. Из всех сотен заправок в пятимиллионном Петербурге судьба решила свести нас именно здесь, в восемь вечера под ледяным дождем.

Демьян сделал шаг от стойки, поднял глаза — и застыл точно так же, как и я.

На долю секунды на его лице отразилось искреннее удивление, но оно тут же сменилось той самой ленивой, хищной и до невозможного довольной ухмылкой, от которой у меня внутри сразу все сжалось. Он окинул меня быстрым, цепким взглядом — строгий пиджак, тонкие очки, которые я забыла снять перед выходом из офиса, идеально уложенные темные волосы и уставшее выражение лица.

— Неожиданно , — протянул он негромко, подходя ближе и останавливаясь в паре шагов, чтобы не мешать другим покупателям. От него пахло свежим морозным воздухом, бензином и крепким кофе. — Какими судьбами в наших краях? Неужели заблудилась по дороге из своего стеклянного замка?

— Добрый вечер, Демьян, — ровно ответила я, заставляя себя выпрямить спину и поправить очки на переносице. — Как видите, заправляю машину. Это вроде бы не запрещено в пределах города.

Он тихо рассмеялся, качнув головой, и привалился плечом к стеллажу с напитками, скрестив руки на груди — стаканчик с кофе он держал двумя пальцами, даже не думая торопиться к выходу.

— Запрещено — не то слово, но выглядит так, будто ты с утра из офиса не вылезала, — усмехнулся он, прищурившись и внимательно вглядываясь в мое лицо. — Вид у тебя, Руслана, мягко говоря, замученный. Ну, рассказывай, как прошло твое образцово-показательное воскресенье? Неужели я угадал про курс доллара и белые скатерти?

Щеки предательски потеплели, а пальцы невольно сжали ремешок сумки сильнее. Больше всего на свете мне сейчас не хотелось давать этому нахалу повод торжествовать.

— Воскресенье прошло замечательно, спасибо за беспокойство, — отчеканила я максимально прохладным тоном, поворачиваясь к кофемашине и нажимая кнопку выбора напитка. — И я совершенно не понимаю, с чего вы решили, что имеете право устраивать мне допрос на автозаправке.

— А, ты бы хотел отела в другом месте?— весело парировал Демьян, делая еще полшага ближе, так что я снова ощутила тепло, исходящее от него, и поймала в отражении стеклянной витрины его наглый, изучающий взгляд. — Просто заметь: сегодня среда, восемь вечера, ты одна, без своего галантного кавалера, злая и голодная, судя по тому, как на витрину с круассанами смотришь. А я вот как раз собирался заехать в одно тихое место на Петроградке — там делают лучшие в городе стейки и не спрашивают про ключевую ставку.

Я замерла с бумажным стаканчиком в руке и медленно повернула к нему голову.

— Это сейчас было приглашение на ужин? — уточнила я, приподняв бровь. — Вы серьезно думаете, что после всех ваших подколов я вот так просто брошу свои планы и поеду с вами?

— А у тебя есть планы на сегодня, кроме как приехать в пустую квартиру, покормить кошку и уснуть над ноутбуком? — мягко, без привычной бравады спросил он, вдруг понизив голос и глядя мне прямо в глаза с таким обезоруживающим, прямым азартом, от которого внутри все перевернулось.

Я открыла рот, чтобы возмутиться — откуда он, черт возьми, угадал даже про кошку?! — но слова застряли в горле. Он стоял передо мной: живой, теплый, абсолютно уверенный в себе, без грамма фальши и офисного пафоса. И мысль о возвращении в тихую стерильную квартиру впервые за долгое время показалась мне невыносимо тоскливой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я перевела взгляд на экран телефона, где горело ровно восемь ноль пять, затем снова посмотрела в его темные, ожидающие глаза — и неожиданно для самой себя сдалась.

— Только на один час, Демьян, — тихо, но твердо предупредила я, стараясь сохранить хотя бы видимость контроля над ситуацией. — И я поеду на своей машине. Не привыкла зависеть от чужого расписания.

Улыбка, которая осветила его лицо в эту секунду, стоила всех моих сомнений. Он победно хмыкнул, коснулся двумя пальцами виска в своем фирменном жесте и кивнул на выход:

— Договорились, командир. Езжай за моим «поршем» и смотри не отставай — голодная женщина за рулем опаснее любого уличного гонщика.

Глава 14.

РУСЛАНА

Я ехала за его матово-серым «поршем» по мокрому Каменноостровскому проспекту и всю дорогу ловила себя на мысли, что поступаю абсолютно не в своем стиле. Никакого предварительного бронирования, никакого изучения отзывов и меню — я просто доверилась габаритным огням впереди и впервые за долгое время не стала сверяться с часами на приборной панели.

Через десять минут Демьян свернул в тихий, освещенный теплыми фонарями переулок на Петроградке и припарковался у невысокого кирпичного здания без кричащей вывески. Я встала следом, заглушила мотор и вышла на мокрый тротуар.

Едва я захлопнула дверь, как он уже стоял рядом — придержал зонт, чтобы меня не задело ледяным дождем, и распахнул передо мной тяжелую деревянную дверь.

Внутри ресторанчика оказалось удивительно уютно: кирпичная кладка, приглушенный янтарный свет, мягкие кожаные диваны в нишах, негромкий блюз и никакого пафосного холода, от которого у меня обычно сводило скулы на деловых ужинах.

Мы заняли столик в дальнем углу. Демьян скинул кожаную куртку на спинку дивана, оставшись в серой толстовке, засучил рукава до локтей, открывая плотную вязь татуировок на предплечьях, и откинулся на спинку, с откровенным, довольным видом глядя на меня через стол.

— Ну как? Одобряешь выбор, Руслана? — спросил он негромко, и я снова отметила, как мягко и цепко звучит мое имя в его голосе — словно ему самому нравилось его произносить. — Никаких накрахмаленных скатертей и хрусталя. Зато стейки жарят так, что забудешь про все свои таблицы.

— Место действительно очень приятное, — честно призналась я, снимая пальто и аккуратно складывая его рядом. — Не ожидала, что вы любите такие тихие заведения. Я думала, ваш формат — это шумные бары с рок-музыкой и толпой друзей.

Демьян усмехнулся, качнув головой, и пододвинул мне меню.

— Днем в боксе хватает и шума, и железа, и людей, Руслана. К вечеру хочется просто выдохнуть и нормально поесть в тишине. Так что не все в этой жизни устроено по шаблонам, даже если тебе очень хочется разложить всех по полочкам.

Я хотела было колко ответить, но поняла, что он прав — я действительно с первой минуты навесила на него ярлык беззаботного гуляки. Мы заказали два стейка, печеные овощи и чайник облепихового чая. Когда официант отошел, я сняла очки, убрала их в футляр и с легким любопытством посмотрела на своего визави.

— Кстати, Демьян, я все хотела спросить, — начала я, крутя в пальцах салфетку. — Почему в сервисе все называют вас Дружком? Даже старшие механики. Это какая-то старая байкерская кличка еще со времен ваших гонок?

Демьян на секунду замер, затем расплылся в широкой, довольной ухмылке и лениво облокотился предплечьями о край стола, подаваясь чуть вперед.

— О, неужели строгой отличнице стало интересно мое темное прошлое? — подмигнул он с привычным наглым азартом. — Да никакой романтики, Руслана. Никаких бандитских разборок и тайных орденов. Все куда проще: у меня фамилия — Дружов. Еще со школы прилипло, так с тех пор и пошло. В сервисе меня по имени вообще только налоговая да поставщики зовут.

Я удивленно приподняла брови, на секунду задумавшись, и негромко, словно пробуя на вкус непривычное звучание, повторила:

— Дружов... Демьян Дружов. Надо же. Звучит очень необычно и... тепло, что ли. Совсем не вяжется с вашим образом сурового татуированного хозяина гаража.

Уголки губ Демьяна поползли вверх еще сильнее, а в темных глазах вспыхнули веселые, озорные искорки. Он прищурился, наклонил голову набок и с откровенной хитринкой протянул:

— Примеряешь мою фамилию? Руслана Дружова... А что, звучит солидно. Даже для твоего инвестиционного холдинга подойдет.

Я на долю секунды растерялась от такой наглой, обезоруживающей прямоты, а потом не выдержала и звонко рассмеялась — искренне, легко, впервые за много месяцев забыв о том, что нужно держать лицо и соблюдать субординацию. Демьян подхватил мой смех своим низким, бархатным хохотом, и в эту секунду между нами окончательно исчезла та невидимая стена, которую я так старательно выстраивала с самой первой встречи.

— И много желающих на такую громкую фамилию? — с легкой усмешкой спросила я, прищурившись и откинувшись на спинку дивана. — Очередь у ворот сервиса, наверное, с утра выстраивается?

Демьян тихо рассмеялся, склонив голову набок, и в его темных глазах вспыхнул знакомый озорной прищур.

— А ты что уже конкуренток прощупываешь? — мягко подколол он, подаваясь чуть вперед. — Почву проверяешь, велики ли шансы в тендер вписаться?

— Я не участвую в сомнительных тендерах без четкого технического задания, Демьян, — парировала я в тон, не сдержав улыбки. — Да и в прошлую пятницу в баре я прекрасно видела, что место на вашу фамилию уже плотно занято эффектной блондинкой.

Но он даже не подумал тушеваться или оправдываться — только прищурился еще хитрее, явно довольный тем, что она все-таки запомнила тот вечер.

— Значит, ты все-таки присматривалась, отличница? — мягко усмехнулся он, когда официант наконец поставил перед нами горячие тарелки со стейками. — То был просто случайный шум в эфире. Конкурс закрыт, остальным кандидаткам уже разослали вежливый отказ. Так что можешь спокойно есть свой ужин и не забивать голову лишней аналитикой.

— Слишком самоуверенное заявление для человека, который даже не подал заявку на рассмотрение, — фыркнула я, принимаясь за еду, но на душе было непривычно легко и весело.

— Считай, что я уже на собеседовании, Руслана. И пока иду с явным отрывом.

Я усмехнулась, но улыбка вышла чуть более сдержанной, чем минуту назад. Отложив вилку, я сделала глоток теплого облепихового чая и посмотрела на него серьезно, без привычной колючести — просто трезво и прямо, как привыкла оценивать любые проекты.

— Если говорить честно, Демьян, никакого собеседования не будет, — произнесла я спокойно, глядя ему прямо в глаза. — С вами легко, весело и действительно интересно общаться. Но давайте смотреть на вещи реально: мы из совершенно разных миров. У меня работа, графики, ответственность и привычный уклад. У вас — ночные гонки, гараж, полная свобода и отсутствие любых рамок. Мы слишком разные, чтобы из этого вышло что-то серьезное. Максимум, который я могу вам предложить, — иногда переписываться. Как старые знакомые.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В нише повисла короткая пауза. Я ждала, что он сейчас снова отшутится или обидится на такой холодный расчет.

Но Демьян только медленно откинулся на спинку кожаного дивана, скрестил руки на груди и посмотрел на меня с таким спокойным, тяжеловатым и до чертиков уверенным прищуром, от которого у меня снова сбился пульс.

— Переписываться, значит... — негромко повторил он, растягивая слова, и уголки его губ поползли вверх в хитрой, упрямой ухмылке. — Ладно, Руслана. Я принимаю твои правила игры. Пусть будет переписка. Только учти одну вещь: я никогда не сдаюсь на первом круге, даже если трасса кажется непроходимой. Ешь свой стейк, пока не остыл.

Глава 15.

ДЕМЬЯН

Четверг начался с привычного грохота пневмогайковертов, запаха свежей резины и звонков поставщиков. С самого утра в бокс притащили на эвакуаторе старенький «ягуар» с мертвой электрикой, и мы с Толяном на пару часов с головой нырнули под капот.

Обычно такая работа затягивала так, что я забывал про обед и телефон. Но сегодня в голове упрямо крутился вчерашний ужин на Петроградке. Перед глазами стояла Руслана — без своих строгих очков, с мягкой улыбкой, когда она впервые за все время искренне рассмеялась над шуткой про фамилию. А потом этот ее спокойный, трезвый приговор:

«Мы из совершенно разных миров. Максимум — переписываться»

.

Я усмехнулся, вытирая перемазанные руки ветошью. Разные миры — это она верно подметила. Я о ней толком ничего и не знал, кроме имени, номера телефона да того, что она вкалывает в финансах и умеет отличать датчик коленвала от карбюратора. Никаких глупостей и резких движений в своей жизни я делать не собирался — у меня был свой уклад, привычный комфорт и та же Вика, с которой все было просто и понятно. Но сбрасывать со счетов девчонку, которая так лихо ставит меня на место, я точно не планировал. Раз она установила правила «только переписка», значит, будем играть по ним.

В половине первого, когда парни ушли на обед, я присел на край верстака, достал мобильный и открыл чат с

«Дочерью механика»

. Долго расписывать поэмы было не в моем стиле — написал коротко и по делу:

«День добрый, отличница. Как там твои таблицы, не скучают без тебя?»

Ответ прилетел через семь минут:

«Добрый день, Демьян. Таблицы в полном порядке, в отличие от моего расписания. Вы отвлекаете меня от работы».

Я хмыкнул и быстро набил в ответ:

«Всего лишь проверяю, не забыла ли ты пообедать. Загонишь себя, как вчера на заправке».

«Обед у меня по графику в два. У вас в сервисе, я смотрю, сегодня совсем нет клиентов, раз есть время сидеть в телефоне?»

«Клиентов хватает. Но для тебя я всегда свободен».

Пауза затянулась на пару минут. Я буквально видел, как она там, в своем стеклянном офисе, хмурит брови, поправляет очки и пытается подобрать достаточно прохладный ответ, чтобы не выдать смущения.

«Очень опрометчивое заявление. Я могу поймать вас на слове и приехать без записи на диагностику в самый разгар дня».

«Лови, Руслана. Второй подъемник для тебя на вечной брони. Хорошего обеда, не подавись цифрами».

На это она уже не ответила — только поставила короткий смайл, от которого у меня самого настроение взлетело до потолка. Я убрал телефон в карман и вернулся к «ягуару», чувствуя, что эта игра мне нравится все больше.

Вечером, когда бокс опустел и я поднялся к себе наверх, телефон снова пискнул — написала Вика, звала встретиться в центре выпить по коктейлю. Я посмотрел на сообщение, прислушался к себе и понял, что тащиться куда-то в шумный бар сегодня абсолютно лень. Отписался, что устал после тяжелого дня и ложусь спать пораньше, заварил крепкий чай и сам не заметил, как снова открыл переписку с Русланой.

На часах было без десяти десять. Наверняка уже дома, сидит на диване со своей кошкой и проверяет почту перед сном.

«Рабочий день окончен или все еще спасаешь экономику?»

— отправил я.

Ответ пришел почти сразу:

«Уже дома. Пью чай. А вы почему не на ночных гонках?»

«Решил сегодня отдохнуть от подвигов. Спокойной ночи, Руслана. Завтра в девять проверю, не проспала ли ты планерку».

«Спокойной ночи, Демьян. И не вздумайте звонить мне в девять утра».

Я тихо рассмеялся в пустой комнате, отложил телефон на тумбочку и впервые за долгое время лег спать с ощущением, что завтрашнее утро будет отличным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16.

РУСЛАНА

Следующая неделя прошла под знаком странного, непривычного для меня раздвоения. Снаружи моя жизнь выглядела так же безупречно и сухо, как и всегда: утренний подъем ровно в семь, кофе, дорога на Петроградку, бесконечные таблицы, закрытие аудиторских ведомостей, вечерний спортзал и ужин в компании пушистой Вики.

Но внутри этот привычный серый конвейер перестал давить. В моем идеальном расписании появилась одна неконтролируемая переменная, которая сбивала строгий ритм каждый день — короткие, нахальные сообщения от Демьяна.

Все началось в пятницу утром, ровно в девять ноль-ноль, когда я сидела на планерке и слушала доклад финансового аналитика. Телефон на столе коротко вибрировал.

«Я слежу за тобой, отличница. Спину держи ровнее, а то на отчетах горбишься».

Я едва не поперхнулась водой, бросив быстрый взгляд на панорамные окна пятнадцатого этажа. Разумеется, он не мог меня видеть, но от этой наглой точности уголки губ сами собой поползли вверх. Пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы коллеги не подумали, будто я смеюсь над квартальными убытками.

«У вас в сервисе совсем работы нет, Демьян? И прекратите писать мне во время совещаний».

— набила я под столом.

«Работы полно. Но проверять, дышишь ли ты там между цифрами, куда важнее. Вечером не засиживайся».

К выходным эти короткие переклички стали почти привычкой. В субботу днем, когда я разбирала документы дома, прилетело фото его матово-серого «порша» на фоне Финского залива и лаконичная подпись:

«Воздух свежий, ветер в лицо. А ты все еще пылишься над бумагами?»

Я поймала себя на том, что улыбаюсь экрану, как девчонка, хотя еще неделю назад сама же выставила жесткую границу — «максимум переписка». Самое странное было в том, что Демьян эту границу формально не нарушал: он не звонил без спроса, не караулил у офиса и не тащил силой на свидания. Он просто методично, шаг за шагом, сдвигал тон нашего общения в сторону откровенного, дерзкого флирта — и я с удивлением замечала, что даже не пытаюсь его остановить.

В понедельник вечером, когда я вышла из спортзала уставшая, с влажными после душа волосами и садилась в машину, телефон снова мигнул.

«Ставлю сотку, что ты сейчас едешь из зала, голодная и злая. Угадал?»

«Почти. Я не злая, просто устала. А вы, смотрю, освоили телепатию?»

— ответила я, пристегивая ремень.

«Опыт, Руслана. И хорошее чутье на красивых женщин, которые слишком много работают. Бросай все, поехали кататься по ночному городу, пока мосты не развели».

Сердце пропустило удар. Это было уже не просто дружеское подтрунивание — за простыми словами отчетливо чувствовался мужской интерес, прямой и горячий. Я знала, что должна ответить сухо, напомнить про ранний подъем и закрыть тему. Но пальцы сами набрали совсем другое:

«Звучит заманчиво, но завтра в восемь утра у меня совет директоров. Перенесем ваш ночной заезд на более безопасное время».

Ответ пришел через десять секунд:

«Записал в свой блокнотик, отличница. И учти — отмазки про совет директоров принимаются только до пятницы. Сладких снов, Руслана».

Я отложила телефон на пассажирское сиденье и завела мотор. Всю дорогу до дома в салоне играла тихая музыка, а я ловила себя на мысли, что моя хваленая железная оборона рухнула без единого выстрела — причем с моего собственного молчаливого согласия.

К вечеру среды я уже поймала себя на том, что в обеденный перерыв машинально проверяю мессенджер, ожидая очередного подкола. И он не заставил себя ждать. В девять вечера, когда я сидела на диване с кружкой травяного чая и гладила Вику, экран высветил новое сообщение:

«Скучаю по твоему строгому взгляду, дочь механика. В пятницу вечером я за тобой заезжаю. И на этот раз отказ не принимается».

Я перечитала строчку дважды. Никаких «если у тебя будет время», никаких вежливых расшаркиваний, как у Глеба. Нахраписто, уверенно и так тепло, что внутри разлилось приятное, щемящее волнение. Но тут же сработал внутренний тормоз. Согласиться вот так сразу, по первому щелчку пальцев, означало бы признать его полную победу — а сдавать позиции так быстро я не привыкла. К тому же в пятницу вечером мы с Кирой еще пару дней назад договорились закрыть один давний девичник, и менять планы ради самоуверенного автомеханика было бы ниже моего достоинства.

Индикатор «печатает...» в верхней строчке замигал почти мгновенно. Через пару секунд телефон коротко вибрировал, и от прочитанного у меня моментально вспыхнули щеки:

«Опять отказ и лекции про разные миры, отличница? Это уже тянет на злостное уклонение. Раз кидаешь меня со свиданием, с тебя штраф. Жду твою фотографию прямо сейчас. И желательно в белье — чтобы я хоть на секунду забыл про твой строгий пиджак».

Я медленно поставила кружку на столик и усмехнулась. Никакого девичьего смущения или желания спрятаться за возмущенными отповедями у меня не возникло — в тридцать два года я прекрасно знала себе цену и не боялась ни собственной женственности, ни чужих дерзких вызовов. Этот самоуверенный нахал явно рассчитывал, что я сейчас вспыхну, обижусь или сухо сошлюсь на правила приличия, оставив последнее слово за ним. Но играть в эти игры в одни ворота я не собиралась.

Я поднялась с дивана, прошла в спальню и открыла гардеробную. Скинула домашнюю футболку, оставив на себе лишь лаконичный комплект из гладкого черного шелка и тонкого кружева, который идеально подчеркивал смуглую кожу и точную, выверенную тренировками линию талии и бедер. Сверху я небрежно накинула свой темно-синий оверсайз-пиджак — тот самый, в котором приходила к нему в сервис, — оставив его распахнутым так, чтобы строгий офисный крой лишь дразняще обрамлял открытую фигуру и черное белье.

Встав перед высоким зеркалом в полный рост, я убрала прямые темные волосы на одно плечо, чуть приподняла подбородок, поймала в объектив камеры телефона безупречный ракурс и нажала кнопку спуска. Снимок получился одновременно дерзким, эстетичным и абсолютно лишенным дешевой пошлости — ровно на той грани, где заканчивается деловая броня и начинается уверенная в себе женщина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я прикрепила фотографию в чат и добавила короткую, спокойную подпись:

«Штраф оплачен в полном объеме, Демьян. Пиджак, как видите, на месте — чтобы вы не забывали, с кем имеете дело. Спокойной ночи».

Статус «прочитано» загорелся мгновенно. Прошла минута. Две. Индикатор ответа то появлялся, то пропадал — впервые за все время нашего общения этот непробиваемый, наглый автомеханик явно потерял дар речи.

Наконец телефон коротко вибрировал:

«Черт побери, Руслана... Вот теперь ты играешь по-крупному. Сладких снов. Боюсь, после такого фото я не усну».

Я выключила экран, отложила телефон на тумбочку и с легкой, победной улыбкой нырнула под одеяло. Впервые за долгое время правила в этой игре устанавливала я — и спалось мне после этого на редкость спокойно.

Глава 17.

ДЕМЬЯН

Когда я отправлял то сообщение про штраф и фотографию в белье, я был на сто процентов уверен, что Руслана сейчас включит свою любимую ледяную королеву, прочитает мне нотацию о границах приличий и закроет чат до следующего утра. Мне просто нравилось дразнить ее и наблюдать, как под этой безупречной деловой броней просыпается живая, горячая женщина.

Поэтому, когда экран телефона мигнул входящим вложением, я лениво потянулся за ним, лежа на диване у себя наверху в студии, ожидая увидеть картинку с отчетами или фото ее дымчатой кошки.

Я открыл снимок — и воздух в груди закончился.

Я даже приподнялся на локте, вглядываясь в экран так, словно впервые в жизни держал в руках смартфон. Это был удар ниже пояса. Строгий темно-синий пиджак — тот самый, в котором она впервые переступила порог моего бокса — был небрежно накинут прямо на голое тело и оставлен распахнутым. А под ним — лаконичное черное кружево и гладкий шелк, облегающие подтянутую, точеную фигуру и теплую смуглую кожу. Длинные прямые волосы, перекинутые на одно плечо, спокойный, уверенный взгляд зеленых глаз и легкая, почти неуловимая усмешка на губах.

Ни грамма дешевой пошлости или желания угодить. В этом кадре была такая взрослая, породистая женская сила и вызов, что у меня моментально пересохло во рту, а пульс застучал где-то в висках.

Я с трудом заставил себя выдохнуть и набил ответ про то, что не доживу до конца недели — и, черт возьми, в этом не было ни капли преувеличения. Заснул я в ту ночь далеко за полночь, пересмотрев этот снимок раз десять и ругая себя за то, что сам же полез в эту игру.

В четверг с утра в боксе все валилось из рук. Я дважды перепутал маркировку датчиков на складе, пролил кофе на верстак и поймал на себе пару красноречивых, ехидных взглядов Михалыча, но даже не стал огрызаться. В голове крутилось только одно: Руслана.

Она сама подняла ставки до предела, показав, что не боится играть на моей территории. А значит, сдерживать себя дальше не имело никакого смысла.

В обед, закрывшись в клиентской зоне под предлогом сверки накладных, я открыл наш чат и написал первым:

«Ты вчера нарушила все правила техники безопасности, Руслана. Я сегодня полдня не могу сосредоточиться на работе».

Ответ пришел через три минуты — спокойный, с легкой, дразнящей искрой:

«Неужели у несокрушимого Дружка сбился прицел, Демьян? Я всего лишь честно закрыла свой долг. Претензии не принимаются».

«Такими темпами ты меня доведешь до греха. И знаешь что? Теперь мне твоего пиджака на фото катастрофически мало. Хочу увидеть, что под ним, вживую — и без всяких строгих воротников».

Я отправил сообщение и сам на секунду замер. Это был прямой, откровенный переход черты — никакого прикрытия шутками про автосервис. Если сейчас она отступит, значит, все это было лишь разовой проверкой.

Индикатор ответа мигал почти минуту. А затем экран высветил:

«Слишком смелые желания для человека, с которым мы договорились только переписываться, Демьян. Боюсь, ваше воображение придется немного придержать».

Она не закрылась. Не возмутилась и не оборвала диалог — просто приняла подачу и мягко подлила масла в огонь. Внутри у меня все закипело от горячего, головокружительного азарта.

«Мое воображение со вчерашнего вечера работает на предельных оборотах, Руслана. И чем дольше ты прячешься за своими графиками, тем хуже для тебя же — когда мы наконец увидимся, отпускать тебя через час я уже не стану».

«Звучит как угроза, Демьян. Но я не из пугливых. Работайте, не отвлекайтесь — клиентам нужны исправные машины».

Вечером, когда парни разошлись по домам, я поднялся к себе, принял холодный душ, который ни черта не помог остудить голову, и снова взял телефон. На часах было десять вечера.

«Ты уже дома?»

«Да. Только вышла из душа, пью чай».

— ответила она почти сразу.

От одной только картинки, которую моментально нарисовало сознание — влажные темные волосы, горячая смуглая кожа, тонкий халат — у меня свело скулы. Пальцы сами набрали текст, отбросив остатки тормозов:

«Нечестно так дразнить на ночь глядя, Руслана. Я сейчас в десяти минутах езды от центра. Скажи одно слово — и через четверть часа я буду стоять под твоей дверью».

В студии повисла тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов. Сердце колотилось так, будто я снова летел на двухстах по ночной трассе под Гатчиной.

Телефон коротко вибрировал.

«Не сегодня, Демьян. Я не принимаю гостей без приглашения, и встречи в мои планы не входят. Но мне нравится, как вы теряете терпение».

Уголки моих губ поползли вверх. Она не закрыла диалог — просто снова подняла планку, и отказать себе в удовольствии подхватить эту игру я не мог.

«Опять отказ, Руслана? У нас с тобой уже система вырисовывается. А за нарушение договоренностей и отказ встретиться положен штраф. Жду фото прямо сейчас — раз уж не пускаешь в гости, покажи хотя бы, в чем ты там чай пьешь после душа».

Я откинулся на спинку дивана, глядя на мигающий индикатор ответа. Прошло меньше минуты, и телефон коротко вибрировал входящим вложением.

На этот раз снимок был другим — без строгой офисной брони, мягче, но от этого еще опаснее для моего спокойствия. Она стояла в полумраке спальни у окна, в коротком темном шелковом халате, небрежно завязанном на поясе так, что открывались длинные стройные ноги, смуглая кожа ключиц и влажные после душа прямые волосы, рассыпанные по плечам. Лицо чуть повернуто вполоборота, на губах — та самая спокойная, уверенная и чуть насмешливая полуулыбка, от которой у меня снова перехватило дыхание.

Снизу под фото высветилась короткая подпись:

«Штраф закрыт, Демьян. Спокойной ночи».

Я выдохнул, отложил телефон на грудь и тихо, хрипло рассмеялся, глядя в потолок. Она держала меня на коротком поводке, дразнила, подпускала на расстояние вытянутой руки и тут же отступала на полшага назад — и впервые в жизни мне нравилось, что игру веду не я. Но долго сидеть в виртуальном чате я не собирался — оставалось только придумать, как вытащить эту неприступную женщину на живую встречу без всяких ее графиков и отговорок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18.

РУСЛАНА

Пятница прошла именно так, как и было запланировано в моем календаре: без внезапных появлений Демьяна, без нарушения личных границ и без сбитых графиков.

Вечером мы с Кирой встретились в уютном винном баре недалеко от Невского. Подруга без остановки рассказывала о своем фотографе, показывала снимки с закрытых гонок в Гатчине и пару раз хитро косилась на мой телефон, который то и дело тихо вибрировал на столе. Я лишь загадочно улыбалась, делая глоток сухого белого, и переводила тему на ее предстоящий отпуск. Делиться с кем-либо — даже с самой близкой подругой — тем, во что превратилась наша переписка с Демьяном за последние два дня, мне совершенно не хотелось. Это было слишком личным, острым и принадлежало только нам двоим.

Вернувшись домой около одиннадцати, я застала в чате короткое сообщение, отправленное час назад:

«Хорошего вечера с подругой, Руслана. Я сегодня примерный мальчик — не мешаю и никуда не лезу. Но завтра утром спрошу по всей строгости».

Я улыбнулась экрану, переоделась в домашнюю одежду и впервые за долгое время уснула без единой мысли о рабочих отчетах.

А затем началась неделя, которая окончательно стерла все наши прежние тормоза.

Формально мы все так же не виделись. Демьян словно понял, что нахрапом меня не взять, и сменил тактику: он перестал звать на свидания в лоб, но вместо этого методично, день за днем, раскалял воздух между нами через экран телефона. Наши разговоры стремительно теряли остатки светской вежливости, становясь все более откровенными, прямыми и чувственными.

В субботу днем, когда я занималась в пустом зале фитнес-клуба, он прислал голосовое с низким, хрипловатым смехом:

—

Ставлю полный бак девяносто восьмого, что ты сейчас либо над бумагами корпишь, либо железки тягаешь. Докажи, что я не прав, отличница.

Я усмехнулась, подошла к зеркалу в зоне растяжки и сделала кадр — облегающий спортивный топ цвета графита, лосины с высокой посадкой, открытый плоский живот с легким рельефом и влажные прямые волосы, собранные в высокий хвост. Никакого позирования, но смуглая кожа в приглушенном свете зала выглядела так, что я сама на секунду задержала взгляд на экране перед отправкой.

Ответ прилетел через пятнадцать секунд — голосовым, в котором его голос звучал заметно глуше и тяжелее обычного:

—

Черт, Руслана... Ты издеваешься? Я тут с клиентом стою, а у меня после твоих фоток все мысли в одну сторону уезжают. Еще один такой кадр, и я закрою бокс раньше времени.

Мне нравилось это ощущение тихой, взрослой власти, когда одним движением пальца можно довести до предела мужчину, который привык всегда держать себя в руках.

К понедельнику ночные переписки окончательно перешли в плоскость откровенного желания. Когда за окном темнело, офисная суета стихала, а я оставалась одна в своей квартире, мы оба переставали притворяться, что просто болтаем о погоде.

«Не могу выбросить из головы то твое фото в пиджаке и черном кружеве, Руслана,

— написал он около полуночи, когда я уже лежала в кровати. —

У меня от одной мысли, какая ты на ощупь под этим шелком, пульс зашкаливает. Скажи честно, ты ведь специально меня заводишь?»

Я смотрела на эти строчки, чувствуя, как по животу разливается тяжелое, сладкое тепло, от которого перехватывало дыхание. Врать себе и ему было глупо — это напряжение накрывало меня ничуть не меньше.

«А если и так, Демьян?

— ответила я, впервые не пытаясь спрятаться за иронией. —

Мне нравится знать, что ты теряешь голову. Хотя я думала, несокрушимого Дружка так просто из колеи не выбить».

«С тобой все мои предохранители летят к чертям, отличница. Я сейчас закрываю глаза и слишком четко представляю, как стягиваю с тебя этот твой строгий пиджак — медленно, по миллиметру. И поверь, там уже будет не до разговоров про разные миры».

Пальцы на секунду дрогнули над экраном, а дыхание сбилось. Ни один мужчина раньше не говорил со мной так прямо, горячо и без фальши — и от этого внутри все отзывалось острой, почти болезненной истомой. После того ночного разговора официальное «вы» между нами исчезло само собой, словно его и не было.

Во вторник вечером, вернувшись с делового ужина, я сама подлила масла в огонь. Сняла строгие лодочки, распустила волосы, расстегнула молнию на черном шелковом платье с открытой спиной так, чтобы оно едва держалось на плечах, и сфотографировала себя в зеркале спальни вполоборота, с подписью:

«Слишком долгий вечер».

Демьян ответил через несколько секунд. Никаких звонков и попыток сорваться с места — только короткие, обжигающие строчки, от которых воздух в спальне словно стал плотнее.

«Ты с ума меня сводишь, Руслана. Эта гладкая смуглая кожа, линия спины... У меня от одного взгляда на снимок все мысли вылетают из головы. Хватит дразнить намеками. Покажи мне больше. Пришли фото своей груди».

Я присела на край кровати, чувствуя, как по телу разливается тяжелое, сладкое тепло, а дыхание становится глубже. В этих словах не было грубости — только прямое, голодное мужское желание, которое отзывалось внутри острой, тянущей истомой. Играть в скромницу я не собиралась.

Я расстегнула молнию платья до конца, позволив черному шелку соскользнуть с плеч на пол, и осталась в полумраке спальни в одном тонком кружеве. Сняв бюстгальтер, я подошла к зеркалу, прикрыла грудь поперек обнаженной рукой так, чтобы пальцы лишь дразняще скрывали самое главное, оставляя открытыми плавные, округлые линии и смуглую кожу в мягком свете ночника, и нажала кнопку камеры.

Снимок ушел в чат с короткой подписью:

«Любуйся, Демьян. Но только смотреть — руками не трогать».

Статус «прочитано» загорелся мгновенно. Пауза затянулась почти на минуту — я буквально видела, как он там, на другом конце города, сжимает телефон в пальцах и пытается перевести дух. Наконец экран мигнул новым сообщением:

«Черт побери, Руслана... Это просто пытка. Ты невероятная. У меня сейчас руки чешутся до невозможности. Раз уж ты сегодня такая щедрая, добивай до конца — покажи, в чем ты ложишься спать».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Уголки моих губ тронула медленная, довольная улыбка. Мне нравилось чувствовать, как этот самоуверенный мужчина теряет остатки самообладания от одного моего кадра.

Я откинулась на подушки в темной спальне, вытянула ноги, поправила крошечные черные кружевные трусики, которые едва прикрывали бедра, направила камеру ниже талии — захватив в кадр только узкую полоску кружева и гладкую, смуглую кожу бедер — и отправила фотографию без единого слова.

Через пять секунд телефон коротко вибрировал.

Через пять секунд телефон коротко вибрировал. Экран мигнул входящим вложением.

Я открыла снимок — и дыхание в груди на секунду остановилось, а по телу прокатилась горячая волна. Кадр был сделан сверху вниз: темные облегающие боксеры, туго натянутые на бедрах так, что сквозь тонкую ткань безошибочно угадывалось его сильное возбуждение и внушительные размеры. Никакого позирования, только грубая, честная мужская сила, от которой моментально пересохло во рту и сбился пульс.

Снизу под фотографией светилась короткая, до невозможности простая подпись:

«Я в душ».

Я заблокировала экран, отложила телефон на тумбочку и с легкой, затуманенной улыбкой укрылась одеялом, чувствуя, как по коже все еще бегут мурашки. Встречаться с ним все еще было рано — но теперь я точно знала, что нить между нами натянута до предела.

Если вам понравилась глава или книга, добавьте книгу в библиотеку или в избранное или смайлик в коменты. Вам не сложно, а я буду признательна

Ваша Мира. ????

Глава 19.

ДЕМЬЯН

После той ночной переписки спал я от силы часа три — да и те урывками. Холодный душ вечером помог ровно на пять минут, пока я стоял под ледяными струями, а стоило снова лечь в постель и закрыть глаза, как перед лицом упрямо вставали эти два снимка: гладкая смуглая кожа, прикрытая обнаженной рукой грудь и узкая полоска черного кружева на бедрах.

Эта чертова женщина знала, куда бить. Никаких истерик, никакого дешевого кокетства — только спокойная, уверенная сила, от которой у меня, взрослого мужика, не привыкшего терять голову, натурально срывало башню.

Утром в бокс я спустился позже обычного — около половины десятого, невыспавшийся, злой на самого себя и с таким выражением лица, словно всю ночь разгружал вагоны с щебнем. Заварил в клиентской зоне двойной эспрессо без сахара, залпом выпил обжигающий кофе и вышел в ремзону, где уже вовсю гремел инструмент.

Но скрыть свое состояние от моих парней было задачей невыполнимой.

Стоило мне подойти к верстаку и молча уставиться в накладные на запчасти, сжимая в руке телефон, как у соседнего подъемника раздалось выразительное, многозначительное покашливание.

— Слышь, Толян, — негромко, но так, чтобы в тишине между ударами гайковерта было слышно в каждом углу ангара, протянул Михалыч. — А ты не замечаешь, что наш командир последнюю неделю сам не свой ходит?

— Да куда уж не заметить, Михалыч, — тут же подхватил Толян, вылезая из-под капота клиентского внедорожника и вытирая руки ветошью с самым невинным видом. — То улыбается в экран, как пацан на первой перемене, то ходит хмурый, будто у него любимый динамометрический ключ украли. И главное — телефон из рук вообще не выпускает. Даже в туалет с ним ходит.

— Ага, — подал голос из-под машины Серега, выкатываясь на лежаке и хитро щурясь. — Вчера вечером смотрю — закрылся в клиентской, сидит там полчаса, в экран пялится, а потом вылетает оттуда красный как рак и сразу к себе наверх пулей. Неужто поставщики цены на масло опять задрали?

— Да какие поставщики, Серега, окстись, — хмыкнул Михалыч, прищурившись и буравя меня проницательным взглядом из-под седых бровей. — Поставщикам по ночам эсэмэски не строчат с таким лицом, будто сейчас в лотерею миллион выиграл. Тут, видать, дама сердца завелась. Причем такая, что наш Дружок аж с катушек слетел.

Я медленно поднял голову от накладных, положил телефон экраном вниз на металлический стол и обвел всех троих тяжелым, предупреждающим взглядом. В другое время я бы легко отшутился и перевел стрелки, но сегодня внутри все было натянуто как струна, а недосып и ночное напряжение давали о себе знать.

— Вы мне тут ромашку не разводите, эксперты по личной жизни, — буркнул я глухо, хотя уголки губ все же предательски дернулись — злиться на этих чертей всерьез было невозможно. — У нас три машины на подъемниках висят, а вы языками чешете, как бабки на лавке. Займитесь делом, пока я вам премию за излишнюю наблюдательность не урезал.

— Молчим, командир, молчим, — поднял руки вверх Толян, едва сдерживая смех. — Просто переживаем за здоровье шефа. Ты хоть предупреди, если к нам снова налоговая проверка на белом кроссовере нагрянет — мы хоть бокс подметем заранее.

Парни дружно заржали, а я только покачал головой, махнул на них рукой и ушел в дальний угол ангара к своему разобранному мотору, делая вид, что полностью погружен в железо.

Но Толян попал в самую точку. Стоило мне остаться одному у стенда, как рука сама собой снова потянулась в карман за телефоном. На экране было пусто — утро у Русланы наверняка началось с совещаний и отчетов, и отвлекать ее первым я не стал, решив выдержать паузу.

Я убрал мобильный обратно, взял гаечный ключ и усмехнулся своим мыслям. Пусть эти черти в боксе подкалывают сколько влезет — им и не снилось, какая женщина сейчас сидит у меня в голове и насколько близко мы подошли к черте, за которой уже не будет ни переписок, ни глупых правил про «разные миры».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20.

РУСЛАНА

Утро четверга стало для меня настоящим испытанием на выдержку.

Обычно я собиралась на работу на чистом автомате: холодный душ, крепкий эспрессо без сахара, строгий темно-синий костюм, тонкие очки на переносицу — и к восьми тридцати я уже стояла у панорамного окна в своем кабинете на Петроградке, полностью погруженная в цифры и квартальные прогнозы.

Но сегодня привычный механизм дал сбой.

Стоило мне закрыть глаза под струями воды в душе или на секунду отвлечься от экрана монитора, как перед глазами всплывал тот самый ночной кадр. Темные облегающие боксеры, туго натянутая ткань, отчетливый рельеф сильного мужского тела и эти две короткие, обжигающие строчки:

«Я в душ»

.

От этого воспоминания по спине каждый раз пробегал горячий холодок, а внизу живота разливалась тяжелая, тянущая истома, с которой было невозможно бороться ни холодным кофе, ни рабочими задачами. В тридцать два года я впервые столкнулась с таким острым, почти физическим наваждением — когда мысли о мужчине буквально выбивают почву из-под ног посреди белого дня.

На утренней планерке в десять часов финансовый директор полчаса разбирал отклонения по бюджету, а я сидела за длинным столом переговоров с идеально прямой спиной, кивала в нужных местах, поправляла очки — и ловила себя на том, что с трудом улавливаю смысл его слов. Взгляд то и дело скользил к лежащему рядом смартфону.

Экран молчал.

Демьян не писал с самого утра. Ни привычного дневного подкола, ни проверки, пообедала ли я, ни единого смайла. И эта тишина действовала на нервы сильнее, чем любые его наглые сообщения. Внутри шевельнулось непривычное, колючее беспокойство: неужели, получив то, что хотел ночью, он решил, что игра окончена? Или просто выдерживает паузу, проверяя, начну ли я дергаться первой?

К двум часам дня, когда совещание наконец закончилось и я вернулась в свой кабинет, напряжение достигло предела. Я закрыла дверь, подошла к окну, глядя на серую гладь Невы, и достала телефон. Перечитала нашу вчерашнюю переписку — и вдруг ясно поняла: прятаться за гордостью и ждать у моря погоды глупо. Вчера мы оба зашли слишком далеко, чтобы снова делать вид, будто между нами ничего не происходит.

Я присела на край рабочего стола, сняла очки, отложив их на стопку бумаг, и быстро набрала короткое сообщение — без лишних предисловий, прямо и с легкой, дразнящей искрой:

«Неужели у грозного Демьяна Дружова сегодня настолько много работы, что даже не нашлось минуты проверить, как проходит мой день?»

Ответ прилетел через восемь секунд. Я даже улыбнулась — он явно ждал этого сообщения не меньше, чем я его.

«Я просто давал тебе возможность спокойно дожить до обеда без моих провокаций, Руслана. После вчерашнего вечера у меня самого в голове сплошное короткое замыкание. Не мешал твоим великим финансовым свершениям?»

«Мешал. Причем еще до того, как ты написал».

— честно ответила я, чувствуя, как сердце снова стучит быстрее.

«Вот как... Значит, я не один сегодня мучаюсь от слишком ярких воспоминаний. Осторожнее с такими признаниями, Руслана — после них мне еще сложнее держать себя в руках и соблюдать твои глупые правила про переписку».

Я провела пальцем по экрану, глядя на эти строчки. В кабинете было тихо, за окном моросил мелкий ноябрьский дождь, а внутри все гудело от непривычного, острого напряжения. На секунду захотелось плюнуть на все свои принципы и сказать «приезжай». Но я вовремя осадила себя — сдаваться так быстро и на его условиях я не собиралась.

«Не обольщайся, Демьян,

— набрала я в ответ, возвращая в тон привычную, прохладную иронию. —

То, что у тебя богатая фантазия, еще не повод отменять наши договоренности. Работай и не отвлекайся».

Ответ прилетел через десять секунд:

«Жестокая ты женщина, Руслана. Держишь на голодном пайке и еще издеваешься. Но ничего — долго ты на одних переписках не протянешь, я-то вижу».

Я заблокировала экран и отложила телефон на стол. Внутри все равно все горело — от его голоса, от ночных воспоминаний и от этого бесконечного напряжения, которое нужно было срочно куда-то выплеснуть. Вечером позвонила Кира и позвала завтра в пятницу в клуб в центре — потанцевать и выпустить пар перед ее отпуском. И на этот раз я согласилась не раздумывая: сидеть завтра вечером дома в одиночестве и снова сходить с ума от сообщений Демьяна было просто выше моих сил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21.

РУСЛАНА

Пятница тянулась невыносимо медленно. Весь день я закрывала текущие задачи перед выходными, но стоило на минуту оторваться от монитора, как в голову тут же лезли ночные сообщения Демьяна. После утреннего короткого

«Доброе утро, отличница, не сгори на работе»

он больше не писал — словно специально оставил меня наедине с моими мыслями и тем самым напряжением, которое за эту неделю натянулось внутри как тугая струна.

Поэтому в восемь вечера я собиралась в клуб с искренним желанием наконец-то вытряхнуть его из головы. Мне физически нужно было сменить картинку, сбросить этот бесконечный контроль и выплеснуть энергию под громкую музыку, не заглядывая каждые пять минут в экран телефона.

К зеркалу я подошла в настроении, далеком от деловой сдержанности. Вместо строгих костюмов — облегающее черное мини-платье из плотного трикотажа с глубоким вырезом на спине и тонкими бретелями, подчеркивающее каждый изгиб фигуры и теплую смуглую кожу. Длинные прямые волосы я оставила свободно струиться ниже лопаток, глаза чуть ярче подчеркнула темными тенями, а на ноги надела высокие замшевые сапоги на каблуке. Очки, разумеется, остались дома.

— Боже, Русь, если бы я не была твоей лучшей подругой, я бы тебя возненавидела! — восхищенно присвистнула Кира, когда мы в десять вечера вошли в модный ночной клуб в самом центре Питера. — Мужики у входа шеи чуть не свернули, пока мы мимо охраны шли!

Внутри гудел плотный, вибрирующий бас, по залу скользили неоновые лучи, пахло дорогим парфюмом, льдом и цитрусовыми коктейлями. Мы заняли небольшой высокий столик у края танцпола, заказали по легкому игристому коктейлю, и уже через полчаса я почувствовала, как ледяной панцирь рабочих будней окончательно треснул.

Я пила холодный напиток, смеялась над историями Киры, а потом мы вместе вышли в центр зала. Музыка накрыла с головой — тяжелый, тягучий ритм, от которого вибрировал пол под подошвами. Я закрыла глаза на секунду, позволяя телу двигаться свободно, в такт биту, откинув прямые темные волосы за спину, и впервые за всю неделю действительно отвлеклась от мыслей о Демьяне.

В перерыве между треками мы вернулись к столику перевести дух. Взяв в руки телефон, чтобы посмотреть время, я увидела свежее сообщение от Демьяна, пришедшее пару минут назад:

«Ну что, трудоголик, дорвалась до дивана и отчетов? Скинь-ка фотоотчет, чем ты там занимаешься в пятницу вечером».

Я усмехнулась, делая глоток коктейля. Никакого желания дразнить его или устраивать провокации у меня сейчас не было — мне просто хотелось спокойно отдохнуть. Поэтому я, не глядя и даже не задумываясь о деталях, навела камеру на свой бокал, стоящий на темном столике в окружении неоновых бликов, и нажала кнопку спуска.

«Отдыхаю, Демьян. Без дивана и без отчетов. Хорошего вечера».

— коротко подписала я, отправила снимок, заблокировала экран и убрала телефон в клатч, с чистой совестью выбросив переписку из головы.

Мы с Кирой заказали еще по бокалу и снова вернулись на танцпол. Диджей сменил ритм на более медленный, глубокий и чувственный трек. Толпа вокруг двигалась плотнее, в зале стало жарко, и я, прикрыв глаза, плавно качалась в такт музыке, чувствуя легкое головокружение от игристого и долгожданной свободы.

А через полчаса, когда я уже и думать забыла про тот случайный снимок, за спиной вдруг возникло чужое присутствие — плотное, горячее, от которого по коже мгновенно пробежал разряд тока, даже сквозь грохот колонок.

Тяжелые, горячие мужские ладони уверенно легли мне на талию, притягивая спиной вплотную к широкой, твердой груди. Я резко дернулась, собираясь вырваться и отчитать наглеца, но в ту же секунду у самого уха раздался низкий, чуть хрипловатый баритон, от которого перехватило дыхание:

— Ну здравствуй, отличница. Хорошо отдыхаешь без своих отчетов. Не ожидала?

Я замерла в его руках, чувствуя сквозь тонкую ткань платья жар его ладоней и знакомый, терпкий запах мужского парфюма, смешанный с морозным ночным воздухом улицы. Сердце колотилось где-то в горле, сбивая всякий ритм, а в голове бился только один ошеломленный вопрос:

как он вообще меня здесь нашел?

Демьян медленно развернул меня к себе лицом, не размыкая рук на моей талии, и посмотрел сверху вниз — темными, горящими от азарта и желания глазами, в которых сейчас не было ни капли шутки.

— Я же предупреждал, Руслана, — негромко произнес он прямо мне в губы, перекрывая шум музыки. — Игре в переписку конец.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 22.

ДЕМЬЯН

Весь вечер пятницы я маялся у себя наверху в студии, как зверь в клетке. После ее ночных фотографий и этой чертовой недели переписок сидеть на месте и изображать из себя терпеливого джентльмена было выше моих сил. Парни звали пропустить по кружке в баре на Лиговском, Вика еще днем присылала пару голосовых с намеками на вечер, но я от всех отмахнулся. Мне не хотелось ни шумных компаний, ни привычного пустого трепа. В голове сидела только одна женщина — упертая, гордая и до невозможности горячая.

В десять вечера я не выдержал и набил ей сообщение про фотоотчет — просто чтобы услышать, чем она занята, и хоть на секунду сбить это глухое напряжение.

Когда телефон пискнул вложением, я открыл снимок с ленивой усмешкой, ожидая увидеть кружку травяного чая на фоне ноутбука или ее дымчатую кошку на диване.

Но на фото был хрустальный бокал с игристым и долькой лайма на темном глянцевом столе в отблесках холодного неонового света.

Я прищурился и увеличил кадр. На первый взгляд — обычный снимок из любого бара в центре города. Но профессиональная привычка цепляться за мелкие детали сработала раньше, чем я успел подумать: картонный костер под донышком бокала слегка сдвинулся в сторону, и в полумраке отчетливо проступали две тисненые заглавные буквы логотипа и характерная изогнутая линия фирменного знака.

Уголки моих губ медленно поползли вверх. Я знал этот логотип. Это был закрытый, модный клуб на Конюшенной площади, куда я пару раз заезжал с друзьями после ночных заездов — там работал мой старый знакомый в охране.

«Отдыхаю, Демьян. Без дивана и без отчетов. Хорошего вечера».

— Ах ты хитрая лиса... — тихо рассмеялся я в пустой комнате, отбрасывая телефон на диван. — Решила, значит, выветрить меня из головы в клубе? Ну-ну. Посмотрим, как у тебя это выйдет.

На сборы ушло ровно пять минут. Я натянул черные джинсы, темную водолазку, накинул кожаную куртку, схватил ключи от «порша» и сбежал по лестнице вниз. Ночной ноябрьский Питер встретил мокрым асфальтом и пустыми проспектами — до Конюшенной я долетел за пятнадцать минут, нарушив по дороге все мыслимые скоростные режимы.

На входе дежурил Макс — здоровый парень с которым мы пару лет назад пересекались на закрытых трассах. Он лишь ухмыльнулся, хлопнул меня по плечу и молча отстегнул бархатный канат мимо длинной очереди.

Внутри гудел плотный, тяжелый бас, в воздухе висел густой запах дорогого парфюма, цитруса и прохладного дыма, а по залу скользили неоновые лучи. Я не стал задерживаться у бара — прошел вдоль края зала, цепким взглядом сканируя толпу на танцполе.

И нашел ее почти сразу.

Она стояла в самом центре, чуть в стороне от своей рыжей подруги. В свете софитов ее длинные прямые темные волосы плавно колыхались по обнаженной спине в такт медленному, тягучему биту. Облегающее черное мини-платье сидело на ней так, что у меня моментально пересохло во рту — ни грамма привычной офисной брони, только живая, породистая женственность и мягкая, плавная пластика, от которой невозможно было оторвать глаз. Несколько парней у соседнего столика уже откровенно пожирали ее взглядом, явно прикидывая, как бы подойти познакомиться.

Внутри у меня мгновенно закипел горячий, собственнический азарт. Даже не думая о том, что она скажет, я прорезал толпу, подошел к ней со спины и уверенно положил обе ладони ей на талию, притягивая вплотную к себе.

Она вздрогнула от неожиданности, напряглась, словно пружина, но стоило мне склониться к ее уху и тихо поздороваться, как я почувствовал сквозь тонкий трикотаж платья, как сбилось ее дыхание.

Когда я развернул ее к себе лицом и увидел этот растерянный, ошеломленный взгляд зеленых глаз и легкий румянец на смуглых щеках, я понял: все эти две недели игр в переписку стоили одной этой секунды.

— Я же предупреждал, Руслана, — негромко произнес я, удерживая ее в своих руках и не собираясь отпускать ни на шаг. — Игре в переписку конец.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 23.

РУСЛАНА

Я смотрела в его темные, горящие глаза и понимала: спорить сейчас бесполезно. Громкая музыка вибрировала где-то в висках, но весь шум клуба словно отодвинулся на задний план, оставив только нас двоих и обжигающее тепло его ладоней на моей талии.

— Поехали отсюда, Руслана, — негромко, но с такой безапелляционной уверенностью произнес Демьян, чуть склонившись ко мне, чтобы перекрыть гул басов. — Нам с тобой точно нечего делать в этой толпе.

Я на секунду заколебалась — внутри все еще пытался подать голос привычный внутренний контролер, напоминающий о здравом смысле, о Кире и о том, что я сама же выстраивала эти границы. Но стоило посмотреть на его теплую полуулыбку и почувствовать, как бешено колотится сердце, как остатки сопротивления рассыпались в пыль.

— Только я предупрежу Киру, иначе она поднимет на уши весь город, — тихо ответила я, даже не пытаясь вырваться из его рук.

Демьян победно усмехнулся, кивнул и, перехватив мою ладонь в свою — горячую, крепкую, не оставляющую ни шанса на отступление — повел меня сквозь танцпол.

Пока мы шли к нашему столику, а затем через весь зал к выходу, я невольно наблюдала за тем, как меняется пространство вокруг него. Демьян шел расслабленно, с привычной ленцой и уверенностью хозяина положения, но мимо него невозможно было пройти незамеченным. У барной стойки две девушки в коротких платьях тут же оживились, переглянулись и кокетливо махнули ему рукой, явно рассчитывая на внимание. Демьян лишь скользнул по ним равнодушным, ничего не обещающим взглядом, едва заметно качнул головой и даже не сбавил шаг, крепче сжав мои пальцы. Зато с несколькими крупными мужчинами у VIP-зоны и с грозным охранником на выходе он обменялся короткими, уважительными кивками — без лишних слов, как человек, которого в этом городе знают и принимают за своего.

Я на секунду предупредила ошарашенную, но сияющую от восторга Киру — подруга лишь хитро подмигнула мне и шепнула

«Наконец-то, Русь, не вздумай сбежать!»

— после чего Демьян забрал в гардеробе мое пальто, накинул мне на плечи и вывел на холодный ночной воздух Конюшенной площади.

Ноябрьский ветер мгновенно обжег разгоряченное лицо. Матово-серый «порш» стоял прямо у входа, припаркованный вопреки всем правилам, но никто из охраны и слова не сказал. Демьян распахнул передо мной пассажирскую дверь, дождался, пока я устроюсь в низком спортивном кресле, обошел капот и сел за руль.

Едва захлопнулась дверь, как гул ночного города отрезало глухой тишиной кожаного салона. Мотор рыкнул низко, породисто, и «порш» сорвался с места.

Демьян вел машину жестко, уверенно и быстро, легко лавируя в потоке ночных фар по набережным Невы. Он не включал музыку, не задавал пустых вопросов — только бросал на меня короткие, обжигающие взгляды, от которых в салоне становилось невыносимо жарко. Через пятнадцать минут мы свернули с освещенных проспектов в сторону Крестовского острова и остановились на тихой, уединенной площадке у самой воды, скрытой от посторонних глаз высокими деревьями и тенью ночного парка.

Двигатель заглох. Тишина навалилась мгновенно — только глухой плеск темной воды за окном и наше сбитое дыхание.

Я не успела даже моргнуть, как Демьян повернулся ко мне, подался вперед и накрыл мои губы своими.

В этом поцелуе не было ни грамма осторожности или вежливой прелюдии. Он целовал жадно, глубоко, с тем самым накопившимся за две недели голодом, от которого у меня моментально закружилась голова и потемнело в глазах. Не отрываясь от моих губ, он резким движением отстегнул свой ремень безопасности, на ощупь щелкнул замком моего ремня, откидывая ленту в сторону, и навалился на меня сверху, вжимая спиной в мягкую кожу откинутого кресла.

Тяжелое, горячее мужское тело накрыло меня почти целиком, лишая возможности даже пошевелиться. Одна его ладонь зарылась в мои волосы на затылке, притягивая ближе, а вторая скользнула по обнаженному колену вверх под подол черного платья, обжигая кожу горячими, уверенными пальцами.

Из горла вырвался тихий, сбитый стон, а мои руки сами собой обвили его шею, прижимаясь вплотную к его широким плечам. Все мысли о графиках, разных мирах и осторожности сгорели за секунду. Демьян оторвался от моих губ лишь на мгновение, чтобы покрыть быстрыми, горячими поцелуями шею и ключицы, пока его пальцы уже нащупывали застежку белья, а дыхание обжигало кожу.

Почувствовав, как мое тело отзывается на каждое его прикосновение, он тихо, хрипло выдохнул, спустил обе ладони на мои бедра и нагло, властно раздвинул мои ноги, устраиваясь прямо между ними. Не теряя ни секунды, Демьян тяжело подался вперед и толкнул меня своими бедрами, вжимаясь пахом так тесно, что сквозь тонкую ткань джинсов я отчетливо почувствовала его твердое, горячее возбуждение, а короткое черное платье тут же задралось вверх, сбившись на поясе и оставив меня почти обнаженной под его руками.

Я судорожно вздохнула, выгибаясь навстречу этому давлению, от которого внизу живота вспыхнул обжигающий, сводящий с ума жар. Его бедра снова прижались к моим, двигаясь медленно и настойчиво, заставляя забыть, где мы находимся и как дышать.

И именно в эту секунду, когда тело уже почти сдалось на милость этого безумного, сладкого наваждения, где-то на краю сознания щелкнул внутренний стоп-кран.

Тесный салон автомобиля. Запотели стекла. Чужое парковочное место у воды. После двух недель ожидания, после всей этой тонкой, сводящей с ума игры я не хотела, чтобы наш первый раз случился впопыхах на пассажирском сиденье машины, словно мы сбежавшие с уроков подростки.

Я уперлась ладонями в его твердую грудь — не резко, без обиды или холода, но достаточно твердо, чтобы он почувствовал границу.

— Подожди, Демьян... — выдохнула я прерывисто, глядя в его потемневшие, затуманенные желанием глаза.

Он замер мгновенно. Тяжело дыша, он уперся лбом в мой лоб, прикрыл на секунду глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца и вернуть себе контроль. Его тело все еще было прижато ко мне, тяжелое и горячее, но он не сделал ни единой попытки надавить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что случилось, Руслана? — спросил он хриплым, сбитым голосом, едва слышно. — Я тороплюсь?

— Нет, — тихо ответила я, проводя пальцами по его щеке и чувствуя легкую щетину под ладонью. — Просто не в машине, Демьян. Я не хочу, чтобы это было так.

Несколько секунд в салоне слышалось только наше дыхание. А затем уголки его губ дрогнули в той самой теплой, чуть кривой и до невозможности родной ухмылке, в которой сейчас не было ни капли досады — только чистое понимание и уважение к моему решению.

— Понял, отличница, — хрипло усмехнулся он, легко поцеловав меня в уголок губ и отстраняясь обратно на водительское сиденье.

Вернувшись в свое кресло, Демьян откинулся на подголовник и несколько секунд молча пытался прийти в себя. Он глухо выругался себе под нос, с досадой пятерней взъерошил и без того растрепанные короткие волосы на голове, тяжело выдохнул и повернулся ко мне с кривой, безнадежной улыбкой:

— И как мне, скажи на милость, в таком состоянии сейчас ехать?

Не дожидаясь ответа, он протянул руку и завел двигатель. Мотор снова мягко заурчал в ночной тишине. Демьян бросил на меня короткий, обжигающий взгляд, в котором читалось твердое обещание, и переключил передачу:

— Пристегнись, Руслана. Едем ко мне.

Глава 24.

РУСЛАНА

Дорога от Крестовского острова до Обводного канала заняла меньше двадцати минут. Ночной Питер пролетал за окнами размытыми полосами фонарей, а в салоне «порша» стояла такая густая, наэлектризованная тишина, что я слышала собственное дыхание. Демьян больше не пытался шутить — вел машину быстро, собрано, крепко сжимая руль, и только пару раз бросил на меня короткий, тяжелый взгляд, от которого по спине снова пробегали мурашки.

Территория автосервиса ночью выглядела совсем иначе, чем днем. Никакого грохота инструментов, пустой закрытый двор, тусклый свет дежурного фонаря над воротами бокса. Демьян загнал машину под навес, заглушил двигатель и быстро обошел капот, открывая мою дверь.

— Пойдем, — негромко сказал он, подавая руку.

Я вложила ладонь в его горячие, крепкие пальцы. Мы прошли через пустой, пахнущий свежим металлом, маслом и прохладой ночной бокс — в полумраке темнели силуэты машин на подъемниках — и поднялись по узкой металлической лестнице в дальнем углу ангара.

Демьян щелкнул замком тяжелой двери, шагнул внутрь и включил неяркий, теплый свет.

Я на секунду остановилась на пороге, оглядываясь. Я ожидала увидеть типичную холостяцкую конуру с продавленным диваном, горой запчастей и постерами на стенах. Но его «берлога» оказалась просторным, продуманным до мелочей лофтом с высокими потолками, кирпичной кладкой, панорамным окном во всю стену с видом на ночной канал, огромным низким диваном графитового цвета и широкой кроватью на деревянном подиуме в глубине комнаты. Здесь пахло кофе, кедром, кожей и самим Демьяном — спокойно, надежно и по-мужски основательно.

— Ну как? — тихо спросил он за моей спиной, закрывая дверь на засов. — Вписывается в твои высокие стандарты, отличница?

Я обернулась. Он стоял в полушаге, глядя на меня сверху вниз тем самым потемневшим, голодным взглядом, от которого у меня моментально пересохло во рту и сбилось дыхание.

— Вполне, Демьян, — так же тихо ответила я, делая шаг навстречу и кладя ладони ему на грудь. — Здесь намного лучше, чем в машине.

Уголки его губ дрогнули в короткой, хищной полуулыбке. Больше он не произнес ни слова.

Его руки легли мне на плечи, стягивая пальто, которое с тихим шорохом упало на пол прямо у порога. Следом Демьян наклонился, подхватил меня под бедра, легко поднял — так, что я невольно ахнула и обвила руками его шею — и понес в глубину комнаты, не отрываясь от моих губ.

Этот поцелуй был уже совсем другим — без суеты парковки, глубоким, тягучим и обжигающим. Но едва он опустил меня на край широкой кровати, вся внешняя сдержанность окончательно слетела. Это было дико, необузданно и до жути собственнически — словно две недели напряжения сорвали у него все тормоза разом.

— Два гребаных месяца, Руслана... — выдохнул он хрипло мне в шею, пока его губы жадно обжигали кожу у ключиц, а горячие, нетерпеливые руки почти срывали с меня черное трикотажное платье, не церемонясь с кроем и швами. — Я с ума сходил от одной мысли о тебе.

Я осталась перед ним в одном кружевном белье, задыхаясь от жара, который накрывал с ног до головы. Демьян рывком стянул с себя темную водолазку, отбросил ее в сторону, расстегнул ремень и скинул джинсы вместе с боксерами, не отрывая от меня потемневшего, голодного взгляда. В полумраке отчетливо проступили рельефные мышцы плеч, груди и пресса, темные линии татуировок на руках и его внушительное, тугое возбуждение.

Не давая мне опомниться, он навис сверху, властно и жадно раздвинул мои ноги, устраиваясь прямо между них, одним рывком сдернул тонкое кружево трусиков и отбросил его в сторону. На секунду Демьян потянулся вбок к прикроватной тумбе, выдернул ящик и достал оттуда фольгированный пакетик с защитой.

Разорвав упаковку зубами, он раскатал латекс по своему твердому, горячему члену, поднял на меня затуманенный страстью, тяжелый взгляд и хрипло, едва слышно выдохнул прямо в губы:

— Извини, малыш, сейчас будет грубо.

Я не успела даже ответить — Демьян перехватил мои бедра железной хваткой, притянул вплотную к себе и вошел внутрь одним мощным, глубоким толчком, заполняя до самого предела.

Из горла вырвался громкий, сбитый вскрик, а пальцы до побеления костяшек впились в его широкие, напряженные плечи. Никакой мягкой прелюдии — только дикий, первобытный напор, горячая кожа, сбивчивое дыхание и тяжелые, размашистые толчки, от которых кровать глухо билась о деревянный подиум. Демьян двигался жадно, глубоко, удерживая меня под собой так крепко, словно боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку хоть на секунду.

Я выгибалась ему навстречу, задыхаясь от острого, всепоглощающего жара, который накатывал с каждым новым движением, выбивая из головы все мысли, правила и запреты. Напряжение внутри скрутилось в тугую, обжигающую спираль — и когда Демьян сжал мои бедра еще сильнее, меня накрыло первым ярким, оглушительным разрядом, от которого в глазах потемнело.

Но Демьян даже не подумал останавливаться. Едва моя дрожь начала стихать, он, не выходя до конца, грубо перевернул меня на живот, властно подтянул за талию и поставил на колени. Одной горячей, тяжелой ладонью он обхватил меня за шею сзади, прижимая грудью к простыням, а другой впился в бедро и с глухим, звериным рыком начал резко и глубоко двигаться сзади.

От нового угла проникновения и этой жесткой, доминирующей силы дыхание перехватило мгновенно. Каждый его размашистый толчок отдавался горячей волной по всему телу, и уже через минуту я почувствовала, как внутри снова стремительно нарастает, скручивается в тугой узел второй виток оргазма — еще более острый и нестерпимый. Задыхаясь, путаясь в собственных волосах и сбитых простынях, я вцепилась пальцами в край матраса и на грани срыва, глотая воздух, хрипло прошептала сквозь прерывистые всхлипы:

— Не останавливайся, Демьян... прошу, не останавливайся... быстрее, еще...

Демьян глухо выдохнул, сжал пальцы на моей шее чуть крепче и ускорил ритм до предела — и через несколько секунд нас накрыло одновременно: меня выгнуло дугой от второго, обжигающего до искр в глазах разряда, а он с хриплым стоном напрягся всем телом до дрожи и кончил, тяжело оседая следом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Несколько минут в тишине лофта слышалось только наше хриплое, сбитое дыхание и тихий шум ночного города за панорамным окном.

Демьян осторожно перекатился на бок, не выпуская меня из рук, притянул вплотную к своей горячей груди, укрыл краем темного пледа и поцеловал в висок, зарываясь пальцами в мои растрепанные волосы. Я лежала, положив ладонь ему на грудь, чувствуя под пальцами бешеные удары его сердца, и впервые за очень долгое время ощущала абсолютный, кристальный покой.

— Наши миры по-твоему не соприкасаются? По-моему, наши миры сейчас очень плотно соприкоснулись, отличница, — негромко, с довольной, хрипловатой усмешкой пробормотал он в тишине, прикрывая глаза. — Я твой мир два раза шатнул.

Я тихо рассмеялась, прижимаясь щекой к его теплому плечу, и ничего не ответила — впервые в жизни мне совсем не хотелось спорить.

Глава 25.

Утро субботы в лофте началось непривычно тихо и правильно.

Я проснулся раньше нее — около половины десятого. За панорамным окном висело бледное, чистое питерское утро, серую гладь Обводного канала рябил легкий ветер, а у меня на плече, укрытая темным пледом до самого подбородка, спала Руслана. Прямые темные волосы рассыпались по подушке, длинные ресницы отбрасывали мягкую тень на щеки, а на губах застыло спокойное, расслабленное выражение, которого я у нее днем ни разу не видел.

Я лежал неподвижно, боясь разбудить, и впервые за много лет ловил себя на странном, абсолютно незнакомом ощущении: мне никуда не хотелось торопиться. Не хотелось спускаться вниз в бокс, проверять заказы или гонять по городу. Хотелось просто остаться здесь и смотреть, как она проснется.

Она пошевелилась минут через двадцать — тихо вздохнула, потянулась, морща нос, и медленно открыла глаза. Несколько секунд она растерянно смотрела в высокий кирпичный потолок, словно вспоминая, где находится, а затем перевела взгляд на меня.

— Доброе утро, отличница, — тихо усмехнулся я, проводя пальцами по ее щеке и убирая прядь волос за ухо. — Выспалась?

Руслана на секунду задержала взгляд на моем лице — в ее зеленых глазах мелькнула та самая теплая, мягкая искра от прошлой ночи, но почти сразу следом в них вернулся знакомый, трезвый и настороженный холодок. Будто у нее в голове снова щелкнул невидимый тумблер, возвращая на место всю ее привычную деловую броню.

Она аккуратно отстранилась, придерживая плед у груди, села на край кровати и обвела взглядом комнату.

— Доброе утро, Демьян, — произнесла она ровно и тихо. — Который час?

— Десятый. Выходной, Руслана, тебе не нужно никуда бежать к девяти на планерку, — я приподнялся на локте, внимательно всматриваясь в ее напряженную спину. — Я сейчас кофе сварю, яичницу сделаю. Оставайся.

Она повернула голову, посмотрела на меня долгим, серьезным взглядом, в котором не было ни злости, ни отвращения — только усталая, взрослая решимость.

— Не стоит, Демьян. Мне правда пора домой, — мягко, но твердо сказала она, начиная собирать с пола разбросанные ночью вещи. — И давай сразу расставим все точки над «i», пока мы оба трезво мыслим.

Улыбка с моего лица медленно сползла. Я сел на кровати, спустив ноги на пол и уперев локти в колени, чувствуя, как внутри начинает закипать глухое, неприятное напряжение.

— И какие же точки ты собралась расставлять с утра пораньше? — спросил я негромко, уже догадываясь, куда она клонит.

Руслана накинула свое черное платье, застегнула молнию на спине, поправила волосы и повернулась ко мне — снова собранная, закрытая и недоступная, словно и не было между нами этой дикой, сумасшедшей ночи.

— То, что произошло ночью, было... невероятно, Демьян, — честно, глядя прямо в глаза, произнесла она. — Я не жалею ни об одной секунде. Но это не меняет того, о чем я говорила с самого начала. Мы не можем быть парой. Наши жизни слишком разные. У меня свои цели, свой круг, своя ответственность. У тебя — своя жизнь, гонки, работа в сервисе. То, что между нами есть сильное притяжение, еще не повод строить иллюзии, будто из этого выйдет что-то серьезное.

В лофте повисла тяжелая, звенящая тишина.

Я смотрел на нее, и с каждым ее словом внутри все сильнее сжимался тугой, злой узел. Мне не нужно было расшифровывать ее вежливые формулировки про «разные жизни» и «свой круг». В голове мгновенно сложилась простая, до боли знакомая картина: пока речь шла о ночных гонках, флирте и закрытых дверях спальни, ее все устраивало. Но стоило наступить утру, как успешная начальница из финансового холдинга вспомнила о своем статусе — и о том, что я всего лишь обычный автослесарь в промасленной робе, который крутит гайки в боксе этажом ниже. Ей просто стыдно выйти со мной в люди или признать, что она встречается с простым работягой.

Я медленно поднялся с кровати, натянул джинсы, не глядя на нее, и усмехнулся — сухо, жестко и без тени вчерашнего тепла. Говорить ей правду о том, кому на самом деле принадлежит этот сервис, земля под ним и еще пара боксов в городе, сейчас было бы самым жалким и дешевым поступком в моей жизни. Покупать ее расположение счетами в банке я не собирался.

— Понятно, — бросил я коротко, засовывая руки в карманы и глядя в окно на серую воду канала. — Значит, попользовалась простым слесарем на одну ночь, сбросила пар — и обратно в свой высший свет? Удобно устроилась, отличница.

Руслана вздрогнула, словно от пощечины. Ее брови сдвинулись, в глазах вспыхнула обида и злость.

— Не смей передергивать, Демьян! Я никогда не смотрела на людей свысока и уж точно никого не использовала! — резко ответила она, накидывая пальто на плечи. — Я просто смотрю на вещи реально, в отличие от тебя.

— Да куда уж мне до твоей реальности, — хмыкнул я, поворачиваясь к ней с ледяным, отстраненным спокойствием, за которым прятал задетое за живое самолюбие. — Иди, Руслана. Такси вызвать, или сама доберешься?

Она несколько секунд молча буравила меня тяжелым, растерянным взглядом, словно хотела что-то добавить, но затем только плотно сжала губы, развернулась и быстро вышла за дверь, тихо щелкнув замком.

Я остался стоять посреди пустого лофта один. В груди глухо саднило от злости и досады, но одно я знал точно: бегать за ней и доказывать, что я ей ровня, я больше не стану.

Если вам понравилась история, пожалуйста, добавьте книгу в библиотеку или поставьте ей лайк. Буду признательна ????

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 26.

РУСЛАНА

Первые три дня после той субботы я пыталась убедить себя, что все сделала абсолютно правильно.

Я вернулась в свой привычный, стерильный ритм с удвоенным упорством. Приезжала в офис раньше всех, задерживалась до позднего вечера, с головой закапывалась в аудиторские отчеты, ходила на изматывающие тренировки в зал. Никаких внезапных срывов, никаких ночных поездок по городу, никакого хаоса. Мой мир снова стал предсказуемым, ровным и безопасным.

Вот только внутри он стал невыносимо пустым.

Каждое утро в девять ноль-ноль, когда на планерке экран моего телефона оставался темным, в груди глухо сжималось от какой-то тупой, ноющей тоски. Я ловила себя на том, что машинально проверяю мессенджер в обед, вечером по дороге домой, перед сном — и каждый раз натыкалась на ледяную тишину. Последним сообщением в нашем чате все еще висел тот пятничный снимок бокала из клуба.

Больше всего саднило даже не само расставание, а его последние слова в лофте.

«Попользовалась простым слесарем на одну ночь, сбросила пар — и обратно в свой высший свет?»

От этого несправедливого, бьющего наотмашь упрека до сих пор сводило скулы. Он так ничего и не понял. Дело ведь было совсем не в его профессии, не в статусе и не в том, сколько он зарабатывает — мне всегда было плевать на чужие регалии и кошельки. Я боялась самого Демьяна — его бешеного, хаотичного ритма жизни, в котором не существовало ни графиков, ни границ. У него были ночные гонки, работа в сервисе допоздна, бесконечные друзья, тусовки, знакомые, к которым он мог сорваться в любую минуту. А я видела, как на него смотрят женщины в клубе и барах — знала, что он пользуется у них бешеным успехом, и была уверена, что такой мужчина просто не создан для верности и тихого семейного уклада. Он даже жил прямо над автосервисом — в холостяцком лофте среди запаха бензина, металла и круглосуточного грохота бокса, где не то что ребенка растить, а просто нормальный быт представить было невозможно. Как в таких условиях вообще создавать семью? Вся моя жизнь была вымерена по линейке, и рядом с ним у меня никогда не было бы спокойствия — только вечная тревога, ожидание и страх однажды оказаться одной из многих. И вместо того чтобы честно признаться в этом, я прикрылась обтекаемыми фразами про «разные миры» — и больно ударила его по мужской гордости.

К четвергу эта глухая тишина между нами стала невыносимой. Вечером я сидела дома на диване, глядя в пустой экран телевизора, пока кошка дремала у меня на коленях, и впервые трезво посмотрела на собственный страх. Я могла и дальше прятаться в своей спокойной, выверенной по линейке крепости — гордая, защищенная и абсолютно одинокая. А могла рискнуть и сделать шаг навстречу первой, потому что после той ночи в лофте возвращаться в прежнюю серую жизнь я уже не хотела.

Пальцы слегка дрогнули, когда я открыла наш чат и даже набрала первые слова:

«Привет, Демьян...»

Но в следующую секунду я остановилась, глубоко выдохнула и стерла написанное до последней буквы. Нет. Написать первой означало бы снова шагнуть в ту самую неизвестность, от которой я сбежала. Переделать взрослого мужчину я не смогу, а жить на пороховой бочке не хочу. Значит, нужно просто переболеть этим и двигаться дальше.

Я заблокировала телефон и решила вытравить Дружова из головы единственным проверенным способом — жесткой дисциплиной и новой реальностью.

Потянулась неделя за неделей. Выпал настоящий декабрьский снег, город засиял предновогодними витринами, закрывался годовой финансовый отчет, и я с головой ушла в дела. Чтобы не оставаться по вечерам один на один с воспоминаниями о лофте и обжигающих прикосновениях, я перестала отказываться от приглашений.

За три недели я сходила на четыре свидания. Сначала был руководитель отдела логистики из соседнего бизнес-центра — вежливый, в идеально отглаженном кашемировом пальто. Потом владелец небольшой сети кофеен, который весь вечер рассказывал о сортах обжарки и планах на будущее. Затем давний знакомый Киры, архитектор с правильной речью и спокойным, предсказуемым характером. Все они были достойными, надежными, взрослыми мужчинами из моего круга — именно такими, с которыми легко планировать отпуск, покупать квартиру и строить тихую, понятную семью.

Но каждый раз происходило одно и то же. Сидя за столиком в дорогом ресторане, я вежливо улыбалась, поддерживала беседу, кивала — и ловила себя на том, что мне смертельно скучно. Ни от одного из них не сбивалось дыхание. Ни один не смотрел так, что под кожей вспыхивал пожар, и ни к кому не хотелось прикоснуться. Возвращаясь домой на такси, я снимала каблуки, наливала чай и с глухим, бессильным раздражением понимала, что все мои усилия идут прахом — Демьян Дружов засел под кожей слишком глубоко, и вытравить его оттуда не получалось ни работой, ни правильными мужчинами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 27.

ДЕМЬЯН

Металлический лязг гаечного ключа о бетонный пол разнесся по боксу. Я выругался сквозь зубы, наклонился за инструментом и с силой вкрутил болт, едва не сорвав резьбу. За последние полчаса я успел наорать на стажера из-за не вовремя поданной ветоши и нахамить постоянному клиенту, который слишком долго топтался над душой.

Стоявший у соседнего подъемника Глеб вытер руки тряпкой и медленно подошел.

— Ты сегодня с утра как с цепи сорвался, — негромко сказал он, прислонившись плечом к стойке. — Да и весь этот месяц ходишь чернее тучи. Тебя не узнать, Демьян. Что стряслось?

Я не обернулся, продолжая яростно затягивать крепление. Желваки на скулах ходили ходуном.

— Всё нормально, — бросил я глухо.

— Ага, заметно. Еще немного, и ты этому «Мерседесу» движок голыми руками вырвешь. Из-за бабы, что ли? Та твоя, правильная, слилась?

Я замер. Ключ в пальцах сжался до побелевших костяшек. Медленно выпрямился, повернулся к другу и криво, зло усмехнулся.

— Слилась, Глеб. Не по статусу я ей. Обычный автослесарь в мазуте в её идеальную картинку не вписался. А унижаться и бегать за ней я не собираюсь.

Я швырнул ключ на верстак, достал из кармана пачку сигарет и, не дожидаясь ответа, жестким шагом направился к выходу на улицу.

НОЧНОЙ БАР

Домой я снова не поехал — в пустой квартире стены давили так, что хотелось лезть на потолок. Вместо этого к полуночи я уже сидел в привычном шумном баре, где грохотали басы и пахло дорогим парфюмом вперемешку с виски.

Вика появилась рядом так, будто никуда и не пропадала. Без лишних вопросов, без выноса мозга, с привычной широкой улыбкой и готовностью поддержать любой кипиш. Она подвинулась вплотную, закинула ногу на ногу, коснувшись моим коленом своего, и придвинула мне свежий стакан.

— Ну и где пропадал наш главный гонщик? — промурлыкала она, наклоняясь так близко, что её длинные светлые волосы мазнули по моему плечу. Она положила ладонь мне на грудь, медленно проводя пальцами по ткани футболки. — Я уже соскучилась, Дем. Поехали ко мне сегодня?

Я привычно ухмыльнулся, перехватил её запястье и легонько потянул на себя, играя роль того самого беззаботного Дружова, которого здесь все знали.

— А ты не боишься, что я тебе всю ночь про карбюраторы рассказывать буду, малыш? — подколол я, прищурившись и натягивая на лицо привычную наглую улыбку.

Вика звонко рассмеялась, прижалась щекой к моему плечу и потянулась губами к моей шее. Снаружи всё выглядело идеально: громкая музыка, алкоголь, красивая девчонка, готовая на всё. Я шутил, отпускал едкие комментарии, подливал ей в бокал, но внутри была глухая, звенящая пустота. Её прикосновения не вызывали ни искры, ни азарта. В голове упрямо, до зубного скрежета стоял другой голос и другой взгляд — холодный, закрытый, выверенный по линейке.

Я опрокинул виски залпом, стараясь выжечь это наваждение изнутри, но становилось только хуже.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 28.

РУСЛАНА

Бокал с терпким вином уже наполовину опустел, а музыка в баре наконец-то перестала раздражать, превратившись в приятный, приглушенный фон. Я сидела за угловым столиком, рассеянно кивая словам Киры, и впервые за этот проклятый месяц чувствовала, как ледяной панцирь внутри начинает оттаивать. Выпитый алкоголь приятно расслаблял, притупляя вечный контроль.

А потом входная дверь распахнулась, впуская в зал шумную, громкую компанию.

Я подняла глаза чисто машинально — и дыхание мгновенно перехватило. Демьян. Он шел впереди, расправив плечи, с той самой наглой, ленивой усмешкой на губах, от которой у меня месяц назад сводило живот. Рядом с ним шагали двое его приятелей, а с другой стороны, вплотную прижимаясь бедром, шла Вика. Она смеялась, запрокинув голову, и держала ладонь прямо на его предплечье так свободно и привычно, словно он принадлежал ей целиком.

Внутри всё оборвалось и тут же вспыхнуло ледяной, обжигающей яростью. Вот, значит, как. Пока я ночами пялилась в пустой экран телевизора и заставляла себя ходить на бессмысленные свидания, Дружов ни секунды не терял времени даром.

— Рус, ты чего побледнела? — тихо спросила Кира, проследив за моим взглядом, и тут же нахмурилась. — Вот же кобель... Пошли отсюда?

— Ещё чего, — отрезала я, чувствуя, как скулы сводит от упрямства. Я взяла бокал и сделала большой, обжигающий глоток. — Я ни от кого бегать не собираюсь.

Демьян заметил меня ровно через три секунды. Его смех оборвался на полуслове. Наши взгляды столкнулись через весь зал — его глаза потемнели, в них мгновенно вспыхнул тяжелый, недобрый огонь. Он не отвел взгляд. Наоборот, криво ухмыльнулся, приобнял Вику за талию, притягивая её к себе ещё ближе, и провел их компанию за столик прямо напротив нашего.

Весь следующий час превратился в пытку. Я пила больше, чем следовало бы, старательно смеялась шуткам Киры и делала вид, что в упор не вижу столика напротив. Но кожей, каждым нервом чувствовала его тяжелый, прожигающий взгляд. Демьян громко шутил, подливал Вике в бокал, позволял ей вешаться себе на шею, но сам не сводил с меня глаз.

К полуночи в зале стало невыносимо душно. Голова приятно кружилась от алкоголя, а гордость требовала хотя бы пять минут тишины.

— Я сейчас, — бросила я Кире, поднимаясь из-за стола, и направилась в сторону полутемного коридора, ведущего к выходу и уборным.

Я не успела сделать и пары шагов в сторону, как тяжелая теплая ладонь жестко перехватила меня за локоть, разворачивая к стене.

Я вскинула голову и уперлась взглядом в его грудь. От него пахло знакомым терпким парфюмом, табаком и дорогим виски. Демьян стоял вплотную, прижав меня спиной к холодной кирпичной стене, и смотрел сверху вниз — злой, напряженный, с потемневшими зрачками.

— Отпусти, Дружов, — прошипела я, пытаясь выдернуть руку, хотя пальцы предательски дрожали. — Тебя там твоя блондинка заждалась. Иди развлекайся.

— Так какого черта ты весь вечер буравишь меня взглядом, будто придушить готова? — процедил он, вжимая меня в холодную стену.

— Не льсти себе! Я на тебя вообще не смотрела! — выдохнула я.

— Врёшь.

— Хорошо! Смотрела! — резко бросила я, вскидывая подбородок. — Чтобы лишний раз убедиться, что всё сделала правильно!

— Правильно? — он криво, зло усмехнулся. — Это как? Нашла себе стерильного мальчика по линейке, без сюрпризов и грязи под ногтями?

— И ты, я смотрю, не растерялся! — выплюнула я ему прямо в лицо. — Твою новую девицу наверняка всё устроит: и пьянки, и ночные гонки, и работа без графика, и бабы по кругу! Будете с ней счастливо жить в конуре над гаражом и детей там растить — чем не сказка?!

Демьян на секунду замер. Взгляд потемнел, стал ледяным и острым, как бритва.

— Её — да, устроит, — процедил он с такой жесткой усмешкой, что внутри всё похолодело. — Зато тебя, Руслана, я устраиваю исключительно в постели. Днём тебе стыдно показаться со мной на людях, потому что я обычный слесарь в мазуте, а ночью ты готова на стенку лезть, лишь бы я тебя трогал!

— Мне плевать, кем ты работаешь, идиота кусок! — сорвалась я на крик, с силой толкая его в грудь. — Меня бесит, что твоя жизнь — полнейший хаос!

— Моя жизнь не была хаосом, пока не появилась ты, чёртова стерва! — рявкнул он в ответ так, что в полутемном коридоре загудело.

— Вот и иди к своей спокойной тихой гавани за соседним столиком! — выплюнула я, вскидывая подбородок. — Я тебе больше не мешаю!

Демьян резко отступил на шаг, отпуская мои руки. Он грубо, сквозь зубы заматерился, с силой провел ладонью по волосам, взъерошивая их, и шумно выдохнул, глядя на меня из-под нахмуренных бровей.

— Какая же ты сука... — протянул он глухо, срываясь на хрип.

— А ты — тупой осёл! — крикнула я ему прямо в лицо.

Несколько секунд мы стояли друг напротив друга, зло сверля глазами и тяжело, сбивчиво дыша. Воздух между нами буквально звенел от ярости и напряжения. А потом тормоза окончательно сорвало — мы одновременно рванули навстречу друг другу и накинулись с диким, голодным поцелуем, в котором смешались накопившаяся за месяц злость, обида, вкус виски и отчаянное желание. Моя рука сама скользнула ему на затылок, вцепляясь в короткие волосы, притягивая ещё ближе. Демьян прижал меня своим телом к стене, до боли сжав талию руками, и вплотную прижимаясь пахом. Все «правильные» мысли, страхи и графики рассыпались в пыль за одну секунду.

Демьян оторвался от моих губ, тяжело дыша, и уперся лбом в мой лоб.

— Поехали отсюда, — хрипло бросил он, глядя мне в глаза. — Сейчас же.

— К тебе не поеду, — выдохнула я, всё ещё не в силах разжать пальцы на его затылке.

— Значит, к тебе.

Он больше не стал ждать ответа — просто перехватил мою ладонь, сжал до боли и повел к боковому выходу на улицу, оставив позади шумный зал, своих друзей и ту девицу за столиком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 29.

РУСЛАНА

Холодный ночной воздух ударил в лицо, как только захлопнулась тяжелая дверь бокового выхода. Оба выпили достаточно, чтобы не рисковать садиться за руль, поэтому Демьян молча достал телефон, вызвал такси и утянул меня в тень уличного фонаря, не выпуская мою ладонь из своей.

Машина подъехала через пару минут. Мы нырнули на заднее сиденье, и едва водитель тронулся с места, как пространство салона мгновенно стало тесным и наэлектризованным. До моего дома ехать было меньше пятнадцати минут — через спящие, подсвеченные огнями проспекты.

Но эти пятнадцать минут превратились для меня в настоящую пытку.

Демьян притянул меня к себе так близко, что я всем телом ощущала его жар. Он уткнулся лицом в изгиб моей шеи и начал медленно, жадно целовать кожу — чуть ниже уха, вдоль ключицы, опаляя горячим дыханием. Одновременно его тяжелая теплая ладонь скользнула по моему колену, забралась под подол платья и принялась неспешно, дразняще гладить внутреннюю сторону бедра, поднимаясь всё выше и всякий раз замирая в миллиметре от края.

Я вжалась спиной в кожаное сиденье, вцепившись пальцами в его плечо так, что побелели костяшки. По телу катились горячие волны, дыхание сбивалось, а из горла то и дело норовил вырваться тихий стон. Я прикусила нижнюю губу почти до крови, стараясь не издать ни звука при постороннем человеке за рулем, и бросила на Демьяна злой, затуманенный взгляд.

Он поймал его в полумраке салона и тихо, искренне рассмеялся — тем самым низким, бархатным смехом, от которого внутри всё окончательно переворачивалось. Ему доставляло чистое, неприкрытое удовольствие видеть, как рушится мой хваленый самоконтроль.

— Ещё пара минут, принцесса, — шепнул он мне прямо в ухо, слегка прикусив мочку и снова скользнув пальцами по бедру. — Терпи.

Когда машина наконец затормозила у моего подъезда, я вылетела из салона первой, едва дождавшись, пока он расплатится. Демьян догнал меня уже у самого лифта, прижал к холодной металлической створке и снова впился в губы, пока кабина медленно ползла на мой этаж.

Входная дверь захлопнулась, отсекая гул подъезда, и щелкнул замок. Мы даже не потянулись к выключателю — в прихожей царил густой полумрак, разбавленный лишь тусклым светом уличных фонарей из комнаты.

Демьян не дал мне сделать и шага. Он прижал меня спиной к стене, нависая сверху, и узкое пространство мгновенно наполнилось его жаром и терпким запахом парфюма. Его широкие плечи закрыли весь обзор, отрезая от остального мира.

Наши губы столкнулись жадно, без прелюдий и осторожности. Ожидание натянулось до предела, и теперь мы оба срывались с тормозов. Я запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, а его тяжелые, горячие ладони скользнули вниз и до боли крепко сжали мои бедра — так сильно, что завтра на коже точно останутся темные следы от пальцев. Ткань короткого платья мгновенно задралась вверх от его нетерпеливых движений.

Не выдержав, она ухватилась за край его футболки. Демьян понял без слов: одним резким, отточенным движением стянул ткань через голову и отбросил в темноту. В слабом отсвете из глубины квартиры угадывались четкие, рельефные линии его мышц, а темные узоры татуировок на плечах и груди казались живыми под напряженной, влажной от жара кожей.

Демьян глухо выдохнул, легко подхватил меня под бедра и прижал к стене, удерживая на весу. Я обвилась ногами вокруг его пояса, вжимаясь всем телом. Быстрым, нетерпеливым движением он расстегнул ремень и ширинку джинсов, отодвинул в сторону тонкую полоску белья и в ту же секунду, не давая мне времени опомниться или перевести дух, резко вошел со всей силы, стирая последнюю границу между ними.

У меня перехватило дыхание. С губ сорвался сдавленный вскрик, от которого у Демьяна окончательно сорвало крышу.

— Это тебе за моё месячное воздержание,- прошипел он ей на ухо.

Он глухо выругался мне в шею, сбиваясь с дыхания, и уткнулся лбом в моё плечо.

— Бл**ь... Руслана... как же в тебе хорошо, — прохрипел он низким, сорванным голосом, не сбавляя жесткого, бескомпромиссного ритма. — Я с ума схожу...

Его пальцы до побеления костяшек впивались в мои бедра, удерживая на весу и задавая темп, от которого спина глухо билась о стену, а мои длинные волосы путались между ними. Я задыхалась от накрывающих волн оргазма впиваясь ногтями в его татуированные плечи.

— Не останавливайся... пожалуйста, Демьян, еще... — всхлипывая и прижимаясь губами к его влажной шее, чувствуя, как внутри все скручивается в тугой, горячий узел, готовый вот-вот взорваться.

В тесной темной прихожей не осталось ничего, кроме нашего сбившегося дыхания, хриплого шепота и нарастающего до предела напряжения, которое за считанные секунды накрыло с головой, заставив меня заглушить крик в его плече, а Демьяна — глухо зарычать, прижимая меня к стене до боли в ребрах, рыча он сделал пару последних отчаянных толчков, изливаясь в меня до предела.

Я с трудом оторвала затылок от стены — ноги едва держали, а в голове приятно шумело от выпитого алкоголя и пережитого взрыва. Демьян отступил на полшага, привел одежду в порядок и молча перехватил мою ладонь, переплетая наши пальцы.

Не говоря ни слова, он повел меня из полутемной прихожей в спальню. Никаких новых колкостей, никаких попыток снова возвести стены — оба были слишком вымотаны этим бесконечным месяцем напряжения. Я опустилась на край кровати, чувствуя, как свинцовая усталость мгновенно разливается по телу.

— Я в душ, — негромко бросил Демьян, наклонившись и коротко, почти невесомо коснувшись губами моего виска.

Я только молча кивнула, уже заваливаясь на подушки и натягивая на себя прохладное одеяло. В ванной зашумела вода. Этот ровный, монотонный звук окончательно убаюкал — мысли о завтрашнем дне, ссоре в баре и всех неразрешенных проблемах расплылись в тумане, и я провалилась в глубокий, тяжелый сон.

Когда Демьян вышел из душа, в квартире царила полная тишина. Он остановился в дверях спальни, вытирая полотенцем влажные волосы, и посмотрел на кровать. В тусклом свете уличных фонарей, пробивавшемся сквозь шторы, было видно, что Руслана уже крепко спит, уткнувшись лицом в подушку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Демьян на секунду задержал взгляд, затем бесшумно прикрыл дверь в комнату и щелкнул выключателем в коридоре, погружая квартиру в темноту. Матрас мягко прогнулся под его весом. Он лег рядом, притянул её вплотную к себе, закинув тяжелую, теплую руку ей на талию, и крепко обнял — так, словно больше не собирался никуда отпускать.

Если вам понравилась история Демьяна и Русланы, буду признательна, если вы поставите звездочку книге или главе. Спасибо ????????

Глава 30.

РУСЛАНА

Утренний свет едва пробивался сквозь плотные шторы, когда я открыла глаза. Голова после вчерашнего была на удивление ясной, только в висках слегка пульсировало — напоминание о выпитом в баре вине и обо всём, что произошло потом.

Рядом ровно, глубоко дышал Демьян. Его тяжелая рука всё ещё лежала у меня на талии, удерживая даже во сне, словно он боялся, что я снова сбегу. На секунду я замерла, разглядывая его расслабленное во сне лицо — без привычной наглой усмешки, без колючего прищура. В таком состоянии он казался совсем другим, почти беззащитным.

Но привычка держать всё под контролем сработала быстрее эмоций. Я осторожно, стараясь не разбудить, приподняла его руку и выбралась из-под одеяла. Прохладный воздух спальни мгновенно заставил собраться с мыслями. Накинув домашний халат, я бесшумно выскользнула из комнаты и прикрыла за собой дверь.

В ванной я включила воду погорячее и встала под упругие струи, пытаясь смыть с себя остатки вчерашнего хмеля, чужих взглядов из бара и собственного безрассудства. Горячая вода приводила в чувство, возвращая привычную четкость: ночь прошла, эмоции улеглись, но ни одна из наших проблем никуда не делась. Мы всё ещё жили в слишком разных мирах.

Через пятнадцать минут, уже свежая и собранная, я прошла на кухню. Привычные утренние ритуалы всегда помогали мне навести порядок в голове. Я включила кофемашину, достала из холодильника яйца, зелень и сыр, поставила сковороду на плиту. Кухня быстро наполнилась густым ароматом свежемолотого кофе и тихим шипением масла.

Я стояла у плиты, переворачивая омлет и глядя в окно на просыпающийся город, когда за спиной раздались негромкие, тяжелые шаги — Демьян проснулся.

Я не успела обернуться — сильные, тёплые руки обхватили меня со спины, притягивая к горячей груди. Демьян уткнулся лицом мне в шею, зарываясь носом во влажные после душа волосы, и шумно, глубоко вдохнул мой запах. На пару секунд он просто замер так, без слов и привычной бравады, словно проверяя, что я действительно здесь и никуда не исчезла.

По спине пробежала предательская волна тепла, и лопатка в руке на мгновение застыла над сковородой.

Затем он так же молча разжал объятия и, не проронив ни звука, направился в ванную умываться.

Я выдохнула, быстро выложила готовый омлет на две тарелки, нарезала свежие овощи и поставила на стол дымящиеся кружки с кофе. Внутри всё ещё сохранялось лёгкое напряжение — я не знала, с чего он начнёт, когда вернётся.

Через пять минут Демьян вышел на кухню — уже умытый, со взъерошенными влажными волосами и в тех же джинсах на голое тело. Он оглядел накрытый стол, хмыкнул и с самым невозмутимым видом опустился на стул, подперев подбородок кулаком.

— Ну надо же, — протянул он, прищурившись и с напускной серьёзностью изучая омлет. — И ни грамма крысиного яда? Даже обидно, Руслана. Я думал, после вчерашнего в баре ты мне на завтрак минимум мышьяк подашь.

— Не нарывайся, Дружов, — сухо ответила я, ставя перед ним тарелку и стараясь сохранить строгое, непроницаемое лицо. — Утро ещё только началось, я могу передумать.

— Да ладно тебе, принцесса, — он ухмыльнулся, подхватывая вилку, и бросил на меня лукавый взгляд исподлобья. — Без меня твоя жизнь по линейке была до ужаса скучной. Даже травить было бы не кого. И кто бы ещё заставил тебя так громко кричать в коридоре? Соседи, небось, до сих пор в шоке.

— Демьян! — возмущённо выдохнула я, чувствуя, как к щекам приливает предательский румянец.

— Что? Я же о твоём здоровье забочусь, стресс снимаю, — невозмутимо парировал он, отпивая кофе и картинно жмурясь от удовольствия. — Кстати, если решу сменить профессию и открыть свой ресторан, беру тебя шеф-поваром. Правда, жить всё равно придётся над гаражом — зато с видом на лучшие тачки в городе.

Он сказал это с такой комичной, серьёзной миной, приподняв одну бровь, что весь мой напускной холод рухнул в одну секунду. Я фыркнула, пытаясь сдержаться, но уголки губ сами поползли вверх, и я не выдержала — рассмеялась, качая головой.

Напряжение, висевшее между нами с самого утра, растаяло без следа. Демьян победно улыбнулся, откинувшись на спинку стула, и в его глазах снова зажёгся тот самый живой, тёплый огонёк.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 31.

РУСЛАНА

Завтрак закончился, и тишина на кухне больше не давила — наоборот, в ней появилось какое-то непривычное, домашнее тепло. Я потянулась за пустыми тарелками, собираясь отнести их в раковину, но Демьян опередил меня. Он поднялся из-за стола, легко перехватил посуду из моих рук и сам отнес к мойке.

— Сиди, принцесса, — бросил он через плечо, открывая кран и ловко управляясь с губкой. — Я хоть и привык к жизни над гаражом, но тарелку за собой помыть в состоянии. Не всё же тебе одной за порядок отвечать.

Я наблюдала за тем, как движутся его сильные руки, и ловила себя на мысли, что этот простой, бытовой жест выбивает из колеи сильнее любых красивых слов. Демьян вытер ладони полотенцем, повернулся ко мне и облокотился поясницей о край столешницы. В его взгляде больше не было ни утренней насмешки, ни вчерашней злости — только лукавый, озорной прищур.

Он скрестил руки на груди, напустил на себя максимально серьёзный, почти суровый вид и кашлянул.

— Так, Руслана, — начал он глубоким, нарочито строгим голосом, от которого уголки его губ всё равно предательски дёргались вверх. — Нам с тобой нужно серьёзно поговорить насчёт вчерашнего. Поведение, прямо скажем, недостойное.

Я напряглась на долю секунды, но тут же раскусила его игру и приподняла бровь.

— Да неужели? И кто же из нас вчера устроил цирк в коридоре бара?

— Явно не я, — невозмутимо парировал Демьян, делая шаг ко мне и загибая пальцы. — Во-первых, ты обзывалась. «Тупой осёл» — это, знаешь ли, удар ниже пояса, у меня психологическая травма. Во-вторых, ты слишком громко кричала в прихожей — боюсь, теперь весь подъезд думает, что я тебя здесь в заложниках держу. И в-третьих... — он подошёл совсем близко, навис над моим стулом и упёрся руками в подлокотники, запирая меня в кольцо. — Ты так и не уточнила, сколько именно детей мы планируем растить в моей конуре над гаражом. Мне же нужно рассчитать метраж, купить две кроватки или сразу три?

Я пыталась сохранить строгое лицо, честное слово, пыталась, но с его невозмутимой миной и этим абсурдным списком претензий держаться было невозможно. Я фыркнула, прикрывая рот ладонью, а через секунду не выдержала и рассмеялась в голос.

— Дружов, ты невыносим! — выдохнула я сквозь смех, упираясь ладонями ему в грудь. — С тобой вообще невозможно поговорить нормально!

— А зачем нормально, если можно весело? — усмехнулся он, окончательно отбрасывая напускную серьёзность, и его взгляд мгновенно потеплел, становясь тягучим и жадным.

Он легко подхватил меня за бёдра, приподнимая со стула, и я обвилась ногами вокруг его талии, чувствуя, как под тонкой тканью домашних шорт его член уже наливается тяжестью и упирается мне в живот.

— Иди сюда, — хрипло шепнул Демьян, впиваясь поцелуем в изгиб моей шеи и направляясь со мной в сторону спальни. — Воспитательную беседу продолжим в горизонтальном положении.

Но до спальни мы снова не дошли — Демьян свернул в зал и опустил меня прямо на большой мягкий серый диван, утопая в подушках вместе со мной. Утренний солнечный свет заливал комнату, выхватывая каждую линию, и от этого всё происходящее ощущалось ещё острее, смелее, без спасительного прикрытия ночной темноты.

Он навис сверху, опираясь на локти, и посмотрел прямо в глаза — в его взгляде не осталось и следа недавних шуток. Только тёмный, обжигающий жар, от которого мгновенно перехватило дыхание, а пульс застучал где-то в горле.

— Иди сюда, — хрипло выдохнул Демьян, впиваясь жадным поцелуем в линию моей челюсти, прикусывая чувствительную кожу под ухом и спустившись губами к ключицам.

Я обвила его за плечи, чувствуя под пальцами горячую кожу, перекатывающиеся напряжённые мышцы спины и то, как тяжело вздымается его грудь. Пояс моего домашнего халата развязался в одно нетерпеливое движение. Демьян резко откинул полы в сторону, замер на секунду, жадно, почти хищно скользя взглядом по моему обнажённому телу, и накрыл обеими ладонями мою грудь. Его горячие, чуть шершавые пальцы сжимали их медленно, но с такой ощутимой, властной силой, что по телу тут же прокатилась волна дрожи. Он наклонился, обхватывая губами набухшие соски, дразня их языком и лёгкими укусами до тех пор, пока я не выгнулась дугой на диванных подушках, зарываясь пальцами в его взъерошенные волосы и сбиваясь на короткие, прерывистые стоны.

Его свободная рука скользнула по моему напряжённому животу ниже, раздвигая мои бёдра с настойчивостью, от которой подкашивались колени. Его пальцы нашли мою влажную плоть, которая уже вся пропитал

ась

соками, и принялся неспешно, тягуче ласкать её, то замедляясь, доводя до исступления, то ускоряя темп. Я вцепилась пальцами в мягкую обивку дивана, прикусывая нижнюю губу, чтобы не закричать, и чувствовала, как под его прикосновениями плавится последний остаток самоконтроля.

— Смотри на меня, не закрывай глаза, — глухо, с хрипотцой потребовал он, ловя мой затуманенный, влажный взгляд, пока его пальцы двигались внутри всё увереннее, глубже и быстрее.

Я едва сдерживала стоны, чувствуя, как внутри скручивается тугой, обжигающий узел. Когда Демьян одним резким, нетерпеливым движением избавился от шорт и пристроился между моих ног, терпения не осталось ни у кого. Его твёрдый, горячий член уперся в меня, и Демьян медленно, с хриплым выдохом мне в шею, вошёл внутрь до самого основания, заполняя собой без остатка.

Я зажмурилась на секунду, впиваясь пальцами в его напряжённые плечи, и плотно обвила ногами его поясницу, притягивая ещё ближе. Этот утренний секс на мягком сером диване под ярким солнечным светом был совсем не похож на ночной срыв в прихожей — никакой злости или спешки, только глубокий, выматывающий, сводящий с ума ритм, от которого темнело в глазах. Демьян крепко, почти до синяков удерживал меня за ягодицы приподнимая бёдра навстречу каждому своему движению, и с каждым новым толчком раскалённая волна разливалась по венам всё сильнее.

Мягкие подушки сминались под спиной, кожа скользила от испарины, а воздух в зале стал густым и тяжёлым от нашего сбивчивого дыхания. Демьян наклонился ниже, прижимаясь влажным лбом к моему виску, и ускорил темп — жёстко, точно, попадая в самую чувствительную точку, пока я не перестала соображать, где нахожусь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Разрядка накрыла меня внезапно, сбив дыхание и заставив вцепиться ногтями в его лопатки и глухо, протяжно вскрикнуть ему в плечо. Почувствовав, как я вся дрожу и сжимаюсь под ним, Демьян сделал ещё несколько резких, глубоких движений, тяжело, рвано выдохнул мне в ключицу, а затем на самом пике сбил ритм, успел резко выйти из меня в последнюю секунду и с глухим, низким протяжным хрипом кончил мне на живот, оставляя горячий мокрый след на мне.

Несколько минут мы лежали на сером диване неподвижно, не в силах пошевелиться, слушая только собственный бешеный пульс в висках. Демьян тяжело перекатился на бок, но не отстранился — притянул меня вплотную к себе, закинув тяжёлую горячую руку на мою талию, и уткнулся лицом мне в шею, постепенно выравнивая дыхание.

Уютная субботняя тишина продержалась от силы десять минут. Мы всё ещё лежали на диване, когда в коридоре, в кармане брошенных вчера джинсов Демьяна, настойчиво завибрировал и зазвонил телефон.

Демьян недовольно поморщился, выпутался из объятий и пошёл в прихожую. Я натянула халат повыше, прислушиваясь к его приглушённому голосу. Сначала он отвечал лениво, но через пару секунд тон стал жёстким, рабочим.

— Понял. Буду через сорок минут, ничего там без меня не трогайте, — коротко бросил он и сбросил вызов.

Когда Демьян вернулся в зал, от утренней расслабленности не осталось и следа. Он быстро подхватил с пола шорты, натянул их и начал собирать разбросанную одежду, на ходу застёгивая ремень.

— Уезжаешь? — спросила я, чувствуя, как внутри всё мгновенно каменеет. — Сегодня суббота, Демьян. Выходной.

— Надо, принцесса, — бросил он через плечо, натягивая футболку. — У постоянного клиента тачка на трассе встала, притащили на эвакуаторе в бокс, там коробку разорвало, кроме меня никто нормально не соберёт.

Холодная, знакомая до зубного скрежета волна раздражения накрыла меня с головой. Всё повторялось по кругу. Никакого уикенда, никакого спокойного дня вдвоём — первый же звонок срывает его с места, будто нас и не было.

— Конечно. Коробка передач важнее, — я поднялась с дивана, плотно запахивая халат и скрещивая руки на груди. — Как я могла забыть.

Демьян замер с ключами в руке и медленно повернулся ко мне. Его взгляд мгновенно потяжелел.

— Начинается... Руслана, это моя работа. Деньги с неба не падают, если ты не в курсе.

— Работа — это когда с девяти до шести и два выходных в неделю! — сорвалась я, чувствуя, как закипает злость. — А у тебя сплошной аврал! Именно поэтому я и не хочу быть с тобой, Демьян! Потому что у тебя нет никакого графика, никакой стабильности. Сегодня ты здесь, а через пять минут срываешься в свой гараж по первому свистку!

Желваки на его скулах резко дёрнулись. Он шагнул ко мне, нависая сверху, и вся теплота в его глазах сменилась ледяной, ядовитой усмешкой.

— А ты, значит, решила, что я буду сидеть у твоей юбки и ждать, когда у тебя появится свободное окошко в расписании?! — процедил он низко, срываясь на хрип. — Удобно устроилась, принцесса. Тебе ведь не мужчина рядом нужен, Руслана. Я для тебя просто мальчик по вызову — когда накроет и срочно нужен секс! Спустила пар, вычеркнула из графика — и свободен, так?!

Пощёчина едва не сорвалась с моей руки — я замерла в миллиметре, задыхаясь от обиды и ярости. Слова ударили точнее любого крика.

— Пошёл вон, Дружов, — прошипела я, глядя ему прямо в глаза. — Просто выметайся.

Демьян криво усмехнулся, сжал челюсти так, что побелели скулы, развернулся и жёстким, тяжёлым шагом вышел в прихожую. Через секунду входная дверь грохнула так, что задрожали стёкла.

Глава 32.

РУСЛАНА

Входная дверь грохнула, и в квартире повисла густая, звенящая тишина. Я ещё несколько минут стояла посреди зала, сжимая полы халата так сильно, что побелели костяшки пальцев. Внутри всё кипело от злости и обиды.

«Мальчик по вызову»

. Как он вообще посмел такое сказать?

Я прошла на кухню, налила себе воды, потом попыталась заняться привычными делами — убрала чашки, протёрла столешницу, включила ноутбук. Но мысли упрямо возвращались к его словам. К тому, как он утром молча мыл посуду, как смешил меня за завтраком, как смотрел на сером диване — без масок, без брони. И к тому, как резко я сама захлопнула дверь, едва реальность нарушила мой выверенный субботний сценарий.

К вечеру злость выгорела, оставив после себя неприятный, тянущий осадок. Я сидела на диване в полумраке, глядя в окно на зажигающиеся фонари, и впервые за долгое время задала себе честный вопрос: а не перегнула ли я палку? Демьян не убежал развлекаться в бар и не уехал к другой женщине. Ему позвонили по работе — той самой работе, которой он живёт и которой зарабатывает. А я привыкла, что всё должно идти строго по моему расписанию, и при малейшем сбое начинаю рубить с плеча.

Гордость требовала сидеть дома и ждать, пока он приползёт первым. Но я слишком хорошо знала Дружова — после таких слов он не придёт. И если я сейчас снова спрячусь за своей «правильностью», то потеряю его окончательно.

Извиняться сухими сообщениями или стоять у порога с виноватым видом — не в моём стиле. Если уж делать шаг навстречу, то так, чтобы у него не осталось ни единого шанса спорить.

Я поднялась с дивана и направилась в спальню. Открыв шкаф, достала самый откровенный комплект кружевного белья — тонкие, почти невесомые бретели, полупрозрачная ткань, от которой даже у меня самой перехватывало дыхание. Натянула тонкие чулки с кружевной резинкой, провела ладонью по гладкой коже бедра. Поверх надела короткое обтягивающее платье с глубоким вырезом на спине — такое, которое сидело как вторая кожа и не оставляло простора для фантазии.

У зеркала я быстро уложила волосы мягкими волнами, подчеркнула губы насыщенным оттенком и нанесла пару капель парфюма на запястья и шею. Последний штрих — высокие чёрные шпильки, от которых походка сразу становилась хищной и уверенной.

Взяв ключи от машины и пальто, я вышла из квартиры. На улице уже сгустились сумерки, но внутри вместо привычной тревоги пульсировал чистый азарт. Я точно знала, что в эту субботу Демьян задержится в боксе допоздна — и собиралась устроить ему смену, которую он запомнит надолго.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 33.

ДЕМЬЯН

Коробку на этом проклятом «Мерседесе» я добил только к десяти вечера. Весь день злость кипела внутри так, что гаечные ключи в руках едва не гнулись. С утра всё шло идеально — впервые за этот чёртов месяц мне показалось, что мы с Русланой наконец-то пробили эту стену. А потом один звонок — и она снова включила свою ледяную королеву, расписанную по минутам.

«Мальчик по вызову»

. Да пошла она к чёрту со своим графиком, унижаться и бегать за ней я больше не собирался.

Я опустил подъёмник, закрыл капот и взял с верстака кусок обтирочной ветоши, медленно стирая с пальцев тёмные разводы масла. В пустом ночном боксе гулко отдавался каждый шаг.

И тут за открытыми воротами сервиса мягко зашуршали шины, а свет фар полоснул по бетонному полу. Я прищурился, глядя в темноту двора. Знакомый силуэт машины. Двигатель заглох, дверца хлопнула, и в свет прожекторов шагнула Руслана.

Я замер у капота, даже ветошь в руках остановилась. Она шла ко мне чёткой, строгой походкой на высоких шпильках — спина прямая, подбородок гордо вскинут, длинное пальто наглухо застёгнуто. Ни суеты, ни тени сомнения в каждом движении.

Внутри мгновенно смешались жгучий интерес и холодная настороженность. Чего ей надо на ночь глядя? Приехала добить, высказать то, что не успела утром, или снова решила потыкать меня носом в мой «хаос»? Навстречу я не двинулся — остался стоять на месте, прислонившись бедром к крылу машины, и неспешно, демонстративно спокойно продолжил вытирать руки тряпкой, глядя на неё исподлобья.

Руслана подошла вплотную — так близко, что сквозь запах бензина и металла до меня долетел шлейф её свежего, дурманящего парфюма. Она не поздоровалась и не стала оправдываться. Молча, глядя мне прямо в глаза тёмным, вызывающим взглядом, она медленно развязала пояс пальто и распахнула его полы в стороны.

У меня перехватило дыхание, а тряпка сама собой выскользнула из пальцев и глухо упала на бетон. Под пальто на ней было короткое, обтягивающее как вторая кожа платье, сквозь тонкую ткань которого угадывались кружевные линии белья, и высокие чулки, перехватывающие гладкие бёдра.

Руслана слегка наклонила голову набок, усмехнулась уголком ярко накрашенных губ и тихо, с хрипотцой произнесла:

— Ну, хочешь, я буду девочкой по вызову?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 34.

РУСЛАНА

Я замерла перед ним в полумраке пустого бокса, чувствуя, как холодный ночной воздух касается обнажённой кожи под распахнутым пальто, а сердце бьётся где-то в самом горле. Снаружи я старалась держать маску ледяной уверенности, но внутри всё натянулось как струна.

Грязная ветошь глухо шлёпнулась на бетонный пол у ног Демьяна. Несколько секунд он просто молчал — его взгляд, тёмный и тяжёлый, медленно проскользил от моих шпилек по кружевным резинкам чулок, задержался на коротком обтягивающем платье и вернулся к глазам. В зрачках вспыхнул такой опасный, хищный огонь, что у меня мгновенно пересохло в горле.

Демьян медленно, с ленивой, хищной усмешкой выдохнул, сделал шаг вперёд, сокращая расстояние до миллиметра, и опустил взгляд на свои испачканные в масле пальцы, демонстративно убирая руки за спину.

— Осторожнее со словами, принцесса, — его голос прозвучал низко, с хрипотцой, от которой по спине побежали мурашки. — Я ведь после смены. Могу и не сдержаться, испачкаю твою идеальную картинку.

— Плевать, — выдохнула я, делая шаг ему навстречу и первой касаясь губами его подбородка. — Я сама виновата, Демьян. Прости.

Этого хватило, чтобы последние тормоза сорвало начисто. Демьян глухо зарычал, закинул меня на капот стоящей рядом машины, едва не сбив со шпилек, и впился в мои губы — жадно, властно, выбивая весь воздух из лёгких. Моё пальто сползло с плеч и упало на холодный капот, а его сильные, горячие руки без тени осторожности подхватили меня под бёдра, оставляя тёмные разводы от машинного масла прямо на светлой коже и тонкой ткани платья, и рывком притянули к самому краю металла. Мне было абсолютно плевать — ни грязь, ни испорченная одежда больше не имели никакого значения.

Ткань короткого платья задралась вверх, открывая чулки и тонкое кружево. Демьян оторвался от моих губ, тяжело дыша, опустился поцелуями ниже — по шее, к вырезу платья, одним нетерпеливым движением сдвигая ткань и освобождая мою грудь. Его горячие губы и язык накрыли её, сжимая и дразня набухшие соски так жёстко и властно, почти на грани боли, что у меня перехватило дыхание. Я запрокинула голову, с силой вцепившись пальцами в его жёсткие волосы и срываясь на громкие, прерывистые стоны, которые эхом отскакивали от стен пустого бокса.

Не давая мне опомниться, Демьян грубо раздвинул мои колени и скользнул испачканной в масле ладонью по внутренней стороне бедра, выше кружевной резинки чулка. Он не стал церемонно отодвигать кружево — одним резким рывком сдвинул тонкую ткань в сторону, оставляя на коже тёмные следы. Его пальцы с напором впились в мою плоть, которая уже насквозь пропиталась соками, и принялись двигаться быстро, жёстко, сбивая дыхание и доводя до острой дрожи в ногах. Я вцепилась руками в край капота так, что побелели костяшки, прикусывая губу почти до крови, и чувствовала, как под этим холодным светом прожекторов среди резкого запаха бензина и металла от моего привычного контроля не остаётся и следа.

— Посмотри на себя, — хрипло, с рычащей усмешкой бросил он мне в самое ухо, свободной рукой с лязгом расстёгивая пряжку ремня и сдёргивая молнию джинсов. — Идеальная девочка в автосервисе...

Когда Демьян пристроился между моих ног и одним сильным, резким толчком вошёл внутрь, заполняя своим твёрдым, горячим членом меня до самого основания, я глухо вскрикнула ему в плечо. Металл капота холодил спину сквозь сбившуюся ткань платья, а тело Демьяна сверху обжигало невыносимым жаром.

Наш секс был диким, на грани срыва — словно мы выжигали всю утреннюю обиду, злость и взаимные упрёки дотла. Он удерживал меня за ягодицы, оставляя на коже тёмные отпечатки испачканных в масле пальцев, и двигался жёстко, глубоко и напористо, с каждым движением выбивая из меня остатки воздуха.

Первая волна накрыла меня резко — я судорожно сжала его плечи, выгибаясь навстречу и задыхаясь от вспышки, от которой потемнело в глазах. Но Демьян даже не подумал останавливаться. Едва я достигла пика, он одним властным, грубым движением вышел из меня, перевернул и с силой уложил животом на холодный капот машины, прижимая лопаткой к металлу.

Я не успела даже вдохнуть — Демьян резко пристроился сзади, вошёл до упора и тут же намотал мои волосы на кулак, жёстко удерживая одной рукой и слегка запрокидывая мою голову назад, а другой рукой до боли впился в мои бёдра, фиксируя и задавая бешеный, дикий ритм. От этого нового угла, полного подчинения и неудержимого напора меня мгновенно накрыл второй, ещё более оглушающий виток наслаждения. Сдерживаться больше не было ни сил, ни смысла — мои громкие, срывающиеся стоны летели по пустому боксу, гулким эхом отскакивая от бетонных стен и высокого потолка.

Воздух вокруг стал раскалённым, шпильки едва цеплялись за пол, а его тяжёлые, быстрые толчки доводили до исступления. Когда вторая разрядка накрыла меня с головой, заставив вцепиться ногтями в край капота и протяжно вскрикнуть, Демьян сделал ещё пару жёстких, выматывающих движений, тяжело выдохнул мне в шею, успел выйти в самую последнюю секунду и с глухим рычанием излился на бетон рядом с машиной.

Несколько минут в боксе стояла только густая тишина, нарушаемая нашим сбивчивым, тяжёлым дыханием. Я лежала на капоте, уткнувшись щекой в прохладный металл, а Демьян нависал сверху, упираясь ладонями по бокам от меня, и шумно выдыхал мне в затылок, постепенно приходя в себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 35.

ДЕМЬЯН

Я уперся ладонями в капот по бокам от Русланы, пытаясь унять бешеный стук сердца и выровнять сбившееся дыхание. В боксе всё ещё висел густой, наэлектризованный воздух, смешанный с запахом бензина, горячего металла и её терпкого, дорогого парфюма — без единой приторно-сладкой ноты, от которых меня обычно воротит. В голове постепенно прояснялось, а на смену дикой, сметающей всё на своём пути ярости приходило тягучее, почти оглушающее чувство победы и облегчения.

Она приехала. Сама. Перешагнула через свою гордость, через все свои «линейки» и правила, вымазалась в машинном масле и осталась здесь, распластанная на холодном капоте, тяжело дышащая и до безумия моя.

Я медленно выпрямился, привел в порядок джинсы и застегнул ремень. Взгляд скользнул по её спине — тонкое платье сбилось, на гладкой коже бедра отчетливо чернели отпечатки моих пальцев, а сама Руслана даже не пыталась пошевелиться, всё ещё приходя в себя после двух накрывших её волн.

Уголки моих губ поползли вверх в ленивой, довольной ухмылке. Я подхватил с края капота её сползшее пальто, небрежно перекинул его через свободную руку и наклонился над ней.

— Ну всё, принцесса, — тихо хмыкнул я, забирая её под талию. — Смена окончена.

Руслана только успела тихо охнуть, когда я без лишних церемоний оторвал её от капота, легко перекинул через плечо и выпрямился. Она повисла головой вниз, упираясь ладонями мне в поясницу, и тут же возмущённо дёрнулась, пытаясь прийти в себя от такой наглости.

— Дружов, ты с ума сошёл?! Поставь меня немедленно! — выдохнула она, хотя в голосе не было ни капли прежнего холода — только сбитое дыхание и растерянность.

Я лишь усмехнулся и с размаху, звонко шлёпнул её ладонью по открытой ягодице, чувствуя, как она мгновенно вздрогнула и замерла у меня на плече.

— Тихо, — бросил я твёрдо, удерживая её одной рукой за ноги и направляясь к боковой металлической лестнице, ведущей на второй этаж. — Нагулялась по правилам, хватит. Теперь я тебя уже никуда и никогда не отпущу.

Тяжёлая дверь бокса глухо захлопнулась за спиной, отрезая нас от ночного города, и я уверенным шагом понёс её наверх — в ту самую квартиру над гаражом, которой она так боялась.

Металлическая дверь в квартиру над боксом глухо лязгнула за спиной, когда я толкнул её плечом и зашёл внутрь. Свет включать не стал — из окна прихожей падал тусклый отсвет уличного фонаря, этого хватало, чтобы не споткнуться.

Я аккуратно опустил Руслану на ноги прямо в коридоре, но отходить не стал — прижал её спиной к стене, перехватывая за талию и ловя сбившееся дыхание. Она стояла передо мной растрёпанная, в сбившемся коротком платье, с тёмными разводами от масла на смуглой коже бедра и плеча, и смотрела снизу вверх тем самым тёмным, затуманенным взглядом, от которого у меня сносило крышу.

— Выглядишь как идеальная катастрофа, принцесса, — хрипло усмехнулся я, подцепляя молнию на её спине и медленно тяня бегунок вниз.

Руслана не возражала и не пыталась прикрыться. Она только тихо выдохнула, когда тонкая ткань платья соскользнула по её бёдрам и упала на пол к чёрным шпилькам. Я опустился на колени, помогая ей расстегнуть ремешки туфель, затем медленно стянул чулки, проводя ладонями по гладкой смуглой коже ног, и оставил её в одном кружевном белье, которое тут же полетело следом в корзину для стирки.

Свои испачканные в масле джинсы и футболку я сдёрнул за пару секунд, отбросив в угол, и подхватил Руслану за руку, увлекая за собой в ванную.

— Пошли, будем отмывать твои боевые трофеи, — бросил я, открывая кран и настраивая воду погорячее.

Едва из лейки хлынули упругие, обжигающие струи, я потянул её за собой в душевую кабину и захлопнул стеклянную дверцу. Ванная мгновенно наполнилась густым, тёплым паром, в котором растворился запах бензина и гаража, уступая место её терпкому парфюму и гелю для душа.

Руслана закрыла глаза, подставляя лицо под горячую воду, а я выдавил на ладонь гель, вспенил его и принялся неспешно, основательно отмывать каждый тёмный след с её кожи. Без спешки, без прежней резкости — ладони скользили по её плечам, вдоль позвоночника, спускались к талии и бёдрам, смывая машинное масло и оставляя вместо него только тепло. Она расслабилась, прислонилась затылком к моему плечу и тихо выдохнула, когда я провёл мокрыми пальцами по её шее, убирая с лица прилипшие тёмные пряди.

Когда кожа снова стала чистой и гладкой, я перекрыл воду, распахнул дверцу и снял с крючка большое махровое полотенце. Руслана даже не потянулась за ним — просто стояла, позволяя мне всё сделать самому. Я накинул полотенце ей на плечи, тщательно, но бережно промакивая капли воды с шеи, груди и ног, а затем плотно закутал её в мягкую ткань, заправляя край на груди так, чтобы не сползло, и накинул второе полотенце себе на пояс.

Она стояла передо мной босиком на тёплом полу, чистая, укутанная в моё полотенце, без привычной брони и графиков — и впервые за всё время в её глазах не было ни страха, ни желания сбежать.

Я вышел из ванной в комнату, затягивая узел полотенца на поясе, и усмехнулся. Руслана уже сидела на краю кресла в моём махровом полотенце, с влажными волосами и нахмуренными бровями — она сосредоточенно и быстро что-то строчила в своём телефоне. По её строгому, собранному лицу я безошибочно понял: даже в одиннадцать вечера в субботу, после всего, что произошло в боксе, её достали по работе.

Я не стал мешать и читать нотации. Молча достал свой телефон, открыл приложение доставки и заказал две огромные мясные пиццы — готовить после такой смены не было никакого желания, да и кормить её «правильными» салатами в моей квартире над гаражом мне было попросту нечем.

Спустя пару минут я подошёл к плазме на стене, включил фоном какой-то вечерний фильм, бросил пульт на подушки и направился к креслу. Аккуратно, но настойчиво забрал у Русланы из рук смартфон, заблокировал экран и отложил на тумбочку.

— Эй, Дружов, ты чего творишь? — тут же возмутилась она, вскидывая на меня недовольный взгляд. — Мне нужно ответить, там срочный согласующий документ висит...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— В субботу ночью он точно доживёт до понедельника, — спокойно отрезал я, перехватывая её за талию и мягко тяня за собой в сторону кровати. — Пошли, принцесса, я пиццу заказал. Через полчаса привезут.

Но стоило нам дойти до широкой кровати, как Руслана упёрлась, замерла на месте и скрестила руки на груди, плотнее придерживая полотенце. Лицо снова стало закрытым, колючим — она явно начала вредничать и наотрез отказывалась ложиться.

Я остановился, медленно выдохнул и посмотрел на неё сверху вниз, слегка прищурившись.

— Ну? Что опять не так?

Руслана на секунду отвела взгляд в сторону, явно борясь с собственной гордостью. Ей явно не хотелось признаваться в такой банальной ревности, но упрямство взяло верх.

— Я не лягу сюда, Дружов, — тихо, но твёрдо бросила она, плотнее запахивая полотенце и глядя на смятое покрывало так, словно там таилась смертельная опасность. — Неизвестно, сколько девиц здесь перебывало за этот месяц. Ложиться в постель после всей твоей очереди у меня нет никакого желания.

Я замер. Ожидал чего угодно — очередных лекций про режим дня, пиццу на ночь или неправильный матрас, но только не этого. Злость испарилась мгновенно, а на смену ей пришла тёплая, искренняя улыбка, которую я даже не стал пытаться сдержать.

Я спокойно выслушал её, не перебивая, затем сделал шаг ближе, осторожно беря её за плечи и заглядывая в колючие, настороженные глаза.

— Серьёзно? Вот в чём дело? — тихо усмехнулся я, качая головой. — Слушай меня внимательно, принцесса. После того раза, как ты здесь была в последний раз, я сюда больше никого не водил. И на порог не пускал.

Руслана прищурилась, явно не спеша верить на слово, и тут же уточнила с лёгким вызовом в голосе:

— Даже ту блондинку из бара?

— Даже её, — ответил я без тени сомнения, глядя ей прямо в глаза. — Никого, Руслана. После тебя мне все остальные стали просто безразличны. Посидеть в баре и выпить — одно, а пускать кого-то в свою постель и в свою жизнь — совсем другое.

Повисла короткая пауза. Напряжение в её плечах под моими ладонями заметно спало, а в тёмных глазах мелькнуло удивление, смешанное с тихим облегчением. Она попыталась снова напустить на себя строгий вид, но уголки губ уже предательски дрогнули.

— Ладно... — выдохнула она, опуская руки. — Но если я найду на подушке хоть один светлый волос, Дружов, ты будешь спать внизу на капоте.

Я тихо рассмеялся, легко подхватил её на руки и повалил на мягкую кровать, накрывая своим телом и уткнувшись носом в её влажную шею.

— Договорились. Проверяй хоть с лупой.

Глава 36.

РУСЛАНА

Курьер приехал минут через двадцать. Демьян быстро спустился вниз, вернулся с двумя горячими коробками, и мы устроились прямо на кровати, обложившись подушками. Я даже не думала, что так сильно проголодалась — уплетала вредную мясную пиццу на ночь глядя, запивая колой, и впервые в жизни не считала ни калории, ни время на часах.

На экране шёл какой-то старый боевик, Демьян вполголоса комментировал ляпы с машинами, я лениво огрызалась и смеялась. Тепло от душа, сытость и накопившаяся за этот бесконечный день усталость разморили окончательно. Я привалилась спиной к его груди, чувствуя, как его рука привычно, по-хозяйски ложится мне на талию, и даже не заметила, в какой именно момент закрыла глаза и провалилась в глубокий, безмятежный сон.

Проснулась я от непривычного, тягучего жара, разливающегося по всему телу.

В комнате стояла глухая ночная темнота — телевизор был выключен, пустые коробки давно убраны, а за окном, за плотными шторами, спал ночной город. Я лежала на боку, укрытая тёплым одеялом, и через пару секунд окончательно осознала, что именно меня разбудило.

Демьян пристроился вплотную сзади, прижимаясь всем своим горячим, тяжёлым телом к моей спине. Махровое полотенце давно развязалось и сбилось куда-то в сторону. Я чувствовала, что он уже в полной готовности прижимается к моим ягодицам, а горячая, сильная ладонь скользнула между моих бёдер.

Пальцы Демьяна неспешно, дразняще гладили меня между ног, где уже успело намокнуть до неприличия, и каждый его неторопливый, уверенный штрих выбивал остатки сна из головы.

— Не спишь, принцесса? — с тихим, довольным смехом шепнул он мне прямо в ухо, опаляя кожу горячим дыханием, и я кожей почувствовала его ухмылку в темноте.

Не дожидаясь ответа, Демьян мягко, но настойчиво перевернул меня на спину, нависая сверху, и без лишних слов раздвинул мои ноги. Его горячие губы скользнули по моей шее, прикусывая чувствительную кожу, и начали медленно, дразняще спускаться всё ниже. Он задержался на груди, жадно прихватывая губами соски, провёл языком по линии рёбер, по напряжённому животу — и не остановился, пока не опустился к самому главному.

Я судорожно вцепилась пальцами в простыню и затаила дыхание, когда горячее дыхание Демьяна обожгло кожу между бёдер. Он прижался губами к моему клитору, который уже весь был мокрый, и принялся медленно, глубоко целовать и ласкать его языком, заставляя меня выгибаться на матрасе и глухо стонать в подушку.

Не отрываясь губами и продолжая дразнить меня каждым движением языка, Демьян плавно ввёл внутрь сначала один палец, растягивая и проверяя мою готовность, а через несколько секунд добавил второй, начиная двигаться в такт своим поцелуям и доводя меня до острой, сводящей с ума дрожи.

Моё тело выгнулось дугой, когда пальцы и язык Демьяна окончательно довели меня до края. Разрядка накрыла внезапно — горячей, ослепляющей волной, от которой свело мышцы и выбило весь воздух из лёгких. Я судорожно вцепилась пальцами в его жёсткие волосы, срываясь на протяжный, сбивчивый стон и дрожа всем телом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 37.

ДЕМЬЯН

Её тело под моими руками резко выгнулось дугой. Пальцы Русланы до боли вцепились в мои жёсткие волосы, сбивая дыхание, а из её горла вырвался протяжный, срывающийся стон, от которого у меня самого внутри всё окончательно закипело. Она дрожала всем телом, сжимаясь вокруг моих пальцев, пока горячая волна разрядки накрывала её с головой.

Я медленно выдохнул ей в бедро, чувствуя, как сносит последние остатки тормозов. Терпеть больше не было ни сил, ни желания — мой собственный член уже налился такой тяжестью и жаром, что пульсировал на пределе.

Не давая ей даже толком перевести дух после первой волны, я резко поднялся, одним властным, грубым движением перехватил её под подмышки и, опрокидываясь на спину, вздёрнул Руслану и усадил сверху на себя.

— Садись, принцесса, — хрипло, с глухим рычанием бросил я сквозь стиснутые зубы, ловя в темноте её затуманенный, растерянный взгляд.

Мои пальцы до синяков впились в её упругую грудь с силой опуская вниз. Раскалённый член упёрся в её пульсирующий, влажный низ живота и я одним резким, безжалостным рывком вошёл внутрь на всю глубину. Руслана громко вскрикнула, упираясь ладонями мне в грудь, а я с трудом сдержал стон от того, насколько туго и горячо она меня обхватила.

В ночной темноте комнаты не осталось ни капли прежней осторожности — только чистый, звериный напор и полный захват контроля. Я не стал ждать, пока она сама задаст темп: жёстко удерживая её за талию и грудь, и начал с силой насаживать её на себя снизу вверх, двигаясь грубо, резко и бешено, так что деревянное изголовье кровати глухо стучало о стену.

— Чёрт возьми, Руслана... — глухо зарычал я, срываясь на злую, хриплую брань, когда она подалась навстречу и задышала мне в лицо. Моя ладонь скользнула выше, грубо сжимая, и дразня набухшие соски, пока другой рукой я продолжал вбиваться в неё на полной скорости. — Моя... чёртова принцесса... вся моя...

Она запрокинула голову, сбиваясь на прерывистые стоны, и это ночной срыв выбивал из головы последние мысли, оставляя только раскалённый воздух, звук наших сбивчивых вдохов и бешеный стук сердца.

Когда я почувствовал, как Руслана снова судорожно сжимается вокруг меня, вскрикивая и впиваясь ногтями мне в плечи от накрывшей её второй волны, сдерживаться стало невозможно. Я глухо выругался, сделал ещё пару сокрушительных, жёстких толчков снизу вверх, а затем на самом пике одним быстрым, отточенным движением сдёрнул её с себя на простыню рядом, зарычал сквозь зубы и кончил ей на живот, словно помечая её.

Несколько минут в комнате стояла только густая, тяжёлая тишина, нарушаемая нашим рваным, сбивчивым дыханием. Я перекатился на бок, закинул тяжёлую, горячую руку ей на талию, притягивая вплотную к себе в темноте, и уткнулся влажным лбом ей в плечо, постепенно приходя в себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 38.

ДЕМЬЯН

Я проснулся от резкого движения рядом и судорожного выдоха. Матрас ощутимо качнулся — Руслана вскочила с кровати так стремительно, словно сработала пожарная тревога.

Я приоткрыл один глаз, щурясь от утреннего света, и посмотрел на неё. Она стояла посреди комнаты, наспех заматываясь в сползшее за ночь полотенце, и в ужасе таращилась на экран своего смартфона.

— Чёрт! Семь тридцать четыре! — выпалила она, срываясь с места и бросаясь в сторону ванной. — Я проспала! Мне к десяти на работу, а ещё через весь город тащиться!

Дверь в ванную хлопнула, и через секунду там зашумела вода. Я сел на кровати, потер ладонью лицо, прогоняя остатки сна, и недовольно поморщился. Взгляд зацепился за вчерашнее короткое платье, брошенное в прихожей, и тонкое кружево. Ну и куда она собралась в таком виде? Не в одном же белье и вечернем обтягивающем платье с разводами от масла она поедет в свой стерильный офис.

Я поднялся, натянул джинсы и накинул чистую футболку, после чего подошёл к двери ванной и постучал костяшками пальцев.

— Принцесса, ты, конечно, шикарно вчера смотрелась, но в офис в таком прикиде тебя охрана не пустит, — негромко сказал я, нахмурившись. — Ты вообще в чём на работу ехать собралась?

Дверь приоткрылась ровно на щелку — оттуда выглянула растрёпанная влажная Руслана, уже успевшая намылить лицо.

— В машине на заднем сиденье чехол висит, там нормальное деловое платье! — быстро протараторила она, протягивая мне связку ключей. — Возьми, пожалуйста! Туфли у меня с собой, они нормальные, только платье принеси!

Я забрал ключи, хмыкнул и вышел из квартиры. Спустился по металлической лестнице вниз, открыл тяжёлые ворота бокса — с минуты на минуту должны были подтянуться мужики, и лучше бы им не видеть на парковке перед сервисом машину Русланы слишком долго.

Выйдя во двор, я снял её автомобиль с сигнализации, открыл заднюю дверь и снял с крючка аккуратный кофр с деловым платьем. Закрыв машину, вернулся наверх и повесил чехол на ручку двери ванной.

— Висит на двери, — бросил я, заходя на кухню и ставя чайник, чтобы успеть заварить ей хотя бы нормальный кофе перед выездом.

Через пятнадцать минут Руслана вышла из ванной — уже совсем другая, собранная, в строгом деловом платье по фигуре, с идеально уложенными волосами и тем самым неприступным, дорогим видом, от которого у любого мужика перехватывало дыхание. Мы быстро выпили на кухне по чашке горячего кофе. Времени до начала её рабочего дня вполне хватало, поэтому утренняя паника сменилась привычной для неё уверенностью.

Я сидел напротив, прислонившись плечом к косяку, и молча наблюдал за ней — не мог оторвать взгляда. В этом строгом платье, с прямой спиной и спокойным, чуть прищуренным взглядом она выглядела чертовски красиво. Но главное, я теперь точно знал, какая она на самом деле, когда слетает вся эта деловая броня.

— Ну всё, мне пора, — Руслана поставила пустую чашку в раковину, взяла сумочку и подошла ко мне. Она на секунду задержала взгляд, чуть мягче, чем обычно, коротко коснулась губами моей щеки и тихо добавила: — Не пропадай, Дружов.

— Даже не надейся, принцесса, — усмехнулся я, перехватывая её за талию и притягивая для быстрого, но ощутимого поцелуя в губы, прежде чем всё-таки отпустить.

Она повернулась и пошла к выходу. Я вышел из квартиры следом и остался стоять наверху, облокотившись о металлические перила лестницы, провожая её взглядом.

Внизу в цехе уже кипела утренняя суета — гудели компрессоры, лязгали ключи, мужики перекрикивались у подъёмников. Но стоило Руслане спуститься по лестнице и уверенной, чёткой походкой пойти через весь бокс к воротам, звонко стуча высокими шпильками по бетонному полу, как работа в сервисе буквально встала.

Парни замерли с инструментами в руках. Стажёр едва не выронил гайковёрт, а Глеб присвистнул, провожая глазами эту неприступную красотку, которая выглядела среди машин и мазута так, словно сошла с обложки глянцевого журнала. Руслана даже головой не повела — прошла мимо с царственной осанкой, села в свою машину, завела двигатель и плавно выехала со двора.

Едва её автомобиль скрылся за воротами, как внизу в тишине бокса раздались громкие, дружные аплодисменты.

Я перевёл взгляд на мужиков. Глеб широко ухмылялся, хлопая в ладоши, а остальные радостно свистели и стучали ключами по верстакам.

— Ну ты, Дружок, даёшь! — крикнул снизу Глеб, качая головой с искренним восхищением. — А говорил — не по статусу, слилась! Мы думали, ты тут от тоски загнёшься, а у него, оказывается, целый пансион на втором этаже!

— Красава, Демьян, так держать! — подхватил кто-то из парней со смехом. — Теперь понятно, чего ты вчера до ночи в боксе торчал!

Я не сдержал широкой, довольной ухмылки, спускался по лестнице к верстакам, чувствуя, как впервые за этот чёртов месяц внутри стало по-настоящему легко и правильно.

Я спустился по металлической лестнице вниз, по пути надевая рабочую куртку. Мужики ещё пару минут обменивались смешками, но, поймав мой предупреждающий, хоть и довольный взгляд, быстро разошлись по своим подъёмникам — работа сама себя не сделает. В боксе снова загудели компрессоры и застучали гайковёрты.

Только Глеб не спешил уходить. Он вытер руки ветошью, прислонился плечом к моему верстаку и с лукавым прищуром уставился на меня, дожидаясь, пока я подойду и начну раскладывать ключи.

— Ну, давай, рассказывай, — негромко усмехнулся он, качая головой. — В пятницу ты в баре сидел с Викой и смотрел в стакан так, будто мир рухнул. А в понедельник с утра твоя «правильная» выплывает из твоей квартиры как королева. Что за чудеса, Дружок?

Я усмехнулся, взял со стола пачку сигарет и кивнул другу в сторону приоткрытых ворот на свежий воздух. Мы вышли на крыльцо бокса, щурясь от яркого утреннего солнца. Я прикурил, сделал глубокую затяжку и выпустил струйку дыма в прохладный воздух.

— Да никаких чудес, Глеб, — спокойно ответил я, глядя на пустую парковку, где ещё пару минут назад стояла машина Русланы. — Перебесились оба. В субботу сначала разругались в пух и прах, а вечером она сама сюда приехала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глеб присвистнул и удивлённо приподнял брови:

— Сама? Сюда, в мазут? Ну, мужик, тогда это серьёзно. Такие, как она, через гордость просто так не переступают. И что дальше делать думаешь? Она же тебя на свой график посадить захочет.

Я усмехнулся, стряхивая пепел, и на секунду задумался. Вспомнил, как ещё пару недель назад злился на весь мир и считал, что между нами пропасть. А сейчас внутри не было ни злости, ни сомнений — только редкое, спокойное ощущение, что всё наконец встало на свои места. Да, Руслана упрямая, привыкла держать всё под жёстким контролем и боится любого шага в сторону от плана. Но вчера она доказала главное: ради меня она готова ломать собственные правила и не боится испачкаться в моей реальности. А значит, и мне пора перестать упираться рогом и показать ей, что со мной можно не бояться завтрашнего дня.

— Не посадит, — твёрдо сказал я, поворачиваясь к Глебу. — Я сам кое-что поменять решил. Хватит мне по ночам в чужих тачках ковыряться в одиночку. Пора расширяться, брать ещё одного толкового мастера, чтобы не зависать в боксе круглыми сутками, и забирать соседний пустой ангар под аренду, как мы давно прикидывали.

Глеб одобрительно хмыкнул и хлопнул меня по плечу:

— Ну, давно пора, Дружок. А то с твоим характером ты бы так и жил на работе. Ладно, пошли, там «Ауди» на третий подъёмник загнали.

Я затушил сигарету и вернулся в цех. Работы было по горло, но впервые за долгое время я точно знал, ради чего всё это затеваю — и что вечером у меня есть веский повод закрыть бокс вовремя.

Глава 39.

РУСЛАНА

В офис я влетела ровно без пяти десять — безупречная, в строгом деловом платье, с гладкой укладкой и ледяным спокойствием на лице. Никто из коллег ни за что бы не догадался, что ещё полчаса назад я выходила из пропахшего бензином и металлом автосервиса под ошарашенные взгляды чужих мужиков, а ночью в буквальном смысле сходила с ума в квартире над гаражом.

Но стоило мне закрыть дверь своего кабинета и опуститься в кресло, как вся эта привычная деловая маска дала трещину. Я открыла ежедневник, попыталась пробежаться глазами по списку утренних задач, но строчки расплывались. В голове назойливо всплывал низкий, хриплый голос Демьяна, его наглая усмешка на лестнице и то, как легко он вчера перекинул меня через плечо, словно я была не серьёзным руководителем отдела, а непослушной девчонкой.

Тело до сих пор отзывалось приятной, тягучей ломотой — напоминанием о нашей ночи. Я невольно провела пальцами по шее, прикрывая ладонью место, где ещё могли остаться следы его губ, и поймала себя на глупой, совершенно не свойственной мне улыбке.

Телефон на столе тихо звякнул. Я скосила взгляд на экран и почувствовала, как сердце пропустило удар.

Демьян:

«Добралась, принцесса? Коллеги в обморок не попадали, или ты всю дерзость на моём капоте оставила?»

Я фыркнула, оглянулась на стеклянную дверь кабинета и, убедившись, что рядом никого нет, быстро набрала ответ:

Я:

«Добралась. И работаю, в отличие от некоторых, у кого полно свободного времени на глупые сообщения».

Ответ прилетел мгновенно:

Демьян:

«Я сегодня образцовый работник. Никаких авралов. Кстати, платьице твоё вчерашнее у меня осталось — со следами от масла. Буду хранить как главный трофей».

Я:

«Только попробуй его кому-нибудь показать, Дружов — лично приеду и спущу тебя с твоей лестницы».

Демьян:

«Замётано. Жду не дождусь. Вечером не задерживайся, в семь будь дома».

Последнее сообщение сбило с толку.

«В семь будь дома»

. Никаких вопросов, никакого согласования — чистый, безапелляционный приказ. Раньше такая наглость мгновенно вызвала бы у меня приступ раздражения и желание сделать всё назло. Но сегодня я лишь покачала головой, убрала телефон в ящик стола и впервые за весь этот месяц провела рабочий день на одном дыхании — без тревоги, без выматывающего контроля и с каким-то новым, тёплым предвкушением внутри.

Ровно без пяти семь я уже была дома. Успела переодеться в удобные домашние брюки и мягкий джемпер, распустила волосы и замерла посреди гостиной, прислушиваясь к тишине. Внутри снова проснулось лёгкое волнение: что он задумал? Демьян и пунктуальность никогда не стояли в одном предложении — я была почти уверена, что в семь ноль-ноль он напишет, что застрял в боксе с очередной срочной машиной.

Но ровно в 19:02 в прихожей раздался уверенный звонок в дверь.

Я выдохнула, подошла и щёлкнула замком. На пороге стоял Демьян — уже переодетый в чистую тёмную рубашку с закатанными до локтей рукавами и джинсы, без единого следа машинного масла, с хитрой, довольной ухмылкой на лице. В одной руке он держал бумажный пакет с ужином из моего любимого ресторана, а в другой — небольшой букет строгих, тёмно-бордовых роз без лишней мишуры и обёрток.

— Ровно семь, принцесса, — усмехнулся он, шагая через порог и с ходу притягивая меня свободной рукой за талию для глубокого, неспешного поцелуя, от которого у меня сразу подкосились колени. — Я же говорил — никаких авралов.

— Ты закрыл сервис вовремя? — недоверчиво приподняла я бровь, принимая цветы и чувствуя, как губы сами расползаются в улыбке. — Что-то случилось?

— Ничего не случилось, — спокойно ответил Демьян, ставя пакет на тумбочку и заглядывая мне прямо в глаза уже без привычной насмешки — серьёзно и тепло. — Просто закрыл смену в шесть, передал ключи Глебу и поехал к тебе. Чтобы ты не сидела и не накручивала себя из-за моего расписания.

У меня перехватило дыхание. Никаких громких обещаний на всю жизнь вперёд, никакой показухи — он просто впервые за всё время остановил свой вечный бег и приехал вовремя ради моего спокойствия.

Я обвила его за шею, прижимаясь вплотную к горячей груди, и выдохнула. Я не загадывала, что будет завтра, через неделю или через год — сейчас мне было просто по-настоящему тепло и радостно от этого простого поступка, сделанного ради меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 40.

РУСЛАНА

Мы переместились на кухню, и пока я доставала тарелки и ставила букет в вазу, Демьян по-хозяйски распаковал пакет с ужином. Аромат горячего мяса и печёных овощей мгновенно наполнил комнату, делая вечер по-настоящему домашним.

Мы устроились друг напротив друга. Демьян откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу, и принялся за ужин с тем самым расслабленным, чуть нахальным видом, который раньше меня бесил, а теперь почему-то вызывал только улыбку.

— Ну что, принцесса, — протянул он, поддевая вилкой кусок стейка и бросая на меня лукавый взгляд исподлобья. — Признавай, я сегодня превзошёл сам себя. И вовремя пришёл, и ужин притащил, и даже мазутом ни один твой стул не испачкал. Могу же, когда захочу?

— Не расслабляйся, Дружов, — фыркнула я, отпивая вино из бокала. — Это только первый день. Посмотрим, на сколько тебя хватит, прежде чем у очередного клиента посреди ночи отвалится колесо.

— Обижаешь, — картинно нахмурился он, прижимая ладонь к груди. — Я теперь человек семейный, практически остепенившийся. Кстати, насчёт этого... Нам с тобой пора решить один стратегически важный вопрос.

Я приподняла бровь, глядя на его серьёзную мину, за которой явно пряталась очередная провокация.

— Какой же?

— Где мы жить будем? — невозмутимо спросил Демьян, отпивая воду и глядя мне прямо в глаза. — У меня или у тебя? Подумай: у тебя тут, конечно, стерильно, красиво и соседи приличные. Зато у меня над боксом — романтика! Вид на парковку, бесплатное ТО в любое время суток, да и лестница железная отлично ноги качает. Не хочешь ко мне переехать?

Я не выдержала и рассмеялась, качая головой. Ну точно в своём репертуаре — даже ужин без подколов провести не может.

— Ты забыл добавить, что там ещё идеальные условия для выращивания футбольной команды детей, — съязвила я, подыгрывая ему и ни на секунду не воспринимая его слова всерьёз. — Нет уж, спасибо, Дружов. Боюсь, твои парни внизу не переживут, если я каждое утро буду ходить мимо них за утренним кофе.

Демьян тихо усмехнулся, но в его глазах на долю секунды мелькнул странный, слишком внимательный огонёк — словно за этой шуткой он и правда прощупывал почву. Однако давить он не стал, просто качнул головой с довольной ухмылкой.

— Ну смотри, я предложил. Моё дело — позвать, твоё — потом самой чемоданы привезти, как в субботу.

— Вот нахал! — я запустила в него скомканной бумажной салфеткой, но смех снова сбил всю мою напускную строгость.

Вечер катился легко и непринуждённо — без привычных барьеров, без тревоги за завтрашний день и без желания всё контролировать. Я просто сидела напротив него, смеялась над его шутками и впервые за долгое время не пыталась угадать, что будет дальше.

Мы уже заканчивали с ужином и допивали вино, когда Демьян откинулся на спинку стула, задумчиво покрутил в пальцах бокал и бросил на меня быстрый, безапелляционный взгляд.

— Кстати, на эти выходные ничего не планируй, принцесса. В пятницу вечером забираю тебя, едем к моим на дачу до воскресенья.

Я замерла с вилкой в руке, не сразу переварив такую прямолинейность. Ни тебе «ты не против?», ни «давай обсудим». Просто поставил перед фактом.

— Подожди, в каком смысле «едем»? — нахмурилась я, откладывая приборы. — Демьян, мы даже не обсуждали это. У меня могли быть дела, да и я твоих друзей толком не знаю...

— Вот и познакомишься, — спокойно отрезал он, не оставляя ни малейшего пространства для спора, и с лёгкой, но твёрдой усмешкой добавил: — Глеб с девчонками уже всё закупили, шашлык, баня, воздух. Отговорки не принимаются, Руслана. Вещи соберёшь — остальное я беру на себя.

Я открыла было рот, чтобы по привычке возразить и напомнить про свои планы, но поймала его уверенный, спокойный взгляд и вдруг поняла, что спорить совсем не хочется. В конце концов, один раз можно и вырваться из привычного круга.

— Ладно, Дружов, — выдохнула я, качая головой. — Но если мне там станет скучно, ты меня отвезёшь обратно в ту же минуту.

— Договорились, — усмехнулся он, ни секунды не сомневаясь в том, что скучно мне точно не будет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 41.

ДЕМЬЯН

Всю дорогу за город я периодически бросал взгляд на пассажирское сиденье и едва сдерживал довольную ухмылку. Руслана сидела прямо, глядя в окно на мелькающие вдоль трассы сосны, но я-то видел, как она слегка нервничает. Для неё эта поездка была настоящим прыжком в неизвестность — ни привычного расписания, ни знакомых ресторанов, ни полного контроля над ситуацией. Только пятничный вечер, моя машина, музыка из колонок и дача Глеба, где уже собралась вся наша шумная компания.

Я протянул руку, накрыл её ладонь, лежащую на колене, и слегка сжал пальцы. Руслана повернула голову, встретилась со мной взглядом, и напряжение в её глазах тут же смягчилось.

— Не дрейфь, принцесса, — усмехнулся я, не отрывая взгляда от дороги. — У нас там никто не кусается. Максимум — Глеб начнёт травить байки про то, как мы с ним пять лет назад первую развалюху перебирали.

— Я не дрейфю, Дружов, — фыркнула она, хотя пальцы в моей руке всё-таки расслабились. — Просто надеюсь, что там есть нормальный душ, а не ведро с холодной водой во дворе.

— Обижаешь. Двухэтажный дом, баня, камин — всё на уровне. Замёрзнуть не дам.

Когда мы свернули с трассы в посёлок и заехали в открытые ворота участка, во дворе уже вовсю горел свет, тянуло дымом от мангала и гремела музыка. Едва заглушил двигатель, как с крыльца навстречу спустились Глеб с женой и ещё пара наших ребят.

Я вышел первым, обошёл машину и открыл дверь перед Русланой, подавая ей руку. В этот момент я поймал взгляды парней — Глеб многозначительно приподнял бровь и едва заметно показал большой палец, а девчонки с любопытством разглядывали мою неприступную красотку, которая даже за городом, в джинсах и мягком свитере, выглядела так, словно приехала на светский приём.

Я специально не стал отпускать её ни на секунду — приобнял за талию, притягивая к своему боку, и коротко представил всем:

— Знакомьтесь, народ. Руслана.

Мне было чертовски важно, чтобы она с первой минуты почувствовала: здесь она не случайная гостья и не чужая в этой толпе, а моя женщина. Руслана держалась достойно — вежливо улыбалась, поддерживала разговор, хотя я видел, как непривычна для неё эта простая, громкая атмосфера, где все перебивают друг друга и шутят без тормозов.

Весь вечер я крутился у мангала, переворачивал мясо, подливал ребятам, но стоило поймать взгляд Русланы через двор, как внутри всё снова закипало. В этом облегающем платье, которое она переодела к ужину, на фоне огня и ночной темноты она сводила меня с ума так, что к моменту, когда все перебрались в дом, моё терпение уже висело на волоске.

— Ну, Дружок, ты даёшь, — негромко присвистнул Стас, откидываясь на спинку деревянного кресла на веранде и кивая в сторону приоткрытой двери дома, за которой скрылась Руслана. — Я думал, Глеб утром в цеху преувеличил, когда сказал, что ты себе королеву отхватил. А она вживую вообще как с обложки.

Мы сидели на веранде у мангала, пока Руслана ушла на кухню помочь жене Глеба, Марине, нарезать овощи и разобрать пакеты с продуктами. Я мешал угли кочергой и с трудом сдерживал довольную ухмылку.

— Да уж, порода чувствуется за версту, — подхватила Алина, девушка Стаса, с искренним любопытством поглядывая на окно кухни. — И держится так достойно, без лишних понтов, но сразу видно — человек из совсем другого круга. Ты где её вообще откопал, Демьян? У вас в сервисе такие разве что на «Порше» мимо проезжают.

— Случайно пересеклись, — уклончиво хмыкнул я, поднимая стакан с лимонадом. — И, как видите, не отпустил.

Глеб, стоявший рядом с подносом для мяса, громко рассмеялся и хлопнул меня по плечу:

— Ага, «не отпустил» он! Вы бы видели, как он месяц ходил мрачнее тучи, ключами швырялся, пока эта принцесса его на дистанции держала. Я уж думал, всё, приехали — не по зубам оказалась. А она в субботу вечером сама к нему в бокс приехала. На шпильках, в платье!

— Серьёзно? — округлила глаза Алина, переглянувшись со Стасом. — Ну, Демьян, тогда снимаю шляпу. Если уж такая девушка ради тебя в гараж приехала, значит, зацепил ты её по-настоящему.

— Только смотри, Дружок, не спугни её своими замашками, — серьёзно добавил Стас, усмехнувшись. — Она привыкла к порядку, а у нас тут сам знаешь — то гонки ночные, то шашлыки без предупреждения.

— Разберёмся, — спокойно ответил я, бросая взгляд в сторону освещённого окна кухни, где мелькнул стройный силуэт Русланы. — Она сама выбрала ввязаться в этот бардак.

В этот момент на веранду вышла Марина, вытирая руки полотенцем, и с улыбкой махнула нам:

— Мальчики, мясо давайте, стол уже накрыт! А ты, Демьян, иди свою принцессу позови, она там на кухне одна осталась, воду в графин наливает — может заблудилась, немного с непривычки.

Я усмехнулся, поставил стакан на стол и направился в дом — как раз вовремя, чтобы поймать её наедине, пока вся компания шумно рассаживалась за столом.

Я зашёл на кухню бесшумно. Руслана стояла спиной к двери у столешницы, переливая воду из фильтра в стеклянный графин, и даже не услышала моих шагов. Тонкое облегающее платье подчёркивало каждый изгиб её спины и бёдер, а распущенные тёмные волосы мягко ложились на плечи.

Внутри мгновенно закипело то самое нетерпение, которое я сдерживал весь вечер у мангала. Ждать ночи я больше не собирался.

Не говоря ни слова и не давая ей ни секунды на реакцию, я подошёл вплотную сзади, перехватил её одной рукой за талию, а второй забрал графин из пальцев и поставил на стол. Руслана едва успела тихо ахнуть от неожиданности, как я уже рывком развернул её и уверенно потащил через узкий коридорчик к ближайшей глухой двери в конце кухни.

Я толкнул узкую дверь плечом, втащил её внутрь и щёлкнул задвижкой изнутри. Мы оказались в тесной технической комнатке: в полумраке тускло горел зелёный индикатор на большом бойлере для нагрева воды, тихо гудели насосы и тянулись трубы вдоль стен. Сюда точно никто из гостей не сунется, но сама веранда, где гремели тарелками и смеялись друзья, находилась буквально в нескольких метрах за стеной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Руслана огляделась, мгновенно сложила два и два и поняла, что именно я задумал. Её тёмные глаза расширились, вспыхнув смесью паники и чистой ярости.

— Дружов, ты совсем рехнулся?! — зашипела она яростным шёпотом, тут же переходя в наступление.

Началась настоящая схватка. Руслана не собиралась сдаваться без боя — она со всей силы упёрлась мне ладонями в грудь, пытаясь оттолкнуть меня от двери и пробраться к ней сама, извернулась, попробовала выдернуть запястье и даже замахнулась свободной рукой, чтобы отвесить звонкую пощёчину. В этом крошечном пространстве между бойлером и стеной она брыкалась как дикая кошка — тихо, без криков, чтобы не привлечь внимание с веранды, но с такой яростной отдачей, что мне пришлось приложить немало усилий.

— Пусти, идиот! Там люди в двух шагах! — выдохнула она сквозь стиснутые зубы, пытаясь дотянуться до задвижки на двери.

Но в силе ей со мной было не тягаться. Я перехватил её занесённую для удара руку в воздухе, рывком развернул Руслану лицом к прохладной стене и вжал всем своим весом, блокируя её попытки вырваться. Одним движением перехватил оба её запястья одной рукой и прижал их к стене над её головой.

Руслана тяжело, сбивчиво дышала, грудь высоко вздымалась под тонкой тканью платья. Она не собиралась сдаваться — снова дёрнулась, пытаясь выкрутить запястья из моей хватки, и развернув ко мне голову, с яростью зашипела на меня:

— Только попробуй, Дружов! Совсем озверел! Убью!

Я лишь усмехнулся, ни на миллиметр не ослабляя хватку и ещё плотнее прижимая её к стене всем телом, с удовольствием наблюдая за этой вспышкой бессильной ярости.

— Убьешь, принцесса. Но чуть позже, — хрипло, едва слышно шепнул я ей прямо в губы, чувствуя, как бешено колотится её пульс под моими пальцами. — А сейчас будешь вести себя очень тихо.

— Дикарь... — прошипела Руслана сквозь стиснутые зубы, продолжая отчаянно извиваться под моим весом и пытаясь выскользнуть вбок, к двери. — Настоящий дикарь, Дружов! Отпусти немедленно!

Я лишь хищно улыбнулся в полумраке котельной, с чистым удовольствием наблюдая, как она бьётся в моих руках, боясь при этом повысить голос хоть на децибел, чтобы не услышали за стеной. Удерживая её запястья одной рукой над головой, свободной ладонью я подцепил край её облегающего платья у груди и с резким треском сдвинул ткань вниз, освобождая её грудь.

Руслана судорожно вздохнула, дёрнулась всем телом, но бежать ей было некуда. Она снова попыталась вырваться, рыча от бессилия и зло выдохнув, опять начала злится:

— Ты хоть один день можешь продержаться без секса, животное?!!

— Могу, принцесса. И очень долго могу, — хрипло усмехнулся я, наклоняясь и накрывая губами её мочку, чувствуя, как она мгновенно вздрагивает и замирает под моим языком. — Но только не рядом с тобой.

Её сопротивление начало стремительно таять, сменяясь тяжёлым, сбивчивым дыханием, когда моя ладонь скользнула ниже, резко задирая подол платья до самой талии. Пальцы бесцеремонно сдвинули в сторону тонкую полоску кружева и нашли вход, который, несмотря на всю её показную ярость, уже вовсю намок.

Руслана закусила нижнюю губу, чтобы не выдать себя ни единым звуком, когда я принялся быстро, уверенно ласкать её, доводя до острой дрожи в ногах. За стенкой, в паре метров от нас, звенела посуда на веранде и доносился приглушённый смех Глеба, но здесь, в узкой полутёмной комнатке среди гудения труб, мы сходили с ума от одного только риска.

— Ты готова? Не переживай, будет быстро, принцесса, — рыкнул я ей в шею, отпуская наконец её запястья — она даже не подумала бежать, наоборот, тут же судорожно вцепилась пальцами в стену — и я одним быстрым движением расстегнул ремень.

Я взял её за бедра и приподнял для себя, вжимая спиной в стену, и одним сильным, глубоким толчком вошёл внутрь, заполняя её полностью до конца.

Руслана уткнулась лицом в стену и глухо застонала, но я слишком хорошо знал, какой громкой она бывает на самом пике. Чтобы не спалиться перед ребятами за стенкой, прижался сзади всем телом, сжимая её рот своей рукой.

Руслана сама оперевшись ладонями в бетон, выгибаясь навстречу и нетерпеливо подаваясь бёдрами назад, когда я резко начал толкаться в неё. Свободной рукой, тяжело и жарко дыша рядом с её ухом, крепко впился в её упругие бедра, направляя и притягивая вплотную к себе.

Руслана судорожно втянула воздух сквозь мои пальцы, сжимая стены так, что у меня потемнело в глазах.

Этот бешеный секс со спины был дерзким, стремительным и выматывающим — на грани разоблачения, когда выбивает последние остатки разума. Я двигался в грубом, быстром ритме, прижимая её грудью к стене и чувствуя, как её груди вздымаются от сбивчивого дыхания.

Напряжение взлетело до предела за считаные минуты — страх быть пойманными сработал лучше любого афродизиака. Руслана успела дойти до пика: её накрыло резко, ослепляюще, она выгнулась в моих руках, судорожно сжалась вокруг меня и беззвучно вскрикнула мне в ладонь. Почувствовав её дрожь, я сделал ещё пару сокрушительных, быстрых движений, глухо зарычал сквозь стиснутые зубы, успел резко выйти в самую последнюю секунду и кончил на пол, еле успев вытащить.

Несколько секунд мы стояли в темноте не шевелясь, тяжело, рвано дыша и прислушиваясь к голосам на веранде. Я быстро привёл себя в порядок, вытер пол салфеткой с технической полки, помог Руслане поправить платье и, усмехнувшись в темноте, коротко коснулся губами её виска — теперь можно было возвращаться к столу как ни в чём не бывало.

Глава 42.

РУСЛАНА

В полумраке технической комнаты стояла оглушающая тишина, нарушаемая только тихим гудением бойлера и моим собственным сбивчивым, тяжёлым дыханием. Ноги едва держали — колени дрожали, а по всему телу всё ещё расходилась горячая, выматывающая волна после недавнего взрыва.

Но стоило дыханию чуть выровняться, как вместе с трезвым рассудком вернулось осознание того, где мы находимся и что только что произошло. В двух метрах за дверью сидели его друзья, звенела посуда и звучали голоса — нас могли застукать в любую секунду.

Я резко оттолкнула его руки, поправляя подол платья и нащупывая в темноте бретели, которые он сдвинул. К щекам прилил горячий, злой румянец. Я подняла на Демьяна полный ярости взгляд — в тусклом зелёном свете индикатора было видно, как он стоит напротив, абсолютно спокойный и до ужаса довольный собой.

— Я тебя ненавижу, Дружов, — прошипела я сквозь стиснутые зубы, стараясь говорить как можно тише, но вкладывая в каждое слово всю накопившуюся злость. — Просто ненавижу! Настоящий дикарь, у тебя вообще тормозов нет!

Демьян даже бровью не повёл. На его лице растянулась та самая сытая, наглая и до безумия довольная улыбка, от которой у меня внутри всё закипало ещё сильнее. Он медленно, лениво выдохнул и бросил на меня тёплый, насмешливый взгляд исподлобья:

— Ври больше, принцесса. Уверен, минуту назад ты думала иначе.

Я задохнулась от возмущения, но спорить не стала — каждая лишняя секунда здесь только увеличивала риск быть пойманными. Я резко щёлкнула задвижкой, распахнула дверь и стремительным, почти летящим шагом выскочила из кладовки обратно на кухню, стараясь на ходу пригладить растрёпанные волосы и придать лицу максимально невозмутимое, холодное выражение.

Демьян вышел следом не торопясь, с руками в карманах и всё той же победной ухмылкой, словно мы только что мирно обсуждали погоду.

Я подхватила со столешницы оставленный графин с водой, бросила на Дружова последний испепеляющий взгляд и первой вышла на веранду к гостям, надеясь, что пылающий румянец на моих щеках спишут на жар от мангала.

Я вышла на веранду с графином в руках, стараясь держать спину идеально прямой, а выражение лица — максимально светским и невозмутимым. За большим деревянным столом уже вовсю кипел ужин: дымился свежий шашлык на общем блюде, звенели бокалы, и вся компания громко что-то обсуждала.

Едва я поставила графин на стол, как Глеб перевёл взгляд с меня на вышедшего следом Демьяна, прищурился и расплылся в широкой, понимающей ухмылке.

— О, явились! — громко протянул он на всю веранду, привлекая внимание остальных. — Мы уж думали, вы там на кухне новый водопровод прокладываете. Пятнадцать минут за водой ходили!

— Так заблудились, наверное, в трёх соснах, — со смехом подхватил Стас, многозначительно переглянувшись с Алиной. — У нас тут планировка сложная, особенно в районе котельной.

К моим щекам мгновенно прилил предательский, обжигающий жар. Я сжала пальцы на салфетке под столом, молясь, чтобы в тёплом свете гирлянд никто не заметил ни лёгкой припухлости губ, ни чуть сбившегося дыхания.

— Фильтр медленно набирался, — ровным, подчеркнуто спокойным голосом ответила я, усаживаясь на свободный стул и делая вид, что невероятно увлечена выбором овощей на тарелке.

— Да-да, конечно, фильтр, — фыркнула Алина, дружелюбно, но с явным лукавством поглядывая на меня. — У нас с этим фильтром вечно такая беда, правда, Марин?

Марина, жена Глеба, только тихо рассмеялась, качая головой, а Демьян как ни в чём не бывало опустился на стул рядом со мной. Он не стал ничего отрицать — лишь лениво откинулся на спинку, потянулся за шампуром с мясом и бросил на ребят сытую, самодовольную ухмылку:

— Завидуйте молча, парни. Кто успел, тот и поужинал.

Я едва не поперхнулась водой, метнув в него из-под ресниц такой яростный взгляд, что будь моя воля — придушила бы прямо здесь. Но Демьян даже не моргнул, только придвинулся ближе, положил мне на тарелку лучший кусок мяса и как бы невзначай опустил руку под стол.

Его горячая, тяжёлая ладонь без предупреждения легла мне на колено, сжимая кожу сквозь тонкую ткань платья. Я вздрогнула и замерла, боясь шелохнуться, пока вокруг продолжали шутить и поднимать тосты. Пальцы Демьяна медленно, дразняще скользнули выше по внутренней стороне бедра — ровно настолько, чтобы напомнить о том, что случилось за стеной пару минут назад, и проверить мою выдержку.

Я стиснула зубы, старательно поддерживая разговор с Мариной о загородных пробках и изо всех сил делая вид, что всё в полном порядке, хотя от одного его прикосновения под столом пульс снова срывался в галоп, а внутри всё сжималось от дикой смеси ярости и предательского желания.

Через час ужин на веранде плавно перетёк в мужские сборы у бани: Глеб, Стас и Демьян подхватили дрова и ушли в глубь участка растапливать печь. Демьян уходил неохотно — перед тем как встать из-за стола, он задержался у моего стула, наклонился, коснулся губами моего виска и тихо бросил, чтобы слышала только я: «Не скучай, принцесса, я скоро».

Едва за парнями закрылась калитка в сторону бани, на веранде стало заметно тише. Марина принялась убирать пустые тарелки в стопку, а Алина подлила нам в бокалы вина и с искренним, тёплым любопытством повернулась ко мне.

— Ну, Руслана, рассказывай, как тебе наша компания? — мягко улыбнулась Алина, опираясь локтями о стол. — Мы не сильно тебя утомили? У нас тут всё просто, без церемоний, мы за Демьяна так рады, что до сих пор поверить не можем.

Я слегка растерялась от такой прямоты. Привыкла, что в моём кругу люди долго присматриваются друг к другу и держат дистанцию, а здесь с первой минуты говорили открыто и без двойного дна.

— Всё хорошо, правда, — честно ответила я, крутя в пальцах ножку бокала. — Просто непривычно немного. У меня жизнь обычно расписана по минутам, а у Демьяна всё происходит... спонтанно.

Марина, вернувшаяся из кухни с чистыми салфетками, тихо рассмеялась и присела рядом:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— О да, в этом весь Дружок. У него вечно ветер в голове и работа сутками. Но знаешь, Руслана, мы с Глебом его уже лет семь знаем, и я тебе честно скажу: таким, как сегодня, мы его не видели никогда.

Я приподняла бровь, невольно заинтересовавшись, хотя старалась не показывать этого слишком явно.

— В каком смысле?

— В прямом, — подхватила Алина, понизив голос и чуть подавшись вперёд. — Девчонок вокруг него всегда хватало — парень видный, с руками, гонщик. Было много всяких, на пару вечеров или недель. Но он ни с кем из них так себя не вёл и ни на кого так не смотрел. Он же с тебя сегодня весь вечер глаз не сводит, пылинки сдувает, приобнять лишний раз норовит. Обычно он сам по себе, холодный, отшутится и уедет в свой гараж.

— Ага, даже когда эта блондинка Вика за ним таскалась последнее время, — фыркнула Марина, закатив глаза. — Ой, она вообще никому из нашей компании не нравилась. Слишком шумная, навязчивая и глупая — вечно лезла ко всем со своими историями и строила из себя королеву бензоколонки. Демьян от неё только отмахивался, даже сюда ни разу не привозил. А тебя сразу к своим привёз и всем представил.

Внутри что-то неожиданно потеплело, а остатки вечерней злости после сцены в котельной окончательно растаяли. Вспомнился тот самый вечер в баре, когда я видела Дружова за столом и ту самую блондинку рядом — тогда я сама себе накрутила целый сценарий, даже не разобравшись. Оказывается, для него всё это действительно не имело никакого значения, а я была первой, кого он по-настоящему впустил в свой круг.

— Он просто упрямый очень, — тихо усмехнулась я, чувствуя, как губы сами расплываются в мягкой улыбке. — Иногда хочется его придушить.

— Это нормально, у нас с Глебом так же первые полгода было, — рассмеялась Марина, поднимая свой бокал. — Зато с ним точно никогда не будет скучно.

Я чокнулась с девчонками, сделала глоток вина и посмотрела в сторону бани, откуда уже тянуло свежим берёзовым дымом. Впервые за этот вечер я подумала, что, возможно, его управляемый хаос не так уж и страшен.

Глава 43.

РУСЛАНА

Воскресный вечер подкрался незаметно. Два дня за городом пролетели как один миг — без привычных графиков, рабочих чатов и бесконечного контроля. Я даже сама не ожидала, насколько легко мне будет в этом шумном, но по-настоящему тёплом кругу, где никто не носит масок и не пытается казаться лучше, чем есть.

К семи вечера пора было собираться в город: завтра начиналась рабочая неделя. Демьян закинул наши сумки в багажник, и мы вышли на крыльцо попрощаться со всеми.

У ворот собралась вся компания. Воздух уже тянул вечерней прохладой и запахом осенней листвы. Марина и Алина по очереди крепко обняли меня, словно мы дружили не два дня, а несколько лет.

— Приезжай ещё обязательно, Руслана, — тепло улыбнулась Марина, поправляя воротник моей куртки. — И смотри там: с нашим Дружовым по-другому нельзя, ты с ним будь построже. Если снова начнёт пропадать в своём гараже или выкидывать фокусы — сразу ставь на место, он это только уважает.

— Точно, держи его в ежовых рукавицах, — со смехом поддержала Алина, бросив лукавый взгляд на Демьяна. — А то мы его знаем, стоит расслабиться — сразу на шею сядет.

Я не удержалась и рассмеялась, кивая девчонкам:

— Не переживайте, справлюсь. С характером у меня всё в порядке.

В это время Глеб со Стасом как раз закончили о чём-то переговариваться с Демьяном у капота. Глеб шагнул ближе, по-дружески, но ощутимо хлопнул Дружова по плечу и с абсолютно серьёзным лицом, в котором, впрочем, плясали смешинки, ткнул пальцем ему в грудь:

— Слышишь, Дружов? Девушка золотая. Береги её. Если обидишь или снова свою дурь включишь — мы со Стасом тебе лично голову оторвём, и никакой сервис не спасёт. Понял?

— Понял, понял, папочки, — ухмыльнулся Демьян, поднимая руки в шутливом жесте сдачи, но тут же перевёл на меня тёплый, внимательный взгляд, в котором не было ни капли насмешки. — Не дождётесь. Не для того я за ней столько бегал, чтобы отпустить.

Он подошёл ко мне, открыл пассажирскую дверь машины, пропуская вперёд, и приобнял за талию перед тем, как я села в салон. Я махнула ребятам на прощание через приоткрытое окно, Демьян коротко посигналил на выезде, и машина плавно тронулась в сторону трассы.

Позади оставались огни дачного посёлка, впереди ждала огненная лента вечернего шоссе и возвращение в привычный город. Я откинулась на спинку сиденья, поймала спокойную, уверенную руку Демьяна, которая привычно легла мне на колено, и впервые за долгое время поймала себя на мысли, что возвращаться в город мне совсем не страшно — потому что теперь я возвращалась не одна.

Понедельник ворвался в жизнь привычным гулом будильника и плотным потоком машин на въезде в город, но впервые за долгое время я не чувствовала привычного утреннего раздражения. После двух дней на даче внутри сохранилось редкое, ровное спокойствие — словно кто-то наконец отпустил тугую пружину, на которой я жила последние годы.

Новая рабочая неделя закрутилась на полной скорости у обоих.

Мои дни снова состояли из утренних планёрок, бесконечных звонков, таблиц, согласований и жёстких дедлайнов. Я с головой ушла в отчёты, руководила отделом, раздавала задачи, но теперь этот рабочий ритм больше не казался мне единственной опорой в жизни. В перерывах между совещаниями телефон на столе то и дело оживал короткими сообщениями от Демьяна — то пришлёт фото разобранного до винтиков двигателя с подписью

«У кого-то понедельник тяжелее твоего, принцесса»

, то просто спросит, успела ли я нормально пообедать, а не ограничилась очередным кофе.

У самого Дружова неделя выдалась не менее жаркой. В автосервисе с утра до вечера кипела работа: подъёмники не пустовали, клиенты шли потоком, гудели компрессоры и лязгали ключи. Он крутился в боксе наравне с ребятами, проверял сложные заказы, спорил с поставщиками запчастей — но, как и обещал, больше не пропадал там до глубокой ночи без предупреждения.

Демьян честно держал слово. Ровно к семи вечера он заканчивал со сменой, приводил себя в порядок и приезжал ко мне — иногда с пакетом горячего ужина, иногда просто так, чтобы вместе приготовить что-то на скорую руку.

Наши вечера вдвоём стали тем самым островком, которого мне так не хватало. Мы больше не спорили о графиках и не пытались переделать друг друга. Я переодевалась из строгих офисных платьев в мягкие домашние вещи, смывала косметику, а Демьян заваривал чай или открывал бутылку сухого вина. Мы ужинали за столом, обсуждая прошедший день: я смеялась над его историями про чудаковатых клиентов сервиса, а он с искренним интересом слушал про мои рабочие баталии, периодически отпуская едкие, но точные комментарии, от которых любая проблема казалась мелочью.

Потом мы перемещались в гостиную на серый диван, включали фоном какой-нибудь фильм, который редко досматривали до середины. Демьян притягивал меня к себе, утыкался носом в шею, лениво перебирал мои волосы и подкалывал, когда я по привычке тянулась к телефону проверить рабочую почту. В такие минуты город за окном словно переставал существовать — оставались только его тёплые руки, тихий смех и ощущение, что мне больше не нужно никуда бежать и ничего доказывать.

Эта неделя прошла удивительно легко, но к пятнице в воздухе снова повисло лёгкое предвкушение — приближались первые выходные после нашей поездки на дачу, и я уже знала, что Дружов наверняка придумал что-то в своём стиле.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 44.

ДЕМЬЯН

Пятница прилетела незаметно — за предпраздничными пробками и последней рабочей суетой неделя пронеслась на одном дыхании. К восьми вечера мы с Русланой подъехали к уютному кафе в центре города, где Стас заказал большой отдельный зал для своей компании.

Руслана выглядела сногсшибательно — в строгом, но облегающем тёмно-изумрудном платье, с гладкими волосами и лёгкой, спокойной улыбкой. Я по-хозяйски приобнял её за талию, притягивая к себе, и толкнул стеклянную дверь, пропуская вперёд.

В зале уже вовсю гудел праздник: горели тёплые лампы, на столе стояли закуски и бутылки, играла негромкая музыка. Едва мы переступили порог, как из-за стола с радостной улыбкой поднялась Алина, направляясь нам навстречу, чтобы обнять и поприветствовать.

Я уже открыл было рот, чтобы поприветствовать именинника и ребят, но мой взгляд скользнул ниже плеч Алины — и я буквально замер на месте, забыв, что собирался сказать. На ней было свободное трикотажное платье, под которым отчётливо, без всяких сомнений округлился аккуратный, но уже вполне заметный живот.

Я моргнул, перевёл ошарашенный взгляд на довольного Стаса, потом снова уставился на живот Алины и, не удержавшись, с искренним недоумением выпалил на весь зал:

— Алин, подожди... Ты где успела за полтора месяца так живот отъесть?! Мы же на даче виделись, ничего не было!

На секунду за столом повисла тишина, а в следующее мгновение вся компания взорвалась дружным, громким хохотом. Стас расплылся в гордой улыбке до ушей, обнял жену за плечи и хлопнул себя ладонью по груди, а Глеб с Мариной согнулись пополам от смеха.

— Ну ты, Дружов, как всегда, мастер комплиментов! — сквозь смех выдохнула Алина, ничуть не обидевшись и прикладывая ладонь к округлившемуся животу. — Поешь тут с вами на даче, как же!

— Да какие «отъела», Демьян, просыпайся! — крикнул со смехом Глеб, поднимая бокал. — У Стаса лучший подарок к днюхе намечается! Пятый месяц уже пошёл, просто на даче она в объёмном свитере пряталась, чтобы раньше времени не сглазить!

Я хлопнул себя ладонью по лбу и рассмеялся вместе со всеми, качая головой:

— Вот это вы конспираторы! Ну, поздравляю, ребята, от души! Стас, мужик, красава!

— Спасибо, Демьян! — заулыбался именинник, пожимая мне руку.

Пока мы усаживались за стол, посыпались поздравления и тосты за будущих родителей. Руслана тоже тепло обняла Алину и искренне поздравила их со Стасом. Но я, усаживаясь рядом и подливая ей в бокал сок, краем глаза поймал её взгляд — и на секунду у меня перехватило дыхание.

Руслана смотрела на Алину и Стаса с какой-то непривычной, светлой мягкостью. Без привычной строгости, без защитной маски — в её глазах мелькнула тихая, тёплая улыбка, от которой у меня внутри всё сжалось от нежности. А когда она перевела взгляд на меня и поймала мой пристальный прищур, к её щекам снова прилил лёгкий румянец, и она поспешно отвернулась к тарелке, делая вид, что изучает меню.

Я тихо усмехнулся про себя, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее обычного: бархатная коробочка в моём внутреннем кармане пиджака вдруг показалась втрое тяжелее, но теперь сомнений в том, что я всё делаю правильно, не осталось ни капли.

Вечер за столом быстро набрал обороты. После первых тостов за именинника и будущего малыша зазвучала музыка громче, пошли шутки, воспоминания и дружеские подколы. Пока мы усаживались и разбирали меню, Руслана решила не мудрить с закусками и заказала себе свой любимый прожаренный стейк.

Я сидел рядом, приобняв её за плечи, переговаривался со Стасом и Глебом, но краем глаза всё равно следил за ней. В какой-то момент я заметил, что Руслана стала непривычно тихой — она почти не притронулась к салату, только делала маленькие глотки воды и выглядела немного уставшей. Я списал это на конец тяжёлой рабочей недели и духоту в зале.

Минут через сорок, в самом разгаре общего веселья, когда Глеб как раз травил очередную байку, а все за столом смеялись, к нашему краю подошёл официант и поставил прямо перед Русланой большое блюдо с горячим, сочным стейком, от которого поднимался густой аромат жареного мяса и специй.

Я уже хотел подшутить насчёт её отличного аппетита, но повернул голову — и улыбка мгновенно сползла с моего лица.

Руслана смотрела на тарелку так, словно перед ней поставили не стейк, а что-то невыносимое. За одну секунду она буквально поменялась в лице: её кожа резко побледнела, на лбу выступила испарина, а губы сжались в тонкую линию.

— Руслана? Ты чего? — тихо нахмурился я, наклоняясь к ней.

Она даже не смогла ответить — только судорожно втянула воздух, прикрыла рот ладонью и, бросив в пустоту торопливое, сдавленное: «Извините, я на минуту...», — резко отодвинула стул и почти бегом бросилась из зала в сторону туалетных комнат.

Я на секунду растерянно замер, глядя вслед выбежавшей из зала Руслане, а потом перевёл недоумённый взгляд на дымящийся на тарелке стейк. Что это вообще сейчас было? Только что сидела спокойно, а от одного запаха мяса побледнела так, будто привидение увидела.

Повисла короткая пауза, и первой тишину за нашим краем стола нарушила Марина. Она переглянулась с Алиной, прищурилась с хитрой, многозначительной улыбкой и при всех громко подколола меня:

— Ого, Дружов, да у нас тут, похоже, эстафета пошла! Готовься, папаша, скоро и твоя Руслана за полтора месяца так живот «отъест», что не догонишь!

За столом снова прокатился дружный смех, а Глеб со Стасом одобрительно загудели, поднимая бокалы. Я на мгновение реально растерялся — слова Марины ударили в голову так, что внутри всё пропустило удар, а взгляд сам собой вернулся к пустому стулу Русланы. Но я тут же тряхнул головой, отгоняя эту шальную мысль и списывая всё на обычное совпадение. Мало ли, может, в офисе днём съела что-то не то или просто переутомилась за неделю.

— Да ладно вам, фантазёры, — усмехнулся я, стараясь придать голосу привычную лёгкость и отмахиваясь от подколов друзей. — Просто день тяжёлый был, вот и укачало в душном зале. Пойду проверю, как она там.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я положил салфетку на стол, поднялся и быстрым шагом направился в коридор вслед за Русланой.

Догнал её уже в небольшом холле перед туалетными комнатами — Руслана как раз выходила навстречу, поправляя волосы и стараясь выглядеть максимально собранной. Правда, румянец на скулы так и не вернулся, но держалась она уже уверенно.

Я шагнул к ней, перехватил за локоть и обеспокоенно заглянул в лицо:

— Эй, ты как? Что случилось? Может, домой поедем?

— Всё хорошо, Демьян, правда, — Руслана мягко улыбнулась и положила ладонь мне на грудь, успокаивая. — Не нужно никуда ехать. Просто перенервничала за неделю, на голодный желудок в душном зале слишком резкий запах пошёл, вот и замутило. Сейчас уже всё в порядке.

Я внимательно всмотрелся в её глаза, проверяя, не врёт ли, но она выглядела вполне бодрой. Выдохнув с облегчением, я кивнул, приобнял её за талию и повёл обратно в зал.

Официанта я по пути попросил унести злополучный стейк и принести ей обычный лёгкий салат и чай. Руслана поблагодарила взглядом, и праздник пошёл своим чередом. За столом снова зазвучали тосты, смех, ребята вспоминали старые истории, и вскоре про этот случай все вроде бы забыли.

Глава 45.

РУСЛАНА

Когда я вернулась за стол, праздник уже снова вошёл в привычное русло: играла музыка, парни громко спорили о новой трассе и зимней резине, а Демьян, убедившись, что я спокойно пью тёплый чай, отвлёкся на разговор со Стасом.

Я старалась держать лицо, хотя внутри всё ещё неприятно саднило от недавнего приступа тошноты. Чуть позже, когда мужская половина стола окончательно ушла в обсуждение моторов, Алина с Мариной пересели поближе ко мне, отсекая нас от общего шума.

— Руслана, честно скажи, что случилось? — негромко спросила Марина, обеспокоенно заглядывая мне в глаза. — Ты так резко побелела, когда этот стейк принесли, мы с Алиной аж перепугались. Точно всё в порядке?

— Да, правда, просто на голодный желудок резкий запах пошёл, плюс неделя сумасшедшая была, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно и убедительно.

Алина прищурилась, обменялась с Мариной быстрым, многозначительным взглядом, чуть подалась вперёд и тихо, так, чтобы слышала только я, спросила:

— Слушай, а у тебя давно месячные последний раз были?

Вопрос застал меня врасплох. Я замерла с чашкой в руках, и внутри всё холодно оборвалось. В голове мгновенно замелькали даты из моего привычного, всегда чёткого календаря, потом та самая безумная суббота в автосервисе, дача, и следом — пугающая, совершенно невозможная мысль. Кровь отлила от лица так резко, что я почувствовала, как снова бледнею.

— Я... я не помню точно, на прошлой неделе, кажется, должны были начаться, но из-за отчётов сбился цикл, — выдавила я, чувствуя, как сбивается дыхание, и тут же поспешно замотала головой, отгоняя от себя эти мысли. — Девочки, нет, даже не начинайте. У меня просто переутомление и стресс, такое бывает, когда работаешь без выходных.

Алина с Мариной не стали спорить и давить — только понимающе переглянулись и тепло улыбнулись.

— Хорошо-хорошо, стресс так стресс, — мягко шепнула Алина, накрывая мою ладонь своей. — Но ты всё-таки возьми тест по дороге домой, просто для собственного спокойствия. У меня самой всё точно так же с запаха мяса начиналось.

Я опустила взгляд в чашку с чаем, чувствуя, как предательски дрожат пальцы, но уже через пару секунд сделала глубокий вдох и мысленно одёрнула сама себя. Ну что за ерунда? Какая беременность? Я взрослый, разумный человек, а не героиня дешёвой мелодрамы. Демьян всегда контролировал себя до последней секунды, а обычная задержка на фоне аврала в конце года и реакция на душный зал — просто глупое совпадение, которое девчонки на радостях от положения Алины раздули до небес.

Остаток вечера прошёл спокойно. Я окончательно взяла себя в руки, смеялась над шутками парней и старалась не возвращаться к этому разговору, хотя внутри всё равно засела лёгкая, почти незаметная заноза — не от страха, а от желания впредь не оставлять даже малейшего шанса для подобных поводов.

Когда праздник закончился и мы попрощались с ребятами, на улице уже мела лёгкая ночная позёмка. В салоне машины Демьяна было тепло и тихо, за окном проплывали огни декабрьского города. Я откинулась на сиденье, глядя на освещённую фарами дорогу, и решила закрыть этот вопрос сразу, пока мы едем вдвоём.

— Слушай, Демьян, — начала я спокойным, ровным тоном, поворачивая голову к нему. — Нам с тобой всё-таки нужно не терять голову и помнить о контрацепции. Каждый раз полагаться только на удачу и твоё самообладание — не самый надёжный план.

Демьян бросил на меня быстрый взгляд, и в полумраке салона я сразу увидела, как уголки его губ поползли вверх в знакомой, самоуверенной ухмылке. Он перехватил руль одной рукой, а второй накрыл мою ладонь, слегка сжимая пальцы.

— Обижаешь, принцесса, — усмехнулся он с той самой ленивой, наглой ноткой в голосе. — У меня реакция как у гонщика на старте, осечек не бывает. Не переживай, всё под контролем, всё хорошо.

Я фыркнула, качая головой от его непробиваемой самоуверенности, но спорить больше не стала — в конце концов, я и сама была уверена, что тревога девчонок оказалась ложной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 46.

РУСЛАНА.

Субботнее утро в лофте Демьяна началось не с кофе и не с его ленивых подколов, а с резкого, выворачивающего наизнанку спазма.

Я открыла глаза от того, что к горлу подкатила ледяная, душная волна, а в комнате всё поплыло перед глазами. Не помня себя, я откинула одеяло, соскочила с кровати босиком и пулей вылетела в ванную, едва успев захлопнуть за собой дверь.

Меня скрутило так, что из глаз брызнули слёзы. Я опустилась на холодный кафель, обхватывая руками край унитаза, и буквально плакала от бессилия, спазмов и этого внезапного, изматывающего приступа, который накатывал снова и снова. Внутри всё дрожало, волосы растрепались и прилипли к мокрому от испарины лбу, а в голове билась только одна паническая мысль — что со мной вообще происходит?

Дверь в ванную тихо приоткрылась. Я даже не смогла поднять голову — только судорожно всхлипнула, пытаясь унять дрожь и спрятать лицо за прядями волос, сгорая от стыда за свою беспомощность.

Демьян не стал задавать глупых вопросов и не начал причитать. Я услышала, как звякнул стакан, зашумела холодная вода из-под крана, а затем он опустился рядом на корточки. Его большая, тёплая ладонь молча убрала волосы с моего лица и бережно придержала их сзади, пока другая протянула мне запотевший стакан.

— На, принцесса, прополощи и выпей пару глотков, — негромко, удивительно спокойно сказал он, хотя в голосе слышалось глухое напряжение.

Я взяла стакан дрожащими пальцами, сделала пару мелких глотков ледяной воды и привалилась плечом к стене, закрыв глаза. Демьян молча намочил полотенце прохладной водой, аккуратно протёр мне лицо и шею, помог подняться на ноги и довёл обратно до кровати, укутав в одеяло.

— Лежи и не вставай, — бросил он коротко, уже натягивая джинсы и накидывая толстовку. — Я сейчас.

Через секунду хлопнула входная дверь лофта, и внизу во дворе завёлся двигатель его машины. Я осталась в тишине одна, свернувшись калачиком под одеялом и чувствуя, как по спине бежит неприятный озноб. Вчерашний разговор с Алиной и Мариной в кафе всплыл в памяти сам собой, но я снова зажмурилась, изо всех сил пытаясь отогнать это наваждение. Нет. Это просто отравление. Вчера в кафе что-то попалось несвежее, вот и всё.

Демьян вернулся минут через двадцать — стремительно, с морозным воздухом на куртке и заснеженными ботинками. Я приоткрыла глаза, когда он вошёл в спальню, и замерла.

Никаких таблеток от желудка и бутылок с минералкой в его руках не было.

Демьян подошёл к кровати и молча высыпал передо мной на одеяло целую охапку разноцветных картонных коробочек из аптеки — штук десять разных тестов на беременность, от самых простых до электронных.

Я уставилась на эту гору коробок, чувствуя, как кровь снова отливает от лица, а сердце пропускает удар. Подняла взгляд на Демьяна — он стоял у края кровати, засунув руки в карманы, с непривычно серьёзным, напряжённым лицом, в котором не осталось и следа его вчерашней самоуверенной ухмылки про «отличную реакцию».

— Иди, принцесса, — тихо, но твёрдо сказал он, кивая в сторону ванной. — Чтобы больше не гадать на кофейной гуще. Я подожду здесь.

Я молча сгребла в охапку с одеяла эти разноцветные коробки, поднялась с кровати и, даже не глядя на Демьяна, ушла в ванную, плотно заперев за собой дверь на замок.

После утреннего приступа тошнота наконец-то отпустила, желудок успокоился, но внутри вместо облегчения поднималась глухая, обжигающая волна злости. В первую очередь — на саму себя. Где была моя хвалёная расчётливость? Где мой контроль, мои графики и привычка просчитывать каждый шаг наперёд? Взрослая, умная женщина, которая всю жизнь держала всё в ежовых рукавицах, повелась на импульс и пустила всё на самотёк.

Но ещё сильнее я злилась на Демьяна. В ушах до сих пор звенел его вчерашний самодовольный голос в машине:

«У меня реакция как у гонщика на старте, осечек не бывает. Не переживай, всё под контролем и всё хорошо»

. Гонщик хренов! Нахваливал своё самообладание так, будто ему медаль за это полагалась, а теперь притащил целый пакет тестов с таким видом, словно сам только сейчас сообразил, к чему приводят его игры без правил.

Я с остервенением разорвала сразу три упаковки — два обычных полосковых теста и один дорогой электронный, с цифровым экраном. Руки мелко дрожали от напряжения, пока я всё делала по инструкции и раскладывала их на краю раковины в ряд.

Прошла всего минута. Даже ждать заявленных трёх минут не пришлось.

Я опустила взгляд на раковину — и воздух в лёгких мгновенно закончился, словно меня ударили под дых.

На обоих обычных тестах вторая полоска проявилась мгновенно — яркая, чёткая, не оставляющая ни малейшего шанса на ошибку или брак. А рядом, на маленьком экране электронного теста, мигнули песочные часы и высветился холодный, безжалостный вердикт:

«+ 3+»

— больше трёх недель от зачатия, а по акушерскому сроку, если отсчитать от последнего цикла, выходило уже целых восемь недель. Восемь! Два месяца, пока я жила в своём привычном ритме, пила кофе литрами, носилась по объектам и с пеной у рта доказывала себе, что у нас всё под контролем.

Я схватилась пальцами за край раковины, глядя на эти три безоговорочных доказательства, и почувствовала, как к горлу снова подкатывает комок — но уже не от тошноты, а от смеси шока, ярости и полной растерянности перед тем, что вся моя выверенная жизнь только что разлетелась вдребезги.

Я сгребла все три теста с раковины в кулак, щёлкнула замком и так резко распахнула дверь ванной, что она едва не ударилась о стену.

Демьян стоял у окна, скрестив руки на груди и напряжённо глядя в пол, но при звуке распахнувшейся двери мгновенно вскинул голову. Увидев моё побелевшее, перекошенное от ярости лицо, он на секунду напрягся — но не успел задать ни одного вопроса.

— «Отличная реакция», говоришь?! «Осечек не бывает», да, Дружов?! — сорвалась я на крик прямо с порога, с размаху швыряя в него пластиковые полоски.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тесты разлетелись по комнате, один из них мягко стукнулся Демьяну в грудь и упал на пол. Он рефлекторно нагнулся, подхватил с паркета электронный тест, мельком глянул на светящийся экран с жирным плюсом — и на его лице за долю секунды растерянность сменилась таким ошеломлённым, чистым восторгом, словно он только что выиграл главную гонку в своей жизни.

Но я не дала ему и рта раскрыть. Меня накрыло таким ураганом эмоций, что все тормоза сорвало начисто — я подлетела к нему вплотную и принялась с размаху лупить его по груди и плечам, выплёскивая весь свой утренний ужас, шок и злость:

— Гонщик хренов! Восемь недель, Демьян! Восемь! «Всё под контролем» у него! И что мне теперь делать со всей этой твоей реакцией?!

— Эй, эй, тише, принцесса, не дерись! — рассмеялся Демьян, и в его голосе звучало столько искренней, пьянящей радости, что у меня на мгновение сбилось дыхание.

Он не стал меня удерживать силой — только широко, счастливо ухмылялся, ловко уворачиваясь от моих ударов, прикрывая лицо предплечьями и смеясь так легко, словно я только что сообщила ему лучшую новость на свете.

— Осторожнее, я же ценный кадр, мне ещё коляску собирать! — поддразнил он сквозь смех, отступая на шаг и с искрящимися от счастья глазами глядя на меня, пока я пыталась достать его очередным шлепком.

— Я тебя сейчас разберу на части! — выкрикнула я, замахиваясь снова, но силы внезапно кончились. Вместо удара я просто упёрлась кулаками ему в грудь, задыхаясь от сбивчивого дыхания и предательски подступивших к глазам слёз.

В ту же секунду смех Демьяна стих. Его руки бережно, но крепко обхватили меня за плечи и талию, притягивая вплотную к горячей груди, так что я упёрлась лбом ему в ключицу. Но от этого его спокойствия и тепла меня накрыло ещё сильнее — плотину окончательно прорвало, и слёзы покатились по щекам сами собой, обжигая кожу.

Я судорожно всхлипнула, вцепившись пальцами в ткань его толстовки, и глухо, срывающимся голосом прошептала — то ли обращаясь к нему, то ли пытаясь объяснить это самой себе:

— Как это вообще могло произойти, Демьян?.. Ну как? Ты же всегда успевал... Мы же всегда были осторожны...

Над моей головой повисла короткая, многозначительная пауза. Я почувствовала, как грудная клетка Демьяна слегка дрогнула, а его ладонь на моей спине на мгновение замерла. Он осторожно отстранил меня ровно настолько, чтобы заглянуть в моё заплаканное лицо, и с виноватой, шутливо-боязливой ухмылкой почесал затылок:

— Ну... принцесса, если честно... Я вот вообще не уверен в том случае в прихожей. Помнишь, когда мы с тобой в ту ночь совсем голову потеряли? Там уже не до тормозов было, сама понимаешь...

Я замерла, моргнув сквозь мокрые ресницы, и в голове мгновенно вспыхнула та самая ночь — темнота прихожей, дикий срыв, полная потеря контроля и времени. И по сроку всё сходилось с пугающей, математической точностью.

— Придурок... — выдохнула я сквозь слёзы, но в ту же секунду до меня дошёл весь масштаб его признания — и внутри вспыхнул новый, обжигающий приступ ярости.

— Да как ты вообще посмел, Дружов?! — взорвалась я, моментально забыв про слёзы, и с размаху замахнулась на него диванной подушкой.

Демьян еле успел отскочить в сторону, едва увернувшись от удара, и с громким смехом рванул через широкую кровать, перекатываясь на другой край. Я бросилась следом, закидывая его подушками и пытаясь достать ладонями, но он только хохотал, уворачиваясь и прикрываясь одеялом как щитом:

— Эй, принцесса, остынь! Там же дело не совсем в смелости! Мы же оба были пьяны, а я до этого столько на сухом пайке сидел — я вообще не в себе был! И всё из-за тебя, кстати! Какой там самоконтроль?!

Он ловко перехватил очередную летящую в него подушку, вскочил на ноги у противоположного края кровати и с такой счастливой, озорной улыбкой посмотрел на меня, что вся моя злость в одну секунду начала выдыхаться, оставляя только сбитое дыхание.

Я замерла посреди комнаты, чувствуя, как ноги внезапно стали ватными. Силы кончились окончательно. Я медленно опустилась на край кровати, уронила голову на руки, закрывая лицо ладонями, и тихо, безудержно заплакала — уже не от злости на Дружова, а от накатившего ледяного страха за всю свою жизнь, которую я по кирпичикам строила столько лет.

— Моя карьера... всё разрушено, — глухо выдавила я сквозь пальцы, судорожно всхлипывая и не в силах остановить слёзы. — Я столько лет пахала ради этого места... Меня же просто вынудят уволиться по собственному, а если и не уволят — после декрета ни за что не восстановят в должности, посадят на какую-нибудь копеечную бумажную работу...

Смех Демьяна мгновенно стих. Матрас прогнулся рядом со мной — он тихо обошёл кровать, сел вплотную и крепко, надёжно приобнял меня за плечи, притягивая к своему боку и поглаживая ладонью по спине.

— Тише, принцесса, ну ты чего... Выдохни и послушай меня, — негромко, с непривычной, твёрдой серьёзностью сказал он, убирая мокрые пряди волос с моего лица. — Во-первых, про деньги и обеспечение даже не смей думать. У меня достаточно возможностей, чтобы полностью обеспечить и тебя, и нашего ребёнка, ни в чём вы нуждаться не будете.

Я только сильнее зарыдала, уткнувшись лбом ему в плечо и не в силах сразу отпустить этот панический страх перед потерей собственной опоры и дела, которым жила. Демьян не стал перебивать — дал мне выплакаться, терпеливо прижимая к себе, а затем тихо добавил:

— А во-вторых, если тебе так важно не сидеть без дела и вернуться в профессию после декрета, то у моего отца небольшая фирма, но там тоже есть свой финансовый отдел. Я с ним поговорю, он тебя с руками оторвёт, когда увидит, какой ты специалист. Без работы ты точно не останешься, Руслана. Я всё решу. Хочешь, я с ним поговорю?

Я ревела в голос, цепляясь пальцами за его толстовку, и в слезах протянула навзрыд:

— Хочу-у-у-у-у...

— Договорились, — мягко усмехнулся Демьян, целуя меня в мокрый висок и ещё крепче прижимая к себе. — В понедельник же поеду к нему.

Я продолжала всхлипывать у него на плече, впервые в жизни позволяя себе не быть железной и сильной, пока он просто держал меня в руках и не давал рассыпаться на части.

Я постепенно начала затихать у него на плече, только изредка судорожно всхлипывая и вытирая мокрые щёки тыльной стороной ладони. Демьян ещё минуту молча поглаживал меня по спине, затем осторожно отстранился, заглянул в мои заплаканные, припухшие глаза и вдруг как-то странно, тихо выдохнул — словно прямо сейчас решался на что-то куда более сложное, чем любая уличная гонка.

Он поднялся с кровати, подошёл к массивному деревянному комоду у стены, выдвинул верхний ящик и достал оттуда небольшую тёмно-синюю бархатную коробочку.

Я замерла, не сразу понимая, на что смотрю, а дыхание снова перехватило где-то в горле.

Демьян вернулся ко мне, крутя коробочку в пальцах, и на его лице впервые не было привычной наглой ухмылки — только лёгкое, по-настоящему трогательное волнение и тёплая, искренняя улыбка.

— Вообще-то я себе это совсем иначе представлял, — негромко, с лёгкой хрипотцой сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Думал про ужин, свечи, новогоднюю ночь, чтобы всё красиво было, по-твоему. Но тут, сама видишь, звёзды сошлись. Оттягивать больше нет никакого смысла.

Прежде чем я успела хоть что-то сообразить или вымолвить хоть звук, Демьян опустился передо мной прямо на оба колена на пол у кровати, щёлкнул крышкой бархатной коробочки, открывая тонкое, изящное кольцо с чистым камнем, и с замиранием взглянул снизу вверх:

— Ты будешь Дружновой?

Я сидела на краю кровати в полном оцепенении — с красным от слёз носом, растрёпанная, в его огромной футболке — и в буквальном смысле потеряла дар речи. В голове разом стало пусто и звонко, словно кто-то выключил весь внешний мир. Я смотрела то на мерцающее кольцо, то в его серьёзные, ждущие глаза, в которых не было ни капли привычной шутки, и не могла выдавить из себя ни единого слова.

Несколько секунд в комнате звенела абсолютная тишина. Я смотрела на бархатную коробочку в его руках, на серьёзные, ждущие глаза Демьяна — и вдруг поняла, что мне больше не страшно. Ни за карьеру, ни за будущее, ни за то, что моя идеальная жизнь пошла не по плану. Внутри не осталось ни сил на споры, ни желания что-то просчитывать.

Я выдохнула, смахнула с щеки последнюю слезу и, совершенно обессиленная от всех обрушившихся на меня за это утро эмоций, едва слышно, одним только выдохом прошептала:

— Да...

На долю секунды Демьян замер, словно не поверил своим ушам. А в следующее мгновение его буквально взорвало от радости.

Весь его привычный образ крутого, невозмутимого гонщика разлетелся вдребезги. Дружнов напрочь потерял лицо: он схватил себя обеими руками за голову, растрепал волосы в разные стороны, вскочил с колен и с такой безудержной, мальчишеской эйфорией заорал на весь этаж, что, казалось, задрожали стёкла в окнах лофта:

— Да-а-а!

Я не выдержала и тихо рассмеялась сквозь слёзы, глядя на то, как он сияет от счастья, словно только что покорил весь мир. Демьян тут же подлетел обратно к кровати, бережно взял мою левую руку, надел кольцо на безымянный палец и подхватил меня на руки, закружив посреди комнаты и покрывая поцелуями мокрое от слёз лицо, шею и губы.

— Моя! — выдохнул он мне в губы с такой пьянящей, счастливой усмешкой, прижимая меня к себе так крепко, словно боялся отпустить хоть на секунду. — Официально моя, Руслана Дружнова. Теперь точно никуда не денешься.

Я обвила его за шею, уткнулась лбом ему в плечо и впервые за всё это сумасшедшее утро спокойно закрыла глаза — точно зная, что с этого момента всё у нас действительно будет хорошо.

Глава 47.

ДЕМЬЯН

Воскресный день в лофте прошёл непривычно тихо и удивительно тепло. Руслана после субботнего урагана эмоций немного выдохнула — я старался не давить на неё лишними вопросами, просто был рядом, готовил завтрак, заваривал ей травяной чай от тошноты и то и дело ловил на себе её ещё немного растерянный, но уже спокойный взгляд, в котором при каждом движении руки вспыхивал тонкий камень на безымянном пальце.

Глядя на это кольцо, я каждый раз ловил себя на том, что внутри всё переворачивается от какого-то нового, незнакомого мне чувства. Я всегда привык рассчитывать только на себя. С восемнадцати лет сам крутил гайки, сам поднимал свой автосервис, сам вылезал из любых передряг и принципиально никогда не просил у отца ни денег, ни связей, ни протекции. У нас с ним были отличные, уважительные мужские отношения — без лишних сантиментов, но с твёрдым пониманием, что каждый стоит на своих ногах. И мне всегда было важно оставаться для него самостоятельным мужиком, а не сынком, который бежит к отцу при первой сложности.

Но сейчас ситуация была совсем другой.

Ближе к вечеру, пока Руслана ушла в душ, я вышел на кухню, прислонился бедром к столешнице и достал телефон. Просить за себя я бы не стал ни при каких раскладах. Но это было нужно не мне — это было нужно ей. Я видел, как сильно Руслана боится потерять свою профессию, свою привычную опору под ногами, как для неё важно не просто сидеть дома, а знать, что её опыт и голова чего-то стоят. А раз я пообещал, что всё решу, значит, собственную гордость пора засунуть подальше.

Я нашёл в контактах номер отца и нажал вызов. Гудки тянулись недолго — отец ответил на третьем, спокойным, чуть уставшим после недели голосом:

— Да, Демьян, привет. Случилось что?

— Привет, пап. Да нет, всё нормально, все живы-здоровы, — усмехнулся я, потирая переносицу. — Слушай, у тебя завтра в первой половине дня найдётся минут двадцать? Хочу заехать к тебе в офис, есть один разговор. Не по телефону.

На том конце провода повисла короткая пауза — отец явно удивился, потому что в его офис я заглядывал от силы пару раз в год, и то просто попить кофе.

— Интригуешь, — хмыкнул он без тени раздражения. — Приезжай к одиннадцати, как раз окно между совещаниями будет. Я секретарю скажу, чтобы сразу пропустила.

— Договорились, буду ровно в одиннадцать. Спасибо, пап.

Я сбросил вызов, убрал телефон в карман и глубоко выдохнул. Первый шаг сделан. В глубине души всё равно слегка скребло непривычное чувство от того, что впервые в жизни придётся просить об одолжении, но стоило вспомнить заплаканные глаза Русланы вчера утром — и любые сомнения мгновенно испарились. Ради неё и нашего будущего ребёнка я был готов переступить через любые принципы.

К тому же разговор предстоял не только о работе. Мне хотелось посмотреть отцу в глаза и по-мужски, прямо сказать о главном: что я женюсь и что скоро у него появится внук или внучка. Я знал, как сильно отец ждал этого момента последние пару лет, хоть и никогда не давил на меня напрямую. И мне было важно сразу дать ему понять, что это не случайный залёт и не спонтанная глупость — Руслана очень достойная девушка, умная, сильная, настоящая, из тех, кем можно гордиться. Хотелось, чтобы отец с первой минуты понял: я сделал правильный выбор, и наша семья начинается всерьёз и надолго.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 48.

РУСЛАНА

Понедельник ворвался в жизнь привычным офисным шумом, но внутри у меня всё сжималось от странного, тягучего волнения. Я сидела за своим рабочим столом, перебирая утренние бумаги, и то и дело бросала взгляд на безымянный палец левой руки, где непривычно, но так уверенно поблёскивало кольцо.

События выходных всё ещё казались каким-то сном на высокой скорости: две полоски, восемь недель, моё отчаяние из-за карьеры, предложение Демьяна — и его твёрдое обещание поговорить со своим отцом. Утро прошло спокойно, даже лёгкая тошнота отступила после пары крекеров и стакана воды, но напряжение не отпускало.

В без десяти одиннадцать телефон на столе коротко завибрировал, и экран засветился сообщением от Демьяна.

Демьян:

«Доброе утро, невеста. Как самочувствие? Токсикоз сегодня пощадил?»

Уголки губ невольно дрогнули в мягкой улыбке. От этого простого, тёплого обращения

«невеста»

внутри сразу стало спокойнее. Я быстро набрала ответ:

Я:

«Доброе. Сегодня на удивление тихо, держусь. А ты где? Уже в сервисе?»

Ответ прилетел почти мгновенно:

Демьян:

«Неа, я уже подъезжаю к офису отца. В одиннадцать у нас встреча. Не переживай ни о чём, принцесса, я всё улажу. Как выйду от него — сразу наберу».

У меня на секунду перехватило дыхание, а сердце стукнуло быстрее. Значит, он действительно поехал — без отговорок, без откладываний на потом, прямо в понедельник утром, как и обещал. Я сжала телефон в пальцах, чувствуя, как на смену тревоге приходит тихая, глубокая благодарность.

Я:

«Спасибо, Демьян. Буду ждать звонка. Удачи».

Демьян:

«Обижаешь, принцесса, у Дружовых всё всегда срабатывает. Работай спокойно, вечером увидимся».

Я заблокировала экран и отложила телефон на край стола, глубоко выдыхая. Нужно было возвращаться к текущим задачам и не накручивать себя раньше времени — Демьян взял эту часть на себя, а мне оставалось только закончить свои дела здесь.

Я едва успела отложить телефон и пробежаться глазами по срочной почте, как в кабинет заглянула моя помощница с растерянным лицом и толстой синей папкой в руках.

— Руслана Олеговна, беда, — быстро выдохнула она, протягивая документы. — Договор по ключевому поставщику нужно подписать у генерального прямо сейчас, до полудня, иначе банк заморозит платёж и поставка сорвётся. А у него как раз окно до двенадцати, потом он на закрытое совещание уходит. Секретарь сказала, нести должен лично руководитель отдела, чтобы сразу на месте ответить на вопросы.

У меня внутри всё холодно оборвалось. Я посмотрела на часы — половина двенадцатого. Времени на раздумья не было вообще.

Нашего генерального директора, Аркадия Борисовича, я боялась до чёртиков. Это был жёсткий, бескомпромиссный человек старой закалки с ледяным взглядом и привычкой размазывать по стенке за любую малейшую неточность или неуверенность в голосе. Все семь лет, что я работала в компании, я старалась избегать личных визитов в его кабинет: всё согласовывала через заместителей, отправляла служебные записки, лишь бы лишний раз не попадаться ему на глаза.

Но сейчас выбора не оставалось.

Я поднялась из-за стола, одёрнула пиджак, перехватила синюю папку покрепче и вышла из кабинета. Пока поднималась на верхний этаж в тихом лифте, ладони предательски вспотели, а сердце колотилось где-то в горле.

«Так, соберись, Руслана, — мысленно приказала я себе, поправляя волосы перед зеркалом в холле. — Зашла, чётко доложила по цифрам, получила подпись и вышла. Пять минут — и всё закончится».

В приёмной было тихо. Секретарь молча кивнула мне на массивную дубовую дверь, и я, сделав глубокий вдох, постучала и вошла внутрь.

Огромный светлый кабинет встретил меня гробовой тишиной и запахом дорогого табака и кофе. За длинным столом из тёмного дерева сидел сам Аркадий Борисович — седой, подтянутый, с тяжёлым, пронзительным взглядом из-под густых бровей.

Но моё внимание мгновенно приковала не только его грозная фигура. Прямо рядом с креслом босса, небрежно прислонившись бедром к краю массивного стола в совершенно неформальной, расслабленной позе, стоял другой мужчина спиной к двери. Они о чём-то негромко переговаривались, словно старые знакомые.

Едва скрипнула дверь и я шагнула на ковёр, Аркадий Борисович оторвался от бумаг и сухо бросил:

— Слушаю. Быстро и по делу.

— Аркадий Борисович... — только и успела выдохнуть я, шагнув ближе к столу.

В ту же секунду мужчина у стола лениво повернул голову на мой голос, обернулся — и с наглой, самодовольной улыбкой посмотрел прямо на меня.

Земля буквально ушла из-под ног. Оцепеневшие пальцы сами собой разжались, и синяя папка с глухим стуком рухнула на ковёр, разбросав листы договора по полу. Я застыла посреди кабинета, чувствуя, как кровь отливает от лица, и с неподдельным ужасом выдохнула:

— Ты что тут делаешь?!

Это был Демьян. Он стоял в кабинете моего самого страшного руководителя в чёрной водолазке и джинсах, засунув руки в карманы, абсолютно спокойный, домашний и расслабленный.

— К отцу пришёл, принцесса, как и говорил, — невозмутимо ответил Демьян, даже не пытаясь скрыть весёлый огонёк в глазах, и лениво нагнулся, чтобы помочь мне собрать разлетевшиеся по ковру листы. - Ты мне не говорила, где работаешь, а я тебе не говорил про отца. Все честно, я считаю.

Подняв папку, он положил её прямо на стол перед генеральным и с довольной, тёплой ухмылкой повернулся к нему:

— Пап, вот та самая девушка. Я хотел вас познакомить, но вы, оказывается, уже знакомы.

В кабинете повисла короткая, звенящая пауза. Я стояла ни жива ни мертва, чувствуя, как к щекам приливает обжигающий жар, а в голове всё сходится с трудом. Фамилии у них были разные — я бы в жизни не связала нашего грозного Аркадия Борисовича с вечно перемазанным в мазуте Дружовым! Я семь лет работала в этой компании, каждый раз обмирала от страха перед этой дубовой дверью, а Демьян всё это время ни разу не обмолвился, что «небольшая фирма» его отца — это мой же холдинг!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Аркадий Борисович медленно перевёл тяжёлый, оценивающий взгляд с нагло улыбающегося сына на моё растерянное, вспыхнувшее лицо. Его суровые брови на мгновение приподнялись, взгляд скользнул по моей левой руке, на которой предательски сверкнуло кольцо, а затем непроницаемое лицо грозного шефа вдруг дрогнуло — в уголках глаз собрались морщинки, и губы тронула сдержанная, но по-настоящему тёплая усмешка.

— Надо же, — негромко произнёс генеральный, откидываясь на спинку кожаного кресла и складывая руки в замок на столе. — Вот уж не думал, Демьян, что у тебя хватит ума и вкуса выбрать лучшего руководителя моего финансового отдела. Руслана Олеговна у нас на вес золота, полкомпании на её расчётах держится.

— А я тебе о чём говорил? — победно усмехнулся Демьян, делая шаг ко мне и как ни в чём не бывало приобнимая меня за плечи прямо на глазах у генерального директора, отчего я едва не задохнулась от смущения. — Говорил же, что с руками оторвёшь, а ты её уже, оказывается, давно прибрал к рукам.

Я бросила на них обоих растерянный взгляд, всё ещё пытаясь сопоставить очевидное:

— Но... как же так? У вас же даже фамилии разные...

Аркадий Борисович коротко усмехнулся, бросил быстрый взгляд на закрытую дверь кабинета и понизил голос:

— Это, Руслана, семейная тайна, и за пределы этого кабинета она выйти не должна. В молодости, в лихие времена, мне пришлось сменить фамилию в целях безопасности семьи и бизнеса. Настоящая моя фамилия — Дружов. Но в компании об этом никто не знает, и пусть так и остаётся. Теперь, как я понимаю, вы скоро станете частью семьи, поэтому скрывать от вас смысла нет.

Он на секунду задержал тёплый взгляд на моей левой руке, затем перевёл глаза на довольного сына и спокойно, твёрдо добавил:

— И насчёт работы даже не переживайте. Можете спокойно уходить в декрет и ни о чём не думать: ваше место останется за вами и через три года, и даже через десять лет, если надумаете вернуться. Хотя, зная своего сына, что-то мне подсказывает, что из декретов вы ещё долго не выберетесь.

— Обижаешь, пап, я ж не зверь, — фыркнул со смехом Демьян, притягивая меня ещё плотнее к себе, пока я сама заливалась густым, пунцовым румянцем прямо посреди кабинета генерального директора. — Но план мне определённо нравится.

Аркадий Борисович тихо рассмеялся, подтянул к себе синюю папку с договором, быстро поставил размашистую подпись в нужной графе и протянул документы мне — впервые без тени того ледяного холода, от которого я семь лет обмирала перед его дверью.

Глава 49.

РУСЛАНА

Дверь кабинета генерального директора тихо щёлкнула за нашими спинами. Мы прошли мимо приёмной, где секретарь проводила нас ошарашенным взглядом, и свернули в пустой, тихий коридор возле лифтового холла.

Едва мы оказались вне зоны видимости, я резко остановилась, прижала синюю папку с подписанным договором к груди и повернулась к Демьяну. Напряжение последних десяти минут разом вырвалось наружу смесью возмущения и нервного смеха.

— «Небольшая фирма» у отца, значит?! — зашипела я вполголоса, тыкая ему пальцем в грудь. — Дружов, ты в своём уме?! Я семь лет в этом холдинге работаю, обмираю перед каждой подписью Аркадия Борисовича, а ты мне на полном серьёзе рассказываешь про какую-то скромную контору, куда меня «возьмут в финотдел»!

Демьян даже не попытался сделать виноватый вид. Он прислонился плечом к стене, засунул руки в карманы и расплылся в самой наглой, довольной ухмылке, от которой у меня всегда сбивалось дыхание.

— А что я соврал, принцесса? — невозмутимо хмыкнул он, наклоняясь ближе. — Я же у него в дела не лезу, у меня свой сервис, мне его масштабы до лампочки. Да и ты сама не особо распространялась, где именно сидишь. Зато смотри, как красиво всё сошлось — и знакомить специально не пришлось, и место твоё при тебе осталось на десять лет вперёд.

— Про десять лет и декреты я тебе ещё припомню, — фыркнула я, хотя злиться по-настоящему уже не получалось — слишком легко и спокойно стало на душе после слов Аркадия Борисовича. — Ты меня перед генеральным так подставил, я чуть сквозь пол не провалилась!

— Ничего, привыкай, будущая родственница, — усмехнулся Демьян, перехватывая меня за талию и притягивая к себе, не обращая ни малейшего внимания на то, что мы стоим в офисе в разгар рабочего дня. Он коротко, но ощутимо коснулся губами моего виска и уже серьёзнее добавил: — Ладно, беги отдавай свой срочный договор, пока банк транш не заморозил. А вечером после работы я за тобой заеду. Поужинаем, заодно заявление в ЗАГС через госуслуги подадим и решим, когда твои вещи ко мне перевозить будем.

— Ты опять торопишься, Дружов, — покачала я головой, но губы сами разъехались в улыбке.

— А мне теперь тянуть некуда, принцесса. У нас с тобой восемь недель форы, надо успевать.

Он легонько подтолкнул меня в сторону лифтов, а сам пошёл к лестнице, на ходу насвистывая что-то весёлое. Я смотрела ему вслед, сжимая в руках папку, и впервые за всё это сумасшедшее утро почувствовала, что даже этот сумасшедший темп мне по-настоящему нравится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог

Спустя год

Декабрь снова накрыл город пушистым снегом и предпраздничной суетой, но в нашей новой просторной квартире пахло не горящими дедлайнами и холодным кофе, а мандаринами, свежей хвоей и домашним уютом.

Я сидела на мягком ковре в гостиной у наряженной ёлки, придерживая за спинку нашу семимесячную дочку Милу, которая с восторженным визгом тянула пухлые ручки к мигающей гирлянде и пыталась ухватить мягкого зайца, подаренного дедом. Несмотря на ангельскую внешность и большие тёмные глаза, характер у неё уже проявлялся стопроцентно отцовский — стоило убрать игрушку чуть дальше, как Мила грозно хмурила брови и настойчиво пыталась дотянуться до неё во что бы то ни стало.

Кто бы сказал мне ровно год назад, в тот самый декабрь, что моя выверенная по минутам жизнь превратится в этот непредсказуемый и до безумия тёплый хаос, — я бы ни за что не поверила.

После того памятного понедельника в кабинете Аркадия Борисовича всё закрутилось на максимальной скорости. Мы расписались тихо, без пышного пафоса — только вдвоём и с самыми близкими друзьями, а уже через пару недель я окончательно перевезла вещи к Демьяну. Правда, от жизни над автосервисом пришлось отказаться: Демьян настоял, что с ребёнком нам нужен тихий двор и просторная детская, так что к весне мы переехали в новую квартиру, а лофт над боксом он оставил под свой личный кабинет и штаб для парней.

В прихожей щёлкнул замок, и через секунду в комнату вошёл Демьян — с морозным воздухом на куртке, бумажным пакетом с продуктами к праздничному столу и небольшим букетом тёмно-бордовых роз, которые он до сих пор приносил мне просто так, без всякого повода.

Мила, услышав голос отца, тут же расплылась в радостной беззубой улыбке и застучала ладошками по ковру. Своего слова Дружов за этот год не нарушил ни разу: он по-прежнему обожал скорость, машины и свой сервис, который расширился на соседний ангар, но ровно в семь вечера каждый день он был дома — ради нас обеих.

Демьян быстро скинул куртку, вымыл руки и с ходу подхватил дочку на руки, бережно подняв её вверх так, что Мила заливисто расхохоталась на всю квартиру, после чего опустился на ковёр рядом со мной и коротко, тепло поцеловал в губы.

— Ровно семь, принцесса, — усмехнулся он, усаживая дочку себе на колени и прижимая её спинкой к груди. — Никаких авралов перед праздниками. Всё по твоему графику.

— Скучаю по временам, когда ты пытался казаться грозным гонщиком без тормозов, — поддразнила я, опираясь головой о его плечо и глядя на огоньки ёлки.

— Не дождёшься, Руслана Дружнова, — тихо рассмеялся он, обнимая одной рукой меня, а второй придерживая Милу, которая тут же вцепилась крошечными пальцами в воротник его футболки. — Теперь у меня в команде две принцессы, так что тормоза работают идеально.

Ровно год назад в этот же декабрь я боялась сделать шаг в сторону от своего идеального плана. А сегодня точно знала: лучшее, что со мной случилось, началось именно в тот момент, когда я позволила этому человеку перевернуть мою жизнь с ног на голову.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец