Чужая жена или Жена заставляет мужа сосать член

Знакомство

Глава 1

Уже завтра Александр вылетал на острова. Последние пять месяцев превратились в сплошной поток серых будней: сданные объекты, сорванные сроки, бесконечные совещания до рассвета. В свои 42 года он выглядел безупречно — высокий, широкоплечий брюнет с жестким взглядом успешного хищника, привыкшего добиваться своих целей. Но сейчас внутри была только пустота и глухая усталость.

Он бесцельно брел по вечернему проспекту, засунув руки глубоко в карманы пальто. Увидев вывеску книжного магазина, он даже не сразу осознал, что ноги сами принесли его сюда. Звякнул старый колокольчик, оповещая о приходе гостя.

Внутри пахло так, как пахнет старая библиотека: сухой пылью и пожелтевшей бумагой. Ремонта здесь действительно не было лет десять. Тяжелые дубовые стеллажи уходили под потолок, делая помещение темным и мрачным.

Александр нашел отдел детективов. Он методично перебирал корешки, но ничего не подходило. — Здравствуйте, меня зовут Анжелика. Я хозяйка этого магазина, а также продавец и консультант. Могу ли я вам помочь?

Голос прозвучал сзади — низкий, бархатный, с легкой хрипотцой, от которой дрожь пронеслась по телу.

Александр обернулся и забыл, как дышать. Она стояла между полками, освещенная тусклой лампочкой накаливания. Длинные рыжие волосы горели медным огнем, ниспадая крупными локонами на хрупкие плечи. Огромные зеленые глаза смотрели с легким любопытством исследователя. Ярко-красная помада на губах казалась вызывающе смелой. На ней было простое льняное платье цвета слоновой кости, которое почему-то выглядело скромно, но дорого.

Она была похожа на фею в этом скучном книжном мире. Немыслимо красивая. Опасно яркая.

— Здравствуйте… Александр, — имя далось ему с трудом, горло пересохло. — Думаю, мне подошел бы какой-нибудь остросюжетный детектив. Чтобы мозг отдохнул от работы.

Уголки её губ дрогнули в усмешке. — Странный отпуск — коротать его за чтением книг… Выглядит так, будто вы бежите не к океану, а от самого себя.

Откуда она знает? Как эта женщина видит его насквозь? Александр никогда не терял дара речи при виде женщин, но сейчас чувствовал себя школьником. — Отношения обрываются, — вдруг произнес он вслух то, о чем думал секунду назад, сам того не желая. — Мимолетная близость, пара свиданий… Пустота.

Анжелика перестала улыбаться. Её взгляд потеплел, стал глубоким, сочувствующим. Она сделала шаг ближе. Её запах был густым и пьянящим: жасмин с какой-то едва уловимой горчинкой, будто она хранила в себе страсть и тень запретных желаний. — Вот, возьмите, — она протянула книгу в простой черной обложке. — Очень захватывающий детектив. Я сама недавно прочла. Там главный герой много размышляет о смысле жизни и находит его для себя.

Её пальцы коснулись его ладони. Это прикосновение обожгло его кожу. Электрический разряд прошил позвоночник. Он задержал дыхание, боясь спугнуть момент, впитывая тепло её кожи.

Пока он пытался сосредоточиться на названии, она отошла к прилавку, лаская голосом: — Выбирайте. Здесь нет спешки.

Александр листал страницы, но видел перед собой не буквы, а её зеленые глаза. Он выбрал ту самую книгу. Просто потому, что это был её выбор. Подойдя к кассе, он положил её на стойку и замер.

— Я не так давно приобрела этот магазин, — призналась она, выбивая чек. Голос звучал чуть тише, интимнее. — Да, он грустный. Ему нужен ремонт. Капитальный, но пока есть финансовые сложности. Хотя и сейчас мне здесь уютно, как дома.

— Пожалуй, вы правы, — тихо ответил он, переводя взгляд с её декольте на губы. — Здесь нужен капитальный ремонт.

Оплатив покупку, он вышел в ночь, чувствуя жжение пальцев там, где они соприкоснулись с её рукой.

Неделя на островах пролетела стремительно. Солнце палило, океан шумел, женщины в купальниках пытались привлечь его внимание, но остались незамеченными. Детектив лежал раскрытым на шезлонге. Александр прочитал его до последней строки, но сюжет запомнил смутно. Зато запах Анжелики и её взгляд не покидали его. Он знал, что увидит её снова.

Спустя несколько дней после возвращения из отпуска Александр вновь оказался у дверей того самого книжного магазина. Он пытался оправдать этот визит деловой необходимостью — посмотреть помещение под будущий офисный центр неподалеку, но лгал сам себе. Истинная причина стояла сейчас на деревянной стремянке посреди зала.

Звякнул колокольчик. Анжелика стояла высоко, на самой верхней ступеньке. Она тянулась к верхней полке, чтобы поправить тяжелый том в старинном переплете.

На ней были обтягивающие светло-голубые джинсы, подчеркивающие каждый изгиб её бедер, и свободная белая футболка, завязанная узлом на талии. Когда она подняла руки, ткань задралась, обнажая тонкую полоску золотистой кожи над джинсами. Её волосы сегодня не горели рыжим костром, а мягко ниспадали медными волнами.

Александр замер у входа, боясь дышать. Линии её тела — длинная шея, изгиб спины, бесконечные ноги. Свет от старой лампы падал сверху, очерчивая идеальный профиль. Он смотрел на неё и понимал: если он сейчас шумно выдохнет или сделает шаг, эта магия исчезнет.

— Здравствуйте, я освобожусь через минуту, — бросила она через плечо, всё ещё балансируя на высоте. Голос был спокойным, мелодичным, без малейшего напряжения.

Он кивнул, хотя она не могла этого видеть, и медленно пошел вдоль стеллажей, давая ей пространство. Его глаза жадно впитывали каждую деталь: как напрягаются мышцы её ног, удерживая равновесие, как выбившаяся прядь лежит на шее. Воздух вокруг был наполнен ее ароматом.

Наконец лестница скрипнула. Анжелика спустилась вниз. Движения — плавные, кошачьи. Она спрыгнула с последней ступеньки легко и повернулась к нему.

— Здравствуйте, Александр, — её зеленые глаза вспыхнули узнаванием и теплой радостью. — Вам понравился детектив?

— Здравствуйте… — он поперхнулся, пытаясь вернуть голосу твердость. — Очень понравился. Я прочел его там, на острове, залпом. У вас отличный вкус.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Рада слышать, — она улыбнулась уголками губ, подходя ближе. От этого движения у него пересохло во рту. — Ищете что-то конкретное? Или снова доверитесь моему выбору?

— Твой выбор, — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. Он тут же смутился, кашлянул. — Ваш. Простите.

Она тихо рассмеялась. Смех прозвучал как пение птиц. — Пойдемте, покажу вам исторический роман. Там такие страсти, что ваш остров покажется детской шалостью.

Она повела его вглубь магазина. Александр шел следом, стараясь смотреть на книги, но взгляд неизбежно соскальзывал на её фигуру. То, как покачиваются бедра в такт шагам, то, как изящно выпрямлена ее спина.

Анжелика остановилась у нужной полки и снова потянулась вверх, встав на цыпочки. Футболка натянулась, соблазнительно открывая поясницу.

Это стало последней каплей. Инстинкты взяли верх над разумом, но это был инстинкт не захвата, а поклонения. Он сделал шаг вперед и оказался вплотную за её спиной.

Вместо того чтобы грубо развернуть её, он просто положил ладони ей на талию. Осторожно. Почти невесомо. Кожа под тонкой тканью (не джинсовой) оказалась горячей. — Позволишь? — прошептал он хрипло прямо ей в затылок.

Вместо того чтобы грубо развернуть её, он просто положил ладони ей на талию. Осторожно. Почти неощутимо. Кожа под тонкой джинсовой тканью оказалась горячей.

— Позволишь? — прошептал он хрипло прямо ей в затылок.

Анжелика вздрогнула всем телом, но не отстранилась. Наоборот, она чуть откинулась назад, прижимаясь к нему, находя опору в его груди.

Его руки скользнули выше, накрывая её грудь. Он просто накрыл ладонями эту упругую тяжесть, защищая. Большими пальцами он начал медленно, круговыми движениями поглаживать ткань футболки прямо над сосками. Сквозь хлопок он чувствовал, как они мгновенно набухают, твердеют, отзываясь на его нежность.

Из её горла вырвался тихий, дрожащий вздох. Не стон страсти, а звук облегчения. — Ты так смотришь на меня, — прошептала она, запрокидывая голову ему на плечо. Глаза её оставались закрытыми. — Словно я самое хрупкое существо на земле… — Так и есть, — ответил он, зарываясь носом в её волосы, вдыхая аромат жасмина. — Я боюсь отпугнуть тебя.

Он чуть сильнее прижал её к себе. Она почувствовала всю мощь его желания внизу живота, упирающуюся в неё, но прикосновение не было агрессивным. Оно было тяжелым, горячим, долгожданным.

Его губы коснулись мочки уха. Поцелуй был легким, едва уловимым касанием. Затем ниже — дорожка поцелуев по шее. Он ласкал её языком, чувствуя, как солоноватый привкус её кожи сводит его с ума.

— Анжелика… — выдохнул он её имя. — Если я зайду дальше, я уже не смогу остановиться. А мне нужно знать, что ты хочешь этого так же сильно. Что тебе не будет страшно.

Анжелика открыла глаза. Они потемнели, стали цвета глубокого изумруда. В них плескалось желание, но поверх него — понимание. Она медленно повернулась к нему. Теперь они стояли лицом к лицу, между ними оставалось лишь расстояние вдоха.

Её рука поднялась и легла на его колючую щеку. Пальцы были прохладными и мягкими. — Мне не будет страшно, — прошептала она.

Этого было достаточно. Он накрыл её рот своим. Этот поцелуй был как шторм после легкого бриза. В нем была вся накопленная нежность последних дней. Он изучал ее губы, сплетал языки медленно, глубоко, наслаждаясь каждым мгновением. Она отвечала с той же самозабвенностью, впиваясь пальцами в его плечи, притягивая его всё ближе.

Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Слышно было только биения двух сердец.

Александр первым пришел в себя. Ему нужно было ее отпустить, чтобы дать ей выбор.

— Кажется, я забыл, зачем пришел.

Анжелика улыбалась — счастливой, немного мутной улыбкой. Щеки её пылали.

Она отошла на шаг, переводя дух. Александр смотрел на неё и думал, что пропал окончательно. Понимая, что единственная возможность видеть её снова — это ремонт магазина, он выпалил:

— Анжелика… Я руковожу строительной фирмой. Позвольте мне помочь вам здесь с ремонтом. Совершенно бесплатно.

Она удивленно вскинула брови, но в глазах мелькнула смешинка: — Вы пытаетесь купить повод заходить сюда чаще?

— Если я этого не сделаю, то просто сойду с ума, — честно ответил он.

Они договорились встретиться в его офисе в субботу, после закрытия.

Чужая жена

Глава 2

Анжелика проснулась с мыслями об Александре и его предложении сделать ремонт в магазине. Сомнения терзали её: с одной стороны, ремонт действительно был крайне необходим — витрины потускнели, краска на стенах облупилась, а пол скрипел при каждом шаге. С другой — тот неожиданный поцелуй. Что, если Александр окажется обманщиком? Или, ещё хуже, будет постоянно приставать, пользуясь ситуацией? Она невольно вспомнила, как его руки ласкали её и как уверенно, но нежно он притянул её к себе. «А ведь он потрясающе целуется, — мелькнуло в голове. — И такой привлекательный. Я еле сдержалась».

Анжелика решила позвонить своей младшей сестре и попросить у неё совета:

— Алло, Даш, привет! У меня тут такое дело.

Сестра быстро взяла трубку:

— Привет, Анжелика! Что случилось?

— Помнишь книжный магазин, который я недавно купила?

— Конечно, помню. Ты так радовалась, что нашла подходящий вариант.

— Да-да. Так вот, мне предложили помочь с его ремонтом.

— Здорово, а что тебя смущает?

— Это личный разговор, — Анжелика смутилась, — мы можем встретиться сегодня?

— Да, конечно, я заеду к тебе в обед.

И Дарья положила трубку. Анжелика аккуратно сняла с полки стопку книг и на мгновение замерла, вдыхая знакомый аромат старой бумаги и типографской краски. Она принялась расставлять книги по алфавиту, время от времени останавливаясь, чтобы полистать знакомый том и прочесть пару строк. За окном моросил дождь, капли стучали по стеклу, создавая уютную атмосферу. В зале было тихо — посетителей сегодня почти не было, и Анжелика могла позволить себе эту неспешную работу. Взглянув на часы, она вздохнула: Дарья задерживалась.

— Извини за опоздание! — воскликнула она, подходя ближе. — Пробки ужасные. О, ты опять за своё? Разбираешь полки вместо того, чтобы отдыхать?

Анжелика закрыла книгу и повернулась к сестре: — Ты же знаешь, я люблю книги. Тем более у меня как раз появилась пара идей для новой витрины. Они обнялись, и Анжелика пригласила ее за прилавок, где они могли присесть и поболтать.

Дарья сразу начала разговор:

— Рассказывай, что у тебя произошло: ты показалась мне очень взволнованной по телефону.

И Анжелика начала свой рассказ:

— Несколько недель назад ко мне зашел один клиент, приятный мужчина. Купил книгу и ушел. Затем пришел еще раз — он оказался очень обаятельным, мы долго болтали. А затем он меня поцеловал.

— Поцеловал? Как это — поцеловал?

— Просто взял и поцеловал в губы. Неожиданно. Я даже не успела ничего понять, но мне очень понравилось.

— Ну ты даешь, сестренка. И что дальше?

— А что было дальше? Я отстранилась, сказала, что это неуместно. А он предложил мне помочь с ремонтом — он директор строительной фирмы, — и теперь я сомневаюсь, как поступить. Он понял, что совершил ошибку, но мне от этого не легче. Теперь я вообще не знаю, как с ним работать. Вдруг он решит, что я как-то иначе к этому отнесусь?

— Анжелика, это совершенно неприемлемо. Деловые отношения — это одно, а такое поведение — совсем другое. Ты не должна чувствовать себя виноватой или смущенной из-за его поступка.

— Но ведь ремонт нужен, подрядчиков хороших найти сложно. Может, я слишком остро отреагировала? Вдруг он правда случайно?

Даша покачала головой:

— Давай договоримся так: во-первых, четко и однозначно скажи ему, что такое поведение недопустимо и впредь должно быть строгое соблюдение профессиональных границ; во-вторых, все дальнейшие переговоры веди только письменно или при свидетелях. Например, я могу присутствовать при ваших встречах как дизайнер интерьера.

— Спасибо, Даша. Ты как всегда в точку. Наверное, я просто растерялась.

— Это нормально. Но теперь ты знаешь, что делать. И помни: я рядом.

Анжелика поцеловала сестру в щеку и прошептала:

— Спасибо, что зашла и помогла разобраться с этой ситуацией.

И они попрощались.

В этот вечер Александр отправился с друзьями на ужин в ресторан. Он откинулся на спинку стула, лениво листая меню. Александр ждал приятелей в уютном зале: мягкий свет ламп, приглушённая музыка и аромат свежеприготовленных блюд создавали идеальную атмосферу. Компания почти собралась — за столом сидели трое: сам Александр, Михаил и Сергей. Они обменивались новостями и шутили. В этот момент дверь ресторана распахнулась. В зал вошли двое: высокий мужчина с широкой улыбкой и женщина в длинном чёрном платье. Её распущенные рыжие вьющиеся волосы падали на плечи, а губы были накрашены ярко-красной помадой.

Александр замер. Это была она — Анжелика. Та самая, о ком он думал последние несколько недель, чьи зелёные глаза снились ему по ночам. Рядом с ней он узнал старого университетского друга — Владимира. Они о чём-то переговаривались, и между ними чувствовалось какое-то напряжение.

Владимир поднял глаза, заметил компанию Александра и радостно замахал рукой:

— Ребята! Вот так встреча!

Он направился к столику, увлекая за собой Анжелику.

— Вовка! — воскликнул Александр, вставая. — Сколько лет, сколько зим!

Они обнялись. Александр старался выглядеть непринуждённо, но внутри всё сжалось. Он бросил быстрый взгляд на Анжелику — она улыбнулась ему тёплой, открытой улыбкой, словно они были давно знакомы.

— Познакомьтесь, это моя жена Анжелика, — представил Владимир, обнимая её за плечи.

«Жена», — эхом отозвалось в голове Александра. Он почувствовал, как внутри что-то дрогнуло, а потом пронзила острая боль, будто ножом в сердце. Все его тайные мечты и фантазии об этой женщиной вдруг рассыпались, как карточный домик.

— Очень приятно, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Александр. Мы с Владимиром учились вместе в университете.

Александр слушал их разговор и невольно наблюдал за парой. Владимир оживлённо рассказывал какую-то историю, жестикулировал и смеялся, но взгляд его при этом скользил мимо жены, будто она была частью интерьера.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сергей предложил:

— Может, возьмём бутылку хорошего красного? За встречу старых друзей и знакомство с прекрасной дамой!

— За это стоит выпить, — рассмеялся Владимир.

Все подняли бокалы. Александр посмотрел на Анжелику.

— За дружбу, — сказала она.

— И за счастливые встречи, — добавил Александр, поднимая бокал.

Александр вернулся домой. Он лежал на спине, уставившись в темноту потолка. За окном давно наступила ночь, но сон не шёл. В голове снова и снова всплывал образ Анжелики: её улыбка, лёгкий смех, взгляд, от которого внутри всё сжималось.

Он перевернулся на бок, натянул одеяло повыше, будто это могло защитить от нахлынувших чувств. В памяти ярко вспыхнули детали вечера: как Владимир обнимал её за плечи, как они переглядывались.

«Жена», — снова прозвучало в голове. Это короткое слово, сказанное Владимиром так просто и естественно, будто ударило под дых. Все мечты, которые Александр незаметно для себя выстроил вокруг Анжелики, рассыпались в одно мгновение. Он вдруг отчётливо понял: она не просто не его — она принадлежит другому.

В груди было тяжело, будто туда положили камень. Александр закрыл глаза, но это не помогло — перед внутренним взором всё равно стояла она: в роскошном чёрном платье, с распущенными волосами и чувственными красными губами.

Он вспоминал подробности: Владимир ни разу за весь вечер не посмотрел на жену так, как смотрят на любимого человека. Не погладил по руке, не шепнул что-то на ухо, не улыбнулся ей.

«Владимир не любит Анжелику», — вдруг отчётливо понял Александр. — «Давно не любит. А она?»

Постепенно буря в душе начала утихать. Боль не исчезла совсем, но стала тише, терпимее. Он осознал, что это не конец, а, возможно, начало чего-то нового.

Анжелика

Глава 3

Александр проснулся с мыслью об Анжелике: какие восхитительные у нее губы, аромат, как она целовала его, будто кусала — отчаянно, страстно. Он замер на секунду, позволяя этому чувству побыть внутри, а потом резко сел на кровати.

Сегодня у него важная встреча — с заказчиком по проекту большого загородного клуба-отеля. Это масштаб, совсем другой уровень: не уютный книжный уголок, а пространство на сотни гостей, с ресторанами, спа-зоной, банкетными залами, прогулочными маршрутами. Там нужно думать не о том, как сделать тихо, а о том, как грамотно распределить потоки людей, как выстроить архитектуру так, чтобы она работала на комфорт и прибыль.

Он прошёл в ванную, встал под струи воды — сначала чуть прохладные, потом всё теплее. Тёплая вода смывала остатки сна, но не могла до конца смыть то, что осталось от мыслей об Анжелике. На мгновение его накрыло волной очевидного возбуждения — не от предвкушения встречи, а от того, как сильно она на него действовала. Он задержал дыхание, опустил голову под воду, потом резко выпрямился, стряхивая капли с волос, и выдохнул.

«Спокойно, — сказал он себе, глядя в запотевшее зеркало. — Ты архитектор. У тебя сегодня большая сделка. Соберись».

Он вытерся, оделся — строгий, но не слишком вычурный костюм: тёмно-серый пиджак, белая рубашка, галстук в тонкую полоску. Никаких лишних деталей.

На кухне он быстро выпил чашку крепкого кофе, не чувствуя вкуса, и ещё раз пробежался глазами по папке с материалами: генплан участка, фасады, варианты отделки. Всё было готово, выверено, просчитано.

Александр закрыл папку, сделал ещё один глоток кофе и поставил чашку в раковину.

— Сейчас не про книжный, — вслух повторил он. — Сейчас про клуб. Про большие деньги, большие амбиции и большие пространства.

Он вышел на улицу. Утро было свежим. Город просыпался: машины выстраивались в первые пробки, люди спешили по своим делам, витрины зажигались одна за другой. Александр шёл к машине, чувствуя, как с каждым шагом мысли становятся чётче. Он мысленно продумывал выступление на презентации.

В голове складывались фразы, образы, линии. Он уже видел этот клуб: как гости выходят на террасы, как солнце ложится на каменные стены, как вечером зажигаются фонари вдоль прогулочных дорожек. И в этом видении не было места ни смятению, ни лишним чувствам — только архитектура, логика и красота, выстроенная по правилам.

Когда он подъехал к офису заказчика, он на секунду задержался в машине, глубоко вдохнул и выдохнул, сбрасывая последние остатки внутреннего напряжения. Потом взял папку, вышел, расправил плечи и уверенно направился к входу.

Встреча прошла ровно и сильно. Заказчик — крупный предприниматель с цепким взглядом и привычкой задавать неудобные вопросы — слушал внимательно, иногда кивал, иногда просил уточнить детали. Александр отвечал спокойно, без суеты, рисовал схемы, показывал, как будут работать разные зоны, всё разъяснял.

— Вы умеете не только рисовать, — заметил заказчик ближе к концу встречи, откидываясь на спинку кресла. — Вы умеете объяснять, зачем это нужно.

Александр чуть улыбнулся:

— Это моя работа и моя страсть.

Заказчик кивнул, будто именно этого и ждал. Они обсудили ещё пару моментов, договорились о следующем этапе, и встреча закончилась рукопожатием.

Выйдя на улицу, Александр почувствовал, как напряжение, копившееся с самого утра, наконец отпускает. Он достал телефон, проверил сообщения — ничего срочного. И только теперь, когда дело было сделано, он позволил себе на секунду снова подумать об Анжелике.

Не с волнением, не с той острой смесью чувств, что накрыла его утром, а спокойно. С лёгкой улыбкой: ведь уже через несколько часов он её увидит.

Анжелика проснулась от резкого звука — Владимир хлопнул дверью ванной, и этот звук будто разрезал хрупкую тишину утра. Она поморщилась, натянула халат и пошла на кухню, стараясь двигаться бесшумно.

Мысли метались: встреча с Александром назначена на семь часов вечера и ещё — самое главное — рассказать Владимиру, что она планирует ремонт в своем книжном магазине.

Наспех она разогрела сковороду, разбила два яйца, налила кофе. Руки действовали сами, привычно, а вот голова была где-то далеко — в книжном магазине, в том, как Александр поцеловал ее в губы и как она растворилась в этой нежности, пусть и на мгновение.

Владимир вошёл, хмурый, сел за стол, не глядя на неё.

— Опять яичница, — буркнул он, но это было не про еду.

Это было про всё сразу: про усталость, про раздражение, про то, что между ними тонкая, но ощутимая стена. Анжелика поставила перед ним тарелку, села напротив, подбирая слова.

Но Владимир заговорил первым:

— Вчера в ресторане — он помолчал, будто сам не хотел произносить это, но не мог удержать. — Я заметил, как Саша на тебя смотрел.

У Анжелики внутри всё сжалось. Она сцепила пальцы под столом, чтобы они не дрожали.

— Вова, он просто...

— Просто что? — перебил он, наконец поднимая глаза. — Просто вежливый?

— Я его знаю, Анжелика. Мы с ним, пока учились, вместе по стройкам мотались, когда денег не было. Я знаю, какой у него взгляд, когда он всерьёз чем-то увлечён. И вчера он был увлечён тобой.

Она хотела сказать правду — про ремонт, про то, что Александр собирается помочь ей спасти магазин, который она так полюбила. Но слова застряли в горле, потому что она вдруг поняла: если сейчас скажет «я встречаюсь с ним сегодня», это прозвучит не как «он помогает мне с делом», а как «я что-то от тебя скрываю».

Владимир резко отодвинул тарелку и сказал:

— Мне сегодня нужно на встречу с клиентом, вернусь поздно.

Анжелика припарковалась у подъезда сестры и, едва нажав на кнопку звонка, уже чувствовала, что что-то не так. Обычно Дарья выходила с привычной сумкой через плечо, в удобных джинсах и лёгкой куртке — готовая к любым рабочим авантюрам. Но сегодня дверь распахнулась, и Анжелика на секунду замерла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На Дарье было платье — не то чтобы слишком откровенное, но такое, в котором не ходят обсуждать сметы и оттенки краски. Тонкий шёлк мягко ложился на фигуру, каблуки добавляли роста, а в глазах плясали озорные искры. В руках она держала не папку с чертежами, а маленький клатч.

— Ты на встречу? — неуверенно спросила Анжелика, оглядывая сестру

Дарья чуть покраснела, но тут же махнула рукой, будто отмахиваясь от лишних вопросов.

Анжелика нахмурилась:

— Даш, мы же договаривались: у нас встреча с Александром, он ждёт. Ты сама говорила, что нам лучше не оставаться наедине.

Дарья на мгновение застыла, потом вздохнула и, кажется, решилась.

— Прости, Анжелика. Просто у меня сегодня свидание. Это решилось очень неожиданно, я не могу его пропустить, я так долго этого ждала.

Анжелика почувствовала, как внутри смешались обида и понимание. С одной стороны, Дарья всегда была её опорой. С другой — она видела, как горят у сестры глаза, и знала: такие моменты для неё редкость.

— Ладно, — тихо сказала она, стараясь не выдать разочарования. — Я всё понимаю. Свидания тоже важны.

Дарья тут же схватила её за руки.

— Спасибо, сестрёнка. Обещаю, завтра мы встретимся и всё обсудим.

Анжелика покачала головой.

— Нет, не надо. Я справлюсь. Расскажи хоть чуть-чуть. Кто он?

Дарья снова вспыхнула и выпалила пару деталей: они познакомились на работе, он богат и хорош собой. У машины они обнялись.

Дарья шепнула:

— Ты у нас молодец. Ты сама всё расскажешь Александру про магазин, и, надеюсь, он настоящий профессионал и не будет позволять себе ничего лишнего.

Анжелика улыбнулась.

— Иди. И будь счастлива.

Когда машина сестры скрылась за поворотом, Анжелика постояла минуту, собираясь с мыслями, а потом поехала к Александру на встречу. Она была очень взволнована, она не сомневалась, что Александр поведет себя как джентльмен. А вот в себе сомневалась, ведь он был таким притягательным и целуется просто невероятно.

Анжелика подъехала к офисному зданию, вышла из машины и на мгновение замерла, поправляя лёгкое бежевое платье. Ветер чуть тронул её рыжие волосы, выбившиеся из аккуратного пучка. Красные губы были слегка приоткрыты и притягивали взгляд.

Александр уже ждал у стеклянных дверей. Он заметил её издалека — и на секунду будто забыл, что вообще собирался сказать. В ней было что-то особенное: её легкая походка, открытый теплый взгляд, уверенные жесты и абсолютно волшебный, чарующий голос.

«Она прекрасна», — пронеслось у него в голове, и Александр тут же одёрнул себя: сейчас не время для подобных мыслей, у них деловая встреча. Но взгляд всё равно задержался чуть дольше, чем принято при обычной вежливости.

— Анжелика! — он шагнул навстречу, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, будто в нём не было ни капли этого внезапного волнения. — Рад, что вы приехали.

Анжелика вздохнула, но тут же расправила плечи — она не хотела, чтобы он подумал, будто она растеряна.

— Да, и я подготовила эскизы. И, честно говоря, очень волнуюсь: этот магазин для меня- всё.

Александр улыбнулся — спокойно, без лишней суеты, так, что тревога в её глазах чуть потускнела.

— Тогда давайте начнём. Пойдемте в мой кабинет. И, если хотите, сразу закажу кофе.

Пока они шли к лифту, Александр снова поймал себя на мысли, что ему нравится, как она говорит о магазине — с горящими глазами. И в этот момент восхищение её красотой незаметно переросло во что-то большее — в уважение к её упорству и мечте.

Кабинет Александра поражал сдержанной элегантностью: высокие окна, сквозь которые лился мягкий дневной свет, строгие линии мебели и тёплые оттенки дерева, будто приглушавшие деловую строгость пространства.

Анжелика раскрыла папку с эскизами и положила её на стол. Она чуть наклонилась вперёд, водя пальцем по линиям набросков:

— Вот здесь я хотела бы высокие стеллажи, — она указала на левую сторону плана— Но боюсь, что они сделают зал тесным.

Александр присел напротив, не спеша, внимательно вглядываясь в каждый лист. Он не тянулся сразу править, не торопился с готовыми решениями — просто слушал и смотрел.

— Высокие полки можно сделать сквозными, без задней стенки. Тогда они будут держать книги, но не станут преградой для света.Анжелика подняла на него глаза, в них мелькнуло облегчение.

— Сквозные да, это звучит правильно. А если ещё покрасить их в цвет стен, они как будто растворятся.

— Именно, — кивнул он.

— Вот здесь я думала сделать витрину с новинками, — Анжелика провела пальцем по эскизу. — А тут — зону для чтения.

Потом она вытащила несколько выцветших образцов обоев — не глянцевых, а матовых, с едва заметной текстурой.

— Я всё никак не могу выбрать оттенок.

Александр подошёл ближе и взял один из образцов, повертел в пальцах, потом поднёс к окну, где свет ложился мягче.

— Этот серо-зелёный больше подходит. А на его фоне дерево полок заиграет по-новому.

Они ещё долго перебирали варианты: обсуждали, на какой высоте лучше разместить подсветку; спорили, стоит ли делать одну акцентную стену или оставить все в едином спокойном тоне; прикидывали, как лучше организовать проход между стеллажами, чтобы и тележки с коробками проходили, и покупатели не чувствовали себя в лабиринте.

Время будто слегка замедлилось. Анжелика уже не чувствовала той неловкости, которая сковывала её в начале встречи. Рядом был человек, который не отмахивался от её сомнений, не считал их мелочами. Он разбирал каждую деталь так же бережно, как она сама хотела бы обращаться со своим магазином. И Анжелика взглянула на него с нежностью и благодарностью.

Когда они закончили с последними пометками, Александр на секунду замешкался, а потом поднял глаза и сказал:

— Знаете, я даже не мог предположить, что вы замужем. До нашей вчерашней встречи в ресторане. Вы ни разу не упоминали мужа.

На мгновение в её взгляде проскользнула тень.

— Да, замужем. И живём вместе, но по сути — каждый уже давно идёт своей дорогой.

Александр чуть наклонил голову, не осуждая, не любопытствуя, а просто стараясь понять.

— Наверное, это непросто — жить так. Без любви.

— Непросто, — тихо согласилась она. — Но я научилась. И магазин для меня сейчас самое дорогое.

Он кивнул, будто принимая не только её слова, но и ту тишину, которая за ними стояла.

Анжелика мягко улыбнулась.

— Спасибо вам, — сказала она, поднимая глаза. — Не только за идеи, но и за то, что просто выслушали.

— Вы мне очень нравитесь, Анжелика, с нашей первой встречи.

Он подошел к ней, взял ее ладонь и поднес к своим губам.

Анжелика подняла на него свой взгляд и Александр безвозвратно утонул в ее глубоких как озеро зеленых глазах.

Александр приблизился к Анжелике, коснулся ее лица, волос и прильнул губами к ее нежным губам. Он целовал ее медленно, нежно, боясь разрушить то доверие и теплоту, что возникли между ними.

Она едва заметно прижалась к нему, руками обвила его плечи, немного отклонила голову назад, вкушая его поцелуй. Она стала целовать жаднее, впиваясь в его губы, покусывала их.

Александр без лишних слов подхватил Анжелику на руки и отнес на диван, что стоял в глубине комнаты. Нежно положив ее, он стал аккуратно расстегивать пуговицы на ее платье, пытаясь запомнить каждое мгновение, каждый сантиметр ее кожи. Обнаженная, она была восхитительна, будто ослепляла.

Александр снял с себя рубашку и склонился над ней. Начал легкими поцелуями касаться ее шеи, а рукой он ласкал ее живот и бедра. Грудь была просто шикарная, большая, упругая, с нежными розовыми сосками. Он ласкал их языком, опьяненный страстью. Он дрожал от возбуждения. Анжелика гладила его плечи и тихо постанывала.

Губы Александра спускались ниже и ниже, пока не достигли ее лона. Она вздрогнула, когда его горячий язык начал настойчиво ее ласкать. Александр наслаждался ее вкусом. Он уже не контролировал происходящее, отдался чувствам. Анжелика помогла ему освободиться от оставшейся одежды.

Он хрипло прошептал ей на ухо:

— Я безумно хочу тебя.

— Я тоже.

И он осторожно вошел в нее, стон вырвался из его груди, он двигался медленно, наслаждаясь каждым мгновением внутри нее. Она извивалась, прижималась к нему бедрами, задавая такт движениям. Целовала его губы, лицо, шею. Александр дышал глубоко и шумно. Он чувствовал, как она сжимает его внутри себя. Он стал ускоряться, она стонала громче и шептала:

— Да, да.

Он взглянул в ее затуманенные возбуждением глаза, сжал ее бедра, и оргазм разлился в их телах теплой и сладкой волной.

Так они еще долго молча лежали, просто гладя и целуя друг друга, затем Александр тихо сказал:

— Такого у меня еще никогда не было, ты будто разбудила во мне что-то.

Она нежно улыбнулась и поцеловала его.

Ей нужно было собираться домой, было уже довольно позно. Она не заметила,как на улице стемнело.

— До встречи, Александр.

— До встречи, Анжелика.

И когда за ней закрылась дверь, в кабинете на мгновение стало тише, но не пусто. Александр ещё немного постоял, глядя на стол, на разбросанные образцы, на едва заметные карандашные пометки на полях. И подумал, что этот проект стал для него чем-то намного большим, чем просто очередной заказ.

Любовница

Глава 4

Анжелика проснулась в чудесное воскресное утро — солнце уже заливало комнату мягким золотистым светом. Она потянулась, не спеша открыла глаза и на миг замерла, позволяя себе просто быть — без планов, без списков дел, без тревог.

Она лежала, чуть подтянув колени, и чувствовала, как внутри разливается странное, трепетное тепло. В памяти сами собой всплывали моменты: его взгляд, его нежные поцелуи, его страстные руки на ее теле, его аромат.

Анжелика улыбнулась, уткнувшись носом в подушку, и сама себе тихо рассмеялась — так бывает, когда внутри всё поёт от простого, но такого важного ощущения: с тобой случилось что-то хорошее. Она впервые за долгое время была счастлива и очень нужна кому-то.

Анжелика села на кровати, подтянула к себе плед и глубоко вдохнула. День обещал быть добрым. И сейчас ей хотелось просто побыть в этом моменте — в тепле, в свете, в воспоминаниях, от которых на душе становилось светлее.

Муж ещё спал — в комнате было тихо, только изредка слышался его ровный, спокойный выдох.

Анжелика решила заняться домашними делами, пока есть время. Она собралась закинуть стирку. Перебирая вещи, она увидела рубашку, в которой он вчера уходил на рабочую встречу. Она машинально поднесла ее к лицу и неожиданно почувствовала сладкий запах чужих духов.

«Ах, любовница. Опять взялся за своё», — с горечью подумала Анжелика, и в груди всё сжалось, будто кто-то крепко стиснул сердце.

Пальцы сами собой разжались, и рубашка упала на край корзины для белья, как что-то очень грязное.Она на секунду прикрыла глаза, пытаясь унять дрожь.

Хотелось швырнуть эту рубашку в угол, закричать, разбудить мужа и бросить ему в лицо: «Объясни!».

Но вместо этого она только глубоко вдохнула, стараясь удержать слёзы, и тихо, почти бесшумно, вышла из комнаты.

Анжелика машинально сделала кофе, но в голове стоял этот запах. «Почему он кажется таким знакомым?» — подумала она.

Владимир застыл в дверях кухни. Анжелика сидела, поджав колени к груди, в лёгкой ночной сорочке. Ее огненные волосы растрепались, падали на лицо, и она то и дело откидывала их резким движением. В комнате пахло кофе и этой звенящей, колючей тишиной.

— Доброе утро, — сказал Владимир чуть громче, чем нужно, словно хотел прогнать эту тишину звуком.

Анжелика подняла глаза, кивнула коротко, без улыбки:

— Доброе.

Ее голос прозвучал сухо, как будто каждое слово приходилось вынимать откуда-то из глубины.

Владимир налил себе кофе.

— Как прошла вчерашняя встреча? — спросила Анжелика, глядя не на него, а поверх чашки, куда-то в стену.

Он замер на секунду, будто ждал другого вопроса — или вообще никакого.

— Вполне штатно, — ответил он ровно, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Обсудили этапы, подписали пару бумаг. Обычная рутина.

Она чуть наклонила голову, будто прислушивалась не к словам, а к тому, как они звучат.

— А почему вернулся так поздно? Я легла спать в двенадцать, а тебя еще не было.

В ее вопросе не было крика, не было упрека — и от этого ему стало только тяжелее. Эту спокойствие и холодность он ненавидел.

Владимир резко поставил чашку на стол — слишком сильно, кофе чуть не выплеснулся через край.

— Опять ты за свое, — буркнул он, и в голосе прорвалось раздражение, которое он пытался держать в узде. — У меня работа, встречи, согласования. Иногда это затягивается. Я не обязан отчитываться перед тобой.

— Я не прошу отчитываться, — тихо, но твёрдо сказала Анжелика. — Просто спрашиваю. Ведь ты сказал, что хочешь знать, чем занимается твоя жена. Я тоже хочу знать, где и с кем был вчера мой муж.

Он вспыхнул: слова ударили точно в самое уязвимое место.

— Да что ты опять придумываешь? — повысил он голос, сам злясь на себя за эту вспышку. — Ищешь подвох там, где его нет. У меня фирма на плечах, сроки горят, люди зависят. А ты сидишь тут и придумываешь невесть что.

Фраза повисла в воздухе, и он тут же пожалел о ней. Но было поздно.

Анжелика подняла на него глаза — в них не было слез, только горькая усталость. — Ладно, я пошла в магазин, с понедельника там начнут ремонт, хочу побыть там в последний раз до изменений.

— Хорошо. Ты занимайся своим магазином, а я — своей работой. Это не твое дело, во сколько я прихожу.

Анжелика медленно опустила ноги на пол, выпрямилась. Ее плечи вдруг стали прямыми, почти жесткими. Она поставила чашку на стол, даже не допив.

— Как скажешь, — промолвила она тихо и вышла из кухни.

Анжелика быстро надела толстовку с джинсами и ушла в магазин.

Анжелика долго ходила по магазину, будто заново знакомилась с каждым уголком. Проводила ладонью по корешкам книг, вдыхала этот особенный запах — старой бумаги, типографской краски и чуть-чуть — пыли, которая оседала на полках, несмотря на все её старания. Здесь всё было знакомо до последней трещинки на полу, до едва заметного скола на деревянной полке у окна.

Ей было одновременно грустно и странно радостно от мысли, что скоро всё изменится. Ремонт сотрёт эти мелкие несовершенства, подарит магазину новую жизнь. Но вместе с ними уйдёт и эта уютная, чуть потрёпанная временем история.

Она остановилась у окна, прислонилась лбом к прохладному стеклу и закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыло то время, когда она только мечтала об этом месте. Как копила, откладывая каждую лишнюю копейку, как считала дни до той суммы, которая хотя бы приблизительно могла покрыть аренду и первую закупку.

А потом наступил тот день, когда денег всё равно не хватило. Совсем чуть-чуть — но этого «чуть-чуть» как раз и не хватало, чтобы подписать договор. И тогда она пошла к Владимиру. Помнила, как дрожали руки, когда она складывала в папку распечатки, сметы, планы. Боялась не отказа — боялась выглядеть слабой, будто не справилась, будто её мечта оказалась слишком большой для неё одной.

— Ты правда этого хочешь? — спросил он тогда, не глядя на бумаги, а прямо ей в глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Правда, мне тоже хочется иметь своё дело, — прошептала она.

Он кивнул. Тем более только несколько месяцев назад она узнала о его отношениях с секретаршей, и он хотел загладить свою вину. Не стал читать сметы, не стал высчитывать риски. Просто сказал: «Хорошо, не хочу, чтоб ты постоянно сидела дома и скучала».

Теперь, стоя у окна и чувствуя, как в груди сжимается от воспоминаний, Анжелика тихо вздохнула. Да, магазин достался ей нелегко. Поэтому-то он и стал для нее всем.

Анжелика собирала важные документы, которые нужно было забрать до начала ремонта: договоры, гарантийные талоны на оборудование, старые накладные — всё, что нельзя было доверить рабочим. Она методично раскладывала бумаги по коробкам, стараясь не отвлекаться, не думать о ссоре, не возвращаться мыслями к утренним словам Владимира.

В самом низу шкафа, за стопкой каталогов, она наткнулась на папку, которую давно не доставала. На обложке выцветшими буквами было выведено: «На память». Анжелика на секунду замерла, будто знала, что внутри, и одновременно боялась вспомнить. Потом всё-таки вытащила её, села прямо на пол, прислонившись спиной к ножке стеллажа, и открыла.

Первое фото — они с Владимиром в свадебном путешествии. Он стоит, обняв её за плечи, а она смеётся. На снимке столько света и счастья, что у Анжелики невольно дрогнули губы в улыбке. Она провела пальцем по его лицу, по этой знакомой линии улыбки, и вдруг остро почувствовала, как сильно ей не хватает того ощущения, когда казалось, что любые трудности нипочём, если они вместе.

Дальше шли снимки с пикников, поездок, дней рождения.

Анжелика задержала взгляд на снимке. На нём она смеялась, запрокинув голову, а рядом стояли Владимир и Дарья. Только вот сама Анжелика была будто на полшага в стороне — а Владимир и Дарья смотрели друг на друга. Не как чужие, не как просто знакомые, а так, будто между ними проскочила какая-то тихая, почти незаметная искра.

В груди у Анжелики что-то дрогнуло. Раньше она не обращала на это внимания: ей казалось, что это просто тепло, обычное родственное расположение, ведь Дарья — сестра, а Владимир всегда умел быть внимательным. Но сейчас, когда внутри всё было натянуто, как струна, этот взгляд на фото вдруг показался ей слишком многозначительным.

«Нет, — строго сказала она себе, едва не отшвырнув снимок, но вместо этого только крепче сжала его в пальцах. — Это просто кадр. Фотограф поймал неудачный момент. Или, наоборот, удачный — для истории. Просто момент».

Размышления Анжелики прервал резкий звонок телефона. Она вздрогнула и машинально глянула на экран. Александр. И вдруг, как по волшебству, всё внутри чуть дрогнуло и словно стало светлее — будто тучи, которые нависали над ней с самого утра, на секунду разошлись, пропуская луч солнца.

— Привет, — его голос звучал так спокойно, так уверенно, что на долю секунды ей даже показалось, что все её тревоги — это просто дурной сон, который уже тает. — Я по поводу ремонта. С понедельника мы всё вывозим. Я всё проконтролирую. Ты можешь остаться дома, наверное, тебе будет больно на это смотреть.

Анжелика сжала телефон крепче, чувствуя, как от этих простых, заботливых слов к горлу подступает тёплая волна благодарности. Никто не обещал ей «всё исправить», никто не пытался залечить рану пустыми утешениями — просто взял на себя самое тяжелое.

— Спасибо, — выдохнула она, и в этом «спасибо» было столько, что он, наверное, услышал больше, чем она хотела сказать. — Ты правда очень вовремя позвонил.

Он мягко усмехнулся:

— Рад, если так. Не переживай ни о чем. Коробки, стеллажи, книги — я все распишу, промаркирую, ничего не потеряется. Ты просто береги себя сейчас, ладно?

И тут, неожиданно для самой себя, вместе с облегчением в памяти вспыхнул вчерашний вечер. Их встреча, тихий полумрак его кабинета, разговоры, которые шли так легко, будто они знали друг друга сто лет. А потом — секс, в котором не было места сомнениям и тревогам, только тепло, близость, желание, ощущение, что её видят, слышат, ценят. И сейчас, стоя посреди магазина, где каждая полка хранила историю ее брака, Анжелика вдруг почувствовала, как эти воспоминания на секунду заслонили собой все остальное.

Она тут же одернула себя, стыдливо и резко, будто ее застали за чем-то непозволительным. Прижала ладонь ко лбу, пытаясь вернуть себе ясность.

«Нельзя, — строго шепнула она себе. — Нельзя прятаться от одной боли в другую. Это не выход».

— Ты там? — голос Александра снова прорвался сквозь ее мысли, спокойный, теплый, надежный. — Если хочешь, я могу прямо сейчас приехать. Помочь разобрать коробки, просто посидеть с тобой, чтобы ты не была одна.

Анжелика закрыла глаза. Предложение было таким искренним, таким нужным именно сейчас, что от него хотелось заплакать. Но она не могла. Потому что знала: если он приедет, если сядет рядом, если возьмёт ее за руку — она может сказать или сделать то, о чем потом будет жалеть.

— Нет, — тихо, но твердо ответила она. — Спасибо, правда. Но мне нужно побыть тут одной. Хотя бы еще немного. А потом я соберусь. И приеду посмотреть, как вы будете все упаковывать. Хочу сама решить, что убрать первым, а что оставить напоследок.

Александр помолчал секунду, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что между ними.

— Ладно, — мягко согласился он. — Тогда я просто буду на связи. Звони в любое время.

— Договорились, — прошептала она, и впервые за день в груди стало чуть легче.

Она нажала «отбой», положила телефон на полку и глубоко вдохнула. В воздухе все еще витал запах бумаги и пыли, и этот запах вдруг показался ей опорой. Магазин был ее территорией, ее крепостью, ее сердцем.

Ремонт

Глава 5

Анжелика проснулась бодрая, полная сил и надежд — будто за ночь тяжёлый груз немного сполз с плеч: не исчез совсем, но стал чуть легче. Она встала раньше обычного. Выпила чашку крепкого кофе, стоя у окна и глядя, как город медленно просыпается. Потом она подошла к зеркалу, накрасила губы любимой красной помадой — яркий цвет будто ставил невидимую границу между её ранимой душой и всем миром. Собрала волосы в высокий хвост, чтобы ничто не мешало. Надела джинсы, удобную рубашку и отправилась в книжный магазин — посмотреть, как продвигается ремонт.

У дверей она на секунду задержалась, положила ладонь на прохладную ручку и глубоко вдохнула. Внутри уже слышался шум, работа шла полным ходом. Магазин уже не был прежним тихим убежищем — он стал строительной площадкой, местом перемен. И от этого становилось одновременно горько и радостно: перемены значили, что жизнь идёт вперёд.

Она толкнула дверь и сразу увидела Александра — он стоял посреди зала, в строительной каске, с планшетом в руках, и что-то спокойно объяснял рабочим. Когда он заметил Анжелику, лицо его озарилось искренней улыбкой, и он тут же подошёл к ней. Он мягко взял её за локоть, отводя от активных работ.

— Ты пришла. Я думал, ты позволишь нам всё сделать самим.

Анжелика улыбнулась, чуть пожав плечами:

— Не могу. Это мой магазин. Хочу видеть, как он меняется. И хочу попрощаться со старым, если честно. Просто побыть тут.

Александр кивнул, будто понял без лишних слов.

— Тогда давай так: ты стоишь здесь, — он мягко подвёл её к небольшому свободному пятачку у стены, где уже поставили складной стул и термос, — а мы работаем. Если увидишь что-то важное — скажи, мы остановимся, обсудим. Но не ходи по зонам, где идёт демонтаж, ладно?

Анжелика снова улыбнулась, на этот раз чуть шире:

— Обещаю, что не буду вам мешать.

Он ещё секунду постоял рядом, будто хотел сказать что-то ещё, но только кивнул и вернулся к рабочим. А Анжелика села на стул; она наблюдала за Александром, как он двигался и говорил, в каждом жесте читались и уверенность, и спокойствие. «Какой же он заботливый и милый», — подумала Анжелика.

Работа шла полным ходом. Анжелика наблюдала за процессом и делала пометки в блокноте, чтобы точно знать, что в какой коробке.

И тут дверь звякнула, вошел Владимир.

— Привет, — сказал он, чуть помедлив на пороге, будто не был уверен, рады ли ему здесь. — Ты ушла очень рано. Я проснулся — тебя уже нет. Решил прийти, посмотреть, как продвигается ремонт.

Анжелика подняла глаза. В его взгляде читалась та самая неловкость — не злость, не упрёк, а именно неловкость человека, который знает, что вчера сказал лишнее, и теперь ищет способ это исправить, не произнося вслух слово «прости».

— Тут больше работы, чем я думала.

Владимир медленно подошел ближе к Анжелике, видимо подбирая слова.

— Иногда главное — начать.

Анжелика слабо улыбнулась.

И в этот момент Владимир, стоя рядом с Анжеликой, вдруг заметил, как к ним подходит Александр — в каске, с рулеткой в руке, спокойный, собранный, будто он тут главный и знает каждый гвоздь в этом помещении.

Для Владимира это стало сюрпризом. Он не знал, что именно Александр организует ремонт в магазине. В груди что-то неприятно ёкнуло — короткая, колючая вспышка, которую он тут же постарался загнать куда-то вглубь, под маску деловой собранности.

— Здравствуй, Володя, — дружелюбно поприветствовал Александр. — Пришел оценить фронт работ?

Владимир кивнул, стараясь, чтобы это выглядело как простое согласие по делу, а не как попытка скрыть растерянность.

— Да, подумал, вдруг супруге понадобится помощь, но раз ты тут, думаю, всё будет хорошо, — сдержанно сказал он.

Анжелика почувствовала, как напряжение снова чуть сгустилось в воздухе — не враждебное, скорее неловкое.

— Александр руководит бригадой, — тихо пояснила она Владимиру, будто извиняясь за то, что не сказала раньше. — Он всё распланировал, договорился с рабочими, продумал, как маркировать коробки. Я бы без него просто утонула в этом.

Владимир снова кивнул, на этот раз чуть медленнее.

— Понятно, — произнёс он, и в этом «понятно» было столько невысказанного, что Анжелике стало не по себе.

Александр собирался уйти, как Владимир бойко подошел и сказал:

— Так, друг, а ты не забыл, когда у меня день рождения?

Александр смутился.

— Вов, кажется, забыл.

— Так вот я тебе напоминаю: в эту субботу. Будет отличная вечеринка у бассейна, можешь взять с собой подружку, наверняка у тебя есть, и не одна, раз ты еще не женат, — и широко улыбнулся.

Александр хотел было отказать, но вмешалась Анжелика.

— Приходите, Владимир всегда устраивает веселые праздники.

Александр ответил, чуть задумавшись:

— Да, конечно. — Но сердце сжалось, ему было тяжело смотреть на Анжелику и Владимира вместе.— Да, конечно, — повторил он более уверенно.

Владимир проводил его взглядом, потом снова посмотрел на Анжелику.

— Вечеринка в семь вечера, не забудь пригласить Дашу. Мы все же одна семья. Мне пора. Хорошего дня. Вернусь поздно.

— Хорошо, — прошептала она.

Владимир покинул магазин, и Анжелике показалось, что даже дышать стало легче.

Телефон в руке Анжелики тихо звякнул, и на экране высветилось: «Даша». Анжелика улыбнулась — впервые за день улыбка получилась не натянутой, а настоящей, тёплой.

— Привет, — ответила она, прижимая телефон к уху и чуть отходя в сторону, чтобы не мешать рабочим перетаскивать коробки. — Рада, что ты позвонила. Тут сейчас такой шум, будто весь магазин разобрали на кусочки.

— Я как раз об этом! — голос Дарьи звучал бодро, с тем самым привычным любопытством, которое всегда помогало Анжелике не утонуть в тревогах. — Что там творится? Рассказывай! Я в обеденный перерыв хотела заскочить, поглядеть своими глазами, да и кофе вместе попить, поболтать. Если ты, конечно, не против.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Анжелика огляделась:

— Очень даже за, — сказала она чуть громче, чем обычно, чтобы голос не дрогнул. — Тут столько всего происходит.

Дарья тихо рассмеялась — так, как умела только она: легко, будто одним смехом могла развеять половину тревог.

— Тогда я через сорок минут буду. И захвачу кофе.

— Ты чудо, — прошептала Анжелика и положила трубку.

Александр незаметно для окружающих наблюдал за Анжеликой. Движения у неё были размеренные, спокойные, бедра мягко покачивались при каждом шаге. Она была так соблазнительна, само совершенство; даже тут, среди пыли, коробок и хаоса, она освещала всё своим присутствием. Когда она вдруг улыбнулась чему-то своему и чуть запрокинула голову, обнажив в улыбке зубы, словно мелкий жемчуг, у Александра внутри что-то тихо дрогнуло.

Он поймал себя на том, что любуется мелочами: как она поправляет высокий хвост, как на солнце цвет ее глаз из зеленых переходит в голубой, как красная помада остаётся безупречной.

Любуясь Анжеликой, он едва не сказал вслух:

— Да, такую можно любить.

Даша приехала с двумя большими стаканами кофе — один сразу протянула Анжелике, затем шагнула к сестре и крепко её обняла.

— Ну вот, мы и встретились, — выдохнула она. — Я тут. Кофе тут. Рассказывай, как дела?

Анжелика обнимала сестру и чувствовала облегчение от её присутствия. Как вдруг она почувствовала аромат, исходивший от её волос, и замерла. В голове пронеслась мысль: как же он похож на тот запах на рубашке мужа. Анжелика даже мотнула головой, чтобы скорее прогнать эту мысль. Не может быть просто похож, да и, в конце концов, может, это просто популярный парфюм.

— Спасибо, что приехала, — тихо сказала она. — Посмотри, что у нас уже изменилось.

Даша отстранилась, посмотрела по сторонам и ахнула:

— Да тут работы на месяц точно.

Анжелика, всё еще взволнованная своим подозрением, разговаривала с сестрой несколько настороженно.

— Да, работы и впрямь очень много. Хорошо, что Александр взял на себя все хлопоты: от проекта до подбора материалов отделки.

Давай я вас познакомлю, помнишь, я тебе про него рассказывала? Дарья остановилась:

— Это тот, который осмелился тебя поцеловать? Это так непрофессионально.

Анжелика не хотела слышать критику в адрес Александра, он ей во всем помогал, она доверяла ему, ценила, что он для нее делает. И подробности об отношениях с Александром Анжелика никому не собиралась выдавать и просто за руку повела сестру вглубь зала:

— Даша, это Александр. Он руководит ремонтом. Он мой спаситель.

Александр чуть наклонил голову, не протянул руку сразу — будто чувствовал, что сейчас лучше не торопиться.

— Приятно познакомиться, Дарья, — спокойно сказал он. — Если хотите, могу коротко рассказать, что уже сделано и что планируем дальше.

Даша чуть прищурилась, будто проверяла его на прочность одним этим взглядом.

Затем протянула свою руку:

— Ладно, рассказывай. Но коротко.

Александр улыбнулся — не широко, а так, что сразу стало видно: он не из тех, кто любит пустую болтовню.

Даша слушала, кивала, и с каждым его словом недоверие в её взгляде становилось всё тише, уступая место чему-то другому — уважению.

— Знаешь, — сказала она, уже мягче, — ты хороший специалист. И, кажется, просто хороший человек. Анжелика умеет выбирать тех, на кого можно опереться.

Александр слегка покраснел — совсем чуть-чуть, так, что это было почти незаметно, и опустил глаза на планшет, будто пряча смущение за рабочими заметками.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Для меня это важно.

Даша подвинула стаканчик кофе ближе к Анжелике:

— Пей, пока горячий. Я вижу, у тебя все под контролем.

Анжелика сделала глоток, но расслабиться не получилось. Сегодня впервые в жизни Анжелика взглянула на сестру как на женщину, привлекательную и дерзкую.

Они быстро попрощались, Дарья спешила на работу, а Анжелика осталась в глубоких раздумьях: а что, если Владимир и правда изменяет мне с моей родной сестрой?

Вечеринка

Глава 6. Вечеринка

Анжелика появляется ровно в семь. Ни секундой позже, ни секундой раньше.

Швейцар в белых перчатках замирает на мгновение дольше, чем того требует этикет. Он явно не ожидал, что в этот вечер кто-то сможет затмить сияние хрустальных люстр ресторана. Анжелика уже бывала здесь и считала это место чрезмерно дорогим, но сегодня был день рождения Владимира, а он любил кутить.

Платье из изумрудного шёлка струилось по её телу тяжёлой, прохладной волной. Спереди оно казалось обманчиво скромным: глухой ворот, длинные рукава, строгий силуэт. Но стоило ей сделать шаг или слегка повернуться спиной — и иллюзия рассыпалась. Глубокий вырез обнажал кожу до самой поясницы, открывая взглядам идеальную линию позвоночника и изгиб талии. Огненные волосы были распущены, крупные локоны падали на плечи, смягчая хищную остроту образа. Бархатная кожа чуть поблёскивала в золотистом свете. Губы — винно-красные, безупречные. Она подкрасила их прямо в такси, глядя на огни ночного города. Именно эта деталь — алые губы на фоне холодного изумруда — делала её образ одновременно неприступным и порочным.

Она взяла с подноса официанта бокал шампанского. Пузырьки игриво метались вверх, пытаясь вырваться на свободу, как и она сама. Но пить не стала — держала ножку бокала тонкими пальцами, осматривая зал. Здесь всё пахло деньгами. Белые орхидеи источали сладкий, удушливый аромат, смешивающийся с терпким запахом дорогих мужских парфюмов. Саксофон в углу выводил протяжную, меланхоличную мелодию — предчувствие чего-то неотвратимого.

Владимир стоял у центрального стола в плотном кольце партнёров. Тёмно-синий костюм сидел на его широких плечах идеально, словно вторая кожа. Белая рубашка была расстёгнута на верхнюю пуговицу, обнажая крепкую шею. Он смеялся, запрокинув голову, и Анжелика увидела его руку на плече блондинки — жены одного из инвесторов. Привычный жест. Владимир всегда был физически открытым: он любил трогать людей, помечая территорию своим теплом. Она давно перестала придавать этому значение. Почти перестала.

Она сделала глоток. Шампанское обожгло гортань — сладкое, ледяное, с той благородной горчинкой, от которой сводит скулы.

И в этот момент она заметила Дашу.

Анжелика на мгновение замерла, потому что её младшая сестра выглядела так, словно сошла с обложки модного журнала. Длинное платье цвета жидкого золота струилось по фигуре, облегая каждый изгиб, как расплавленный металл. Глубокое декольте открывало тонкие ключицы. Разрез на бедре доходил почти до талии, и при каждом движении сестры сверкала бледная, атласная кожа бедра. Густые тёмные волосы были собраны в низкий, небрежный пучок, из которого выбились несколько завитков, касающихся обнажённых плеч. Глаза — чёрные, угольные, с опасным блеском. Женщина без страхов и сомнений. Женщина, которая знает, чего хочет, и берёт это.

— Даша… — выдохнула она, делая шаг вперёд и раскрывая объятия.

Но в этот момент рядом с Дашей возник Владимир. Анжелика не поняла, как он переместился от главного стола к барной стойке так быстро. Будто возник из воздуха.

Он положил ладонь на обнаженное плечо Даши. Не дружески. Тяжело. Собственнически. И Анжелика заметила, как её сестра вздрогнула — едва заметно, как от удара током. Но не отстранилась. Напротив — она плавным, кошачьим движением подалась назад, прижимаясь спиной к его руке, принимая эту тяжесть. Закрывая глаза на долю секунды.

Глядя на это, Анжелика вдруг ощутила, как пол под ногами качнулся. Воздух закончился.

— С днём рождения, — голос Даши прозвучал низко, бархатно, с легкой хрипотцой — тем самым тембром, который заставляет мужчин оборачиваться на улице и забывать имена собственных жен. — Держи.

Даша протянула Владимиру коробочку из черного дерева. Когда он открыл крышку, время для Анжелики остановилось. На черном шелке лежали массивные часы.

Даша потянулась к нему. Её движение было медленным, плавным, гипнотизирующим. Она приподнялась на цыпочки и коснулась губами его щеки. Чуть левее уголка рта. Поцелуй длился секунду. Может, две. А потом Анжелике показалось — или нет? — что язык сестры мимолетно, дразняще лизнул его кожу.

Владимир закрыл глаза. Его кадык дернулся, сглатывая напряжение. Пальцы, сжимавшие плечо Даши, побелели от усилия, впиваясь в золотую ткань. Он не отстранял её. Он впитывал это прикосновение.

Ревность ударила Анжелику под дых, горячей кислотой разлившись по венам. Шампанское вмиг стало противно-сладким, как дешевый лимонад, вызывая тошноту. Она резко поставила пустой бокал на ближайший столик. Звякнуло стекло.

— Анжелика!

Даша наконец заметила её. На лице сестры вспыхнула такая искренняя, лучезарная радость, что у Анжелики на секунду перехватило дыхание от облегчения. Наваждение рассеялось. Показалось. Конечно, показалось.

Сестра бросилась к ней, обнимая крепко, горячо, по-настоящему.

— Ну ты просто богиня! — Даша отстранила её, жадно оглядывая с головы до ног. — Какое платье, я в восторге! А волосы… Анжелика, ты просто сияешь.

Анжелика заставила себя улыбнуться. Улыбка получилась натянутой.

— Ты уже поздравила своего мужа? — Даша берёт её под руку, пальцы сестры касаются запястья — мягко, успокаивающе, по-сестрински. — У тебя есть для него что-то особенное?

Анжелика перевела взгляд на Владимира. Он застегивал манжету, пряча проклятые часы. Их взгляды встретились. Он смотрел на неё со своей фирменной полуулыбкой, но глаза оставались холодными. В них читалось легкое, снисходительное любопытство.

Паника сжала горло. Ей нужно было доказать им всем — и себе в первую очередь, — что она жена. Что у неё есть власть.

Она резко открыла сумочку и выхватила книгу. Томик в твердом переплете, обернутый в крафтовую бумагу.

— Это моя любимая, — голос звучал слишком высоко, почти визгливо. — Про путешествия. Я подумала…

Владимир опустил взгляд на книгу. Затем посмотрел на жену. В его глазах мелькнуло откровенное раздражение, сменившееся вежливой маской. Той самой металлической ноткой, которая появлялась, когда он считал ситуацию нелепой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Спасибо, дорогая, — произнес он ровным тоном. — Неожиданно. Я… обязательно прочитаю. Когда-нибудь.

Он взял брезгливо, будто поймал скользкого жука, и положил её на край барной стойки. После этого наклонился и поцеловал Анжелику в щеку — сухо, быстро, почти не касаясь губами кожи.

— Ну а теперь пойдемте праздновать, — сказал он, выпрямляясь. Его рука механически легла на талию Анжелики. Жест собственника. Но если сестру он притягивал к себе магнетизмом, то жену просто зафиксировал на месте, как мебель. — Наш столик готов.

Анжелика позволила вести себя сквозь зал. Ноги казались чужими. Ладонь Владимира тяжело лежала на изгибе её спины, прямо над вырезом платья. Сквозь тонкий шёлк она чувствовала жар его руки.

А внутри, там, где должно быть сердце, зияла ледяная, абсолютная пустота. Теперь она знала точно. Её муж и её кровь выбрали друг друга.

Вечер дорогого торжества продолжался. Тосты сливались в монотонный гул, хрусталь звенел фальшиво и счастливо. Владимир блистал — он был душой этой компании, королем вечера. Он смеялся шуткам партнеров, галантно подливал вино жене инвестора, обнимал за плечи Дашу, представляя её «нашей младшей принцессой».

Анжелика сидела как на иглах. Каждый раз, когда рука мужа задерживалась на талии сестры чуть дольше приличий или когда Даша смотрела на него тем самым долгим, влажным взглядом из-под ресниц, внутри Анжелики всё сжималось.

Часы над камином показали половину девятого.

Двери банкетного зала распахнулись плавно, без единого звука. Официант не успел даже шагнуть навстречу, но все присутствующие инстинктивно обернулись. На пороге стоял Александр. Он выглядел безупречно в своем идеальном сером костюме.

Он опоздал. За столом они почти сразу встретились взглядами с Анжеликой.

Её сердце замерло.

Александр не суетился. Спокойно кивнул Владимиру, принимая протянутый бокал.

— Прошу прощения. Пробки.

Его голос — низкий, с легкой хрипотцой — заставил Анжелику судорожно сглотнуть. Он смотрел только на неё.

Пока Владимир рассыпался в любезностях, Александр раздевал Анжелику взглядом. Медленно. Изучая линию её ключиц, скрытую тканью, округлость груди.

Она физически ощущала этот взгляд кожей. Как прикосновение горячих пальцев.

Владимир не заметил напряжения.

— Спасибо, что нашел время, Саша.

— Я привез подарок. Оставил внизу, увидишь позже.

Владимир хлопнул в ладоши, привлекая внимание притихшего зала.

— Господа! Музыка! Развеем эту деловую спячку! Моя жена сегодня слишком серьезна, нужно срочно исправить это танцем.

Улыбка Анжелики застыла на лице. Танцевать с мужем сейчас, под взглядом Александра, ей не хотелось.

— Володя, может, позже? — начала она, пытаясь высвободить свою руку из его.

Но Владимир уже поднялся. Властно, не терпящим возражений тоном, устрашающе прошептал:

— Ерунда. Пять минут. Не позорь меня перед людьми, Анжелика. Идем.

Это была публичная демонстрация власти. Отказаться значило признать поражение. Скрипнув зубами, Анжелика позволила вывести себя в центр зала. Оркестр заиграл тягучий, медленный джаз.

Владимир положил руки ей на талию. Правую — чуть ниже спины, левую — уверенно захватив её правую кисть. — Успокойся, — процедил он сквозь зубы, наклоняясь к самому её уху, когда они начали движение. Его дыхание пахло коньяком. — Не дергайся. Люди смотрят.

Они кружились в полумраке среди других пар. Владимир вел технично. Между ними была целая пропасть, хотя их тела соприкасались. Он держал её крепко, контролируя каждое движение, но в этом не было страсти — лишь желание показать залу, кто здесь хозяин.

Анжелика заставила себя положить свободную руку ему на плечо, выпрямить спину. Улыбнуться паре, проплывающей мимо.

И в этот момент она поймала взгляд Александра.

Он сидел всё там же, за столом. Бокал в его руке был пуст. Он не пил. Он смотрел на них. Нет, он смотрел на неё. Даже через весь зал, сквозь приглушенный свет и сигаретный дым, она видела, насколько потемнел его взгляд. Почернели зрачки, челюсти были плотно сжаты.

Александр не двигался. Только смотрел. Взгляд Александра скользил по ней, и Анжелике казалось, что ткань платья растворяется под этим огнем.

— Перестань смотреть на него, — рыкнул Владимир, резко притягивая её ближе. Теперь их бедра соприкасались вплотную. — Я сказал, смотри на меня.

Анжелика подчинилась.

Танец закончился.

Когда они подошли к столу, Александра уже не было. Она оглянулась, скользя взглядом по толпе гостей, но высокая фигура в сером костюме исчезла. Он ушел.

Она заставила лицо остаться спокойным. Нельзя показывать слабость.

В такси они ехали молча. Анжелика смотрела в окно на размытые огни города. Её тело всё ещё помнило жар взгляда Александра.

Квартира встретила их тишиной.

— Я в душ, — бросила Анжелика, скидывая туфли.

— Стоять, — голос мужа прозвучал сзади со злобой. Алкоголь часто делал его агрессивным.

Она замерла в дверях коридора, не оборачиваясь.

— Что?

— Сюда иди.

Это был приказ. Не просьба.

Её сердце замерло. Она медленно повернулась. Владимир стоял, прислонившись плечом к стене. Галстук снят, рубашка выбилась из брюк. Глаза блестели. Он шагнул вперед и грубо дернул за бретельку платья.

Ткань затрещала.

— Володя, перестань! Платье дорогое!

— Замолчи, — рыкнул он, стаскивая рукав с её плеча. Его пальцы были жесткими, нетерпеливыми. Он рванул ткань снова, обнажая ее.

Она инстинктивно попыталась прикрыть грудь руками.

— Руки убрала, — процедил Владимир.

Он шагнул вплотную. От него разило спиртным. Его руки легли на её талию, жестко впиваясь пальцами. — Думала, я не вижу? Как ты на него смотришь. Как течёшь от одного его голоса.

Анжелика зажмурилась: — Я не… — он резко развернул её лицом к себе, не давая сказать. Одной рукой схватил за волосы на макушке, оттягивая голову назад до боли в шее. Второй ладонью накрыл её грудь. Сжал. Больно. Без капли нежности. Просто мял плоть. — Думаешь, я слепой?

— Отпусти… мне больно! — Больно тебе будет, если он дотронется до тебя, — зло выдохнул Владимир, наклоняясь к самому её лицу. Его дыхание обожгло губы.

Анжелика потеряла равновесие, пятясь, пятясь уперлась спиной в стену.

— Такого не будет, — прорычал он, зажимая её между своим телом и стеной. — Ты слышишь меня? Только моя.

Его колено вклинилось между её бедер, раздвигая их с грубой силой. Одной рукой он держал её за горло, не давая отвернуться, другой лихорадочно возился с ремнем своих брюк.

— Нет… пожалуйста, не надо… — это вырвалось само.

Сопротивляться было бесполезно. Против его веса, против запаха перегара.

Он грубо дернул её бедра на себя, вынуждая выгнуться. Холодная эмаль раковины впилась в поясницу. — Вот так, — прохрипел он. — Послушная девочка.

Толчок был резким, рваным. Боль пришла мгновенной вспышкой — сухой, саднящей. Она вскрикнула, запрокидывая голову. По щекам мгновенно хлынули горячие, злые слезы.

Владимир двигался тяжело.

Сквозь пелену слез Анжелика поймала самую страшную мысль. Ту, которую боялась озвучить даже внутри головы. «Больше ты мне не муж и не хозяин. Больше я терпеть не хочу».

Слезы полились уже беззвучно, просто непрерывным потоком заливая лицо. Это были слезы бессилия.

Владимир захрипел, вцепившись зубами в её плечо, и несколько раз конвульсивно дернулся. Затем он отстранился и вышел, хлопнув дверью.

Анжелика сползла по стенке на холодный кафель. Ноги не держали. Она подтянула колени к груди, пряча лицо, и разрыдалась в голос. Громко, сотрясаясь всем телом. Горько, отчаянно.

Поездка

Глава 7

Телефон разорвал тишину в шесть утра.

Анжелика подскочила на кровати так резко, словно её ударило током. Сердце рухнуло куда-то в желудок: «Кто это может быть? Что случилось?»

Она быстрым движением схватила телефон. На экране светилось «Александр».

Вздох облегчения вырвался из груди сам собой. Это он. Мир снова обрел опору.

— Да… Алло… — голос звучал хрипло после ночных рыданий.

— Анжелика, прости, что разбудил, — его голос ворвался в ухо потоком бурной энергии. Никакой сонливости, деловой тон: — У меня форс-мажор. В твоем магазине прорвало трубу в подсобке. Заливает перекрытия. Сантехники уже там, они перекрыли воду, но есть проблема.

Анжелика окончательно проснулась. Магазин. Её детище. Её убежище. Страха за книги не было — все вывезли перед ремонтом.

— Какая проблема?…

— Труба магистральная, она проходит через стену соседнего ресторана, — Александр говорил прерывисто, одновременно отдавая распоряжения кому-то. — Сосед — старый еврей, Иосиф Маркович. Он сейчас живет в Питере. Мои ребята не могут начать демонтаж без его подписи. А вода стоит. Мне нужно твое присутствие как хозяйки, и нам нужно лететь в Питер прямо сейчас, я договорился с ним о встрече.

Анжелика слушала этот поток слов, и внутри неё творилось странное. Вместо привычной женской паники («Боже, магазин заливает!») она чувствовала нечто иное. Благодарность. Впервые в жизни кто-то решал её проблемы без укоризны и шантажа. Не Владимир, который месяц твердил, какой он молодец и как она ему должница. А мужчина, который взял ответственность на себя.

— Я поняла, — сказала она удивительно ровно. — Я буду готова через двадцать минут.

В трубке послышалось короткое ругательство.

— Ты не поняла. Я уже еду к тебе. Я купил билеты. Два билета. Санкт-Петербург, утренний рейс S7. Через три часа посадка. Одевайся. Возьми минимум вещей: теплую куртку, джинсы. Никаких платьев. Нам придется бегать.

У Анжелики перехватило дыхание.

Санкт-Петербург.

С ним.

Прямо сейчас.

Это было безумие. Глупость. Опасность. Владимир убьет её, когда узнает, но это её магазин, всё, что у неё есть. Тем более после вчерашней ночи терять ей было нечего. Кроме своей жизни. И эта жизнь впервые казалась ей стоящей того, чтобы быть прожитой.

— Хорошо, — выдохнула она. — Жду.

Она сбросила вызов и села на край кровати. Голова кружилась. Она посмотрела на смятую постель. Руки больше не тряслись.

Анжелика открыла шкаф-купе. Обычно процесс выбора одежды занимал у неё часы. Сейчас мозг работал как компьютер. «Задача: функциональность, тепло, комфорт».

Она достала простой черный спортивный костюм из плотной ткани — дорогой, качественный, но выглядящий небрежно. Под него — черную водолазку. Теплое термобелье, леггинсы — Питер встретит их промозглой сыростью, а бегать по мокрым улицам замерзшей смерти подобно.

Нижнее белье. Она замерла на секунду. Достала самый простой комплект телесного цвета — гладкий хлопок без кружева. Ничего, что могло бы выдать в ней женщину, жаждущую соблазнения. Только практичность.

Из обуви — ботинки на толстой подошве. Сегодня они спасут её ноги от луж и грязи питерских переулков.

Дорожная сумка. Черная, мягкая. Никаких чемоданов на колесиках — они гремят и занимают руки.

Она методично складывала вещи.

Всё. Весь её новый мир уместился в сумку весом меньше трех килограммов.

Перед выходом она остановилась у зеркала в прихожей. Бледное лицо, тени под глазами. Она быстро умылась, провела щеткой по волосам, стянула их в тугой хвост на затылке. Никаких украшений. Губы остались бледно-розовыми, но свою любимую красную помаду она закинула в сумку.

Уже возле двери она услышала шум. Владимир стоял за ее спиной. Он выглядел помятым, злым и совершенно трезвым. Видимо, шум в ванной и её суета разбудили его.

— Ты куда собралась? — его голос был еще сонным, но глаза моментально впились в дорожную сумку на полу. — Куда ты тащишь шмотки?

Анжелика медленно выпрямилась. Внутри всё сжалось на долю секунды. Но потом она вспомнила звонок Александра.

— У меня аврал на работе, Володя, — ответила она спокойно, завязывая шнурки. — Критическая ситуация. Я лечу в командировку.

— Какую к черту командировку?! — он шагнул к ней ближе. От него пахнуло перегаром. — Сегодня ты будешь дома!

— Обойдешься, — отрезала она, даже не глядя на него. Слово вылетело само — острое и окончательное.

Владимир моргнул. Раньше Анжелика не говорила с ним таким тоном. Его лицо начало наливаться багровой краской.

— Ты попутала берега, девочка? — прошипел он, делая угрожающий шаг вперед.

Анжелика встала. Она была ниже его ростом, тоньше, слабее физически. Но страха не было.

— Пропусти меня, — сказала она, подходя к нему вплотную. Ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть в глаза. — Если ты прикоснешься ко мне или попытаешься забрать сумку, вечером здесь будет полиция. И я расскажу им про то, как ты обращаешься с собственной женой. А теперь уйди с дороги.

Она блефовала. Почти полностью. Но Владимир этого не знал. Он увидел в её глазах только холод. Он отступил. Просто отошел, освобождая проход, глядя на неё со смесью ярости и недоумения.

Анжелика закинула сумку на плечо, вышла, громко захлопнув за собой дверь.

Черный внедорожник представительского класса ждал её у подъезда. Задняя дверь открылась, когда она приблизилась.

За рулем сидел незнакомый мужчина в строгом костюме — водитель. Александр был на пассажирском сиденье спереди. Он обернулся, когда она села сзади, и окинул её быстрым взглядом с головы до ног. Заметил ботинки, спортивную куртку, отсутствие макияжа и улыбнулся.

— Быстро собралась, — констатировал он вместо приветствия. — Поехали. — Машина бесшумно тронулась с места.

Первое время они молчали. Анжелика смотрела в окно на просыпающийся город, пытаясь осознать происходящее. Салон пах дорогой кожей и одеколоном Александра. Этот запах успокаивал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты хоть спала? — спросил он, не поворачиваясь.

— Немного, — соврала она.

— По тебе видно, — он наконец повернулся к ней лицом. Взгляд смягчился. — Прошлая ночь была тяжелой. Прости, что вчера рано ушел. И сегодня эта суматоха — не дал тебе отдохнуть, но без тебя нам никак не уладить вопрос.

— Я понимаю, — тихо ответила она. — Спасибо, что позвонил. Что приехал.

Александр долго смотрел на неё. Изучающе, нежно. Казалось, он знает, что вчера произошло между ней и Владимиром.

— Я не хочу, чтобы ты все делала сама, — его голос стал тише, интимнее. Он протянул руку через разделяющий их подлокотник и накрыл её ладонь своей. Большая, теплая ладонь полностью скрыла её кисть. — Поэтому я позвонил и купил билеты. Поняла?

Она кивнула, не в силах говорить. Большой палец Александра начал медленно поглаживать тыльную сторону её ладони. Простой жест, но обладающий лечебной силой. Он просто держал её. Давал понять, что она теперь в надежных руках.

— Расскажи мне про этот книжный магазин, — попросил он, переводя тему. — Зачем тебе эти пыльные полки? Ты могла бы открыть галерею современного искусства или салон красоты.

Анжелика благодарно пожала его пальцы. Разговор о книгах успокаивал ее.

— Это началось случайно, — начала она, чуть улыбаясь. — Я нашла потрепанный томик стихов в коробке на рынке. Он стоил копейки. Я выкупила его и отреставрировала. Представляешь, сколько лет этой книге? Больше ста. Она хранит истории людей. В нашем мире, где все мимолетно, это показалось мне единственным важным, что останется и после нас.

Александр слушал внимательно, не перебивая.

Они приехали в аэропорт быстрее, чем рассчитывали. Регистрация прошла стремительно — статус Александра открывал двери бизнес-залов и отдельные коридоры контроля.

В самолете, пристегнув ремни, Анжелика откинула голову на подголовник. Усталость навалилась тяжелым одеялом. Нервное напряжение прошедших суток давало о себе знать.

Александр, сидевший через проход, заметил, как она борется со сном.

— Спи, — приказал он шепотом. — Лететь четыре часа. Набирайся сил. У нас впереди долгий день.

Она хотела возразить, но стала глубоко проваливаться в сон. Последнее, что было перед глазами, — то, как Александр укрыл ее пледом.

Иосиф Маркович оказался крошечным старичком с огромной седой бородой и выцвевшими голубыми глазами. Он открыл дверь своего дома только тогда, когда Александр молча протянул ему через порог два билета в Большой театр на премьеру сезона.

— Водопровод? В субботу утром? Вы с ума сошли, молодой человек, — проскрипел старик, но билеты взял. — У меня там шкаф девятнадцатого века, орех. Если ваши трубы капнут на его лак…

— Мои люди накроют всё тройной пленкой, Иосиф Маркович, — отрезал Александр, переходя на язык прагматики. — Подписывайте акт допуска. Или мы вызываем участкового и вскрываем помещение по протоколу аварии ЖКХ. Выбирайте. У нас вода стоит.

Старик вздохнул так тяжело, словно подписывал себе смертный приговор, но ручку взял. Размашистая подпись легла на бланк.

— Чтоб вам пусто было, — буркнул он, захлопывая дверь перед носом Александра.

— Есть! — выдохнула Анжелика, прислоняясь к стене подъезда. Ноги дрожали от адреналина. Александр убрал бумагу во внутренний карман пальто и посмотрел на неё сверху вниз. Его лицо наконец расслабилось. — Дело сделано. Теперь моя бригада работает, твой магазин в безопасности. Мы заслужили горячую ванну.

Отель встретил их тишиной мраморного лобби и запахом свежести. Александр оформил регистрацию за две минуты.

— Один номер. Люкс с большой ванной. Анжелика не спорила. Идея делить постель пугала её до дрожи, но идея остаться одной сейчас пугала еще больше.

Номер был огромным, с панорамными окнами. Но Анжелика увидела только кровать королевского размера и огромную ванну.

Она остановилась посреди комнаты, сжимая ручки своей маленькой сумки. — Я... я пойду первая в ванную, — неуверенно спросила она.

— Иди, — кивнул Александр. Он уже снял галстук и бросил его на кресло. — Я пока закажу нам еду.

Он подошел к панорамному стеклу. Город внизу жил своей жизнью. А у него внутри впервые за пять лет что-то отпустило. Ощущение Анжелики — её присутствия в соседней комнате, звука льющейся воды — наполняло пространство смыслом.

Через двадцать минут Анжелика вышла из ванной, замотанная в необъятный белый махровый халат. Волосы были влажными и потемнели от воды, кожа порозовела. Она выглядела юной и беззащитной. Халат был ей велик, рукава пришлось подвернуть.

Александр обернулся. На столике рядом уже стояли контейнеры с горячей едой и две бутылки с водой. Но он смотрел не на них. — Ты похожа на ребенка в одежде отца, — хрипло сказал он. — Сядь. Нам нужно поесть.

Они ели молча. Это была простая еда — стейки и овощи на гриле. Но в тишине люкса, под гул ветра за окном, этот совместный ужин казался более интимным, чем любой поцелуй.

Когда Александр доел, он обошел стол и остановился прямо перед ней. — Ты еле стоишь на ногах, Анжелика, — произнес он тихо. Его взгляд стал темным, тяжелым, но в нем не было похоти. Было нечто иное — нежность и забота. — Полет обратно завтра в десять утра. Сейчас ты ляжешь спать. Одна. Я лягу в соседней комнате на диване.

Анжелика подняла на него глаза. Никто никогда раньше так о ней не заботился.

— А ты? — А я поработаю.

Он коротко коснулся губами её лба, оставив её одну с теплом в животе и звоном в ушах.

Анжелика забралась под прохладные простыни огромной кровати.

Впервые за долгое время, засыпая, она думала не о том, как пережить следующий день. Она не думала ни о чем.

Бегство

Глава 8

Обратный перелет прошел в тишине. Александр сидел через проход, погруженный в ноутбук — закрывал сделки и координировал бригаду в её магазине. Он ни разу не посмотрел в её сторону, но Анжелика чувствовала вес его взгляда даже затылком. Это молчание было уютнее любой пустой болтовни. Он дал ей пространство прийти в себя.

Город встретил их холодным дождем. Когда машина остановилась у её подъезда, Александр наконец посмотрел ей прямо в глаза. — Твой муж дома? — спросил он ровно, не отрывая взгляда от нее. Анжелика вздрогнула, в глазах появился страх. Реальность холодно ударила в грудь. — Я… я не знаю.

— Если он там, скажи мне. Я поднимусь с тобой.

— Нет, — прошептала она. — Не нужно. Спасибо. Я справлюсь.

Александр повернулся к ней. В полумраке салона его глаза казались абсолютно черными. — Позвони мне, если что-то пойдет не так.

Ключ повернулся в замке слишком громко. Владимир был дома. Он сидел в гостиной с бокалом коньяка. Увидев её на пороге, он медленно поднялся. От него пахло спиртным.

— Где ты шлялась? — процедил он, делая шаг вперед. Глаза налились кровью. — Телефон отключен. Магазин закрыт.

Анжелика молча сняла мокрую куртку. Руки дрожали.

— Трубу прорвало. Ездила в Питер решать вопросы по ремонту, — её голос звучал отстраненно, устало.

— В Питере? — он усмехнулся, подходя вплотную. Обдал её запахом перегара. — А я думаю, ты была с другим мужиком?

Его рука метнулась быстрее, чем она успела среагировать. Пальцы впились в предплечье. Боль была уже привычной, но сейчас она вызвала лишь волну ярости.

— Ты думаешь, я слепой? — прошипел он, притягивая её к себе. — Думаешь, ты можешь уходить, когда вздумается? Ты моя вещь.

Именно это слово — «вещь» — стало последней каплей. Она посмотрела ему за плечо, на входную дверь. На свободу. — Мне нужно переодеться, Володя. Я промокла и устала. Мы поговорим завтра.

Она смотрела ему прямо в глаза, используя ту же интонацию абсолютного спокойствия. Владимир моргнул, сбитый с толку отсутствием слез и истерики, и грубо толкнул её:

— Пошла отсюда.

Анжелика выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле, но паники не было. Только злость и страх.

Когда дверь спальни захлопнулась за ним, Анжелика сползла по стене в прихожей. Её трясло крупной дрожью. Ноги онемели. Но сквозь животный ужас пробивалась спасительная мысль: «У меня есть выход».

Она вскочила и выбежала из квартиры. На улице дождь превратился в ливень. Ветер бил в лицо. Она добежала до соседнего подъезда и достала телефон. Пальцы не попадали по экрану. Номер Александра. Гудок. Второй.

— Да? — его голос прозвучал взволнованно.

— Саша… — голос Анжелики сорвался. — Он дома. Он пьян. Мне страшно.

Пауза длилась секунду.

— Никуда не ходи. Стой там, где стоишь. Я буду через десять минут.

Десять минут растянулись в вечность. Она стояла под дождем, промокнув до нитки, глядя на светящиеся окна своей тюрьмы. Ей казалось, что сейчас появится Владимир и потащит ее обратно.

Свет фар резанул по глазам. Черный внедорожник затормозил прямо на тротуаре, игнорируя правила. Задняя дверь распахнулась.

— Садись. Живо.

Александр выпрыгнул под дождь сам. В одной рубашке, без зонта. Выдернул её из-под козырька, вырвал из рук мокрую сумку, закинул в багажник и буквально втолкнул в теплое нутро салона. Дверь захлопнулась, отсекая шум дождя.

Машина резко тронулась. За рулем был водитель. Александр сидел рядом, тяжело дыша. Он смотрел на неё несколько секунд, сканируя взглядом с ног до головы, убеждаясь, что цела.

— Зачем ты вообще к нему вернулась? — произнес он сквозь зубы.

Александр молча притянул её к себе. Она уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах дорогого парфюма, который казался сейчас родным. Его руки обнимали её крепко, почти до боли, защищая. Рубашка под её щекой быстро намокла.

— Всё, — глухо сказал он. — Всё закончилось. Мы едем ко мне. Он тебя не найдет.

Они ехали долго. Анжелика плакала — беззвучно, содрогаясь всем телом, выплакивая весь ужас последних дней. Сначала истерика от страха перед Владимиром, затем облегчение. Когда машина свернула в тихий элитный поселок, она немного пришла в себя.

Апартаменты Александра встретили их тишиной и уютом. Он провел её мимо лестницы.

— Ванная там, — кивнул он на огромную душевую из черного стекла. — Брось все мокрое на пол. Я сделаю кофе.

Через двадцать минут она сидела в кресле в одной его футболке. Александр вошел с двумя чашками. Поставил их на столик и сел рядом.

Она смотрела на свои босые ноги.

— Я больше так не могу, — прошептала она в пустоту. Голос был отчаявшимся. — Когда он схватил меня сегодня… я думала, он ударит меня.

Александр ничего не ответил, давая ей выговориться.

— Я ненавижу его, — продолжила она, подняв на него красные от слез глаза. — Но знаешь, что самое страшное? Я боюсь остаться без него.

Его брови сошлись на переносице. — О чем ты говоришь?

— О деньгах, Саша, — горько усмехнулась она. — Я зависима. До тошноты. Этот дом, мои карты, моя одежда — всё оплачено им. Если я уйду окончательно, он перекроет кислород. Оставит меня нищей на улице. У меня есть только магазин, и денег там не заработать. Он знает это. И пользуется этим, пользуется мной.

Последняя фраза повисла в воздухе тяжелым признанием собственной ничтожности. Она ждала, что он поморщится, оттолкнет.

Александр смотрел на неё несколько секунд, и выражение его лица медленно менялось. Исчезла жесткость спасителя, ушла сталь бизнесмена. Осталась только бесконечная, почти болезненная нежность. Он видел перед собой не жену олигарха и не любовницу из магазина. Он видел испуганную девочку, которая так долго играла роль сильной женщины, что забыла, как просить о помощи.

— Анжелика… — выдохнул он хрипло.

Он подался вперед и взял ее лицо в ладони.

— Посмотри на меня.

Она подняла взгляд. В её глазах было столько стыда и страха, что у него перехватило дыхание от желания убить Владимира прямо сейчас, голыми руками. — Останься со мной, — голос Александра звучал тихо, ласково, заполняя всю огромную спальню. — А я спрошу иначе: могу ли я позаботиться о тебе? Позволишь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Анжелика судорожно кивнула, чувствуя, как снова подступает комок слез. Но это были другие слезы. Слезы облегчения.

Этого было достаточно.

Александр поднялся одним плавным движением, обошел кресло и встал за её спиной. Анжелика сидела неподвижно.

Его пальцы коснулись её волос и распустили их. Тяжелая копна огненно-рыжих прядей упала ей на плечи и спину. Он запустил руки в этот шелк, пропуская локоны сквозь пальцы. Она закрыла глаза, полностью отдаваясь его рукам.

— Тише, — прошептал он ей на ухо, видя, как дрожат её ресницы. — Всё хорошо.

Его ладони скользнули с её головы на плечи. Большими пальцами он начал разминать ее шею, глубокими круговыми движениями. Под тонкой тканью футболки её тело начало обмякать, переставая сопротивляться удовольствию. — Ты вся каменная, — констатировал он. — Боишься даже расслабиться.

Он стянул футболку, открывая её спину до самой талии. На ней не осталось ничего. Никакого кружева. Никакой попытки понравиться. И именно эта беззащитная нагота сводила с ума сильнее любого белья.

Александр наклонился к ее шее. Он прижался губами к выступающему позвонку. Поцелуй был легким, едва уловимым касанием сухих губ. Затем еще один — чуть ниже. Дорожка поцелуев заставила её вздрогнуть и втянуть воздух ртом.

Он изучал её шею языком и губами, словно запоминая каждую родинку, каждый изгиб. Его руки лежали на её коленях, тяжелые и теплые, не позволяя ей сомкнуть ноги или спрятаться.

Он развернул её кресло вместе с ней, теперь стоя между её разведенных коленей.

Александр замер, глядя на её грудь, часто поднимающуюся от сбившегося дыхания. Он не набросился. Он просто смотрел, и в этом взгляде было столько восхищения.

— Идеальная, — прошептал он. — Господи, какая же ты идеальная.

Его палец — всего один — провел по ложбинке между грудями, не касаясь напряженных сосков. Очерчивая контур. Затем его губы последовали за пальцем. Когда он наконец взял в рот тугую горошину соска, Анжелика вскрикнула от наслаждения, прошедшего от груди до низа живота. Он ласкал её нежно, дразняще, то посасывая, то слегка задевая зубами, пока её пальцы не впились в его волосы, прижимая его ближе, молча умоляя не останавливаться.

— Тише, тише, — он поднял голову, его губы блестели. — Мы никуда не торопимся.

Александр приподнял её за талию и медленно повел к кровати. Одной рукой он продолжал гладить её грудь, а второй расстегнул свой ремень и пуговицы брюк, освобождая себя. Он не стал снимать одежду полностью — лишь приспустил брюки ровно настолько, чтобы освободить плоть.

Он нежно, но настойчиво уложил Анжелику на кровать, нависая сверху.

Она обвила его талию лодыжками, сцепив замок за спиной; он вошел в неё. Медленно, мучительно медленно он входил сантиметр за сантиметром, замирая после каждого движения, давая ей привыкнуть к своему размеру, несмотря на собственное рвущееся наружу желание.

— Открой глаза, — попросил он, начиная двигаться. Ритм был тягучим, глубоким, качающим, как волны. — Смотри на меня.

Она подняла веки. Их взгляды встретились. В полумраке спальни его карие глаза казались черными. Он двигался внутри неё размеренно, контролируя каждое движение бедер, доводя её до грани безумия этой неспешной пыткой.

— Моя, — выдохнул он, ускоряя темп совсем немного, входя до самого конца. — Скажи это.

— Твоя, — всхлипнула она, чувствуя, как внизу живота начинают туго скручиваться мышцы.

— Боже, Саша, да…

Он поймал ритм. Глубокий, мощный толчок — вдох — и снова. Мир сузился до этого ритма и до звука их сбившегося дыхания. Волна накрыла её внезапно, вырывая крик. Её тело выгнулось дугой, сжимая его тисками мышц. Анжелика почувствовала, как он содрогнулся следом, делая последний глубокий толчок и изливаясь глубоко внутри с животным рыком.

Они замерли, тяжело дыша, слившись воедино посреди хаоса белья. Сердце Александра колотилось так сильно, что она чувствовала вибрацию всем телом.

Он вышел из неё так же медленно, как входил. Укрыл белоснежным одеялом и лег рядом, опершись на локоть, и просто смотрел на неё с нежной улыбкой.

— Спи, — прошептал он. — Спи, я буду рядом с тобой.

Новое начало

Глава 9

Пробуждение было тихим и неторопливым. Анжелика открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок пентхауса, пытаясь сопоставить реальность со сном. Потолок был слишком высоким, а простыни — непривычно прохладными, пахнущими дорогим мужским парфюмом, а не кондиционером для белья и усталостью.

Она повернула голову. Вторая половина огромной кровати была пуста. Тишину нарушало только едва уловимое гудение кондиционера.

Счастье обрушилось на неё теплой волной, заставив улыбнуться до ушей. Это был первый раз за годы, когда она проснулась без будильника, без тяжести предстоящего дня и страха перед тяжелым дыханием мужа в соседней комнате.

На прикроватной тумбочке, рядом с её телефоном, лежала записка из плотной кремовой бумаги. Его почерк — твердый и властный.

«Анжелика. Уехал закрывать сделку. Не вздумай скучать. В холодильнике есть всё. Погуляй и отдохни. Буду к вечеру. А.»

Но эйфория продлилась недолго. Голос реальности шепнул жестко и требовательно: «Вещи. Деньги». Холодок пробежал по спине, смывая остатки сна. Нужно ехать домой, пока Владимир будет на работе, забрать необходимое и исчезнуть навсегда.

— Я быстро, — прошептала она пустой комнате.

Подъезд её дома показался ей мрачным и угрюмым. Запахи здесь были чужими и неприятными.

Сердце стучало, отсчитывая секунды приближающегося кошмара. Только бы его не было. Пусть он уехал на работу. Ключ вошел в замок со знакомым щелчком. Дверь открылась беззвучно. В квартире стояла мертвая тишина. Шторы в гостиной плотно задернуты, создавая сумерки. Воздух спертый, тяжелый, пропитанный запахом перегара. «Пусто», — с облегчением подумала Анжелика.

Направляясь в ванную через гостиную, она зацепилась взглядом за журнальный столик у дивана. Два бокала. Один чистый, второй — со следами бордовой помады. Анжелика нахмурилась. Любовница? Муж раньше никогда не приводил своих женщин к ним домой. От этой мысли внутри что-то неприятно сжалось.

Она прошла в спальню. Открыла свой шкаф-купе. Руки работали механически быстро... Направляясь обратно в ванную, она снова бросила взгляд на кровать. Смятые простыни лежали хаотично. И запах. Едва уловимый шлейф цветочных духов.

Именно в эту секунду она услышала смех. Из глубины квартиры — из гостиной — раздался звук. Негромкий, довольный смешок Владимира. И следом — высокий, абсолютно узнаваемый веселый смех сестры.

Мир замедлился. Каждый шаг по направлению к ним отдавался гулким эхом в ушах... Дверь в гостиную была приоткрыта ровно настолько, чтобы пропустить полоску тусклого утреннего света.

Перед взором Анжелики предстала картина: Владимир лежал на диване, а перед ним, оседлав его, сидела Даша.

Её младшая сестра. Родная кровь. Даша была абсолютно голая. Но самым страшным был взгляд Даши. Когда она чуть повернула голову, они встретились глазами. В них не было ни стыда, ни паники. Там горела похоть. Губы Даши изогнулись в медленной, ядовитой усмешке, будто она ждала этого момента годами.

Владимир, почувствовав зловещую тишину, медленно обернулся. Его лицо исказилось... Он грубо столкнул Дашу с колен.

— Анжелика? — голос Владимира прозвучал низко, опасно... — Что, вернулась? Поняла, что долго без меня не протянешь?

Анжелика стояла, вцепившись побелевшими пальцами в косяк двери... Она смотрела то на голую, самодовольную сестру, то на искаженное яростью лицо мужа. Весь ее мир рухнул в одно мгновение с оглушительным треском. Дело было не в измене. Про измены она давно знала. Дело было в том, что правда оказалась больнее самых страшных догадок. Всё встало на свои места. Запах духов, улыбки, прикосновения. Это было кровное предательство.

— Давно? — голос Анжелики прозвучал сухо, без всяких эмоций.

Даша на диване наигранно вздохнула и закинула ногу на ногу, демонстрируя идеальную линию бедра.

— Анжелика, перестань, ты как будто не знала, что Владимир тебе всегда изменял. Я, кстати, думала, что ты про меня давно догадалась, — протянула она. — Тебе не идет роль жертвы. Правда, милый? Скажи ей.

Владимир смотрел на Анжелику без стеснения или стыда, с усталой привычкой. — Заткнись, Дарья, — бросил он лениво, не отрывая взгляда от жены. — Полгода или год, не знаю. Как только ты заявила, что хочешь работать «для души», и купила магазин. Мне нужна была тихая послушная жена. Даша оказалась понятливее. Она всегда понимала правила игры лучше тебя.

Каждое слово вбивало гвоздь в ее сердце. Год. Они лгали ей в лицо год. Пока она терпела унижения от мужа, её сестра ублажала его по ночам. Пока она жаловалась сестре на свою жизнь, та продолжала говорить, что он прекрасный человек.

— Год, — повторила Анжелика, и уголок её рта дернулся в невеселой усмешке. — Значит, все твои советы по бизнесу, Даша... Все наши посиделки за кофе... Вы просто смеялись надо мной?

— Ну почему ты так реагируешь? — мурлыкнула Даша. — У нас с Владимиром просто секс. И Владимир оказался куда более изобретательным любовником, чем ты жаловалась.

Это стало последней каплей. Страх испарился мгновенно. Словно кто-то нажал кнопку. Осталась чистая, неприкрытая ненависть, что обжигала изнутри.

Анжелика медленно выпрямилась. Она посмотрела на Владимира. Потом перевела взгляд на Дашу. Она сделала шаг вперед, в комнату, под теперь уже испуганный взгляд сестры.

— Знаешь, в чем разница между нами, Даша? — тихо сказала Анжелика, подходя к краю дивана. Её голос звучал пугающе спокойно, почти ласково. — Я ухожу, потому что хочу жить свободно. А ты останешься здесь. Потому что таких, как ты, держат в клетках и используют по желанию. И знаешь что? Не жди дорогих подарков и внимания.

Прежде чем Владимир успел среагировать на её резкое движение, прежде чем Даша успела открыть свой рот для очередной колкости, Анжелика размахнулась. Её рука действовала быстрее мысли. Тяжелая хрустальная ваза полетела на кафельный пол и рассыпалась на тысячи осколков.

Даша завизжала.

Владимир зарычал с гневом, бросаясь на Анжелику. Но она была готова. Она увернулась от захвата и ударила его ладонью по глазам — жестко, попав в уязвимую точку. Пока он скулил, ослепленный болью и хватаясь за лицо, она метнулась к своей сумке в коридоре и выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она неслась вниз по лестнице, перепрыгивая ступени. За спиной уже ревел голос Владимира. Выбежав на улицу, под тот же холодный дождь, Анжелика остановилась. Лицо горело огнем, по щекам текли слезы, смешиваясь с дождем. Она стерла слезы ладонью и искренне, широко улыбнулась. Улыбкой человека, которому больше нечего терять. Человека, который только что сжег мосты и начинает жизнь заново.

Анжелика вернулась в пентхаус Александра и сразу пошла в душ, чтобы смыть с себя страх прожитых лет и боль предательства.

Вода ударила сверху горячим потоком. Анжелика начала тереть кожу мочалкой так яростно, будто хотела содрать ее верхний слой. Плечи, ключицы, живот. Владимир. Даша. Их смех. Она включила воду горячее, почти обжигаясь, но продолжала скрести себя, пока кожа не стала алой и чувствительной до боли.

Она мылась долго, пока пар не заполнил всю комнату, скрывая её память в белом тумане.

В гардеробной пахло хвоей. Анжелика открыла шкаф Александра. Ей нужна была одежда. Запах его дорогого одеколона окутал её. Взгляд упал на секцию с рубашками. Белые, голубые, черные, серые. Идеально отглаженные.

Она выбрала самую простую белую рубашку из плотного хлопка и надела её на голое тело. Рукава пришлось закатать несколько раз.

Спустившись вниз, на кухню, она почувствовала приступ жуткого голода. Открыв холодильник, нашла яйца, помидоры черри и зелень. Простой омлет.

Разбить яйца. Взбить вилкой. Щепотка соли. Пока сковорода нагревалась, она подошла к винному шкафу. Выбрала бутылку красного вина. Налила в бокал, глядя, как кровавая жидкость заполняет объем.

Она стояла посреди кухни Александра — босиком, в мужской рубашке, застегнутой всего на пару пуговиц, открывающих ноги и кружево белья, которое успело высохнуть после вчерашней стирки. И впервые за последние десять лет ощущала абсолютную правильность происходящего. Словно так должно было быть всегда.

Тяжелый звук ключа в замке прозвучал ровно через сорок минут. Сердце Анжелики пропустило удар. Она слышала, как он вошел, как бросил портфель на пол в прихожей. Остановился. Повисла тишина. Долгая, пугающая.

Затем послышались шаги. Медленные, тяжелые. Он шел на запах еды. Александр остановился в дверном проеме кухни, опершись плечом о косяк.

Картина перед ним была чарующая. Его кухня. Полумрак, горит только подсветка над столом. На плите омлет. Рядом стоит бокал вина. А спиной к нему, у разделочной доски, стоит она. Белая ткань его рубашки резко контрастирует с огненным водопадом распущенных волос, рассыпавшихся по спине. Она режет зелень при каждом движении, дразня видом длинных, стройных ног.

Александру показалось, что воздух вокруг закончился. Рубашка на ее обнаженном теле сейчас не выглядела мило. Это было вызывающе эротично.

Он сделал шаг вперед. Анжелика услышала. Обернулась медленно. Положила нож на стол. Взгляды столкнулись. В её глазах не было страха. Там плескалось глубокое зеленое озеро. Темное, густое желание женщины, которая больше не боится, которая готова отдаться полностью страсти и желанию.

— Ужин будет через пять минут, — сказала она тихо. Голос прозвучал игриво.

— К черту ужин, — прохрипел он.

Расстояние между ними сократилось в три шага. Он оказался рядом, нависая скалой. Его ладони легли на гранит столешницы по обе стороны от неё, заключая в ловушку. Но сегодня все было по-другому: она не просто позволяла любить себя, она жаждала любить сама.

Прежде чем он успел поцеловать её, Анжелика положила свои ладони поверх его рук. Чуть сжала пальцы, останавливая его.

— Нет, — выдохнула она ему в губы. Расстояние было миллиметровым. — Сегодня моя очередь.

От этой тихой фразы, отдающей приказом, по венам Александра прокатился жидкий огонь. Вся его привычка контролировать ситуацию, доминировать, брать — столкнулась с её волей. И вместо сопротивления он почувствовал, как член каменеет от одного этого подчинения.

Она оттолкнула его. Несильно, но твердо.

Её руки тут же взялись за пряжку его ремня. Ловко, быстро, без малейшей дрожи. Расстегнула ширинку.

— Ты спокойна, — прорычал он, глядя, как её тонкие пальцы ныряют под пояс брюк.

— Только снаружи, — прошептала она, обхватывая его горячую, твердую плоть. — Внутри я сгораю.

Одним движением она села на край столешницы, раздвигая ноги. Белая рубашка задралась, обнажая бедра. Она не стала снимать белье полностью — просто сдвинула тонкую полоску ткани в сторону.

Он вошел в неё одним резким, глубоким толчком. Стоя. Между её разведенных коленей. Столешница под её ягодицами была ледяной, а её тело горело. Этот контраст почти лишал её сознания.

— Держись, — приказал он, хватая её за бедра.

Это был не медленный танец прошлой ночи. Это был секс-вызов. Секс-искупление. Быстрый, глубокий, рваный ритм. Шлепки кожи о кожу смешивались с тяжелым дыханием.

Её ногти впились в его плечи сквозь ткань рубашки, оставляя красные следы. — Моя, — простонал он, понимая, что теряет контроль, растворяясь в её взгляде.

— Твоя, — подтвердила она, запрокидывая голову. Оргазм накрыл её стремительно, сжимая все внутри и вырывая неистовый крик.

Следом за ней, спустя два мощных толчка, кончил и он, вбиваясь до самого основания, заливая её теплом глубоко внутри.

Они остались стоять так, тяжело дыша. Она — сидящая на кухонном столе, он — стоящий между её ног. Холодный мрамор приятно остужал разгоряченную кожу.

Александр уткнулся лбом в её плечо, всё ещё тяжело дыша. — Если ты когда-нибудь снова решишь готовить ужин в моей рубашке, — пробормотал он хрипло, — я снесу эту кухню к чертовой матери.

Анжелика рассмеялась. Тихо, счастливо.

— Тогда тебе придется питаться доставкой или купить мне новые вещи.

И в этот момент дом Александра стал её домом.

Пять лет назад

Глава 10

Анжелика проснулась, но не спешила открывать глаза. Ей казалось, что если она замрет, то сможет удержать этот момент абсолютного покоя навсегда. Постель под ней была мягкой и теплой, казалось, она убаюкивала и защищала от жестких углов реальности.

Она лежала на животе, зарывшись лицом в подушку, и слушала тишину. Настоящую тишину. Не пустоту их с Владимиром спальни, когда он задерживался, а её нервы натягивались до предела. Здесь тишина была бархатной, наполненной заботой и нежностью.

Но идиллия треснула внезапно. Без предупреждения. Словно кто-то толкнул в грудь. Сознание включилось резко, ударив током воспоминаний. Сначала это были просто тени — серые пятна, затем все яснее и четче. Память включилась на перемотке назад, отбрасывая её на пять лет назад во времени.

Это случилось осенью. Листья за окном их квартиры разливались золотом и багрянцем. Владимир собирался в командировку. Обычная рутина: разбросанные по спальне галстуки, крики в телефонную трубку, запах кофе и отчужденности.

— Где мой паспорт?! — ревел он, выворачивая содержимое ящика комода прямо на пол. — Анжелика, ты трогала мои вещи?!

Анжелика стояла в дверях и молча наблюдала. Её лицо ничего не выражало. За годы брака она выучила главное правило: молчать, чтобы не привлекать внимания и не вызывать гнев мужа.

— Он в куртке, Вова. Внутренний карман.

Он схватил документы, сумку и исчез, чмокнув её в щеку сухими губами. Этот поцелуй не значил ничего, просто ритуал перед уходом.

Командировка длилась три дня. Она ждала. На третий день, разбирая корзину с грязным бельем, чтобы запустить стирку, её пальцы наткнулись на плотную ткань его брюк. Внутренний карман топорщился. Рефлекторное движение жены — проверить карманы мужа, прежде чем постирать. Ключ от гаража, парковочный талон... Чек из цветочного магазина. Дата — вчерашняя. Время — 20:15. Её сердце остановилось. Кровь зашумела в ушах, заглушая всё вокруг. Список покупок, напечатанный изящным шрифтом:

Букет пионовидных роз — 55 штук.

Коробка пирожных макаронс ассорти.

Адрес доставки...

Мир сузился до этих строчек. Пионовидные розы. Пятьдесят пять штук.

Кому? Розы, пятьдесят пять штук. И коробка тех самых дорогих сладостей. Тяжелый ком свинца пополз вверх к головному мозгу. Ложь была такой наглой, такой вопиюще заурядной. Командировка, которой не было. Город, который служил лишь ширмой для вечера с другой женщиной. Анжелика села прямо на пол посреди коридора, сжимая эту бумажку. Бумага дрожала в пальцах. Если закрыть глаза, можно было почувствовать запах тех цветов — приторный, гадкий, смешанный с ароматом чужих духов, которыми провонял салон его машины неделей позже.

После чека началась паранойя. Холодная, расчетливая слежка животного, которое чует капкан. Владимир стал осторожнее. Телефон теперь прирос к его ладони. Даже в душ он ходил с ним.

Но однажды броня дала трещину. Воскресенье. После обеда он уснул прямо в гостиной, на диване, оглушенный коньяком и тяжелой рабочей неделей. Храп разносился по комнате, сотрясая стекла. Её пальцы дрожали так сильно, что графический ключ на экране его телефона смазывался. Первая попытка — ошибка. Вторая — ошибка. Третья. Четвертая. Экран вспыхнул домашним меню. Мессенджер. Уведомления отключены. Умно. Профессионально. Она открыла список контактов. Ничего подозрительного. Папка «Избранное»… Там висело закрепленное сообщение от контакта, подписанного нейтрально: «Светлана работа». Сердце рухнуло в ледяную пропасть и там, внизу, разбилось на тысячи острых осколков.

Последние сообщения прочитались за секунду. Мир рухнул.

23:41 Света: Вовочка, я купила то белье, которое ты просил. Красное. Шелк. Хочу, чтобы ты сорвал его зубами.

23:42 Владимир: Не надевай без меня. Хочу снять сам. Медленно.

23:45 Света: Когда мы увидимся? Я очень жду.

23:46 Владимир: В пятницу. Скажу жене, что еду к юристу оформлять сделку. Расслабимся часиков до трех ночи.

Эта фраза убила её окончательно. Дело было не в сексе. Секс — это физиология, грязь, которую можно попытаться смыть или понять. Дело было в этом пренебрежительном «расслабимся», сказанном в адрес женщины, которая весь день гладила его рубашки, убирала, готовила. Они обсуждали её. Планировали использовать её доверие как прикрытие для свидания. Она была никем для него. Пустым местом.

Анжелика сидела на полу, глядя в мертвый экран чужого телефона. Она не плакала. Внутри было всё выжжено дотла. Знание оказалось страшнее подозрений. Подозрение дает надежду. Факт убивает наповал.

Как она узнала про место встречи? Случайность. Грязная издевка судьбы. У Владимира зазвонил телефон, когда он принимал душ. Звук был громким. Экран вспыхнул. Сообщение от той же «Светы» всплыло поверх блокировки благодаря функции уведомлений: «Я уже на месте. Столик у окна. Ты опаздываешь, мой тигр». И место встречи. Дорогой паназиатский ресторан, куда они ходили на годовщину свадьбы год назад.

Анжелика накрасилась ярче обычного, нанесла красную помаду. Надела зеленое платье, которое он хвалил когда-то, говоря, что оно делает её очень желанной. Ехала туда на такси, вцепившись в сумочку. Руки тряслись, зубы стучали от холода и страха, но мозг не мог поверить в измену. Ему нужны были доказательства. Для самой себя.

Она заняла столик в дальнем углу зала. Темнота здесь была искусственной, интимной. Заказала коктейль, хотя алкоголь не любила.

Они появились через десять минут. Владимир вошел первым. Он выглядел идеально. Следом вплыла она. Молодая. Лет двадцать пять. Ярко-рыжие волосы, такой же оттенок, как у неё, но крашеный, вызывающе искусственный, тонкая талия, дешевое, но сексуальное леопардовое платье, обтягивающее зад. Анжелика видела мужа через панорамное окно ресторана. Видела, как изменилось его лицо. Дома оно всегда было серым, усталым, перекошенным от раздражения. Сейчас оно сияло. Он подал этой девочке руку, помогая сесть, и склонился к её уху. Его губы двигались. Девочка заливисто рассмеялась, запрокидывая голову, демонстрируя длинную, белую шею и жемчужные зубы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Анжелика подняла телефон. Увеличение. Щелчок камеры. Вспышку она отключила инстинктом охотницы. Еще один кадр. Профиль Владимира, его рука уверенно, по-хозяйски лежит на колене девушки под столом.

Поднять скандал? Устроить истерику? Картинка встала перед глазами мгновенно: вот она бросает чек ему в лицо. Вот его лицо наливается багровой яростью. Не стыдом, нет. Яростью на неё. За то, что посмела найти. За то, что испортила настроение. — Ты лазила по моим вещам?! Шпионка! Думаешь, я не вижу, как ты следишь за мной?! Он бы перевернул всё. Сделал бы виноватой её. Сказал бы, что она сама толкнула его в объятия какой-нибудь «Светы» своей вечной неудовлетворённостью и кислым лицом. А потом... потом был бы бойкот. Неделя ледяного молчания. Спина, повернутая в постели. И финальный аккорд: лишение карты, отказ в деньгах.

Страх оказался сильнее гордости. Страх быть выкинутой на улицу без копейки, страх публичного позора, страх его тяжёлой руки, сжимающей её горло — всё это сплелось в тугую, скользкую змею.

Змея прошипела: «Спрячь. Замолчи. Стерпи. Если промолчать сейчас, завтра будет как раньше. Нормально. Тихо».

Этого хватило. Она встала, оставила на столе несколько купюр и вышла. Ночной воздух ударил в лицо. Анжелика побрела домой. У неё не осталось сил даже на гнев. Осталось только выжженное поле там, где должно быть сердце. И четкое, холодное понимание: если она хочет выбраться из этой клетки живой, ей нужно научиться играть роль счастливой жены еще лучше. Еще правдоподобнее. Чтобы он ни на секунду не усомнился в её покорности. Пока она не найдет выход.

Теперь, лёжа в кровати Александра, Анжелика поняла, что может жить другой жизнью , в которой больше не нужно угадывать чужие духи. Владимир менял любовниц раз в полгода, и каждый раз вместе с ароматом в дом входила его отстранённость. Она терпела. Но когда он грубо взял её в последний раз, внутри что-то оборвалось. Не осталось сил ненавидеть. Не осталось сил ждать. Она просто перестала быть его женой и стала свободной.

Свободной, но не одинокой. Она смогла довериться Александру, разделить с ним свою боль. И он принял её такую, какая она есть. Раненую, но не сломленную.

Анжелика перевернулась на спину в кровати, потянулась и широко распахнула глаза. Солнце заливало комнату, наполняя ее светом и теплом. Звук воды, доносившийся из душевой, успокаивал ее и нес уверенность в сегодняшнем дне.

Реальность 1

Глава 11

Александр вошел в комнату. На нем было только одно банное полотенце, небрежно обернутое вокруг бедер и закрепленное низко на талии. Капли воды блестели на его ключицах и широкой груди, темные волосы были еще влажными после душа. Он увидел, что Анжелика уже проснулась, и взгляд его при виде неё мгновенно потеплел, становясь мягким и домашним.

— Доброе утро, Анжелика, — его голос звучал чуть хрипловато.

Он обошел кровать и сел на край прямо возле нее. Не говоря ни слова, он откинул тяжелое пуховое одеяло, открывая её плечи, и лег рядом, опираясь на локоть. Его кожа была горячей и влажной.

Его ладонь легла ей на лоб, отводя спутанные рыжие пряди назад. Пальцы зарылись в густые волосы.

— Как ты? — спросил он тихо, наклоняясь ниже. Его губы нашли её висок, затем уголок глаза, оставляя теплые, почти невесомые поцелуи. — Хорошо спала?

Вместо ответа она повернула лицо навстречу его губам. Поцелуй был нежным, сонным, ленивым. Как подтверждение: мы вместе, все хорошо.

Именно в эту секунду, разрушая интимность момента, телефон Анжелики, лежащий на тумбочке, издал резкий звук уведомления.

Оба замерли. Рука Александра на её волосах дрогнула, пальцы сжались чуть сильнее. Он поднял голову, глядя на светящийся экран.

Анжелика медленно протянула руку, чувствуя, как улетучивается тепло поцелуя, сменяясь пугающей неизвестностью. Она не знала, кто это мог быть, и с осторожностью посмотрела на дисплей.

Дарья: «Анжелика, пожалуйста, давай увидимся»

Ни «привет», ни извинений. Только паническая просьба. Видимо, Владимир уже начал свою грязную игру, и Даша поняла, что осталась одна против него.

Александр проследил за её взглядом. Его лицо снова стало непроницаемо холодным. Тепло исчезло, остался лишь холодный расчет.

— Сестра? — уточнил он ровным голосом, хотя ответ был очевиден. Он убрал руку от её волос и сел ровно, разрывая их контакт. Словно между ними выросла невидимая стена.

Анжелика села, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. Одеяло соскользнуло, обнажая длинные стройные ноги. Она смотрела на сообщение, перечитывая эти несколько слов. Сердце болезненно сжалось. Это ведь Даша. Родная сестра.

Но потом память подкинула картинку: обнаженная Дарья сверху на ее муже.

— Да, — глухо ответила она, не отрывая глаз от экрана.

Александр молчал достаточно долго, чтобы пауза стала тяжелой. Когда он наконец заговорил, в его тоне не было ревности. Только забота.

— Ты понимаешь, что она сделала тебе больно? — он кивнул в сторону Анжелики. — Тебе нужно принять решение. Будешь ли ты продолжать с ней общение? — Он предлагал Анжелике поставить окончательную точку.

— Я знаю, — прошешетала Анжелика. Её горло пересохло. — Но она... Какой бы дурой она ни была, она единственное, что осталось от моей семьи.

Александр смотрел на неё долгим, недоумевающим взглядом. Он оценивал её. Проверял, не передумала ли она быть с ним.

Она опустила взгляд на телефон. Палец завис над клавиатурой.

— Что мне ей ответить? — спросила она, впервые признавая, что сама не знает, как поступить.

Александр наклонился, забирая телефон из её рук:

— Дай себе немного времени подумать.

Он встал с кровати. Полотенце едва держалось на его бедрах.

— А теперь вставай. Нас ждет твой книжный магазин. Давно пора посмотреть, что там происходит, ведь ремонт уже почти закончен.

Сидя на пассажирском сиденье его внедорожника, Анжелика смотрела на серый город за окном. Утренний разговор с сообщением от Даши оставил неприятный осадок, но тепло ладони Александра, уверенно лежащей на рычаге передач, постепенно вытесняло холод.

Он вел машину одной рукой. Второй — своей тяжелой, горячей ладонью — он накрыл её руку, лежащую на подлокотнике. Это не было простым жестом, напоминанием: «Я здесь. Ты не одна».

— Не грусти, пожалуйста, — его голос прозвучал тихо, вибрируя в тишине салона. Он даже не повернул головы, следя за дорогой, но большой палец начал медленно поглаживать тыльную сторону её кисти. — Я знаю, о чем ты думаешь. Выброси это из головы.

Анжелика перевела взгляд с их сцепленных рук на его профиль. Решительный подбородок, тени от ресниц. Человек, который готов на все ради неё.

— Давай сделаем так, — продолжил Александр, чуть сжимая её пальцы. — Сейчас мы едем в магазин. Посмотрим на ремонт, убедимся, что эти бездари ничего не перепутали. А потом... — он сделал паузу, бросив на неё быстрый взгляд карих глаз. — ...мы поедем в торговый центр. Купим тебе всё, что захочешь: платья, туфли, сумки, костюмы. И поужинаем в ресторане. Моем любимом, в центре города.

Уголки губ Анжелики дрогнули, а затем растянулись в искренней, широкой улыбке — той самой, абсолютно счастливой и беззаботной.

— Отличная идея, — прошептала она, переплетая свои пальцы с его и крепко сжимая. — Спасибо тебе. За всё.

Звук латунного колокольчика над дверью взорвался в груди воспоминаниями. Еще несколько недель назад здесь была строительная площадка, пахнущая пылью и краской. Сегодня...

Анжелика замерла на пороге, боясь дышать.

Пространство преобразилось. Тяжелые дубовые стеллажи были выкрашены в теплый цвет слоновой кости. Они уходили под высокие потолки, создавая ощущение воздушности. Светлые стены отражали мягкий свет новых дизайнерских ламп, заливая помещение теплым, золотистым сиянием. Запах старой пыли исчез, остался лишь тонкий аромат дерева и свежей краски.

Она сделала шаг внутрь. Каблуки её ботинок мягко стукнули по новому паркету.

— Боже мой... — выдохнула она.

Всё было именно так, как она рисовала в своих самых смелых мечтах. Светло. Уютно. Безопасно. Место, куда хочется приходить день за днем. Она провела кончиками пальцев по полкам. Дерево было идеально гладким, отполированным.

— Осталась только генеральная уборка, стекла помыть, — раздался позади спокойный голос Александра. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, скрестив руки на груди, и просто наблюдал за ней. — А дальше можно раскладывать книги и открываться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но Анжелика его не слышала. Она шла вдоль стеллажей, и впервые за долгое время её плечи были расслаблены. Волосы, выбившиеся из небрежного хвоста, падали на лицо, подсвеченные солнцем. Она остановилась посреди зала, закрыла глаза и запрокинула голову, впитывая эту атмосферу.

Это было её место. Место, которое принадлежало только ей. А теперь так преобразилось благодаря Александру.

Она резко открыла глаза. Эмоции — благодарность, восторг, любовь — захлестнули ее.

В три шага она преодолела расстояние до него. Прыгнула.

Ноги инстинктивно обвились вокруг его талии, руки мертвой хваткой сомкнулись на шее. Она прижалась к нему всем телом, пряча лицо в изгибе его шеи, вдыхая запах его кожи.

— Саша... — её голос сорвался от сдерживаемых рыданий счастья. — Посмотри... Ты сотворил чудо.

Он обхватил её бедра сильными руками, удерживая её вес так легко, словно она весила не больше перышка. Прижал спиной к ближайшему стеллажу.

— Спасибо, — прошептала она прямо ему в губы между поцелуями — короткими, жадными, благодарными. — Спасибо... ты исполнил мою мечту. Мою книжную мечту.

Александр усмехнулся, отрываясь от неё, чтобы заглянуть в её бездонные зеленые глаза. Его зрачки были расширены, дыхание участилось, но сейчас в нем не было похоти. Только теплая нежность мужчины, который наконец-то смог дать своей женщине то, чего она хотела.

— Это еще не мечта, Анжелика, — хрипло ответил он, проводя носом по её щеке. — Мечта начнется, когда сюда придут первые покупатели, а ты будешь заниматься тем, что тебе нравится.

Он поцеловал её глубоко, медленно, а затем аккуратно поставил на ноги, будто ничего не произошло, хотя оба тяжело дышали.

— А теперь пойдем купим тебе приличную одежду, не гоже хозяйке магазина ходить в таком виде, — подмигнув, он широко улыбнулся.

В машине она смотрела на его профиль. На то, как расслабленно лежат его руки на руле. Как сосредоточенно он смотрит на дорогу.

— Почему ты это делаешь? — вопрос вырвался сам собой, тихий и уязвимый. — Книжный магазин. Ремонт. Подарки. Ужин в ресторане. Сначала я зависела от Владимира. А теперь я завишу от тебя.

Он наконец повернулся к ней. Машина остановилась на светофоре. Красный свет отражался в его глазах, делая взгляд опасным. Свет сменился на зеленый, но он не нажал на газ сразу.

— Правила меняются, — не согласился он. — Владимир покупал твое послушание. И брал штраф за непослушание болью или унижением.

Александр снова посмотрел на неё. Его лицо смягчилось. — Я даю тебе ресурсы, потому что могу себе это позволить, и мне нравится смотреть, как ты радуешься. Разница в том, Анжелика... Мне нужна женщина, которая выбирает меня, имея выбор. Понимаешь?

Он переключил передачу, и машина плавно влилась в поток вечернего города, увозя её прочь от прошлого, навстречу огням торгового центра.

Реальность 2

Глава 12

Шопинг затянулся больше чем на час.

Это был странный, но приятный марафон. Александр оказался на удивление терпеливым спутником. Он не закатывал глаза у полок с бельём, одобрительно кивал в обувном отделе и даже сам выбрал ей базовые футболки, сказав: «Тебе нужно что-то домашнее».

У Анжелики кружилась голова от пакетов с брендовыми вещами. Консультанты бегали за ними стайкой. Она чувствовала себя героиней фильма, которая выиграла в лотерею, но самым ценным было не количество вещей, а то, как он это делал. Без снисхождения. С искренним удовольствием, наблюдая, как загораются её глаза.

Александр настоял на бутике, где услужливые консультанты замирали при виде его банковской карты. Он проигнорировал ряды одежды, сразу направившись к манекену у витрины.

— Вот это, — даже не взглянув на ценник, — оно тебе подойдет.

Анжелика хотела возразить, сказать что-то про чрезмерность, но застыла с округленными глазами. Она просто взяла платье и скрылась в примерочной.

Сапфировый шелк цвета ночного неба струился между ее пальцами. Ткань оказалась невесомой. Платье было очень открытым: глубокий лиф, открытая спина, длинный разрез вдоль правого бедра. Анжелика повернулась к зеркалу.

Она замерла, глядя на свое отражение. Женщина в этом платье выглядела опасно красивой. Глубокий синий цвет подчеркивал белизну кожи и делал рыжие волосы похожими на расплавленное золото. Разрез на бедре обнажал ногу до середины бедра — дерзко, но элегантно. Это была не та Анжелика, которая жила с Владимиром. Это была женщина, которой всё позволено, которую хотят, которой восхищаются.

Шторка примерочной отъехала без звука. Александр вошел внутрь, заполнив собой тесное пространство зеркал. От него пахло привычным, сногсшибательным парфюмом. Консультант снаружи деликатно кашлянула, намекая на правила приличия, но Александр лишь медленно перевел на неё взгляд. Девушка мгновенно побледнела и ретировалась, плотно задвинув шторку снаружи.

Они остались одни в тесной кабине.

Александр подошел вплотную, встав у неё за спиной. Он положил руки ей на талию — горячие ладони легли поверх прохладного шелка.

— Повернись, — приказал он тихо, почти касаясь губами мочки её уха.

Анжелика послушно развернулась. Теперь они стояли лицом к лицу, разделенные лишь одеждой. Его глаза потемнели, превратившись из карих в черные. Зрачки расширились. Взгляд опустился ниже — на глубокий вырез лифа, затем еще ниже.

Одной рукой он продолжал удерживать её за талию, прижимая к себе. Вторая рука... вторая рука начала медленное путешествие вниз.

Он обхватил её ягодицу, приподнимая, заставляя встать на цыпочки, чтобы быть вровень с ним. Анжелика шумно вздохнула, но он лишь усмехнулся.

Его ладонь двинулась дальше. Туда, где разрез в платье заканчивался, обнажая кожу. Большой палец Александра нырнул под край ткани, касаясь нежной, чувствительной кожи внутренней поверхности бедра, всего в дюйме от кружева её белья.

Анжелика прикусила губу, чтобы не застонать в голос. Любой проходящий мимо мог услышать их тяжелое дыхание или заметить движение теней за шторкой.

— Ты убиваешь меня, — прошептала она, запрокидывая голову, открывая шею для поцелуя.

— Я только начал, — хрипло ответил он, наконец отрываясь от её шеи.

Его палец чуть сильнее нажал на влажную от желания кожу бедра, дразня, обещая большее, но не переходя границу. Он наслаждался её желанием, тем, как она льнет к нему.

— Мы покупаем его, — констатировал он тоном, не терпящим возражений. — И туфли. Самые высокие, какие найдешь.

Он убрал руку одним плавным движением, возвращая её и себя в реальность. Поправил лямку платья на её плече, абсолютно невозмутимо, будто секунду назад не доводил её до исступления одними пальцами.

— Выходи, у нас нет много времени перед ужином.

Он вышел из кабинки, оставив её одну с часто бьющимся сердцем и ногами, которые всё ещё отказывались держать вес тела. Шторка закрылась, отрезая её от внешнего мира, а тепло разливалось внизу живота.

Окна ресторана открывали панораму ночного города. Но для Александра весь этот вид перестал существовать. Его глаза видели только её.

Анжелика сидела напротив в новом платье. Её волосы были уложены в мягкие локоны, но одна прядь выбилась и падала на открытую ключицу. Он не мог перестать смотреть на её кроваво-красные губы, она так давно их не красила.

Александр улыбнулся, это была та самая редкая, мягкая улыбка, которую мало кто видел. Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. Его пальцы тут же начали поглаживать тыльную сторону её кисти медленными движениями.

— Тебе идет синий, — тихо произнес он, проводя большим пальцем по её руке. — Оно делает твои глаза еще более глубокими, кажется, я в них утонул.

— Не преувеличивай, — скромно хмыкнула она, сжимая его пальцы в ответ.

— Я готов на все ради тебя, — хрипло прошептал он.

Они заказали вино. Разговор тек легко, перескакивая с шуток о нелепых сумках до обсуждения любимых фильмов. Впервые за долгое время Анжелика чувствовала себя женщиной на свидании. Александр светился восхищением. Он слушал её внимательно, задавал вопросы, смотрел так, словно пытался запомнить каждую эмоцию на её лице.

Но внезапно атмосфера изменилась.

Улыбка исчезла с лица Александра. Взгляд потяжелел, став серьезным и сосредоточенным. Он крепче сжал её руку, прекращая ласку.

— Анжелика, — начал он, и тон его голоса заставил её выпрямиться. — Нам нужно поговорить о важном.

Она напряглась.

— Владимир не оставит это так, — продолжил Александр, глядя ей прямо в глаза. — Он будет искать тебя и будет мстить самыми жесткими методами.

Анжелика побледнела. Мысль о Владимире сковала её льдом.

— Что мы будем делать?

— Я буду делать, — поправил он жестко. — Мой юрист уже готовит документы. Развод, — отрезал он. — Настоящий. Юридически чистый. С разделом имущества; пусть ты останешься нищей, но свободной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он сделал паузу, давая словам дойти до неё.

— Развод...

Он подался вперед, сокращая расстояние. Его голос стал тише, нежнее:

— Тебе ничего не нужно будет делать, только подписать бумаги.

Анжелика смотрела на него во все глаза.

— Мой адвокат встретится с его адвокатом. Тебе не придется видеть Владимира. Не придется слушать его оскорбления.

Он откинулся на спинку кресла, наблюдая за ней. Глаза горели опасным огнем.

— Скажи да. Позволь мне все сделать самому? Просто доверься мне.

Она глубоко вздохнула. Страх и боль стольких лет стали сползать с её хрупких плеч.

— Хорошо, — выдохнула она. Голос прозвучал слабо, но твердо. — Да.

Он поднес её руку к губам и поцеловал.

— Правильно, — прошептал он. — Теперь расслабься. Остальное — моя работа.

Анжелика заставила себя прожевать кусочек стейка и проглотить. Вкус едва ощущался во рту.

Развод.

Это было то, о чем она мечтала бессонными ночами последние пять лет. Свобода. Не оглядываться через плечо. Но теперь, когда это стало реальностью — юридической процедурой, — её накрыл страх.

Она попыталась улыбнуться, отпивая глоток вина, чтобы смочить пересохшее горло, но Александр видел её насквозь.

Он заметил, как расширились её зрачки, как вилка в её руке дрогнула над тарелкой.

Александр отложил приборы и подсел к ней ближе.

— Эй, — позвал он тихо. Голос стал ниже, нежным и бархатным. — Посмотри на меня.

Она подняла взгляд. Внутри Александра была только бездонная глубина и абсолютная уверенность. Его большой палец начал медленные, успокаивающие круги по тыльной стороне её ладони. Это простое касание действовало сильнее любого успокоительного.

— Не бойся, — прошептал он. — Я рядом. Слышишь? Всё закончилось. Осталось только подписать бумаги.

Его вторая рука — свободная от захвата её пальцев — медленно скользнула под скатерть.

Анжелика почувствовала горячее прикосновение к своему колену. Пальцы Александра замерли на секунду, давая ей возможность отстраниться, но затем уверенно двинулись выше, за край разреза на платье. Ладонь легла на внутреннюю поверхность бедра — гладкую, горячую кожу, скрытую от посторонних глаз.

Страх испарился мгновенно, сменившись волной жара. Сердце, которое только что сжималось от паники, пропустило удар.

Анжелика больше не видела роскошного интерьера ресторана. Она чувствовала только пульсацию крови под его пальцами и запах его парфюма.

Её тело мгновенно отреагировало, она подалась ему навстречу. Глаза затуманились поволокой желания.

Она повернулась к нему всем корпусом, игнорируя любопытные взгляды редких посетителей за соседними столиками. Губы, цвета темного вина, приоткрылись в неслышном вздохе.

Взгляд Александра проследовал за движением её губ. Его ноздри раздулись. Хищник учуял кровь — или, в данном случае, капитуляцию.

Его хватка на её бедре стала жесткой, собственнической. Он придвинулся еще ближе. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Тепло его дыхания коснулось её рта.

— Поехали домой, — прошептал он, не отрывая взгляда от её губ. — Я хочу сорвать с тебя это платье.

Тяжелая дверь пентхауса закрылась за ними. Было темно и тихо.

Анжелика сделала шаг внутрь, чтобы включить свет в прихожей, но Александр не дал ей этого сделать. Его ладонь легла поверх её руки, останавливая движение.

Положив руку ей на талию, Александр направил ее через холл в огромную гостиную. Полумрак комнаты разрезали лишь полосы света из панорамных окон.

Как только они оказались в гостиной, он развернул её к себе резким, властным движением.

Анжелика ахнула, упершись руками в его широкую грудь. Он смотрел на неё сверху вниз.

— Я больше не могу ждать, — прохрипел он напряженно.

Одно резкое движение — и тонкий шелк платья треснул.

Александр буквально содрал платье с её тела. Ткань упала к её ногам, оставив её стоять перед ним только в кружевных трусиках.

Холодный воздух коснулся обнаженной кожи, покрывая плечи мурашками.

Сердце Анжелики колотилось где-то в горле.

Александр не стал тратить время на пуговицы. Одним движением он сорвал с себя галстук, отбросив его в темноту. Пуговицы рубашки полетели по полу, обнажая широкую грудь, брюки мгновенно оказались на полу. Он прижался к ней всем своим телом, упираясь ей в живот своим твердым горячим стволом, губами лаская шею, а руками сжимая ее бедра.

Медленно они опустились на мягкий ковер с длинным ворсом. Анжелика легонько толкнула Александра в грудь, укладывая на спину. Одним быстрым движением Анжелика сбросила свои трусики и бросила их в сторону.

Она оседлала его, встав коленями по обе стороны от его бедер.

Её роскошная грудь покачивалась прямо перед его лицом. Он часто дышал, обдавая жаром затвердевшие соски. Она приподнялась чуть выше и уселась на него.

Когда горячая плоть проникла в нее, она тихо простонала.

И начала опускаться. Медленно. Контролируя глубину проникновения. В этой позе она чувствовала себя королевой... Он лежал неподвижно, положив руки на талию и позволяя ей вести.

— Ты великолепна, — прохрипел он, когда она опустилась до конца, плотно насадившись на него.

Она перевела взгляд на огромное зеркало напротив. Картина была до дрожи возбуждающая: хрупкая рыжая девушка верхом на мощном мужчине посреди пустой гостиной, её спина выгнута дугой, а волосы струятся по плечам.

— Продолжай, — шепнул он тихо, почти умоляюще.

Анжелика положила свои ладони ему на плечи, впиваясь ногтями в его кожу, используя его как опору. Она начала приподниматься и опускаться. Сначала ритм был плавным, тягучим. Она контролировала глубину, наслаждаясь властью.

Но голод взял свое. Желание, копившееся весь день, прорвалось наружу животной похотью.

Она ускорилась. Движения бедер стали резкими, требовательными. Она насаживалась на него со всей силы, шлепки кожи о кожу эхом разносились по огромной комнате, смешиваясь с её стонами.

Александр зарычал. Его самообладание сошло на нет. Одной рукой он схватил её за волосы на затылке, оттягивая голову назад, открывая шею. Другой рукой сжимал ее грудь.

— Ты моя, — прошипел он, с силой вбиваясь навстречу её бедрам.

— Да! Твоя! Да! — закричала она. Оргазм взорвался внутри. Всё тело свело судорогой, она сильно сжалась вокруг него и запрокинула голову.

Он глухо простонал и несколькими мощными, глубокими толчками таза последовал за ней в бездну, изливаясь глубоко внутри горячим потоком.

Они замерли. Она лежала на его мокрой от пота груди, слушая, как стихает стук сердец.

Сестра

Глава 13

Неделя пролетела как один долгий, счастливый миг.

Анжелика просыпалась в огромной кровати — Александр уезжал на работу. Дни она проводила в своем книжном магазине.

А ночи... ночи принадлежали Александру. В его руках она переставала быть холодной и закрытой. Она становилась женщиной. Он доводил ее до таких вершин блаженства, что она хотела еще и еще.

Сегодня утром она пила кофе и листала новости в телефоне. Всплыло сообщение. Дарья. Это стало почти ритуалом. Каждое утро от нее приходило сообщение. Сначала они были паническими: «Лика, умоляю, ответь, он меня убьет», потом слезливыми: «Сестренка, я так скучаю, мне так жаль». Сегодня что-то изменилось.

Дарья: «Анжелика, пожалуйста, дай мне шанс все исправить. Я знаю, ты ненавидишь меня. Но мы сестры. Давай встретимся. Просто поговорим».

Анжелика долго смотрела на эти строчки. Кофе остывал. Раньше одно имя сестры вызывало горечь, обиду, презрение. Образ обнаженной сестры верхом на Владимире стоял перед глазами. Но сейчас... сейчас ярость выгорела, боль стихла.

Она действительно хотела поставить точку. Не ради Даши. Ради себя. Чтобы окончательно закрыть эту дверь и шагнуть в новую жизнь с Александром без оглядки. Прошлое нужно было похоронить раз и навсегда.

Она сделала глоток остывшего кофе и быстро напечатала ответ:

«Сегодня. 15:00. В кафе у моего магазина».

Отправив сообщение, она откинулась на спинку кресла. Чувство облегчения и тревоги смешивались внутри. Встреча с сестрой-предательницей была неизбежна.

Анжелика пришла первой, удобно устроилась у окна и заказала себе кофе. Она старалась держаться спокойно — прямая спина, чуть приподнятый подбородок, — но пальцы крепко сжимали чашку. В груди всё ныло: она знала, что разговор предстоит тяжелый.

Когда в дверях появилась Дарья, у Анжелики что-то дрогнуло внутри. Сестра осунулась, похудела так, что скулы стали острыми. Она шла медленно, будто каждый шаг давался с трудом, и смотрела только на пол, боясь поднять глаза. На ней были широкие солнцезащитные очки, скрывающие треть её бледного лица.

Дарья опустилась на стул напротив, не снимая очков, и тут же начала:

— Прости меня, пожалуйста… Владимир одурманил меня. Не знаю, как я могла так поступить. Просто я так давно одна, а он… он умел говорить ровно те слова, от которых я таяла, чувствовала себя любимой и нужной. Он соблазнил меня и использовал, а я, дура, повелась. — Голос её сорвался, и слёзы потекли по щекам, не стесняясь, не прячась. Она положила голову на руки и заплакала горько, взахлёб, будто из неё вырывалось всё, что копилось неделями. — Я даже не знаю, какую боль тебе причинила, но, пожалуйста, прости. Ты мой единственный родной человек на земле. Прости. Я сделаю что угодно.

Анжелика смотрела на неё, и в груди поднималась волна — не только обиды, не только гнева, но ещё и жалости. Она протянула руку и осторожно накрыла ладонь сестры своей.

— Я знаю, Даша, — тихо сказала она. — Я знаю, что тебе было плохо.Одиноко. Ты запуталась. Но это не отменяет того, что ты сделала, какую боль мне причинила.

Дарья подняла голову, всхлипнула, дрожащими пальцами сняла очки — и вот тогда Анжелика по-настоящему испугалась. Под глазом у сестры темнел огромный, лилово-жёлтый фингал.

— Даша… — прошептала Анжелика, и её голос дрогнул. — Он избил тебя?

Дарья зажмурилась, будто хотела спрятаться от этого вопроса, от этого взгляда, от самой правды.

— Да, когда ты ушла, он напивался и скандалил каждый день. Потом стал бить. Анжелика, он ужасный человек, прости меня, почему я не догадывалась и не верила тебе?

Слова прозвучали как признание поражения, и от этого у Анжелики внутри что-то надломилось — жалость сменилась яростью.

— Ты должна уехать, — твёрдо сказала она. — Навсегда уехать из этого города. Сегодня. Так будет лучше для тебя и для меня. Слышишь?

В кафе стало тихо.

Дарья покачала головой, слёзы снова полились от отчаяния.

— А куда? У меня никого нет, кроме тебя.

В её голосе и глазах было столько ледяного страха, что у Анжелики по коже пробежали мурашки.

— Он не найдёт тебя, и я не стану искать, — резко и с презрением сказала Анжелика.

Дарья всхлипнула и безвольно прошептала:

— Ты простишь меня?

Анжелика погладила её по волосам, чувствуя, как дрожит сестра, и прошептала:

— Я простила. Но больше впускать тебя в свою жизнь не хочу.

Дарья медленно кивнула, и в глазах промелькнула надежда.

Они сидели молча несколько минут. Даже не смотрели друг на друга.

Анжелика первой нарушила тишину, коротко и без оправданий произнесла:

— Даша, я хочу, чтобы ты знала: я подала на развод.

Потом Даша медленно подняла глаза на Анжелику, и в её взгляде снова стоял страх.

— Анжелика, — прошептала она, голос её дрожал, — Владимир будет тебе мстить.

Анжелика чуть наклонила голову, будто представляя это. Потом выпрямилась.

— Я больше не боюсь его, — сказала она спокойно и уверенно. — И к тому же теперь мне есть кому защитить. У меня есть Александр.

Даша слегка прищурилась.

— Я так и думала, — тихо сказала она. — Я видела его на той вечеринке… Он смотрел на тебя так, будто ты — единственная женщина на планете.

Она помолчала, потом, без тени зависти, почти с облегчением, добавила:

— Рада за тебя, Анжелика. Правда. Хоть кому-то из нас должно было повезти.

И, чуть кивнув в сторону улицы, туда, где за витринами магазинов угадывался фасад её книжного, сказала:

— Видела баннер. Открытие послезавтра. Это ведь твоя мечта, да?

Анжелика грустно улыбнулась.

— Да. Наконец-то мне повезло. Кажется, я встретила того самого мужчину, которого ждала всю жизнь. И знаешь… рядом с ним у меня всё будет хорошо.

Даша опустила глаза.

— Ты заслужила это, — сказала она просто. — Заслужила, чтобы рядом был человек, который будет искренне любить и заботиться. — Затем подняла взгляд на Анжелику. — Спасибо, — прошептала она, — за то, что простила. За то, что встретилась со мной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты же моя сестра. А теперь мне пора, Александр будет волноваться, — тихо сказала Анжелика, поднимаясь.

Даша кивнула.

— Прощай, сестрёнка.

Анжелика брела по тротуару, вороша детские воспоминания.

Ей семь лет. Даше пять. Они лежат в одной кровати под одеялом. Смеются, шутят. Даша поворачивается к ней, прижимается всем своим маленьким тельцем и крепко-крепко обнимает за шею.

— Я тебя люблю, Ликусь, — шепчет она. — И мы всегда будем вместе. Всегда-всегда.

Анжелика остановилась посреди людной улицы. Машины сигналили, люди спешили куда-то. Она стояла не шевелясь, не замечая ничего вокруг.

— Не всегда, — произнесла она вслух.

Одинокая слеза скатилась по щеке, обжигая кожу. Холодная, горькая, прощальная. Она отпустила сестру.

Анжелика глубоко вздохнула, вытерла слезу ладонью. Она шла домой, где её ждёт Александр.

Он только вернулся домой, когда она вошла. Он сразу обнял её крепко, будто хотел убедиться, всё ли в порядке.

— Где ты была, дорогая? Я начал волноваться, — прошептал он, уткнувшись в её волосы.

Анжелика на мгновение прижалась к нему, позволив себе укрыться в его тепле:

— Я встречалась с Дашей.

Он помолчал — всего пару секунд, а потом ещё крепче обнял её, словно хотел защитить от всего мира, и твёрдо произнёс:

— Всё будет хорошо. Слышишь? Теперь всё будет хорошо.

Но Анжелика успела заметить, как его взгляд метнулся к двери кабинета — тревожный, насторожённый, будто оттуда вот-вот должна была появиться беда, — но виду не подала.

Открытие магазина

Глава 14

Вот и настал день открытия книжного магазина Анжелики. Она лично расставила все книги на полках, хотя нанятый для этого помощник неоднократно предлагал помощь. Но она не доверяла это никому. Каждая книга должна была стоять именно там, где она её видела, как чувствовала.

Она проснулась рано, движимая предвкушением праздника и осуществления её мечты. Сердце радостно колотилось в груди, а улыбка не сходила с лица.

Первая половина дня прошла в суете.

Она поправляла стеллажи, протирала полки, расставляла вазы с цветами. Ей хотелось, чтобы всё было идеально.

К трём часам дня всё было готово. Анжелика остановилась посреди зала и медленно обвела его взглядом. Это было именно то, что она представляла: просторное, светлое помещение с высокими потолками, деревянными полами и стеллажами из натурального дуба, которые издавали тонкий аромат, смешивающийся с запахом типографской краски и свежих цветов. Воздух был тёплым и родным, Анжелика вдохнула его полной грудью, будто пытаясь запомнить этот момент на всю жизнь.

В читательской зоне, отделённой от основного зала невысокой книжной полкой-перегородкой, стояли два низких дивана в приятных бежевых тонах, несколько мягких кресел и журнальный столик, на котором были расставлены фужеры с игристым шампанским и аппетитные капкейки с розовыми кремовыми шапочками, украшенные серебристыми бусинками. На стене — старинная лампа с абажуром из текстиля.

Волшебная атмосфера создавалась не только интерьером, но и светом. Анжелика вместе с Александром продумала освещение до мелочей: мягкие тёплые лампы на потолке и направленные светильники над стеллажами. Всё это вместе рождало ощущение уюта, покоя и безмятежности.

— Ну вот, — прошептала она сама себе, подбадривая себя. — Это твой день.

К четырём часам начали подходить первые гости. Анжелика переоделась в чёрное платье — строгое, но идеально сидящее, мягко обтягивающее бёдра и подчёркивающее талию. Платье было до колен, с длинными рукавами и неглубоким декольте: ничего лишнего, никаких украшений, только чистая линия идеального силуэта. Волосы она уложила в низкий пучок, открыв тонкую шею. Лёгкий макияж — чуть румян на скулах, мягкая стрелка у края века, кроваво-красная помада на губах. Она выглядела безупречно — она будто была продолжением этого интерьера — тёплая, строгая, красивая и сдержанная.

Первым вошёл Михаил Петрович, старый знакомый ещё по университетским годам, теперь редактор небольшого издательства. Он оглядел зал, снял очки, протёр их, снова надел и только потом сказал:

— Анжелика, это просто потрясающее место!

Анжелика рассмеялась, глаза её заблестели. Она видела, что он не льстит: в его голосе чувствовалась искренность.

Потом пришли общие знакомые с Владимиром: коллеги, бывшие однокурсники и пара знакомых Александра. Каждый входящий замирал на пороге. Люди говорили вполголоса, будто в библиотеке, а Анжелика улыбалась: именно этого она и ждала.

Магазин постепенно наполнился мягким гулом разговоров, звоном бокалов, смехом. Кто-то уже листал книги, кто-то устроился в креслах с шампанским, кто-то фотографировал стеллажи и выкладывал в соцсети.

Александр задерживался. Анжелика старалась не смотреть на дверь каждый раз, когда она открывалась, но каждый раз смотрела с трепетом.

Он появился, когда на часах было половина пятого. Анжелика стояла у стеллажа с детективами, объясняя гостье достоинства нового произведения, и вдруг почувствовала его взгляд, от которого по спине пробежали мурашки. Она обернулась и увидела, как он стоит в дверях: высокий, в шикарном костюме, с букетом белых роз в одной руке и пакетом из кондитерской в другой. Он смотрел на нее.

На секунду все вокруг стихло.

— Ты опоздал, — сказала она тихо, когда он подошёл, и в её взгляде было всё: и лёгкий упрёк, и радость, и благодарность за то, что он пришёл.

— Зато я привёз цветы и вкусняшки для тебя, — ответил он, протягивая ей букет.

— Спасибо тебе, — прошептала она и подошла ближе.

— Прости, что опоздал, — просто ответил он и поцеловал её в щеку. Его губы были тёплыми и мягкими, и Анжелика на мгновение закрыла глаза от удовольствия.

Ближе к вечеру, когда гостей стало больше и атмосфера стала менее официальной, к Анжелике подошла Марина. Она была общей знакомой Анжелики и Владимира, работала когда‑то в одной фирме с ним, потом перешла в другое место, но связи не теряла. Марина была из тех женщин, которые всё знают про всех и обожают сплетничать.

— Анжелика, дорогая, — Марина расплылась в улыбке, обняла её, поцеловала в обе щеки. — Какой прекрасный магазин! Я просто в восторге. Вот эта читательская зона — это что‑то невероятное, честное слово.

Анжелика поблагодарила и улыбнулась.

— Выбирай книгу, садись в кресло, пей шампанское. Для тебя всё здесь.

Марина взяла бокал, отпила, огляделась и чуть наклонилась к Анжелике, понизив голос до того доверительного полушёпота, каким сообщают новости, которые и не новости уже, но говорить громко всё‑таки неловко.

— Слушай, я давно хотела спросить… Это правда, что вы с Владимиром разводитесь?

Анжелика замерла на мгновение. Вопрос не застал её врасплох — она знала, что рано или поздно кто‑то спросит, — но всё равно напряглась всем телом. Она посмотрела Марине прямо в глаза, спокойно, будто речь шла о чем-то будничном.

— Да, — сказала она просто. — Это правда.

Марина кивнула, будто именно этого и ждала, и в её взгляде мелькнула смесь жалости и любопытства.

— Ну, ты знаешь… Я, честно говоря, не удивлена. Я всегда чувствовала, что тебе с ним… не по себе. Он же холодный, как лёд. И контролирует всё. Я не понимала, как ты с ним жила все эти годы.

Анжелика мягко, но уверенно остановила её:

— Марин, я не хочу говорить об этом сегодня. Сегодня — другой день. Сегодня я хочу говорить о книгах, о людях, которые их читают, о том, что наконец‑то у меня есть своё дело. Остальное… осталось позади.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Марина подняла руки в примирительном жесте:

— Конечно, конечно. Ты права. Я рада за тебя, Анжелика. Правда. Ты заслужила это.

И, отпив шампанского, скользнула в толпу искать свежие сплетни. Анжелика проводила её взглядом, выдохнула и почувствовала, как внутри что‑то тихо отпускает. Словно само признание вслух, это короткое «да, это правда», будто поставило жирную точку в её жизни. Владимир, его холод, его контроль, его грубость, его неодобрение всего, что она делала, — всё это теперь было не частью её жизни, а ужасного прошлого.

Александр подошёл, когда Марина уже растворилась среди гостей. Он обнял Анжелику за талию, мягко, уверенно, и притянул к себе. Она почувствовала, как его ладонь легла на поясницу, и от этого прикосновения по телу прошла тёплая волна.

— Ну как? — спросил он тихо, губами почти касаясь её волос. — Ты счастлива?

— Да, — ответила она, и впервые за весь вечер в этом слове не было ни тени сомнения. — Я счастлива.

— Я разговаривал с другом из издательства, — сказал он, чуть отстранившись, но не убирая руку. — Он готов поставлять тебе новинки по льготной цене. И ещё я знаю человека, который занимается авторскими встречами. Думаю, в следующем месяце можно будет организовать первую.

Анжелика подняла на него глаза. В его лице не было ни тени покровительства, ни того снисходительного тона «я всё за тебя решу», который она столько лет выносила от Владимира. Александр говорил с ней как с равной, как с человеком, который сам справился, но которому приятно знать, что рядом есть кто-то, готовый помочь.

— Ты специально это сделал? — спросила она, и в её голосе было столько нежности, что он на секунду замолчал.

— Я просто знаю, что тебе это важно. И мне важно, чтобы у тебя всё получилось. Не потому, что это мой проект, а потому, что это твой. А я хочу быть рядом, когда ты строишь свою мечту.

Анжелика повернулась к нему, положила ладонь на его грудь, туда, где под рубашкой чувствовалось ровное, спокойное биение сердца.

— Ты знаешь, что ты для меня сделал? — прошептала она. — Ты вернул мне ощущение, что я живу. Не существую, не выживаю, а именно живу. И этот магазин, и эти люди, и ты — всё это вместе и есть моя новая жизнь. Которой я могу теперь жить.

Он наклонился и поцеловал её. Нежно, медленно, как целуют тех, кого любят всем сердцем. Бокал в её руке чуть дрогнул, шампанское плеснуло через край, но она не заметила. В этот момент в магазин вошел Владимир.

Владимир не просто вошёл — он ворвался. Его походка была неровной, чуть расхлябанной, а в глазах — пьяный блеск, который Анжелика слишком хорошо знала. Он замер у порога, обвёл взглядом зал, где к этому времени осталось не больше десяти гостей. Около минуты он искал глазами Анжелику, прищурив глаза.

Когда он нашёл её — стоявшую в глубине зала, в чёрном платье, с прямой спиной и чуть приподнятым подбородком, — он ринулся вперёд, прямо к ней.

Александр среагировал мгновенно, быстро и чётко — просто шагнул чуть вперёд, закрывая своим телом Анжелику. Его поза была спокойной, но в ней чувствовалась сила: плечи расправлены, взгляд прямой, руки свободно опущены.

Владимир остановился в двух шагах, тяжело дыша, и криво усмехнулся.

— Ага, — протянул он развязно, качнувшись вперёд. — Ты тут не одна... А тут уютно и красиво… И даже компания подходящая.

Он вызывающе смотрел на Александра.

— Мы же друзья, — продолжил Владимир нагло и небрежно. — Или это уже не считается? А теперь ты спишь с моей женой. Не думаешь, что это… неправильно?

Александр не стал оправдываться, не стал повышать голос. Он смотрел на Владимира без эмоций.

— Володя, тебе здесь не место, уходи.

Владимир дёрнулся и шагнул ближе, но Александр даже не пошевелился.

— Это ты так решил? — процедил Владимир, и пальцы его сжались в кулаки. — Ты? Ты у нас теперь главный герой?

Анжелика сделала полшага вперёд — не чтобы выйти из‑за спины Александра, а чтобы Владимир увидел её. Чтобы понял: она не прячется и она не боится.

— Володя, — сказала она тихо, но собранно (она долго представляла эту встречу). — Ты пришёл на открытие моего магазина. Это мой день. И я не хочу, чтобы он заканчивался вот так. Если тебе нужно что‑то сказать — скажи спокойно. Или давай отложим это на потом, когда ты будешь готов говорить адекватно.

Владимир перевёл свой гневный взгляд на неё.

— Спокойно? — повторил он, сжимая зубы. — Ты хочешь, чтобы я был спокойным?

Анжелика промолчала и отвернулась.

Александр чуть сдвинулся в сторону, но не отходя от Анжелики:

— Володя, если хочешь, я могу налить тебе стакан воды, — предложил он ровно, без тени насмешки. — Или мы можем просто выйти на улицу, подышать воздухом. Но здесь, среди гостей, давай не будем устраивать сцен.

На секунду все вокруг стихло. Владимир поднял злой взгляд на Александра и рванулся вперёд, слепая ярость отключила рассудок, было только желание ударить, размазать лицо Александра, стереть с него эту уверенность. Кулак мелькнул в воздухе, но Александр среагировал мгновенно — резкий, отточенный удар пришёлся точно в челюсть, и Владимир, потеряв равновесие, тяжело рухнул на стеллаж.

Деревянные полки скрипнули, не выдержав удара, и книги посыпались лавиной на пол. Владимир покатился по полу, хватая воздух ртом, а Александр, не давая ему ни секунды передышки, шагнул следом, глаза его потемнели, черты лица заострились.

Они сместились к читательской зоне — туда, где всё было устроено для тишины и уюта, и потому их драка казалась особенно жестокой. Владимир снова замахнулся, но промахнулся — его рука лишь скользнула мимо, но часами задел щеку Александра.

Тонкая струйка крови потекла по его коже. Александр даже не поморщился — только провёл тыльной стороной ладони по щеке, стёр кровь, посмотрел на алый след на руке и снова поднял глаза на Владимира, глаза полные ненависти и презрения.

Владимир тем временем рухнул на столик с шампанским. Он с треском развалился под ним. Бутылки и бокалы полетели вниз, разбиваясь о пол с пронзительным звоном. Шампанское стало растекаться по паркету.

— Уходи отсюда, — прорычал Александр.

Владимир лежал на полу, тяжело дыша, его грудь вздымалась, а в глазах горели обида, злость, унижение. Он поднялся сначала на четвереньки, будто земля под ним была слишком зыбкой, потом медленно, с усилием, выпрямился. Его плечи поникли.

Анжелика подбежала к ним. Вся в слезах и с глазами, наполненными ужасом.

— Оба, прекратите! Что вы наделали?! Вы всё испортили! — её голос сорвался на всхлип, и она замерла между ними, пытаясь прекратить этот кошмар.

Александр даже не посмотрел на неё — его взгляд был прикован к Владимиру.

— Пошёл вон, Володя. Иначе я вызову полицию, — в его голосе звучала угроза.

Владимир медленно кивнул:

— Ладно, я уйду. Но не оставлю это так, — он произнёс это тихо, почти шёпотом. Потом он поднял глаза на Анжелику, и в его взгляде мелькнуло что-то странное — смесь презрения и той самой непонятной, горькой жалости, от которой у неё похолодело внутри.

— Ты его ещё узнаешь. Думаешь, он принц на белом коне… — начал он, но Александр не дал ему договорить. Он шагнул вперёд, схватил Владимира за плечо и резко вытолкнул за дверь. Та захлопнулась с тяжёлым стуком.

В наступившей тишине слышно было только, как где-то капает шампанское, как шуршат страницы упавших книг, да как тихо всхлипывает Анжелика, пытаясь собрать книги с пола.

Тайны прошлого

Глава 15

Александр вошел первым, бросив на пол свой тяжелый кожаный портфель. Он выглядел так, словно только что вернулся с поля боя. Ссадина на его скуле начала наливаться багровым цветом. Костюм помят.

— Иди ко мне, — хрипло произнес он, протягивая к ней руки.

Анжелика стояла, опершись на дверной косяк. Она чувствовала себя выжатой. Голова раскалывалась адской болью — последствие слез и стресса.

— Ты ранен, — прошептала она, делая шаг к нему.

— Пустяки, — он перехватил её руку, притягивая к себе. — Ты как, нормально?

— Да, — выдохнула она ему в губы. — А ты?

— Я зол, — признался он, зарываясь лицом в ее волосы. — Какого черта этот подонок вообще посмел прийти?

— У тебя кровь на лице, — Анжелика коснулась его скулы кончиками пальцев. — Нужно обработать.

— В ванной есть аптечка, — он поцеловал её в лоб, отстраняясь. — Полежи. Я съезжу в аптеку и куплю что-нибудь обезболивающее для тебя.

Дверь закрылась за ним. Но тишина квартиры-пентхауса не помогала.

Головная боль пульсировала в висках. Анжелика пошла на кухню и сделала кофе. Но от его запаха подкатывала тошнота.

Ей нужно было обезболивающее. Немедленно.

Она перерыла кухонные шкафчики: витамины, какие-то банки со спортивным питанием, протеиновые батончики. Ни одной таблетки. В ванной комнате она нашла аптечку: пластырь, бинт, раствор для обработки ран.

«Конечно, — горько усмехнулась она про себя. — Такие люди не болеют. Они либо здоровы, либо мертвы».

Голова кружилась и, кажется, готова была лопнуть от боли. Она вышла из ванной и остановилась перед кабинетом Александра. Дверь была приоткрыта. Он проводил там не так много времени и никогда не закрывал дверь.

В кабинете пахло кожей и бумагой. Огромный стол из дорогого дерева, массивное кожаное кресло, книжные шкафы во всю стену. Идеальный порядок и ничего лишнего.

Она подошла к столу. На нем никаких лекарств, конечно же, не оказалось, но взгляд остановился на тумбочке, из верхнего ящика которой торчали бумаги.

Сердце пропустило удар.

Голос разума кричал: «Не лезь. Это чужое».

Но рука сама потянулась вперед. Любопытство победило здравый смысл.

Она вытащила бумагу — какой-то договор, ничего особенного, — но под ним она увидела фотографию.

Старая, матовая бумага. Потертые углы. Цвета чуть выгоревшие от времени. На снимке три человека. Несложно было узнать Александра и Владимира, рядом с которым была молодая незнакомая ей женщина. Лет двадцати. Очень красивая блондинка с ясными глазами.

Они стояли возле какого-то здания, смеялись и обнимались. Женщина держала за руку Владимира, прижимаясь к нему всем телом и глядя на него взглядом, полным обожания.

На обратной стороне фотографии твердым, круглым, аккуратным почерком было выведено:

«Вместе мы покорим этот мир».

Храброва А. И дата двадцатилетней давности.

Она уже хотела положить фото обратно, но заметила маленький листок. Это была вырезка из газеты — короткая заметка. В тексте было имя Храбровой Анастасии: «студентка трагически погибла при невыясненных обстоятельствах».

Фраза прозвенела эхом в голове, затмевая боль. «Трагически погибла». Вот почему Александр не хотел рассказывать о своем прошлом. И вот почему Владимир смотрел на Анжелику с той странной смесью презрения и жалости — будто знал, что она ещё не понимает, во что ввязывается, оставаясь рядом с Александром. Вот почему Владимир сказал, что Александр не тот, за кого себя выдает.

Анжелика аккуратно вернула всё на место, закрыла тумбочку и села на край кресла. Теперь она знала чуть больше, но от этого не становилось легче. Наоборот, всё казалось ещё тяжелее, запутаннее. Кто эта девушка для Александра, ведь у них одинаковая фамилия, и почему она обнимала на фото Владимира. И почему и как погибла. Похоже, Анжелика влезла в чью-то опасную тайну.

Александр вернулся:

— Как ты? Голова хоть немного утихла?

Анжелика покачала головой — не чтобы пожаловаться, а чтобы сказать честно:

Она стояла в дверном проеме кабинета, не в силах пошевелиться.

Её мозг работал со скоростью света, пытаясь собрать пазл из осколков.

Сестра.

Это слово было спасательным кругом, за который цеплялось её сознание. Конечно, сестра. У него была младшая сестра. Та самая, о которой он упоминал лишь вскользь — «несносная», «безголовая». Это всё объясняет. Семейный альбом. Сентиментальность, которую он прячет глубоко внутри.

«Успокойся, — твердил ей холодный, рациональный голос. — Ты просто истеричка. Ты накручиваешь себя. Посмотри на его лицо, он абсолютно спокоен, всё тот же мужчина, который помог ей выкарабкаться из кошмара, заботливый и такой родной».

Но другая часть её сознания чувствовала подвох и беззвучно кричала в голове.

Ложь.

Всё в нём кричало об обмане. То, как он смотрел на нее, как сжимал край столешницы. Взгляд... пронзительный и пугающий.

И надпись.

«Вместе мы покорим этот мир»

Вместе. Вместе с кем? И почему её больше нет в живых? Он убил эту женщину?

Анжелика почувствовала, как тошнота подступает к горлу. Картинка сложилась воедино, чудовищная в своей простоте.

Не сестра. Жена.Он её убрал.

Холодная логика следователя включилась в голове Анжелики помимо воли. Исчезла женщина, которая мешала или знала слишком много. Появилась новая — тихая, удобная, влюбленная по уши девочка (она сама), которой можно управлять.

— Я случайно, — выдавила она, делая крошечный шаг назад. Её трясло. — Искала лекарства. Голова раскалывается.

Жалкая ложь. Она видела, как изменилось его лицо.

— Ты нашла, что искала?

Александр шагнул внутрь кабинета.

— Что ты искала там? Таблетки? — его голос прозвучал обманчиво ровно, почти ласково, но от этого звука волосы на затылке встали дыбом. — Моя бедная девочка. Голова болит? — сказал он, выходя и плотно закрывая за собой дверь.

Он подошел вплотную.

Одной рукой он взял её за подбородок, заставляя поднять голову. Вторая рука легла на стену рядом с её головой, блокируя путь к отступлению. Он навис над ней.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пойдем, я купил кучу разных лекарств и перекусить, — тихо прошептал Александр бархатным голосом, наклоняясь к самому её лицу. Его дыхание коснулось её губ. Затем он её мягко поцеловал и за руку повел к столу на кухне.

Его близость должна была успокаивать. Должна была. Но сейчас тепло его тела ощущалось как испепеляющий огонь. Он не целовал её. Он сканировал её реакцию. Проверял, лжет ли она.

Правда обрушилась на неё окончательно, физически придавливая к полу своей тяжестью. Дело было не в том, кем приходилась ему эта женщина.

Дело было в слове «убил».

Владимир избивал её, потому что был садистом, слабаком и часто злоупотреблял алкоголем. Александр хладнокровно уничтожит её, если поймет, что она представляет угрозу, и похоронит труп.

Фотография была уликой. Анжелика обязана была её забрать. Но только не сегодня.

Шум воды в душе успокаивал.

Анжелика стояла под струями горячей воды, прислонившись лбом к запотевшему стеклу. Вода смывала ужас пережитого открытия.

«Это его жена», — билась в голове единственная мысль. «Та женщина на фото — его жена. И он её убил».

И сейчас она находится в его доме, абсолютно голая и беззащитная.

Нужно притвориться. Стать идеальной женщиной. Не задавать вопросов. Быть мягкой и покорной. Незаметной. Выиграть время. До завтра. Завтра она придумает план.

Мысли прервал звук открывающейся двери душа. Тяжелые шаги босых ног по мокрому кафелю. Анжелика зажмурилась, не зная, чего ожидать. Вместо этого горячие ладони легли ей на плечи.

Александр прижался к ней сзади всем телом. Сильным, горячим, идеальным.

— Тише, дорогая, — прошептал он ей в макушку. Голос был глубоким и нежным. — Тише. Я здесь.

Его пальцы зарылись в её влажные волосы, затем стали спускаться вниз, вдоль шеи и задержались на ее груди, рисуя пальцами круги на затвердевших сосках.

— Всё хорошо, — шептал он, водя носом по её плечу, вдоль линии позвоночника. — Моя девочка. Только моя. Расслабься.

— Александр... — выдохнула она, теряя остатки воли. Страх никуда не делся — он будто скопился где-то внизу живота. Но этот страх странным образом усиливал удовольствие. Опасность делала ощущения острыми, необычными.

Его рука скользнула по её плоскому животу вниз. Проскользнула между бедер. Один палец нашел чувствительный бугорок, скрытый складками, и начал медленно ласкать ее. А другой рукой жестко зафиксировал оба её запястья над головой, обездвиживая Анжелику, показывая абсолютную власть.

Толчок был резким, властным, заполняющим её полностью. Он вошел глубоко, сразу задавая жесткий, быстрый ритм. Одной рукой он продолжал удерживать её запястья, лишая возможности пошевелиться, второй — впился в бедро, фиксируя в нужном ему углу.

Это не было привычным занятием любовью с Александром. Он брал её сзади — грубо, первобытно, доказывая, что она принадлежит только ему.

Анжелика закричала. Боль смешивалась с диким, животным удовольствием. Страх быть пойманной, страх перед тем, кто он есть, растворялся в жидком огне, растекающемся по всему телу.

Волна оргазма поднялась стремительно, стирая все вокруг. Он несколькими финальными, глубокими толчками изливался внутрь неё.

Они долго стояли так, под струями теплой воды. Он тяжело дышал ей в шею, всё ещё удерживая её запястья. Постепенно хватка ослабла. Он медленно вышел из неё, развернул к себе лицом и прижал к своей груди.

— Моя девочка, — прошептал он, целуя её лоб.

Но Анжелика, прижимаясь к его груди, чувствовала, как страх возвращается.

Она улыбнулась ему в ответ, положив голову на плечо.

«Надо дождаться завтрашнего дня...» — подумала она.

Откровение Александра

Глава 16

Как только закрылась дверь за Александром, утреннее солнце еще слабо освещало комнату. Анжелика резко подхватилась с кровати и практически бесшумно вбежала в кабинет. Она достала все документы из того злосчастного ящика, опустилась на прохладный пол и стала раскладывать документы; фотографию и вырезку из газеты она положила прямо перед собой. Мысли путались, она будто не могла найти какой-то мелочи для разгадки этой тайны.

Анжелика стала рассматривать остальные документы и наткнулась на большой коричневый конверт из гладкой бумаги. Он был не заклеен; она высыпала содержимое себе на колени. Шок. Сердце перестало биться. Глаза округлились, а щеки мгновенно вспыхнули. Это были ее фотографии.

Сначала она потянулась к самой старой фотографии — той, где стояла у книжного магазина с облезлой вывеской. Примерно год назад. Пальцы дрогнули, когда она взяла следующую — с Владимиром. Они возле машины, напротив своего дома, месяцев 7–8 назад. Затем фотографии полугодовалой давности. Анжелика перебирала снимки один за другим, словно пыталась собрать из них историю, которая имела бы смысл. Вот она выходит из кафе, вот разговаривает с курьером, вот стоит у витрины, вот покупает цветы.

«Зачем?» — прошептала она, и голос прозвучал непривычно глухо, будто стены кабинета поглощали все звуки, оставляя только шорох бумаги и её собственное прерывистое дыхание. Зачем Александр собирал эти фотографии? Зачем следил за ней?

Слезы наконец прорвались, горячие и злые, и она смахнула их тыльной стороной ладони. Она больше ничего не понимала.

Анжелика услышала короткий щелчок замка. Медленно подняла голову, но не двинулась с места: сидела неподвижно, пальцы сжимали фотографии, а в груди всё сжалось в тугой комок.

Александр вошёл в кабинет стремительно, видимо, что-то забыл. Увидел её лицо — не испуганное, не растерянное, а будто чужое, без эмоций, — и весь его порыв оборвался. Он прислонился к стене, молчал около минуты и, глубоко выдохнув, тихо начал:

— Анжелика… Ты всё же нашла.

Она не смотрела на него. Смотрела куда-то в стену, будто отрицая всё происходящее. И, не глядя, бросила, ровно, без криков:

— Рассказать о чём? Что ты лжец? Подонок? Убийца?

Каждое слово падало, как камень. Александр вздрогнул.

Она встала. Плечи опустились, будто не было сил их больше держать. Пошла к двери, шаг за шагом, не оглядываясь. Он рванулся следом, хотел взять за руку, но она резко одёрнула её, будто обожглась.

— Не прикасайся ко мне! — прорычала она, и в этом голосе не осталось ничего от той нежной и доброй Анжелики, которую он знал. Только злость, ненависть.

Он замер, опустил руку. А она молча прошла через коридор, села на край кровати, уставившись в пол.

Александр шёл за ней. Остановился рядом, потом медленно опустился на колени, так, чтобы быть с ней на одном уровне. Взял её руки в свои — не крепко, не удерживая, а просто чтоб чувствовать её тепло. На этот раз она не убрала руки. Просто сидела, холодная, неподвижная, как безжизненная статуя.

— Выслушай меня, Анжелика. Всё не так, как ты думаешь, — тихо, спокойно, чтобы голос не дрогнул. — Я не хотел, чтобы ты узнала вот так. Но я не лгал тебе… Я просто не знал, как рассказать про ту боль, что долгие годы сжигает меня изнутри.

Она приподняла голову, посмотрела на него заплаканными красными глазами; она хотела его выслушать, она хотела верить, что он тот, за кого она его принимала.

Он сел рядом, не касаясь её, и стал собираться с мыслями. Анжелика ждала, чувствуя, с каким трудом ему это даётся: будто каждое слово нужно было сначала отыскать где-то глубоко внутри, а потом вытащить на свет.

Александр глубоко вдохнул, будто набирался воздуха перед нырком в тёмную воду.

— У меня была младшая сестра. Её звали Настенька. Наши родители погибли, когда мне было семь, а ей — пять. Мы оказались в одном детском доме. И всегда были вместе.

Он на секунду прикрыл глаза, словно пытаясь удержать перед внутренним взором тот самый образ — маленькой Насти с перепуганными, но упрямыми глазами.

— Однажды её захотели взять в семью. Хорошая пара, спокойные, добрые… Но она не позволила. Так плакала, хватаясь за меня своими маленькими ручками, что её решили оставить. Не разлучать.

Уголок его губ дрогнул в слабой улыбке, горькой и тёплой одновременно.

— В школе я всегда её защищал. Она была очень живой, открытой и всегда говорила правду. Прямо в лицо, без оглядки. Поэтому конфликтов было немало. Знаешь, я тогда часто ходил то с фингалом, то с разбитой губой. Но она всегда улыбалась и говорила, что это мелочи. Главное — быть добрым и честным.

Он помолчал, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, и тихо добавил:

— Её смех до сих пор звучит в моей голове. Когда мы вместе гуляли, шутили, придумывали всякие глупости… Она всегда была лучиком света в моей жизни.

Снова короткая пауза, как будто он давал Анжелике время представить его жизнь.

— В университете я почти сразу подружился с твоим мужем — с Владимиром. Тогда он был совсем другим. Не тем, каким ты его знаешь сейчас. Более открытым, менее колючим, что ли. Естественно, я их познакомил с Настей. И между ними сразу образовалась какая-то невидимая связь. Они будто были созданы друг для друга.

Александр чуть наклонил голову, вспоминая.

— Сестра позже тоже поступила в наш универ, и тогда мы стали проводить времени вместе ещё больше. Я понял, что у них любовь. Видел её горящие глаза… Боже, она просто обожала его. Смотрела на него так, будто в нём был весь её мир.

Он снова замолчал, и в этой паузе повисла тяжесть и горечь.

— Через несколько лет она забеременела.

Фраза прозвучала как приговор — коротко, без прикрас, без попытки смягчить. И от этой прямоты стало ещё страшнее, потому что за ней явно стояло что-то непоправимое.

Анжелика не шевелилась. Даже дыхание старалась делать тише. Он наконец решился открыть самое сокровенное. Она видела, как напряглись его плечи, как сжались челюсти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Прости, — вдруг тихо сказал он, будто спохватившись, что обрушил на неё эту тяжесть без предупреждения.

Анжелика медленно протянула руку и осторожно, едва касаясь, положила ладонь поверх его сжатого кулака. Не чтобы сжать, не чтобы удержать, а просто чтобы он почувствовал её поддержку.

— Не извиняйся, — прошептала она. — Просто продолжай. Если можешь.

Он посмотрел на её ладонь, потом поднял глаза на неё. В его взгляде читалась благодарность — за то, что не отвернулась, не испугалась этой чужой, но такой настоящей боли.

— После того как Настя сказала, что беременна, Владимир очень изменился, — продолжил он глухо, словно каждое слово царапало горло изнутри. — Стал выпивать, пропадать где-то, гулять с кем попало. Меньше всего внимания уделял Насте. Будто она стала для него напоминанием о чём-то, что он отчаянно хотел забыть.

Он сглотнул, будто пытался протолкнуть комок, застрявший в горле.

— Однажды она прибежала ко мне вся в слезах. Дрожала так, что зубы стучали. Сказала, что Владимир бросил её. Прямо так и заявил: не готов рушить жизнь из-за ребёнка. И вообще не уверен, от него ли этот ребёнок.

Анжелика тихо втянула воздух и чуть крепче сжала его пальцы.

Александр опустил голову, будто стыдясь того, что было дальше.

— В тот вечер она осталась у меня ночевать. Мы долго говорили. Я пытался её успокоить, твердил, что всё наладится, что она не одна, что мы справимся. И она вроде бы затихла. Глаза всё ещё были красными, но в них снова мелькнул слабый свет — будто она поверила, что завтра будет чуть легче.

Он резко выдохнул, и в этом выдохе была вся его давняя, невыплаканная вина.

— Утром я ушёл на занятия. У меня была какая-то дурацкая пара, которую я не мог пропустить. «Всего на пару часов, — думал я. — Она поспит, придёт в себя». А через несколько часов мне позвонили. Сказали, что она прыгнула с моста.

Его голос задрожал.

— Я не мог понять, как это вообще возможно. Как я мог оставить её хоть на миг? Ведь глаза её уже потухли, я должен был это видеть, должен был остаться, обнять и не отпускать. Но я ушёл. И её не стало.

Анжелика закрыла глаза на секунду, чтобы сдержать слёзы.

— Ты не можешь винить себя вечно, — прошептала она.

Он горько усмехнулся, не поднимая глаз.

— А как не винить? Я был рядом. Я должен был быть опорой, а вместо этого ушёл на какую-то лекцию. После этого я перевёлся в другой город, доучивался на последнем курсе уже там. Но продолжал следить за жизнью Владимира. Не мог просто вычеркнуть его из головы. Он исчез с радаров на какое-то время, будто сам себя стёр. А потом появился снова — уже с тобой.

Александр наконец поднял глаза, и в них была усталость, смешанная с отчаянием.

— Анжелика, ты, наверное, не поймёшь меня. Все эти годы я жил лишь жаждой отомстить ему. Я нарыл на него кучу компромата: грязные сделки, обман партнёров, схемы, которые могли бы его уничтожить. У меня были все карты, чтобы раздавить его. Но я хотел отнять у него самое важное. Любовь. Тебя.

Анжелика чуть отстранилась — будто между ними вдруг выросла прозрачная, но непробиваемая стена. В её голове всё сложилось с пугающей, холодной чёткостью: фотография с Настей, вырезка с информацией о её смерти, документы, счета, фото её и Владимира. Она стала понимать, зачем он хранил всё это, зачем собирал каждую мелочь. Она была не просто женщиной, которую он полюбил. Она была частью плана. Фигурой в его долгой, тихой войне с Владимиром. И от этого понимания внутри всё заледенело. Теперь каждое его слово, каждый жест, каждая пауза обретали другой смысл. Смысл, от которого хотелось закрыть уши и кричать.

Александр резко повернулся к ней, будто почувствовал, как она отдаляется, как рушатся их отношения. В его глазах мелькнуло отчаяние — он понял, что теряет её прямо сейчас, в эту самую секунду, когда наконец решился сказать самое главное.

— Анжелика, — голос его дрогнул, стал напряжённым, будто он цеплялся за каждое слово, как за соломинку. — Пока я собирался мстить, я понял, что люблю тебя. Что ты — свет в моей жизни. Мой новый свет. Я хочу быть всегда с тобой.

Он взглянул в её лицо. В нём не было гнева, не было крика — только эта страшная, выжженная тишина, пустота. Она смотрела сквозь него, будто видела не человека, а тень.

Анжелика встала. Ноги казались чужими, непослушными, но она заставила себя держаться прямо. Не могла больше сидеть и слушать, как он пытается перекрыть годы лжи одним признанием. Это было слишком тяжело, слишком несправедливо. Она подошла к шкафу, открыла дверцы, начала бездумно складывать вещи в дорожную сумку — платье, свитер, какие-то мелочи, которые попались под руку. Движения были механическими, будто тело действовало само, чтобы не дать чувствам прорваться криком.

— Не уходи, Анжелика, я прошу тебя, — он стоял посреди комнаты, сжав кулаки, будто удерживая себя от того, чтобы схватить её, заставить выслушать. — Я тебя люблю. Поверь мне.

Но она не могла продолжать это слушать. Боль пронзила сердце насквозь, острым кинжалом. В голове звенело: «Ты — часть плана». Не любовь. Не судьба. Просто деталь в чужой, давно выстроенной схеме. И хуже всего было то, что где-то в глубине души она понимала: он действительно мог полюбить её по-настоящему. Но это не отменяло того, что всё началось не с любви, а с мести. И она не знала, хватит ли у неё сил когда-нибудь отделить одно от другого.

Она не ответила ничего. Даже не посмотрела на него. Просто застегнула молнию сумки. Потом медленно, будто каждое движение давалось с трудом, надела куртку, поправила воротник, словно хотела скрыть, как дрожат её плечи.

Александр не смел её удерживать. Стоял, опустив руки, и смотрел, как она проходит мимо, как касается дверной ручки, как на секунду замирает, будто сама не верит, что делает это. В этот миг ему показалось, что если она сейчас выйдет, то мир окончательно расколется на две половины, и он никогда не сможет их соединить.

Дверь тихо закрылась за ней. Не с грохотом, не с хлопком — просто мягко щёлкнула.

Это была точка.

Комната будто опустела. Александр медленно опустился на край кровати, провёл ладонью там, где она только что сидела, будто хотел уловить её тепло.

Он уронил голову в ладони, чувствуя, как внутри всё сжимается от горького, разъедающего понимания: он сам всё разрушил. Не Владимир. Не прошлое. А он сам — своими тайнами, своей жаждой справедливости, своим упрямством. Он думал, что сможет получить и месть, и любовь, но это было невозможно.

Где-то там, по улице, сейчас шла Анжелика, сжимая ручку сумки, стараясь не думать, стараясь просто идти. И он не знал, сможет ли когда-нибудь вернуть её доверие. Или эта дверь закрылась навсегда.

Счастье на руинах

Глава 17

Анжелика пришла в свой магазин; здесь, как ей казалось, она в безопасности от всего: от лжи, измен, предательств.

День тянулся невыносимо медленно. Часы на стене тикали с издевательской размеренностью. Анжелика заставляла себя улыбаться редким покупателям, заворачивать покупки в крафтовую бумагу, отвечать на звонки поставщиков, но её мозг работал в аварийном режиме. Мысли метались в голове, как испуганные птицы в клетке, не находя выхода.

«Он использовал меня».

«Нет, это бред. Он столько сделал для меня, он любит меня».

«Он гениальный лжец. Он играл роль любящего мужчины ради мести Владимиру».

«Если любит, почему сразу не рассказал о своем прошлом?».

«Я игрушка, я инструмент...»

От этой мысли её затошнило. Она отошла от прилавка и облокотилась на книжную полку.

Паника — плохой советчик. Эмоции — это роскошь, которую она больше не могла себе позволить. Если она хочет выжить, ей нужен холодный расчет. Ей нужен план. План, как начать новую жизнь без мучителей и предателей.

Она вытащила из ящика стола чистый блокнот и ручку. Открыла на первой странице. И начала писать. Ей нужно было превратить хаос в голове в нечто оформленное.

ПЛАН ВЫЖИВАНИЯ

Она вывела заголовок крупными буквами. Посмотрела на него. Слова звучали как название триллера.

Пункт 1: Жилье.

«Снять квартиру. Маленькую. Дешевую. В пешей доступности от магазина. Деньги на аренду — из сбережений. На полгода точно хватит».

Она подчеркнула слово «Жилье» дважды. Это было самым важным. Место, где она сможет побыть одна.

Пункт 2: Финансы.

«Финансы. Это самое сложное. Надо рассчитать примерный доход магазина и запланировать траты».

Она писала быстро, сокращая слова, чтобы мысль не ускользнула.

Затем, глубоко вдохнув, принялась искать квартиру в интернете. Ей повезло, и через час она уже созвонилась с хозяйкой и запланировала встречу на вечер.

Вечером, закрывая магазин, она чувствовала не усталость, а странный, злой азарт женщины, которой нечего терять.

Замок дешевой съемной квартиры щелкнул с глухим, неуютным звуком. Дверь открылась, впуская её в темноту.

Анжелика щелкнула выключателем. Голая лампочка под потолком залила комнату тусклым желтым светом, не способным скрыть убожество. Квартира была крохотной — по сути, просто коробка с окном. Воздух здесь пах застарелой пылью, сыростью и чем-то неуловимо чужим — запахом десятков людей, которые жили здесь до неё, оставили свои микробы, свои сны и свои несчастья на этих выцветших обоях.

В углу стояла узкая кровать, шаткий стол и плита. Всё необходимое. Для выживания, но не для жизни.

Она бросила сумку на пол и подошла к кровати. Матрас был старым, слежавшимся, с жестким бугром посередине. Она опустилась на край, и пружины жалобно скрипнули, принимая её вес. Жутко неудобно.

Она подтянула ноги, обхватила колени руками, положила на них голову и закрыла глаза.

Весь день она держалась на адреналине. План. Выживание. Действие. Но сейчас, в этой коробке, батарейка села окончательно.

В голове не было мыслей. Не было паники или слез. Там была просто черная дыра. Абсолютный вакуум. Она чувствовала себя призраком в мире живых.

Сколько она так просидела — минуту, час? Время потеряло смысл.

И вдруг эту мертвую тишину разорвал резкий звук телефона.

Анжелика вздрогнула всем телом. Трясущимися пальцами она потянулась к тумбочке, где лежал телефон. Экран светился в полумраке.

Александр: Анжелика, ответь. Пожалуйста.

Александр: Прости меня. Дай мне минуту, чтобы объяснить.

Александр: Ты в порядке? Напиши просто «да» — и всё.

Александр: Ответь… Ну хоть точку поставь, что видишь.

Александр: Прости. Просто скажи, что ты в безопасности.

Александр: Анжелика…

Александр: Пожалуйста.

Сообщения летели одно за другим.

Анжелика: Не пиши мне больше. Никогда.

Александр замер, глядя на экран, и стиснул телефон так, будто хотел раздавить его прямо в руке, а потом, не думая, швырнул в стену. Пластик щёлкнул, экран треснул, телефон упал на пол. А Александр проговорил вслух: «Прости… Прости меня, Анжелика».

Анжелика посмотрела на экран, где строчки от Александра бежали вниз. Она почувствовала, как внутри всё сжалось. Слёзы застилали глаза, она не видела букв, и резким движением она бросила телефон на кровать — он ударился о спинку, подпрыгнул и замер. И Анжелика сказала вслух, сквозь слёзы: «Ненавижу тебя. И никогда не прощу».

Дни слились в один бесконечный серый поток. Анжелика жила как в тумане. Механизм выживания, который она включила в тот день, работал безупречно: открыть магазин, заказать кофе, посчитать выручку, закрыть магазин, съесть безвкусный ужин, уснуть.

Но ночи были пыткой. Она сменила номер телефона. Это был единственный способ отрезать Александра от себя. Она знала, что он не из тех, кто будет преследовать, но сама мысль о том, что он может нажать кнопку вызова и услышать её голос, вызывала панику. Она сожгла все мосты.

Почти каждое утро, подходя к витрине своего магазина, она чувствовала взгляд Александра. Он не пытался подойти. Не махал рукой. Просто стоял напротив, через дорогу, засунув руки в карманы дорогого пальто, и смотрел на нее.

Она видела его, но разговаривать не хотела, не могла. Боль не уменьшалась. Она не затихала со временем. Она просто меняла форму: из острого ножа, режущего при каждом вздохе, она превратилась в тяжелый, холодный камень, который она теперь постоянно носила в груди.

Так прошло три недели.

Утро началось с рвотного позыва.

Анжелика резко села в кровати, едва успев добежать до крошечной раковины в углу квартирки. Её вывернуло наизнанку желчью и остатками вчерашнего растворимого кофе. Тело сотрясалось в болезненных спазмах.

Она сползла на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Сердце колотилось в груди со страшной силой.

Прошло минут десять. Дрожь в теле утихла, но тошнота не проходила. Она сидела на полу, обхватив себя руками, и пыталась восстановить дыхание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И тут её взгляд упал на настенный календарь. Тошнота подступила снова.

Анжелика медленно встала, вспоминая последнюю близость с Александром. Почти месяц назад. Несколько дней задержки, которые она списала на стресс. Плюс эта утренняя рвота.

Голова закружилась, она подошла к своей сумке. Достала кошелек.

До открытия магазина оставалось два часа. А аптека уже открыта.

Аптека встретила её резким запахом лекарств. За прилавком стояла сонная девушка, которой было абсолютно всё равно на рушащийся мир Анжелики.

— Самый дешёвый тест на беременность, пожалуйста, — голос Анжелики прозвучал ровно, уверенно.

На ватных ногах она вышла обратно в серую морось. Холодный воздух немного отрезвил, но голова всё ещё была пустой. Это была защитная реакция — если не думать, можно не сойти с ума. Она не позволяла себе ни надеяться, ни бояться.

Войдя в квартиру, она бросила сумку на пол. Бумажный пакетик из аптеки лег на шаткий стол.

Нужно сделать это сейчас. Не тянуть.

Руки двигались сами по себе, пока мозг отказывался обрабатывать реальность.

Ожидание тянулось вечность. Две минуты, которые решали, останется ли она одна в этом мире или у неё появится причина жить дальше. Она смотрела на свои бледные пальцы и не чувствовала ничего.

Она опустила взгляд.

Две полоски.

Одна — контрольная, бледная, но чёткая.

Вторая — яркая, жирная, кроваво-красная.

Реактив сработал мгновенно.

Анжелика стояла, глядя на тест в своей руке. Кровь в голове пульсировала. Она беременна. Ребенок Александра. Ребенок человека, который предал, воспользовался ею. Ребенок человека, который лгал ей всё время.

Она должна была почувствовать ужас. Панику. Отвращение к себе за то, что носит в себе частицу лжеца.

Но вместо этого чёрная дыра в её груди, которая высасывала жизнь последние три недели, вдруг перестала болеть.

Она медленно вошла в комнату. Опустилась на край продавленной кровати.

Анжелика снова посмотрела на две красные полоски, потом перевела взгляд на своё отражение в окне. И по её лицу медленно, неуверенно, а затем всё шире и теплее расплылась улыбка. Нежная и тёплая.

Она положила свободную руку на свой плоский живот, туда, где только начинала зарождаться новая жизнь.

— Больше я не буду одна, — прошептала она в тишину пустой квартиры. Голос дрожал. — Никогда.

Она закрыла глаза, поглаживая кожу круговыми движениями, словно уже сейчас защищая то, что внутри.

— И он меня никогда не предаст, — добавила она тише, уже самой себе, как обещание.

Анжелика легла на кровать и закрыла глаза. В эту секунду она поняла: все будет хорошо. С этого момента начинается новая глава ее жизни.

Больше не одна

Глава 18

Утренняя тошнота не проходила. Это длилось уже третью неделю. Организм, истощенный стрессом и плохим питанием, бунтовал. Но теперь всё было иначе. По вечерам она не падала на подушку в слезах, как в первые дни ухода от Александра. Она переводила дыхание, хлопала себя по щекам и улыбалась своему отражению в старом зеркале над раковиной.

— Доброе утро, малыш, — шептала она, поглаживая себя по животу, который всё ещё оставался абсолютно плоским. — Опять решил, что маме не стоит завтракать? Ну ничего, дальше будет лучше.

Дни потекли в новом, странном ритме. Она ходила на работу в магазин с прежним вдохновением.

Анжелика снова смеялась. Она с упоением разбирала новые поставки книг, часами сидела в отделе поэзии, перестала вздрагивать от резких звуков. Черная дыра внутри неё не исчезла — Александр всё так же стоял иногда напротив магазина, и это всё так же разрывало ей сердце, — но теперь в этой дыре горел маленький, теплый огонек. Он придавал смысл жизни.

— Смотри, малыш, — говорила она вслух, когда в магазине не было покупателей, проводя пальцем по корешку редкого издания. — Это Ахматова. Твоя мама её обожает. Когда ты родишься, я буду читать тебе каждый вечер.

Она разговаривала с ним постоянно. В автобусе, в магазине, перед сном. Это успокаивало. Это превращало её из «использованной женщины» в «будущую мать». Это давало силы.

Когда пришло время записываться к врачу, она долго стояла перед дверью поликлиники. Страх, что всё это — ошибка, что тест был ложным, сковывал её. Но ей нужно было доказательство. Нужно было увидеть.

В назначенный день она проснулась раньше обычного.

В кабинете пахло чистотой, даже стерильностью. Холодный гель на коже заставил её вздрогнуть.

— Дышите, — равнодушно бросил врач, водя датчиком по её животу. — Не задерживайте.

Анжелика вцепилась в край кушетки, глядя в потолок. Она боялась моргнуть. Боялась, что если она закроет глаза хотя бы на секунду, чудо исчезнет.

— Так... — пробормотал врач, вглядываясь в монитор. — Срок восемь-девять недель. Сердцебиение ритмичное. Тонус в норме. Угрозы нет.

И вдруг на экране монитора, среди черно-серой мути, что-то начало быстро пульсировать.

Крохотная точка.

Тук. Тук. Тук.

Звук, усиленный динамиком, наполнил всё помещение.

Сердце её ребёнка.

Анжелика не смогла сдержать всхлип. По щекам покатились слёзы — впервые за долгое время это были слёзы чистого счастья. Врач, кажется, что-то ещё говорил, но Анжелика его не слышала. Она смотрела на экран, не в силах оторвать взгляд от этого маленького чуда.

В коридоре ей выдали снимок. Черно-белый, маленький квадрат. Для постороннего глаза — просто пятно.

Для неё — целый мир.

Она вышла на улицу. Морозный воздух ударил в лицо. Она села на скамейку прямо у входа в поликлинику, достала этот снимок и поднесла к глазам.

— Видишь? — прошептала она фотографии. — Это ты. Моя радость.

Она долго рассматривала очертания крошечного тельца...

— Я знаю, кто ты, — улыбнулась она, вытирая слёзы замерзшей рукой. — Я знала с первого дня.

Она не знала, как — материнское чутьё, интуиция или просто отчаянное желание, — но она была уверена на сто процентов. Это мальчик. Её сын.

В этот момент её одиночество закончилось окончательно. У неё теперь был союзник. Тот, кто будет драться за жизнь вместе с ней.

Надежда больше не была просто понятием. Она была абсолютно реальной, билась со скоростью сто сорок ударов в минуту и была видна на мониторе.

Анжелика аккуратно положила снимок в сумку и пошла в свой книжный магазин. Впервые за долгие месяцы её шаги были лёгкими. А на сердце легко и тепло.

Рабочий день закончился. Анжелика вышла на улицу и достала ключи от магазина из кармана, как вдруг к ней подошел Александр.

Их взгляды встретились. Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, воротник дорогого пальто был поднят, волосы взъерошены.

Он не улыбнулся. Не сделал шаг навстречу. Просто смотрел на неё так, как смотрел в их первую близость в его офисе, будто она единственная женщина на планете.

Анжелика замерла, она не паниковала, просто молча смотрела.

Он подошел немного ближе.

— Анжелика, — его голос прозвучал хрипло. — Мы должны поговорить.

Ее мгновенно окутал его аромат, ноги немного обмякли, сердце заколотилось как бешеное, ей казалось, что еще немного и она кинется к нему на грудь, но вовремя взяла себя в руки и только сделала шаг назад.

— Нам не о чем говорить, — ответила она. Голос не дрогнул.

— Есть, — он не стал вновь приближаться, боясь ее спугнуть.

Анжелика внутренне сжалась, но лицо ничего не выражало.

— Я люблю тебя, — произнес он быстро. — Богом клянусь, Анжелика. Я люблю тебя. Я должен был рассказать тебе всё в первый же день. Я не смог. Я боялся, что ты уйдешь, узнав правду. Мне жаль. Мне жаль, что я заставил тебя страдать.

Он стоял неподвижно. Его руки были напряжены, он хотел коснуться её, но не смел.

— Я очень скучаю по тебе, Анжелика. Я сходил с ума эти недели. Я хочу быть с тобой.

Он выпалил это на одном выдохе. Отчаянно. Искренне.

В его глазах читалась такая боль и такая надежда, что на секунду — всего на долю секунды — сердце Анжелики, преданное и измученное, рванулось к нему. «Скажи да. Просто позволь ему обнять тебя. Прости его».

Но потом она вспомнила.

Он предатель. Он использовал ее ради мести. Он не заслуживает ни ее, ни ребенка.

Анжелика подняла на него свой спокойный взгляд.

— Нет, Александр.

Слово упало между ними, тяжелое и окончательное.

— Я не могу тебя простить, — продолжила она ровно, глядя ему прямо в глаза. — Не приходи сюда больше.

Она повернулась спиной и сделала шаг вперед.

— Уходи.

— Анжелика, подожди...

— Уходи, — повторила она громче и пошла дальше, не оглядываясь.

Она услышала его за спиной.

— Я готов ждать, — крикнул он ей вслед, и голос его сорвался на хрип. — Слышишь? Сколько угодно! Год, десять лет! Только прости меня! Я всё исправлю!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Анжелика не остановилась.

— Мне не нужно исправление, — прошептала она ветру. — Мне нужна была правда.

Она завернула за угол и исчезла в темноте переулка, оставляя Александра одного в свете витрин.

Анжелика не стала включать свет. Она дошла до кровати и просто рухнула на продавленный матрас лицом вниз, раскинув руки.

Сердце не успокаивалось. Пульс отдавался в висках. «Дыши. Просто дыши», — приказывала она себе.

Она перевернулась на спину, уставившись в серый потолок, по которому бегали отблески фар проезжающих машин. И тут её накрыло.

Запах.

Его запах.

Она глубоко втянула носом воздух, и это стало ошибкой.

Мозг, который так долго выстраивал стену защиты, сдался. Память проснулась.

Его губы.

Те самые, которые сейчас на улице шептали: «Я люблю тебя». Те же самые губы, которые несколько недель назад целовали её шею, когда входил в неё сзади — жестко, властно, лишая воли.

Его руки.

Огромные ладони жестко фиксировали её запястья над головой, пока она извивалась. Она помнила шершавость его пальцев на своей коже. Помнила, как он разводил её колени одним движением бедра, заполняя её так глубоко, что она видела звезды.

Его слова.

«Моя девочка». «Ты моя».

Она вспомнила, как шептала в ответ, вжимаясь в него в темноте, как не могла сдержать стоны и крики от удовольствия.

Тело предало её мгновенно.

Внизу живота, там, где сейчас спала новая, крошечная жизнь, прокатилась горячая, тяжелая волна. Мышцы предательски сжались, вспоминая ритм его проникновения. Кожа вспыхнула, требуя его прикосновений.

Анжелика резко села на кровати, обхватив себя руками за плечи, пытаясь унять дрожь.

Это было невозможно. Это было неправильно. Она не могла начать эти отношения заново.

Но тело... тело хотело его с такой первобытной, животной силой, что перехватывало дыхание. Она никогда и никого не хотела так сильно. Владимир был обязанностью. Александр был стихией. И её тело, изголодавшееся по этой буре, сейчас бунтовало против холодного разума.

Она легла, подтянув колени к груди, свернувшись в клубок. Но это не помогало.

— Черт... — выдохнула она в подушку, кусая ткань, чтобы не застонать. — Черт, черт, черт...

Слезы, которые она сдерживала весь вечер, хлынули из глаз. Но это были не слезы горя. Это была мучительная, пульсирующая тоска по его телу.

Она лежала в пустой, холодной комнате, вспоминая то удовлетворение, которое мог дать только он.

Она всё ещё чувствовала его внутри себя. И это было больнее, чем любые его поступки.

Новая Анжелика

Глава 19

Сон не принес облегчения. Утро началось не с будильника, а с тошноты. Анжелика открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, пытаясь собрать себя в единое целое.

Вчерашний вечер казался дурным сном. Александр с признаниями и ее холодное «нет».

Она села, глубоко вдохнула. Хватит. Хватит жалеть себя!

Слезы — это то, что делает жертва. А она больше не жертва. У неё в животе бьется сердце, которое полностью зависит от её решений.

Она посмотрела на часы. 7:15 утра. Иосиф Маркович, владелец ресторана по соседству с её магазином, был ранней пташкой.

Её палец, не дрогнув, набрал номер, записанный на визитке, которую она взяла еще несколько месяцев назад.

Гудок. Второй. Третий.

— Алло? — голос в трубке был скрипучим. — Кому жить надоело в такую рань?

Анжелика сделала глубокий вдох, придавая своему голосу бархатную, профессиональную мягкость.

— Здравствуйте, Иосиф Маркович. Помните меня? Я хозяйка книжного магазина по соседству с вашим рестораном, «Анжелика».

На том конце провода послышалось кряхтение.

— А... Леди с великолепными рыжими волосами и зелеными глазами? Помню, конечно. Вы же были у меня с тем молодым человеком, таким серьезным деловым мужчиной. Чем обязан в такую рань? Опять что-то прорвало?

Анжелика позволила себе коротко усмехнуться.

— Нет, с сантехникой всё в порядке, слава богу. У меня к вам дело другого характера. Бизнес-предложение. Я планирую продать свой магазин.

Тишина в трубке повисла на несколько секунд. Иосиф Маркович не был дураком. Он знал, сколько стоит место на этой улице.

— Продать? — переспросил он медленно. — Вы же только открылись после ремонта...

— Да, боюсь, я нашла новое увлечение, — уклончиво ответила Анжелика. — Помещение... оно прекрасное. Только после капитального ремонта. Идеальная локация. Я подумала, что вам может быть интересно расширение. Объединить ресторан и книжную лавку... литературные завтраки, авторские вечера. У вас появится готовая, теплая аудитория.

Она импровизировала, но слова ложились ровно. Она продавала не просто стены. Она продавала мечту.

— Ммм... — протянул старик, и она буквально видела, как он потирает свою лысину. — Очень интересное предложение, девочка. Весьма... Я как раз через два дня приезжаю. Дела, будь они неладны.

Он сделал паузу, словно оценивая риски.

— Знаете что? Не будем говорить по телефону. Давайте встретимся. Если цифры меня устроят — я заберу вашу лавку.

— Буду ждать, Иосиф Маркович, — ровным голосом сказала Анжелика.

Она нажала «отбой» и положила телефон на одеяло.

Руки всё еще слегка дрожали, но уже не от страха. От адреналина.

Это был её первый ход.

Магазин был её единственным активом. На вырученные деньги она сможет приобрести себе жилье.

Она умылась холодной водой.

Впереди было два дня. Нужно собрать все документы и подготовить магазин к продаже.

И нужно выкинуть из головы вкус его губ, если она хочет дожить до этой сделки.

Два дня пролетели мгновенно — будто сама судьба торопилась поскорее привести Анжелику к чему-то хорошему. Она почти не замечала, как сменялись утро, день и вечер: время растворялось в папках с бумагами, в строчках договоров, но даже эта рутина теперь казалась ей частью большого, волнующего приключения.

Время от времени она делала короткие пометки на полях, ставила галочки — и каждый раз, выводя эту маленькую чёрточку, чувствовала, как внутри тихо вспыхивает предвкушение.

Между делами её всё чаще тянуло заглянуть в объявления о продаже жилья. Анжелика сохраняла ссылки, делала скриншоты, сравнивала планировки, и с каждым новым вариантом в ней крепла уверенность: она делает всё правильно.

На третий день телефон зазвонил. Иосиф Маркович.

— Леди, — голос его был бодр, как после отпуска. — Я в городе. Цифры мне нравятся. Я не люблю книжек, но я люблю квадратные метры в хорошем состоянии. Готовьте документы.

Встреча прошла в кабинете нотариуса. Иосиф просто кивнул, прочитав сумму. Он даже не торговался.

— Может, и я теперь полюблю книги, — усмехнулся он, ставя размашистую подпись. — Но только не драмы — их и в жизни предостаточно.

Когда они вышли на улицу и Анжелика осталась одна, она зашла в приложение банка.

Рука дрогнула, когда на экране высветился баланс.

Сумма была не огромной, но для неё, привыкшей зависеть от мужчин, это выглядело очень внушительно. Продала одну мечту ради другой.

Она купила билет. На ближайший автобус, через пять часов.

Вернувшись в убогую квартирку, она быстро собрала вещи.

Их было немного. Достала снимок УЗИ, погладила его пальцами и вложила в паспорт.

Оглядела комнату в последний раз и без сожаления прошептала:

— Прощай.

Автовокзал встретил её суетой и очередями. Хорошо, что билет был куплен заранее.

Устроившись в автобусе у окна, она смотрела, как серый город остается позади.

Она закрыла глаза с чувством облегчения и, полная надежд, погладила свой живот и улыбнулась сама себе.

— Ну что, малыш, — прошептала она, — едем домой.

Автобус вырулил на трассу, набирая скорость. А Анжелика просто ехала, не думая ни о чем.

Дорога заняла почти три часа. За окном автобуса проносились пейзажи, которые Анжелика едва замечала.

Конечная остановка оказалась обычным районным центром — сонным, занесенным ранним снегом городком с населением тысяч в десять. Здесь время текло иначе, медленнее.

Она вышла на пустынную площадь. Ни такси, ни суеты. Только скрип снега под ногами и пар изо рта. Нужная улица оказалась на окраине. Анжелика накинула капюшон и пошла пешком, сверяясь с распечаткой карты.

Дом номер 25 стоял в конце переулка.

Она подошла ровно в тот момент, когда из калитки выходила пожилая пара. Он — сухой, сутулый, в старой вязаной шапке. Она — полная, румяная, с добрыми глазами.

— Вы риелтор? — окликнула её женщина, щурясь на солнце.

— Нет, я... — Анжелика на секунду запнулась, привыкая к своему новому статусу. — Я покупатель. Анжелика.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Здравствуйте, милая, — разулыбалась женщина, всплеснув руками. — А мы уж думали, не дождемся. Дети звонят, торопят нас. Проходите, проходите, посмотрите наше гнездышко.

Они прошли во двор.

Первое, что бросилось в глаза, — забор. Массивный, из толстого штакетника, он стоял крепко и нуждался только в свежей краске, чтобы снова засиять.

Дальше — участок. Аккуратные, хоть и пустые сейчас грядки. Клумбы, сиротливо торчащие из-под снега сухими стеблями.

«Да, с этим я разберусь», — подумала Анжелика, чувствуя странное спокойствие. — «Но немного позже. Сначала — дом».

Сам дом был небольшой, одноэтажный, из кирпича.

Внутри было удивительно светло — огромные окна выходили на южную сторону. Уютная кухонька, две комнаты.

Конечно, ремонта здесь не было лет двадцать. Сантехнику нужно было менять целиком, обои пожелтели, а проводка требовала рук профессионала.

— Мы цену-то не ломим, Анжелика, — суетился старик, пока они пили чай на кухне. — Нам бы только уехать спокойно, детям помочь. Тут в подвале картошка осталась, возьмешь? Хорошая, своя. Закрутки разные. Жена старалась.

Анжелика смотрела на этого чужого человека, предлагающего ей картошку. Никто и никогда не предлагал ей просто так что-либо. С Александром всё было «по-королевски».

— Возьму, — кивнула она и скромно улыбнулась.

Уже через несколько часов они сидели в тесном кабинете МФЦ. Бумаги, печати, подписи.

Женщина, принимавшая документы, посмотрела на Анжелику поверх очков:

— А вы, наверное, городская? Зачем приехали в нашу глушь?

Анжелика замерла на секунду.

— Природа, — твёрдо ответила она. — Природа тут замечательная, и суеты меньше.

После подписания документов Анжелика вышла на улицу и вдохнула чистый морозный воздух. Она стояла посреди чужого маленького города, сжимая в руке ключи. В сумке лежали документы на дом, паспорт и снимок УЗИ. Денег на карте осталось впритык на ремонт и жизнь на пару месяцев.

У неё не было друзей. Не было мужчины. Не было будущего, которое можно было бы предсказать.

Но у неё было кое-что другое.

Анжелика вошла во двор, закрыла за собой калитку на засов и прислонилась спиной к доскам.

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Тишина.

Никаких ревущих моторов. Никаких посторонних звуков. Только её дом. Её двор. Её жизнь.

Наконец-то у Анжелики был свой угол. Не арендованный. Не подаренный. Выстраданный и купленный на деньги, которые она не взяла у мужчины.

Она улыбнулась.

— Ну что, малыш, — прошептала она, положив руку на живот. — Кажется, мы дома. Теперь будем делать ремонт.

Жизнь продолжается

Глава 20

Новый день Анжелики начался с похода в строительный магазин, она записала в блокнот всё, что нужно купить. Она надела старые джинсы и футболку, которую не жалко было испачкать, и собрала волосы в небрежный хвост.

Она бродила между рядами, сжимая в руке список покупок: сантехника, обои, светильники, розетки… Но чем больше смотрела на бесконечные варианты, тем сильнее чувствовала, как голова идёт кругом. Один смеситель казался слишком вычурным, другой — слишком простым, рулоны обоев сливались в пёструю карусель, а в отделе светильников она и вовсе застыла, не понимая, что подойдёт к её будущему пространству.

Именно в этот момент к ней подошёл Антон. Высокий, светловолосый, в простой футболке и джинсах, он сразу показался ей человеком, который точно знает, где у молотка ручка и как закручивается гайка. В нём чувствовалась спокойная уверенность — не напористая, а какая-то уютная, хозяйская.

— Похоже, тут можно потеряться даже с картой, — мягко улыбнулся он, чуть склонив голову. — Если нужна помощь — я тут. У меня глаз наметанный, да и в ремонте кое-что понимаю.

Анжелика на секунду замерла, а потом выдохнула, будто с плеч свалился груз.

— Честно? Я боюсь, что куплю что-нибудь совершенно не то, — призналась она, слегка улыбнувшись.

Антон рассмеялся — негромко, по-доброму.

— Это нормально. Тут половина людей так ходит: смотрят на плитку и думают, что выбирают не отделку, а судьбу. Давайте по порядку. Что вам нужно?

Они начали с сантехники. Антон не сыпал терминами, а объяснял просто, по-человечески: показывал, где экономия оправдана, а где лучше не экономить, рассказывал, как отличить хороший материал от того, что прослужит год. Он брал в руки смесители, поворачивал их, оценивал вес, плотность, и в этом было столько спокойной уверенности, что Анжелика невольно начала доверять его мнению.

Потом они перешли к обоям. Антон не настаивал, а предлагал варианты. Он не пытался навязать своё, а будто помогал ей услышать собственные желания. В какое-то мгновение Анжелика поняла, что обои — это не самое важное в жизни, когда есть уверенность в завтрашнем дне. А рядом с Антоном она физически ощущала эту уверенность. У него были красивые голубые глаза и игривая улыбка. Он был хорошо сложен и приятно пах.

В отделе светильников он на секунду задумался, потом взял один лаконичный, но тёплый по свету вариант.

— Вот такой, — сказал он, включая его прямо в зале. — Сделает любой дом уютным и родным.

Анжелика посмотрела на мягкий, рассеянный свет.

— Да, именно это мне и нужно, — прошептала она почти про себя. — Именно это.

Когда они дошли до розеток и выключателей, Антон уже рассказывал забавные истории про соседку Анжелики, и она смеялась — впервые за эти дни по-настоящему, звонко и непринужденно.

— Знаете, — вдруг сказал он, когда они складывали покупки в тележку, — я сейчас как раз не работаю. Следующая вахта только через две недели. Если хотите, могу помочь с чем-нибудь. Ну, там, розетки подключить, смеситель поставить… Или просто приехать, посмотреть, что и куда лучше поставить. Я живу один с мамой, так что время есть.

Он сказал это легко, просто предлагал помощь, и в его голосе не было ни давления, ни навязчивости — только искреннее желание быть полезным. И ещё Анжелика уловила лёгкий ненавязчивый флирт. Мягкая улыбка, чуть дольше задержанный взгляд, желание сделать её день чуточку проще.

— Спасибо, — тихо ответила Анжелика, чувствуя, как в груди растёт волнение. — Это очень… неожиданно. И очень приятно.

Антон кивнул, будто понял, что не нужно торопить, не нужно давить.

— Без спешки, — спокойно сказал он. — Просто знайте, что помощь есть. А если ничего не надо — всё равно будет интересно просто поболтать.

Он подвёз её домой, рассказывая о городе и его жителях. Анжелика слушала и улыбалась, чувствуя, как этот день, который начинался с тревожной неопределённости, вдруг стал наполнен смехом и ощущением, что всё обязательно получится.

Когда она вышла из машины, Антон чуть задержался, приоткрыв окно.

— Если что-то понадобится — звоните. Или просто если захочется ещё раз походить по магазину и не сойти с ума от выбора. Я серьёзно.

И в этой серьёзности было столько доброты, что Анжелика вдруг поняла: ей очень хочется, чтобы они встретились еще раз.

Анжелика стояла посреди комнаты, держа в руках тряпку, и вдруг поняла, что уже несколько минут просто смотрит в окно, а не протирает стекло. Пыль оседала обратно, пол ждал, но мысли крутились вокруг одной-единственной бумажки — той самой, где аккуратным, чуть угловатым почерком был выведен номер Антона.

Она отложила тряпку, достала из пакета с обоями смятый клочок, ещё раз пробежала глазами по цифрам, будто проверяя, не придумала ли их сама. И в этот момент внутри всё будто подстроилось: тревога, которая тихо сидела где-то под рёбрами, чуть отступила. Не исчезла совсем — просто отодвинулась на шаг, давая место облегчению и робкому предвкушению.

«Я тут никого не знаю, — подумала она, присаживаясь на край подоконника и сжимая в пальцах бумажку. — А ремонт через фирму — это очень дорого».

И тогда она взяла телефон. Пальцы чуть дрогнули, когда набирала сообщение, но слова сложились сами собой — простые, зато честные.

«Добрый вечер. Это Анжелика. Я с радостью принимаю ваше предложение о помощи».

Отправила. И тут же почувствовала, как в груди стало теснее от ожидания: а вдруг он не ответит? Вдруг передумал? Вдруг это было просто вежливое «если что»?

Но телефон звякнул почти сразу.

«Очень рад. Тогда завтра в 9 утра я приеду».

Она улыбнулась — так широко, что даже щёки заболели.

«Отлично. Буду ждать».

«До встречи, Анжелика».

Выдохнула. И вдруг поняла: впервые за все эти дни она не чувствует, что тянет всё одна.

«Завтра… что меня ждёт завтра?» — эта мысль крутилась в голове, но теперь в ней не было паники. Только любопытство, смешанное с лёгкой дрожью от неизвестности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Завтра приедет Антон. Высокий, спокойный, с этим его умением всё раскладывать по полочкам. Завтра они будут вместе облагораживать её новое жилище.

Анжелика снова взялась за тряпку, но теперь двигалась быстрее, будто хотела успеть привести комнату в порядок не потому, что надо, а потому, что завтра сюда придёт кто-то. Она протёрла подоконник, смахнула пыль с рамы, посмотрела, как за стеклом медленно темнеет небо, и улыбнулась.

Антон пришел на следующее утро в 8:50, принес пирог от своей матери и термос с чаем.

— Сначала сантехника, — заявил он, осматривая ванную. — Это самое важное. Обои — потом.

Так начался их рабочий ритм.

Анжелика взяла на себя посильную работу: она мыла окна, скребла полы, сдирала старые обои.

Антон занялся ванной комнатой.

Они почти не разговаривали, но это было комфортное молчание. Он подносил ей стремянку, она подавала инструменты. Иногда их руки соприкасались, и Анжелика чувствовала неловкость от этого. Антон был очень добрым и настоящим мастером.

Пять дней пролетели как один.

Дом преобразился до неузнаваемости.

Вместо гнилой проводки теперь были аккуратные белые розетки. Вместо рыжих, ржавых труб — белый пластик. Вместо скрипучего пола — гладкий темный ламинат. На стенах — свежие обои.

К концу пятого дня Антон собрал сумку с инструментами.

— Всё, — выдохнул он, оглядывая светлую гостиную. — По строительной части я здесь больше не нужен. Жить можно.

Он стоял слишком близко, глядя на неё сверху вниз.

— Спасибо, Анжелика, — тихо сказал он. — Я давно так... короче, мне было приятно находиться рядом с тобой.

Он протянул руку и осторожно убрал выбившуюся прядь волос ей за ухо. Его пальцы были в побелке, но прикосновение было бережным.

— Завтра приеду, привезу карнизы, — добавил он, отступая.

Когда он уехал, Анжелика прислонилась к дверному косяку. Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности. Она положила ладонь на живот, скрытый под свободной футболкой.

О беременности по-прежнему никто не знал. Но теперь у этого секрета были крепкие стены.

На следующее утро старая «Нива» Антона снова въехала во двор.

На этот раз из машины он достал длинную коробку с карнизом, а в руках держал пластиковый контейнер, из-под крышки которого доносился запах ванили и шоколада.

— Это матери моей, — немного смущенно пробасил он, протягивая контейнер. — Сказала, что раз дом жилой стал, надо это отпраздновать. Торт сама пекла.

Это стало их утренним ритуалом. Мать Антона, кажется, взяла над Анжеликой шефство. Каждый день в контейнере оказывалось что-то новое: то пирожки, то домашнее печенье. Это была простая забота, которой Анжелика не знала с детства.

Они пили чай на новой кухне. Солнце заливало помещение. Анжелика была довольна проделанной работой.

Антон сидел напротив, подперев щеку рукой, и просто смотрел на неё. Не как помощник, а как мужчина на женщину.

Когда чай был допит, он встал. Анжелика тоже поднялась, чтобы убрать кружки в раковину, но он преградил ей путь. Он был так высок, что ей пришлось задрать голову.

Антон медленно протянул руку и коснулся её щеки. Его ладонь была теплой и шершавой от работы. Он наклонился ниже.

Анжелика замерла. Она видела, как он закрывает глаза, приближая губы к её губам. Это был не страстный порыв Александра, а нежный, осторожный вопрос.

Она мягко, но твердо положила свою ладонь ему на грудь, останавливая его. Не отталкивая, а просто удерживая дистанцию.

— Прости, Антон, — её голос прозвучал тихо, но ровно. — Я не могу.

Он открыл глаза. В них мелькнула боль, но он не отдернулся.

— Почему? — спросил он хрипло. — Я же вижу, что нравлюсь тебе. Я не давлю, но... мы могли бы быть счастливы. Я бы заботился о тебе.

Анжелика вздрогнула. Она опустила взгляд.

— Я уже давно люблю другого, — призналась она. Это было больно говорить вслух, но необходимо, чтобы расставить точки. — Его зовут Александр Привезенцев, он живет в Москве. Бизнесмен. Он меня очень сильно обидел. Использовал. Я не могу его простить. Но это не значит, что я разлюбила.

Антон убрал руку от её лица, но не отошел. Он горько усмехнулся.

— Он идиот, — просто сказал Антон. — Раз не видит, что теряет. — Он посмотрел на неё с искренним восхищением. — Ты очень красивая, Анжелика. И интересная. Я не Александр, я простой мужик. Я мог бы жить с тобой, помогать во всем, чинить этот дом... А любовь... она бы пришла. Со временем. Я бы подождал.

В его словах не было отчаяния брошенного мужчины. Было спокойное, зрелое предложение. Он предлагал ей быт, защиту и верность. Мечту многих женщин.

Но Анжелика покачала головой.

— Нет, Антон, — она посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде была окончательность. — Мое сердце навсегда занято одним человеком. Пусть он и не такой хороший, как ты.

Антон долго молчал, глядя в пол. Он переваривал отказ. Ему было больно, но он был слишком порядочным, чтобы давить.

— Я понял, — наконец произнес он, глядя ей прямо в глаза. В них больше не было флирта, только глубокая, мужская грусть. — Но это ничего не меняет. Двери моего дома для тебя всегда открыты. Я всегда буду рядом. Готов помочь, только позови. Дружбу-то хоть позволишь?

Напряжение, повисшее в воздухе, мгновенно растаяло. Анжелика почувствовала, как к глазам подступают слезы — не от горя, а от благодарности.

Она сделала шаг вперед и, привстав на цыпочки, поцеловала его в колючую щеку.

— Ты мой единственный друг, — тихо сказала она. — Самый лучший.

Антон замер от этого прикосновения. Затем на его губах появилась слабая, грустная улыбка. Он кивнул.

— Друг так друг, — эхом отозвался он. — Пойду, карниз повешу. А то мать меня самого из дома выселит, скажет, я там бездельничаю.

Он отошел к окну, где лежала коробка.

Анжелика смотрела на его широкую спину и чувствовала странное облегчение. Она не потеряла друга. Она его приобрела.

Любовь действительно нельзя вырвать из сердца по приказу, но для дружбы там всегда оставалось место.

Свет в тоннеле

Глава 21

Александр подошёл к кровати тихо, будто боялся спугнуть даже воздух рядом с ней. Анжелика спала, свернувшись калачиком, и в этом было столько уязвимости и детской наивности, что он замер на секунду. Затем сел рядом, осторожно, чтобы кровать не скрипнула, и долго просто смотрел — на то, как она спокойно спит.

Потом, не в силах больше держаться на расстоянии, он наклонился и нежно коснулся губами её щеки — легко, едва ощутимо, вложив в этот поцелуй всю свою нежность.

Она медленно подняла веки, будто выплывая из глубокого сна, и на долю секунды в её взгляде мелькнула растерянность, а потом — осознание происходящего. Уголки губ дрогнули, и она тихо, с тёплой хрипотцой сонного голоса, прошептала:

— Доброе утро, дорогой.

Александр улыбнулся, провёл большим пальцем по её губам — и внутри у него стало вдруг так тепло, будто рядом самый родной человек.

Анжелика приподнялась на локте. Она потянула его за галстук — не резко, а с мягкой настойчивостью, и принялась расстёгивать пуговицы рубашки, касаясь не только ткани, но и кожи — горячей, ждущей.

— Иди ко мне, — прошептала она, и в этих словах не было просьбы, скорее приказ.

Александр встал, освобождаясь от остатков одежды, но без спешки. Он хотел, чтобы она видела его обнажённым, видела, как он желает её. Потом лёг рядом, притянул её к себе, чувствуя, как её тело отзывается на его прикосновение лёгкой дрожью.

Он стянул с неё шёлковую сорочку, но не резко, а медленно, сантиметр за сантиметром. И начал целовать — от шеи вниз, постепенно, запоминая каждый изгиб, каждую родинку, каждый тихий вздох, который срывался с её губ.

Анжелика выгибалась ему навстречу, не пряча ни желания, ни своей слабости перед ним, и от этого у него темнело в глазах. Её пальцы вцепились в его плечи, потом скользнули ниже, обхватили бёдра, жадно притягивая к себе, будто она больше не могла ждать.

Он навис над ней, заглянул в глаза — и в этом взгляде было больше, чем страсть: там была любовь, отчаянная и настоящая. И он вошёл в неё медленно, давая ей время привыкнуть, почувствовать его внутри, знать, что сейчас этот мир создан для них.

Они слились в этом движении, двигаясь в одном ритме. Каждый толчок отзывался в ней тихим стоном, в нём — дрожью, которую он не мог сдержать. Время будто остановилось, растворилось в них, в их дыхании, в том, как их сердца бились в унисон.

А когда всё закончилось, когда последние волны наслаждения утихли, оставив после себя только тепло и удовлетворение, Анжелика прижалась к нему, уткнулась носом в плечо, и он обнял её крепче, будто хотел удержать этот момент навсегда.

И в это мгновение, когда реальность и сон сливались в одно, Александр вдруг почувствовал, как пол уходит из-под ног, как воздух становится прохладным, а свет — слишком резким.

Он резко сел, тяжело дыша, и огляделся. Комната была другой. Не той, где они только что были. Здесь не было её тепла, её запаха, её голоса. Только его спальня, холодная и пустая.

Сердце колотилось в груди, а на коже всё ещё будто ощущалось её прикосновение. Он с горечью посмотрел на пустую кровать: это было просто сновидение, там ничего не было. Только он сам. Один.

«Где же ты, Анжелика?» — прошептал он в тишину комнаты, будто эти слова могли дотянуться до неё сквозь сон.

Александр быстро собрался, будто хотел убежать от тишины собственной квартиры. Проверил телефон — ни пропущенных, ни сообщений.

Встреча была назначена в маленьком кафе на углу, где пахло свежесваренным кофе и выпечкой. Он пришёл чуть раньше, постоял у стеклянной двери, наблюдая за посетителями.

Дмитрий уже сидел за столиком у окна — в сером костюме, с трёхдневной щетиной и той самой хронической усталостью на лице, которая бывает у людей, слишком долго видевших чужие секреты. Но глаза у него были живые, цепкие: пока Александр шёл к столу, этот взгляд успел оценить всё — и костюм, и походку, и то, как он чуть задерживает дыхание, будто боится раскрыть свои тайны.

— Здравствуйте, Дмитрий, — Александр сел напротив, положил ладони на стол.

Детектив чуть наклонил голову, не спеша кивать или улыбаться. Просто ждал.

— Ну, рассказывайте, — наконец произнёс он спокойно, почти буднично. — Кого вы потеряли в современном мире гаджетов и социальных сетей?

Александр сжал пальцы, чувствуя, как натягиваются нервы. И начал говорить — сначала сбивчиво, потом ровнее, будто слова, произнесённые вслух, становились приговором. Про Анжелику. Про её книжный магазин. Про её смех, про привычки, про прошлую жизнь с бывшим мужем, про то, как скрыл от неё правду.

— Я думаю, она скрывается от меня намеренно, — тихо добавил он, и в этом признании было столько боли, что даже его собственный голос прозвучал необычно. — Но я очень хочу её найти. И готов на всё.

Дмитрий слушал, не перебивая, только иногда чуть приподнимал бровь или делал короткую заметку в потрёпанном блокноте.

— Знакомых и друзей уже обзвонили? — спросил он, когда Александр замолчал, чтобы перевести дыхание.

— Да. Никто ничего не знает. Или делают вид, что не знают.

— Когда она продала магазин?

— Неделю назад. Покупатель — хитрый бизнесмен, Иосиф Маркович, он знает меня. И… он перепродал мне магазин в три раза дороже, зная, как важна для меня Анжелика.

Дмитрий чуть прищурился, будто складывал детали в одну картину.

— Понятно, — протянул он, и в этом «понятно» не было ни осуждения, ни сочувствия — только профессиональный холод. — Есть фотографии?

Александр достал телефон, открыл галерею, где снимки шли один за другим: Анжелика у витрины, смеётся, придерживая прядь волос; Анжелика в профиль, задумчиво смотрит в окно; Анжелика, обернувшаяся на его голос, с широкой счастливой улыбкой. Он протянул телефон.

Детектив посмотрел на фото, задержался на одном чуть дольше, потом кивнул.

— Красивая, — констатировал он без эмоций, просто как факт, который имеет значение для дела. — Ладно, я возьмусь за эту работу. Но имейте в виду: это будет стоить дорого. Оплата посуточно, отчёт — ежедневно вечером. Я знаю, как искать тех, кто хочет спрятаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Александр даже не моргнул на сумму, которую Дмитрий назвал. Для него сейчас деньги были просто цифрами.

— Согласен, — сказал он твёрдо. — Делайте всё, что нужно.

— Тогда первое: мне нужны все контакты, которые у неё были. Поставщики, клиенты, бывший муж. Она могла вернуться к нему. Второе — адреса. Где она жила раньше, где могла бы остановиться сейчас. И третье — любые мелочи: привычки, любимые кафе, упоминания о путешествиях. Иногда именно мелочь становится ниточкой.

Александр начал записывать всё, что приходило в голову: адреса, имена, даты. А потом, уже почти машинально, добавил:

— Она говорила, что любила гостить у бабушки в деревне, когда была маленькой, но сейчас у неё не осталось родственников. Только сестра Дарья, но к ней она точно не поехала бы.

Дмитрий поднял глаза от блокнота, и на секунду в его взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Это уже кое‑что, — сказал он. — Не конкретика, но направление.

Они ещё немного обсудили детали. Когда он поднялся, чтобы уйти, Александр вдруг почувствовал, как на плечи опускается тяжесть ожидания — теперь он не мог просто сидеть и ждать. Теперь он должен был доверять чужому человеку то, что было для него самым важным.

— Я найду её, — спокойно сказал Дмитрий, уже стоя у выхода, будто прочитал этот страх в его глазах. — Не обещаю, что это будет легко. Но обещаю, что я не остановлюсь.

И ушёл, оставив после себя ощущение теплящейся надежды.

Александр остался за столиком, сжимая в руке телефон с фотографиями Анжелики. Он смотрел в окно, на прохожих, на город, который продолжал жить своей обычной жизнью, и думал: где‑то среди этих улиц, среди этих витрин и дворов, прячется женщина, без которой его мир рассыпается на осколки.

Поиски

Глава 22

Дмитрий давно привык к ритму, который со стороны казался бесконечным повторением одного и того же. Шесть утра, кофе в бумажном стаканчике, блокнот на коленях — и снова в путь. Он не ждал внезапных открытий, не верил в счастливые случайности. Его метод был скучным и надёжным: задавать вопросы, смотреть в глаза, замечать паузы, слушать, как человек подбирает слова.

Каждый автовокзал был похож на предыдущий: запах бензина, гул объявлений, толпы людей с сумками, которые вечно куда-то спешат. Дмитрий методично обходил кассы, не торопясь, не пытаясь давить. Он знал: если спешить — услышишь только «не помню». Если подождать — иногда всплывёт какая-то мелочь: дождь, задержка рейса, чашка чая, которую кто-то не допил.

Первая касса. За стеклом — молодая женщина, уставшая, но старающаяся держаться вежливо. Дмитрий привычно достал фото.

— Простите, не видели эту женщину? Примерно неделю назад могла брать билет. Направление не важно, главное — вдруг запомнилось лицо.

Кассирша скользнула взглядом по снимку, чуть нахмурилась, будто пыталась поймать ускользающий образ.

— Тут столько людей… Каждый день одно и то же: «А во сколько рейс?», «А можно вернуть билет?»… Лица сливаются.

Дмитрий не убирал фото, просто держал его на стойке, давая ей время.

— А если подумать… Она могла нервничать. Не кричать, не злиться — а именно нервничать. Будто боялась ошибиться с маршрутом.

Женщина вздохнула, покачала головой:

— Если бы я запоминала всех, кто боится ошибиться… Тут каждый второй такой. Простите.

— Ничего. Спасибо, что посмотрели. Если вдруг вспомните — вот моя визитка.

Он записал в блокнот: «Без зацепок. Стандартная реакция».

Следующая остановка — небольшой автовокзал на окраине. Здесь было тише, и люди казались чуть внимательнее. Дмитрий подошёл к кассе, где за стеклом сидела женщина постарше — в очках, с аккуратной прической, рядом на полке — кружка с надписью «Терпение — мое второе имя».

— Добрый день. Очень нужно найти эту женщину. Она могла покупать билет неделю назад.

Кассирша взяла фото, поднесла ближе, задержала взгляд. Дмитрий заметил, как она чуть прищурилась — тот самый момент, когда память начала активно работать.

— Рыжая... Да, помню. В тот день автобус задержали минут на десять, пассажиры ворчали, кто-то даже требовал вернуть деньги. А она… стояла в стороне. Не спорила, не торопилась. Просто смотрела на табло и озиралась по сторонам, будто её преследовали.

Внутри у Дмитрия начал разгораться азарт, но внешне он остался спокойным.

— Вы уверены, что это она?

— Не на сто процентов, но… очень похоже. У неё ещё взгляд был такой печальный. Она ещё спросила, сколько будет остановок за три часа поездки?

Дмитрий быстро записал: «Рыжая, задержка автобуса, печальная, три часа поездки».

— А куда она купила билет? Может, вспомните название города?

Кассирша покачала головой:

— Нет. Но билет был в один конец. Я ещё тогда подумала: странно. Обычно берут туда-обратно. А она — только в одну сторону.

Дмитрий почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это было уже не просто совпадение.

— Спасибо вам. Это очень важно. Если вспомните ещё хоть что-то — любой пустяк — вот мой номер.

Женщина кивнула, вернула фото:

— Надеюсь, вы её найдёте. Иногда по глазам видно, что человек бежит от чего-то. Или к чему-то.

В машине Дмитрий снова посмотрел на фото Анжелики. Теперь на нём он видел не просто лицо — он видел маршрут, который она выбрала. Каждая деталь была как звено цепи.

Телефон тихо пиликнул — сообщение от Александра: «Есть новости?»

Дмитрий напечатал: «Есть след. Еду по нему. Подробности позже».

Он завёл машину, встроился в поток и снова погрузился в ту самую рутину детектива, которая и была его главным инструментом: смотреть, слушать, запоминать, не пропускать ни одной мелочи. Потому что именно в этих мелочах пряталась правда.

Дмитрий стоял у строительного супермаркета и медленно крутил в пальцах пустую пачку из‑под сигарет. Он закурил последнюю сигарету — будто это помогало думать. За три дня он объехал три городка, каждый — в трёх часах езды, каждый — похожий на соседа: те же серые фасады, те же автобусные остановки с облупившейся краской, те же усталые лица кассиров, которые одинаково качали головой: «Не помним». И вот — четвёртый. А следов Анжелики всё нет.

Он снова окинул взглядом улицу. Тихая окраина: редкие прохожие, бродячие собаки. На углу — вывеска «Стройматериалы», чуть дальше — ларёк с шаурмой, у которого топтался парень в кепке. Дмитрий уже собирался вернуться к машине, когда из дверей магазина вышел молодой человек с карнизом в руках.

Парень был добродушным на вид высоким блондином, в джинсах и лёгкой куртке, с таким открытым лицом, что сразу становилось ясно — местный. В маленьких городах именно такие парни знают всё про всех: кто женился, кто уехал, у кого течёт крыша и кому срочно нужен карниз. Дмитрий машинально отметил эту деталь и сделал шаг вперёд.

— Добрый день, — спокойно сказал он, чуть подавшись вперёд, чтобы не выглядеть угрожающе. — Какой карниз интересный. Ремонтом занимаетесь?

Парень остановился, посмотрел на карниз, будто впервые его заметил, и усмехнулся:

— Да не, не ремонтом. Так… помогаю. А что, нужен мастер?

Голос у него был ровный, без настороженности. Дмитрий не спешил. Он знал: если вывалить «я детектив, ищу женщину» — ничего не добьёшься. Лучше зайти издалека, дать человеку расслабиться.

— Да вот… Одна моя знакомая планировала перебраться в ваш городок, а потом мы связь потеряли. Ищу её, чтобы просто убедиться, что всё в порядке. Взгляните на фото, может, встречали?

Он достал фото Анжелики, протянул парню. Тот взял, прищурился, задержал взгляд чуть дольше, чем нужно. Дмитрий заметил это — ту самую паузу, когда человек что‑то вспоминает, но ещё не решил, говорить ли. На секунду ему показалось, что парень чуть сжал пальцы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Красивая, — наконец сказал парень, возвращая фото. — Я бы такую запомнил. Но, честно, не видел.

Голос звучал ровно, но в интонации мелькнуло что‑то — лёгкое напряжение, будто он подбирал слова. Дмитрий не стал давить. Вместо этого он достал визитку, протянул её:

— Если вдруг вспомните хоть что‑то, даже если покажется мелочью — позвоните. Мне правда важно её найти. Не ради неприятностей, просто убедиться, что она в порядке.

Парень взял визитку, кивнул:

— Ладно. Если что — наберу.

Дмитрий снова кивнул, чуть улыбнулся — той самой дежурной, спокойной улыбкой, которая ничего не требует. И пошёл к машине. Он не оглядывался: знал, что если обернётся, парень почувствует неладное, а сейчас важно было не насторожить его.

Антон постоял ещё немного, глядя ему вслед. Карниз в руках мешал. Он как раз собирался ехать к Анжелике, чтобы повесить его. Он был добр к Анжелике, не расспрашивал больше допустимого, не лез ей в душу. А теперь оказывается, она что-то скрывает. Скоро это станет известно.

Он посмотрел на визитку. На плотной бумаге чёрным по белому было написано: «Дмитрий Ставров, частный детектив», ниже — номер телефона и короткий слоган: «Найти. Помочь.». Антон хмыкнул про себя: «Ага, помочь».

Антон сунул визитку в карман, поправил карниз и пошёл прочь от магазина, через окраину, чтобы не привести к Анжелике — вдруг этот детектив будет следить за ним, без спешки, без паники. Узнать, что происходит. И только потом решать, звонить ли по этому номеру.

Дмитрий сел в машину, хлопнул дверью и включил зажигание — салон наполнился гулом мотора. Только после этого он достал телефон и набрал короткое сообщение:

«Есть зацепка. Но пока рано утверждать».

Отправил. И сразу убрал телефон в карман.

Но телефон всё равно звякнул через пару секунд. Дмитрий покосился на него, потом всё-таки вытащил.

«Отлично. Продолжайте и держите меня в курсе».

Коротко. Без лишних слов.

Он усмехнулся уголком рта, сунул телефон обратно и тронулся с места.

Александр прочитал сообщение и выдохнул. Неглубоко, но облегчённо. «Есть зацепка». Даже без подробностей эти слова давали маленькую надежду, что он скоро увидит Анжелику, услышит её голос, сможет обнять. Он стоял у окна своего пентхауса, смотрел на город, который уже зажигался вечерними огнями, и впервые за неделю поисков и ожиданий его страх потерять свою настоящую любовь навсегда отступил.

Он не стал писать ничего лишнего. Не стал спрашивать «что за зацепка?», не стал давить. Дмитрий знал своё дело. А Александр знал, что не нужно мешать.

Тихая жизнь

Глава 23

Анжелика проснулась поздно, небо было по-ноябрьски серовато-синим, а воздух — свежим и морозным, как бывает только в маленьких городах и деревушках. Она накинула тёплую куртку поверх свитера, надела шерстяные носки, сунула ноги в резиновые сапоги, которые нашла в прихожей, и вышла во двор.

Сарай стоял в дальнем углу участка, потемневший от дождей, с перекошенной дверью, будто в нем было много старых секретов. Анжелика взялась за ручку, потянула — дверь скрипнула, но поддалась. Внутри пахло пылью, деревом и временем. Сначала казалось, что тут просто свалка: доски, ящики, какие-то тряпки, старые ведра. Но потом, когда она начала разбирать, под хламом стали появляться вещи, у которых было назначение.

Лопата, грабли, тяпка, которую можно наточить. Маленький садовый совок, удобный для аккуратной работы. Анжелика перебирала их осторожно.

«К весне пригодится», — прошептала она, и в этих словах было что-то радостное и теплое.

Когда она вынесла несколько ящиков во двор, чтобы разобрать их на свету, из-за забора показалась женщина в тёплом цветастом платке.

— Доброе утро! — голос у неё был негромкий, добрый. — Ты новенькая? Я Валентина Ивановна, я ваша соседка. Недавно на пенсию ушла, а без дела сидеть не могу. Вот огород, куры, банька есть.

Анжелика чуть смутилась, но в этой простоте было что-то располагающее.

— Да, я Анжелика, недавно переехала. Пытаюсь разобраться, что тут к чему.

Валентина Ивановна прищурилась, посмотрела на ящики, потом на Анжелику, будто оценивая.

— А ты, видать, тут обосноваться решила, раз так стараешься. Любишь порядок?

— Люблю, — тихо призналась Анжелика. — Раньше у меня был книжный магазин. Всё расставляла по полкам, чтобы каждая книга знала своё место.

Валентина Ивановна вдруг замерла, и в её взгляде что-то изменилось — стало мягче, теплее.

— Книжный магазин? — проговорила она, будто наслаждаясь. — Это дело тонкое. Не просто торговля, а… как дом для книг. Я всю жизнь среди них прожила. В городской библиотеке работала, пока не ушла на пенсию. Знаешь, иногда кажется, что книги — это и есть жизнь.

Они немного поговорили о книгах — о старых изданиях, о том, как пахнет бумага, о читателях, которые приходят не за конкретной книгой, а за атмосферой. И в этом разговоре не было ни вопросов «почему уехала», ни «откуда приехала» — только общее, что их соединило.

А потом Валентина Ивановна чуть наклонила голову, посмотрела на Анжелику внимательно, но без навязчивости.

— Слушай, а ты… не думала снова к книгам вернуться? У нас тут в городе библиотека маленькая, уютная, но после моего ухода всё как-то… рассыпаться стало. Начальник хороший, строгий, но справедливый. Я ему позвоню, скажу, что ты разбираешься. Если хочешь, конечно. Не буду навязываться.

Анжелика на секунду задумалась. Вернуться к книгам. Не к магазину, не к цифрам, продажам, поставщикам, а к полкам, к шелесту страниц, к тем, кто приходит просто посидеть в тишине.

— Хочу, — сказала она тихо, но твёрдо. — Очень хочу.

Через два дня Анжелика стояла у дверей городской библиотеки — небольшого старого здания желтого цвета, с чистыми окнами и аккуратной клумбой у входа. Начальник, мужчина средних лет с внимательными глазами, провёл её по залам, показал стеллажи, стопки книг, которые ждали, когда их разберут, и сказал:

— Тут работы много. Здесь нужно наладить уют, найти общий язык с посетителями. Сюда ходят и взрослые, и дети, и старики. Если ты это понимаешь — мы сработаемся.

Анжелика кивнула. Она понимала.

И когда она впервые встала за стойку, когда провела ладонью по деревянной поверхности, когда открыла первую стопку книг и начала разбирать их, расставлять по алфавиту, по жанрам, по тому внутреннему порядку, который знала только она, — ей показалось, что она наконец-то вернулась домой.

К вечеру, когда библиотека закрылась, и она запирала дверь, на улице уже темнело. На улице было тихо и спокойно. И всё здесь показалось ей правильным. Своим.

Она постояла минуту и улыбнулась.

Она не знала, что где-то Дмитрий уже смотрит записи с камер автовокзала, не знала, что Александр каждый вечер пересматривает её фотографии, не знала, что Антон смотрит на неё украдкой из-за угла. Но в эту минуту ей было достаточно того, что у неё есть дело, есть место и тихий внутренний голос, который шепнул: «Ты справишься».

Время шло размеренно — не торопилось, не замирало, а спокойно текло. Дни складывались в недели, недели — в месяц.

Работа в библиотеке стала для неё не просто делом, а смыслом. Здесь она наводила порядок и создавала уют. Знакомилась с новыми людьми.

Однажды утром она встала чуть раньше обычного, накинула куртку и пошла в поликлинику. Первый скрининг в 12 недель.

Врач сказала, что всё хорошо. Малыш развивается по сроку.

Анжелика была счастлива.

Когда она вышла из поликлиники, день будто стал светлее. Даже серое небо над городом казалось не унылым, а мягким и воздушным. Она шла по тротуару, сжимая в кармане бумажку с заключением, дыша легко и свободно.

Иногда она встречала Антона — случайно, как это бывает в маленьких городках, где все дороги рано или поздно приводят к одному перекрёстку. То у магазина, когда он пытался выбрать между двумя банками горошка и всерьёз спрашивал её мнение. То у библиотеки, когда он приносил стопку старых детективов. То просто на улице, когда он шёл навстречу, размахивая руками, и начинал рассказывать какую-нибудь нелепую историю, которая заставляла её смеяться до слёз.

Он был милым. И очень смешным. В нём не было ни тяжести, ни ожиданий, ни вопросов, от которых хотелось спрятаться. С ним можно было просто говорить о пустяках.

В такие минуты тревога, которая жила в ней, будто отступала на шаг. Не исчезала совсем — она знала, что где-то там, за пределами этого города, всё ещё есть вопросы, на которые нет ответов.

Анжелика зашла в маленький магазин у автобусной остановки — не за продуктами, а просто чтобы согреться: ветер сегодня был ледяной. На кассе лежала стопка свежих газет, и она, сама не зная зачем, взяла одну. Просто чтобы было что полистать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дома она заварила чай, села у окна и начала рассеянно перелистывать страницы. И вдруг на развороте, в колонке деловых новостей, увидела знакомое имя. «Александр Привезенцев расширяет строительную компанию». Дальше шли цифры, прогнозы, какие-то комментарии экспертов — но она уже не читала. Она смотрела на фото.

На снимке он стоял у строящегося здания, в пальто, с папкой в руке, чуть наклонив голову. Лицо было спокойным, собранным, таким, каким она привыкла его видеть в моменты, когда он принимал важные решения. Красивым и строгим.

Анжелика медленно провела пальцем по фотографии, словно хотела через бумагу почувствовать тепло его кожи. Потом прошла к кровати, легла, подтянув колени, и снова взглянула на фото. И тихо заплакала — не громко, без рыданий, а так, как плачут, когда внутри слишком много всего накопилось и нет сил сдерживаться.

Она прижала газету к груди, будто это могло приблизить его хоть на шаг, и прошептала:

— Смотри, малыш… Это твой папа. Он сильный и очень умный. И однажды ты его увидишь. Обязательно увидишь.

Слеза скатилась по щеке и упала на край страницы. Анжелика тут же стёрла её, будто испугавшись, что эта капля может испортить фотографию. Потом аккуратно, почти благоговейно, свернула газету и положила в тумбочку.

Только он

Глава 24

Суббота выдалась серой и холодной — ветер выл всю ночь, не переставая, а к утру стало тихо, будто природа замерла в ожидании бури. Анжелика проснулась от того, что не могла согреться. Одеяло казалось слишком лёгким, а холод пробирался под кожу, до самых костей. Она попыталась встать — но комната тут же качнулась, поплыла, как отражение в мутной воде, и она снова опустилась на подушку, закрыв глаза, надеясь, что вот сейчас всё встанет на место.

Но ничего не вставало. Озноб накатывал волнами: то её трясло так, что стучали зубы, то становилось невыносимо жарко, и она сбрасывала одеяло, а через минуту снова тянулась к нему, дрожа. Сознание то проваливалось в тёмную, вязкую тишину, то выныривало обратно, и тогда она слышала какие-то звуки с улицы. Но даже они казались далёкими, будто доносились из другого мира.

Она пыталась вспомнить, что нужно сделать: поставить чайник, выпить горячего чая, может быть, принять таблетку… Но мысли расползались, сознание ускользало от неё. В какой-то момент Анжелика снова уснула — или это был не сон, а просто провал, когда время перестаёт существовать.

К обеду немного распогодилось, но небо оставалось серым и мутным. Валентина Ивановна, как обычно, возилась во дворе, еще не всё сделала перед скорым приходом зимы и морозов. Она то и дело поглядывала через забор, привычно ожидая увидеть Анжелику: та по выходным всегда находила себе дело — то сарай прибирала, то клумбу расчищала, то просто ходила по двору, будто проверяя, всё ли на месте.

Но сегодня её не было. Валентина Ивановна нахмурилась, отложила лопату, вытерла тыльной стороной ладони лоб.

«Может, в библиотеку пошла? Хотя нет, там по субботам закрыто…» — пронеслось у неё в голове. Валентина Ивановна забеспокоилась. Она постояла ещё минуту, будто уговаривая себя, что всё в порядке, а потом решительно направилась к калитке. Та, как и у всех здесь, не запиралась — замок тут был скорее для вида, чем для дела. Пройдя по дорожке, посыпанной гравием, она подошла к двери и тихо постучала.

— Анжелика, милочка, ты дома?

Тишина.

Валентина Ивановна нахмурилась сильнее, постучала чуть настойчивее.

— Анжелика, ты дома? Отзовись!

Снова тишина. И в этой тишине было что-то неправильное, пугающее. Не то чтобы зловещее, а именно неправильное — как если бы в привычном ритме жизни вдруг что-то пошло не так.

Не раздумывая больше, Валентина Ивановна толкнула дверь — та чуть скрипнула и поддалась. В доме было тихо, свет нигде не горел.

— Анжелика! — крикнула она уже громче, проходя по коридору. — Милая, ответь!

И только когда она вошла в комнату и увидела Анжелику, сжавшуюся под одеялом, с бледным, почти восковым лицом, с прилипшими к вискам влажными прядями, сердце у неё ёкнуло в груди.

Анжелика приоткрыла глаза — на секунду, будто проверяя, не сон ли это, — и снова закрыла.

— Валентина Ивановна… — прошептала она, и голос был таким слабым, что его почти не было слышно. — Холодно…

Валентина Ивановна тут же оказалась рядом, положила ладонь ей на лоб — и тут же отдёрнула. Кожа горела.

— Ох, милая, да у тебя жар! — проговорила она уже не тревожно, а деловито — так, как говорят люди, привыкшие не паниковать, а действовать. — Сейчас, сейчас, не шевелись.

Она быстро сходила на кухню, налила в таз прохладной воды, намочила полотенце и вернулась. Аккуратно протёрла Анжелике лицо, шею, стараясь хоть немного сбить этот пугающий жар. Потом накинула на неё ещё одно одеяло, пытаясь согреть Анжелику и унять озноб.

— Сейчас я вызову врача, — сказала она твёрдо, но так, чтобы голос звучал спокойно, не пугал. — Ты только лежи, не пытайся вставать. Слышишь меня?

Анжелика чуть кивнула, снова прикрыла глаза, и на секунду Валентине Ивановне показалось, что она уснула. Но тут же ресницы дрогнули, и она прошептала:

— Не надо врача… Просто посиди со мной. Мне страшно одной…

И в этом «страшно» было не только про болезнь, а большее — про одиночество, про то, что если она сейчас закроет глаза, то может больше не открыть их.

Валентина Ивановна села на край кровати, взяла её руку — горячую, тонкую, почти невесомую — и сжала в своих, грубоватых и сухих.

— Я здесь, — тихо сказала она, и в голосе её не было теплоты и надёжности, которая бывает у людей, проживших долгую жизнь и знающих: иногда самое важное — просто быть рядом. — Я никуда не уйду. А врача всё-таки надо. Для порядка. И чтобы тебе спокойно было.

Анжелика снова чуть кивнула, будто у неё не осталось сил спорить.

А Валентина Ивановна достала телефон, быстро набрала номер, коротко и чётко объяснила диспетчеру, где они находятся и что с Анжеликой. Потом положила телефон, снова взяла её за руку и начала тихо, размеренно рассказывать — про то, как в детстве у неё самой была такая же простуда, и как мама сидела рядом и читала ей сказки, пока жар не спадал. Про то, как весной в их саду цвела сирень, и запах стоял такой, что казалось, будто весь мир пахнет счастьем.

И Анжелика слушала, и страхи её отступали.

Фельдшер скорой приехал уже через полчаса — машина мягко скрипнула тормозами у калитки.

В комнате сразу стало тесно и деловито: щёлкали застёжки, шуршали упаковки, звучали короткие, чёткие фразы. Фельдшер быстро измерил давление, послушал лёгкие, посветил фонариком в глаза, проверил пульс.

— Мать, можете рассказать о хронических заболеваниях пациентки, аллергических реакциях? — спросил он у Валентины Ивановны, не отрываясь от осмотра.

Валентина Ивановна на секунду застыла, будто пыталась вспомнить что-то важное, чего на самом деле не было.

— Ох, сыночек, я просто соседка… Она недавно сюда приехала. Я толком о ней ничего не знаю. Только то, что она добрая, тихая… и книжки любит.

Фельдшер чуть нахмурился, быстро записал что-то в карточку.

— Получается, родственников нет?

Валентина Ивановна только покачала головой, и в этом жесте было столько горечи, что даже суровый, привычный ко всему взгляд фельдшера чуть смягчился.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ладно, в больнице разберёмся. Мы её увозим — она нуждается в стационарном лечении. Возможно, пневмония. Надо снимок сделать, анализы взять.

— Охохох, бедненькая… — прошептала Валентина Ивановна, прижимая ладонь к груди, будто хотела удержать внутри эту внезапную, горячую волну тревоги. — Конечно, везите. А документы и вещи какие надо — я сама соберу и привезу.

Анжелику аккуратно уложили на носилки, укрыли тёплым одеялом, закрепили ремни. Она открыла глаза на секунду — не испуганно, а как будто проверяя, всё ли на месте: комната, Валентина Ивановна, свет из окна. Их взгляды встретились, и Анжелика чуть шевельнула пальцами, будто хотела что-то сказать, но сил хватило только на тихий выдох.

— Я всё соберу, миленькая, и приеду, — быстро проговорила Валентина Ивановна, наклоняясь к ней. — Ты только держись. Слышишь? Держись.

Анжелика едва заметно кивнула, снова закрыла глаза, и носилки плавно понесли. Машина тихо загудела, фары мигнули, и она поехала прочь по мокрой дороге.

Оставшись одна, Валентина Ивановна на секунду замерла посреди комнаты, будто прислушиваясь к тишине, которая вдруг окутала её. Потом тряхнула головой, сбрасывая оцепенение, и принялась действовать. Сначала нашла паспорт и полис — они лежали в маленькой коробочке на полке. Потом быстро собрала вещи: халат, тапочки, чистую футболку, носки, расчёску, зубную щётку, полотенце. В последний момент сунула в сумку ещё и маленькую книжку — тонкий томик стихов. «Пусть хоть это будет рядом», — подумала она.

Когда сумка была собрана, Валентина Ивановна села на край кровати. И вдруг поняла, что Анжелика не должна находиться в больнице одна, не должна смотреть на эти белые стены и чувствовать себя беспомощной. Она нуждается в ком-то, кто просто будет рядом, кто не станет задавать лишних вопросов, а просто поддержит.

Она достала телефон, нашла номер Антона и нажала вызов. Он ответил почти сразу, будто ждал звонка.

— Антон, милый, слушай… Анжелика в больницу уехала. Скорая забрала. Похоже, пневмония. Я сейчас вещи соберу и поеду к ней. Ты можешь… ну, если можешь, приезжай в больницу. Просто побудешь с ней. Я больницы не люблю, не могу там долго находиться.

На том конце провода на секунду стало тихо. А потом голос Антона — твёрдый и собранный:

— Конечно, тёть Валь. Я прямо сейчас. Только куртку накину. И… не переживайте. Я её не оставлю.

Валентина Ивановна выдохнула.

— Спасибо, сынок. Увидимся в больнице.

Перед тем как выйти, Валентина Ивановна остановилась у двери, окинула взглядом комнату и тихо, почти шёпотом, сказала:

— Ты только держись, милая. Мы уже едем.

Антон примчался в больницу. В приёмном покое он чуть не сбил с ног медсестру с тележкой, тут же извинился, выдохнул и, глотая слова, спросил, где Анжелика. Его быстро провели по коридору — мимо закрытых дверей палат, мимо больных людей, которые сидели на скамейках и ждали процедур.

Анжелику уже перевели в палату. Она лежала с закрытыми глазами, бледная, почти прозрачная, только на щеках горели два ярких пятна жара. Рядом капельница, прозрачная трубка тянулась к её руке.

Антон замер на пороге, не решаясь войти, боясь разбудить Анжелику. Но потом всё-таки шагнул внутрь, подошёл к кровати, посмотрел на её лицо — на то, как дрожат ресницы, как она во сне чуть хмурится, будто и там ей приходится с чем-то бороться.

— Анжелика… — тихо позвал он, наклоняясь ближе. — Я здесь. Всё будет хорошо.

Она не ответила, только чуть шевельнула пальцами.

Потом он резко выпрямился, вышел в коридор и почти столкнулся с врачом, который как раз просматривал бумаги у сестринского поста.

— Доктор, что с ней? — спросил Антон, и голос его звучал чуть громче, чем нужно в больнице.

Врач поднял глаза — не раздражённо, а внимательно, оценивающе, как человек, привыкший видеть эту смесь паники и надежды в глазах близких.

— А вы кто ей будете? — спокойно спросил он.

— Я… близкий друг, — ответил Антон, чуть запнувшись, но твёрдо.

Врач кивнул, будто принял это.

— Состояние средней тяжести. Температура держится на сорока. Есть признаки воспаления, похоже на пневмонию. Лечение назначено, капельницы помогут сбить жар.

Антон сглотнул.

— А что на рентгене? — спросил он, потому что «похоже на пневмонию» звучало как догадка, а ему нужна была точность.

Врач чуть нахмурился, опустил папку, посмотрел Антону прямо в глаза.

— Пока не делали. На её сроке рентген может иметь последствия для ребёнка. Мы не имеем права рисковать без крайней необходимости. Сейчас мы наблюдаем: сутки под контролем, следим за динамикой, за сатурацией, за общим состоянием. Если завтра картина не станет яснее или состояние ухудшится — будем принимать решение. Но пока приоритет — стабилизировать её и не навредить малышу.

Антон на секунду закрыл глаза. Слова «её сроке», «ребёнок», «не навредить» ударили в голову. Он вдруг понял, сколько всего Анжелика несла в себе одна, сколько всего прятала за спокойной улыбкой и тихим взглядом.

— Вы... вы не знали? — прошептал он. — Про ребёнка?

Антон молча смотрел.

— Она беременна, — коротко ответил врач. — Мы всё учитываем. И делаем всё, чтобы помочь им обоим. Но сейчас она очень слаба. Ей нужно просто лежать, позволять нам делать свою работу.

Антон кивнул, чувствуя, как внутри поднимается какая-то волна. Паника удвоилась. Анжелика не была одна никогда, поэтому она его оттолкнула. Она ждёт ребенка от другого мужчины. От того Александра.

— Я буду здесь, — сказал он. — Просто посижу. Если можно.

Врач снова кивнул, чуть мягче, будто увидел в нём то, что хотел увидеть.

— Можно. Только не шумите, не будите лишний раз. Пусть отдыхает. Если что-то изменится — мы сразу скажем.

Антон сидел у кровати, смотрел, как мерно капает раствор в капельнице, как подрагивают ресницы Анжелики, будто ей снится что-то беспокойное, и чувствовал, как внутри всё сжимается от беспомощности. А он мог только сидеть, смотреть и думать, что делает совсем не то.

И тут его пальцы сами скользнули в карман куртки, нащупали плотную картонку. Визитка. Дмитрий. Детектив. Тот самый, которого он встретил возле строительного магазина. Антон знал, что разыскивают Анжелику, но промолчал, не позвонил и потом. Он надеялся, что это всё быстро забудется, что она разлюбит этого своего бизнесмена, что чувство к нему, к Антону, сможет прорасти сквозь её боль и его заботу. Он хотел быть тем, кто ей нужен.

Но сейчас, глядя на её бледное лицо, на то, как тяжело она дышит, он понял: не время для надежд и обид. Не время для того, чтобы ждать и доказывать, что он лучше. Сейчас ей нужен не он.

Он сжал визитку так, что уголки впились в ладонь.

Анжелика начала приходить в себя, веки только слегка приоткрылись, и она очень тихо прошептала:

- Александр... Александр...

Она звала другого мужчину.

Мысли Антона метались в голове:

«Я должен позвонить. Она может погибнуть. Я должен её спасти — её и ребёнка. А Александр… если он её ищет, если он вообще что-то для неё значит — пусть будет здесь. Пусть будет рядом. Ведь если он столько времени ищет, значит, любит. А ей сейчас нужно, просто необходимо».

Руки чуть дрожали, когда он набирал номер. Гудки шли один за другим, бесконечно длинные, будто связь тянулась через какой-то другой, медленный мир. Сердце на секунду словно остановилось, сжалось и замерло, не решаясь биться.

— Алло, — голос Дмитрия был ровным, собранным, без лишних эмоций.

— Здравствуйте, это Антон, — выдохнул он, и сам удивился, как спокойно прозвучал его голос, будто он репетировал это всю жизнь. — Я знаю, где Анжелика...

— Адрес, — коротко сказал он.

Антон назвал. Чётко, по слогам, чтобы не ошибиться.

— Спасибо, — сказал Дмитрий. — Оставайтесь там. Скоро за ней приедут.

— Приезжайте быстрее, — тихо попросил Антон, и голос его чуть дрогнул, но он не стал этого прятать. — Ей плохо.

— Понял, — снова коротко ответил Дмитрий и отключился.

Антон убрал телефон, снова сел на стул, положил локти на колени и стал ждать.

Вместе навсегда

Глава 25

Водитель Александра выжимал педаль газа, будто пытался обогнать саму беду. Машина летела по незнакомой дороге, а Александр не находил себе места: сердце колотилось где-то в горле, мысли путались. Он думал только об одном: нельзя опоздать. Нельзя потерять ее снова.

Выезжая, он отдал чёткие распоряжения: пусть следом едет реанимобиль, чтобы Анжелику тут же, без потери времени, перевезли в лучшую федеральную клинику, где есть всё: лучшие врачи и передовое оборудование. Он не хотел рисковать ни секундой.

В больнице было тихо. Александр почти не спрашивал дорогу: он шёл, будто его тянуло туда, где она была. Дверь в палату была чуть приоткрыта. Он ворвался внутрь, но тут же притормозил, увидев её.

Анжелика лежала бледная, почти сливаясь с простынями, только огненные волосы небрежно разметались по подушке. Она спала.

Александр подошёл к ней, не сводя глаз, будто боялся, что, если моргнёт, она исчезнет. Осторожно, почти боясь поверить, что это правда, он провёл ладонью по её волосам — мягким, родным. Потом наклонился и легонько, едва касаясь, поцеловал в губы — так, чтобы не разбудить, чтобы просто почувствовать, что она здесь, настоящая.

— Любимая моя, Анжелика… Наконец-то я нашёл тебя. И теперь ничто на свете не заставит меня тебя потерять, — прошептал он, и голос его дрогнул.

Он огляделся. В углу, на стуле, ссутулившись, сидел Антон. В комнате повисла секунда тишины — не напряжённой, не враждебной, а какой-то тяжёлой, полной невысказанных слов. Александр подошёл, протянул руку.

— Здравствуйте. Вы, наверное, Антон. Я — Александр. Спасибо вам за помощь. Не знаю, что бы без вас делал.

Антон медленно встал, посмотрел на него прямо, без вызова, без злости, будто в эту минуту между ними не было соперничества или обид — только одно общее: Анжелика. Он крепко, по-мужски, пожал протянутую руку.

— Здравствуйте. Я сделал это ради неё. Она… она любит вас. Очень любит. Берегите её.

И, не дожидаясь ответа, не пытаясь ничего объяснять, он тихо вышел, прикрыв за собой дверь. В коридоре его тут же перехватила Валентина Ивановна — она шла, неся в руках термос и какой-то пакет. Увидев Антона, она хотела что-то сказать, но он только покачал головой:

— Не сейчас, тётя Валя. Мне нужно… нужно немного воздуха.

Она молча кивнула, поняла без слов и пошла дальше, а Антон остался стоять у окна, глядя, как за стеклом начинает темнеть.

А в палате Александр сел на стул рядом с кроватью, взял Анжеликину руку, прижал её к своей щеке и закрыл глаза.

Валентина Ивановна вошла тихонько, остановилась на пороге, посмотрела на эту картину — на мужчину, который сидел у кровати, держал её руку, будто боялся отпустить, и на женщину, которая мирно спала. Она не стала ничего говорить. Просто поставила на тумбочку термос, который всё-таки принесла, и тихо сказала:

— Я соседка. Если вдруг… если что-то понадобится, я буду тут, неподалеку.

Александр поднял на неё глаза — и в этом взгляде было столько благодарности, что ей даже не пришлось ничего объяснять.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Спасибо, что были с ней, когда меня не было.

Валентина Ивановна только махнула рукой — не отмахиваясь, а словно отводя лишние слова.

— Это не заслуга. Это просто по-человечески. Главное, чтобы у нее все наладилось.

В тот же вечер Анжелику перевезли в другую больницу, где в коридорах пахло стерильностью и уверенностью, что все будет хорошо.

Александра к ней не пускали почти сутки. Пока шли осмотры, пока брали анализы, пока врачи проводили осмотры и консиллиумы, он сидел в коридоре у входа в палату. Он не смотрел на часы: время потеряло смысл. Он просто сидел и ждал.

Мимо ходили люди в белых халатах, кто-то тихо смеялся в другом конце коридора, кто-то спорил шёпотом, но для Александра весь мир, весь смысл жизни находится в палате за стеной. И когда ближе к вечеру медсестра, проходя мимо, чуть замедлила шаг и сказала: «Можете войти, но ненадолго», он даже не сразу понял, что это ему. А потом встал так резко, что стул чуть не опрокинулся, и пошёл к двери, чувствуя, как дрожат пальцы, будто от холода, хотя в коридоре было тепло.

Анжелика лежала в кровати с приподнятым изголовьем. Она выглядела лучше: не такой бледной.

Когда она увидела его, глаза её округлились, будто она не верила, что это не сон, не игра больного воображения.

— Александр… Ты здесь? Что ты здесь делаешь? — прошептала она, и голос звучал так, будто каждое слово давалось с трудом, но было слишком важным, чтобы его не сказать.

Он шагнул к кровати, не решаясь сразу прикоснуться. Потом всё-таки взял её за руку — крепко, но бережно, так, чтобы она чувствовала: он не отпустит.

— Анжелика, дорогая, милая моя… Я тебя очень люблю. Больше жизни. Пожалуйста, не прогоняй меня. Без тебя я не смогу, — сказал он сбивчиво, говоря правду, которую невозможно не увидеть.

Слёзы потекли по её щекам — крупные, солёные, тяжёлые от всего, что накопилось за эти недели: от страха, от одиночества, от боли, которую он причинил. Он наклонился, прижался губами к ее щеке, не стыдясь своих собственных слёз, не пытаясь их скрыть. Просто стоял, склонившись над ней, и прижимая к себе.

Она положила руки ему на плечи, сжала чуть крепче.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она, и эти слова прозвучали как самое важное, без чего она сама не могла жить.

В этот момент дверь тихо приоткрылась, и в палату вошёл врач — не спеша, с той спокойной уверенностью.

— Здравствуйте. Ну что, могу вас порадовать, — сказал он, чуть улыбнувшись уголками губ, не широко, но искренне. — Сегодняшние анализы говорят, что воспаления легких нет. Это была тяжёлая вирусная инфекция, но острый период уже позади. И с малышом тоже всё хорошо. Так что через пару дней мы переделаем УЗИ, и будем думать о выписке. А пока — отдых, тишина и никаких волнений. Договорились?

Анжелика кивнула, не убирая рук с плеч Александра.

— Договорились, — тихо сказала она, и в этом «договорились» было столько облегчения, что оно, казалось, заполнило всю палату, вытесняя остатки страха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Врач ещё раз проверил карточку, кивнул своим мыслям, будто подтверждая собственные выводы, и вышел, прикрыв за собой дверь, оставив их наедине с этой хрупкой, но такой нужной тишиной.

Александр сел на край кровати, не отпуская её руки, и просто смотрел на неё — на то, как она пытается улыбнуться, на блеск ее глаз.

— У нас будет малыш? — тихо спросил он. — Господи, как же я счастлив, — и начал расцеловывать все лицо Анжелики.

— Да, и мне кажется, будет мальчик, — ответила она.

Александр стал целовать ее руки.

— У нас будет сын.

А она лежала, закрыв глаза, сжимая ладонь Александра.

День выписки выдался солнечным — таким, когда свет ложится на подоконники широкими золотыми полосами, будто заранее отмечает хорошие перемены. В палате всё уже было собрано: сумка стояла у двери, на тумбочке лежала забытая на секунду книжка стихов, которую приносила Валентина Ивановна.

Врач ещё раз улыбнулся, протянул выписку и сказал привычные, но такие нужные слова:

— Всё хорошо. Главное — покой и не переохлаждаться.

Анжелика улыбнулась, искренне, так, что даже глаза стали светлее.

— Спасибо вам большое, доктор.

Александр ждал у выхода из отделения. Когда она появилась в дверях, он шагнул навстречу, не в силах скрыть радость, и протянул руку:

— Готова? У меня для тебя сюрприз.

Она вложила пальцы в его ладонь, почувствовала, как крепко он её держит, и кивнула:

— Готова.

Машина стояла у крыльца, водитель молча открыл дверь. Александр сел рядом, не на переднее сиденье, а с ней, и всю дорогу держал её руку.

Когда машина остановилась, Александр сказал:

— Смотри, а вот и сюрприз.

Новый дом оказался светлым, с большими окнами. Александр вёл её по коридору, немного смущённо оглядываясь.

— Прости, мебель ещё не вся. Я… давно его присматривал. Для нас. Хотел всё сделать идеально, а потом… в общем, тут пока не хватает уюта. Но это поправимо.

Анжелика остановилась посреди гостиной, посмотрела на пустые углы, на солнечные квадраты на полу — и вдруг рассмеялась. Не громко, а так, как смеются от счастья.

— Это не недостаток, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Это простор. Это возможность сделать всё так, как хочется. И знаешь… мне нравится, очень нравится.

Он выдохнул с облегчением.

— Детскую можешь обустроить по своему вкусу. Хоть в сиреневых тонах, хоть в голубых, — всё, что захочешь. Я только скажу: «Да».

Она подошла ближе, обняла его, уткнулась носом в плечо, и он обнял её в ответ — крепко, но осторожно, он ещё не привык, что внутри неё растёт малыш.

— Спасибо, — тихо сказала она. — За то, что не сдался. За то, что нашёл. За этот дом.

Они постояли так минуту, две, десять — время потеряло значение. А потом, не размыкая объятий, шагнули дальше, вглубь дома, туда, где ещё пахло свежей краской и деревом, где впереди было столько дел, столько мелочей, из которых и собирается счастье.

КОНЕЦ

«Дорогие читатели, спасибо, что дошли со мной до этой строчки. Для автора отзыв — это не просто звёздочки, это дыхание книги: он показывает, что история кого-то тронула. Если вам откликнулось — напишите пару слов: что запомнилось, какая сцена зацепила. Даже короткое „понравилось“ греет душу и помогает книге найти новых читателей. Спасибо, что вы рядом!»

Конец