Запрет на любовь. Срок — семь дней. Глава Истории про любовь

Глава 1. Билет в тишину

Пятница в Сан-Франциско пахла пережжённым эспрессо, сырым океанским ветром, выхлопными газами с Маркет-стрит и чужими дедлайнами, которые каким-то непостижимым образом всегда становились твоими.

Аманда Фостер сидела в эргономичном сетчатом кресле у панорамного окна на семнадцатом этаже стеклянной башни «Пэсифик-Тауэр» и смотрела, как за стеклом на город опускаются густые лиловые сумерки. Внизу, словно раскалённая лава, медленно полз поток красных стоп-сигналов. Где-то далеко, за холмами, в густой молочной дымке тумана тонули красные опоры моста Золотые Ворота — единственное напоминание о том, что за пределами этого бетонного муравейника всё ещё существует океан, ветер и свобода.

На двух огромных мониторах перед ней мигал курсор в макете рекламной кампании для крупного технологического стартапа. В ухе, словно назойливая оса, попавшая в банку, вибрировал бодрый, не знающий усталости голос креативного директора агентства:

— Мэнди, солнышко, ну ты же понимаешь, заказчик на вес золота. Они закрыли раунд инвестиций на сорок миллионов, им нужен визуал, который буквально кричит о будущем! Поправь оттенки синего до понедельника, хорошо? Мне кажется, этот кобальт слишком холодный, он не вызывает доверия. И шрифты... Знаешь, Мэнди, мне кажется, они недостаточно дышат. Сделай так, чтобы между буквами чувствовался воздух Калифорнии.

Аманда медленно закрыла глаза. Ей было двадцать четыре года, но в эту секунду она чувствовала себя на все восемьдесят.

За последние четыре месяца она не провела ни одного полноценного выходного без ноутбука. В двадцать два она с отличием окончила факультет графического дизайна, в двадцать три ворвалась в одно из лучших рекламных агентств Сан-Франциско, полная амбиций, огня и желания покорить этот город. Она соглашалась на все переработки, брала самые сложные проекты, оставалась в офисе до полуночи, пока клининговая служба не начинала протирать полы вокруг её ног. И она добилась своего: в двадцать четыре стала ведущим арт-директором направления.

Только вот никто не предупредил её, что вместе с красивой должностью на визитке и солидным счётом в банке в комплекте идёт хроническая бессонница, дёргающийся левый глаз и полное отсутствие личной жизни. Её последний роман закончился полгода назад просто потому, что парень устал соревноваться за её внимание с программами вёрстки и ночными созвонами. А сама Аманда даже не успела по-настоящему расстроиться — на следующее утро у неё была защита концепции.

Она опустила взгляд на свои руки, лежащие на краешке стеклянного стола. Тонкие, изящные пальцы едва заметно дрожали. Не от холода — в офисе работала климат-система, — а от третьей за день чашки двойного американо на пустой желудок. Обед она снова пропустила, ограничившись половиной сухого протеинового батончика в два часа дня.

— Артур, — тихо произнесла она, перебивая поток его вдохновенного монолога о «дышащих шрифтах».

— Да, радость моя? Ты уже открыла палитру? Попробуй сместить спектр ближе к индиго, но с тёплым подтоном...

— Артур, я в отпуске. С пяти часов вечера. Сегодня.

В трубке повисла такая густая, растерянная пауза, словно она только что сообщила ему о высадке инопланетян на крыше мэрии.

— Ну да, формально... — замялся начальник, и его тон мгновенно потерял половину своей слащавости. — Ты брала неделю за свой счёт ещё в феврале, я помню. Но, Мэнди, мы же команда! Ты же берёшь с собой ноутбук? Там, куда ты едешь — в горы или на побережье, — наверняка есть нормальный вай-фай. Это займёт у тебя от силы пару часов в субботу утром...

Аманда посмотрела на своё отражение в тёмном оконном стекле. На неё смотрела бледная девушка с огромными, уставшими карими глазами, в которые словно насыпали песка. Длинные густые тёмные волосы, которые утром она тщательно уложила мягкими волнами и перехватила любимой заколкой с нежно-голубым бантом, к вечеру растрепались, а строгий белый кардиган поверх голубого платья казался сейчас смирительной рубашкой.

Внутри неё что-то тихо, беззвучно щёлкнуло. Не громкий взрыв, не истерика — просто натянутая до предела струна наконец лопнула, и наступила странная, звенящая ясность.

— Нет, Артур, — спокойно и отчётливо сказала Аманда. — Я не беру ноутбук. Он остаётся здесь, в ящике моего стола. И шрифты дышать не будут, потому что у них нет лёгких. У меня есть семь законных дней, которые я заработала четырьмя месяцами без единого выходного. Увидимся через понедельник. Хороших выходных.

Прежде чем начальник успел возразить, надавить на чувство вины или пообещать премию, Аманда нажала красную кнопку сброса на экране айфона.

Телефон тут же завибрировал снова — на экране высветилось имя Артура. Аманда без тени колебаний зажала боковую клавишу питания и сдвинула ползунок выключения. Экран погас. Наступила абсолютная, оглушающая тишина. Никаких уведомлений из рабочих чатов, никаких писем с пометкой «Срочно!», никаких напоминаний календаря.

Она встала, аккуратно выключила оба монитора, сняла со спинки кресла лёгкий тренч и подхватила свою сумку. Идя по пустеющему опенспейсу мимо стеклянных переговорных, она чувствовала странную, почти невесомую лёгкость в ногах, словно с неё только что сняли тяжёлый свинцовый жилет.

Через сорок минут её компактный небесно-голубой «Мини Купер», в багажник которого с утра уже был загружен небольшой чемодан, выезжал из города по двухъярусному мосту Бэй-Бридж. Огни небоскрёбов Сан-Франциско оставались позади, отражаясь в тёмной воде залива тысячами золотых дорожек. С каждым километром шоссе воздух за окном становился всё свежее, вытесняя запах городского смога и офисной пыли.

Аманда направлялась на север, в сторону долины Напа, к южному берегу озера Берриесса. Когда три недели назад, в редкую минуту просветления посреди бессонной ночи, она бронировала это место, у неё было только одно требование: никакой цивилизации. Никаких пятизвёздочных спа-отелей с анимацией, шумных бассейнов и ресторанов с дресс-кодом. Она нашла в глубине поисковой выдачи крошечный частный эко-комплекс «Тихая заводь» — всего пять деревянных домиков, спрятанных среди старого фруктового сада прямо у кромки воды.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Навигатор показывал ещё сорок минут пути. Аманда включила тихую инструментальную музыку, опустила водительское стекло, позволяя прохладному весеннему ветру трепать её волосы, и впервые за многие месяцы позволила себе просто улыбнуться. Впереди была целая неделя, принадлежащая только ей. Никаких обязательств, никаких планов и уж точно никаких мужчин.

Она ещё не знала, что в эту самую минуту, всего в пятнадцати милях впереди по тому же самому серпантину, чёрный внедорожник на бешеной скорости рассекает сумерки — и мужчина за его рулём сбегает от жизни по точно такой же причине.

В то самое время, когда Аманда пересекала Бэй-Бридж, на другом конце города, в стеклянном пентхаусе на тридцать втором этаже бизнес-центра «Сейлсфорс-Тауэр», Логан Хейс медленно закрывал крышку своего макбука.

Звук глухого щелчка показался ему громче выстрела. В огромном кабинете с минималистичным интерьером царил полумрак: горела только настольная лампа у края стола, выхватывая из темноты три пустые бумажные чашки из-под двойного эспрессо, стопку распечатанных архитектурных схем серверов и связку ключей от машины.

Логану было двадцать шесть лет, но за последние полгода он успел забыть, какого цвета небо над Сан-Франциско в полдень. В двадцать три он вместе с двумя друзьями со студенческой скамьи основал IT-стартап, который к двадцати шести превратился в одну из самых быстрорастущих технологических компаний Кремниевой долины. Логан был ведущим архитектором ядра системы — человеком, на чьих плечах держалась вся техническая часть проекта.

Последние шесть месяцев превратились в сплошной, растянутый во времени кошмар. Слияние с крупным инвестором, бесконечные баги перед релизом, ночные звонки из лондонского и токийского офисов, сон урывками по три-четыре часа прямо на кожаном диване в кабинете. Три дня назад врачи скорой, которую вызвал в офис его перепуганный партнер после того, как у Логана прямо на совещании пошла носом кровь и потемнело в глазах, вынесли сухой вердикт: острое нервное истощение и тахикардия. «Либо вы на неделю исчезнете из города и выключите все средства связи, мистер Хейс, либо в следующий раз мы повезем вас не в отель, а в кардиологию».

Именно поэтому час назад Логан оставил на столе подписанное заявление о временной передаче полномочий своему заместителю, забрал спортивную сумку, заранее брошенную в багажник, и спустился на подземный паркинг.

Его черный «Рейндж Ровер» мягко выехал на шоссе 80, устремляясь на северо-восток, прочь от бетонных джунглей. Логан расстегнул две верхние пуговицы светло-голубой рубашки, ослабив тугой воротник, и провел ладонью по лицу, чувствуя жесткую двухдневную щетину. Голова гудела, как трансформаторная будка, а в висках пульсировала тупая, ноющая боль.

Он специально выбрал место, куда не дотягивались вышки сотовой связи большинства операторов — крошечную базу отдыха у озера Берриесса, затерянную в складках холмов долины Напа. Месяц назад он лично позвонил владельцу этого места и перевел двойную сумму за самый дальний домик под номером пять, выдвинув лишь одно условие: абсолютная тишина и ни одного соседа в радиусе сотни метров.

Серпантин вдоль озера в сумерках казался бесконечным, но с каждым поворотом напряжение, сковывавшее его плечи, понемногу отпускало. За окном мелькали силуэты раскидистых дубов и цветущих садов, а над гладью воды стелился легкий, прозрачный вечерний туман. Логан поймал себя на мысли, что впервые за полгода просто дышит — глубоко, полной грудью, не прокручивая в голове строчки программного кода.

Когда он свернул на гравийную дорожку под деревянной вывеской «Тихая заводь», на небе уже зажглись первые крупные весенние звезды. Логан заглушил двигатель, вышел из машины и на секунду замер, втягивая ноздрями прохладный воздух, напоенный ароматом цветущих вишен, влажной земли и хвои. Тишина здесь была почти осязаемой — нарушаемой лишь тихим плеском воды у берега и далеким стрекотом сверчков.

Внутри главного бревенчатого сруба ресепшена горел теплый желтый свет. Пожилой администратор в клетчатой фланелевой рубашке, увидев высокого, изможденного мужчину с темными кругами под глазами, тут же засуетился:

— Мистер Хейс! Добрый вечер, мы вас ждали! Вот ваши ключи от пятого домика, как и договаривались — самый крайний у воды, тишина гарантирована. Постель застелена, камин подготовлен, дрова на веранде.

Логан коротко кивнул, забрал связку ключей с выжженной на деревянном брелоке цифрой «5» и уже повернулся к выходу, мечтая лишь о горячем душе и двенадцати часах беспробудного сна, когда дверь ресепшена распахнулась и на пороге появилась девушка.

Логан невольно остановился, придерживая дверь.

Она была невысокой, хрупкой, в легком небесно-голубом платье, поверх которого был накинут белый вязаный кардиган с изящным бантом на груди. Густые темные волосы рассыпались по плечам мягкими волнами, а у висков были закреплены две крошечные голубые ленточки — деталь, от которой веяло какой-то трогательной, почти киношной нежностью. Но больше всего Логана зацепили ее глаза. Огромные, карие, в обрамлении длинных ресниц — и в них плескалась ровно та же смертельная, выжженная дотла усталость, которую он видел в собственном отражении в зеркале лифта час назад.

Девушка прошла мимо него к стойке, не удостоив даже беглым взглядом, поставила на пол небольшой чемодан и звонким, но слегка надтреснутым от напряжения голосом произнесла:

— Добрый вечер! Я Аманда Фостер. Я бронировала домик номер пять. Тот, что самый дальний, у самой воды и цветущего сада.

Логан медленно приподнял бровь, переводя взгляд с ее хрупкой спины на вдруг побледневшего администратора, а затем опустил глаза на ключи от пятого домика в своей руке.

Похоже, его идеальная тишина только что накрылась медным тазом.

Пожилой администратор за стойкой побледнел так резко, словно в его тихий бревенчатый домик только что ворвался налоговый инспектор. Он нервно поправил воротник клетчатой рубашки, перевел растерянный взгляд с распечатки на столе на открытый бумажный журнал бронирования и виновато забормотал:

— Видите ли, мисс Фостер... Тут вышла совершенно нелепая техническая накладка. У нас вчера вечером из-за грозы полетел сервер онлайн-бронирования, база данных обновилась с опозданием, и... в общем, буквально пять минут назад я отдал ключи от пятого домика другому гостю.

Улыбка медленно сползла с лица Аманды. Весь тот хрупкий дзен, который она бережно собирала по крупицам два часа дороги вдоль залива и холмов, испарился за долю секунды.

— Подождите. Как это — отдали? — ее голос зазвенел, как натянутая струна. — Я бронировала и полностью оплатила его еще три недели назад! Мне нужен именно пятый домик, в самом конце тропинки, подальше от остальных, без соседей за стенкой, без чужих голосов и шагов...

— И мне тоже, — раздался прямо за ее спиной низкий, бархатистый, но отчетливо уставший мужской голос.

Аманда резко обернулась.

В двух шагах от нее стоял тот самый высокий темноволосый мужчина, мимо которого она прошла на входе, даже не взглянув. Теперь же она рассмотрела его в упор. Ему было около двадцати шести. Темные, слегка растрепанные волосы падали на лоб, на резких скулах проступала легкая щетина, а расстегнутая на две пуговицы светло-голубая рубашка подчеркивала широкие плечи и смуглую кожу. В одной руке он держал тяжелую черную спортивную сумку, а в другой — связку ключей с деревянным брелоком, на котором была выжжена крупная цифра «5».

Даже сквозь вспыхнувшую волну раздражения Аманда невольно отметила, что он чертовски, неприлично хорош собой. Но еще сильнее в глаза бросались глубокие темные тени под его глазами — точное отражение тех, что она видела сегодня утром в собственном зеркале.

— Простите? — Аманда прищурилась, скрестив руки на груди и невольно выпрямляя спину, словно готовясь к защите очередного сложного макета. — Вы хотите сказать, что это вы заняли мой домик?

Логан сделал шаг вперед, бросив тяжелый взгляд на администратора, а затем перевел его на Аманду. Его темно-карие, почти черные глаза медленно скользнули по ее лицу, задержались на длинных темных волнах волос, перехваченных голубыми бантами, на тонкой шее и белом кардигане. Взгляд был цепким, изучающим, но без капли хамства или агрессии — скорее взгляд человека, который слишком устал для войны, но сдавать позиции без боя не намерен.

— Я хочу сказать, что заплатил за этот домик двойную цену месяц назад с одним-единственным условием: чтобы в радиусе ста метров не было ни одной живой души, — ровно произнес он, хотя в уголках его губ дрогнуло что-то похожее на едва заметную усмешку. — Я не спал нормально с января, мисс Фостер. И если кто-то включит за стеной телевизор или начнет круглосуточно висеть на телефоне, я за себя не ручаюсь.

— Поверьте, висеть на телефоне я буду меньше всего на свете, — парировала Аманда, чувствуя, как к горлу подступает обида от того, что ее идеальный, выстраданный отпуск рушится в первую же минуту. — Я буквально выключила его и готова утопить в вашем озере! Но этот домик забронировала я, и у меня на почте есть подтверждение!

— Друзья, друзья, прошу вас, не ссорьтесь! — поспешно вклинился администратор, примирительно поднимая ладони. — У нас свободен четвертый домик! Он абсолютно идентичный — такой же кедровый сруб, камин, панорамные окна на воду. Он стоит буквально в тридцати метрах левее, за густой живой изгородью из цветущей сливы. Единственное отличие — у пятого и четвертого домиков общая деревянная терраса с выходом к пирсу.

Аманда и Логан синхронно повернули головы к стойке.

— Общая терраса? — нахмурился Логан.

— С выходом к пирсу? — эхом отозвалась Аманда.

— Зато оттуда открывается самый красивый вид на озеро и закат, и вокруг вообще никого — остальные три домика находятся на другом конце берега, за холмом, — с надеждой добавил владелец базы. — А в качестве извинений за наш сбой в системе — бесплатные фермерские завтраки в корзине прямо на террасу каждое утро и бутылка нашего лучшего местного шардоне за счет заведения.

В маленьком холле повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем настенных часов.

Аманда посмотрела на деревянный брелок с цифрой «5» в руке незнакомца, потом подняла глаза на его лицо. Ехать обратно в ночной Сан-Франциско или искать другой отель по темному серпантину долины Напа не было ни физических, ни моральных сил. К тому же мужчина перед ней совсем не походил на любителя шумных вечеринок с громкой музыкой — скорее на человека, который сейчас дойдет до кровати и проспит без задних ног ближайшие двенадцать часов.

Логан, судя по всему, пришел к точно такому же выводу. Напряжение в его челюсти слегка ослабло, широкие плечи чуть опустились. Он тихо выдохнул, переложил сумку в левую руку и протянул ей правую:

— Логан. Обещаю не включать телевизор, не приводить гостей и не шуметь.

Аманда секунду колебалась, глядя на его широкую, сильную ладонь с длинными пальцами, а затем медленно вложила в нее свою.

Его рука оказалась горячей, сухой и удивительно надежной — и в ту же секунду, как их пальцы сомкнулись, по коже Аманды пробежал странный, совершенно неуместный электрический разряд, от которого заныло где-то внизу живота. Судя по тому, как темные зрачки Логана едва заметно расширились, он почувствовал то же самое.

— Аманда, — тихо ответила она, чувствуя, как щеки против воли начинают теплеть. — И если вы нарушите обещание, Логан, я действительно утоплю ваш телефон в озере. Вместе с вами.

Уголки его губ наконец тронула настоящая, живая улыбка, от которой его суровое, уставшее лицо мгновенно преобразилось, став невероятно притягательным.

— Договорились, Аманда. Забирайте ключи от четвертого, и пойдемте — я помогу вам донести чемодан до нашей общей террасы.

Через пять минут они уже шли по узкой гравийной тропинке, петляющей между старыми яблонями и вишнями, чьи ветви утопали в пышном бело-розовом цвету. В густых сумерках лепестки казались фарфоровыми, а воздух был настолько сладким и влажным от близости воды, что у Аманды слегка кружилась голова.

Логан шел чуть впереди, легко катя ее чемодан одной рукой. Сквозь тонкую голубую ткань его рубашки угадывался рельеф сильной спины, и Аманда поймала себя на том, что впервые за полгода в ее голове не крутится ни одного рабочего графика. Вместо этого она с пугающим интересом думала о том, что ближайшие семь дней этот незнакомец будет жить всего в тридцати метрах от ее двери.

Глава 2. Правила игры

Тропинка, вымощенная крупной речной галькой, огибала густой кустарник цветущей сирени и выводила прямо к широкой деревянной террасе, нависшей над самой кромкой воды.

Аманда остановилась на первой ступеньке, невольно затаив дыхание. Вживую это место выглядело в сто раз лучше, чем на слегка размытых фотографиях с сайта бронирования. Два уютных одноэтажных домика из светлого канадского кедра стояли по краям просторного настила из тёплой лиственницы. Между ними раскинулась плотная живая изгородь из цветущих слив и дикого жасмина, создававшая иллюзию полного уединения, но сама терраса оставалась общей — с резными перилами, плетеными креслами, низким тиковым столиком и узким деревянным пирсом, уходящим на несколько метров в темную, зеркальную гладь озера Берриесса.

Над водой стелилась легкая сиреневая дымка. На противоположном берегу, где темнели мягкие очертания холмов долины Напа, уже зажглись редкие огоньки загородных усадеб, а прямо над пирсом в бездонном весеннем небе висела огромная, почти круглая луна, бросавшая на рябь воды дрожащую серебряную дорожку.

— Ну вот мы и на месте, — тихо произнес Логан, нарушая звенящую тишину.

Он поставил ее синий чемодан у самой двери четвертого домика, слева от изгороди, и на секунду задержался, бросив взгляд на ее лицо, освещенное мягким желтым светом фонаря над крыльцом. В сумерках его темные глаза казались еще глубже, а легкая усталая полуулыбка делала резкие черты лица удивительно мягкими.

— Спасибо еще раз, Логан, — Аманда взялась за выдвижную ручку чемодана, чувствуя странное, непривычное смущение, словно она снова превратилась в восемнадцатилетнюю первокурсницу, которую проводил до общежития самый красивый парень потока. — Хорошего отдыха.

— И тебе, Аманда. Если что-то понадобится — просто постучи. Или крикни через кусты.

Он коротко кивнул, подхватил свою черную спортивную сумку и скрылся за массивной деревянной дверью пятого домика. Щелкнул замок.

Аманда отперла свою дверь, переступила порог и замерла.

Внутри пахло свежей древесиной, сухими травами и легким дымком от заранее растопленного в углу каменного камина. Небольшое, но идеально продуманное пространство дышало уютом: огромная кровать с высоким изголовьем, застеленная белоснежным льняным бельем и грубоватым вязаным пледом цвета топленого молока; панорамные окна во всю стену, выходящие прямо на воду; мягкий ковер с длинным ворсом и крошечная кухня с медным чайником и кофемашиной.

Никакого рабочего стола. Никакого кресла на колесиках. Никаких проводов, роутеров с мигающими зелеными лампочками и стопок бумаг.

Аманда закрыла дверь на задвижку, прислонилась к ней затылком и медленно сползла вниз, пока не села прямо на деревянный пол. Из груди вырвался долгий, прерывистый вздох — словно она только что вынырнула из ледяной воды, где слишком долго задерживала дыхание.

Она сделала это. Она действительно уехала.

Через десять минут, приняв горячий душ, который смыл с кожи дорожную пыль, запах сан-францисского смога и остатки офисного стресса, Аманда почувствовала себя заново рожденной. Она не стала доставать из чемодана джинсы или спортивный костюм — вместо этого надела мягкое, струящееся платье домашнего кроя оттенка пыльной лаванды, накинула на плечи свой любимый белый вязаный кардиган, завязав его аккуратным бантом на груди, и распустила влажные, пахнущие ванилью и миндалем волосы по плечам.

В желудке предательски заурчало — она вспомнила, что за весь день съела только половину протеинового батончика. Аманда прошла на крошечную кухню, открыла холодильник и обнаружила там лишь бутылку минеральной воды и пару яблок. Продуктовый магазин остался в пятнадцати милях позади, на развилке у шоссе, а садиться за руль в темноте после целого дня на ногах не было ни малейшего желания.

В этот момент со стороны террасы послышались негромкие шаги и вежливый стук в оконную раму.

Аманда выглянула в окно и увидела пожилого администратора с ресепшена. Он поставил на тиковый столик между четвертым и пятым домиками тяжелую плетеную корзину, накрытую клетчатой салфеткой, серебристое ведерко со льдом, из которого торчало горлышко бутылки белого вина, и два высоких хрустальных бокала. Заметив Аманду за стеклом, мужчина приветливо махнул рукой, приложил палец к губам в знак того, что не хочет нарушать тишину, и бесшумно удалился по гравийной дорожке обратно к главному зданию.

Аманда открыла дверь и вышла на террасу.

Ночной воздух у воды заметно посвежел, но прохлада была мягкой, ласковой, напоенной сладковатым ароматом цветущей сливы. Она подошла к столику, приподняла край салфетки — внутри корзины лежали еще теплые хрустящие багеты, нарезка выдержанного чеддера и бри, гроздья темного винограда, свежая клубника и два небольших контейнера с фермерским паштетом. Желудок отозвался благодарным урчанием.

В ту же секунду скрипнула дверь соседнего домика.

На террасу вышел Логан. Он тоже успел принять душ: темные волосы были слегка влажными и взъерошенными, словно он только что вытер их полотенцем и провел по ним пальцами. Вместо офисной рубашки на нем была простая темно-синяя футболка с круглым вырезом, плотно обтягивающая рельефную грудь и широкие плечи, и свободные светлые льняные брюки. Босиком, без единого звука, он подошел к столику, остановившись в паре шагов от Аманды.

От него пахло свежестью, мылом, прохладной водой и тем самым едва уловимым терпким мужским парфюмом, от которого у Аманды еще на ресепшене сбился ритм дыхания.

Логан посмотрел на корзину с едой, потом на запотевшее ведерко с вином, а затем поднял взгляд на Аманду. Его глаза медленно скользнули по ее распущенным волосам, задержались на тонкой линии ключиц, выглядывающих из-под выреза кардигана, и вернулись к ее губам. В этом взгляде не было ни капли навязчивости, но воздух между ними мгновенно стал плотнее, словно перед грозой.

— Похоже, наш администратор решил искупить вину по полной программе, — негромко произнес Логан, и его низкий, чуть хрипловатый голос идеально вписался в ночной плеск озера. — Знаешь, Аманда, я не пил ничего крепче эспрессо последние три месяца и собирался просто рухнуть спать. Но глядя на этот сыр и вино... Мне кажется, мы оба заслужили нормальный ужин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Аманда посмотрела на него — такого домашнего, расслабленного, без малейшего намека на столичную спесь — и поняла, что уходить сейчас в пустой домик с куском хлеба в руке было бы настоящим преступлением.

— Только при одном условии, Логан, — тихо ответила она, чувствуя, как в груди разливается странное, предвкушающее тепло. — Если мы сядем за этот стол, то оставим всю нашу прежнюю жизнь за той живой изгородью.

В уголках губ Логана мелькнула медленная, понимающая усмешка — та самая, от которой в его темных глазах вспыхивали теплые золотистые искорки. Он подошел ближе к столику, вытащил из серебристого ведерка запотевшую бутылку калифорнийского шардоне, ловко сорвал фольгу и без лишних усилий справился со штопором, который администратор предусмотрительно положил на дно корзины.

Глухой хлопок пробки прозвучал в ночной тишине так звонко, словно выстрел стартового пистолета, объявляющий начало новой, совершенно незнакомой жизни.

— Принимаю условие и дополняю ставку, Аманда, — негромко произнес Логан, разливая бледно-золотистое вино по двум высоким хрустальным бокалам. Когда он протянул один из них ей, его длинные, теплые пальцы намеренно задержались на тонкой ножке на долю секунды дольше необходимого, легко скользнув по костяшкам ее пальцев. От этого мимолетного контакта по запястью Аманды вверх, к самому плечу, пробежала горячая волна. — На эту неделю у нас нет фамилий. Нет профессий, нет статусов, нет банковских счетов и планов на следующий понедельник.

Он поднял свой бокал, глядя на нее поверх хрустального края тяжелым, притягательным взглядом, от которого у Аманды перехватило горло.

— Есть только семь дней, это озеро, тишина и полное право делать все, что захочется, не оглядываясь на последствия. И не влюбляться, разумеется. Никаких обязательств после того, как в следующую пятницу мы сядем в свои машины. Идет?

Аманда смотрела в его темные, почти черные глаза, в которых отражались крошечные огоньки гирлянд с веранды, и чувствовала, как внутри все переворачивается. Вся ее взрослая жизнь была построена на четких правилах, контроле, дедлайнах и страхе совершить ошибку. Идея на семь дней сбросить с себя имя, должность и привычную броню показалась ей самой дерзкой, пьянящей авантюрой, на которую она когда-либо решалась.

— Идет, — шепнула она, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в мягкой, немного лукавой улыбке. Она подняла бокал и звонко коснулась им его хрусталя. — За семь дней без правил. И без фамилий.

Первый глоток прохладного, чуть терпкого вина с нотками зеленого яблока и ванили мгновенно согрел изнутри, снимая остатки дневного напряжения. Аманда опустилась в глубокое плетеное кресло у самых перил террасы, поджав под себя босые ноги, и отломила кусочек еще теплого хрустящего багета. Логан устроился в соседнем кресле, вытянув длинные ноги и откинув голову на высокую спинку.

Несколько минут они ели молча, наслаждаясь простой, вкусной едой — нежным сыром бри, сладкой клубникой, сочным виноградом — и тем удивительным покоем, который царил вокруг. Вода под террасой тихо шептала, перекатывая мелкие волны о деревянные сваи пирса; где-то в ветвях цветущих слив негромко вскрикнула ночная птица.

— Знаешь, в чем главный плюс этого места? — нарушил молчание Логан, лениво покачивая бокал в руке. — Здесь не нужно притворяться, что у тебя все под контролем.

Аманда повернула к нему голову. В мягком свете луны и уличного фонаря профиль Логана казался высеченным из камня — резкая линия челюсти, прямой нос, густые темные ресницы, отбрасывающие тень на высокие скулы. Но в голосе не было привычной для успешных мужчин жесткости — только искренняя, почти детская усталость.

— Ты тоже из тех, кто привык держать весь мир на своих плечах? — тихо спросила она, обхватывая теплыми ладонями ножку бокала.

— Был, — коротко усмехнулся Логан, переводя на нее взгляд. — До сегодняшнего вечера. Знаешь, когда в последний раз я просто сидел и смотрел на воду без мысли о том, что через пять минут мне нужно куда-то бежать? В колледже. Лет шесть назад. А ты?

— А я сегодня утром поймала себя на том, что забыла, как пахнет обычный весенний дождь, — честно призналась Аманда, глядя на серебристую лунную дорожку на воде. — Только запах стаканчиков из кофейни и кондиционера. Кажется, мы оба вовремя сбежали.

— Определенно вовремя, — его голос стал еще тише, ниже, приобретая ту бархатистую глубину, от которой у Аманды начинало сладко ныть внизу живота.

Она вдруг осознала, что между их креслами всего полметра, но пространство между ними словно наэлектризовано до предела. Каждый раз, когда Логан двигался, до нее долетал его запах — свежий кедр, прохладная вода и чистое мужское тело, разогретое вином и весенним вечером. А каждый раз, когда она переводила на него взгляд, она обнаруживала, что он уже смотрит на нее.

Он не прятал глаз. Его взгляд медленно, почти осязаемо скользил по ее лицу, задерживался на приоткрытых, влажных от вина губах, опускался к тонкой шее, к узлу белого кардигана, стягивающего грудь, и к обнаженным щиколоткам, выглядывающим из-под лавандового подола платья. В этих темных глазах было столько неприкрытого, голодного восхищения, что Аманде стало жарко, несмотря на ночную прохладу с озера.

— У тебя удивительные глаза, Аманда, — негромко произнес Логан, подаваясь чуть вперед и опираясь локтями о колени. Теперь его лицо оказалось совсем близко. — Когда я впервые увидел тебя на ресепшене, в них была только усталость. А сейчас... В них отражаются звезды.

Сердце Аманды пропустило удар, а затем заколотилось о ребра с бешеной, оглушительной силой. Щеки вспыхнули румянцем, но отводить взгляд она не стала — словно попала в невидимое силовое поле, из которого не было ни сил, ни желания выбираться.

— Это просто свет фонаря, Логан, — выдохнула она, с трудом узнавая собственный охрипший голос.

— Нет, — тихо возразил он. — Это ты.

Несколько секунд между ними висела такая плотная, звенящая тишина, что, казалось, ее можно было потрогать руками. Даже плеск воды о сваи пирса отступил куда-то на задний план, заглушенный тяжелым, неровным стуком собственного сердца Аманды.

Логан не отвел глаз. Он сидел совсем близко — настолько, что Аманда видела, как в глубине его темных зрачков танцуют золотые искры от уличного фонаря, и ощущала сухое, притягательное тепло, исходившее от его тела. Взгляд его скользнул вниз, задержался на приоткрытых губах девушки, словно он мысленно пробовал их на вкус, и снова поднялся к ее глазам — с немым, обжигающим вопросом.

У Аманды пересохло во рту. Сделай он сейчас еще одно движение, наклонись на пару дюймов ближе — и она бы не отстранилась. Напротив, все ее тело, изголодавшееся по живому, настоящему человеческому теплу после месяцев холодного офисного одиночества, буквально тянулось к нему, как к огню.

Но Логан, словно прочитав эту вспышку в ее глазах, медленно выдохнул и с тихим смешком откинулся обратно на спинку плетеного кресла. В этом жесте не было равнодушия — только железная выдержка мужчины, который умеет растягивать удовольствие и не спешит срывать плод, пока тот не налился соком до предела.

— Не сегодня, Аманда, — тихо произнес он, словно отвечая на ее невысказанную мысль, и в его низком голосе прозвучала такая бархатистая хрипотца, что у нее снова заныло внизу живота. — Сегодня ты должна выспаться. Иначе завтра утром у меня на террасе будет прекрасная, но совершенно обессиленная соседка, а я не смогу показать тебе лучшую бухту на этом озере.

Аманда поймала себя на том, что судорожно втягивает воздух, пытаясь унять дрожь в пальцах.

— А с чего ты взял, что я соглашусь пойти с тобой куда-то завтра утром, Логан? — с легкой, защитной усмешкой спросила она, обхватывая себя за плечи, хотя ей было вовсе не холодно.

— С того, что завтра суббота, у тебя нет будильника, у меня есть отличная деревянная лодка, заказанная на рассвете, а наш администратор пообещал принести сюда горячие круассаны к восьми утра, — спокойно и уверенно ответил он, поднимаясь с кресла.

Во весь рост Логан казался еще выше и внушительнее. Темно-синяя футболка плотно обтягивала его торс, подчеркивая узкую талию и линию плеч. Он не стал сразу уходить в свой домик — вместо этого подошел к ее креслу, протянул руку и, прежде чем Аманда успела сообразить, что происходит, легко, почти невесомо провел костяшками пальцев по ее щеке, заправляя выбившуюся прядь темных волос ей за ухо.

Его ладонь была горячей, слегка шершавой. От этого простого, почти целомудренного жеста по коже Аманды пробежал такой мощный электрический импульс, что она невольно прикрыла глаза на долю секунды и чуть повернула голову, прижимаясь щекой к его пальцам.

Логан замер. Его большой палец медленно, едва касаясь, скользнул по ее скуле вниз, к самому уголку губ — и остановился там, словно проверяя границы дозволенного. Дыхание мужчины сбилось, став глубже и тяжелее.

— Сладких снов, Аманда, — прошептал он так тихо, что слова больше походили на выдох, и убрал руку. — До утра.

Он развернулся и скрылся за дверью пятого домика, оставив ее одну посреди прохладной весенней ночи, укутанной в его запах кедра, ночной свежести и невысказанного обещания.

Аманда просидела в кресле еще минут десять, глядя на темную гладь озера и прижимая ладонь к горящей щеке. Запрет на любовь, о котором они договорились полчаса назад за бокалом шардоне, уже в первый вечер казался ей самой хрупкой вещью на свете.

Когда она наконец зашла в свой домик, забралась под тяжелое, пахнущее свежестью льняное одеяло и положила голову на высокую мягкую подушку, сон пришел почти мгновенно — глубокий, темный, без единого рабочего кошмара, графика или звонка. Впервые за полгода она уснула с легкой улыбкой на губах, точно зная, чего ждет от завтрашнего утра.

Глава 3. Первый рассвет без будильника

Аманда проснулась не от резкого, сверлящего виски звука стандартного рингтона айфона, который последние два года выдергивал ее из сна ровно в шесть тридцать утра.

Ее разбудил солнечный зайчик, пробившийся сквозь полупрозрачные льняные занавески и скользнувший прямо по ресницам, и тихое, мелодичное переливчатое пение какой-то лесной птицы прямо за окном.

Несколько секунд Аманда лежала неподвижно, глядя в высокий деревянный потолок из светлого кедра, и пыталась вспомнить, какой сегодня день недели, нужно ли ей бежать на утреннюю планерку и почему вокруг так оглушительно, невероятно тихо. Затем память мягкой теплой волной вернула вчерашний вечер: долгую дорогу вдоль залива, домик у воды, цветущие яблони, бутылку шардоне на террасе и темные, пристальные глаза Логана Хейса.

В груди тут же сладко, тревожно екнуло. Она провела кончиками пальцев по своей щеке — именно там, где вчера на прощание задержалась его горячая ладонь, — и не смогла сдержать улыбки.

Аманда потянулась всем телом под легким одеялом, с наслаждением чувствуя, как впервые за много месяцев в мышцах нет привычной каменной скованности, а в голове не гудит рой чужих задач. Она взглянула на винтажные настенные часы над камином: половина восьмого утра. В Сан-Франциско в это время она бы уже стояла в душной очереди за кофе на Маркет-стрит, листая одной рукой ленту рабочих писем. Здесь же время словно замедлило свой бег, превратившись в густой, золотистый утренний мед.

Она поднялась с постели, накинула шелковый халатик и подошла к панорамному окну во всю стену.

Вид, открывшийся за стеклом, заставил ее затаить дыхание. Утреннее озеро Берриесса было абсолютно неподвижным, словно огромное зеркало из жидкого серебра. Над самой водой таяли последние клочья легкого белого тумана, а низкое весеннее солнце окрашивало верхушки противоположных холмов и пышные кроны цветущих садов в нежный розово-золотой свет. Воздух за окном казался хрустальным.

Взгляд Аманды невольно скользнул вправо, в сторону деревянного пирса, уходящего от их общей террасы в воду. И сердце тут же пропустило удар.

На самом краю пирса, свесив босые ноги над водой, сидел Логан.

На нем были только свободные серые спортивные брюки, сидящие низко на бедрах, и расстегнутая белая льняная рубашка, которую легкий утренний бриз то и дело распахивал, открывая смуглую, рельефную грудь и четкие линии пресса. Влажные после утреннего душа темные волосы были небрежно зачесаны назад, а в руках он держал большую керамическую кружку, от которой поднимался тонкий дымок пара.

Даже со спины он выглядел как кадр из дорогого европейского кино. Спокойный, расслабленный, идеально вписанный в эту утреннюю идиллию.

Аманда поспешно отошла от окна, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. Стоять у стекла и разглядывать полуобнаженного соседа в первый же день — явно не входило в ее план «полного детокса от мужчин».

Через пятнадцать минут она уже приняла прохладный бодрящий душ и выбрала наряд, который идеально подходил для этого солнечного весеннего утра: легкое воздушное платье с акварельным бело-голубым принтом до середины икры, тонкий белый кардиган, завязанный мягким узлом на груди, и две нежно-голубые ленточки, которыми она подхватила верхние пряди своих длинных, волнистых темных волос. Оглядев себя в зеркале, Аманда на секунду усмехнулась — она выглядела так, словно сошла с акварельной открытки, но впервые за долгое время ей действительно нравилось собственное отражение.

Когда она открыла дверь своего домика и шагнула на теплые доски террасы, ее встретил восхитительный аромат свежесваренного кофе и горячей выпечки.

На тиковом столике уже стояла обещанная администратором плетеная корзина с румяными круассанами, баночками домашнего абрикосового джема, свежими ягодами и высоким кофейником. А рядом с ним, прислонившись бедром к деревянным перилам, стоял Логан. Он успел застегнуть рубашку на несколько пуговиц, но рукава остались небрежно закатанными до локтей.

Услышав скрип двери, он повернул голову. Его темные глаза скользнули по ее фигуре с ног до головы, задержались на голубых бантах в волосах и плавном вырезе платья, и на лице появилась та самая теплая, чуть ленивая улыбка, от которой у Аманды подкашивались колени.

— Доброе утро, Аманда, — его низкий голос звучал после сна еще глубже и бархатистее. — Должен признать, утренний свет тебе идет даже больше, чем вчерашние звезды.

— Доброе утро, Логан, — она подошла к столику, стараясь дышать ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Ты давно не спишь? Я думала, ты проспишь как минимум до полудня.

— Привычка, от которой сложно избавиться за одну ночь, — Логан сделал шаг к ней, сокращая дистанцию до опасного минимума, и взял со стола фарфоровую чашку, наполняя ее дымящимся кофе. — Зато я успел встретить рассвет над озером и проверить нашу лодку. К тому же... — он протянул ей чашку, и их пальцы снова встретились, обжигая кожу даже сквозь теплый фарфор, — ...мне не терпелось убедиться, что ты не сбежала обратно в город посреди ночи.

— Сбежать от горячих круассанов и такой тишины? — Аманда приняла чашку, поднимая на него взгляд из-под длинных ресниц. — Ни за что на свете.

Логан смотрел на нее сверху вниз, и в его темных глазах вспыхнул знакомый, дразнящий огонек.

— Отлично. Тогда завтракай, Аманда. Через полчаса я покажу тебе место на том берегу, где яблони цветут прямо над водой и нет ни единого следа человека.

Завтрак на террасе растянулся почти на час, но ни Аманда, ни Логан не следили за временем. Впервые за долгие месяцы часы перестали быть надзирателем, отсчитывающим минуты до очередного дедлайна или созвона.

Они сидели напротив друг друга за небольшим тиковым столиком. Утреннее солнце уже поднялось над верхушками сосен на противоположном берегу, заливая деревянный настил теплым золотистым светом. Хрустящие круассаны со сладким абрикосовым джемом, свежая малина и терпкий, крепкий кофе казались Аманде самой вкусной едой в жизни. Она поймала себя на том, что ест не торопясь, смакуя каждый кусочек, вместо того чтобы заглатывать завтрак на бегу, глядя в экран ноутбука.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Логан сидел напротив, лениво откинувшись на спинку плетеного кресла. Светло-голубая рубашка, которую он надел поверх футболки, была расстегнута, а легкий утренний ветер то и дело ерошил его темные волосы. Он рассказывал о том, как в детстве каждое лето ездил с дедом на рыбалку в Орегон — без единого слова о том, чем занимается сейчас, строго соблюдая их вчерашнее соглашение.

— Знаешь, что самое сложное в таких поездках? — усмехнулся Логан, крутя в пальцах пустую кофейную чашку. — Первые сутки мозг по инерции ищет проблему, которую нужно срочно решить. Рука сама тянется к карману, чтобы проверить экран. А потом вдруг понимаешь, что мир прекрасно крутится и без твоего контроля.

— У меня рука дернулась к тумбочке, как только я открыла глаза, — честно призналась Аманда, подперев щеку ладонью. — Я секунды три в панике соображала, почему не слышу будильник и не опоздала ли я на утреннюю летучку. А потом увидела озеро за окном... и меня отпустило.

Логан посмотрел на нее долгим, теплым взглядом, от которого у Аманды по спине снова пробежали легкие мурашки.

— Мне нравится, как ты улыбаешься без этого офисного напряжения, Аманда, — негромко произнес он, подаваясь вперед и опираясь предплечьями о край стола. — Вчера на ресепшене ты выглядела так, будто готова защищать свою территорию до последнего патрона. А сейчас... ты совсем другая. Настоящая.

Сердце Аманды глухо стукнуло о ребра. От его низкого голоса и этой спокойной, обезоруживающей прямоты внутри все сладко сжалось. Она опустила взгляд, делая вид, что поправляет складку на своем бело-голубом платье, но щеки все равно выдали ее легким румянцем.

— Ну что, готова к прогулке? — Логан поднялся из-за стола, легко и грациозно, словно хищник, который наконец выбрался на солнце. — Обещанная бухта ждет.

Они спустились по деревянным ступенькам террасы к узкому пирсу, где на тихой воде покачивалась старая, но крепкая и ухоженная деревянная лодка с двумя парами весел и мягкими подушками на скамьях.

Логан первым спрыгнул на дно лодки, устойчиво расставил ноги и протянул Аманде руку, чтобы помочь ей спуститься.

— Держись за меня, — тихо сказал он, когда ее ладонь легла в его широкую, горячую руку.

Аманда шагнула вперед, но легкая волна качнула лодку чуть сильнее, чем она ожидала. Она потеряла равновесие и едва не упала, но Логан мгновенно среагировал — свободной рукой он перехватил ее за талию, притягивая вплотную к себе.

На долю секунды мир вокруг исчез.

Аманда оказалась прижатой к его твердой, горячей груди. Сквозь тонкую ткань своего платья и его расстегнутой рубашки она почувствовала, как часто и тяжело бьется его сердце. Ее ладони уперлись ему в плечи, ощущая перекат сильных мышц под кожей. Лицо Логана оказалось всего в паре дюймов от ее лица — она видела золотистые крапинки в глубине его темных глаз, чувствовала свежее мятное дыхание на своих губах и терпкий аромат кедра, смешанный с запахом утреннего кофе.

Его пальцы на ее талии не спешили разжиматься — наоборот, сжали чуть крепче, словно ему физически не хотелось ее отпускать. Взгляд Логана упал на ее приоткрытые губы, задержался там на мучительно долгую секунду, и воздух между ними натянулся до звона.

— Поймал, — хрипло выдохнул он, и в этом коротком слове было столько скрытого жара, что у Аманды закружилась голова.

Она подняла на него глаза, не в силах ни отступить, ни произнести хоть слово. Еще секунда — и она бы сама потянулась к его губам. Но Логан, словно напомнив себе о данном слове, медленно разжал объятия, хотя его ладонь еще мгновение скользила по ее спине, прежде чем он помог ей устроиться на мягкой скамье на корме.

Когда он сел на весла и мощными, плавными гребками вывел лодку на середину спокойной бухты, Аманда с трудом перевела дыхание. Вода вокруг сияла на солнце тысячами серебряных бликов, берега утопали в бело-розовой пене цветущих яблонь и дикой сливы, но Аманда смотрела только на Логана. На то, как напрягаются мышцы его рук при каждом гребке, как ветер играет темными прядями на его лбу и как каждый раз, поднимая на нее взгляд, он смотрит так, словно она — единственная женщина на всей планете.

Через двадцать минут неспешного плавания вдоль изрезанного берега лодка мягко ткнулась носом в песчаную отмель небольшой уединенной бухты, скрытой от остального озера густым полукольцом старых диких яблонь и плакучих ив.

Здесь царила почти сказочная тишина. Низкие, раскидистые ветви деревьев, усыпанные бело-розовыми цветами, склонялись прямо к прозрачной изумрудной воде, роняя на ее зеркальную гладь невесомые лепестки. Солнечные лучи пробивались сквозь цветущую крону золотыми нитями, согревая прибрежную траву и нагретые за утро гладкие валуны.

Снимок экрана 2026-07-17 232236.png

Логан первым выпрыгнул на берег, привязал веревку к корню старого дерева и обернулся, протягивая Аманде обе руки. На этот раз она шагнула смелее, но, оказавшись на твердой земле, не спешила отпускать его ладони — да и сам Логан словно забыл о том, что нужно разжать пальцы.

— Ну как? Стоило ради этого променять утренние пробки на мосту Бэй-Бридж? — негромко спросил он, глядя на нее сверху вниз с той мягкой, обезоруживающей улыбкой, от которой у Аманды каждый раз сбивалось дыхание.

— Это самое красивое место, которое я видела за последние несколько лет, Логан, — искренне призналась она, оглядывая цветущий купол над головой и тихую воду у ног. — Здесь кажется, что остального мира просто не существует.

Они прошлись вдоль кромки воды и устроились на широком плоском камне, прогретом весенним солнцем, прямо под сенью цветущих ветвей. Логан снял свою светло-голубую рубашку и постелил ее на камень для Аманды, оставшись в одной тонкой белой футболке, которая плотно облегала его рельефный торс и широкие плечи.

Снимок экрана 2026-07-17 232236.png

Аманда села, поджав ноги и опершись ладонями о теплую ткань рубашки, от которой исходил его родной, терпкий запах кедра и утренней свежести. Логан сел рядом — так близко, что его бедро касалось ее колена.

— Знаешь, Аманда, — тихо начал он, глядя на легкую рябь воды, — когда ты живешь в режиме бесконечной гонки, тебе начинает казаться, что так живут все. Что это и есть норма: засыпать с мыслями о завтрашних проблемах и просыпаться с чувством, что ты уже опоздал. А потом вдруг оказываешься в такой бухте... и понимаешь, что просто забыл, зачем вообще все это начинал.

Аманда повернула к нему голову, внимательно вглядываясь в его профиль. В мягком весеннем свете Логан выглядел совсем не как суровый бизнесмен из мегаполиса — в нем чувствовалась глубокая, спокойная сила и удивительная искренность.

— А зачем ты начинал? — тихо спросила она, стараясь не нарушать их договор о запрете на профессиональные подробности.

Логан усмехнулся, бросив на нее короткий взгляд из-под густых темных ресниц:

— Хотел доказать себе и всему миру, что смогу построить что-то большое с нуля. Доказал. Только в процессе забыл оставить в этом большом мире место для самого себя. А ты? Чего ты на самом деле хочешь, когда не нужно никому ничего доказывать?

Вопрос застал ее врасплох. Никто не спрашивал ее об этом уже много лет — обычно людей интересовали только ее портфолио, сроки сдачи проектов или планы на повышение.

— Наверное... просто жить, — медленно произнесла Аманда, глядя на плывущий по воде белый лепесток. — Рисовать для души, а не ради одобрения заказчиков. Просыпаться без страха перед экраном телефона. И... — она замолчала, прикусив нижнюю губу.

— И? — мягко подтолкнул ее Логан, поворачиваясь к ней всем корпусом.

— И чувствовать, что рядом есть человек, с которым можно вот так просто молчать у воды, и это будет важнее любых дел, — тихо выдохнула она и подняла на него глаза.

Логан замер. В глубине его темных зрачков вспыхнул такой горячий, обжигающий огонь, что у Аманды перехватило горло. Он медленно поднял руку, кончиками пальцев коснулся ее подбородка, чуть приподнимая ее лицо, а затем скользнул ладонью к затылку, зарываясь пальцами в ее густые темные волосы у самого основания голубого банта.

Снимок экрана 2026-07-17 232236.png

— Осторожнее с такими признаниями, Аманда, — хрипло прошептал он, наклоняясь так близко, что их дыхание смешалось. — У нас ведь договор. Не влюбляться.

— А кто сказал, что это любовь? — так же тихо ответила она, чувствуя, как сердце колотится где-то у самого горла, а тело наливается сладкой, томительной тяжестью. — Может, это просто весенний воздух так действует...

— В таком случае этот воздух чертовски опасен, — выдохнул Логан.

Его большой палец медленно провел по ее нижней губе, слегка оттягивая ее вниз, заставляя Аманду судорожно вздохнуть. Он смотрел на ее губы с такой неприкрытой жаждой, словно боролся с самим собой из последних сил — и, судя по всему, эта борьба уже подходила к концу.

Где-то над озером глухо, протяжно прокатился первый отдаленный раскат весеннего грома, а легкий ветер вдруг принес запах приближающегося дождя. Но ни Аманда, ни Логан даже не шелохнулись — они смотрели друг на друга, застыв в миллиметре от того, чтобы нарушить главное правило этой недели.

Глава 4. Лодка и гроза

Второй раскат грома прозвучал гораздо ближе — тяжелый, низкий гул прокатился над самыми верхушками сосен, заставив зеркальную гладь воды покрыться мелкой тревожной рябью. Ветер, еще минуту назад едва шевеливший бело-розовые лепестки цветущих яблонь, внезапно рванул с севера, принеся с собой резкий, озоновый запах близкого ливня.

Логан мгновенно поднялся на ноги, убирая руку от лица Аманды, хотя в глубине его темных глаз все еще тлел тот горячий огонь, от которого у нее до сих пор кружилась голова.

— Весенняя гроза в долине Напа налетает за десять минут, — быстро сказал он, бросив короткий взгляд на стремительно темнеющее небо за холмами, где свинцово-синие тучи уже заглатывали солнце. — Нам нужно возвращаться. Давай в лодку, Аманда.

Он подхватил с камня свою голубую рубашку, небрежно накинул ее на плечи, даже не застегивая, и помог Аманде подняться. Едва они оттолкнулись от песчаной отмели и вышли из-под защиты цветущей бухты на открытую воду, небо окончательно потемнело.

Первые тяжелые, крупные капли упали на деревянные борта лодки с глухим стуком, а уже через полминуты на озеро обрушилась сплошная стена ледяного весеннего дождя.

— Держись за скамью! — крикнул Логан сквозь шум ливня, мощно налегая на весла.

Тонкое бело-голубое платье Аманды и ее вязаный кардиган промокли насквозь за считаные секунды. Мокрые темные пряди прилипли к щекам и шее, с кончиков ресниц стекали холодные капли, а по телу пробежала крупная, неудержимая дрожь. Но больше всего она смотрела не на бушующую вокруг воду, а на Логана.

Его светло-голубая рубашка, намокшая от дождя, плотно облепила широкие плечи и рельефную грудь, став почти прозрачной. Темные волосы упали на лоб, с резких скул стекали струйки воды, а мышцы предплечий напрягались при каждом гребке с такой мощью, что от этого зрелища перехватывало дыхание даже сквозь ледяной ветер.

— До нашего пирса слишком далеко, встречный ветер сносит! — крикнул Логан, щурясь сквозь пелену воды и оглядывая берег. — Вон там, правее, за мысом — старый деревянный эллинг! Гребу туда!

Он резко развернул нос лодки в сторону густых прибрежных зарослей. Еще три минуты отчаянной борьбы с волнами — и лодка с глухим стуком зашла под низкий, поросший мхом деревянный навес старого лодочного сарая, скрытого среди плакучих ив.

Снаружи продолжал неистовствовать ливень, барабаня по шиферной крыше оглушительным, монотонным гулом, но здесь, внутри, ветра не было. Пахло старым влажным деревом, речными водорослями и свежим дождем.

Логан привязал лодку к деревянной балке, перешагнул через скамью и подошел к Аманде, которая сидела на корме, обхватив себя руками и стуча зубами от холода.

— Ты вся дрожишь, — тихо произнес он, опускаясь перед ней на колени прямо на деревянный настил дна лодки.

Без лишних слов Логан стянул с себя промокшую насквозь рубашку, отбросил ее в сторону — оставшись с обнаженным, горячим торсом — и осторожно расстегнул пуговицы ее мокрого кардигана, снимая его с ее озябших плеч.

— Стой... что ты делаешь? — выдохнула Аманда, но голос ее сорвался на шепот, когда она увидела, как близко оказалось его лицо.

— Согреваю тебя, пока ты не простудилась, — хрипло ответил Логан.

Он притянул ее к себе, усаживая прямо к себе на колени, и плотно обхватил обеими руками, прижимая ее мокрое, дрожащее тело к своей горячей, обнаженной груди.

Аманда ахнула от контраста температур: кожа Логана горела, словно раскаленный камень, и это живое мужское тепло мгновенно проникло сквозь тонкую, мокрую ткань ее платья. Ее ладони непроизвольно легли на его широкие плечи, ощущая гладкую, влажную от дождя кожу и тяжелое, сбивчивое биение его сердца.

За стенами эллинга шумела гроза, отрезая их от всего остального мира. А внутри, в густом полумраке, остались только его горячие руки на ее спине, его прерывистое дыхание у ее виска и это невыносимое, сжигающее дотла напряжение, которое копилось между ними со вчерашнего вечера.

Дрожь Аманды постепенно утихала, уступая место совершенно иному, пугающему и сладкому жару, который разливался от груди по всему телу, концентрируясь где-то в самом низу живота.

Снаружи ливень неистово хлестал по темной воде озера и барабанил по старой шиферной крыше эллинга, создавая плотную стену белого шума, за которой исчезал весь остальной мир. Внутрь, сквозь узкие щели между потемневшими от времени досками, пробивались лишь тусклые, серебристо-серые отблески грозового неба. В этом густом, прохладном полумраке лицо Логана казалось высеченным из темного мрамора — резкие скулы, влажные пряди черных волос, прилипшие ко лбу, и невероятно глубокие, почти черные глаза, в которых сейчас плескался чистый, неприкрытый голод.

Аманда сидела у него на коленях на дне покачивающейся лодки. Тонкая, промокшая насквозь ткань ее бело-голубого платья облегала тело, словно вторая кожа, и она отчетливо чувствовала каждую мышцу его бедер под собой, каждый перекат мускулов на его обнаженной, раскаленной груди, к которой прижималась. Между ними не оставалось ни миллиметра свободного пространства.

Одна широкая, горячая ладонь Логана лежала на ее пояснице, плотно прижимая ее к себе, а другая медленно поднялась выше, скользнув по влажной шее к затылку. Его длинные пальцы зарылись в мокрые пряди у самых корней, мягко, но властно фиксируя ее голову.

— Ты все еще замерзла, Аманда? — прошептал он так низко и хрипло, что вибрация его голоса отозвалась в каждой клетке ее тела.

— Нет, — едва слышно выдохнула она, чувствуя, как губы слегка дрожат, а сердце колотится где-то у самого горла. — Мне... мне совсем не холодно, Логан.

Его взгляд упал на ее приоткрытые, влажные от дождевых капель губы. На долю секунды в глазах мужчины мелькнул последний отблеск здравого смысла — напоминание о том самом договоре, об осторожности, о правилах, которые они сами придумали вчера вечером на террасе. А затем эта хрупкая преграда рухнула окончательно.

Логан наклонился и накрыл ее губы своими.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это не был робкий или пробный поцелуй человека, который сомневается. Это было столкновение двух стихий, сдерживавших себя слишком долго. Его губы оказались горячими, твердыми и требовательными. Сначала он прижался к ней плотно, почти недвижимо, словно впитывая сам ее вкус — смесь весеннего дождя, сладкого винограда и чего-то неуловимо нежного, принадлежащего только ей. Аманда тихо застонала в его рот, подаваясь навстречу, обхватывая его за шею обеими руками и вплетая пальцы в его влажные волосы.

Этот тихий, беспомощный звук словно сорвал с Логана последние тормоза.

Его язык властно, настойчиво раздвинул ее губы, проникая внутрь, встречаясь с ее языком в глубоком, медленном, сводящем с ума танце. Он целовал ее так, словно умирал от жажды посреди пустыни, а она была единственным глотком воды. В каждом движении его губ чувствовались и накопленная за месяцы одиночества тоска, и мужская сила, и нежность, от которой у Аманды темнело в глазах.

Ее ладони скользнули с его шеи вниз, по влажным, гладким от дождя плечам, ощущая горячую, упругую кожу и напряженные мышцы спины. Под ее пальцами Логан глухо рыкнул прямо в поцелуй, и его рука на ее пояснице сдвинулась ниже, обхватывая ее бедро, притягивая еще ближе — так тесно, что Аманда всем телом почувствовала твердое, пульсирующее доказательство того, насколько сильно он ее хочет.

У нее перехватило дыхание. Внизу живота все сжалось в тугой, горячий узел, от которого по ногам разливалась сладкая, истомная слабость.

Логан оторвался от ее губ лишь на секунду, чтобы спуститься горячими, влажными поцелуями по ее мокрой щеке к линии челюсти, а затем ниже — к тонкой, пульсирующей жилке на шее и впадинке между ключицами. Аманда запрокинула голову, судорожно втягивая воздух и прижимаясь к нему всем телом, пока его щетина слегка покалывала нежную кожу, вызывая целую бурю мурашек.

— Черт возьми, Аманда... — хрипло выдохнул он ей в кожу, и его большая, горячая ладонь скользнула по ее боку вверх, остановившись на ребре прямо под грудью. Большой палец медленно, словно спрашивая разрешения, провел по округлости груди поверх тонкой, насквозь промокшей ткани платья, ощущая, как мгновенно затвердел ее сосок под его прикосновением.

Аманда резко выгнулась в его руках, прикусив губу, чтобы не закричать от острого, пронзительного наслаждения, которое прострелило ее насквозь от одного этого движения.

— Логан... — прошептала она, задыхаясь и глядя в его потемневшие, затуманенные страстью глаза, когда он снова поднял голову. — Если мы не остановимся прямо сейчас...

— Я не хочу останавливаться, — глухо перебил он, прижимаясь своим лбом к ее лбу, с трудом выравнивая тяжелое, рваное дыхание. Его ладонь все еще лежала на ее груди, а пальцы легко, дразняще сжимали мягкую ткань. — Но я не возьму тебя на мокром дне старой лодки, Аманда. Когда это случится — а это случится сегодня ночью, — я хочу, чтобы под тобой была мягкая постель, тепло камина и вся ночь впереди, чтобы я мог изучить каждый дюйм твоего тела.

От этих слов, произнесенных таким низким, уверенным и обжигающим голосом, у Аманды окончательно подкосились бы ноги, если бы она не сидела у него на коленях. Внутри нее все трепетало и плавилось от предвкушения.

Снаружи, словно в ответ на его слова, барабанная дробь дождя по крыше вдруг начала стихать. Тяжелые черные тучи, стремительно пронесшиеся над долиной, уходили дальше на юг, и сквозь щели в стенах эллинга пробился первый робкий, золотистый луч предзакатного солнца.

Логан еще раз коротко, собственнически поцеловал ее — прямо в припухшие, горячие губы, словно ставя печать на своем обещании, — и тихо выдохнул:

— Пора возвращаться в домик, Аманда. Пока я не передумал.

Выбираться из старого эллинга на открытую воду пришлось в полной, почти звенящей тишине, нарушаемой лишь мерным плеском весел и редкими тяжелыми каплями, срывающимися с веток прибрежных ив.

Весенняя гроза ушла так же стремительно, как и налетела. Небо над озером Берриесса очистилось от свинцовых туч, окрасившись в густой, насыщенный цвет расплавленного золота и глубокого пурпура. Низкое закатное солнце заливало спокойную воду ослепительными бликами, а воздух после ливня стал настолько свежим, густым и прозрачным, что каждый вдох отзывался в легких прохладной сладостью.

Логан сидел на веслах, обнаженный по пояс — промокшую светло-голубую рубашку он так и не стал надевать, бросив ее на дно лодки рядом с мокрым кардиганом Аманды. Закатные лучи золотили его смуглую кожу, подчеркивая каждый рельеф широких плеч, четкие линии груди и напряженные мышцы рук при каждом мощном гребке. Влажные темные волосы упали на лоб, а в темных, почти черных глазах все еще тлел тот тяжелый, обжигающий огонь, который вспыхнул там полчаса назад в полумраке эллинга.

Аманда сидела напротив него на корме, обхватив колени руками. Ее тонкое бело-голубое платье все еще было влажным, плотно облегая фигуру, а распущенные темные волосы тяжелыми волнами спадали на плечи — голубые ленточки безнадежно развязались еще во время ливня, и она давно сняла их, зажав в кулаке.

Никто из них не произнес ни слова за все двадцать минут обратной дороги, но это молчание не было неловким. Напротив, пространство между ними в крошечной деревянной лодке было натянуто до предела, как струна, готовая лопнуть от одного неосторожного прикосновения. Каждый раз, когда Аманда поднимала взгляд, она встречалась с пристальным, тяжелым взглядом Логана. Он смотрел на ее припухшие, все еще хранящие вкус его поцелуя губы, на тонкую шею, на приподнимающуюся от сбивчивого дыхания грудь — и в этом взгляде читалось столько нетерпения и мужской решимости, что у Аманды сладко ныло внизу живота при каждом ударе весел о воду.

Когда лодка наконец мягко ткнулась носом в деревянный настил их собственного пирса, сумерки уже начали сгущаться, окрашивая берег в глубокие синие тона. На террасе автоматически зажглись теплые, мягкие фонари, отражаясь в темной воде дрожащими золотыми дорожками.

Логан первым поднялся на пирс, привязал канат к железному кольцу и повернулся к Аманде, протягивая ей руку.

На этот раз, когда она шагнула к нему и их ладони сомкнулись, Логан не отпустил ее, едва она оказалась на твердых досках. Вместо этого он легким, властным движением притянул ее вплотную к себе, так что ее грудь снова коснулась его горячего, обнаженного торса. Аманда судорожно вздохнула, поднимая на него глаза, и уперлась ладонями ему в грудь — прямо туда, где под кожей глухо и бешено колотилось его сердце.

— Иди в душ, Аманда, — тихо, почти шепотом произнес Логан, наклоняясь к самому ее уху и касаясь губами влажного виска. Его свободная рука легла ей на талию, большим пальцем медленно, дразняще поглаживая бок сквозь влажную ткань платья. — Согрейся. Через двадцать минут я приду к тебе.

От его низкого, хриплого голоса и этих простых, лишенных всякой двусмысленности слов по телу Аманды прокатилась такая горячая волна, что подкосились колени. Она не стала притворяться, не стала прятаться за вежливыми отговорками или напоминать об их вчерашнем договоре. Все правила сгорели там, в старом лодочном сарае под шум весеннего дождя.

— Я буду ждать, Логан, — едва слышно выдохнула она, чувствуя, как губы дрожат от предвкушения.

Он коротко, собственнически коснулся губами уголка ее рта, словно запечатывая обещание, и медленно разжал объятия.

Оказавшись в своем домике, Аманда закрыла дверь и на несколько секунд прислонилась к ней спиной, пытаясь унять бешеный стук сердца. Внутри царил уютный полумрак, нарушаемый лишь теплым, живым светом растопленного камина, в котором тихо потрескивали березовые поленья — администратор позаботился о дровах еще днем, пока они гуляли по озеру.

Она прошла в ванную, скинула промокшее, ставшее тяжелым платье и встала под горячие струи душа. Теплая вода смывала с кожи прохладу озерного ветра, но внутри нее уже бушевал совсем другой жар, который невозможно было унять. Она смотрела на свои дрожащие пальцы, вспоминала жесткие, требовательные губы Логана, тепло его рук на своей груди и то, как сбивалось его дыхание, когда она прижималась к нему.

Выйдя из душа, Аманда промокнула кожу мягким пушистым полотенцем, расчесала длинные темные волосы, оставив их распущенными падать на обнаженные плечи, и накинула короткий шелковый халат цвета слоновой кости, небрежно завязав тонкий пояс на талии. Никакого белья. Никаких преград.

Она вышла в спальню, приглушила верхний свет, оставив лишь мягкое золотистое свечение камина, и подошла к панорамному окну. На улице совсем стемнело, но сквозь живую изгородь было видно, как в окнах соседнего домика погас свет.

А через мгновение на деревянных досках террасы раздались неторопливые, уверенные шаги.

Раздался негромкий, но настойчивый стук в дверь.

Аманда глубоко вздохнула, чувствуя, как по коже пробегают тысячи мелких мурашек, подошла к порогу и повернула замок.

Логан стоял прямо перед ней. На нем были только темные свободные брюки — он даже не стал надевать рубашку, и в теплом свете камина, падающем из глубины комнаты, его обнаженный торс выглядел как античная скульптура. Влажные после душа волосы были небрежно зачесаны назад, а темные глаза смотрели на нее с таким обжигающим, первобытным желанием, от которого перехватывало дыхание.

Он шагнул внутрь, бесшумно прикрыл за собой дверь, щелкнув замком, и его взгляд медленно скользнул по ее фигуре в полупрозрачном шелковом халате.

— Двадцать минут прошли, Аманда, — тихо произнес он, сокращая последний шаг между ними. — И я больше не собираюсь сдерживаться.

Глава 5. Семь дней без правил

Щелчок дверного замка прозвучал в полумраке комнаты так отчетливо, словно отрезал их от всего остального мира — от Сан-Франциско, от прошлых ошибок, от имен и правил, придуманных ими всего сутки назад.

В просторной спальне горел только камин. Живые золотисто-оранжевые отблески плясали на стенах из светлого кедра, скользили по белоснежному льняному белью широкой кровати и выхватывали из густых сумерек фигуру Логана. Он стоял в двух шагах от Аманды — высокий, широкоплечий, с обнаженным, отливающим бронзой торсом, по которому все еще пробегали золотые тени огня.

Взгляд его медленно, почти осязаемо скользнул по Аманде сверху вниз. От влажных после душа темных прядей, рассыпавшихся по ее обнаженным плечам, ниже — к глубокому V-образному вырезу шелкового халата цвета слоновой кости, к тонкой линии пояса, едва удерживающего легкую ткань на талии, и к обнаженным стройным ногам. Когда его темные, затуманенные желанием глаза снова встретились с ее взглядом, Аманда почувствовала, как по всему телу разливается такая густая, сладкая волна жара, что подкосились колени.

— Ты невероятно красива, Аманда, — хрипло выдохнул Логан, делая последний шаг и оказываясь вплотную.

Его горячие ладони легли ей на талию поверх тонкого шелка, притягивая к себе. Аманда судорожно втянула воздух, упираясь ладонями в его широкую, рельефную грудь — кожа мужчины была раскаленной, словно он только что стоял у самого огня, а сердце под ее пальцами билось тяжелыми, мощными ударами.

Он не стал торопиться. Вместо резкого натиска Логан наклонился и коснулся губами ее щеки, затем скользнул ниже — к уголку рта, дразняще, почти невесомо, заставляя Аманду саму потянуться навстречу, приподнимаясь на носочки. И только когда с ее губ сорвался тихий, нетерпеливый вздох, он накрыл ее рот своим.

Этот поцелуй не походил на тот, что был днем в эллинге. Если там ими двигала внезапная вспышка, то сейчас в каждом движении его губ чувствовалась глубокая, обволакивающая, всепоглощающая страсть. Логан целовал ее медленно, властно и жадно, пробуя на вкус, углубляя поцелуй с каждым новым вдохом. Его язык скользнул внутрь, переплетаясь с ее языком в тягучем, сводящем с ума ритме, от которого в голове Аманды окончательно помутилось.

Ее руки скользнули вверх, обвивая его шею, пальцы зарылись в мягкие темные волосы на затылке, притягивая еще ближе. Сквозь тонкий шелк халата она чувствовала каждую мышцу его тела, жесткую линию пресса и тяжелое, пульсирующее напряжение внизу его живота, прижимающееся к ее бедру.

Логан глухо застонал прямо ей в губы, и его пальцы переместились к тонкому шелковому поясу на ее талии. Одно легкое движение — и узел развязался. Полы халата бесшумно разошлись в стороны, открывая ее обнаженное тело мягкому свету камина.

Он отстранился всего на несколько дюймов, опуская взгляд. В глубине его темных зрачков вспыхнул такой первобытный, обжигающий огонь, что у Аманды перехватило дыхание. Его ладони медленно скользнули под шелк, оглаживая обнаженные плечи, и легким движением он помог халату соскользнуть вниз, мягкой волной упав к ее ногам.

Аманда осталась перед ним совершенно обнаженной, освещенная лишь золотым светом огня. На долю секунды в груди мелькнуло привычное смущение, но оно мгновенно растаяло под тем, как смотрел на нее Логан — так, словно перед ним стояло самое прекрасное чудо, которое он когда-либо видел в своей жизни.

— Боже, Аманда... — прошептал он, и в его голосе слышалось неподдельное благоговение.

Его горячие, слегка шершавые ладони легли ей на талию, затем медленно поднялись выше, охватывая полную, нежную грудь. Большие пальцы осторожно, дразняще провели по затвердевшим от возбуждения соскам, заставляя Аманду резко выгнуться в его руках и судорожно вскрикнуть.

Не отрывая от нее потемневшего взгляда, Логан подхватил ее под бедра, легко поднял — Аманда инстинктивно обвила его талию ногами — и через несколько шагов опустил на мягкую, прохладную простыню широкой кровати.

Он навис над ней, опираясь на предплечья, и наклонился, захватывая губами один из ее сосков, в то время как пальцы другой руки нежно ласкали второй. Теплый, влажный язык Логана медленно обводил чувствительную кожу, чередуя нежные, дразнящие прикосновения с глубоким, сладким посасыванием. Аманда запрокинула голову, впиваясь пальцами в простыни и выгибаясь навстречу его рту; по всему телу пробегали разряды тока, сходясь в тугой, пульсирующий узел жара между бедер.

Губы Логана двинулись ниже — горячими, влажными поцелуями по ребрам, по плоскому животу, заставляя мышцы под его языком мелко дрожать. Его ладони опустились на ее бедра, мягко, но настойчиво разводя их в стороны, устраиваясь между ее ног.

Аманда судорожно вздохнула, глядя, как его темная голова опускается все ниже, а в глазах, поднятых на нее из-под густых ресниц, горит чистое, бескомпромиссное желание.

— Расслабься, малышка, — хрипло прошептал он, касаясь губами нежной кожи на внутренней стороне ее бедра, совсем близко от того места, где все горело и пульсировало в нетерпении. — Сегодня ночью я хочу знать о тебе все.

Его губы коснулись нежной, чувствительной кожи между ее бедер, и Аманда резко выгнулась дугой, судорожно вцепившись пальцами в мягкое покрывало.

Первое прикосновение его горячего, влажного языка оказалось настолько точным и сводящим с ума, что из груди вырвался громкий, прерывистый стон, который она даже не попыталась сдержать. Логан не торопился — он двигался медленно, с глубокой, сосредоточенной самоотдачей, словно у них впереди была целая вечность и единственной его целью было довести ее до полного исступления.

Его широкие ладони надежно удерживали ее бедра, не позволяя отстраниться от этого невыносимо острого наслаждения, пока язык выводил плавные, уверенные круги, чередуя нежные, дразнящие касания с глубоким, ритмичным давлением. Отблески огня из камина бросали золотые блики на его темные волосы и напряженные плечи, а низкий, глухой рык, вырвавшийся из его горла, когда Аманда задрожала всем телом, отозвался в ней новой волной обжигающего жара.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда его пальцы присоединились к ласкам, мягко скользнув внутрь и одновременно с этим прижавшись к самой чувствительной точке изнутри, напряжение внутри Аманды натянулось до предела, как струна перед разрывом. Дыхание сбилось окончательно, перед глазами поплыли золотые круги, и через несколько секунд ее накрыл первый мощный, сметающий все мысли оргазм — тело сотрясала мелкая, неудержимая дрожь, а с губ срывалось только его имя.

Логан не дал ей опомниться. Едва волна дрожи начала стихать, он поднялся над ней, одним быстрым, нетерпеливым движением избавился от темных брюк и снова навис сверху, прижимаясь всем своим горячим, мускулистым телом к ее коже.

Теперь Аманда видела его целиком — в мягком свете камина он выглядел воплощением первобытной мужской силы и красоты. Она потянулась к нему, обхватывая за шею и притягивая для поцелуя, чувствуя на его губах собственный вкус, смешанный с жаром его дыхания.

Логан на секунду замер у самого входа, глядя ей прямо в глаза — в глубине его темных зрачков плескалась такая нежность, смешанная с почти невыносимым желанием, что у Аманды перехватило горло.

— Смотри на меня, Аманда, — хрипло прошептал он, медленно, плавно входя в нее, заполняя собой полностью, до самого предела.

Она ахнула, запрокидывая голову, когда тело приняло его — туго, горячо, с тем сладким, распирающим ощущением абсолютного единства, которого она не испытывала никогда в жизни. Логан застыл на пару секунд, позволяя ей привыкнуть, тяжело дыша ей в висок и целуя прикрытые веки, а затем начал двигаться.

Сначала медленно, глубоко, вытягивая из нее долгие, протяжные стоны каждым плавным толчком. Ее ноги обвились вокруг его талии, пятки уперлись в поясницу, притягивая еще глубже, навстречу каждому движению. Постепенно ритм ускорялся — из плавного и тягучего он превратился в жаркий, требовательный, захлестывающий с головой. В комнате слышались только потрескивание дров в камине, скрип деревянного изголовья и их сбивчивое, слившееся воедино дыхание.

Логан опустил руку между их телами, большим пальцем находя ту самую точку, которая все еще пульсировала после первой разрядки, и провел по ней в такт своим движениям. Аманда вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи — вторая волна накрыла ее стремительно, оглушительно, выбивая воздух из легких. В ту же секунду Логан глухо застонал ей в шею, замирая на пределе глубины и изливаясь внутрь нее горячей, пульсирующей волной.

Несколько минут они лежали неподвижно, сплетясь руками и ногами, пока дыхание постепенно приходило в норму, а по остывающей коже пробегали легкие, приятные мурашки.

В камине тихо щелкнуло догоревшее березовое полено, рассыпаясь роем золотых искр, и по потолку пробежали мягкие оранжевые тени. В просторной спальне стояла такая глубокая, умиротворяющая тишина, словно весь мир за панорамными окнами погрузился на дно озера Берриесса.

Логан осторожно перекатился на бок, не выпуская Аманду из объятий, и притянул ее к себе так, чтобы ее голова легла ему на плечо, а тонкая нога переплелась с его ногами. Второй рукой он подтянул край тяжелого льняного одеяла, укрывая их обоих от ночной прохлады, хотя кожа обоих все еще горела после пережитой бури.

Аманда лежала, прижавшись щекой к его теплой, широкой груди, и слушала, как постепенно замедляется и выравнивается глухой, мерный стук его сердца. Ее пальцы лениво чертили невидимые узоры на его смуглой коже, повторяя четкую линию ключицы. Внутри разливалось удивительное, почти невесомое спокойствие — ни тени привычной тревоги, ни мыслей о том, что будет завтра, ни сожалений о том, что случилось минуту назад.

Логан медленно перебирал ее густые темные волосы, пропуская мягкие, слегка влажные от пота пряди сквозь пальцы, а затем наклонился и коснулся губами ее макушки.

— Ты в порядке, Аманда? — негромко спросил он, и в его низком, бархатистом голосе звучала такая искренняя забота, что у нее сладко защемило в груди.

— Больше чем в порядке, — тихо ответила она, приподнимая голову и опираясь подбородком о его грудь, чтобы посмотреть ему в глаза.

В тусклом, мерцающем свете камина лицо Логана выглядело удивительно открытым и уязвимым. Исчезла та легкая защитная ирония, с которой он держался при первой встрече на ресепшене, исчезла вечная напряженная складка между бровей. Сейчас на нее смотрел просто мужчина — усталый от бесконечной гонки большого города, но по-настоящему счастливый в эту конкретную секунду.

— Знаешь, о чем я сейчас думаю? — усмехнулся Логан, свободной рукой осторожно убирая темную прядь с ее щеки и задерживая ладонь на ее скуле. — О том, что вчера вечером я был готов возненавидеть нашего администратора за эту ошибку с бронированием. А сегодня готов выписать ему премию размером в годовой бюджет этой базы отдыха.

Аманда тихо рассмеялась, чувствуя, как по коже от прикосновения его теплого большого пальца снова пробегают легкие мурашки.

— А как же наше главное правило, Логан? — с легким, дразнящим прищуром спросила она. — Никаких обязательств, никаких чувств, просто семь дней наедине с природой?

Улыбка медленно сошла с его лица. Темные глаза потемнели еще сильнее, вглядываясь в ее черты так пристально, словно он пытался запомнить каждую деталь — изгиб бровей, оттенок карих глаз в отблесках огня, припухшие после поцелуев губы.

— Правила придумывают люди, которые боятся обжечься, Аманда, — тихо и серьезно произнес он, притягивая ее чуть выше, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Но мы с тобой уже в огне. И, честно говоря, я впервые за много лет не хочу искать выход.

От этих слов сердце Аманды пропустило удар, а затем забилось быстро и тревожно. Она понимала, насколько опасной становится эта игра: чем глубже она позволяет себе чувствовать здесь, у тихого весеннего озера, тем больнее будет возвращение в реальность через пять дней. Но глядя в его темные, обволакивающие глаза, она осознала, что отступать уже поздно — точка невозврата осталась далеко позади.

— У нас еще пять дней, Логан, — прошептала она, касаясь губами его подбородка, чувствуя легкую щетину. — Давай не будем думать о пятнице, пока она не наступила.

— Согласен, — выдохнул он, накрывая ее губы новым, медленным и глубоким поцелуем, в котором уже не было спешки, но была бесконечная нежность и тихое обещание, что эта ночь только начинается.

Когда поцелуй оборвался, Аманда снова опустила голову ему на грудь, закрывая глаза. За панорамным окном над озером Берриесса висела огромная весенняя луна, рассыпая по темной воде миллионы серебряных искр, а в теплом домике двое незнакомцев из шумного Сан-Франциско впервые за долгие месяцы спали спокойно, не подозревая, что судьба уже готовит для них встречу, к которой ни один из них не готов.

Глава 6. Дни без времени

Следующие три дня слились для Аманды и Логана в один бесконечный, залитый золотым весенним солнцем день, в котором не существовало ни часов, ни будильников, ни границ между четвертым и пятым домиками.

Они больше не притворялись просто соседями по террасе. Граница, которую в первый вечер символизировала густая живая изгородь из цветущей сливы, стерлась окончательно — уже к понедельнику чемодан Аманды так и остался стоять у нее в прихожей полуразобранным, потому что каждую ночь она засыпала в пятом домике, в кольце сильных, теплых рук Логана, а просыпалась от того, что он целовал ее в обнаженное плечо, укрывая от утренней прохлады, тянущей с воды.

Утро среды началось для Аманды с запаха свежемолотого кофе, жареных тостов и тонкого аромата цветущих вишен, врывающегося в распахнутое настежь панорамное окно.

Она открыла глаза и невольно улыбнулась, потянувшись на огромной кровати. Простыни все еще хранили тепло Логана, но его самого рядом уже не было. Аманда села, придерживая края тонкого льняного одеяла у груди, и оглядела комнату. Солнечные лучи ложились на деревянный пол широкими янтарными полосами, в воздухе медленно кружились золотые пылинки, а за стеклом синела спокойная, прозрачная гладь озера Берриесса.

Через минуту дверь со стороны террасы тихо скрипнула, и в спальню вошел Логан. На нем были только свободные серые спортивные брюки, сидящие низко на бедрах — обнаженный торс все еще блестел от капель воды после утреннего плавания в прохладном озере, а влажные темные волосы были небрежно зачесаны назад. В руках он держал деревянный поднос с двумя дымящимися кружками кофе, миской спелой клубники и тарелкой горячих круассанов.

Заметив, что Аманда проснулась, он остановился у края кровати, и по его лицу разлилась та самая мягкая, обезоруживающая улыбка, от которой у нее каждый раз сладко замирало сердце.

— Доброе утро, соня, — негромко произнес Логан, опуская поднос на прикроватную тумбочку и присаживаясь на край матраса. Он наклонился, легко отвел за ухо выбившуюся темную прядь с ее щеки и коснулся губами ее губ — коротко, тепло и невероятно нежно. — Я уже успел переплыть бухту и встретить нашего администратора. Он передал свежие ягоды и сказал, что сегодня самый теплый день с начала весны.

— Ты плавал в ледяной воде в семь утра? — Аманда со смехом прищурилась, обхватывая его за шею и притягивая ближе, чтобы почувствовать прохладную свежесть его кожи и терпкий родной запах кедра. — Логан, ты сумасшедший.

— Зато я проснулся окончательно, — усмехнулся он, перехватывая ее за талию и одним легким движением усаживая к себе на колени прямо поверх одеяла. Его ладони скользнули под тонкую ткань к ее обнаженной спине, заставляя Аманду тихо вздохнуть и прижаться к его груди. — И у меня есть план на сегодняшний день, который не включает в себя ни одного экрана, ни одной книги и ни одного разговора о прошлом.

— И что же это за план? — прошептала она, проводя кончиками пальцев по четкой линии его ключицы и любуясь тем, как в глубине его темных глаз мгновенно вспыхивают золотистые искорки.

— Пикник на дальнем берегу, под теми старыми яблонями, куда мы не успели дойти в субботу из-за грозы, — ответил Логан, зарываясь носом в ее волосы у виска и вдыхая их сладкий ванильный аромат. — Я уже собрал плед, корзину с фруктами, сэндвичи и холодное вино. Единственное, что от тебя требуется — надеть то самое голубое платье с бантами, в котором ты сбила меня с ног в первый вечер, и пообещать, что сегодня ты принадлежишь только мне.

Сердце Аманды глухо ударилось о ребра. За эти три дня она поняла одну пугающую вещь: рядом с Логаном исчезала вся ее привычная городская броня. Ей больше не хотелось быть железным арт-директором, который держит под контролем каждый шаг и каждую эмоцию. Рядом с ним она чувствовала себя живой, хрупкой, желанной — и впервые в жизни по-настоящему счастливой.

— Я уже твоя, Логан, — тихо сказала она, глядя прямо в его потемневшие от нежности глаза. — На все оставшиеся дни.

Он замер на долю секунды, словно эти простые слова отозвались в нем гораздо глубже, чем предполагал их договор, а затем медленно, трепетно поцеловал ее — так долго и сладко, что утренний кофе на тумбочке успел остыть еще до того, как они смогли оторваться друг от друга.

Дальний берег в глубине той самой уединенной бухты выглядел так, словно весна решила собрать здесь всю свою красоту сразу.

Логан расстелил большой плед в сине-белую клетку прямо на мягкой, прогретой солнцем прибрежной траве — в двух шагах от самой кромки прозрачной воды, где плескались мелкие солнечные блики, и прямо под раскидистой кроной старой дикой яблони, усыпанной бело-розовыми цветами. Легкий полуденный ветерок то и дело срывал с веток невесомые лепестки, и они медленно кружились в золотистом воздухе, оседая на траву, на плетеную корзину для пикника и на темные волосы Аманды.

Снимок экрана 2026-07-17 232236.png

Она сидела, грациозно поджав ноги в легком платье с бело-голубым акварельным узором, поверх которого был накинут белый вязаный кардиган, завязанный мягким бантом на груди. Верхние пряди ее длинных волнистых волос она снова перехватила двумя нежно-голубыми ленточками — точно так же, как в вечер их первой встречи. Логан лежал рядом на боку, подперев голову рукой и лениво вытянув длинные ноги в светлых льняных брюках. Светло-голубая рубашка с закатанными до локтей рукавами подчеркивала его загорелую кожу и широкие плечи.

Снимок экрана 2026-07-17 232236.pngЕщё 3

Между ними на клетчатом пледе стояла открытая плетеная корзина, тарелки с аккуратно нарезанными сэндвичами, домашним овсяным печеньем, свежим зеленым салатом, сочными красными яблоками, яркими мандаринами и две стеклянные бутылочки холодного молока. Все выглядело настолько просто, уютно и по-настоящему, что у Аманды сжималось сердце от тихого, щемящего счастья.

Снимок экрана 2026-07-17 232236.png

Логан почти не притрагивался к еде. Он лежал, уперевшись локтем в плед, и смотрел на нее снизу вверх долгим, немигающим взглядом, от которого по коже Аманды разливалось мягкое, обволакивающее тепло. Свободной рукой он накрыл ее ладони, сложенные у нее на коленях, легко переплетая их пальцы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Снимок экрана 2026-07-17 232236.png

— Знаешь, о чем я подумал, пока мы плыли сюда? — негромко произнес он, легонько поглаживая большим пальцем тыльную сторону ее кисти. — О том, что за последние три года я не провел ни одного дня вот так. Без телефона в кармане. Без мыслей о том, что где-то что-то рухнет, если я не проверю почту каждые десять минут.

Аманда посмотрела в его темные, спокойные глаза, в которых сейчас отражались солнечные зайчики с поверхности озера, и мягко улыбнулась:

— И ничего ведь не рухнуло, правда? Мир все еще стоит на месте.

— Мир — да, — тихо усмехнулся Логан, и его взгляд стал чуть серьезнее, глубже. — А вот моя привычная жизнь, кажется, дала серьезную трещину. Потому что я понятия не имею, как в пятницу вечером смогу вернуться в город, сесть в пустую квартиру и сделать вид, что этой недели не было.

В груди Аманды сладко, тревожно екнуло. Она опустила взгляд на их сплетенные руки, чувствуя, как с каждым днем их шутливое соглашение «не влюбляться» превращается в самую большую иллюзию в ее жизни.

— Мы договаривались не думать о пятнице, Логан, — тихо напомнила она, поднимая на него глаза из-под длинных ресниц. — Сегодня только среда. У нас впереди еще целая вечность.

— Два с половиной дня — это не вечность, Аманда, — возразил он, чуть сильнее сжимая ее пальцы и притягивая ее руку к своим губам, чтобы коснуться теплым, медленным поцелуем костяшек. От этого простого, почти рыцарского жеста у нее перехватило дыхание. — Но ты права. Не будем тратить ни минуты на страх перед будущим. Расскажи мне лучше о чем-нибудь, что никак не связано с твоей работой. О чем ты мечтала, когда тебе было восемнадцать?

Аманда задумалась на секунду, глядя на противоположный берег, утопающий в весенней зелени, а затем тихо рассмеялась:

— Я мечтала купить старый фургон, загрузить в него мольберт, краски и уехать вдоль тихоокеанского побережья до самого Орегона. Останавливаться у каждого маяка, рисовать океан на рассвете и ни перед кем не отчитываться.

— И что помешало? — с искренним интересом спросил Логан.

— Взрослая жизнь, — пожала плечами она. — Стажировки, резюме, страх упустить шанс, гонка за успехом. В какой-то момент я просто решила, что мечты могут подождать, пока я не стану «кем-то». А ты? Чего хотел восемнадцатилетний Логан?

— Построить дом собственными руками где-нибудь у воды, вдали от шума и бетона, — без колебаний ответил он, глядя ей прямо в глаза. — С большой деревянной террасой, камином и видом на закат.

В воздухе между ними повисла тихая, удивительно теплая пауза. Они оба вдруг поняли, что их тайные мечты, спрятанные глубоко под слоями столичных амбиций, удивительным образом совпадали.

— Знаешь, — тихо прошептала Аманда, наклоняясь чуть ближе к нему, так что ее темные локоны коснулись его плеча, — мне кажется, этот дом уже существует. Прямо на том берегу.

Логан улыбнулся, поднимая свободную руку и осторожно убирая лепесток яблони, запутавшийся в ее волосах у самого банта. Его пальцы скользнули по ее щеке, задерживаясь на затылке, и он мягко потянул ее вниз, к себе.

— Иди ко мне, Аманда, — хрипло выдохнул он, прежде чем их губы встретились в медленном, сладком поцелуе, пахнущем солнцем, весенним ветром и яблоневым цветом.

К их деревянному пирсу они вернулись уже на закате, когда низкое весеннее солнце окрасило озеро Берриесса в густые оттенки янтаря, меди и расплавленного золота. Вода была настолько спокойной, что отражала зажигающиеся в лиловом небе первые звезды, а воздух над берегом наполнился прохладной вечерней свежестью и густым сладким ароматом цветущей сливы.

Логан привязал лодку, помог Аманде подняться на террасу и, не выпуская ее руки, повел прямо в свой пятый домик. Едва за ними закрылась тяжелая кедровая дверь, отсекая сумерки и тихий плеск воды, он прижал ее спиной к теплому дереву и накрыл ее губы глубоким, медленным поцелуем.

В этом поцелуе больше не было ни спешки, ни вспышки внезапного голода, как в первый вечер. В нем была та пугающая, всепоглощающая глубина, от которой у Аманды замирало сердце: Логан целовал ее так, словно она была самым дорогим человеком в его жизни.

Его пальцы осторожно развязали узел белого кардигана на ее груди, стягивая мягкую вязаную ткань с ее плеч. Затем ладони скользнули к застежке-молнии на спине бело-голубого платья, медленно опуская бегунок вниз, пока его горячие губы спускались по ее шее к тонкой линии ключиц. Платье бесшумно соскользнуло к щиколоткам, и Аманда шагнула из него, оставаясь перед ним в одном кружевном белье.

Логан отстранился на полшага, глядя на нее в мягком, золотистом свете закатных лучей, льющихся сквозь панорамное окно. Его темные глаза блестели так ярко, словно он впервые видел ее обнаженную кожу. Аманда потянулась к пуговицам его светло-голубой рубашки, расстегивая их одну за другой с тихим трепетом в пальцах, пока не провела ладонями по горячей, рельефной груди мужчины, сдвигая ткань с его широких плеч.

Через минуту они оба оказались на широкой кровати, застеленной прохладным белым льном.

Логан навис над ней, переплетая свои пальцы с ее пальцами и прижимая ее ладони к подушке по обе стороны от головы. Он смотрел ей прямо в глаза — пристально, открыто, без единой тени привычной иронии или защиты — пока медленно, плавно входил в нее, заполняя собой полностью. Аманда тихо выдохнула ему в губы, приподнимая бедра навстречу, и ее ноги обвились вокруг его поясницы, притягивая еще ближе.

Они двигались в одном неспешном, тягучем ритме, глядя друг другу в глаза. Каждое прикосновение, каждый шепот, каждый тяжелый выдох Логана у ее виска отзывались в груди Аманды таким острым, щемящим чувством, что к горлу подступили горячие слезы. Это давно перестало быть просто физическим притяжением или мимолетной курортной интрижкой. Когда волна наслаждения накрыла их обоих одновременно — мягкая, глубокая и бесконечно нежная, — Аманда прижалась губами к его плечу, осознавая простую и бесповоротную истину: она влюбилась в него без остатка.

Позже, когда в комнате окончательно стемнело и за окном взошла яркая весенняя луна, Аманда лежала на груди Логана, слушая ровный, спокойный стук его сердца. Его рука медленно, ласково гладила ее обнаженную спину.

— Аманда, — негромко позвал он в темноте, и в его голосе прозвучала незнакомая ей раньше серьезность.

— М-м? — сонно отозвалась она, улыбаясь в полумраке.

— Я нарушил наше главное правило, — тихо произнес Логан, касаясь губами ее макушки. — Ещё вчера. А сегодня понял, что даже не собираюсь об этом жалеть.

Сердце Аманды пропустило удар, а затем забилось быстро и радостно. Она приподняла голову, вглядываясь в его темные глаза в серебристом лунном свете, и тихо прошептала:

— Ты не один, Логан. Я тоже его нарушила.

Он сжал ее в объятиях так крепко, словно боялся, что утро все равно попытается отнять ее у него, и поцеловал в висок. Они уснули счастливыми, веря, что нашли друг друга на краю света — и еще не зная, что уже завтра вечером реальность большого города ворвется на их тихую террасу без стука и предупреждения.

Глава 7. Вторжение реальности

Утро четверга — шестого дня их уединенного побега от мира — началось с тонкой, почти неуловимой перемены в воздухе.

Аманда проснулась первой, когда первые бледно-розовые лучи рассвета только начали пробиваться сквозь верхушки прибрежных сосен, окрашивая потолок кедрового сруба в мягкие янтарные тона. Несколько минут она лежала неподвижно, боясь потревожить Логана, который спал рядом на животе, закинув тяжелую, теплую руку ей на талию. Во сне резкие, волевые черты его лица разгладились: темные ресницы отбрасывали густую тень на скулы, губы были чуть приоткрыты, а дыхание оставалось глубоким и ровным.

Аманда смотрела на него с щемящей нежностью, пытаясь запомнить каждую черточку, каждый изгиб плеча, каждую родинку на его смуглой коже. Завтра пятница. Всего через тридцать с небольшим часов им придется собрать вещи, запереть двери этих уютных домиков и вернуться по разным дорогам обратно в шумный, беспощадный Сан-Франциско.

Вчера вечером, в темноте, они оба признались друг другу, что нарушили главное правило этой недели. Но утренний свет принес с собой тихую, холодную тревогу: одно дело — любить друг друга здесь, в сказочной тишине у цветущего озера Берриесса, где нет ни имен, ни обязанностей, ни прошлого. И совсем другое — перенести это чувство в реальную жизнь, где у каждого из них своя орбита, свои шрамы и свои тайны.

Словно почувствовав ее взгляд, Логан тихо выдохнул, пошевелился и, не открывая глаз, притянул ее вплотную к себе, зарываясь лицом в ее распущенные волосы у самого виска.

— Не спится, Аманда? — прохрипел он сонным, низким голосом, от которого по спине привычно пробежали теплые мурашки. — Еще слишком рано даже для птиц.

— Просто думала о том, как быстро пролетела эта неделя, — тихо ответила она, поворачиваясь к нему лицом и проводя кончиками пальцев по его небритой щеке. — Будто мы приехали сюда всего час назад.

Логан открыл глаза. В них не было ни капли утренней заторможенности — только глубокий, ясный взгляд, полный спокойной уверенности. Он перехватил ее ладонь, прижал к своим губам, целуя центр ладони, а затем медленно перевернул ее на спину, нависая сверху.

— У нас есть весь сегодняшний день, вечер и целая ночь, — негромко произнес он, глядя ей прямо в глаза. — И знаешь, Аманда... Когда завтра наступит пятница, я не собираюсь прощаться с тобой на парковке у ресепшена. Наш договор о семи днях официально расторгнут. Я хочу знать твою фамилию. Хочу знать, где ты живешь в Сан-Франциско, какой кофе пьешь по утрам и в какой ресторан мне пригласить тебя в субботу вечером.

От этих простых, лишенных всякой двусмысленности слов у Аманды перехватило горло, а в груди вспыхнуло яркое, горячее солнце. Все ее ночные страхи мгновенно рассыпались в прах. Он не собирался оставлять ее в прошлом. Он хотел забрать ее с собой в будущее.

— Я тоже хочу знать все о тебе, Логан, — прошептала она, обхватывая его лицо ладонями и тянясь навстречу. — Обо всем, что ты скрывал всю эту неделю.

Он улыбнулся — широко, открыто, по-настоящему счастливо — и накрыл ее губы долгим, сладким утренним поцелуем, в котором уже чувствовался вкус их новой, общей жизни.

Весь день они провели так, словно пытались впитать в себя каждую каплю весеннего солнца и тишины: купались в прохладной воде бухты, валялись на теплых досках пирса, болтали обо всем на свете — о любимых фильмах, детских страхах, путешествиях, — по-прежнему обходя стороной лишь названия своих компаний и должностей, решив оставить это для завтрашнего ужина.

Ни один из них даже не подозревал, что в это самое время по серпантину вдоль озера Берриесса уже поднимается серебристый седан с сан-францисскими номерами, а в его салоне сидит человек, который через пару часов разрушит их идеальный мир одним-единственным появлением на пороге.

Предзакатное солнце в четверг опускалось за мягкие очертания холмов долины Напа, окрашивая гладь озера Берриесса в глубокий, насыщенный цвет темного янтаря. На деревянной террасе между четвертым и пятым домиками царила привычная вечерняя идиллия.

Логан стоял у резных перил в расстегнутой белой льняной рубашке с закатанными рукавами и разливал в два бокала прохладное розе, которое они привезли с дневной прогулки по винодельням. Аманда сидела рядом на широкой деревянной скамье, укрыв плечи легким кашемировым пледом и поджав под себя босые ноги. Ветер тихо шелестел в цветущих кронах слив, срывая с веток редкие белые лепестки, а в воздухе витал сладкий, умиротворяющий аромат весенних сумерек.

Когда Логан протянул ей бокал и присел рядом, обняв одной рукой за плечи, Аманда прижалась щекой к его ключице, чувствуя, как внутри разливается спокойное, абсолютное счастье. Впервые за много лет ей не нужно было никуда бежать, ничего доказывать и ни о чем тревожиться.

Именно в эту секунду со стороны гравийной тропинки, ведущей от главного здания ресепшена, раздались быстрые, тяжелые, до боли знакомые шаги.

Аманда невольно нахмурилась, поворачивая голову в сторону живой изгороди. Сюда, в самый дальний конец территории базы отдыха, за всю неделю не заходил никто, кроме пожилого администратора.

Из-за кустов цветущей сирени на ступеньки террасы стремительно поднялся мужчина лет тридцати пяти в безупречном темно-сером костюме, расстегнутом вороте дорогой рубашки и лакированных оксфордах, совершенно нелепо выглядевших на лесной гальке. В одной руке он сжимал тонкий серебристый ноутбук, а другой нервно поправлял очки в тонкой металлической оправе.

— Логан! Слава богу, я тебя нашел! Ты хоть представляешь, чего мне стоило вытрясти адрес этого медвежьего угла из твоего личного помощника?! — громко, на одном дыхании выкрикнул мужчина, даже не глядя по сторонам.

Логан замер. Его рука на плече Аманды мгновенно напряглась, превратившись в камень, а лицо за долю секунды утратило всю ту мягкость и расслабленность, которые копились здесь шесть дней. Взгляд темных глаз стал жестким, холодным и настороженным — взглядом человека, которого насильно выдернули из сна обратно в окопы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Дэвид? — глухо, с ледяной сталью в голосе произнес Логан, медленно поднимаясь со скамьи и заслоняя собой Аманду. — Какого черта ты здесь делаешь? Я же ясно сказал всем в «Нексус Корп», что до понедельника меня не существует!

Сердце Аманды пропустило удар.

«Нексус Корп»?

Название этого технологического гиганта прогремело на весь Сан-Франциско ровно две недели назад — именно эта компания закрыла рекордный раунд инвестиций на сорок миллионов долларов, и именно для нее агентство Аманды разрабатывало главную рекламную кампанию года.

— У нас серверы рухнули перед завтрашним закрытием сделки, Логан! — не унимался Дэвид, делая еще два шага вперед по деревянному настилу и распахивая ноутбук прямо на ходу. — Инвесторы в панике, Марк не справляется с архитектурой ядра, без твоей подписи и доступа к корневому коду мы к утру потеряем контракт! Я привез...

Он осекся на полуслове, только сейчас заметив девушку, сидящую на скамье позади Логана, с пледом на плечах и бокалом вина в побелевших от напряжения пальцах. Очки на переносице Дэвида слегка съехали, брови удивленно поползли вверх.

— Мисс Фостер?! — изумленно выдохнул он, переводя растерянный взгляд с Аманды на мрачного Логана. — Аманда? Вот так встреча! Подождите... Так вы с Логаном уже знакомы? Нам же в понедельник вместе утверждать финальный визуал вашей кампании для «Нексус»! Артур говорил, что вы уехали в глушь без связи, а вы, оказывается, все это время отдыхали вместе с нашим главным архитектором и сооснователем!

В тишине, мгновенно повисшей над террасой, стал отчетливо слышен каждый тихий всплеск воды о деревянные сваи пирса.

Бокал в руке Аманды едва не выскользнул из пальцев. Кровь отлила от лица, в ушах зашумело так громко, словно рядом снова разразилась позавчерашняя гроза.

Она медленно перевела взгляд на спину Логана, который застыл посреди террасы, словно громом пораженный. Он обернулся к ней — медленно, тяжело, и в его потемневших, полных шока и растерянности глазах Аманда прочитала, что он тоже только что сложил все кусочки этой жестокой головоломки.

—

«Нексус Корп»

... — еле слышно, одними губами прошептала Аманда, чувствуя, как внутри все рушится и леденеет. — Тот самый стартап на сорок миллионов. Ты... ты мой заказчик, Логан.

Повисла такая тяжелая, гнетущая тишина, что даже плеск воды о сваи пирса казался оглушительным.

Дэвид, мгновенно почувствовавший ледяное напряжение, повисшее в воздухе, неловко кашлянул, перевел взгляд с побелевшей Аманды на окаменевшего Логана и поспешно отступил на пару шагов назад, к ступенькам террасы:

— Послушайте, я... я, пожалуй, подожду в машине на парковке, Логан. У тебя есть пятнадцать минут, чтобы собраться, иначе завтра утром нас разорвут на куски.

Он почти бегом спустился по ступенькам и скрылся за живой изгородью из цветущей сливы. Но ни Аманда, ни Логан даже не посмотрели ему вслед.

Логан медленно повернулся к ней. Все то тепло, спокойствие и мягкость, которые делали его таким родным последние шесть дней, бесследно испарились с его лица, уступив место растерянности и жесткой, защитной напряженности. Он сделал шаг вперед, протягивая к ней руку, но Аманда инстинктивно отшатнулась, сбрасывая с плеч кашемировый плед и поднимаясь со скамьи.

— Аманда, послушай меня... — глухо начал он, но голос его звучал чужим, натянутым. — Я клянусь, я не знал. Когда мы договаривались не называть фамилий и профессий, я понятия не имел, что ты та самая Аманда Фостер из «Вектор Арт», которая ведет наш ребрендинг.

Аманда смотрела на него, и в груди разрасталась ледяная, обжигающая пустота. Все кусочки пазла складывались в голове с беспощадной, хирургической точностью: его усталость от слияния и запуска ядра, его двойная оплата за уединение, его знание всех деталей современных технологий, а главное — его слова о том, что он хочет встретиться с ней в субботу в Сан-Франциско.

— Не знал? — ее голос дрогнул, надломившись на высокой ноте, и она судорожно сжала пальцы в кулаки, чтобы унять мелкую дрожь. — И ты ни разу за шесть дней не сложил два и два, Логан? А когда сегодня утром сказал, что хочешь узнать мою фамилию в пятницу вечером — это была просто красивая игра? Или тебе было любопытно посмотреть, как твой ведущий арт-директор растает от пары комплиментов на берегу озера, прежде чем в понедельник сядет перед тобой на ковер защищать макеты?!

— Не смей так говорить! — резко, почти с болью оборвал ее Логан, делая еще шаг и сокращая дистанцию между ними, хотя не решался дотронуться. — Ты прекрасно знаешь, что между нами не было никакой игры! Я сбежал сюда, потому что едва не сдох на работе, и единственное настоящее, что случилось со мной за последние годы — это ты! Да, мне нужно вернуться в город сегодня ночью, иначе три года моей жизни и работа сотни людей пойдут ко дну. Но это ничего не меняет между нами, Аманда!

— Меняет все, Логан! — выдохнула она, чувствуя, как к глазам подступают горячие, предательские слезы обиды и унижения. — Все! Я бежала из Сан-Франциско именно от этого — от людей, которые оценивают каждый твой шаг, от совещаний, от зависимости от заказчиков, которые одним росчерком пера решают твою судьбу! Я думала, здесь я наконец принадлежу только себе. А оказалось, что я всю неделю спала со своим главным клиентом, от которого зависит судьба всего моего отдела!

Она резко развернулась и почти бегом бросилась к двери четвертого домика.

— Аманда, стой! Поговори со мной, не уезжай так! — крикнул Логан ей вслед, но она уже захлопнула за собой дверь и щелкнула замком.

Внутри домика все казалось чужим и холодным. Не разбирая вещей, дрожащими руками Аманда покидала в чемодан платья, косметичку и книги, накинула поверх легкого платья длинный тренч, схватила ключи от машины и, даже не взглянув на прикроватную тумбочку, где все еще лежали две нежно-голубые ленточки, распахнула дверь.

Логан стоял на террасе у самых перил — в расстегнутой белой рубашке, с растрепанными ветром темными волосами и таким потерянным, потемневшим взглядом, от которого у Аманды защемило сердце. Когда она вышла с чемоданом, он шагнул наперерез, преграждая дорогу к тропинке.

— Пожалуйста, не делай этого, — тихо, почти шепотом попросил он, и в его глазах плескалась настоящая тоска. — Дай мне разгрести этот завал до завтрашнего вечера, и мы встретимся в городе. Как обычные люди, без контрактов и офисов.

— В Сан-Франциско не бывает обычных людей, Логан, — так же тихо ответила она, заставляя себя не смотреть на его губы и отводя взгляд в сторону темной глади озера. — Наш срок истек. Семь дней закончились на день раньше.

Она обошла его по самому краю террасы, чувствуя спиной его тяжелый, обжигающий взгляд, и быстро пошла по гравийной дорожке к парковке. Через пять минут ее синий седан сорвался с места, унося ее в густую весеннюю ночь обратно в сторону бетонных джунглей — туда, где начиналась самая сложная глава их истории.

Глава 8. Возвращение в бетон

Утро пятницы в Сан-Франциско встретило Аманду плотным, холодным туманом, который серой ватой затянул шпили моста Золотые Ворота и превратил панорамные окна ее лофта в районе СоМа в матовые, безжизненные прямоугольники.

Она проснулась около семи — без будильника, по той самой новой привычке, которую привезла с берега озера Берриесса, — и первые несколько секунд растерянно смотрела в высокий бетонный потолок, не понимая, почему не слышит тихого плеска воды и не чувствует на талии тяжелой, теплой руки Логана. А затем память обрушилась на нее ледяной волной: вчерашний закат, голос Дэвида на террасе, шокирующий взгляд Логана, ночная дорога по серпантину сквозь слезы, застилающие фары встречных машин, и пустая, гулкая квартира, в которую она вошла около полуночи.

Аманда медленно села на краю широкой, непривычно холодной кровати. На стуле у окна все еще лежал ее тренч, пропахший весенним ветром долины Напа, дымком кедровых поленьев и терпким мужским парфюмом, от которого у нее тут же болезненно сжалось сердце. Она поспешно встала, бросила тренч в гардеробную и захлопнула дверцу, словно пытаясь запереть там саму память об этих шести днях.

Через сорок минут, затянутая в строгий графитовый брючный костюм, с идеально гладким пучком вместо распущенных волнистых волос и без единого намека на те наивные голубые ленточки, Аманда вошла в стеклянный лифт бизнес-центра, где располагалось агентство «Вектор Арт». В руке она сжимала привычный картонный стаканчик с двойным американо — горьким и обжигающим, как сама реальность, в которую она добровольно вернулась раньше срока.

В офисе ее появление вызвало настоящий переполох. Креативный директор Артур вылетел из своего кабинета, едва увидев ее у входа:

— Аманда?! Какого черта ты здесь делаешь? У тебя же оплаченный отпуск до понедельника! Ты хотя бы спала?

— Я выспалась, Артур, — ровно, почти безжизненным голосом ответила она, проходя к своему рабочему месту и опуская сумку на стол. — Покажи мне финальные макеты для «Нексус Корп». Я хочу лично проверить каждый слайд перед понедельником.

Артур нахмурился, пристально вглядываясь в ее осунувшееся, бледное лицо, но спорить не стал — слишком уж ледяной и непробиваемой выглядела сейчас его лучший арт-директор. Он молча положил перед ней папку с распечатками и открыл на ее мониторе рабочую презентацию.

Весь день Аманда пыталась утопить себя в работе, но впервые в жизни привычная броня давала сбой. Стоило ей взглянуть на логотип «Нексус Корп» в углу экрана, как перед глазами вместо графиков и цветовых палитр вставали темные, затуманенные страстью глаза Логана в свете камина; его горячие пальцы, переплетенные с ее пальцами на клетчатом пледе под цветущей яблоней; его хриплый шепот:

«Когда завтра наступит пятница, я не собираюсь прощаться с тобой на парковке...»

К пяти часам вечера офис начал пустеть — сотрудники расходились по домам, предвкушая выходные. Аманда осталась в переговорной одна, тупо глядя на один и тот же макет уже сорок минут. В груди стоял тяжелый, удушливый ком, а телефон на столе упрямо молчал: ни одного звонка, ни одного сообщения с незнакомого номера. Впрочем, она сама сказала ему вчера на террасе, что их срок истек.

В это же самое время на тридцать втором этаже «Сейлсфорс-Тауэр», в нескольких кварталах от нее, Логан Хейс стоял у панорамного окна своего кабинета, глядя на загорающиеся в тумане огни вечернего Сан-Франциско.

Он не спал ни минуты с тех пор, как накануне ночью ворвался в серверную в сопровождении Дэвида. К утру пятницы критический сбой ядра был устранен, договор с инвесторами подписан, а компания спасена от многомиллионных убытков. Весь совет директоров рукоплескал его гениальности, но самому Логану было глубоко плевать на миллионы.

В кармане его пиджака лежал маленький деревянный брелок с выжженной цифрой «5» — единственная вещь, которую он забрал с собой из домика у озера Берриесса, кроме двух нежно-голубых шелковых ленточек, забытых Амандой на прикроватной тумбочке в четвертом домике.

Логан разжал ладонь, посмотрел на тонкие голубые ленты, все еще хранящие легкий ванильный аромат ее волос, и сжал челюсти так, что заходили желваки. Он дал ей сутки, чтобы остыть и выдохнуть. Но оставлять ее в этом холодном бетонном городе одну и делать вид, что их договор действительно закончен, Логан Хейс не собирался.

В семь часов вечера Аманда наконец вышла из пустого стеклянного здания бизнес-центра на промозглую, пропитанную океанской сыростью улицу Сан-Франциско. Холодный ноябрьский ветер с залива мгновенно пробрался под шерстяное пальто, заставляя ее плотнее запахнуть воротник и ускорить шаг в сторону подземного паркинга.

За весь бесконечный день она так и не смогла сосредоточиться ни на одном слайде презентации для «Нексус Корп». Каждая цветовая палитра, каждый шрифт, каждая строчка брифа неизбежно возвращали ее назад — к мягкому свету камина, к теплой древесине пирса, к низкому, бархатистому голосу Логана, шептавшему ее имя в темноте. В груди саднило так, словно ей действительно вырвали кусок сердца и оставили его там, на берегу тихого озера Берриесса, среди цветущих диких яблонь.

Доехав до своего лофта в районе СоМа, Аманда поднялась на четвертый этаж, открыла тяжелую металлическую дверь и шагнула в просторную, гулкую прихожую.

Она даже не успела включить верхний свет — в прихожую падал лишь тусклый серебристый свет уличных фонарей из высоких панорамных окон гостиной. Аманда устало скинула туфли на шпильках, повесила сумку на крючок, стянула пальто и прошла на кухню, намереваясь налить себе бокал сухого красного вина и просто лечь спать, чтобы поскорее пережить этот мучительный день.

Но едва она достала из шкафа бокал, в прихожей раздался негромкий, но настойчивый стук в дверь.

Аманда замерла. Курьеров она не заказывала, подруги знали, что она должна вернуться из отпуска только в воскресенье, а соседи по этажу почти никогда не беспокоили друг друга по вечерам. С легким, тревожным предчувствием она прошла через гостиную, глянула в дверной глазок — и сердце в груди пропустило удар, а затем заколотилось о ребра с бешеной, оглушительной силой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На лестничной площадке стоял Логан.

Он был в темном кашемировом пальто, накинутом поверх черной водолазки, без галстука и пиджака — уставший, с легкой тенью щетины на резких скулах и темными кругами под глазами, выдающими бессонную ночь. В одной руке он держал бумажный пакет из небольшой пекарни в долине Напа, а другой упирался в дверной косяк, опустив голову, словно собирался с силами перед самым важным разговором в своей жизни.

Пальцы Аманды дрогнули на холодном металле замка. На долю секунды ей захотелось затаить дыхание, отойти от двери и притвориться, что ее нет дома. Так было бы безопаснее. Так она смогла бы сохранить остатки своей профессиональной гордости и привычной брони.

Но прежде чем разум успел принять взвешенное решение, рука сама повернула задвижку и распахнула дверь.

Логан мгновенно поднял голову. Увидев ее на пороге — бледную, в строгой шелковой блузке и темных брюках, с тугим пучком вместо привычных распущенных локонов, — он выдохнул так глубоко и облегченно, словно весь день искал ее по всему городу и наконец нашел.

— Привет, Аманда, — негромко произнес он, и его низкий, чуть хрипловатый голос мгновенно пробил насквозь всю ту ледяную стену, которую она возводила вокруг себя с самого утра.

— Как ты узнал мой адрес, Логан? — тихо спросила она, обхватывая себя руками, чтобы скрыть мелкую дрожь, и оставаясь стоять прямо в дверном проеме, не приглашая его внутрь. — И зачем ты пришел? Мы же все обсудили вчера.

— Вчера ты не дала мне сказать ни слова, — спокойно, но твердо возразил Логан, делая полшага вперед, так что до него оставалось всего вытянутой руки, и до Аманды снова долетел его родной, сводящий с ума запах кедра, ночной прохлады и мужского тепла. — А адрес я узнал у Артура. Сказал ему, что мне необходимо лично передать ведущему арт-директору «Вектор Арт» уточнения по проекту до понедельника.

При упоминании Артура и проекта Аманда болезненно поморщилась, отводя взгляд в сторону:

— Вот видишь, Логан. Даже здесь, у моей двери, все снова сводится к контракту и к тому, что ты мой клиент. Именно об этом я и говорила вчера на террасе.

— Нет, Аманда, — его голос стал ниже, жестче и одновременно полным такой искренней боли, что она снова подняла на него глаза. — Я соврал Артуру. Мне плевать на презентацию в понедельник. Если хочешь, я завтра же утром позвоню ему и передам весь проект другому агентству, чтобы между нами больше никогда не стояли ни «Нексус Корп», ни эти чертовы сорок миллионов.

Аманда застыла, глядя на него расширенными от изумления глазами:

— Что?.. Логан, ты с ума сошел? Это крупнейший контракт года для нашего агентства, моя команда работала над ним три месяца!

— Тогда не прогоняй меня из-за работы, которую мы оба любим, — тихо попросил он, медленно поднимая руку и аккуратно касаясь кончиками пальцев ее щеки. Кожа его ладони была горячей, несмотря на холодный ветер с улицы. — Пусти меня на десять минут, Аманда. Просто выслушай. А потом, если ты все еще захочешь, чтобы я ушел, я закрою за собой эту дверь и больше никогда не появлюсь в твоей жизни.

Она смотрела в его темные, уставшие, но невероятно честные глаза, чувствовала тепло его пальцев на своей коже — и понимала, что у нее нет ни единого шанса отказать. Молча отступив на шаг в глубину прихожей, Аманда пропустила его в квартиру и тихо прикрыла за ним дверь.

В просторном лофте было прохладно и тихо. Сквозь высокие панорамные окна вливался холодный, рассеянный свет ночного Сан-Франциско: огни соседних небоскребов, влажный блеск асфальта далеко внизу и низкие клочья тумана, плывущие над крышами СоМа. На фоне этого строгого урбанистического пейзажа фигура Логана казалась одновременно чужой и до боли, до щемящей тоски знакомой.

Он прошел в середину гостиной, снял тяжелое кашемировое пальто и аккуратно повесил его на спинку дивана, оставаясь в черной водолазке, которая плотно облегала широкие плечи и напряженные мышцы рук. Пакет из пекарни он поставил на низкий стеклянный журнальный столик и повернулся к Аманде.

Она оставалась стоять у самого входа в гостиную, скрестив руки на груди, словно все еще пытаясь удержать вокруг себя остатки той ледяной, неприступной стены, за которой пряталась весь день. Но сердце колотилось о ребра с такой оглушительной силой, что ей казалось, Логан слышит каждый удар даже через всю комнату.

— Я заехал в ту самую пекарню у развилки шоссе в долине Напа, когда возвращался сегодня днем из офиса, — негромко начал Логан, глядя ей прямо в глаза и не делая попыток сократить дистанцию без ее разрешения. — Подумал, что ты, как обычно, весь день просидела на одном кофе и ничего не ела. Там свежие круассаны с миндальным кремом и клубника.

У Аманды болезненно сжалось горло. Эта простая, будничная забота — без пафоса, без дорогих букетов и громких жестов, а именно такая, какая была у них там, на деревянной террасе над озером Берриесса, — ударила точнее любых аргументов.

— Логан, зачем ты это делаешь? — тихо спросила она, чувствуя, как предательски дрогнул голос. — Мы оба взрослые люди. Мы провели потрясающую неделю вдали от реальности, но реальность все равно нас догнала. В понедельник утром я войду в твой конференц-зал на тридцать втором этаже, разложу перед тобой и советом директоров «Нексус Корп» презентацию, и ты будешь решать, подходит ли моя работа твоей компании. Как мы сможем смотреть друг другу в глаза после всего, что было между нами у камина?

Логан медленно выдохнул и опустил руку в карман брюк. Когда он разжал ладонь, Аманда замерла, не в силах отвести взгляд.

На его широкой ладони лежали две тонкие, нежно-голубые шелковые ленточки — те самые, которыми она подвязывала волосы в первый вечер на террасе и на пикнике под цветущей яблоней, и которые в спешке забыла на тумбочке в четвертом домике.

— Знаешь, что я делал сегодня в восемь утра, после того как всю ночь поднимал упавшие серверы и подписывал бумаги на сорок миллионов? — тихо спросил он, делая наконец два шага вперед и останавливаясь прямо перед ней. — Я сел в машину и поехал обратно на озеро Берриесса. Два часа туда и два часа обратно. Просто потому, что не смог заставить себя поверить, что ты уехала вот так — не попрощавшись и оставив меня с ощущением, что вся эта неделя была обманом.

Аманда судорожно втянула воздух, глядя на голубой шелк в его пальцах, и по щеке скатилась первая горячая, обжигающая слеза, которую она не успела смахнуть.

— Я не хотела, чтобы так вышло, Логан... — прошептала она, чувствуя, как рушится последняя линия обороны. — Мне просто стало страшно. Страшно, что в этом городе от того Логана, которого я полюбила у озера, не останется ничего, кроме холодного главы корпорации, для которого я — просто очередной подрядчик.

— Посмотри на меня, Аманда, — так же тихо попросил он, поднимая свободную руку и большим пальцем бережно, почти невесомо стирая слезу с ее щеки. От прикосновения его теплой, слегка шершавой кожи по телу Аманды прокатилась знакомая, спасительная волна тепла. — Я не делюсь на две половины. Тот человек, который целовал тебя в старом эллинге под дождем, который готовил тебе кофе на рассвете и который прямо сейчас готов отказаться от лучшего рекламного агентства в Калифорнии, если это вернет твою улыбку — это и есть настоящий я. Мне плевать на статусы и контракты. В понедельник в переговорной будут сидеть Артур и Дэвид — пусть они обсуждают цифры и сроки. А ты принадлежишь только мне. И я — только тебе.

Он мягко, осторожно вытянул шпильку из ее тугого офисного пучка. Темные, тяжелые волны волос рассыпались по ее плечам и спине, освобождая ее от строгой городской маски, а затем Логан кончиками пальцев перехватил верхние пряди и привычным, нежным движением завязал на них те самые голубые ленточки.

Аманда посмотрела в его темные, глубокие глаза, в которых сейчас горел тот же самый живой, обжигающий огонь, что и в свете камина на берегу озера, и поняла, что больше не хочет никуда бежать.

Она поднялась на носочки, обвила руками его шею, зарываясь пальцами в мягкие темные волосы на затылке, и первой прижалась губами к его губам.

Логан глухо выдохнул, подхватывая ее за талию сильными руками, прижимая к себе так плотно, словно боялся снова потерять, и ответил на поцелуй с такой жадной, всепоглощающей нежностью и страстью, что холодный туман за окнами Сан-Франциско перестал существовать.

В понедельник в переговорной «Нексус Корп» их действительно ждала новая глава — сложная, яркая и полная вызовов, где им предстояло научиться совмещать амбиции большого города с тихим светом их собственного озера. Но в эту пятничную ночь в тихом лофте над заливом существовали только они двое — без фамилий, без правил и без единого шанса отпустить друг друга.

Глава 9. Понедельник на тридцать втором этаже

Утро понедельника началось с пронзительной ясности осеннего неба над заливом Сан-Франциско. Плотный туман, еще в пятницу застилавший город серой пеленой, рассеялся, уступив место холодному, ослепительному солнцу, отражавшемуся в тысячах стеклянных панелей «Сейлсфорс-Тауэр».

Аманда стояла перед зеркалом в прихожей своего лофта, поправляя лацканы идеально скроенного кремового жакета, надетого поверх шелкового топа цвета слоновой кости и строгих темно-синих брюк с высокой талией. Внешне она снова выглядела как безупречный арт-директор агентства «Вектор Арт» — собранная, уверенная, готовая защищать трехмесячный труд своей команды перед советом директоров «Нексус Корп». Однако в ее облике осталась одна крошечная, понятная только двоим людям деталь: вместо привычного тугого офисного пучка Аманда оставила свои длинные темные волосы распущенными, лишь перехватив верхние пряди у висков тонкой шелковой лентой нежно-голубого оттенка.

Суббота и воскресенье пролетели для них с Логаном как продолжение их личной, закрытой от всего мира вселенной, перенесенной прямо в центр мегаполиса. Они не говорили о макетах, сроках и контрактах — гуляли по пустынным утрам вдоль набережной Крисси-Филд, варили кофе на кухне ее лофта, смеялись над старыми фотографиями и засыпали, переплетясь руками и ногами. Но когда в семь утра понедельника на тумбочке зазвонил телефон Логана, напоминающий о предстоящем заседании правления, оба молча обменялись понимающими взглядами. Наступало время самого сложного экзамена — проверить, выдержит ли их хрупкое чувство столкновение с жесткой корпоративной реальностью.

— Встретимся наверху, мисс Фостер, — тихо произнес Логан у двери ее квартиры, целуя ее в висок так медленно и собственнически, что у Аманды на мгновение закружилась голова. — И помни: кто бы ни сидел в том зале, я на твоей стороне.

Теперь, спустя два часа, Аманда шагала по просторному мраморному холлу тридцать второго этажа «Сейлсфорс-Тауэр» рядом с Артуром и двумя ведущими дизайнерами своего отдела.

— Аманда, ты точно уверена, что все под контролем? — шепотом спросил Артур, нервно поправляя галстук и сжимая в руке планшет. — Дэвид предупредил меня утром, что сооснователь «Нексус» сегодня в особенно жестком настроении после пятничного сбоя серверов. Говорят, Хейс лично разнес отдел разработки за каждую мелочь. Если он начнет придираться к концепции ребрендинга...

— Не начнет, Артур, — спокойно ответила Аманда, чувствуя, как в груди разливается странное, предвкушающее тепло, смешанное с легким азартом. — Просто доверься мне и веди основную часть презентации, как мы и договаривались.

Стеклянные двери главного конференц-зала бесшумно разъехались в стороны.

Огромная переговорная с панорамным видом на мост Бэй-Бридж и сверкающую гладь залива уже была почти заполнена. За длинным столом из темного ореха сидели шестеро топ-менеджеров «Нексус Корп», включая Дэвида, который при виде Аманды поспешно опустил взгляд в свой блокнот, явно стараясь сделать вид, что их четверговой встречи на озере Берриесса никогда не существовало.

А во главе стола, спиной к залитому солнцем окну, стоял Логан.

На нем был безупречно сидящий темно-графитовый костюм-тройка, белоснежная рубашка с расстегнутой верхней пуговицей и серебряные запонки. Он выглядел как человек, привыкший владеть пространством одним своим присутствием — высокий, широкоплечий, с резкой, властной линией скул и спокойным, непроницаемым выражением лица.

Когда Аманда вошла в зал, Логан на долю секунды оторвался от разговора с финансовым директором и перевел взгляд на нее. Его темные глаза скользнули по ее лицу, задержались на едва заметной нежно-голубой ленте в темных волосах, и в глубине его зрачков вспыхнула та самая теплая, обжигающая искра, которую не смог бы скрыть ни один деловой костюм. Уголок его губ дрогнул в едва уловимой, почти тайной усмешке.

— Доброе утро, господа. Доброе утро, мисс Фостер, — произнес он своим низким, бархатистым голосом, от которого у Аманды по спине немедленно пробежали знакомые, предательские мурашки. — Прошу, присаживайтесь. Нам предстоит обсудить будущее нашей компании.

Аманда заняла место по правую руку от Артура, прямо напротив длинного окна, через которое осеннее солнце заливало зал холодным, кристальным светом. По стечению обстоятельств — или по тщательно продуманному сценарию самого хозяина кабинета — ее кресло оказалось всего в паре метров от торца стола, где устроился Логан.

В течение первых двадцати минут в конференц-зале царила безупречная деловая атмосфера. Артур уверенно вел вступительную часть презентации, переключая слайды на огромном панорамном экране во всю стену, а дизайнеры «Вектор Арт» демонстрировали новую архитектуру бренда, обновленную айдентику и стратегию позиционирования «Нексус Корп» на мировом рынке после сорокамиллионного раунда инвестиций.

Аманда делала пометки в своем кожаном блокноте, стараясь сохранять профессиональную отстраненность, но это давалось ей с огромным трудом. Стоило ей поднять глаза, как она неизменно натыкалась на спокойный, пристальный взгляд Логана. Он сидел, откинувшись на спинку кожаного кресла и слегка сплетя длинные пальцы на столе. Внешне он оставался образцом сдержанного, сосредоточенного руководителя, внимательно слушающего докладчиков, однако каждый раз, когда их взгляды пересекались, в глубине его темных глаз вспыхивал такой знакомый, обжигающий огонь, что у Аманды пересыхало во рту.

Когда очередь дошла до визуальной концепции и эмоционального посыла кампании — той самой части, которую Аманда создавала лично, вложив в нее все свое видение, — она поднялась со своего места и подошла к интерактивной панели.

— Главная ошибка технологических гигантов, — начала она ровным, уверенным голосом, чувствуя, как привычная профессиональная стихия мгновенно захватывает ее, — заключается в том, что они разговаривают с людьми языком холодных алгоритмов и цифр. Наша задача в новом визуальном коде «Нексус» — вернуть технологии человеческое тепло. Показать, что за сложнейшим кодом стоит живое дыхание, свобода от рутины и пространство для настоящей жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она переключила слайд, выводя на экран серию минималистичных, дышащих воздухом кадров в приглушенных природных оттенках — глубокого синего, теплого янтаря и мягкого молочного цвета, поразительно напоминающих утренний свет над озером Берриесса.

В зале повисла заинтересованная тишина. Даже Дэвид одобрительно кивнул, делая пометку в планшете. Но спустя секунду с дальнего конца стола раздался сухой, скептический смешок.

Вперед подался Ричард Вэнс — старший партнер венчурного фонда и главный финансовый советник правления, мужчина лет пятидесяти с холодными серыми глазами и привычкой оценивать любую идею исключительно с позиции агрессивной монетизации.

— Весьма поэтично, мисс Фостер, — произнес Вэнс с легкой снисходительной усмешкой, постукивая дорогой ручкой по столу. — Боюсь, однако, что вы путаете высокотехнологичную корпорацию с бутик-отелем в долине Напа. Нашим корпоративным клиентам нужны мощь, скорость и доминирование, а не «природные оттенки» и сантименты. Артур, я полагал, ваше агентство предложит более агрессивный, индустриальный вектор.

В зале стало невыносимо тихо. Артур напрягся, собираясь вступить в защиту проекта, но Аманда даже не успела открыть рот, чтобы ответить.

Логан медленно подался вперед, опираясь предплечьями о полированную поверхность стола. Его лицо в одно мгновение утратило остатки расслабленности, став жестким, холодным и властным.

— Вы ошибаетесь, Ричард, — тихо, но так весомо, что каждое слово эхом отозвалось в тишине переговорной, произнес Логан. — Агрессивный индустриальный шум продавали десять лет назад. Сегодня люди, которые управляют капиталами и строят будущее, устали от бесконечного давления и бетона. Им нужна тишина, ясность и ощущение контроля над собственным временем. Мисс Фостер попала точно в цель — она увидела суть нашей компании глубже, чем половина сидящих в этом зале.

Он повернул голову к Аманде, и в его взгляде, на секунду смягчившемся до неузнаваемости, промелькнула такая открытая, бескомпромиссная гордость, что у нее замерло сердце.

— Продолжайте, мисс Фостер, — негромко добавил он, и уголок его губ едва заметно дрогнул. — Ваша концепция утверждена. Мне не терпится увидеть финальные детали.

Ричард Вэнс молча поджал губы и откинулся на спинку кресла, признавая поражение, а Аманда, чувствуя, как по щекам разливается горячий румянец, вернулась на свое место. И в ту же секунду, стоило ей сесть и придвинуть кресло к столу, ее туфли под тяжелой ореховой столешницей коснулось теплое, твердое колено Логана, намеренно и собственнически прижавшееся к ее ноге прямо посреди заседания совета директоров.

Оставшиеся двадцать минут заседания превратились для Аманды в настоящее испытание на выдержку.

Под массивной ореховой столешницей, скрытой от глаз членов совета директоров и сотрудников «Вектор Арт», теплое, твердое колено Логана так и не отстранилось от ее ноги. Напротив, каждый раз, когда он перелистывал документы или задавал очередной спокойный, выверенный вопрос по медиаплану, его нога легко, почти дразняще прижималась к ее бедру, посылая по телу Аманды обжигающие электрические разряды. Она сидела с прямой спиной, стараясь сохранять безупречно деловое выражение лица, но кончики ушей пылали, а сердце колотилось где-то у самого горла.

Наконец, ровно в полдень, Логан закрыл кожаную папку и подвел итог:

— Отличная работа, коллеги. Концепция принята единогласно. Дэвид, прошу вас с Артуром и дизайнерами «Вектор Арт» пройти в малую переговорную и согласовать график запуска первого этапа. А вас, мисс Фостер, я попрошу задержаться на пять минут — мне нужно обсудить с вами финальную цветокоррекцию ключевого ролика.

Ни у кого в зале не возникло ни тени подозрения: глава корпорации и ведущий арт-директор агентства должны были согласовать творческие детали. Артур лишь одобрительно кивнул Аманде, подхватил планшет и вместе с остальными вышел из зала.

Едва за последним сотрудником бесшумно сомкнулись матовые стеклянные двери, в огромном конференц-зале наступила звенящая тишина.

Аманда медленно выдохнула, поворачиваясь к Логану, — и в ту же секунду поняла, что он уже стоит прямо за ее креслом.

— Вы играете с огнем, мистер Хейс, — тихо произнесла она, запрокидывая голову и глядя в его темные, потемневшие от сдерживаемого напряжения глаза. — Если бы кто-то заметил...

— Никто ничего не заметил, — хрипло перебил он, нажимая скрытую кнопку на панели у стены — матовые жалюзи на стеклянных перегородках, отделяющих зал от коридора, мгновенно опустились с тихим шелестом, отрезая их от всего тридцать второго этажа. — А вот я, признаюсь, едва дожил до конца этого собрания, Аманда. Когда ты вошла сюда с этой голубой лентой в волосах, я был готов выставить весь совет директоров за дверь еще на пятой минуте.

Не дожидаясь ответа, Логан обхватил ее за талию сильными руками, легко поднял из кресла и усадил прямо на край полированного орехового стола, вставая между ее разведенных коленей.

Аманда ахнула, инстинктивно обвивая его шею руками и зарываясь пальцами в темные волосы на затылке. Его губы накрыли ее рот жадным, требовательным поцелуем, в котором смешались накопившееся за утро напряжение, азарт тайны и та самая всепоглощающая страсть, которая вспыхнула между ними у камина на берегу озера Берриесса.

Его горячие ладони скользнули под полы ее кремового жакета, сжимая талию поверх тонкого шелка блузки, а затем одна рука поднялась выше, накрывая грудь, заставляя Аманду тихо застонать ему в губы и прижаться всем телом к жесткой ткани его костюма. Сквозь тонкую рубашку она чувствовала бешеную вибрацию его сердца и горячее мужское тело, напряженное до предела.

— Боже, как же я хочу тебя прямо сейчас... — прошептал Логан, отрываясь от ее припухших губ и опускаясь влажными, обжигающими поцелуями к тонкой пульсирующей жилке на шее. — Прямо на этом столе.

— Логан, здесь стеклянные стены и через десять минут вернется Артур... — выдохнула Аманда, с трудом находя в себе силы улыбнуться сквозь туман страсти и упираясь ладонями ему в широкую грудь. — Если мы не остановимся, то репутация «Нексус Корп» взлетит на воздух быстрее, чем запустится наша реклама.

Логан замер, упершись лбом в ее плечо и тяжело, прерывисто дыша, пытаясь вернуть себе самоконтроль. Через несколько секунд он глухо усмехнулся, поднял голову и коснулся ее губ последним, долгим и собственническим поцелуем.

— Ты права, — негромко признал он, осторожно поправляя лацканы ее жакета и поглаживая большим пальцем ее пылающую щеку. — Но сегодня в восемь вечера я заеду за тобой. И ни одного звонка, ни одного ноутбука, ни одного упоминания о работе до утра. Договорились?

— Договорились, Логан, — прошептала Аманда, глядя в его сияющие темные глаза и понимая, что впервые в жизни она по-настоящему счастлива в этом огромном, шумном городе.

Глава 10. Новые правила жизни

Прошло три месяца.

Зима в Сан-Франциско выдалась мягкой, прозрачной и непривычно солнечной, словно сам город решил подстроиться под то тихое, ровное тепло, которое прочно поселилось в жизни Аманды.

Вечер пятницы на тридцать втором этаже «Сейлсфорс-Тауэр» гудел голосами, тихим звоном бокалов с шампанским и негромкой джазовой музыкой. В просторном панорамном холле с видом на залив и подсвеченный огнями мост Бэй-Бридж собралась вся элита технологического и рекламного мира Калифорнии: закрытый прием в честь официального запуска глобальной кампании «Нексус Корп» прошел с оглушительным успехом.

Аманда стояла у панорамного окна, глядя на рассыпанные внизу миллионы огней ночного города. На ней было облегающее шелковое платье цвета глубокого сапфира с открытой спиной, а длинные темные волосы спадали мягкими волнами на обнаженные плечи — и в них, как тайный знак, понятный только двоим, была вплетена тонкая шелковая нить нежно-голубого оттенка.

За эти три месяца изменилось все — и в то же время не изменилось главное.

Кампания, которую Аманда защищала в тот памятный понедельник, принесла «Нексус Корп» рекордный приток корпоративных партнеров, а агентство «Вектор Арт» получило престижную национальную премию за лучший ребрендинг года. Артур, сияющий от гордости, еще неделю назад предложил Аманде место креативного партнера агентства. И самое удивительное заключалось в том, что впервые в жизни она не стала бросаться в работу с головой, забывая о сне, выходных и самой себе.

Она научилась закрывать ноутбук ровно в шесть вечера. Научилась отключать уведомления на телефоне на все выходные. Научилась жить, а не просто существовать от дедлайна до дедлайна.

И главным архитектором этой новой жизни был мужчина, который в эту секунду бесшумно подошел к ней со спины, отделившись от группы инвесторов.

Теплая, широкая ладонь Логана легла ей на открытую поясницу, слегка притягивая к себе, а его губы коснулись обнаженного плеча у самого виска, оставляя на коже знакомый, обжигающий след.

— Сбежала от комплиментов, мисс Фостер? — негромко спросил он, и его низкий, бархатистый голос мгновенно перекрыл весь шум торжественного зала. От него по-прежнему пахло свежестью, кедром и тем особым мужским теплом, от которого у Аманды каждый раз сладко замирало сердце. — Ричард Вэнс только что признался мне за бокалом шампанского, что твой визуальный ряд принес компании больше новых контрактов за неделю, чем весь его отдел продаж за полгода.

Аманда тихо рассмеялась, поворачиваясь к нему лицом и кладя ладони на лацканы его безупречно сидящего черного смокинга. В мягком свете вечерних софитов Логан выглядел потрясающе — спокойный, сильный, с той самой теплой, чуть лукавой улыбкой, которую он берег исключительно для нее.

— Приятно слышать, что даже самые закоренелые скептики умеют признавать поражение, — улыбнулась она, заглядывая в его темные, сияющие глаза. — Но, честно говоря, мистер Хейс, я уже мечтаю снять эти шпильки, уехать из центра города и наконец-то выдохнуть.

Уголок губ Логана дрогнул. Он наклонился ближе, почти касаясь ее уха, и тихо прошептал:

— У меня для тебя сюрприз, Аманда. Водитель уже ждет нас внизу у служебного выхода. И, клянусь, на этот раз тебе не придется самой тащить синий чемодан по гравийной дорожке.

Когда черный внедорожник свернул с ночного шоссе на знакомый извилистый серпантин вдоль озера Берриесса, Аманда уже не сдерживала счастливой, удивленной улыбки.

Логан сидел рядом на заднем сиденье — он давно снял бабочку, расстегнул верхние пуговицы белоснежной рубашки и распахнул пиджак смокинга, держа ее ладонь в своей теплой, надежной руке. В салоне играла тихая, приглушенная инструментальная музыка, а за тонированными стеклами мелькали темные силуэты калифорнийских дубов и холмов долины Напа, залитых холодным серебристым светом зимней луны.

— Не могу поверить, что мы снова едем сюда, — тихо произнесла Аманда, поворачивая голову к нему и глядя, как блики встречных фар скользят по его резким, мужественным скулам. — Логан, база отдыха ведь наверняка закрыта на зимний сезон. Ты снова подкупил того пожилого администратора?

— На этот раз мне не пришлось никого подкупать, Аманда, — усмехнулся он, притягивая ее ладонь к своим губам и касаясь горячим поцелуем тонкого запястья. — Но увидишь все сама. Потерпи еще десять минут.

Когда машина мягко затормозила на знакомой гравийной площадке, водитель бесшумно вышел, выгрузил из багажника их дорожные сумки и удалился в сторону главного корпуса, оставив их вдвоем посреди звенящей загородной тишины.

Воздух здесь, вдали от шумного Сан-Франциско, пах иначе — морозной свежестью ночного озера, влажной хвойной корой и едва уловимым сладковатым дымком березовых поленьев. Аманда глубоко вдохнула, чувствуя, как с плеч окончательно спадает остаток напряженной недели, и позволила Логану взять себя за руку и повести по знакомой тропинке, вымощенной крупной речной галькой.

Едва они обогнули густые кусты, отделявшие берег от остальной территории, Аманда замерла на первой ступеньке деревянной террасы, невольно затаив дыхание.

Перед ней по-прежнему стояли два уютных одноэтажных домика из светлого канадского кедра, нависших над зеркальной гладью озера Берриесса. Но знакомая живая изгородь из слив и жасмина, которая три месяца назад разделяла четвертый и пятый коттеджи, бесследно исчезла. Вместо нее пространство между двумя постройками теперь соединяла широкая, застекленная панорамная галерея из светлого дерева с огромным каменным очагом посередине, мягкими диванами и распахнутыми стеклянными дверями, ведущими прямо на обновленный деревянный пирс.

Над водой стелилась легкая серебристая дымка, а в окнах обоих домиков и новой галереи горел теплый, золотистый свет, отражающийся в темной воде длинными дрожащими дорожками.

Аманда медленно повернула голову к Логану, широко раскрыв глаза от изумления:

— Что... что это значит, Логан? Когда они успели все здесь перестроить?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он остановился напротив нее на деревянном настиле террасы, положил обе руки ей на талию и посмотрел сверху вниз тем самым глубоким, открытым взглядом, в котором светилась спокойная, непоколебимая нежность.

— Месяц назад я выкупил этот участок у прежних владельцев базы отдыха, Аманда, — негромко произнес он, поглаживая большими пальцами ее талию поверх темно-синего шелка вечернего платья. — Объединил оба домика в один большой дом. Оставил четвертый для твоей художественной мастерской — с панорамными окнами на рассвет, чтобы ты наконец могла поставить там мольберт и рисовать все, что захочешь, без единого заказчика над душой. А пятый... стал нашей спальней.

У Аманды перехватило горло. Перед глазами мгновенно встал тот солнечный день в бухте под цветущими яблонями, когда она вскользь рассказала ему о своей детской мечте — уехать к воде с красками и ни перед кем не отчитываться, а он признался, что всю жизнь мечтал построить собственный дом на берегу озера.

— Ты запомнил... — прошептала она, чувствуя, как к ресницам подступают горячие, счастливые слезы. — Ты запомнил каждое слово, Логан.

— Я запоминаю все, что связано с тобой, Аманда, — тихо ответил он, опуская руку в карман смокинга. — И раз уж мы окончательно снесли стену между нашими домиками, я хочу, чтобы в нашей жизни больше никогда не оставалось никаких границ.

На глазах у изумленной Аманды Логан медленно опустился на одно колено прямо на теплые кедровые доски террасы, под бескрайним зимним небом долины Напа, и открыл небольшую бархатную коробочку темно-синего цвета. Внутри, ловя золотой свет фонарей с веранды, сиял тонкий платиновый ободок с чистым, прозрачным бриллиантом овальной огранки.

— Три месяца назад мы заключили договор на семь дней без имен, без прошлого и без права влюбляться, — произнес Логан низким, чуть охрипшим от волнения голосом, глядя прямо в ее сияющие глаза. — Это была худшая сделка в моей деловой карьере и лучшее решение в моей жизни. Выходи за меня, Аманда Фостер. Стань моей женой — здесь, в Сан-Франциско и в любой точке мира, куда бы мы ни захотели уехать.

Несколько секунд на террасе стояла такая хрустальная, звенящая тишина, что, казалось, само озеро Берриесса затаило дыхание, прислушиваясь к плеску мелких ночных волн о сваи пирса.

Аманда смотрела на Логана — на этого сильного, гордого мужчину, который привык управлять многомиллионными корпорациями, но прямо сейчас стоял перед ней на одном колене на деревянном настиле, с замиранием сердца ожидая ее ответа. В мягком золотом свете фонарей его темные глаза светились такой искренней, безоговорочной любовью, что последние следы любых сомнений растаяли без остатка.

— Да, — выдохнула Аманда, не сдерживая счастливого смеха сквозь горячие слезы, и опустилась перед ним на колени прямо в своем сапфировом вечернем платье, обхватывая его лицо ладонями. — Тысячу раз да, Логан Хейс. Я согласна.

Он глухо, облегченно выдохнул, словно только что выиграл главную битву своей жизни, осторожно надел платиновое кольцо с овальным бриллиантом на ее безымянный палец и притянул Аманду в объятия. Когда их губы встретились в долгом, глубоком поцелуе, над ночной долиной Напа словно зажглись все звезды сразу. В этом поцелуе были и вкус прохладного ночного воздуха, и память о весенней грозе в старом эллинге, и обещание долгой, счастливой жизни вдвоем.

Подхватив ее на руки, Логан отнес Аманду через новую стеклянную галерею, мимо потрескивающего каменного очага, прямо в их общую спальню с панорамными окнами на воду. Там, в теплом полумраке, вдали от бетона и шума большого города, они медленно избавились от вечерних нарядов и растворились друг в друге с той особой, зрелой нежностью и страстью, которая рождается только тогда, когда два человека наконец обретают свой настоящий дом.

Эпилог. Весна без конца

Спустя полтора года на той самой террасе над озером Берриесса снова цвели дикие яблони и сливы, роняя невесомые бело-розовые лепестки на теплые кедровые доски.

Было раннее воскресное утро. Сквозь распахнутые двери панорамной галереи тянуло ароматом свежесваренного кофе, ванили и влажной весенней травы. В бывшем четвертом домике, превратившемся в светлую, просторную художественную мастерскую, у панорамного окна стоял большой деревянный мольберт с почти законченной картиной — на холсте сияла тихая бухта в утренней дымке и старая деревянная лодка у песчаного берега.

Аманда вышла на террасу босиком, в легком бело-голубом домашнем платье и белом вязаном кардигане, небрежно завязанном бантом на груди. На ее безымянном пальце рядом с платиновым помолвочным кольцом мягко поблескивало гладкое обручальное кольцо, а длинные темные волосы у висков по-прежнему были перехвачены нежно-голубой шелковой лентой.

У самых перил пирса стоял Логан — в свободных льняных брюках и расстегнутой белой рубашке с закатанными рукавами. Он задумчиво смотрел на зеркальную гладь воды, держа в одной руке две дымящиеся кружки с кофе.

Услышав легкие шаги за спиной, он обернулся, и по его резкому, мужественному лицу мгновенно разлилась та самая теплая, спокойная улыбка, от которой у Аманды даже спустя полтора года брака сладко замирало сердце.

Она подошла вплотную, прижалась спиной к его широкой груди, и Логан свободной рукой привычно обвил ее талию, касаясь губами ее виска и вдыхая родной, сладкий аромат ее волос.

— Знаешь, миссис Хейс, — тихо произнес он, глядя на просыпающееся озеро, — я все-таки рад, что тогда на ресепшене перепутали наши номера.

— Это была лучшая ошибка в истории, мистер Хейс, — улыбнулась Аманда, накрывая его ладонь своей и переплетая их пальцы.

Впереди у них была целая жизнь — с шумными буднями в Сан-Франциско, новыми проектами, выставками и тихими выходными здесь, на берегу их собственного озера. Без всяких запретов. Без правил. И навсегда вместе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец