Королева Артхэма

Пролог

Меня назвали Авророй. В переводе с древнего наречия — «рассвет». Иронично, учитывая, что всё моё детство прошло в сумерках приближающейся тьмы.

Мне было шесть, когда отец впервые взял меня на смотровую башню. Я помню, как его большая тёплая ладонь сжимала мои пальцы, пока мы поднимались по винтовой лестнице. Ступени были такими высокими, что мне приходилось высоко задирать колени, но я не жаловалась. Королевские дети не жалуются.

— Смотри, Аврора, — отец подхватил меня на руки и поднёс к узкому окну. — Видишь там, на горизонте?

Я всматривалась изо всех сил. Солнце только вставало, окрашивая небо в розово-золотые тона. А далеко-далеко, у самого края земли, где небо встречалось с полями, виднелась тонкая серая полоска.

— Это облачко? — спросила я, щуря свои большие голубые глаза.

Отец не ответил сразу. Он лишь крепче прижал меня к себе, и я почувствовала, как напряглись его руки.

— Это не облачко, доченька. Это наш враг.

Мать тогда рассердилась, узнав, куда отец меня водил. Я помню их разговор сквозь тяжёлую дубовую дверь своих покоев.

— Она ещё ребёнок, Эдгард! — голос матери звенел от тревоги. — Зачем ты пугаешь её?

— Она должна знать правду, Мирабель. Мы не вечны. Если с нами что-то случится...

— Не смей так говорить!

— Если с нами что-то случится, — повторил отец твёрдо, — она должна быть готова. Наш народ должен знать, что у него есть правитель, который не закроет глаза перед тьмой.

Я тогда не до конца понимала, о какой тьме речь. Но запомнила эту серую полоску на горизонте. Запомнила навсегда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1. Королева без детства

Королевский замок Артхэма стоял на небольшой возвышенности уже триста лет. Его серые каменные стены видели бесчисленные коронации, свадьбы, рождения и смерти. Здесь каждый камень дышал историей, а длинные коридоры хранили эхо шагов давно ушедших правителей.

Главный тронный зал поражал своим величием. Высокие стрельчатые окна с цветными витражами пропускали солнечный свет, раскрашивая каменный пол в красные, синие и золотые блики. Тяжёлые бархатные шторы бордового цвета спадали тяжёлыми складками до самого пола. Стены украшали портреты прежних королей — суровые лица в позолоченных рамах, наблюдающие за каждым, кто осмеливался ступить на мраморные плиты.

В центре зала, на возвышении из трёх ступеней, стояли два трона. Они были вырезаны из цельного чёрного дуба, инкрустированы серебром и обиты алым бархатом. Левый трон пустовал уже десять лет. Правый же теперь принадлежал мне.

Мне всегда было холодно в этом зале. Даже летом, даже когда в огромных каминах пылали дрова, бросая пляшущие тени на лица предков.

Сегодня здесь было особенно неуютно.

Я свернула налево, открывая дверь в совещательный зал.

Я села во главе длинного дубового стола в совещательном зале — единственном месте в замке, где я чувствовала себя хоть немного свободной. Здесь не было этих вечно осуждающих портретов. Только карты на стенах, стопки докладов и большой стол, за которым сейчас расположились мои советники.

Моё отражение иногда мелькало в тёмном стекле узких окон. Длинные белые волосы — проклятие нашей династии, как говорила мать. Их называли «волосами первой зимы». Глубокие синие глаза, которые в темноте казались почти чёрными. Бледная кожа. В свои девятнадцать я выглядела старше — не годами, а взглядом. Взглядом человека, который слишком рано узнал, что такое потеря.

На мне было тёмно-синее платье из тяжёлого шёлка, расшитое серебряными нитями по вороту и рукавам. Никаких драгоценностей — только тонкий обруч на голове, отмечающий моё положение. Королева Артхэма не нуждается в украшениях. Украшения нужны тем, кто сомневается в своей силе.

Напротив меня сидел Парис.

Парис был из тех людей, которым возраст идёт только на пользу. В свои сорок три он сохранил стать и твёрдость руки. Когда-то русые, теперь полностью седые волосы он зачёсывал назад, открывая высокий лоб, изборождённый морщинами. Глубоко посаженные серые глаза всегда смотрели внимательно, оценивающе, но без жестокости. Одевался он просто, но добротно: тёмно-зелёный камзол из тёплой шерсти, высокие сапоги, на поясе — небольшой кинжал с рукоятью, на которой когда-то был герб моего отца.

Он дружил с моими родителями. Когда они погибли, именно Парис держал меня за руку на похоронах и не позволил упасть в обморок, когда гробы опускали в землю. Он научил меня держать меч. Он же научил меня читать отчёты казначея.

Сейчас он сидел, нахмурившись, и мял в пальцах край пергамента.

Рядом с ним — лорд Реджинальд Блэквуд, хранитель печати. Самый старый член совета. Ему было уже под семьдесят, но разум его оставался острым, как бритва. Высокий, худой, с длинными костлявыми пальцами, которые он постоянно сцеплял в замок. Одет всегда в чёрное, отчего его прозвали Вороном. Глубокие морщины резали его щёки, а тёмные глаза, выцветшие от времени, всё ещё могли испепелить взглядом любого нерадивого чиновника.

Дальше сидели остальные. Командующий гарнизоном сэр Олрик — грузный мужчина с пшеничными усами и вечно красным лицом, закованный в парадный доспех, хотя до парадов ли сейчас. Казначей Финн — полный, лысеющий человечек в очках, который непрерывно вытирал платком вспотевший лоб. Представитель гильдии купцов — худой, вертлявый тип с быстрыми глазами, одетый в слишком дорогой для советника камзол.

И другие. Дюжина лиц, дюжина судеб, и все смотрят на меня.

За окнами совещательного зала уже несколько дней не было солнца. Не потому, что тучи, — нет, тучи были бы спасением, они принесли бы дождь. Это была тьма. Та самая серая, беспросветная муть, что ползла с востока, пожирая небо.

Я перевела взгляд на восточную стену, где висела подробная карта королевства. Чёрной тушью на ней были отмечены города, реки, горы. И серая краска, которую я сама наносила каждую неделю, отмечая продвижение тьмы. Она уже почти добралась до последних пограничных деревень.

Парис проследил за моим взглядом и тяжело вздохнул.

— Тучи закрывают уже всю границу городской стены с востока. Госпожа, я боюсь, что засуха неминуема.

Я заставила себя оторваться от карты и посмотреть на него.

— Если не будет осадков и солнечного света, люди не вырастят пшеницу, наступит голод, — сказала я ровным голосом, хотя внутри всё сжималось.

Мои родители погибли, когда мне ещё не было десяти. Они отправились на переговоры с тем, чьё имя даже страшно называть. Отец считал, что сможет договориться. Мать верила в силу дипломатии. Они взяли с собой сотню лучших воинов, послов, свиту. Никто не вернулся.

Никто.

Жест отчаяния провалился, и народ смирился с восточным врагом. А враг этот... когда-то был ребёнком.

Я помню те старые записи в городской хронике. Корявый почерк летописца, который фиксировал слухи, долетавшие до города.

«Аркан сложил небольшую хибару из деревьев».

«Аркан выжил и строит что-то».

«Аркан взорвал брошенную давно шахту».

«Аркан выстроил замок из чёрного камня».

«Аркан оживил мертвецов, теперь никто не сможет его одолеть».

«Эта серость и чернота расползается в разные стороны от замка Аркана».

«Если король и королева не договорятся с магом, небо поглотит чернота, и нам придётся туго».

«Ближайшие поля к крепостным стенам поглотила тьма, нужно искать новые территории на западе».

Там, за стеной, откуда ползёт серое, беспросветное небо, жил изгнанник. Магически одарённое дитя, которое когда-то было изгнано из нашего королевства. Его имя сначала стёрлось из памяти города, но дозорные его вернули в обиход.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— На западе только горы, — голос Париса вырвал меня из воспоминаний. — Всё, что можно было засеять, мы засеяли культурами, но этого мало. Люди в страхе. Те, кто пытался пересечь горный хребет, погибли.

Он помолчал, собираясь с мыслями. Я знала этот его взгляд — взгляд человека, который собирается сказать нечто, что мне не понравится.

— Я знаю, вы слишком молоды и ретивы, — сказал он осторожно, — готовы сражаться за королевство. Но нужно искать другое место, уводить народ.

Остальные советники закивали. Даже старый Реджинальд одобрительно качнул головой, отчего его длинные седые волосы выбились из-под чёрного берета.

— Я боюсь, за год чёрное небо закроет половину наших земель, — проскрипел старик. Его костлявые пальцы гладили столешницу так нежно, будто он прощался с этим столом. С этим замком. С этой сытой жизнью.

Я встала и подошла к карте. Провела пальцем по пергаменту.

— На севере нет земель для нас, там только холод. А внизу по карте, на юге, племена, которые даже говорить не умеют.

Я обернулась к советникам.

— За горным хребтом есть жизнь. Это наш шанс. Но мы не знаем, насколько раскинется чёрное небо Аркана. Если он обезумел, то пожелает захватить весь мир.

Парис тоже поднялся и подошёл ко мне. От него пахло старой кожей, деревом и немного табаком. Он встал рядом, почти касаясь плечом, и ткнул пальцем в южные территории.

— Можно уйти вниз, на юг, а потом обогнуть горы и вернуться обратно, севернее.

Он провёл линию — долгий, извилистый путь.

Я покачала головой.

— А дальше море, Парис. Он загонит нас в море, оттуда мы уже не выберемся.

Я вздохнула, чувствуя, как тяжесть давит на плечи.

— Там другой климат, постоянные холодные ветра.

Из-за стола подал голос кто-то из младших советников — кажется, представитель речного города.

— Цунами, — сказал он тихо. — Не забывайте, что море — это всегда волны, затопление и цунами. Море не любит людей.

В совещательном королевском зале повисла тишина. Почти дюжина советников молчала, не зная, что делать. Я видела их глаза — в них был страх. Страх перед неизвестностью, перед тьмой, перед будущим.

Я выпрямилась. Расправила плечи. Вспомнила, как отец учил меня: «Король не имеет права показывать страх. Даже если внутри всё горит, снаружи должен быть лёд».

— Мы потесним племена на юге, попытаемся договориться, а если нет, то сделаем рабами, — сказала я твёрдо. — Это тяжёлое решение, но у нас нет выбора.

Я обвела взглядом советников.

— Я правлю страной уже десять лет. В свои девятнадцать я никогда не думаю, как молодая девушка. Я думаю, как королева. Королева Артхэма, которая должна спасти свой народ.

Тишина стала другой. В ней появилось уважение.

Парис первым склонил голову. За ним — остальные.

Совет был окончен.

Когда все разошлись, я осталась одна.

В пустом зале было холодно и тихо. Только ветер завывал в каминной трубе да где-то в коридоре перекликались стражи.

Я медленно прошлась вдоль стола, касаясь рукой спинок стульев. Массивные деревянные стулья с позолотой, выполненные для королевского дворца сто лет назад. Они навсегда останутся здесь. Как и картины. Как и мягкие диваны у камина. Как и прочие атрибуты быта, которые создавали уют.

Мы уйдём налегке. Возьмём только необходимое.

Столько людей погибнет...

Я подошла к восточному окну и упёрлась ладонями в холодный камень подоконника. Вгляделась вдаль.

Там, на горизонте, где когда-то розовел рассвет, теперь была сплошная серая стена. Пока ещё далёкая, но неумолимо приближающаяся. Она пожирала небо кусок за куском, день за днём.

Аркан мстит за изгнание. Хочет убить целое королевство, не выходя из своего замка.

Я представила его. Этого мальчика, которого когда-то вышвырнули за стены, как ненужного щенка. Сколько ему сейчас? По упоминаниям, он старше моей прабабушки. А возможно, в замке Аркана сидит его наследник. Мы не знаем ничего о магах: ни сколько они живут, ни на что способны. Он — единственный представитель магии в королевстве.

Я бы сразилась с ним на мечах. Я бы заставила себя выслушать. Но боюсь, ушедший когда-то мальчик теперь бездушен и зол.

За стенами королевства часто хоронят людей, устраивая кладбища. Теперь вместо вечного покоя умершие служат магу. Смельчаки, которые отправлялись на разведку, возвращались обезумевшими от того, что видели.

«Аркана не победить», — именно такой вывод они делали. А я верю, что злодея можно сломить.

Его могли убить ещё ребёнком, но пощадили. Отправили на поиски своей судьбы, а он выбрал месть.

В голову пришла мысль, от которой по спине прошёлся холодок.

Я выйду замуж, оставив народу законного правителя. А сама отправлюсь к Аркану. И, если повезёт, — спасу свой народ.

Я посмотрела на свои руки. Белые, тонкие пальцы, которые умели держать и перо, и меч. На отражение обруча на голове — символ власти, который останется в сокровищнице до моего возвращения.

— Парис, — прошептала я в пустоту, разглядывая из окна свои владения. — Ты даже не представляешь, какое решение я приняла. Ты станешь королём. А я поборюсь за всех вас.

За окном серая мгла сделала ещё один шаг вперёд.

Вот текст с исправленными знаками препинания и орфографией; формулировки я сохранял максимально близко к исходным, менял только очевидные ошибки и оговорки.

Глава 2. Последний рассвет

Свадьба состоялась через три дня.

Я настояла на этом сроке, хотя Парис ворчал, что даже крестьяне готовятся к торжеству дольше. Но у меня не было времени на пышные приготовления. Каждый день промедления означал ещё один клочок земли, поглощённый серостью, ещё несколько семей, которым придётся сниматься с насиженных мест.

Утром того дня я стояла у окна своих покоев и смотрела, как над замком поднимается солнце. Оно было бледным, каким-то болезненно-жёлтым, словно тоже чувствовало приближение конца. Но всё же это был свет. Настоящий солнечный свет.

Может быть, последний в моей жизни.

— Ваше величество, — горничная Линетт появилась в дверях неслышно, как тень. — Пора одеваться.

Линетт служила ещё моей матери. Ей было за пятьдесят, но седина только начинала трогать её тёмные волосы, собранные в строгий пучок. Сухопарая, с длинными ловкими пальцами, она умела обращаться с самой капризной тканью и самыми непослушными волосами. Её серые глаза всегда смотрели чуть печально — она так и не смирилась до конца с гибелью королевы Мирабель. Кажется, они были приятельницами.

Сегодня Линетт была одета в тёмно-серое платье с белым передником — её обычный наряд. Но на шее я заметила тонкую серебряную цепочку с кулоном, которого раньше не видела.

— Это подарок твоей матери, — сказала она, перехватив мой взгляд. — Надеваю только в самые важные дни.

Я кивнула и позволила усадить себя перед зеркалом.

Моё свадебное платье было не белым. Белый цвет — для невест, которые выходят замуж по любви, в счастье и радости. Моё платье было тёмно-бордовым, цвета запёкшейся крови. Тяжёлый бархат, расшитый золотыми нитями, высокий воротник, длинные рукава, скрывающие руки до самых пальцев. Подол расшит мелкими жемчужинами — каждая жемчужина стоила годового заработка крестьянской семьи.

Линетт заплела мои белые волосы в сложную косу, уложила короной вокруг головы и закрепила маленькими золотыми шпильками. Сверху водрузила тонкий свадебный венец — простой, без драгоценностей, только изящная вязь металла.

— Вы прекрасны, ваше величество, — прошептала она, и в её глазах блеснули слёзы.

Я сжала её руку.

— Не плачь, Линетт. Это не прощание.

Но мы обе знали, что это ложь.

В Главном тронном зале собрался весь двор.

Я вошла под своды, и сотни глаз обратились на меня. Знать в своих лучших нарядах — дамы в шёлке и бархате, с высокими причёсками и драгоценностями, мужчины в расшитых камзолах, при парадных мечах. Они перешёптывались, переглядывались, и я знала, о чём они говорят.

«Королева выходит замуж за советника».

«Она что, не могла найти принца?»

«Это ради спасения, глупец. Она оставляет ему трон».

Парис ждал меня у алтаря.

Он был неузнаваем. Вместо обычного простого камзола — роскошный наряд из тёмно-зелёного бархата с серебряным шитьём, высокие сапоги из мягкой кожи, на поясе — церемониальный меч с рукоятью, усыпанной гранатами, под цвет моего платья. Седые волосы аккуратно зачёсаны, лицо выбрито, и только глубокие морщины на лбу выдавали его истинный возраст.

Главный священник королевства, седой как луна старец в белых одеждах, расшитых золотыми крестами, ждал с раскрытой книгой в руках.

Я шла к алтарю одна. Никто не вёл меня под руку. Никто не передавал из рук в руки, как принято у невест. Королева идёт сама.

Мои шаги гулко отдавались под высокими сводами. Блики цветных витражей падали на бордовый бархат, превращая его в тёмное пламя. Я смотрела только вперёд, на Париса, и старалась не думать о том, что будет после.

— Мы собрались здесь в час великой нужды, — голос священника звучал торжественно и печально. — Не для праздника, но для долга. Не для радости, но для спасения.

Он говорил ещё что-то о святости брака, о долге перед королевством, о жертве. Я почти не слушала. Смотрела на Париса, на его серьёзное лицо, и вспоминала, как он учил меня держать меч. Как приносил мне книги по истории, когда другие дети играли в куклы. Как держал мою руку на похоронах родителей.

— Согласна ли ты, Аврора, законная королева земель Артхэма, взять в мужья Париса?

— Согласна, — мой голос не дрогнул.

— Согласен ли ты, Парис, взять в жёны Аврору, королеву Артхэма, и принять корону как король и защитник целого народа?

Парис посмотрел на меня. В его серых глазах было столько боли, что у меня сжалось сердце.

— Согласен, — сказал он хрипло.

Обряд был окончен.

Священник соединил наши руки и накрыл их своей ладонью. Тёплый металл обручального кольца скользнул на мой палец — простое золото, без камней. Такое же кольцо я надела на палец Парису.

— Объявляю вас мужем и женой перед лицом Богов и людей.

Никто не аплодировал. Никто не кричал «горько». Только тихий вздох пронёсся по залу — вздох облегчения и страха одновременно.

Парис наклонился и поцеловал меня в лоб. Не в губы — в лоб. Как отец целует дочь.

— Прости меня, — прошептал он одними губами.

Я покачала головою.

— Не за что прощать. Ты спасаешь мой народ.

Свадебный пир был недолгим.

Столы ломились от яств — зажаренные целиком поросята, куропатки, пироги с дичью, фрукты, вина из королевских погребов. Но никто не ел. Все только переглядывались и перешёптывались, косясь на восточные окна, за которыми клубилась серая мгла.

Я сидела во главе стола рядом с Парисом. Он почти не прикасался к еде, только пил вино — бокал за бокалом, хотя раньше я никогда не видела его пьяным.

Рядом со мной, чуть поодаль, сидел лорд Реджинальд. В чёрном, как всегда, с длинными костлявыми пальцами, сцепленными на столе. Он не ел вообще, только смотрел на меня своими выцветшими глазами.

— Ваше величество, — проскрипел он тихо, когда Парис отвлёкся на разговор с соседом. — Я знаю, что вы задумали.

Я вздрогнула, но виду не подала.

— Не понимаю, о чём вы, лорд Реджинальд.

— Понимаете, — он усмехнулся одними уголками губ. — Я старый человек. Я видел много правителей. И я вижу, когда король собирается на смерть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я промолчала.

— Берегите себя, дитя, — добавил он совсем тихо. — Иногда смелости недостаточно для победы.

И отвернулся, уставившись в свою тарелку с нетронутой едой.

После пира мы с Парисом поднялись в мои покои.

Традиция требовала, чтобы первую брачную ночь молодожёны провели вместе. Традиция требовала, чтобы наутро простыни вывесили из окна в доказательство невинности невесты. Традиция требовала многого.

Но не в этот раз.

В моих покоях уже ждали. Не служанки с кувшинами воды и лепестками роз, а командиры.

Сэр Олрик, грузный, краснолицый, в полном доспехе, от которого пахло железом и лошадиным потом. Рядом с ним — капитан дальнего дозора Эрик, молодой ещё парень с обветренным лицом и шрамом через всю щёку, одетый в лёгкую кожаную броню. И ещё десяток воинов, самых надёжных, самых преданных, тех, кто не побоится отправиться в самое сердце тьмы.

— Всё готово, ваше величество, — отчитался сэр Олрик, и его пшеничные усы воинственно встопорщились.

— Всё готово, — прошептала я, смиряясь с мыслью.

Парис стоял у двери и молчал. Я видела, как тяжело ему даётся это молчание.

— Сотня всадников ждёт у западных ворот, — доложил Эрик. — Лошади свежие, припасов на три дня. Дальше придётся рассчитывать на то, что найдём.

— Хорошо, — я кивнула. — Ждите меня на рассвете.

Командиры ушли. Остались только мы с Парисом.

Тишина повисла, между нами, тяжёлая, как камень.

— Аврора... — начал он.

— Не надо, — я подняла руку. — Всё уже решено.

— Я должен ехать с тобой.

— Ты должен остаться. Королевству нужен правитель. Если мы оба погибнем, начнётся смута, как после гибели моих родителей. Знать перегрызётся за трон, и Аркану даже не придётся ничего делать — мы уничтожим себя сами.

Парис подошёл ближе. В свете свечей его лицо казалось высеченным из камня.

— Ты как дочь мне, — сказал он тихо. — Я растил тебя. Я учил тебя. Я не могу просто отпустить тебя на смерть.

— Ты не отпускаешь, — я взяла его за руку. — Ты остаёшься, чтобы сохранить то, ради чего я иду. Если я не вернусь... если я не смогу остановить его... ты должен будешь увести народ. За горы, на юг, куда угодно. Ты должен будешь спасти их.

Он сжал мои пальцы так сильно, что хрустнули суставы.

— Обещай мне, — прошептала я. — Обещай, что спасёшь их.

Парис молчал долго. Очень долго. Потом кивнул.

— Обещаю.

Мы просидели всю ночь у камина. Говорили о прошлом, о моих родителях, о том, как я впервые упала с лошади, а Парис нёс меня на руках в замок. О том, как мы хоронили отца и мать. О том, как я впервые подписала указ самостоятельно — мне тогда было двенадцать, и указ был о снижении налогов. Земли за стеной больше не давали большого урожая, и платить налоги было попросту не с чего.

Ни слова о будущем мы не произнесли. Будущего могло и не быть.

Рассвет наступил слишком быстро.

Я скинула тяжёлое свадебное платье и надела простую одежду для верховой езды — кожаные штаны, мягкую рубаху, тёплую куртку. Поверх — лёгкие доспехи, которые когда-то принадлежали моей матери. Они пришлись мне впору, как будто их сделали специально для меня.

Мои белые волосы я убрала под красный шёлковый платок — подарок Линетт.

— Чтобы вас было видно издалека, — сказала горничная, подавая платок. — Чтобы мы знали, что вы живы.

Я обняла её на прощание. Линетт плакала, но молча, как умеют плакать только те, кто потерял уже слишком много.

Парис ждал у конюшен.

Он был снова в своём обычном зелёном камзоле, без всяких регалий. Только на поясе висел меч — тот самый, с гранатами на рукояти.

— Я провожу тебя до ворот, — сказал он.

Мы пошли через замок. Стены, которые я знала с детства, казались сейчас чужими. Каждый камень, каждый гобелен, каждый портрет — всё это оставалось здесь, в прошлом, в том мире, который я, может быть, больше не увижу.

Слуги выходили из комнат и низко кланялись. Стражи замирали по стойке «смирно». Кто-то плакал, кто-то шептал молитвы.

К западным воротам замка мы вышли под утренним солнцем. Оно было ещё бледным, но всё же грело. Я подставила лицо лучам и закрыла глаза.

— Я хочу запомнить это, — сказала я. — Тепло. Свет. Жизнь.

Сотня всадников уже ждала. Сэр Олрик на огромном вороной коне, капитан Эрик на гнедой кобыле, остальные — кто на чём. Лошади нетерпеливо перебирали копытами, звенели уздечками, всхрапывали.

Мой конь был белым. Чисто белым, как мои волосы. Его звали Ветер, и я вырастила его сама с жеребёнка.

Я подошла к нему, погладила по тёплой морде. Он ткнулся носом мне в плечо, будто понимал, что сегодня особенный день.

— Ваше величество, — сэр Олрик протянул мне шлем. — Наденьте. Дорога будет опасной.

Я покачала головой.

— Нет. Пусть Аркан видит моё лицо. Пусть знает, что я не боюсь смотреть ему в глаза.

— Как скажете.

Я легко вскочила в седло — навык, который Парис вбивал в меня годами, теперь пригодился. Поправила поводья, оглянулась на замок.

Люди высыпали на улицу. Я видела их лица — испуганные, надеющиеся, плачущие. Кто-то махал руками. Кто-то стоял неподвижно, прижав руки к груди.

Парис подошёл к моему стремени.

— Аврора... — голос его дрогнул. — Возвращайся.

— Я постараюсь.

Я наклонилась и поцеловала его в лоб. Как дочь целует отца.

— Береги их, Парис. Береги мой народ.

Он кивнул, не в силах говорить.

Я выпрямилась в седле и махнула рукой.

— Открыть ворота!

Тяжёлые створки, окованные железом, медленно поползли в стороны. Замковая стена не больше двух метров никогда не была преградой для простых людей. Сады королевы были доступны для посещения, и только на ночь ворота закрывались.

За воротами была дорога. Дорога, которая вела через торговый центр королевства, через город Атами, через деревни и поля, через леса и сёла — прямо к крепостной пятиметровой стене с наблюдательными башнями, за которой серая мгла пожирала небо.

Граница моего королевства была чёткой: крепостная стена строилась самими людьми, чтобы защититься от врагов, если те появятся. Где-то сложенная из камня, где-то сбитая из досок, а в богатых деревнях — из бруса на сотни метров.

— Вперёд! — крикнула я и пришпорила коня.

Сотня всадников рванула за мной. Копыта застучали по камню, потом по утрамбованной земле. Ветер свистел в ушах, платок развевался за спиной, как красное знамя.

Я не оглядывалась. Я смотрела только вперёд — туда, где ведут меня судьба и смелость.

Дорога до восточной границы заняла полдня.

Мы мчались галопом, не жалея лошадей. Мимо проносились богатые дома купцов, храмы, торговые лавки, поля и небольшие леса.

Ещё живые и зелёные. Ещё дающие пропитание для жителей королевства. Но уже не в достаточном количестве.

У последней деревни, прямо у подножия крепостной стены, нас ждали.

Вся деревня — может, человек двести — собралась у околицы. Старики, женщины с детьми, совсем малыши на руках. Они стояли молча, и в их глазах была такая тоска, что у меня защемило сердце.

Я осадила коня. Спешилась.

— Здравствуйте, — сказала я громко, чтобы слышали все. — Я королева Аврора.

Староста — сгорбленный старик с клюкой, в рваном тулупе — шагнул вперёд и опустился на колени. За ним — все остальные.

— Не надо, — я подошла и подняла его. — Встаньте. Я не за тем пришла, чтобы принимать почести.

— Ваше величество, — старик плакал, не стесняясь слёз. — Спасите нас. Спасите наших детей. Тьма идёт. Она уже съела наши поля за стеной, а скоро закроет дома.

Я сжала его сухую, дрожащую руку.

— Я пойду туда, откуда идёт тьма. Я иду говорить с тем, кто её наслал.

Старик ахнул. Женщины запричитали. Кто-то в толпе закричал:

— Не ходите, госпожа! Там смерть!

— Может быть, — ответила я. — Но, если я не пойду, смерть придёт сюда. Ко всем вам.

Ко мне поднесли подношения — хлеб, сыр, кувшин молока. Я не хотела есть, но понимала, что отказ оскорбит этих людей. Они отдавали последнее.

Я отломила кусок хлеба, съела. Выпила чарку молока.

— Спасибо вам, — сказала я. — За вашу доброту. За вашу веру. Я сделаю всё, что смогу.

Когда я садилась на коня, к моему отряду присоединились ещё с десяток мужчин. Молодые, крепкие, с топорами и вилами вместо мечей, но с такой решимостью в глазах, что я не могла отказать. Это их выбор.

— Мы с вами, ваше величество, — сказал один из них, светловолосый парень с обветренным лицом. — Если умирать, то не от страха. Со своей королевой плечом к плечу.

Я кивнула.

Застава у восточных ворот была пуста.

Дозорные ушли — то ли сбежали, то ли погибли. Ворота стояли под серым куском неба, и за ними клубилась мгла. Она не была похожа на туман — она была плотной, маслянистой, живой. Она шевелилась, дышала, тянулась к нам длинными щупальцами — так мне казалось.

— Ваше величество... — сэр Олрик осадил коня рядом со мной, когда его воины распахнули ворота. — Может, отступим?

— Нет. Кто боится смерти, может остаться. Я готова идти одна, — высказала протест я и тем самым пристыдила мужчин. Их страх сейчас — слишком дорогая монета для меня. Пусть либо берут себя в руки, либо остаются здесь.

Я вытащила меч — лёгкий, острый, удобный. Подняла его над головой.

— За Артхэм! За народ! Вперёд!

Я первой въехала в серую мглу.

Мир изменился сразу.

Звуки стали глухими, будто вата забила уши. Свет погас — не полностью, но солнце превратилось в бледное пятно где-то высоко-высоко. Воздух был холодным и влажным, хотя дождя не было.

Мы зажгли факелы. Их огонь горел как-то странно — коптил, метался, будто пытался вырваться и убежать.

Дорога, которая вела к замку Аркана, была хорошо видна. Её выстилали не камни — кости. Мелкие, крупные, человеческие, звериные — всё перемешалось в жуткую мозаику. Видимо, мертвецы шли к замку, оставляя по пути часть костей.

Лошади шли с трудом. Они спотыкались, всхрапывали, и я чувствовала, как дрожит подо мной Ветер.

Мы ехали молча, только стук копыт по редким костям нарушал тишину. Справа и слева проплывали мёртвые деревья — голые, чёрные, с ветвями, похожими на скрюченные пальцы.

Потом мы увидели кладбище.

Оно тянулось вдоль дороги, насколько хватало глаз. Тысячи могил. И все они были разворочены. Кресты повалены, надгробия разбиты, земля взрыта, будто здесь поработали гигантские кроты.

А из могил... из могил никто не вылез. Но следы вели прочь — цепочки следов, отпечатки ног, рук, тел, которые волокли себя по земле. Дорога стала более костяной и белёсой.

— Боги милостивые... — прошептал кто-то за моей спиной.

Я сжала поводья.

— Не смотреть по сторонам. Не думать о том, что здесь было. Вперёд, — скомандовала я.

Мы поехали дальше.

И чем дальше мы ехали, тем отчётливее я видела впереди тёмную громаду. Замок из чёрного камня. Замок Аркана.

Он вырастал из серой мглы, как чудовище из кошмара. Огромный, мрачный, с острыми шпилями, уходящими прямо в тучу. Без единого окна. Без единого проблеска света. Только чёрные стены и закрытые ворота.

У ворот стояли они.

Мертвецы.

Их было много — может, сотня, может, больше. Они стояли неподвижно, как статуи, и смотрели на нас пустыми глазницами. В рваных саванах, в сгнивших доспехах, с костями, торчащими из мало заметной плоти.

Мои воины схватились за мечи. Лошади заржали и встали на дыбы.

— Стоять насмерть! — крикнула я. — За Артхэм!

Я спешилась. Сделала шаг вперёд, к мертвецам. Потом ещё один. Ещё. Ведя за собой войско.

— Я королева Аврора, королева Артхэма, — сказала я громко. — Я пришла говорить с вашим хозяином.

Мертвецы молчали. Они только смотрели — и от этого взгляда по коже бежали мурашки.

Ворота замка со скрежетом начали открываться.

Из серости донёсся голос. Тихий, спокойный, но от него кровь стыла в жилах.

— Входи, королева. Я ждал тебя.

Глава 3. Аркан

Я повела коня за узду, но мертвецы преградили мне путь, отбирая поводья и факел.

Со скрежетом мои доспехи срывали с меня и бросали на землю. Я осталась в куртке и штанах для верховой езды. Платок, который с меня хотели сорвать, я прижала к голове двумя руками.

Я попрощалась с перепуганным Ветром, потрепав его по гриве. Воины за моей спиной двинулись следом, но мертвецы встали стеной, не пуская их.

Подхватив меня под руки, несколько скелетов затащили меня на территорию замка, и ворота с грохотом закрылись. Я оглянулась, упёрлась взглядом в преграду. Нас разделили. Мои люди остались не вхожи в это место. А затем — звон металла о кости, крики и быстрая победа.

Я подбежала к воротам, била в них кулаками, кричала, чтобы они спасались, но никто не успел уйти. Хрипы и стоны боли. Я не видела их битву, не видела, как коней пустили на мясо, но я знала: это сделано по чьему-то приказу.

— Покажись мне! Давай сразимся! — крикнула громко, отлипая от ворот.

Скелеты смотрели на меня как на диковинку, разинув рты. Они тоже хотели свободы. Хотели вернуться в холодную землю и обрести покой. Мне никто не ответил.

Я огляделась: пустой двор, засохшие деревья, серая трава, больше похожая на мох. Высокие стены из камня и сам замок. Величественный, но страшный. Построенный на костях и боли. Вход в него был свободен — будто двери здесь лишние. Окна были, большие, но стёкла закопчены, словно после пожара, поэтому ничего не видно. Кто-то настойчиво прятался от света.

Я сделала шаг, думая, что меня остановят, но этого не произошло.

Ещё шаг. Приготовила меч для атаки. Пересекла двор под взглядом скелетов и вошла внутрь.

В полутьме выставила остриё перед собой, давая глазам привыкнуть. Громкий смех — будто тысячи игл вонзились в уши. Большой холл резонировал звук, отдавая его обратно сотней эхо. Я сжалась внутри, но не отступила.

Прямо ко мне тяжёлым шагом двинулась фигура. Громадный мужчина, заросший, как терновый куст. При массивной фигуре и высоком росте до пола тянулась белая борода, а седые волосы стелились по полу, словно плащ. Казалось, этот маг давно не посещал цирюльника.

На нём не одежда, а плотная ткань, обёрнутая вокруг плеч и подпоясанная ремнём. Взгляд серьёзный, а глаза серые — то ли от природы, то ли от недостатка красок. Из-за его внешнего вида невозможно было угадать возраст. Босые ноги выглядели устрашающе: отросшие ногти царапали каменный пол. Казалось, он давно уже не человек, а чудовище.

— В королевы нынче берут детей? — с укоризной произнёс Аркан, застывая у острия меча.

Он сжал лезвие рукой, превращая железо в камень. Меч разлетелся на осколки, когда я выпустила его из рук.

— Ты... — я сжала кулаки для обороны.

— Ты дочь Мирабель? — перебил он, срывая красный платок с моей головы и выпуская мои волосы. Он обошёл меня с правой стороны, оставаясь за спиной, и разглядывал тряпку.

— Я королева Артхэма, дочь Мирабель и Эдгарда, — отчеканила я, но собеседник, кажется, не впечатлился.

— Ты слишком юна для королевы. Во сколько тебя посадили на трон?

— В девять лет. Когда ты убил моих родителей.

— Убил? Ну что ты. Я не убивал их, — оскалился мужчина, ловя мой взгляд и обходя меня уже с левого плеча, завершая круг.

— Они живы? Я могу их увидеть? — спросила с надеждой, но что-то мне подсказывало: судьба родителей хуже смерти.

— Можешь. Они здесь, — произнёс Аркан и хлопнул в ладоши.

На стенах зажглись сотни факелов. Я обомлела и перестала дышать. Шок овладел телом.

— Нравится? — с оскалом произнёс мужчина, а по моей щеке покатилась слеза.

Мама и папа, а также все воины, что пошли с ними, превратились в камень. Они стояли на ногах, смотрели с ужасом, сжимали рукояти мечей, готовые к бою. Но они не были живы.

— Вон там твоя мать. Камень ей очень к лицу, — рассмеялся Аркан, указывая рукой на статую.

Я не дышала. Слёзы лились градом, будто прорвало плотину. Я сделала шаг, потом второй, третий. Вглядывалась в искажённые страхом лица.

— Мама... — тихий шёпот у фигуры не выше меня ростом.

Я провела рукой по каменному лицу. По щеке, которая когда-то была тёплой и розовой.

— Папа... — перевела взгляд на отца, который сжал зубы и двумя руками держал меч над головой. На его латах была кровь, но, превратившись в камень, она стала лишь серым пятном. Его ранили, а потом превратили в камень.

— Они стояли в разных местах, а я поставил их вместе, — будто гордясь собой, пояснил мне маг, останавливаясь за моей спиной и с восторгом созерцая дело рук своих. — Если встанешь между ними, я буду тебе благодарен. Камень таскать нелегко.

— Ты превратишь меня в камень? — обернулась я со страхом.

— Живым здесь не место, — пояснил собеседник и задумался. — А-а-а, ты ещё не сказала, зачем пришла. Давай, говори и закончим с этим.

— Я пришла... — мой взгляд упал на лицо отца, который пришёл сюда за тем же, зачем и я. И теперь он камень. — Я пришла сразиться за свой народ. Но вижу, ты трус и не способен на честный бой, — вздёрнула голову и уставилась на тирана.

— Април, два меча! — раздался грохот мужского голоса.

По каменному полу зашлёпали кости скелета, который судорожно искал мечи. Он забегал в одну комнату, переворачивал там всё, потом в другую, в конечном итоге выбежал на улицу во двор и отобрал мечи у других скелетов. Скрипя костями, Април оказался рядом с господином и вручил ему два ржавых меча. Довольный, что выполнил волю хозяина, скелет отошёл в сторонку.

Покрутив в руках оба меча, Аркан протянул один мне.

Я взяла его с осторожностью, не понимая, где подвох. Он правда будет со мной сражаться? Или превратит в камень в разгар боя?

— Дай обещание, что не превратишь меня в камень, — потребовала я.

— Обещаю. Ты станешь, как Април, моей слугой после смерти, — ухмыльнулся сероволосый.

Мужчина убрал левую руку за спину, показывая, что одолеет меня с лёгкостью, а я, наоборот, вцепилась в рукоять двумя руками. Заняла место посреди зала, где было пусто. Каменные люди смотрели на меня с надеждой — так мне казалось. Аркан встал напротив.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы закружились в танце боя.

Он играл со мной.

Это стало ясно в первые же секунды. Аркан двигался с грацией, немыслимой для его чудовищной внешности: огромное тело повиновалось ему идеально, каждое движение было выверено, точно он танцевал этот бой сотни раз. Мой меч свистел в воздухе, описывая дуги, которые годами вбивал в меня Парис, но Аркан ускользал, парировал, отступал ровно настолько, чтобы я не могла до него достать.

— Держи выше, — бросил он, лениво отбивая мой выпад. — Тебя учили держать равновесие?

Я сделала обманное движение и полоснула по его боку. Меч чиркнул по плотной ткани, но даже не задел кожу. Аркан даже не попытался уклониться.

— Почти, — усмехнулся он и неуловимым движением полоснул меня по предплечью, будто всегда мог это сделать, но щадил.

Боль обожгла руку. Тонкая полоска крови проступила на рукаве.

— Первая кровь, — констатировал он. — Обычно я сразу убиваю. Не люблю долгую агонию.

Я стиснула зубы и бросилась в атаку. Серия ударов — наискось, снизу, сверху, колющий. Аркан отбил всё, даже не сдвинувшись с места. А потом я почувствовала жгучую боль на щеке.

Ещё один порез. Тонкий, аккуратный, будто он рисовал на моём лице.

— Красиво, — сказал он, отступая. — Шрам тебе к лицу.

— Заткнись! — крикнула я и снова атаковала.

Мы кружили по залу. Каменные статуи безмолвно наблюдали, и я ловила себя на мысли, что мама с папой смотрят на меня. Смотрят, как их дочь пытается сделать то, что не удалось им.

Эта мысль придала сил. Я перешла в отчаянную атаку, забыв об обороне. Меч мелькал в воздухе, я била со всей яростью, на которую была способна. И вдруг — лезвие встретило пустоту.

Аркан исчез из поля зрения.

А в следующий миг я почувствовала удар по ногам. Подсечка — и я уже лечу на каменный пол.

Удар был такой силы, что из лёгких вышибло воздух. Меч отлетел в сторону. Я попыталась вскочить, но Аркан наступил босой ногой мне на грудь, прижимая к полу.

— Лежи, — сказал он спокойно.

Я рванулась, пытаясь сбросить его ногу, которая не давала дышать полной грудью. Бесполезно. Он прижимал меня с такой силой, будто на груди лежала каменная плита.

Он наклонился и полоснул мечом по моему плечу. Ещё один порез. Потом по другому. По руке. По ноге. Он не целился в жизненно важные места — просто резал кожу, оставляя кровавые полосы.

— Ты... — прохрипела я. — Ты обещал честный бой!

— А это, по-твоему, что? — он усмехнулся и провёл лезвием по моему животу, разрезая ткань куртки. — Я даже магию не использую. Чистое железо.

Я застонала от боли и бессилия. Кровь сочилась из десятка порезов, пропитывая одежду. Дышать становилось всё тяжелее.

— Знаешь, — задумчиво произнёс Аркан, рассматривая меня, как букашку под ногой. — Обычно я не развлекаюсь так долго. Но в тебе есть что-то... Упрямство. Злость. Ты похожа на мать, но глаза — отцовские.

— Не смей говорить о них, — прошипела я, пытаясь вывернуться.

В ответ он полоснул меня по бедру, и я вскрикнула.

— Будешь дерзкой — будет больнее, — пообещал он. — Хотя это недолго.

Он продолжал наносить порезы. Медленно, методично, будто пытал не тело, а душу. Я чувствовала, как силы уходят вместе с кровью. Как туманится сознание. Как одежда пропитывается потом и кровью, становится тяжёлой, липкой, душит.

— Сдавайся, — сказал он. — Признай поражение, и я убью тебя быстро. Без мучений.

— Пошёл... ты... — выдохнула я.

Он полоснул по ключице.

Я закричала. Не от боли — от отчаяния. Я не могла победить. Не могла даже пошевелиться. Я была беспомощна, как муха в паутине.

И тогда я поняла, что терять нечего.

Рванувшись изо всех сил, я сбросила его ногу — он не ожидал, и это сработало. Я откатилась в сторону, вскочила на четвереньки и рванула ворот рубахи.

Пуговицы разлетелись. Ткань затрещала по швам. Я стащила с себя куртку, потом разорвала рубаху до пояса, обнажая грудь.

Дышать стало легче. Воздух хлынул в лёгкие, остужая разгорячённую кожу. Я жадно глотала его, стоя на коленях, растрёпанная, в крови, в разорванной одежде.

Аркан замер.

Он смотрел на меня — и впервые в его глазах не было ни насмешки, ни презрения, ни жестокости. Было что-то другое. Что-то, чего я не ожидала увидеть.

Его взгляд скользнул по моему лицу, по шее, по ключицам — и остановился там, где под разорванной тканью виднелось кружево. Тонкое белое кружево, которое выбрала для меня Линетт: «Кто знает, может, в землях Аркана тебе придётся соблазнять демонов? Королева всегда должна выглядеть как королева».

Я тогда рассмеялась. Теперь было не до смеха.

Кружево почти не скрывало грудь. Большую, тяжёлую, вздымающуюся от дыхания. Я видела, как взгляд Аркана прикипел к этому месту. Как его рука с мечом дрогнула и опустилась.

Он смотрел.

Просто смотрел — и не двигался.

Я замерла, боясь пошевелиться. Кровь стучала в висках. В голове пульсировала одна мысль: почему он не убивает?

Аркан стоял неподвижно, как каменное изваяние. Его лицо, искажённое гримасой надменности и величия, вдруг разгладилось. Он выглядел... растерянным. И ещё — голодным. Не той голодной злобой, с которой он резал мою кожу, а другим голодом. Древним, как мир. Когда мужчина голодает по женскому телу.

— Ты... — голос его сел. Он прокашлялся. — Ты... зачем ты это сделала?

Я не понимала вопроса. Зачем скинула одежду? Чтобы дышать.

Но он смотрел не на моё лицо. Он смотрел на грудь. На кружево. На то, что скрывалось под ним.

— Женщина, — выдохнул он одними губами. — Ты женщина...

— Я королева, — поправила я, пытаясь понять, что происходит.

— Нет, — он мотнул головой, будто отгоняя наваждение.

Он шагнул ко мне. Я инстинктивно прикрылась руками, но он даже не пытался нападать. Он опустился на колено напротив меня — огромный, страшный, заросший — и протянул руку.

Я зажмурилась, ожидая удара.

Но его пальцы коснулись моего лица. Осторожно, почти невесомо. Он убрал прядь волос, прилипшую к окровавленной щеке.

— Тёплая… — прошептал он. — Живая...

Я открыла глаза. Аркан смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто до этого момента перед ним стояла не девушка, а безликая цель. А теперь — теперь он видел меня.

— Ты красива, — выдохнул он хрипло, — а пришла умирать.

Он осёкся и отдёрнул руку, будто обжёгся.

— Уходи, — сказал он вдруг. Голос его звучал глухо, сдавленно. — Убирайся, пока я не передумал.

Я не верила своим ушам.

— Что?

— Уходи! — рявкнул он, и в этом рыке не было злобы. Было что-то другое. Страх? Перед чем? Передо мной?

Я медленно поднялась на ноги, придерживая разорванную рубаху на груди. Кровь стекала по рукам, по ногам, оставляя на полу тёмные пятна.

— Я не уйду без своих людей, — сказала я твёрдо. — Без отца и матери. Не уйду, пока моему народу угрожает серое небо, засуха и смерть.

Аркан замер. Потом поднял на меня глаза — и в них снова загорелся знакомый бешеный огонь.

— Ты думаешь, я отпущу тебя с ними? Думаешь, это так просто? — он рассмеялся, но смех вышел каким-то диким. — Они — мои трофеи. Моя коллекция. Моё доказательство, что мир принадлежит мне. Короли — всего лишь люди, а я — великий маг. Изгнанный трусами.

— Мне плевать на твои доказательства, — сказала я. — Мне плевать на твою коллекцию. Мир живёт, дышит, любит. А ты здесь — один. В окружении мёртвых камней и живых мертвецов. Скажи, Аркан, — я сделала шаг к нему, забыв об опасности, — когда ты в последний раз чувствовал тепло? Не магическое, не мёртвое, а живое? Когда ты в последний раз прикасался к женщине?

Он вздрогнул.

Попятился.

Впервые за всё время чудовище отступало передо мной.

— Замолчи, — прошептал он.

— Когда ты в последний раз слышал смех ребёнка? Видел закат? Пил вино с друзьями? — я не останавливалась. Я шла на него, разозлённая, окровавленная, но почему-то не боящаяся. — Ты убил моих родителей. Ты уничтожил сотни людей. Ты накрыл тьмой моё королевство. И ради чего? Чтобы сидеть в этом склепе и любоваться каменными статуями?

— Замолчи!

Он взмахнул рукой, и воздух вокруг заледенел. Я почувствовала, как немеют пальцы, как холод сковывает грудь. Но не остановилась.

— Ты одинок, Аркан. Ты страшен не потому, что ты чудовище. Ты страшен потому, что ты человек, который забыл, что такое быть человеком.

Аркан стоял, тяжело дыша, и смотрел на меня. В его глазах метались тени — ярость, боль и что-то ещё. Что-то, похожее на надежду.

— Ты глупая девчонка, — выдохнул он. — Ты не понимаешь, что говоришь.

— Понимаю, — я шагнула к нему вплотную. — Я понимаю, каково это — потерять всё. Я понимаю, каково это — остаться одной. Но я не стала чудовищем. А ты — стал. Тебя изгнали, но ты мог построить своё королевство, а построил склеп для себя самого.

Мы стояли лицом к лицу. Я чувствовала запах его немытого тела, видела седые спутанные волосы, различала каждую морщину на обветренном лице. Он смотрел на меня сверху вниз, и в этом взгляде не было ни силы, ни угрозы. Была только усталость.

— Забери их, — сказал он вдруг тихо. — Забери своих каменных родителей и убирайся. Чтобы духу твоего здесь не было.

— Они не каменные, — прошептала я. — Они живые. Просто спят.

Он усмехнулся криво.

— Живые не спят десять лет.

— Моя любовь разбудит их.

Я не знала, откуда во мне взялась эта уверенность. Но когда я повернулась к каменным фигурам и протянула к ним руки, я чувствовала: так надо.

Но камень под моими пальцами не потеплел.

Глава 4. Я сделаю всё, что прикажешь

Теперь мама смотрела на меня с укором, говоря мне: «Оставь нас, беги, пока можешь».

— Любовь — это блажь, — произнесли за моей спиной. — Даже проведя здесь год, ты не вернёшь их к жизни.

Я приложила пальцы к одной из ран и, набрав красную краску, растёрла по щеке мамы. Камень не хотел менять цвет, но я упорно давила на рану, плакала и красила её щёки и руки.

Мужчина за моей спиной смотрел на это как на сумасшествие.

— Ты не знаешь, как мне трудно было без них... — начала поскуливать и плакать. — Я самая молодая королева, но какой ценой. Я умна, я красива...

— Мой народ любит меня... — я оглянулась на Аркана, — но цена слишком высока. Ты отобрал у меня детство и юность. Посмотри!

Я вытянула правую руку вперёд, показывая кольцо.

— Мне пришлось обручиться с советником, чтобы после моей смерти люди не остались без правителя. Я жертвую собой ради них. Я пришла ради моего народа, ради тысяч живых людей, которые надеются, которые верят в меня. А ты не смог пережить изгнание, не смог смириться, очерствел. Ты тешишь своё эго. Что хорошего ты сделал? — меня прорвало на пламенную речь. Я смотрела в серые глаза, запрокинув голову.

— Где были король и королева, когда меня выкинули за стену, как щенка? — припечатал меня вопросом Аркан. — Где они были, когда я выживал? Тогда правил твой прадедушка, который не удосужился даже явиться ко мне. Как только я обрёл величие, как только напугал всех — явились твои родители. И явились не на поклон, а сражаться. Они пришли убить меня так же, как и ты.

— Ты можешь вернуться со мной, тебя никто не тронет, я обещаю, — произношу, сама не веря в то, что говорю.

— Нет. Я нашёл своё место. Оно здесь.

— Тогда я останусь с тобой. Мой народ не заслужил смерти. Я готова остаться твоей заложницей до конца жизни, только пусть серое небо не ширится на запад, пусть люди живут, — предлагаю я.

— У меня достаточно слуг, — нехотя отвечает мужчина, не принимая мой щедрый дар.

Я покорно встала на колени.

— Королева Артхэма просит о милости. Королева Артхэма — твоя рабыня отныне и навсегда, — пообещала я собеседнику.

Мужские пальцы взяли меня за подбородок, чтобы смотреть глаза в глаза.

— Я сделаю всё, что прикажешь, — шепчу, пока надежда ещё горит в груди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5. Мёртвая для мира

Я ждала решения, кажется, целую вечность. Мои колени начали поскуливать, напоминая, что не часто они используются именно так. Аркан медлил, рассматривал меня и думал.

— У тебя нет наследников? — спросил он, немного дёрнув бровью.

Я отрицательно верчу головой, насколько позволяет мужская рука.

— Как только умрёшь, а это произойдёт очень быстро, серое небо поглотит твоё королевство, — вынес вердикт маг, оставляя меня в просящей позе позади.

Я осталась одна, среди каменных статуй. Тиран, как змей, уполз в одну из комнат.

Я выдохнула и поднялась на ноги. Снова подошла к родителям. Прижалась к маме, обнимая её.

— Я так хочу увидеть вас живыми, я безмерно скучаю, — прошептала на каменное ухо. Моя мама — очень красивая женщина. Я унаследовала привлекательную внешность, но никогда не пользовалась ею. Что толку от пышной груди, когда посевы не взошли? Что толку от милого личика, когда народ страшится будущего?

У меня не было ни первого поцелуя, ни брачной ночи. Аркан отнял у меня всё.

Теперь я могу только спасти свой народ — на время, на жалкие годы своей жизни.

Сзади меня, озираясь, но разинув рот, появился Април. Его белые кости поблёскивали от света факелов. На нём почти не осталось плоти, только скелет.

Я посмотрела на него, и Април отпрянул. Его движения были неуклюжими, будто у придворного шута, который намеренно веселит правителей.

Может, он и правда был при жизни музыкантом, играл на лютне и развлекал народ. Горланил песни во всё горло... А теперь он не может даже шептать и служит злому магу.

— Я останусь здесь, так решил Аркан, — объясняю молчаливому собеседнику. Не убьёт же он меня по глупости.

Без мышц на лице понять очень трудно, рады тебя видеть или нет. Хотя и с мышцами не особо понятно: тебе могут улыбаться в лицо, а за глаза сказать, что королева недостойна трона. Слишком юна, слишком упряма, слишком посредственна. Но время взяло своё.

— Мне нужна бумага и ручка, я хочу передать весточку в своё королевство. Это возможно? — спрашиваю у подручного местного правителя.

Его шея двинулась, а пальцы подпёрли костяной подбородок. Кажется, он задумался. Через несколько мгновений по каменному полу застучали кости в поисках заветной двери. Я пошла следом, а потом и побежала, чтобы не потерять из виду Априла.

Послышался шум и треск в одной из комнат. Я заглянула внутрь и поняла, что это кладовая. На стенах — куча полок из дерева. Разложены ткани, скорее всего снятые с чучел на полях. Старые подковы для лошадей. Всякий хлам садовода-любителя, и под потолком — стопка пергамента. Април схватился за полку, стопой встал на другую, подтянулся и вскарабкался наверх. Схватившись за самую верхнюю полку, челюстью начал аккуратно доставать один лист из стопки. Сила тяжести перевесила, и Април полетел вниз прямо на меня. Его тазовая кость ударила меня прямо по лбу.

— Ау! — вскрикнула я, пытаясь отойти в сторону.

Распластавшись по полу с громким дребезжанием, Април победно поднял правую руку вверх, показывая мне лист. Кажется, он был собой очень горд.

— Благодарю, — я вежливо поклонилась скелету и забрала пергамент. — Теперь нужна ручка.

Април, развалившись на полу удобнее, заломил руки под череп и вертел головой, рассматривая полки пустыми глазницами. Кажется, он пытался меня повеселить, и я действительно улыбнулась. Не каждый раз увидишь такое. Хоть у Априла и не было ушей, как у меня, но слышал он прекрасно, поэтому быстро подскочил.

Я обернулась на звук тяжёлых шагов и спрятала лист за спину.

— Ты уже меня грабишь? — оскалился Аркан недобро. Я отрицательно помотала головой.

— Давай сюда, — потребовал маг, протягивая руку, чтобы я в неё вложила предмет.

— Это всего лишь лист пергамента, — я вернула хозяину его вещь. — Я хочу отправить весточку домой, что жива.

— У меня нет гонцов, — безжалостно рвёт лист на мелкие клочки мужчина и бросает к моим ногам. — Ты мертва для всех. Если кто-то придёт тебя спасать — погибнет.

— Какой же ты... — я сжала зубы, понимая, что, несмотря на уговоры, мой фиктивный муж, уже король Артхэма, и правда может отправить отряд.

— Ты хочешь что-то сказать? — опять взял меня за подбородок Аркан, сжав его пальцами. Он поднял одну бровь, будто сейчас решается моя судьба.

— Нет, повелитель, — смиренный ответ дался с трудом, но я смогла.

— Повелитель? Как пафосно.

— Как прикажешь тебя называть? По имени? — спрашиваю, переводя тему на более безопасную.

— Скелеты называют меня хозяин, обращайся ко мне так, — указал на моё место Аркан. Одно дело быть слугой у повелителя, а другое — быть рабой у господина.

— Хорошо, хозяин, — отвечаю, понимая, что для него любая неправильная фраза сейчас — это повод для расправы.

Одобрительный мужской взгляд спускается с моих глаз на грудь. Там, где под белым кружевом виднеются розовые от напряжения бугорки.

— Тебе следует одеться и не разгуливать в таком виде, — делает мне замечание владыка.

— Как прикажешь, хозяин, — моя сладкая речь достигает его ушей. Ему приятно. Кажется, смирение его расслабляет.

— Я могу многое приказать... — полушёпот, похожий на интимный.

— Я всё выполню, — заверяю его.

— Выйди за ворота и собери все мечи, — приказывает Аркан. Я смотрю на него с непониманием. Это проверка? Сбегу я или нет. Мою шею отпустили. Я прямо на глазах повелителя переворошила ткань, выбрала одну облезлую рубаху и переоделась прямо при свидетелях. Пуговиц не хватало, чтобы застегнуть до горла, но теперь грудь была прикрыта. Нужно найти нитку и иголку, отремонтировать свою одежду насколько это возможно. Мужчина со странным взглядом пропустил меня в большой холл и следовал за мной молча.

— Април тебе поможет, — прозвучал голос за спиной, и я вышла во внутренний двор. Скелеты сразу оживились, как собаки, увидев хозяина, виляют хвостом. Им было интересно, кто я такая и почему до сих пор жива. Но как только в темноте замка показался силуэт Аркана, его рабы встали по стойке смирно, даже те, кто при жизни был горбат. Ворота открылись, и я судорожно сделала шаг назад. Только не плакать. Только не показывать страх. Не давать ему видеть меня слабой. Трупы в доспехах лежали на земле, коченея. Кони были убиты. Мои воины погибли по моей вине. Нужно было идти одной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Собери мечи и другое оружие, — напирал голос сзади, проверяя меня на твёрдость характера. Он думал, я не смогу. Не выдержу.

Как же это жестоко и бесчеловечно — посылать королеву собирать мечи своих павших за неё воинов. Аркан — чудовище.

Я качнулась вперёд и сделала шаг от набата его голоса в ушах. Потом следующий и ещё один. Ко мне, как спасение, подскочил Април, заглянул в моё лицо с интересом и вдруг карикатурно упал мне под ноги, запинаясь о собственную ногу. Я перевела взгляд на скелета, который пытался меня развеселить, и тяжело вздохнула. Я подала руку скелету, как человеку, и слуга схватился за неё, театрально поднимая пятую точку с грацией распутной женщины. Я ухмыльнулась и покачала головой, мол, ты неисправим, но сейчас это не к месту. Скелет всё понял. Мне так показалось. Пристроился сбоку, держась за мой локоть, а когда я оказалась в метре от одного из воинов, оказалось, что не я помогаю стоять Априлу, а он мне. Скелет без костей весил немного, но этого хватило для опоры. Април наклонился на несколько секунд, подобрал с земли меч и отдал мне. Я взялась за рукоять и упёрла лезвие в землю, чтобы опереться и на металл.

Я хотела плакать, я хотела кричать. Внутри всё горело огнём и одновременно плескалось волнами. Я буду служить тому, кто их убил. Я буду рабыней того, кто хочет стереть с лица земли целое королевство.

Мне хотелось развернуться и броситься в атаку с мечом. Вонзить его в грудь узурпатора и тирана.

На десятом трупе я не смогла сдержать слёз. Горячие от ненависти капли скользили по щекам. Я подбирала мечи и складывала на две вытянутые костяные руки своего помощника. На двенадцатом мече Април пошатнулся и, раздвинув ноги пошире для устойчивости, вернулся в замок, оставляя меня один на один с горем. Я склонилась над погибшим деревенским парнем, который пошёл добровольно на смерть ради своей королевы.

— Ты будешь отомщён, — прошептала тихо своё обещание. Я забрала его меч, как и десятки остальных. К концу побоища я была обезвожена и не могла подняться с земли. Я уселась на неё пятой точкой, закрывая лицо руками. Плакать больше было нечем. Вернувшись за новой партией мечей, скелет обнаружил, что они закончились. Театрально вытерев пот со лба, которого у него не было, Април уставился на меня. Я услышала звон фляжек в походной сумке. Мне принесли обе: одну с водой, вторую, поменьше, с горячительным для храбрости. Я открыла ту, что с водой, и сделала несколько глотков, смачивая горло.

У меня возник законный вопрос: если вокруг нет ничего живого и ничего не растёт, то чем питается сам Аркан столько лет?

Его кожа не розовая, а скорее серая. И он не выглядит так, будто завтра умрёт от голода.

Я протянула открытую фляжку Априлу, чтобы тот тоже смочил горло, но забыла, что он уже мёртв. С весёлостью шута скелет залил в открытую челюсть воду и потом погладил себя в районе живота. Он точно был шутом. По крайней мере, его действия меня веселили. Закрутив крышку костяными пальцами, Април сунул её мне. Мы пошли обратно, в замок.

— Очень долго, — резюмирует Аркан, как только я вошла в холл и ворота с грохотом закрываются.

— Что это у тебя? — повелитель смотрит на мои руки с двумя фляжками. Отбирает одну из них и открывает. Нюхает и выливает на пол. Вторую, с алкоголем, оставляет в своей руке.

— Обработай раны или сгниёшь заживо, — протягивает мне сосуд, но в последний момент ухмыляется и выплёскивает его на пол. — Я лучше посмотрю, как ты сгниёшь без еды и воды.

Глава 6. Чудовище

Взгляд ненависти с моей стороны и взгляд презрения со стороны Аркана. Мы упёрлись друг в друга молча, неистово, испепеляюще. Я не сдохну так быстро. Он не дождётся этого. Я буду выгрызать каждый драгоценный день для своего народа.

— Убери здесь, — уничижительный приказ-насмешка от того, кто только что испачкал пол. Его ледяной голос врезается в уши, как жестокая, хлёсткая пощёчина. Все нанесённые мне порезы разом начинают саднить, напоминая о чудовищной силе их создателя. Даже шею вдруг ломит от вынужденного запрокидывания, чтобы смотреть глаза в глаза.

— Будет сделано, хозяин, — отвечаю непреклонным шёпотом свою новую мантру. Она мой непроницаемый щит, за которым я буду прятаться, сколько выдержу.

Аркан разрывает зрительный контакт первым. Уходит прочь. Уползает гадкой змеёй в свою чёрную нору, среди бесчисленных комнат замка.

Подслушав наш разговор и понимая, в каком плачевном состоянии я нахожусь, Април тащит из кладовой ветхую тряпку, бросает на уродливое коричневое пятно и, встав раком, начинает беззаботно, весело вытирать пол. Абсурд. Не понимаю, как ему удаётся при таком жестоком хозяине сохранять оптимизм. Выполнив работу за меня, костяной помощник подхватил меня под руку и повёл в кладовую. Я не знала, чего он хочет, но знала, что ему можно доверять.

Костлявые белые пальцы зашарили по полкам, скидывая с них куски ткани прямо на пол. Пёстрые клочки, рваные куски, обрывки, старые ремни — всё пошло в ход. Мне вручили льняную рубаху подолом вверх, набили её, как наволочку, разномастными обрезками и, забрав, подвернули края. Это моя подушка. Я была впечатлена сообразительностью этого мертвеца. Вместо мягкого пухового матраса — слои ткани, которые Април выкладывал край к краю, как мозаику или витраж на окне. Положив подушку на подстилку, мой помощник решил сам проверить изобретение на мягкость и улёгся спиной. Закинул ногу на ногу, завёл руку за голову и, довольный, перебирал пальчиками на ноге. У меня не было ответа, почему Април мне помогает, но я была бесконечно благодарна. Меня позвали к себе, сдвигаясь в самый бок и уступая нужную площадь.

— Хочешь, чтобы я легла здесь? — спрашиваю, уже зная ответ.

Април кивает и ещё сдвигается в сторону. Я сначала села, а потом и легла. Не перина, но спать можно.

— Твой хозяин пьёт воду? — задаю вопрос, который меня интересует.

Мне отрицательно машут головой.

— Ест?

Снова машут.

— Почему тогда он до сих пор жив? — переворачиваюсь на бок, лицом к лицу со скелетом.

Костяные пальцы пытаются рассказать историю. Април показывает на небо, показывает на землю и жест, как будто это всё забирается кем-то.

— Он питается магией? — поднимаю одну бровь и получаю кивок.

— Чем дольше живёт, тем больше ему надо, чтобы выжить?

Снова подтверждающий кивок.

Я задумалась. Закрыла глаза, чтобы немного успокоиться и пережить этот тяжёлый день.

Сквозь сон я услышала, как кто-то крадётся. Осторожные шорохи, негромкие шаги.

Открыла глаза и вскрикнула. Надо мной стояло много скелетов, которые от моего резкого пробуждения сделали шаг назад, запнулись друг за друга и попадали с громким звуком. Получилась груда белых костей, которая пыталась быстро подняться и убежать. Когда послышался гневный, недовольный рык Аркана, выходящего на громкий звук, скелетов сдуло как ветром.

— Это ты шумела? — спрашивает мужчина, осматривая меня с ног до головы и то, что подо мной.

Я лишь пожимаю плечами, делая вид, что не знаю, о чём речь.

— Април! — властный громкий звук мужского голоса. Но никто не отозвался.

Хозяин замка напрягся. Видимо, Април являлся за несколько секунд на зов хозяина, а теперь его нигде не было.

— Где он? — меня одаривают убийственным, зловещим взглядом, будто оторвут голову прямо сейчас.

— Я не знаю, — отвечаю я и поднимаюсь на ноги. — Я поищу его. Может, он спит.

— Мертвецы не спят, — ядовито, раздражённо произносит Аркан. Он резко разворачивается, идёт по холлу к выходу. На улице ночь. Дремучая, густая и чёрная, хоть глаз выколи. Я бегу следом, желая спасти Априла от наказания. На стенах замка вдруг загораются магические светильники, которые освещают весь двор. На воротах, перекинув одну ногу и руку, висит Април. Он сжимает в руке походную сумку одного из воинов, где алкоголь, вода и немного еды.

Аркан складывает руки на груди и смотрит с неподдельным изумлением. Поняв, что действия Априла замечены, скелет приветственно машет свободной рукой и сбрасывает сумку на землю.

Я огляделась по сторонам, понимая, что скелеты, которые на улице, застыли вдоль стен замка и не отсвечивают. Я сделала шаг вперёд, чтобы помочь Априлу спуститься с ворот, но рука Аркана преградила мне дорогу.

— Он разобьётся, — говорю сквозь зубы.

— Милосердие доставляет боль, пусть он это запомнит, — ледяной мужской голос, который не приемлет возражений.

— Боль приносишь ты, а он хотел помочь мне. Я обязана помочь ему. Так живут люди, но тебе не понять этого, — разозлилась на Аркана и всё равно рванула вперёд. Подбежав к воротам, вытянула руки вверх, но не дотянулась даже до половины высоты.

Не знаю, умирают ли те, кто уже умер, но мне не хотелось проверять это на деле.

Туда ему перемахнуть помогли скелеты: выстроились в лесенку, и он прошёл, а потом они пошли смотреть на меня. С той стороны он мог попросить воинов-скелетов его поднять. Я посмотрела на Аркана в его неподвижной, незыблемой позе, а потом на скелетов, трусливо приклеенных к стенам.

— Вы же уже мертвы, чего вы боитесь? — спросила в сердцах.

— Они боятся меня, — Аркан развёл руки в стороны, на кончиках пальцев появилась тьма. Она, как вязкое, густое варево, двигалась ко мне и к воротам. Я ослепла и оглохла за секунду, не успевая ничего понять. Мне нечем было дышать, воздух как будто жижа. Как уголь, перемешанный с водой, как грязь, смешанная с дождём. Я думала, что умру. Вдруг послышался звук боли. Тьма схлынула за секунду. Скелеты подкрались сзади к тирану и разбили о его голову тяжёлый камень. Аркан упал на колени. Кажется, он разозлился. Тьма выплеснулась из него, как вода из корыта. Нас отбросило в сторону взрывной волной. Я потеряла сознание от удара.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Бунт провалился. Рядом со мной на земле побитой собакой лежал Април. Его хрупкие белые кости треснули, а одно ребро отвалилось вовсе.

Теперь он будет скрипеть, как ржавая, несмазанная дверь, очень громко и жалостно. Аркан стоял на ногах и с укором смотрел на всех разом. Когда он повернулся, чтобы скрыться в замке, весь его затылок был в странной, чуть розовой жидкости. Не красной, как алая кровь. Змей убрался зализывать раны, волоча за собой свои длинные волосы.

Многие скелеты после его ухода перестали притворяться мёртвыми и поднялись. Кто-то с огорчением обнаружил, что лишился кисти или ребра. Они пытались приделать свои запчасти обратно, но у них не получалось. Выглядело это забавно. Выпавшие рёбра они пытались просунуть через оставшиеся, чтобы не потерять родную косточку.

Бей своих, чтобы чужие боялись. Аркан чудовище. В нём уже не осталось ничего человеческого.

Глава 7. Подбросили

Април уселся поудобнее и достал из сумки фляжку с водой, протянул мне как подарок. Он старался для меня. Жаль, что я не смогла его защитить.

— Спасибо, Април, — взяла презент и открутила крышку, смочила пересохшее горло.

Со временем магический свет во дворе стал тухнуть. Я поспешила в замок, но и там факелы почти погасли. Ко мне подскочил Април, осмотрел весь холл с фигурами, а потом ринулся куда-то прочь. Я за ним. Благо белые кости сверкают в темноте, как флаги.

Подручный вбежал в спальню Аркана и застыл как вкопанный. Комната состояла из нескольких закопчённых окон, большой кровати, стола, сбитого из досок как попало, и факелов на стенах. Не желая терять лицо перед своими рабами, Аркан смог дойти до спальни, но упал без сил подле кровати.

Я сразу начала искать взглядом нож, чтобы прикончить мага, но Април — тот, кого только что наказали, — поступил по-другому. Он подбежал к хозяину, перевернул его на спину и похлопал по щеке. Когда ничего не произошло, Април попытался поднять бессознательного хозяина на постель, но сил не хватало. Скелет воззрился на меня пустыми глазницами, а я фыркнула:

— Ты хочешь, чтобы я помогла тебе?

Кивает.

— Я не собираюсь помогать ему, — отвечаю горделиво. — Лучше принеси мне меч, и я убью его, освобожу вас от рабства.

Если бы скелет мог моргать, он бы сейчас обморгался на славу. Выскочив из спальни, Април убежал за подмогой, а я наоборот — сделала шаги к мужчине, уселась на него сверху и начала душить с такой яростью, что, кажется, кожа на его шее могла треснуть. Длинная борода сильно смягчала нажим, и я отбросила её в сторону. Снова душила, пока меня не оттащили.

— Дайте мне убить его! — кричу, брыкаясь в костяных оковах.

Слуги спасают своего хозяина. Поднимают и укладывают на постель. Даже подушку суют под окровавленную голову.

— Дайте убить его! Он погубил всех моих воинов! Он погубит всё моё королевство! — кричу в истерике, но меня держат около десятка костяных холопов.

Април, которого я научилась различать среди десятков других черепов, открывает фляжку с алкоголем, которая предназначена мне, и, разжав челюсть магу, заливает в неё немного. Это не помогает, но ничего другого они сделать не могут. Переворачивают больного на спину и, разворошив длинные волосы на затылке, поливают крепким алкоголем. Мужчину снова укладывают ровно, а дальше происходит то, чего я не ожидала.

Показывая жестами на меня, Април тычет и в кровать тоже. Он объясняет свой план остальным, и те согласно кивают.

— Что вы задумали? — спрашиваю, опасаясь их идей.

Все разом посмотрели на меня и двинулись в мою сторону. Я брыкалась и кричала, но это не помогло. Кто-то ловко пережал мне сонную артерию. Я отключилась.

План этих мерзавцев был абсолютно дурацким. Не удивительно, ведь у них нет мозгов в черепной коробке.

Я открыла глаза от пристального взгляда.

— Я не верю, что она спасала меня, — хмурится Аркан и разглядывает моё полностью обнажённое тело. — И почему она голая?

Април показно показывает на свою грудь, где должно быть сердце. Мол, из-за любви. Все остальные скелеты поддакивают, кивая головой.

А я лежу, и мне нечем прикрыться. Только ткань сбилась в складки где-то под боком, но дёрнуться — значит выдать себя, показать, что мне не всё равно. А мне всё равно. Я королева и воин даже когда нага.

Взгляд Аркана скользит по мне медленно, цепко, будто ощупывает. Я чувствую этот взгляд кожей — там, где он останавливается, начинается зуд, хотя ран никаких нет. Почти нет.

Шея. Ключицы. Грудь.

Хочется вздернуть нос, показывая своё превосходство. Даже в такой спорной ситуации.

Аркан смотрит на мою грудь дольше, чем на всё остальное. Я не дура, понимаю, что там есть на что смотреть — даже после всех этих порезов тело моё осталось телом молодой женщины. Кожа светлая, почти бледная в тусклом свете горящих факелов. Грудь тяжёлая, с нежно-розовыми сосками, которые сейчас, от холода и напряжения, сжались в твёрдые горошины. Талия тонкая, бёдра округлые, плавно переходящие в длинные ноги. Я всегда знала, что красива, — королева не может быть дурнушкой a priori.

Но сейчас всё это великолепие испорчено.

На щеке, возле самой скулы, тонкая царапина — след от меча. Она уже затянулась розовой полоской, но всё ещё саднит, если дотронуться. На правой руке, чуть выше запястья, такая же отметина — длинная, наискосок, уже подсохшая корочкой по краям. Ключицы пересекают две параллельные царапины, будто кто-то хотел перерезать мне горло, но промахнулся. Тот, кто смотрит на меня с немым восторгом, исполосовал моё тело в бою. Колени и голени в мелких порезах.

Всё это заживает. Всё это зудит и ноет, напоминая о том, что я здесь не гостья и не жена. Я пленница.

Но Аркан смотрит не на царапины, и это верх абсурда.

Его взгляд задерживается на изгибе талии, на тени между бёдер, на том, как грудь приподнимается при каждом вздохе. Он не говорит ни слова, но я вижу, как темнеют его глаза, как напрягается челюсть, как пальцы, сжимающие край одеяла под ним, заметно сжимаются. Он разглядывает меня с интересом — жадным, голодным, почти звериным. Но молчит.

Я истерически рассмеялась от всей глупости ситуации. В бою он не смотрел на меня так. В бою им двигала ярость и злость, а теперь он будет нахально разглядывать меня как женщину?

Взять бы нож и прирезать его. Все мои царапины вернуть с лихвой.

Я завалилась на спину и истерически хохотала в полной тишине. Нервы сдали. Сейчас самый подходящий момент, чтобы рассмеяться врагу в лицо. Я приоткрыла глаза и увидела толпу скелетов, которые не понимали, что со мной происходит.

Они подкинули меня в кровать своего хозяина. Причём голую. Идиоты. Да, надо дать им медаль за тупость. На что они рассчитывали? Аркана нужно было убить, а не спасать. Убить и точка.

— Ты не согласна с ними? — припечатывает меня взглядом Аркан, заметно напрягаясь.

— Ты последний человек на земле, к которому я лягу в постель. Посмотри на себя. Ты выглядишь как побитый грязный пёс! — выругалась я, и Април подскочил ко мне, закрывая мне рот костяной ладонью. Он сделал жест остальным, и меня унесли прочь из спальни, в ту самую кладовую. Меня опустили на ноги и встали стеной, загораживая мне выход. Април впервые стал серьёзным, сложил руки на груди и смотрел на меня пустыми глазницами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что? Я сказала правду, — спорю с молчаливым укором.

Април задрал подбородок ещё выше, показывая осуждение.

Глава 8. Королева в огне не горит

— Я ценю, что ты сделал, Април, но это выше моих сил. — нагибаюсь и начинаю шарить по лежанке в поиске подходящего куска тряпки, чтобы прикрыться. Скелет топнул ногой, привлекая к себе внимание. Я повернулась и уселась прямо на свою подстилку пятой точкой. Обняла колени. Разговора, видимо, не избежать.

Пошевелив пальцами, мол, говори начистоту, Април ждал ответ.

— Во-первых, он убил моих людей, и этого достаточно. Дашь мне нож — я вспорю ему горло, но в одну постель не лягу. — произнесла уверенно, с долей боли от потери, но Април лишь склонил голову набок. И как только его позвонки выдерживают такую дурную голову?

— Я сказала нет! — рявкнула сердито.

Тогда скелет встал на колени. Остальные тоже опустились на пол за своим предводителем и сделали просительный жест руками, сложив ладонь к ладони.

— Да вы что, с ума посходили?! — взбунтовалась я и даже треснула по лежанке рукой. — Нет!

— Что здесь происходит? — раздался раздраженный мужской голос.

Скелеты сразу опустили голову, будто им сообщили о холере в деревне, и, похлопав друг друга по плечу, встали. Но всё ещё смотрели на меня.

— Ваш хозяин пришёл. Разве вы не должны разбежаться в испуге в разные стороны? — съехидничала я и снова увидела просящий жест у Априла.

Покачала головой, понимая, что он неисправим.

— Я не понял! Вы кому служите?! Мне или ей?! Разошлись быстро! — рявкнул Аркан. Он попытался пробраться в кладовую, расталкивая всех, но у него не вышло. Пока скелеты летели в разные стороны и дребезжали от ударов, мы с Априлом давили друг друга взглядом. Чертов скелет.

— Я буду любезной, этого достаточно? — спрашиваю, и мне одобрительно кивают. Априла отодвигают к стене — он последняя преграда, чтобы Аркан меня увидел.

Я поднимаюсь на ноги и предупреждаю удар. Вместо того чтобы слушать разъяренного Аркана, я говорю первой.

— Мне нужно платье, — складываю руки на груди. — И нижнее белье. Без этого я отказываюсь тебе служить. У моих слуг шкафы ломятся от одежды. Или ты плохой хозяин?

— Одежда? — полурычит, полусмеётся.

— Да, — задираю нос.

— Я покажу тебе, какой я хозяин. — рык зловещий, будто сейчас меня прихлопнут. Но я держу лицо. На пальцах мага появляется огонь, он хватает деревянные доски по бокам и палит их. Они горят как спички, дым поднимается к потолку, бьётся о него и начинает опускаться вниз. Он решил сжечь меня заживо? Страх внутри поднимается из живота в грудину, а из неё комом в горло. Я стою. Сжимаю зубы и не двигаюсь. Одна полка упала, догорая на каменном полу и дребезжа мечами. Вторая, третья. Дым нашёл выход и идёт за спину к тирану, а я уже чувствую, как тяжело дышать. Стою. Пока вокруг всё полыхает. Моя лежанка загорелась с угла и начала полыхать, подкидывая дым прямо мне в нос. Я закашлялась, отвернулась, налево голову. Ноги начало жечь, и я встала на шаг подальше. Но сзади меня рухнула полка, и я, посмотрев на неё, отскочила назад. Спиной к тирану. Ну и пусть. Он толкнул меня в спину, и я вернулась на исходное место. Пыталась не дышать, закрывала рот рукой, но это не помогало. Меня забивал кашель, но я не просила о помощи. Меня не сломать. Я королева Артхэма. Вокруг горело всё, в том числе и пергамент, которого мне пожалели. Этот идиот настолько зол, что готов даже себе навредить. В отличие от меня Аркан не кашлял, а наблюдал за моими мучениями. Я согнулась пополам. Взгляд упёрся в мечи. Сейчас он не ожидает.

У меня есть шанс. Я схватилась за рукоятку одного из мечей, развернулась и вонзила в пустоту. Аркан увернулся. Слишком ловкий для такого громилы. Меня снова забил кашель, и я согнулась пополам. На мужском лице застыла самодовольная улыбка.

Я собралась с силами, полоснула мечом, но отсекла только бороду, которая упала на пол. Длинная и запутанная, грязная, как тряпка для мытья пола. Я схватила её наконец и бросила в пламя.

Взгляд Аркана сменился на боевой, но я закашлялась и упала на колени, оставляя меч на полу.

Пламя вокруг меня разом погасло, а тиран сделал шаг назад и вполоборота, будто дворовой собачонке, сказал:

— Можешь выбрать себе одежду на этом пепелище, хозяин разрешает. — и удалился.

Скелеты вынесли меня оперативно на улицу, чтобы я не задохнулась.

Меня усадили на землю, под солнечный свет, который почти не пробивался через серое небо.

Април побежал к воротам, постучал в них костяшками пальцев, и кто-то нехотя перекинул ему одну из походных сумок.

Меня напоили водой, а для удобства несколько скелетов сели мне под спину, чтобы я могла расслабиться. Дым в лёгких ещё зудел, а глаза слезились. Я закрыла глаза, давая себе пять минут на отдых. Моя кожа пропахла гарью. Сейчас бы принять ванную, как у меня в замке. Понежиться в горячей воде, а потом заснуть на мягкой перине. Пока я мечтала, кто-то упорно пихал мне в рот кусок вяленого мяса из походного набора. Я вертела головой, отказываясь, но скелеты, действуя единой слаженной группой, разорвали плотное мясо на мелкие волокна, чтобы их можно было просто глотать, и, открыв мне челюсть, запихивали внутрь. Они кого хочешь с того света достанут. Им бы в лекари пойти, а не на тирана горбатиться. Я была им благодарна, но неискренне. Кто-то даже пытался разжимать, а потом сжимать мою челюсть, будто я жую. Когда я больно прикусила язык, от меня отстали с этой затеей.

Где-то внутри желудок попросил добавки. Как же не вовремя. Я открыла глаза и, прокашлявшись, взяла у одного из скелетов кусочек вяленого мяса и затолкала себе в рот. Жевать сил не было. Поэтому я его рассасывала, давая надежду желудку на ещё одну мизерную порцию еды. Април сидел передо мной, сложив ногу на ногу.

— Видишь, что бывает, если поощрять тиранию, — произнесла вполголоса с набитым ртом. — Он же совсем свихнулся.

Април показал мне указательный палец. Я запрокинула голову, чтобы посмотреть на небо. Всё такое же серое.

Тогда скелет взялся за голову, мол, «меня никто не понимает».

— Хорошо, что ты не умеешь говорить, может, и ты чокнутый, — улыбнулась я, и скелеты защелкали челюстями, будто моя шутка им пришлась по душе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Април обвёл их всех взглядом, и те заткнулись. Показав двумя руками густую длинную бороду, он опять попытался показать мне один палец. Я опять посмотрела наверх, уже из вредности. Вокруг застучали челюсти — это они так смеются.

Април ударил себя в лоб ладонью.

— Ладно, ладно, я поняла тебя. Ваш тиран один, и что? — спросила я, проглатывая рассосанный кусочек мяса.

Разведя руки в стороны, скелет говорил «ну вот».

— Хочешь сказать, он сумасшедший, потому что один?

Април захлопал мне в ладоши, но с сарказмом. Я уже понимала его эмоции даже без щек на лице.

— Он не один, у него полно слуг, к которым он плохо относится, — заметила я и засунула в рот ещё один кусочек мяса.

«Он нас любит» — показывает жестами Април, и я давлюсь от смеха.

— Ты двинулся рассудком, он не любит вас ни капли, — говорю, откашлявшись. — Вы должны тихонько гнить в земле, а не служить непонятно кому.

Април был со мной не согласен и всё равно утверждал, что хозяин их любит.

Жертва тирана, что тут скажешь.

Април на языке жестов передал послание остальным найти мне одежду.

Эти забавные костяшки начали бегать и искать мне обнову.

Двое за моей спиной тоже хотели сбежать, но я их остановила. Слишком уж хорошо сиделось. Вода во фляжке была такой вкусной, из-за чего небо не казалось таким серым.

Когда войду в замок, опять будет сражение, сейчас есть время для него настроиться. Оставаться королевой в таких условиях очень сложно, но я постараюсь.

Глава 9. Голый тиран

— Април! — раздался грохот, и слуга, прервав свою поисковую деятельность, сразу побежал к хозяину.

Через десять минут с ножом в руках Април выбежал во двор, что-то быстро объяснил своим соплеменникам из могил, и они двинулись за ним в замок. Я напряглась, но буквально через пару минут каждый из них вышел обратно — с лопатой, с вилами, с мечами — и потопали куда-то. Когда они начали рыть землю кто чем придётся, я округлила глаза.

Похоже, меня скоро закопают.

На территории замка отыскалась и старая ржавая двуручная пила, и доски.

Я с интересом наблюдала, что же такое хотят построить скелеты по приказу Аркана. Копали быстро, без устали. Землю откидывали далеко, чтобы не мешалась. Я поднялась со своего места и подошла поближе, хорошо, что мой внешний вид их особо не интересовал. Април перестуком по воротам заставил перекинуть ему железные доспехи, перепачканные в крови. Груда металла была отнесена в замок.

— Что происходит? — спросила вслух от непонимания, но мне никто не ответил.

Я хотела понять, зачем скелеты роют четырехугольную яму, но не хотела идти в замок и узнавать у их идейного вдохновителя весь план.

В сёлах так рыли колодцы. Но зачем тому, кто не ест и не пьет, колодец с водой?

Я уселась на землю недалеко от работников, которые сменяли друг друга резво и быстро. Да на них пахать можно.

Надо завести себе парочку таких.

По телу наконец прошла дрожь от лёгкого ветерка — на улице лето, но небо не даёт воздуху прогреться должным образом.

Я поднялась на ноги и, схватив одного из отдыхающих скелетов за кость, спросила:

— Где одежда, которую вы с меня сняли?

Работник почесал в затылке и пожал плечами. Ну почему-то я ему не верила.

— Ну спроси у остальных, я же не буду всё время вот так ходить, — приказала ему, но этот вопрос как будто был запретным. А ответы на него: «Ничего не знаем, ничего не видели».

Когда пятый белозадый костяной работник пожал плечами, я начала злиться. Не знают они, как же.

Просто говорить не хотят.

Я подошла к входу в замок и громко крикнула:

— Април!

Никто не отозвался. То, что мой новый друг был внутри и выполнял какое-то поручение для Аркана, было без сомнений, но заходить туда не хотелось.

Я сделала кружок на месте, раздумывая, что скажу этому чудовищу. Я обещала быть любезной до того момента, как он чуть не спалил меня заживо. Поэтому никаких улыбок и поклонов. Тем более я не знала, зачем его работники копают землю. Может, меня похоронят стоя. Кто его знает. Сама обещала служить и выполнять любое поручение, но характер не скроешь. С другой стороны, я у него всего лишь одежду попросила. Мои же слуги во дворце не ходят голыми. У них и передники есть, и форма для торжеств.

Я хлопнула по стене ладонью, мол, «я права и всё тут», и вошла в замок. Факелы на стенах горят, освещают пепелище в кладовой. Хоть бы пергамент оставил изверг, он же не дешёвый. Я оперлась о косяк боком и получила чёрную отметину копоти на левом бедре и выше.

Априла нигде не было видно, и мне пришлось идти дальше.

Дорогу до спальни Аркана я запомнила, только идти туда не хотелось. Шаг за шагом я всё больше настраивала себя и задирала нос. Пусть только посмеет мне что-то сделать.

Заглянув внутрь, я наткнулась на лицо Априла, который, сложив руки на груди, чего-то ждал. За его спиной стоял абсолютно голый маг. Я даже дернулась в сторону, чтобы рассмотреть.

Небольшой камин полыхает огнём. К нему лицом стоит мужчина, абсолютно голый, и возится с чем-то в районе паха. Самое удивительное, что его волосы коротко подстрижены, иначе я бы не разглядела спину. Срезав клочок волос, мужчина бросил его в огонь, и тот вспыхнул, как бумага, прогорая за секунду.

Я не поверила тому, что увидела, и сделала шаг назад. Прижалась к стене спиной и, честно говоря, думала, что спятила.

Април меня не сдал, даже не шелохнулся. Но зачем его хозяин наводит марафет? Или мне показалось?

Я заглянула ещё раз и убедилась, что крупная мужская спина, как и голая задница, всё ещё на месте.

— Если это всё напрасно, Април, я сделаю из тебя подсвечник, — угрожает тиран своему слуге недовольным голосом. Я вжалась в стену спиной и сдерживала смех как могла. Кто бы подумал, что подстричься — это так раздражающе?

— Проверь остальных, что-то они долго возятся с колодцем, — приказал Аркан, и его слуга побежал выполнять приказ, скрипя своими суставами.

— Кто только придумал эту блажь... — рычал себе под нос маг. — Чёртовы женщины. Ау.

Похоже, кто-то нанёс себе увечья. Я брызнула смехом в собственную ладонь. Тяжелые шаги, надетая наспех накидка из парчовой ткани — и ко мне грозно высунулся Аркан.

— Какого черта ты здесь делаешь? — рычит на меня, а сам держит края накидки плотно и затягивает поясом на талии. У неё длина почти до пят. То есть красоваться передо мной голышом он не собирается. Я молчу, но на лице растягивается улыбка до ушей.

— Я не слышу ответа! — грозно рявкает мужчина, почувствовав себя уверенно в прикрытом виде. Он смотрит на меня, а я на него. Волосы срезаны до ушей, борода срезана под корень, и даже ногти нужного размера. Изменения налицо. Только на подбородке видна растертая кровь и неглубокий порез. Сейчас Аркан был похож на мужчину, грязно-деревенского мужчину, но изменения значительные. Я бы в таком виде не дала ему больше тридцати пяти лет, а если умоется как следует, то и тридцать будет.

С бородой и космами до пола он мне нравился больше. А сейчас как-то уж непривычно, даже симпатично.

— Ты оглохла? — пытается добиться от меня ответа тиран. Я вышла из ступора и покачала головой.

Меня спас Април, который прибежал к хозяину и объяснил жестами, что дело ещё не сделано.

— Почему так долго? — гнев перекинулся в сторону слуги, и они ушли во двор. Я проскользнула в спальню и осмотрелась. Хотела закутаться в простыню, но она была словно в пыли. Запаха не было: если Аркан не пьёт и не ест, то вряд ли он потеет жаркой ночью. Я потянула тряпку и хорошенько её вытрясла. Завернулась, наплевав на брезгливость. Не знаю, какой чёрт меня дёрнул заглянуть под кровать, но я это сделала и обнаружила там стопочку своих вещей. Кто-то очень педантично и аккуратно их сложил. Я обрадовалась им как чуду и бросилась переодеваться. Сбросив тряпку на пол, я натянула трусики и уже схватилась за верхнюю часть, но Аркан вернулся и нарушил все мои планы. Стопка моей одежды полетела в камин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это моё! Отпусти! — рыкнула я, когда тиран дернул ткань лифчика на себя.

— Всё, что здесь есть, это моё, и даже ты, — прилетело в ответ, и меня лишили кружевного бюстгальтера, спалив его в камине.

— А не пошёл бы ты коров пасти! — ругнулась я, испепеляя Аркана взглядом.

— Остальное тоже снимай.

— Да сейчас же! Вот тебе, — я показала фигу. — А не моё бельё. Ты знаешь, сколько оно стоит? Это кружево из тонких нитей.

Мои аргументы хозяина замка не впечатлили, он сделал несколько шагов в мою сторону, толкнул меня на кровать. Я пыталась опереться спиной о матрас и хорошенько вмазать этому идиоту пяткой, но он схватил обе мои ноги, зафиксировал их одной рукой, а второй потянул за край трусиков с бёдер. Вблизи он казался ещё массивнее. Широкие, как коромысло, плечи, мощный торс и тяжёлые руки — сейчас, прижатая его весом, я особенно остро ощутила, что просто так с ним не справиться. В мужских руках кружево разорвалось по шву. Он перекинул мои ноги в правую руку и потянул с левой стороны, окончательно разрывая их и выкидывая в камин. От каждого его движения напрягались мышцы спины и плеч, делая его похожим на ходячую крепостную стену. Я дождалась удачного момента, когда он наберёт воздуха в грудь, чтобы сказать очередную гадость, и двинула ему по груди пяткой. Удар пришёлся в твёрдую, как доска, грудь. Он даже не покачнулся.

— Противная девка, — сквозь зубы рычит противник, а я уже уползаю по кровати на коленях. Всё-таки приятно сделать гадость. Маленькую, но всё же. Ловить меня не стали, но следили пристально, как я схватила подушку и прикрыла своё тело ей.

Априла не было видно. Скорее всего, он улизнул и оставил меня на растерзание этому чудовищу.

— Мы договорились о службе тебе, а не о том, что я буду в таком виде, — попыталась я начать переговоры. — Слуги ходят в одежде.

— Ты будешь ходить, как я пожелаю, — упрямится мужчина.

— Даже не мечтай, — фыркнула я. Аркан поднял с пола тряпку, оторвал небольшой кусок, скрутил его плотно и, поджав губы, двинулся ко мне. Я бросилась прочь, но не успела перелезть через кровать. Меня поймали за ногу и потянули обратно. Ловко перевернули на спину и затолкали в рот самодельный кляп. Я пыталась врезать наглецу, но на меня сели сверху, придавив весом, а руки завели за голову, намертво припечатывая их к кровати. Его массивный корпус нависал надо мной, полностью лишая возможности вырваться. Я на спине, пытаюсь ёрзать, но это без толку.

— Ты будешь моей женщиной, или добровольно, или я тебя заставлю, — говорит мне свой ультиматум. Я мычу, чтоб он пошёл к черту, и верчу головой.

Глава 10. Липкое, горячее, унизительное

Перехватив мои оба запястья левой рукой, Аркан опустил взгляд на мою грудь и нагло сжал её правой ладонью. Его пальцы были горячими, шершавыми — я ощущала каждую мозоль, каждую огрубевшую складочку кожи, когда он сжимал плоть, словно пробуя на вес, на упругость. Снова посмотрел мне в глаза, мол, я здесь главный, поняла.

Я дёрнулась, попыталась вывернуться, но мою грудь в отместку сжали ещё сильнее. До лёгкой боли. Боль отдала куда-то в низ живота, коротким, сбивающим импульсом, от которого перехватило дыхание. Я выгнулась в спине как смогла и промычала проклятия.

— Вижу, тебе очень нравится, — издевательский тон и едкая усмешка. Никаких мурашек по телу, никаких бабочек в животе, только горячая ненависть, которая кипятком забурлила в венах. Если бы не кляп во рту, я бы ему отгрызла половину плеча и порвала зубами трахею. Навалившись на меня ещё больше, мужчина одной рукой держал мои обе руки, а второй фиксировал голову так, чтобы поцеловать мою шею. Грязные прикосновения его губ не заводили, а раздражали. От него пахло дымом камина и пылью, которая въедалась в ноздри и мешала дышать.

Его горячее дыхание обожгло мочку уха, и я невольно вздрогнула, но совсем не от удовольствия.

— Лежи спокойно, — рычит мне в ухо, — иначе твой народ увидит не только серое небо, но и моих слуг, которые перерубят всех на куски!

Я замерла, припечатанная страхом за чужие жизни. Он может выполнить это в два счёта. Я представила на миг, как его подручные выкосили ближайшую деревню и внутри всё оборвалось. Пришлось сглотнуть вязкую слюну и покориться.

Чужие губы на шее снова терзали моё королевское эго, но я терпела. Закрыла глаза, чтобы не видеть лицо Аркана, и попыталась думать совсем о другом. О том, как ветер шумит в кронах моего сада, как пахнет свежий хлеб из печи в королевской кухне.

На шее я ещё держалась, но когда тиран спустился ниже, к ключицам, а потом и к округлым грудям, думать о чём-то другом не получалось. Мои твёрдые соски в чужом рту. Сначала робко, словно пробуя на вкус, потом смелее, втягивая в горячую влажную глубину. Мужской язык на нежных бугорках заставлял меня вздрагивать и выгибаться навстречу, против воли, против разума. Войдя во вкус, мужчина отпустил мои запястья, жадно схватился за груди двумя руками и ласкал их, сжимая, пощипывая, поддевая ногтями напряжённые вершинки. Я вытащила кляп изо рта и в этот же миг простонала, сдавленно и тихо, но Аркан это заметил и посмотрел в мои глаза. В его зрачках плясали отблески желания и ещё что-то тёмное, торжествующее.

— Я убью тебя при первой же возможности, — произнесла обещание вполголоса, но тиран не удивился. Он лишь криво усмехнулся, и его пальцы в этот момент сжали мою грудь чуть сильнее, собственнически, предупреждающе.

Я смотрела ему в глаза, пытаясь понять, что мне с ним делать дальше, какую стратегию выживания выбрать, а мужчина смотрел в ответ серьёзно, будто сейчас решается его судьба. В комнате было слышно только треск поленьев в камине и наше дыхание.

— Тебе совсем не нравится? — вопрос с уязвлённой самолюбие ноткой.

Ну конечно. Я же должна радоваться, что меня нахально касается непонятно кто. Его пальцы замерли на моём животе, выжидая. Произносить вслух ответ не потребовалось, он прочитал его в моих глазах.

Кажется, я сделала только хуже. Мужчина уложил меня на кровать всем телом, навис сверху и продолжил издевательство. Но теперь в его движениях появилась какая-то отчаянная настойчивость, словно он пытался доказать нам обоим, что я ошибаюсь. Полчаса спустя, когда я поняла окончательно, что от настойчивых ласк моей груди мне не избавиться, расслабилась и закрыла глаза. Сопротивление отнимало слишком много сил. Мужские пальцы сжимали кожу, натягивали соски, гладили по животу и бёдрам. Я начала воспринимать это как массаж. Странный, но массаж. Уже не вздрагивала и не страшилась и даже в какой-то момент перевернулась на правый бок. Аркан остался позади целовать мои плечи и спину. Его ладони становились всё теплее, а прикосновения мягче и ласковее. Он словно забыл, что пол часа назад угрожал убийством моего народа, и превратился в обычного мужчину, изучающего тело женщины.

Я чувствовала себя игрушкой, на которой оттачивают навыки. В какой-то момент я так забылась, что выгнулась в спине от прикосновения его губ к позвоночнику. Аркан придержал мои бёдра, чтобы они не вернулись в исходную позицию. А затем я ощутила горячие губы и на пояснице. Дышать отчего-то стало тяжелее. Внизу живота зародился тугой, горячий комок, который разрастался с каждым его движением. Когда хозяин замка поцеловал левую ягодицу, я вздрогнула и вцепилась пальцами в матрас. Глаза сразу распахнулись. Я обернулась, чтобы увидеть своими глазами то, что он творит. Мои бёдра двинулись вместе со мной, но Аркан схватил меня за попку большой ладонью, сжал, разминая плоть, и продолжил целовать, прокладывая дорожку из влажных поцелуев всё ниже.

— Ах... — простонала я и дёрнулась вверх, чтобы убрать пятую точку от чужого лица. Меня прижали лицом к кровати, нависая всем телом. Губы снова обрушились на плечи, а я заметила, как моя попа рвётся оторваться от постели и прижаться к его бёдрам. Под тканью его накидки я чувствовала плотный бугор в паху — твёрдый, горячий даже сквозь материю — и хотела инстинктивно о него потереться, пристроиться, унять этот сладкий зуд, что разливался внутри. В животе заныло, а между ног появилось непривычное чувство, будто там не наполнено, пусто. Тянущее, ноющее, требующее. Я непроизвольно сжала бёдра, пытаясь унять эту пульсацию, но стало только хуже.

Это продолжалось буквально несколько минут: желание прижаться к нему, сдавленные стоны и поцелуи на шее и плече. Я кусала губы, чтобы не застонать громче, но, когда его рука скользнула по моему животу ниже, к холмику между ног, я замерла, ожидая. Ладонь замерла в миллиметре, дразня, нагревая кожу своим теплом.

— Ах... О боже... — шепчу и закрываю себе рот ладонью. Удовольствие разлилось по телу, от макушки до пят. Липкое, горячее, унизительное. Но такое настоящее, что отрицать его было бесполезно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11. Первая для первого

Всё кончено. Я больше не королева. Я рабыня, распутница, служанка, но не королева. Мой народ почитает не ту женщину. Мой народ ошибается насчёт меня.

Эмоции разом хлынули в мозг. Всё сразу. Стыд, боль, злоба, страх.

— Ты будешь моей первой женщиной и научишь меня всему, — уже не так уверенно говорят сзади. Я повернулась на звук, не веря своим ушам, встретилась с ожидающим ответа взглядом. Аркан ждал, но даже в такой позиции мог требовать.

— Ты занималась этим? — спрашивает, не понимая, почему я молчу.

— Никогда, — шепчу в ответ. — Я даже не целовалась.

Признание вылетает само, и мужчина берёт дело в свои руки.

— Значит, мы разберёмся на деле. Не думаю, что это очень сложный процесс, — заверяет маг, превращаясь из милого парня во взрослого мужчину. Милого? Нет, нет.

Я отвернулась, чтобы не смотреть врагу в лицо.

Аркан не слез с меня, не ушёл и не оставил. Продолжил прижиматься к моей пятой точке своим пахом. Он лежал сверху, но старался не давить.

Просунув руки под меня, сжал груди ладонями и положил голову рядом с моей.

— Почему ты ни с кем не целовалась? — внезапный вопрос, без давления. С искренним интересом. Мою спину хорошо греет ткань и сам мужчина.

Я не отвечаю ему первые несколько секунд. Перед глазами проносятся моменты юности, когда мне некогда было гулять с парнями. Я была королевой всю сознательную жизнь.

— Мне было не до этого... — голос дрогнул, но я собралась. — Мне нужно было править королевством, мне нужно было много читать и писать, ездить по сёлам, чтобы люди меня видели. Чтобы они знали, что трон не пуст.

Я уже подходила к точке, когда слёзы льются, но не успела.

— Я был совсем ребёнком... — начал рассказ Аркан. — Меня осудили на деревенской площади и выгнали умирать. Мне было шесть. Мама пошла за мной, но тайком, чтобы никто не видел. Мы построили шалаш в лесу. Она уходила, искала пропитание, я собирал ягоды. Всё складывалось. Мы жили. Воровали сено, построили маленькую землянку, а потом и вовсе я начал пользоваться магией. Нас не пускали в королевство, нельзя, не положено, но люди знали, что я могу, и приходили сами. В этом замке были гости, они просили вылечить раны и несли самое ценное. У них не было надежды, и поэтому тайком, ночью они выходили за крепостную стену или подряжались на поле ранним утром, когда ещё солнце не встало. А потом...

Рассказ, который лился с надрывом, вдруг оборвался.

Тяжёлый вздох.

— Королевству не нужны больные. Несколько человек выслали, просто выкинули умирать за стены. Они кашляли, их била лихорадка. Болезнь была уже глубоко внутри, я ничем не мог помочь, но и умирать им на улице, как подзаборным собакам, не позволил. Я запретил матери ходить к ним, но она ослушалась. Она умерла быстро. Сгорела как спичка за пять дней. Я пытался её вернуть. Я поднял мёртвых, я тренировался, я искал способ. Но все они страдают. Это не жизнь. Я не стал рисковать и попрощался с ней навсегда, не обрекая душу на терзания. С тех пор и я мёртв, — его речь опять прервалась на молчание.

Совсем недолго. Кажется, по его щеке текла слеза. Я не могла этого знать и тем более видеть, но мне так казалось.

— Април советовал рассказать тебе об этом, — оправдывается мужчина, но голос снова тиранистый и властный.

Я молчала. Эпидемия в деревнях и правда решалась именно так. Людей выгоняли за крепостную стену. Даже если бы я заболела — меня бы тоже изгнали. Так принято. Если люди выживали — им можно было вернуться.

Из-за одного человека могут пострадать сотни. Те, кто пытался прятать таких больных, сами потом и умирали.

Смерть не щадит никого. Просто кто-то отправляется к ней раньше, а кто-то позже.

Аркан больше не приставал ко мне, он искал утешение в объятиях. Ему нужно было человеческое тепло. Я тоже зачерствела. Меня закалила боль и потеря. Я не стала убийцей, но я стала не женщиной, а королевой.

И я готова положить на алтарь многое ради своего народа, даже саму себя.

Мы лежали молча, каждый думал о своём, но между нами было что-то общее. Я не жалела его, но понимала, как и он меня.

Аркан уложил меня на бок и так остался обнимать сзади. Ему не хотелось смотреть мне в глаза, и это было взаимно. Меня поглаживали по плечу, спокойно дышали в затылок, и я задремала.

Проснулась от жуткого треска и щёлканья. Одна. В закопчённом окне, которое нужно было помыть, я видела отблески пожара. Очень звонкий щелчок, будто кто-то гнёт лист железа.

Я неспешно обернулась в тряпку, которая теперь скрывала меня только до колен, и пошла на улицу. Во дворе работала целая кузница. Из металла с помощью огня делали большой чан. Делали его скелеты, а Аркан палил огнём металл, который трещал. Я застыла у стены, не желая мешать работе.

Защита моих воинов плавилась, превращаясь в податливый материал, который соединяли между собой кусок к куску. Через час упорной работы чан наполнили водой из рабочего колодца, а Аркан её нагрел.

Меня пригласили умыться в кривой ванной из доспехов моих воинов. Я качала головой.

— Я не могу, ты не понимаешь, это доспехи... — опрокинулась я на стену, когда Аркан подошёл ко мне с намерением заставить.

— Я не смогу остановить серое небо, я больше не могу этим управлять. Ты подаришь мне одну ночь и уйдёшь спасать свой народ, веди их на юг, — признался Аркан, смотря мне в глаза. — Я обещаю отпустить тебя.

Больше я ничего не слышала. Всё внутри рухнуло. Он лжец. Он обещал спасти мой народ, но он лгал.

Я поливала своё тело водой из ведра, сделанного наспех. Именно им доставали воду из колодца. Я хотела смыть этот день и этого мужчину из памяти.

Разогнав всех ненужных зрителей по тёмным углам, Аркан встал рядом и, скинув с себя одежду, отобрал ведро. Его кожа была бледно-розовой, не до конца живой, но уже не серой. Я смотрела на него как на призрака. Почти исчерпав всю воду, маг оставил ведро и посмотрел на меня.

Он сделал шаг навстречу, и, между нами, не осталось ничего — ни воздуха, ни расстояния, ни вражды. Только жар, исходящий от его тела, только запах чистой мужской кожи, смешанный с прохладой воды. Аркан поднял руку и коснулся моего лица — не грубо, не требовательно, а так, будто я была чем-то хрупким. Подушечки его пальцев провели по скуле, очертили линию челюсти, замерли на подбородке, приподнимая его.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Можно? — спросил он тихо, и в этом слове не было приказа — только просьба, от которой у меня перехватило дыхание. Вряд ли он часто спрашивает разрешение. Скорее никогда.

Я кивнула, не в силах произнести ни звука.

Его губы коснулись моих сначала робко, неуверенно, словно он пробовал меня на вкус. Тёплые, мягкие, чуть шероховатые. Я ощутила, как по спине пробежала дрожь, а в животе сладко сжалось. Аркан целовал неумело, но так искренне, что у меня закружилась голова. Он словно пил меня — медленно, смакуя каждый миг.

Я позволила себе ответить. Сама потянулась к нему, раскрывая губы навстречу, и когда наши языки встретились — робко, скользяще, впервые — меня пронзило током. Такого я не чувствовала никогда. Это было горячее, чем пламя. Аркан умеет быть нежным и ласковым. Это будто самый большой комплимент, который мне когда-либо говорили. Перед твоей красотой не устоит даже бессердечное чудовище.

Поцелуй углублялся, становясь жаднее, отчаяннее. Аркан прижимал меня к себе одной рукой за талию, второй зарывался в мои мокрые волосы, и я таяла в его объятьях, чувствуя, как твёрдая мужская плоть упирается мне в живот. Мои соски затвердели, касаясь его груди.

Меня подхватили на руки — легко, будто я ничего не весила. Его бедра прижались к моим, член упёрся между ног, так что я чувствовала его жар, его пульсацию.

Никто из нас не занимался любовью раньше. Поцелуи на моей шее стали обжигающими — губы мага находили самые чувствительные места, заставляя меня выгибаться и тихо постанывать. Я держалась за него двумя руками, впиваясь пальцами в широкие плечи, хотя он не дал бы мне соскользнуть.

Я настроила себя на жертву. Я должна это сделать. Должна или хочу? Неважно...

Головка тёрлась о вход в лоно, но не могла проникнуть. Кажется, должно быть что-то ещё. Я закрыла глаза окончательно, расслабилась и снова потянулась к его губам. Не потому что хотела. А потому что должна. Но чем больше я отдавалась поцелую, чем глубже он становился, тем сильнее скользила головка члена у меня между ног, находя дорогу инстинктивно. Кажется, я сама рою себе могилу, и сама стругаю свой похоронный ящик.

Я задумалась, отвлеклась и мужчина считал это.

Мне казалось, что всё зависит только от меня. Что я делаю что-то не так и Аркан сейчас взбесится. Я отстранилась и открыла глаза. Маг сделал то же самое. Его взгляд был не враждебным — затуманенным, тёмным от желания, но бесконечно нежным.

— Я клянусь, что отпущу тебя, — хриплый шёпот, от которого мурашки побежали по позвоночнику. — Дай мне почувствовать себя живым хотя бы ненадолго.

Я поверила ему.

Поцеловала сама — уже не как жертва, а как женщина. С нежностью, на которую была способна, со всей страстью, на которую отважилась.

Вкус его губ пьянил. Я целовала его снова и снова, изучая, пробуя, запоминая. Провела языком по нижней губе — и почувствовала, как он вздрогнул, как сильнее сжались его руки на моих ягодицах, впиваясь в кожу.

Затем спустилась ниже — к подбородку, к шее. Втянула воздух ноздрями, прижимаясь ближе. Так пахнет кожа. Чистая мужская кожа. Горячая, живая, желанная. Я прильнула губами к тому месту, где билась жилка, и лизнула — медленно, смакуя. Аркан выдохнул мне в волосы что-то неразборчивое, хриплое. Особый тембр сделал своё дело. У меня между ног стало влажно.

Зарылась руками в мокрые волосы, всё ещё касаясь губами его шеи. Снизу в лоно упёрся член, давя и проскальзывая внутрь на жалкие сантиметры. Мы целовались взахлёб, прижимались друг к другу плотнее, чем листы бумаги.

Я отпустила себя. Разрешила стонать в чужие губы, разрешила телу извиваться на мужских бёдрах в поисках большего. Это было долго и мучительно сладко. Аркан не торопился — боялся сделать мне больно, но каждым движением, каждой лаской доводил до исступления.

— Чем больше он входит, тем больше мне хочется... — выдохнула я ему в губы, дрожа от возбуждения.

— Мне тоже, — ответил Аркан. Его хищный взгляд не оставлял надежды прекратить прямо сейчас.

Он взял меня поудобнее за бёдра, приподнял чуть выше. Снова пристроил головку к входу в лоно — и на этот раз член начал скользить внутрь. Медленно, но так как нужно.

Ощущение наполненности оказалось таким острым, таким невероятным, что я вскрикнула, запрокидывая голову. Он заполнял меня — медленно, нестерпимо сладко, растягивая тесные стенки, заставляя каждую клеточку тела гореть. Я висела на его шее, вцепившись в него мёртвой хваткой, и стонала в ухо.

Но глубины всё не хватало. Дикое, животное желание — чувствовать его целиком, до самого основания.

Аркан двинул бёдрами сильнее, резче — и я сжалась от резкой боли. Впилась пальцами в его шею, в голову, выгибаясь. Он всё понял — замер, давая мне привыкнуть, а потом отодвинул свои бёдра назад ровно настолько, чтобы боль утихла.

Тихий всхлип вырвался из груди — и на меня обрушилась волна поцелуев. Шея, мочка правого уха, подбородок, ключицы, плечи. Всё, что можно достать губами, он покрывал жадными, успокаивающими поцелуями. И вопреки здравому смыслу, вопреки боли, мне захотелось снова почувствовать его внутри.

— Продолжай, — шепнула я в его щёку, прикусывая мочку уха.

Он вошёл снова — осторожнее, мягче. Новая порция боли была слабее, будто растворилась в том удовольствии, что нарастало внутри. Пространство лона подстраивалось под него, принимало размер, училось чувствовать. И когда боль ушла совсем, остались только — жар, трение, пульсация в лоне, от которых темнело в глазах.

Так не должно быть с врагом. Но ни с кем другим я бы не согласилась по своей воле.

Я стонала и запрокидывала голову, выгибалась на его бёдрах, позволяя проникнуть глубже. Периодически открывала глаза и смотрела на Аркана — сжав зубы, он работал бёдрами, и каждый толчок отдавался во мне вспышкой наслаждения. Подстриженный, чистый, он был чертовски красив. Губы — настойчивые, припухшие от поцелуев, обещающие зацеловать меня до изнеможения. Глаза горели древним животным огнём самца к самке.

Плечи вдруг стали такими широкими, каменными — и я с радостью улеглась на них, чувствуя себя в кольце его рук в полной безопасности. Сейчас ему было лет тридцать — сильный, взрослый мужчина, способный удержать меня, не разу не потребовавший даже поцелуя. Всё сам. Может мне такой и нужен?

Я поцеловала его страстно, глубоко, отгоняя глупые мысли прочь.

Что-то внутри лопнуло, выплеснув все эмоции наружу. Я застонала ему в губы и прижалась крепче, чем когда-либо к кому-то прижималась. Лоно запульсировало, забилось в диком ритме, сжимая его член внутри. Волна наслаждения накрыла с головой, вымывая всё — страх, боль, сомнения. Остались только мы — двое, ставшие чуть больше, чем враги.

Я его первая женщина. И других у него не будет.

Невинность в обмен на жизнь — справедливый обмен. Тем более когда тебя пронизывает удовольствием до кончиков пальцев, до последней клеточки тела.

— Я хочу ещё, — возвращает меня в реальность хриплый, возбуждённый голос.

Я отлипаю щекой от его шеи, смотрю в потемневшие глаза и киваю. Улыбаюсь ему — впервые за весь этот кошмар.

Он двигается снова неторопливо, глубоко, смакуя каждое мгновение. Ему целоваться некогда — нужно дышать, чтобы двигать бёдрами сильнее с каждым разом. А я осыпаю мелкими поцелуями его шею, щёку, уголок губ, глажу пальцами напряжённую спину, царапаю ногтями, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы.

— Ах! Боже! — перехожу на крик, когда темп становится диким. — Пожа...луйста... Прошу... Ещё...

Каждый толчок отдаётся во мне взрывом. Я сжимаю зубы и снова впиваюсь пальцами в его кожу, оставляя следы. Лоно пульсирует волнами, сжимая член внутри, не желая отпускать.

Сжатые зубы мага, десяток рваных, глубоких толчков — и он замирает, изливаясь в меня горячим семенем. Хозяин замка покачнулся, но устоял, удержал нас обоих.

Аккуратно вышел и опустил меня ногами на землю.

Не оттолкнул — наоборот, обнял крепко, прижал к груди, пытаясь отдышаться.

Он получил то, что хотел. Но в его объятиях не было сытости — только благодарность и какая-то не свойственная ему нежность.

Я подняла голову, уставилась на него снизу вверх — и встретила пристальный взгляд хищника, который только вошёл во вкус.

— Я ещё не закончил, — предостерегает меня от побега и глупостей.

Опускает взгляд ниже, замечает кровь на моих бёдрах, и лицо его меняется — становится встревоженным.

— Раньше я бы мог приготовить целебную мазь, но больше здесь ничего не растёт, — виновато говорит он, отступая на шаг.

Набирает воду в ведро и опрокидывает на себя. Тело вмиг покрывается мурашками от прохлады. Твёрдые соски манят мой взгляд — и я не сдерживаюсь. Подхожу ближе, протягиваю руку, касаюсь пальцами его груди. Медленно оглаживаю влажную кожу, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. Мне так хочется этого. Хочется прикасаться к нему снова и снова.

Аркан перехватывает мою руку, подносит к губам и целует тыльную сторону ладони. Потом притягивает меня за талию, прижимает к себе. Я чувствую, как его член снова твердеет, упираясь мне в живот. Внизу живота сразу вспыхивает возбуждение.

Неужели теперь всегда будет такая реакция?

Поцелуй, ещё один, и ещё...

Отстранившись, маг выплёскивает на меня остатки воды — я вздрагиваю от неожиданности, но он уже подхватывает меня на руки, не давая выругаться.

— Куда ты меня несёшь? — спрашиваю в замке, когда маг уже пересёк холл.

— В мою постель. Ночь ещё не закончилась, — отвечает Аркан, и в его голосе звучит обещание, от которого у меня перехватывает дыхание. Одна ночь ничего не изменит...

Глава 12. Магия любви

Ночь с мужчиной оказалась такой умопомрачительной, что я почувствовала себя королевой, даже без венца. Это другое ощущение. Не бремя ответственности, а пьедестал под самым небом. А за спиной крылья.

Быть королевой для народа тяжело, а быть королевой для него — легче, чем дышать.

Просто так совпало.

Взгляд Аркана слишком облюбовал моё тело, а губам очень понравилось целовать каждый сантиметр.

В спальне не хватало воздуха, даже огню в камине было жарко от того, чем мы занимались.

Утром мы услышали трение стекла.

Скелеты зашли в спальню, видимо, проверить, как всё прошло, и заодно навести марафет. Аркан напрягся, прижимая меня ближе к себе, и поднял голову, чтобы отчитать Априла, который взобрался на плечи двух своих собратьев и протирал закопчённое стекло мокрой тряпкой. Мне кажется, он бы ещё насвистывал от радости, но у него не было ни щёк, ни губ для этого.

— Что ты делаешь, Април? — нахмурился маг и, кажется, готов был запустить чем-нибудь в своего же работника.

Мокрая тряпка стала как кусок угля, но стекло, пусть и в разводах, начало пропускать свет. Април с радостью показал своему хозяину достижение.

— Пошли вон отсюда, — с тяжёлым вздохом произносит мужчина и укладывает голову на подушку.

Април слез с чужих костяных плеч, выполоскал тряпку в коридоре и вернулся обратно. Его подручные встали под вторым окном и, несмотря на приказ Аркана убираться, вымыли и его.

— Вот знает же, что сейчас буду орать, и всё равно делает наперекор, — пожаловался мне Аркан. — Мёртвых уже не исправишь...

Я посмотрела на лицо мужчины, в котором чётко считывалась лень что-то вообще делать. Мы поспали часов шесть, и за окном, пусть и серое небо, но говорило, что уже полдень.

Мне можно было уходить, договор выполнен, мужчина получил то, что хотел, а мне предстояла дорога до своего королевства.

Когда скелеты собрались уходить, Аркан их окликнул.

— Април, — хозяин дождался взгляда в ответ, — ты сопроводишь Аврору к стенам её королевства. Собери отряд, возможно, потребуется нести её на руках.

Я напряглась. Зачем нести на руках, если у меня есть ноги?

— Иди, Април, я пошутил, — фыркнул, улыбаясь, мужчина, потому что в комнате все напряглись.

Несколько жестов от скелета, и Аркан повторил свой приказ.

— Сопровождать надо, да. Я пошутил про «на руках». Как жаль, что у тебя нет мозгов.

Обидевшись, работник демонстративно сложил руки на груди и, задрав нос, ушёл. А за ним остальные.

— Без него я бы точно свихнулся, — признался Аркан и посмотрел на меня. Погладил по щеке.

— Жаль, что не сработало, — искреннее сожаление на лице собеседника.

— О чём ты?

— Моё сердце так и не стало биться, как человеческое, хотя я действительно был счастлив. Магия любви не работает на мне, я так и остался чудовищем.

Я дотронулась до его груди и поняла, что действительно, несмотря на пульсацию в венах во время занятия любовью, там внутри почти ничего не бьётся.

— Я мог бы тебя запереть здесь, но ярче, чем первая ночь, вряд ли что-то будет. Тебе нужно уводить народ, — с уверенностью произносит Аркан.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13. Аркан

Она ушла днём, закутанная в тряпьё, что неподобающе для королевы. Аврору сопровождали мои слуги, чтобы ничего не случилось в дороге. Когда они вернулись, я потребовал отчёт.

Сторожевые башни на окраине были пусты, и моим слугам пришлось перелезать через ворота и открывать их. Народ побросал дома и убрался, ведь отряд вместе с их королевой не вернулся. Дальше Аврора шла одна.

Серое небо только нарастало, и как его остановить, я не знал.

Несколько суток горечи от собственной никчёмности. А потом в голове всё чаще и чаще начало всплывать осознание, что она уйдёт навсегда. За неделю люди подготовят обозы, соберут самое необходимое и пойдут на юг. Я её больше не увижу.

Април, как истинный шут с ярмарки, пытался меня ободрить, но мне становилось всё хуже.

За окном тучи будто сговорились и стали ещё беспросветнее.

Если бы я мог всё изменить, ей бы не пришлось покидать эти земли. Выйдя на улицу и испив воды из колодца, как люди, я снова вспомнил, как мы занимались любовью… не первый раз вспомнил, но уже по-другому.

У девушки на пальце было кольцо. Она сказала в самом начале, что вышла замуж по расчёту, чтобы оставить короля на троне, но что, если она солгала?

Что, если она сейчас с ним? Я забрал её невинность силой, а после такого хочется утешиться в чьих-то руках.

Мне нужен был аргумент, чтобы Аврора захотела быть со мной несмотря ни на что. В противовес спасению народа, с которым она должна уйти в южные земли. Но такого противовеса у меня не было.

Проходя по холлу, я вдруг остановился и подошёл к каменной статуе её отца. Что бы он сделал на моём месте?

Хотя этот глупец повёл с собой жену, вряд ли он что-то знает о любви. Зачем он притащил на поле боя мать Авроры? Неужели он такой идиот?

Никогда не понимал королей. Они пришли потягаться силой и проиграли.

Мирабель смотрела на меня с укором, как мать смотрит на нерадивое дитя, которое оплошало в самом простом деле. Их я тоже не могу вернуть к жизни. Если потащу так, то их статуи рассыпятся по дороге.

На третью ночь мне приснился кошмар. Такой яркий и красочный, что я подскочил с кровати. Аврора восседала на троне, а рядом с ней король. Король, который отвёл её в спальню после заката.

Я бросился к статуям короля и королевы и схватил обоих за горло. Внутри плескалась такая злоба, что они, будучи каменными, всё равно поджали подбородок. Я пытался вернуть камню мягкость тела, скрипел зубами, вспоминая снова и снова картину в голове. Они будут моими заложниками, и тогда она подчинится. Ради родителей она останется со мной и бросит мужа и народ.

Я давил их глотки, вливая силу. Април оттащил меня вместе с другими слугами, чтобы я открыл глаза и вернулся в реальность.

Лица короля и королевы стали фарфоровыми. Серость ушла, но они так и не вернулись к жизни. Я отбился от собственных слуг и ударил кулаком в грудину короля. Секунда — и меч упал на землю, разбиваясь на каменные осколки. Мужские пальцы сжались вокруг друг друга.

Король выдохнул резко, а его глаза начали моргать.

Через сутки.

Я вёл за собой армию. Король и королева под стражей моих скелетов. Их люди шли позади, чтобы вернуться в королевство. Мне нужно было продемонстрировать Авроре только двух заложников, а остальные, возвращённые к жизни, пусть убираются. Серое небо следовало за мной. Его чернота пугала всех, и даже меня. Мой приход заметят. Я заберу их королеву. А дальше мы что-нибудь придумаем.

Ворота распахнули слуги, забравшись на них лесенкой и отперев с другой стороны.

Мы шли быстро. Без устали и так же быстро планировали вернуться обратно. Когда мы преодолели первые опустевшие деревни, в голове началась паника. Вдруг я не успел. Но впереди, вдалеке, кажется, ещё теплилась жизнь.

Воины и послы, которые пришли с королём и королевой убить меня, не разбежались. Наоборот, держали строй, возможно, надеялись одолеть меня среди своих, когда численное превосходство живых будет в десятки раз больше.

Мы подобрались к деревне, где на городской площади проходило собрание. Увидев меня и моих слуг, люди замерли в оцепенении. Мы прошли мимо, я не позволил никому ни есть, ни пить, ни останавливаться на отдых.

Не выдержав такого тяжёлого похода своими ногами без коней, многие из защитников короля и королевы остались на дороге. Их подбирали местные, отпаивали водой и приглашали в дом. Мне нужны только двое, до этих мне нет дела.

В густонаселённом городе никто не рискнул остановить нашу процессию. Только ужас в глазах. Только страх.

Проходя мимо площади недалеко от королевского замка, меня окликнула Мирабель. А потом и Эдгард.

— Нашу дочь хотят повесить, — ринулся, расталкивая костяных слуг, король и бросился к отдельному месту на площади для зрелищ. Помост, деревянная балка и верёвка.

Вокруг куча народу, стоят спинами. Я бросился туда, замечая Аврору в королевском венце у петли.

— … За предательство своего народа и за приближение нашей гибели ты проговариваешься к смерти, — дочитывает бумагу судья.

Люди одобрительно кивают.

— Это за моего мужа! Ты увела его на смерть! — кричит одна из женщин.

— Сама вернулась, а они погибли! Смерть! — вторят ей рядом стоящие.

— Смерть, говорите! — мой голос разлетелся по всей площади, и люди развернулись посмотреть на меня. — Я покажу вам смерть!

Небо надо мной собрало всю серость в одну точку, доводя цвет до идеальной черноты. Люди бежали. Они падали, разбивали колени о каменную площадь, но всё равно поднимались, чтобы скрыться. Те, кто похрабрее, кинулись на меня и отлетели от взрывной волны в сторону.

Я не видел ничего. Я был зол до невозможности. Я обрушил на них небо. Я снёс все дома в ближайшие триста метров.

— Я покажу, что такое смерть! Смерть — это боль! — новая волна, которая сносила всех на пути.

Почти все выбрали тактику лечь на землю и не двигаться. И эти трусы осудили Аврору за предательство? Эти трусы достойны жизни? Нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Небо превратилось в воронку, закручиваясь по спирали.

Я сотру этот город с лица земли со всеми жителями, которые вышли осудить королеву. Я их уничтожу.

В один миг Аврора оказалась рядом. Я даже не понял, как она перемахнула через груды камней и обломков статуй и фонтанов. Аврора влетела в зону поражения, когда я готов был обрушить новую волну.

— Аркан! — закричала она, вцепившись в мою руку. — Аркан, остановись!

Я не слышал. В ушах гудела злость, пульс отдавал в висках барабанной дробью. Я видел только её лицо, искажённое ужасом, но не мог понять, почему она не радуется. Я спасал её. Я уничтожал тех, кто посмел поднять на неё руку.

— Ты не слышишь меня! — она ударила меня кулаком в грудь. Ударила сильно, вложив всю злость, на которую была способна. — Посмотри на меня! Посмотри мне в глаза!

Я опустил взгляд. Её глаза горели. В них плескался страх, но не за себя. За них. За этих жалких людей, что припали к земле, закрывая головы руками.

— Это мой народ, — выдохнула она, и голос её дрожал. — Ты не можешь его уничтожить. Слышишь? Не можешь!

Я хотел возразить. Хотел сказать, что эти люди только что приговорили её к смерти, что они предали её, что они трусы и подлецы. Но слова застряли в горле.

Аврора положила ладонь мне на щёку. Тёплую, дрожащую ладонь.

— Если ты убьёшь их, я сама вздёрнусь. Они напуганы. Они хотели найти виновного. Они всего лишь люди, Аркан.

Воронка над головой замедлилась. Небо замерло.

— Они мои. Моя ноша. Моя боль. Моя ответственность. Я королева не только для тех, кто любит меня, но и для тех, кто ненавидит. Особенно для тех, кто ненавидит из-за моих неудач.

Она перевела дыхание, и я увидел, как по её щеке покатилась слеза.

— Аркан, прошу...

Её пальцы сжали мою руку.

— Пожалуйста, Аркан.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри, в самой глубине груди, что-то дрогнуло. То, что я считал мёртвым навсегда. То, что не отозвалось на магию любви.

Она не просила меня стать человеком. Она не спасала свою жизнь. Моя давняя обида на правителей разбилась о щит этой женщины. О щит настоящей королевы Артхэма.

Воронка надо мной начала рассеиваться. Чернота таяла, превращаясь в привычную серую муть. Люди на площади поднимали головы от земли, не веря, что они ещё живы.

— Ты пришёл за мной? — её голос дрогнул, будто она боялась получить ответ. В глазах страх.

После увиденного это неудивительно, любая женщина испугалась бы.

— Я привёл твоих родителей, уходите на юг, — произношу, глядя в красивые глаза Авроры. Я знаю, ей не хочется меня видеть.

— Мы выходим через три дня, готовим обозы и всё необходимое, — отвечает девушка.

— Люди, может, и готовят телеги, а ты была бы мертва, ты понимаешь это? — снова злюсь.

— Людям всегда нужно найти виновного, это закон жизни. Это оборотная сторона медали, — защищает свой народ королева.

— А если они прирежут тебя ночью или отравят за ужином? — давлю вопросами, а Аврора молчит.

— Значит, такая судьба. Ты же сам хотел меня убить совсем недавно, так почему им нельзя?

— Не сравнивай. Это разные вещи, — отринул её аргумент. — Кто будет защищать тебя? Я могу дать своих слуг.

— Люди и так напуганы до ужаса, а если рядом будут...

— Ужас пройдёт, они привыкнут. Я научу тебя понимать их язык жестов. Април безупречно показывает целые тексты на пальцах. Или в твоём замке не найдётся для меня места?

Аврора растерялась. Её взгляд упал на мои губы, и она тяжело вздохнула.

— У нас будут разные спальни, — зачем-то предупредила и подняла глаза. Её щёки залились румянцем, будто прямо перед ней кто-то начал целоваться.

Глава 14. Ради народа

Аркан ничего не понимает в людях. Королеву не должны любить, королева — это призвание. По моему возвращению домой, долгому, сначала пешком, потом на лошади, которую я забрала у патрульной конной службы. В замке меня встретили слуги и проводили к Парису. Не выдержав того, что я не вернулась, и причитая, что он не уберег ни своих друзей, ни меня, мужчина заливал горе. Вместо него все распоряжения отдавал представитель гильдии купцов Алик Самуэт.

Я заскочила к действующему королю в спальню, попыталась его растолкать. Сразу же прибежала моя служанка Линетт, которая спешила рассказать мне все новости и заобнимать до смерти.

Только вот у Алика с его подельниками были другие планы. Я не стала бежать. Не стала оправдываться, почему вернулась одна и почему серое небо продвигается в нашу сторону.

Меня обвинили в предательстве, высказали вотум недоверия и осудили прямо в тюремной камере. Со стороны выглядело так, будто я специально повела нескольких членов совета на смерть, чтобы ослабить их голоса в управлении. По словам Алика, я спряталась за спинами воинов, а потом и вовсе сбежала с поля боя, как трусливая девчонка. Что и понятно, ведь я еще так юна и глупа.

Обида внутри была сильной, но решетки тюрьмы еще сильнее. Против меня были настроены все еще день назад, а теперь, когда вернулась только королева, которая скорее всего пряталась и ночевала в домах на окраине, они и вовсе поставили на мне крест. Про деревни они додумали из-за того, что я вернулась в тряпье, без доспехов и без меча.

Кормили меня подгоревшей кашей, а вместо наваристого сладкого чая давали прокисшее молоко.

Когда почва для моей казни была подготовлена, а другие так и не вернулись, Алик решил действовать. Меня вели на площадь, чтобы повесить. Но мне полагалось последнее слово, которым я смогу убедить людей, что не предавала их.

Стоя на помосте, я видела страх и ненависть в глазах напротив. Люди не хотели слушать правду, они хотели найти виновного, и они его нашли.

Возможно, кто-то вступился бы за меня, король тоже имеет власть, и меня бы пощадили. Оставили жить, но без титула. Только короля не было. Я переживала за Париса и думала, что его могли просто отравить или усыпить.

Меня спас тот, кого я меньше всего ожидала увидеть на городской площади.

Аркан чуть не поубивал всех. Даже увидев отца, я не остановилась. Я бежала к Аркану, чтобы спасти свой народ. Убить ничего не стоит. Но каждая жизнь ценна.

Я пыталась объяснить магу, что если он не успокоится, то пострадает много людей. Растолковать, что я на них не злюсь. И кажется, мне удалось. Чернеющее небо рассеялось, превращаясь в серое и непроницаемое. Я поступила опрометчиво, соглашаясь на его помощь, но без него я могла и вовсе не попасть в свой замок. Короля и королеву узнали, но пропускать внутрь было не велено.

Тогда Аркан натравил на стражников своих скелетов. Замок опустел в одночасье. Люди разбегались в разные стороны, несмотря на то, что я иду рядом с магом.

Вечер. Спальня Аркана.

— В этом замке есть залы для совещаний, почему ты вызываешь меня к себе, как девочку на побегушках? — спросила я, закрывая за собой дверь. Маг стоял у окна и смотрел на серое небо в задумчивости. Его подручный Април успел раздобыть мужчине красивый камзол и мужскую корону, что лежала столько лет без надобности. Април хотел угодить хозяину, но корона осталась лежать на мягкой подушке на комоде для вещей, так и не тронутая Арканом, как и одежда.

— Для начала мне нужно обмыться после дороги, а я не могу понять, как работают вентили, — объясняет Аркан. — Кажется, я что-то сломал.

— В замке есть слуги... — ответила я, но поняла, что кроме Линетт, которая сейчас отпаивается чаем от новости о воскрешении своей подруги, мало кого осталось.

— То есть были... Ладно, — согласилась я и прошла в маленькую дверь, где была спрятана комната для водных процедур. Я зажгла лампадку, подошла к металлической толстостенной ванной и начала откручивать вентиль. Открыв доступ к воде, я попеременно дергала за два рычага, накачивая давление, и вода хлынула, наполняя помещение паром.

Аркан прожег мне спину взглядом, опершись о дверной косяк. Я взмокла за несколько минут, потому что накачать целую ванну — это тяжелый труд. Отпустив рычаги, я принялась закручивать вентиль, ведь если не затянуть его, то кто-нибудь, накачивая воду, не получит ее у себя. Она будет уходить во все открытые отверстия. Этот хитрый трубопровод позволял не таскать ведра, что очень облегчало жизнь слугам и жителям замка.

Аркан стянул с себя одежду и бросил ее на пол. Я отвернулась к стене, чтобы не смотреть, и попыталась бочком выйти из комнаты.

— Ты же не думаешь, что у нас много времени? — спрашивает мужчина и трогает воду. Стандартная температура, всегда чуть горячее, чем теплая.

— Я подожду тебя в спальне, — ответила и попыталась выйти, но мужская ладонь с глухим стуком уперлась в полотно двери прямо перед моим носом, преграждая путь.

— У нас не так много времени, и ты еще не отблагодарила меня за спасение, — его голос, серьезный и чуть раздраженный, опалил затылок.

Прижав меня к себе, мужчина начал стягивать мою одежду.

— Твои слуги разбежались, в замке ни души. Где твоя армия? Как ты поведешь народ на юг? — заговаривал мне зубы Аркан, и его слова звучали где-то на периферии, потому что все мое внимание сосредоточилось на его руках. Он рвал мое нижнее белье на груди, и ткань жалобно трещала, обнажая кожу, на которой тут же выступили мурашки от прохладного воздуха. Его теплые ладони властно прошлись по бедрам, обжигая даже через ткань, а потом одним движением стянули трусики, которые упали на пол, к моим ногам, легким кружевом коснувшись лодыжек.

— Я что-нибудь придумаю. Мой народ...

— Твой народ хочет тебя повесить, — перебивает меня рыком Аркан.

— Они одумаются, — отвечаю, ни секунды не колеблясь.

— Почему они должны одуматься? Ты привела с собой мага, и серое небо теперь прямо над ними, — снова приводит аргумент тиран, укладывая теплую ладонь мне на талию. От этого прикосновения по позвоночнику пробежала дрожь. Он повел меня, абсолютно голую, к ванне, и я чувствовала, как моя кожа пылает под его взглядом. Помог взобраться, и теплая вода обволокла ноги, даря мимолетное расслабление.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он сделал шаг следом и сел. Вода качнулась и с тихим плеском сомкнулась вокруг его бедер. Аркан, не спрашивая, потянул меня за собой, усаживая к себе на пах. На его бедрах сидеть было удобно, только ему этого было недостаточно. Уложив меня на себя полностью, чтобы моя спина прижалась к его груди, а голова легла на плечо, мужчина закрепил свою победу двумя ладонями. Правая, тяжелая и настойчивая, легла на мою промежность, туда, где уже зарождалось томительное, сладкое тепло, а левая властно сжала грудь, заставляя меня выгнуться.

— Аркан... — выдохнула я претензию, но голос прозвучал хрипло и неубедительно. Я попыталась убрать его руки.

— Скажи, что тебе не нравится, и я снова выйду из себя, — насмешливо предупредил маг, и в его голосе слышалась сталь.

Я закрыла глаза, расслабляясь и понимая, что с ним бесполезно спорить, тем более... Если не врать самой себе, именно с ним сейчас я не переживала за свою жизнь. Кто-то мог притаиться в замке, напасть со спины и убить. Я допускала такую возможность. Помимо ощущения безопасности появилось и возбуждение — тягучее, горячее, разливающееся по венам. Без моего ведома и без разрешения тело само решило, чьим рукам оно будет подчиняться. Пальцы Аркана между моих ног двигались мучительно медленно, дразняще, заставляя сжиматься в предвкушении.

— Мы не можем заниматься любовью всю ночь... — зачем-то начала оправдываться, но голос сорвался на вздохе, когда его пальцы чуть сместились, задев чувствительный бугорок. — Впереди столько дел. Линетт не собрала мои вещи, и сейчас...

— Замолчи, — перебил меня мужчина и переместил руку с груди на подбородок, запрокинул мою голову и поцеловал. Его губы были требовательными и жадными, язык скользнул в мой рот, сплетаясь с моим в настойчивом танце.

Эффект возбуждения усилился мгновенно, будто внутри запустили часовой механизм, чье время как раз подошло. Несколько набатных ударов сердца — и мой мозг полностью выключился, остались только ощущения: жар его тела, скользкая от воды кожа, его запах — мужской и манящий.

Ласковые и нежные поцелуи сразу переросли в страстные и пылкие. Я не стала ждать приглашения. Резко развернулась к нему грудью, уселась на его бедра лицом к лицу. Вода плеснула через край ванны. Я двинулась вперёд, соприкасаясь промежностью с его твердым, пульсирующим членом, и замерла на мгновение, чувствуя, как жар его плоти обжигает меня даже несмотря на воду.

Мужчина тоже не ждал, а действовал. Сильные руки опустились на мои бедра, приподнимая меня. Я ощутила, как головка его члена коснулась входа, раздвигая складочки. Он медленно, дразняще опустил меня, позволяя ему войти лишь наполовину. Я закусила губу, чтобы не застонать. А потом он начал раскачивать меня на своих бедрах в медленном, сводящем с ума ритме. Вода мягко плескалась в такт нашим движениям.

— Я до сих пор не слышу... благодарностей... — отрывисто произносит маг в мои губы, еле от них отрываясь. Его дыхание сбилось.

— Ты сделал одно хорошее дело и много плохих, — уколола его. В ответ он резко, сильно толкнулся бедрами навстречу, входя до самого упора, до предела, и я выгнулась, чувствуя, как он заполняет меня целиком. Мой стон только подтвердил его точку зрения, а ногти, впившиеся в мужскую шею, казалось, вовсе не беспокоили Аркана. Он лишь довольно усмехнулся и усилил темп.

— Ты ужасный и опасный маг, — продолжила дразнить зверя, дергая его за усы. Мужчина двигался во мне, и каждый толчок отдавался сладкой вспышкой где-то глубоко внизу живота.

— Ах! Боже! — вскрикнула я уже громче, когда он вогнал меня в очередное «по самое не хочу», заставляя принять его полностью.

— Отвратительный, — выдохнула я ему в лицо то, что думаю, и тут же была вознаграждена бешеным темпом, от которого мир вокруг начал трястись. — Аркан! Я сейчас! Ах!

Волна экстаза была уже близко, нарастала, грозясь разорвать меня на части изнутри, как вдруг мужчина приподнял мои бедра, останавливая движение и ослабляя натиск. Я недовольно распахнула глаза, тяжело дыша. В его потемневших глазах застыла странная нерешительность.

— Что-то не так? — спросила я хрипло, оглядывая комнату. Может, он услышал звук шагов. Но все было тихо, только потрескивал фитиль в лампадке.

— Если сейчас мы дойдем до пика, то ты больше не захочешь, так ведь? — его вопрос застал меня врасплох.

— У нас просто нет столько времени, понимаешь. Нужно уводить народ на юг. Нужно искать тех, кто не подчинился бунтовщикам.

— А если бы тебе не пришлось уходить и угрозы не было?

— Если бы серое небо пропало, то я бы занялась разведкой ближайших земель, чтобы покрыть недостаток зерна и пшеницы, — отвечаю ему серьезно, хотя каждая клеточка моего тела вопила от неудовлетворенности.

— Я вел речь только про тебя и меня.

Я замолчала, пытаясь собраться с мыслями, но разгоряченное тело плохо слушалось.

— Мы можем... — я хотела подобрать слова, которые бы описывали наши нездоровые отношения, но замялась. Я пыталась быстро проанализировать, что у нас могло бы выйти, но ничего хорошего в голову не приходило. Перед глазами сразу возникла картинка, как Аркан в приступе гнева кричит на весь королевский дворец, а я прячусь от него в какой-нибудь пыльной комнате для слуг. И меня, скорее всего, с радостью сдадут магу, потому что служанке хочется жить, а не превратиться в скелет на ножках. Представив эту нелепую сцену, я невольно растянулась в улыбке и посмотрела на Аркана, который в недоумении поднял одну бровь, мол, я сказал что-то смешное.

— Для королевы ты слишком долго думаешь, — с нажимом произнес мужчина и резко поднялся вместе со мной на ноги, даже не выходя из меня.

Вода потоками стекла с наших тел. Перешагнув через высокий бортик ванны, он, не выпуская меня из рук, понес меня в спальню. Было мокро, скользко и возбуждающе. Он усадил меня пятой точкой на холодный подоконник, и я вздрогнула от контраста температур.

— Что ты делаешь? — спросила я, ничего не понимая.

— Проведем эксперимент. Ты будешь получать удовольствие, а я постараюсь сделать так, чтобы эта чертова завеса исчезла.

Я обернулась и не обнаружила звезд на ночном небе — только серая, давящая муть. Действительно. Нужно что-то с этим делать.

— Только не сделай еще хуже, — ляпнула я и тут же зажмурилась, ожидая грозного взгляда. Но вместо этого Аркан одним движением двинулся во мне, и я вскрикнула, вцепившись ему в плечи.

Холодное стекло за спиной и жаркое, влажное тело спереди. Его толчки были глубокими и ритмичными, и с каждым движением я чувствовала, как внутри зарождается новая, еще более сильная волна. Аркан, не прекращая движения, поднял руки и уперся ладонями в оконное стекло по бокам от меня. Я завороженно смотрела, как от его пальцев по мутной глади неба за окном пошли тонкие, светящиеся трещины, разбегаясь в разные стороны, словно он разрывал серую пелену голыми руками.

Одновременно с этим его толчки становились жестче, глубже, заставляя меня забыть, где я и что со мной. Я кусала губы, чтобы не закричать, чувствуя, как напряжение внутри растет, скручиваясь в тугую пружину. Я видела, как напряжены мышцы на его руках, как блестит от пота его кожа в тусклом свете, как с каждой моей судорогой удовольствия, с каждым хриплым стоном, который мне все же удавалось подавить, небо за окном светлело, трещины расходились все шире, открывая клочки темно-синего ночного неба.

— Смотри, — прошептал он, останавливаясь на мгновение и заправляя мне за ухо влажную прядь волос. Он показал взглядом на окно. — Кажется, получается.

Я подняла глаза и ахнула. Там, где его пальцы касались стекла, тьма рассеивалась, оставляя после себя чистое, звездное небо. Это было невероятно, но спорить с реальностью было глупо. Я обвила его шею руками и притянула к себе для поцелуя.

— Тогда не останавливайся, — выдохнула я ему в губы, и он усмехнулся, начиная двигаться снова.

Он входил в меня медленно и глубоко, и каждый толчок отдавался эхом в моем теле и новым проблеском звезд за окном. Я перестала сдерживать стоны. Позволила себе раствориться в этом безумном действе, в этом странном танце жизни и магии. Я чувствовала, как внутри нарастает освобождение, но на этот раз я не сопротивлялась. Я отдалась этому чувству полностью.

— Аркан! — закричала я, когда меня накрыло с головой. В глазах потемнело, тело выгнулось дугой, и в этот миг серое небо за окном с громким хрустом разлетелось на тысячи осколков, открывая взору бескрайний, усыпанный яркими звездами небосвод. Я содрогалась в его руках, чувствуя, как он кончает следом за мной, прижимая меня к себе и утыкаясь лицом в мои волосы.

У Аркана ушла вся ночь, чтобы поиграться с выплесками своей силы. Мы любили друг друга снова и снова — то на смятых простынях в кровати, то прислонившись к стене, то снова в ванной. Каждый раз, достигая пика, я видела, как магия Аркана откликается на мое тело, а он сам радуется этому искренне как ребёнок.

Мы со всем справились вместе.

На рассвете за окном сияла чистая лазурь, серая пелена исчезла бесследно.

— Повторим еще раз ночью, — шепчет мне в ухо мужчина, обнимая меня на кровати, его голос хриплый и довольный. Его рука собственнически лежала на моей талии. — Кажется, в далеке ещё немного осталось.

— Я не смогу. Мы очень долго этим занимались, — отмахиваюсь от него, абсолютно без сил, чувствуя приятную ломоту во всем теле.

— Ради твоего же народа ... - давит на мою совесть маг.

— Ради народа можно, — отвечаю, пряча улыбку в подушку, и засыпаю мгновенно.

Конец.

Конец