Тень под ребрами

Глава 1. Из бездны.

Пепел пах озоном и старым пергаментом. В круге из толченого серебра, начерченном прямо на грязных досках чердака, стоял Артем. Его руки дрожали так сильно, что он едва не выронил тяжелый медный атамэ — ритуальный кинжал

мага. Напротив него, в кресле из красного дерева, которое никак не могло здесь поместиться, сидел Игнат Савельевич. Магу было за семьдесят, его пиджак лоснился на локтях, а глаза смотрели сквозь толстые линзы очков с невыносимой

скукой сытого хищника.

— Дыши ровно, мальчик, — проскрипел старик,

постукивая пальцем по краю хрустального бокала, в котором плескалось нечто

густое и темно-рубиновое. — Страх искажает геометрию призыва. Если она выйдет

из круга из-за твоей паники, я буду вынужден списать испорченный паркет на твои

похороны.

— Я… я просто хотел найти любовь, — выдавил Артем. — Вы сказали, что у вас есть связи. Что можно вызвать идеальную женщину.

Игнат Савельевич тяжело вздохнул, словно учитель перед безнадежным двоечником.

— Любовь? Какая пошлость. Люди вечно всё усложняют. Ты просил избавить тебя

от одиночества. А лучший способ избавиться от пустоты — это заполнить её кем-то,

кто питается этой пустотой. Идеальная женщина существует только в одном месте — по ту сторону грани. И платить ей придется не цветами.

Старик плеснул рубиновую жидкость на серебряную линию. Металл зашипел, плавясь. По комнате пополз запах грозы и мускуса. Воздух загустел, преломляя свет тусклой лампочки.

В центре круга начал сгущаться дым, обретая плотность, тепло и невозможные, ломаные пропорции женского тела. Она шагнула вперед. У нее были волосы цвета воронова крыла, стекающие ниже талии, и кожа, светящаяся изнутри лунным светом. Но когда она улыбнулась, Артем увидел два ряда тонких, как иглы, зубов. Ногти на ее руках заканчивались темными остриями. Она была одета в платье из

черного дыма, которое не скрывало ничего, но при этом постоянно меняло форму.

Суккуб облизнула губы раздвоенным кончиком языка и посмотрела на Артема. Тот

судорожно вдохнул, чувствуя, как ледяные тиски сжимают низ живота, а разум тонет в вязком сиропе желания. Он сделал полшага к кругу.

— Стоять, — лениво бросил Игнат Савельевич.

Слово ударило по воздуху невидимым хлыстом. Суккуб поморщилась, ее прекрасные черты лица на мгновение исказились, превратившись

в оскал черепа, обтянутого кожей. Желание схлынуло так же резко, как началось, оставив после себя лишь липкий холодный пот и звенящую пустоту.

Артем осел на пол, хватая ртом воздух.

— Мое имя Лиэль, смертный, но можешь звать меня Лилит. Мне так больше нравится. — голос демоницы был похож на шелест сухих

листьев и треск рвущейся ткани. — Ты призвал меня через старого дурака. Чего ты хочешь?

— Он хочет, чтобы ты сняла квартиру в пределах Садового кольца без залога, — ответил маг, делая глоток из бокала. — И перестала скалиться. Твой

истинный облик портит мне пищеварение.

Лилит фыркнула. Черты ее лица

смягчились, став почти человеческими. Она перевела взгляд на Игната.

— Ты платишь мне чужой жизненной силой, некромант. Это дурной тон. От этого

остается привкус дешевого пластика во рту.

— Не капризничай, девочка, — маг

отставил бокал. — Тебе достанется отличный сосуд. Молодой, горячий, полный

неврозов и нереализованных амбиций. Пей. Но контракт будет моим.

Артем поднял голову. Демоница снова смотрела на него, но теперь в ее взгляде не было голода

плоти. Там была холодная, клиническая оценка скотины на убой.

— Подожди, — прохрипел Артем. — Мы так не договаривались. Я думал, мы будемгулять.Ходить в кино. Целоваться под дождем.

Лилит тихо рассмеялась, и звук этот заставил лампочку на потолке лопнуть, осыпав их стеклянной крошкой.

— Гулять? Мальчик, я могу подарить тебе экстаз, который расплавит твой позвоночник. Я могу явиться тебе во сне королевой целого мира. Но для этого мне нужно войти в твою душу. А души имеют свойство заканчиваться. Когда твоя воля

превратится в пепел, я заберу остаток света и уйду искать следующего глупца.

— Вот именно поэтому я беру предоплату, — вставил Игнат Савельевич. — Девочка, приступай. У меня через час партия в преферанс,

опаздывать неудобно.

Суккуб шагнула вплотную к границе серебряного круга.Старик напрягся, готовя защитные чары. Артем зажмурился, ожидая боли или

неземного блаженства. Но вместо прикосновения когтей он почувствовал легкий

хлопок по щеке. Он открыл глаза. Лилит стояла неподвижно, глядя куда-то поверх

его плеча. Ее прекрасное лицо выражало крайнюю степень раздражения.

— Старая кровь, — процедила она. — В нем слишком много старой крови. Я чувствую печать

твоего Дома на его ауре, маг. Он не девственен. На нем метка защиты, о которой ты промолчал.

Игнат поправил очки. Они блеснули, отразив желтый огонь глаз демоницы.

— Ну забыл, с кем не бывает. Память уже не та.

Лилит медленно повернула голову. Маска красавицы окончательно сползла с нее, обнажив вытянутый, нечеловеческий лик с гладкой костью там, где должны быть нос и уши.

— Ты призвал суккба сюда, чтобы скормить меня своему мальчишке? — прошипела она. — Использовать мой голод как наказание за свою ошибку?

— Почему сразу ошибку? — искренне удивился маг.

— Ты думала, я вызываю суккуба восьмидесятилетнему деду ради эстетического удовольствия? Мне нужна была наживка. Мой внучатый племянник проиграл чужие деньги очень серьезным людям. Ему нужно исчезнуть на пару лет, сменить ауру, научиться выживать. А лучший тренажер для развития инстинкта

самосохранения — это существо, которое хочет сожрать твою селезенку.

Артем смотрел то на деда, то на чудовище. Страх внезапно отрезвил его лучше любой

пощечины.

— То есть… свидания отменяются? — робко спросил он.

Лилит моргнула. Затем она запрокинула голову и расхохоталась. Звук смеха больше не

походил на шелест — это был грохот камнепада в тесном пространстве чердака.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты по уши в дерьме, но думаешь о свиданиях. А ты мне начинаешь нравится, не смотря на то, что твой дед лживая скотина.

Серебряный круг пошел трещинами.

— Охотно, смертный, — выдохнула она,

возвращая себе человеческий облик. — Пойдешь со мной добровольно — научу отличать настоящий голод от гормональной бури. Будешь упираться — съем печень еще до рассвета. Выбор за тобой. Но учти: ходить в кино придется исключительно в Нижние миры. Там сейчас премьера отличной постановки Данте.

Игнат Савельевич удовлетворенно кивнул, допил содержимое бокала и поднялся, разминая затекшую спину.

— Отлично. Значит, договорились. Пару лет.Научи моего мальчика быть мужчиной. И вытри за собой серебро, пока тётка не увидела прожженные доски. Она решит, что мы тут наркоманов варили.

Когда за стариком закрылась дверь на лестницу, Лилит щелкнула пальцами. Серебряный круг вспыхнул и рассыпался черной трухой. Демоница взяла все еще ошарашенного Артема под

руку. От ее ладони исходил жар, пахнущий корицей и могильной землей.

— Пойдем, будущий маг, — шепнула она ему на ухо. — Для начала покажу тебе, как

правильно дышать, когда смотришь в Бездну. А потом купим тебе нормальные ботинки. Эти совершенно не подходят для прогулок по адским пустошам.

И Лилит повела его по границам миров, показала украдкой бездну. Но лишь мимолётно. Бездна она не для всех. Если он решится стать её, тогда она покажет весь свой мир, всю себя. А пока они ограничатся малым. Практически все время они

проводили на чердаке, изредка выбираясь гулять туда, куда не ступала нога обычного смертного.

Глава 2. Слияния бездны и человека

Лилит сидела на чердаке, закинув ногу на ногу, она удобно устроилась в кресле.Платье из черного дыма она сбросила еще час назад, оставшись нагой, и Артема до сих пор мутило от одного вида её совершенства. Они не были близки на столько, чтобы мужчина чувствовал себя абсолютно уверенным, когда демонесса была обнаженна. Хоть он и мужчина, но всё ещё опыта ему не доставало. И всякий раз, когда Артём бросал взгляд на Лилит, становился слегка богровым. Она не была просто красивой.

Красота — это человеческое понятие, требующее симметрии и пропорций. Лилит же была правильной. Каждая линия её тела нарушала законы физики так изящно, что глаз отказывался верить в реальность происходящего. Тени за её спиной жили своей жизнью, сплетаясь в силуэты крыльев, которые то появлялись, то растворялись во мраке. Иногда она

меняла свой облик на человеческий, и он был не менее красив, да что там, он был

превосходым. Ни одна смертная женщина не была на столько привлекательной,

как Лилит.

— Ты дрожишь, — констатировала она.

Голос суккуба больше не был

искусственно-сладким инструментом соблазна. Теперь он звучал низко, с легкой

хрипотцой, словно механизм, который долго простаивал без смазки.

— Это не страх. Я выпила твой страх еще внизу, у входа в коллектор. Это

адреналин. И предвкушение.

— Я не знаю, что делать, — честно признался Артем.

Его горло пересохло.

— Игнат учил меня закрывать порталы и считать налоги. Этому... меня

никто не учил соблазну и общению с такими, как ты.

Лилит медленно поднялась. Её движения напоминали перетекание ртути — плавные, гипнотические, лишенные лишних суставов. Она сделала шаг к нему. Пол под её босыми ступнями едва заметно потрескивал от статического

напряжения.

— Люди всегда слишком много думают о «делать», — прошептала она, оказываясь вплотную. От неё исходил жар, способный плавить сталь.

— С демонами важно другое: нужно знать, как принять.

Её когти — длинные, темные,

блестящие, как обсидиан — коснулись пуговиц его рубашки. Не было ни звука

разрываемой ткани. Пуговицы просто рассыпались черной пылью, осыпая кожу

Артема. Он ожидал холода. Демоны должны быть холодными. Но кожа Лилит

обжигала. Когда она прижалась к нему всем телом, Артем почувствовал себя так,

будто его опустили в ванну с жидким солнцем. Каждое место соприкосновения

горело, но это пламя не жгло — оно вытягивало усталость, боль от ран, годами

копившуюся неуверенность библиотечного червя.

— У тебя интересная кровь, —

мурлыкнула она ему в шею, втягивая носом воздух. — Человеческая, но со вкусом старых фолиантов и паники. Мой любимый коктейль.

Её хвост — длинный, мускулистый, заканчивающийся чем-то вроде костяного жала, которое сейчас было расслабленно и безопасно — скользнул по его икре, обвивая лодыжку. Это движение было настолько естественным, хищным и интимным одновременно, что колени Артема подогнулись. Если бы не стена за спиной, он рухнул бы на пол.

— Тише, — Лилит поймала его подбородок пальцами, заставляя смотреть в свои

глаза. Зрачки пульсировали, расширяясь и сужаясь в такт биению невидимого

сердца Бездны.

— Перестань сопротивляться гравитации. Здесь нет верха и низа. Есть только я.

Мир начал терять четкость. Чердак исчез. Стены из старого кирпича растворились, превратившись в клубы фиолетового тумана. Они больше не стояли на старом чердаке, который находился в центре

Москве; они падали сквозь слои реальности, кувыркаясь в невесомости Межмирья. Это дезориентировало. У Артема закружилась голова, но руки Лилит держали его крепче стальных скоб. Она буквально впечатала его в свое тело, их губы встретились. Этот поцелуй не имел ничего общего с романтикой. В нем не было нежности первого свидания. Это был акт захвата территории. Её язык проник в его рот, и Артем физически ощутил, как нечто древнее, чужеродное и невероятно

могущественное касается его души. Оно не пыталось её забрать — оно обнюхивало,

изучало планировку, примерялось.

«Слишком пусто внутри, — прозвучал голос прямо в его сознании, перекрывая гул падающих миров. — Много места для

мебели».

Его руки, действуя сами по себе, зарылись в её волосы цвета воронова крыла. Волосы оказались жесткими, как стальная проволока, но послушно легли в

ладони. Он ответил на её вторжение своим собственным отчаянием. Вся та зияющая дыра одиночества, которую он носил в груди вместо сердца, открылась

навстречу ей. И тогда Лилит застонала. Звук был нечеловеческим — низким,

вибрирующим ревом, от которого содрогнулась сама ткань Межмирья. Туман вокруг них вспыхнул белым светом.

Артем понял, что падает уже не в пространстве, а на что-то твердое, мягкое и бесконечно податливое. Под ним были

шкуры существ, которых никогда не существовало на Земле. Над головой висели три луны разных цветов. Лилит оказалась сверху. В этой позиции, среди

первородного хаоса, она выглядела как королева варваров. Её крылья полностью

раскрылись, накрыв их обоих куполом абсолютного мрака, отрезая от остального

космоса. Глаза светились расплавленным золотом, а на коже проступили древние

руны, пульсирующие в унисон с её дыханием.

— Сейчас ты узнаешь, почему нас называют пожирателями, смертный, — прорычала она, направляя его рукой.

Боль от проникновения смешалась с таким всепоглощающим экстазом, что мозг Артема просто отключился, перейдя в режим аварийного сохранения энергии. Это не было похоже на секс с женщиной. Это было слияние стихий. Каждый толчок отдавался землетрясением где-то глубоко под ними. Лилит двигалась жестко, властно, насаживаясь на него снова и снова, забирая его дыхание вместе с выдохами. Её когти впивались в его плечи, оставляя глубокие борозды, которые тут же затягивались темной, вязкой субстанцией — ее кровью, которая теперь навсегда

изменила состав его собственной. Он чувствовал, как его жизненная сила течет к ней рекой. Но взамен, через те же раны, через каждое касание кожи к коже, она

заливала его концентрированной мощью Инферно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Артем кончил с криком,

который сорвал бы связки любому человеку, но здесь, в Межмирье, звук лишь отразился эхом. Его зрение померкло, сменившись калейдоскопом геометрических фигур и чистых эмоций.

Лилит упала на него сверху спустя секунду, выгнувшись дугой так, что казалось, её

позвоночник сейчас сломается. Из её горла вырвался поток слов на языке, старше

самих звезд, и этот поток звуков материализовался в воздухе вспышками темно- фиолетового огня. Они лежали неподвижно долгое время.

Три луны равнодушно смотрели на переплетение человеческого и демонического тел. Лилит скатилась с

него, ложась на спину рядом. Пот градом катился по лицу Артема. Он попытался

пошевелить рукой — мышцы отозвались тупой, счастливой болью. Он посмотрел на

свою грудь. Там, где её когти оставили следы, теперь темнели тонкие узоры

татуировок — карта вен Лилит, навсегда вписанная в его плоть.

— Ну как? — спросила она, даже не запыхавшись. Словно они только что закончили пить чай, а не разрушили несколько слоев реальности.

Артем повернул голову. Посмотрел на

профиль древнего чудовища, которое сейчас выглядело абсолютно

умиротворенным.

— Деду придется менять паркет, — прохрипел он. Лилит тихо

рассмеялась и положила свою горячую ладонь на его всё ещё бешено колотящееся сердце.

— Спи, библиотекарь, — прошептала она. Сон нахлынул мгновенно, черный

и сладкий, как глоток забвения. Впервые в жизни Артем спал без кошмаров. Рядом

с ним спала бездна, и впервые в истории вселенной, бездна видела счастливые сны.

Глава 3. Плата.

Чердачная пыль пахла иначе. Спустя месяц после того, как серебряный круг

рассыпался прахом, верхний этаж старого доходного дома превратился в нечто

среднее между алхимической лабораторией и будуаром куртизанки. О той ночи, когда Лилит показала ему, что значит секс с суккубом они не вспоминали. Но

воздух сквозил между ними, словно кричал, — Я знаю, что вы делали той ночью.

Маг изменился, и это во многом благодаря суккубу. Артем больше не был тем

дрожащим юношей с медным кинжалом. Под присмотром Лилит его страх высох,

оставив после себя сухую, звенящую пустоту, которую демоница учила заполнять силой. Он научился спать по три часа в сутки, видеть истинные лица прохожих сквозь мороки и плести простейшие заклинания из собственного дыхания.

Игнат Савельевич лишь хмыкал, наблюдая за успехами внука, но каждый раз перед

уходом оставлял на столе пузырек со светящейся жидкостью.

— Укрепитель ауры, — бурчал старик. — Пей на ночь. От нее фонит так, что у меня

чашки в серванте прыгают.

Лилит действительно изменилась. Или просто позволила себе сбросить лишние маски. Теперь она часто сидела на широком подоконнике, поджав босые ноги, и читала человеческую классику, беззвучно шевеля губами. В эти моменты зрачки расширялись, заполняя почти всю радужку, делая ее похожей на удивленную кошку. Она перестала требовать от Артема

жизненной силы напрямую. Ей хватало того тепла, которое он излучал сам по себе

— теплого, неуклюжего, смертного тепла.

Притяжение возникло не взрывом, а

медленно разъедающей кислотой. Оно началось с мелочей. С того, как Артем

поймал себя на мысли, что ему нравится звук ее смеха, когда она впервые увидела

комедию Гайдая. С того, как Лилит начала заваривать для него чай именно той

крепости, которая не обжигает горло, хотя сама никогда не пробовала вкус.

Однажды ночью они остались на чердаке вдвоем. Игнат уехал «решать вопросы» с

кем-то из старых должников в Нижнем Новгороде. За окном выл ноябрьский ветер. Лилит стояла спиной к нему, глядя на огни Садового кольца. Ее силуэт отбрасывал на стену четыре тени вместо одной — лунный свет преломлялся о скрытые под кожей крылья.

— Знаешь, почему мы всегда забираем душу до дна? — спросила

она, не оборачиваясь. — Потому что любовь — это самый разрушительный вид

магии, придуманный вами, людьми. Мы питаемся ею, чтобы хоть на мгновение

почувствовать то же самое. Но вы… вы сгораете в ней дотла.

Она повернулась.

Артем сидел в кресле мага, сжимая в руках атамэ. Острие кинжала было

направлено ей в грудь.

— Если я проткну тебя этим серебром прямо сейчас, ты развоплотишься? — тихо спросил он.

Лилит подошла вплотную. Опустилась на

колени, положив ладони на его бедра поверх грубой ткани джинсов. Когти едва

касались кожи, не оставляя царапин.

— Нет, глупый мальчик. Я суккуб высокого

ранга. Обычное серебро меня только щекочет. А вот если ты полюбишь меня по-

настоящему… тогда да. Я исчезну. Моя суть требует обмена: голод на сытость,

похоть на успокоение. Как только демон начинает бескорыстно отдавать, контракт

с Бездной аннулируется. Я стану пылью.

— А маг? — голос Артема сел до шепота.

Лилит провела пальцем по лезвию атамэ, даже не оцарапавшись.

— А маг потеряет свои каналы. Понимаешь, чем старше кровь, тем жестче

структура. Твой дед выстроил свою силу на руинах чужих жизней, на боли,

контроле и абсолютном эгоизме. Это каркас здания. Любовь — это землетрясение. Для обычного человека она может стать фундаментом. Для такого, как твой дед или как ты сейчас — она обрушит перекрытия. Ты перестанешь чувствовать потоки маны. Твоя воля станет мягкой, человечной. Ты превратишься в талантливого

фокусника, который забыл все настоящие слова власти. Чтобы любить меня, тебе

придется отказаться от самого себя.

В комнате повисла тишина, густая, как смола. Артем смотрел в ее глаза. Там не было голода. Там была бездна, в которой хотелось утонуть. Он отложил кинжал на пол. Звук удара металла о дерево прозвучал как выстрел.

Их поцелуй не был похож на те, что описывают в романах. Не было

фейерверков. Было падение. Когда их губы соприкоснулись, воздух вокруг загудел от напряжения. Артем почувствовал, как невидимые нити, связывающие его с незримым миром, натягиваются до предела. Его резерв — тот колодец силы,

который он копил годами обучения — начал стремительно мелеть. Он чувствовал

это физически: покалывание в кончиках пальцев исчезало, сменяясь обычной

человеческой теплотой. Для Лилит это было похоже на прыжок в ледяную воду.

Голод, мучивший ее тысячелетиями, отступил. Впервые за вечность ей не нужно было брать. Внутри нее разгорался ровный, спокойный огонь, который ничего не

требовал взамен. Демонический облик дрогнул; кожа стала бархатной, теплой,

абсолютно человеческой. Крылья втянулись окончательно. Она выдохнула ему в рот собственное имя, звучащее теперь совсем по-земному.

Они рухнули на старый персидский ковер, который притащил сюда Игнат. Любовь зародилась на пыльном полу среди голубков тьмы и старых заклинаний. Дыхание было единым. Кажется, суккуб впервые почувствовала, что значит заниматься любовью.

Где-то посреди ночи, тяжело дыша, Артем приподнялся на локтях. Он посмотрел на свои руки. Попытался сплести простейший знак Огненной искры — тот, которому его учили в первый день обучения магией. Основа основ . Ничего. Между пальцами не проскочило даже статического электричества. Воздух остался воздухом. Он попытался дотянуться до линий магии

проходящих глубоко под фундаментом Москвы. Пустота. Каналы были запечатаны. Теплой, пульсирующей печатью чужой воли, которая теперь жила внутри него.

Лилит открыла глаза. Они были темно-карими. Абсолютно человеческими. И в них стоял ужас.

— Чувствуешь? — прошептала она.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да, — прохрипел Артем. Он пошевелил

пальцами ног.

— Зато пальцы больше не немеют от переизбытка энергии. И голова

не кружится. Он провел ладонью по ее щеке. На коже осталась влажная дорожка.

Слеза. Настоящая, соленая слеза суккуба.

— Я больше не чувствую запах страха за

три квартала, — сказала она. — Я больше не могу выпить досуха компанию пьяных

мужиков одним взглядом. Мои когти… они стали просто ногтями. Мне страшно,

Артем. Я голая. Без своей сути.

Артем лег рядом, притянул ее к себе, укрывая тяжелым шерстяным пледом. Сквозь щели в крыше падал снег, тая на их горячих телах.

— Тебе не нужна суть, чтобы быть собой, — сказал он. — А мне не нужна мана, чтобы знать, что завтра утром я сварю тебе кофе. И кажется, дед нас убьет.

— Он попытается, — слабо улыбнулась Лилит, прижимаясь лбом к его плечу. — У твоего деда очень специфическое чувство юмора. Когда он поймет, что ты добровольно кастрировал себя магически ради демона похоти, он сначала испытает

профессиональную гордость за чистоту эксперимента, а потом вырвет нам сердца

собственными руками.

— Значит, нам нужно научиться выживать без магии, — Артем поцеловал ее в макушку.

— Это плата за то чувство, которому мы поддались. Любовь никогда не была

бесплатной.

Снег продолжал падать на спящий город. Где-то далеко, в поезде «Стриж», Игнат Савельевич проснулся от острого чувства неправильности мира. Он достал из внутреннего кармана пиджака карманное зеркальце, плюнул на него и растер слюну рукавом. Поверхность стекла пошла рябью, очищаясь. Маг долго смотрел в отражение своего старого, уставшего лица. Затем растянул тонкие губы в ухмылке.

— Ну надо же, — пробормотал он в пустое купе. — Мальчик наконец-то вырос. Интересно, чья душа пойдет первой, когда я явлюсь расторгнуть этот союз?

Посмотрим, кто из вас сильнее любит друг друга. Семейные драмы — мой любимый жанр.

Глава 4. Зависимость друг другом.

Зима в тот год выдалась бесснежной и злой. Москва задыхалась от сажи, а чердак Артема пах озоном даже без грозы — это Лилит училась контролировать свой

остаточный демонический фон. Она больше не могла левитировать или менять

облик по щелчку пальцев, но иногда от ее гнева трескалось стекло, а чайник

закипал мгновенно. Артем приспособился к своей пустоте быстрее, чем ожидал.

Оказалось, что жить без вечного гула маны в костях — все равно что снять тесные

ботинки. Он устроился реставратором старинных книг, полюбил вкус растворимого кофе и научился засыпать под мерное человеческое дыхание суккуба, которая теперь каждую ночь сворачивалась клубком у него на груди, словно пытаясь согреться.

Игнат Савельевич дал им месяц. Ровно тридцать дней тишины, прежде чем старые долги пришли к оплате. Это случилось во вторник. Артем возвращался домой из типографии, прижимая к груди папку с эскизами гравюр. В подъезде

старого фонда воняло кошками и сыростью. На площадке между третьим и

четвертым этажом стоял старик. Игнат опирался на свою трость, хотя обычно

презирал любые подпорки. Очки он снял, и его глаза — два тусклых осколка

обсидиана — смотрели сквозь стены.

— Дед, — выдохнул Артем, инстинктивно

делая шаг назад.

— Мы же договорились. Я отказался от дара. Я чист.

— Ты никогда не был чистым, щенок, — голос мага звучал глухо, как из-

под земли. — Ты просто переложил ответственность. Думаешь, сила берется из учебников? Сила — это долг крови. А ты отдал наш родовой долг ей. Своими

руками вбил осиновый кол в собственный позвоночник ради смазливой морды. Любовь. Ты посмотри на себя, пустышка!

— Не смей о ней так говорить, — рука Артема сама собой дернулась к карману

пальто, где лежал бесполезный кусок серебра.

Игнат медленно поднял правую

руку. На кончиках его узловатых пальцев вспыхнула не мана — нет, каналы Артема

были мертвы для нее — а чистая, дистиллированная ярость. Воздух пошел

волнами, искажая очертания старых почтовых ящиков.

— Мне плевать на твои гормоны, мальчишка. Но она пьет тебя. Даже сейчас, когда она «добрая», она высасывает твою витальность. Ты посмотри на себя: тени под глазами, седина на висках в двадцать пять. Ей нужна твоя смертность, чтобы чувствовать себя живой. А мне нужен мой внук-маг. Живой — желательно, но маг — обязательно. Так что сегодня мы проводим операцию по ампутации.

Он ударил ладонью по воздуху.

Ударная волна невидимой силы швырнула Артема спиной на чугунную решетку

лифта. Папка с эскизами разлетелась белыми птицами. Из разбитой брови потекла кровь, теплая и соленая.

В ту же секунду на чердаке Лилит вскинулась с дивана. Ее охватил приступ кашля — сухого, рвущего легкие. Она сплюнула на ладонь комок черной, дымящейся слизи. Это была квинтэссенция ее демонической

природы. Связь, которую они создали через любовь, работала как капилляр. И дед только что пережал главную артерию со стороны донора. Лилит рухнула на

колени. Ковер под ее руками начал истлевать, превращаясь в серую труху. Она

чувствовала, как Бездна тянет обратно то, что дала ей тысячелетия назад.

Любовь сделала ее душу пористой, человечной, и теперь сквозняк реальности

вымораживал из нее бессмертие. Она скатилась вниз по лестнице, перескакивая

пролеты. Тело отказывалось слушаться. Ногти обломались, оставляя темные пятна

на перилах. Когда она вылетела на площадку третьего этажа, Игнат уже заносил трость над распростертым телом внука. Острие серебряного набалдашника

целилось точно в солнечное сплетение Артема — удар должен был разорвать

последние нити связи души с эфирным планом, превратив парня в овощ навсегда.

— Стоять! — крик Лилит сорвался на хрип.

Старик обернулся. Его губы дрогнули в

подобии удовлетворения.

— Пришла защищать свое стадо? Поздно. Контракт расторгнут моим правом старшего рода. Теперь он снова девственно пуст. Почти.

Лилит попыталась принять боевую форму. Вызвать ужас, который плавил бы

камни. Но вместо этого ее тело выгнулось дугой. По коже пошли язвы, источающие

не серу, а обычный гной. Демоническая энергия покидала ее слишком быстро,

вызывая некроз тканей. Она упала на бетон, царапая грудь. Там, под ребрами,

горел ровный, теплый огонек их связи. И этот огонь жег ее изнутри, потому что

питался теперь только ее жизненной силой, отдавая все Артему.

— Какое самопожертвование, — брезгливо поморщился Игнат. — Прямо сюжет для дешевой оперы. Отойди от него, тварь. Или я выжгу тебе глаза вместе с твоей дурацкой человеческой привязанностью.

— Если… если ты тронешь его хоть пальцем… — прохрипела Лилит, с трудом поднимая голову. Слезы текли по ее лицу, смешиваясь с кровью из прокушенной губы. Каждая слеза при падении на пол шипела, как кислота.

— Я уйду в Нижние миры. Добровольно. Навсегда запечатаюсь в самом

глубоком круге. И заберу с собой право вашей крови на призыв нашей династии.

Вы станете слепыми. Ваши пентаграммы станут просто рисунками мелом.

Игнат замер. Это было серьезно. Угроза лишить целый магический род доступа к

инфернальным потокам стоила жизни одного строптивого внука.

— Шантаж, — констатировал старик.

— Единственное, чему вы меня научили, — усмехнулась Лилит, выплевывая еще один черный сгусток.

Ее волосы стремительно седели,

теряя вороной блеск. Артем застонал, приходя в сознание. Мир вокруг плыл, боль в груди была невыносимой, но странной — фантомной. Он попытался сплести

исцеляющее слово. Пальцы дрожали. И вдруг… глубоко внутри, там, где раньше

зияла пустота, отозвалось эхо. Теплое, женское, отчаянное. Оно заполнило его

рану чужой болью. Болью настолько острой, что у него перехватило дыхание.

— Нет, — прошептал Артем. — Только не ты.

Он пополз к ним, пачкая плитку кровью.

— Хватит! Оба прекратите! — он встал между дедом и умирающей женщиной,

загораживая ее своим телом. — Она уходит, слышишь? Она сдержит слово! Оставь

нас!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Она убивает тебя прямо сейчас, идиот! — рявкнул Игнат. — Эта связь работает в обе стороны! Сейчас сгорает ее плоть, а следом сгорят твои легкие! Разорвись сам, пока я делаю это чисто!

Но Артем не двигался. Он смотрел на

Лилит. Та лежала на полу, и ее кожа становилась пепельно-серой. Глаза

затягивались белесой пленкой катаракты. Она теряла зрение. Теряла силу. Теряла

саму себя. Но та искра, что осталась в ней, пульсировала в такт его сердцу.

— Я люблю тебя, старый ублюдок, — сказал Артем, глядя на деда абсолютно ясными

глазами. — Но если ты сделаешь еще шаг, я открою окно и прыгну. Моя смерть

запечатает твой дар окончательно. Кровь за кровь. Род за род.

Игнат Савельевич молчал целую минуту. За окном завыла сирена скорой помощи. Старик посмотрел на трупообразную демоницу, на окровавленного внука, ставшего похожим на святого мученика с икон, и тяжело оперся на трость.

— Три дня, — бросил он, не

разжимая челюстей. — Я даю вам три дня. Собирайте вещи и исчезайте из моего

города. Если останетесь — я вернусь. И тогда мне будет плевать на договоры,

печати и угрозы. Я буду резать вас на куски по очереди, поддерживая жизнь в

одном, пока другой смотрит.

Он развернулся. Полы его тяжелого пальто

взметнулись, хотя в подъезде не было ветра. Дверь внизу хлопнула с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка. Тишина повисла густым саваном. Артем

опустился на колени рядом с Лилит. Она уже не могла кричать, только мелко

дрожала. Он взял ее холодеющую, покрытую язвами руку и прижал к своей груди, туда, где сердце пыталось пробить ребра.

— Держись, — шептал он, гладя ее

спутанные, почти белые волосы.

Глава 5. Одна кровь.

Запах металла сменился запахом раскаленного базальта и гниющих тропических цветов. Переход не был похож на телепортацию из фантастических фильмов. Это была агония пространства. Артем помнил только, как Лилит вцепилась ему в горло обеими руками, ее ногти снова стали алмазными лезвиями, а затем мир

вывернулся наизнанку через его рот. Их протащило сквозь слой жидкого стекла,

плоть плавилась, смешиваясь с демонической сутью, а потом их вышвырнуло прямо в грязь. Они оказались в Долине Тысячи Эхо. Один из миров, где когда-то жила демоница. Они упали на краю кипящего гейзера.

Вместо серого московского неба над головой висел купол из перламутровых облаков, прорезаемый молниями

фиолетового цвета. Воздух здесь имел вес; он давил на легкие, насыщенный

кислородом настолько густо, что от первого вдоха у Артема пошла кровь носом.

Гравитация казалась мягче — каждый шаг подбрасывал тело чуть выше, чем

нужно. Лилит лежала рядом, лицом в пепле. Ее кожа стала почти прозрачной,

обнажив сеть пульсирующих темных вен. Она потратила остатки своей исконной

силы на этот рывок, буквально выжегши саму себя изнутри, чтобы разорвать узы

Игната Савельевича. Здесь старик до них не дотянется. Здесь магия работала по

другим законам.

— Вставай, — прохрипела она, пытаясь перевернуться на спину.

Движение далось ей с трудом: суставы хрустели, как сухое дерево. — Если останемся здесь, нас сожрут местные духи. Они любят запах страха умирающих

богов.

Артем помог ей подняться. Он чувствовал себя так, словно болел гриппом

самой высокой степени тяжести. Озноб сменялся жаром, кости ломило, но

странным образом эта боль делала мир вокруг… четким. Фиолетовые молнии

больше не были просто светом; он видел каналы, по которым они текли под землей.

Пепел состоял из миллионов крошечных кристаллов памяти. Его человеческое

зрение умирало, уступая место чему-то иному. Путь до жилища колдуньи занял три дня. Они шли через Долину Поющих Камней, где скалы стонали голосами давно погибших цивилизаций. Лилит слабела с каждым часом. К концу второго дня она

уже не могла идти сама — Артем нес ее на спине, чувствуя, как хрупкое тело

содрогается в сухом кашле. Из уголков ее губ вместо слюны сочилась черная

смола. Ещё сутки и они окажутся там, где им помогут. Только эта мысль придавала этим двоим силы.

Хижина ведьмы стояла на гигантском грибе, шляпка которого служила

естественным навесом. Стены дома были сплетены из живых лиан, которые

расступились перед ними, открывая проход. Внутри пахло сушеными травами,

жженым сахаром и старой кровью. Хозяйка сидела спиной к ним в кресле-качалке, мерно раскачиваясь. Когда они вошли, она даже не повернула головы. У нее не было лица — лишь гладкая сфера из полированного оникса, в которой отражались чужие грехи. Если Артёма и удивила её внешность, то вида он не подал.

— Явилась, блудница Бездны, — голос ведьмы звучал сразу внутри черепа, минуя уши. На ней было платье из паучьего шелка, которое постоянно шевелилось.

— Я слышу твою пустоту отсюда. Ты истончилась до состояния марли.

Еще немного, и ветер этого мира развеет тебя без остатка. Зачем привела

смертного? Своего запаха дерьма мало, решила еще и человечиной провонять?

— Моргана, — выдохнула Лилит, падая на колени. Силы окончательно оставили ее. — Прошу. Исцели его.

Моргана медленно повернулась в кресле. Ониксовая голова наклонилась, рассматривая Артема. Тот стоял, пошатываясь, сжимая кулаки,

чтобы не рухнуть следом за суккубом. Его рубашка прилипла к груди — рана,

нанесенная серебряным набалдашником трости деда, открылась снова. Кровь была

бледной, разбавленной, почти бесцветной.

— Он угасает красиво, — задумчиво

прошелестела ведьма. — Ваша связь работает как сообщающиеся сосуды. Но ты дала ему слишком много своего огня, девочка. А теперь твой сосуд треснул.

Забавно. Величайший суккуб всех измерений убивает себя ради библиотекаря.

— Исцели его, — повторила Лилит.

В ее голосе не осталось ничего демонического, только глухая, животная мольба. — И верни мне силу. Полную. Ту, что была до контракта со смертными.

Моргана тихо рассмеялась, и смех этот напоминал треск лопающегося льда.

— Вернуть тебе первородный хаос? Твою ярость, способную испарять океаны? Чтобы ты разнесла мой уютный гриб в пыль? Нет, дорогая моя. Так дешево я не торгую.

Она встала. Лианы на стенах напряглись. Ведьма подошла к Артему вплотную, провела пальцем по его окровавленной рубашке.

— Мальчик стал пробкой в твоей бутылке. Пока он жив, твоя сила будет утекать в него, поддерживая его гниющее человеческое сердце. Вы связаны намертво.

— Тогда забери эту связь! Разорви ее! — простонала Лилит.

— Нельзя разорвать то, что

завязано узлом любви, — отрезала Моргана. — Можно только перекачать. Или

заменить.

Колдунья щелкнула пальцами. Из теней выполз тяжелый дубовый стол,

на котором лежал обсидиановый нож и чаша из человеческого черепа.

— Я могу исцелить твоего мальчика. Могу вытащить из него яд серебра и залечить разрыв в ауре. Он станет сильнее любого мага вашего жалкого измерения. Но закон

сохранения энергии суров, падшая. Чтобы наполнить один сосуд доверху, другой

должен опустошиться.

— Бери всё, что осталось, — немедленно сказала Лилит. — Мою память возьми, мои имена, мою суть…

— Твоя «суть» сейчас стоит дешевле

пыли, — перебила Моргана. — Мне нужно топливо для ритуала. Чистая эссенция.

Демоническая кровь высшего порядка, пропущенная через фильтр абсолютной

привязанности.

Ведьма посмотрела прямо в глаза Артему. Несмотря на отсутствие лица, ощущение взгляда было физически тяжелым.

— Ему придется отдать свою

кровь добровольно. Не ту, что течет из ран. Всю. Мы заменим его красную

человеческую кровь на твою, Лилит. Черную, холодную, древнюю. Он перестанет быть человеком. Станет чем-то средним. Големом из твоего отчаяния. Зато выживет. И ты получишь свой пожар обратно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Артем посмотрел на Лилит. Та подняла голову. Ее глаза, обычно горевшие расплавленным золотом, потухли, став

мутными лужицами. Она едва заметно кивнула.

— Делай, — сказал Артем.

— Как поэтично, — фыркнула Моргана.

— Ромео и Джульетта выгребной ямы. Раздевайтесь.Оба. И ложись рядом. Лицом друг к другу. Нам нужен максимальный контакт кожи для диффузии жидкостей.

Ритуал начался на закате третьего фиолетового солнца. Моргана двигалась вокруг них, рисуя на полу символы кровью летучих мышей. Обсидиановый нож в ее руках пел на ультразвуке. Первым удар принял Артем. Нож вошел точно между ребер — не больно, скорее обжигающе горячо. Ведьма расширила рану, погружая руки по локоть прямо в грудную клетку. Артем смотрел в потолок, дыша ровно. Боль перестала существовать, остался только гул крови в ушах. Затем пришла очередь Лилит. Моргана вскрыла ей вены на обеих запястьях. Черная, вязкая субстанция хлынула не вниз, а вверх, зависнув в воздухе тяжелыми

каплями ртути. Запахло грозой и корицей.

— Открывайте друг друга, — приказала

ведьма. — Ртами. Жадно. Как умеете только вы двое.

Их губы встретились. Это не был поцелуй страсти. Это был акт алхимии. Артем почувствовал, как ледяной поток

вливается ему в горло. Черная кровь заполняла его пищевод, желудок, обжигая

внутренности. Он начал захлебываться тьмой. Его собственная красная, теплая

жизнь начала уходить через открытую грудь, вытягиваемая невидимым насосом

магии Морганы. Лилит дрожала. Она впитывала его жизненную силу — горячую,

паническую, соленую. Каждая капля человеческой витальности, попадающая в

нее, заставляла ее кожу снова обретать упругость. Черные вены на ее теле начали

светиться изнутри багровым светом.

Мир вокруг рушился. Грибы-трутовики на

стенах сгорали синим пламенем от переизбытка высвобожденной энергии.

Моргана кричала что-то на языке, который существовал до появления звука,

удерживая структуру ритуала голыми руками. А потом наступила тишина. Артем

открыл глаза. Он лежал на холодном камне. Грудь была целой, шрамов не было.

Внутри больше не билось привычное горячее сердце. Там ворочалось нечто

тяжелое, холодное и абсолютно спокойное. Он поднял руку. Вены под кожей сияли

тусклым серебром. Он повернул голову. Лилит спала.

Впервые за несколько дней она выглядела безмятежной. Ее волосы снова стали цвета воронова крыла, кожа приобрела фарфоровую бледность, а кончики пальцев едва заметно искрились статикой. Но самым главным были ее крылья — два огромных полотна мрака, сотканных из живой тени, которые теперь спокойно, во всю ширь расправились за пределами стола, укрывая их обоих бархатным покрывалом. Моргана, тяжело опираясь на стену, стерла с подбородка черный ихор.

— Поздравляю, — прохрипела она. — Примите мои соболезнования. Теперь у вас одна печень на двоих и общая температура тела. Попробуешь уйти далеко от нее — начнешь гнить заживо, мальчик. А если кто-то попытается убить ее, твои новые жилы взорвутся жидким азотом.

Лилит пошевелилась. Открыла глаза. Золото в них плавилось, как лава в жерле вулкана. Она села, осмотрела свои руки, коснулась крыльев. Затем перевела взгляд на Артема. Провела когтем по его щеке. Царапина затянулась мгновенно, оставив после себя легкий запах озона. Сила вернулась к ней. Первородная, необузданная, пьянящая. Она ощущалась как огромный шар плазмы в центре ее существа. Но когда она посмотрела на Артема снова, в глубине этого

плазменного шара бился маленький, теплый красный огонек — его бывшая душа, ставшая теперь сердцем демона.

— Спасибо, — прошептала она, склоняясь к нему.

На этот раз ее поцелуй был мягким, властным и бесконечно собственническим.

— Нам нужно учиться жить заново. Тебе — дышать без легких. Мне — любить, не разрушая континенты.

Глава 6. Общая энергия.

Артем и Лилит остались в долине. Пара решила, что останется здесь на время или

навсегда. Неважно. Но тут было безопаснее, чем где либо. Артем чувствовал это, хоть и провел тут времени всего ничего.

Артем чувствовал, а Лилит знала.

Им нужно было найти для себя новый дом, или создать. Моргана помогла. Недалеко от дома ведьмы возвышались хрустальные холмы. Такие неприступные, холодные, с виду хрупкие. Но это лишь с виду. Все в долине знали, что нет более прочной возвышенности. Было решено - на вершине холма из живого хрусталя, они возвели Башню-Кокон. Снаружи она выглядела как изящная спираль из черного дерева и серебра, но внутри напоминала библиотеку, смешанную с гнездом гигантской птицы: бесконечные стеллажи с книгами, мягкие шкуры на полу и всегда горящий камин, не требующий дров. Башня-Кокон стала новым домом Артема и Лилит.

После того как Артем принял в себя её кровь, а Лилит — его пустоту, граница

между ними стерлась. Они больше не были двумя существами, делящими одну

постель; они стали единой экосистемой, замкнутым циклом из мрака и тишины. Их

интимная близость перестала быть актом проникновения или завоевания. Теперь

это было состояние материи. Им хватало маленькой искры, чтоб разжечь пожар.

Секс большие не был похож на тот, что был прежде. Всё начиналось с дыхания.

Лилит лежала на животе посреди их спальни, где гравитация подчинялась её

настроению. Она читала древний фолиант, но буквы расплывались. Её нервная

система гудела от переизбытка силы. Ей нужен был заземляющий стержень. Им

всегда был Артем. Он подошел бесшумно, опустился на колени рядом с ней, даже

не касаясь кожи. Как только мужчина оказался достаточно близко, воздух

изменился. Артем выдохнул, и этот выдох вошел в легкие Лиэль. Она вдохнула, и её выдох заполнил его грудь. Через минуту они дышали одним легким на двоих.

Сердцебиение замедлилось, синхронизируясь до единого удара, который эхом отдавался в стенах Башни.

Потребность в одежде отпала сама собой. Ткань была слишком грубым барьером для существ, чьи поры источали магию. Лилит

перевернулась. Её кожа светилась изнутри мягким ультрафиолетом. Когда она

протянула руку к Артему, пространство вокруг её пальцев пошло рябью. Они

соприкоснулись. Это не было прикосновением плоти к плоти. Там, где его ладонь легла на её талию, молекулы смешались.

Граница «где заканчиваюсь я» исчезла.

Артем почувствовал вкус пепла у неё на коже, а Лилит ощутила холод бесконечной

пропасти под ребрами любимого мужчины. Их тела начали плавиться друг в друге.

Это выглядело пугающе со стороны, если бы здесь был зритель: кости мягко

изгибались, меняя угол наклона, чтобы стать ближе. Позвоночник Артема стал

гибким, как ртуть, позволяя ему обвить любимую женщину так, что их сердца

оказались прижаты друг к другу через грудную клетку. Боль? Наслаждение? Эти

понятия потеряли смысл. Осталось только давление абсолютной близости.

Суккубам нужна жизненная сила, а внутри Артема теперь жила вечность. Он не

давал ей энергию — он был ею. Когда она втягивала силу, она просто

перераспределяла её из своей левой руки в правую. Движения начались сами по

себе. Не ритмичные толчки смертных, ищущих разрядки, а медленное, тягучее

вращение галактик. Они двигались сквозь друг друга. В момент пика экстаза их

физические оболочки не выдержали напряжения любви. Взрыва не было — был

имплотный коллапс. Комната исчезла. Стены Башни-Кокона свернулись в точку.

Пространство-время разорвалось, потому что два полюса одной сущности

попытались занять один и тот же квантовый объем. Артем перестал чувствовать спину. Лилит перестала чувствовать ноги. У них осталось одно общее тело, две пары рук и одна голова на двоих, где мысли текли общим потоком.

Если бы кто-то смотрел на планету в этот миг, он бы увидел, как на секунду ночное небо стало белым. Все порталы открылись и закрылись одновременно. Каждый демон в радиусе тысячи миль застонал, почувствовав рождение новой микро-вселенной прямо в спальне этой парочки.

Первым обрел чувствительность Артема. Он нежно поцеловал её плечо.

— Я чувствую твой голод, — прошептал он,

хотя звук рождался сразу в обоих сознаниях.

— Мне нравится пробовать тебя на

вкус, — сонно отозвалась Лилит, наконец заставляя свои кости вспомнить

человеческую форму.

— Как редкий сорт вина, который принадлежит тебе по праву

собственности.

Они медленно стекались обратно в привычные очертания. Кожа

снова стала плотной. Крылья Лиэль развернулись во всю ширь, накрывая их обоих шатром из первородной ночи, заменяя одеяло. Она положила голову ему на грудь. Там, где раньше билось сердце Артёма, теперь пульсировал черный сгусток энергии, согревающий лучше любого пламени.

— Знаешь, в чем разница? — спросила она, рисуя когтем узоры на его грудине.

От её касания оставались светящиеся линии, которые медленно гасли.

— В чем?

— Раньше секс был способом забрать кусок твоего мира, чтобы не чувствовать пустоты своего, — она подняла глаза, и золото в них было спокойным, домашним.

— А теперь это способ напомнить Вселенной, что мы всё еще занимаем место. Что нас нельзя разделить.

Мы — константа.

Артем запустил пальцы в её волосы, перебирая тяжелые пряди.

— Тогда давай будем напоминать ей об этом почаще, — улыбнулся он.

— У нас впереди вечность, а законы физики уже показали, насколько они хрупки против моего желания спать в твоих объятиях.

— Будешь моей женой?

— Я думала, ты уже не спросишь. Буду.

Лилит тихо рассмеялась, и этот смех залечил последние трещины в реальности, оставшиеся после их страсти. За окном Башни три луны выстроились в ряд, салютуя самой опасной и нежной паре

во всех Девяти Кругах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7. Возмездие.

Спустя 4 года.

Снег в Москве всегда казался Артему грязным, но сегодня он был просто невыносим. Мелкая серая взвесь оседала на воротнике его тяжелого шерстяного пальто — человеческого покроя, но прошитого внутри нитями из

волоса василиска по просьбе Лилит.

Прошло четыре года. Четыре года тишины,

пахнущей серой и озоном. Они вернулись месяц назад. Портал открылся прямо в

заброшенном железнодорожном депо за МКАДом. Мир людей встретил их

равнодушно: таксист едва удостоил взглядом женщину в глухом черном платье с волосами до колен, которая шла сквозь метель, не оставляя следов. Их старый

чердак Игнат Савельевич продал еще два года назад. Теперь они снимали пентхаус

в одной из «сталинских» высоток. Слишком высоко для большинства городских

духов, слишком прочно для случайных магов-любителей. Лилит изменилась.

Исцеление Морганы вернуло ей первородную мощь, но человеческая кровь Артема, ставшая теперь ее собственной кровью, изменила вектор этой силы. Она больше не была голодной бездной. Она стала чем-то вроде стихии — спокойной, глубокой и смертельно опасной, если потревожить поверхность.

Большую часть времени она проводила у панорамного окна, глядя на город внизу. Ее крылья стали невидимыми для обычного зрения, сливаясь с тенями комнаты, но Артем чувствовал их тяжесть каждый раз, когда она подходила обнять его со спины.

— Мы должны уехать.

Ее голос звучал ровно, но кончики пальцев, лежащие на подоконнике, крошили гранит от напряжения.

— Твоя тревога фонит на весь район. Соседи уже жалуются управляющей компании на низкочастотный гул.

Артем отложил книгу. Он смотрел на свои руки. Кожа стала чуть бледнее, чем раньше, а пульс почти не прощупывался. Его новое сердце билось медленно, перекачивая по венам темную эссенцию суккуба вместо красной крови. Оно грело его изнутри холодным огнем.

— Я не могу, Ли. Ты же понимаешь.

— Понимаю, — она обернулась. — Ты хочешь убить собственного деда. Как трогательно. Семейные ценности вашей расы меня восхищают.

— Не убить. Закрыть вопрос. Есть разница. Когда мы сбежали, я оставил ему открытую дверь. Рану. Он ищет нас не потому, что хочет вернуть мою силу. Он одержим тем, что ученик превзошел учителя, сломав все правила. И пока он жив, не один из миров не станет домом. Он будет искать след. А ты знаешь, как работает старая кровь — она чует свою порчу за тысячи верст.

Лилит подошла к нему. Провела когтем по обложке книги, разрезая переплет пополам так аккуратно, что страницы даже не шелохнулись.

— Хорошо. Но мы сделаем это по- моему. Никаких серебряных ножей, никаких героических речей на крыше. Ты хотел стать магом? Стань им. Только помни: твоя нынешняя сила питается не из

эфира. Она пьет напрямую из моего резерва через нашу связь. Если выдохнешься — я почувствую это первой.

Игнат Савельевич жил теперь не в центре. Старик переселился в бункер глубоко под станцией метро «Площадь Революции». Место было выбрано идеально: миллионы проходящих над головой душ, стук колес,

металлическая пыль и статическое электричество создавали такой плотный

информационный шум, что засечь точное местоположение мага было невозможно.

Но Артем пришел не через землю. Они спустились сверху. Двери старого

служебного коллектора открылись без единого звука. Коридоры гудели от работы

насосов. Игната они нашли в центральном зале управления старыми

вентиляционными шахтами. Старик сильно сдал за эти годы. Его спина сгорбилась,

трость стояла прислоненной к столу, заваленному перфокартами и амулетами из волчьих черепов. Он играл сам с собой в шахматы магнитными фигурками. Старик

поднял голову, когда они вошли. Очки блеснули. На мгновение во взгляде

мелькнул испуг, тут же сменившийся ядовитой радостью хищника, загнавшего

добычу в угол.

— Надо же. Кровосмесительная парочка. А я уж думал, вы окончательно сгнили в том грибном измерении. Как тебе дышится чужими легкими, мальчик? Не чешется?

Артем сделал шаг вперед. Воздух вокруг него задрожал. Это не было похоже на работу мага — скорее на движение

тектонической плиты.

— Здравствуй, дед. Шах.

Старик посмотрел на доску. Черный

король действительно оказался под ударом белой ладьи. Игнат усмехнулся сухими губами.

— Всегда любил драматические паузы. Пришел мстить? Или просить благословения? Учти, серебро нынче дорогое, тратить его на твою шкуру мне

жалко, но ради семейной традиции…

— Мне не нужно твое серебро, — перебил

Артем. — Мне нужна твоя печать.

Игнат замер. Его рука дрогнула над ферзем.

— Что ты сказал?

— Печать рода. Тот узел, который связывает всех носителей нашей

крови с Источником. Ты стареешь, дед. Твои каналы сужаются. Ты цепляешься за

остатки дара, высасывая энергию из старых фамильных артефактов. Ты боишься умереть слепым. Я предлагаю сделку.

Лилит выступила из-за плеча Артема. Она не приняла демонический облик полностью, лишь позволила тьме клубиться вокруг ее ног, словно густой туман. Температура в бетонном бункере упала на десять градусов.

— Он предлагает тебе отставку, — произнесла она. — Тихую гавань. Ты

отдаешь нам право подписи на родовых печатях. Передаешь статус Главы. Взамен

мы оставляем тебе твои игрушки, твою библиотеку и гарантируем, что никто из

Нижних миров не придет взыскивать старые долги твоей юности. Ты просто…

исчезнешь. Растворишься в своих шахматах.

Игнат Савельевич рассмеялся. Смех

перешел в кашель, сотрясающий его тело.

— Ты идиот, щенок. Глава рода — это не должность, которую передают под протокол. Это клеймо. Чтобы забрать его силой, тебе придется вырвать мое сердце голыми руками, пока оно еще бьется. Готов запачкать костюмчик?

— Силой? Нет, — Артем улыбнулся.

Улыбка получилась чужой, холодной, точь-в-точь как у самого Игната много лет

назад.

— Зачем рвать сердце, если можно перерезать горло договору?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он достал из внутреннего кармана пальто небольшой предмет. Это был кусок того самого серебра, которым дед когда-то чертил круг призыва на чердаке. Но теперь металл был оплетен тонкой жилой — нитью, сплетенной из срезанного локона Лилит и капли застывшей черной крови самого Артема.

— Помнишь теорию перекрестного

резонанса, дед? — продолжил Артем, делая еще один шаг. — Ты учил меня, что

любая связь имеет частоту. Вы с Лилит пытались настроить меня на себя.

Получилось наоборот. Моя новая кровь — это идеальный ключ. Универсальный

дешифратор.

Артем положил серебряный слиток на стол рядом с шахматной доской. Металл начал вибрировать.

— Сейчас я активирую этот контур. Он найдет в твоей ауре следы каждого ритуала, где использовалась наша фамилия. Каждого контракта. Каждой печати. И замкнет их на себя. На одну секунду, всего на удар сердца, и Главой рода стану я.

Глаза Игната расширились от ужаса. Он понял план внука быстрее, чем тот успел закончить фразу.

— И первое, что сделает новый Глава, — голос Артема стал ледяным, — Это аннулирует права предыдущего. За

предательство интересов рода. За попытку убийства наследника. За пособничество

инфернальным сущностям без лицензии Ковена.

— Ты не посмеешь, — прошипел старик.

— Без моей линии инициации ты пустышка! Тебе не удержать поток!

— Мне не нужен твой поток, — Артем накрыл своей ладонью руку деда, сжимающую пешку. — Мне достаточно того, что моя жещина может сожрать половину этого города, просто зевнув. Нам не нужна власть. Нам нужно только одно слово: «Снято».

Лилит обошла стол. Ее движения были плавными, гипнотическими. Она

встала за креслом Игната, положив руки ему на плечи. Старик попытался

вскочить, но его мышцы свело судорогой от холода ее прикосновения.

— Скажи слово, Игнат, — шепнула она ему прямо в ухо, и звук этого шепота отозвался

вибрацией в арматуре стен. — Скажи его, и мы уйдем. Навсегда. Оставим тебя

доживать твой век человеком. Старым, слабым, обычным человеком. Разве не этого ты хочешь больше всего? Покоя?

Шахматная доска затрещала. Серебряный слиток раскалился добела, выжигая узор на дубовой столешнице. Игнат выгнул спину, захрипев. Он чувствовал, как незримые нити, державшие его душу привязанной к колоссальной мощи магического наследия, натягиваются. Кто-то другой тянул их на себя. Это было хуже смерти. Это было кастрация духа. Из носа старика хлынула кровь. Он дернулся, пытаясь вырваться из хватки суккуба, но ее пальцы уже вплавились в его ключицы.

— Говори, — приказал Артем.

— Будь ты проклят, — выплюнул Игнат вместе с кровавым сгустком.

Собрав последние остатки воли, он

прохрипел формулу отречения на латыни, добавляя туда свое полное имя и титул

Главы. Звук слов физически давил на барабанные перепонки. В ту же секунду

вибрации прекратились. Серебряный слиток остыл, став куском мертвого металла. Артем убрал руку. Посмотрел на свои ладони. Внутри стало тихо. Оглушительно, вакуумно тихо. Каналы связи с родом опустели навсегда. Он больше не был наследником великой династии. Он был никем. Просто мужчиной, стоящим посреди бетонного подвала. Лилит отпустила старика.

Игнат Савельевич рухнул лицом в стол, среди разбитых магнитных фигурок. Он тяжело, со свистом дышал. Из могущественного чародея он превратился в дряхлого, испуганного старика,

которого сейчас мог бы избить любой уличный грабитель.

— Ключи от библиотеки лежат в левом ящике, — ровным голосом сказал Артем. — Код от сейфа с накопителями — дата основания Москвы. Советую сменить его. Прощай, дед.

Они вышли из бункера так же, как вошли — бесшумно. Поднимаясь по лестнице

коллектора навстречу московскому снегу, Лилит взяла его за руку. Ее хватка была

стальной.

— Ты в порядке? — спросила она.

Артем остановился. Посмотрел на огни

ночной столицы. Впервые за долгие годы он не чувствовал тяжести чужих

ожиданий, долга крови или необходимости соответствовать древнему имени.

Пустота внутри начала заполняться чем-то новым. Легкостью.

— Знаешь, — он повернулся к ней, и в его глазах впервые за вечер появилось настоящее тепло, — кажется, я наконец-то готов учиться дышать. С чистого листа. Где там наш билет на край света?

Лилит прижалась к нему, пряча лицо на его плече. Демоница, способная уничтожать миры, прятала довольную, абсолютно счастливую улыбку.

Вопрос о прошлом был закрыт. Теперь настало время жить настоящим и думать о будущем.

Глава 8. Домой.

Спустя время.

Полнолуние в этом месяце выдалось на редкость кровавым. Луна висела над Москвой, как перезрелая вишня, заливая крыши домов густым багровым светом. Артем стоял посреди гостиной их пентхауса и смотрел, как Лилит собирает бархатные рулоны с пола, как начинает готовиться к ритуалу.

Демоница давно не была дома. Она и раньше не заглядывала к своим братьям и

сестрам столетиями, но сейчас, когда с Игнатом было покончено. Когда она нашла

своё пристанище в лице Артёма. Пройдя столь сложный путь, и объденившись с

ним, Лилит поняла - пришло время навестить родню. Показать, кто она и с кем стала. Всё её нутро кричала о том, что Бездна должна принять Главу круга.

Артём принял её желание без сопротивления. Теперь он всегда будет следовать за ней. Делать что либо для неё.

— Ты уверена, что нам нужен именно пол спальни? — спросил он, наблюдая, как она чертит углем прямо по паркету сложный узор из переплетающихся спиралей.

— Моргана говорила, что для межмировых переходов лучше использовать алтарный камень или хотя бы дубовую доску.

Лилит разогнулась, уперев руки в бока. На ней было простое черное шелковое платье, которое казалось слишком плотным для домашней одежды — оно впитывало свет

красной луны, становясь почти невидимым в тенях.

— Алтарный камень выдает искру магии за версту, Артем. Любой мало-мальски приличный страж границы почувствует ритуал раньше, чем мы успеем произнести первое слово призыва. А Вуаль… Вуаль сейчас особенно раздражителен. После того как ты официально лишил деда его титула, вся Инфернальная канцелярия стоит на ушах. Пересматривают протоколы доступа.

Вуаль - страж порядка, он следит не только за межмирными переходами, но и за балансом сил во всей вселенной.

Нельзя, чтобы где-то добро побеждало зло постоянно. Это нарушение.

Зло торжествует чаще, чем положено. Нарушение.

Переход границы без согласия суда. Нарушение.

Вуаль не следил за порядком, он им был. Лилит не боялась его, но она беспокоилась о том, что может быть с Артёмом, если блюститель порядок воспротивиться. Она подошла к нему вплотную. Провела острым когтем по воротнику его рубашки сверху вниз. Ткань распалась бесшумно, обнажив бледную кожу груди, где под ребрами медленно пульсировало темное ядро ее силы.

— Не волнуйся, мой любимый. Мы не будем спускаться в Ад. Только грешники спускаются в котлы. Мы идем в гости.

Мой дом находится не внизу и не вверху. Он везде, где реальность истончается до

состояния паутины. И чтобы пройти туда, мне не нужны сложные заклинания. Мне

нужна дверь.

— Дверь делается из крови, я помню лекции Игната, — кивнул Артем.

— Человеческой жертвы у нас нет, так что придется использовать мою?

Лилит тихо рассмеялась. Смех звучал мелодично, но от него задрожали стекла в окнах.

— Какое варварство. И как это все таки пошло звучит. Нет, дорогой. Для прохода к

моей семье человеческая кровь — это яд. Она пахнет временем, а время там течет

иначе. Нам нужно смешать то, что стало единым. Мою первородную тьму и твою…

пустоту.

Она взяла атамэ со стола. Рукоять была обмотана черной кожей, лезвие

поглощало свет. Ритуал начался ровно в 02:47 ночи. Время они выверяли по

хронометру старой швейцарской фирмы — единственному механическому

предмету в доме, который не сбоил от магических эманаций. Лилит сделала

первый надрез. Себе. Из раны не потекла красная кровь. Вместо этого края

разреза начали сочиться густой, маслянистой чернотой, которая тут же

сворачивалась в воздухе тяжелыми каплями ртути. Артем полоснул лезвием по своей ладони. Его кровь тоже оказалась необычной — темно-вишневой, почти

черной, но теплой, с запахом озона после грозы.

Когда их запястья соприкоснулись, жидкости не смешались сразу. Они отталкивались друг от друга, как одноименные полюса магнитов, шипя и испаряясь легким дымком.

— Назови меня, — выдохнула Лилит, закрывая глаза.

Ее крылья начали проявляться сквозь

платье, разрывая ткань острыми костяными гребнями.

— Здесь, на границе, имена имеют вес свинца. Если назовешь неправильно — нас распылит между атомами.

Артем посмотрел на их сцепленные руки. На женщину, ради которой он похоронил

свою человечность.

— Лиэль, — сказал он.

Это было одно из ее истинных имен, то самое, которым она представилась ему той первой ночью на чердаке. Имя, полное уязвимости. Черная субстанция и вишневая кровь взорвались беззвучной вспышкой. Узор на полу вспыхнул

ультрафиолетом. Паркет исчез. Под ногами больше не было бетона высотки —

только бесконечная гладкая поверхность черного обсидиана, отражающая красную

луну. Воздух стал густым, тяжелым и сладким, как запах гниющих роз. Небо здесь имело цвет запекшейся крови, а вместо звезд по нему ползли слепые белые черви созвездий.

— Добро пожаловать на Рубикон, — голос Лилит изменился.

Исчезла привычная земная хрипотца, теперь он вибрировал на нескольких частотах одновременно.

— Смотри под ноги.

Артем опустил взгляд. Обсидиан под ними был идеально ровным, но сквозь него просвечивала бездна. Миллионы искаженных лиц, тянущих руки вверх, горы золота, реки лавы и библиотеки с живыми книгами. Все слои Нижних миров проносились мимо них, зажатые между двумя пластами реальности.

— Мы стоим на крыше мира, — пояснила Лилит.

Она снова была одета в свои лучшие латы из застывшего мрака.

— Граница. Отсюда видно всё.

— Где твоя семья? — спросил Артем, чувствуя, как гравитация становится условностью.

Ему приходилось прилагать усилия, чтобы просто стоять на месте.

— Сейчас увидишь. Но сначала…

Из-за спины раздался звук, похожий на скрежет ногтей по стеклу, если бы стекло было размером с небоскреб. Воздух перед ними пошел вертикальной рябью. Разрыв в пространстве затянулся тонкой пленкой,

напоминающей мыльный пузырь. Пленка лопнула. На обсидиан шагнула фигура.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Высокая, облаченная в серую мантию без швов. Лицо существа скрывал глубокий

капюшон, но Артем чувствовал давление взгляда, исходящего из этой пустоты. От

фигуры веяло абсолютным порядком, стерильным и мертвым, как вакуум.

— Нарушение протокола номер четыре тысячи двенадцать, — произнес Вуаль.

Голос не имел источника, он рождался прямо в костях слушателей.

— Демон высшего ранга Лиэль, изгнанная из Круга Соблазнов, пересекает границу с носителем гибридной метки. Цель визита: рекреационная. Основание недостаточно весомое.

Лиэль плавно вышла вперед, заслоняя собой Артема. Ее крылья раскрылись

полностью, перекрыв обзор. Перепонки крыльев мерцали письменами на давно

забытых языках.

— Я возвращаюсь домой, Страж. Со своим спутником. По праву Крови и Желания. Разве Канцелярия уже отменила право демона приводить гостя на смотрины?

Вуаль проигнорировал сарказм. Пустота под капюшоном повернулась к Артему.

— Ты. Сосуд. Ты чувствуешь страх?

Артем сглотнул. Его новое сердце билось ровно.

— Я чувствую, что у вас проблемы с гостеприимством.

Смеха не последовало. Вместо этого воздух вокруг них начал сжиматься. Давление росло, превращая легкие в камень. Это не была атака — это была физика самого места, решившая выдавить чужеродный элемент.

— Он несет в себе семя Хаоса, обузданное волей, — прорычала Лиэль.

Она вскинула руку, и между ее пальцами

сформировался клинок.

— А ты, Око Порядка, осмеливаешься

судить ту, кто древнее твоих инструкций.

Вуаль замерцал. Пространство вокруг его силуэта начало дробиться на

геометрические плоскости.

— Конфликт двух сущностей первого порядка на нейтральной полосе приведет к схлопыванию сектора. Вы втягиваете в спор Третейскую сторону. Вы этого хотите?

Лиэль скрипнула зубами. Она поняла намек. Если придет Третейский Судья, Артема разберут на компоненты для стабилизации ткани мироздания.

— Ждет ли нас кто-нибудь? — неожиданно мягко спросила суккуб, опуская оружие.

— За Гранью всегда кто-то ждет, —уклончиво ответил Вуаль. Пленка за его спиной снова пошла волнами.

— Семья Принцессы Порока

собралась на Плато Вздохов. Они чувствуют твой приход. Им любопытен вкус смертного, ставшего бессмертным.

— Тогда отойди, — велела Лиэль. — Мы идем пешком. Без порталов.

Вуаль посторонился, освобождая проход к новому разлому в реальности. Прежде чем они шагнули вперед, Вуаль обернулся к Артему. Капюшон чуть наклонился.

— Интересный выбор сосудов, девочка, — прошелестел голос прямо в ухе Артема, заставив волосы встать дыбом. — Он умрет первым, если ты ослабишь хватку. А когда он погаснет, твое пламя пожрет само себя от горя. Хорошее начало жизни. Наслаждайтесь Красной Луной.

Разлом поглотил их. Они вышли на плато из черного песка, который хрустел под ногами, как битое стекло. Небо здесь было низким, украшенным кольцами из вращающихся лезвий. Прямо впереди, на возвышении, сидели они. Десятки фигур. Мужчины с глазами цвета венозной крови и улыбками, способными купить душу одним движением брови. Женщины, чья красота была настолько хищной, что казалась формой камуфляжа.

Их кожа переливалась перламутром, а тени за их спинами жили собственной жизнью. Вперед выступил высокий инкуб с золотой гривой волос. На нем не было ничего, кроме набедренной повязки из живого дыма. Он оценивающе осмотрел

Артема с ног до головы, задержав взгляд на его мертвенно-спокойном лице.

— Так вот кого выбрала наша непутевая сестрица, — протянул инкуб. Его голос был

медом с примесью цианида.

— Маленький книжный червяк, которого переварили заживо. Ну и как тебе быть начинкой пирога, смертный?

Артем сделал шаг вперед, выходя из-за плеча Лилит. Он чувствовал сотни взглядов, впивающихся в него.

Чувствовал жажду, похоть, голод и холодный научный интерес всей высшей

аристократии Преисподней. Он представлял встречу с родственниками чуть иначе. Думал о том, какие они. Похоже ли они на Лилит. Но сейчас, когда сотни глаз были устранены на него, в его голове пронеслась мысль, - нет, ничего общего с

Лиэль нет. Она другая. Да в ней есть - сила, власть, похоть, но она более нормальная, что ли. Он посмотрел ещё раз на свою возлюбленную, и на тех, кто окружал его сейчас. Даже не смотря на то, что инкубы и суккубы возвышались над ними, они были ниже Лилит. Она превосходила их во всём. Он назвал её королевой Бездны, и он не ошибся. Она была его королевой. Похотливой, властной, желанной

и до смерти сексуальной. Его суккуб, Его Лилит.

Оторвавшись от мыслей, и вернувшись в реальность, в которой сейчас они находились, Артём посмотрел прямо в золотые глаза инкуба и позволил уголкам губ дрогнуть в едва заметной усмешке.

— Начинка получилась с огоньком, — ответил Артем. — Попробуешь

кусочек?

Где-то позади Лиэль удовлетворенно зарычала, заглушая рев ветра на

Рубиконе. Она знала, кто есть Артем, а вот её братьям и сестрам предстоит это

узнать.

— Ну, удачки, мои похотливые родственники.

Лилит хлопнула в ладони. Семейная встреча началась.

Глава 9. Добро пожаловать в семью.

Родня Лиэль восседала на тронах из застывшего крика и полированного отчаяния. Это была не просто семья, это был закрытый клуб для тех, кто когда-то правил первобытными инстинктами целых цивилизаций.

Когда Артем вышел вперед, по рядам инкубов и суккубов прошелестел единый вздох. Тысячи глаз — золотых,

рубиновых, слепых бельм — впились в него. Они сканировали его ауру, пытались

пробить защиту, учуять страх. Но внутри Артема больше не было того трепещущего человечка с чердака. Там жила холодная пустота идеальной формы, которую Лилит заполнила собой до краев. Демоны чуяли запах своей крови и скрежетали зубами от досады: этот сосуд оказался бракованным — он не боялся.

— Так вот кого выбрала наша непутевая сестрица, — протянул инкуб. Его голос был

медом с примесью цианида.

— Маленький книжный червяк, которого переварили заживо. Ну и как тебе быть начинкой пирога, смертный?

Артем не заставил себя долго ждать.

— Начинка получилась с огоньком, — ответил Артем. — Попробуешь

кусочек? Воздух стал ещё жарче, чем было этого.

— Он пахнет библиотекой и

формальдегидом, — капризно протянула Астарта, тетка Лилит, чья кожа

переливалась чешуей черного жемчуга. — Сестра, ты променяла власть над

континентами на… библиотекаря? Даже у нашего прародителя Люцифера вкус был

изысканнее.

Лиэль напряглась. Артем почувствовал, как ее когти едва заметно впиваются в кожу его ладони — жест собственницы, готовой рвать глотки за косой взгляд. Ее крылья сложились за спиной слишком плотно, выдавая глубоко спрятанную неуверенность перед лицом собственной знати. Она знала, что могут

возникнуть трудности с принятие Артёма. Никто никогда в истории не имел такой

связи, которую создала она. Никто из суккубов и инкубов не отрекался от власти, или собственно удовольствия, чтобы проникнуться и вступить в отношения со

смертным.

С едой не играют и не развлекаются - главное правило демонов. Люди - это игрушки, развлекайся, играйся, но не заигрывайся. Правило.

Но после встречи с Артёмом, Лиэль поняла - правила созданы для того, чтобы их нарушать. Она отказалась от власти, в какой-то степени отреклась от короны. Но королевой быть не перестала.

Артем мягко сжал ее руку, успокаивая. Затем отпустил ее ладонь и сделал еще один шаг навстречу золотой гриве своего «шурина» — того самого инкуба, что встретил их первым. Имя ему было Бальзамон, Принц Соблазнов.

Бальзамон расхохотался. Звук напоминал звон разбивающегося хрусталя. Он

поднялся со своего трона, медленно обходя полукруг, отделяющий его от гостя.

Каждый его шаг оставлял на черном песке следы копыт, которые тут же заполнялись жидким золотом.

— Знаешь, почему мы пьем смертных, братец? Не ради силы. Мы пьем их, чтобы смыть послевкусие собственного бессмертия. Оно пресное. А теперь скажи мне, чем собираешься удивлять меня ты?

Вместо ответа Артем улыбнулся. Улыбка была точной копией той, которой Игнат

Савельевич ломал волю своих врагов много лет назад. В ней не было угрозы, только абсолютная, математическая уверенность.

— Я удивлю тебя тем, что мне ничего от

тебя не нужно, Бальзамон. Ни твоих знаний, ни твоего золота, ни твоей власти.

Моя женщина вернулась домой, хотела познакомить нас. Это было её желание, и

не в праве был отказать.

Тишина стала осязаемой. Десятки высших демонов, привыкших купаться в чужих мольбах и зависти, столкнулись с концепцией, которая не укладывалась в их парадигму. Пришелец-чужак вел себя так, будто это они были экзотическими зверями в его зоопарке. И тогда рассмеялась Лиэль. Это был не мелодичный смех женщины, а рык древнего чудовища, впервые за

тысячелетия сбросившего оковы маскировки. Она оттолкнулась от песка, взмывая в воздух. Багровый свет Красной Луны отразился в ее глазах, превращая зрачки в два провала в преисподнюю. Платье истлело, возвращая ей латы из живой тьмы. Она приземлилась рядом с братом, прожившая его взглядом. Она смотрела на свою семью — на этих прекрасных, смертоносных хищников — и в ее взгляде плескалось чистое, незамутненное веселье.

— Вы разочарованы? — пропела она, обводя толпу рукой. — Думали, я притащила щенка на съедение? Посмотрите внимательнее. Вы видите человека? Ошибка восприятия. Перед вами печать Главы Рода. Тот, кто аннулировал подпись Игната Савельевича одним словом отречения. Мой мужчина

носит в венах мою кровь, да. Но эта кровь течет по каналам, которые раньше принадлежали вашей высшей аристократии. Если я прикажу ему щелкнуть пальцами — половина ваших фамильных источников иссякнет, потому что родовой договор переписан. Он не маг. Он — юридический казус во плоти. Ходячий аудит вашей безопасности!

Глаза Лиэль горели. Это был тот самый огонь первородного хаоса, который Артем видел в первые дни их знакомства, но теперь в нем не было голода. Была гордость. Триумфальная, ядовитая радость победы.

Бальзамон замер. Его золотая грива слегка потускнела. Остальные родственники начали перешептываться, бросая на Артема взгляды, полные смеси ужаса и

профессионального уважения. Одно дело — соблазнить мага. Другое — привести в

дом того, кто держит ключи от твоего сейфа.

Принц Соблазнов посмотрел на

Артема новым взглядом. Оценивающим. Как смотрят на опасную бритву.

— Интересная порода, — наконец процедил он. — Что ж... добро пожаловать в Семью,

мальчик. Только одно правило: если решишь уйти от нее сам, по своей воле —

найди меня сначала. Я хочу посмотреть, как именно человек совершает

самоубийство через аннигиляцию души.

Он отсалютовал бокалом и растворился в

тенях. За ним, одна за другой, фигуры демонов склонялись в почтительном поклоне — не перед Лилит, а перед ними обоими. Лиэль выдохнула. Жар вокруг нее начал спадать, сменяясь привычным теплом. Она повернулась к Артему. Вся маска древней, циничной королевы слетела с нее в мгновение ока, обнажая ту самую девушку, которая когда-то читала под одеялом. Ее глаза сияли ярче

Красной Луны. В них плясало пламя чистого восторга.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Видел? — прошептала она, хватая его за воротник пальто и притягивая к себе вплотную.

Когти снова впились в ткань, но теперь это был жест пьянящего триумфа.

— Видел их лица?

Тетя Астарта забыла обновить иллюзию груди от потрясения! Артем тихо рассмеялся, обвивая руками ее талию. Под ногами все еще хрустел песок Плато

Вздохов, где-то в небе вращались лезвия, а позади шипела оскорбленная знать

Преисподней. Но он чувствовал себя дома, только потому, что она была рядом с

ним. Впервые за долгое время тяжесть ответственности исчезла, оставив место

чему-то простому и дикому. Он провел пальцем по острому кончику ее уха.

— Кажется, мой дед ошибался, — сказал он, глядя в ее абсолютно счастливое,

обожженное счастьем лицо. — Чтобы стать настоящим монстром, мне вовсе не

обязательно было терять душу. Достаточно было найти ту, кому понравится ею

любоваться.

Лилит прижалась губами к его рту, заглушая слова жадным, властным

поцелуем, вкладывая в него всю благодарность мира. Где-то в вышине Красная Луна моргнула, одобряя союз Пустоты и Хаоса. Семейная встреча удалась. А значит можно было спокойно думать о том, чтобы скрепить делом их одобренный союз.

Глава 10. Она его жена. Он её муж.

Артем не знал, как женятся суккубы, и женятся ли вообще. Они заговорили о

свадьбе всего один раз, и Лилит четко дала понять, что вся эта свадебна суета

людская ей не понятна. Все будет просто - по законам её мира.

Вместо белого платья Лилит надела платье из застывшего лунного света, которое существовало лишь тогда, когда на него смотрели под нужным углом. Её волосы были уложены в сложную прическу, скрепленную шпильками из костей древних богов.

Артем был в черном смокинге, который стоил больше, чем бюджет небольшой страны людей, и выглядел в нем как наемный убийца, пришедший на корпоратив.

Церемония проходила на Плато Вздохов, у самого края Рубикона. Вместо священника

выступал Третейский Судья — существо, похожее на гигантского паука, сотканного

из юридического пергамента. Клятвы они давали стоя над бездной.

— Клянешься ли ты, Артём, Глава Рода Кровавых Бухгалтеров, отдавать свою пустоту этой душе до последнего вздоха твоей вечности? — проскрежетал Судья.

— Клянусь, — ответил Артем. — И обещаю выносить мусор чаще, чем раз в столетие.

— Клянешься ли ты, Лилит, Принцесса Порока, Матриарх Династии, не съедать его печень во время ссор?

— Клянусь, — мурлыкнула суккуб, но её когти при этом слегка удлинились, выдавая истинное положение дел. — Только если он сам попросит.

Когда Судья объявил их мужем и женой, реальность содрогнулась. Это была не просто свадьба — это был магический акт высшего порядка. Их ауры, давно переплетенные, теперь сплавились намертво. Воздух вокруг зазвенел, и на

мгновение всем присутствующим показалось, что само Время сделало поклон молодоженам. Праздник прошел весьма спокойно. После того, как Лилит привела Артема на смотрины, демонам уже было понятно, что их союз обречён на вечность.

Артем и Лилит не стали испытывать искушение всех родственников, и после

небольшого фуршета, когда многие инкубы и суккубы разбрелись по своим

уголкам, зажимая своих жертв, молодожёны вернуть в Долины Тысячи Эхо.

Башня- Кокон встретила их теплым молчанием. Ни шороха, ни малейшего звука. Время застыло, мир застыл, как будто знал, что сейчас только из миг, и мешать совершенно не нужно. Неважно, что они были не раз близки. Неважно, что Артём знал, каждый миллиметр тела Лилит, а она знала, как он любит её рот. Всё это неважно, важно то, что теперь они получили права первой брачной ночи. Он

возьмёт её, как жену. Она отдастся ему, как мужу.

Для их брачной ночи Лилит выбрала спальню, которую Артем никогда раньше не видел. Комната находилась в

самом сердце Башни-Кокона, там, где плотность магии была настолько высока, что дыхание кристаллизовалось в воздухе. Здесь не было кровати. Пол представлял

собой идеально гладкое озеро обсидиана, отражающее две луны — красную и

серебряную. Как только тяжелые двери из теневого дуба сомкнулись за ними.

Исчезла игривость Лилит. Исчезла снисходительность у Артёма. Остались только мужчина и женщина. Лилит шагнула вперед. Платье из лунного света осыпалось с неё мириадами осколков, беззвучно растворившись в полу.

— Теперь ты мой, — прошептала она.

Зрачки расширились, затопив золото радужки. Между ними больше не существовало расстояния, которое нужно было преодолевать шагами. Связь, протянутая через их общую кровь, работала как идеальный проводник.

Артем просто позволил себе быть там. Его физическая оболочка растворилась в

тенях комнаты за её спиной и мгновенно сконденсировалась из воздуха прямо за

её плечом. Не было хлопка портала или вспышки света — лишь легкое смещение

воздушных масс и изменение температуры.

— Ты пахнешь очень сексуально, —

промурлыкала Лилит, не оборачиваясь.

Её голос прозвучал сразу внутри черепа

Артема, дублируя звук, коснувшийся барабанных перепонок. Его руки легли на

плечи жены сами собой. Кожа к коже. Но ощущение было иным. Раньше он

чувствовал жар демоницы сквозь призму своей человеческой плотности. Теперь же

он чувствовал сквозь неё. Когда его ладони коснулись её плеч, он одновременно ощутил прохладу и жар. Она закрыла глаза. И всё стало неважным. Она

абстаргировалась от всего земного и неземного. Артем почувствовал, как

отключаются её зрительные нервы, передавая контроль над восприятием ему. Мир перед глазами дрогнул, сменяясь тепловым спектром. Стены Башни стали

прозрачными сетями капилляров, пульсирующих магией.

— Смотри, — прошептала она, и её мысль зазвенела в его синапсах серебряным колокольчиком. — Видишь? Вот здесь... узел напряжения.

Её когтистая рука поднялась и указала на пространство между их телами. Для обычного зрения там была пустота. Но сейчас Артем видел: воздух был сплетен из тончайших черных и золотых нитей. Их нити. Результат года совместной жизни, их любви, их союза и клятв. Они связаны и эту связь ничто и никто не посмет разрушить. Тепрь нет. Там, где нить Артема -

холодная, геометрически правильная, пересекалась с нитью Лилитрваная,

хаотичная, горячая, нити были их олицетворением, их продолжением,

образовывались узлы чистой энергии. Он потянулся пальцем к одному такому узлу

и щелкнул по нему.

Реальность содрогнулась.

Это не было похоже на секс в человеческом понимании. Не было прелюдий, борьбы за доминирование или

медленного раздевания. Зачем раздеваться, если одежда — лишь концепция, навязанная миром людей? Ткань осыпалась с них серым пеплом, едва они синхронизировали дыхание. Их слияние началось с деконструкции пространства. Гравитация сделала кувырок. Потолок стал полом, но ни один из них не упал. Они стояли друг напротив друга, разделенные всего дюймом пустоты, которая искрила от напряжения. Лилит шагнула вперед, входя в контур тела Артема.

Для стороннего наблюдателя это выглядело бы как богохульство плоти. Её тело начало терять плотность, превращаясь в густой черный дым цвета запекшейся крови. Этот дым не клубился — он целенаправленно втягивался в поры кожи Артема.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Артем принял её так же инстинктивно, как легкие принимают воздух. Он выдохнул свою суть навстречу — серебристую, ледяную мглу. Они перемешались. На несколько секунд Артем перестал существовать как «он», а Лилит как «она». Осталось существо с четырьмя руками, двумя сердцами, бьющимися в унисон где-то в центре общего торса, и единым разумом. Боль стала наслаждением, а экстаз — формой астральной геометрии.

Они расширились, заполнив собой всю Башню до самого шпиля, коснувшись крыльями звезд. Их секс был непохож на традиционный. Он был слишком абстрактным, слишком нереальным. Две нити переплетаясь, дарили наслаждение друг другом.

Он входил и выходил из неё так рванно, так жостко, так нежно.

Лилит ловила потоки воздуха ртом, и тут же задыхалась. Поцелую, языки, жар их тел, которые растворились в пространстве. Это было нормальным. Для них - да. Оргазм настиг их не волной, а схлопыванием. Вселенная решила, что два таких концентрированных источника силы в одной точке — это слишком жирно. Взрыва не было. Был абсолютный ноль звука и бесконечная яркость тьмы.

На долю секунды время остановилось во всей Долине Тысячи Эхо. Вода в водопадах замерла кристаллами льда. Птицы прекратили своё пение, даже воздух перестал сотрясять мир. Это был не просто оргазм, это было наивысшее наслаждение.

Когда реальность начала остывать и возвращаться в свои берега, они падали.

Обсидиановый пол спальни оказался мягким. Артем пришел в себя первым — хотя понятие «первый» стало размытым. Он чувствовал каждую царапину на спине

Лиэль так, словно она была на его собственной коже. Он чувствовал тяжесть её хвоста, лениво обвившего его ногу выше колена. И он чувствовал её сытость.

Ему нравилось заниматься с ней сексом, когда она была в человечком облике. Но

спустя несколько оргазмов, к нему пришло понимание, что форма суккуба была

создана для него. Обычное женское тело, уже не возбуждает, если ты попробовал

секс с демонстрацией.

Её хвост, её когти - это всё было для него, и если в воздухе начинал витать запах пошлости и возбуждения, то Артем брал только суккуба, только её истинную форму. Больше никаких нежностей. Испить друг друга до дна - это их новая реальность, новый вид наслаждение. Новый секс только их, и только для них.

Лиэль материализовалась полностью, возвращая себе привычную плотность. Теперь она лежала на нем, тяжелая и теплая, абсолютно обнаженная и

лишенная всякого стыда. Её крылья были расслаблены, перья-щупальца нежно

поглаживали его ребра изнутри.

— Почему ты никогда не делала этого раньше? — спросил Артем, перебирая её волосы.

После такого выброса магии кожа слегка

покалывала, а зубы ныли от переизбытка кальция.

— Ну... вот так. Без физического

контакта. Чистым резонансом. Лилит приподнялась на локтях. Золото её глаз

снова плавилось, но теперь в нем не было хищного голода — только бездонная,

всепоглощающая нежность собственника.

— Потому что я суккуб, милый. Моя

природа требует брать. А чтобы сделать это, — она кивнула на всё еще мерцающий

в воздухе след их единения, — нужно отдать всё без остатка. Доверить другому

существу ключи от собственного распада. До тебя мне нечего было отдавать. Я была лишь оболчкой в форме женщины.

Она наклонилась и поцеловала его.

Поцелуй был глубоким, влажным и совершенно обычным, если не считать того, что Артем физически ощущал вкус своего собственного семени у неё на языке — следствие той странной физиологической петли, которую создала их связь.

— Ты наполнил меня, — прошептала она, прерывая поцелуй. — А сегодня мы научились делиться сосудом. Она положила голову ему на грудь, слушая стук их общего темного сердца. За окном пели камни долины, вторя ритму их пульса.

Впервые за тысячелетия существования демоница чувствовала себя не оружием и не стихией. Она чувствовала себя дома.

Артём стал её домом.

Её муж.

Она его жена.

Всё стало правильным.

Глава 11. Форма счастья.

Их жизнь вошла в странную, уютную колею. Артем учил Лилит — или Лиэль, как он предпочитал называть ее наедине — читать земные стихи вслух, без

инфернальной вибрации в голосе. Она учила его видеть трещины в реальности и

зашивать их силой воли. Они были счастливы той звенящей, острой формой

счастья, которая бывает у выживших после кораблекрушения.

Проблема пришлане извне. Она родилась тихим утром во вторник, когда за окном шел дождь из светлячков. Лиэль сидела в кресле, завернувшись в плед, хотя температура вкомнате поддерживалась идеально комфортной. Она смотрела на свои руки так,словно видела их впервые.

— Я чувствую гниение, — вдруг сказала она.

Голос был лишен обычной мелодичности, звучал сухо и надтреснуто. Артем оторвался от расчетов защитного периметра.

— Где? В саду? Моргана предупреждала о спорах Плачущего Грибка…

— Во мне, — перебила она. — Это метафора, милый. Я листаю гримуар по демонической физиологии. Третий раз. Страницы начинают плавиться от моего негодования.

Она подняла на него глаза. Обычно пылающие расплавленным золотом, сейчас они потускнели, став почти человеческими, полными растерянности.

— Мы перепробовали всё, Артем. Алхимию крови. Ритуалы слияния плоти на перекрестках лун. Я даже позволила тебе… побывать внутри моей истинной формы там, за Гранью. Твоя пустота приняла меня полностью. Мы связаны крепче, чем сиамские близнецы. Но законы Бездны

нерушимы. Демон не может выносить плод. Моя утроба — это карманное

измерение вечного голода. Там нет места для созидания. Только для поглощения.

Любая искра жизни сгорит там дотла за секунду.

Артем отложил перо. Он подошел к ней, присел на подлокотник кресла и взял ее холодные ладони в свои. От нее пахло озоном чуть сильнее обычного — признак глубокого стресса.

— Значит, мы просто будем жить вдвоем, — спокойно ответил он. — Строить империю страха. Портить бухгалтерские книги соседних баронств. Чем плох этот план?

Лиэль дернула плечом, сбрасывая плед. Платье затрещало по швам, выпуская наружу кончик кожистого крыла.

— Этого мало! — в ее голосе прорезалась та самая древняя ярость, от которой когда-то трескались алтари. — Посмотри на себя! Ты отказался от магии рода ради меня, ты выжег свою человечность до основания. Ты стал моим отражением. А я… я стала твоим. Мы зеркало друг друга. Зеркала

должны что-то отражать. Жизнь. Продолжение. Если мы замкнемся только друг на друге, мы превратимся в черную дыру. Я хочу увидеть маленькое чудовище,

которое будет кричать по ночам и ломать мебель своими первыми когтями. Я хочу

знать, каково это — создавать, а не только брать и разрушать!

Она вскочила, меряя шагами зал. Хрустальный пол отзывался низким гулом.

— Мои сестры рожают кошмары прямо в ткань мироздания. Инкубы впрыскивают чистую похоть, которая кристаллизуется в низших бесов. А я? Я могу лишь смотреть на свой живот и ненавидеть собственную физиологию за то, что она создана только для войны и удовольствия. Я дефектная, Артем. Бракованная модель суккуба.

Это слово ударило Артема хлыстом. Он видел её падение, видел, как она становилась пеплом ради него. Видел, как сияли её глаза на Плато Вздохов, когда семья признала их силу. И вот теперь эта королева стояла перед ним, сломленная биологией.

— Выброси книгу, — приказал он.

Его новый, холодный тон «Главы Рода» действовал на нее отрезвляюще лучше любых криков.

— Прямо в камин. Физиология лжет. Как лгали правила Игната. Как лгал Устав Ковена. Мы живем на исключениях, Лиэль. Почему бы нам не стать исключением еще раз?

— Исключением чего? Закона сохранения материи? — горько усмехнулась она.

— Нет. Исключением любви, — Артем поймал ее за руку, заставляя остановиться

— О чем ты говоришь?

— О самом дорогом ресурсе этого мира, — Артем притянул ее к себе, обнимая за

талию, прижимаясь щекой к ее волосам.

— О воспоминаниях. У нас впереди вечность, верно? Бесконечная, скучная, идеальная вечность. Отдав часть воспоминаний, мы не потеряем ничего. У нас будет целая вечность, чтобы обрести

новые. Не ритуалом. Не сделкой. Просто… просьбой.

Он посмотрел ей в глаза.

— Есть существа старше твоей родни из Преисподней. Древние, которые видели

рождение звезд. Те, кто плетет судьбы, а не просто жрет души. Нам не нужно

спускаться вниз. Нам нужно подняться туда, где понятия «демон» и «человек» теряют смысл. К Шепчущим за Облака. Они живут в Межмирье, на Вершинах Безмолвия. Говорят, если принести им дар, равный половине своей оставшейся

жизни, они могут переписать один закон реальности. Локально. Для двоих.

Моргана поможет нам добраться до них.

Лиэль смотрела на него долго. Очень

долго. Артем чувствовал, как бешено — насколько это было возможно для его

нового сердца — бьется ее собственное пламя. Страх. Надежда. Жажда.

— Ты предлагаешь отдать часть нашей жизни какому-то атмосферному фольклору? — прошептала она.

— За шанс, который может оказаться ловушкой?

— Я предлагаюкупить тебе матку из чистого парадокса, — улыбнулся Артем. — И да, это самый рискованный аудит в моей практике. Но посмотри на себя. Ты готова грызть гранит законов вселенной ради каприза. Ради желания нянчить ребенка. Как я могу быть против, если именно этому желанию я когда-то продал свою душу окончательно?

Лилит закрыла глаза. Когда она открыла их снова, золотой огонь пылал в них так

ярко, что тени в углах комнаты съежились и попытались спрятаться под мебелью.

— Собирай вещи, — приказала она тем властным голосом, которым когда-то

обещала съесть печень деда. — Поднимай щиты башни. Мы идем искать богов,

которые забыли, что такое страх. И скажи своему внутреннему счетчику, чтобы

перевел наши часы в режим ожидания чуда.

Она поцеловала его — глубоко, жадно,

клеймя собой, вкладывая в этот поцелуй всю ту нежность, которую боялась отдать

несуществующему ребенку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Надеюсь, эти твои Шепчущие любят запах серы, —выдохнула она ему в губы. — Потому что завтра я сожгу половину атмосферы их драгоценных вершин просто от волнения.

Глава 12. Сбывшаяся мечта.

Вершины Безмолвия не имели горизонта. Здесь небо было похоже на обратную

сторону зеркала — матово-серое, плотное, в котором отражались не звезды, а

чужие сны. Воздух звенел от абсолютной тишины, которая была громче любого

крика.

Артем и Лилит шли по тропе из спрессованного времени. Каждый шаг

отдавался болью: горы забирали плату авансом, вытягивая влагу из легких и тепло из костей. Навстречу им никто не вышел. Шепчущие не нуждались в формах.

— Если ты передумала… — начал Артем.

Но Лиэль прервала его ледяным взглядом.

Золото ее глаз почти выгорело от истощения, оставив лишь тусклую медь.

— Мы прошли Рубикон, пережили Игната и выжгли мою демоническую суть ради

человечности, — прошипела она, опираясь на его плечо.

Ее крылья волочились по пеплу, оставляя глубокие борозды.

— Я не отступлю сейчас, когда до цели рукой подать. Мне надоело быть только оружием. Я хочу быть колыбелью.

Они вышли на плато. Там стоял один-единственный монолит черного обсидиана. Из него не вышло существо. Просто сам воздух перед камнем уплотнился, обретая плотность мокрого картона.

«

Вы принесли Дань?

» — голос возник прямо в синапсах.

Он не имел пола или возраста. Это был звук ломающегося льда вечности. Лилит

выступила вперед. Она сбросила остатки своих земных одежд, оставаясь нагой

перед лицом богов Межмирья. Демоны редко обнажают уязвимость, но суккуб

стояла под серым небом, демонстрируя самую страшную свою слабость —

желание.

— Мы приносим в жертву то, что нельзя забрать силой, — ее голос дрожал, но звучал твердо.

— Нашу гниль. То, что мешает нам созидать.

— Память избирательна, — прошелестели Шепчущие. — Чтобы родить свет, вы должны отдать тьму. Не просто забыть. Вы должны извлечь событие из ткани своего "Я", оставив дыру. Эту пустоту мы заполним собой, чтобы ваша личность не

рассыпалась. Вы станете чище. Но вы никогда не вспомните вкус этих ран.

— Забирайте, — выдохнул Артем.

Он закрыл глаза. И начал отдавать. Сначала ушла ночь в кабинете деда. Исчез запах старой кожи и валокордина. Стерся образ трясущихся рук Игната Савельевича над серебряным набалдашником. Боль

предательства осталась где-то глубоко фоном, как шрам, но сама сцена —

холодный пот, стекающий по позвоночнику, липкий ужас осознания, что семья хочет твоей смерти — растворилась. На месте этого воспоминания теперь

пульсировала ровная, теплая синева.

Затем пришла очередь Лилит. Она застонала, запрокинув голову. По ее щекам покатились черные слезы смолы. Она отдавала тысячелетия голода. Исчезло воспоминание о первом ребенке, которого она соблазнила во времена Древнего Египта и выпила досуха, испугавшись

собственной жажды. Ушло унижение перед Кругом Соблазнов, когда её клеймили

«дефектной» за слишком человеческие эмоции. Стирался вкус пепла сожженных

городов, которые она посещала вслед за армиями. Ее память очищалась от

ржавчины насилия.

Когда всё закончилось, они рухнули на колени, держась друг за друга. Они чувствовали себя полыми, словно кто-то вырезал из них опухоль души хирургически точным скальпелем. Было больно, но дышалось невероятно легко.

— Плата принята, — констатировал монолит. — Закон переписан для вашего

потомства. Созидайте.

Башня-Кокон приняла их возвращение мягким светом. Отбросив все дела, сделки, одежду - Лилит и Артем начали поглащать друг друга с таким остервенением, как будто никогда не занимались сексом.

Они растворялись в друг друге. Теряли и измеряли свои оболочки. Превращались в хаос и одновременно разрывали пространство меж собой. Жосткие толчки в тело суккуба. Её острые когти на его плечах. Она слизывал его кровь языком, а он не чувствовал боли.

Только наслаждения.

Только эйфория.

Оргазм за оргазмом.

Стон за стоном.

Секс длился вечность. Они кусали и разрывали друг друга. Его горячий член,

никак не опускался. Она брала его в себя. Брала ртом, глубоко и беспощадно. Он

трахал её с какой-то ненормальной любовью. А другой у них и не было.

Сколько прошло времени, дней они не знали. Секс погладил из полностью. Артем хотел исполнить желание своей жены. Не жалел ни себя, ни её. Она суккуб - получать

удовольствия — это её суть. Но она была ещё и женой мага, поэтому, Лилит не

только брала, но ещё и отдавала. Их сексуальный марафон был закончен тогда,

когда сил уже не было ни у физических оболочек, ни у материальных. Они обессилили. Но эта усталость была приятная.

Наступило время ожидания.

Изменения пришли не сразу, постепенно. Первым изменился цвет волос Лилит.

Черный антрацит начал прорастать тонкими прядями цвета расплавленного золота — наследие Артема смешивалось с её первородной тьмой. Затем начались

приступы лихорадки, но не магической, а биологической. Температура тела

суккуба, обычно холодная, как у змеи, поднялась до человеческих тридцати семи

градусов.

— Оно работает, — плакала она спустя месяц, глядя на тест, который достал для нее Артем из старых запасов мира людей. Две полоски. Такой нелепый,

бумажный символ посреди башни из живого хрусталя.

— Я чувствую вес. Настоящий вес в животе. Не голод, не паразита… Жизнь.

Беременность длилась недолго, всего четыре месяца, но эти месяцы стали для Башни испытанием. Лиэль металась

между ипостасями. Её демоническая природа требовала сырого мяса и крови,

чтобы подпитывать плод, но человеческая часть, усиленная жертвой памяти,

жаждала соленых огурцов и теплого молока. Крылья росли сквозь кожу спины

болезненно, заново адаптируясь к измененному гормональному фону. Артем не отходил от нее ни на шаг, став ее нянькой, врачом и личным божеством.

Они так этого ждали, так этого хотели. Теперь Лилит жила в ожидании, когда увидит их с Артёмом продолжение. Роды начались в ночь Красной Луны, хотя луна того мира была серебристой. Лиэль кричала так, что трескались защитные руны на стенах. Это была агония богини. Демоны не рожают - этот процесс был для её биологии абсолютно новым, чудовищно травматичным опытом. Хрустальный пол плавился там, где капал ее пот.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Первым родился мальчик. Как только перерезали пуповину сплетением теней, ребенок открыл глаза. У него не было белков — две маленькие сверхновые звезды вспыхнули в глазницах. Он не заплакал. Вместо этого он издал низкий, вибрирующий рык, от которого лопнула одна из потолочных балок. Его кожа была бледной, но под ней струились узоры темных вен, складывающиеся в

каббалистические знаки.

Артём и Лиэль не знали, какими родятся их дети. Будут ли они иметь сущность человека, или суккуба. Будет это что-то между или нет. Они были первые, кто решился на этот шаг. Нет, они были единственными в своем роде

- два сумасшествия, которые захотели продолжения их ненормальной любви.

— Мираэль, — прохрипела Лилит, принимая сына на грудь.

Через десять минут родилась девочка. В отличие от брата, она молчала. Она смотрела на мир огромными глазами матери — золотыми колодцами. Когда акушерка-тень коснулась ее плеча, чтобы обтереть, кончики пальцев тени просто… исчезли. Растворились. Девочка не пила кровь. Она питалась самой сутью окружающего мрака, превращая его в нейтральную энергию одним своим присутствием. За спиной у нее билось маленькое, едва сформировавшееся крыло из чистого мрака, а

второе — из лунного света.

— Морриган, — улыбнулся Артем, беря дочь на руки.

От ребенка исходило тепло, которое грело лучше любого камина. Артем склонился

над женой и двумя сверками. Они были крупнее, чем обычные дети. Они были не

похожи на младенцев.

Было ясно Морриган и Мираэль - это продолжения Лилит и Артёма. Существа новой касты. Нового мира. К их ногам склоняться все, ибо их дети - это виток новой эпохи.

Прошел год.

Мираэль научился ходить, оставляя в

паркете следы когтей. Его любимым развлечением было заставлять игрушки

левитировать и сталкиваться друг с другом. В нем бурлила чистая, необузданная энергия Инкуба — харизма, способная заставить камень признаться в любви.

Морриган предпочитала сидеть на подоконнике. Вокруг нее всегда царил

идеальный порядок: пыль не оседала, сквозняки стихали, а пауки плели кружева

идеальной геометрии. Она управляла гравитацией инстинктивно, переворачивая

чашки с кашей вверх ногами, потому что ей «так больше нравится вид».

Артем сидел в кресле, читая древний фолиант, когда почувствовал изменение давления. Он поднял глаза. Лилит стояла в дверях детской. Она больше не куталась в

тяжелые шелка. На ней было простое льняное платье. Волосы цвета воронова

крыла были собраны в небрежный узел, но золотые пряди падали на лицо. Она

выглядела уставшей, как любая молодая мать после бессонной ночи, но

счастливой.

— Уложила?

— Да. Эти демоны сводят меня с ума.

За этот год она полностью восстановила свой потенциал. Стоя рядом с играющими детьми, она сияла ярче любой красной луны. Но это было сияние не разрушения, а

колоссальной, сдерживаемой мощи творения.

— Они перевернули песочницу в

астральном плане, — сказала она вместо приветствия. — Соседи-Шепчущие

прислали жалобу. Кажется, наш сын пытался продать им концепцию жадности.

Артем отложил книгу и протянул к ней руку. Лиэль пересекла комнату одним

текучим движением и свернулась клубком у него на коленях, положив голову ему

на плечо. Двое самых опасных существ в известной вселенной уместились в одном

кресле.

— Знаешь, — тихо сказал Артем, целуя ее в макушку и прислушиваясь к сопению детей в соседней комнате, — я думал, что отдал самое дорогое на тех Вершинах. Свою боль. Свой страх одиночества. Свое прошлое.

— А я отдала свои грехи, — эхом отозвалась Лилит. — Свою ярость. Свою бесконечную пустоту.

— Оказалось, мы обменяли мусор на сокровище, — он посмотрел на жену, на их

детей, чья аура переливалась всеми цветами хаоса и порядка.

— Игнат ошибся. Чтобы стать настоящим домом, иногда нужно просто выбросить старые вещи. Неважно, что случится дальше. Даже если завтра Бездна придет требовать долг…

— …Мы встретим её вместе, — закончила за него суккуб, прижимаясь крепче.

— Семьей.

— Семьёй.

Артем запечатал поцелуем их разговор. Он взял жену за руку и повёл в спальню. Раз за разом показывая, как он её любит. На что готов ради неё.

Он отдавал ей себя. Она брала своё.

Он - её всё.

Где-то в детской маленький

Мираэль чихнул, и полка с гримуарами послушно вернулась на место. Впервые за

тысячи лет имя «суккуб» перестало быть синонимом погибели. Оно стало началом

новой династии.

Глава 13. Идиллия.

Пять лет спустя.

Пять лет спустя Башня-Кокон перестала быть просто убежищем. Она превратилась

в неофициальную столицу Межмирья — место, куда боялись заходить даже самые

отчаянные мародеры из Нижних миров и которое обходили стороной патрули

Серой Стражи.

Лилит больше не была «падшей» или «дефектной». Рождение детей

исцелило её расколотую суть окончательно. Теперь она выглядела как воплощение абсолютной власти: кожа цвета слоновой кости, волосы цвета воронова крыла с вплетенными нитями расплавленного золота, которые двигались сами по себе, реагируя на её настроение. Ее голод исчез навсегда, сменившись чем-то более страшным для окружающих — сытостью. Когда она выходила в сад Башни, увядающие от магического истощения земли Долины Тысячи Эхо мгновенно покрывались цветами из черного хрусталя. Она стала Матриархом, чья любовь к семье источала ауру такого плотного, осязаемого доминирования, что демоны- посланники из Кругов предпочитали общаться с ней через зеркала, чтобы не сгореть от благоговения.

Артем изменился еще сильнее. Внешне он перестал стареть совсем, застыв на отметке тридцати лет, но внутри него шла тихая эрозия. Его человеческая память продолжала очищаться ради стабильности их мира. Он уже не помнил лица своей матери из прошлой жизни и забыл название улицы, на которой вырос. Однако взамен пустоты пришла мудрость Архонта. Его кровь, смешанная с сущностью суккуба, мутировала во второй раз. Теперь он был

Куратором Пустоты — существом, способным переписывать локальные законы физики одним щелчком пальцев.

Если Лиэль была хаосом, принявшим форму порядка, то Артем стал самим порядком, пропитанным тьмой. Он управлял финансами трех измерений, вел переговоры с Древними Богами о поставках эфира и носил идеально скроенные костюмы, поверх которых иногда небрежно набрасывал плащ из первородного мрака.

Пятилетние дети самой противоречивой

пары во вселенной были стихийным бедствием, запертым в телах инкуба и суккуба.

Мираэль - наследник инкубов. В свои пять лет он весил как десятилетний ребенок

из-за плотности костей, а его глаза горели жидким золотом. У него прорезались

маленькие, пока еще бархатистые рожки, которые он постоянно чесал, когда

злился. Лиэль научила его менять облик инкуба на человеческий. Но Раэль упрямо

его игнорировал. Мираэль обладал харизмой ядерного реактора. Однажды он

заставил древнего элементаля воды отдать ему свой любимый кристалл-артефакт просто потому, что назвал того «милым динозавриком». Он обожал отца,

копировал его манеру поправлять несуществующие очки и уже пытался вести бухгалтерию домашних расходов мелками на стенах башни сводя баланс душ.

Морриган - пошла в мать, но с оттенком отцовской отстраненности. За спиной у

нее полностью сформировались два асимметричных крыла: одно черное,

поглощающее свет, другое — прозрачное, лунное. Рига почти не говорила вслух,

общаясь короткими фразами-телепатами, от которых у собеседников начиналась

мигрень. Она контролировала гравитацию. Это создавало массу проблем: игрушки,

отказывающиеся падать на пол, садовники, вынужденные работать в перевернутом состоянии, так как девочка решила, что дождь должен идти снизу вверх. Она питалась исключительно тенями и страхами непрошеных гостей, поэтому все тараканы и вредители покинули долину в радиусе десяти километров.

Их семейная жизнь напоминала смесь аристократического салона и управления термоядерной станцией. Главной проблемой стало воспитание. Артем настаивал на дисциплине — «Дети, левитация супа на голову няне запрещена пунктом 4-Б договора об аренде

реальности». Лилит же считала, что если сын хочет превратить плюшевого

медведя в миниатюрного демона бездны, это прекрасный повод для урока

биологии.

— Они разрушают материю, Лиэль, — вздыхал Артем, латая очередную

трещину в фундаменте Башни после того, как Мираэль попытался измерить

плотность гнева дворфа мультиметром.

— Они созидают, дорогой, — мурлыкала

Лилит, гладя дочь, которая только что случайно создала новую стабильную

планету в соседней галактике, чихнув во сне.

— Просто масштаб... немного

маловат для нашего контроля.

***

Артем и Лилит сидели на крыше Башни. Ночь Безмолвия укрывала мир. Раэль гонял стаю светлячков, выстраивая их в

геометрические фигуры, а Морриган рисовала пальцем на бархате неба новые

созвездия. Лилит положила голову на плечо Артема.

— Как думаешь, мы испортили их? — спросила она. — Слишком много силы для таких маленьких сосудов.

Артем посмотрел на жену, затем на своих детей — существ, которые по

всем законам бытия не должны были существовать. Он улыбнулся той редкой,

теплой человеческой улыбкой, которую сохранил специально для них двоих.

— Мы дали им всё, — ответил он. — Они наше продолжение, новый виток в эпохе. Если мы будем их ограничивать, они все равно возьмут своё, просто так они разрушат ещё больше.

Артем поцелов жену в лоб, окутал её тёплыми объятиями. Они растворились в этой ночи, наблюдая со стороны на плоды их любви.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог.

В мире людей четверг называют «чистым днем». В Башне-Коконе, парящей над

стыком измерений, четверг назывался «Ночью Чернил».

Артем ненавидел четверги всем своим бессмертным существом. Это был день квартальных отчетов Межмирного Казначейства. Горы пергамента, пропитанного страхом грешников,

цифровые потоки душ и бесконечные споры с ифритами-аудиторами о курсе

валюты Нижних Кругов выматывали его сильнее, чем битва с Игнатом

Савельевичем в юности. К вечеру Артем возвращался в их покои похожим на

собственную тень — серым, истощенным, пахнущим пылью чужих амбиций.

Когда тяжелые двери из теневого дуба смыкались за спиной Главы Рода, мир снаружи переставал существовать.

Лиэль ждала его всегда в одном и том же кресле у камина, который горел зеленым пламенем без единой дровины. За века её красота стала пугающе совершенной, но сегодня маска Императрицы была снята. На ней было простое льняное платье земного кроя — анахронизм, который она сохраняла только для него. Её крылья были сложены так плотно, что казались частью

силуэта, а золотые искры в глазах едва тлели.

— Опять красные чернила? — спросила она вместо приветствия, кивнув на его руки.

Кончики пальцев Артема всё еще светились цветом отмененных контрактов. Лиэль протянула руку и коснулась его виска. Холодные, идеально ухоженные когти скользнули по волосам, массируя

кожу головы. Артем прикрыл глаза, чувствуя, как колоссальное напряжение дня начинает вытекать из него через эту единственную точку касания.

— Бедный мой бухгалтер, — прошептала она.

В её голосе больше не было инфернального грома, только бархатная глубина, вибрирующая прямо в его костях.

— Иди сюда. Снимай это тряпье. Ткань кричит от твоей усталости, у меня начинается мигрень.

Их близость спустя столетия лишилась первобытной дикости первых ночей, когда они рвали друг друга в клочья, пытаясь заполнить пустоту внутри. Теперь это был

сложный, почти ювелирный ритуал восстановления баланса. Артем поднял голову. Его антрацитовые глаза встретились с её золотом. Золотая радужка вспыхнула ответным теплом. Между ними проскочила искра — невидимая для других, но физически ощутимая ими. Это щелкнула их связь. Он не встал. Зачем тратить силы

на гравитацию? Артем просто позволил себе перетечь. Его тело растворилось в

тени у её ног и вновь сконденсировалось уже на её коленях.

Для стороннего наблюдателя это заняло долю секунды, не нарушив ни одной складки на ковре. Теперь он сидел между её разведенными бедрами, прижавшись спиной к её груди.

Здесь начиналась магия Лиэль. Её крылья медленно раскрылись, накрывая их

шатром абсолютного мрака. Звук был похож на удар далекого барабана — глухой,

утягивающий. Внутри этого кокона звуки извне умерли. Осталось только их

дыхание. Одно на двоих. Артем почувствовал, как диафрагма Лилит движется в такт его собственной.

Вдох.

Выдох.

Пауза.

Сердцебиение синхронизировалось

следом: два мощных насоса качали одну и ту же темную кровь по двум парам вен.

— Откройся, — приказала она шепотом.

Это не было требованием жертвы. Это

было приглашением. Артем опустил ментальные щиты. Те немногие барьеры,

которые он оставлял даже во сне, чтобы защитить свой разум от психошпионов

Совета. И она вошла. Слияние началось не с страсти, а с уборки. Лилит запустила

свои метафизические пальцы в узлы его энергетических каналов, забитых

бюрократическим стрессом. Там, где ифриты оставили следы своих липких эмоций, она выжигала их холодным огнем своего презрения. Она вытягивала усталость из его мышц, словно вытаскивала рыболовные крючки — аккуратно, но беспощадно.

Вся тяжесть мира, которую нес на плечах Глава Рода, перекачивалась в неё.

Взамен она наполняла его собой. Не голодом, нет. Покоем. Тем самым чувством абсолютной правоты хищника, сидящего на вершине пищевой цепи. Его кожа

начала нагреваться. Сначала приятно, затем — болезненно. Рубашка расползлась

пеплом. Лилит провела когтем вдоль его позвоночника сверху вниз. Разрез не

кровоточил; края раны тут же сошлись, оставив после себя лишь светящуюся

темно-вишневую линию — очередной узор их связи добавился к карте татуировок

на его теле.

— Ты слишком долго был человеком сегодня, — прохрипела она ему в

ухо, прикусывая мочку. — Вспоминай, кто ты есть. Вспоминай, кто я.

Пространство вокруг них начало плавиться. Четверг исчез. Кабинеты аудиторов сгорели в забвении. Мраморный пол под ними стал мягким, уступая форму телам. Их соитие было актом архитектуры реальности.

Там, где бедра Лилит сжимали его талию,

плотность материи менялась. Воздух густел, превращаясь в сладкий сироп,

мешающий двигаться быстро. Они двигались медленно, тягуче, заново изучая

карту друг друга, хотя знали каждый дюйм кожи наизусть. Это не было борьбой за

доминирование. Это было утверждение собственности. Хвост Лиэль — гибкий,

лишенный ядовитого жала, но сохранивший стальную мощь — дважды обернулся вокруг его бедер, лишая возможности отстраниться.

Это был замок.

Сигнал вселенной: «Мое».

Её острые ногти впивались в его плечи, не разрывая кожу, а вплавляясь в неё. Артем чувствовал, как её демоническая суть трется о его человеческую оболочку, ища слабые места. Но слабостей не было. Его пустота приняла её огонь давным-давно. Теперь они были смазаны друг другом идеально.

Кульминация пришла не взрывом, а медленным погружением на дно океана. Лилит выгнулась дугой, её крылья полностью развернулись, пробивая стены спальни и выходя в открытый космос, затмевая луны долины. Волна чистой магии вырвалась из неё, омывая Башню.

Где-то внизу Мираэль наверняка проснулся с улыбкой, почувствовав прилив сил, а Морриган перевернула планету другой стороной к солнцу, просто потому что «так красивее».

Артем принял её крик своей грудью,

впитывая вибрацию, пока сам не разрядился в ослепительной вспышке тьмы, которая на мгновение стерла границы между «он» и «она». Они рухнули обратно на ковер, дышащие, потрепанные, смертельно довольные. Лилит лежала на нем, тяжелая и горячая. Её сердце билось ровно и глубоко. Крылья медленно

втягивались, оставляя комнату в приятном полумраке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Баланс восстановлен, — сонно констатировала она, рисуя круги на его влажной груди. — Завтра можешь

снова идти считать чужие грехи. Аппетит к разрушению вернулся ко мне.

Артем провел рукой по её влажным волосам, заправляя прядь за остроконечное ухо.

— Уничтожишь пару миров перед завтраком?

— Только один, — промурлыкала она. —

И то маленький. Ради разминки.

Он усмехнулся, притягивая её ближе, зарываясь лицом в изгиб её шеи. Здесь, в кольце её рук и хвоста, среди запаха озона и секса, находилась единственная точка покоя во всей вселенной. Любовь суккуба

оказалась не проклятием, как боялся его дед. Она оказалась самой надежной

тюрьмой во Вселенной. Тюрьмой, ключи от которой были у обоих, но выходить из

которой никто никогда не хотел.

Заключение. От автора.

Говорят, любовь смертных хрупка, как стекло: достаточно одного неверного слова или ушедшего года, чтобы она рассыпалась в пыль. Но, что случается с чувством,

когда один из влюбленных — бездна, а другой добровольно выжег себя дотла,

чтобы стать её отражением?

Любовь суккуба и человека не знает покоя. Это вечная алхимия на грани взрыва, где голод древнего чудовища встречается с

упрямством мертвой кости.

Они прошли через предательство крови, отдали половину себя равнодушным богам за шанс подержать детей на руках и смотрели, как их прошлое сгорает в огне ради будущего. Но истинное величие их союза было не в завоеванных мирах и не в силе, способной стирать галактики. Оно

заключалось в тишине.

В том, как древняя королева Преисподней, способная одним вздохом испепелять континенты, замирала, прислушиваясь к редкому, почти забытому звуку — биению человеческого сердца под своей щекой. И в том, как человек, лишившийся души, но обретший бесконечность, смотрел в глаза цвета расплавленного золота и видел там единственное место во Вселенной, где ему не нужно притворяться живым.

Они стали единым законом физики. Замкнутым циклом, которому не страшны ни время, ни забвение. Потому что нельзя разлучить то, что давно перестало быть двумя половинками, превратившись в нечто цельное, темное и бесконечно нежное.

Спасибо, что прошли этот путь вместе с Лиэль и Артёмом.

Ставьте ⭐

Добавляйте книгу в библиотеку ????

Оставьте, пожалуйста, несколько слов о книге. Мне важно знать ваше мнение.

До новых встреч!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец