Ты не в моём вкусе

Глава 1. Новый путь — новые знакомства

Лиза шла в своем «счастливом» сарафане цвета солнца по торговому центру, сжимая в руках коробку с куклами. Это был первый раз, когда она сотрудничала с магазином.

В свои двадцать три она выглядела как девчонка: миниатюрная, хрупкая, ростом метр шестьдесят четыре. Сарафан из тонкой ткани с узкими лямками-бантиками облегал привлекательную фигуру, приоткрывая изящные щиколотки и хрупкие плечи. На ногах были милые жёлтые балетки. Прямые русые волосы падали шелковистым водопадом до самого пояса. В её серо‑зелёных глазах сейчас не было привычной настороженности, только предвкушение.

Она вела небольшой блог — около трёх тысяч подписчиков, но для мастера ручной работы этого вполне хватало. Каждую готовую куклу она фотографировала, делала видео и, если получала разрешение клиента, размещала у себя в блоге. Чаще всего заказчики соглашались. Им было приятно видеть своих кукол в «галерее» мастера. Кто-то даже просил отметить их страницу, чтобы друзья могли посмотреть.

Работы Лизе хватало. Кто-то заказывал подарки, кто-то хотел повторить образ любимого персонажа, а кто-то — увидеть себя в кукольном воплощении. Зарабатывала Лиза хорошо, но она много тратила на дорогие ткани, кружево, фурнитуру. Ведь это всё делало её кукол уникальными. Ей нравилось создавать сказочно-милые образы людей.

Лиза с детства была довольно закрытой, стеснительной, робкой. Реальность, с её зачастую злыми и агрессивными людьми, пугала. В детстве она зачитывалась сказками, а потом перешла на азиатские сериалы. Они дарили яркие эмоции, которых ей не хватало в жизни, но без страха, напряжённости и боли. А куклы для неё стали способом делать мир добрее, безопаснее, чище.

Девушка привыкла работать по образцу. Клиент присылал фотографию, откуда Лиза брала лицо, фигуру, причёску и одежду. Она делала точную копию в миниатюре. Это было сложно, кропотливо, почти ювелирно, но интересно. У неё была задача, была реальная модель, и она создавала маленькую сказочную копию.

А потом к ней в личку постучалась Анна, владелица магазина, в котором продавались товары ручной работы: подарки, картины, предметы интерьера. Женщина была в восторге от её кукол. Она написала длинное сообщение, сказала, что давно ищет мастера с таким тонким вкусом. И предложила сделать для начала четыре разных куклы. Её собственных персонажей.

Для Лизы это был новый опыт. Впервые в жизни ей предстояло создать своих героев. Придумать им лица, характеры, истории. Выбрать ткани, причёски, аксессуары, не оглядываясь на фотографии заказчиков.

Нет, конечно, она и раньше думала о таком, но боялась попробовать. Ей казалось, что то, что она придумает, будет серо, уныло и некрасиво, потому не рисковала. А теперь это стало для неё возможностью наконец сделать то, что давно было её заветным желанием.

Она согласилась сразу, не раздумывая. И следующие две недели почти не спала. Теперь в коробке лежали четыре куклы. У каждой своя душа, свой характер, своя история.

Девушка с рыжими волосами и золотыми веснушками, которая мечтала стать танцовщицей и держала в руках пару миниатюрных пуант. Мальчик с серьёзными глазами и тубусом в руках, рисующий мосты. Пара влюблённых ангелов со светлыми волосами и яркими глазами, но почему-то с чёрными крыльями. Красная нитка, символизирующая предначертанную пару в азиатской культуре, шла от шеи парня, опутывая её как ошейник, к сомкнутым запястьям девушки, превращаясь в наручники. Они словно сковали друг друга своей любовью.

Еще у неё в планах была девушка-хулиганка в чёрной кожанке с короткой дерзкой причёской и битой в руках. И её верный рыцарь, этакий плохой парень на мотоцикле, но для своей хулиганки он будет словно Хатико, ждущий свою хозяйку. Но Лиза не успела найти необходимые аксессуары к этой паре, потому она была пока только в планах.

Девушка не знала, почему у неё родились такие разные образы, они сами пришли к ней. И Лиза решила не противиться и воплотить эти образы в жизнь. Даже если куклы не понравятся Анне, главное, они дороги ей.

Интерьерный бутик «Уютная мечта» находился на третьем этаже ТРЦ «Вишенка». Лиза вошла внутрь, поздоровалась с Анной и невольно отметила красоту женщины. Лет сорок, ухоженное лицо без грамма косметики и спортивная фигура. Ростом где-то метр семьдесят. Тёмные волосы до плеч, в которых отдельные пряди выгорели до медового оттенка, мягко обрамляли лицо. Тёплые карие глаза. Задорный носик с родинкой на кончике и ещё одна родинка под левым глазом вместе придавали лицу особый шарм. Но всё портила скрытая печаль в глубине глаз Анны, которая словно притушила эффектность, делая красоту женщины тихой, сдержанной, почти незаметной, если не вглядываться.

Анна приветливо улыбнулась Лизе, приняла коробку и аккуратно достала куклы, рассматривая их с осторожностью, боясь повредить.

— Лизонька, куклы прекрасны! Уверяю тебя, они быстро найдут своего владельца.

Лиза смущённо опустила глаза.

— Я буду рада, если мои герои найдут свой новый дом, — тихо сказала девушка. — У меня есть ещё идеи для новых персонажей. Но я не успела их сделать, жду заказанные детали к ним,

— Здорово! Приноси, обязательно. Кстати, по какой цене ты хотела бы их продавать?

Лиза назвала скромную цифру. Ей сейчас было важнее само по себе продать их, увидеть, что они пользуются спросом, чем заработать на этом.

— Это несерьёзно, — возмутилась Анна. — Короче, цену ставлю я сама. Твои 75 процентов. Идёт?

Лиза нерешительно кивнула. Она первый раз сдавала что-то по реализации и понятия не имела, хорошие это условия или нет. А Анне так понравилась Лиза и её работы, что она снизила свой процент. Обычно женщина работала за 30–40 процентов. Но тут она была уверена, что скоро куклы Лизы будут стоить очень хороших денег, и, укрепив сотрудничество с девушкой, она заработает на них гораздо больше.

— Послушай, — Анна с присущим ей дружелюбием взяла девушку за руку, от чего та несколько опешила. Она не привыкла к такой тактильности и резкому сближению с людьми. — Я сейчас создаю отдельную зону под эксклюзивные игрушки ручной работы. Не хочешь посмотреть? Заодно покажу, где поставлю твои работы. Им я определю самое центральное место, потому что они бесподобны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лиза немного зарделась. Ей было жутко приятно, и она каждый раз, когда восхищались её работами, всё ещё не верила, что достойна похвалы. Смущённая девушка согласно кивнула и пошла за Анной.

«

Великолепный мастер, но настолько не уверена в себе,

— внутренне сокрушалась Анна. —

Ничего, я помогу ей осознать, насколько уникальны и бесподобны её работы. Такая очаровательная девушка... Вот бы Пашке такую! А то живёт один как сыч: только бизнес, разборки да друзья. А ему уже тридцать, давно пора остепениться

».

Женщина повела Лизу вглубь магазина, показывая место для стеллажей и варианты оформления витрин. Девушка слушала с интересом, кивала, разглядывала интерьер. В какой-то момент владелица магазина встрепенулась и посмотрела на вход в магазин:

— О, а вот и брат приехал. Паш, проходи!

— Ань, я тебе сказал, что людей пришлю. Думаешь, мне делать нечего, как самому полки прибивать? — послышался мужской низкий, чуть хрипловатый голос.

Лиза немного напряглась, как и всегда в присутствии незнакомых людей, особенно мужчин. Она решила не оборачиваться, застеснявшись, и продолжила старательно осматривать обстановку магазина.

— Ой, какие мы важные! — с удовольствием подтрунивала над братом Анна. — Что за бунт домашних эльфов? Всё детство прекрасно мне полки прибивал, а тут ишь ты, занятой какой! — А потом добавила более серьёзным тоном с ноткой извинения: — Ты же знаешь, я не люблю чужих людей, хозяйствующих в моём пространстве. Придут, натопчат, испортят ауру домашнего уютного места. А тебе я доверяю. Ты у меня добрый, безобидный, безотказный для своей любимой старшей сестры, так ведь?

Тут женщина легко рассмеялась. А Лиза почему-то почувствовала себя неуютно. Словно кто-то сверлил её взглядом. Она наконец оторвала взгляд от интересного мозаичного витража с изображением бушующего моря, обернулась и застыла в шоке: «

Вот это добрый, безобидный?

»

В паре метров от неё стоял мужчина. Огромный. Высокий, массивный, с широкими плечами. Она со своим ростом метр шестьдесят четыре была ему едва ли по плечо, и это делало его ещё более пугающим для Лизы. На нём была тёмно-синяя рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы и закатанная до локтей, открывающая мощные предплечья с рельефными мышцами. Брюки строгого кроя сидели идеально, подчёркивая длинные ноги, а на ногах — дорогие кожаные ботинки. Короткие тёмные волосы, пристальный взгляд почти чёрных глаз. У Лизы перехватило дыхание. Сердце забилось где-то в горле.

«

Кто ты такая, маленькая?

» — пронеслось в голове у Паши в ту же секунду, как он увидел её.

Она стояла у витража, такая хрупкая, воздушная, неземная. Казалось, подойди ближе, и она исчезнет, словно видение. Прямые русые волосы спадали до пояса шелковистым водопадом, тонкие пальцы в волнении сжимали ткань жёлтого сарафана. В ней было что-то такое, что ударило его под дых. Он не знал, что именно, но своим звериным чутьём, которое никогда не подводило, понял: если упустит её, будет жалеть всю жизнь.

Он скользнул взглядом по её фигурке. Сарафан был длинным, обнажая лишь изящные щиколотки, и ему вдруг до одури захотелось обхватить их своими ладонями, чтобы убедиться, насколько она миниатюрная по сравнению с ним. Потом он поднял глаза выше и залип. Лямки сарафана завязывались бантами на её хрупких плечиках. Паше почудилось, что он готов отдать всё, лишь бы развязать эти банты прямо сейчас, позволить платью упасть на пол и увидеть, что скрывается под ним.

Но он не просто захотел ее. Он захотел быть с ней. Ему отчаянно нужно было узнать цвет её глаз, услышать её голос, поговорить с ней и понять, кто она, чем она живет, какие у нее желания, мечты, планы.

В тот миг, когда она повернулась и встретилась с ним взглядом своих испуганных серо-голубых глаз, его словно молнией пронзило. Всё. Точка. Вот она, его женщина. И никто другой ему не нужен.

Лизе не показалось. Он действительно не сводил с неё своих пугающих глаз. Она непроизвольно отступила назад и споткнулась о коробку. Паша сделал шаг к девушке, но та уже пришла в себя, выставила перед собой ладонь, показывая «не подходи».

Тут в разговор вступила Анна.

— Лиза, это Павел, мой брат. А это Лиза, тот мастер-волшебница, я тебе рассказывала. — Анна, увидев, как девушка сжалась и бросает затравленные взгляды на Пашу, попыталась её успокоить. — Лиза, не бойся, Паша выглядит устрашающе, но на самом деле просто душка.

«Душка» ростом метр девяносто два и шириной плеч, что не во все двери проходил, поморщился от такого эпитета, но промолчал. Сейчас слова сестры были ему на руку. Он и так был разочарован, что Лиза не смотрит на него восторженно или с желанием, как чаще всего на него смотрели представительницы женского пола. Но она не только не заинтересовалась им, а сжалась вся в стремлении избежать его взгляда, что страшно его злило.

— З-здравствуйте, — она всегда чуть заикалась при волнении.

— Привет, — ответил он, и голос у него почему-то стал ниже и как будто вкрадчивее. — Аня все уши прожужжала, что к ней приедет удивительный мастер. Ты та самая кукольница?

Лиза кивнула, не в силах произнести ни слова. Он был слишком близко. Слишком большой. Слишком... страшный. Нет, внешне он был хорош собой. По-мужски, по-звериному, с той внешностью, которая заставляет многих девушек терять голову. Но Лизу он пугал до дрожи. Для неё он был полной противоположностью того идеала, который она лелеяла несколько лет. С момента своего увлечения дорамами. Красивый, гибкий, стройный мальчик. Лучше китаец или кореец. Ну, хотя бы просто брюнет с карими глазами. Наверно, это единственное во внешности Павла, что подходило под её предпочтения.

«

Какие у неё глаза... Сердце замирает... Вся такая нахохлившаяся как испуганный воробушек. И губы дрожат. Хочу дотронуться до её волос… интересно, они такие же шелковистые, как выглядят? Хочу прикоснуться к нежной коже. Хочу...»

— Паша поймал себя на мысли, что не может оторвать от неё взгляд.

Но это было больше, чем банальное физическое желание. Что-то внутри него тянулось к ней совсем иначе. Он хотел не просто коснуться её, он хотел узнать её душу. Понять, что заставляет её так испуганно опускать глаза, о чём она мечтает, когда остаётся одна, от чего у неё появляется мягкая светлая улыбка. Он хотел быть тем, кому она доверится, у кого попросит защиту, тем, кто увидит её настоящую, без страха и застенчивости. Он жаждал этого гораздо больше, чем просто её тело.

Паша пристально рассматривал девушку и сделал шаг вперёд, сокращая между ними дистанцию. От него пахло дымом и чем-то древесным, и этот запах заполнил всё пространство вокруг неё. Лиза почувствовала себя неуютно, но не решилась снова отступить назад, это будет грубо с её стороны. Он ведь ей ничего плохого не сделал, а то, что ей страшно, это её вечные загоны.

— Можно посмотреть твои куклы? — спросил мужчина подчеркнуто мягко, стараясь не напугать девушку.

«

Спокойно, Паш. Не смотри так жадно, — одергивал он себя. — Ты её пугаешь. Давай потихоньку, нежно, спокойно

».

— Да, — пискнула она. — К-конечно.

Она обошла Пашу по максимальной дуге, возможной среди стеллажей, и направилась к длинной стойке рядом с кассой, на которой стояли её куклы. Когда она проходила мимо него, его окутал её запах — нежный, едва уловимый, что-то цветочное, ландышевое, с нотками ванили и чистоты. Это был аромат, от которого хотелось закрыть глаза и погрузиться в него с головой. Паша втянул воздух, словно хищник, и еле удержал себя от того, чтобы не шагнуть к ней ближе, не зарыться лицом в изгиб её тонкой шейки, не вдыхать этот пьянящий запах снова и снова.

— Вот, — девушка показала рукой и отступила в сторону, давая возможность мужчине подойти ближе.

Паша очень осторожно взял одну куклу — девушку с рыжими волосами и золотыми веснушками. Она была в лёгкой пачке, будто готовилась к танцу, с босыми ногами, а в руке держала огненно-красные пуанты. На лице — мечтательная, почти наивная улыбка.

«

Она всё это сделала своими руками, — с восхищением подумал он. — Видно, что вкладывает всю душу в эти игрушки. Маленькие, хрупкие... Как она сама

».

Остальные мужчина лишь осмотрел, но трогать не стал, чтобы не сломать или не испортить, случайно сжав своими большими, грубыми руками. Только Лиза с её тонкими изящными пальчиками могла создать такую сказочную нежность. Нежность, которую он боялся разрушить одним неосторожным движением. Или словом, если это касалось самой девушки.

Он осматривал куклы, а сам лихорадочно думал, как подступиться к своей Лизоньке. Да, в мыслях она уже принадлежала ему, хоть и не знала об этом.

— Красиво. Очень. Как живые.

— Спасибо, — Лиза так радостно улыбнулась в этот момент, позабыв о своих страхах и опасениях. И сразу заметила, как он залип жадным взглядом на её лице, на её губах. Девушка тут же вздрогнула и напряглась.

— Я… я, наверное, пойду. Мне ещё нужно…

«

Кто ж тебя так обидел, маленькая моя. Найду, накажу

», — мрачно подумал Паша, пытаясь успокоиться и скрыть огонь, который загорелся в нём при виде её искренней улыбки. Он до боли сжал кулаки, чтобы не обнять её и не накрыть её манящие губы своими.

— Лиза, постой! — Анна схватила её за локоть. — Я хотела угостить тебя чаем с вишнёвыми пирожками.

— Нет-нет, спасибо, — быстро затараторила Лиза. — Мне ещё надо зайти… В общем, на связи, Анна. Было приятно познакомиться... И с вами, Павел, — с заминкой добавила она из вежливости, что хорошо считал Паша и раздражённо дёрнул щекой.

— Я провожу, — сказал Паша. И это не было предложением.

Анна с готовностью кивнула. Она прекрасно видела, что её брат запал на этого пугливого птенчика. Лиза сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Он стоял, как скала, и смотрел на неё с непонятным выражением лица.

— Спасибо, — выдавила она.

Глава 2. Не желаете ли познакомиться? Не желаю

Они вышли из магазина. Лиза шла на шаг впереди, чувствуя его присутствие за спиной, как горячую стену. Она шла, пытаясь успокоиться, руки сжимали пустую коробку так, что побелели костяшки. Тут вдруг Паша выхватил у неё коробку и небрежно сунул её подмышку. С его габаритами эта большая коробка смотрелась довольно миниатюрной. Мужчина пошёл вперёд, не сказав ни слова. Лиза ошарашенно смотрела ему в спину, а потом бросилась догонять.

— Павел… — нерешительно начала девушка.

— Паша, — сказал он, остановившись так резко, что она чуть не врезалась в его широкую спину.

— Что? — она отступила на шаг и недоуменно подняла на него глаза.

Он повернулся к ней лицом и внимательно посмотрел на неё сверху вниз.

— Зови меня Паша. И на «ты», — аккуратно, но твёрдо сказал мужчина.

— Нет, это неудобно, я так не могу, — она замотала головой и отступила ещё на шаг.

Мужчина огорчённо вздохнул, развернулся и продолжил движение. Лизе ничего не оставалось, как последовать за ним.

Лифт спускался мучительно долго, по крайней мере, так казалось Лизе. К сожалению, никто с ними не зашёл, они ехали вдвоём. Хотя нет, у лифта стояло трое людей, но стоило им с Павлом подойти, как те почему-то решили поехать на следующем, всячески уступая им очередь. Лиза заметила, как один из мужчин бросил на Пашу быстрый взгляд и что-то тихо сказал спутникам. Те согласно кивнули. Похоже, не только ей внешность Павла внушала желание держаться подальше. А уж когда он смотрел так... Лиза поёжилась.

Она смотрела на свои сцепленные в замок руки, в пол, на свои балетки, на отражение его огромной фигуры в зеркальной стене. Рядом с ним она казалась совсем хрупкой. Он возвышался над ней как гора. А его молчание давило сильнее любых слов.

«

Ты даже не смотришь на меня. Боишься. — расстроился Паша. — А я... я иду за тобой и не могу надышаться. Ты пахнешь цветами. И домом, о котором я всегда мечтал...

»

Паша всегда с теплотой вспоминал своих родителей. Они по-настоящему любили друг друга. Он был подростком, когда они погибли в ДТП. Сестра, будучи сама ещё девчонкой, взяла всё на себя, резко повзрослев. А он, конечно, доставил ей хлопот. Дураком был, огрызался, бунтовал, злился на сестру, считая, что она недостаточно скорбит. А ей просто было не до того. Она отбивалась от жадных родственников, жаждущих прибрать к рукам квартиру родителей, и пыталась сделать из брата человека, несмотря на подростковые бунты.

Зато потом Паша добился успеха. Встреча с Артом изменила всё, и сейчас он, будучи его правой рукой и акционером в быстрорастущей компании «WolfCorp», достиг хорошего уровня доходов и возможностей. Как только смог, тут же заставил сестру уйти с нелюбимой работы и помог ей открыть свой магазин, о чём она мечтала много лет.

Девушки для него всегда были на втором плане. Да, погулять можно, да, весело, да, потрахались, но семья, дом, дети… Нет. Ничего не отзывалось, не дрогнуло. До сегодняшнего дня. До Лизы. И вот теперь у него есть цель: создать настоящую тёплую семью со своей Лизонькой. И он её достигнет.

Когда двери лифта открылись, девушка вылетела наружу, как встревоженная птица из клетки. Быстро развернулась и протянула руки к Паше:

— Отдайте коробку, пожалуйста.

— Я же сказал, что провожу.

— Не надо, я на метро, — и она показала на эскалатор, который вёл прямо из торгового центра ко входу в метро.

— На метро? — Паша недовольно спросил. Его Лизонька ездит в метро, где тесно, толкаются и всякие пьяные уроды. — Давай отвезу тебя, куда скажешь.

— Не надо, я сама, — несмотря на страх, она упрямо отказывалась от его общества.

Она ещё раз демонстративно протянула руки к коробке, но он чуть повернулся в сторону, отдаляясь от девушки и показывая, что не отдаст.

«

Ну и ладно

», — подумала Лиза, развернулась и быстро зашагала к эскалатору.

«

А ты на самом деле с характером, да, маленькая? Ну по-другому и быть не могло. Моя

», — с неожиданной гордостью подумал Паша, шагнул за ней и всё-таки отдал ей коробку.

Она чуть улыбнулась и зашла на движущиеся ступеньки, торопливо выдохнув:

— Спасибо! До свидания!

Она не заметила, как Паша стоял и смотрел ей вслед. Не знала, что с этого момента он уже не мог думать ни о чём, кроме неё. Не видела, как на его лице появилось странное выражение, одновременно голодное и нежное.

Мужчина провёл рукой по короткому ёжику волос и выдохнул. Сердце колотилось. Он никогда не чувствовал такого. Маленькая. Хрупкая. Застенчивая. Шелковистые волосы, тонкая шея, дрожащие пальчики. Она смотрела на него так, будто он был чудовищем. А он смотрел на неё и не мог насмотреться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3. Мы, Ратниковы, однолюбы

Паша вернулся в «Уютную мечту». Анна стояла за прилавком, сортируя пришедший товар, и хитро посматривала на брата.

— Понравилась?

— Нет.

— Нет? — удивлённо протянула сестра.

— Нет. Понравилась — это слишком мало. Я люблю её.

— Э-э-э, Паш, ты уверен? Зачем бросаться такими громкими словами? Ты её видел несколько минут.

— И что? Насколько я помню, папа, когда увидел маму во время разведения мостов в Питере, подошёл и сразу предложил ей выйти замуж.

— Да, — со светлой печалью согласилась Анна. — Они были такие влюблённые… До самого конца…

— Мы, Ратниковы, однолюбы, Аня. Так что привыкай, скоро у тебя будет невестка.

Анна задорно засмеялась:

— А я, значит, не Ратникова, по-твоему? Учитывая мои два развода. Хотя да, я ж фамилию сдуру сменила в первом браке. Надо бы обратно поменять, но лень бумажной волокитой заниматься.

— Устроим, не переживай. Если хочешь реально вернуть, сделаем.

— Правда? Отлично, Паш. Ты так вырос у меня, — она вышла из-за стойки и погладила по голове, чуть приподнявшись на цыпочки. Раньше она легко дотягивалась до его макушки, а потом он вымахал, хоть на табуретку вставай. — Родители гордились бы тобой, — добавила она тише.

— Это всё ты, Ань. Твоё терпение, любовь, вера, — сказал он с благодарностью, глядя ей в глаза, а потом на мгновение схватил сестру в объятия и прижал к себе. — Так что не боись, — уже другим, бодрым тоном сказал он. — Твоя любовь тебя точно ждёт! А те два — это просто фальстарт. Сейчас вернёшь фамилию, и зуб даю, твой принц прикатит на мерседесе.

Анна задорно засмеялась, тут же напомнив Паше ту беззаботную девчонку, какой она была до того, как ей пришлось резко повзрослеть.

— Договорились! Смотри мне, ты обещал, — и она шутливо погрозила ему пальцем. — Значит, любовь?

— Значит, любовь.

— Поздравляю, Паш, — она тепло улыбнулась. — Я уж думала, что не дождусь внуков.

— Каких внуков? Обалдела, тоже мне, мать нашлась. — Рассерженно отругал её Паша. — И не смей сбрасывать себя со счетов. Ты ещё сама родишь мне племяшей.

Для Анны это была больная тема. Она очень хотела детей, но в браках не получилось, а сейчас и вовсе на личном фронте был штиль. Да и врачи говорили, что шансы на естественную беременность у неё крайне низки.

Паша подошёл к прилавку и посмотрел на кукол. Анна встала рядом с ним.

— Она очень талантливая, Паш. Только уверенности не хватает.

— Ничего, теперь у неё есть я. Я больше, чем уверенность, я сильнее и бью больнее, если кто косо посмотрит.

— Ахахах! Узнаю грозу всей школы. Господи, мне кажется, я в кабинете директора была чаще, чем дома.

Паша сдержанно улыбнулся и наконец пошёл к сложенным полками в углу магазина, осматривая фронт работ.

Через пару часов он закончил, и они сели в подсобке пить чай с обещанными вишнёвыми пирожками. Когда он собрался уходить, то подошёл к прилавку ещё раз, осторожно взял в руки кукол-ангелов с чёрными крыльями и долго смотрел на них. На эту красную нить, связующую их. Что это? Любовь? Зависимость? Проклятие? Паша не знал. Но он чувствовал: именно такая нить идёт от его сердца к Лизе. И он не отступит, даже если она шарахается от него в испуге.

— Ань, — сказал он вдруг. — Ты скажи ей, что я хочу заказать куклу. Лично.

— Зачем? — удивилась Анна.

— В подарок. Скажи, что у меня есть идея. И что я хочу обсудить это с ней лично.

Он бережно поставил куклы обратно и направился к выходу.

У двери обернулся:

— А лучше, Ань... Дай мне её номер. И расскажи всё, что знаешь о ней.

— Паш, ты только не напугай её. Сам видишь, девочка нежная.

— Не волнуйся, всё будет хорошо, — ответил он, и улыбнулся той улыбкой, которую Анна знала с детства. Значит, точно натворит дел и ей снова краснеть перед директором школы или, что ещё хуже, забирать из полиции.

Паша вышел. Анна перевела дух и покачала головой.

— Боже, — прошептала она. — Лиза, девочка, сочувствую… и добро пожаловать в семью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4. Случайности не случайны

Прошёл месяц. Паша терпел. Точнее, пытался.

Он просмотрел весь её блог, потратил на это всю ночь, смотрел её работы, читал её посты и комментарии к ним. Он изучил её профиль в соцсетях. Страничка без личных фото, лишь фотографии природы, цветов, и, конечно, кукол и посты разных интересных девушке цитат. Паша посмотрел её подписки: сообщества по рукоделию, шитью, вышивке. И несколько пабликов про дорамы. До этого он вообще не знал этого слова. Азиатские сериалы. Интересно, какие именно ей нравятся. Он хотел лучше понимать свою любимую.

Паша попытался сделать Лизе заказ на куклы, но она вежливо отказала, сказав, что сейчас занята частными заказами плюс работы для магазина Анны, и ближайшее свободное время будет через пару месяцев. Пашу это, конечно, не устраивало.

Он начал появляться у Анны в магазине каждый раз, когда приезжала Лиза. А она стала приезжать чаще, подписав договор на эксклюзивную серию, к тому же Анна упросила девушку помочь организовать и украсить кукольный уголок в магазине. Сестра всячески помогала влюблённому брату, предупреждала, когда придёт Лиза, чтобы он мог с ней пересечься.

Паша оказывался рядом. «Случайно». Помогал с ремонтом, собирал стеллажи, забегал за ключами, привозил товары.

Лиза каждый раз замирала, как дичь, почуявшая охотника. Она старалась не смотреть на него, избегала любых прикосновений, отвечала односложно. Паша видел, как трясутся её руки. Как она замирает, когда он проходит мимо. Как задерживает дыхание, если он оказывается слишком близко.

Его это одновременно мучило и заводило.

Мужчина не приближался, хотя хотелось до дрожи. Держал дистанцию. Терпеливо кружил вокруг неё. Пытался говорить с ней мягко, как с ребёнком. Подружиться. Просто пообщаться на нейтральные темы. Но девушка всё равно шарахалась.

Паша, заместитель и давний соратник Артёма Волкова, президента компании, имел доступ к службе безопасности, потому легко поручил им пробить прошлое девушки. Те и глазом не моргнули: надо, значит, сделаем. Но вернулись с пустыми руками. Ничего странного или аномального. С детства стеснительна. Побаивается мужчин. И всё.

Но Паша чуял, там что-то есть. Его чуйка не раз вытаскивала их с Артёмом из опасных ситуаций, да и в бизнесе очень помогала. Арт и Крит. Так их звали в некоторых кругах. Они прошли вместе через многое. Артём всегда был лидером, а Паша его правой рукой, его «Критом», человеком, который в критический момент находил единственно верное решение.

Прозвище прилипло к Паше ещё до того, как они с Артёмом вышли на легальный уровень. Тогда каждое решение могло стоить жизни. Паша запомнился тем, что в самый критический момент умел не просто ударить, а полностью переломить ситуацию. Он менял правила, когда все уже считали игру проигранной. Так было в разборках, так стало и в бизнесе. Его звериная чуйка помогала ему не раз, и сейчас он чувствовал: с Лизой всё совсем не так просто.

«

Но что-то же должно было быть? Иначе непонятно, почему она настолько пуглива. Чёрт, как бы узнать?

» — думал Паша на очередной планерке. Он даже на работе не мог забыть про Лизу.

Благодаря ребятам-безопасникам он знал, где она бывает, и попробовал встречаться с ней в разных местах. Пошёл в тот же спортивный клуб, что и она. Результат: она заморозила свой абонемент. Пришёл в её любимую кофейню, она стала пить кофе дома. «Случайно» столкнулся с ней в магазине около её дома и попробовал предложить помощь, отнести сумки с продуктами, так она бросила тележку и убежала.

Лиза в панике выбежала из магазина. Неудобно получилось, конечно, но она уже не знала, как себя вести: «

Он что, преследует меня? Или это череда непонятных совпадений? Страшно-то как. Теперь и магазин надо менять

».

«

Реально? Твою мать! Да что не так-то?

— стоял Паша, полностью нокаутированный побегом Лизы. —

Я что, реально такой страшный?

»

— Молодой человек, простите, а вы не поможете мне достать вот ту бутылочку? — к нему подошла смазливая брюнетка с ярко-красными губами и захлопала нарощенными ресницами.

— Пить вредно. Вы же будущая мать, — бросил злой Паша и ушёл, оставив девушку безмолвно хлопать искусственно надутыми губами, как рыбку.

Паша был на грани. Он не понимал, как подступиться к Лизе.

«

Что ты делаешь со мной, маленькая?

— думал он. —

Я же так свихнусь

».

Как назло, в компании тоже были проблемы. В связи с быстрым ростом им надо было срочно искать новых подрядчиков на крупный проект. И Артём поручил это Паше. С его звериным чутьём он часто чувствовал подвох и заворачивал проблемных партнёров ещё на стадии предварительных встреч. Но сейчас его фокус был лишь на одном. Все мысли были о Лизе и о том, как заставить любимую перестать его бояться.

Заехав в офис, он пошёл на встречу с очередными подрядчиками. Во время переговоров он думал о том, чем сейчас занимается Лиза: поела ли она, куда собирается пойти, какую новую куклу делает, заедет ли сегодня к Анне? Когда после переговоров они с Артёмом остались одни, и тот спросил его мнение по поводу данных ребят, он честно сказал, что ничего дурного не почувствовал, а по проверкам СБ вполне достойная фирма: много рекомендаций и солидный список сданных объектов. Арт кивнул и решил заключить с ними договор. Время поджимало, и если они затянут, то провалят крупный тендер, что грозило помимо крупных штрафов исключением их компании из претендентов в будущих проектах.

После работы его как магнитом потянуло снова в ТРЦ, где был магазин сестры. Но он не пошёл к Ане, зная, что Лизы там нет. Он просто прошёлся по центру и в какой-то момент зашёл в кофейню. Вдруг Паша увидел Лизу, сидящую к нему спиной. Он везде узнавал её, просто каким-то внутренним инстинктом чувствовал её, в чем бы она ни была одета, каким бы ракурсом не повернулась.

Она сидела с подругой — симпатичной пухленькой шатенкой с живыми зелёными глазами, которая выглядела так, будто задавала тон всему кафе. Тёмно-каштановые волосы стянуты в высокий хвост, который подчёркивал её открытое, уверенное лицо. Обтягивающий деловой костюм изумрудного цвета не скрывал, а выгодно демонстрировал её шикарные формы. Очки в эффектной чёрной оправе придавали всему облику дерзкий, смелый шарм. На вид они с Лизой одного роста, но темперамент очень отличался. Они были словно Инь и Ян: яркая уверенность против мягкой стеснительности. Но им это не мешало дружить. Девушки смеялись, пили кофе и ели какой-то десерт — один на двоих, и в этом было что-то тёплое и искреннее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Паша тихо подошёл и сел за соседний столик. Между столиками была пара пышных зелёных кустов с широкими тропическими листьями, тем самым создавая видимость уединения, но позволяя прекрасно всё слышать.

Мужчина замер, вслушиваясь. Он знал, что это неправильно. Но не мог поступить по-другому.

Глава 5. Случайности не случайны. Часть 2

— Лиз, ну давай, делись, какие новенькие дорамки посмотрела. Ты у меня как первопроходец: если тебе понравилось, значит, можно попробовать глянуть.

— Ой, тут как раз очень классную нашла. Называется «Мой дикий босс». Там он влюбляется в героиню с первого взгляда, но она влюблена в его брата…

— Что будете заказывать? — к столику Паши подскочил официант, шустрый парнишка в черной униформе.

Паша поморщился. Он совершенно забыл, что не в парке на лавочке сидит. Говорить он не рискнул, боясь, что Лиза его узнает по голосу, потому сделал проще. Достал пятитысячную купюру, положил на стол и пододвинул к парню, приложив палец к губам. Парень бросил быстрый взгляд на соседний столик, понятливо кивнул, купюра исчезла со стола.

— Конечно, ваш капучино будет готов через пару минут, — и быстро удалился.

Паша продолжил слушать.

— Ну, в общем, спойлерить больше не буду, но какой же он шикарный! Прям уххх! Такой: «Моя, не отпущу!». Всё, как мы любим. Короче, смотри! Оно того стоит. Дорамка вошла у меня в топ-3.

— А первые две какие?

— Ну, там всеми признанная классика: «Птичка в клетке любви» и «Мой сумасшедший друг».

— О, да-а! Это прям шик! Какие там властные, одержимые герои и прям супер-чувственные сцены. Улёт!

— Это точно, просто мечта, — Лиза рассмеялась. Её мягкий смех прошёлся по телу Паши лучше любого афродизиака. Хорошо, что он сидел за столом, потому что член его встал, словно поднятое знамя над кораблём. Она сейчас была такая живая, расслабленная, игривая… Он ни разу не видел её такой. Но, бог свидетель, как он её сейчас хотел. Хотел взять, присвоить и отлюбить так, чтоб забыла о своих страхах перед ним. Но ещё больше хотел, чтобы это с ним она была такой искренней и открытой, так смеялась и делилась своими мыслями и чувствами.

Официант бесшумно появился, поставил капучино и исчез. Паша удивился, а потом понял: да, так лучше. А то слишком подозрительно: сидит амбал, ни пьёт, ни ест, чуть ли не зарылся в кусты, разделяющие соседние столы.

— Слушай, а как у тебя на личном фронте? — вдруг спросила пышечка. — Не только же в дорамах сидеть.

— Кать, к сожалению, такие потрясающие мальчики, как в наших любимых дорамах, по улицам не ходят. А вот больших и пугающих полно. Один так прям постоянно попадается. Ужас какой-то. Череда непонятных совпадений.

— Может, это не случайно, и ты ему нравишься? — Тут же оживилась подруга.

— Да ты что! — Отмахнулась в ужасе Лиза. — Просто он брат Анны, с которой я сотрудничаю. У неё как раз тут магазин.

— Да, точно, пошли зайдём, посмотрю на твоих кукол на витринах. Это же очень круто. Моя подруга становится знаменитым мастером.

— Да ну тебя, мне еще далеко до признания, — засмущалась Лиза. — И давай не пойдём. Вдруг он там опять окажется. Он Анне часто помогает с магазином, она его зовёт домашним эльфом.

— Добби? — залилась смехом подруга. — Такой страшный?

— Нет, Кать, не страшный, — громким шепотом ответила Лиза. — Точнее, не в том смысле страшный… Он огромный. И смотрит так... я прям боюсь повернуться, думаю, сейчас укусит. Но сам по себе он симпатичный. Крутой, у него машина дорогая, фигура накаченная. Многие девушки от экстаза падают при его виде, я уверена.

— Ну так познакомься поближе! Чего ты теряешь?

— Он не в моём вкусе. Ты же знаешь мой типаж: стройные, утонченные, с музыкальными пальцами… И вообще я не умею с мужчинами. Я даже с парнями из института боялась говорить.

— Ну если не пытаться, так и останешься девственницей!

— Тише ты! — испуганно шикнула на неё Лиза.

«

Бля-я-я-я-я-я…

— Паша был морально раздавлен. —

Она ещё девочка. Значит, боится мужиков она не из-за изнасилования, уже хорошо... Ёмана, 23 года и девочка. Господи, как мне с этим справиться?

»

Паша никогда не имел дел с девственницами и не стремился. Зачем этот геморрой? Он слишком большой, грубый, тяжёлый, поэтому боялся порвать или сделать больно девушке. Да и проще иметь дело уже с «опытными». Но теперь понимал: деваться некуда. И ему придётся проштудировать материал по этой теме.

«

А может сразу с гинекологом посоветоваться?

» – всерьёз задумался Паша.

— Лиз, прости, ну ты же понимаешь, что глупо всю жизнь прятаться. В конце концов, что было, то было. Сейчас ты не пересекаешься с этим придурком. Пора бы уже преодолеть свои страхи и начать полноценно жить.

«

Я был прав. —

Паша с жадностью ловил каждое слово девушек.

— Чуял, что что-то есть. Что-то, что так испугало мою маленькую. Интересно, а если её подружку разговорить?

» — он кинул себе эту мысль в заметки.

— Не знаю, Кать. Не хочу. Честно. Это сложно. Насмотрелась я на эту реальную любовь. Сама знаешь, мать лишь отцом дышала, всё готова ему была отдать, а он... Сорока дней не прошло с её смерти, уже притащил домой свою любовницу с сынком. Сама знаешь, как этот братик меня травил… Всё, не хочу об этом.

«

О-па. Ну здравствуй, будущий холмик посреди леса

», — удовлетворённо проговорил про себя Паша и, достав телефон, начал набирать сообщение.

Он написал знакомому, который как-то обмолвился о человеке, способном найти любого. Тот занимается разными делами от сыска до спецопераций, не всегда законных. Говорили, этот парень может докопаться до правды, даже если её тщательно зарыли. Звали его Рэй, и ходили слухи, что его организация занимается разными деликатными вопросами и берётся за дела, которые многие считали безнадёжными или слишком рисковыми.

Безопасникам их компании он больше не доверял.

«

То же мне, собрали информацию,

— злился он. —

Надо провести чистку в нашей доблестной СБ. "Обычная семья", видите ли. Отец, мачеха, сводный брат. Мать умерла. Очень информативно. А там вон какие скелеты в шкафу. Совсем блох не ловят. Разгоню всех нафиг и новых наберу, раз работать не умеют. А если они так же наших потенциальных партнёров проверяют? "Всё в порядке, всё проверено"? Не нравится мне это…

»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тут Пашу что-то царапнуло. Какая-то фоновая мысль по поводу нового подрядчика и договора с ним, но он вдруг услышал продолжение разговора девушек, и мысль улетучилась.

Глава 6. Случайности не случайны. Часть 3

— …В дорамах я забываюсь, — тихо сказала Лиза, чуть ссутулившись. — Там всё по-другому. Герой такой любящий, верный, помешанный на своей любимой, но при этом не размазня и не нюня. Властный, настойчивый, упорный. Он забирает её себе и делает счастливой, защищает, заботится, любит. А она сначала боится, а потом принимает его и влюбляется сама. И всё это навсегда. А разве в жизни так бывает? В реальности мужчины или трусы, или потребители, или хамы. А ещё эгоисты и бабники. Поставил галочку и дальше полетел опылять другие цветочки. Ещё и квартиру отжав по дороге.

— Да, Лиз, это вообще сучизм, прости за грубость. Это же твоей мамы квартира, а отец всё на себя оформил. Хорошо хоть бабушка тебе квартиру оставила, а то бы пришлось мыкаться по съёмным, чтобы избавиться от этой семейки.

— Да, повезло. А ведь я вообще про неё не знала. Мама же разорвала с ней отношения из-за отца. Бабушке он сразу не понравился, но мать так влюбилась, что и слушать никого не хотела и выскочила замуж. Мне так жаль, что я при жизни не общалась с бабушкой и только после смерти узнала, что она вообще есть, прочитав её письмо вместе с завещанием…

— Извини, я зря подняла эту тему. Ты совсем расстроилась.

— Да нет, всё в порядке. — Лиза выпрямилась и широко улыбнулась подруге. — Я стараюсь становиться сильнее, ты же знаешь. Тренируюсь, вон хожу на «дразнилки».

— Это что?

— А это такой тренинг, где люди разбиваются по парам. Один сначала кричит, ругается, говорит неприятные вещи партнеру, а потом наоборот. И надо не показать свою реакцию. А если показал и кричащий видит это, то он говорит «Фраг» и начинает всё сначала. Задача — выработать спокойное отношение к негативу и агрессии.

— И как тебе?

— Ну… я вот в метро недавно ехала, а какой-то мужик встал передо мной и начал натирать мои коленки своими, типа тесно в вагоне, а когда я посмотрела на него, мерзко осклабился…

— А ты что? — Катя аж вперёд подалась. Она прекрасно знала, как такие ситуации выбивают из колеи её подругу и что обычно она всё тихо терпела, глотая слёзы, или сама выбегала из транспорта, как только была возможность.

Паша за спиной Лизы аж красными пятнами пошёл от гнева. Челюсти стиснул, кулаки сжал, чтобы не сорваться. Мимо проходили женщина с маленьким сыном. Тот посмотрел на Пашу и громко заплакал. Мать быстренько повела его на выход, пытаясь успокоить.

Девушки же не обратили на ор никакого внимания, поглощенные беседой.

— А я встала и громко сказала ему: «Если вы не прекратите тереться об меня, я сделаю вам очень больно». Он сразу перестал улыбаться, побледнел и выбежал на следующей станции.

Катя захохотала:

— Да ладно? Серьёзно? Ну ты даёшь! Горжусь тобой, Лиз!

«

И я, мой отважный воробушек, очень горжусь! Какая ты у меня умничка

», — подумал Паша и тут же про себя добавил: «

Но ездить на метро ты у меня не будешь

».

— Вот только с Павлом «дразнилка» не работает, — Лиза неожиданно даже для самой себя вспомнила пугающего нового знакомого.

Паша чуть не лёг на кусты между ними, пытаясь не пропустить ни слова.

— С кем? — непонимающе переспросила Катя.

— Ну, с братом владелицы магазина. Нам на «дразнилках» объясняли тренеры, что механизм такой: если много раз повторяется раздражитель, в какой-то момент человек как бы перегорает и начинает пофигистически к этому относиться. Так вот, Павел пугает меня постоянно и даже будто сильнее. У меня при виде него сердце колотится, ладони потеют, во рту пересыхает от страха.

— Э-э-э… а ты уверена, что от страха?

— А от чего ещё? — искренне недоумевая, спросила Лиза.

— Ну, вообще-то, когда парень нравится и ты, скажем так, его хочешь, то симптомчики похожие.

— Да ну тебя, Кать, вот озабоченная! — отмахнулась от неё Лиза и немного покраснела.

К сожалению, Паша этого видеть не мог, потому что сидел спиной к спине Лизы, если не считать кустов между ними. А то бы, скорее всего, просто встал, подхватил её на руки и утащил к себе в свою пещеру, как в древние времена.

Катя засмеялась, а Паша резко приободрился. И правда, с чего он взял, что она его боится? Может, просто смущается своей реакции на него. Или всё-таки он выдает желаемое за действительное?

«

Хорошая девочка эта Катя. Пусть Лиза продолжает с ней дружить

», — милостиво вынес вердикт Паша, который собирался тщательно почистить окружение своей Лизоньки на тему нездоровых и неполезных знакомств. Рядом с его воробушком не должно быть токсичных людей. Ну и никаких мужчин, конечно. Это само собой.

— Ты что, он же меня до смерти пугает! — продолжала оправдываться Лиза. — Я не знаю, как с такими большими и тяжёлыми... Я же ему до плеча не достаю! У него руки, как у медведя. Он сильный, он одним движением меня переломит. Он же меня раздавит, если что…

Подруга расхохоталась:

— Ага! Значит, всё-таки мыслишки пошлые приходят, да?

— Да прекрати ты! Я серьёзно! — Лиза покраснела. — И вообще, не будем об этом. Лучше скажи, как у тебя с работой...

Они перешли на другую тему. А Паша сидел и прокручивал в голове разговор подруг. Он всё понял. Она боится. Она хочет. Она смотрит дорамы про таких, как он. Пусть не внешне, но по сути. Он пытался играть с ней в безобидного мишку, но ей нравятся сильные упорные хищники.

«

Любящий, властный, настойчивый, берёт

», — повторил он про себя её слова. — «

Понял, Лизонька. Понял. Всё будет как ты хочешь, любимая

».

Он тихо поднялся, оставаясь незамеченным, и двинулся к выходу из кофейни, по пути кивнув парню-официанту, что столик свободен. Его цель оставалась прежней — Лиза. А вот план требовал корректировки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7. Вижу цель — не вижу препятствия

Выходные Паша провёл в подготовке. Читал статьи на тему первого раза у девушки: как лучше подготовить, что сказать, чтобы успокоить. Даже сходил на консультацию к врачу. Купил вагинальную мазь по рецепту на всякий случай, надеясь, что не понадобится, но слишком боялся навредить своей Лизоньке, потому подстраховался. А также смазку и рекомендованные врачом противозачаточные для своей маленькой. Он решил сам обо всём позаботиться.

Оставшееся время он смотрел дорамы. Начал, конечно, с топ-3 своей Лизоньки. А потом смотрел всё подряд: китайские, корейские, даже пару тайских. И с каждой серией он понимал всё больше.

Она хотела, чтобы её взяли. Чтобы не спрашивали. Чтобы сломали её сопротивление и доказали свою любовь. Чтобы сильный, властный, одержимый мужчина не отступал, несмотря на её слёзы, на её «не надо».

Теперь он понимал, что его изначальная стратегия была обречена на провал. Ей не нравятся нерешительные увальни. Ей нравятся сильные, доминирующие мужчины, с безумством добивающиеся свою любимую. Но это ведь он и есть. Просто как дурак целый месяц скрывал свою натуру, а оказывается, это именно то, о чём она мечтает.

И он решил. Хватит ходить кругами. Он возьмёт её. Присвоит. И заставит полюбить. По-настоящему. Как в её любимых дорамах. Чтобы она сначала отталкивала, а потом поняла: он — её. А она — его. Навсегда.

«

Скоро, Лизонька

, — думал он, глядя на её фотографии, сделанные им украдкой. —

Всё будет, как в твоих любимых дорамах. По-другому ты моей не станешь. А я без тебя не могу

».

Паша принял решение и тут же позвонил Артёму, чтобы попросить отпуск.

— Паш, сейчас не лучшее время для отпуска. Сам знаешь, у нас скоро проект начинается.

— Арт, прости, мне очень надо. Я все вопросы подобью за пару дней, а там замы справятся. Потом и я подтянусь.

— Паш, это не дело.

— Арт, у меня Вита случилась, — решился на последний аргумент Паша.

Артём словно на стену натолкнулся. Голос его изменился: жёсткий, холодный, злой.

— В смысле, Вита случилась? — процедил он сквозь зубы.

Вита была для Артёма всем. Он любил её с одиннадцати лет. Тогда она была боевой девчонкой с соседнего двора, с огненным характером и безумными выходками. Их встреча, точнее, драка на заброшенной стройке, стала поворотным событием для Арта. Она не только победила его в драке, она покорила его сердце. Навсегда. Он уже тогда понял: Вита — его Жизнь. Но он боялся признаться, боялся её отказа, боялся, что она перестанет с ним общаться. Прошло больше десяти лет, а он так и не смог открыться ей. Дружил, был рядом, словно верный пёс, а она так и не видела его чувств. Не понимала. Арт же не хотел её потерять и потому молчал. Терпел. Ждал. И сходил с ума.

Паша знал эту историю. И теперь, когда он сам оказался в похожей ситуации, он решил сказать прямо, зная, что Арт его поймёт.

— Моя Лизонька, Арт, как Вита для тебя. Я с ума схожу. Не могу больше. Мне нужно это время, чтобы добиться её.

Он рассказал о своей любви, о месяце бесплодных попыток сблизиться, о своём решении.

—Блядь, Паш, ты уверен? — голос Арта стал серьёзным. — Я, конечно, тебя прикрою, но девушка… а если она возненавидит тебя?

Это было самым жутким страхом Артёма, почему он до сих пор так и не решился признаться Вите.

— Не знаю. Но это хотя бы шанс. Она дико боится меня. Да не только меня, а, в целом, мужчин. И я никак не могу к ней подойти. Лиза постоянно убегает. Ты хотя бы можешь дружить с Витой, общаться, дотрагиваться иногда, а я? Я даже поговорить с ней не могу. А мне нужно, чтобы она была рядом со мной и не могла уйти. Не могла отстраниться, закрыться, сбежать.

— Ясно, — Арт задумался, а потом понимающе хмыкнул и сказал: — Ладно, Крит, держи свой отпуск. И можешь поехать в наш охотничий домик. Он всё равно пустует. Там место тихое. А то если повезёшь куда-то, где людей много, или в квартиру свою, могут быть свидетели, а значит, проблемы.

— Спасибо, друг. Я так и хотел попросить.

У них был куплен участок охотничьих угодий. Со временем они хотели сделать там базу для охотников и любителей уединения, но пока руки не доходили. Сейчас там стоял лишь добротный небольшой домик, огороженный высоким забором от зверья. Идеальное место для начала их с Лизонькой отношений.

— Удачи, Паш.

Артём от души пожелал, чтобы у его соратника и друга всё получилось. И, может быть, тогда он сам рискнёт, сделает решительный шаг и наконец приблизится к своей недостижимой мечте. К своей Вите.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8. Скучала по мне, сестрёнка?

Пока Паша всё закупал и обустраивал для будущего любовного гнёздышка, Лиза занималась своим творчеством. Она отправила пару давно заказанных в подарок кукол, а сейчас заканчивала своих деток: боевую девчонку с её рыцарем-хулиганом. Наконец-то пришли нужные ей детали: игрушечный мотоцикл, миниатюрная бита, которую ей вырезал один мастер по дереву, и маленькая куртка-кожанка с шипами и цепочками, что сделала ей знакомая девочка-кожевенница.

Пиликнул телефон. Она взяла посмотреть сообщение и, прочитав, выронила мобильный из дрожащих рук.

«Он вышел по УДО», — было написано в сообщении.

Лиза рухнула на стул, положив руку на шею и пытаясь сделать хоть один вдох.

«

Нет-нет-нет… Только не это. Он же ещё два года должен был сидеть. Спокойно, Лиза, дыши. Вдох-выдох

», — она вспоминала рекомендации своего психотерапевта, которого посещала некоторое время из-за этого так называемого братца.

Когда они познакомились, Лизе было 12, Тимуру 14. При взрослых он играл примерного брата. А вот наедине… Нет, он её не бил. Но всячески издевался: задирал, больно щипал, тискал, щекотал, валил на пол, обливал водой, рвал и портил её вещи, если она отказывалась делать то, что он требовал, например, читать ему вслух книги, убирать в его комнате или готовить для него. При этом он часто не давал ей есть, если отца с мачехой не было дома, или запирал её в комнате, если куда-то уходил.

После этого у неё начались панические атаки и кошмары. На этом фоне страх перед мальчиками казался почти мелочью. Она попыталась поговорить со взрослыми, но тщетно. Отец лишь отругал её, говоря, что она со своей детской ревностью наговаривает на Тима. Мачеха, само собой, была на стороне любимого сыночка. Женщина на дух не переносила Лизу, терпела только из-за мужа. Потому персональный ад Лизы в лице Тимура продолжался.

В школе он травил её не только сам, но и его дружки. Но однажды один из них попытался перейти черту, полезть к ней под юбку. Тим так отметелил его, что тот пару месяцев пролежал в больнице. Больше никто не смел к ней подойти с подобными мыслями. Однажды мальчик из её класса подарил ей розу на 14 февраля, а потом перешёл на удалённое обучение, потому что неудачно поскользнулся и сломал ногу. Все догадывались, но молчали. Рисковать больше никто не хотел, хотя на Лизу в школе засматривались многие. Фигурка у неё была что надо, а большие глаза и роскошные длинные волосы являлись во сне многим парням из их школы.

Со временем действия Тимура изменились. Меньше детских злых выходок, больше подавления и контроля. Он заставлял её на коленях перемывать полы в его комнате, даже если они были чистыми. Сам же сидел на кровати и наблюдал за ней. Ставил в угол на цыпочках и не разрешал двигаться, пока ноги не начинали дрожать. Завязывал ей глаза и заставлял так передвигаться по квартире. И Лиза всегда с ужасом чувствовала его присутствие рядом и рваное дыхание, будто ему тяжело сдерживаться.

А еще она стала ненавидеть утренний и вечерний ритуал ухода за волосами. Лиза любила свои длинные русые волосы и отрастила их в память о матери, у которой были такие же. Долгое время она боялась, что Тим ночью обрежет их или прилепит жвачку. Но он не трогал их.

Более того, когда ей исполнилось 15, он ввёл новое правило. Каждое утро она должна была приходить в его комнату, протягивать расчёску двумя руками и садиться на кровать. А он медленно расчесывал её волосы и заплетал в косу. Вечером всё повторялось, только он теперь расплетал их и расчёсывал перед сном.

Он никогда не дёргал их, не вырывал. Просто молча ухаживал, перебирая их пальцами, взвешивая пряди в своих ладонях, сплетая и расплетая. Для Лизы это было пыткой. Она пыталась отказаться, говорила с отцом, но тот отмахивался и злился: «Другие не знают, где взять таких заботливых братьев, а ты устраиваешь истерики».

Со временем ей становилось всё страшнее, она чувствовала, что всё идет к чему-то такому, о чём она не хотела думать. Лизе часто снилось, как Тим бежит за ней, а потом хватает, валит на пол и… Дальше она просыпалась в поту, с бешено колотящимся сердцем, жадно хватая воздух.

В 16 лет наступило самое спокойное время для Лизы из-за его службы в армии — сначала обязательной, год, а потом контрактной, ещё на год. Лиза как раз увлеклась шитьём и стала создавать первых кукол. А потом она переехала в квартиру бабушки и вообще вздохнула с облегчением. Мачеха, конечно, злилась и даже требовала, чтобы она переписала квартиру на Тима или хотя бы на отца, но Лиза смогла отстоять себя. Просто молча собрала вещи и ушла, не слушая несущиеся ей вслед обвинения в неблагодарности и в том, как они её все эти годы кормили и одевали.

Она думала, что всё позади. Что этот кошмар закончился наконец-то. А потом Тим вернулся. Он звонил, приходил к ней домой, требовал, чтобы она вернулась в родительскую квартиру. Когда она отказалась, он облил кроваво-красной краской её дверь. По крайней мере, так считала Лиза. Доказать ничего не удалось, и её заявление в полицию не дало результатов.

Тим начал преследовать её. Он появлялся каждый день у её подъезда. Стоял, курил и ждал, когда она появится. Он названивал в дверь, когда она была дома. Вызовы полиции не помогали. Он не дебоширил, не был пьяным, просто «приходил проведать свою сестру». Она вызвала мастера, поставила цепочку на дверь и отключила звонок.

Тогда он начал стучать. Но тут уже соседи стали жаловаться, и стук по ночам прекратился.

Потом снова активизировалась мачеха, потребовав, чтобы «сестра приютила брата, пока они делают ремонт в его комнате».

— А когда он был в армии, вы не могли с-сделать ремонт? — она опять заикалась от волнения. Представить себя снова с Тимом на одной жилплощади она не могла.

— Когда есть деньги, тогда и делаем. Вот переписала бы квартиру на нас, мы бы её сдали и уже всё отремонтировали. Эгоистка.

Лиза была в панике. На неё начал давить и отец, названивал и требовал пустить брата пожить. Она не знала, что делать, куда сбежать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тим продолжал преследовать её, и Лиза уже почти смирилась с тем, что он никогда не оставит её в покое... А потом он вляпался в какую-то историю. Лиза знала только то, что писала мачеха. Звонки она просто перестала брать и от неё, и от отца. Это были злые неадекватные сообщения, где женщина обвиняла во всём Лизу, что та, наверняка, рада, что "все так вышло", и что Тимура просто подставили.

Его посадили. На 7 лет. И Лиза вздохнула с облегчением. Она понимала, что это лишь передышка, но была счастлива уже тому, что он исчез. Она думала продать квартиру и уехать, но тянула, трусливо надеясь, что всё как-то само разрешится.

И вот это сообщение. Следователь, который когда-то вёл дело Тимура, вызывал её как свидетеля, хотя она вообще не была в курсе жизни брата и честно об этом сообщила. Но он, на удивление, проникся её историей. И когда узнал, что Тимура выпускают по условно-досрочному, решил предупредить. Просто так. По-человечески.

Лиза была благодарна ему больше, чем кому-либо в своей жизни. И теперь корила себя за нерешительность ранее и понимала, надо бежать.

Она лихорадочно собирала вещи. Начала со своей мастерской. Она не могла расстаться со своими куклами. Понимала, что это глупо, что надо брать минимум одежды и уезжать, но нет, она обещала людям и, хоть из другого города, но обязательно перешлёт им заказы. Ещё и Анне она должна отдать новых персонажей в кукольный уголок.

Руки дрожали, но она бережно упаковывала каждую куклу в коробку, словно они были живыми. Потом собрала заготовки, ткани, материалы. И только потом пошла в комнату собирать вещи, когда услышала грохот в дверь:

— Лиза, открой! Я знаю, что ты дома! Скучала по мне, сестрёнка?

Голос был до боли знакомым, но изменившимся. Грубее. Жёстче. Она замерла, узнав его, и тут же её сердце пропустило удар. Лиза подошла к двери, заглянула в глазок и отшатнулась.

Это был он. Тим.

Короткие светлые волосы, тёмно-зелёные глаза, взгляд которых стал ещё страшнее — тяжёлый, с какой-то пугающей пустотой, от которой у Лизы холодело внутри. Он всегда был высоким и поджарым, но тюрьма сделала его другим: плечи стали шире, движения — отточенными, злыми, а в фигуре появилась напряжённая, хищная готовность действовать.

Черты лица заострились, скулы стали резче, губы тоньше. Свежий шрам на подбородке. Под глазами залегли тёмные круги, и взгляд стал колючим, жутким. На шее, поверх бледной кожи, темнела татуировка — чёрный узор, похожий на змею.

Он выглядел старше своих лет. И опаснее, чем когда-либо.

— Я знаю, что ты там, сестрёнка, — его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Выходи. Поговорим по-хорошему.

Лиза забилась в угол прихожей, дрожащими пальцами набирая «102».

Разговор с полицией ничего не дал. Они тут же увидели её предыдущие заявления и спросили, брат ли это. А когда она подтвердила, сказали: «Пока нет состава преступления, ничем не поможем. Сами разбирайтесь в семейных ссорах», — и сбросили.

Лиза прижала телефон к груди, пытаясь унять дрожь. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах стоял звон. Стук в дверь стал сильнее. Он бил кулаком, уже не скрываясь.

— Открывай, Лиза, я соскучился!

В этот момент зазвонил телефон. Экран засветился: Анна.

Лиза ответила, и голос её был совсем сломанным, захлёбывающимся в истерике:

— Анна, п-помогите! Он ломится, полиция не приедет, я не знаю, что делать, я...

— Лиза, тихо, — голос Анны был спокойным и твёрдым, как стена. — Слышишь меня? Тихо. Я сейчас позвоню Паше. Он и так уже едет к тебе. Ты просто не открывай никому. Договорились?

Лиза всхлипнула:

— Д-да.

— Никому не открывай, кроме Паши. Слышишь меня? Всё будет хорошо.

Лиза сглотнула и кивнула, хотя Анна не могла её видеть. Она спряталась в ванной, закрылась на щеколду, слушая, как Тим продолжает бить в дверь.

А потом всё стихло.

Глава 9. Вселенная помогает настойчивым

Когда Паше позвонила сестра, он был уже недалеко от дома Лизы.

Аня всячески помогала брату, подыскивая ему поводы увидеться с Лизой. Вот и сегодня она срочно попросила привезти ей новые куклы, потому что, видите ли, клиент хочет посмотреть их вживую прямо сейчас. Лиза согласилась.

И вот когда Анна позвонила сказать, что Паша скоро подъедет, она услышала, что у девушки истерика. Женщина тут же перезвонила брату и рассказала всё. Паша рванул к дому Лизы, нарушая скоростной режим и пролетая на красный. Ему сейчас плевать на это. Его Лизонька в опасности.

Когда он влетел на лестничную площадку, там уже собрались соседи и полиция. Но никакого подозрительного мужчины не оказалось. Соседи всё-таки вызвали наряд из-за шума, но ломившийся успел исчезнуть до приезда полицейских.

Они как раз собирались постучать в дверь Лизы, чтобы получить свидетельские показания от владелицы квартиры, но Паша взял всё в свои руки и быстро разрулил ситуацию. Он выглядел спокойно, представительно и надёжно в своем сером костюме и белой рубашке с парой расстёгнутых верхних пуговиц. Паша представился женихом Лизы и поблагодарил соседей за бдительность. Им было приятно, что их участие оценили. Не теряя инициативы, он расписался в протоколе как свидетель, что полностью устроило полицейских. Все остались довольны и разошлись.

Паша постучал в дверь и громко крикнул:

— Лиза, открой! Это Паша!

В ответ тишина. А потом послышались осторожные шаги. Лиза заглянула в глазок и открыла дверь.

Когда Паша увидел её белое от страха, заплаканное лицо, он не выдержал, шагнул внутрь и сгрёб любимую в объятия. Она обессиленно повисла в его руках, а он, легко оторвав её от пола, впечатал в себя, укрыл собой от всего мира.

Лиза застыла на мгновение. А потом, неожиданно для самой себя, уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась. Весь ужас, страх, боль выплеснулись наружу. Она вцепилась в его рубашку дрожащими пальцами и плакала, чувствуя, как он бережно обнимает её, как мягко баюкает ее в своих руках, пытаясь успокоить.

— Тихо, маленькая, — прошептал он. — Тихо. Я здесь. Никто тебя не тронет, не обидит. Никому не позволю. Воробушек мой, не бойся, я с тобой. Всё хорошо. Я убью за тебя, веришь?

Он шептал разные успокаивающие слова, но она не вслушивалась. Просто слушала его голос, чувствовала тепло его тела, и впервые за долгое время ей не было страшно. Она позволила себе расслабиться и быть маленькой девочкой в лапах сильного медведя-защитника.

Паша закрыл глаза в экстазе, вдыхая её запах. Она наконец-то в его руках. Её тепло, её мягкость, её податливость. Он чувствовал каждую клеточку её тела, прижатую к нему. Его дыхание сбилось, сердце застучало чаще, и он почувствовал, как всё внутри откликается. Член мгновенно напрягся, болезненно упершись в ширинку.

«

Твою мать, только не сейчас

», — пронеслось у него в голове.

Паша осторожно перехватил Лизу, усадив на руку боком, чтобы она не чувствовала его возбуждения. Но она находилась в таком состоянии, что ничего не заметила, но он не мог позволить себе напугать её сейчас. Не открывая глаз и продолжая всхлипывать, Лиза уткнулась ему в шею, отчего Паша чуть не застонал. Его Лизонька только начала доверять ему, только позволила себе расслабиться, и он не имел права спугнуть её своей животной реакцией.

Она наконец-то подпустила его к себе. Он позволил себе помечтать о том, что теперь они смогут общаться и постепенно сблизиться. Это прекрасный шанс. Пусть и по такому неприятному поводу.

«

Может, не надо ничего делать? Никуда её везти? Может, я зря всё запланировал?

» — подумал Паша, балдея от близости любимой.

Лиза медленно пришла в себя. Осознание того, что она только что плакала в объятиях почти незнакомого мужчины, ударило по ней холодной волной ужаса. Она испуганно отстранилась. Паша нехотя поставил её на пол и разжал руки, давая ей свободу.

— Я… спасибо вам, — пробормотала она, отступая на шаг. — Вы очень помогли. Правда. Я уже… я в порядке. Я сейчас отдам куклы для Анны, и вы можете ехать, вы же занятой человек, а тут я…

Лиза смотрела на него с вернувшейся настороженностью, пряча взгляд, отступая дальше в коридор, словно пытаясь стереть то мгновение, когда позволила себе довериться ему. А потом и вовсе бросилась в комнату за куклами.

«

А нет, не зря планировал

», — огорчённо подумал Паша, провожая её взглядом.

Он хотел, чтобы она открылась ему сама. А она снова убежала. Значит, придётся настойчиво забирать. Но не сейчас, сейчас ему надо разобраться с угрозой для Лизы. А потом она к нему привыкнет и перестанет бояться.

— В-вот, пожалуйста… — с трудом выдавила она, протягивая ему коробку.

Паша стиснул челюсть. Он видел, как она отдаляется, как снова возводит между ними стену. Ему хотелось схватить её за плечи, встряхнуть, крикнуть: «

Ты же только что доверяла мне! Что изменилось? Я же сдержался! Даже пальцем тебя не тронул. И вот такая награда за это?

»

Но он промолчал. Понимая, что сейчас важно убрать угрозу.

— Кто это был? — он взял из её рук коробку, аккуратно поставил у стены на пол, выпрямился и спросил тихо, ровным голосом. — Что случилось?

Девушка замялась, теребя край платья. Паша заметил эту её привычку. Она так делала, когда чувствовала себя не в своей тарелке.

Лиза не хотела говорить. Но Павел приехал специально, чтобы помочь, и просто промолчать девушке было неудобно.

— Брат, — бросила она коротко, не глядя на него. — Вернулся. Из тюрьмы.

— Понятно… — На самом деле ему ничего не было понятно, но и давить на девушку он не мог. —Тебе нельзя здесь оставаться, — добавил Паша. И голос его прозвучал твёрже, чем он планировал.

«

Да какого х..! Разгоню этих СБ-шников к чёртовой матери. Ничего не пробили. Нужен новый начальник безопасности. Надо обсудить с Артом. Но сейчас главное защитить Лизу

», — он откинул мысль про компанию и сосредоточился на своём пугливом воробушке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10. Вселенная помогает настойчивым. Часть 2

Паша понимал: это шанс. Шанс, который ему подарила Вселенная. Нет, он не хотел, чтобы его Лизоньку преследовал какой-то урод. Он его обязательно найдёт и заставит пожалеть, что тот вообще вышел на свободу. Но сейчас… сейчас он был счастлив иметь возможность наконец сблизиться с ней.

— Лиза, — сказал он мягко, делая полшага вперёд, но не приближаясь настолько, чтобы она снова отступила. — Ты не можешь оставаться здесь. Он вернётся. В следующий раз соседи могут не услышать, а меня может не быть рядом.

Лиза сглотнула. Она знала, что он прав.

— Я… я и так собиралась уехать, — тихо ответила она. — Пока, может, сниму квартиру. Чтобы он не нашёл. Или вообще… в другой город.

Паша еле сдержался:

«

Какой другой город, маленькая моя? Никуда не отпущу. Спрячу, защищу от всего. Со мной ты будешь в безопасности, Лизонька

».

Сердце сжалось от нежности и злости одновременно.

— А если он и там тебя найдёт? — сказал он ровно. — Ты понимаешь, что так это не решить?

Лиза побледнела. Она не думала об этом. Или не хотела думать.

— Полиция не принимает у меня заявление, пока он ничего не сделал мне.

— Ясно. Давай так: я займусь этим вопросом, а ты пока поживёшь у меня. Я смогу тебя защитить.

— Нет! — Лиза почти выкрикнула и рефлекторно схватилась за шею, будто ей стало нечем дышать.

Паша увидел её панику и моментально почуял нужное решение, как и всегда в критической ситуации:

— А может, ты поживёшь у Анны?

Лиза удивлённо вскинула голову.

— Это же неудобно...

— Да всё удобно, — тут же отмахнулся он и, достав телефон, набрал сестру. — Ань, привет. Да, всё хорошо, да, уже всё нормально. Но Лизе надо где-то переждать хотя бы несколько дней. К тебе можно? Ну отлично. Сейчас трубку передам.

— Лизонька, девочка, ты в порядке?

— Да, Анна, спасибо.

— Конечно, приезжай ко мне. У Паши есть ключи. У меня полно места. От родителей квартира трёхкомнатная осталась. Паша как свою купил, так и переехал.

—У меня вещей много из-за мастерской, я не могу заказы бросить…

— Да бери спокойно всё, что надо. В большой комнате есть диван и место под мастерскую. Я сама в маленькой сплю. Люблю уютные пространства. В общем, даже не сомневайся, собирайся и поезжайте ко мне. Я вечером приеду.

Лиза растерянно посмотрела на Павла. Всё так быстро закрутилось, что она не поспевала за происходящим. Но одно осознание её всё-таки настигло. Павел стал гораздо меньше пугать на фоне вернувшегося брата. Вот там был ужас и паника до темноты в глазах и невозможности вдохнуть.

— Не бойся, заберём всё, что надо, — успокаивающе сказал Паша. — У меня большой внедорожник. Погрузим хоть полквартиры, если захочешь.

Лиза слабо улыбнулась. А для Паши это было лучшей наградой. Ведь эта улыбка адресована только ему.

— Я… можно вас попросить подождать меня внизу? В машине? — тихо спросила она, не поднимая глаз. — Мне нужно собрать вещи, проверить окна, закрыть воду… и я…

Она запнулась, подбирая слова. Паша мгновенно всё считал. Ей было страшно оставаться с ним наедине в замкнутом пространстве квартиры. Страх въелся в девушку слишком глубоко. Их минутная близость ничего не изменила.

«

Чертов брат. Уничтожу!

» — Паша с трудом сдерживался из-за ярости, сжигающей его изнутри.

— Хорошо, — сказал мужчина ровно. — Я подожду на лестничной клетке.

Девушка удивлённо вскинула голову.

— Но…

— Не спорь, — мягко перебил он. — Вдруг твой брат не ушёл? И прячется где-нибудь на другом этаже? Ты спокойно собирайся, а я буду за дверью. Чтобы защитить тебя.

Лиза сглотнула, глядя на него. В его словах была логика, и она вдруг поняла: да, ей будет спокойнее, зная, что он рядом.

— Хорошо, спасибо, — прошептала она.

Она закрыла дверь, и Паша остался на лестничной клетке, прислонившись к стене.

На телефон пришло сообщение. Рэй готов встретиться через 2 часа. Отлично! Паша хотел разобраться с опасностью для любимой как можно скорее.

Лиза пошла быстро собирать вещи. В отличие от материалов для творчества, тут она довольно небрежно сложила минимальный набор в спортивную сумку и уже через полчаса была готова выехать. Посмотрела в глазок и, увидев крупную фигуру Павла, облегчённо выдохнула и открыла дверь.

Паша взял первые коробки и понёс вниз. За несколько ходок он перенёс все вещи. Лиза забрала продукты из холодильника, хоть не с пустыми руками придёт. Затем Паша несмотря на слабые протесты девушки сам перекрыл воду в стояке, подождал, пока она закроет дверь, и они вместе спустились вниз к его огромному внедорожнику.

«

Какой хозяин, такой и автомобиль

», — подумала Лиза почти без страха. Она потихоньку начинала привыкать к массивной фигуре Павла.

«

Есть всё-таки какая-то прелесть в больших парнях…

— неожиданно для себя подумала девушка, и тут же упрямо добавила,

— но я всё равно люблю стройных уточённых азиатиков».

Девушка подошла к предупредительно открытой Пашей двери автомобиля и задумалась, как будет забираться на высокое сиденье.

Паша, увидев, что девушка замешкалась, не мог не воспользоваться ситуацией и не дотронуться ещё раз до любимой. Он сзади обхватил её талию ладонями, отчего она испуганно охнула, приподнял как пушинку и бережно усадил на сиденье. Лиза даже опомниться не успела, как уже сидела внутри, а мужчина наклонился, протянул руку и пристегнул её ремень безопасности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11. Сезон охоты открыт

Когда они подъехали к дому Анны, Паша вышел и открыл пассажирскую дверь. Лиза попыталась вылезти сама, но он, не слушая её тихих возражений, обхватил её за талию и извлёк из машины. Словно случайно, он притянул её к себе, впечатал в свою грудь и медленно, смакуя, спустил вниз, так что она скользнула по его телу от груди до бёдер.

От этого прикосновения у них обоих прошла дрожь. У неё от шока и страха. У него от жгучего желания и нечеловеческого сдерживания.

— Прости, не рассчитал силу, ты такая лёгкая, — хрипло сказал Паша. Усилием воли отступил от девушки и пошёл к багажнику забрать коробки. И, главное, немного успокоиться, потому что его возбуждение стало слишком заметно, а он не хотел пугать Лизу ещё больше.

— Ой, мы забыли завести куклы Анне, — вдруг всполошилась девушка.

— Ничего, тот клиент сказал, ещё зайдёт, так что успеется, — успокоил Паша и стал доставать вещи из багажника.

Пока Паша заносил вещи в квартиру сестры, девушка тихонечко осматривалась. Квартира оказалась светлой, просторной, уютной. Три комнаты, одна из них гостиная, туалет, ванная, кухня и балкон с растениями, превращавшими его в зимний сад.

Мужчина молча складывал её вещи в большую комнату. Раскладной диван, шкаф-купе, полки с книгами. И что-то вроде мини-кабинета: стол, стул, пустая этажерка, куда Лиза и решила разложить свои принадлежности для рукоделия.

Она старалась всячески отвлечься, но на неё снова начала накатывать волна удушения. Одна в квартире с мужчиной. Паника разливалась по телу, сжимала горло, мешала дышать. Паша заметил это. Увидел, как она побледнела, как руки сжались в замок, как она отступила на шаг, когда он вошёл в комнату. Он огорчённо выдохнул. Хотелось подойти, обнять, успокоить. Но он знал, сейчас попытка приблизиться с его стороны только усилит её страх.

Поставив последнюю коробку, Паша нехотя, через силу, оставил Лизу одну обустраиваться. А сам поехал на встречу с Рэем. Ведь сейчас важно решить вопрос с её братом. Только когда угроза исчезнет, она сможет дышать свободно. И, может быть, тогда она наконец даст ему шанс. А если нет, он сам его возьмёт. Как бы ему не хотелось сближаться с ней постепенно, в её темпе, он чувствовал, что долго не выдержит.

В ресторан «О — Oxygen», или как его все называли просто «О», Паша приехал на десять минут раньше, но Рэй уже сидел за столом в приватной комнате, что-то быстро печатая на ноутбуке.

Паша вошёл, Рэй поднялся, и они пожали руки, внимательно оценивая друг друга.

Андрей Краснов, известный как Рэй, произвел на Пашу впечатление человека резкого, собранного, жёсткого. Высокий, жилистый, хищный. Видно, что он не полагается на грубую силу: его оружие — скорость и точность.

Черные волосы стильно уложены назад и коротко выбриты по бокам. Не смотря на фиксацию, пара прядей всё равно выбились и упали на лоб, добавляя образу лёгкую небрежность. Резкие черты лица, прямой нос, жёлто‑зелёные глаза с холодным блеском, тонкие губы, застывшие в насмешливом изгибе. Чёрная футболка, джинсы. Ничего броского, запоминающегося, но удобное для действия.

По габаритам он уступал Паше. Тот и выше, и массивнее. Но Паша прекрасно понимал: недооценивать Краснова не стоит. Он опасный противник. Очень опасный. Рэй напоминал чёрного ягуара: гибкого, быстрого, смертоносного.

— Добрый день, Андрей.

— Приветствую, Павел. Или лучше Крит? И можно на «ты»? — Рэй терпеть не мог весь этот официоз. Его интересовали люди и дело, а все эти политесы лишь раздражали.

— Без разницы. И мне, кстати, непонятно, с чего вдруг сам Рэй решил лично со мной пообщаться. Дело вроде не вселенского масштаба, чтобы главу компании отрывать.

Паша сел напротив Рэя и откинулся на спинку стула, прямым жёстким взглядом глядя на собеседника.

Рэй рассмеялся. А отсмеявшись, ответил:

— Ты мне льстишь. Я ещё не достиг того уровня, чтобы обо мне говорили «сам Рэй». Но иду к этому, как и вы с Артом. И да, мне интересны знакомства с сильными, перспективными людьми, коими я считаю вас с Волковым. Потому твоё дело буду вести сам, если ты не возражаешь.

— Не возражаю. Скорее рад. Потому что это для меня очень важно.

— Я так понимаю, это твоя девушка?

Паша немного смутился.

— Пока нет. Но я надеюсь на это.

— Ясно, — Рэй с трудом сдержал злую усмешку.

«

Ох уж эти женщины и проблемы, с ними связанные

, — цинично подумал Рэй. —

Мой брат так налетел с этой любовью, еле спасли… Если бы не Макс. Так что чур меня с этой любовью. Это не подарок, а проклятие…

»

Он до сих пор считал себя обязанным Максу Святозарову за брата, хотя их отношения давно переросли в дружеские, он всё равно помнил про свой долг. Сам Рэй никогда не влюблялся и не то, что не завидовал, а скорее сочувствовал «влюблённым идиотам», как он их называл мысленно.

Рэй одёрнул себя и вернулся к разговору:

— Я пробил этого Сергеева Тимура. Погоняло: Серый. Год отслужил по срочной, потом ещё год по контракту. Там и набрался опыта. Получил семь лет за разбой. Только вышел по УДО.

Он придвинул лежащую на столе папку ближе к Паше. Тот открыл и по мере прочтения его лицо всё больше каменело.

— Я хочу знать, что он сделал моей девочке. У Лизы я спросить не могу. Но у неё есть подруга Катя. Она в курсе. Может, через неё…

— Понял, сделаем. Пошлю к ней мальчика. Он её так ублажит, она ему не то, что всю историю расскажет, а даже то, что и не знала, вспомнит.

Паша мрачно кивнул.

Рэй добавил:

— Этот Сергеев под защитой Пухлого. Если это тебе что-то говорит.

— Да, знаю такого.

— Ну тогда ты понимаешь, что так просто этого типа не прижать.

— Мне не надо его прижимать. Я хочу, чтобы он исчез, — Паша сделал небольшую, но многозначительную паузу, — с горизонта моей Лизы. И всё.

Рэй понимающе кивнул:

— Я понял тебя. Работаем?

— Работаем.

Далее они обговорили детали и, довольные друг другом, разошлись.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рэю Паша понравился своей прямотой. Он похож на медведя: сильного, мощного, злого. Но цепляло в нём что-то ещё, какая-то звериная чуйка. Что-то, что позволяло ему наносить вовремя удар и менять ситуацию в нужную сторону. Паша совсем не так прост, как выглядел, и Рэю это нравилось.

Может, он даже подкинет ему подарочек. Так уж случилось, что ему попалась информация по поводу их компании WolfCorp. Но он ещё посмотрит и решит, раскрывать ли её ребятам или нет. В конце концов, если они такие слабые, что их можно так легко сломить, незачем им помогать. Помогать стоит сильным, чтобы они взлетели ещё выше.

Глава 12. В её руках рождается магия

Лиза разобрала вещи, осторожно достала куклы из коробок и пошла на кухню. Она собиралась приготовить ужин. Анна с Павлом очень ей помогали, и пусть хоть так, но она хотела выразить свою благодарность. Она настолько погрузилась в процесс, что даже не заметила, как в проёме, почти перекрыв его, замер Паша, пожирая её жадным взглядом. Он любовался ею и мечтал, чтобы она так хлопотала в его кухне. Нет, не так... в их с Лизой кухне.

Он смотрел на увлечённую готовкой девушку, и в груди его разгорался пожар. Не тот животный, что толкал на грубость и нетерпение. Другой. Глубокий, тягучий, щемящий сердце. Она двигалась по кухне легко, почти бесшумно, что-то напевая себе под нос. И эта картина была только для него.

Волосы девушка убрала в хвост, чтобы не мешали при готовке. Тонкая рука уверенно переворачивала что-то в сковороде, а на губах застыла лёгкая улыбка. Паша затаил дыхание, боясь спугнуть момент. Он наслаждался каждой секундой рядом с ней и мечтал о том времени, когда она наконец будет его, в его мире, на его территории.

«

Лизонька моя

, — пронеслось в голове. —

Нежная. Тёплая. Живая. И я всё, слышишь, всё сделаю, чтобы ты стала моей

».

Мужчина шагнул в кухню, не в силах больше держаться в стороне. Он видел только её. Розовые ушки, тонкая шея, изящные руки, творящие кулинарную магию, лёгкое персиковое платье на широких лямках, обнажающее трогательные плечи.

В два шага Паша пересёк кухню. Схватил её за талию, развернул к себе и, подхватив под бёдра, одним движением усадил на стол. Она вскрикнула от неожиданности, вскинула руки, ударила его ладонями в грудь, пытаясь оттолкнуть, но для него это были не удары, а почти ласка. Он прижался к ней, впился в её губы в жадном поцелуе.

— Нет! — испуганно выдохнула она в его рот, дёрнулась, пытаясь вырваться, но он только крепче сжал её бёдра, притягивая к себе. Одной рукой он скользнул в её волосы, пальцы сжали пряди, запрокидывая её голову так, чтобы не могла отвернуться. Он углубил поцелуй, чувствуя, как ему окончательно сносит все тормоза.

Она била его своими кулачками по плечам, пыталась отвернуться, но он перехватил её запястья, завёл их за спину и снова накинулся на её губы. И она, чёрт возьми, откликнулась. Сначала просто замерла, а потом он почувствовал, как её тело дрогнуло, перестало сопротивляться, выгнулось в его руках. Как она несмело ответила на его требовательный поцелуй, и он просто не мог поверить в своё счастье...

— Паш! — голос Анны неожиданно ворвался в его сознание. — Ну что ты застыл? Вырос на мою голову громадиной, не пройти, не протиснуться!

Паша моргнул. Реальность вернулась горьким привкусом разочарования. Он стоял в проёме, и Лиза всё так же стояла у плиты, но всё изменилось. На окрик Анны девушка резко обернулась, чуть не выронив лопатку, которой помешивала овощное рагу. В глазах мелькнул испуг. Первый взгляд на него, настороженный, потом на Анну, стоящую рядом. Сердце Лизы немного успокоилось. Она не одна, не наедине с мужчиной.

— Ой, Анна, вы уже вернулись, — выдохнула она, переводя взгляд с Паши на Анну и обратно. — И вы, Павел. Я сейчас… я почти закончила.

Она снова повернулась к плите, но руки её чуть дрожали. Паша смотрел на это и мрачно молчал. Он перевёл взгляд на Анну, которая, сочувственно посмотрела на брата и наконец протиснулась в кухню мимо него. Мужчина молча пошёл в ванную сполоснуть лицо и помыть руки. В груди всё горело. И он знал, его надолго не хватит. Рано или поздно он сделает так, чтобы его фантазия стала реальностью. Лиза будет его. В его руках. И будет отвечать на его поцелуи и ласки.

Когда он вышел из ванной, девушки на кухне уже накрывали на стол. Лиза хлопотала у плиты, Анна расставляла тарелки. Паша сел за стол и просто смотрел на любимую, впитывая каждое движение.

Потом они ужинали. Лиза с Аней болтали, а Паша молча сидел и осторожно наблюдал за своей любимой. Да, с сестрой она вела себя по-другому. Уже более открыто и раскованно, а значит, со временем и к нему привыкнет.

Мужчина медленно, с наслаждением ел то, что девушка приготовила. Чувствуя, как по телу разливается тепло. Не от самой еды, хотя было очень вкусно. А от мысли, что это сделано её руками. Для него. Да, она готовила для всех, но в его голове этот ужин только для него. Она кормила его. Своими руками. Своей заботой.

«Маленькая моя, я

готов есть с твоих рук всю жизнь…

» — пронеслось у Паши в голове.

Он балдел от этого ощущения. Он впервые пробовал её блюда. И это было в сто раз лучше любого ресторана.

После ужина, пока Паша, как настоящий мужчина, мыл посуду, девушки ушли в комнату, которую заняла Лиза. Анна восхищённо рассматривала новые куклы: те, что Лиза почти закончила для клиентов и те две, что сделала специально для её магазина. Бунтарку в чёрной кожанке с битой и её верного хулигана на мотоцикле.

— Боже, какие они классные! — восторгалась Анна. — Расскажи их историю.

Лиза улыбнулась, взяла в руки бунтарку и начала говорить с мечтательной нежностью:

— Эта девчонка… она не признаёт правил. Хулиганит, живёт свободно, никому не подчиняется. Ей плевать, что о ней думают. Она берёт от жизни всё, что хочет. А этот парень, — она взяла вторую куклу, — он тайно влюблён и ждёт её. Всю жизнь. Он опасный для всех, но для неё готов на всё. Он незаметно защищает её от любых невзгод, даже если она об этом не знает. И всё, чего он хочет, чтобы она ему улыбнулась и ответила наконец на его чувства.

Паша, стоявший в дверях, ошеломлённо замер:

«

Это же Арт. Точно Арт. И Вита. Это они

».

Он шагнул в комнату, не веря своим глазам. Подошёл ближе и пригляделся к куклам. Парень на мотоцикле — хмурый, опасный, хищный. А рядом с ним безбашенная девчонка с битой.

— Ты… ты знаешь Артёма Волкова? — спросил он, глядя на Лизу.

— Артёма Волкова? — недоуменно переспросила она. — Нет. А кто это?

Паша открыл рот, но не успел ответить.

— Ой! — воскликнула Анна, хлопнув себя по лбу. — Как я сразу не поняла! Так похож! Даже его футболка — наполовину чёрная, наполовину белая. Симметрия. Ты же мне рассказывал, как он на ней помешан. Хотя нет, по-настоящему он помешан только на своей подруге. У неё еще такое имя необычное. А точно, Виталия. — Тут она взяла куклу из рук Лизы и протянула ближе к брату. — Похожа?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Одно лицо, — не веря, сказал Паша, осматривая куклу.

— Лизонька, ты создала кукол, похожих на реальных людей, это поразительно!

Лиза растерянно переводила взгляд с Анны на Пашу. Она ничего не понимала.

— Я… я не знаю, о ком вы говорите, — тихо сказала она. — Я просто придумала их. Они сами пришли ко мне. Я не знаю никаких Артёмов и Виталий…

Паша смотрел на неё и внутри всё переворачивалось:

«

Она не знает. И всё равно создала их. Как?

»

Он перевёл взгляд на куклы, на дерзкую бунтарку, на верного, ждущего парня, и вдруг понял. Лиза не просто мастер. Она видит то, что недоступно другим. И её руки творят чудеса, о которых она сама не догадывается. А вдруг и другие её куклы тоже созданы по реальным людям?

«

Моя Лизонька — настоящее чудо,

— пронеслось у него в голове. —

Я знал это и так, но сейчас вижу, что внутри неё горит искра, о которой она даже не подозревает. Я помогу ей разжечь её. Создам все условия, чтобы она творила свободно, от души, от своей внутренней магии

».

Глава 13. Выслеживая добычу, сам не стань жертвой

Так прошло несколько дней. Лиза выходила из дома только с Анной, когда они вместе ездили в «Уютную мечту» или за продуктами. Паша жил у себя, но отвозил их каждый раз сам, причём он неизменно сажал Лизу на переднее сиденье. Анна, подыгрывая брату, отказывалась ездить спереди, мол, ей сзади спокойнее.

Лизе не понимала, почему она тоже не может ехать сзади.

— Я же не водитель, чтобы вы обе сзади сидели,

—

подчёркнуто обиженно сказал Паша и Лизе стало неудобно. Она через силу согласилась сесть рядом.

Каждый раз она тихо ехала на переднем сиденье, чуть ли не вжавшись в дверь автомобиля. Пашу это жутко раздражало, но он молчал, сдерживаясь. Вёл себя корректно и больше не повторял фокусов со скольжением по телу. Просто помогал садиться и выбираться из машины, лишь на мгновение ощутив её тепло, когда обхватывал талию девушки своими большими руками. Потом у него ещё долго зудели пальцы от желания дотронуться вновь.

В остальное время она либо готовила, чтобы не чувствовать себя обязанной, либо пряталась в комнате и шила. Лиза ставила дорамы на фоне и лицо девушки становилось восторженно-счастливым. Она погружалась в другой мир, забывая обо всём.

Паша украдкой наблюдал за ней, стараясь приучить девушку к своему присутствию. Пусть пока в квартире их было трое. Ведь Лиза чувствовала себя спокойнее, только в присутствии Анны. Если они оставались вдвоём, у неё сразу начиналась паника, дрожали руки и лоб покрывался испариной. Паше приходилось уходить, оставляя её одну.

Сначала он уходил из квартиры. Но к концу недели добился того, чтобы ненадолго они могли оставаться с Лизой без Анны. Буквально на несколько минут, потом чуть дольше. Со временем они могли оставаться вдвоём уже около получаса, и паника Лизу не накрывала.

Паша действовал осторожно. Он то приезжал раньше, чем сестра, то немного задерживался с отъездом, то заезжал посреди дня проведать, всё ли в порядке или что-то забрать по просьбе сестры. Мужчина видел, что Лиза потихоньку начинает привыкать и уже не так сильно паникует рядом с ним. Но дальше он не давил и, если замечал, что её начинает накрывать, сразу же уезжал по делам.

А дел и правда было много. Паша рыл землю, пытаясь найти брата Лизы. Переговорил с Артом и подключил проверенных ребят. Команда Рэя тоже работала. Но пока было тихо.

К тому же о компании он не забывал, пусть и скинул на помощников основные вопросы, но поиск нового начальника безопасности вёл сам. Ключевая позиция, которую надо заполнить надёжным человеком. Причём вёл поиск по-тихому. Что-то смутило его в происходящем, и он даже скинул новый заказ Рэю: проверить его сомнения на тему Шапошникова, их нынешнего главы СБ. Рэй как-то многозначительно хмыкнул во время разговора по телефону, но ничего не пояснил, лишь согласился взять в работу.

А потом пришло сообщение от Рэя: «

Сергеева засекли в вашем районе, но он смог уйти

».

Паша весь напрягся. Он понимал, тот не сдастся. И думал, как лучше поступить: увезти Лизу или дать шанс приблизиться и взять его.

Вечером ему позвонил Артём. Он искренне переживал за друга. Их ребята следили за домом, но пока Сергеев не появлялся. Арт, узнав, что брата Лизы видели в том районе, предложил ловить на живца.

— Ты не понимаешь, — злился Паша. — Лиза и так в страхе. Я не хочу её пугать и тем более не буду рисковать ею.

— Ты прав, Паш, прости. Значит, продолжаем следить и ждать, когда он засветится.

— Может, мне её просто увести в тот домик? Спрятать пока...

— А ты подумал, что будет, если он вас в этой глуши найдёт? Наших ребят не будет. Их там негде прятать. Или ты готов поселить Лизу с толпой мужчин в этом микро-домике? — Пашу аж передёрнуло от этой мысли. — Так что, скорее всего, вы сойдётесь один на один. А этот Сергеев тоже не пальцем деланный — он и армию, и тюрьму прошёл. Ладно, себя не жалко, но подумай о ней. Ты готов рисковать Лизой?

— Нет. Ни за что, — хрипло ответил Паша.

— Вот и не дёргайся. Спокойно ждём, когда он появится. Я уже с Пухлым связался. Бесполезно. Тут принцип: тот племяша его не сдал и тогда закрыли только Сергеева. А Пухлый ему за это и приём в тюрьме организовал, и УДО пробил, и сейчас прикрывает. Тут ничего не сделаешь. Он в своём праве.

— А я в своём, — мрачно ответил Паша.

— Нет, Крит. Мы в своём, — твёрдо сказал Арт.

У Паши на душе потеплело от поддержки не просто своего лидера, а друга.

Утром следующего дня он отвёз девушек в «Вишенку». В ТРЦ в этот день планировался концерт какой-то звездочки на третьем этаже по центру фудкорта на специальной площадке. Народа набьётся много. На том же этаже находится и магазин Анны, так что предполагается приток посетителей. К огорчению Анны, девушка-продавец внезапно попросила отгул. Хорошо, что Лиза вызвалась помочь ей.

Паша думал тоже остаться, но тут ему пришёл сигнал от парней Рэя: Сергеева видели у дома Ани. Он быстро попрощался и мазнул взглядом по паре неприметных ребят, маячивших недалеко от входа в магазин. Это их наблюдение. Со спокойной душой он рванул назад к дому.

Подъехав, он связался с наблюдателями и своими, и Рэя. Но Тимур мелькнул и как сквозь землю провалился.

И вдруг звонок Рэя:

— Крит, он в «Вишенке»! Судя по всему, здесь засветился его подельник, изображая его. Он просто хотел оттянуть наши силы оттуда.

У Паши перехватило горло от нехорошего предчувствия. Он резко стартанул в сторону торгового центра.

Снова телефон. Он уже понимал, что ничего хорошего не услышит.

Паша тронул гарнитуру, принимая вызов. Звонил Артём.

— Паш, плохие новости. Пожарная тревога в «Вишенке». Наши ребята рванули к магазину, но там оказалась лишь пара посетительниц, которые побежали к выходу после объявления эвакуации. Анны и Лизы нет. Парни их ищут, но это сложно, учитывая общую панику.

Паша внутренне похолодел, сбросил звонок и вдавил педаль в пол. Он гнал из всех сил и чувствовал, что опаздывает. Безнадёжно опаздывает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14. Жизнь за жизнь, сестрёнка

Лиза кивала в такт музыке, доносившейся с фудкорта, и аккуратно поправляла предметы на стеллажах, чтобы они выигрышнее смотрелись. В магазине находилась лишь одна посетительница. Клиенты, наверно, если и пойдут, то после концерта.

Анна шепнула девушке:

— Справишься сама? Я быстро в туалет сбегаю.

Лиза спокойно кивнула. Посетительница, как ей казалось, была из тех, кто «просто посмотреть». Она уже добрый час ходила по магазину, трогала, брала вещи и ставила назад, от помощи в выборе отказывалась. А ещё Лизу удивляло, что на ней были чёрные очки, и это в помещении. Но у каждого свои причуды.

Анны не было совсем недолго, но Лиза почему-то почувствовала смутное беспокойство. Вдруг к ней подошла посетительница и молча протянула телефон.

Лиза непонимающе посмотрела на неё.

— Это тебя. Бери давай, — довольно наглым тоном сказала блондинка своими ярко-красными губами.

Лиза с недоумением взяла трубку и поднесла к уху.

— Ну привет, сестрёнка.

У Лизы сердце упало в пятки.

— Ну что ты молчишь, Лиза? От счастья язык проглотила? Давай, скажи братику, как рада его слышать.

— Ч-что тебе нужно, Тим? — с трудом взяв себя в руки, спросила Лиза. Она смотрела на девушку перед собой. Та зло усмехалась и нетерпеливо постукивала длинными алыми ногтями по стойке прилавка.

— Я смотрю, ты совсем осмелела без меня? Ничего, я быстро напомню тебе правила.

Лиза вся сжалась, вспомнив его «уроки», но собралась и твёрдо сказала:

— Если тебе нечего сказать, я кладу трубку.

— Стой, сестрёнка. Иначе твоей подружке не поздоровится.

— К-кому? — спросила в ужасе Лиза.

— Эй, как там тебя, скажи привет в трубочку.

— Лиза, не слушай его… — послышался сдавленный голос Анны, а затем звук удара, женский вскрик, и снова голос Тимура:

— Ну что, узнала?

— Не трогай Анну, Тим. Прошу, пожалуйста, б-братик, — умоляюще проговорила Лиза.

— О, ты начала вспоминать кое-что из того, что я вбивал тебе в голову все эти годы? Счастливое время было.

У Лизы перехватило дыхание, но она не позволяла себе впасть в панику. Девушка не могла допустить, чтобы Анна пострадала из-за неё.

— Что ты хочешь? — выдавила она.

— Жизнь за жизнь, сестрёнка… Жизнь за жизнь.

Тим сказал ей слушаться эту липовую посетительницу, и Лиза согласилась. Они прошли в подсобку. Там Лиза переоделась в одежду девушки — свободное синее платье до колен, а та, в свою очередь, достала для себя футболку и джинсы из фирменного пакета с якобы покупками. Она заставила Лизу надеть такие же очки, что и у неё, профессионально скрутила её волосы в пучок, при этом пару раз больно дёрнув Лизу за них, убрала в сетку и нацепила поверх свой блондинистый парик, превратив её в своё подобие. Сама же она сменила парик на новый под шатенку.

Дальше, как только зазвучала пожарная тревога, по её указаниям Лиза выскользнула из магазина и побежала налево, к запасному выходу, где её ждал Тим.

— Что с Анной? — тут же спросила Лиза, увидев брата.

— Да что с ней будет? Отдыхает в туалете. Не тронул я её. Почти. Всё, пошли.

— Нет, я должна проверить, что с ней всё в порядке, — Лиза дёрнулась, но Тим схватил её, чётким движением пережал сонную артерию и девушка погрузилась в мрак.

В общем хаосе никто не обратил внимания на мужчину, вынесшего бессознательную девушку на руках. Всё понятно: перенервничала, стало плохо. Удачно, что не одна и есть кому позаботиться. Не всем так повезло. В давке и панике появились первые пострадавшие.

Когда к парню подскочили с вопросом, всё ли хорошо и пояснили, что нужно подождать скорые, они на подъезде, тот отказался, сказав, что сам отвезёт свою жену в больницу.

Он положил девушку на заднее сиденье неприметного седана с заляпанными грязью номерами. Машина выехала с парковки спокойно, без суеты. На перекрёстке Тимур притормозил, и на переднее сидение скользнула шатенка в тёмных очках и мешковатых футболке и джинсах. Автомобиль тут же дал по газам, уезжая до приезда полиции и скорой помощи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15. Я не потеряю тебя. Только не тебя

Пять минут спустя на стоянку «Вишенки» въехал огромный джип, и из него пулей выскочил крупный мужчина с жёстким, искажённым бешенством лицом, и рванул к торговому центру. Но внутрь никого не пускали. Паша снёс охрану, даже не заметив, и прорвался в фойе. Охранники, раскиданные им как кегли, не рискнули второй раз ему препятствовать и продолжили удерживать периметр, сделав вид, будто вообще ничего не произошло.

Затем подъехали ещё несколько машин и из одной из них вышел Артём. Он двигался уверенно, как хищник, знающий себе цену: под два метра ростом, крепкий, с еле заметным шрамом на щеке, тёмными короткими волосами и чёлкой, спадающей на стальные серые глаза, которые цепко осматривали всё вокруг. Лицо холодное, собранное, опасное. Охрана, уже наученная первым опытом, увидев его, решила не связываться и пропустила всех внутрь. Этот тип выглядел даже опаснее предыдущего.

Паша, тяжело дыша, ворвался в «Уютную мечту». Его накрывало паникой и чувством вины. Дурак. Зачем он уехал? Попался в примитивную ловушку и теперь не знал, что случилось с двумя самыми близкими людьми.

Он в бессилии смахнул какие-то предметы с прилавка и заревел, как зверь, закрыв лицо руками.

— Паша, — сзади подошёл Артём и положил руку на плечо друга. Тот вздрогнул и убрал руки от лица, посмотрел на него больным взглядом. — Мы их найдём. Обещаю. Ребята уже осматривают всё на этаже. Давай посмотрим камеры.

— Да, камеры, — выдохнул Паша, приходя в себя. Не время для злости и паники.

— Спокойно, Паш. Сейчас ты нужен им в холодном, здравом состоянии. Ты прекрасно знаешь: у нас всегда есть план.

— Да, точно, наш план, и мы ему следуем…

А план у них с Артом всегда один и тот же: идти своим путём, защищать своё и убирать врагов.

«

Найти девочек и убить урода. Вот и весь план. Простой, надёжный, выполнимый. Всё как всегда у нас с Артом

».

Они быстро прошли к компьютеру и стали прокручивать записи. Тут в магазин ворвался взволнованный Рэй.

— Крит, это мой косяк, я виноват. И я всё сделаю. Но мы найдём их, — Рэй давно так не лажал, сам поверить не мог, что его ребят, да ладно, его самого, так легко обвели вокруг пальца. — Клянусь.

— Мы все тут облажались, — трезво сказал Арт. — Сейчас надо не винить себя, а искать девушек.

Рэй с Артом быстро обменялись рукопожатиями, познакомившись. Затем Рэй ушёл смотреть камеры торгового центра, пока Арт с Пашей просматривали камеры магазина.

Они увидели всю рокировку с подставной посетительницей и тут же связались с Рэем, передали приметы обеих девушек в маскараде. Рэй же сказал им, что Анна не выходила из дамской комнаты на третьем этаже.

Арт с Пашей тут же бросились туда.

Анну действительно обнаружили в туалете: связанной по рукам и ногам стяжками, с кляпом во рту. На скуле алел свежий кровоподтёк.

— Я убью его, — мрачно сказал Паша.

— А я помогу закопать, — Арт как раз срезал стяжки с ног сестры друга своим неизменным ножичком-талисман, который с юношества носил с собой.

— Что с Лизой? — первое, что спросила Анна, когда её освободили.

Паша осмотрел пострадавшее лицо сестры, потом покрасневшие запястья и щиколотки. Его трясло.

—Задавлю мразь…

— Мы не знаем пока, Ань, — ответил Арт за друга. Тот балансировал на грани.

«

Лизонька моя… любимая

, — повторял Паша про себя, сжимая кулаки добела. —

Прости меня. Я так виноват… Я найду тебя. Слышишь? Найду. Только держись. Я не потеряю тебя. Только не тебя…

»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16. Семья — это святое

Лиза медленно приходила в себя. Во рту пересохло. Тело ватное. Конечности онемели. Она не могла их развести, что-то туго стягивало запястья и щиколотки. Девушка лежала на заднем сиденье автомобиля, который стоял на месте. Сквозь пелену сознания пробивался голос Тимура. Он с кем-то спорил.

— Я уже говорил тебе, что не могу тебя забрать.

— Но её ты забираешь?

— Она семья. А семья — это святое.

— Да что ты мне заливаешь, Тим. «Семья», как же. Ты же помешан на ней, у тебя стоит на неё. Ну почему ты такой мудак, а? Я же люблю тебя! Готова тебя делить, готова быть второй.

— Зачем мне вторая? Я не падишах, мне гарем не нужен.

— А как же я? Я навещала тебя весь срок, я сделала всё, чтобы помочь тебе! А ты…

— А я тебе за это неплохо отвалил бабла. К тому же трахал тебя, когда ты упрашивала.

— Козёл! Какой же ты козёл, Серый! Ненавижу!

— Ну так вали, Лёль. Я с тобой рассчитался. Всем спасибо, все свободны.

— Сука! Чтоб ты сдох! — выкрикнула девушка и выскочила из автомобиля, громко хлопнув дверью.

Тим устало потёр лицо, и в салоне повисла тишина.

Лиза пошевелилась, пытаясь сесть, и он резко обернулся назад.

— Проснулась, сестрёнка? — нежным тоном спросил парень.

Лиза вздрогнула, вжимаясь в сиденье. Она смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. В голове билась одна мысль:

«

Надеюсь, с Анной всё хорошо. Потому что со мной точно нет…

»

— Не бойся, Лиза, она нас больше не побеспокоит. И она ничего для меня не значит. Никогда не значила. Веришь?

Лиза ничего не ответила, лишь с трудом села и осмотрелась. Они стояли на обочине какого-то шоссе, впереди виднелись частные дома за придорожными защитными щитами. Она забилась в угол подальше от брата, затравленно глядя на него, и лихорадочно думала о том, как сбежать.

— Ну что ты молчишь, сестрёнка? — Тим начинал злиться. — Мне не нравится, когда ты меня игнорируешь. Ты знаешь это.

Лиза прокашлялась и выдавила:

— Ч-что ты собираешься сделать со мной?

— Ничего, любимая. — Тим тут же успокоился. На время. — Мы с тобой уедем. Будем жить в другой стране, по другим документам. Вот смотри.

Он достал из бардачка пачку документов и протянул ей. Лиза не двинулась. Тогда он сам раскрыл их перед ней. На фотографиях была она, но с другой фамилией. И что самое жуткое, они значились как муж и жена.

— Ты… ты серьёзно? — прошептала она, глядя на бумаги. — Ты хочешь увезти меня за границу… как жену?

— А ты думала, я просто так тебя забрал? — усмехнулся Тим. — Я готовился. Новые документы, деньги, дом на побережье. Да, я отсидел, но деньги они так и не нашли. И это всё для нас. Для нашей счастливой жизни. Там, где мы будем вместе. Всегда. Как и должно быть.

— Тим, прекрати! — голос её дрогнул, но она попыталась говорить твёрже. — Ты с ума сошёл? Мы же сводные брат и сестра! Как ты не понимаешь? Это неправильно… ненормально. Ты болен, Тим!

Он промолчал, потом медленно, еле сдерживаясь, убрал документы обратно в бардачок и обернулся, уставившись прямо на неё:

— Да, Лиза, я болен. Болен тобой. Как увидел тебя тогда, одиннадцать лет назад, так и двинулся. И проклял тот день, когда мы стали «семьёй». Думаешь, мне было легко принять это? Я не боролся? Я ночами не спал, задыхался от злости, выл, вцепившись в подушку зубами, думал, как это преодолеть. Потом смирился. А сейчас я понимаю: всё правильно. Всё так и должно быть. Ничего. С новыми документами нам ничто не помешает быть вместе. Всё будет хорошо, сестрёнка.

Лиза замолчала, чувствуя, как накатывает паника и становится трудно дышать. Она попыталась открыть дверь стянутыми руками, но та была заблокирована. Попробовала опустить окно, тоже неудача.

— Открой, Тим, открой окно! Я задыхаюсь!

— Попроси правильно, — он пристально наблюдал за ней в зеркало заднего вида.

Лиза прекрасно помнила, как он её «учил», и тут же выдавила:

— Б-братик мой любимый, пожалуйста, открой окно…

— Вот так, сестрёнка моя любимая. Вот так.

Он нажал кнопку, и окно приоткрылось. Она тут же придвинулась, жадно ловя воздух. Парень отвернулся, завёл двигатель и поехал дальше, вглубь посёлка. Лиза так и держалась за стекло, прильнув к спасительно открытому на треть окну, пытаясь подавить приступ паники.

Проезжая по улице, она вдруг увидела пару, прогуливающуюся по тротуару с собакой. Вот он, шанс!

— Помогите! — закричала она в открытое окно.

— Блядь! — Тим нажал кнопку подъёмника, и Лизе пришлось отпустить стекло, чтобы не прищемить пальцы. Пара обернулась и недоумённо посмотрела им вслед. Судя по всему, они не поняли, что происходит.

Лиза беззвучно заплакала.

— Какая же ты плохая девочка, Лиза. Совсем отбилась от рук. Придётся заново тебя учить.

Девушка сжалась в углу салона.

Тим быстро проехал по улочкам и завернул к одному частному дому, ворота которого были распахнуты. Въехав, он остановился и вышел, оставив Лизу внутри. К нему тут же подошёл какой-то парень в засаленном спортивном костюме с неопрятной чёлкой, падающей на глаза.

Она не слышала, о чём они говорили, но они пожали руки, и Тим передал ему пухлый конверт. А потом тот, с чёлкой, показал на внедорожник с затонированными окнами, и Тим быстро стал переносить вещи из их багажника в тот.

Затем он перенёс и девушку. Она отчаянно брыкалась, кричала, но без толку.

— Ну и сноровистая у тебя кобылка! — противно осклабился парень.

— Пасть закрыл! Это моя жена! — рявкнул Тим.

— Базара нет, Серый, — тот даже руки приподнял в умиротворяющем жесте.

Тим расположил девушку на заднем сиденье, накрыл пледом и захлопнул дверь. Но перед этим он ласково погладил её ногу от щиколотки до колена. По телу Лизы пробежали стаи жутких мурашек.

Тимур сел за руль и выехал из ворот, но поехал по объездной дороге, и скоро они оказались на другом шоссе. А парень в спортивном костюме сел в их тачку и направился в сторону, откуда они приехали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17. Интуиция сильнее фактов

Когда Рэй передал данные по машине, в которой увезли Лизу, Артём с Пашей выехали сразу. Анну отправили в больницу с одним из своих парней проверить, всё ли в порядке. Та всячески отнекивалась, говорила, это лишнее, но брат настоял, и она подчинилась.

По пути Рэй корректировал их маршрут. Его команда мониторила городские камеры и передавала актуальные координаты, чтобы они не потеряли след.

Паша вёл машину, а Артём держал связь, собирая данные и раздавая указания их парням. Вдруг Паша резко ушёл вправо, к обочине. А потом сдал назад. Арт посмотрел в заднее боковое зеркало и усмехнулся про себя:

«

Ах ты ж Крит, чёрт тебя побери. Как всегда, в нужном месте в нужное время

».

По обочине шла та самая девица. «Подсадная утка». Увидев, кто выходит из машины, она попыталась перелезть через ограждение и свалить в лес, но ребята из подоспевших машин сопровождения быстро её поймали и привели к Артёму с Пашей.

— Ну здравствуй, милая, — обманчиво ласковым тоном сказал Крит, от чего у девицы волосы встали дыбом везде, даже там, где она их продепилировала.

Через полчаса, с потекшим макияжем и дрожащими губами, девица выложила всё.

— Вы же меня отпустите? Пожалуйста… Вы же обещали…

— Да иди. Свободна.

— Спасибо, спасибо! — лепетала девушка и засеменила прочь от машин.

Пройдя подальше и увидев, что машины свернули к посёлку, она преобразилась. Сгорбленная спина распрямилась, шаг стал твёрже, лицо приобрело злорадное выражение.

«

Никогда не обижай влюблённую женщину, Тим

, — подумала она. —

Надеюсь, тебя быстро найдут и упокоят

».

Она попыталась оттереть краем футболки потекшую тушь с лица и стала ловить машину автостопом. К ней быстро подъехала тонированная тачка, и она, мило улыбаясь, попросила подвезти.

Через минуту машина с заляпанными номерами уносила удовлетворённую местью девушку прочь.

В это время друзья заехали в посёлок, и Артём спросил:

— Ты что, реально её отпустил?

— Конечно, отпустил. Я же обещал. А вот Рэй… мне кажется, очень обиделся. Его профессиональная гордость задета.

Пашин телефон пиликнул. Он не стал отвлекаться от дороги и попросил друга:

— Посмотри.

Артём прочитал сообщение от Рэя и криво усмехнулся.

— Кажется, у Жаныча скоро будет новая девочка, жаждущая любви и внимания.

— Таков путь, — удовлетворённо произнёс Паша и покатил дальше, высматривая по сторонам что-то одному ему ведомое.

Тут пришло сообщение от Рэя: «Машина Тима снова на трассе». Парни уже ехали к выезду из посёлка, но нечто дёрнуло Пашу притормозить у пожилой пары с собакой.

— Простите, вы не видели здесь серебристый седан?

— Да! Там ещё что-то девушка крикнула, но мы не расслышали, если честно.

— А куда они поехали?

— Вон туда, —махнула женщина в нужную сторону.

— Паш, мы теряем время, он уходит по шоссе.

— Нет, подожди. Тут что-то не то. Зачем-то же он сюда заехал. Посмотри, есть ли тут ещё выезды?

Арт открыл карту:

— Да, есть на соседнее шоссе. Опять твоя чуйка?

Он тут же связался с Рэем, и скоро они уже мчались по следу внедорожника, в котором Тим увозил Лизу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18. Чем дальше в лес, тем тише крики

Лиза молча наблюдала за Тимом, застыв в напряжении. Руки и ноги затекли, ныли от стяжек, но она не решалась попросить их снять. Сначала парень ехал спокойно, но потом почему-то напрягся, начал посматривать в зеркало заднего вида, тихо выругался и резко съехал с трассы. Затем ещё поворот, и он свернул на просёлочную дорогу, поднимая клубы пыли.

— Может, показалось, — пробормотал Тим, в голосе сквозила нервозность. — Но лучше перестраховаться…

Машина занырнула в тень деревьев, и спустя пару минут Тим остановился в глухом месте. Ни домов, ни машин, ни людей, только тишина и лес вокруг.

Двигатель затих. Тим посидел пару секунд, потом вышел, открыл заднюю дверь и сел внутрь.

— Надо переждать, сестрёнка. Пару часов отдохнём и поедем дальше. Хочешь пить?

Лиза отрицательно покачала головой и вжалась в дальнюю от него дверь, дрожа всем телом.

— Ну что ты так боишься? Как будто я чужой тебе человек, монстр или насильник. Я же люблю тебя, Лиза, на всё ради тебя готов. А что сделала ты? Сбежала от меня. От моей любви!

— О чём ты, Тим?! Ты пугал и ломал меня. Какая любовь?

— Любовь — это когда ты моя, — холодно перебил Тим, придвигаясь ближе. — Как только я тебя увидел в первый раз, ты стала моей. Ничего… скоро ты привыкнешь и забудешь о том, что когда-то было по-другому. Я сделаю тебя счастливой.

— Посмотри на меня, — с отчаянием сказала она. — Разве я счастлива? Разве ты когда-нибудь делал меня счастливой? Мне страшно. Я боюсь тебя. Всю жизнь боялась. Неужели ты не видишь?

Тим на мгновение задумался. Его взгляд стал тяжёлым, но ничего внутри не дрогнуло.

— Привыкнешь, — упрямо повторил он. — И в конце концов полюбишь.

Он не хотел слушать. Она смотрела на него в ужасе.

У Лизы опять начался приступ удушья. Она в панике поднесла руки к шее, царапая кожу, словно пытаясь облегчить дыхание.

— Ну всё, Лиза, — Тим поднёс руку к её голове и стал покровительственно гладить по волосам. — Что ты так разнервничалась?

— Пожалуйста… — прошептала она. — Отпусти меня, Тим. Я ничего не скажу… просто отпусти.

Он усмехнулся, заправил прядь волос ей за ухо, от чего её передёрнуло.

— Никогда, слышишь. Я никогда тебя не отпущу.

Он взялся за край пледа, которым она прикрывалась, словно щитом. Лиза смотрела на него, и в его глазах она прочитала всё. Тот самый взгляд, который она боялась все эти годы. Тёмный. Давящий. Одержимый.

— Нет, — выдохнула она. — Тим, не надо… Пожалуйста…

— Надо, Лиза, — он наклонился ниже, прерывисто дыша ей в лицо. — Я столько лет ждал.

Она забилась, пытаясь отползти, но связанные руки и ноги не давали ей шанса. Она закричала. Отчаянно, громко, на одной ноте.

— Бесполезно, — усмехнулся Тим, перехватывая её за лодыжку. — Здесь никто не…

Он не договорил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19. Чем дальше в лес, тем тише крики. Часть 2

Из-за поворота вылетел огромный чёрный внедорожник. За ним ещё два. Передняя машина резко затормозила в паре метров от стоящего автомобиля и из него пулей выскочил Паша, тут же рванув к распахнутой задней двери. Тимур не успел даже выпрямиться, как мужчина схватил его за шкирку и буквально выдернул из салона, швырнув на землю так, что тот кубарем покатился по траве.

К Сергееву тут же подбежали двое парней, с ходу прижав его лицом к земле и заломив руки за спину. Один затянул пластиковые стяжки на его запястьях, второй — на ногах. Парень дёрнулся, пытаясь вырваться, но получил короткий, жёсткий удар в бок и замер, тяжело дыша.

Паша заглянул в салон, нервно осматривая Лизу. Увидев, что Тимур ничего ей не успел сделать хотя бы физически, облегчённо выдохнул.

— Лизонька, маленькая моя, всё хорошо, всё позади. Не бойся, никто тебя больше не тронет.

Он хотел обнять её, утешить, но боялся напугать ещё больше после этого урода. Увидев скованные руки девушки, он побледнел от злости.

— Арт, нож.

Друг тут же кинул ему свой талисман. Паша ловко поймал и, стараясь говорить спокойно, попросил девушку:

— Протяни руки, пожалуйста, я освобожу тебя.

Лиза смотрела в одну точку невидящим взглядом. Паша сжал челюсти, думая, дотронуться до неё или не надо рисковать, но вдруг она словно очнулась и сама протянула руки к нему.

Мужчина медленно, не делая резких движений, разрезал стяжки на её руках и ногах, сложил нож и кинул обратно Арту. Паша собирался отойти, чтобы дать ей пространство, как вдруг Лиза налетела на него. Обняла за шею, повиснув на нём, прижимаясь изо всех сил и сотрясаясь мелкой дрожью.

Он на секунду замер, а потом обхватил любимую, стискивая крепко, но бережно.

— Не трогай её! Она моя! — донеслось с земли хриплое, бешеное. — Слышишь?! Она моя, Крит! Я тебя достану! Лиза! Лиза! Сестрёнка! Посмотри на меня! Ты — моя!

Лиза сжалась в объятиях Паши, вцепившись в него ещё крепче. Мужчина прижал её к себе плотнее, закрывая собой, и бросил бешеный взгляд на Сергеева. Но Арт уже положил руку ему на плечо:

— Паш, сначала Лиза.

Мужчина кивнул и понёс девушку к своему внедорожнику. Он хотел посадить её на заднее сиденье, но она отчаянно держалась за него, не отпуская. Пришлось сесть вместе. Паша устроился на сиденье, усадив девушку себе на колени, придерживая так, чтобы ей было удобно. Лиза замерла, уткнувшись лицом ему в грудь, а он гладил её по спине и шептал что-то ласковое. Девушка ничего не замечала. Просто держалась за него, слезами выпуская весь страх и ужас, которые копились в ней годами. Потом она успокоилась немного и затихла на руках, глядя в пустоту. Без мыслей. Без эмоций.

Паша так и сидел, не двигаясь, чтобы не напугать её, и смотрел в лицо любимой. Осторожно, боясь потревожить, он провёл большим пальцем по её щеке, стирая влажные дорожки слёз. Девушка лишь слегка вздрогнула, но глаз не подняла, так и продолжая смотреть в одну точку.

Мужчина смотрел на её бледное лицо, на влажные ресницы, и чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивалось, а пульс замедлялся. В груди разливалось щемящее чувство, которое он не мог описать. Не просто защита. Не просто желание. Что-то большее. Словно она была его частью, без которой он уже не сможет существовать.

«

Больше никто не посмеет тронуть тебя

,

Воробушек мой

, — пообещал он мысленно, прижимая её к себе. —

Ты — моё сердце. И я никому не дам тебя в обиду

».

Пока Паша успокаивал Лизу, Арт раздражённо кивнул на Тимура, и ему тут же засунули в рот тряпку, чтобы заткнуть, но он всё равно продолжал рычать и извиваться. Парни нанесли ему пару коротких ударов по корпусу, а затем один из них приложил его электрошокером. Тим дёрнулся, закатил глаза и обмяк.

— В багажник его. Отвезёте к третьей точке, — бросил Арт, направляясь к машине Паши и садясь за руль.

«Точка 3» была одной из нескольких, давно проверенных локаций. Каждая имела свой номер, своё назначение и свои особенности. Эта — самая тихая, самая безлюдная. Только глухой лес, начинающееся в глубине болото и тишина. Туда не совались ни дачники, ни охотники, ни грибники. Самое оно, если хочешь долго и мучительно больно пообщаться с кем-то. Там люди Арта иногда ставили точку в щекотливых вопросах. Сегодня ставили точку с Тимуром.

Парни подхватили бесчувственное тело под руки и, не обращая внимания на волочащиеся по земле ноги, потащили его к одной из двух машин сопровождения. Крышка багажника со стуком захлопнулась, и всё стихло.

Артём вёл машину, иногда бросая внимательный взгляд в зеркало заднего вида. Паша сидел, прижимая к себе затихшую Лизу, и молчал. Девушка дышала ровно, иногда вздрагивала, и он тут же поглаживал её по спине, успокаивая. В салоне стояла усталая тишина, нарушаемая лишь шумом дороги.

Лиза чувствовала, как веки тяжелеют, как тело перестаёт слушаться, погружаясь в тёплую пустоту. Она пыталась бороться со сном, но безопасность рук Паши и мерный стук его сердца под ухом убаюкивали, унося прочь от пережитого кошмара. Она сама не заметила, как провалилась в сон.

Когда они подъехали к дому Анны, та уже вернулась из больницы, где ей сказали, что сотрясения нет, только небольшая гематома на скуле. Женщина ходила по комнате, не находя себе места, но при виде брата, вносящего на руках спящую Лизу, замерла.

— С ней всё в порядке? — шепотом спросила Анна, бросаясь к нему.

— Жива. Спит, — коротко ответил Паша, проходя в большую комнату. Он осторожно опустил девушку на диван и укрывал одеялом. — Отдыхай, Лизонька, — прошептал он, прикоснувшись губами к её лбу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он постоял пару секунд, вглядываясь в её лицо, и вышел в коридор.

— Ты уходишь? — Анна остановила его в коридоре, хотя уже знала ответ.

— У меня дела, —коротко бросил Паша и, не оборачиваясь, направился к выходу. — Не бойся, Ань, всё уже позади. Присмотри за Лизой, пожалуйста.

— Конечно, Паш, — тихо сказала она, глядя ему вслед.

Взгляд брата был таким тёмным и тяжёлым, что она всё поняла. Хоть Анна и дразнила Пашу, называя его душкой и домашним эльфом, она прекрасно знала, кто её брат, кто его друг и с чего они вместе начинали. Знала, что Паша способен на многое, о чём предпочитала не думать. И сейчас он ушёл делать именно то, о чём она не хотела знать. Но женщина также понимала: он делал это, чтобы защитить свою семью.

А значит, надо просто отпустить его и сделать вид, что ничего не понимаешь. Как всегда.

Паша вышел на улицу и закурил. Впервые с момента похищения Лизы. Сделал несколько глубоких затяжек и докурил сигарету до фильтра за считаные секунды. Потом сел на пассажирское сиденье и не глядя на Арта, спокойно произнёс:

— Поехали. Надо закончить.

Тот кивнул, завёл двигатель, и машина плавно вырулила в сторону выезда из города. Они ехали молча, не включая музыку, не обмениваясь словами. Арт просто был рядом: другом, братом, близким человеком, который никогда не предаст. Это не его месть, не его ярость. Это Пашина боль, его право, его решение.

Через пару часов они добрались до места. Дорога уходила в лес, становилась всё уже, пока не превратилась в едва заметную колею. Впереди маячили фары машин ребят, уже дожидавшихся их.

— Всё готово? — спросил Паша, выходя из внедорожника.

— Готово, Крит, — ответил один из их парней. Паша, кивнув, направился вглубь леса.

Арт последовал за другом, и темнота поглотила их.

Глава 20. Когда прошлое перестаёт держать за горло

Паша вернулся только под утро, одетый в вещи Арта: серые джинсы и чёрную футболку. Одежда сидела тесно, особенно в плечах. Его рубашка и брюки пришли в негодность, и дело было не только в лесе...

Квартира встретила его тишиной. Анна спала в своей комнате, Лиза — в гостевой. Мужчина бесшумно прошёл по квартире и заглянул в приоткрытую дверь.

Лиза металась во сне. Она вздрагивала, тихо всхлипывала, задыхалась, сжимая край одеяла. Паша шагнул внутрь, опустился на колени около дивана и осторожно коснулся её плеча.

— Лизонька, маленькая моя, — тихо позвал он. — Проснись. Это просто сон. Ты в безопасности.

Девушка резко вдохнула и открыла испуганные, мокрые от слёз глаза. Увидела Пашу, и на лице её отразилось облегчение. Лиза приподнялась, прильнула к мужчине, не говоря ни слова, и разрыдалась. Он обнял любимую, прижимая к себе, гладил по голове, по спине и шептал что-то успокаивающее. Она дрожала, но постепенно дыхание выравнивалось, слёзы стихали.

— Я здесь, — прошептал он. — Я рядом. Никто тебя не тронет.

Лиза не отпускала его. Её пальцы вцепились в его футболку, будто он был единственным якорем в этом страшном мире. Паша помог ей лечь обратно, укрыл одеялом, но она тут же нащупала его руку и сжала, не желая отпускать.

— Не уходи, — еле слышно прошептала девушка.

— Я никуда не уйду, — хрипло ответил он. — Никогда.

Мужчина присел на пол, прислонившись боком к дивану и держа её за руку. Она снова заснула, сжимая его пальцы, и дыхание её стало ровным. Паша сидел в темноте, чувствуя, как на него накатывает усталость. Но он не шевелился, боясь разбудить девушку. Сжимал её руку в своей и незаметно провалился в тяжёлый сон.

Следующие несколько дней Лиза не выходила из дома. Она всё ещё боялась, хотя Паша убеждал, что угрозы больше нет. После спасения Лиза стала воспринимать его как точку опоры, защитника и больше не боялась находиться рядом, наоборот, с ним ей было спокойнее. Он даже ночевал в квартире Анны, в гостиной.

Лиза наконец перешла с ним на «ты», от чего он балдел, как пёс, которого наконец потрепали по голове. Правда, называла его всё равно Павлом, но она и Аню звала полным именем, так что он не настаивал. Пока.

Пашу радовало, что девушка доверяет ему и чувствует себя намного комфортнее в его присутствии. Правда, при этом он прекрасно видел, что угодил в чёртову френдзону, а его это категорически не устраивало. Но он боялся действовать в привычной для себя решительной манере, чтобы не напугать девушку. Ведь её кошмары не прекращались, и по настоянию Кати и Анны Лиза возобновила сессии с психотерапевтом.

Паша старался быть как можно больше с любимой. Арт понимал его и не дёргал часто по вопросам компании, хотя их было немало. Рэй в качестве извинений за прокол с братом Лизы подогнал такую информацию, что в WolfCorp пришлось чистить не только службу безопасности.

Оказалось, что Шапошников, уже бывший руководитель СБ, продался их конкуренту. Той компании, которую они стали серьёзно поджимать, выиграв последние три тендера. Конкуренты считали свою победу «делом решённым», но WolfCorp переиграла их, и тогда те решили действовать грязно: подставить через липового подрядчика. Но Артём не стал привлекать Пашу и сам решил заняться этим вопросом. Он всячески ограждал друга от разборок, понимая, что сейчас ему нужно быть рядом с Лизой.

Но Паша всё равно взял на себя подбор нового главы безопасности. У него имелись некоторые связи в этой сфере, и он кинул клич на поиск кандидатов. Хотя, конечно, его главным приоритетом оставалась Лиза. И если бы не боязнь её задушить в своей заботе, он бы вообще не отходил от неё ни на шаг.

Мужчина пытался понять, как помочь любимой. Пробовал через психотерапевта, но женщина профессионально хранила врачебную тайну. Тогда он сделал проще: положил записывающее устройство в комнату Лизы и прослушал разговор девушки с врачом.

Самым большим страхом Лизы оказалось возвращение Тима, что и следовало ожидать. И Паша понимал: ему надо объяснить Лизе, что Сергеев больше не вернётся. Но, с другой стороны, он боялся, что девушка испугается его, Пашу, и не простит за такое. Потому молчал.

Однажды, когда Анна ушла на встречу с подругами с ночевкой, Лиза особенно громко закричала во сне. Паша ворвался в комнату, включил свет, чтобы ей стало не так страшно, и бросился к девушке. Прижал к груди и, не выдержав, сказал:

— Он не придёт. Он больше никогда не придёт.

— К-как ты можешь быть в этом уверен? — прошептала Лиза, вытирая слезы. Да она часто после кошмаров просыпалась в слезах. — Он всегда возвращается. Приходит за мной, и всё начинается сначала.

В её кошмарах так и происходило, ночь за ночью.

Паша прижал любимую к себе крепче, чувствуя, как она дрожит. Он знал, что сейчас скажет то, что может изменить всё.

— Лиза, посмотри на меня, — попросил он мягко, но настойчиво.

Она подняла на него глаза.

— Я решил вопрос с ним. Навсегда.

Лиза замерла. В глазах мелькнул страх осознания, и Паше было больно видеть это, но её спокойствие, её сон и здоровье для него были важнее. Даже если она его возненавидит после такого признания…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21. Когда прошлое перестаёт держать за горло. Часть 2

— Что ты сделал? — прошептала девушка.

— Я сделал так, чтобы он больше никогда не появился в твоей жизни. Никогда. Ты понимаешь, что я тебе говорю?

Лиза смотрела на него, и в её голове всё смешалось: неверие, ужас, облегчение, страх, благодарность и что-то ещё, чему она пока не могла найти названия.

— Он больше не вернётся? — прошептала она, и голос её дрогнул.

— Он больше не вернётся, — твёрдо сказал мужчина. — Клянусь.

Паша был готов к тому, что она навсегда отвернётся от него. Что вместо защитника увидит в нём монстра и сжался внутренне, ожидая её реакции.

Но то, что произошло дальше, шокировало его.

— Спасибо, — тихо проговорила Лиза.

А потом она улыбнулась. Неожиданно широко, ярко, так, что Паша застыл, не веря своим глазам.

Она не испугалась. Не отвернулась. Она поблагодарила его и впервые за всё время улыбнулась по-настоящему. Не через силу. Не застенчиво. Не из вежливости. А искренне, светло, будто он сделал ей самый лучший подарок на свете.

Её улыбка стала последним ударом.

«

Лизонька моя

, — стучало у него в груди. —

Счастье моё. Как же мне повезло. Спасибо, что приняла меня. Спасибо, что не отвернулась, не испугалась. Ты — моё сердце. Моя судьба. И мы обязательно будем вместе. Клянусь

».

Этот разговор стал переломным моментом в состоянии Лизы. Утром она проснулась, словно сбросив с себя неподъёмный груз, стала более лёгкой, живой, весёлой. Следующие дни это полностью подтвердили. Кошмары почти ушли. Лиза начала выходить на улицу и наконец занялась шитьём, а из её комнаты снова стали слышаться звуки её любимых дорам.

А ещё с разрешения Анны Лиза пригласила к ним в гости Катю, и девушки втроём сидели на кухне, болтали, смеялись и пили вино с фруктами.

Когда пришёл Паша, он с удивлением заметил за столом гостью. Мельком посмотрел на Катю и коротко поздоровался, а его взгляд тут же прикипел к Лизе. Он любовался ею и радовался, что смог помочь любимой прийти в себя. Мужчина прекрасно видел, как девушка начала меняться.

Катя, в свою очередь, молча изучала Пашу поверх бокала. Девушка видела, как его взгляд смягчился, остановившись на подруге. Как он не замечал никого вокруг, кроме неё. С какой тоской и жадностью он смотрел на Лизу.

«

Влюблён по самые уши

, — подумала Катя, отпивая глоток вина. —

То, что надо для Лизки. Для первого мужчины, по крайней мере. Хотя, конечно, он крупноват. Интересно, а там тоже всё большое?.. Спокуха, не туда понесло. Сама давно не кувыркалась, вот и мысли лезут. А это парень подруги. Запрещенная зона».

Катя никогда бы не стала отбивать парня у подруги, а вот оценить «самца» ей ничто не мешало. И Паша в этом плане прошел её фейс-контроль. Зато подкачал в другом:

«Жаль, что он такой нерешительный. Так Лизу не возьмёшь. Вроде большой, брутальный, а стоит в дверях, мнётся, как плюшевый мишка. А Лизка никогда не решится сама, особенно после Тима. Ей нужен тот, кто возьмёт её на руки, унесёт к себе домой и не станет ждать, пока она соберётся с духом. И этот вполне подойдёт, если наконец начнёт действовать. Вон как смотрит на неё. Будто она центр его вселенной. Помочь чтоль?

»

Катя довольно улыбнулась и, подняв бокал, незаметно чокнулась с Анной, которая сидела напротив и понимающе кивнула в ответ. Девушки пришли к единому мнению: Паша — лучший вариант для их Лизы.

В какой-то момент Катя решила проветрить голову. У неё немного закружилась голова от вина. Девушка вышла на балкон и столкнулась там с Пашей. Тот стоял, прислонившись к перилам, и курил. Когда стеклянная дверь открылась и зашла Катя, мужчина обернулся, слегка кивнул и снова уставился вдаль.

Девушка встала рядом и облокотилась на перила, глядя на развернувшийся перед глазами город.

— Ты знаешь, что он с ней делал? — как всегда прямо начал Паша.

— О как, вот так в лоб. Уважаю, — ухмыльнулась Катя.

— Ответишь?

— Да, я знаю. И нет, не скажу.

Паша резко повернул голову.

— Почему? — он посмотрел на девушку с угрозой, но та не дрогнула.

— Потому что это не моя тайна. Если хочешь знать, спроси у Лизы.

— Я боюсь ей напоминать, — признался он, сжав челюсть. — Она только начала отходить от всего этого. Если я начну спрашивать, Лиза снова закроется.

Катя повернулась к нему, и в её глазах мелькнула циничная искра:

— Слушай, Паша, брат Ани. Она уже оживает. Смотрит на тебя. Чувствует в тебе защитника. Но если ты будешь танцевать вокруг неё, боясь травку помять, так кто-нибудь другой опылит твой драгоценный цветочек. И ты сам себе этого не простишь. Ты же не такой нюня, какого из себя строишь… Да, Тимур почти всё испортил, но как там в пословице? Клин клином вышибают. Лиза заслуживает быть любимой. И я вижу, как ты на неё смотришь. Не бойся подойти к ней. Она сильнее, чем кажется. Поверь мне. Как бы брат её ни ломал, она выкарабкалась. Так что хватит строить из себя плюшевого мишку. Дерзай.

Девушка развернулась и, не дожидаясь ответа, ушла с балкона, оставив мужчину одного. Паша сжал кулаки так, что костяшки побелели. Злость на Катины слова смешалась с пониманием: она права. Он вытащил телефон и отправил Рэю короткое сообщение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 22. Настоящая подруга дороже мальчиков

Вечером, когда Катя наконец вышла из дома Анны и направилась к такси, ей перегородил дорогу симпатичный парень на спортивной машине. Светлые волосы, голубые глаза, милые ямочки на щеках и взгляд, который сразу выдавал в нём опытного бабника. Но Катя была навеселе, соскучилась по романтике, честнее сказать, по сексу, и решила рискнуть.

— Привет, красотка. Подвезти? — улыбнулся блондин, приоткрыв окно.

Катя окинула его оценивающим взглядом, а затем дотошно сфотографировала машину, номер и, наклонившись поближе, его физиономию.

— Щас, только твою подозрительную харю подруге пошлю. Вдруг ты маньяк сексуальный?

— Это оскорбление? — усмехнулся парень.

— Нет, это надежда, — парировала Катя.

Парень громко расхохотался, красиво закинув голову:

— А у тебя уникальное чувство юмора!

— У меня всё уникальное, — уверенно ответила Катя, садясь в машину и отменяя поездку в такси.

Утром следующего дня довольная Катя, уже полностью одетая, застёгивала свой модный корсетный пиджак, когда парень, кажется, его звали Витя, впрочем, неважно, вышел из душа в одном полотенце. Капли воды дразняще стекали по его идеальному телу. Катя даже задумалась, не задержаться ли? Но нет, у неё дел полно, да и мальчик здесь был не просто так, а «отрабатывал».

— Уже уходишь? — искушающим тоном спросил красавчик.

— Да, мне пора, — легко, без тени сожаления ответила Катя.

— Встретимся снова? — спросил парень, подходя ближе и пытаясь притянуть девушку к себе.

— Брысь! Замочишь мне костюм, — девушка оттолкнула его, уперевшись рукой в его тут же напрягшийся рельефный пресс.

«

Эх, хорош, чертяга... Жаль, засланный казачок

», — подумала Катя. Она прекрасно просекла его попытку и вечером в ресторане, и ночью в номере отеля выведать информацию о Лизе. Он, конечно, заходил издалека, разными маршрутами, но Катя же не дурочка. И не настолько тот хорош в постели, по крайней мере, для Кати, чтобы забыть обо всём и начать рассказывать.

— Так как насчёт встречи? — упорствовал блондин.

— Извини, мальчик, тут без шансов. Передай Паше, подгон засчитан. А всё остальное пусть у Лизы спрашивает.

У парня на минуту спала маска соблазнителя, обнажая неподдельное удивление.

Катя задорно рассмеялась, подхватила сумочку и вышла из номера.

— Ты был неплох. Чао! — и помахала рукой, не оборачиваясь.

Виктор неожиданно для себя усмехнулся с ноткой беспомощности:

— Вот чертовка! Как она меня сделала.

Он позвонил в офис и доложил, что, к сожалению, по Лизе Сергеевой он ничего не смог узнать. Её подруга не размякла. Так что либо подсылайте нового «медового» мальчика, либо ищите другой способ.

Катя ехала в такси и раздражённо размышляла. Нет, секс был, конечно, приятный, но Паша её слегка взбесил.

«

Он за кого меня принимает? За полную дуру, которая не сможет язык за зубами удержать, если ей сделают хороший куни? Хотя да, куни был хорош…

»

Тут она громко хмыкнула, от чего водитель покосился на неё, но ничего не сказал.

В общем, её душа требовала сатисфакции. И девушка решила помочь подруге устроить личную жизнь. Заодно и Пашу оставить с носом. Ну, или это наконец его встряхнёт и он начнёт действовать, что тоже устраивало радеющую за подругу Катю.

В голове девушки уже начал складываться план.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 23. Хуже врагов только друзья, желающие тебе добра

— Лиза, послушай, нельзя упускать такой шанс! — уговаривала Катя подругу по видеосвязи. — Меня в последний момент пригласили на показ новой коллекции азиатских дизайнеров. А потом будет закрытая афтепати. Ты же понимаешь, что это значит? Там будут наши любимые восточные мальчики. Так что ты просто обязана пойти со мной! Во-первых, развеешься. А во-вторых, вдруг познакомишься с кем-нибудь в твоём вкусе. Когда ещё появится такая возможность?

— Кать, я не знаю... Тебя, понятно, позвали. Ты же крутой фотограф, а я кто?

— А ты гениальный мастер! Ой, всё, Лиз, прекрати искать отмазки. Пора уже вылезать из скорлупки. И, повторюсь, там будут азиатики-милахи. Я, кстати, одного из них снимала. Уххх, прям там бы и завалила. Не успела, к сожалению, другие съёмки поджимали. А здесь я надеюсь исправить ситуацию.

Катя многозначительно поиграла бровями, и Лиза не могла не улыбнуться.

— Лиз, подумай, ну реально это же просто подарок судьбы! Вот ты сохнешь по дорамным мальчикам, а познакомься вживую, может, они тебе и не понравятся. Приблизься к мечте, чтобы понять, твоё это или нет.

— Ладно, Кать, я пойду, — Лиза сама не верила, что решилась на это.

— Ну вот, это дело! Всё, к пяти заеду. Нам ещё надо будет к моей стилистке успеть. Она нас так оденет, что мы затмим всех этих моднявых фиф. И все мальчики будут наши!

Тут Катя вскинула кулак и потрясла им, выкрикнув: «Цзя ю!». Китайский жест поддержки, означающий «Давай! Вперёд! У тебя получится!». Лиза непроизвольно рассмеялась.

— Ой, Кать, не начинай. Я и так уже согласилась пойти. И мне не нужны все мальчики. Мне нужен один, чтоб любил без памяти и носил на руках всю жизнь.

— Хочешь, значит, будет, Лиз. Ты, главное, поменьше дома сиди, чтоб шанс познакомиться был. А, кстати, я не пойму, ты чего до сих пор не дома живёшь? И, вообще, чего ко мне не поехала? Я тебе всегда рада.

— Во-первых, я не хочу тебе мешать. Я до сих пор помню, как ночевала у тебя, а ты ввалилась с каким-то парнем, и вы разбудили меня, упав на кровать. Я чуть богу душу не отдала.

Тут Лиза поморщилась и передёрнула плечами.

— Ой, да, точно, помню! — Катя заразительно расхохоталась. — Смешно было. Парнишка так возбудился, думал, мечту на тройничок осуществить. Еле выгнала извращенца.

— Смешно? Я так испугалась!

— Ну, ладно-ладно. Извини, забыла тогда, увлеклась… А домой ты почему не едешь?

— Мне почему-то спокойнее у Анны.

— У Анны или с Пашей? — лукаво уточнила Катя.

— Глупости не говори, Кать. — Чуть смутилась Лиза. — Всё… Давай уже заниматься делами. До встречи в пять.

Лиза закончила видеозвонок, мягко улыбаясь. Она предупредила Анну по телефону, что её вечером не будет, и со спокойной душой вернулась к шитью, погрузившись в свой мир. В пять девушка вышла из подъезда и села к Кате в ее ярко-красную Мини.

Лиза со страхом и предвкушением ехала на показ. Ведь она наконец впервые вживую прикоснётся к азиатской культуре и, может быть, наберётся мужества и поговорит с кем-то из парней.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 24. Хуже врагов только друзья, желающие тебе добра. Часть 2

Когда Паша пришёл домой к Анне, где в последнее время практически поселился, он с удивлением обнаружил отсутствие Лизы. Попытался набрать её, но никто не ответил. Он заволновался и позвонил сестре. Та сказала, что Лиза с Катей ушли на показ азиатских дизайнеров.

— Азиатских? — чуйка Крита завопила на полную мощь.

— Ну да, там ещё вечеринка после будет. А что?

— Ничего, — процедил сквозь зубы Паша. — Спасибо, Ань.

Он закончил звонок и быстро открыл облако данных, куда поступали записи аудио из комнаты Лизы. Да, он так и оставил прослушку. Не слушал её постоянно, но просто на всякий случай... Вот как чувствовал, что пригодится.

Паша прослушал разговор Лизы с Катей с таким выражением лица, что любой, знающий Крита, посоветовал бы девушке бежать без оглядки, хоть это бы не помогло.

«

Значит, я тут боюсь дышать в твою сторону, чтоб не спугнуть, как воробушка, а ты по мальчикам бегаешь? Романтики захотелось?

— Пашу окатило гневом. Он будто вынырнул из тумана нерешительности, в которым пребывал последнее время, и вспомнил, что всегда брал своё.

— Я тебе устрою романтику,

Лизонька моя. Будешь смотреть только на меня. В мои глаза, когда я буду в тебе. Будешь просить ещё. И не захочешь никого другого

».

Он созвонился с Рэем. В конце концов, тот должен был вести Катю с помощью своего подсадного парня и Паше хотелось выяснить, что происходит.

— Рэй, что там с твоим мальчиком? — спросил Крит без предисловий. — Он хоть что-то узнал? А главное, я смотрю, он её не сильно занимает, раз у Кати есть время для вечеринок, и она ещё мою Лизу туда тащит.

Рэй помолчал, и в этой паузе Паша услышал несвойственное тому смущение.

— Если честно, эта Катя… — начал он, потом раздражённо поморщился, подбирая слова. — Она их просто раскалывает. Одного за другим. Как орешки. Пробует, пережёвывает и выплёвывает. И каждый раз передаёт тебе привет. Не пойму, как она узнала, но факт на лицо…

— Твою ж мать… Я ведь у неё спрашивал про Лизу. Неужели она всё связала? Умная девочка, — мрачно произнёс Паша. — Теперь понятно. Судя по всему, Катя решила отомстить мне за твоих ребят. Поэтому она Лизу и тащит к этим азиатам.

— Ну то, что девочка сообразительная, не значит, что ей нельзя запудрить мозги. Чувствую, кадры прошерстить надо не только в вашей компании. Мой московский офис откровенно сдал позиции. Я второй раз не на высоте по твоему делу. В общем, Крит, с меня ещё один подгон. Сейчас один очень крутой специалист ищет новое место. СБ-шник от бога. От сердца отрываю, — ответил Рэй и внезапно добавил: — А Катя... эта девочка непростая. Я прям заинтригован. Сам хочу попробовать подкатить.

— Да не надо ничего пробовать! — рявкнул Паша. — Всё, я отменяю заказ. И так уже огребаю из-за него.

— Не нервничай, Паш. Сейчас пробьём телефон и узнаем, где показ, достану пригласительные и мы едем. Ты, главное, оденься поприличнее, всё-таки не на стрелку едешь, — Рэй хмыкнул.

— Да иди ты. Без тебя разберусь, что надеть. Так, я не понял, а ты-то зачем поедешь? — раздражённо спросил Паша.

— Уж очень мне интересно посмотреть на эту ценительницу прекрасного, — Рэй азартно улыбнулся.

— Ты, главное, сам не влипни, как твои пацаны, — пророчески бросил Паша.

— За кого ты меня принимаешь? — Рэй цинично усмехнулся. — Пышки не мой профиль. Да и вообще, девочки для меня как сигареты: выкурил и забыл.

— Вот она твоих мальчиков и скурила до фильтра, я смотрю, — подколол его Паша.

— Как не противно признавать, но да. Она реально мне уже почти всех медовых мальчиков перепортила. — с ноткой восхищения стал рассказывать Рэй. — Последний доклад вообще шик: от блондинов она, видите ли, устала, накаченных не надо, лучше помоложе. Она прям как в ресторане заказ делает!

— Так, всё, мне нет дела до Кати, но Лизу я оттуда заберу. Жду информацию, — раздражённо бросил Паша, прерывая звонок.

«

Вот я дурак,

— корил он себя, —

и чего я сразу Лизоньке на телефон трекер не поставил? Хорошо хоть прослушку не вырубил. А на будущее помимо трекера в телефоне стоит ещё кулон или браслет с отслеживанием сделать

».

Пока парни искали девушек, те спокойно сидели на показе.

Платье Лизы выглядело слишком дерзко для неё прежней, но Катя вместе с Леной, стилисткой, всё-таки уговорили девушку надеть его. Лёгкое, шифоновое, винного цвета, с открытыми плечами и струящейся многослойной юбкой до колен. Воротник в виде широкой ленты обвивал шею, открывая руки и спину, а свободный крой подчёркивал лёгкость каждого движения. Образ получился одновременно воздушным и смелым. Волосы спадали шелковистым покрывалом на спину, прикрывая её, отчего Лизе было чуть легче. Ведь наряд казался девушке чрезмерно ярким и открытым. И её очень смущали взгляды, которые она ловила на себе время от времени: оценивающие от женщин и очень заинтересованные от мужчин.

Катя же сияла в облегающем платье из изумрудного шёлка с волнующим вырезом, учитывая её пышную грудь, и разрезом, который открывал её аппетитные ножки. Платье подчёркивало её шикарные формы, но без вульгарности. Девушка умела показать себя, не переступая грань. Вот уж кто наслаждался вниманием противоположного пола, успевая и улыбнуться, и подмигнуть перспективным кандидатам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 25. Хуже врагов только друзья, желающие тебе добра. Часть 3

Показ проходил в одном из модных лофтов в центре города с высокими потолками, кирпичными стенами и огромными панорамными окнами. На подиуме сменяли друг друга модели в современных нарядах с азиатским мотивом: китайские застёжки-петли на жакетах, вечерние платья-ципао, свободные шёлковые брюки и рубашки. Под музыку и свет софитов это выглядело потрясающе.

— Смотри! Смотри! — Катя схватила Лизу за руку и указала на парня-модель в распахнутом плаще с вышивкой дракона на спине и расстёгнутой шёлковой рубашке, обнажающей пресс до самых брюк. — Это же бомба!

— Да-а-а, — кивнула Лиза, подавшись вперёд, разглядывая плащ с профессиональным интересом. — Такая вышивка классная... И эти широкие рукава, как у кимоно. Я обязательно сделаю своим куклам что-то подобное. На миниатюрной фигурке будет смотреться просто волшебно...

— Ты издеваешься? — Катя повернулась к ней с возмущением. — Это вот всё, о чём ты подумала, глядя на его голый торс? Ты на мальчика посмотри!

Лиза удивлённо захлопала глазами:

— А? Мальчик? Ну да... Красивый, пропорциональный...

Катя вытаращилась на неё, а потом расхохоталась. Громко, заливисто, не обращая внимания на косые взгляды. Ей всегда было плевать на нормы приличия. Она жила смело, ни на кого не оглядываясь.

— Пропорциональный? Ты нормальная, Лиза? Ты смотришь на живых мужчин, а думаешь, как перенести их образ на куклу! Это диагноз!

Лиза смутилась:

— Ну, для меня это вдохновение... Мне идеи стали приходить разные для шитья...

— Идеи, говоришь? Лучше б тебе какие-нибудь пошлые мысли начали приходить… — Катя прищурилась, переводя взгляд на сцену, где как раз вышел высокий темноволосый азиат с пронзительным взглядом и крепким телом, не перекаченным, а подтянутым и гибким. — О! Вот его я снимала! У него такие необычные глаза. Карие с вкраплениями золотистых искорок. Я полсессии снимала его лицо крупным планом. Просто улёт! Как тебе? Красавчик, скажи?

Лиза посмотрела на него, наклонила голову, разглядывая его позу, линию плеч, длину рук, и честно выдала:

— Очень эффектный парень, красиво ходит, подать себя умеет. Я бы с ним дорамку посмотрела. Только причёску бы чуть изменила. Мне кажется, ему строгие костюмы очень пойдут. Такой властный босс. У него сильная аура. Ой, можно куклу такую сделать!

Лиза проговорила с воодушевлением, а Катя закрыла лицо рукой и простонала:

— Лиза, посмотри на зал: от него текут все здешние дамочки. А ты… Всё, я сдаюсь. Ты безнадёжна. Я тебя сюда привела, чтобы исполнить твою мечту. Чтобы ты пообщалась с восточными мальчиками. Нашла себе мужчину, в конце концов. А ты смотришь на них как на манекены!

Лиза вдруг улыбнулась, осознав, насколько смешно это звучит:

— Ну прости... Я просто почему-то не чувствую к ним ничего. Они для меня как что-то далёкое, ненастоящее. Как произведение искусство, чисто полюбоваться...

— Ладно, — вздохнула Катя с притворным смирением. — Тогда смотри и вдохновляйся. Но хотя бы одного попробуй представить без одежды. Для тренировки.

Лиза залилась краской и настороженно спросила:

— Какой тренировки?

— Ну, на афтерпати я тебя заставлю с ними общаться.

— Что? Нет! Кать, я боюсь, я не могу! Можно, я уйду после показа?

— Нельзя! Прекрати убегать. Я не призываю тебя прямо сегодня кому-то отдаться. Но уж поцеловаться-то можно... — Катя внимательнее посмотрела на подругу. — Хорошо. Подержаться за руку… — Лиза закрыла лицо руками, а Катя вздохнула обречённо: — Ладно, хотя бы поговорить…

Лиза неуверенно кивнула, а Катя довольно усмехнулась. Она видела, как меняется её подруга: раньше даже подобные разговоры могли довести её до паники, а сейчас она смущается, но интерес остаётся. Пусть и приходится её немного раскачивать и провоцировать. Катя с радостью замечала, что Лиза наконец начинает думать об отношениях, как о чём-то реальном для себя.

Когда Паша подъехал к зданию, он заметил знакомую фигуру. Рэй. Тот как раз выходил из черного Ягуара. Паша вышел из своего внедорожника, и мужчины встретились у входа.

Шелковистая тёмно-синяя рубашка, расстёгнутая на пару верхних пуговиц, облегала широкие плечи Паши, подчёркивая его мощную фигуру. Классические тёмные брюки с идеальными стрелками, дорогие кожаные ботинки и стильные часы на запястье довершали образ. Он выглядел дорого. И внушительно. Крупная фигура, тяжёлый взгляд. Всё в нём говорило о силе и статусе.

Рядом с ним шёл Рэй в стильном костюме цвета глубокой ночи с лёгким серебристым отливом. Он терпеть не мог такие наряды, но решил не выделяться в толпе модной публики. Чёрная рубашка без галстука, расстегнутая до груди, добавляла образу нарочитой сексуальной небрежности. Туфли в тон и кулон-жетон на серебряной цепочке, выглядывающий из глубокого выреза рубашки, завершали картину. Мужчина выглядел так, будто сошел с обложки модного журнала, хотя ему на это было наплевать.

— Что ты собираешься делать? — спросил Рэй с нескрываемым весельем.

Паша улыбнулся той самой улыбкой, от которой у противников холодела кровь:

— Перестать ждать. И забрать, наконец, своё.

Стоило им войти в зал, как эта пара шикарных мужчин вызвала нездоровый ажиотаж. Не все любили хрупких азиатов, да и вообще моделей, а тут такие опасные, хищные мужчины. Они привлекли внимание всех дам в зале... кроме Лизы с Катей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 26. Хватит сомневаться, время действовать

Лиза стояла спиной ко входу в зал и с упоением общалась. Нет, не с моделями, как надеялась Катя. А с дизайнером — мужчиной средних лет с аккуратной бородкой и внимательным взглядом. Яркий пиджак оверсайз с вышитым пионом на груди поверх чёрной водолазки придавал ему вид успешного, но эксцентричного человека. Он с удовольствием рассказывал Лизе о тонкостях кроя и тканях, которые сейчас модны в Шанхае.

Общаться им помогал переводчик, молодой парень лет двадцати пяти, в строгом коричневом костюме. С идеальными манерами и спокойным, нейтральным лицом человека, привыкшего оставаться в тени.

Как только разговор заходил о шитье, платьях и стиле, Лиза забывала про смущение. Девушка с жаром расспрашивала мужчину о новых течениях китайской моды, жестикулируя и улыбаясь, как вдруг почувствовала на себе давящий взгляд, от которого по спине пробежал холодок. А потом за ней, почти вплотную, выросла чья-то огромная тень.

Лиза обернулась и наткнулась на широкую грудь, затянутую в шёлковую синюю рубашку. Паша стоял так близко, что её окутал его запах, смесь древесного дыма и кожи. Он смотрел на неё сверху вниз тёмным взглядом. Жёстко, пристально, не мигая.

Девушка замерла в удивлении и неожиданно для себя подумала:

«

Ему так идёт синий цвет. Всё-таки он красивый, хоть и немного пугающий…

»

— Лизонька, а с кем ты так увлечённо разговариваешь? — мягким, вкрадчивым тоном спросил Паша, приветливо улыбаясь, но глаз улыбка так и не коснулась.

— Ой, Павел, привет! Это дизайнер, господин Ван, и его переводчик… — тут она замялась, потому что забыла имя молодого человека.

— Сюй Мин, госпожа Лиза, — невозмутимо представился китаец. — Я понимаю, что вам сложно запомнить наши имена.

— Простите, господин Сюй, это очень нехорошо с моей стороны, — Лиза залилась очаровательным румянцем смущения, отчего все трое мужчин готовы были простить ей что угодно.

— Очень приятно, — Паша шагнул вперёд, перекрывая собой Лизу почти полностью. — Павел Ратников, жених этой прекрасной девушки. Прошу нас извинить, у нас срочные дела.

Лиза ошарашенно моргнула, не понимая, что происходит. Её рука утонула в его ладони, и он уже направился к выходу, увлекая девушку за собой.

Ван Юйхань и Сюй Мин недоумённо переглянулись, но вежливо поклонились.

— Было приятно познакомиться, госпожа Лиза, — перевел парень послание господина Вана и с лёгкой улыбкой добавил от себя: — Надеюсь, увидимся на следующем показе.

— Д-да, спасибо… — только и успела выдохнуть Лиза, прежде чем Паша буквально потянул её прочь из зала.

Она шла за ним по инерции, не понимая, что происходит. Ей приходилось почти бежать, чтобы угнаться за его размашистыми шагами, стараясь удержать равновесие на непривычно высоких для девушки каблуках. Паша шёл быстро, не оборачиваясь, сжимая её руку так, что она не могла вырваться.

Лиза зацепилась каблуком о край ковровой дорожки, и Паша среагировал мгновенно. Развернулся, подхватил девушку на руки и продолжил движение к выходу.

— Павел, что ты делаешь? — возмущённо прошептала она, пытаясь отодвинуться.

Сердце девушки колотилось как сумасшедшее, но на удивление паника не накатывала. Тело словно помнило, что с этим мужчиной безопасно и не надо бояться.

— Павел, поставь меня на пол! И вообще куда ты меня несёшь?

Он посмотрел на неё тёмным, тяжёлым взглядом, в котором не было ни капли привычной мягкости, только холодная уверенность.

— Сейчас донесу до машины и поставлю, — ответил он тихо, но твёрдо. — Потерпи, маленькая. Я же терпел столько времени...

Лиза непонимающе уставилась на него.

— Павел, я не понимаю, что происходит. Почему ты ведёшь себя так?

— Я веду себя так, как ты мечтала, Воробушек мой. Ты же хотела, чтобы безумно влюблённый мужчина забрал тебя себе. Так вот он я. Забираю.

Лиза в полнейшем шоке уставилась на Пашу, растерянно хлопая ресницами.

Он же, довольно усмехнувшись, спокойно понёс её через холл к выходу. Люди провожали их удивлёнными взглядами.

— Павел! — возмутилась она уже громче. — Ты не имеешь права! Я не какая-то вещь! Я…

— Ты моя судьба, — перебил он, даже не повысив голоса. Эта спокойная уверенность заставила её на мгновение замолчать. Она не понимала, кто этот мужчина перед ней. Она привыкла к мягкому, податливому Павлу, который боялся сделать лишнее движение. А тут...

Он вышел на парковку, донёс девушку до своего огромного внедорожника, и уже через мгновение она оказалась на пассажирском сиденье. Паша захлопнул дверь, обошёл автомобиль и сел за руль.

— Я не хочу никуда ехать, — возмущенно сказала Лиза. — Ты не имеешь права...

— Имею, — жёстко сказал он, заводя двигатель. — Потому что я люблю тебя. И устал ждать, пока ты это заметишь.

Лиза ошарашенно замолчала. Растерянность накрыла её. Этот незнакомый, упрямый, решительный Павел сбивал её с толку. Она не могла поверить в происходящее. А главное, под гневом, недоумением и страхом теплилось что-то, чему она не могла дать определение. Что-то странное, похожее на... интерес? Или даже предвкушение? Она не могла разобрать. Но это что-то заставляло её молчать и просто смотреть на него.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 27. Иногда для любви хватает одного удара каблуком

Катя наконец-то поймала свою цель около одного из столиков. Ох уж этот милый китайский мальчик с золотистыми искорками в глазах и потрясающей фигурой.

— Привет, золотце моё, — мурчащим голосом поздоровалась Катя, осмотрев парня с головы до ног.

Образ с подиума сидел на нём идеально: белые шёлковые брюки свободного кроя и расстёгнутая рубашка с золотой вышивкой традиционным китайским орнаментом и длинными рукавами. Асимметричный ворот соблазнительно открывал гладкую, мужественную грудь. Ткань струилась при каждом движении, а на шее в искусственном свете поблёскивал тонкий золотистый чокер. Стильно, необычно, с той самой азиатской эстетикой, которую он только что демонстрировал на подиуме.

«

Ах ты ж мой золотистый карпик, так бы и съела

», — подумала Катя и придвинулась поближе, на что парень слегка напрягся.

Катя любила давать мальчикам забавные уменьшительные прозвища, но тут она увидела, что парню не нравится ни «золотце моё», ни её попытки сблизиться, ни она сама.

Девушка не расстроилась. Она спокойно относилась к отказам. Да — да, нет — нет. «Нет» всего лишь значит, что её ждёт что-то ещё лучше.

Она уже собиралась направиться к другому мальчику-модели, который как раз с интересом смотрел в её сторону, как вдруг заметила Пашу. Тот подошёл к Лизе, взял за руку и резво повёл её на выход. Даже сумочка девушки осталась лежать на высоком столике-стойке, за которым она общалась с парой китайцев.

Катя мгновенно среагировала: схватила клатч Лизы и рванула за ними, но в проходе ей преградил дорогу незнакомец.

— Не мешай, — сказал Рэй с лёгкой усмешкой на губах.

— Очередной сладкий мальчик? — бросила Катя, отзеркалив усмешку. — Отвали, ты мне не нравишься. Я ж сказала, присылайте кого-нибудь помоложе.

Рэй опешил от такого обращения, но не отступил. Катя прищурилась, окинула мужчину внимательным взглядом и, недолго думая, коротко, но чувствительно наступила ему на ногу острым каблуком. Мужчина дёрнулся от неожиданности, и девушка проскользнула мимо, выбегая на улицу.

Но опоздала. Внедорожник Паши уже выезжал с парковки, увозя Лизу. Девушка проводила машину взглядом, сжимая в руках сумку подруги, и вдруг широко улыбнулась. А потом подняла руку и показала большой палец вверх. Коротко. Одобрительно.

Паша хмыкнул, увидев её жест в зеркало заднего вида:

«

Катя, конечно, та ещё интриганка. Наказать бы, но Лизонька расстроится. Прощаю в этот раз…

— Поддержка Кати неожиданно подняла настроение. Не то, чтобы это что-то меняло, решение он уже принял, но всё же приятно. —

Мужика бы ей такого, чтоб дурные мысли выбил и отучил подбивать на глупости подруг

».

— Ну и зачем ты неслась, если сама одобряешь? — послышался сзади Кати голос Рэя.

— Ты совсем ненаблюдательный, я смотрю. Как тебя в профессию-то взяли? — девушка повернулась к нему, потрясая сумкой Лизы. — Я ей сумку хотела отдать! М-да, понабирают не пойми кого, а нам, жертвам соблазнения, мучайся потом.

Катя развернулась и пошла обратно на вечеринку. Рэй остался стоять на месте, глядя ей вслед. Сбитый с толку, очарованный, сам того не осознавая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 28. Не путайте дежавю с ностальгией

— Павел, куда мы едем? Это не дорога к Анне! — Лиза подалась вперёд, вглядываясь в окно.

Девушка поняла, что они едут за город. Как тогда…

— Павел, — голос её дрогнул, — это не та дорога.

Паша молчал. Его руки спокойно лежали на руле, а взгляд, устремлённый вперёд, создавал ощущение, будто он ничего не слышит.

— Павел! — она схватила его за рукав. — Я прошу тебя! Развернись! Мне страшно…

Мужчина повернул голову, и на мгновение девушке показалось, что он смягчился. Но взгляд остался твёрдым.

— Лизонька, я тебя не обижу. Я просто хочу, чтобы ты побыла со мной. Без посторонних, без подруг, без моделей и прочих препятствий. Чтобы ты привыкла ко мне и перестала отгораживаться.

— Ты делаешь, как он… — прошептала Лиза, сжимаясь в кресле.

— Нет, — твёрдо сказал Паша. — Не как он. Я не твой брат. Я лишь хочу шанс. Чтобы ты не убегала и не закрывалась от меня. Я тебя люблю. И ты тоже что-то испытываешь ко мне. Просто боишься признать.

Она молчала, глядя на дорогу, которая уводила их всё дальше от города. В груди разрастался ледяной ком. Тот же страх, что она уже пережила. Дыхание сбилось, руки задрожали, и она снова почувствовала, как горло сдавливает паника.

— Отпусти меня, — выдохнула она. — Павел, отпусти меня, пожалуйста…

Он увидел, как девушка задрожала, побелела и как её дыхание стало прерывистым. Паша мгновенно сбросил скорость, съехал на обочину и заглушил двигатель. Не говоря ни слова, мужчина отстегнул ремни безопасности, перехватил девушку за талию и посадил к себе на колени, прижимая к груди так, как делал это уже много раз, когда она просыпалась от кошмаров и плакала по ночам.

— Тихо, маленькая, — привычно прошептал он, гладя её по волосам и спине. — Тихо. Я здесь. Никто тебя не обидит.

Она билась в его руках, пытаясь вырваться, но его тепло, его запах, его голос — всё это действовало на неё так же, как и всегда после Тима: успокаивающе, даря чувство безопасности. И хотя разум кричал: «

Беги!

», тело предательски расслаблялось, вжимаясь в него в поисках защиты.

— Пусти, — выдохнула она, уже не пытаясь вырваться. — Пусти, Павел.

— Я уже говорил тебе, — его голос стал весомее, твёрже. — Зови меня Паша.

— Какая разница, как я тебя зову?! — голос Лизы сорвался. — Ты увозишь меня насильно, непонятно куда! Чем ты лучше Ти…

Он не дал девушке договорить. Взял её лицо в ладони и поцеловал. Не грубо, но уверенно, не давая шанса вырваться.

Лиза замерла. В голове всё смешалось: страх, гнев, желание убежать и странное, волнующее чувство тепла. Она хотела оттолкнуть его, хотела закричать, но тело вдруг перестало слушаться. В ушах зашумело, всё вокруг закружилось, а перед глазами потемнело.

Паша замер, чувствуя, как тело девушки обмякло, а дыхание стало поверхностным.

— Лизонька? — испуганно позвал он, и голос его дрогнул. — Лиза!

Сердце пропустило удар. Он прижал девушку к себе, вглядываясь в бледное лицо. Внутри всё оборвалось.

«

Что ж я наделал? Напугал до обморока… Идиот. Она же боится... С Лизонькой нельзя так. Она только начала доверять мне, а я…

»

Но сквозь страх и тревогу пробивалось другое чувство — эйфория. Её губы, её дыхание, её сладость. Он только что впервые поцеловал Лизу. Как же долго он мечтал об этом. Паша сжал её крепче в объятиях и на мгновение закрыл глаза.

«

Нет. Я не остановлюсь, — решительно подумал он. — Я не её брат и, как бы она не отрицала, она что-то чувствует ко мне. Ей нужно лишь это осознать. А сейчас… сейчас она просто испугалась. Но это ненадолго. Я покажу ей, что такое быть любимой. По-настоящему

».

Паша осторожно пересадил её обратно на сиденье, пристегнул ремнём безопасности и убрал прядь волос с лица, заправив её за ушко. Потом пристегнулся сам, завёл двигатель и вырулил на дорогу.

«

Прости, Лизонька

, — подумал он, бросая виноватые взгляды в её сторону. —

Я не отступлю. Даже если тебе сейчас страшно. Потом ты осознаешь, что хочешь быть моей. Обязательно

».

Он нажал на газ, и машина унеслась в темноту.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 29. Бойся своих желаний

Лиза резко пришла в себя. Она лежала на застеленной кровати, укрытая оленьей шкурой. Тёплой, мягкой, приятной на ощупь. Голова гудела, но панический страх ушёл. Осталась лишь давящая неизвестность.

Девушка приподнялась и осмотрелась. Просторная комната со стенами из брёвен тонула в мягком свете ночника. Приятно пахло деревом и травой. За окном стояла непроглядная ночная темень.

Лиза сидела на широкой кровати два на два метра с деревянным основанием и высокой резной спинкой. У стены стоял грубоватый стол со стулом, над ним пара полок с книгами, а напротив добротный камин из тёмного камня, перед которым расположился небольшой диван. В камине успокаивающе потрескивал огонь, наполняя комнату теплом и живым светом. В углу притаился деревянный шкаф с красивой резьбой. Всё здесь было из дерева: настоящего, живого, пахнущего лесом.

Девушка только откинула шкуру и спустила ноги с кровати, как вдруг дверь открылась и Паша переступил порог.

Лиза напряглась, вскочила и метнулась к окну, но мужчина оказался быстрее. Перехватил её за талию и притянул к себе, прижимая спиной к своей груди.

— Тише, маленькая, — сказал он ровно, не давая ей вырваться. — Тише. Всё хорошо. Я здесь.

Она забилась, безрезультатно пытаясь расцепить его руки, но его голос и надёжные объятия снова сделали своё дело. Страх растворился, и она привычно расслабилась в его руках.

— Я… я не понимаю, что со мной, — прошептала она.

— Я понимаю, — сказал он с хрипотцой. — Идём, я тебя накормлю.

— Я не хочу.

— Пойдём. Ты не ужинала.

— У меня нет аппетита.

— Аппетит приходит во время еды.

«

И это я не только про еду говорю, Воробушек, — подумал Паша. — Смотри, как ты реагируешь на меня. Не так уж ты и боишься, да, маленькая моя?»

Он взял девушку за руку и вывел из спальни.

Домик оказался небольшим, но уютным. Через пару метров коридор вывел их на кухню. Большая дровяная печь, кухонный гарнитур из тёмного дерева с встроенными холодильником и газовой плитой, массивный деревянный стол со стульями. За кухней виднелась кладовая. Там, как ей объяснил Павел, находились морозильная камера и стиральная машина. Рядом со спальней — ванная комната с туалетом и душем. А между входной дверью и жилыми помещениями располагался тамбур, защищавший от холода с улицы.

Лиза села за стол, глядя на тарелку с бульоном, которую Паша поставил перед ней. Рядом оказался сэндвич с мясом и овощами. Просто, но сытно.

— Ешь, — сказал он мягко. — Я рядом.

«

Это меня и пугает

», — обиженно подумала Лиза, а потом неожиданно почувствовала сильный голод и, отбросив все мысли, принялась за еду. Паша умилённо любовался девушкой, не в силах оторвать взгляд. Наконец-то она с ним и никто не помешает. Он уже всех предупредил. Ближайшие две-три недели их не побеспокоят. А значит, они с Лизой смогут наконец сблизиться и начать отношения.

Стоило девушке отодвинуть опустевшие тарелки, как мужчина поставил перед ней большую глиняную чашку с чаем и блюдце с земляничным вареньем. Лиза не спешила пить и требовательно посмотрела на Пашу.

— Павел, давай поговорим.

— Давай, — миролюбиво согласился он.

Лиза даже опешила, но осторожно продолжила:

— Я хочу знать, что ты намереваешься делать и как долго собираешься меня тут удерживать?

Паша помолчал какое-то время, а потом заговорил:

— Я смотрел все твои любимые дорамы, Лизонька. И я знаю, что ты мечтала о таком мужчине: любящем, верном, властном, присваивающем. Чтобы упрямо добивался свою любимую.

Девушка жутко смутилась. Она хотела возразить, но он поднял руку, не давая ей сказать, и продолжил:

— И как героиня сначала не хочет и сопротивляется, а потом осознает свои чувства и отвечает взаимностью.

Лиза покраснела как помидор от того, что он знает её пристрастия и тайные мечты. Она опустила глаза в стол, не в силах посмотреть на Пашу.

— Так вот, Лизонька, я люблю тебя, — сказал он тихо, взяв её за подбородок и приподняв лицо, чтобы увидеть её глаза. — Как увидел, так и пропал. Ты моя судьба, моё сердце, моя душа. Я не смогу без тебя, маленькая моя, понимаешь?

— Как ты узнал про дорамы? Ты следил за мной? — Лиза, проигнорировав его признание, дёрнулась, высвобождая подбородок из его пальцев, и чуть отстранилась.

— Случайность, — мягко улыбнулся Паша.

— Ясно, — ни капли не поверив, сказала она. — В любом случае, это не повод меня похищать. Не надо путать кино с реальной жизнью! Мало ли о чём я мечтаю! И если говорить про мечты, то ты абсолютно не в моём вкусе и мечтаю я об изящных, стройных восточных парнях. Может, и это тогда исполнишь?

То, что она зря это сказала, Лиза поняла через секунду.

Паша потемнел лицом и резко сдёрнул девушку со стула. Она снова оказалась на его коленях, как тогда, в машине. Одна его рука сжалась на её затылке, не давая отвернуться, другая — на бёдрах, притягивая ближе. Мужчина накрыл её губы своими. Собственнически, ревниво. В этом поцелуе чувствовалась не нежность, а гнев и желание заставить её покориться.

Его губы давили, требовали, не давали убежать. Паша не целовал, а брал, врываясь в её рот, заставляя раскрываться ему навстречу. И Лиза чувствовала, как его пальцы на затылке напряглись, а вторая рука вжала её в себя так, что между ними не осталось ни миллиметра. Сквозь тонкую ткань платья девушка ощутила его внушительное возбуждение, упёршееся ей в бедро. Твёрдое, горячее, настойчивое.

«

Господи, почему я не отключаюсь?

— мелькнуло у неё в голове. —

Он же мне не нравится.

Почему я чувствую что-то помимо сопротивления, помимо возмущения… Волнение? Интерес? Или даже что-то большее? Неужели мне приятно такое варварство?

»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 30. Бойся своих желаний. Часть 2

Паша уже не помнил, с чего всё началось. Гнев давно растворился. Осталось лишь пьянящее чувство от её близости, тепла, вкуса. Он целовал её и не мог поверить, что это происходит наяву:

«

Мой Воробушек. Моя Лизонька. Люблю тебя...

»

Мужчина не пытался анализировать, не ждал от Лизы ответа. Он просто наслаждался каждой секундой их поцелуя. Пусть девушка пока боялась его, но это пройдёт. Главное, что она здесь. С ним.

— Отпусти, Павел! — выкрикнула Лиза, упираясь ладонями ему в грудь.

Но Паша не отпустил, продолжая держать её, глядя в глаза. В его взгляде читалась жёсткая уверенность, отчего у девушки перехватило дыхание.

— За «Павла» будет штраф, — сказал мужчина хрипло. — А за упоминание других мужчин наказание.

Лиза замерла, глядя на него с испугом. В его голосе слышалось тёмное обещание, от которого её сердце забилось ещё чаще, хотя, казалось, это уже невозможно. Она попыталась слезть с его колен, но он не дал. Просто чуть ослабил хватку, давая ей немного отстраниться, но не отпуская.

— Ты говоришь как какой-то злодей из дорам! Какой штраф, какое наказание? Ты себя слышишь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но он срывался.

— Но тебе же нравятся и дорамы, и злодеи, — ответил он, и в его улыбке мелькнуло что-то опасное. — А на тему наказания, увидишь. Если, конечно, захочешь проверить.

— Я не хочу ничего проверять. Я вообще ничего не хочу. Пусти меня!

— Нет, — сказал он спокойно, не повышая голоса. — Постепенно ты привыкнешь ко мне. Ты ведь сама замечаешь, что перестала меня бояться, да, маленькая моя? И я не отпущу тебя, пока ты сама не скажешь: я хочу быть с тобой, Паша.

Она злилась, пыталась оттолкнуть его, но он снова притянул её к себе и поцеловал. На этот раз нежно, дразняще, ласково. И она опять не упала в спасительную темноту, хоть и надеялась на это. Ей было стыдно, неуютно и… волнующе?

Лиза оборвала предательскую мысль и попыталась успокоится. Но её тело дрожало. Она попыталась отвернуться, но он мягко придержал её лицо ладонью, не давая сбежать.

— Отпусти… — выдохнула девушка в его губы.

— Назови меня Пашей и отпущу.

Она замерла, не понимая, шутит он или нет. Он снова припал к её губам, и она, отчаявшись, с трудом разорвала поцелуй и выдавила:

— Паша… отпусти меня, пожалуйста.

Мужчина посмотрел на неё голодным взглядом. Чувствовалось, как ему тяжело себя контролировать. Но в следующее мгновение он разжал руки, давая девушке возможность соскочить с коленей, что она тут же и сделала.

Лиза села на своё место и схватила кружку, пытаясь унять дрожь в руках. И не могла понять, это от страха или от чего-то другого?

— Пожалуйста, Паша, отвези меня домой, — сказала она, глядя в стол. — Я не хочу быть здесь… с тобой. Я не люблю тебя. Ты понимаешь?

— Понимаю, — спокойно ответил он. — Но это сейчас. В твоих дорамах девушки тоже не сразу осознают свои чувства.

— Да прекрати ты! Сколько можно! Мы не в кино! Я не хочу так!

Она вдруг заплакала. Паша вздрогнул, сделал непроизвольное движение вперёд, чтобы утешить любимую. Чуть не заговорил, что всё понимает, сейчас отвезёт её домой, и вообще сделает всё, что она захочет, но остановил себя в последний момент.

Он молчал и смотрел на девушку: отчаявшуюся, плачущую, такую беззащитную, и внутри у него всё переворачивалось. Мужчине хотелось выть от того, как Лиза смотрит на него, как дрожит, как пытается убежать. Но Паша вспомнил её же слова. Вспомнил её любимые дорамы. Вспомнил про «смотрины» азиатских мальчиков на показе. Потому он сидел и ждал, до боли стиснув под столом кулаки.

Лиза наконец успокоилась, видя, что Паша не реагирует, вытерла слёзы и стала пить чай. Всё ещё горячий. Глиняная посуда хорошо держала тепло.

«

Боже, о чём я думаю? Это сейчас самое главное: какая посуда лучше удерживает тепло?

» — одёрнула она себя.

— Мы надолго тут? — спросила она, не поднимая глаз.

— Как пойдёт, — уклончиво ответил Паша.

Он и сам не знал, насколько это затянется. Чем раньше Лизонька примет его, тем легче всё будет. И они уедут отсюда уже парой, желательно, готовясь к свадьбе.

— Иди мыться, Воробушек, вода уже нагрелась.

Лиза неуверенно кивнула и пошла в ванную. Там она увидела зубные щетки, бритвы, расчески, банные полотенца, тапочки – всё поделено на синее и бежевое, так же рядом с бежевой расческой лежали разноцветные пружинки для волос. Он всё предусмотрел, с ужасом думала Лиза. Но что отсутствовало, так это сменная одежда. Она приоткрыла дверь и спросила:

— А есть во что переодеться?

— Да, конечно, — сказал Паша и с безобидным видом протянул ей белую рубашку. Свою, судя по размеру. Тонкую, мягкую, шелковистую.

Лиза посмотрела на неё, потом на него и тихо спросила:

— Я правильно понимаю, что есть только твоя одежда?

Он довольно кивнул.

— Ты… Ты… Павел! Какой же ты дурак! — она выхватила рубашку и захлопнула дверь на щеколду.

Она сама от себя такого не ожидала. Накричала, обозвала, хлопнула дверью. Лиза осознала, что стала позволять себе с Пашей те эмоции, которые раньше боялась проявлять с мужчинами: раздражение, гнев, капризы, недовольство. Раньше у неё никогда бы смелости на такое не хватило. Но сейчас…

«

Это из-за того, что всё завершено с Тимом?»

— думала она, чистя зубы. —

Или дело в работе с психотерапевтом?

— продолжила размышлять девушка, убрав волосы в пучок с помощью пружинки для волос и шагнув в душевую кабину. —

Или это именно по отношению к Паше так? А может всё вместе? … А главное, почему меня волнует это, а не то, что он меня привёз непонятно куда и не отпускает? —

Вытершись пушистым бежевым полотенцем, она расчёсывала волосы, пытаясь разобраться в себе.

— Неужели Павел прав, и я реально хочу всё то, что видела в дорамах?

»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отложив расчёску, Лиза надела рубашку, сразу утонув в ней. Подол доходил почти до колен, а широкий ворот сползал на плечо, открывая ключицы. Ей пришлось завернуть рукава, чтобы не походить на привидение.

Девушка надела трусы, к сожалению, те же, но лучше так, чем совсем без белья. Бюстгальтера у неё не было, ведь платье его не предполагало. И потому соски слегка просвечивали сквозь тонкий шёлк. Увидев это, Лиза прикрылась полотенцем, открыла щеколду и выглянула. Паша стоял рядом с дверью, прислонившись к стене. Судя по всему, он так и простоял всё время, пока она мылась.

— Дай другую рубашку, — сказала она, стараясь говорить твёрдо, но голос дрогнул. — Эта... прозрачная.

Паша перевёл взгляд на её грудь, которую она прикрыла полотенцем, и поморщился от досады. Он специально выбрал эту рубашку, которую ему когда-то подарили. И не носил он её именно из-за того, что она просвечивала.

— Другой нет, — ответил он с мягкой усмешкой. — Можешь спать без неё.

— Ты специально! — возмутилась она, ещё сильнее прижимая полотенце к груди.

Мужчина не ответил, но улыбнулся так, что у Лизы по спине пробежали мурашки.

— Ты ведь не был таким… — голос её дрогнул. — Зачем ты так со мной?

Глава 31. Всё будет хорошо, я с тобой

Вместо ответа он потянул её на себя, приподнял, подхватив под ягодицы, и прижал к груди. От неожиданности Лиза выронила полотенце и оперлась руками в его плечи, а её грудь оказалась открыта его взгляду. Он тут же залип на просвечивающих сквозь ткань вершинках.

Просто смотрел. Пристально. Неотрывно. Еле сдерживаясь. А она, пытаясь оттолкнуться руками от его плеч, выгнулась, отчего рубашка натянулась ещё сильнее, и соски проступили чётче.

На самом деле, Паша не просто стоял всё это время около ванной. Он боролся с собой. В мыслях он уже несколько раз выбил эту чёртову дверь, вошел в душ к девушке и овладел ею, но он держался. Стоял, сжав кулаки, и просто слушал шум воды, представляя, как капли стекают по желанному телу любимой, и терпел. Терпел ради неё. Ради них. И вот он дождался её из душа и наконец смог обнять.

— Маленькая моя, как же я счастлив, — хрипло сказал Паша. — Ты не представляешь, как ты меня измучила. Я думал, так и умру от тоски, не дотронувшись до тебя.

— Пусти меня! — испуганно зашептала Лиза, одной рукой прикрывая грудь.

Он разочарованно вздохнул и перевёл взгляд на её лицо.

— Ты мне должна, Лизонька. Я же говорил: будет штраф, если ты назовёшь меня Павлом. С тебя поцелуй. Иначе не отпущу.

— Что? Нет! Я не хочу! Паш, пусти! Ну, пожалуйста!

— Поцелуй меня и отпущу, — он лишь крепче прижал её к себе, отчего она вздрогнула. — Чем дольше сомневаешься, тем хуже.

И он толкнулся бёдрами в её ноги. Лиза взвизгнула, ощутив его возбуждение, и часто задышала.

— Паша, мне плохо... — в глазах Лизы задрожали слёзы. — Пусти, пожалуйста...

Он тут же перехватил её на руки и прижал к груди: одна рука под спину, другая под колени. И стал укачивать, успокаивая.

— Всё хорошо, Лизонька, всё хорошо. Я с тобой.

Лиза задышала спокойнее.

— Вот так, маленькая моя, вот так.

Она злилась. На себя. На своё тело. На то, как Паша на неё действовал. Это было нелогично, странно и обидно. Словно он знал её лучше, чем она сама.

— А теперь поцелуй меня, и я тебя отпущу, — мужчина наклонил голову, подставляя губы, чтобы ей легче было дотянуться.

Лиза бессильно сжала руки в кулаки и несколько раз вздохнула. Затем быстро чмокнула его в уголок рта и тут же отпрянула.

Он с недоумением моргнул, а потом тихо рассмеялся:

— Ну пусть так, Воробушек мой. Для начала пусть так.

И опустил её на пол. Девушка тут же отскочила на добрых пару метров. Но Паша лишь нагнулся, поднял её полотенце с пола и ушёл в ванную, оставив её стоять посреди комнаты: растерянную, взбудораженную и с бешено колотящимся сердцем.

Сейчас Паша не мог оставаться рядом с ней. Боялся сорваться. Потому пошёл в душ и позволил себе то, что пока не мог сделать с любимой. Коротко, почти болезненно, шепча её имя. Это была не просто разрядка, а способ выжить. Иначе бы он не сдержался.

Лиза несколько секунд стояла неподвижно, пытаясь унять сердцебиение. Потом медленно перевела взгляд на дверь в коридоре.

«

Надо понять, где мы и как отсюда можно выбраться

», — мелькнула мысль.

Она тихо прошла в тамбур, отодвинула засов на входной двери и выглянула наружу. Густая темень, хоть глаз выколи. Лунный свет едва освещал кроны деревьев. Ни огоньков, ни шума дорог. Только чёрная ночь и страшный лес. Она сделала шажок, прислушалась. Пугающая тишина… и вдруг далёкий вой. Лиза с ужасом захлопнула дверь и задвинула засов:

«

Тут что, волки? Ужас какой! Куда он меня привёз?

»

Лиза успела заметить силуэт машины во дворе, но, к сожалению, девушка не умела водить. Да и ключей не было. Паша предусмотрительно не оставил их на видном месте.

«

Ладно, осмотрюсь утром,

— сказала она себе. —

А сейчас надо обустраиваться, пока он не вышел. Я не хочу спать с ним в одной постели

».

Лиза подошла к кровати и, стащив мягкую оленью шкуру, направилась к дивану у камина. Там она устроилась, свернувшись в комочек и укрывшись с головой. Камин уже почти догорел, и в комнате было чуть зябко, но под мехом было тепло.

Девушка закрыла глаза, пытаясь отгородиться от всего: от похищения, от его признания, от его смущающих взглядов. А, главное, от того, что Паша вызывал в ней такие противоречивые чувства, которые она не понимала.

Но сон не шёл. Лиза слышала, как в ванной шумит вода. И боялась. Боялась того, что может случится, когда он вернётся. Её сердце билось так громко, что, казалось, он мог услышать.

Открылась дверь и послышались шаги. Мужчина приближался к дивану. Лиза замерла под шкурой, но он прошёл мимо, к камину и подбросил поленья в огонь. Послышалось весёлое потрескивание.

Паша вышел из ванной в одном полотенце. Он с улыбкой посмотрел на холмик под шкурой. Лиза вся сжалась, пытаясь стать как можно незаметнее. Он вздохнул и направился к шкафу, понимая, что спать голым, как он привык, пока нельзя. Для Лизы это будет слишком. Потому он надел боксеры, отнёс полотенце в ванную, а потом подошёл к девушке и подхватил её на руки вместе с шкурой, под которой она пряталась.

Лиза тут же перестала изображать спящую и забилась в его руках:

— Нет! Нет! Пусти! Я не хочу!

— Тихо, маленькая, — сказал он, прижимая её к себе. — Мы просто будем спать. Успокойся, всё хорошо.

— Ничего не хорошо! Пусти! Не хочу! — Лиза запаниковала.

Но Паша отнёс её на кровать, вырвал из её сжатых пальчиков шкуру и откинул в сторону. Затем уложил её, укрыв одеялом, а сам лёг поверх него, натянув шкуру на себя. Не потому, что боялся замёрзнуть, а потому, что она хранила тепло и запах любимой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лиза попыталась сбросить одеяло и сбежать, но он обхватил её, прижал к себе и сказал:

— Всё, маленькая, спи. Не провоцируй меня. Иначе я сорвусь.

Она тут же застыла, как ледяная статуя.

— Спокойной ночи, Воробушек мой, — нежно прошептал мужчина. — Наконец-то мы вместе...

«

Мы не вместе

», — хотелось прокричать Лизе, но она не решилась. Только настороженно прислушивалась к его дыханию, боясь пошевелиться.

Паша быстро отключился. После разрядки в душе его немного отпустило, и он смог заснуть. А вот Лиза ещё долго лежала в напряжении, смотря в темноту. Но усталость взяла своё, и она погрузилась в беспокойный сон.

Глава 32. Ложь во спасение… или нет

Проснулась Лиза от собственного крика. К ней снова вернулись кошмары. Вдруг девушка почувствовала, как постель рядом прогнулась, и её притянули к большой твёрдой груди.

— Не бойся, маленькая. Я с тобой. Всё хорошо.

«Не бойся? Он издевается?»

— думала Лиза, но возмутиться вслух не хватало смелости. Девушка ещё не отошла от сна, где за ней кто-то гнался. Лица она не разглядела.

— Из-за тебя ко мне вернулись кошмары, — прошептала она, не открывая глаз. — Ты этого хотел?

— Прости, маленькая, прости, — Паша начал покрывать её лицо невесомыми поцелуями. — Я дурак, я эгоист, я знаю. Но это пройдёт, верь мне. Как тогда прошло, так и сейчас. Ты же видишь, я не делаю ничего страшного.

— Тогда отвези меня домой!

— Не могу, Лизонька, пока не могу.

— Какая же это любовь, Паш? Ты просто берёшь, что хочешь, и тебе плевать, что мне плохо.

— Это не так. Я понимаю, тебе сейчас страшно, но ты привыкнешь.

Лиза перебила его:

— Привыкну? А ты знаешь, Тим говорил мне так же. — Лиза истерично засмеялась, и слёзы неконтролируемо покатились из её глаз. — Вы одинаковые. Оба просто берёте, что хотите. И вам плевать на меня...

Мужчина сжал челюсть так, что заныли зубы. Её слова резали больнее ножа. Он хотел закричать, что он не Тим, что он никогда не причинял ей боли, что он готов жизнь отдать за неё. Но слова застревали в горле. Паша чувствовал себя чудовищем. Лиза плакала. Плакала из-за него. Он сделал ей больно. Не Тим. А он.

«

Я не хочу тебя мучить, Лизонька

, — пронеслось у него в голове. —

Но и отпустить тебя не могу. Ты — моя судьба. Я чувствую, что тебе нравлюсь, пусть ты и отрицаешь это. Потому не сдамся. Ни за что. Даже если внутри всё выкручивает от страха, что ты не простишь».

Паша прижал девушку крепче, уткнувшись лицом в её волосы, и прошептал:

— Я не Тимур, Лизонька. Я никогда не сделаю тебе по-настоящему больно. Прости, что ты чувствуешь иначе. Но я не могу тебя отпустить. Не могу. Даже если ты меня сейчас ненавидишь.

Лиза молчала. Паша не настаивал. Он лишь гладил её по волосам, перебирая мягкие пряди, и шептал что-то тихое, ласковое. Успокаивающие слова, в которых важен не смысл, а голос. Тёплый, ровный, знакомый. Она не сопротивлялась, не отворачивалась. Просто лежала, затихшая, и позволяла ему быть рядом. Её тело перестало дрожать. Дыхание выровнялось.

Он осторожно отстранился, вгляделся в её лицо. Глаза всё ещё влажные, но уже не такие испуганные. Паша выдохнул, поднялся с кровати и сказал ровным голосом:

— Вставай, Лизонька. Я приготовлю завтрак. Иди умойся и приходи. Я буду ждать тебя.

Паша подошёл к шкафу и достал чёрные спортивные штаны. Оделся и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Лиза ещё минуту лежала неподвижно, глядя в потолок. Потом медленно села, спустив ноги с кровати, чувствуя внутреннюю пустоту. На неё накатило холодное равнодушие. Девушка встала и пошла умываться.

Когда Лиза вышла на кухню, Паша уже сидел за столом. На тарелках яичница с зеленью, рядом тосты, чашки с чаем и вазочка с вареньем.

Он смотрел на неё, стараясь не давить взглядом, но внутри всё дрожало от напряжения. Лиза села напротив, взяла вилку и начала есть. Медленно, механически, жуя без аппетита, не глядя на него. Глаза её смотрели в одну точку, руки двигались будто сами по себе. Паша пододвинул к ней чашку с чаем, намазал тост маслом и положил ей на тарелку.

— Попробуй с вареньем, — сказал он мягко.

Она молча взяла тост, добавила варенье и откусила, так и не подняв не него глаз.

Мужчина стиснул челюсть, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Она была здесь, но не с ним. Он не выдерживал этой пустоты в её глазах, этого безразличия к себе и к нему.

— Лизонька… — начал он, но девушка не подняла головы.

Паша протянул руку и положил перед ней таблетку противозачаточного средства.

— Выпей, — сказал он тихо.

Лиза взяла таблетку, машинально положила в рот, запила чаем и проглотила. И только когда она уже почувствовала, как таблетка скользнула внутрь, в её глазах мелькнула искра осознания.

— Что это? — она резко подняла голову и посмотрела на него впервые за завтрак. — Что ты мне дал?

Паша выдержал взгляд Лизы, хотя внутри всё сжалось.

— Успокаивающее, — сказал он ровно. — От кошмаров поможет.

В этот момент он чувствовал себя отвратительно. Так низко Паша ещё не падал. Но сказать ей, что это противозачаточные, он не мог. Она ещё больше испугается, поймёт, что он настроен серьёзно, а не просто «побыть вместе в домике и пообщаться». Он видел, что сейчас она это не примет, и не хотел, чтобы ей стало ещё хуже. Потому врал.

— Ты… ты дал мне его без моего согласия! — голос её дрогнул, но в нём прорезалась злость. — Ты не имеешь права!

— Лизонька, ты сама его проглотила, — мягко сказал Паша, не отводя глаз. — Я не заставлял. Я просто предложил. Тебе станет легче с ним, поверь. Ты же не хочешь, чтобы тебя мучали кошмары?

Девушка смотрела на него, и в её глазах смешивались гнев, растерянность и усталость.

— Паша, мои кошмары связаны с тобой. Отвези меня назад, и они сами прекратятся.

Лиза встала и вышла из кухни. Оказавшись в спальне, она закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и, зажмурившись, глубоко задышала. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Затем девушка открыла глаза и поняла, что ей пора взять себя в руки. Истерика ничего не решит. Она пошла в ванную, разделась и встала под горячий душ, чтобы смыть нервозность. Вытершись полотенцем, девушка надела рубашку, а трусики постирала и повесила сушиться. Вечером они ей ещё понадобятся. Спать только в рубашке она не хотела. Пусть сейчас и неудобно, но ночью лучше не оставаться без белья.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда Лиза вышла, то увидела Пашу, стоящего рядом с дверью, как и вчера. Стоило девушке появиться, как он протянул ей свежую белую хлопковую рубашку. Лиза посмотрела на неё, потом на мужчину, молча взяла и вернулась в ванную, чтобы переодеться. Мягкая, непрозрачная ткань пахла дымом, деревом и чем-то тёплым, как и он сам. Она вышла, и они встретились взглядами.

— Я не хочу тебя видеть, — тихо сказала девушка и прошла мимо мужчины к дивану рядом с потухшим камином. Села, обхватив колени руками, и уставилась в никуда.

Паша ничего не ответил. Только с тоской посмотрел на неё. Судорожно выдохнув, он стремительно вышел из комнаты, не сказав ни слова.

А потом послышался равномерный стук снаружи дома.

Глава 33. На смену отчаянию приходит новая надежда

Через некоторое время Лиза всё-таки не выдержала. Давящая тишина в доме и не прекращающийся размеренный стук снаружи подтолкнули её выйти на улицу. После полумрака в комнате дневной свет ударил по глазам, и девушка невольно сощурилась. Вокруг дома расстилался ровный зелёный газон. У крыльца стоял Пашин внедорожник, а весь участок по периметру обступал высокий деревянный забор из толстых брусьев, с массивными воротами, запертыми на большой тяжёлый засов.

Лиза обошла дом и увидела крепкий сарай, а рядом ещё одно небольшое строение с навесом. Она мельком заметила внутри металлический корпус генератора и аккуратно проложенные провода. Похоже, именно он давал свет и воду в доме. Около сарая сложена высокая поленница дров. А перед ней стоял Паша.

Одетый в чёрные спортивные штаны, низко сидящие на бёдрах, с обнажённым торсом он выглядел внушительно. Словно ожившая статуя античного воина. Сильный, мускулистый, покрытый каплями пота от колки дров. Капли стекали по его рельефной груди, скользили по спине, исчезая за резинкой штанов. Мужчина поднимал топор, занося его над головой, и каждый раз, когда лезвие вонзалось в дерево, мышцы на его спине и руках напрягались, перекатываясь под кожей. Замах на вдохе. Резкий удар на выдохе. Поленья красиво распадались на равные части.

Лиза застыла, не в силах отвести взгляд. Сердце забилось быстрее, а щёки залились румянцем. Она чувствовала, как внутри поднимается что-то странное, тёплое, совсем не подходящее моменту.

«

Что я делаю?

— пронеслось у неё в голове. —

Я же только что рыдала, а теперь… залипаю на его фигуру? Странно. Может, это реакция на таблетки? Он сказал, успокаивающее. Неужели страх отступил настолько, что я начала замечать его… как мужчину

?»

Ей стало мучительно стыдно. Не за то, что она смотрела, а за то, что почувствовала к нему, к своему похитителю. Девушка резко отвернулась, прикусив губу, и быстро направилась обратно к дому.

Паша поднял топор для следующего удара, но боковым зрением заметил движение. Обернулся и увидел Лизу, заворачивающую за угол дома. Он успел заметить её раскрасневшееся лицо и смущённо опущенные глаза. Девушка смотрела на него. И её это взволновало.

В груди разлилось тёплое, радостное чувство. Она смотрела на него не с испугом, не с ненавистью, а с тем самым смущением, которое он так хотел увидеть.

Мужчина опустил топор и улыбнулся, понимая, что сейчас произошло. Липкое отчаяние сменилось робкой надеждой. Он словно вынырнул из глубокого колодца на дневной свет. Паша не бросился за ней. Не окликнул. Просто поднял топор и снова ударил по полену, но теперь с новой силой.

«

Вот видишь, маленькая моя, ты на меня реагируешь, —

довольно подумал он.

— Не на каких-то азиатиков с впалой грудью и ручками-веточками. На меня. Тебе понравилось, сколько бы ты ни пряталась. Всё у нас будет хорошо, Лизонька. Теперь я точно это знаю

».

Он продолжил колоть дрова. Ему нужно было куда-то девать энергию, уставать, снимать напряжение. Иначе он боялся, что желание возьмёт верх над терпением, а он планировал приручать своего пугливого Воробушка постепенно.

Лиза, вбежав в дом, прислонилась спиной к стене и прижала ладони к горящим щекам.

«

Что это было?

— пронеслось у неё в голове. —

Я только что… я же не должна…

»

Но сердце билось быстрее, и она не могла отрицать: ей понравилось то, что она видела.

«

Нет

, — тут же одёрнула она себя. —

Я просто оценила… мужскую фигуру. Как тогда на показе

».

Но она прекрасно знала, что врёт себе. Потому что на показе она смотрела на моделей, и у неё внутри ничего не ёкало. Совсем. А стоило увидеть Пашу…

Она не договорила даже мысленно. Просто стояла, чувствуя, как по телу ещё гуляет остаточное, смущающее её волнение.

Лиза прошла на кухню, чтобы попить воды и заодно осмотреться. Вода нашлась в стеклянном кувшине на столе. С любопытством открыла холодильник, он оказался забит разнообразной едой. Девушке ещё хотелось заглянуть в кладовую, но тут в дом зашёл Паша.

Он нёс в руках охапку дров, половину сложил у печи, остальное рядом с камином в спальне. Затем вернулся в кухню. Лиза сразу напряглась. Она стояла у стола, сжимая кружку с водой, и смотрела на него с настороженностью, в которой уже не ощущалось прежней острой паники или утренней апатии.

Мужчина остановился в проёме. Он по-прежнему оставался без рубашки, с лёгкой испариной на груди, и Лиза непроизвольно остановила взгляд на его мокрых от пота мышцах. Паша заметил её интерес и от этого по его телу разливался чистый, восторженный кайф. Но он не давил, не приближался. Просто стоял и позволял ей разглядывать себя.

— Проголодалась, маленькая моя? — спросил он хрипловато, с лёгкой понимающей усмешкой, внимательно наблюдая за девушкой.

— Что? Нет, — она смущённо мотнула головой. — Я зашла попить. Вот, думала приготовить что-то на обед...

— Я быстро в душ и вместе приготовим.

Девушка кивнула и отвела взгляд. В груди снова что-то сжалось, но всего на миг. Страха Паша не вызывал, скорее, смущал и волновал своим видом.

Мужчина постоял ещё пару мгновений, нечитаемо глядя на неё, а потом развернулся и прошёл в ванную. Похоже, ему придётся сбрасывать пар часто. Очень часто. Иначе он просто сорвётся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Спустя некоторое время Лиза жарила картошку, а мужчина героически сражался с овощами, нарезая всё крупными неровными кусками. На столе уже лежал нарезанный подобным образом копчёный окорок. Паша то и дело косился на любимую, но молчал и продолжал истязать помидоры и огурцы. Как он себе пальцы не отрезал, непонятно. Ведь все его мысли были только о Лизе. Точнее о том, что на девушке сейчас надета лишь его рубашка.

Принимая душ, он заметил её милые трусики, сохнущие в ванной. Он не удержался и даже дотронулся до них, чувствуя себя полным извращенцем. Осознание того, что Лиза сейчас без белья, не отпускало. И даже быстрая разрядка в душе не спасла.

«

И зачем я утром дал Лизоньке другую рубашку, не такую просвечивающую, как та

. — В очередной раз Паша прошелся жадным взглядом по манящей фигуре девушки и ещё один помидор оказался криво порублен. —

Хотя нет. Тогда я бы точно не сдержался. Так что успокойся и терпи, Крит

».

Лиза чувствовала взгляд Паши, но не оборачивалась. Вкусный запах жареной картошки и копчёного мяса заполнял кухню, и в этом было что-то странно-домашнее, тёплое, уютное. Словно он не держал её взаперти, а они просто ужинают вместе. Вместе. Как пара…

Девушка сосредоточенно переворачивала картошку и не заметила, как мужчина, не выдержав, подошёл сзади и обнял её, уткнувшись носом в макушку, жадно вдыхая запах её волос. Лиза вздрогнула от неожиданности, но Паша мгновенно выключил газ, чтобы ничего не пригорело, и, не разжимая объятий, прижал её к себе чуть крепче. Его постоянно трясло от желания прикоснуться к Лизе. Особенно теперь, когда он знал, что стоит ему протянуть руку вниз, то сможет поласкать её без всякой преграды… Это кружило ему голову.

— Тихо, Воробушек, — прошептал он ей в макушку. — Я просто побуду рядом немного. Не бойся.

Она замерла, чувствуя его руки на своей талии, его дыхание в волосах. Сердце колотилось от страха, но не только... Её очень смущала подобная близость, особенно сейчас, когда на ней кроме Пашиной рубашки не было ничего, даже белья.

Он не спешил отпускать её. Стоял так, прижимаясь щекой к её макушке, чувствуя, как она дрожит, но не впадает в панику, а значит, постепенно привыкает к нему. Обнимая её, он мог хоть немного утолить свою жажду, чтобы не потерять над собой контроль. Паша сделал глубокий вдох, вдыхая её аромат — ландыш, ваниль и что-то ещё, неуловимое, только её, и тихо сказал:

— Ты очень вкусно пахнешь. Я так соскучился за утро. Я люблю тебя, Лизонька моя.

Девушка не шевелилась. Она чувствовала, как он прижимается к её спине, как его руки лежат на её талии, и в этом не чувствовалось угрозы. Только тепло. Она не знала, что делать. Не знала, что сказать.

— Мне нужно дожарить картошку, — наконец выдавила она, и голос её дрогнул. Но не от страха.

Паша чуть отстранился, улыбнувшись уголками губ, и разжал руки, отпуская её. Девушка выдохнула и снова включила газ, не оглядываясь на мужчину, но продолжая чувствовать его взгляд на своей спине. И от этого внутри Лизы что-то отзывалось.

От автора:

Мне будет очень приятно, если вы напишите в комментариях, какой визуал вам больше понравился в сцене, где Лиза подсматривает за Пашей.

Глава 34. Слово не воробушек…

Когда они сели за стол, Лиза аккуратно спросила:

— Где мы находимся?

Паша отложил вилку и с явным удовольствием стал рассказывать:

— Это охотничьи угодья. Наша компания купила их недавно, но пока не хватает свободных средств, чтобы начать работы. Планируем сделать охотничью базу. Здесь будут домики для гостей, баня, беседки с мангалом, ну и, конечно, сам охотничий участок. Представляешь, какой потенциал? Мы уже сделали проект, надо будет подводить коммуникации, дорогу…

Лиза слушала и не понимала, он в своём уме или нет. Он думает, что ей, жертве похищения, интересно слушать про планы развития их компании? Она всего лишь хотела понять, где находится и как отсюда уехать.

А Паша был счастлив. Наконец-то Лиза рядом, они общаются, и он с радостью готов рассказывать ей всё, начиная со своего рождения и заканчивая планами на будущее, вплоть до того, сколько детей он мечтает с ней родить. А мечтал он о четверых.

— Павел! — не выдержала Лиза, прерывая его. — Хватит! Я спросила, где мы, а ты мне решил весь бизнес-план вашей базы рассказать!

Она осеклась, заметив, как он посмотрел на неё тем самым тяжёлым взглядом, который она уже научилась узнавать.

— Павел? — переспросил он тихо, с нажимом.

Лиза ойкнула, вскочила со стула и попыталась сбежать с кухни, но он, конечно же, поймал её, притянул к себе и усадил на колени.

— Нет! — выдохнула девушка, пытаясь отстраниться. — Не хочу. Я оговорилась. Не надо, Паш!

— Надо, Лизонька, надо. Раз оговорилась, значит, плохо запомнила. — Он придвинулся ближе, и голос его стал ниже, вкрадчивее. — Высунь свой язычок.

— Что? — Лиза задрожала, чувствуя, как его руки сжимаются на её талии.

— Высунь свой сладкий язычок. И не смей его прятать.

— Нет! — в ужасе выдохнула она.

— Маленькая моя, — сказал он тихо, но с металлом в голосе. — Или я накажу твой оговорившийся язычок, — тут его большой палец медленно скользнул по её нижней губе, сминая, наслаждаясь её мягкостью, — или я сделаю кое-что поинтереснее. Например, свяжу тебя. И буду целовать, куда захочу. Выбирай.

Лиза застыла, глядя на него со страхом. В его глазах не было жестокости, только спокойная уверенность и терпеливое ожидание. Она зажмурилась, не веря, что решилась на это, приоткрыла рот и высунула язык.

Паша довольно улыбнулся, наклонился и дразняще коснулся губами кончика её языка. Потом, всё больше распаляясь, начал посасывать, покусывать, зацеловывать. Она попыталась спрятать язык, но он тут же сжал пальцами её подбородок и хрипло сказал:

— Не прячь. Я не закончил.

Она снова высунула язык, и мужчина впился в него, смакуя как самое вкусное эскимо в своей жизни. Девушка дрожала. Внутри помимо сильного желания сбежать разливалось что-то тёплое, незнакомое, пугающее. И как же не кстати сейчас было отсутствие белья. Почему-то именно эта мысль пришла сейчас к девушке и никак не хотела отпускать. Лиза не знала, что с этим делать и поэтому запаниковала. Тонкие пальцы сжались на его футболке, словно ища опору. Дыхание сбилось, и она… просто испугалась и замерла, не отталкивая, но и не принимая.

Паша отстранился, почувствовав, как девушка застыла, и нахмурился.

— Лизонька? — тихо позвал он.

Она моргнула, приходя в себя.

— Прекрати, — растерянно прошептала она. — Что ты со мной делаешь?

Он притянул девушку к себе, обнял, пряча лицо в её волосах.

— Я делаю всё, чтобы мы были счастливы вместе. Не бойся, Лизонька, то, что ты чувствуешь, это нормально.

— Ты понятия не имеешь, что я чувствую! — Лиза тут же рассердилась.

— Да? Хочешь, проверим? — и мужчина медленно скользнул рукой вниз по её рубашке.

Он дотронулся до бедра девушки, и она, испуганно взвизгнув, соскочила с его колен и убежала в спальню. Паша счастливо рассмеялся и остался домывать посуду. Заодно хоть возбуждение немного спадёт. В груди мужчины пульсировал незамутнённый кайф от вкуса любимой, от того, как она сначала сопротивлялась, а потом покорно высунула свой язык, от того, как дрожала и замирала в его руках, отзываясь на его ласки.

Паша видел, что ей понравилось. Лиза не призналась бы, но тело её выдало — смущение, отзывчивость, пока ещё робкое доверие. Это грело его изнутри и убеждало, что он делает всё правильно.

«

Ничего, Воробушек

, — подумал он, выключая воду. —

Ты ещё сама просить будешь приласкать тебя, когда распробуешь

».

Весь остаток дня Паша возился где-то на улице, чем-то стучал, что-то поправлял, таскал. В общем, всячески спускал пар, чтобы не сойти с ума. Лиза осталась одна в доме. Она слонялась по комнате, не зная, чем себя занять. Связи здесь не было, как и её телефона. Людей тоже. Её любимого шитья опять-таки нет. Ей оставалось только мечтать о том, чтобы выбраться отсюда. Но как? Вокруг лес, темнота, волки, а она в бежевых тапочках и рубашке на голое тело. Мысль о том, чтобы выйти за ворота, не вызывала ничего, кроме страха.

В какой-то момент Паша позвал её на ужин, но девушка сказала, что не голодна. К её удивлению, мужчина не стал настаивать. Лиза сидела на диване, поджав ноги, перекинув волосы через плечо, и медленно сплетала и расплетала пряди, погружённая в свои мысли. Паша вошёл в спальню и замер на пороге.

Свет от тусклого ночника мягко обволакивал её фигуру. Волосы струились в полумраке. Тонкие пальцы перебирали их с таким изяществом, что у него перехватило дыхание. Она была здесь. С ним. В его рубашке. Он так долго мечтал об этом мгновении, что сейчас, когда оно наступило, боялся спугнуть его. Боялся, что это лишь мираж и всё исчезнет, стоит ему сделать хоть один шаг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Паша сглотнул и, стараясь двигаться как можно мягче, подошёл и протянул девушке кружку горячего какао. Рядом поставил тарелку с бутербродом с сыром и нарезанным на четвертинки крупным яблоком. Сам отошёл к камину и начал разводить огонь.

Глава 35. Просто ты рядом. И я… счастлив

Лиза не стала упрямиться. Ей и правда хотелось есть. Когда огонь разгорелся, девушка, уже расправившись с бутербродом, неторопливо пила какао и ела яблоко, откусывая по маленькому кусочку.

Мужчина приблизился и сел рядом. Лиза напряглась, но не отодвинулась.

— Поделишься? — он кивнул на её руку, в которой она держала яблоко.

— Бери, конечно, — с недоумением сказала она, скосив взгляд на тарелку, где ещё оставались две четвертинки.

Но он неожиданно взял её за запястье, поднёс руку к своим губам и забрал оставшийся кусочек фрукта. При этом мужчина будто невзначай мазнул губами по её пальцам, смотря при этом прямо в глаза девушке.

Лиза смущённо отдёрнула руку и резко перевела взгляд на огонь. А мужчина довольно захрустел яблоком у самого её уха:

— Очень вкусно. Спасибо.

Она не повернулась, но сердце её взволнованно забилось.

Стоило Лизе допить какао, как он забрал у неё кружку и не слушая её протестов, поднял и усадил девушку между своих ног, откинув спиной на себя, словно в кресло. Сверху накрыл мягкой пушистой шкурой.

— Пусти, Паш, не надо! — выдохнула девушка.

— Тихо, — он прижал её к себе. — Смотри, как ты замёрзла. Сейчас согрею.

— Я не замёрзла, около камина тепло.

— Тогда почему у тебя руки такие холодные?

Это было откровенным враньём. После кружки с какао руки у неё тёплые. Но по сравнению с жаром его тела они действительно казались прохладными. Он взял её ладони в свои и начал медленно растирать пальцы, не просто согревая, а мягко приучая к своим прикосновениям. Лиза замерла, не зная, что делать с его настойчивостью, а главное, со своей реакцией на это. Потом его руки скользнули ниже, легли на живот девушки, прижимая к себе крепче, и она почувствовала, как тепло разливается по всему телу. Лиза непроизвольно дёрнулась.

— Тихо, — сказал он с мягким нажимом. — Сиди так. Расслабься. Смотри на огонь.

Девушка вдруг почувствовала сзади давление, твёрдое, горячее, и тут же замерла. Паша ощутил, как она напряглась, и на мгновение задержал дыхание, сжав челюсть. Его жутко возбуждала мысль о том, что Лиза в его объятиях, вот так близко и без трусиков, только чуть сдвинь руку вниз и… Мужчина медленно выдохнул и продолжил смотреть на огонь, будто ничего не произошло.

— Не бойся, — сказал он хрипло. — Я не трону тебя. Просто ты рядом. И я… счастлив.

Они сидели так ещё долго. Огонь успокаивающе потрескивал, тепло разливалось по комнате, и Лиза, сама того не заметив, начала расслабляться. Дыхание выровнялось, плечи опустились. Она почти задремала в его руках, когда он осторожно коснулся её плеча.

— Пора спать, Воробушек. Завтра будет новый день.

Девушка кивнула и пошла в ванную. Приняла душ, почистила зубы и натянула подсохшие трусики. Хоть какая-то преграда. Пусть и эфемерная. Она легла на кровать, закутавшись в одеяло. Он поправил поленья в камине, сходил в душ и лёг рядом, снова в боксерах, снова поверх одеяла, как и в прошлую ночь.

Лиза долго лежала, глядя в потолок, но усталость взяла своё. Девушка уплыла в сон.

Паша ждал. Слышал, как её дыхание стало ровным, как тело расслабилось. Тогда мужчина осторожно приподнял край одеяла, скользнул под него и притянул Лизу к себе, обнимая за талию. Она не проснулась, только чуть вздохнула во сне и повернулась к нему лицом, уткнувшись носом в его грудь.

Паша замер на мгновение, чувствуя, как внутри разливается тёплое счастье, и прошептал в темноту:

— Спи, Лизонька. Я рядом. Всегда.

Утром Лиза снова проснулась с дико бьющимся сердцем. Опять темнота. Она бежит. Её настигают… Лица не видно, лишь чёрный пугающий силуэт.

Девушка резко распахнула глаза и вдруг уперлась взглядом в широкую грудь Паши. Они лежали на боку лицом к друг другу, а его рука прижимала её к себе за талию. Лиза испуганно забилась в панике, пытаясь вырваться. Для неё это стало продолжением кошмара.

Паша моментально проснулся и, оценив состояние девушки, перевернул её на спину и мягко зафиксировал руки по обе стороны от головы, прижимая к подушке, чтобы она не поранила себя в панике.

— Тихо, — прошептал он хриплым со сна голосом, — тихо, маленькая моя. Я здесь. Ты в безопасности. Никто тебя не тронет.

Лиза смотрела на него широко раскрытыми глазами, всё ещё не понимая, где находится, и пытаясь отличить сон от реальности. Но его знакомое присутствие постепенно возвращало в состояние безопасности. Девушка начала дышать глубже, и дрожь понемногу утихла.

— Приснилось что-то, да? — спросил он тихо, ослабляя хватку, но пока не убирая рук. — Всё прошло. Ты здесь. Я рядом.

Лиза моргнула, медленно приходя в себя, и с детской обидой посмотрела на него.

— Это ты виноват… ты… — прошептала она.

— Я знаю, — с раскаянием сказал Паша. — Прости. Это скоро пройдёт. Всё наладится. Поверь…

Тут девушка почувствовала, как что-то горячее и твёрдое ткнулось ей в бедро. Лиза замерла, побледнев. Мужчина вздохнул, прикрыл глаза на мгновение и, не глядя на неё, сказал:

— Извини. Это не я. Это утро.

Она не знала, что ответить. Но Паша не стал ждать реакции, отпустил её руки и отодвинулся. Девушка выдохнула с видимым облегчением.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мужчина встал и потянулся, закинув руки за голову. Лиза невольно скользнула взглядом по его обнажённому торсу: по рельефной груди, по твёрдым кубикам пресса, по тёмной дорожке волос, уходящей за резинку боксеров. А потом ниже. И замерла.

Сквозь тонкую ткань чётко вырисовывался его внушительный стояк, и Лиза на мгновение забыла, как дышать.

«

Какой же он большой

», — девушка невольно сглотнула. То ли от смущения, то ли от страха. Щеки тут же вспыхнули, и она резко отвернулась, уставившись в стену.

Паша не сказал ни слова, только понимающе усмехнулся и скрылся в ванной.

«

Маленькая моя,

— пронеслось у него в голове. —

Я видел твои глаза. Испуганные, любопытные, смущённые. Ты смотрела на меня. И тебе понравилось. Не бойся, всё покажу, всё дам потрогать и попробовать. Не сейчас. Но скоро. Ты моя. И ты уже начинаешь это понимать. Как же я люблю тебя, Лизонька…»

В спальне девушка сидела на кровати, прижав ладони к горящим щекам, и мысли лихорадочно метались у неё в голове:

«Ч

то я только что видела… Это вообще нормальный размер? Он же порвёт всё там… Боже, я что, реально об этом думаю?

»

И тут до Лизы дошло. Она подскочила и бросилась к двери в ванную:

— Паша! А ты почему спал со мной под одеялом?!

Дверь через мгновение открылась, показав мужчину. Голого, лишь небрежно прикрывающего пах полотенцем.

Лиза аж попятилась, стараясь не смотреть вниз.

— Я замёрз ночью и залез греться, — спокойно ответил он, глядя на неё с лёгкой насмешкой.

— П-понятно, — Лиза снова начала заикаться от волнения.

— Ещё есть вопросы? Или ты так намекаешь на совместный душ? — он стал медленно убирать полотенце в сторону.

— Нет! — подпрыгнула Лиза и убежала на кухню, где жадно выпила стакан воды, пытаясь отдышаться. А вслед ей донесся весёлый смех Паши и звук захлопнувшейся двери.

Он прислонился к двери спиной и выдохнул. Усмешка сошла с лица. Напряжение, которое мужчина сдерживал всё это время, требовало выхода. Паша повернул кран, встал под душ и позволил себе снять напряжение. Всё внутри горело, и он не сдерживался, представляя, как Лиза прижимается к нему, как целует, как шепчет «люблю».

— Лизонька… — вырвалось у него тихо, почти беззвучно.

Он кончил с хриплым стоном и замер на мгновение, чувствуя, как пружина разжимается. Пусть и ненадолго. Паша открыл глаза, перевёл дыхание и прошептал:

— Терпение, Крит. Терпение. Скоро всё случится. Совсем скоро…

Глава 36. Всё идёт по плану

День был похож на предыдущий. Завтрак приготовил Паша. Правда, Лиза заупрямилась пить таблетки, сказав, что они не помогают с кошмарами. На что он здраво заметил, что с одного раза ждать эффекта рано. Она вынужденно признала его правоту и проглотила противозачаточное. Обед готовили вместе. Потом лёгкий ужин с подачи Паши. И снова посиделки перед камином в его смущающих объятиях.

Лиза пыталась сбежать, сказав, что ей слишком жарко и она полежит на кровати. Но мужчина подошёл, без слов поднял девушку на руки и утащил на диван, усаживая между своих ног и откидывая её спиной на себя. Его руки снова лежали на её животе, а дыхание обжигало шею. Паша с трудом сдерживался, чувствуя себя законченным мазохистом.

Для Лизы это тоже стало сладкой пыткой: жар его тела, крепкие объятия и твёрдый, внушительный предмет, упирающийся ей в поясницу. Она замерла, чувствуя, как внизу живота предательски растекается будоражащее тепло.

— Ты дрожишь, — заметил он хрипло. — Сиди, Воробушек. Я хочу, чтобы ты привыкала ко мне.

Она поежилась, но не ответила. Только смотрела на огонь и пыталась понять, чего в её чувствах больше — страха или любопытства.

В этот раз, когда они пошли спать, он залез под одеяло сразу. Лиза возмутилась, но он обиженно ответил:

— Ты хочешь меня заморозить? Я же не железный.

Девушка фыркнула, но спорить не стала. Легла на самый край кровати, спиной к нему, оставляя между ними целую пропасть. Паша не двигался. Лежал на своей половине, смотрел на её спину и молчал.

Через некоторое время её дыхание стало ровным. Паша выждал ещё несколько минут, потом осторожно, почти невесомо, притянул Лизу к себе. Прижался грудью к её спине и тут же закрыл глаза.

— Спокойной ночи, Воробушек, — прошептал Паша в темноту и уснул.

На следующее утро Лиза с удивлением поняла: в эту ночь кошмар к ней не пришёл. Неужели таблетки начали работать? Её это приободрило. Но тут вдруг она почувствовала липкость там, внизу.

«

Нет-нет-нет… Неужели он что-то сделал со мной во сне?

» — девушка в ужасе откинула одеяло и посмотрела себе между ног.

Оказалось, у неё начались месячные. И именно в этот момент в комнату зашёл Паша. Увидев картину во всей красе: она с раздвинутыми ногами и трусики в крови.

— А-а-а-а! — закричала Лиза, тут же сведя ноги вместе и спрятавшись под одеялом с головой.

Ей стало стыдно. И за то, что она о нём плохо подумала, и за то, что он видел её в таком виде.

«

Всё! Я никогда не вылезу из-под одеяла

», — паниковала Лиза.

Паша замер, а затем мягко усмехнулся. Не обидно, а тепло.

— Я сейчас принесу тебе прокладки и смену белья. Лежи, не вставай.

Он вышел, прикрыв за собой дверь.

Лиза зажмурилась и простонала в подушку:

— Какой кошмар…

Через пару минут он вернулся с трусиками и пачкой прокладок.

Она уставилась на него с подозрением:

— Ты же говорил, что не брал мои вещи!

— Не брал, — спокойно ответил он. — Это бельё для менструации. Обычное я не брал. Так что я не соврал. А прокладки… просто подумал, что могут пригодиться.

На самом деле его предупредил врач-гинеколог, что при приеме противозачаточных месячные могут прийти раньше, потому Паша подготовился на всякий случай. И как оказалось, не зря.

Лиза чувствовала, как краска помимо её воли заливает щёки.

— Не могу поверить, что ты предусмотрел даже это…

— Я предусмотрел всё, что касается тебя, Воробушек, — ответил он таким тоном, что она не поняла, это забота или предупреждение.

На завтраке девушка уже спокойно выпила таблетку. Отсутствие кошмаров ночью придало ей уверенности. Паша лишь довольно блеснул глазами, но ничего не сказал. Он терпеливо ждал. И даже в чём-то был рад, что у Лизы месячные: так ему будет легче. Если бы они начались позже, когда контрацептивы уже начали действовать, терпеть стало бы почти невыносимо. Он бы просто не пережил ещё несколько дней рядом с ней без возможности прикоснуться по-настоящему.

После завтрака Лиза почувствовала, как низ живота начинает тянуть. Месячные давали о себе знать. Она поморщилась, прижала ладонь к животу и направилась в спальню, намереваясь спокойно полежать.

Девушка устроилась на кровати, свернувшись калачиком, и закрыла глаза, абстрагируясь от тянущей боли.

«

Странно, почему-то месячные пришли в этот раз раньше

», — успела подумать она, как вдруг почувствовала, что матрас рядом прогнулся. Паша лёг сзади, прижался грудью к её спине и положил руку ей на живот.

— Что ты делаешь? — напряглась Лиза.

— У тебя болит живот, — сказал мужчина спокойно. — Я знаю, что девушкам бывает больно в такие дни.

— Я сама справлюсь!

— А я хочу помочь.

Лиза попыталась отодвинуться, но Паша мягко притянул её обратно и начал водить широкой ладонью по её животу. Медленно, по кругу, с тёплым нажимом.

— Отпусти, Паша, — сказала она, смущаясь.

— Не отпущу. Всё как в твоих любимых китайских дорамах, — ответил он, уткнувшись носом в её волосы. — Там герой всегда заботится о своей девушке, когда у нее месячные.

— Это всего лишь кино… — пробормотала она.

— Я готов сделать реальностью всё, что тебе нравится.

Лиза затихла. Его ладонь продолжала двигаться широкими, успокаивающими кругами, согревая и снимая боль. Она не хотела признаваться, но становилось легче.

— Так лучше? — тихо спросил он.

— Немного… — выдохнула она.

Он улыбался в её волосы и продолжал гладить её живот, чувствуя, как она постепенно расслабляется, привыкая к его близости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 37. Всего лишь поцелуй

Следующим утром Лиза почувствовала себя лучше. Боль отпустила, и к ней снова вернулась жажда творчества. Девушка не привыкла к такому долгому бездействию, потому после завтрака подошла к Паше, который дисциплинированно мыл посуду, и несмело спросила:

— Паш, у тебя случайно нет бумаги и карандашей? Ну, чтобы я могла рисовать образы кукол, костюмы… Я не могу просто сидеть, ничего не делая, я так с ума сойду. Ты вон постоянно чем-то занят.

Паша замер на мгновение, а потом чуть не расхохотался.

«

Маленькая моя, если бы ты знала… —

он мысленно покачал головой

, — Я этим занимаюсь не потому, что хочу. Точнее хочу. Тебя. И стараюсь отвлечься, чтобы не слететь с катушек и не напугать. А на тему творчества…

»

Он специально не взял ничего из её материалов, чтобы она уделила время именно ему. Никаких кукол, никаких дорам. Паша хотел, чтобы Лиза привыкала к его близости, а не убегала в свои миры. Но сейчас девушка стояла перед ним, умоляюще глядя в глаза, и мужчина почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. К тому же ему самому тяжело находиться постоянно рядом с ней, горя от желания. Он не зря часть времени проводил вне дома и сегодня собирался заняться стрижкой газона, хоть так отвлечься.

— Паша, ну пожалуйста, — повторила она. — Я не могу так больше.

Он вздохнул и вспомнил, что в машине завалялись какие-то старые бумаги. С одной стороны распечатки, с другой — чистые. И ручка есть. Но просто так их отдать Лизе он, конечно, не готов.

— Хорошо, — сказал Паша, чуть прищурившись. — Я дам тебе бумагу и ручку. Но это будет обмен.

Лиза насторожилась:

— Какой обмен?

Он вышел к машине, вернулся через пару минут с несколькими листами и гелевой ручкой. Положил их на стол.

— Один лист — один поцелуй. Хочешь рисовать? Рисуй. Но за каждый новый лист с тебя поцелуй.

Она уставилась на него:

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — ответил он с улыбкой, в которой читалась и нежность, и настойчивость.

Лиза покраснела. Она посмотрела на бумагу, потом на него. Ей очень хотелось рисовать, но цена казалась… странной. И в то же время совсем не страшной. Они уже с ним целовались, и не раз.

— Просто поцелуй? — спросила она наконец и взяла верхний лист.

— Просто поцелуй, — подтвердил Паша и добавил, — но с твоим активным участием.

Девушка хотела что-то сказать, но он уже взял её за подбородок, приподнял лицо и поцеловал. Мягко, но уверенно. Лиза замерла. Её губы остались неподвижными. Девушка не отвечала, но и не отталкивала. Просто позволяла целовать себя.

Паша отстранился на мгновение, заглянул ей в глаза и отчаянно попросил:

— Ответь мне, маленькая моя.

И снова приник к её губам. На этот раз девушка робко шевельнула губами, и мужчина чуть не застонал от восторга. Потом её язычок несмело коснулся его, и он не выдержал: сплёл их языки, углубив поцелуй. Паша чувствовал, как девушка тает в его руках, как тянется к нему, как её дыхание сбивается. Лиза отвечала всё активнее, увереннее. В какой-то момент она, потерявшись в приятных ощущениях, выронила лист бумаги из ослабевших пальцев.

Паша отстранился, понимая, что ещё чуть-чуть и он не сможет остановиться. Посмотрел на Лизу жадным, но довольным взглядом. А потом нагнулся, поднял лист и протянул ей.

— Держи. Рисуй.

Девушка взяла лист, не поднимая глаз на Пашу, чувствуя предательскую дрожь в коленях. Мужчина уже ушёл, и с улицы послышался ровный гул газонокосилки, а Лиза всё так и стояла, пытаясь прийти в себя. Она вдохнула и медленно выдохнула. Потом наконец села за стол и уставилась на чистый лист.

«

Мне надо отвлечься,

— подумала она. —

Иначе я сгорю от смущения…»

Но мысли всё ещё путались. Лиза закрыла глаза на мгновение, потом открыла и решительно опустила ручку на бумагу. В голове уже рождались образы. Когда девушка очнулась, она уже использовала четыре листа. Четыре образа. Четыре будущие куклы.

На одном из них она с удивлением узнала Катю в неизменно дерзком, стильном деловом костюме: широкие брюки палаццо и пиджак с подчеркнутой талией, надетый на голое тело, отчего её пышная грудь ещё больше притягивала взгляды. Рядом с наброском изящным почерком было подписано: «Изумрудный атлас, чёрные лацканы, крупные пуговицы». К сожалению, цвета и текстуры приходилось помечать словами, потому что не было ни карандашей, ни фломастеров.

Лиза не планировала рисовать подругу. Но рука сама вывела знакомый силуэт. Уверенный, яркий, с прямым смелым взглядом и лёгкой насмешкой на губах. Она задержала взгляд на рисунке, а потом перевела его на остальные листы.

На втором листе — незнакомец. Она не знала, кто это. Но жёсткий разрез глаз, тонкие, иронично изогнутые губы, холодный взгляд возникли на бумаге сами собой, словно рука помнила то, чего не помнил разум. Рядом она написала: «Чёрные волосы, глаза необычного жёлто-зелёного оттенка». Она никогда не видела этого человека. Но почему-то он казался ей опасным. Чем-то похожим на чёрного ягуара.

Она одела его в чёрный костюм, но почему-то даже сквозь рисунок чувствовала его недовольство этим нарядом. Рядом с наброском написала: «Сапфировый отлив на ткани, серебряные пуговицы, отсутствие рубашки».

Здесь они удивительно сочетались с Катей. Оба без рубашек, словно наконец готовы открыть своё сердце для чего-то нового и настоящего. И от этого они смотрелись рядом особенно гармонично: их усмешки перекликались, а глаза, казалось, бросали друг другу вызов.

Лиза нахмурилась. Ей показалось, что она всё-таки видела этого мужчину мельком, но не могла вспомнить, где. Рука же вывела его с такой уверенностью, будто она знала его не первый день.

«

Откуда?

— подумала она. —

Я его не знаю… Но при этом мне кажется, он настоящий

».

Девушка положила рисунок и взяла третий лист.

На нём она узнала того самого парня-модель, которого показывала ей Катя на показе и называла «золотцем» из-за золотистых крапинок в карих глазах. Сначала она думала нарисовать его в костюме, как представляла на подиуме, но потом поняла, что ему это не понравится, и остановилась на белых свободных брюках и рубашке-поло, облегающую фигуру. Его взгляд казался не просто пронзительным, а колючим, почти надменным, а линия губ застыла в явной усмешке. Он держался с вызовом, будто храня какую-то тайну, и ждал ту, кому будет готов её открыть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рядом с наброском пометка: «Светлые тона, дорогие неброские аксессуары, комфортная свободная одежда». И чуть ниже: «Темные волосы. Карие с золотинками глаза. Взгляд с прищуром, усмешка с намёком. Характер — не сахар».

Лиза покачала головой, глядя на рисунок.

«

Красивый

, — подумала она, —

но с таким характером его точно никто не выдержит, кроме другой такой же занозы

».

А четвёртый рисунок оказался парой для вредного златоглазика. Она не планировала это, но, когда перевела взгляд на чистый лист, рука сама вывела её: высокую, эффектную девушку с шикарной фигурой «песочные часы». «Длинные волнистые каштановые волосы, янтарные глаза», — пометила Лиза справа от рисунка.

Она изобразила девушку с высокой причёской в чёрном платье-комбинации и сумочкой-мешком в китайском стиле с фениксом, вышитым красной нитью. Девушка выглядела очень женственно. Но при этом чувствовалось, что она не ведомая, а сама выбирает себе пару. Это передавали глаза, в которых читалась независимость, а чуть приоткрытые, с лёгкой усмешкой губы словно говорили: «

Мы ещё посмотрим, кто кого

».

Глава 38. Долги нужно отдавать

— Значит, ещё три? — послышалось над ухом, и Лиза вздрогнула от неожиданности.

Она подняла глаза и увидела лицо Паши совсем близко. Он наклонился над ней, рассматривая рисунки, и его дыхание касалось её макушки. Девушка не слышала, как он вошёл, и это заставило девушку вздрогнуть.

— Ты напугал меня, — сказала она, прижимая руку к груди.

— Прости, — ответил он, но взгляд его уже скользил по листам. — Я смотрю, ты не теряла времени.

Он взял один из рисунков, незнакомца в чёрном костюме, и долго рассматривал его.

— Кого-то он мне напоминает… — задумчиво сказал Паша, приподняв бровь.

— Сама не знаю, — честно ответила Лиза. — Просто пришло.

Паша перевёл взгляд на неё, потом снова на рисунок, и в его глазах мелькнуло узнавание.

«

Неужели это Рэй?

— подумал он с тревогой. —

Так, стоп. Не впадай опять в мистицизм. Она наверняка просто увидела его на афтерпати. И всё

».

— Очень красиво получилось, — сказал он коротко, откладывая рисунок. — Катя как живая. А меня нарисуешь?

Она тут же смутилась:

— Я не знаю. Образы сами приходят. Я просто беру фломастеры или карандаши и рисую. А потом бац, и я уже вижу готовый результат.

— Ясно, — Паша ласково улыбнулся. — Но я всё равно буду надеяться и ждать. А теперь время платить долги.

Паша резко поднял девушку на руки. Лиза не успела опомниться, как он уже внёс её в комнату. Осторожно опустил на кровать, а сам пристроился рядом, опираясь на локоть так, чтобы она чувствовала его близость, но не ощущала давления его тела. Особенно возбуждения, которое он старался держать под контролем, чтобы не напугать её.

— Какие долги? — опомнившись, выдохнула Лиза, глядя на него с опаской.

— Ты должна мне три поцелуя за три листа, — сказал он, наклоняясь к её лицу.

— А почему лежа? — возмутилась девушка и попыталась приподняться.

— А почему нет? — лукаво возразил он, легко нажал рукой ей на плечо, возвращая обратно на постель, и припал к её губам.

К третьему поцелую у Лизы кружилась голова. Она чувствовала, как внутри разливается возбуждение, которое она боялась признать и которое заставляло забыть все страхи. Она уже не сопротивлялась, когда он углублял поцелуй, не сжималась, когда он касался её шеи своими пальцами. Властно, но бережно. Поцелуй становился всё более требовательным, жадным, но она просто плыла, потеряв счёт времени.

И вдруг Лиза почувствовала прикосновение к груди. Девушка тут же дёрнулась и попыталась оттолкнуть Пашу:

— Нет! Пусти! Я не хочу!

Мужчина тут же перехватил её запястья, поднял над головой, бережно удерживая одной рукой, не давая ей вырваться.

— Тихо, Лизонька, тихо, — сказал он мягким, успокаивающим голосом. — Ты прекрасно знаешь, что ничего не будет. У тебя же месячные. Чего ты так разнервничалась? Всё хорошо.

— Нет, пусти! Это слишком! — повторила она, но голос её уже не был таким уверенным.

— Тихо, Воробушек, — он зашептал ей что-то нежное, целуя её губы, щёки, уголки глаз, пытаясь отвлечь и вернуть в то состояние, в котором она находилась минуту назад. — Я не сделаю тебе больно. Я просто чуть-чуть тебя понежу. Чтобы ты знала, каково это… И что это нормально… То, что ты чувствуешь. И то, что тебе это нравится…

Она замерла, чувствуя, как его голос проникает сквозь панику. Дыхание начало выравниваться.

— Мне не нравится! — упрямо возразила она, а потом добавила тише, — я… я не хочу… я боюсь...

— Ну разве так боятся, маленькая моя, — ответил Паша, не отступая. — Посмотри, как ты горишь. Как взволнованно дышишь. Как твоё сердце учащённо стучит, — мужчина коснулся пальцами отчаянно бьющейся жилки на шее девушки, отчего она вздрогнула, — Оно бьётся не от страха. Ты знаешь это… Просто дай мне немного поласкать тебя. Я не сделаю больше, чем ты сможешь принять… Расслабься, Лизонька, и почувствуй…

А затем он решительно провёл рукой от её плеча до самого низа. Широким, настойчивым движением, скользнув по груди, но не задерживаясь, просто давая ей почувствовать тепло своей ладони и её собственный отклик на его ласку.

Лиза вздрогнула, когда его рука прошлась по груди, и еле заметно выдохнула, когда та скользнула дальше, к талии и вниз, по бедру.

Он проделал то же самое с другой стороны. Затем провёл по её боку — от подмышки, лишь слегка задев грудь, до бедра. Потом по другому боку. Он гладил её чувственно и тягуче, мягко проходя по груди, но не касаясь лобка — понимая, что она может испугаться. Для Лизы это пока слишком. К тому же, у неё месячные. Не стоит её смущать.

Одна его рука мягко сжимала её запястья, а вторая ласкала тело. Медленно, уверенно, изучая каждый изгиб. А девушка лежала, затаив дыхание, периодически вздрагивая от его движений, чувствуя, как его ладонь скользит по ней, и не зная, чего ей хочется больше: то ли вырваться, то ли позволить ему продолжать.

Паша чувствовал, как внутри закипает желание, как дыхание становится прерывистым, а руки начинают дрожать от напряжения. Поэтому он резко разжал пальцы, отстранился, встал с кровати и, не глядя на неё, глухо сказал:

— Я пойду приготовлю что-нибудь.

Мужчина почти выбежал из комнаты, оставив Лизу лежать с открытыми глазами и бешено бьющимся сердцем. И только на кухне, опершись руками о стол, Паша позволил себе шумно выдохнуть, прикрыв глаза. Ему нужно собраться. Иначе он не выдержит.

Вечером, когда они легли спать, Паша сразу притянул её к себе. Лиза возмущённо пискнула, но он зашептал что-то ласковое и снова начал поглаживать её живот.

— Не надо, Паша, уже не болит, — пробормотала она сонно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я на всякий случай, — ответил он тихо. — Расслабься. Это не страшно. Выдыхай…

— Ты мне спать не даёшь, — проворчала она, но без злости.

— Ну почему? Я, наоборот, тебя убаюкиваю… Спи, маленькая.

Через некоторое время Лиза действительно начала уплывать в сон, а Паша ещё долго лежал без сна, вжимая руку в её мягкий животик.

Всего лишь четвёртый день. А Паша уже не был уверен, что дотерпит до конца.

«Семь дней до того, как начнут действовать таблетки, —

вспоминал он слова врача.

— Но боюсь, если бы не Лизины месячные, я бы точно сорвался ещё днём, когда ласкал её на кровати. Три дня осталось. Всего три. Как же дотерпеть?»

Да, Паша сам выбрал метод контрацепции, не спросив Лизу. Ему претила сама мысль о презервативе: хотелось ощущать её без барьеров — остро, глубоко, по-настоящему. Эгоистично, но он этого не замечал, считая, что делает, как лучше.

Он готов был ждать неделю и терпеть, потому что хотел, чтобы их первый раз стал для неё особенным, трепетным, приятным, чтобы потом она вспоминала его с тёплой улыбкой. И в этом стремлении подарить волшебство он просто не думал о её мнении. О её выборе. И о том, что он ей соврал…

Глава 39. Часто изменения в себе человек замечает последним

Следующим утром Паша спросил, будет ли Лиза ещё рисовать, но девушка отрицательно покачала головой. Вчерашнее вдохновение ушло, а смущение после его ласк ещё осталось.

После завтрака Лиза вышла прогуляться. За эти дни она почти не выходила на улицу. На дворе светило солнце, и ей вдруг захотелось полежать на траве, подставив лицо тёплым лучам. Она заглянула в спальню, нашла на полке старую потрепанную книгу и взяла с собой, устроившись на ступеньках дома.

Паша, наблюдавший за ней, считал её желание. Через несколько минут он вышел с огромным пледом в руках и расстелил его на самом солнечном месте: чуть в стороне от дома и машины, на мягкой траве.

Лиза удивлённо посмотрела на него, а потом широко улыбнулась. Так искренне, как он ещё не видел с момента их приезда сюда.

— Можно? — нерешительно спросила она.

— Конечно, — ответил он, пряча улыбку. — Лежи, отдыхай.

Девушка тут же устроилась на пледе, подложив руку под голову, открыла книгу, но скоро её разморило на солнце. Глаза слипались, страницы перестали иметь значение, и она незаметно для себя погрузилась в сон, уронив книгу на траву.

Проснулась Лиза от того, что чьи-то горячие пальцы коснулись её лица. Она вздрогнула, открыла глаза и увидела Пашу. Он сидел рядом и смотрел на неё с той смесью нежности и напряжения, к которой она уже начала привыкать.

— Ты замёрзла, — сказал он тихо.

Она хотела возразить, но вдруг поняла, что действительно стало прохладно. Солнце ушло за облака.

— Я не заметила, — пробормотала девушка, садясь.

— Я знаю, — ответил Паша. — Согреть тебя?

Лиза застыла в недоумении. Он спрашивал скорее шутливо, не надеясь на согласие и не настаивая на нём. И ей почему-то захотелось сказать «да».

— Согрей, — вдруг сказала она, и в голосе мелькнула лёгкая, почти кокетливая нотка.

Паша ошарашенно замер. Он не ожидал, просто поверить не мог, что она это сказала. Но моментально опомнился и схватил девушку в охапку, притянув так, как делал по вечерам у камина: усадил между своих ног, обнял руками, согревая всем телом.

— Как же я люблю тебя, Лизонька, — прошептал он восторженно ей на ухо, — ты не представляешь. Одно твоё «да» делает меня самым счастливым человеком на свете.

Мужчина ещё что-то говорил ей, но она лишь жмурилась на выглянувшее солнце. Девушке стало даже жарко, но она не вырывалась из объятий Паши.

На шестой день их уединения, после завтрака, Лиза вернулась в спальню, и взгляд девушки упёрся в листки бумаги, соблазнительно лежащие на столе рядом с кроватью. У неё прямо пальцы начало покалывало от желания рисовать. Но нет. Она не хотела снова рисковать. Рисковать тем, что он снова потребует плату и что их игра зайдёт слишком далеко. Девушка решительно вышла на улицу и сделала несколько кругов по периметру, пытаясь успокоиться и отвлечься.

Паша в это время подтягивался и отжимался, создав себе около сарая своеобразный тренировочный уголок.

— Тоже решила размяться? — спросил он, подтягиваясь на перекладине. На нём опять были только спортивные штаны, что очень смущало девушку.

— Что-то вроде того, — сказала она, стараясь не смотреть на его голый торс.

— Хочешь подтянуться? — неожиданно спросил мужчина, спрыгнув на землю.

— Нет, я не смогу, — тут же замотала головой Лиза и отвернулась, собираясь направиться в дом.

— Я помогу, — он подошёл к девушке сзади и подхватил её за талию.

— Не надо, Паш, пожалуйста, я боюсь!

— Не бойся, я же тут. Вытяни ручки.

Лиза протянула руки и нерешительно взялась за перекладину.

— Вот так. Давай, подтягивайся, — сказал он, и девушка старательно потянулась вверх, чувствуя, как мужчина мягко помогает ей, поддерживая за талию: не давая упасть, но и не делая всё за неё.

Она сделала ещё пару подтягиваний, чувствуя его руки на своей талии, его дыхание рядом. Но когда Лиза попыталась спуститься, он не отпустил её.

— Паша, опусти меня! — сказала она, слегка напрягшись.

Он не ответил. Вместо этого его руки начали медленно скользить по её телу: от талии вверх, к рёбрам, а затем его ладони легли на её грудь, мягко обхватив холмики. Она дёрнулась, рефлекторно выпустила перекладину, успела испугаться, но он уже подхватил её под грудью, прижимая к себе спиной.

Лиза замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. И не понимала, от страха или от того, что он только что сделал.

— Пусти! — в панике задергалась она.

Но он не убрал рук. Удерживая девушку одной рукой под грудью, он медленно положил вторую прямо на мягкое полушарие, поверх ткани. Лиза резко вздрогнула.

— Тихо, — хрипло сказал мужчина. — Тихо. Ты же знаешь, ничего страшного не случится. Я просто поласкаю тебя.

— Нет, Паша, нет! Пусти! — она забилась, пытаясь вырваться.

Но он держал крепко, и в его руках не было агрессии, только уверенность и нежность. Лиза попыталась отодвинуть его руку, но он этого просто не заметил. Его пальцы продолжали своё движение мягко, уверенно, будто её сопротивление не важно.

— Тихо, Воробушек, успокойся, — шептал он ей на ухо, и его ладонь медленно, почти невесомо, начала двигаться по её груди, поглаживая через тонкую ткань. — Я же не делаю тебе больно. Всего лишь приятно...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она замерла, когда его пальцы нашли сосок и обвели контур большим пальцем, отчего по телу пробежала дрожь, а вершинка тут же затвердела. Она хотела крикнуть, вырваться, сбежать, но тело откликнулось само, непроизвольно выгнувшись ему навстречу. Он это почувствовал и тихо усмехнулся.

— Видишь, — вкрадчиво проговорил Паша. — Тебе нравится. Не бойся этого.

Она зажмурилась, чувствуя, как его рука продолжает ласкать её, как его дыхание касается её шеи, как что-то начинает нарастать внутри, отдаваясь в низ живота. Ей хотелось, чтобы это прекратилось. И одновременно узнать, что может быть дальше. Вдруг она ощутила его твёрдое возбуждение, упёршееся ей в поясницу. Она замерла, перестав дышать.

— Чувствуешь? — прошептал он ей на ухо. — Это всё из-за тебя, Лизонька.

Лиза сжалась в испуге, а он наконец поставил её на землю и разжал руки. Девушка резко отступила на шаг, обернувшись к нему в гневе.

— Ты… — начала она, но голос предательски дрогнул.

— Тебе же понравилось, Лизонька, — сказал он с улыбкой. — Не отрицай.

— Неправда! — выпалила она. — И хватит меня лапать!

Лиза резко развернулась и убежала в дом.

Паша посмотрел ей вслед, усмехнулся и тихо сказал сам себе:

«

Ты даже сама не понимаешь, насколько всё изменилось. Не падаешь в обморок, не впадаешь в апатию, кошмары прошли. Всё уже по-другому между нами, Лизонька. Осталось лишь доказать это тебе. Совсем скоро»

.

Глава 40. Когда цель уже близка, терпеть становится невыносимо

Вечером в ванной Лиза сняла трусы и поняла: месячные закончились. Но, вспомнив дневное происшествие с подтягиванием, она решила скрыть это. Потому что боялась несдержанности Паши. Девушку смущала всё возрастающая смелость мужчины, его уверенность, с которой он касался её. Но ещё больше, её смущала собственная реакция на всё это.

«

Он мне не нравится

, — говорила Лиза себе, глядя в зеркало. —

Мы тут одни, как Адам и Ева, потому неудивительно, что я так реагирую. А вернёмся в город и всё снова встанет на свои места. Так что не поддавайся, Лиза. Это временно

».

Она надела чистые трусы, положила прокладку и, выходя из ванной, старалась держаться так, будто ничего не изменилось. Легла в кровать, отвернувшись к стене, и закрыла глаза.

Через некоторое время пришёл Паша и уже привычным движением притянул её к себе. Но тут она почувствовала что-то неладное и, взвизгнув, попыталась отодвинуться.

— Ты что, без трусов?!

— Прости, забыл постирать, а сейчас все мокрые, — виновато ответил Паша. И совсем неважно, что стиральная машинка была с функцией сушки. Девушке об этом знать не обязательно.

— Что? Надень штаны! Сейчас же! — Возмущению Лизы не было предела.

— Я запарюсь и не смогу спать, — грустно вздохнул мужчина.

— Тогда отодвинься от меня! — продолжала настаивать девушка.

Паша любовался своим смелым Воробушком. Куда делись её страх и смущение? Она отстаивала себя так, будто собиралась выгнать его с кровати. Он улыбнулся в темноте.

— Хорошо, хорошо, — послушно сказал он, лёг на свою половину и закрыл глаза.

Лиза настороженно наблюдала за ним какое-то время, но, видя, что он не двигается, начала расслабляться. И вдруг неожиданный вопрос:

— А сколько у тебя месячные длятся?

— Что за вопрос?! — она тут же покраснела, благо в темноте не видно.

— Нормальный вопрос. Обычно 3–5 дней, как мне говорили. Я просто волнуюсь, чтобы у тебя всё было хорошо.

— Всё у меня нормально! Не задавай такие вопросы! — она отвернулась снова и зло пыхтела какое-то время.

«

Раз нормально

, — подумал Паша, —

значит, максимум завтра-послезавтра закончатся

».

Мужчина довольно усмехнулся. Да и с боксерами он хорошо придумал. Пора переходить к более смелым шагам. Видно же, что Лиза оттаяла и всё отзывчивее реагирует на его ласки.

Паша почти не спал ночью. Лежал рядом с девушкой, слышал дыхание, чувствовал тепло, и с каждым часом терпение таяло, как лёд на солнце. К утру он достиг края.

«

В конце концов, какая разница до таблетки случится секс или после. В любом случае, это уже седьмой день, а значит, можно.

— Мужчина не мог отвести глаз от спящей Лизы. Ему уже было плевать на сроки, на терпение, на всё.

Даже мысли про месячные вылетели из головы.

— А если мой Воробушек забеременеет, так это даже к лучшему. Сразу поженимся

», — думал он, все больше распаляясь. Но будить любимую не решился. Потому ждал, когда она проснётся.

Когда Лиза открыла глаза, то сразу наткнулась на тяжёлый, тёмный взгляд Паши. Он расположился на боку, опираясь на локоть и прожигая девушку жадным взглядом. Она замерла под ним, как дичь перед охотником: ни вдохнуть, ни пошевелиться.

Мужчина медленно протянул руку к пуговице на её рубашке, не сводя глаз с её лица. Лиза в шоке схватила его ладонь обеими руками, пытаясь остановить.

— Паша, нет! — выдохнула она.

Но он не остановился. Мягко перехватил её запястья, завёл над головой и прижал к подушке одной рукой. «

Прости, Лизонька

, — пронеслось у него в голове. —

Не могу больше терпеть. Я свихнусь, если сейчас не сделаю тебя своей

».

Девушка дёрнулась, но мужчина держал крепко, не причиняя боли.

— Не бойся, Лизонька, — сказал он мягко. — Я не сделаю тебе больно. Просто ты мне нужна. Позволь мне... Иначе я сойду с ума.

— Нет, прекрати! — запаниковала она, смутившись.

Но Паша приблизился к ней и нежно коснулся её губ своими. Девушка тут же замерла, а он начал целовать её дразняще, успокаивающе. Она сама не заметила, как приоткрыла рот, впуская его язык внутрь. Поцелуй становился настойчивее, глубже, и Лиза погружалась в него, забывая о страхе. А рука мужчины спокойно и неотвратимо расстёгивала пуговицу за пуговицей. Ткань рубашки разошлась, обнажая девушку.

Он не спешил, целовал любимую, давая привыкнуть, и Лиза почувствовала, как страх отступил, уступая место приятному волнению. Когда мужчина отстранился, она смотрела на него, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле. Его пальцы прошлись по ложбинке между грудей, и Лиза вздрогнула.

— Не трогай…

Но он не убрал руку. Вместо этого снова поцеловал любимую, продолжая ласкать её кожу кончиками пальцев. Она чувствовала, как тело откликается против воли, как по нему пробегают мурашки, как внизу живота начинает сладко ныть.

— Не бойся, — прошептал Паша ей в губы. — Я никогда не обижу тебя. Доверься мне.

Лиза отчаянно замотала головой, но он лишь ласково улыбнулся, словно не замечая её протеста, и, не отпуская её рук, наклонился ниже, рассматривая её грудь с жадным любопытством. Её соски только начинали твердеть. Ещё робко, нерешительно, но он знал, что это ненадолго.

— Какие же они красивые, — прошептал мужчина заворожённо. — Как ты, Лизонька. Розовые, нежные, стеснительные. Сейчас я это исправлю.

И наконец губами поймал её вершинку. Легко, мягко, пробуя на вкус. Одновременно пальцы нежно коснулись второго соска, едва касаясь, дразня. Девушка выдохнула, ощущая, как его язык скользит по чувствительной коже. Всё было медленно, тягуче, нежно.

«

Маленькая моя,

— стучало у него в груди. —

Ты просто идеальная. Я так счастлив быть с тобой. Прости, что не могу больше терпеть

».

И тут Паша резко изменил ритм. Начал ласкать грубее, настойчивее. Покусывая, посасывая почти до боли. И пальцы в свою очередь усилили напор, выкручивая, оттягивая, теребя второй сосок. Этот внезапный переход от нежности к жадности поверг Лизу в шок. Она не успела испугаться, не успела подготовиться, а волна ощущений уже накрыла её, заставив выгнуться и издать сдавленный стон. Девушка смутилась, попыталась сдерживаться, но тело её не слушалось и стремилось навстречу новой ласке. Лиза чувствовала, как её захлёстывает волна чего-то чужого, пугающего до дрожи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Паша, хватит! Хватит, прошу! Мне страшно! — голос Лизы сорвался.

Мужчина нехотя отстранился и с удовлетворением посмотрел на грудь девушки, которая гордо торчала твёрдыми заласканными пиками вверх.

— Вот так, маленькая моя, — сказал он, посмотрев ей в глаза довольным взглядом, отчего она ещё больше смутилась. — Вот так они должны выглядеть, когда ты со мной.

Он снова наклонился к её груди, и Лиза жалобно прошептала:

— Паша…

В голосе её слышались страх, растерянность, смущение и что-то ещё, чему она боялась дать имя. Она могла говорить, что угодно, но влажность, которую впитывала прокладка, выдавала её с головой.

Он отпустил наконец её руки, и Лиза тут же упёрлась ему в плечи, пытаясь отодвинуть, но мужчина лишь застонал от удовольствия, воспринимая это как игру и только сильнее прижимал девушку к себе, продолжая ласкать заветные полушария.

В какой-то момент Паша сжал обе её груди, сдвигая их к центру, и начал жадно, по очереди целовать и посасывать вершинки, переключаясь с одной на другую, не давая девушке ни секунды передышки. Его губы обжигали, а язык скользил по соскам, заставляя Лизу выгибаться навстречу.

— Девочки мои дорогие, — шептал он между поцелуями, словно одержимый, — как же я мечтал о вас…

— Прекрати… Хватит… Паша! — выкрикнула Лиза, пытаясь его остановить, но тут же выгнулась от неожиданной боли. Мужчина прикусил её сосок, словно наказывая за протест, и девушка застонала, не успев сдержать звук, а потом замолкла, испуганная собственной реакцией.

Паша отстранился, глядя на неё с торжествующей улыбкой.

— Тебе понравилось, — сказал он, не спрашивая, а утверждая.

Лиза молчала, чувствуя, как краска заливает щёки. Потому что да, ей действительно понравилось, несмотря на смущение. Мужчина довольно усмехнулся, но не стал требовать ответа вслух. Его губы снова скользнули по её груди, затем по животу, оставляя за собой горячую дорожку поцелуев. Он щекотно поцеловал её в пупок, и девушка забавно дёрнулась. Лиза затаила дыхание, чувствуя, как его поцелуи опускаются всё ниже, пока его нос не уткнулся в трусики: в ткань, под которой чувствовалась прокладка.

Он замер.

«Блядь… Как я мог забыть? Она же мне не говорила, что кончились. Или… не хотела говорить? Чёрт, я сейчас сдохну

».

Паша поднял голову, встретившись с Лизой взглядом, и в его глазах плескалось столько разочарования и глухой, звериной боли, что ей стало его почти жалко.

— Месячные… — выдохнул мужчина с мукой.

Лиза кивнула и посмотрела на него, затаившись, словно маленький зверёк.

Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, затем резко отодвинулся и скатился с кровати. И затем, не оборачиваясь, стремительно вышел из комнаты. А девушка осталась лежать на постели, разгорячённая, ошарашенная, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и не зная, что чувствует — облегчение или разочарование.

Глава 41. Достигнув одну цель, сразу ставь следующую

День прошёл напряжённо. Паша старался держаться от Лизы подальше, лишь изредка бросая в её сторону тоскливые, голодные взгляды. Такие, от которых у девушки по спине пробегали мурашки.

Лиза чувствовала себя не в своей тарелке. Она видела, что мужчина на грани, чувствовала, как он сдерживается, словно каждое движение даётся ему с трудом. И это её волновало. И пугало. Она наконец призналась себе в этом: ласки ей понравились. Её тело откликалось на его руки, губы, голос. И это открытие смущало её сильнее, чем его желание.

А ещё девушка сгорала от стыда. Из-за того, что продолжала изображать, будто у неё месячные, когда они уже кончились. Она видела его лихорадочный взгляд, заострившиеся скулы, словно от постоянного голода, тени под глазами от недосыпа, и чувствовала себя почти садисткой. Будто она издевалась над ним. Хотя это было не так.

Она просто боялась. Не мужчин, как раньше. А первого раза. Особенно с ним. Он же огромный, сильный, неудержимый. И она не представляла, как это может быть, чтобы без боли и не страшно. Лиза смотрела на его руки, на его плечи, на его тело, иногда бросала быстрые взгляды ниже, прямо туда, не веря, что это может поместиться в ней. И эта мысль заставляла её нервничать.

В городе она бы давно сбежала от Паши и заперлась у себя дома, словно в норке, погрузившись в своё творчество и мир дорам. Безопасный, спокойный, без рисков, без боли, без предательства. Там всё просто. Герои страдали и любили, но это всего лишь кино. А здесь реальность. Лизе нужно было решать, что делать дальше. А её сковали страх и нерешительность.

Ночь была лунной. Свет пробивался сквозь тонкие шторы, заливая комнату мягким, приглушённым сиянием. Лиза легла, отвернувшись к стене, и попыталась поскорее уснуть, пока не пришёл Паша. Когда он скользнул под одеяло и притянул её к себе, она вся сжалась, но ничего не сказала. Мужчина опять прижался грудью к её спине, жадно вдыхая её аромат, уткнувшись носом в волосы.

— Ты пахнешь как мечта, — с улыбкой прошептал Паша. — Как дом. Как счастье... Моё счастье. Я люблю тебя, Лизонька.

Лиза чувствовала, как что-то отзывается внутри на его слова. Живое, трепетное, нежное.

Он привычно начал поглаживать её живот, а потом его рука нащупала пуговицу на рубашке и расстегнула её. Лиза тут же среагировала:

— Нет, Паша, не надо…

— Тихо, маленькая, расслабься. Я просто поласкаю.

И неумолимо расстёгивал пуговки одну за другой, а потом с выдохом блаженства обхватил её грудь и начал массировать. Сначала одну, потом другую. Лиза задышала чаще. Паша стал играть с сосками, и она непроизвольно выгнулась в его руках, подставляя тело под ласку. Затем он медленно, не торопясь, провёл ладонью по её телу от шеи до бёдер, чувствуя каждый изгиб, каждую дрожь. А потом, не выдержав, нырнул рукой в её трусики. Лиза испуганно пискнула, но он только теснее прижался к ней и прошептал на ухо:

— Всё хорошо, маленькая, всё хорошо. Я лишь потрогаю.

Он провёл пальцами по влажным лепесткам девушки и вдруг озадаченно замер. Затем вынул руку и поднёс пальцы к лицу. Кровью не пахло.

До Паши дошло. Его окатило жаром: смесь гнева, облегчения и торжествующей радости.

— Лизонька, маленькая моя, — сказал он низко, вкрадчиво, — а когда у тебя кончились месячные?

— О-они не закончились, — попыталась соврать Лиза.

— Воробушек мой, — усмехнулся он, — ты совсем не умеешь врать. Но за попытку я тебя всё равно накажу.

— Не надо, — испуганно сжалась Лиза.

Он резко откинул одеяло, развернул девушку к себе лицом, укладывая на спину. Она тут же рефлекторно прикрыла грудь руками.

— Надо, маленькая, надо, — сказал он твёрдо. — Чтобы больше врать мне не смела. Поняла?

Лиза тут же послушно закивала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается от его тона. И сжимается не только в груди от испуга, но и… там внизу, где он только что трогал.

— Ай-яй-яй, — покачал он головой с улыбкой, в которой читались и радость, и предвкушение. — Как не стыдно… Издевалась надо мной?

— Нет! Я… Я просто… — Лиза, не сумев объяснить, отвела глаза.

— Вот ведь маленькая садистка, — прошептал он хрипло, наклоняясь к ней. — Ничего. Теперь всё будет хорошо. Главное, слушайся меня, поняла?

Снова жёсткий тон. И снова рефлекторный кивок от Лизы. Но под страхом чувствовался интерес и даже… предвкушение?

Он стянул с Лизы трусики. Она попыталась удержать их, но Паша так посмотрел на неё, что её руки тут же разжались. Затем снял с неё рубашку. Она упрямо вцепилась в ткань, но он мягко разжал её пальчики, потом поднёс их к губам и поцеловал каждый, глядя на неё с таким жаром, что у неё всё отозвалось в низу живота.

Потом он завёл её руки за голову и намеренно сурово сказал:

— Не смей опускать руки вниз, Воробушек. Поняла?

Лиза помедлила, но всё-таки кивнула. Внутри неё растекалось странное чувство облегчения. Будто всё решили за неё, и ей на удивление стало от этого не так страшно. А ещё она наконец опустила взгляд туда, где вызывающе торчал его напряжённый член. Девушка аж глаза расширила от шока и дёрнула руками, на что тут же получила:

— Я сказал, не двигайся.

Лиза замерла, чуть дрожа, чувствуя его большие ласковые руки на своей коже и его тяжёлое, учащённое дыхание. Она не знала, куда деть глаза, и смотрела куда угодно, только не на него — на потолок, на стену, на лунный отсвет на полу у окна.

— Посмотри на меня, маленькая, — мягко сказал Паша, наклоняясь к девушке. Он коснулся губами её ключицы, шеи, губ. Трепетно, осторожно, словно пытаясь утопить её страхи в своей нежности. Она чувствовала его тёплое дыхание и то, как его руки слегка поглаживали кожу, успокаивая. Лиза подняла на него глаза. В лунном свете его лицо казалось суровым, но взгляд оставался мягким, любящим, а за ним считывался страх, что он сделает ей больно. Он тоже боялся. Боялся за неё. И от этого понимания ей вдруг стало легче.

— Вот так, — прошептал Паша. — Смотри на меня. Только на меня…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он снова поцеловал её мягко, нежно, вовлекая в поцелуй. Губы мужчины скользили по её губам, по щеке, по шее, опускаясь ниже, к ключицам, к груди, возвращаясь снова к губам, чтобы она не забывала, что он здесь, что он с ней, что всё хорошо.

Его руки двигались по её телу медленно, разогревая, заставляя её забыть о страхе. Она чувствовала, как постепенно расслабляется и как страх начинает таять под его ладонями. Он коснулся рукой её бедра, скользнул пальцами по внутренней стороне, и она снова напряглась, затаив дыхание. Он почувствовал это и остановился.

— Я понимаю, тебе страшно, — сказал Паша тихо, глядя Лизе прямо в глаза. — Но я сделаю всё, чтобы тебе было не больно. Я не буду обещать, что боли не будет, — девушка немного напряглась, но он продолжил мягким тоном, — я не хочу тебе врать. Но я клянусь, что сделаю всё, чтобы ты почувствовала удовольствие. Так что просто расслабься и ничего не бойся. Я люблю тебя, Лизонька. Всё отдам, лишь бы ты была счастлива… Со мной. А теперь раздвинь ножки, маленькая.

Глава 42. Достигнув одну цель, сразу ставь следующую. Часть 2

Лиза испуганно посмотрела на него, но он терпеливо ждал. Она помедлила, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а потом медленно, преодолевая стеснительность, развела колени.

Паша удовлетворенно улыбнулся и снова приник к её губам, а рукой дотронулся до складочек, раздвинул их и, нащупав чувствительный комочек, начал медленно массировать круговыми движениями. Лиза простонала прямо ему в губы и непроизвольно подалась бёдрами навстречу его пальцам.

Он всё активнее ласкал, натирал, надавливал, терпеливо наблюдая за любимой, и в какой-то момент изнутри у Лизы поднялась волна жара. Она выгнулась и, задрожав, кончила, распахнув в изумлении глаза.

Паша, не отрываясь, смотрел на лицо девушки, охваченное наслаждением, и не мог наглядеться. Она была прекрасна в своей беззащитности, в своей открытости, в том, как отдавалась приятным ощущениям.

— Лизонька, — прошептал мужчина, — как же ты красиво кончаешь… Всю жизнь бы смотрел. Люблю тебя, маленькая моя...

Он снова приник к её губам. И это был уже совсем другой поцелуй: голодный, требовательный, собственнический. А рукой двинулся ниже, к её входу, и погрузил сначала один палец, затем второй, растягивая, разминая, приучая её мышцы к проникновению. Она дёрнулась, попыталась отстраниться, забыв держать руки над головой, и вцепилась ему в плечи.

— Лиза, что я говорил про руки? — строго сказал Паша, тут же оторвавшись от её губ.

Девушка нерешительно вернула их на место и замерла, как пугливый воробушек. Он с трудом сдержал улыбку. Она слушалась его, доверяла ему, и это наполняло его тихим, тёплым торжеством. Он снова начал размеренные движения внутри, ловя каждый её вздох, и, заметив, что она начинает расслабляться. Лиза застонала, прикусила губу, но не отстранилась, только сильнее вцепившись пальцами в подушку.

— Лизонька, какая же ты отзывчивая…— выдохнул он, уткнувшись лицом в её шею. — Как же мне повезло…

Его лоб покрылся бисеринками пота от того, как он сдерживал себя. Он задышал тяжело, пытаясь вернуть контроль. Потом снова продолжил, медленно двигаясь внутри неё, постепенно приучая к своему присутствию. Когда он добавил третий палец и проник чуть глубже, Лиза заскулила, и на её глазах выступили слёзы.

— Больно…

— Тихо, Воробушек, — прошептал он, целуя её висок и проводя носом по щеке. — Всё хорошо. Видишь, уже легче? Ты справляешься. Просто дыши со мной. Привыкай. Ты вся такая нежная, мягкая, пластичная, и внутри тоже. Сейчас я тебя разомну, подготовлю, и станет приятно. Я рядом. Не бойся. Верь мне.

Паша продолжал двигаться медленно, ритмично, позволяя ей привыкнуть к каждому новому ощущению. И Лиза чувствовала, как боль отступает, уступая место чему-то тёплому, почти тягучему, что разрасталось внутри, готовясь принять его.

Паша понял, что всё. Он замер, прижался лбом к её лбу и задышал тяжело, хрипло, словно борясь с самим собой.

«

Прости, маленькая

, — пронеслось у него в голове. —

Я больше не выдержу. Мне самому страшно. Я боюсь тебя повредить, боюсь сделать больно, но не могу больше терпеть. Прости… Я сделаю всё, чтобы ты не пожалела об этом

».

Он убрал пальцы, и она почувствовала на мгновение пустоту, а затем Паша приподнялся, раздвинул её ноги шире и устроился между ними. Его член коснулся её бедра и скользнул ниже, к её влажному, подготовленному входу.

Лиза испуганно замерла и сжалась, чувствуя, как его твёрдая горячая плоть касается её.

— Тихо, маленькая, расслабься, — прошептал он, наклоняясь и целуя её в губы. — Всё хорошо. Дыши.

Паша начал целовать её. Ласково, нежно, отвлекая. Его язык скользил по её губам, по небу, по языку, и она постепенно расслаблялась. А в это время он продолжал давить своей большой обжигающей головкой, раздвигая её скользкие от влаги складочки. Тихонько, осторожно, каждый раз чуть глубже, давая ей время привыкнуть к себе.

Лиза чувствовала, как он входит в неё медленно, осторожно, но он был слишком крупным, и каждый сантиметр его проникновения отдавался в ней нарастающей болью, несмотря на влагу и подготовку пальцами. С каждым движением становилось теснее, плотнее, будто внутри неё не хватало места для него. Она пыталась дышать, расслабиться, но в какой-то момент что-то внутри словно натянулось, и резкая боль пронзила низ живота. Она дёрнулась, закричала, вцепившись в его плечи.

— Нет, Паша, не надо! Больно! Я не хочу!

Она начала бить его кулаками по плечам, пытаясь оттолкнуть, чтобы сбежать от этой боли. Но он не остановился. Сцепив зубы, хотя внутри ему самому было тошно от её крика, он продолжал погружаться в неё, фиксируя её бёдра руками, чтобы она не могла вырваться.

— Тихо, Лизонька, — выдохнул он дрожащим от напряжения голосом. — Я знаю, что больно. Но уже почти всё. Потерпи ещё немного. Ты справишься. Давай, дыши: вдох-выдох.

Девушка всхлипнула, чувствуя, как он всё глубже входит в неё, как боль становится почти невыносимой. Она почувствовала, как слёзы выступили на глазах, глубоко вдохнула и на её выдохе он сделал плавный, мощный толчок, войдя настолько глубоко, насколько она могла сейчас принять. Мужчина замер, чувствуя, как её тело дрожит и сжимается вокруг него. Он не пытался войти до конца, понимая, что при его размере и для первого проникновения это слишком.

Лиза часто и поверхностно задышала, смаргивая слезы и пытаясь пережить острую боль, которая разлилась внизу живота. Каждый вздох давался с трудом, но она держалась, вцепившись в его плечи.

Паша же из последних сил старался не потерять контроль. Экстаз, захлестнувший его с головой, был таким мощным, что он едва сдерживался, чтобы не войти в неё полностью, по самые яйца, и не начать грубо вбиваться, наплевав на её состояние. Его тело горело, мышцы дрожали от напряжения, но он держался.

«

Любимая, как же в тебе узко… горячо… волшебно… Я словно в рай попал,

— пульсировало у него в голове. —

Наконец-то ты моя, Лизонька!

Теперь буду брать тебя столько, сколько захочу. Ты у меня разучишься ходить, маленькая. Затрахаю до дрожи в ногах…

»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но вслух он сказал совсем другое:

— Всё, Лизонька, уже всё. Больно больше не будет. Дыши. Всё хорошо. Люблю тебя, Воробушек мой.

Он не двигался, давая ей привыкнуть, чувствуя, как её тело постепенно перестаёт сжиматься, а дыхание выравнивается. Потом он начал медленно скользить внутри неё. Плавно, осторожно, внимательно следя за каждым её вздохом, за каждым напряжением мышц. Он видел, как девушка зажмуривается, как её пальцы сжимаются на его плечах, как она прикусывает губу. Постепенно боль начала отступать, и Лиза почувствовала, как внутри разливается приятное тепло. Она выдохнула, расслабляясь, и её бёдра слегка приподнялись ему навстречу.

Он заметил это. Её отклик, её выдох, её податливость. И тут же изменил ритм. Стал двигаться быстрее, глубже, настойчивее. Его дыхание сбилось, толчки стали жёстче, голоднее. Она вскрикнула от неожиданности и боли. Но боль уже ощущалась по-другому: не так резко, а тягуче, почти приятно.

— Паша… — выдохнула девушка, и в голосе её смешались удивление, страх и удовольствие.

— Да, Лизонька, — простонал он, прижимая её к себе, — да… Ещё чуть-чуть, маленькая, и я буду полностью в тебе… Чувствуешь?

Лиза удивлённо замерла. Он что, ещё не полностью вошёл? Весь этот жар, боль, теснота, а он ещё не весь внутри? Она напряглась, и мужчина сразу это почувствовал. Её мышцы сжались вокруг него так сильно, что Паша резко втянул воздух сквозь зубы.

— Ну что случилось? — выдохнул он, замедляясь. — Чего ты испугалась? Всё уже позади. Расслабься, маленькая. Так ты делаешь больно нам обоим.

И он снова начал медленно двигаться в ней, погружаясь всё глубже, пока не растянул её до предела и не вошёл полностью. Они оба застонали — он от экстаза, она от боли, смешанной с незнакомым удовольствием.

— Ну вот и всё, — сказал он, на мгновение замирая. Приподнявшись, он опёрся на руку и посмотрел на неё сверху вниз довольным, собственническим взглядом, но в глазах ещё теплилась нежность. От того, что Паша приподнялся, член вошёл чуть глубже, и Лиза снова застонала от ощущения болезненной полноты, которая разливалась внутри.

— А ты боялась, — сказал Паша тихо, с торжествующей улыбкой, и погладил её по щеке большим пальцем. — Смотри, ты приняла меня всего, Лизонька. Видишь, мы идеально подходим друг другу.

«

Конечно, идеально

, — подумала Лиза с несвойственной ей иронией. —

Ты так растянул меня, что я вздохнуть боюсь, а так да, всё прекрасно

». Но вслух ничего не сказала, только обиженно посмотрела на него.

Он ласково усмехнулся, положил руку ей на живот и чуть надавил, но тут же ослабил давление, заметив, как она вздрогнула.

— Не надо, Паш… Это слишком… давит… больно…

— Больно? — он не поверил и снова толкнулся, прижимая руку к её животу. Она застонала, и он на секунду замер, прислушиваясь к её дыханию, к её реакции, к её телу.

— Ты слишком сладко стонешь, Лизонька, для той, кому больно, — прошептал Паша, снова склоняясь к её лицу и целуя в висок. — А теперь держись, маленькая… Начинается самое интересное…

Глава 43. Достигнув одну цель, сразу ставь следующую. Часть 3

Как Лиза пережила дальнейшее, она сама не знала. Наверное, ей стоило бы напугаться его дикого напора, но она почему-то, как заворожённая, смотрела на искажённое страстью лицо Паши, на его прикрытые глаза, на сжатые зубы. Чувствовала его толчки, становившиеся всё более беспощадными, а внутри ощущала, как боль переходит в нечто терпимо-тягучее, пряно-сладкое, и как по всему телу разливается горячая волна удовольствия. Нет, она не кончила ещё раз. Всё слишком саднило внутри, но ей было хорошо. Странно, непривычно, но хорошо.

Паша двигался всё быстрее, глубже, жёстче, наконец отпустив себя. Его дыхание стало хриплым, прерывистым, толчки — резче, отчаяннее. Он чувствовал, как внутри неё становится всё теснее, горячее, как её тело реагирует на его вторжение, как она сжимается от удовольствия.

— Лизонька… — выдохнул он, и в этом одном слове ощущалось всё: и любовь, и боль, и облегчение, и триумф.

Он вошёл в неё последний раз, глубоко, сильно, до предела. Замер на мгновение, чувствуя, как волна накрывает его с головой, как всё его тело напрягается, а потом отпускает. Горячо, без остатка, прямо в неё. Он застонал, прижавшись губами к её лбу, и замер, тяжело дыша, чувствуя, как его сердце колотится где-то в груди.

Она лежала неподвижно, чувствуя, как он заполняет её, как его тепло разливается внутри, как он медленно расслабляется, опускаясь на неё всем телом. Её пальцы сами собой начали легко водить по его спине. По влажной от пота коже, где мышцы ещё вздрагивали от напряжения. Она не думала об этом движении, не планировала, просто хотела дотронуться до него.

— Я люблю тебя, Лизонька, — прошептал Паша, смотря ей в глаза. — Выходи за меня замуж.

Лиза замерла. Она думала, что ослышалась. Что это просто его слова, которые она неправильно поняла. Но он не повторил. Он лежал неподвижно, тяжело дыша и ждал.

— Паша, это как-то слишком… — начала она и запнулась, подбирая слова. — Не надо говорить такое под влиянием момента…

Мужчина отстранился и требовательно посмотрел ей в глаза.

— Я давно всё обдумал, Лизонька, — сказал он твёрдо. — Это не шутка и не влияние момента. Я знал, что ты моя судьба, с первой секунды, как тебя увидел. И я не собираюсь ждать ещё двадцать лет, пока ты сомневаешься. Выходи за меня замуж. Только ты можешь быть моей женой.

— Паша… слезь, пожалуйста… — тихо попросила она, чувствуя себя неловко и растерянно. — Мне неудобно так говорить… и тяжело.

Девушка была сбита с толку его предложением и настойчивостью. Замужество пока не входило в её планы. Ни с ним, ни с кем-либо ещё. Она даже не думала об этом, а тут он говорит так уверенно, как будто всё уже решено. Она не знала, как объяснить ему это, не обидев. Не разрушив то волшебство, которое только что родилось между ними.

Паша со вздохом сожаления вышел из неё и лёг рядом на бок, а Лиза снова чуть не застонала, чувствуя, как он покидает её, как её стеночки медленно смыкаются, ещё храня его тепло и форму.

«

Ну и размер у него… Это же ужас

, — смущённо подумала она. —

Ладно, привыкну со временем... Секундочку, я что, уже примеряю на себя жизнь с ним?

»

— Я… я не думала о замужестве, Паша, — сказала она, приподнимаясь и чуть поморщившись, села на кровати. — Дело не в тебе. Я просто… само по себе ещё не хочу замуж.

— Как это не хочешь, Лизонька? — мужчина нахмурился, не понимая. — Я у тебя первый. И как порядочный мужчина, я хочу взять за это ответственность. Это правильно.

Паша не собирался отступать. Он готов был приводить любые доводы, самые нелепые и дурацкие, лишь бы продавить желаемое, лишь бы она согласилась. Он боялся, что, если сейчас отпустит её, она может ускользнуть, и он больше никогда не сможет её догнать.

— Паша. Мы даже не встречаемся. О чём ты говоришь? Какая свадьба? — выпалила Лиза, и, только сказав это, осознала, что погорячилась: когда увидела, как в его глазах появилось что-то опасное, тёмное. — Я в душ, — тут же пролепетала девушка и попыталась сбежать, но была поймана и притянута к горячему телу.

Она оказалась прижатой к его груди, сидя на кровати между его ног, а его руки сомкнулись вокруг неё словно оковы, не давая двинуться. Его дыхание касалось её макушки, а внизу, о ужас, она снова почувствовала его твердеющий член.

— Мы не встречаемся, говоришь? — прошептал он ей на ухо, и голос его звучал низко, с лёгким вибрирующим рыком. — А что тогда было только что, Лизонька? Я был в тебе. Ты кончала от моих пальцев. А я кончал в тебя.

Он сдвинул руку вниз и нажал на её живот. Девушка вздрогнула, почувствовав, как что-то тёплое вытекло из неё прямо на простыню. Его след, оставленный глубоко внутри, который напоминал ей о том, что только что произошло, о том, что она приняла его, что он обладал ею…

Она замерла, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Я всё ещё в тебе, маленькая, — прошептал он ей на ушко, — а ты уже бунтуешь. Непослушный Воробушек.

— Это… это не значит, что…

— Значит, — перебил он твёрдо. — Ты моя. И я тебя никому не отдам. Смирись, маленькая. Кстати, теперь наказаний будет два, с учётом твоей предыдущей лжи.

Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Он был так близко, так горячо, так уверенно, что ей казалось, будто она действительно принадлежит ему.

— Иди в душ, — сказал он, неожиданно разжимая руки. — Я буду ждать тебя. Мы ещё не закончили… И не смей закрываться. Накажу.

Она смотрела на него, не зная, что сказать, потом соскользнула с кровати и быстро пошла в ванную, чувствуя, как его взгляд прожигает ей спину. Закрыться она так и не решилась.

Некоторое время спустя Лиза стояла, замотавшись в полотенце и не решалась выйти из ванной. Вроде всё хорошо, всё уже случилось, и ей уже не страшно. Или страшно? Просто теперь её пугало другое. То, как он бескомпромиссно давил на неё с их отношениями, и что ещё хуже, с браком. Она почему-то наивно думала, что после того, как он получил своё, он успокоится и наоборот станет мягче или даже вообще потеряет интерес. Но нет, казалось, всё становилось только серьёзнее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дверь резко распахнулась, и Лиза вздрогнула.

— Ты что, утонула там, Воробушек? — мягко подтрунивая, спросил Паша, но при этом обеспокоенно осмотрел её и, только убедившись, что всё в порядке, немного расслабился. — Всё хорошо?

— Нормально, — сказала она, но замялась. — Там… саднит сильно.

— Сейчас исправим, Лизонька. Не волнуйся, я всё предусмотрел. Пойдём в комнату.

«

Ну конечно! Конечно, ты всё предусмотрел

, — обречённо подумала про себя Лиза и пошла за ним. —

Презервативы, правда, забыл. Хорошо хоть безопасный день ещё

».

Паша уложил её в кровать, отобрав полотенце, и бесцеремонно раздвинув её ноги, намазал покрасневшие складочки мазью. Она лишь придушенно пищала от неожиданности и смущения, но он не обращал на это внимания. Просто делал то, что считал нужным. Потом укрыл её, поцеловал в лоб и пошёл в душ.

Только тогда она заметила, что он уже сменил простынь на новую. Аккуратный какой. Заботливый. Но Лизе от этой заботы становилось почему-то всё тоскливее. Слишком уверенно. Слишком по-хозяйски. Словно она не человек, а вещь, о которой нужно заботиться, но не спрашивать, хочет ли она этого. И это пугало её больше, чем его напор ранее.

Паша вернулся, залез под одеяло, привычно обнял её, прижимая к своему обнажённому горячему телу. Его грудь коснулась её спины, дыхание — затылка, а член, уже снова твёрдый и горячий, упёрся в неё, напоминая о том, что произошло, и о том, что будет завтра.

— Спи, Воробушек, — нежно прошептал он, целуя её в макушку. — Сегодня тебе надо отдохнуть. Восстановиться. Всё остальное — утром.

Глава 44. Опаснее всего чувствовать, что ты уже победил

Лиза проснулась от странных ощущений внизу. Что-то влажное и тёплое касалось её самого сокровенного места, и она замерла на мгновение, не понимая, что происходит. А потом осознание ударило в голову, и девушка резко распахнула глаза, приподнимаясь на локтях.

Паша расположился между её ног, опустив голову. Короткие тёмные волосы щекотали её бёдра, и она чувствовала, как его язык скользит по её складочкам: медленно, смакуя, словно она была самым дорогим лакомством.

— Паша! — выдохнула она, смущённо пытаясь сдвинуть ноги, но мужчина мягко удержал её бёдра, не давая закрыться.

Он поднял голову, и его губы блестели от её влаги. Он улыбнулся медленно, довольно, с той собственнической уверенностью, которая не оставляла сомнений: она — его. И он сделает с ней всё, что захочет. Лиза жутко смутилась, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— С добрым утром, Воробушек, — сказал он хрипловато после сна.

— Т-ты… что ты делаешь? — прошептала она, не зная, куда деть глаза.

— Дегустирую свою Лизоньку, — ответил он, приподнимаясь и нависая над ней. — На вкус ты невероятная. Сладкая, словно цветочный нектар. Я мог бы пить тебя вечность.

Паша поцеловал её в губы, и она почувствовала свой собственный вкус на его губах. Странный, интимный, смущающий.

— Теперь ты моя, — прошептал мужчина. — И я буду завтракать тобой каждое утро. Привыкай.

Он не дал ей опомниться и снова спустился к её бёдрам. Его язык заскользил по её складочкам. Он нашёл тот самый чувствительный комочек и принялся ласкать его, посасывая, обводя языком, надавливая, пока она не перестала дышать.

Лиза извивалась под ним, бёдра её вздрагивали, руки судорожно сжали простыни, а дыхание стало прерывистым. Девушка не могла думать, не могла говорить, только чувствовала, как волна нарастает внутри, как Паша толкает её к краю, и она не могла это остановить, да и не хотела.

Она кончила с коротким, сдавленным всхлипом, выгнувшись дугой, и несколько мгновений лежала неподвижно, пытаясь прийти в себя.

Паша не дал ей времени на восстановление. Он провёл пальцами по её влажным складочкам, отчего она тут же вздрогнула, собрал смазку и обмазал свой член, чтобы легче скользить. Затем подхватил её ноги, плотно сжал их вместе, обнял руками и скользнул своим возбуждённым членом между её горячих лепестков. Лиза вздрогнула, чувствуя его твёрдость и жар.

— В твой нежный цветочек ещё нельзя, маленькая моя, — сказал он огорчённо. — Там ещё немного красненько... Придётся пока на сухпайке.

Она моргнула, пытаясь понять, что мужчина имел в виду, но он уже начал двигаться между её сжатых ног. Властно, ритмично, не сбавляя темпа. Она чувствовала, как он скользит по ней, как его твёрдая плоть касается её самого сокровенного места, как он, не входя внутрь, использует её тело для своего удовольствия.

Но и её удовольствие вдруг снова начало нарастать. Каждое его движение задевало клитор, скользило по складочкам, разжигая внутри неё тлеющий огонь. Она почувствовала, как низ живота наполняется жаром, как дыхание снова сбивается, как по телу пробегает дрожь.

Паша видел это. Видел, как её грудь колышется в такт его движениям, как её соски напряжены, как она кусает губу, пытаясь сдержать стоны. Мужчина ускорился, и её грудь закачалась быстрее, а он почувствовал, как от этого зрелища внутри него разливается горячая, пьянящая волна.

Лиза смотрела на него снизу вверх, чувствуя себя одновременно беспомощной и желанной. Мужчина крепко прижимал ее ноги к своей груди, и она видела, как его лицо искажается от напряжения, как он смотрит на неё, не отрываясь. Вдруг он приблизился и провёл языком по её щиколотке, не сводя с неё глаз. Так неожиданно и интимно, что у неё перехватило дыхание, а внизу всё сладко сжалось, тут же отозвавшись эхом боли. Да, Паша правильно сказал, туда ей пока рано.

Мужчина продолжал двигаться между её бёдер, снова и снова, не давая передышки. Его член скользил по её складочкам, задевал клитор, раздражал, дразнил, и она снова почувствовала, как внутри нарастает волна.

Тело девушки выгнулось, руки судорожно вцепились в простыню, и Лизу накрыло: от трения, от его тепла, от того, как он смотрел на неё.

— Да, Лизонька, — не отрывая взгляда от любимой, выдохнул он, чувствуя, как она сжимает бёдра в сладких конвульсиях. — Вот так…

Его дыхание сбилось, толчки стали быстрее, жёстче. Он вошёл между её бёдер в последний раз и замер, чувствуя, как кончает, оставляя влажный горячий след у неё на груди и животе.

Они оба тяжело дышали, не двигаясь.

Лиза почувствовала его жидкость на своей коже. Тёплую, густую, странную. Паша рвано дышал, уткнувшись лбом в её ноги. Потом он посмотрел на неё с такой смесью нежности и властности, что она забыла, как дышать.

— Вот теперь действительно доброе утро, — сказал он и счастливо улыбнулся.

Вернувшись из душа, Лиза вошла в спальню в одном полотенце, и Паша тут же уложил её на кровать, а затем, не слушая возражений, нанёс мазь на её «цветочек», как он называл это место. После унизительно-смущающей процедуры Лиза попросила у Паши рубашку. Но он не дал, сказав, что это первое наказание. Она целый день будет ходить голой.

— Нет, Паш, я не хочу!

— Я тоже не хотел, чтобы ты меня обманывала, — твёрдо ответил он. — Так что отдавай полотенце. Будешь ходить голенькая сегодня.

«

И дай мне сил не наброситься на тебя, пока ещё нельзя

», — подумал про себя Паша, но от затеи не отказался. Она была слишком соблазнительна для его взгляда, даже если это будет мучить его больше, чем саму Лизу.

— Попробуешь одеться, накажу по-настоящему, — пригрозил он ласково перед тем, как уйти мыться. По телу Лизы пробежали неприятные мурашки. Ей не нравилось, что он так на неё давит.

Когда Паша позвал её на завтрак, который он традиционно готовил сам, Лиза вышла на кухню, прикрываясь руками, красная до корней волос. Посмотрев на деревянный стул, она развернулась к выходу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты куда, маленькая? — окликнул её Паша. Сам он надел лишь синие домашние штаны. Правда, топорщились они совершенно однозначно в области паха, не скрывая его интереса.

— За полотенцем. Не хочу сидеть голой на стуле.

— И не надо, — вкрадчиво сказал он, подходя к ней и обнимая за талию. — Сидеть ты будешь на мне.

— Что? Нет! — Лиза попыталась вырваться, забыв про то, что прикрывала стратегические места, и он тут же с удовольствием залип на её груди.

— Это тебе наказание за отрицание наших отношений. Посидишь на мне, прочувствуешь, какие у нас отношения…

Завтрак стал абсолютным мучением для обоих. Лиза почти не могла есть. Паша постоянно отвлекал её. Его руки почти всё время ласкали её грудь. Мяли, гладили, дразнили, подбрасывали как мячик. А его твёрдый член упруго упирался ей в ягодицы, не давая забыть о себе.

Паша тоже толком не поел. Его мучил другой голод. В какой-то момент мужчина заигрался и сильно сжал её соски, Лиза дёрнулась и чуть не облилась чаем. Только после этого он немного успокоился. Не хотел, чтобы его любимый Воробушек пострадал.

Но стоило девушке допить чай, заодно приняв очередную таблетку, как мужчина моментально поднял её, заставив упереться руками в столешницу. Сам встал, быстро спустил штаны с боксерами и прижался сзади, втискиваясь между её бёдер. Одна его рука тут же легла на её грудь, сжимая и поглаживая, а вторая скользнула вниз, к клитору.

Лиза не успела толком осознать происходящее, как оргазм накрыл её быстро, резко, почти неприятно. Она кончила первой, содрогаясь в его руках, и он тут же последовал за ней. Лиза не выдержала, вырвалась и убежала в спальню, чуть ли не в слезах, а он остался приводить кухню в порядок.

Когда он зашёл в спальню и ещё на пороге стал скидывать штаны с боксерами, прожигая девушку голодным взглядом, она запаниковала, прижалась к спинке кровати, закутавшись в одеяло, и дрожащим голосом попросила:

— Не надо, Паш… у меня уже и там всё болит… даже внутренняя сторона бёдер покраснела…

— Покажи, — тут же заволновался Паша и рывком стянул с неё одеяло. Он рванул его на себя так, что Лиза, которая вцепилась в него по инерции, пролетела вперёд, прямо в его объятия.

Мужчина тут же повалил её на спину, раздвинул ноги и печально констатировал:

— Да, вижу. Чёрт, забыл про смазку. Какая же ты у меня нежная, Лизонька…

Он наклонился и, словно извиняясь, стал зацеловывать покрасневшую кожу. Мягко, бережно, касаясь губами каждого раздражённого участка. Потом коротко, легко чмокнул в измученный им чувствительный комочек, и она дёрнулась всем телом. Он приподнялся, встретился с ней взглядом и спокойно сказал, отчего по спине Лизы пробежал холодок:

— Ну тогда переворачивайся, Воробушек.

Глава 45. Опаснее всего чувствовать, что ты уже победил. Часть 2

Лиза испуганно попыталась отползти, но Паша перевернул её, оседлал её бёдра и положил руки на ягодицы, раздвигая и любуясь открывшимся видом.

— Нет, нет, нет! Паша, я не хочу! Я не готова! Только не это, пожалуйста! — девушка запаниковала.

— Ты что подумала, маленькая моя? — он усмехнулся. — А-а-а-а, ты за свою попочку переживаешь? — он дотронулся большим пальцем до её сжатого колечка, мягко, едва заметно.

Лиза взвизгнула и умоляюще зашептала:

— Не надо, Паша! Пожалуйста, прошу!

Он наклонился и поцеловал её между лопаток.

— Не бойся, Воробушек, не трону я тебя там. Но с тебя одно желание.

— К-какое? — с опаской спросила Лиза.

— Эротическое, — засмеялся ей в спину Паша, щекоча кожу горячим дыханием и лёгкими касаниями губ, от чего по её телу пробежала волна мурашек. — Не волнуйся, ничего страшного не попрошу.

— Х-хорошо, только не трогай, — затравленно сказала Лиза.

— Не буду, — ответил он. — Я же сказал, Воробушек мой.

Паша наслаждался их игрой, её дрожью, её покорностью. Мужчину пьянило чувство обладания любимой и то, что он наконец может делать с ней всё, что хочет. Он даже не замечал, как сильно давит на неё, как её «хорошо» становится всё более вымученным. Она была его и это главное.

Он не собирался трогать её попочку изначально, но раз уж она его неправильно поняла, решил воспользоваться моментом и стребовал желание.

— Лежи, не двигайся, — строго сказал он и слез с кровати.

Лиза замерла, испуганно прислушиваясь, пытаясь понять, что он там делает.

Мужчина вернулся к кровати. Лиза тут же поджала ягодицы, от чего мужчина чуть не засмеялся.

— Тише, маленькая, не бойся. Я держу своё слово. А теперь... расслабь ягодички.

Паша выдавил немного смазки на пальцы, затем нанёс её на свой член, проведя рукой по всей длине и раздвинул её ягодицы. Девушка придушенно пискнула, но замерла, вцепившись в одеяло. Он не торопился. Просто провёл членом между её ягодиц, по горячей ложбинке, сжимая её половинки руками, и застонал от ощущений.

Он двигался между её сжатых половинок, чувствуя, как его член скользит по горячей коже, и не думал о девушке, наслаждаясь её податливым телом. А ей было обидно и немного страшно. Лиза чувствовала себя отвратительно, почти вещью, которую используют для собственного наслаждения. Она хотела, чтобы это закончилось.

Когда он кончил, она вздохнула с облегчением, а его тепло растеклось по её спине. Паша жадно прижался к девушке, размазывая это всё между ними. Лизе это не понравилось, и внутри всё сжалось от внутреннего протеста и раздражения. Он же уткнулся носом в её шею, тяжело дыша, счастливый, опустошённый, умиротворённый.

И только тут Паша заметил, какая она притихшая и напряжённая. Когда он накрыл её руки своими, её пальчики оказались ледяными. Его словно выдернуло из пьяного, дурманящего флёра. Он понял, что она была не с ним. Лиза просто терпела. И это отрезвило его быстрее любого холодного душа.

— Маленькая моя… — прошептал он, прижимаясь губами к её плечу. — Прости меня… Прости… я такой дурак. Я эгоист. Я не хотел тебя пугать. Я не прав. Я просто потерял голову от эйфории, потому что люблю тебя, потому что ты наконец моя, и не смог остановиться. Но я виноват, Лизонька. Очень виноват. Прости меня. Прошу…

Паша говорил тихо, сбивчиво, умоляюще, и девушка слышала в его голосе искреннее раскаяние. От этого ей стало чуть легче.

— Больше так не делай, ты меня напугал, — тихо сказала она. — А теперь выпусти, я хочу помыться.

Мужчина не спорил. Встал с девушки, помог ей подняться и проводил в душ. Лизу немного пошатывало.

— Воробушек, давай я помогу помыться?

— Не надо, я сама.

Паша с видимым беспокойством вышел за дверь, прислонился лбом к стене и глухо ударился о неё пару раз, сдерживая раздражение на самого себя.

«

Идиот. Придурок озабоченный. Обрадовался, что она твоя, и всё, весь мозг в член утёк. Не трогай её больше сегодня, Крит. Не трогай, слышишь!

»

Когда Лиза вышла из ванной, Паша стоял у двери пристыженный, напряжённый, с виноватым взглядом. В руках он держал свою рубашку, на этот раз тёмно-серую из мягкой ткани. Она вздохнула, но взяла её, молча надела, чувствуя себя немного теплее и защищённее. Потом вернулась в ванную, повесила полотенце на крючок и вышла обратно.

— Ты что хочешь на обед? Давай я приготовлю, — спросил Паша мягким голосом.

— Не знаю, пойду посмотрю, что есть, — ответила Лиза, не смотря на него, и направилась в кухню.

Он хотел последовать за ней, но вдруг осознал, в каком виде он находится: голый, потный, в смазке и кое-чём похуже. М-да. Самое то, чтобы Лиза снова почувствовала себя спокойно и защищённо.

— Лизонька, я быстро в душ, — Паша крикнул вслед любимой. —А потом вместе приготовим, как всегда. Хорошо?

— Хорошо, — со вздохом отозвалась девушка, но в её голосе уже начала проступать усталая мягкость. Она оттаивала, хоть и не до конца.

Оставшийся день Паша держал себя в руках: лишь разговаривал с ней, рассказывал забавные истории, обнимал и укачивал в своих объятиях. Но внутри мужчины нарастало нетерпение. Он слишком мало был в своей маленькой, чтобы хоть немного успокоиться. Он снова терпел. И это выматывало его сильнее, чем до того, как он впервые вкусил сладость их близости.

Лиза не отказывалась от прикосновений, но сама их не инициировала, и это тоже огорчало Пашу и даже злило. Почему-то ему казалось: раз она дала ему себя, значит, теперь станет активнее, отзывчивее и начнёт сама тянуться к нему. Так он представлял в своих мечтах.

Но в реальности Лиза пыталась разобраться в себе и в своём отношении к нему. Потому что он то нежил её, то пугал. То она чувствовала себя с ним в безопасности, то казалось, что он и есть главная опасность для неё. А главное, девушка всё равно чувствовала от него давление. Пусть не такое агрессивное, как утром, но какое-то затаённое, подсознательное. И она не могла расслабиться до конца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 46. Рано или поздно всё заканчивается

На следующее утро Лиза снова проснулась от Пашиных прикосновений. Прижавшись к её спине, он нежно ласкал девушку, расстегнув на ней рубашку.

— Паша… — недовольно выдохнула Лиза.

Но мужчина тут же развернул её к себе и прильнул к губам девушки с жадным отчаянием.

— Лизонька, любимая, — сказал Паша, с трудом оторвавшись. — Я всё проверил… Там уже не красное. Можно мне?

Мужчина посмотрел на неё таким жалостливо-просящим взглядом, что Лиза даже невольно улыбнулась. Девушка прислушалась к себе и поняла: да, действительно чувствует себя хорошо. И, чуть поколебавшись, кивнула. Паша аж засветился от счастья. Он тут же начал снимать с неё рубашку, но на мгновение задержался, глядя ей в глаза:

— Хочешь сверху, маленькая? Будешь сама всё контролировать?

Лиза задумалась с явным интересом. Паша, считав её реакцию, тут же перевернулся на спину, увлекая её за собой и усаживая сверху. Она почувствовала под собой его стальные мышцы, и от этого по телу пробежала волнующая дрожь.

Паша не торопил её. Он просто лежал, чувствуя её тепло на своём животе, и смотрел на неё снизу вверх с таким обожанием, жаждой и покорным терпением, что у неё перехватывало дыхание.

— Ты так красиво сидишь на мне, — прошептал он, протягивая руки к её груди. — Как я мечтал это увидеть... Как ты будешь скакать на мне, а твои девочки подпрыгивать в такт движениям… я буду любоваться на них, ласкать и сходить с ума от счастья. Ты даже не представляешь, как я хочу, чтобы ты двигалась на мне, Лизонька.

Его пальцы скользнули по её соскам, сначала мягко, едва касаясь. Лиза выдохнула, наблюдая за ним. Паша стал ласкать её грудь всё активнее, настойчивее, сжимал и гладил полушария, оттягивал и сдавливал до приятной боли соски. Девушка выгнулась, прикусив губу, ощущая, как по телу разливается жар, а низ живота наполняется влажным предвкушением. Её дыхание сбилось, и Лиза поняла, что хочет испытать близость без боли первого раза.

Девушка сама наклонилась за поцелуем, и глаза Паши восторженно вспыхнули. Мужчина тут же обхватил её голову, притягивая ближе, и жадно впился в губы, словно боялся, что Лиза передумает. Его язык скользил по губам, по нёбу, по языку, пока она постепенно таяла в его руках, отдаваясь его напору и собственному желанию.

Лиза чувствовала, как между ног становится влажно, как тело поддаётся ласкам Паши, его поцелуям, его жаркой близости. Она прижалась к нему плотнее, и он ощутил её влагу на своей коже, застонав и сжав её бёдра, впиваясь пальцами в нежную кожу девушки.

— Лизонька, — прохрипел он, — не могу больше… Пожалуйста…

Девушка подняла на него глаза. В них не было страха, только желание и любопытство. Она медленно приподнялась, нависая над ним, чувствуя, как его руки направляют её бёдра.

Она осторожно, немного побаиваясь, но решительно начала опускаться на него. Паша следил за каждым её движением и едва дышал от волшебного зрелища.

— Да, маленькая моя, смелее, — прошептал он хрипло, — ты всё делаешь правильно...

Лиза почувствовала, как горячая головка члена коснулась её влажного входа, и на мгновение замерла. Внутри всё сжалось от предвкушения и страха. А вдруг будет снова больно? Но в следующую секунду её кольнула отрезвляющая мысль.

— Паша… — выдохнула девушка, замирая. — Презерватив…

Он вздрогнул, разочарованно выдохнул, но тут же взял себя в руки.

— Лизонька, — произнес Паша, стараясь говорить ровно, — он нам не нужен. — Тут он поколебался, но затем решил сказать девушке правду. — Ты пьёшь таблетки. Я сам тебе их давал. Ты их пила каждый день. Они уже начали действовать.

Она замерла, глядя на него. Внутри что-то натянулось и оборвалось.

— Ты… ты сказал мне, что это успокаивающее… — голос её стал тихим, безэмоциональным.

— Я знаю, — ответил Паша, и в его голосе не слышалось раскаяния. — Я соврал. Потому что ты бы испугалась и не стала их пить, если бы знала, что это противозачаточные. Я хотел, чтобы мы были вместе, и чтобы нам ничего не мешало.

Она смотрела на него, и внутри неё поднималась холодная волна. Не гнев, нет. Что-то тяжёлое, тягучее, болезненное. Предательство. Она чувствовала себя дурой. Все эти дни она пила таблетки, думая, что они помогают ей от кошмаров, а он… он просто вёл её к тому, чтобы она стала его. Ему плевать на её страхи, на её желания. Он всё расчётливо подготовил. Как он там говорил: «Я всё предусмотрел». Горечь разлилась по её телу, смывая приятное возбуждение, оставляя только пустоту и холод.

— Ты меня обманул, — прошептала Лиза. — Всё это время… ты меня обманывал.

— Я хотел как лучше, — сказал Паша, и его голос звучал твёрдо, без сомнений, без вины. — Ты бы никогда не согласилась. А я не мог рисковать. Ты — моя, Лизонька. И я сделал всё, чтобы ты была защищена.

Она не ответила. Она просто замерла на нём, чувствуя, как его член всё ещё касается её входа, но теперь её это не зажигало. Внутри разрасталась чёрная дыра.

Паша же в своем желании не мог больше терпеть. Он хотел снова оказаться внутри любимой: там, где так узко, тесно, горячо. Член дёрнулся от нетерпения, и Лиза вздрогнула, пытаясь приподняться, но его руки уже надавили на её бёдра, удерживая на месте.

— Ну что ты, маленькая, не бойся, — прошептал он, не понимая, что причиной её напряжения был не страх перед проникновением, а его поступок, его ложь, его предательство. — Больше больно не будет. Всё будет хорошо и приятно. Доверься мне…

Ослеплённый собственным голодом, он решил взять всё в свои руки. Обхватив её за талию, он начал мягко, но настойчиво насаживать её на себя. Его трясло от нетерпения, но он медленно, сантиметр за сантиметром, погружался в её горячее лоно.

Его «Доверься мне» ударило Лизу почти физически. Она смотрела на него разочарованно, затравленно. Девушка пыталась сказать «нет», но у неё перехватило дыхание, то ли от душевной боли, то ли от физических ощущений. Она чувствовала, как он входит в неё, медленно, неотвратимо, и внутри неё всё сжималось от неприятия и того, что тело помнило его, помнило эту полноту, даже когда разум кричал «стоп».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Паша продолжал опускать её на себя, чувствуя, как её стеночки раздвигаются, принимая его, как внутри становится всё теснее, горячее. И это сводило его с ума. Лиза чувствовала, как он заполняет её, растягивает под себя, но в какой-то момент достиг её предела. Член вошёл ещё не до конца, но она уже чувствовала, что внутри неё нет больше места для него. Она ещё не настолько распалена, не всё растянулось, и от болезненных ощущений Лиза застонала и попыталась оттолкнуться, упёршись ладонями в его грудь. Но мужчина лишь крепче впился пальцами в её кожу, принимая её вырвавшийся стон за удовольствие.

— Да, любимая, — прошептал он, прикрыв глаза на мгновение от ощущений, — мне тоже так хорошо в тебе. Ты такая узкая, такая горячая, вся моя… Я так долго ждал этого, Лизонька. Ты даже не представляешь, как я мечтал о тебе… как люблю тебя…

Он продолжал шептать разные нежности, но она лишь чувствовала, как внутри нарастает глухое, злое отчаяние. Всё-таки она ошиблась. В нём. Или в себе. Не стоило подпускать его, не стоило доверять… А главное, она вдруг осознала, что влюбилась. Именно поэтому ей было так больно сейчас. Она не поняла этого раньше, не осознала, а теперь и не хотела этого. Не хотела любить того, кто её обманул. Не хотела чувствовать то, что делало её такой уязвимой. Но чувство уже укоренилось глубоко в груди, и от него нельзя было отказаться, как от таблеток, которые она пила все эти дни.

Паша не видел, что с его Лизонькой что-то не так. Он растворился в ощущениях, в её тепле, в её тесноте. Поняв, что она не двигается, он сделал неправильные выводы.

— Не бойся, маленькая, — прошептал он, — я помогу…

И мужчина начал приподнимать её на себе и опускать обратно. Медленно, но упорно, растягивая её, входя всё глубже. Она чувствовала, как внутри становится теплее, жарче, приятнее, как её тело предательски откликается на его упорство, поддаваясь, подстраиваясь под его размер.

И вот она наконец опустилась на него полностью. Лиза закусила губу, пытаясь проморгать выступившие слёзы и привыкнуть. Его размер доставлял неприятные, тянущие, чуть болезненные ощущения, и ей нужно было время, чтобы принять его.

Паша же застонал от наслаждения и начал хаотично ласкать её бёдра, талию, грудь грубыми собственническими движениями, не в силах остановиться. А потом он сел одним рывком, притянул ее голову и жадно припал к её губам, целуя неистово, голодно, вкладывая в поцелуй всю свою невысказанные страсть и восторг. Но Лиза сначала не отвечала, просто замерла в его объятиях, чувствуя, как его язык проникает в её рот, как его пальцы впиваются в неё, а внутри подрагивает и распирает член, напоминая о том, что он в ней, горячий, твёрдый, нетерпеливый.

Внутри девушки словно что-то щёлкнуло. Лиза приняла решение. Отбросила боль, обиду, предательство и просто отдалась ощущениям. Она ответила на поцелуй. Сразу смело, отчаянно, со всей накопленной страстью, будто в последний раз. Паша тут же довольно застонал, чувствуя её отклик, и попытался завалить девушку на спину, но она упёрлась ладонями в его грудь и твёрдо сказала:

— Нет. Я хочу так. Ложись.

Мужчина замер на мгновение, глядя на неё с удивлением, а потом послушно лег обратно на спину, радуясь внезапной решительности своего Воробушка.

— Конечно, любимая, делай, что хочешь. Я весь твой.

«Я весь твой».

Если бы она услышала это до того, как правда вылезла наружу, она, наверное, была бы счастлива и взволнована. Но сейчас эти слова звучали как насмешка. Потому что в реальности всё было иначе: не «я твой», а «ты моя». Любыми средствами. И плевать на её желание и право выбирать.

Она улыбнулась уголками губ, но глаз эта улыбка так и не коснулась. А потом она начала двигаться на нём. Сначала неуверенно, пробуя, привыкая. Потом наращивала темп, и он помогал ей, приподнимая бёдра, почти подбрасывая её на себе, и Лиза почувствовала, как внутри разливается жар, а мысли испаряются из головы.

А потом Паша коснулся большим пальцем её клитора и начал кружить на нём, теребя, надавливая, дразня. Она взорвалась. Неожиданно, резко, ошеломляюще. И бессильно упала на его грудь, подрагивая всем телом, чувствуя, как он продолжает двигаться внутри неё, продлевая её удовольствие.

— Всё, маленькая? Устала? Наигралась? — нежным, балующим тоном спросил Паша, поглаживая её по спине.

Лиза заторможенно кивнула, чувствуя, как тело ещё дрожит от пережитого.

— Теперь можно мне? — прошептал мужчина, целуя её в висок. — Я всё сам сделаю. Ты просто полежишь, Воробушек мой. Ладно?

Девушка снова кивнула, не в силах говорить, не в силах думать.

Паша резко опрокинул Лизу на спину, наваливаясь сверху всем телом. Мужчина начал двигаться сразу глубоко, размашисто, безжалостно, вбиваясь в неё и выбивая этим стоны, которые она не могла сдержать. Его хриплое, неровное дыхание. Жёсткие, голодные рывки. Собственнический, торжествующий взгляд. Он брал своё, не спрашивая, не останавливаясь.

Лиза вцепилась в его плечи, чувствуя, как он заполняет её, как присваивает, растягивая до предела. В этом была странная, почти сладкая боль: когда внутри уже нет места, а он всё входит и входит, и она чувствует, как её тело подчиняется, сдаётся, принимает его до конца.

И ей было ХО-РО-ШО.

Лиза не понимала. Почему ей так плохо душевно, но физически она тает в его руках? А потом ей стало не до размышлений. Он скользнул руками ниже, сжал её ягодицы, приподнимая и притягивая к себе, входя ещё глубже. Она вскрикнула от болезненно-сладкого переполнения, от того, как он вдавился в неё до самого основания. Его дыхание стало ещё более рваным, толчки — отчаянными, яростными. Он кончил внутри неё с хриплым рыком и замер, тяжело дыша, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него, как она вздрагивает под ним, принимая его семя.

— Люблю тебя, Лизонька… Как же я счастлив с тобой… Тебе хорошо, маленькая моя? — спросил он нежно, приподнявшись на локтях и пытливо заглядывая ей в глаза, не выходя из неё, наслаждаясь тем, как они соединены в одно целое.

Лизе хотелось плакать.

Девушка видела его открытое, счастливое лицо и не могла ничего сказать. Потому она просто обхватила ладонями его щёки, притянула к себе и поцеловала. Мягко, долго, не отвечая на его вопрос. Паша же, дрожа от радости, с готовностью откликался на каждое движение ее губ, на каждую её ласку.

Сейчас девушка не хотела ни о чём думать. Ни о чём говорить. Пусть целует, трогает, берёт. Пусть она забудет обо всём. Хотя бы на одно мгновение. Но она насладится им. Сейчас. Пока ещё может.

На завтраке девушка беспрекословно выпила таблетку, от чего Паша облегчённо выдохнул. Он боялся её недовольства или даже протеста, но всё обошлось.

День радовал солнцем, и Лиза снова устроилась на газоне, расстелив плед. Она лежала на спине, закрыв глаза, подставив лицо тёплым лучам, и просто растворилась в природе, не думая ни о чём. Вдруг она почувствовала мягкое касание к своему бедру — нежное, осторожное, словно спрашивающее разрешения.

Паша.

«

Плевать. Сегодня можно всё…

» — подумала девушка, переворачиваясь на бок, открыла глаза и улыбнулась Паше с явным поощрением. Его глаза торжествующе вспыхнули, и мужчина притянул Лизу к себе, утягивая в поцелуй.

А дальше они целовались, наслаждались друг другом и занимались любовью, а солнце ласкало их своим теплом, словно благословляя в это мгновение.

Вечером, во время ужина, Лиза наконец подняла щекотливую тему:

— Паша, я думаю, нам пора уезжать. Давай вернёмся в город.

Мужчина тут же напрягся, перестав жевать, и посмотрел на неё тяжёлым, изучающим взглядом.

— Ты прекрасно знаешь, — продолжила Лиза, стараясь говорить ровно, — у меня есть обязательства. Не только перед Анной, но и перед моими заказчиками. Мне нужно уже в город. Пожалуйста, Паша.

Он молчал, сверля её глазами. Сегодня был прекрасный день, они были много раз близки, и Лиза сама тянулась к нему. И вдруг эта неожиданная просьба. Что-то напрягло его. Не только в её словах, но и в том, как она это сказала. Без эмоций. Без «мы».

«Мне нужно…»

— Лизонька, — сказал он наконец, и голос его звучал напряжённо, — давай ещё тут побудем.

— Нет, Паш, пожалуйста, мне действительно надо в город.

Она замолчала, а потом вспомнила. Его слова. Те самые, что он сказал ей вначале, когда только привёз её сюда.

«…я не отпущу тебя, пока ты сама не скажешь: я хочу быть с тобой, Паша».

— Паша, — сказала Лиза, и голос её дрогнул. Она встала и пересела к нему на колени. Он сначала опешил, но быстро пришёл в себя и крепко обнял её за талию.

Девушка приблизилась к его лицу, сказав прямо в губы:

— Я хочу быть с тобой.

Паша был поражён, словно молнией. Он узнал эти слова. Он мечтал их услышать от неё. И он их услышал. Так почему вместо эйфории внутри нарастает тревога? Его сердце глухо билось в груди.

Лиза мягко коснулась его губ своими, отстранилась и прошептала:

— Пожалуйста, Паш. Поехали.

Он растаял. Плюнул на все сомнения, согласно кивнул и снова приник к её губам.

— Хорошо, Воробушек, — прошептал Паша, разрывая поцелуй. — Завтра утром поедем.

Девушка выдохнула с облегчением и уткнулась носом в его шею, чувствуя, как его руки жадно сжимают её талию, словно боясь отпустить.

— Только, Лизонька, — добавил он тихо, с надеждой, за которой пряталась неуверенность, — ты ведь правда хочешь быть со мной?

Она замерла на мгновение, а потом подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Я правда хочу быть с тобой, Паша, — сказала она искренне. Он прижал её к себе крепче и умиротворённо закрыл глаза.

Вечером, когда Лиза пошла в душ, Паша не выдержал и присоединился к ней. Девушка мягко, но твёрдо отогнала его, сказав, что у неё уже начинает тянуть внизу и ей нужно просто помыться. Он расстроился, но не стал спорить. В итоге они всё-таки помылись вместе. Правда, он больше ласкал и тискал её, чем помогал мыться, но она позволяла, принимая его руки, как нечто неизбежное.

Когда они легли спать, Паша уже привычно обнял девушку со спины, но сон не шёл. Причём к ним обоим. Они просто лежали с закрытыми глазами, боясь потревожить сон друг друга.

Лиза думала о раскрывшейся правде. О том, что Паша обманул её, а она, как дура, пила таблетки все эти дни. Ещё и радовалась, что кошмары отступили. Это эффект плацебо? Или всё-таки спасительные объятия Паши? Она не знала и не хотела теперь разбираться в этом. Главное, завтра уехать отсюда.

В это время Паша думал о том, какой же хороший день сегодня:

«

Лизонька наконец раскрепостилась и сама ластилась ко мне

, — он вспомнил её в позе наездницы, и член тут же начал реагировать. Девушка немного напряглась, почувствовав, как в неё упёрлось его возбуждение. —

Успокойся, животное, — одернул себя Паша. — Сейчас надо дать ей отдохнуть

…

Так почему моя чуйка вопит, что что-то не так?

— тревожные мысли одолели его, смывая возбуждение. Лиза незаметно выдохнула, когда его член перестал давить ей в поясницу. —

Всё вроде правильно, всё, как я хотел. —

прокручивал в голове Паша.

— Но внутри липкий холодок. Может, не надо возвращаться? Продлить наше уединение… Но я уже пообещал. А слово надо держать. Особенно после того, как я обманул её с таблетками. Не хочу снова разрушать её доверие…»

Утром оба — не выспавшиеся, напряжённые, молчаливые — собрали вещи, позавтракали и выехали из охотничьего домика. Паша вернул ей туфли и платье, которое он заботливо постирал еще в первый день, но убрал подальше. Внедорожник возвращал их обратно в город, оставляя позади лес, тишину и те несколько дней, которые они никогда не забудут.

Глава 47. Всё имеет свою цену

Когда они подъезжали к городу, Паша заявил:

— Сейчас заедем к Ане, ты соберёшь вещи и мы перевезём их ко мне.

Лиза лишь безразлично кивнула. Ему это не понравилось. Что-то царапнуло прямо по сердцу, но девушка не отрицала, не спорила, и мужчина не понимал, почему ему так гадко на душе.

Вдруг она спросила:

— А Анна будет?

— Не знаю, сейчас позвоню, спрошу, — сказал он спокойно и набрал сестру по громкой связи.

— Ань, привет, мы возвращаемся. Ты сейчас на работе или дома?

— О, кто объявился! Я уже думала вас в розыск объявлять. Спасибо, что вспомнил, что у тебя сестра есть.

— Да ладно тебе, я же предупреждал, что там глухо со связью. Нет пока вышек.

— Я помню. Просто не думала, что так надолго уедете… Я понимаю, любовь и всё такое… Завидую вам, молодёжь.

— То же мне, нашла старушку. Ты в самом соку, Ань.

Анна весело рассмеялась:

— Ага, как Карлсон. Ладно, не буду ругать тебя больше. Главное, что вы вернулись. Я сегодня как раз дома. Вы когда заедете?

— Где-то через час будем у тебя.

— Хорошо. А что Лиза молчит? Ты там не съел её случаем? — Анна засмеялась собственной шутке. Но никто не присоединился к её смеху.

— Я тут, Анна, добрый день, — спокойно откликнулась Лиза. — Хорошо, что вы дома, скоро увидимся.

— О, Лизонька, рада тебя слышать! Соскучилась! Хорошо, что предупредили, я сейчас что-нибудь вкусное приготовлю.

Чем ближе они подъезжали к дому Анны, тем сильнее нарастало в груди Паши непонятное, тревожное чувство. Его чуйка вопила в голос, что что-то не так. Неправильно. Он бросал быстрые тревожные взгляды на Лизу, но девушка спокойно смотрела в окно, провожая глазами проплывающие мимо дома.

Когда они подъехали и припарковались, Паша вышел из машины, обошёл её, чтобы, как обычно, помочь девушке выйти, но не выдержал. Расстегнул ремень безопасности, притянул к себе любимую и жадно, отчаянно поцеловал. Он целовал её долго, а Лиза не сопротивлялась, наоборот, активно участвовала, вцепившись пальцами в его рубашку.

А потом мужчина оторвался от её губ, прижался лбом ко лбу и прошептал:

— У нас же всё хорошо, Лизонька? Скажи мне.

— Конечно, Паша, у нас всё хорошо, — ровно ответила Лиза.

Паше спокойнее не стало. Он помог ей выбраться из машины, поставил на землю, закрыл автомобиль, и они поднялись к квартире. Анна открыла с радостной широкой улыбкой:

— Здравствуйте, мои дорогие! Как же я по вам соскучилась! Я так понимаю, вас можно поздравить?

Паша ещё не успел ответить, только улыбнулся и кивнул. Но Лиза опередила его:

— Не с чем поздравлять, — сказала она пустым, равнодушным голосом. — Если только с насилием и принуждением, которое устроил ваш брат.

У Паши словно воздух выбили из лёгких. Он неверяще повернулся к любимой, в глазах его застыло непонимание и боль. Анна с удивлением уставилась на девушку, но Лиза, сжав кулаки, не отступила.

— Анна, — продолжила она, глядя прямо на неё, — ваш брат похитил меня и удерживал всё это время. Без связи, без одежды. Он пичкал меня противозачаточными таблетками, говоря, что это успокаивающее, потому что у меня от его действий начались кошмары.

С каждым её словом Анна бледнела, но это было ничто по сравнению с белым цветом лица Паши.

— Маленькая моя, — прошептал он, — прошу, остановись. Не надо.

— А когда я просила тебя «не надо», ты почему-то не остановился, — ответила она, кинув на него холодный взгляд. — Не смей мне ничего сейчас говорить. Видеть тебя не хочу.

Она вдруг судорожно вздохнула, рука инстинктивно дернулась к горлу, но она остановила движение. Быстро прошла в большую комнату, громко хлопнув дверью, и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как воздух с трудом проникает в лёгкие. Дыхание сбивалось, но она не плакала. Не могла.

Анна медленно повернулась к брату:

— Паша…

Мужчина не реагировал. Он смотрел на дверь, за которой исчезла девушка, и пытался осознать произошедшее. Незаметно для себя он сжал пальцы в кулаки так сильно, что они мелко подрагивали.

— Что это было? — с ужасом спросила Анна, глядя на него.

— Давай я сам разберусь, — тихо сказал Паша.

— Нет-нет, подожди! Ты действительно это сделал с девочкой? Я не верю, Паш!

— Аня, я прошу тебя, не лезь. Мне нужно с ней поговорить.

Он двинулся в сторону комнаты, но Анна перехватила его:

— Стой! Я сама с ней поговорю. — Видя, что он не слушает её и делает шаг к комнате, женщина преградила ему путь. — Не смей, Паша! Так… Мне нужно разобраться. Не трогай её сейчас! Если она врёт, вы поговорите. Если говорит правду… Чёрт побери, Паш, я тебя не так воспитывала. Что бы сказали родители? Как ты мог?

Каждое слово Анны било его всё больнее. В конце он просто не выдержал, развернулся, молча вышел из квартиры и тут же на лестничной клетке закурил дрожащими руками.

Вообще Паша старался при Лизе не курить. И всякий раз чистил зубы после этого, чтобы девушке не было неприятно. Он вообще мало курил рядом с ней, потому что испытывал счастье, а не стресс. Но сейчас пошла уже вторая сигарета, а облегчение всё не наступало.

— Что, Пашенька, совсем опустился? — мимо прошаркала соседка-старушка, выносившая мусор. — Вон как руки трясутся, поди запил, да? И вообще тут курить нельзя. Хорошо, родители твои этого не видят...

Сама не зная, соседка добивала его. После Лизы, после Ани и теперь это... Словно мир решил, что сегодня он должен получить сполна. Родители... Что бы они сказали? Увидели бы его сейчас сломленного, растерянного, стоящего у двери, за которой девушка, которую он любит, ненавидит его. И главное, во всем этом виноват он сам.

Баба Соня права. Он опустился. Но не от выпивки. От собственной глупости, слепоты, от того, что посчитал, что ему всё можно. Поверил, что можно взять любовь силой и обманом, и не заплатить за это.

Паша ничего не ответил. Просто развернулся и пошёл вниз по лестнице, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в груди глухой, тяжёлой болью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

О да, сейчас он понимал, что чувствовала Лиза, когда открылась его ложь. Тот шок, неверие, боль от обмана, которые обожгли его в момент её неожиданных слов. Как же она красиво, жестоко, беспощадно отзеркалила его поступок, позволив испытать всё это ему самому. Девушка затаилась, дала ему надежду, и он поверил в её взаимность, а потом нанесла удар. Но этого мало, она не сделала это наедине, она била по больному. По его единственной семье. По Ане. И видеть разочарование в глазах двух самых близких его людей казалось невыносимым. Но главное, что мучило его больше всего, это ужас утраты, горечь вины и липкий страх, что Лиза никогда его не простит.

Он вышел из подъезда и достал ещё одну сигарету, но тут зазвонил его телефон. Артём.

— Ну наконец, Крит, ты на связи! Ты не представляешь, что у нас тут происходит.

— Что случилось, Арт? — сдавленным голосом спросил Паша.

Тот, услышав голос друга, понял, что что-то не так.

— Паш, всё в порядке? Ты как? Помощь нужна?

— Нет, — прохрипел Паша. — Что с компанией?

— Приезжай, поговорим.

— Да, сейчас буду.

Его сердце рвалось к Лизе. Каждая клетка кричала, что нужно остаться, попытаться объяснить, вымолить прощение. Но Паша знал, что сейчас только наломает ещё больше дров. Возможно, им обоим нужно остыть. А потом, когда эмоции улягутся, попытаться поговорить по-настоящему. Поэтому он, бросив больной, тоскливый взгляд на дом, в котором оставалось его сердце, всё-таки поехал в офис.

Глава 48. Не всё так страшно, как кажется

Когда Паша ушёл, Анна тут же бросилась к двери комнаты Лизы и осторожно постучалась:

— Лиза, это Анна. Паша ушёл, можно мне войти?

В ответ тишина. Анна осторожно нажала на ручку, приоткрыла дверь и увидела Лизу, сидевшую на диване и уставившуюся в одну точку. Женщина подошла, присела рядом и мягко погладила девушку по спине. Лиза не реагировала, словно окаменев. Анна не торопила, оказывая молчаливую поддержку.

Вдруг Лиза встрепенулась, и, словно прорвав плотину, заплакала. Анна притянула её к себе, обняла крепко, давая возможность выплакаться, не спрашивая, не торопя, просто держа в объятиях. А потом девушка стала говорить. Сбивчиво, тяжело, но честно. И Анна, слушая, чувствовала, как внутри закипает злость на брата. Она не думала, что он способен на такое.

Но женщина слушала, кивала, поддерживала и одновременно думала: «

Слава богу… слава богу, этот влюблённый дурак не взял её силой

». Лиза не преувеличивала, рассказывала всё как было. И в её глазах читалось не только страдание. Анна видела, что девочка на самом деле тоже любит. Просто Паша сделал ей слишком больно. Может быть, со временем она его простит. А может, и нет.

— Он даже не считает, что поступил подло.... А я верила, что это успокаивающее… Верила ему…

Анна сжала её ладонь, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Она слушала, и в ней боролись два чувства: любовь к брату и боль за Лизу. Она знала Пашу с детства, видела, каким преданным и заботливым он может быть, несмотря на его бунтарский характер, но сейчас перед ней стоял его поступок, который нельзя оправдать. Он сделал это не из жестокости, а из одержимой любви. Но разве это его извиняет?

Анна вздохнула и тихо сказала:

— Паша повёл себя, как идиот. Я не знаю, можно ли его простить за это. Но я знаю, что он… он просто потерял голову. Это не оправдание… но он очень тебя любит, и жизнь готов за тебя отдать. Я уверена в этом… Я не к тому, что ты должна его прощать. Нет. Я на твоей стороне. Что бы ни случилось, какое бы решение ты ни приняла… Но всё-таки я надеюсь, что вы сможете хотя бы поговорить… когда ты будешь готова.

Анна предложила Лизе остаться у неё, но Лиза твёрдо отказалась. Она позвонила Кате с телефона Ани. Та приехала за ней почти сразу, захватив её сумку с того модного показа и наконец вернув Лизе её собственный телефон. Девушки вызвали службу перевозки, погрузили вещи и уехали.

Катя злилась на себя из-за всей этой истории. Она, конечно, хотела, чтобы Паша действовал смелее, но не до такой же степени. Думала, максимум, утащит её на свидание, а этот придурок выкинул такое… Ещё и после Тима…

В общем, волнуясь за подругу, Катя перебралась к Лизе на несколько дней, чтобы убедиться, что с ней всё хорошо. Лиза протестовала, но Катю не переспоришь, если она что задумала.

Вечерами девушки болтали, лёжа в одной кровати, и Катя потихоньку вытаскивала из Лизы все её обиды. Сначала Лиза молчала, потом начала говорить. Катя слушала, сжимая зубы, чтобы не сорваться на мат.

На самом деле, когда Лиза не появилась у Анны на следующий день, Катя хотела пойти в полицию. Но к ней пришёл парень лет двадцати пяти, под стать Паше, чуть повыше, но не такой широкий. Красивый, но жуткий. Этот его холодный, пронизывающий взгляд, тонкий шрам на щеке и какая-то безумная искра в глазах. Катина интуиция кричала об опасности при виде него.

Он назвался Артёмом, другом Паши, и чётко дал понять, что с подругой всё в порядке и не стоит поднимать панику. И Катя почему-то ему поверила. И дело не только и не столько в страхе. Если что, она бы всё равно обратилась за помощью. Но почему-то она чувствовала, этот парень говорит правду. И Лизе действительно ничего серьёзного не грозит.

Теперь она корила себя за это. Больше недели держать Лизу в каком-то чертовом лесу с волками. Паша совсем охренел. Да на него в прокуратуру надо писать. А с таблетками вообще дебил. Предать доверие, даже не поняв, что натворил. Пропащий мужик, что тут говорить… Она рвала и метала, грозилась отрезать Паше его причиндалы, но Лиза остановила её:

— Не надо. Я сама согласилась. Да, он обманул меня с таблетками, но в этом плане мне было хорошо.

Лиза немного засмущалась, сказав это. Катя тут же оживилась:

— Ну, так это главное, Лиз! Первый опыт, и тебе понравилось… Спасибо за это. Повёрнутый дебил, конечно, но хоть тут не накосячил. А извините, с первым мужиком мало кто потом всю жизнь живёт. Помог раскрыть твою женственность, ну и гуляй, Вася, в данном случае Паша. Если бы надо было выходить замуж за первого мужчину, я бы уже раз пять выскочила замуж. Ой…

Тут Катя испуганно округлила глаза, словно случайно спалилась, и попыталась сделать невинное лицо. Лиза мягко рассмеялась, а Катя выдохнула с облегчением. Девушка радовалась, что Лиза не замкнулась после всего, а снова смеётся, пусть даже над такой банальной шуткой.

— Кстати, — тут Катя многозначительно заиграла бровями, — ну и как там всё у него? Я правильно понимаю, что там прямо… — и она развела руки, показывая габариты не человека, а скорее слона.

Лиза, покраснев, ударила её по руке:

— Хватит, озабоченная!

Катя же с удовлетворением отметила, что ситуация полностью другая, чем с Тимом. Тогда ей было страшно смотреть на Лизу, точнее, на её тень. Пустую, сломленную, словно её выключили. А сейчас совсем другое дело.

Да, Лиза злилась, обижалась, и было на что. Но Катя видела за этой злостью другое чувство: как подруга говорила о Паше, краснела, даже защищала. Значит, всё не так плохо. Плохо лишь то, что один влюблённый придурок перегнул палку. Кто знает, может, всё ещё можно исправить… если Лиза сама этого захочет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Успокоившись, Катя вернулась домой, но каждый день звонила Лизе по видео проверить, всё ли в порядке.

— Ну как? Не появлялся? — осторожно поинтересовалась Катя через несколько дней.

Лиза поморщилась. Потом пожала плечами, стараясь сделать вид, что ей всё равно:

— Нет. И не надо. Так лучше.

— Ясно… — Катя прищурилась. — Скучаешь, всё-таки, подруга?

— Да прекрати ты! — вспыхнула Лиза. — Он уже столько дней не появляется. Получил своё и всё. Даже не извинился…

— Значит, всё-таки скучаешь, — усмехнулась Катя.

— Да ну тебя. Ладно, всё, езжай по своим делам. Мне пора заказы делать, а то я столько времени потеряла из-за…него.

— Ладно-ладно, не отвлекаю, — сказала Катя, заметив, что подруга откровенно расстроена из-за Паши. Точнее, из-за его отсутствия. — У меня тут тоже весело. Потом расскажу.

— Что у тебя? — тут же заинтересовалась Лиза.

Девушка сама не замечала, как изменилась. Но Катя видела: Лиза стала живее, смелее, открытее. Всё чаще она говорила, что думала, не боялась выражать эмоции, не прятала глаза. И, пожалуй, за это стоило сказать Паше спасибо. Пусть способ дурацкий, но результат налицо.

Катя усмехнулась своим мыслям и решила, что если когда-нибудь увидит Пашу, то скажет ему это. Но сначала хорошенько настучит по голове.

— Ты чего молчишь, а? Так что там у тебя? — Лиза повторила вопрос, возвращая подругу в реальность.

— Да так, один шпион недоделанный, пристал как банный лист, — хмыкнула Катя.

— Шпион? — с недоумением переспросила Лиза.

— Да неважно, — ответила Катя, поморщившись. — Я даже не хочу тебе рассказывать, а то ты… — Катя запнулась. — В общем, не буду.

Она махнула рукой, давая понять, что тема закрыта, но улыбнулась загадочно. Лиза не стала настаивать, хотя внутри шевельнулось любопытство.

Катя решила не рассказывать подруге про подставных мальчиков. Она поняла: Паша делал это не со зла, а чтобы быть бережнее с девушкой, хотя в итоге он всё равно всё испортил. А Лизе сейчас знать об этом ни к чему, только больше расстроится. Но этот Рэй прям задрал её. То ли интерес у него такой странный, то ли просто спортивный азарт. Катя задумалась: может, уже дать ему, чтобы отстал?

Глава 49. Спасти дело — спасти себя

Стоило Паше войти в кабинет друга, как Артём сразу вывалил неприятные новости. Случилось то, чего они боялись больше всего: подставной подрядчик исчез вместе с деньгами. Компания осталась и без средств, и с горящими сроками. Теперь нужно найти нового подрядчика, сжать этапы до предела, переплатив за срочность, и где-то достать деньги. Иначе проект провалится, компания попадёт в чёрные списки и о новых тендерах можно будет забыть.

Мужчина винил себя, нервно куря сигарету за сигаретой. Неприятности в компании доконали его. Как Паша считал, они попали во всю эту ситуацию именно из-за него. Он тогда просто сдвинулся на Лизе и не слышал свою чуйку, не заметил подвоха.

«

Мы с Артом так долго строили своё дело, а из-за меня…»

— Паша продолжал себя накручивать. Ему казалось, что он всё делает не так и только разрушает всё вокруг. Мешает близким. Обманул Лизу. Разочаровал Аню. Подвёл Арта. Компания пострадала. И, вообще, он зря живёт.

— Хватит дымить, Паш, ты так сожжёшь себя! — Артём сам не курил и не одобрял пагубную привычку друга, особенно сейчас, когда видел, что тот курит не переставая. — Что с тобой? Мы не раз попадали в передряги и всегда выкарабкивались. Приди в себя. Все ошибаются. Я сам с ними разговаривал и ничего не заметил. Ребята хорошо подготовились. А проверкой по линии СБ тогда как раз занимался этот гнилой Шапошников. Кстати, сволочь где-то затаилась, никак не можем его найти… Но не это важно, Паш... Да, так случилось. Но мы выкарабкаемся. Как всегда. И поднимемся ещё выше! — Видя, что Паша всё ещё не реагирует, Артём решил привести главный довод и вытащить наконец друга из депрессии. — Ты мне нужен, Крит. Очень. Без тебя я не справлюсь.

Эти слова стали для Паши точкой опоры. Он встряхнулся, вылез из самобичевания и начал действовать. В итоге несколько дней друзья почти не спали и бегали в мыле, разбираясь со всеми вопросами, искали новых подрядчиков и договаривались по финансированию. Именно Паша нашел нового подрядчика и убедил того на заключение срочного договора. Правда, им пришлось мощно переплатить. Но главное, они смогли решить эту проблему.

Вопрос с деньгами они тоже решили. Теперь у компании три акционера. Илья, их хороший знакомый, давно хотел войти в долю, но удалось ему это только сейчас. Парни честно раскрыли перед ним карты, рассказали о трудностях, но тот лишь посмеялся, сказал, что верит в них и они точно выкрутятся, как обычно. И перевёл деньги ещё даже до подписания официальных бумаг.

Паша хотел отдать свою долю целиком Илье, но Артём чуть не врезал ему, заявив, что всё будет по-честному и их доли размоются одинаково. Однако Паша всё равно чувствовал себя виноватым и, как только кризис миновал, заявил, что уходит с поста заместителя генерального директора. Артём ругался, крыл его матом, но Паша стоял на своём.

Окрылённые разрешившимся кризисом сотрудники уже ушли с работы, а друзья всё продолжали сидеть в кабинете Артёма.

— Я тебя не отпущу. Это наша с тобой компания.

— Это твоя компания, Арт. Я всегда следовал за тобой.

— А ты всегда прикрывал мне спину, Крит. И без тебя скорее всего не было бы не то, что компании, но и меня.

— Тогда я буду охранником или водителем. Прикрывать спину. Пойми, я не готов сейчас ни к чему. Я облажался везде, где мог. И главное, в себе я больше не уверен. Мне плохо. Сердце болит. Дышать не могу.

И он наконец рассказал Артёму, что произошло с Лизой.

— Паш, а ты говорил с ней после приезда? — переварив услышанное, спросил Артём.

— Я даже с Аней ещё не виделся, — криво усмехнулся Паша. — Она на меня так наорала по телефону. Не знаю, пустит ли вообще на порог. А уж Лиза…

— Ты это брось. Сестра тебя всегда простит. Ты ей знатно нервов потрепал в своё время, но она всё равно за тебя горой. И откуда только не вытаскивала. Ладно, полиция, а зоопарк?

Паша невольно усмехнулся. Тогда он на спор залез в вольер к крокодилу. Еле ноги унёс. Конечно, его задержали. Аня, бледная как мел, прилетела в зоопарк: он сидел в домике охраны и пил чай с пряниками, а охранники хлопали парня по плечу и говорили: «Ну ты мужик, хоть и мелкий ещё». Аня чуть всех не убила.

«

Весёлое было время,

— хмыкнул про себя Паша. —

Совсем я с головой не дружил… Но сейчас ничем не лучше. Вон как с Лизой всё поломал…»

Все эти дни, пока он носился как угорелый, спасая контракт, Паша всё равно постоянно думал о своей Лизоньке. Звонить пробовал, но она, судя по всему, его заблокировала. А приехать… нет, он не приезжал. Просто боялся сорваться и сгрести её в объятия, не слушая никаких протестов. А ещё больше боялся снова увидеть её холодное, отчуждённое лицо, как тогда, в день их возвращения.

— …да, с Лизой ты накосячил. — ворвался голос друга в Пашины размышления, подтверждая его выводы. — Ну так извинись в конце концов. Или ты просто струсишь и сдашься?

— Это говоришь мне ты? Кто четырнадцать лет боится подойти к Вите?

Артём зло блеснул глазами:

— Ну так не будь таким ссыклом, как я. Будь лучше и покажи пример. Может, и я тогда рискну признаться Вите. А пока ты меня только демотивируешь, — и Артём показательно приложил руку ко лбу, изображая страдальца.

Паша невесело хмыкнул:

— Думаешь, Лиза сможет меня простить?

Артём подошёл ближе и положил руку другу на плечо:

— Крит, я знаю тебя не первый год. Ты никогда не отступал. А тут женщина, которую ты любишь. И ты хочешь просто сдаться?

— Я не знаю, что делать, — тихо сказал Паша. — Я так её подвёл. Она не поверит мне.

— Тогда докажи ей, что ты всё осознал. Не на словах, а на деле. Дай ей понять, что ты рядом и хочешь всё исправить.

Паша поднял на него глаза со смесью боли и надежды:

— А если она не простит?

— Тогда ты просто вывезешь её ещё на недельку в лес, — спокойно ответил Артём.

— Да иди ты, шутник, — отмахнулся Паша, но всё-таки ему стало легче после разговора с другом.

«

Вообще-то, я не шутил

», — недоумённо подумал Арт, но промолчал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В итоге они проговорили до позднего вечера. Задумчивый Паша поехал домой, но неожиданно для себя оказался у дома сестры. Свет в окне квартиры Анны говорил, что она ещё не спит.

Глава 50. Близкий человек, даже злясь, держит дверь открытой

Паша нажал на дверной звонок. Дверь распахнулась. Мужчина молча стоял на пороге и смотрел на сестру, ничего не говоря. Аня так же молча смотрела на него, а потом вздохнула, посторонилась и сказала:

— Заходи, горе моё луковое. Вон как исхудал… Совсем не ешь? А синяки под глазами размером с озеро. Ещё и пахнет от тебя сигаретами, дышать невозможно. Совсем себя не бережёшь.

А потом состоялся честный, непростой разговор между близкими людьми. Аня много чего неприятного сказала Паше и он во многом согласился с ней. Вдруг сестра неожиданно взлохматила его волосы, как в детстве, а потом повела его на кухню кормить.

— А то Лиза меня будет ругать, — со смешком заметила Аня.

— Лиза? Она не перестала с тобой общаться из-за меня? — резко встрепенулся Паша.

— Вот же ты слепой увалень. Неужели не понял, что девочка влюблена в тебя? Пусть ты и повёл себя как озабоченный дурак.

Паша не мог в это поверить. Он только хотел спросить, почему она так думает, как вдруг Аня побледнела, приложила руку ко рту и бросилась в ванную.

Оттуда послышались характерные звуки.

— Ань, что происходит? Тебе плохо? Скорую вызвать? — заволновался Паша.

— Да не надо ничего, — Аня прополоскала рот и вышла из ванной. — Это нормально в моём состоянии.

— В каком состоянии? — непонятливо спросил Паша.

— Ой, братишка, тебе ещё столько предстоит узнать, — она усмехнулась. — Бедная Лиза. Намучается она с тобой... Если простит, конечно. В общем… беременна я, Паш.

И лицо её осветилось такой яркой улыбкой, словно не её только что выворачивало наизнанку.

— Беременна? Как? От кого?

— Ну, Паш, ты совсем тупые вопросы не задавай. Как все. Сама не поверила. Мне ж все врачи говорили, что всё, только ЭКО, и то шанс мизерный. А тут такое чудо.

— И кто этот му… мужик? — угрожающим голосом спросил Паша. Ему уже не нравился этот перец. Ещё не женился, а уже ребёночка заделал. Что за безответственный кобель.

— Да не делай такое лицо. Я не собираюсь вас знакомить.

— В смысле?

— В смысле, это была одна ночь и всё.

— И кто он?

— Просто парень из клуба. Мы тогда с девчонками отмечали развод Дашки, ну и немного перепили.

Аня понимала, что лучше сказать правду, чтобы потом не было недопонимания и лишних вопросов.

— В общем, Паш, неважно, кто он. Главное, мы больше не увидимся. А ребёнок… это моё счастье, моя отрада, подарок от Вселенной. И за малыша я ему очень благодарна. Но на этом всё.

— Ты хоть имя его знаешь? Фамилию? Адрес? — не отступал Паша.

— Всё, хватит. Я же сказала, он мне не нужен. К тому же он моложе меня. Сильно. Зачем ему беременная взрослая женщина? Ему ещё гулять и гулять. А не пеленки менять. А я сама справлюсь. Ну, и братишка поможет. Поможет же?

Аня с улыбкой посмотрела на брата.

— Да ты что, Ань, конечно! — выдохнул Паша. — Но всё-таки я бы хотел узнать, что за хмырь посмел так безответственно залезть на мою любимую сестрёнку.

— Ой, хватит! Ты в своей жизни сначала разберись, а потом в мою лезь. Иди уже, блюститель нравов. Мне спать пора, — она положила руку на ещё плоский живот и мягко улыбнулась.

Паша вернулся домой глубоко за полночь. Принял душ и лёг спать, но заснуть не мог. Он смотрел в потолок, снова и снова прокручивая разговор с Артёмом и Аней. А потом не выдержал и рано утром поехал к дому Лизы. Просто чтобы побыть рядом. Увидеть её хотя бы на мгновение, пусть даже она его прогонит.

Мужчина уже подъехал к её дому, как вдруг вспомнил про цветы. Да, он ни разу не дарил своей Лизоньке цветов, ни разу не водил на свидание. Взял и утащил, как медведь в свою берлогу. Паша развернулся и заехал в ближайший цветочный магазин. Он понимал, что Лиза, скорее всего, не возьмёт букет, но ему хотелось подарить его любимой. Показать, что он может быть другим: мягким, внимательным, заботливым. Он смотрел на большие, пышные букеты, но ничего не цепляло. Паша волновался. Первый букет для любимой. Он хотел, чтобы Лизе понравилось. И тут он вспомнил аромат любимой: ландыши, ваниль и что-то уникальное, неуловимое.

«

Как же я соскучился по тебе, маленькая моя…

» — с тоской подумал Паша.

К нему подошла девушка-консультант, миловидная блондинка в бежевом фартуке с надписью «Сеть цветочных бутиков "Ариэль"», заметив, что мужчина замер в сомнениях.

— Доброе утро, могу я вам помочь с выбором?

— А у вас ландыши есть? — вдруг спросил Паша.

— Нет, к сожалению. Может, рассмотрите другие варианты?

Почему-то ему не хотелось покупать что-то другое. Паша расстроенно покачал головой и пошёл к выходу. Но тут его перехватила владелица сети Елена, приятная шатенка лет пятидесяти с внимательными глазами, которая украдкой наблюдала за этим смущающимся медведеподобным мужчиной. Было видно, что он чувствовал себя не в своей тарелке, но при этом ему жизненно необходим был этот букет.

— Простите, вам действительно нужны именно ландыши? — мягко поинтересовалась Елена.

Паша пристально посмотрел на женщину и решительно кивнул.

— Дело в том, что у нас есть интернет-магазин, и там эти цветы в наличии, но только в доставке, — она внимательно наблюдала за реакцией клиента. — Если хотите, вам за пару часов привезут букет ландышей.

Увидев, как Паша отрицательно покачал головой, она тут же добавила:

— Ну, или сами можете подъехать и забрать со склада. Это отсюда недалеко, за полчаса управитесь.

Паша согласился и поехал по адресу, который дала ему хозяйка салона. Она смотрела ему вслед и, сама не зная почему, мысленно пожелала удачи.

Мужчина забрал букет, осторожно положил на переднее сиденье и сел за руль. Почему-то внутри зашевелилось чувство тревоги. Паша нажал на газ, чтобы быстрее добраться до дома Лизы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 51. Не разобравшись с прошлым, будущее не построишь

Паша уже заехал во двор, как вдруг заметил знакомую фигуру. Седой грузный мужчина в тёмной мешковатой одежде и кепке по самые брови нырнул в подъезд.

И тут до Паши дошло:

— Сука, Шапошников! Твою ж мать!

Паша выбежал из машины и рванул к подъезду. Ключа от домофона у него, конечно, не было. Он с силой дёрнул ручку двери, вышибая магнитный замок, не слушая возмущённый вопль какой-то женщины: «Хулиганы двери ломают!»

Паша бросился к лифту, но тот уже уехал. Он с отчаянием смотрел, как кабина поднимается, и рванул по лестнице. Второй этаж. Третий. Пятый.

Когда он ворвался на седьмой этаж, дверь уже была распахнута. Шапошников прижимал Лизу к стене, зажимая её рот рукой. Лиза затравленно смотрела на мужчину расширенными от ужаса глаза.

Паша снёс бывшего коллегу одним движением. Тот пролетел через коридор, ударился о стену и рухнул на пол.

Паша тут же бросился к Лизе:

— Лизонька! Как ты? Маленькая моя, всё хорошо? Ты не пострадала?

Лиза дрожала, не веря своим глазам. Подняла на него взгляд, а потом бросилась в его объятия:

— Паша… мне было так страшно… Паша, ты пришёл…

Он прижал девушку к себе, гладя по голове, шепча успокаивающе:

— Всё хорошо, Лизонька. Всё хорошо… Я с тобой. Я рядом... Тихо, Воробушек, успокойся…

Лиза дрожала в его руках, вцепившись в рубашку, и вдруг резко вскрикнула:

— Паша! Сзади!

Он резко обернулся и увидел: Шапошников стоял уже рядом с ножом в руке, занося его для удара. Паша толкнул Лизу к входной двери, чтобы вывести из-под удара, и она, потеряв равновесие, упала на пол у порога. Сам он скользнул в сторону, пропуская лезвие мимо. Паша перехватил руку нападавшего, выкрутил её, и нож со стуком упал на пол. Шапошников попытался ударить его свободной рукой, но Паша оказался быстрее. Увернулся, перехватил противника за шею и с силой впечатал в стену. Шапошников захрипел и вцепился в предплечье Паши, пытаясь вырваться, но тот держал крепко. Прижал его к стене, пережав сонную артерию, и через несколько секунд тело обмякло, сползая на пол. Паша тяжело дышал, стоя над ним. Потом перевёл взгляд на Лизу, которая всё ещё сидела на полу и дрожала.

— Маленькая моя, ты не ударилась? Прости, это я виноват. Вот медведь неуклюжий… Покажи, где болит, — и он, присев на корточки, стал вертеть её, словно куклу, осматривая на предмет повреждений.

— Паша, всё хорошо… Паша, ну прекрати… Да, хватит уже, Паша! — вскрикнула недовольно Лиза, пытаясь прекратить этот странный осмотр. Она же не хрустальная.

Паша виновато убрал руки, и девушка тут же мягко продолжила:

— Всё хорошо, Паш. Спасибо, что спас меня… Опять…

— Не бойся. Я всегда приду за тобой, Воробушек. Всегда защищу, пока я жив... Прости меня. Я так виноват перед тобой… Клянусь, никогда больше так не поступлю. Не буду врать. Давить. Решать за тебя. Только дай мне шанс, пожалуйста… Я люблю тебя, Лизонька...

Всё это время Лиза дико скучала по Паше, хоть и не признавалась в этом ни Кате, ни самой себе. Поэтому, когда мужчина, представившись коллегой Паши, сказал, что привёз что-то от него, она сразу распахнула дверь, даже не задумавшись. Просто услышав имя того, кого так хотела видеть. Что и стало ошибкой.

А Паша опять её защитил, был рядом и снова признался в любви. И она, вновь испытав ужас от нападения и радость от его появления, неожиданно для себя выдохнула:

— И я люблю тебя, Паш.

Мужчина замер, не веря услышанному. Но тут Лиза, опомнившись, продолжила:

— Хоть ты и наглый, расчётливый, эгоистичный… медведь! Вот!

На что Паша счастливо рассмеялся:

— Маленькая моя, это было лучшее признание в любви, которое я слышал. Спасибо тебе…

— И много раз тебе в любви признавались? – ревниво перебила его Лиза.

— А? Что? Нет, что ты, любимая, — тут же начал оправдываться Паша. — Мне никто не признавался, никогда. Честно. Я говорил в общем… ну там… кино, книги, дорамы…

Лиза фыркнула, оперлась о его плечо и поднялась на ноги. Затем закрыла распахнутую входную дверь и гордо прошествовала мимо Паши и бесчувственного тела на полу, направляясь в кухню.

— Ну Лизонька! Ну маленькая! Я честно говорю! Клянусь!

Паша тут же бросился за любимой, по пути небрежно наступив на ногу Шапошникова. Тот глухо застонал, но не очнулся.

— Веры тебе никакой, Паш, — обиженно сказала Лиза, включая чайник.

— Ну прости меня, любимая! — Паша сжал её в нежных объятиях. — Я дурак, я идиот! Я понял, как сильно тебя обидел. И я сделаю всё, чтобы больше никогда не потерять твоё доверие…

Он разжал руки и опустился перед ней на колени, отчего у Лизы перехватило дыхание. Паша прижал её ладони к груди и посмотрел снизу вверх — умоляюще, отчаянно:

— Клянусь, Лизонька, больше никакой лжи! Всё будет так, как ты захочешь. Пальцем не трону, пока сама не разрешишь. Только прости меня, прошу. Я жить без тебя не могу…

— Что не помешало тебе пропадать где-то несколько дней, — вырвалось у Лизы, о чём она тут же пожалела.

— Ты скучала, Воробушек мой? — моментально просиял Паша.

— Нет! — резко ответила Лиза и смущённо зарумянилась от собственного вранья.

Паша умилённо улыбнулся, залюбовавшись любимой, но тут услышал шорох из коридора.

— Вот же неугомонный чёрт, — зло процедил он сквозь зубы. — Прости, Лизонька, я на минуточку, — добавил он совершенно другим, нежным голосом.

Мужчина быстро поднялся на ноги и вышел из кухни, плотно прикрыв дверь. А потом оттуда послышалась возня, приглушённый шёпот и пара глухих ударов.

— Любимая, — послышался громкий голос Паши из коридора, — у тебя не найдётся случайно верёвки и тряпки? Можно грязной! — И следом сдавленное мычание и ещё один удар, видимо, тот тип снова попытался дёрнуться.

— Конечно, Паш. Тебе какого цвета? — в Лизе включился мастер по куклам. — Ой, о чём это я…

Собравшись морально, Лиза вышла из кухни и прошмыгнула мимо двух мужчин, стараясь не смотреть в их сторону. Паша придавил мужчину к полу, заломив руку за спину и навалившись коленом на поясницу. Тот дёрнулся, злобно зарычал, но Паша лишь сильнее прижал его к полу и жёстко бросил:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тихо. Не рыпайся.

Глава 52. Не разобравшись с прошлым, будущее не построишь. Часть 2

Шапошников повернул голову и проводил Лизу злым, тяжёлым взглядом. Она ощутила его спиной, но не обернулась. Девушка скрылась в мастерской, а седой мужчина прошипел:

— Повезло тебе, Крит, сегодня. Иначе ляльку свою увидел бы не в таком красивом виде. Если бы вообще увидел…

Паша тут же сильнее заломил мужчине руку, почти до хруста в суставах, отчего тот громко застонал, и, наклонившись, прошептал холодным шёпотом:

— Это тебе повезло, шваль, что ты нужен живым. Пока. Ты чего вообще сюда приперся, падаль?

— Тебе отомстить хотел. Если бы не ты со своим расследованием, я бы спокойно сидел на месте, ещё и бабла поднял… Эти уроды меня кинули и свалили за рубеж, и Арт по пятам идёт, как волк за зайцем. Вот узнал, что ты вернулся со своей кралей, и подумал: за неё ты всё отдашь. Не только от Арта прикроешь, но еще деньжат подкинешь и поможешь уехать подальше.

Паша не выдержал и нанёс резкий удар мужчине в голову. Тот обмяк, снова потеряв сознание.

— Мразь ты, Шапошников. И что ж я раньше не разглядел, как ты скурвился…

Он поднялся, подобрал с пола свой телефон, выпавший из брюк во время схватки, и набрал Артёма. Когда Лиза вышла из комнаты, Паша уже заканчивал разговор с другом:

— Да, понял, Арт. Жду.

Паша убрал телефон в карман и посмотрел на девушку. Она протянула ему моток прочной верёвки весёлого розового цвета и кусок голубой ткани в цветочек, из которого она недавно делала платье очередной кукле. Паша, с трудом сдержав улыбку, серьёзно поблагодарил девушку и сказал ей идти на кухню. Не стоит ей наблюдать всё это.

Лиза понимающе кивнула и пошла накрывать на стол. Девушке очень не понравился осунувшийся вид Паши. Очевидно, что не только ей тяжело дались эти дни. Она тоже плохо спала. Не от кошмаров, а потому что скучала по Паше. По его рукам, по его голосу, по его тёплым объятиям, в которых она уже привыкла засыпать.

Через некоторое время Паша зашел на кухню, тщательно помыл руки и стал помогать Лизе с завтраком. Когда прозвучал звонок в дверь, мужчина вышел, снова плотно прикрыв дверь. Послышались шумы, шуршание, тихие разговоры, а потом всё стихло. Открылась дверь, и вошёл Паша с ещё одним парнем.

Лиза с любопытством осмотрела незнакомца. Высокий, поджарый, с тёмными волосами и холодными серыми глазами. Лёгкая щетина, тонкий шрам на щеке. Он держался уверенно, но не давяще.

— Лиза, это мой друг, Артём. Вы уже виделись, но ты, наверно, не помнишь.

Лиза отрицательно покачала головой. Она действительно не помнила его. Хотя тогда, после похищения Тимом, именно Артём вёз их обратно домой, но девушка была в таком состоянии, что почти ничего не соображала. Лишь вцепилась в Пашу как в спасательный круг, а потом и вовсе заснула.

— Очень приятно познакомиться, Лиза, — сказал Арт, внимательно осматривая девушку, но не приближаясь, помня о её истории.

— Мне тоже, — смущённо сказала она и едва заметно коснулась Паши в поисках защиты. Тот бережно взял её руку, и та утонула в его большой горячей ладони.

Лиза предложила Артёму чай, но тот тактично отказался, не желая мешать влюблённым. Он видел, как девушка смотрит на Пашу, и был рад за друга. Рад, что его любовь оказалась взаимной.

«

Чёрт, может, я полный дурак, что до сих пор не решился подойти к Вите?

— подумал Артём. —

Если посмотреть, Паша натворил дел, но Лиза его простила… Может, стоит и мне рискнуть? Хотя Вита не Лиза. С её характером она скорее мне глотку перережет во сне, чем простит за подобное. Или нет?

»

В задумчивости он попрощался с Лизой и пошёл на выход. Паша его провожал, как вдруг вспомнил:

— Чёрт, Арт, будь другом, я там Лизе цветы купил… — И это был редкий случай, когда Артём увидел смущение Паши. — Они в машине. Но я не хочу сейчас оставлять её одну… Можешь принести?

— Что делается! — наигранно возмутился Артём. — Водитель гоняет генерального директора за цветами? Я готов терпеть такое только от своего зама. Понял?

— Ой, ладно тебе. Не дави. Я реально пока не хочу ничего больше.

— Ладно, но мы к этому разговору ещё вернёмся. К тому же подумай о Лизе, — тоном змея-искусителя сказал Артём. — Девушки любят богатых и статусных.

— Лизе на это наплевать. Да и на тему денег: из акционеров ты меня сам отказался убирать, так что я и на дивиденды прекрасно обеспечу Лизу всем, что она захочет.

— Вот же хитрый лис, хоть и медведь, — усмехнулся Арт. — Ладно, Крит, сейчас принесу.

Он хлопнул друга по плечу, взял ключи от его машины и пошёл к лифту.

Когда Паша зашёл на кухню с букетом ландышей, Лиза замерла.

— Это мне?

Мужчина кивнул.

— Мои любимые… Спасибо, Паша! Какая прелесть! — она взяла цветы из его рук и тут же опустила свой милый носик в букет, вдыхая тонкий, знакомый аромат. Паша просиял. — Ты друга попросил?

— Нет, я приехал с ним… вымаливать твоё прощение. А тут этот му… — он одернул себя, — В общем, не удалось подарить сразу.

— Понятно, — Лиза улыбнулась, и лицо её засветилось от радости. — Спасибо, Паш. Мне очень нравится.

— И ещё, Лизонька… — Паша решил больше ничего не скрывать от любимой. — Я теперь просто водитель. Надеюсь, тебя это не смутит.

— Да? Ну… хорошо, — девушка недоумённо посмотрела на него, достала вазу и стала наливать воду. — А раньше ты кем был?

— Заместителем генерального, — на автомате ответил Паша, а потом усмехнулся: — Вот ты жестокий Воробушек. Ты вообще не интересовалась мной, да? Я совсем тебе не нравился?

Его плечи поникли. Лиза поместила цветы в вазу и поставила на стол, затем обернулась к мужчине и посмотрела прямо в глаза.

— Нравился, Паш. Нравился. Просто я боялась тогда. Очень… Ты слишком волновал меня. Когда ты находился рядом, у меня аж в ушах звенело, и я почти не слышала, что ты говоришь, — закончила она почти шёпотом, вся красная от смущения, но не отводя взгляда от его лица.

— Маленькая моя, что ты со мной делаешь? — не выдержав, Паша сгрёб её в объятия, хотел поцеловать, но вспомнил, что сам обещал без разрешения не трогать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Можно? — спросил он, заглядывая любимой в глаза.

— Можно, — счастливо улыбнулась она и сама потянулась к его губам.

Глава 53. Бонус. Утро после свадьбы

Лиза проснулась по обыкновению от ласк Паши. Он действительно будил её так каждое утро: нежно, настойчиво, с той же жадностью, что и в первый раз.

— Доброе утро, жена, — прошептал он, целуя её плечо. — Я до сих пор поверить не могу. Наконец-то ты полностью моя, Лизонька.

— Паша, ты и так меня замучил ночью. Куда ты лезешь? Прекрати! — Лиза, посмеиваясь, попыталась оттолкнуть его, но он перехватил её руки и прижал к кровати над её головой.

Мужчина с мольбой посмотрел на любимую, потом вдруг взбодрился и хитро улыбнулся:

— Лизонька, а ведь кто-то задолжал мне желание… Эротическое.

— Что? Какое ещё желание? Ничего не помню, — попыталась отмазаться Лиза. Хотя она прекрасно помнила, что там, в лесном домике, он взял с неё такое обещание.

— Ай-яй-яй, — покачал Паша головой. — Нарушать обещания нехорошо. Кто меня учил не обманывать?

— Ладно-ладно, — с наигранным вздохом сдалась Лиза. — Что ты хочешь? Только без проникновения, а то замучил. Такое ощущение, что это была наша первая ночь.

— Так это она и была, — довольно усмехнулся Паша. — Первая брачная ночь.

Он горячо поцеловал девушку, а затем, отстранившись, посмотрел тёмным, голодным взглядом.

— Сядь на колени на краю кровати, — тихо, но настойчиво сказал мужчина, поднявшись с постели.

Лиза послушно села, глядя на него снизу вверх с нескрываемым любопытством и предвкушением. Паша сглотнул, чувствуя, как от этого взгляда у него перехватило дыхание.

Он потянулся к прикроватной тумбочке и достал смазку. Его возбуждённый член маячил прямо перед глазами Лизы. Она смущённо отвела взгляд, но он то и дело сам возвращался к большой головке с выступившей капелькой нетерпения.

— А теперь, маленькая моя, прижми своих девочек друг к другу, — сказал он, и она сделала так, как он просил. Он нанёс на член смазку и, придвинувшись, начал двигаться по ложбинке, чувствуя, как Лиза сама прижимает груди плотнее, чтобы дать ему больше ощущений. Дыхание девушки участилось, пока она заворожённо следила за каждым его движением.

Мужчина положил руки ей на плечи, мягко притягивая к себе, направляя её тело в нужный ритм. Ему нравились её отзывчивость, податливость, глаза, в которых смешалось удивление и желание.

— Открой ротик, Воробушек, — проговорил Паша, тяжело дыша.

Девушка повиновалась, и он, продолжая двигаться между её грудей, положил ладонь на её макушку и мягко притянул голову Лизы к себе, направляя головку в приоткрытые губы.

Она взяла его в рот. Сначала робко, пробуя, привыкая, потом смелее, раскрывая рот пошире, чувствуя его вкус, его тяжесть на языке. Он застонал, ускоряя движения, ещё несколько толчков и он кончил, обрызгав её лицо и губы.

Лиза, сама не зная зачем, облизнула губы, пробуя его на вкус. Паша застонал громче, повалил девушку на спину и начал целовать. Восторженно. Жадно. Благодарно.

— Не так противно, как говорят, — задумчиво прошептала она, и он счастливо рассмеялся ей в губы.

— Какое же ты у меня чудо, Лизонька. Люблю тебя! Жить без тебя не могу!

— Всё, прекрати, мне надо умыться, — отбивалась Лиза со смехом.

— Сейчас, Воробушек, — мужчина подхватил девушку на руки и понёс в ванную.

Там, прислонив любимую к стене душевой кабины, Паша не выдержал и взял её ещё раз, горячо, сильно, под струями воды. А Лиза, уже не сопротивляясь, отдалась этому утру и этому мужчине, которого она выбрала.

И да, он был полностью в её вкусе.

Любимые читатели!

Огромная благодарность всем, кто оставался со мной всё это время. Надеюсь, вам понравилась история Лизы и Паши. Буду очень рада, если вы поделитесь впечатлениями о книге. Но не торопимся прощаться с героями: в следующей главе несколько визуалов на десерт. Надеюсь, они вам понравятся.

Приглашаю вас в новую книгу об Анне, сестре Паши:

Аня пережила многое: ранний уход родителей, родственников, пытавшихся отобрать квартиру, бунт брата-подростка и два неудачных брака. Наконец в её жизни наступила белая полоса: любимое дело, счастье брата и… долгожданный малыш. Вот только в комплекте с ребёнком идёт его отец: молодой, упрямый и очень серьёзно настроенный. Аня твердит, что ей нужен только ребёнок. Но так ли это?

Демьян привык добиваться своего. Его не остановит ни разница в возрасте, ни её поспешное «нет», ни любые доводы, которыми Аня выстраивает между ними стену. Он идёт напролом, используя любые средства, лишь бы убедить любимую остаться с ним. Хорошо, что Аня не из нежных цветочков и умеет постоять за себя. Вот только поможет ли ей это?

Читайте в следующей книге цикла "Грани одержимости":

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 54. Финальный бонус. Иллюстрации

Поцелуй в награду рыцарю за спасение принцессы (в мечтах Паши)))

Воспоминания о домике

Дождь, осень... А настроение прекрасное, когда гуляешь с любимым человеком.

Медовый месяц

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец