После полуночи меня не было aka Как меня ебали

Глава 1

Глеб с силой толкнул ключ в замочную скважину двери своей квартиры, замок отозвался глухим щелчком, тяжелая дверь медленно открылась. В квартире царил полумрак из-за задвинутых черных штор блэкаут. Крошечный фрагмент открытого окна до пола показывал кусок розовеющего неба с густыми дождевыми тучами: ночью шёл ливень. На экране аймака светились цифры: 04:55. Духота поднимающего утра и счастливое пение птиц оставались за окном, в квартире было холодно. И тихо. Слишком тихо.

Глеб

Я стоял в коридоре, не снимая кроссовок пытаясь нащупать выключатель. Едва пальцы коснулись стены, их пронзила острая боль. Блять. Свет включился и я увидел на костяшках рук бордовые ссадины, суставы опухли. На тыльной стороне ладони засохла кровь. Вдоль кисти руки, заходя на предплечье, пульсировал глубокий порез. Я начал ощупывать тело. Измятая черная рубашка была расстегнута почти до живота. Не хватало двух верхних пуговиц. Две цепочки из чернёного белого золота болтались на месте. Я потрогал крест и прижал его к груди. Каждая мышца моего торса ныла от боли. Пара синяков на боку это мелочь на фоне общей болезненности моего тела. Так, стоп. Как я приехал домой? Я засунул руку в задний карман джинсов и нашёл там ключи от своей тачки. А где телефон?! Я согнулся во внезапном приступе кашля и громко втянул воздух носом. Моё лицо онемело. Где-то глубоко в пазухе в носоглотку сочилась кокаиновая горечь. Когда?! Я же дал себе обещание больше никогда не возвращаться к этому дерьму! Голова гудела, мысли путались и наскакивали одна на другую. На консоли у входа завибрировал мобильник. Незнакомый номер и короткое сообщение: «спасибо за поездку, псих».

Я открыл телеграм и подгрузилось фото. И даже не сразу узнал себя: я был за рулем своей бэхи, одной рукой держа руль, другая рука тянет изо рта сигарету. В кадре виднеется женская нога с разбитой коленкой под порванным капроновым чулком. И рука с красным маникюром, пальцы которой тоже держат дымящуюся сигарету. Но главное не это: моё лицо искажала ухмылка. Такая, какую я не видел никогда.

Чёрт! Если я ехал на тачке с девушкой, значит мы познакомились либо у Макса, либо по дороге домой. Но почему я ничего не помню? Почему я весь избитый? С кем я подрался? С ней? Но почему она тогда пишет мне? Может на нас кто-то напал: на фото у нее разбиты коленки. Хотя это может быть что угодно... — Подумал я прикасаясь к члену, он явно работал сегодня ночью. Яйца неприятно тянуло. — Надо сгонять вниз проверить тачку, — Пронеслось у меня в голове. — Но сначала душ.

Я прошел вглубь квартиры, скидывая на ходу кроссовки. Стянул носки, отбросив их в сторону. Снял рубашку через голову. Движение рук отозвалось резкой болью мышц спины, дельты просто горели огнем. Последними были джинсы: ширинка была застегнута лишь на одну пуговицу, ткань вокруг в красной помаде. Мда. Белые боксеры были испачканы не только в помаде, но и в тональном креме. Господи, вечеринка была действительно отвязной, жаль не помню лица, которое тёрлось о мой член. Скинув трусы на входе, я зашел в ванную.

Как и вся квартира, ванная была выполнена в стиле холостятский минимализм: серая крупная плитка под гранит на стенах и полу, просторная душевая в пол, длинная подвесная раковина с тумбой на два ящика. Отодвинув стеклянную дверь, я зашел в душевую и нажал на кнопку. Тугие струи воды впились в мои плечи, отскакивая в стороны. Вода смывала следы потерянной ночи: кровь, слюни, сигаретный дым и усталость. Я выдавил шампунь и запустил руку в свои спутанные волосы. Рана на предплечье неприятно саднила. Осторожно провел по ней пальцами, промывая её. Медленно поворачиваясь вокруг себя, я позволил воде разогреть и привести в чувство мое тело. Осталось что-то сделать с моим самочувствием. Блять, ненавижу это состояние. Мало того, что ты выпотрошен после кокаина, так еще и мысли о потерянных ночных часах не давали покоя. Тотальное опустошение. Ещё и этот сраный долг.. Я мог бы продать свою квартиру, тачку, все свои часы и вывести крипту со всех бирж – это бы всё равно не улучшило моё положение. Надо что-то придумать. И думать надо быстрее.

Я стянул с крючка огромное серое полотенце, быстро провёл им по лицу и перекинув его на спину, прошёл в спальню. Утренний свет уже вовсю пробивался в дырку между шторами, но я задвинул их поплотнее и свалился в постель. Похуй на тачку, хуже не будет.

Когда я открыл глаза, не мог понять где я нахожусь. Во сне я падал в бесконечную пустоту, пока тьма не поглотила меня. Судя по часам на экране, спал я не так уж много: 12:50. Желудок свело, надо что-то поесть. В горле стоял ком, но хотя бы прошло онемение. На душе по прежнему скребли кошки, я потянулся за пультом и включил телик. Выбрав какую-то научно-популярную дичь на ютубе, я вылез из постели и потопал на кухню. Кофе. Горячий, горький и крепкий. Я взял телефон и снова заглянул в телеграм, внимательнее рассмотрел фото и теперь не мог поверить своим глазам: на заднем сидении тачки виднелись смутные очертания третьего человека.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2

Глеб

Я сидел в кухне гостиной у себя в квартире и допивал кофе. Вчера была тяжелая пятница, мой офис стоял на ушах до 8 вечера: мы провели большую встречу с инвесторами, поднимали кучу вопросов и обсуждали стратегии развития моего нового проекта. Пять мужиков в костюмах от Бриони и Зеньи вальяжно расположились в переговорной, ожидая пока мои офисные сирены принесут им напитки и сигареты. Смешно. Если бы инвесторы знали, насколько хуёво у меня сейчас идут дела, они бы не досидели и до конца встречи.

— Господа, — мужчина с седыми висками откинулся в кресле и снял очки. — Меня интересует только один вопрос. Когда мы увидим прибыль?

Я отодвинул стул во главе переговорного стола, сел и сложил руки перед собой.

— Если говорить честно — не скоро.

В комнате повисла тишина.

— Смелый ответ. — усмехнулся другой мужчина.

— Единственно возможный.

— Обычно нам обещают иксы хотя бы через полгода.

— Именно поэтому девяносто процентов этих проектов потом исчезают.

Я как всегда ответственно отнесся к работе и был готов к любым вопросам по бизнесу. На мне были черные брюки Армани, белоснежная рубашка Том Форд и черные лоферы. Я закатал рукава, чтобы было видно мои новые часы. Не особо люблю аксессуары, но в мире акул валютного рынка необходимо было демонстрировать статус, иначе ты чужак.

Кто-то негромко хмыкнул. Я продолжил спокойно:

— Я не продаю вам мечту. Я продаю время. Если вас интересуют быстрые деньги — вы ошиблись офисом.

Самый пожилой из присутствующих медленно закурил сигару.

— Люблю людей, которые умеют говорить “нет”.

— Я люблю людей, которые готовы его услышать.

Он улыбнулся.

— Хорошо. Тогда другой вопрос. Сколько собственных денег у вас в проекте?

— Всё, что у меня есть.

— Это рискованно.

— Нет.

— Тогда что такое риск?

Я посмотрел на каждого из сидящих.

— Риск — это жить чужими деньгами и делать вид, что играешь своими.

Никто не ответил. Только пожилой инвестор медленно затушил сигару.

— Знаете, Глеб…

— М?

— Вы либо очень честный… — Он сделал паузу. — …либо очень хорошо умеете изображать честность.

Я улыбнулся.

— Для инвестора разница принципиальна?

— Колоссальная.

— Тогда предлагаю выяснить это на практике.

Да, возможно я действительно чужак в этой стае, но я неплохо маскируюсь. Я знаю правила этой игры, хоть и не уверен, что хочу в неё играть. Каждый хищник должен иметь свой прайд: большой офис со стройными сексуальными сотрудницами и выгоревшими лысеющими клерками. Большую семью из рекламы яблочного сока: минимум три ребенка, стройная жена с идеальной укладкой, которую никто не спрашивает счастлива ли она, молодая любовница, лабрадор и фотографии с мальдив. Большой автопарк и толпу прислуги: от няни до садовника. Это пропуск в мир больших денег и связей.

Конечно и у меня есть свой прайд. Он находится в моем офисе на 60 этаже Москва сити. Но иногда я думаю о том, что существую где-то параллельно другим, что строю не бизнес, а декорации к собственной жизни. У меня совершенно нет времени и желания искать жену и тем более заводить детей. Семья — помеха на пути к деньгам. По крайней мере так я пытаюсь себя убедить. Это гораздо проще, чем признаться, что у меня никогда не хватало времени построить хоть что-то кроме бизнеса. Я встречаюсь с кем-то время от времени, но никогда не задерживаюсь надолго.

На барной стойке зажужжал айфон, выдернув меня из размышлений.

— Здарова, затворник! — слышится бодрый голос Макса в трубке.

— И тебе привет. — отвечаю я, поднимаясь со стула, — Я не затворник, график сумасшедший. Последние дни вообще без воздуха.

— Да знаю я, — Макс сочувственно приглушает тон. — Погнали сегодня ко мне в Усово. Мясо на углях, виски, девочки. Хоть развеешься.

— В принципе можно. Я подтянусь к трём часам.

— Жду.

Я смотрю на экран. Последним сообщением по-прежнему висело «спасибо за поездку, псих». Я до сих пор ничего не ответил на него, и мне больше не писали. Хотя прошло уже чуть меньше недели с той ночи. Сейчас не хочу разбираться с этим, достаточно других проблем.

Полина

Время 11 утра. Я валялась в постели после изнуряющей тренировки. Сегодня я случайно проснулась на рассвете и по такому поводу решила выбить из себя всё дерьмо, накопившееся у меня на душе за эти три дня, что я провела в одиночестве без Кости. Я приехала на тренировку когда в зале было еще темно и шумно дергала тренажеры, пока силы не покинули меня, а мысли не вышли с потом. Когда я вернулась домой, сразу же прыгнула в свою огромную мягкую кровать и лежала тупила в Ютуб на огромной плазме. Телефон на подушке завибрировал.

— Макс собирает компанию за город. – Переходит сразу к делу Лера, моя давняя школьная подруга.

— О боже, снова пьяные люди будут обсуждать свою уникальность?

— Не волнуйся, будет еще мясо от шеф-повара и вискарь.

— Ооо, это меняет дело! – Саркастично воскликнула я и возвела глаза к потолку.

— И Глеб приедет.

— Тот темщик-однокурсник Макса?

– Ну не совсем, скорее финансист. – Поправляет меня Лера.

Мне вообще без разницы, не люблю когда мне предоставляют готовое решение на блюдечке.

– Ты же знаешь, финансист это готовый диагноз. Он испортит даже разговор про погоду.

Лера рассмеялась.

– Полина, ты такая душная в последнее время. Что за дед тебя укусил?

В яблочко. Конечно здесь замешан дед. Если бы Лера знала, что именно из-за Кости последний месяц я хожу как привидение, она бы не стала так шутить.

— Лера.

— Что?

— Я поеду.

— Конечно поедешь! – Снова рассмеялась Лера.

— Но если он начнет рассказывать мне про криптовалютные биржи, я утоплю его в джакузи.

— Мне нравится этот план.

– Какой?

— Ты в джакузи, Глеб в джакузи. – Отвечает Лера томным голосом.

– Лера.

– Что?!

– Я говорю про убийство!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– А я про секс!

– Ой всё! Заезжай за мной в час дня, я буду готова! – Заканчиваю я разговор, откидываю край одеяла и иду приводить себя в порядок.

Константин Андреевич

Кабинет заливал свет из расположенных по бокам от передней до задней части комнаты окон. Я сидел за длинным дубовым столом, и задумчиво стучал пальцами по столешнице. Слева от меня лежала стопка документов на подпись, тяжелая золотая ручка с гравировкой «К. А. Воронцов» придавила их сверху как пресс папье. Передо мной открытый ноутбук с погасшим экраном. Я откинулся в кресле и поднял ноги на стол, скрестив их. Начищенные до блеска ботинки отражали дневной свет, чёрные шелковые носки выглядывали из-под брюк моего костюма, сшитого на заказ. Тишину кабинета нарушил стук в дверь.

— Заходи.

Ко мне зашел Игорь, помощник и мой личный телохранитель. Он сел за переговорную часть стола и налил себе воды из графина. Жадно отпив из стакана, он начал:

— Константин Андреевич, я вышел на него. Урод веселился клубе до 3 часов ночи. Сел бухой в свою тачку с какой-то залётной шалавой, собрал все возможные камеры на садовом и запарковался на стоянке у дома. Номер машины я уже пробил, тачка принадлежит ему. Номер квартиры и этаж я тоже записал. Теперь ублюдок у нас в кармане.

Я опустил ноги на пол, оттянул рукава пиджака вниз, подвинулся в кресле поближе к столешнице и медленно кивнул:

— Везите его сегодня в переговорную, будем общаться.

— Понял.

Игорь встал и двинулся к выходу.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 3

Загородный дом Макса располагается в респектабельном районе. Старая роща, усыпанная деревьями и соснами, скрывала большие участки с домами господ и прислуг. Глеб опустил окна, чтобы позволить атмосфере беззаботной неги заполнить пространство машины и ехал не торопясь, внимательно рассматривая все вокруг. Вдоль дороги тянулись газоны и кирпичные заборы, обвитые девичьим виноградом. Между маленькими камерными поселениями утыканы кпп с охранниками в брючных костюмах. Летний день был в самом разгаре, теплая безмятежность разливалась по всему, до чего дотягивались солнечные лучи. В кустарниках жужжали пчелы и мухи, кое-где слышался плеск воды из бассейнов, кое-где шипели брызги садовых поливалок, а где-то уши накрывала звенящая приватная тишина. В воздухе стоял запах летних цветов.

Глеб

Тут я услышал приглушенные голоса людей и женский смех. Вот я и на месте. Дом Макса стоял отдельно от поселка и территория вокруг дома была небольшая по сравнению с соседями. Широкие кованые автоматические ворота были распахнуты внутрь участка. Завернув на подъездную дорожку, я припарковал машину рядом с другими тремя. Когда я вышел, достал из багажника спортивную сумку, проследовал на звук голосов. В огромной беседке с камином, грилем, обеденным столом и роскошными диванами, стояла компания из семи человек. Увидев меня Макс широко улыбнулся, сжал мою руку, приобняв и похлопывая меня по плечу другой. Он развернулся и широким жестом окинул всю компанию. Трёх человек я знал достаточно давно: Егор, наш с Максом бывший сокурсник, добродушно здороваясь пожал мне руку. Сестра Макса Лера приобняла меня и прижалась щекой к моему лицу.

– Давно не виделись! Ты как? – Спросил я её.

Лера пожала плечами.

– Планируем путешествие с Мишей. Не можем определиться что хочется, того и гляди подерёмся, – Она кивнула в сторону своего парня. Миша протянул мне руку.

– Привет, бро!

Поздоровавшись он развернулся лицом к лужайке и надел очки. Егор плюхнулся на диван и залез в телефон. Девушка, сидевшая за столом энергично помахала:

— Кристина! — представилась она мне.

— Очень приятно, Глеб.

Вторая девушка в черном купальнике уверенно подошла ко мне и протянула руку, видимо желая чтобы я её поцеловал.

— Аня!

Наивная. Я перевернул её руку, мягко сжав ладонь. Третья девушка сдержанно кивнув и не двинувшись с места произнесла:

— Привет. Полина.

— Очень приятно, Глеб! — ответил я глядя в её симпатичное загорелое лицо. Она держалась особняком и почему-то мне захотелось её рассмотреть. Простая чёрная майка, белые шорты, кеды. Никаких попыток произвести впечатление. Светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а на шее виднелась татуировка в виде ромба. Вид у неё был такой, будто происходящее её мало интересовало.

Я кинул сумку на пол, выбрал себе место в кресле напротив Полины и удобно расположился, выложив на стол телефон и бумажник.

На веранду вошел пожилой мужчина в черном поварском кителе и представился:

— Доброго дня, молодые люди! Сегодня я ваш шеф повар, а так же управляющий грилем! — он лукаво усмехнулся. — Меня зовут Сергей, а это мои очаровательные помощницы. — Он жестом показал на двух женщин в черной униформе. Сейчас они сервируют для вас напитки и закуски, а в течение часа подадут на стол салаты и мясо.

— Отлично! — Макс пожал ему руку и что-то шепнул Сергею на ухо. Тот кивнул и отправился в дом.

Полина

— Полик, ну что думаешь насчет Глеба?

— Какой-то мрачный.

— Всё?

— И невыспавшийся.

— Всё?!

— Лера, ты спросила, а я ответила. — Начинаю раздражаться и скрещиваю руки на груди. Лера драматично вздохнула.

— Посмотри на него нормально. Он же реально хорош собой!

— Я вижу.

— И высокий.

— Угу.

— А ещё красивый.

— Возможно.

— Молодой!

Я хмыкнула:

— Это скорее минус, чем плюс.

— Богатый.

— А вот это вообще не аргумент.

Лера зарычала:

— Полина, ты невозможна.

Я пожала плечами.

— Он уже пятнадцать минут рассказывает Ане про крипту.

Лера покосилась на них.

— И что?

Аня старалась сделать заинтересованный вид, но это явно давалось ей тяжело. Она притопывала ногой, поглаживая её холодным бокалом шампанского.

— Аня сейчас уснет стоя.

— Зато он умный. — Не отступала Лера.

— Нет ничего зануднее умного мужчины.

Приятное томление летнего дня сменилось прохладным вечером. Все громко слушали музыку, курили, выпивали смеялись. Кто-то был на веранде, кто-то уединился в доме. Егор достал из кармана кокаин.

Глеб

— Глеб, а ты чего сегодня один приехал? — прикуривая сигарету спросил Егор.

Сделав из стакана глоток виски, я пошутил:

— Потому что никто не согласился.

— Не верю.

— Я тоже.

Егор заржал, поворачиваясь к Ане.

Полина слегка повернулась в мою сторону и пробежалась по мне глазами. Она пытается держаться холодно, но я вижу что не совсем безразличен ей.

— Ань, ты слышала? Во всей Москве не осталось одиноких женщин, которые бы пошли на свидание с Глебом. — Затягивая сигарету, ухмыльнулся Макс.

— Почему это? — Вскинулась Аня.

— Потому что все сбежали с его презентаций по инвестициям ещё на первом свидании.

— Да какие инвестиции, они через одну спрашивают у меня что такое биткоин и это в 2026 году. — Возмутился я.

— Боже, зачем обсуждать это с ними? — закатила глаза Лера.

— Конечно, лучше сразу закидать розами и утопить в шампанском. — Саркастично произнесла Полина.

— Нет, просто трахать. — Пожал плечами Егор.

— Секс можно найти всегда, а как же поговорить, узнать друг друга? — Сказал я в противовес мысли Егора. Я намеренно уводил разговор в романтичное русло: мне стало интересно какой у девочек настрой на этот вечер.

— Ты просто всех пугаешь! — категорично заявила Кристина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Чем?!

— Ну вообще-то ты яркий красный флаг, — заявила Лера, поднимая бокал. — Мужчина тридцати лет, красивый, богатый и одинокий.

— Мне тридцать два, к твоему сведению! — поправил ее я.

— Ой, прости! Ну тогда всё в порядке! — сказала Полина и всё рассмеялись.

Полина

Горка порошка сияла на черном стекле журнального столика в гостиной. Примерно каждый час к ней припадали носы почти всех на вечеринке. Я выпила около трех хороших порций виски, но веселье ко мне так и не пришло. Я стояла у перил веранды и наблюдала за компанией пьяных нанюханых людей, бесперебойно болтающих друг с другом ни о чем и обо всём. Лера что-то оживлённо объясняла Мише, Макс стоял рядом с ними, улыбался и одобрительно кивал. Егор пожирал ртом Кристину, опираясь на перила веранды. Приглушенный свет позволял разглядеть блеск их глаз и мокрых губ. Никого не стесняясь, Кристина блуждала руками по телу Егора и выгибалась к нему навстречу.

— Поль, а ты чего притихла? — спросила Лера, когда я подошла к ним.

— Думаю.

— Опасное занятие.

— Согласен. — кивнул Егор, запуская руки под футболку Кристины. — От него появляются вопросы.

— А вопросы — это путь к несчастью. — добавил Макс.

— Тогда вы все очень счастливые люди. — Бросила я и на секунду за столом повисла тишина. Я только сейчас заметила что ни Глеба, ни Ани рядом нет.

Унылое сборище. Все ведут себя как животные. Вот поэтому я так редко пью. Алкоголь навевает на меня тоску и желание остаться в одиночестве. С этими мыслями я поднялась наверх и расположилась в шезлонге. Четвертый день без Кости подошел к концу, я сгораю от мысли почему он мне так ни разу не позвонил?

Моё внимание привлек громкий женский смех. Я окинула взглядом лужайку, на которую открывался вид с балкона второго этажа. И с изумлением увидела Глеба, держащего Аню за плечи и толкающего её своим телом в сторону высокого изящного фонарного столба. Аня скинула свои босоножки на высоких каблуках и оставила их на траве. Теперь Глеб возвышался над ней словно гора. Он взял ее за подбородок, подняв голову и глядя прямо ей в глаза произнёс:

– На колени.

Я вскинула брови. Голос был совсем не похож на его, а от ледяного тона, с которым он приказал Ане опуститься вниз, у меня по шее пробежали мурашки.

«Смотри как ты можешь» — пронеслось у меня в голове. Аня послушно опустилась на траву, глядя на Глеба снизу вверх широко распахнутыми глазами. С балкона мне было очень хорошо видно происходящее, а вот заметить меня наверху в темноте было довольно сложно.

Глеб провел рукой по волосам Ани, собрал их в кулак и потянул вниз. Затылок девушки прислонился к фонарному столбу, а руки обхватили бедра Глеба. Она стянула с него штаны до колен вместе с боксерами. Моему взору открылась великолепная круглая задница и я увидела как напряжен его ствол.

– Покажи мне свои огромные сиськи. – Приказал Глеб. Аня скинула бретельки от верха своего купальника, и свет фонаря упал на большую силиконовую грудь с твердыми сосками. Глеб провел по ним большими пальцами рук, а потом с силой сжал их, что Аня вскрикнула и её тело подалось вверх.

Моё сердце начало колотиться в груди.

– Снимай. – Глеб жестом указал на трусики и Аня развязала веревочки по бокам. – Я хочу увидеть твою киску.

Аня молча развела колени в стороны, откидывая голову назад.

– Хорошая девочка. – Хвалит её Глеб и Аня облизывает губы.

«Пиздец, пиздец» — я лихорадочно собираю мысли в своей голове. Я тяжело дышу, где-то внизу начинает разгораться пламя. Глеб обхватил одной рукой основание своего члена, направляя его в рот Ане, а другой схватив её за затылок, прижал к себе.

– Я хочу услышать как тебе нравится. – Вкрадчиво произнёс он, насаживая ее голову на себя. Он вытаскивал почти до головки и вгонял обратно в рот. Его задница напрягалась, демонстрируя мышцы. На всю лужайку разносились хлюпающие звуки и сдавленное мычание Ани.

С веранды послышались одобрительные возгласы Егора и Кристины. Музыка стала чуть громче. Диджея и обслуживающего персонала уже не было: когда нюхаешь кокаин и падаешь в объятья своих демонов, лучше не допускать посторонних взглядов.

«Животные. Просто пьяные обезьяны».

Я раздраженно повела плечами, но оторваться от этого зрелища не было сил. Я чувствовала как сводит мои бёдра и я намокаю при виде толстого блестящего члена Глеба. Он снова вытащил его из глотки Ани и ударил им её по лицу. Она игриво улыбаясь, попыталась схватить его ртом, но не получилось. И Глеб дал ей пощечину. Аня застонала. У меня перехватило дыхание. «Блять». Аня выгнулась, снова разведя ноги в стороны. Глеб просунул руку ей между ног, грубо трахая её пальцами, она стонала двигаясь туда сюда.

— Какая ты мокрая. Любишь сосать?

— Да.

— Открой рот и вытащи язык.

Аня раскрыла рот и вывалила язык как собака. «Шлюха. Дешевая шлюха, которая ищет хуй попитательнее и сегодня ей повезло». Проносится у меня в голове.

Глеб склонился над ней, и держа её за шею, плюнул ей в рот.

— Не глотай. — Приказал он.

Аня едва кивнув, вперилась взглядом в его член. Я видела как потекла тушь по её щеке. Помада была размазана по подбородку.

— Ну ты и зверь! — Громко крикнул Егор сквозь смех.

Глеб не обернулся, но я увидела кривую дьявольскую ухмылку. Его взгляд медленно тянулся наверх в мою сторону, я ахнув, закрыла рот ладошкой и быстро присела вниз.

Не может быть, не думаю что он увидел меня.

Но я хотела продолжения. Немного отдышавшись, я осторожно поднялась на ноги, когда снова услышала мычание и шлепки. Глеб трахал Аню в рот, она умоляюще смотрела на него снизу, слезы застилали её глаза, тушь стекала всё новыми потоками по лицу, вся грудь была в слюнях. Она не успевала за темпом и давилась его членом, который он вгонял ей в самое горло. Аня стонала и пыталась взять ритм под свой контроль, но рука Глеба крепко держала её голову и не давала отстраниться и перевести дух. Внезапно Глеб остановился, резко вытащил изо рта Ани член, и не проронив ни звука, мощно излился ей в рот и на лицо, не давая убрать от потока спермы голову. Глеб достал из нагрудного кармана футболки пакетик, щедро насыпал из него кокаин прямо на свой бугристый ствол. Он был так же тверд, как и пять минут назад.

— Нюхай.

Одним длинным и жадным вдохом Аня шумно втянула весь порошок, что был на нём, затем обхватила губами головку и двигаясь языком к основанию слизала всё дочиста. Глеб прижал её лицо между своих ног.

— Развернись и прижмись щекой к траве. — Ледяным тоном приказал ей Глеб, оттолкнув её голову от себя. Аня повернулась к нему спиной и прижалась лицом к коротко подстриженному газону. Свет фонаря осветил её идеально выбритую киску. Она блестела, влага буквально стекала вниз по внутренней стороне бедер Ани.

Почему мне нравится это зрелище? Я же не вуайеристка! Мой мозг никогда даже не рисовал фантазии подобного рода. Да, признаю, мне нравится смотреть как Глеб грубо трахает в рот эту шлюшку. Но почему я буквально желаю, чтобы он сейчас поднялся сюда и наказал меня за то, что я подглядывала за ним?

Глеб ввел в киску Ани два пальца, ритмично и жестко вбивая их в неё и вытаскивая обратно. Аня громко и бесстыже стонала, раскачиваясь вперед и назад. Музыка играла не сильно громко, но звуки трахающихся людей, дипхаус из колонок, свет фонаря и лампочек на веранде создавали абсолютно сюрреалистичную картину. И это зрелище что-то сломало во мне, нанесло вред моему разуму.

Я поверить не могла, что этот зануда Глеб, пару часов назад объясняющий как работает блокчейн под зевающий аккомпанемент собеседников, мог так властно доминировать над кем-то.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 4

Полина

7:45 Я проснулась почти в полной тишине в гостевой комнате у Макса на даче. В распахнутые окна доносилось шуршание деревьев и пение птиц. Голова гудела после вчерашнего. Не похоже что я много выпила. Ах да, вчера Глеб исполнил с Аней перед всеми на лужайке и я была в полнейшем ахуе. Интересно, как они там.

Я накинула халат и спустилась вниз в гостиную. Похоже что в доме все ещё спят. Вижу спину Глеба. На нём тоже халат, волосы взъерошены, плечи опущены. Странно, вчера под фонарём он показался мне больше.

— Привет!

Он повернулся ко мне.

— О, ранняя пташка!

— Я всегда встаю затемно, люблю тренироваться на рассвете.

— Завидую. Я тоже раньше любил утро. Потом работа победила.

Я усмехнулась.

— Судя по синякам под глазами — давно.

Он рассмеялся.

— Ну а ты отлично выглядишь даже после бурного вечера.

Я вскинула брови:

— Бурного вечера? Ты про себя говоришь?

— Про тебя! Не я же хлестал виски как в пустую бочку!

— Ха-ха, подумаешь виски! Ты-то покруче вчера исполнял.

— Боже, пара дорог кокса и немного алкоголя это кайф для пенсионеров.

— Подожди, какой кокс? Аня спит еще?

Я внимательно оглядела гостиную. Мы были вдвоём, на веранде тоже никого не видно.

— А причем тут Аня? Она уехала вчера с Егором и Кристиной.

Я смотрела на него и почувствовала неприятный холодок под кожей. Он действительно не понимал, о чём я говорю.

— Ты вчера устроил представление с Аней, никогда бы не подумала что ты из тех, кому нравятся зрители.

Глеб тупо уставился на меня. На его лице застыло непонимание. Он отвёл глаза в сторону, явно пытаясь понять о чём я ему говорю. Я знаю, что кокаин даёт амнезию до следующего раза, но не до такой же степени.

– Я не понимаю о чем ты говоришь. – Он отвернулся, допил остатки кофе, резко поставил чашку на стол и вышел на веранду.

Глеб

Что за бред несёт Полина? Мы неплохо провели время в компании вчера. Никто не дрался и не выяснял отношения. Да, выпили немало, но это и не новость. Какие, нахрен, зрители?

На веранде солнечно и уютно. Приятно ходить босиком по теплой террасной доске и дышать свежим воздухом после душного города. Но пора собираться. Я зашел в свою комнату и скинул халат. Мои шорты и поло были аккуратно сложены на краю кровати, сумка со сменной одеждой лежала рядом на полу. Достав чистую футболку, машинально посмотрел в зеркало.

Замер.

Поперёк груди тянулись три длинные красные полосы. Будто кто-то провёл ногтями со всей силы.

— Что за…

Я подошёл ближе. Следы были свежими. Провёл по ним пальцами. Щипало. Я совершенно не помнил, откуда они. Ни драки. Ни секса. Вчера не было ничего. Мой взгляд опустился ниже. На внутренней стороне бедра темнел ещё один синяк. А на шее — едва заметный след укуса.

— Какого хуя…

Я закрыл глаза, пытаясь восстановить вчерашний вечер. Виски. Разговоры. Кокаин. А потом? Пустота. Нет, это не обычный пьяный провал, когда из памяти можешь достать обрывки и провалиться от стыда. Нет. Будто кто-то просто вырезал несколько часов моей жизни.

Я резко открыл сумку, достал телефон, выключил авиарежим и на экране стали появляться уведомления. Они летели вверх, закрывая друг друга, пока не остановились на сообщении от неизвестного номера.

“Не трать время на сказки для инвесторов ”

Ладони мгновенно вспотели. Не то чтобы я забыл про свои долги, просто мысли об этом закрыл поток размышлений о моём потерянном времени. Я поставил сумку на кровать, наспех покидал в неё свою одежду и направился к выходу. Макс, Лера и Миша очевидно до сих пор спали в своих комнатах, а вот Полина куда-то пропала. Черт с ней, мне пора. Я открыл ворота с пульта, сел в тачку, закинул мобильный в подстаканник и стартанул в город.

Константин

Неделя выдалась очень сложная. Каждый день я с кем-то встречался, принимал гостей в своём кабинете, вел переговоры по телефону. Мне до смерти надоела эта суета. Хочу вернуться в Кейптаун с любимой женщиной. С моей женщиной. Полина была очень отстраненная последние дни. Она сердится, потому что я исчезаю. Не понимает одной простой вещи: некоторые проблемы нельзя решить, держа женщину за руку. Но если мы хотим быть вместе и беззаботно проводить свои дни, нужно было многое уладить. Мы прилетели в Москву чтобы завершить дела, и кажется, что Полина совсем забыла наши договоренности. Я никогда не запрещал ей встречаться с друзьями, ходить куда хочет, заниматься чем любит. Я лишь просил помнить одну простую вещь: безопасность всегда важнее капризов.

В мыслях о Полине я улыбнулся себе и на мгновение забыл обо всех заботах. Моя маленькая девочка. Ничто не помешает мне заботиться о ней, даже её властный отец.

— Малыш! – приветствую я Полину по телефону.

— Да, любимый! – Слышу её ровный голос в трубке.

— Где ты? Я скучаю!

— Ты не звонил мне четыре дня! – Прозвучали обидные нотки. — Но я не обижаюсь, честно.

— Мне надо многое уладить, помнишь?

— Неужели на это потребовалось столько времени?

— Я смертельно устал. Приедешь?

— Конечно! Ты дома?

— Да, у себя.

— Скоро буду! Я еду от Леры, жди!

Она была у подруги. Надеюсь ей не пытались всучить очередного кавалера, искренне считая, что она нуждается в мужском внимании. Да, я настоял на том, чтобы мы не афишировали наши отношения. В моём мире люди становятся уязвимыми в тот момент, когда о них узнают слишком много. Бизнес, которым я занимаюсь, не оставляет права открыто любить. Любая женщина рядом со мной автоматически становится способом давления. А я не позволю никому использовать Полину как рычаг против меня. Я прекрасно понимаю, как тяжело ей изображать свободную девушку среди друзей. Интересно, она снова соврала? Или впервые сказала правду?

Полина

Быстро целую Лерку, и помахав Максу и Мише, бросаю сумку на заднее сиденье, сажусь в такси. Дорога до квартиры Кости займет около 40 минут если без пробок. Есть время привести свои мысли в порядок. Что, черт возьми, это такое было?! Что происходит с Глебом? Может у него беды с башкой? С виду приличный, хоть и немного странный, но этот ночной перфоманс.. Стыдно, что все мои мысли сейчас крутятся вокруг него. Тебя ждёт дома самый лучший мужчина из всех возможных. А ты размышляешь о каком-то абсолютно нездоровом человеке, которого впервые увидела несколько часов назад.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я оставила таксисту приличные чаевые и поднялась в квартиру Кости. Дверь распахнулась и я увидела слегка уставшего, но довольного мужчину в домашней пижаме.

— Ты что, спал? — Я скинула обувь и сумку на пол прихожей и бросилась ему на шею, покрывая тёплые слегка небритые щёки поцелуями.

— Нет, я ждал тебя чтобы поспать вместе.

Сегодня я буду целовать его так сильно, пока не забуду нахрен все события прошлой ночи! Обхватив его спину ногами, крепко держу его голову, вдыхая запах парфюма. Он несёт меня в спальню и аккуратно усаживает на кровать. Взяв мои руки в свои ладони, он мягко проходит по ним пальцами, нащупывая мозоли.

— Опять тренировалась до отказа? — Сочувственно улыбается он мне. — Я начинаю волноваться о твоём здоровье.

— Мне нужно было привести мысли в порядок, пока тебя не было рядом. — Отвечаю я с лёгким укором.

Костя разворачивается и достаёт какой-то крем из верхнего ящика комода. Он наносит немного на мои пальцы и начинает нежно и аккуратно их массировать.

— У тебя должны быть самые мягкие ручки на свете.

Я пытаюсь расслабиться, но руки начинают дрожать.

— Ты чего?

— Да плохо спала сегодня и кажется накануне перебрала с виски. — Отшучиваюсь я.

— Большая вечеринка?

— Да не особо, просто в моменте стало скучно и я думала что алкоголь меня хоть немного развеселит. Но к сожалению… — Я развела руками, освободив их из ладоней Кости.

— Значит надо отдыхать. Ты голодная?

— Да! Умираю с голода! — С жаром воскликнула я. Даже не сразу поняла что почти ничего не ела со вчерашнего дня. Константин поднялся.

— Подожди здесь.

Через минуту он вернулся с небольшим подносом: чай, йогурт. И мои любимые круассаны с миндальным кремом из той самой французской пекарни, куда мы однажды случайно заехали после прогулки. Я тогда сказала всего одну фразу:

— Господи… это лучшие круассаны в моей жизни.

И больше никогда о них не вспоминала, а он запомнил.

— Ты… ездил за ними?

— Нет. — Он спокойно улыбнулся. — Я попросил водителя заехать утром.

Я молча смотрела на него. Почему мужчины помнят такую ерунду и совершенно забывают, что женщине иногда просто нужно, чтобы ей позвонили?

Будто прочитав мои мысли, он сел рядом.

— Иди сюда.

Я придвинулась ближе. Он убрал прядь волос с моего лица.

— Ты сердишься.

— Немного.

— Заслуженно.

Я удивлённо посмотрела на него. Он редко признавал ошибки, почти никогда.

— Я действительно пропал. — Он взял меня за подбородок. — Но не потому что перестал любить.

Я закрыла глаза. Он всегда находил именно те слова, после которых хотелось перестать сопротивляться. Немного поев я зарылась с головой в постель, он скользнул ко мне под одеяло, крепко обнял и я провалилась в глубокий сон.

Константин

Я обнимал Полину пока она не уснула. Развернувшись я аккуратно откинул волосы с её шеи и внимательно посмотрел на неё. Что бы там ни было у неё на душе, со мной она успокаивается. Целую её в лоб и слышу как завибрировал мой второй телефон на комоде.

Когда я смахнул экран, улыбка изчезает с моего лица. Я вышел из спальни и ответил:

— Где он сейчас?

— …

— Нет.

— Пока не трогайте. Я сам решу, когда.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 5

Константин

Лифт спустил меня и моих орлов на минус 4 этаж. Когда тяжелые двери отъехали в стороны, перед нами открылся узкий коридор подвального помещения. Некоторые разговоры не предназначены для чужих ушей, поэтому подобных мест у меня несколько. Пока мы неспешно шагали вглубь коридора, датчики движения включали холодное освещение, а следом за нами свет почти сразу погасал. Повернув налево, Игорь с силой толкнул дверь, и она отскочила от стены с другой стороны. Мои ребята работают громко, шум производит нужное впечатление. Я же предпочитаю действовать спокойно, людей ломает тишина.

Дверной проём открыл комнату для переговоров. Посередине сидел мужчина, его руки были прикованы наручниками к спинке стула, вмонтированного в пол. Он поднял голову и посмотрел мне в глаза. Я мягко произнёс:

— Приветствую.

Мужчина рванул руками, звякнув наручниками.

Он был в одних брюках, босой и его тело покрывали синяки. Казалось, что каждый вдох даётся ему с трудом.

— Я всё отдам….

— Знаю. — Я поправил манжеты рубашки. — Если бы я думал иначе, ты бы сейчас разговаривал не со мной.

— Я нашёл половину! — с надрывом крикнул мужчина. — Почти продал дом! Мне не хватило времени

!

Я молча посмотрел на него.

— Нет.

Человек сжался на стуле.

— Такой вариант меня больше не устраивает.

Я уже дал ему достаточно времени. Каждый должник уверен, что ему не хватило совсем немного. Почти никто не задаётся вопросом, сколько времени он уже украл у других.

К мужчине шагнул Игорь и натянул на его голову противогаз. Сквозь маску послышалось сдавленное мычание. Игорь зажал ладонью шланг и мужчина на стуле пронзительно закричал, извиваясь всем телом, натягивая цепь от наручников. Игорь отпустил руку и мужчина жадно втянул воздух. Я дождался, пока его дыхание выровняется.

— Лучше?

Тот судорожно закивал.

— Хорошо. — Я поставил перед ним стул задом наперед и сел, оперевшись руками на спинку. — Продолжим.

Вынув из нагрудного кармана пачку сигарет, Игорь неспешно подкурил одну. Сделав пару затяжек, он схватил шланг от противогаза, выдохнул весь дым внутрь и зажал рукой отверстие. Мужчина забился на стуле. Через несколько секунд звук его ударов о бетонный пол стал тише, глаза, видневшиеся сквозь стекла маски медленно закрылись и тело обмякло.

Глеб

Я всё-таки решил разобраться, кто отправил мне то фото после клуба. Два провала в памяти уже не случайность. Игнорировать это больше не получалось. Ссадины на руках давно покрылись новой кожей, синяки почти исчезли, а вот память так и не вернулась. Я часами разглядывал фотографию, увеличивая её до зернистых пикселей. Мужская фигура на заднем сиденье по-прежнему оставалась лишь смутным силуэтом. Девушка рядом со мной тоже была словно собрана из деталей: разбитое колено, красный маникюр, сигарета между пальцами. Ни лица. Ни имени. Самым чужим на этой фотографии оказался я сам. Эта ухмылка принадлежала кому угодно, только не мне.

Я открыл переписку и ещё раз посмотрел на снимок.

«Ты кто?» — набрал я и нажал «Отправить».

Арчибальд

Светает. Ночная Москва как всегда отзывается гулом дорогих авто, высокая блондинка увязалась за мной. Её туфли чеканят шаг по тротуарной плитке пока мы идём до тачки. Гремит цепочка дорогой сумочки. Я дарил такие своим бывшим. Меняется только женщина, модель можно не менять. И именно телка с такой же сумочкой прицепилась сегодня ко мне. Смешно.

Я открыл машину и сел за руль. Блонди стоит и тупо смотрит на меня через окно пассажирского сидения. Покрутив рукой у лица, указываю ей сесть самостоятельно. Мне безразлично обиделась она или расстроена – не хочет садиться сама, пусть идёт домой пешком. Я вообще не собираюсь её подвозить, хочу домой поскорее забраться в холодную постель и вырубиться до середины дня. Блонди открыла дверь и залезла в машину, похоже ей все равно. Блять. Есть женщины, которые сами идут рядом, а есть женщины, которых приходится тащить. Эта решила сделать и то и другое одновременно. Я даже не помню как её зовут. Впрочем… это никогда не было проблемой. Пусть будет Алина.

– Есть сиги, Арчи?

Кидаю пачку в подстаканник к зажигалке. Она достаёт две сигареты, зажимает обе губами и прикуривает одновременно. Между пальцами с ярко-красным лаком остаётся одна, вторую она протягивает мне. Я открыл окна и вдавил педаль в пол. Машина тронулась с места с визгом и пробуксовкой на асфальте. Рассветный летний воздух садового кольца пропитан густым парфюмом, бензином и мокрым асфальтом. Ветер хлопает по окнам, уши тонут в белом шуме. Алина кладет руку мне на ногу, ощупывая мой мощный квадрицепс. Рука перемещается то вверх, то вниз по ноге. Мой член напрягся. Я бросил косой взгляд на блонди: она поймала мои глаза умоляющим взглядом. Я подался вперед, приглашая её руку переместиться мне под руль. Она расстегнула мою ширинку, залезла внутрь и пальцы сжали член. Наклонившись, блонди убирает волосы за плечо и тянет пуговицу джинсов на себя. Одной рукой она вышвырнула окурок в моё окно, другой рукой вытащила мой член и резко насадилась на него ртом.

– Полегче, блядь! – Я схватил её за голову и прижал к паху. Блонди шумно втянула носом воздух. Она обхватила член ещё плотнее, всасывая весь воздух, оставшийся во рту. Одной рукой я держал руль, другой рукой держал её голову, не выпуская сигарету из пальцев.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6

Глеб

С того дня, когда я написал на незнакомый номер прошло больше недели. Я так и не выяснил что это был за мужик в моей машине.

Полина не выходит у меня из головы. Что я исполнил той ночью на даче у Макса, если она смотрела на меня как на конченого психа? Может хоть это выясню. Я набираю Макса.

— Привет, бро! Как сам?

— О, какие люди! Я в полном порядке, как и всегда. У тебя что нового?

— Да все как обычно, встречи, переговоры. — Я верчу в руках стакан с водой. — Не хочешь встретиться пообедать? Есть дело.

— Конечно, я как раз собирался поесть.

Я ждал Макса в небольшом ресторане на Малой Никитской. Столик у окна, спиной к стене. Отсюда просматривался весь зал и входная дверь. Официант уже дважды предлагал заказать что-нибудь, но я ограничился водой и кофе. Есть не хотелось.

— Ты близко знаком с Полиной?

— Она давняя подруга Леры, из богатой семьи. Заносчивая сучка, хер поймешь что у неё на уме. — Он хитро на меня посмотрел. — Понравилась?

— Да, зацепила. — Я сделал глоток воды. — Сказала мне тогда утром на даче, что я исполнил перед зрителями. Не в курсе что это было? Я вообще ничего не помню, провал в памяти, полный блэкаут.

Макс закатил глаза, стащил кепку и бросил её на соседний стул.

— Ну дал на клык Аньке.

Я даже не сразу понял, что он сказал.

— Чего?

— Прямо на лужайке.

Я тупо уставился на него.

— Ты сейчас серьезно?

Макс пожал плечами.

— А что такого?

— Жесть, а много кто видел?

— По-моему вообще все! — Заржал Макс. — Да всем насрать, никто и не вспоминал. Было красиво, она так завелась что рвала на мне футболку.

— После меня? — Я фыркнул в стакан с кофе. — Походу Аня та ещё блядь.

— Конечно блядь, ищет мужика попитательнее.

Я мрачно усмехнулся, выравнивая приборы на салфетке.

— Да уж, учуяла что со мной ловить нечего.

— Не думаю. Она жаловалась что ты её выгнал, так и не выебав.

Я почти бросил чашку на блюдце, звон стекла привлек внимание людей за соседним столиком.

— Блять, почему я ничего не помню!

— Чувак, ты неплохо заправил ноздри, всосал почти бутылку виски. Удивительно что ты вообще на ногах стоял когда кормил её на лужайке у фонаря. — Макс явно получал удовольствие рассказывая мне подробности. — Я знаю тебя давно, но такого ещё не видел. Кстати какие планы на мою днюху? Может повторим? Я хочу позвать всех.

Я поднял глаза.

— Вообще всех?

Макс прищуривается.

— А вот теперь я понял, к чему весь этот разговор. — Он откидывается на спинку стула. — Лерка сто процентов её потащит, спит и видит свести с тобой.

Я вскинул бровь.

— Думаю после моего перфоманса Полина либо заинтересована, либо я ей омерзителен.

— А может все сразу, вдруг она крейзи?

Я молча бросил на стол несколько купюр. Сдачу ждать не стал. Официантке сегодня повезло. Подхватив пиджак со спинки стула, я первым направился к выходу.

Полина

Несколько дней я жила у Кости, после того четырехдневного затишья мы немного отдалились, но оба прикладывали усилия к тому, чтобы каждый снова чувствовал себя комфортно. К тому же мне звонил папа и сообщил что улетает на пару месяцев в Корею, так что у меня не было нужды гонять за город домой. Папе давно пора встретить счастливую старость где-нибудь на испанском побережье, но он, похоже, не собирается отходить от дел. Я не вмешиваюсь, главное что и он не лезет в мои дела, не выгоняет на работу или замуж. Мы оба давно поняли: каждому лучше заниматься своей жизнью.

С Костей жизнь течет размеренно. Он исчезает утром, когда я еще пью кофе, возвращается поздно вечером, когда город уже зажигает огни. Иногда кажется, что мы живем не вместе, а просто ночуем в одной квартире. Хотя бы сегодня он обещал меня забрать и где-нибудь поужинать вдвоём.

Шумно выдыхаю, роняя гантели на пол. Они отскакивают, но остаются на месте. Я поднялась и села на скамье, опустив лицо в ладони. Пытаюсь отдышаться. Тренер, высокая точеная рыжая бестия с короткой стрижкой, трогает меня за плечо:

– Нормально?

– Да, чуть сбилось дыхание.

– Ты сама сказала что тебе слишком легко.

На лице Ольги появляется насмешливая улыбка.

– Первое правило персональной тренировки: не говори тренеру что надо пожестче! — Я засмеялась.

Кажется, слово «пожестче» сопровождает меня всю жизнь. Тренировки пожестче, жесткий режим с минимумом поблажек, матрас пожестче, и жесткий секс.

Не каждый понимает такие предпочтения, а вслух о них говорить неприлично. Но со мной это не случилось. Беда в том, что я выбираю мужчин постарше, и каждый раз рядом с ними всё становится правильным. Мне нравятся спокойные, реализованные и предсказуемые, а там где адекватность и рациональность, нет места спонтанному сексу и связанным за спиной рукам. Но я не расстраиваюсь, секс не играет большую роль в моей жизни. Проще довести себя до дрожи в тренажерном зале, чем искать мужчину, который однажды перестанет быть благонадежным хотя бы на одну ночь.

Я вышла из клуба в прохладный вечер. Плечи горели, ноги гудели. Мои волосы были чуть мокрые, не люблю долго собираться после хорошей тренировки: остаётся слишком мало сил на всю эту рутину. Я просто выхожу из душевых, продуваю волосы феном, умываю лицо какой-нибудь дежурной пенкой из моей косметички, обязательно промакиваю лицо своим маленьким полотенцем и на этом хватит. Лямки спортивной сумки, неприятно давят на нагруженные плечи. Ну, хотя бы ногам удобно в моих новых кроссовках. Беру из кармана телефон, смахиваю заставку с видом из окна квартиры в Кейптауне и вижу сообщение от Кости — «Жду тебя внизу».

Константин

Я стоял у машины и наблюдал, как Полина быстрым шагом направляется ко мне. Такая красивая и свежая! Её энергичная походка легко пружинила по парковке. Сбросив свою спортивную сумку на асфальт, Полина запрыгнула на меня, покрывая поцелуями мою шею. Обхватив мою голову, она запустила пальцы в волосы, прошлась по затылку и завершила медленным теплым поцелуем в губы. Моя нежная девочка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я скучал!

– Мы будто и не живем вместе. — Хмыкнула Полина.

Я открыл ей дверь и она радостно плюхнулась на сиденье. Когда я сел за руль, заметил как она внимательно смотрит на меня:

– Поехали домой, ты же не голодный?

– В каком-то смысле да! - усмехнулся я и положил руку на её колено.

Она обхватила руками два моих пальца с массивными кольцами, и сжала руку.

Как только захлопнулась входная дверь квартиры, Полина просунула ладонь между пуговиц моей рубашки. Нежно поглаживая мою грудь пальцами, она аккуратно расстегнула каждую пуговицу двигаясь вниз к животу. Я звякнул пряжкой ремня, и ослабив его вытащил из петель брюк. Полина расстегнула молнию и пробралась рукой в ширинку. Мое тело отозвалось жаром на её прикосновения. Обхватив мои бедра, она впилась мне в губы, двигаясь с нажимом и проникая языком глубоко мне в рот. Обожаю когда она так делает. С виду сдержанная и спокойная девушка, а внутри всегда бушует море из чувств. Я не отстраняясь от неё, расстегиваю на ней олимпийку, и с удивлением обнаруживаю что под ней ничего нет.

– Забыла надеть белье?

– Просто знала, что ты сегодня меня заберёшь.

Она улыбнулась так, что я уже знал — сегодня мы наконец перестанем делать вид, будто между нами ничего не произошло за эти дни.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 7

Полина

Суббота 5:45 утра. Я сидела на кухне, допивая второй эспрессо. Знаю что пожалею о нём спустя пару часов, когда мои руки начнут трястись на тренировке, но мне хочется взбодриться. В открытое окно доносился шум Кутузы. Рассветное солнце давно захватило каждый кусочек Москвы. Сочувствую тем, кто сейчас мчит на работу или домой после бурной ночи. У меня тоже была интересная ночь, хотя бы я получила разрядку. Как прекрасно жить, никуда не опаздывая и ни перед кем не отчитываясь. Ну почти.

Костя всегда был для меня кем-то большим и очень важным. Почти как отец, но есть ещё что-то. Я подчиняюсь ему безоговорочно и я никогда даже не смотрела в сторону других мужчин. Высокий, крепкий, темные волосы едва тронула седина. Он стоял разговаривал с папой на том благотворительном вечере в честь героев войны. Помню, как отец представил его мне:

— Познакомься, это Константин Андреевич. Если когда-нибудь попадёшь в неприятности, лучше, чтобы он знал тебя лично.

Когда он поцеловал мою руку, я впервые поймала себя на странной мысли: мне вдруг захотелось, чтобы именно этот человек однажды сказал мне, что делать.

После двух месяцев тайных встреч он предложил улететь подальше от тяжелой Москвы и пожить пару месяцев в Кейптауне только потому, что я рассказала ему о своей мечте увидеть пингвинов в их среде обитания. Я не раздумывала ни минуты. Мы провели чудесную неделю, не вылезая из постели, он словно не мог насытиться мной.

В голове всплывает непрошенное воспоминание.

Как сейчас помню тот вечер. Мы встретили закат сидя друг напротив друга, разыгрывая третью по счету шахматную партию. Он тренировал меня по дебютам, чтобы я могла козырять своей эрудированностью при любом удобном случае. Он верит в меня и вкладывает много сил. Хотя это и было моей идеей, учил он меня с азартом, терпеливо объяснял нюансы и стратегию.

А после мы нежились в постели. Теплый блик прячущегося солнца медленно уползал вниз по стене. Не знаю зачем он тогда взял мой телефон в руки, но то, что он увидел ему явно не понравилось. Он нахмурился и начал что-то листать вниз.

– Квартира посуточно в Москве?

Я округлила глаза:

– Что?

– Здесь история поиска «снять квартиру посуточно в Москве». Причем пару недель назад, когда мы ещё были там.

Я вспылила. Какого хрена он полез в мой телефон без разрешения и веских оснований?! Да ещё и в историю браузера. Я что, похожа на глупую студентку, которая не может даже замести за собой следы? Если бы мне захотелось исполнить подобное, меня бы никогда не поймали за руку.

– У меня нет абсолютно никакого желания продолжать этот глупый разговор. Я ничего ни для кого никогда не гуглила и тем более не снимала.

– Как это оказалось в твоём телефоне?

– Понятия не имею.— Я решила пойти в атаку. — Может это ты решил подстроить чтобы расстаться со мной. Наверное папа узнал нашу маленькую тайну.

Костя спокойно смотрел мне прямо в глаза.

– Лучшая защита это нападение, но я ничего не делал. Я всего лишь вижу факт того, что ты возможно лжёшь мне, а ты знаешь, что этого я не выношу.

Я выхватила телефон из его рук и отвернулась, натянув край одеяла на себя. Меня утомила эта бессмысленная перепалка. Костя резко сел на кровати, задумчиво провел рукой по подбородку и внезапно прижал меня к постели своим телом. Его мягкая рука прошлась по моим волосам, переходя к щеке, а после к шее, захватив мои распущенные волосы в кулак. Он нежно, но настойчиво потянул свою руку вниз. Я растерянно повернулась к нему не понимая, что происходит. Костя отпустил волосы и аккуратно залез мне под футболку, обхватив ладонью левую грудь.

– Ненавижу ложь. — Ровно произнес он, внимательно глядя мне прямо в глаза.

Я не отводила свой взгляд от него, смотрела прямо в его почти бесцветные глаза. Воздух наэлектризовался, в комнате уже царил сумрак. В квартире было очень тихо и прохладно. Костя отодвинул мои пижамные шорты в сторону и прижался ко мне теплым и твёрдым членом. Я замерла. А вдруг он не верит моим словам и сейчас сделает мне больно? Он гораздо сильнее меня, я ничего не смогу сделать и я одна. Если начнет душить или ещё хуже, трахнет в задницу? По моему телу прошла дрожь. Ненавижу неизвестность. Но мысль об удушении почему-то меня завела. Почему меня вообще заводит мысль, что он сейчас может потерять контроль? Почему он даже сейчас остаётся таким спокойным? Костя ещё ни разу жестко не трахал меня, может стоит иногда его раздражать? Я люблю когда мужчина доминирует. Но только в постели. Найти такого не так уж и просто: придётся перепробовать много мужчин, а мне этого совсем не хочется.

— Если ты сейчас врёшь, это единственный раз, когда я готов сделать вид, что поверил. — с этими словами он прошелся пальцами по моей киске, слегка зайдя внутрь. От всех этих мыслей я намокла чуть больше, чем обычно. Он плавно вошел в меня только на длину головки и остановился. Все это время он не спускал с меня внимательного взгляда. Я тоже не отводила глаза, даже занятая своими мыслями. Вдруг он резко полностью погружается в меня и начинает ускорять темп. Между нашими телами скопилась влага, мой лоб покрылся испариной. Под одеялом стало очень жарко. Он всё ещё буравит меня своим взглядом, быстро трахая меня сзади, держа моё лицо одной рукой и упираясь в кровать другой. Его руки обвили мою шею. Я не отвожу взгляд, мне нечего скрывать. Туше. Сейчас я получу то, что мне так хотелось попробовать.

Как же я была разочарована, когда дальше он не зашёл. Что это было, жалость или просто ему не пришло в голову сотворить со мной что-то жестокое, я не понимаю до сих пор. Костя даже не стал сжимать руки, чтобы хоть немного уменьшить мне доступ кислорода и дать мне почувствовать свою власть над моим телом, моей жизнью. Он не издал ни одного вздоха или стона, просто выебал меня стиснув зубы и буравя меня взглядом. Он быстро кончил мне на поясницу, откинул белоснежное одеяло, спустил ноги вниз и двинулся в ванную. Разочарование. Костя не дал мне кончить, видимо это и есть моё наказание. Наказание ни за что.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Константин

Я проснулся от щелчка входной двери. В постели я был один. 7:40. Полина, как всегда, уехала на тренировку. Жаль, что не разбудила. Перед уходом она всегда особенно нежна. Иногда нескольких секунд в её объятиях хватает, чтобы весь день прошёл спокойно. Я провёл ладонью по её стороне кровати, простыня ещё хранила тепло. Я проследовал на кухню через широкую гостиную с панорамными окнами, открывая с пульта шторы. Поставил турку на плиту. Полина смеётся, что проще нажать кнопку кофемашины. Я всё равно каждое утро варю кофе сам. Пока он медленно поднимался в турке, я открыл календарь, отменил две встречи и написал Игорю:

«После двух свободен».

Хочу провести этот день с Полиной. Не знаю, какие у неё планы. Если уже договорилась с кем-то — подстроюсь. Если нет, отвезу её в Завидово. Она любит тишину там почти так же сильно, как я.

В её жизни и без меня всегда хватало людей, считавших, что лучше знают, как ей жить. Властный отец. Родственники в высоких кабинетах, привыкшие решать судьбы других людей. Деньги всегда притягивают тех, кто хочет ими воспользоваться. И поэтому мою девочку нужно защищать. Главное однажды самому не стать человеком, от которого придётся защищать её. Я невольно усмехнулся этой мысли, налил кофе в любимую чашку и подошёл к окну.

Пора ехать в офис.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 8

Полина

Костя решил провести со мной выходные в Завидово. Обожаю это место! Похоже он чувствует себя виноватым и хочет загладить свою вину. Ну что ж, я только рада. Я почти забыла тот вечер на даче у Макса. В конце концов, почему меня должны волновать чьи то проблемы с головой. У меня хватает своих забот.

Мы едем по шоссе, я сжимаю руку Кости и боюсь что он считает мои мысли о Глебе. Настолько глубоко мы вросли в друг друга. Иногда Костя заканчивает мою мысль, даже не имея понятия о том, что именно я хотела сказать. Но я отмахиваюсь от этого неприятного чувства.

— Может музыку? — предлагает он, поворачиваясь ко мне. Он в солнечных очках и я не вижу его глаз.

— Давай, только не радио! — Сразу предупредила я.

— Тогда Чайковского!

— Хочу итальянские баллады! — Я притворно оттопырила нижнюю губу.

— Как скажешь, малыш! — Костя улыбнулся и включил мой любимый сборник.

С ним я могу вести себя как маленькая девочка, и похоже ему это нравится. Он любит заботиться обо мне, иногда даже слишком. Рядом с ним я чувствую себя любимой, но никогда опасно живой.

Мы сняли большой номер в приятном отеле на самом берегу реки. Хочется расслабиться в тишине у воды. Услужливый персонал мягко предложил нам целый спектр услуг спа. После процедур мы сели поужинать на веранде.

— Я хочу вина.

— Малыш, ты уверена что хочешь портить такую приятную атмосферу?

— Пара бокалов красного сухого никому не повредит.

— Как знаешь, но здесь подают великолепный травяной чай, травы собирают прямо в заповеднике.

Я пожала плечами.

— Потом можно и чаю.

Костя усмехнулся, но вино заказал.

— Хочу на лодку!

— Поздновато, я думал пойти нежиться в постель. — Он понизил голос. — Здесь так тихо, что твои крики будут слышны всему отелю.

— А на лодке и всему побережью.

Костя рассмеялся, откинулся на стуле, положил руки на колени и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Последнее время я будто изучаю тебя заново.

— Это плохо?

— Это интересно. У тебя что-то случилось на днях?

Откуда такие мысли? Он не может знать с кем я была на даче и чем занималась.

— Все течет, все меняется — туманно произнесла я.

— Не очень люблю перемены.

— Так мы возьмем лодку?

— Хорошо.

Мы встали из-за стола и двинулись к причалу.

Когда мы взошли на борт, уже стемнело. Я скинула кроссовки на палубе, Костя встал на кокпит. Лодка плавно тронулась с места, мы неспеша поплыли вдоль побережья к заливу. Тишину теплого летнего вечера нарушал лишь шорох волн и низкий гул мотора. Нос лодки рассекал водную гладь, в зарослях у берега стрекотали сверчки. Ночное небо сияло блеском россыпи звезд.

— Давай отплывем подальше.

Костя молча увел нос лодки в сторону от берега, но скорость не поднял. Мы плавно вошли в залив, сильно огибая пришвартованные лодки и буйки. Вино приятно разливалось теплом по телу. Вокруг только вода, звезды и Костя. В такие моменты кажется, что счастливее быть уже невозможно.

Дойдя почти до середины залива, Костя остановился и бросил якорь.

Мне захотелось искупаться. Я подошла к трапу, скинула шорты, стянула майку и бросила их на сиденье у кокпита.

— Что ты делаешь?

— Хочу освежиться.

— Но там темно и ты не знаешь глубину.

Я повернулась к Косте.

— Без разницы, я прекрасно плаваю.

— Знаю.

— Тогда в чем дело? — Я улыбнулась. — Может присоединишься?

— Исключено! Кто-то должен оставаться на борту.

Я прыгнула в воду. Она оказалась прохладнее, чем я думала. Несколько раз нырнув, я держалась на поверхности и смотрела вверх. Костя стоял на палубе, тревожно вглядываясь в темноту. Его силуэт казался крупнее в лунном свете.

— Зря ты отказался! — Громко смеюсь я. — Тут так приятно!

Я откинулась назад, позволяя воде поглотить мои распущенные волосы.

— Вижу! — Костя смеется в ответ.

Сердце колотилось так, будто я только что совершила какую-то глупость, я давно не чувствовала себя настолько живой.

Я нырнула несколько раз и поднялась на борт. Костя подал мне руку и сразу накинул на мои плечи полотенце, приобняв меня. Он такой заботливый и внимательный Мне нравится что я заставляю его беспокоиться, я дарю ему хоть немного непредсказуемости. Кажется, мне удалось его растормошить.

Константин

Полина вылезла из воды и я укутал её в полотенце. Я не хочу чтобы она замерзла. Её влажная кожа блестела в свете луны, на ногах я заметил мурашки.

— Теперь будешь долго согреваться.

Она вскинула брови и сбросила полотенце. Заведя руки за спину, она расстегнула лифчик и бросила к моим ногам. Следом полетели трусики. Полина стояла на палубе абсолютно голая, посреди тёмной глади воды. Её мокрые волосы прилипли к груди, но твердые соски были отчетливо видны. Я охватил взглядом каждый изгиб ее фигуры. Она прильнула ко мне всем телом и я почувствовал как моя рубашка промокла от воды с её кожи. Я запустил руку в её мокрые волосы, толкая глубоко в неё свой язык. Руки Полины обвили мою спину, вытягивая рубашку из брюк. Она торопливо расстегнула пуговицы и ослабила ремень.

— Прямо здесь? — Шепчу ей прямо в рот.

Вместо ответа она запустила руку в ширинку, где я был уже тверд.

Я покрывал поцелуями каждый сантиметр её шеи, опустился на колени уводя поцелуи на грудь. Она распахнула мою рубашку, обнажая мне плечи. Только я и она посреди темной воды и лунного света.

Полина

Мне так хотелось, чтобы Костя отпустил контроль, позволил страсти выйти наружу. Забыл о правилах и осторожности. Дал волю своим желаниям и инстинктам. Чтобы дал мне почувствовать свою власть не над моим разумом, а телом. Я запустила руку в его жесткие волосы, я ощущала его солоноватый вкус на своем языке. Он стоял на коленях передо мной и целовал мой живот, спускаясь всё ниже и обхватив мою задницу руками. Его язык скользил по моей коже, вызывая волны мурашек одну за другой. Я расставила ноги, приглашая его припасть ко мне. Мы редко занимались оральным сексом, От того предвкушение было слаще, чем что либо другое на этом свете. Когда я почувствовала его дыхание на моей киске, не смогла сдержать стон. Он погружался в меня языком, шумно выдыхая воздух между моих бёдер. Я посмотрела на него сверху вниз и увидела, как его открытые глаза изучают моё лицо. Я провела рукой по его лбу и закрыла глаза, прижимаясь к его горячему рту. Он был очень нежен, но настойчив. Но этого мало. Я хочу ощутить его под кожей, чтобы его разум проник в мой и украл все мои тайны. Я отстраняюсь. Медленно развернувшись к нему спиной, опускаюсь на четвереньки. Могу позавидовать тому, что он видит сейчас. Я само совершенство, непостижимый бог, добровольно сдавшийся во владение смертному. Я полностью доверяю ему свое тело и жду, что он сможет правильно распорядиться им.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Константин

Я с трудом понимаю что происходит. Мне сложно узнать в Полине свою возлюбленную беззащитную девочку. Сегодня она сама ведёт меня за собой. Она точно знает что хочет и сейчас она ждет, что я дам ей это. Провожу рукой по её рельефной, но такой изящной спине. Её великолепный зад блестит от пота и влаги. Я прижимаюсь к ней и вхожу так глубоко, насколько могу. Полина выгибается и я слышу её стон. Она просит больше, и сейчас я готов отдать ей всё. Я обхватываю её плечи и крепко прижимаю к своей груди, стараясь не увеличивать темп. Это дается мне с трудом. Моя девочка умеет тронуть самые далекие струны моей души, и я заставлю её тело почувствовать то же самое. Я больше не могу сдерживаться и ускоряюсь. Полина стонет все громче и в моих ушах начинает звенеть. Плевать, что подумают люди. сейчас здесь есть только она и я.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 9

Глеб

Писк будильника вытащил меня из темноты сна в хмурое утро. 7:50 на часах, времени полно. Отшвыриваю ногой одеяло и спускаю ноги на холодный пол. Провожу руками по слегка небритому лицу, сегодня можно ещё не бриться. Я никогда не открываю шторы в спальне, а в гостиной совмещенной с кухней никогда не закрываю. Тяжелые облака медленно тянулись по небу, роняя редкие капли дождя на стекло моих окон. Я схватился за турник и начал подтягиваться. Каждое утро напоминаю своему телу, на что оно способно. Только после этого можно начинать день, иначе мысли думают за тебя. Минимальные упражнения помогают держать форму и взбодриться с утра, когда кофе перестал помогать. После 10 раз я никогда не считаю, потому что дальше терпит уже не тело, а голова. Я подтягивался пока силы не закончились, а потом упал на диван и поднял лицо в потолок, пытаясь отдышаться.

Холодная вода смыла остатки сна вместе с тревогой, которая каждое утро просыпается раньше меня. Я обмотал полотенце вокруг бёдер и прислонился спиной к барной стойке.

Встреча с инвесторами на прошлой неделе дала плоды, но не оправдала мои ожидания до конца. Мне нужно больше вложений, крупный долг уже сильно поджимает, и Константин всё чаще напоминает мне о себе. Но я не теряю возможности, а всегда создаю новые. Выход есть всегда, надо только продолжать делать то, что умеешь лучше всего. А иногда приходится пробивать выход головой.

Я достаточно давно в этом бизнесе, а криптовалютой заинтересовался на самом старте. Работа с ней абсолютно всегда сопряжена с риском, но ставки очень высоки. Либо ты срываешь большой куш, либо валяешься разбитый в канаве долгов. Я оказался где-то посередине. Неважно, есть путь только наверх.

Я выехал с подземной парковки своего дома на широкую эстакаду. Сегодня выбрал белое купе. Остальные две машины остались в паркинге. Продавать я их пока не собираюсь. Пока

.

Кроме того, мы часто меняемся тачками с Максом и Егором и никто не должен заметить, что я начал считать деньги.

В офисе как всегда было оживленно.

— Доброе утро, Глеб Александрович! — Поприветствовала меня помощница, миловидная блондинка с идеальной улыбкой.

— Доброе. — Кивнул я, направляясь в свой кабинет.

Мой офис был огромным оупенспейсом на несколько десятков человек. Отдельно кухня для сотрудников, комната для переговоров и мой кабинет за стеклянными стенами. Дверь я всегда держу открытой, мне нравится слушать рабочий гул и стук по клавиатурам. Деньги можно потерять и заработать снова, а хорошую команду почти никогда. Мне нравится устраивать своим сотрудникам корпоративы, я всегда провожу их за границей минимум два раза в год. Когда я вижу, как мои люди отрываются, моя заёбанность отступает на время. Один из сотрудников сидит какой-то убитый, я иду прямо к нему.

— Серег, зайди.

Я вошел в кабинет, кинул пиджак на диван, сел за стол и сразу услышал стук.

Вижу Сергея, он явно нервничает.

— Что случилось?

— Да ничего…

— Не пизди.

Пауза. Он слегка удивлен моей резкости, но произносит:

— У сына нашли опухоль…

Я смотрю ему в глаза и киваю, показывая что жду от него полную информацию.

— Денег не хватает.

Молча открываю ноутбук и пишу бухгалтеру лично «Оформи Сергею Васильеву отпуск. Зарплату начислить полностью». Встаю из-за стола, подхожу к Сереге, хлопаю его по плечу и произношу:

— Операцию оплатим.

— Глеб Александрович, я… — Начинает Сергей.

Я поднимаю руку, чтобы он остановился.

— Иди к семье, сейчас.

Как часто в погоне за деньгами ты теряешь здоровье и близких, а иногда и самого себя. Жизнь так быстротечна.

Немного разобрав дела я отправился за подарком для Макса. Выбор был прост, ведь человеку у которого есть всё, можно дарить что угодно. Интересно, что Максу подарит Полина? И тут же усмехаюсь себе — «С какой стати ты решил, что она вообще придет?». Ненавижу ходить в магазины, меня раздражают торговые центры. Куча бездельников слоняется по ним целыми днями. Намного проще купить всё, что тебе нужно, просто раскрыв ноутбук. Но сегодня мне захотелось пройтись, посмотреть на живых людей, а не в экран. Я остановился в холле, кинул пакеты на какой-то стул под искусственным деревом и замер.

Мимо меня прошла Полина. Рядом с ней был высокий мужик лет пятидесяти. На охранника не похож, они слишком сильно прижимаются друг к другу. Полина, будто услышав мои мысли, остановилась и обвила шею мужчины, нежно поцеловав его. Мне даже не пришлось притворяться мебелью, чтобы меня не заметили. Они не замечали и целый мир вокруг, слишком поглощенные друг другом. Улыбаясь они продолжили свой путь, Полина что-то эмоционально ему рассказывала, а он не сводил с неё глаз.

Странная штука жизнь. Стоило Полине появиться у меня в голове, так сразу она тут же прошла в нескольких шагах. Если это её муж, то почему Лера хочет свести меня с ней? Если любовник, то выбор Полины весьма занятный. Мужик выглядел дорого. Хороший костюм, спокойная походка, осанка человека, которому не нужно никому ничего доказывать. Но ему было явно за пятьдесят. Деньги — ладно. Власть — возможно. Но возраст? Вот этого я точно не ожидал от Полины. Да уж, Макс прав, она тёмная лошадка.

С этими мыслями я вернулся домой. В квартире стоял тот же запах, что и утром. Никто не открывал окна, никто не включал свет и не готовил еду. Даже домработницы сегодня не было. Все вещи лежали на своих местах. Хмурое утро было предвестником хмурого дня и тихого вечера. Я поставил пакеты на кухню и несколько минут просто стоял посреди квартиры. Может, позвонить маме?

— Привет, сынок!

— Мам, как ты?

— Всё хорошо. Только тебя вспоминали.

— Надеюсь хорошее.

— Дорогой, про тебя только хорошее! — Голос мамы становится чуть строже. — Ты наверное весь в работе. Поесть хоть не забываешь?

Я улыбаюсь.

— Иногда

— Врешь! — Смеется мама.

— Вру. — Честно отвечаю ей.

— Мы скучаем! Заедешь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Заеду в понедельник.

— Не забудь!

— Не забуду.

Кладу трубку, в квартире стало немного теплее.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 10

Полина

После выходных в Завидово мне впервые за долгое время стало спокойно. Я всё так же жила у Кости, выезжая только на тренировки и мелкие дела. Я съездила домой и собрала кое-какие вещи: небольшую часть своего гардероба, спортивную одежду, несколько пар обуви. Костя освободил мне больше половины своей гардеробной комнаты, но столько места мне уж точно не понадобится. Несмотря на то, что я фактически живу у него, ощущение, будто я всё ещё в гостях, не покидает меня.

У Кости дома очень комфортно и вполне себе удобно. За исключением мягкой кровати: он фактически спит на перине. Я часто его подкалываю, что он московский сибарит, а он, смеясь, называет меня спартанкой.

Макс позвал к себе на вечеринку по случаю дня рождения, но я не горю желанием туда идти. Он обязательно позовёт Глеба. И кто знает, что он опять выкинет. Мне совсем не хочется снова погружаться в ту темноту, которую он во мне разбудил.

Мобильный жужжит не переставая, ну точно Лерка засыпает меня угрозами, чтобы я поехала. Может пора сказать ей, что попытки свести меня и Глеба обречены на провал? Беру телефон, ну конечно, я как всегда угадала. «Надень своё самое развратное платье, ты должна выглядеть как уголовное дело», «Только попробуй не пойти», «Поль, без тебя я сдохну от тоски», «Мне не выжить в этом секс притоне без тебя и бутылки виски», «Ты едешь?», «Я тебя заберу и отвезу домой».

Я возвела глаза к потолку, вздохнула и зашла в гардеробную. У меня есть пара платьев, развратными их не назовешь, но на моем идеальном теле даже мешок из-под картошки будет выглядеть как от кутюр. Я надеваю первое платье. Черное, с глубоким вырезом и чуть выше колен. К нему подойдут мои лабутены на экстремальном каблуке. В конце концов я же не собираюсь там танцевать. Можно добавить пару браслетов, а что сделать с волосами? Господи, для кого я так стараюсь? Пойду в этом.

Я закусила губу, собрала волосы, осмотрела себя в зеркале и усмехнулась своему отражению. Опасно быть такой красивой. Но ведь и я не овечка.

— Куда это моя девочка так роскошно нарядилась? — В проеме показался Костя. Он оглядел меня с головы до ног. — В таком виде к тебе надо приставить пару охранников.

— Макс позвал на свой день рождения, а Лерка наседает, чтобы я точно пришла. — Я развела руками, близко подошла к Косте и прикоснулась пальцами к его щеке. — К тому же, зачем мне охрана, если у меня есть ты.

— Я буду там лишним.

— Почему?

— Не мой возраст.

— Но ты ведь со мной!

— Ты же сама будешь чувствовать себя свободнее без меня. — Голос Кости мягкий и примирительный.

Мне стало немного стыдно, что возразить было нечего. Как будто я испытываю облегчение от его слов.

— Всё будет хорошо, охрану не надо. Лерка меня никому не отдаст. — Смеюсь я.

Костя поправляет мне прядь волос у лица.

— Знаю. Только не задерживайся.

Полина

Я подъехала к дому, где Макс устроил вечеринку. Уже было довольно поздно, почти 11 вечера. Я решила добраться самостоятельно, ведь Лера пока не знает о Косте, и значит ей ни к чему видеть, что я сейчас живу не у себя дома.

Высокий жилой дом с охраняемой территорией, на самом верху пентхаус, в котором ещё не закончен ремонт. Идея интересная, главное что гости в пьяном угаре не нанесут весомый ущерб. Я усмехнулась, надеюсь ночью никого не скинут с террасы. Даже с улицы слышно громкие разговоры, похоже сегодня приедет полиция. Не моя проблема, уверена Макс договорится.

Я поднялась на лифте на самый верх, дверь была не заперта. Когда я вошла, на меня набросилось ощущение полного погружения в чью-то отвязную фантазию. Громко орала музыка, диджей раздавал настоящее мясо, народу было слишком много даже для такого пространства. Гости танцевали, кто-то прижимался к стенам. В огромной гостиной на диванах расположились красивые девушки, парни в брюках и рубашках с подвернутыми рукавами держали бокалы и блестели дорогими часами. Вижу Аню, говорящую что-то на ухо мужчине рядом с ней. Она была одета в серое шелковое платье на тонких бретельках, её нога поглаживала другого мужчину под кофейным столиком. Не удивлена. Просто ярмарка тщеславия и похоти.. Впрочем, всё в стиле Макса. На длинном обеденном столе накинута черная скатерть до пола, на которой возвышалась башня из бокалов шампанского, женщина официант стояла на стремянке и наливала его из огромной бутылки сверху. Ко мне подскочила Лера.

— Наконец-то! Пойдем выпьем! — Орет мне прямо в ухо.

— А где именинник? — Я потрясла бумажным пакетом в воздухе.

— Без понятия, наверное где-то в комнате заправляется по полной. — Отмахнулась Лера и показала на гору подарков в дальнем углу около выхода на террасу. — Просто поставь ко всем остальным.

Я пошла к подаркам и увидела Глеба. Он стоял вполоборота и что-то говорил своему собеседнику. Глеб выглядел просто потрясающе. Белоснежная рубашка с закатанными рукавами очень плотно сидела на его фигуре, а прямые черные джинсы тесно прилегали к его бедрам. Рубашка была расстегнута на пару пуговиц и на широкой груди блестели две серебристые цепочки с крестом. Он выглядел непринужденно и расслабленно.

Смеясь, он повернул голову и наши взгляды встретились. Улыбка сползла с его лица. От былой непринужденности не осталось и следа. Он выпрямился, расправил плечи и решительно направился ко мне. По моей шее пробежал знакомый холодок. Каблуки вдруг стали невыносимо высокими, будто пол подо мной стал мягче. Он очень близко подошёл ко мне, и я почувствовала запах парфюма на его коже.

— Привет. — Он смотрел мне прямо в глаза.

— Привет. — Я прищурилась, но взгляд не отвела.

— Не думал что ты придешь.

Я оглянулась. Лера смотрела на нас, на её лице была торжественная улыбка.

— Не придешь тут, когда Лера нападает орлом. — фыркнула я.

— Слышал она очень хотела чтобы мы пообщались поближе.

— Куда уж ближе после дачи.

В моей голове проносится сцена где он сует свой член в горло Ане.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я видел.. — Его голос стал вкрадчивым, его губы едва не коснулись моего уха. — Ты подглядывала.

Меня словно ударило током. Так он солгал, что ничего не помнит! Я отстранилась и смерила его брезгливым взглядом.

— А говорил не помнишь! — Бросила я. Презираю лжецов.

— Глеб не помнит, а я отдаю отчет своим действиям.

— Что?!

Он криво усмехнулся, развернулся чтобы уйти обратно к собеседнику, но я крепко схватила его за рубашку.

— Что ты, черт возьми, несёшь? — Я зашипела.

Он одернул мою руку и, не обернувшись, ушёл.

Я вернулась к Лере.

— Что он тебе говорил? — Она сгорала от любопытства, её глаза блестели.

— Поздоровался. — Я не хочу обсуждать нашу перепалку.

— Интересно он поздоровался, если ты чуть не порвала его рубашку! — Недоверчиво ответила Лера.

— Он идиот.

— Это я и без тебя знаю.

— Так ты хочешь свести меня с идиотом? — я начала раздражаться.

— Ты сейчас серьёзно? — Лера обиделась.

Я бросила взгляд через зал. Глеб уже спокойно разговаривал с гостями, словно между нами ничего не произошло.

— Да что ты к нему прицепилась? — Лера закатила глаза. — Нормальный он.

— Нормальный?

— Ну… своеобразный.

— В каком смысле?

Лера пожала плечами.

— У всех иногда меняется настроение. Глеб может весь вечер шутить, а потом вдруг замолчать так, что даже Макс к нему не лезет.

— И тебя это не смущает?

— Поль… — Она рассмеялась. — Мы все здесь ебанутые. Просто каждый по-своему.

Мне нечего на это сказать. Я снова окинула зал взглядом. Глеба уже нигде не было видно. Вот и прекрасно. Леру увел Миша, а я достала бокал шампанского из пирамиды, выпила его залпом, взяла второй и прошла на террасу. Прохладный ветер трепал мои волосы, здесь было гораздо приятнее находиться, музыка не била по ушам. Вокруг болтали парочки, огни ночной Москвы снова возвращали меня в реальность из этого сюрреалистического сна.

Что значит Глеб не помнит? Почему он лжет мне? Я почти уверена что это какие-то пикаперские штучки. И получается они работают, раз я не могу выкинуть его из головы. Блять!

— Думаешь обо мне?

Я не заметила, как он подошел со спины. Он был так близко, что между нами почти не осталось воздуха. Волосы с головы Глеба скользнули по моей щеке, но он сам держался на расстоянии. Я резко обернулась и отскочила от него, ударившись спиной о борт террасы.

— Что тебе от меня нужно? Я не хочу с тобой говорить.

— Ты лжешь. — Ледяной голос Глеба был спокоен и отстранен.

Я фыркнула.

— Ты слишком дохуя о себе думаешь.

Он улыбнулся уголками губ, его взгляд двигался снизу вверх и остановился на моем лице.

— Поэтому ты сейчас дрожишь?

Я посмотрела на свои руки. Они предательски тряслись. Как же это меня бесит. Я чувствую себя в ловушке.

— Пошёл ты! — Я толкнула его в грудь и побежала к выходу с террасы. Он не шелохнулся.

Меня схватил за руку какой-то пьяный мужик.

— Эй, красотка! Куда так торопишься?

Я дернула руку, но освободить ее не получилось.

— Отвали!

— А ты чё такая дерзкая? Знаешь кто я?!

— Нанюханный клоун! — выплюнула я.

— Да таких шалав.. тоже мне! — Он больно сжал моё запястье и тянул его на себя, я продолжала дергать свою руку, но мне не удавалось её освободить. Моя кожа горела под его пальцами.

За его спиной я увидела Глеба. Он стоял неподвижно, наблюдая за мной и этим ублюдком. Ну помоги же мне, блять!

Глеб отвернулся, открыл дверь, ведущую с террасы и в проход выскочила Лера, за ней показался Миша.. Она увидела меня, смерила взглядом Глеба и бросилась ко мне.

— Эй ты, какого хрена?! — Она обратилась к мужику.

— Твоя подружка распускает язык.

— Отпусти её, ты ей не интересен.

— Ты мне будешь указывать?! — Ноздри мужика раздувались от гнева, он вцепился в мою руку, словно в гребаный приз.

Да, Костя знал о чем говорит. Надо было прислушаться к нему.

— Остынь, бро. — Миша тронул мужика за плечо. — Девочка просто перебухала, вот и не держит язык за зубами.

Мужик выдохнул. Его глаза забегали по сторонам, бисеринки пота блестели на лбу. Он отпустил мою руку и я прижала её к груди.

— Ладно. Нельзя разговаривать со мной таким тоном.

— Ей очень жаль что так вышло, мы уходим. — С этими словами Миша приобнимает меня за плечи и мы с Лерой выходим с террасы. Глеб вышел за нами.

Блять! Зачем он лезет со своим вниманием и просто проходит мимо, когда я в опасности? Ему точно нельзя ко мне приближаться. Я вне себя от злости. И этот трусливый ублюдок жил в моей голове столько дней?! Руки сжимаются в кулаки. Не надо было сюда приходить!

Я слышу звон бьющегося стекла. Поворачиваюсь и вижу как мужик с веранды лежит на сломанном столе в окружении осколков, где секунду назад стояла башня бокалов шампанского. Капли крови стекают по его лицу, он дезориентирован. Вокруг поднялся визг, телки повскакивали с диванов, парни озираются по сторонам, даже музыка стихла.

Я увидела Глеба. Он стоял неподвижно среди осколков, опустив разбитые в кровь руки. По костяшкам медленно стекали алые капли, но он будто не замечал этого. Его взгляд был прикован к мужчине, лежащему в обломках стола. Не злой, не взволнованный. Он смотрел на на него так, как смотрят на сломанную вещь, которая больше никому не причинит неудобств.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 11

Глеб

Передо мной стоит полицейская машина, двери открыты нараспашку. Я сижу на бордюре, ноги в ботинках упираются в мокрый асфальт. Брюки смяты в коленях, а на руках засохла кровь. Оглядываюсь вокруг и вижу Макса, разговаривающего с копом. Их лица напряжены, они бросают на меня взгляды, но продолжают беседовать между собой. Они говорят в полголоса и я не могу разобрать о чем. Правая рука ноет, я разжал кулак и стиснул зубы от боли. Костяшки были разбиты в труху. В ушах шумит адреналин. Я ни с чем не спутаю это чувство. Я когда-то разгонял машину до двухсот пятидесяти по ночной трассе. Это было оно.

Красно-синий свет мигалки копов разбивает сумрак уходящей ночи. Улица шумит, наполняясь людьми. Что произошло? Я ударил кого-то? Макса? Я оглядел его, вроде цел. Копа? Я бы уже сидел в наручниках в машине. Поднимаюсь с бордюра, опираясь на левую руку. Коп резко отстраняется от Макса и спешит ко мне, выставив руку вперед в предупреждение.

— Я в порядке!

— Стоять.

Я не двигаюсь и вижу, как Макс останавливает копа за плечо. Он достает из кармана котлету налички и не считая подкладывает их полицейскому в руку. Коп разворачивается, быстро пробегает глазами по деньгам, и кивнув, подозвал напарника. Они молча садятся в машину, захлопывают двери и трогаются с места.

— Чувак, ты совсем ебанулся?! — Подскакивает ко мне Макс.

— Ну врезал за дело. — Наугад отбиваюсь я.

— Ты врезал очень влиятельному мужику. — сквозь зубы цедит Макс, сплевывая на асфальт.

— Кто бы он ни был, он получил по заслугам. — Я пытаюсь выудить крупицы информации, не подавая вида что совершенно не помню что случилось.

— Скорее всего он захочет с тобой разобраться.

Отлично. Может, он хотя бы расскажет мне, за что получил. Я вижу как скорая выезжает из-за шлагбаума территории дома, где находится пентхаус Макса.

— Это его повезли?

— Да. Ты забыл, что разбил ему голову? Он потерял сознание и кто-то из гостей вызвал скорую.

— Пиздец. Ну пусть найдет меня. — Я раздражаюсь. Сколько ещё дерьма я натворю и не буду помнить? Наверное пора обратиться к специалисту. Прогоняю эту мысль. — Макс, остынь. Я разберусь с этим уродом.

— Похуй. Давай, на связи. — Макс бьет меня в плечо кулаком, засовывает руки в карманы джинсов и идёт к себе.

Я знаю что Макс остынет когда придет время. Сейчас мне надо разобраться с другой проблемой.

Полина

Я в полном ахуе. Глеб чуть не убил того ублюдка. Он мог бы поговорить с ним, как Миша. Хотя бы сказать что я его девушка, неважно. Хотя бы сделал хоть что-нибудь. Он просто стоял и смотрел как мужик крутит мою руку, а потом вырубил его когда все было кончено. У Глеба реально беды с башкой. И вся эта суета.. вечеринка сразу закончилась, гости разбежались боясь проблем. Да что тут говорить, я сама уехала сразу же, как увидела что произошло. Забежала в лифт и ждала такси на улице. Зачем я вообще пошла к Максу? Я же хотела быть дома.

— Малыш, в чем дело? — На меня внимательно смотрит Костя, кажется он что-то спросил, а я пропустила это мимо ушей.

— Все нормально. — Я сглотнула. — Не выспалась.

— Прости, я вчера уехал в ночь, не смог дождаться тебя. — Костя сел рядом со мной на кровать.

Я сидела опираясь на изголовье, моя спина тонула в подушках. Одеяло закрывало почти до лица, меня до сих пор трясло. Я плохо помню как зашла в квартиру, мне хотелось поскорее где-нибудь спрятаться.

— Ничего, я пришла и сразу вырубилась. — Я пытаюсь говорить непринужденно, но мысли летят с такой скоростью, что мне кажется у меня на лбу бегущая строка. Машинально убираю волосы за ухо, и Костя ловит моё запястье.

— Что такое? — Его пальцы гладят следы от руки того ублюдка с террасы.

— Не волнуйся, мужик какой-то пьяный, наверное перепутал меня с кем-то. — Я натягиваю улыбку, не хочу чтобы Костя начал допрашивать меня о вчерашнем вечере с большим интересом, чем есть сейчас.

— Расскажи мне что случилось. — Требует Костя.

— Ничего не случилось, ты чего! Я в полном порядке, было много пьяных гостей, ты же знаешь как бывает.

— Знаю. Поэтому и спрашиваю. — Его голос становится суровым.

— Я уверяю тебя, все в нормально. — Смотрю Косте в лицо, его глаза словно пытаются проникнуть в мой разум и вытащить правду наружу. Все мои мысли о Глебе.

— Хорошо. Отдыхай, малыш.

Костя гладит меня по щеке и выходит из спальни. В моей голове всплывают холодные и безразличные глаза, запах, голос. Молю себя перестать о нём вспоминать. Я заворачиваюсь в одеяло с головой, ложусь на правый бок и смотрю на ясное утреннее небо в окне.

Константин

Я понял, что на вечеринке что-то произошло. Полина редко врёт. Мне — никогда. Сегодня она солгала. Она не глупа и отдает отчет своим действиям. Но я беспокоюсь за её состояние, она подавлена, немногословна и провела в кровати целый день.

Следы на её запястье меня не интересуют. Меня интересует ложь. Я набираю Игоря.

— Да, Константин Андреевич!

— Надо кое-что узнать.

— Слушаю.

— Максим Лазарев, или его сестра Валерия Лазарева. Узнай что было, адрес места пришлю. Камеры, кто приходил, когда ушёл, если была полиция свяжись с начальником, мне нужна информация. Все как обычно.

— Понял. К утру все будет.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12

Полина

6:45 утра. Я лежу в кровати у Кости дома. Он спит рядом, ровно дыша. Я моргаю, пытаясь сфокусироваться на люстре под высоким потолком.

До сих пор не могу прийти в себя после той ночи.

Мне ещё повезло, что, когда я вернулась домой, Кости не было. Он бы сразу заметил, что что-то случилось, и точно вытянул бы из меня всё — вплоть до стычки с Глебом.

Почти сутки я пролежала в кровати. Почти ничего не ела. Казалось, будто по мне проехался каток, оставив после себя только пустоту и тревогу. Я не понимаю, почему всё произошедшее так сильно меня задело. Почему никак не выходит отпустить эту ночь.

А вдруг тот мудак с веранды решит меня найти? Захочет отомстить. Или добраться до Глеба. Или до нас обоих.

Мне нужно понять, что произошло. Для этого придётся поговорить с ним. Это чувство не отпускает. Будто вокруг моей шеи медленно затягивается петля. Я должна разобраться, что вообще произошло. Глеб явно был не в себе. Но в какой-то момент мне показалось, что это был вообще не он, ещё эта фраза «Глеб не знает..». Если тот мужик действительно захочет мстить, всё может закончиться очень плохо. Может стоит сказать Косте? Но он узнает и про Глеба.

Отца сейчас нет в городе. Но, если станет совсем паршиво, я знаю, кому позвонить. Только сначала нужно поговорить с Лерой. Узнать, что было после моего ухода. Она звонила мне несколько раз, а я просто выключила телефон. Наверное, она обиделась. Но тогда у меня не осталось сил ни на разговоры, ни вообще на что-либо. К тому же Костя почти всё время был рядом. Лишь вчера он уехал на пару часов, и я успела только принять душ.

Я вылезла из постели и направилась в ванную. Смахиваю экран айфона, выключаю авиарежим.

— Привет, Лерка! — Стараюсь говорить непринужденно.

— Наконец-то! — Буркнула она в ответ.

— Прости, меня схуёвило после пати.

— Я, блять, думала тебя убили. — Голос Леры стал мягче, как будто бы она пошутила

— Ну почти. — Я издала нервный смешок. Разве что душу.— Если честно… после того, что устроил сама знаешь кто, я тоже. Тот мужик теперь точно его ищет.

— Глеб, блять, стихийное бедствие. — Вздохнула Лера. — Мужика увезли на скорой.

Я видела, что он лежал в обломках стола, но скорая?!

Лера продолжает:

— Голова разбита нахрен. Потом приехали менты. Макс с Глебом ещё с ними тёрли на улице.

— Его забрали?? — Тупо гляжу на белую плитку в углу комнаты.

— Нет ты что, решили всё на месте.

Выдыхаю.

— И что потом?

— После полиции? — и тут же Лера отвечает сама. — Да не знаю. Я с Мишей почти сразу уехала. Было бы что рассказать, Макс бы мне набрал.

— Ну, тоже верно.

Я несколько секунд молчала, глядя на свое отражение в зеркале.

— Лер..

— Мм..?

— Слушай… — Во рту пересохло, звонить я ему точно не буду. Напишу. — Дай мне номер? Хочу узнать что это вообще было? — Даже не хочу произносить его имя, иначе я просто манифестирую Глеба в свою жизнь.

Лера притворно замычала, клянусь, я через трубку слышу, как она самодовольно ухмыляется.

— Даже говорить ничего не буду, сейчас скину тебе контакт.

— Ок, хорошо. Может кофе сегодня? Через час-два? — Не хочу чтобы она думала что я звоню только из-за Глеба.

— Блин, сегодня не могу, я за городом.

— Ладно, Мише привет!

— Пока, целую! — Лерка бросает трубку.

— Тебе лучше?

Я чуть не подпрыгнула, когда услышала голос Кости за спиной. Моя голова была так поглощена разговором и размышлениями, что я даже не заметила как открылась дверь. Как давно он стоит там и что успел услышать? Сердце начинает колотиться, я словно вор пойманный на месте преступления.

— Намного! — Отвечаю я выдыхая улыбку. — Собираюсь на тренировку, хватит валяться.

— Вот это моя девочка! — Костя подходит ко мне, обхватывает руками мою голову и целует так нежно, насколько это возможно.

Как мне сейчас плохо. Я так увлечена мыслями об абсолютно чужом мне человеке, вспоминая его запах и голос, что совсем забыла о самом близком. Я предаю Костю в своих мыслях. Живот свело. Целую его в ответ. Я так виновата. Но что-то во мне сломалось и продолжает разрушаться.

Константин

Я стою в гостиной, застегивая часы. Полина убежала, я начал собираться следом. Дела не ждут, должники все также должны. Водитель уже внизу, Игорь с ним. Я знаю что Игорь собрал всю информацию с того вечера. Кто-то не просто обидел Полину, а заставил её солгать. Я узнаю, ведь моя работа добывать информацию и ломать людей.

Я сажусь в машину, жестом приглашаю Игоря сесть рядом со мной на заднее сиденье. Когда дверь захлопнулась и мы тронулись с места, я кивнул, приложив руку ко рту.

— Константин Андреевич, замес там был.

— Полина?

— Да.

— Продолжай.

— Мужчина по фамилии Гордеев. Пятьдесят один год, девелопер. Залил шары и полез к Полине.

— Дальше.

— Друзья вмешались. Потом произошла драка.

— Кто ударил?

— Не поверите. Глеб Озеров.

— Полиция, скорая?

— Гордеева увезли, черепно-мозговая травма. Озерова отпустили после уезда скорой.

Скорая, полиция, травма. Этот Озеров отделал Гордеева за Полину? Разве так поступают друзья? Может это не друг? Стоп.

— Озеров. Это же наш криптан. И его время подходит к концу.

— Вот и я о чем. Взять его?

— Мне надо подумать.

— Что с Гордеевым?

— Пусть оклемается, держи руку на пульсе. Как выпишут, сразу к нам в переговорную.

Глеб

Я у себя дома с той самой ночи, когда приехал от Макса. Я не вылезал из кровати даже чтобы сходить в душ. Прошло больше суток, но голова по-прежнему как в тумане. Прокручиваю те клочки воспоминаний, которые у меня есть, снова и снова. Полицейская тачка, разбитая рука, злой Макс, скорая. Я помню как стоял рядом с Полиной, кажется она злилась на меня. Я не помню человека, которого чуть не убил, зато помню, как пахли её волосы. Удивительно, как избирателен мой мозг, блять!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Думаю, тот мужик меня ищет. Макс скинул мне инфу, чтобы он не застал меня врасплох. Но ко мне в дверь до сих пор не стучали, из офиса звонили только по рабочим вопросам, там тоже меня никто не искал. Не то, чтобы я боюсь. Я тупо не знаю с чем разбираться сначала. Да и как разберешься с собственной головой?!

Откидываю одеяло к ногам, хочу курить. Я иду в гостиную, где на кухонной зоне у меня припрятана пара пачек парламента. Широко распахнув окно, впускаю свежий воздух в квартиру. Огонек сигареты разгорается красным, когда я делаю глубокий вдох. Ещё один. Третий. Упираюсь руками в подоконник, пепел с сигареты падает на пол. Ещё затяжка.

Держа сигарету в зубах, иду в ванную. Я выпрямился перед зеркалом, осмотрел своё тело. Маленькие шрамы от царапин стали розовыми, мелкие синяки на ребрах пожелтели, след от длинной царапины на предплечье давно затянулся плёнкой новой кожи. Я выглядел так, будто каждый день сражаюсь в чаще леса среди острых веток деревьев. И это смешно, учитывая мой образ жизни. Полоска пепла с сигареты упала мне на палец босой ноги. Подойдя ближе к зеркалу, почти прижимаюсь лицом к отражению.

— Что ещё ТЫ, блять, натворишь?

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 13

Полина

11:45 я только вышла из душа после изнуряющей тренировки. Сегодня я захотела измотать себя и своё тело, чтобы не было сил думать любую мысль. Я смогла вытряхнуть из головы всё, что я крутила последние 24 часа на повторе. Осталась только решимость действовать. В конце концов, я уже лечу со скалы, а что меня ждет внизу, от меня не зависит вообще.

Набираю сообщение « это Полина, надо поговорить». Палец завис над кнопкой «отправить». Нажала. Положила телефон на столешницу у раковины.

Откидываю мокрые волосы со лба, неспеша вытираю тело полотенцем. Хотелось бы завершить переписку здесь, в клубе, чтобы не нести свой обман домой. Прохожусь горячим воздухом по волосам, приятное тепло разливается по моей коже. Вижу, как экран телефона засветился. Хватаю его и открываю сообщение «Подземная парковка на Мароновском, сейчас». Шумно выдыхаю.

Блять, почему ты так нервничаешь? Ты же не собираешься делать ничего плохого.

Стараюсь дышать ровно и глубоко. Надо привести себя в порядок.

Я села в машину и утопила педаль в пол. До Мароновского семь минут. Семь минут, чтобы передумать. Семь минут, чтобы развернуться. Семь минут, которые я проехала до конца.

Интересно, кто кого будет ждать?

Когда я попала на парковку, сразу увидела тачку Глеба, на ней он приезжал на дачу к Максу. Медленно подъехав почти вплотную к нему, опускаю стекло напротив водительского сидения.

— У тебя или у меня?

— Давай ты ко мне.

Выхожу из машины, хлопаю дверью чуть резче, чем рассчитывала. Даже не буду закрывать на замок. Быстро сажусь на пассажирское и смотрю на Глеба.

— Ну привет, псих.

С его лица сползает доброжелательное выражение, которое я увидела когда открыла стекло своей двери. Он пристально смотрит на меня.

— Ты за этим приехала? — Он не сводит с меня свои чёрные блестящие глаза. — Убедиться?

— В чём?

Он чуть качает головой.

— Что я действительно псих.

Глеб

Когда я увидел сообщение от Полины, не раздумывал ни минуты. Она точно что-то знает и я должен с ней поговорить. Плевать на тех, кто хочет до меня добраться, я уже давно хожу по лезвию и если цена возврата своих воспоминаний будет высока, я готов заплатить.

Полина напряжена, её пальцы на ручке двери. Может она готовится сбежать если что-то пойдет не так?

— Ты что напугана? — Спрашиваю её как можно мягче. Если она сейчас уйдёт, я снова останусь один со своей башкой.

— Конечно, я блять, напугана! — Резко отвечает Полина.

Не знаю что сказать. Уверить её, что ничего страшного не произошло? Я ведь и сам не знаю нихуя. Я отвел взгляд в сторону, уставившись теперь на полупустую парковку за лобовым стеклом.

— Я тоже. — Это все, что могу ей ответить.

Полина

Он выглядит растерянным. И совершенно не таким, каким я видела его на даче и вечеринке. Глеб будто был в два раза меньше, чем я его помню. Словно пространство вокруг поглощает его, уменьшая в размерах. От него сильно пахло сигаретами, не замечала что он курит.

— Ты вообще помнишь что произошло? — Выдыхаю я.

— Я помню тебя.

Электричество, накопившееся в машине вот вот полыхнет. Я не хочу быть здесь, но чувствую что точку ставить рано.

— Ты вырубил того ублюдка.

— Это я знаю.

— Лера сказала его увезли на скорой.

— Видел.

— Ты был сам не свой.

— Скажи мне лучше то, чего я не знаю.

Повисла тишина.

— Ты смотрел прямо на меня, трахая Аню тогда на даче. — Выпалила я.

И я, блять, не собиралась этого говорить.

Он молчит. Кладет руки на руль и стучит по нему пальцами. Наконец поворачивается ко мне.

— Это сейчас важно?

— Зачем ты ударил того мужика?

— Я рассчитывал, что именно ты расскажешь мне.

Я тяжело вздыхаю, этот разговор идет по кругу и не приходит ни к чему конкретному. Начинаю выходить из себя, какой-то бред. Я не получаю ответов, а только ещё больше раздражаюсь.

— Ок. Сначала ты говоришь мне, что Глеб не знает, а ты знаешь. — Мой голос звучит выше, чем обычно. — Потом преследуешь меня на террасе, оказывая навязчивые знаки внимания. А потом, когда я оказалась в опасности, ты уходишь, и решаешь вырубить мужика когда уже всё было кончено и ситуацию разрулил Миша. Ты хоть понимаешь насколько это странно, или тебе надо и это объяснить?!

Глеб слушает меня, не выражая ничего.

— Я не знаю. — Он откидывается на спинку сиденья и запускает пальцы в волосы. — Полина, я… Я, блять, правда не знаю. Я не помню ничего.

— Удобно. Может тебе просто надо лечить голову?! — Я толкаю дверь и выскакиваю из машины. Я больше не желаю видеть его, и в моих мыслях больше нет места для этого идиота. Я снова совершила ошибку, оказавшись с ним в одном месте. Больше этого не повторится.

Запрыгиваю в свою машину и даю по газам. Я даже не смотрю в зеркала заднего вида, хочу оказаться как можно дальше от него. Плевать, что будет дальше. Я крепче сжала руль. Всё кончено.

Константин

Я сижу в офисе, размышляя что делать с Озеровым. У меня в руках несколько нитей и мне важно понять как ими распорядиться. Судя по всему, Озеров каким-то образом связан с Полиной.

Почему я узнаю об этом только сейчас?

Насколько мне известно, Полина не раскрывает детали своей личной жизни. Но и мне не рассказывает о своих друзьях, за исключением Леры. Озеров должен крупную сумму моему клиенту, и я уже дал ему знать, что время на исходе. Но Озеров никогда не видел меня лично. Пока что.

Мои размышления нарушил стук в дверь:

– Заходите.

Я был погружен в свои мысли и не следил за временем. В дверном проёме показалась голова моя давнего знакомого. Олег владел несколькими бизнесами, имел большой круг знакомых и связи почти по всей стране. Время от времени он обращался ко мне с самыми разными просьбами, но все знают что лучше всего у меня получается работать с токсичными активами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Константин! — Кивнул Олег протягивая руку над моим столом. — Как сам?

Я встал на ноги, приподнялся из кресла и пожал его сухую твердую ладонь.

— Порядок, вернулся ненадолго в Москву.

— Я тебя не задержу. Сразу к делу. Есть один вопрос, очень нужно твоё мнение.

— Всегда готов. Насколько крупный вопрос?

Олег усмехнулся.

— Очень. Знаешь такого молодого и прыткого предпринимателя по имени Глеб? Не новичок, но и не старый шакал в бизнесе.

Я внимательно посмотрел в лицо Олега. Он выглядел очень взволнованно, кажется дело касается его личных денег, и произнес:

— Глеб Озеров. Офис в Сити, криптан, тридцать два года, собирается запустить криптобиржу, активно привлекает инвесторов.

Олег вытянулся в струну.

— Он. Что думаешь? Уже работаешь по нему или работаешь вместе с ним? — Слышу надежду в голосе, ведь если будет первый вариант, желание Олега заработать деньги растает словно мираж в пустыне.

Мне по большому счету все равно на надежды Олега, а вот дела Глеба всё любопытнее. Его становится слишком много в моей жизни, а ещё говорят что Москва большая. Неправда. Москва только притворяется большой.

— Работаю по нему.

Олег опустил взгляд.

— Всё настолько плохо?

— Озеров мой должник. — Я даже преуменьшаю его долг, ведь Гордеев уже ждет меня в «переговорной». Пару часов назад Игорь доставил его туда прямо из выписного кабинета частной клиники.

Тишина. Олег медленно откинулся на стуле:

— Блядь…

— Сколько он просит? — Закрыв крышку ноутбука, я смотрю как Олег крутит обручальное кольцо той же рукой, на которой оно надето.

— Двести тридцать миллионов.

— Значит, денег у него уже нет.

— Он говорит, что это последний раунд перед запуском.

Я едва заметно усмехнулся.

— Последний — это правда.

— То есть…

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Если хотите заработать на нём — поздно.

— Почему?

— Потому что его деньги уже не принадлежат ему.

Олег медленно выдохнул:

— Понял.

Олег выглядит разочарованным. Я не даю советы, я лишь делюсь сухими фактами, а решение он должен принять сам.

Похоже, что Озеров пытается перезанять долг, а это значит, он понял, что договориться со мной не получится.

Олег ушел, я остался один. Озеров ищет деньги. Гордеев ищет Озерова.

Но их дороги ведут ко мне

Глава 14

Глеб

После разговора с Полиной у меня не осталось сомнений: дело не в провалах памяти. Всё гораздо хуже. Я больше не могу сидеть и ждать, пока ответы сами придут ко мне. Тот мужик так и не вышел на меня, думаю он струсил. А вдруг он мёртв? Тогда за мной уже пришли бы его люди. Не вижу смысла прятаться, буду жить как жил до этого. Но сначала поставлю точку. Смахиваю экран, нахожу «спасибо за поездку, псих» и ни секунды не размышляя набираю этот номер. Слушаю долгие гудки и когда я уже собираюсь сбросить, заспанный женский голос говорит:

— Алло!

— Узнала?

Долгая пауза. Я хмыкнул, наверное прошло слишком много времени, давно пора было просто позвонить. Но готов ли я был тогда? Вряд ли.

— Нет.

— Это я, псих из тачки.

Пауза.

— А-а-а.. Арчи, ты?

Арчи? Это ещё что за хуйня?

— Арчи? — Перекладываю айфон к другому уху.

— Подожди.. — Она замолчала. — Ты же Арчи.

— Нет.

— В смысле нет?

— Меня зовут Глеб.

— Тогда ты представился Арчибальдом.

Я в полном ахуе. Что это за имя такое?

— Хорошо. — Вздыхаю, как меня это заебало. — Допустим. Как выглядел тот Арчибальд?

— Арчи, я знаю, ты снова надо мной издеваешься.

— Нет, я хочу разобраться.

— Если хочешь разобраться, давай встретимся повторим. — Голос девушки становится игривым.

Возможно, она знает больше, чем думает.

— Где?

— Заедешь за мной?

— Кидай адрес.

— Ты точно не Арчи!

Она засмеялась и сбросила звонок. Через секунду пришёл адрес. Я ещё долго смотрел на экран телефона.

Глеб

Я мчу по Ленинградскому проспекту встречая прохладу летнего вечера. За моей спиной садится солнце и яркий розовый закат мелькает в зеркалах заднего вида. Руки крепко сжимают руль, я почти перекусываю тлеющую сигарету. Ветер растрепал мои волосы и они бьют меня по лицу, рискуя поджечься. Я не сразу поехал к той девушке, сначала купил бутылку текилы. Сегодня я буду пьян. И никакого кокаина. Если повезёт, узнаю, кто такой Арчибальд. Если нет, хотя бы приятно проведу вечер.

Высокая блондинка уже стоит у ворот, приветливо улыбаясь. Блять, почему я не помню её лица.

— Арчи! — Не унимается она. — В прошлый раз ты был на бэхе!

— Сегодня другой настрой. — Бросаю я, открывая дверь своего кабриолета у пассажирского сидения. — Прошу, принцесса.

— Я даже не знаю что от тебя ждать. — Нервно хихикнула блонди.

— Лучше напомни, как тебя зовут.

— Господи.. Я Катя!

— Очень приятно, Глеб! — Я не смог сдержать свой смех. Диалог был на грани абсурда.

— Куда поедем? — Катя аккуратно садится в машину, соблазнительно перекидывая ноги в салон.

— Поехали к причалу. — Сажусь и жестом указываю на бутылку текилы на заднем сидении. Катя широко улыбнулась.

— Текила на лодке?

Я не ответил. Почему бы и нет.

Глеб

Я припарковался на небольшой стоянке у воды. Пока мы ехали, Катя пила текилу из горла, а когда мы оказались на месте, осталась почти половина.

— Куда так разогналась, принцесса? — Я заглушил машину и повернулся к Кате.

— Очень вкусно. — Улыбаясь, она сделала ещё маленький глоток. Текила пролилась тонкой струйкой ей на шею и проникла вглубь платья к груди.

Я протягиваю руку, беру бутылку и пью, пока не перехватывает дыхание. Действительно вкусно.

— Жаль нет лайма и соли. — Мой взгляд блуждает по её длинным голым ногам.

— Соли нет, но могу насыпать чего-то повкуснее. — С этими словами она достает маленький пакетик из лифчика. Её глаза остановились на моих, хитрая улыбка и содержимое пакетика оказывается на её сиськах.

Блять. Я же не хотел сегодня.

Сделав паузу, провожу рукой по своим волосам и опускаю нос к её коже. Она пахнет клубникой. Блондинка с клубничным ароматом. Вот что нужно, чтобы забыться, хотя бы на одну ночь.

Знакомая горечь заполняет носовую пазуху. Ещё один вдох. Остатки порошка засыпались куда-то внутрь её платья. Я оттягиваю лиф вниз и вижу идеально розовый сосок её груди. Не могу удержаться, чтобы не облизать. Язык онемел. Ещё глоток текилы. Катя застонала и выгнула спину, когда я налил немного ей на тело.

— Поговорим? — Я откидываюсь на спинку сидения.

— Ммм.. Сейчас? — Она надула губы, явно ожидая продолжения.

— Сейчас. — Мой голос стал строже.

— О чем? — Вздохнув, она достает сигареты из сумочки. У неё всё такие же красные ногти.

Я забрал сигарету из её рук, шумно выдохнул дым и отодвинул сиденье назад.

— Ты прислала мне фото с той ночи. В тачке сидел какой-то мужик. Мы были втроем?

Катя издала короткий смешок.

— Тебя одного хватило.

— Так, и?

— Мы ехали, веселились. Ты остановился чтобы поссать, а вернулся уже с ним. Я даже немного испугалась.

Я запутался ещё больше. Кажется, чем дальше я копаю, тем меньше понимаю.

— Он представился?

— Да, но я не запомнила его имени.

— Блять. Ладно. — Хлопаю себя по ноге и толкаю дверь. Ничего нового я не узнал, значит остаётся только хорошо провести эту ночь. — Выходи.

Катя вышла из машины, захватив бутылку. Я достаю из бардачка ключи и мы идем к причалу. Удивительно, но вокруг так мало людей. На верандах гудит музыка, слышен крик чаек.

Лодка Макса стоит на третьем ряду, там где мы её оставили в прошлый раз. Помогаю Кате забраться на корму, встаю за штурвал и завожу мотор.

— Вау, твоя?

Я пожал плечами.

— Друга моего.

Она делает ещё глоток, бутылка уже почти пустая. Удивительно, как Катя не споткнулась на своих каблуках, пока мы спускались к воде.

Я еду быстро, разбивая носом водную гладь. Уже стемнело и блики от фонарей на воде освещают нам путь. Пролетев под мостом, приближаюсь к острову, покрытому густым лесом и останавливаю катер в нескольких метрах от берега.

— Дай. — Забираю бутылку и допиваю текилу до дна. Катя насыпает себе на тыльную сторону руки ещё и протягивает мне. За два вдоха я расправляюсь с кокаином, и медленно вытягиваюсь в полный рост, расправляя плечи и покачивая голову из стороны в сторону. В ушах зазвенело.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Арчибальд

Катя сидит на диване у спуска в воду и смотрит на меня. Её глаза блестят от текилы и кокаина, а руки стягивают платье вниз по ногам. Женщины всегда одинаковые. Стоит появиться мне и одежда перестаёт иметь значение.

Я молча расстёгиваю рубашку, медленно двигаясь от шеи к бедрам. Ослабляю пряжку ремня и вытаскиваю его из петель.

— Ты за этим ко мне пришла, киска? — Мой голос мягкий, но ледяной.

Катя отпрянула назад, сведя колени. Она видит перемену во мне и это доставляет мне удовольствие.

— .. Арчи? — Неуверенно произносит она, сглотнув.

Наконец-то.

— Ты чертовски права, милая. — Ухмыляюсь я ей своей самой дьявольской улыбкой.

Я хватаю её за волосы и рывком ставлю на ноги, другая рука сжимает сложенный пополам ремень. Катя замерла, она не верит своим глазам. Понимаю. Её руки медленно обхватывают мою талию, затем она осторожно проходит пальцами по моей голой груди, и прижимается ко мне своим телом. Она дрожит от страха или холода воды? Не имеет значения, сейчас она будет дрожать от желания. Одним движением я ловко расстегиваю её лифчик и кидаю за борт, а вот её трусики я кладу себе в карман брюк. Глеб ищет меня, это ему поможет. Катя ахнула, я зажал ей рот своей рукой. Её взгляд с укором смотрел на меня.

— Это тебе больше не понадобится. — Холодно говорю, смотря ей прямо в глаза.

Она тает под моей ладонью. Женщины любят когда ими владеют, берут силой и решают за них.

Отпускаю руку с её рта и завожу её запястья за спину. Один конец ремня протягиваю в пряжку и затягиваю как можно туже, затем перекидываю его и фиксирую руки в тугой узел. Катя стонет мне в шею. Готов поспорить она уже затопила всю палубу. Хватаю её за талию, разворачиваю и сажусь на диван и широко расставляю ноги, располагая её тело у себя на коленях. Она ноет и раскачивается вверх вниз, выставляя свою задницу напоказ.

— Я буду груб.

Коротко и звонко шлепаю её по верхней части бёдер. Катя застонала. Теперь сильнее и уже по киске. Она дернулась и захныкала. Такая мокрая и жаждущая сука. Мои пальцы схватили её задницу и сжали так крепко, что Катя натянула ремни и заскулила. Я наклонился к её уху и прошептал:

— Тебе некуда бежать.

Лодка покачивалась на воде, тишину нарушал писк ночных птиц и шуршание волн.

Я надрал ее задницу так, что она сияла пунцовым пятном в свете лодочных огней. Влага стекала по внутренней части бедер Кати, а сама она тихонько скулила, но не вырывалась. Детка, я только начал.

Опускаю её на колени, на деревянный пол палубы. Одной рукой беру её волосы, а другой нежно провожу по её лицу. Тушь растеклась от слез, но глаза горели желанием. Большим пальцем руки я глажу её губы и она засасывает его. Я крепко держу её затылок, а она неистово лижет языком мой палец.

Женщины так отчаянны в желании получить разрядку. Разворачиваю её лицом к воде и хватаю связанные руки. Я тоже хочу разрядиться. Расстегиваю молнию достаю свой твердый член. Катя наклонилась и прижалась щекой к палубе, и её глаза ищут мои, а когда встречаются с ними, умоляют меня. Надежды бессмысленны, ты кончишь только после меня.

Глава 15

Константин

Я еду по широкой магистрали, и каждый светофор зажигает мне зеленый свет. Рабочий день для меня не заканчивается никогда. Телефон может зазвонить в любую секунду, поэтому я не пью и редко позволяю себе расслабиться. Это одна из причин, почему я прохладно отношусь к попойкам. Но сегодня мне необходимо быть на мероприятии. Один из немногих моих друзей собрал компанию у себя в загородной усадьбе. Баня, рыбалка, разговоры. Ближе к ночи привезут девушек. Таков порядок подобных вечеров. Меня не особо интересуют такие развлечения, но иногда полезнее присутствовать, чем объяснять своё отсутствие.

И сейчас мне как никогда нужна передышка. Арно единственный человек, которому я доверяю безоговорочно. Когда-то на Кавказе нас было семеро. До дома добрались двое. Теперь каждый из нас знает цену жизни.

Дом Арно находится на самом берегу водохранилища. Его непросто найти, ведь Арно любит уединение вдалеке от любопытных глаз. Военное прошлое дает о себе знать. Не бывает бывших солдат: если однажды ты выбрал этот путь, отпечаток останется на всю жизнь. Я подъезжаю к дому, двигаясь вдоль высокого кирпичного забора, увенчанного колючей проволокой. Лишь редкий ухоженный кустарник дает понять, что это не режимный объект. Территория почти в половину гектара огибает сосновый бор и смыкается вокруг широкого выхода к воде, где у причала стоит три катера. Арно любит рассказывать гостям о живности, которая плутает по его земле, случайно оказавшись в этом бастионе. Меня встречает хмурый охранник. Я знаю его, он и его жена работают на Арно больше 20 лет. Крепостное право никуда не исчезло, оно просто сменило форму.

— Как сам? — Я мягко улыбаюсь в открытое окно охраннику.

— Константин Андреевич! Рад! Потихоньку, помаленьку.

— Будь здоров, дорогой! — Закрываю окно и проезжаю на территорию.

Я припарковал машину на широкой стоянке и проследовал в дом. Арно уже доложили о моем прибытии и он стоит в дверях и радушно тянет ко мне руки.

— Ну здравствуй, родной! — Арно крепко обнимает меня и отстраняется чтобы оглядеть с головы до ног. — Ты всё не стареешь!

— В нашем возрасте есть только один эликсир молодости — прекрасная спутница рядом! — Отшучиваюсь я.

— О, этого добра сегодня будет много.

— Ты как всегда! Одинокий волк, пасущий стадо овец.

Арно расплылся в довольной улыбке и погрозил пальцем.

— Лучше стадо, которое приходит само, чем одна, которую приходится удерживать.

— Не согласен. Иногда одна женщина стоит целого стада.

Усмехаясь мы проходим в гостиную, где расположились знакомые мне люди. Среди них я узнал своих клиентов, доверенных лиц, прокуроров и судей. Встреча длилась уже больше суток и я смог приехать только когда желающие уже устроили заплыв на лодках и поймали много рыбы, которую любезно приготовил к столу персонал. Атмосфера царила дружеская, все сидели вокруг щедро накрытого стола, в огромном камине потрескивали дрова, официанты разносили напитки и приготовленный улов. Для мужчин моего круга подобные вечера такая же часть работы, как переговоры или встречи с клиентами. Баня, разговоры, девушки, алкоголь. Всё это существовало отдельно от семьи, любви, обязательств. Никто не называет это изменой.

Я удобно устраиваюсь в кресле, закинув одну ногу на другую и внимательно оглядываю гостей. Каждый из них хранит свои тайны и носит маски. Такова суть любого человека.

Мои мысли невольно возвращают меня к Полине. Удивительно, на что нас может толкать гордыня: бесплатно пытаю человека, чтобы узнать лжёт ли мне строптивая девчонка! Цена обмана иногда бывает беспрецедентно высока, а я не могу позволить себе такую роскошь, как доверять совпадениям. Гордеев оказался полезнее, чем я ожидал. Впрочем, любой человек становится сговорчивее, когда не знает, сделает он следующий вдох или нет. Озеров действительно избил его из-за Полины и это мне нравится меньше всего. Теперь Озеров должен мне дважды, Гордеев после нашего разговора отказался от мести. Меня действительно раздражает, то что Озеров втянул в это Полину. Всё начинает приобретать слишком личный оттенок. Не люблю, когда эмоции вмешиваются в расчёт. Я уважаю право выбора любого человека, главное чтобы учитывались последствия. Полина сама решила солгать мне. К тому же, такое случилось не в первый раз. Иногда этого достаточно, чтобы изменить судьбы сразу нескольких людей.

Двери в гостиную распахнулись и перед нами предстала компания из высоких роскошных женщин. Их было не меньше шести, и каждая лучезарно улыбалась нам. Арно подскочил из-за стола и бодрым шагом проследовал к ним. Он приветствовал каждую, поочередно целуя им руки. Конечно, они были знакомы. Думаю эти девушки были частыми гостями в доме.

— Мариночка, Ангелиночка, Олюшка! — Арно направлял их к столу, аккуратно придерживая за талию. — Сашенька, Алиночка, Варечка!

Девушки заняли места и подхватили светскую беседу. Будто не беря в расчет, чем завершится вечер. Мужчины самодовольно ухмылялись, с радостью поддерживая этот спектакль.

Женщина это самое красивое и самое опасное создание. Когда-то я был женат и у меня теперь есть два сына, которые предпочли уехать из страны со своей матерью. Я не против, моя работа диктовала жестокие правила и рисковать семьей я не имею права.

Я так глубоко погрузился в свои размышления, что не сразу заметил, как одна из девушек по имени Алина оказалась рядом со мной. Она облокотилась на каминную полку и изучала меня доброжелательным взглядом.

— Тебе грустно или ты устал?

— Да, немного устал. — Я переставил ноги и положил обе руки на подлокотники. — Хочешь чего-нибудь выпить?

— Да, мне нравится красное сухое. — Охотно согласилась девушка.

Я подошел к винному шкафу, встроенному в стену и выбрал что-то из Нового света. Показал бутылку Алине, она одобрительно кивнула. Я сразу налил половину бокала, не вижу смысла выдерживать бутылку открытой. Алина приехала далеко за город, чтобы заработать в компании власть имущих мужчин, не думаю что она беспокоится о танинах. Протягиваю ей бокал, она залпом опустошает вино, и просит ещё. Кто-то торопится побыстрее расслабиться. В этот раз я налил чуть больше и второй бокал был допит до дна несколькими глотками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Как тебе букет? — С легкой издевкой произнес я.

— Букет не главное, важно настроение которое дарит вино.

— Вот как! Ты всегда пьёшь на работе?

— Не часто, но бывает. — Мой вопрос её пристыдил.

— И как теперь твое настроение? — Ласково спрашиваю я, касаясь рукой ее щеки.

— Намного лучше. — Алина сглотнула комок в горле и попыталась спрятать взгляд где-то на уровне моих коленей.

— Ты такая невинная.

Она сжала руки и расправила плечи. Мои действия явно её напрягали.

Приглушенные разговоры гостей иногда прерывались звонким и фальшивым смехом девчонок. Мужчины уже прилично выпили и выражения их лиц становились всё более плотоядными. Смотреть на пьяных людей всегда полезно, они перестают следить за собой и начинают говорить то, что у них на уме.

Я снова наливаю вина, протягиваю бокал Алине, устраиваюсь в кресле и внимательно смотрю на то, как она его поглощает.

— Подойди. — Мягко требую я.

Алина послушно приблизилась. Я нежно, но настойчиво наклонил её голову к себе.

— Что ты предпочитаешь, милая?

Она смотрит на меня непонимающим взглядом. Я сразу понял, что она не профессионалка.

— В каком с-с-мысле?

— В смысле секса, дорогая моя.

Она потупила взгляд. Мой вопрос застал её в расплох.

— Я даже не знаю, мне многое нравится. — Последовал растерянный ответ.

Откидываюсь на спинку кресла и глажу ее по длинным гладким волосам. Мой взгляд буравит её лицо, и я вижу как напряжена каждая мышца её тела. Алина сидит на корточках у моего кресла и держит пустой бокал так, что костяшки пальцев побелели.

Женщины. Темный омут, в котором пляшут черти.

Одной рукой я расстегиваю ширинку и ослабляю ремень. Лицо Алины каменеет. Немного подавшись вперед, я полностью расстегиваю брюки и жестом приглашаю её к себе.

Алина подняла на меня стеклянные глаза, её щеки пылают совсем не от вина. Она оглянулась на комнату позади неё, полную людей. Даже разговоры будто стали тише, мужчины смотрели на нас с интересом, кто-то даже привстал на стуле, а девушки наблюдали с пониманием ситуации и застывшим ужасом на лицах.

— З-здесь?..

— Не бойся, тут все свои. — Отвечаю ей бархатным голосом.

Алина наклоняется ко мне и дрожащими руками сдвигает вниз мои боксеры.

— Умничка! — Хвалю её я и она снова сглатывает ком в горле.

Когда Алина наклонилась и обхватила меня губами, я был уже тверд. Мои руки нежно держали её волосы, не давая им падать на лицо. Она набирала ритм сомкнув ресницы, на краях её глаз выступили слёзы стыда, а с уголков рта капала слюна. Алина хотела помочь себе руками, но я остановил её, пусть работает только ртом.

Я запрокидываю голову на спинку кресла и закрываю глаза от удовольствия. Мои приятели наслаждаются видом, а я наслаждаюсь властью. Я уже близок к финалу, опускаю лицо и смотрю на Алину. Она стоит на коленях передо мной, её ноги разведены в стороны, открывая вид всем желающим. Арно ухмыляется, обнимая девушку у себя на коленях, другие мужчины жадно поглощают взглядом мою добычу.

— Посмотри на меня.

Алина распахнула глаза и они были полны слёз. Она не отводит взгляд и доводит меня до конца. Я не позволяю ей отстраниться, заставив принять всё, что я ей даю.

Я встаю из кресла и застегиваю брюки, глажу по голове Алину. Она вдрагивает, но не двигается с места. Похоже, ей стыдно перед остальными, но её вечер только начинается.

Я застегнул брюки и поправил рукава рубашки. Осталось разобраться с Озеровым и посмотреть в глаза Полине.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 16

Глеб

Офисная рутина снова затянула меня в коммерческое болото. Я сижу в кабинете, подперев рукой лицо и кручу ручку между пальцев, а мой взгляд устремлен перед собой вникуда. В отражении стеклянной двери я вижу как по небу плывут густые облака, а офисные работники в соседней башне суетятся с документами. Дело идёт к вечеру и он обещает быть хмурым. Огни Москвы начинают загораться с офисов в Сити. Иногда я думаю что башни это гигантские батарейки из людей.

Телефон зажужжал. Неизвестный номер.

— Слушаю.

— Добрый вечер, Глеб. — Незнакомый голос звучал спокойно и уверенно.

— Добрый!

— Есть разговор.

— На тему? — Блять, это Гордеев что ли? Макс сказал его давно выписали…

— Меня зовут Константин.

Внутри всё похолодело. Ещё хуже...

— Я собирался с вами связаться. Почти собрал всю сумму.

— Деньги подождут. Сегодня меня интересует совсем другой вопрос.

Какой ещё, нахуй, другой вопрос?

— Какой?

— Предлагаю обсудить это лично.

Я машинально сжал телефон крепче.

— Где?

— Можем встретиться в городе. Например, на территории Тимирязевского парка. Я пришлю время и координаты парковки.

Парк. Это лучше, чем его офис. Хотя… Таким людям как он, стены не нужны.

Константин

Поездка к Арно сыграла мне на пользу. Решение нашлось почти сразу, хотя до этого я потратил на размышления гораздо больше времени, чем следовало. Я привык решать вопросы ресурсами, а не эмоциями. Этим и займусь.

Уже почти семь вечера. Пора. Достаю телефон.

— Привет, моя девочка.

— Костя! — Как мне нравится бодрый голос Полины. — Отдохнул? Как Арно?

— Как всегда. В окружении друзей и женщин. — Усмехаюсь я. — Отдохнул ровно настолько, чтобы снова принимать правильные решения.

— Это хорошо, а то в последние дни ты выглядел запаренным. Я скучала.

— Тогда собирайся, поужинаем.

— Хорошо, только я у себя.

Знаю.

— Буду через сорок минут. Надень то белое платье, которое я купил тебе перед поездкой в Кейптаун.

— Хорошо, любимый! — Полина слегка удивилась, я редко прошу её о таком.

Полина

Когда Костя поехал к Арно, я обрадовалась возможности придти в себя, не привлекая лишнего внимания. Я сразу же села в машину и примчала в свою квартиру. Здесь я чувствую себя намного лучше. После встречи с Глебом, я больше его не вспоминала и мне стало гораздо легче дышать. Жизнь продолжается! И сегодня я ужинаю с Костей и скорее всего следующие дни проведу у него. Я вела себя глупо и очень сожалею об этом.

Я больше никогда не впущу Глеба в свою жизнь.

Захожу в гардеробную, нахожу нужное платье. Обожаю лаконичность форм от Виктории Бэкхэм. Осталось выбрать самый красивый комплект белого белья, сегодня я буду наградой Кости. Я заслужу своё прощение, даже если он не знает моей вины. Пожалуй, надену чулки с подвязками и Валентино на умопомрачительных каблуках.

Константин

Полина выглядит великолепно. Я всегда умел выбирать. Полина моё лучшее приобретение. И никто не сможет забрать то, что принадлежит только мне.

Отодвигаю стул, Полина медленно и грациозно присаживается и платье обнажает её точёные ноги, обтянутые чулками с тонкими подвязками. Она тщательно подготовилась к нашему вечеру. Я обхожу стол слева и сажусь напротив неё, глядя ей прямо в глаза. Лицо Полины светится любовью.

— Выпьешь чего-нибудь?

— Нет, любимый! Просто воды.

— Моя девочка!

Жестом подзываю официанта и делаю заказ. Полина не возражает, ей всегда приходится по вкусу мой выбор.

Полина

Это был тихий и наполненный любовью вечер с Костей. Все, о чем я думала это скорее бы забраться к нему в постель и не спать до самого рассвета. Роскошная атмосфера ресторана сменилась живописными видами московских ночных улиц. Молодые и нарядно одетые люди переходили узкие переулки прямо перед машинами и громко смеялись. Свет фар заставлял их украшения и белоснежные зубы блестеть ярче, чем днём. Я видела как в их глазах горела жажда жить и веселиться. Поворачиваюсь к Косте.

— Может музыку?

— Конечно. — Он кивнул. — Что бы ты хотела?

— Давай Пиковую даму?

— Интересный выбор, милая!

Машина наполнилась нежным пением и гармонией фортепьяно на музыку Чайковского. Костя взял мою руку и положил себе на колено. Я сжала его ногу и прошлась по ней подушечками пальцев. Машина увеличилась скорость, я и не заметила, как узкие московские улочки сменились широкой автомагистралью с темным лесом и редкими фонарями.

— Куда мы едем? — Глажу его по щеке.

— Домой дорогая, только заедем в одно место.

— Куда?

— Это сюрприз. — Ответил Костя с едва уловимой улыбкой.

Интересно. И совсем не похоже на него. Костя не переносит сюрпризы. Я разгладила платье на ногах и немного его приподняла, открывая вид на бельё.

— Ты сегодня такая красивая. — Его глаза блестят в сумраке дороги.

— Я старалась для тебя.

— Я ценю это.

Костя повернул направо, в лобовое стекло открылся вид на парковку среди кустарников и деревьев. На ней стоял служебный джип Кости и судя по тому, что горели фары, за рулем был его водитель. Чуть поодаль была припаркована тёмная бэха. К ней со стороны пассажирского сиденья прислонился мужчина. Он стоял скрестив руки на груди и свет фар нашей машины выхватил его лицо.

ЧТО?!

Я дернулась, сердце ударило так сильно, что у меня перехватило дыхание. Пальцы сами собой впились в кожу ладоней.

Зачем здесь Глеб?

Константин

Полина побледнела. Совсем чуть-чуть. Простой человек этого бы даже не заметил. Но я слишком долго наблюдал за людьми, чтобы пропустить подобную мелочь. Её взгляд застыл на фигуре у второй машины.

Интересно.

— Всё в порядке, любимая? — спрашиваю я так же спокойно, будто ничего не произошло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да… нормально. — Она улыбается слишком быстро. — Ты знаком с этим человеком?

— Это мой должник.

— А в чем сюрприз?

Я накрываю её ладонь своей.

— Подожди меня здесь, милая.

— Хорошо…

Она не смотрит на меня, а продолжает смотреть туда.

Выхожу из машины, одергиваю рукава рубашки. Неспешно подхожу к Глебу.

— Здравствуй, Глеб Озеров. — Я протянул ему руку. Его ладонь твердая. Влажная. Сжимает крепко, но без желания доминировать. Значит, нервничает.

— Приветствую, Константин.

— Благодарю, что приехал.

— Не думаю, что у меня был выбор.

Я усмехнулся.

— Выбор есть всегда.

Глеб посмотрел на меня исподлобья.

— Предлагаю обсудить вопрос.

— Сразу к делу, это мне нравится.

Из джипа вышел Игорь и тихо подошел за спину к Глебу. Он остановился, ожидая моей команды. Глеб повернулся и посмотрел на него.

— Кажется, вопрос серьёзный.

— Для меня — да.

— А для меня?

— Это зависит от того, насколько честно ты будешь отвечать.

— Я готов.

— Ты ведь знаком с Полиной?

Глеб

Блять. Полина. Теперь я понял почему лицо Константина показалось мне таким знакомым. Я видел её именно с ним тогда в торговом центре. Она девушка выбивателя долгов. Как много он знает? Между нами ничего не было. Я в этом уверен. Так к чему этот спектакль?

— Знаком. Мы пересекались на вечеринках у друзей.

— Знаю.

— Я её даже пальцем не тронул.

— Я не спрашивал, трогал ли ты её.

Я хмуро смотрю в глаза Константину, мои руки в передних карманах брюк. Какого хера он доебался?!

— Послушай внимательно, Озеров. Ты должен мне деньги. Уже одного этого достаточно, чтобы не создавать мне проблем. Но сейчас речь даже не о долге. Мне безразлично, что ты думаешь о Полине. Мне безразлично, что думает о тебе она. Есть только один факт. Она моя и любые попытки приблизиться к ней автоматически становятся моей проблемой. А люди, которые создают мне проблемы, обычно исчезают быстрее, чем успевают пожалеть об этом.

Да пошёл ты!

Перед глазами становится темнее, в ушах появился знакомый звон. Константин положил руку мне на плечо. Только не сейчас!

Полина

Я смотрю в окно на трех мужчин. О чем Костя может говорить с Глебом? Что он знает? Он знает что произошло на вечеринке? Он знает, что я тайно виделась с Глебом? Я не понимаю, чего мне ожидать. Я лечу в пропасть сидя в машине на тёмной парковке.

Костя кладет руку на плечо Глебу и получает удар в лицо. Игорь накинулся на Глеба со спины, но тот откинул его назад. В ту же секунду из джипа выскочили ещё два охранника, один из них достал пистолет, другой кинулся к Глебу и ударил его ногой в лицо. Блять! БЛЯТЬ!!!

Я пытаюсь открыть машину, изо всех сил толкаю дверь, но она заблокирована. Вижу как Костя пытается встать, опираясь на руку, но получает удар ногой в лицо и падает на спину, схватившись за нос. Я тяну себя за волосы. Твою мать! Приступ паники сжал моё горло, мне нечем дышать, я безвольно наблюдаю за дракой через стекло, а пальцы царапают мои щёки. Пока охрана набрасывается на Глеба, он хватает пистолет и бежит. КО МНЕ?!

Арчибальд

Удар. Дыхание сбилось. Откидываю мужика со спины. Второй удар прилетел мне в лицо. Я согнулся от боли. Нога охранника Константина исчезла из поля зрения так же внезапно как и появилась. Я чувствую как по моему лицу течет что-то теплое и густое. Мгновение и из носа начала хуярить кровь неудержимым потоком. Но мне похуй. Я выпрямился и отскочил в сторону, прежде чем мощный кулак коснулся моего черепа. Мразь. Я размахнулся и ударил охранника в лицо. Ещё один прыгнул на меня, пока другой наставил пистолет. Сука, да сколько их там! Я вырубил второго и выбил пистолет из руки третьего. Есть секунда отдышаться. Старый валяется на земле и не может встать. Пора съёбывать! Остальные окружают меня, путь к моей тачке закрыт за спинами амбалов этого ёбаного деда. Вижу сзади джип, заебись. Размахивая пистолетом выигрываю пару секунд времени. Я перепрыгнул через капот, резко дернул дверь машины и залетел на водительское сиденье. Быстро дёрнув рычаг и нажав на педаль, я захлопнул дверь и внедорожник с визгом сорвался с места. Шипованная резина оставила след на асфальте, за машиной тянулся дым от колес. Справа послышался крик и тут же мне в лицо вцепились ногти.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 17

Полина

— Стой! Стой, блять! ОСТАНОВИСЬ!!! — Верещу я, вцепившись в лицо Глеба. Пальцы болят от борьбы, под моими ногтями его кожа. Я рву волосы Глеба и царапаю всё, до чего могу добраться. Он грубо толкает меня, не отпуская руль и пытаясь выровнять машину. Наконец он замахивается локтем. Удар. Последнее, что я увидела это размазанные огни магистрали.

Темнота.

Арчибальд

– Отъебись, мы сейчас нахуй в отбойник въедем! – Рявкнул я.

Я всадил Полине локтём в шею и она, ударившись о боковое стекло, обмякла. Блять… Наконец-то. Вывернув на шоссе, я заставил себя немного сбросить скорость. Сердце хуярило где-то в горле. В ушах стоял такой звон, что собственные мысли звучали будто через ватный матрас.

Какого хуя она здесь делает? Я посмотрел в зеркало. Пусто. Ни мигалок, ни фар. Похоже, этот ебаный кружок пенсионеров я всё-таки размотал. Я снова смотрю на неё, Полина без сознания. Ебать, соска! Лучше бы она так принарядилась для меня, а не этого ебучего старпёра! А ведь она сейчас моя. Ухмыляясь, я протянул руку и задрал платье. Ну привет, принцесса, допрыгалась.

Но сначала надо кое-что сделать. Набираю Егору.

— Алло. — Хрипло ответил Егор.

— Спишь?

— Нет, блять, чечётку танцую. Чего надо?

— Тачку. Желательно рубик.

— Разбил свою?

— Не свою.

— Глеб, ты чё?

— Потом объясню. Через десять минут у старой промки на твоём районе.

— Блять, ты снова во что-то влез?

— Я и не вылезал. — Кладу трубку, мрачно усмехнувшись.

Надо быстрее избавиться от тачки. Полину оставлю, это мой трофей. Дед заявил право на неё и проиграл. Значит теперь она принадлежит мне. Бросаю себе на колени её сумочку, нахожу телефон и выкидываю его на шоссе. Хуй найдёт теперь.

Заворачиваю к промзоне, Егор уже ждет меня, скрестив руки. Его кепка задвинута козырьком назад и я вижу хмурый взгляд. Выхожу из машины, обмениваемся рукопожатиями, приобнимая друг друга.

— Чья? — Он кивает на джип.

— Да одного богатого пидора, она с навигацией, поэтому надо скинуть.

— Блять.

— Мне надо где-то залечь.

— Есть план?

— Пока нет. — Честно отвечаю я.

— Можно на дачу.

— Как вариант. Есть ключи?

— Да, в тачке как раз.

— Не знаю когда её верну.

— Да похуй, будь на связи.

— Не обещаю.

— Макса предупредить?

— Ясен хуй!

Егор прикуривает сигарету, наблюдая как я открываю дверь пассажирского сиденья.

— Это чё, блять? — Его глаза округляются и сигарета чуть не выпадает изо рта.

— Полина! — Я даже не мог скрыть довольную улыбку.

— Ты ебанулся? Почему она без сознания?

— Я её вырубил.

— Бро, ты втягиваешь меня в какую-то хуйню! Только не говори, что ты убил её отца!

— Не гони, это был её ёбарь!

— Подожди… Ты его убил?

— Раскидал его и охрану, забрал тачку, там была Полина. — Начинаю дергаться, у меня не осталось времени на болтовню. — Все нормально, мы просто заляжем на дно, она сама не против.

— Чел! Она в отключке! Как она может быть против?!

Я пожал плечами.

— Очнётся — спросишь.

Егор несколько секунд молча смотрел то на меня, то на Полину, пока я вытаскивал ее и перекладывал в его машину.

— Бро… ты вообще слышишь себя?

— Да слышу я, блять.

Он нервно провёл ладонью по лицу.

— Это уже не похоже на тебя.

— Почему?

— Раньше ты хотя бы понимал, где заканчивается беспредел. — Он смотрит на меня с укором в открытое окно.

Я усмехнулся.

— Двигай отсюда, сейчас приедут амбалы этого ублюдка. Если начнётся пиздец, скажи что я угнал твою тачку, ты не при делах. — Предлагаю я. Время не ждет, нас уже ищут.

— Ну спасибо, блять…

Я уже не слушал. Захлопнул дверь и вдавил педаль в пол.

Полина

Я приоткрыла глаза и вздрогнула. Жуткое осознание произошедшего обрушилось на меня как ястреб на кролика. Моя голова лежала на коленях и я не могла пошевелить руками и ногами. Приподняв голову, я переложила её на другой бок, и увидела как Глеб пристально смотрит на меня сверху вниз абсолютно чёрными бездушными глазами. Снова эта мерзкая ухмылка.

— Тварь! — Выплюнула я.

— Очень приятно, а меня зовут Арчи! — Хрипло рассмеявшись бросил он.

— Отпусти меня, долбоёб!

— Нет.

— Меня уже ищут, ты покойник! — Знаю, что Костя не оставит меня в беде.

Глеб посмотрел на дорогу и сказал:

— Хуй найдут.

— Куда ты меня везешь?

— Щас я тебе весь маршрут расскажу.

Я судорожно дрыгаюсь, пытаясь освободиться. Мои руки и ноги связаны ремнем и уже затекли. Сколько я была в отключке? Начинаю внимательно оглядывать все, что позволяет увидеть моё положение.

Холодок пробежал по спине. Это не машина Кости. Шея невыносимо болела, а неудобная поза усиливала отток крови из конечностей. Платье задралось до талии и моя задница прижималась к сиденью. Высокий подъем каблуков вдавливал туфли в мои ступни, мои ноги будто стояли на острых ножах. Больной ублюдок избил Костю, похитил меня. Снова говорит, что он Арчи. Я не понимала почему Глеб выглядит по-другому, держит плечи по-другому. Черт возьми, он даже пахнет иначе. Его движения резкие, стремительные, взгляд прямой, черный и напряженный. Этот человек явно не в себе. В моем воображении зияла огромной черной ямой ёбаная неизвестность.

— В следующий раз я прикончу твоего деда. — Мрачно произнёс Глеб и дотронулся до пистолета за поясом брюк. — Охрана у него хуёвая, проебали оружие.

— Жаль, что тебя никто не пристрелил.

— Плохо старались.

Он чуть подался вперёд, меняя положение за рулём.

— А балда у него хорошо работает?

— Что?

— У старика твоего. — Глеб повернулся, жадно разглядывая мою задницу.

— Ты отвратительный.

— Это не ответ.

Я отвернула голову к окну и произнесла:

— Меня всё устраивает.

— Врёшь.

— Видеть тебя не могу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты лгунья! — Он больно сжал мою задницу, просунув пальцы под тонкое кружево.

Я вскрикнула. Что этот урод себе позволяет? Да, он был в моих мыслях пару недель, но после того, что он сделал, я даже думать не могу о близости. Я ненавижу его! Как же жалко я сейчас выгляжу. Связанная и беспомощная. Может удастся добраться до телефона и набрать папе.

— Ты хочешь меня, но продолжаешь лгать самой себе. Глеб идиот, что не смог взять тебя. — Он продолжает блуждать рукой по моему телу. — А я всегда беру, что хочу.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 18

Полина

Я потеряла счет времени, мы ехали примерно час, в окна машины до сих пор глядела ночь. Глеб больше не прикасался ко мне, он напряженно смотрел на дорогу, сверяясь с навигатором. Вскоре он сбросил скорость и повернул налево. Гул асфальта под машиной сменился шелестом мягкой земли. Не знаю зачем, но я решила запоминать повороты: налево, направо, снова лево, ещё один левый разворот руля. Машина ехала по мелким камням, похоже на гравийную дорожку.

— Ты хочешь убить меня? — Не буду ходить вокруг да около.

— Не сегодня, принцесса. — Усмехнулся в ответ Глеб.

— Тогда зачем ты привез меня в лес?

— Чтобы мне никто не помешал.

— Я не хочу тебя! — В горле встал ком и на глаза навернулись слёзы. Я снова отвернула голову к окну, чтобы он не видел моего лица.

— Вот и узнаем.

Глеб остановился, заглушил двигатель и откинул бардачок, слегка задев мои волосы. Он очень быстро захлопнул дверцу и я не успела рассмотреть что он достал. Затем он обхватил двумя руками мою голову и развернул к себе. Его прикосновения отдались током в моем теле. Он сжал мои щеки одной рукой.

— Открой рот. — Холодным голосом приказал мне Глеб.

Я изо всех сил замотала головой и стиснула челюсти. Ни за что.

— Иначе будет больно.

Я собрала всю злость, кипевшую во мне, и посмотрела в его пустые глаза.

Он склонил голову набок и ухмыльнулся. В следующую секунду что-то грубое и пахнущее бензином оказалось у меня во рту. Я закашлялась и он зажал мой рот ладонью.

— Мне не нужно, чтобы ты орала. Пока что.

Я изо всех сил сопротивляюсь и мычу, меня тошнит от этого вкуса и самого факта, что мне в рот затолкали грязную тряпку. Глеб достал из аптечки эластичный бинт, несколько раз туго обмотал им мою голову, прижав кляп так, что я не могла ни выплюнуть его, ни нормально открыть рот. Что и говорить, мысль о том, чтобы коснуться тряпки языком, приводила меня в ужас.

Он толкнул дверь и медленно вышел из машины. Через пару мгновений он распахнул дверь с моей стороны и аккуратно подхватил меня под колени, удерживая за спину. Он крепко прижимал меня к своему телу и я ощутила твердость каждой его мышцы на груди и животе. Я повернула голову и увидела что мы не в лесу, а в каком-то поселке. Вокруг стояли дома с кирпичными заборами и вьющиеся растения покрывали каждый из них. Стояла оглушительная тишина. Тьму ночи разрезал только свет фонарей вдоль улицы. Ни в одном окне не горел свет.

Глеб открыл ворота и занес меня на территорию дома. Его дыхание было ровным и спокойным, будто он нес пушинку, а не человека. Открыв дверь, он оставил меня на полу и скрылся. Мне удалось перевернуться с левого бока на задницу и оглядеться. Я сидела в просторной комнате с кирпичными стенами. Все вокруг напоминало хижину охотника. Много кованых деталей и камня. Слева я увидела небольшой камин с железной решеткой и острыми замысловатыми приборами. Из дровницы вывалились пара поленьев, вокруг очага было много золы. На полу накиданы звериные шкуры, место выглядело зловеще в ночном полумраке и вообще в этой ситуации. Я опустила лицо в колени и тихонько зарыдала.

Дверь с грохотом открылась. Я подняла залитые слезами глаза и увидела в проеме Глеба. Его фигура перекрыла собой единственный выход, казалось он был слишком крупным для этого помещения. Атмосфера была очень угнетающей, и я даже не знаю что было бы хуже: лес или это логово людоеда. Я просто больше не могла сдерживаться и рыдания вышли наружу. Все тело ломило, даже шея с трудом отзывалась. Я содрогалась в беззвучном плаче, когда почувствовала, как он поднял мою голову, обхватив лицо ладонями. Его пустые глаза с любопытством разглядывали меня.

— Я освобожу твои руки, но ноги останутся так. — Голос был такой же ледяной, как и взгляд.

У меня даже не было сил кивнуть или не согласиться. Глеб расстегнул ремень вокруг рук и я растянулась на полу во весь рост, пока он фиксировал его освободившийся край на ногах. Наконец-то я смогла сделать несколько глубоких вдохов. Моя грудь вздымалась над полом, а руки я вытянула над головой и потянулась, не заботясь о том, что моё платье задралось невесть куда. За секунду я стянула с себя бинт, вытащила мерзкую тряпку и отбросила куда-то в сторону. Глеб даже не дернулся, чтобы меня остановить, он с интересом наблюдал за мной сверху вниз, скрестив руки на груди и расставив ноги вокруг моего тела. Я повернулась на бок и подтянула колени к груди, спрятав лицо в руках.

Я услышала как он возится с камином, разжигая огонь, но открывать глаза не хотелось. Я понимаю что ждет меня впереди. Он сорвет с меня одежду и выебет на одной из этих звериных шкур, а потом будет держать в заложниках, пока не договорится с Костей. Думаю, таков его план. Как бы я сейчас хотела оказаться дома в своей постели, а не на этом грязном полу, собирая пыль и опилки голой задницей. Костя… в голове пронеслась вспышка. Он хотел сделать мне сюрприз. Это Глеб мой сюрприз?! Зачем он привез меня к нему?! Неприятная тяжесть появилась в груди. Он что-то знал и хотел выяснить. Почему Костя был так слаб, что позволил мне оказаться здесь?! А если он всё подстроил? Может это какая-то изощренная месть?

Вопросы водили бесконечный хоровод в моей голове, пока Глеб рывком не повернул меня на спину, отбрасывая мои руки от лица. Он сидит на моих бедрах, вдавливая меня в пол своим весом.

— Не грусти, принцесса. Старый король проиграл, теперь очередь молодого. — Самодовольно ухмыляясь говорит он мне в ухо, едва не касаясь его.

— Мне плевать на ваши игры!

— Я играю только с тобой! — Глеб проводит пальцами по моей шее вниз к декольте.

Я хватаю его руку и толкаю в живот. Проще было бы сдвинуть каменную стену. Он зажимает мои запястья и заводит вверх за голову. Я борюсь с ним изо всех сил, пытаюсь ударить коленом по яйцам. А Глеб хохочет мне в шею и прижимает всем телом к полу.

Арчибальд

Я чертовски возбужден! Она так яростно пытается освободиться, что слегка поднимает меня своим телом. А тело у неё очень сильное, если бы не были связаны ноги, мы бы охуенно поборолись!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Блять! — Рявкнул я. Она укусила меня за ухо! Я зажал ей рот и облизнул её лицо.

— Такая ты сладкая лгунья!

Щеки Полины раздуваются, а глаза наполнены бессильной злобой. Отпустив ее рот, я чуть наклонился, ожидая крик, но его не последовало.

Одной рукой я держу её запястья, другой стягиваю платье вниз. Полина что-то бормочет сквозь сжатые зубы, но я не обращаю на это внимания. Мне открывается великолепный вид на её белоснежное кружевное белье. Сиськи обтягивает корсет, под ним спрятан пояс, который удерживает тонкими ленточками белые чулки. Я отодвигаю маленькие трусики в сторону и проникаю в неё. Горячая и слишком влажная плоть обхватывает мои пальцы, я почти стону от удовольствия! Полина сдавленно вскрикнула.

— Ты хоть когда-нибудь говоришь правду? — Я вытащил пальцы и продемонстрировал ей влагу на них.

— Ублюдок! — Выплюнула она и я рассмеялся.

Я дергаю вниз корсет, обнажая её грудь. Не могу отказать себе в удовольствии облизать твердые соски. Её руки борются с моим захватом, но этого недостаточно. Я буду пировать весь остаток этой ночи.

Полина

Я не собираюсь легко сдаваться, плоть жаждет принуждения, но разум ослеплен яростью. Запах волос Глеба заставляет потолок кружиться, а прикосновения его языка отзываются электрическим током в каждом сантиметре моего тела. Дыхание сбивается.

Я вижу как он расстегивает молнию брюк, удерживая мои запястья другой рукой и сердце уходит в пятки. Он разворачивает меня на живот и своим коленом разводит мои ноги настолько широко, насколько позволяют связанные лодыжки. Теперь Глеб фиксирует мои руки на пояснице. Я прижимаюсь лицом к какой-то шкуре и мне противен запах её шерсти. Я поднимаю голову и смотрю в огонь, пока ублюдок устраивается поудобнее между моих ног.

Арчибальд

Какая же мокрая и тугая пизда! Я толкаюсь в неё изо всех сил, не заботясь ни о чем. Полина держит голову прямо и из её рта вырывается сдавленный стон. Я медленно выхожу и снова погружаюсь резкими и глубокими толчками. Каждое моё действие вызывает сокращение её мышц вокруг моего члена.

— Ну давай, солги мне, что этот старпер так же сладко трахал тебя, как я сейчас. — хриплю ей в ухо.

Полина молчит. Так не пойдет.

Я набираю темп, не сбавляя силу толчков. Она тяжело дышит и я отпускаю её руки. Полина тут же упирается ими в пол, не пытаясь оттолкнуть меня.

— Хорошая девочка. — Я улыбаюсь ей в спину.

Она опустила голову на руки, подаваясь ко мне задом.

— Чертовски хорошая девочка! — Снова хвалю её и звонко шлепаю по заднице.

Полина вскрикнула и сжалась вокруг меня. Вот что тебе нравится! Ты сама попросила.

Я шлепаю её по второй ягодице и теперь слышу протяжный стон. Я замедлил темп и вышел из неё. Теперь удар пришелся по её киске. Она взвизгнула от неожиданности и спрятала лицо в руках.

— Не стыдись, принцесса!

Полина снова медленно подалась назад и её мокрая киска оказалась на моей руке. Я нежно погладил её и ударил ещё раз. Новый протяжный стон был моей наградой. Я расстегиваю ремень на ногах Полины и накидываю его на рот. Белоснежные зубы сомкнулись на толстой коричневой коже, её глаза закрыты. Я вижу, как она отзывается на мои жестокие ласки и мне это ебать как нравится! Фиксирую пряжку, туго затянув ремень вокруг её головы и разворачиваю её на спину. Закидываю её ноги себе на плечи и опускаюсь к восхитительно мокрой пизде! Широко развожу бедра и любуюсь видом. Полина напрягается, но я не даю ей сжать колени. Вхожу в неё двумя пальцами и прижимаюсь языком к клитору. Она выгибает спину и вцепляется мне в волосы. Я хочу её всю. Я хочу пользоваться ею каждую минуту своей жизни. Я выпью ее всю до последнего глотка.

Тело Полины дрожит подо мной, зубы кусают ремень и я слышу сдавленный крик.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 19

Константин

Я не спал уже 27 часов. Озеров увез Полину и я до сих пор не выяснил куда. Я сижу в своем кабинете, передо мной на столе разбитый телефон Полины, его нашли недалеко от моей брошенной машины. Ублюдок явно поменял её на другую, иначе бы он не скрылся так быстро и без следа. Вопрос, где он теперь прячется и удерживает Полину. Я медленно кручу кольцо пальцами руки, на которой оно надето. В кабинете пахло холодным кофе и кровью. Воротник рубашки встал колом из-за большого, уже потемневшего пятна. Мой доктор быстро вправил мне нос, но прежде, чем попасть к нему, я потерял немало крови. Бровь была рассечена, но швы не понадобились. Голова раскалывается то ли из-за драки, то ли из-за отсутствия сна. В висках стучит, мешая сосредоточиться. Не желаю даже переодеваться, пока не пойму как действовать дальше. Неважно, что было между Полиной и Озеровым. Я сам привез её на эту парковку. Я сам поставил её между нами.

Признаться, я не ожидал от молодого криптана такой прыти. Мне надо серьезно задуматься над составом охраны, мои дела не имеют права на ошибку. Тем не менее, прошлой ночью я ошибся. Цена этой ошибки оказалась выше, чем я был готов заплатить.

Когда я открыл дверь машины, я отворил дверь в ад. Мои подозрения не стоили здоровья Полины. Жива ли она вообще? Я опускаю лицо в ладони и впервые за долгие годы понятия не имею, какой должен быть следующий ход. Дверь кабинета распахнулась и к моему столу стремительно подошел Игорь.

— Константин Андреевич, Макс. — Игорь протянул мне телефон.

— Максим.

— Да?

— Мне нужен Озеров.

— Чего? А ты кто блять?!

— Он похитил Полину.

В трубке зазвенела тишина.

— Мне нужна вся информация о нём. Адреса, друзья, бабы. Всё.

— Подожди… А ты вообще кто такой?

— Константин. Но сейчас это не имеет значения.

— Какое, нахуй, ты вообще имеешь отношение к Полине?

— Я обязан вернуть её домой.

— Если бы её реально похитили, первым делом вышли бы на её отца!

— Послушай меня внимательно, щенок. — Я впервые по-настоящему выхожу из себя, во мне закипает злость от беспомощности. — Сейчас ты расскажешь мне всё, что знаешь об Озерове, или через час мы продолжим этот диалог в моей переговорной. — Шипит мой хриплый голос. — Поверь, ты очень быстро пожалеешь, что выбрал второй вариант.

— Что я могу блять сказать!

— Выкладывай всё. Ты можешь знать то, что я мог упустить

В трубке слышится возня.

— Здравствуйте, Константин! Меня зовут Лера, Полина моя близкая подруга. Что с ней случилось? — Голос Леры надломлен.

— Полину похитил Глеб, я ищу их больше суток.

— Блять! — Вдохнула Лера. — Как это произошло?

— Важнее понять, где они могут находиться.

— В их квартирах искали?

Каждый лишний вопрос стоил мне минут, а минуты сейчас могли стоить Полине жизни. Я теряю время, меняя его на пустую болтовню.

— Там сейчас мои люди. — Холодно отвечаю я.

Это первое, что я сделал. Отправил людей по их адресам. Вторым шагом был офис Озерова. Два моих человека до сих пор сидят в приемной и пугают своим видом сотрудников. Третий шаг был по адресу родителей. Сомневаюсь, что Озеров потащил бы её туда, поэтому я приказал своим ребятам не выдавать себя, и пока просто наблюдать. Мне нужна новая информация, новые нитки, которые могут помочь мне напасть на след.

— Ни на меня, ни на Макса Глеб не выходил. Телефон Полины не доступен. — Знаю, блять. — Может Егор?— Рассуждает Лера.

— Кто это?

— Это наш с Глебом близкий друг. — Слышу злой голос Макса. — Пишите телефон.

Глеб

Открываю глаза и тут же жмурюсь от яркого света. Подо мной что-то мягкое, но спина упирается в деревянную спинку.

Нет…

Что происходит?!

Где я?

Резко сажусь, и голову будто раскалывает топором. Левый глаз почти не открывается. Во рту сухо, словно меня заставили жрать песок. Горло саднило. Я осмотрел комнату. Чужой дом. Кирпичные стены, камин. Повернул голову и кровь застыла в жилах.

Полина.

Она лежала на спине абсолютно голая в окружении кусочков одежды. На ней были лишь порванные на коленях белые чулки. Её волосы беспорядочно разбросаны, отдельные пряди запутались в когтях медвежьей шкуры. Руки и бедра покрывали синяки, но она безмятежно спала. Я вскочил так резко, что едва не потерял равновесие.

— Нет…

Сердце ударило где-то в горле.

Нет.

Нет.

Нет.

Я судорожно посмотрел на свои руки. Костяшки сбиты, кожа усыпана синяками. Я опустил взгляд ниже. На полу валялись мои брюки. Трусы. Пистолет. Я дёрнул штаны, натянул их почти не попадая ногами в штанины. Ремня нет. Медленно перевожу взгляд на пол. Он лежал скрученный рядом с Полиной. Я чувствую, как по позвоночнику проходит ледяная волна.

— Нет…

Пожалуйста…

Только не это.

Я сделал шаг к ней и остановился. Не могу заставить себя прикоснуться. В голове пустота. Последнее, что помню… Парковка, Константин, его вопрос про Полину, охрана, машины вокруг, рука на моем плече. А дальше… Пустота. Я судорожно сжал голову.

Это точно был не я.

Тогда кто?

Внутри, где-то очень глубоко, стало по-настоящему страшно.

Я замечаю, что Полина проснулась. Она села на полу, прикрыв грудь коленями и медленно осмотревшись подняла на меня глаза. Её взгляд был мягкий и… виноватый?

— Привет? — Растерянно улыбается она.

Я молчу, глядя на неё. Мне тошно, мысли путаются. Понимаю, что случился секс, драка. Я не насильник. Не хочу даже думать об этом.

Полина собирает одежду, я отворачиваюсь. Не знаю, что говорить. У меня есть только вопросы, готова ли она на них ответить?

— Я ничего не помню. Я был груб с тобой?

Полина усмехнулась.

— Что произошло?

— Ты избил Костю и похитил меня. — Просто ответила она.

Пиздец. В горле стоит ком. Я подписал себе смертный приговор.

Я подошел к окну. Во дворе стоял серый рубикон Егора. Бред.

— С нами был ещё кто-то?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Полина внимательно смотрит на меня.

— Нет, только ты и я.

— Ты помнишь, где я брал машину?

Полина нахмурилась..

— Нет. Ты ударил меня, а когда я очнулась, мы уже ехали сюда.

— Ты уверена?

— Глеб… — Она внимательно посмотрела на меня и сделала шаг навстречу. — Что с тобой происходит?

Мне нечего ответить.

— Ты разговаривал странно.

— Как?

— Ты всё время говорил, что тебя зовут Арчи. — Снова это имя. — Ты сказал, что Глеб идиот. Что теперь здесь ты.

— Нет… Я не мог такого сказать.

— Сказал.

— Нет. — Я быстро меряю шагами комнату, брожу из угла в угол, как загнанный зверь. Ищу взглядом за что зацепиться, будто стены незнакомого мне дома, смогут раскрыть темную завесу моей памяти.

— Ты повторял это всю ночь. Ты вёл себя так, будто знаешь меня давно. — Продолжает Полина, наблюдая за мной. — А утром… — Она запнулась. — Утром ты совсем другой.

Моё тело не слушается меня. Я медленно опустился на пол, стиснув зубы и снова обхватив голову руками. Я не помню ничего из этой ночи, ни единой секунды. У меня остались только последствия и это имя. Арчи.

Я медленно поднял глаза на Полину.

— Если я… — Мой голос хрипит. — Если я снова стану таким…

Я не могу закончить мысль, потому что впервые в жизни я испугался самого себя.

Полина

Внутри меня осталась только пустота. Я ничего не чувствую. Мне безразлично, что будет дальше. Арчи вырвал мою душу и проглотил. Или Глеб, черт возьми? На самом деле это уже неважно. Даже моё тело больше не принадлежит мне. Оно помнит лишь прикосновения той ночи. И мне теперь совершенно ясно, что назад пути нет. А Костя? Я горько усмехнулась. Костя действительно преподнес мне сюрприз.

— Что будешь делать дальше? — Спрашиваю Глеба, хотя понимаю, какой будет ответ.

— Тебе надо возвращаться домой.

— А ты?

— Считай я уже труп.

— Может быть можно что-то сделать?

— Бери тачку и уезжай.

А где мы вообще? Меня словно поразила молния.

— Где моя сумочка?

— Я нашел только пистолет. — Ответил Глеб, обшаривая комнату взглядом.

— Надо поискать в машине. Мне нужен телефон.

Мы выбрались из дома, громко хлопнув тяжелой входной дверью. Открыв все четыре двери машины, каждый осматривал свою часть салона. Сумочка нашлась сразу и я перевернула её вверх дном, выбросив содержимое на заднее сиденье: ключи, помада, освежитель для рта и больше ничего. Телефона в ней не было.

— Мой айфон тоже пропал. — Рассматривая мои вещи произнес Глеб. — Должно быть я их выбросил.

Он горько рассмеялся и сжал рукой свои волосы на затылке.

— Мы ехали сюда по навигатору. — Вспоминаю я.

Глеб тянется с переднего пассажирского сиденья к рулю, заводит машину и на экране появляется карта. Я облегченно выдыхаю.

— Садись за руль и вали отсюда. — Рявкнул Глеб. — Если увидишь меня еще раз, не подходи.

Я смотрю в его разбитое лицо и понимаю, что с этой частью него я готова расстаться навсегда.

Я не хочу подходить к тебе. Я хочу, чтобы снова появился он.

Безумие. Кто из нас сумасшедший?!

Не говоря ни слова, я прыгаю за руль. Глеб выскакивает из машины словно ошпаренный и сильно хлопает дверью. Ворота открываются и я выезжаю прочь.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 20

Полина

Я еду по трассе то разгоняясь до двухсот километров в час, то плетусь как черепаха на сорока. Каждый раз нажимая на тормоз, я громко кричу в любовое стекло и ударяю по рулю ладонями. Представляю какой у меня безумный вид. Мне плевать.

Я пытаюсь возненавидеть эту ночь. Пытаюсь убедить себя, что всё произошло против моей воли. Но тело помнит другое и это сводит меня с ума.

Я попрощалась с Глебом, я вычеркнула его из своей жизни. Но Костя. Он ткнул меня в него лицом. Он снова демонстрировал мне власть и контроль над моей жизнью. Заботился ли он обо мне? Он был так ласков и внимателен, нежно трогал мои руки

пока вез меня на казнь

.

Пустота? Теперь внутри отвращение. К Косте за его игры, к Глебу за то, что утром он снова стал Глебом. И к себе, за моё желание чтобы все, что сделал

Арчи

, повторилось.

Моё сознание выхватывает дорожные указатели, сообщающие что я двигаюсь в сторону Москвы. На экране горит “пользователь не найден”. А ниже, избранные адреса: Дом, Офис и Мама.

Я нажимаю “Дом”. Навигатор строит маршрут и я вижу, что до его конца полчаса. Прекрасно. Интересно, куда я приеду? Я не хочу сейчас ехать к себе, не хочу ехать к папе и тем более к Косте. Мой взгляд зацепился за ключи, торчащие под рулем. На них был знакомый мне брелок в виде серебристого черепа с желтыми камнями в глазницах. Значит это машина Егора, как же я сразу не догадалась.

Не помню, как добралась до города. Не помню, как свернула во двор. Не помню, как заглушила двигатель. Очнулась только тогда, когда кто-то громко застучал. Прихожу в себя, тупо уставившись в лицо Егора, появившегося в окне с моей стороны. Он стучит по стеклу и выглядит встревоженно. За секунду будто включился звук. Я толкнула дверь и вышла к нему.

Егор серьезно напуган. Понимаю его. На моих щеках тушь, губы раскусаны в хлам. Лицо горит от засохших слез и царапин от ногтей, а на голове гнездо. Чулки разодраны, платье грязное. Руки и ноги дрожат. Я выгляжу так, будто пережила конец света.

— Полина…? — Он переминается с ноги на ногу, пытаясь решить прикасаться ко мне или нет. — Блять…

Вместо ответа я утыкаюсь в него лбом. Слёз больше нет. Мне просто нужно помолчать. Егор осторожно приобнимает меня за плечи, оглядываясь вокруг, и тихо спрашивает:

— Домой поедешь?

— Можно… к тебе?

Вместо ответа он открывает машину и забирает ключи. Он разворачивает меня к шлагбауму и мы заходим во двор. Я повернулась и увидела рядом с машиной брошенный пакет с мусором.

Егор наливает мне стакан воды, пока кофемашина делаем нам две чашки американо. Я как могла умылась, сняла чулки и выбросила их, завязала пучок на голове и закрепила его, найденной в ванной, резинкой для волос. Можно сказать, почти привела себя в порядок. У Егора я никогда не была. Мы знакомы достаточно близко, но не настолько, чтобы он звал меня к себе. Я сижу на кухне за небольшим столом, он облокотился на кухонную столешницу и его вид кричит о том, что он хочет многое у меня узнать, но не знает с чего начать. Это взаимно.

— Ты приехала одна.

— Глеб отправил меня назад, а сам остался там.

— На даче?

— Какая-то хижина людоеда под Истрой.

Егор напряженно рассмеялся.

— Это моя дача.

— Я не хотела тебя обидеть. — Издаю грустный смешок.

— Он… — Егор явно подбирает слова и старается не смотреть мне в глаза. — Что он с тобой сделал?

Я зависаю. Кто, он? Глеб или Арчи? Глеб прогнал меня, а Арчи подарил незабываемую ночь.

— Я в порядке. — Ложь. Теперь мой путь это ложь.

Егор смотрит на меня, будто решая, стоит ли делать вид, что поверил. Он ставит передо мной кофе.

— Не в порядке. — Наконец произносит он.

Я прячу взгляд в чашке.

— Мне звонил Константин.

Я чуть не подавилась. Он так далеко зашел в поисках меня?

— Я не выдал ему Глеба. — Продолжает он. — Не знаю, правильно ли поступил.

— Понимаю, он твой друг. Не чувствуй себя виноватым.

— Когда я передавал машину, Глеб сказал мне, что ты была не против уехать с ним.

— Я была в отключке.

— Я сказал ему то же самое, просто не знал как поступить. Глеб выглядел довольно агрессивно, мне даже показалось, что он был под чем-то.

Об этом я не подумала. Что если он приехал на встречу с Костей уже обдолбанным? Всю ночь Глеб был не в себе, но он ехал за рулем и мы благополучно добрались до дачи. И под наркотиками он не смог бы справиться с охраной и Костей. Это точно был не кокаин… Тогда что?

— Он называл себя Арчи?

Егор удивленно вскинул брови.

— Нет. А должен был?

Моё лицо кривит горькая ухмылка.

— Мне он уже несколько раз представлялся именно так.

— Я вообще нихуя не понимаю. Походу он совсем слетел с катушек. Что будешь делать?

— Надо ехать домой. — Безразлично пожимаю плечами.

— Если скажешь, я прямо сейчас отвезу тебя в полицию.

Я поднимаю на Егора глаза. Не думаю, что он действительно хочет это сделать. Он не предлагает сдать Глеба, он проверяет меня. Не могу это осуждать, я бы сделала для Леры то же самое.

— Нет.

— Уверена?

— Да.

— Я вызову тебе такси, хочешь поеду с тобой и провожу тебя?

— Всё нормально, я доберусь сама. — Уверяю я Егора и встаю из-за стола.

Мне надо прийти в себя и сообщить всем, что я жива и здорова. Хотя бы физически. Надеюсь Костя не вышел на моего отца, потому что папе я не смогу соврать так же легко, как соврала сейчас Егору.

Константин

День угасает в лучах закатного солнца, пока я наблюдаю за ним из окна своего офиса. Я до сих пор нахожусь здесь и жду хоть каких-то результатов. Моя одежда смята, лицо уже покрыла щетина, а под глазами темнеют круги. Пальцы потряхивает от количества кофе, выпитого за эти сутки. На столе и полу валяются коробки и пакеты с почти нетронутой едой. Благородное дерево кабинета потеряло сочность цвета и фактур. Я смотрю на этот серый мир вокруг меня и чувствую, как серость заполняет уголки моей души. Ещё немного и я схвачу родителей Озерова и буду работать с ними в переговорной. Если в этой партии страдают невиновные, то и у меня развязаны руки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я снимаю часы и кольца, кладу их в стол рядом с телефоном Полины, шумно захлопнув ящик. Мой телефон завибрировал. Звонит тот, кого я поставил следить за квартирой Полины.

— Да? — Рявкаю я.

— Константин Андреевич, Полина вернулась.

Я сжимаю телефон так, что его грани впиваются в мою ладонь.

— Еду.

Я вылетаю из кабинета, заставив секретаршу подскочить от неожиданности. Игорь подрывается из кресла и стремительно выходит за мной.

Я поеду сам, просто не смогу спокойно сидеть и ждать. Игорь прыгает рядом со мной на пассажирское и достает пистолет, прижимая его к ноге.

— Зачем? — Киваю я на него.

— Осторожность не помешает.

— Тебе и вправду следует быть более бдительным после этих событий. Все только начинается, я не позволю Озерову долго жить.

— Константин Андреевич, он наш.

— Поживем, увидим.

Я буквально залетаю в лифт, пронесшись мимо охраны и нажимаю на кнопку этажа Полины. Секунды, пока я поднимаюсь наверх кажутся мне вечностью. Как она сейчас? Что с ней произошло? Мне страшно получить эти ответы, ведь во всех её злоключениях буду виноват только я.

Полина сразу открыла мне. Захлопнув за собой дверь, я падаю перед ней на колени, обхватив её ноги руками. На ней короткий шелковый халат, волосы мокрые, она только что вышла из душа. Кожа на её ногах покрыта синяками, колени содраны. Но самое страшное это глаза. В них не было ничего. Она даже не может посмотреть на меня, уводит взгляд в сторону. Я покрываю поцелуями все, до чего могу дотянуться.

Я поднимаюсь и заключаю её в объятья. Зарываюсь носом в её влажные волосы, путаю в них пальцы, вдыхая родной запах. Её руки обхватили меня, и по моему телу пробежала мелкая дрожь.

Я больше никогда не оставлю её одну.

— Что он с тобой сделал? — Требую я.

Полина молчит. Я беру её за подбородок и поднимаю её лицо к себе.

— Посмотри на меня!

Она поднимает глаза и в них стоят слезы.

— Что он с тобой сделал? — Повторяю свой вопрос, смягчив тон. Я держу голову Полины в руках и смотрю в её лицо. — Он тронул тебя?

Она покачала головой. Я знаю что Полина лжет. Глядя на неё, я прекрасно понимаю, что случилось страшное. И на самом мне не нужна её правда, чтобы начать охоту за головой Озерова.

Я прижал Полину к себе еще сильнее, будто это могло стереть всё, что произошло. Я больше не совершу этой ошибки, теперь никто не сможет забрать её у меня.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 21

Глеб

Темно.

Кто-то тихо плачет.

«Не шуми.»

«Папа услышит.»

Я открываю глаза и вглядываюсь в темноту потолка. За окном глубокая ночь, комната тонет во мраке и оглушающей тишине. В открытые окна бесшумно проникает ночная прохлада, она тянется по полу, скользя по моей шее. Я лежу на старой медвежьей шкуре, спина чувствует каждую доску под ней, и это помогает моему разуму сконцентрироваться. Пистолет, найденный этим утром, лежит на моей груди, его холодная тяжелая сталь пригвоздила меня к полу. Я рассеянно поглаживаю ствол пальцем, обводя подушечкой предохранитель. Не сейчас, ещё не время.

В моей голове ярким пламенем вспыхивают события последних суток. Все, кроме последней ночи. Теперь я совершенно точно знаю, что я болен. Слишком много дерьма, которое я не могу объяснить. До Полины только Катя обращалась ко мне по имени Арчи. А после ночи с ней, я нашел её трусики в кармане брюк и снова нихуя не помнил. Никогда не имел такой привычки с нижним бельем девиц.

Если Полина не соврала, значит последнюю ночь мной управлял кто-то другой. Кто-то, кто знает мое тело лучше меня, кто-то, кто говорит моим голосом. Тот, кто называет себя Арчи.

Остается открытым вопрос, что я сделал с ней, когда привез сюда. И что сделает со мной Константин? Судя по всему, Полина ему небезразлична. Зато я точно знаю, что долг возвращать не буду. Теперь он захочет мою голову, зачем отдавать ему ещё и свои деньги?

Насколько он силен? Как далеко он готов зайти, чтобы добраться до меня? Насколько далеко готов зайти я?

Провалы в памяти всегда были после кокаина, выпивки или драки. А что если это не совсем так?

Что если Арчи проснется прямо сейчас?

Я поднимаю голову и обшариваю взглядом комнату. Шея напряженно выгнута, каждый мой мускул натянут как пружина.

Белая плитка.

Капля крови падает на нее.

«Видишь?»

«Это ты виноват.»

Я больше не могу здесь оставаться, мне нужно попасть в Москву. Я застегиваю все пуговицы на груди и разворачиваю рукава смятой рубашки. Продергиваю ремень в брюки и завожу пистолет за пояс, затем отряхиваю пыль с одежды, распрямляюсь в полный рост. Сейчас глубокая ночь, но мне похуй. Буду идти вдоль дороги, указатели покажут мне верный путь. Если повезет — доберусь на попутке. Я не боюсь незнакомцев или смерти. Теперь единственный, кого я боюсь, это я сам.

Глеб

Москва никогда не спит.

Прежде чем мне удалось добраться до города, я долго брел вдоль трассы, провожая фары проезжающих мимо машин. На двадцатом километре пути меня подобрала милая парочка. Они возвращались в город из отеля и я показался им вполне безобидным попутчиком. В пути мне удалось даже немного поспать. Я вышел из машины у станции метро. Бумажник остался в моей тачке на парковке у парка, в кармане брюк были только ключи. Поэтому я снова иду по грязному тротуару навстречу рассвету. Мне нужно попасть в свою квартиру и забрать документы, ноутбук, наличку и криптокошельки. Пока я шел по трассе, у меня было достаточно времени, чтобы всё хорошенько обдумать. И теперь у меня есть план. Константин откроет на меня охоту, а значит, жить по-старому я больше не смогу. Ни квартиры, ни моего присутствия в офисе, ни банковских карт, ни телефона.

Всё, что можно отследить, должно исчезнуть.

Деньги у меня есть. Этого хватит, чтобы раствориться в Москве на несколько месяцев. Посуточные квартиры. Наличные. Левые сим-карты. Камеры города не умеют читать мысли, а Константин — не бог. Просто очень богатый ублюдок.

Я тронул рукоятку пистолета. Раньше я никогда не носил оружие. Теперь же не хочу с ним расставаться.

Когда я добрался до своего дома, был уже полдень. Я не пошел к подъезду сразу. Медленно обошел двор по периметру, внимательно осматривая парковку, окна и входы в соседние дома. Если Константин решил меня ждать, то не станет делать это в открытую. Блять! Возле наземной парковки стоял черный тонированный минивэн. Двигатель был заглушен, но внутри явно кто-то сидел. Все выглядело слишком неприметно, чтобы быть случайным. Похоже, у меня паранойя, уже начинаю видеть угрозу в каждой машине. Я ужасно вымотан и все, что мне сейчас хочется, это принять душ и лечь в холодную постель. Думай!

Я зашел за дом, выбирая путь, чтобы не привлечь к себе внимание. Подъезд просматривается, а вход в подземную парковку нет. Оттуда я смогу подняться на лифте наверх. Одно простое неверное действие может лишить меня всего, чего я добивался многие годы. Но выбора нет, я должен попасть в квартиру. Проскользнув в дверь, я осторожно перемещаюсь между колоннами, стараясь не попадать в объектив камер наружного наблюдения. У всех систем есть слабые места и слепые зоны, сейчас они должны сыграть мне на руку. Я стою за колонной у лифта, ожидая пока кто-то выйдет из него. Да! Я выскочил одновременно с выходящим мужчиной, поменялся с ним местами и нажал кнопку этажа, выше моего. Когда я поднялся наверх, вышел на пожарную лестницу и тихо спустился на свой этаж. Тишина. Блять, скрываюсь как крыса, не могу зайти к себе домой как обычный человек. Ёбаный день! Ёбаный вечер! Ебаный Арч и Полина вместе с ним! Всё полетело к черту за одну ночь!

На площадке никого не было. Но я охуел от увиденного.

Дверь в мою квартиру была приоткрыта и покорежена. Замок выломан и на его месте зияла дыра. Я вытащил пистолет из-за пояса, снял с предохранителя и держа ствол у ноги, осторожно потянул за ручку двери. Тихо двигаюсь, оглядывая каждую комнату и вижу, что этот ублюдок оставил мне привет. Плазменный телевизор валялся на полу, разбитый в дребезги. Подушки дивана изорваны, повсюду лежал наполнитель. Ящики и дверцы открыты, содержимое разбросано. Вся посуда перебита, одежда из гардеробной смята и изорвана в клочья. Мой ноутбук разломан пополам и его части разбросаны в разных углах кухни гостиной. Моя кровать в спальне перевернута, шторы сорваны, подушки изрезаны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мразь! — Выдохнул я и бросился к сейфу.

Я откинул дверцу встроенной тумбы, раздвинул полки и вытащил заднюю стенку. Все цело.

Как и я говорил, Константин не бог и не может предугадать всё.

Надо действовать быстро. Я вытаскиваю спортивную сумку и закидываю в неё содержимое тайника, не выпуская из рук пистолет: наличку, документы, жесткие диски и четыре леджера. Надо переодеться. Я хватаю ту немногую одежду, которая оставалась висеть в гардеробной и понимаю, что она тоже испорчена. Открываю ящик с часами и охуеваю с новыми силами. Вся ёбаная коллекция была полностью утрачена. Все разбито, а чего-то не хватает.

Жадный, старый, конченый ублюдок!

Я нахожу уцелевшую черную кепку и надвигаю её на глаза. Ключи! Бэху я оставил у Тимирязевского на парковке и, думаю, с ней можно попрощаться, но у меня остался внедорожник и порш. В коридоре ключей не было. Либо их забрали те, кто разгромил мой дом, либо они валяются под кучей разбитых и сломанных вещей. Я расшвыриваю ногами мусор, но ничего не нахожу. Скидываю с ног ботинки и натягиваю пыльные кроссовки, закидываю сумку на плечо и оглядываясь, выхожу из квартиры.

Когда лифт снова спустился на парковку, я решил все-таки проверить свои машины. Моей злости нет предела: окна разбиты, зеркала выломаны, сиденья вспороты и приборные панели разломаны чем-то вроде молотка или биты. Куда смотрит охрана?!

Этот старый ублюдок думает, что открыл на меня охоту?! Нихуя, теперь это

война

.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 22

Полина

Костя приставил ко мне охранника. Этот шкаф вечно ходит за мной по пятам. Он рядом даже на тренировке, следит, чтобы никто не помогал мне с настройкой тренажера и делает это сам. Ещё немного и он будет делать мне педикюр, лишь бы кто-то посторонний не прикасался ко мне.

Костя виновато улыбается и говорит, что сейчас это необходимость. Как будто бы Глеб захочет похитить меня после того, как прогнал. Он уверен, что этот охранник остановит Глеба и не понимает главного. Проблемой сейчас являюсь я, а не Глеб. Если я действительно захочу увидеться с ним, никакой амбал меня не остановит. Пока что я гоняю эти мысли, не предпринимая никаких действий. Костя пытался выяснить, что со мной сделал Глеб, когда увез меня на машине после их стычки, но моё подавленное состояние позволяет мне не вдаваться в подробности. Пока. Он не глуп и догадывается. Хоть я и не рассказывала Косте детали той ночи, иначе бы он понял, что

мне понравилось,

но

по его настоянию, я прошла медицинское обследование. Конечно, он хотел убедиться что я серьёзно не пострадала, ничем не заболела или в том, что не беременна. Это невозможно, потому что у меня внутриматочная спираль.

После моего похищения прошло уже больше недели. За это время многое произошло. Я тону и задыхаюсь от заботы Кости каждый ёбаный день, но не могу отказаться от этого. Он дает мне хоть какую-то стабильность, пока я собираю себя по кусочкам. Следы от ремней и синяки уже почти сошли, но оставили шрамы в моем сознании. Костя не прикасается ко мне, думая что я травмирована и не готова к сексу. Отчасти, так и есть. Но тело будто перестало спрашивать моего разрешения. Оно помнит чужие руки, чужую грубость и теперь мне кажется, что оно живет отдельно от меня. Плоть слаба и сейчас действует против моей воли. Я могу с этим смириться, пока рядом нет Глеба. Ненавижу себя за то, что иногда представляю, как он снова появляется. Не Глеб. Арчи.

Я так отчаянно нуждаюсь в глотке свободы, воздух которого может стать для меня отравой.

Я еду за рулем своей машины, пока охранник сидит на пассажирском и сканирует пространство вокруг нас. В салоне звучит входящий вызов от Леры и я быстро нажимаю «ответить», не обращая внимания на то, что мой ёбаный страж всё услышит.

— Полик, привет! — Аккуратно говорит Лера.

— Привет, дорогая!

— Как ты? Долго ещё будешь пропадать? Я соскучилась!

— Давай увидимся сегодня?

— Конечно! — Я представила как засияло лицо Леры, потому что её голос стал слишком радостным.

— Посидим где-нибудь. В баре. — Продолжаю я. Или просто покатаемся.

— Нет. Хватит сидеть, поехали в клуб, напьёмся в жопу!

Я покосилась на охранника, он отвернулся к окну и делал вид, что не вслушивается в наш разговор.

— Не хочу напиваться в жопу. — Поморщилась я.

— Тогда давай культурно напьёмся! — Не отстает Лера.

— Это как?

— Это значит, наденем платья! — Торжественно объявляет Лера.

— Хорошо, я заеду за тобой. — Смеясь, уступаю я.

В конце концов, алкоголь не может помешать мне ковыряться в своих чувствах. И рядом будет этот дуболом, что убережет меня от всех возможных неприятностей.

Я разговаривала с Лерой после той ночи на даче Егора и была довольно откровенна с ней. Конечно, она обиделась, что я не рассказывала ей о Косте, но она не осудила меня и я безмерно благодарна подруге за это. Лера знает, что Глеб не в порядке и беспокоится за меня. Макс же до сих пор злится на Глеба, но я знаю, что это пройдет. Я ловлю себя на мысли, что каждый раз, когда открываю дверь кофейни или магазина, часть меня надеется увидеть там его. Но я понимаю, что это невозможно и сейчас Глеб не может спокойно разгуливать по магазинам или барам, потому что Костя держит руку на пульсе.

Интересно, где Глеб сейчас скрывается?

Глеб

Я взял себе новый телефон и приобрел несколько левых симок, снял квартиру за наличные. Забавно, насколько людям похуй, кто ты такой, если сразу выкладываешь деньги за полгода вперед. Не то, чтобы я собираюсь так долго жить на одном месте, цена моей безопасности высока. Когда я увидел разгромленную квартиру и уничтоженные машины, понял одну простую вещь: моя старая жизнь закончилась. Ее больше нет. Значит, придется строить новую. Машина больше не вариант, потому что слишком предсказуемо. В автосалоне я долго ходил между рядами, пока взгляд не остановился на нем.

Ducati Streetfighter V4.

Агрессивный, злой, без защиты от ветра. Выглядит так, будто создан для человека с психическими проблемами. Черный, как сама ночь. Я даже не торговался. Просто отсчитал наличные и забрал его.

Я сам не понял, почему остановился именно возле него. Никогда раньше меня не тянуло к мотоциклам. Я вообще не понимал людей, которые готовы обменять комфорт и безопасность четырех колес на рискованные непредсказуемые два. Но стоило перекинуть ногу через седло и руки сами нашли сцепление. Пальцы сами легли на тормоз. Нога безошибочно нащупала лапку передач. Будто я ездил на нем всю жизнь. Помню как растерянно произнес:

— Что за хуйня…

В тот же день я купил полную экипировку в цвет мотоцикла. Когда визор шлема опустился, мое отражение исчезло, и в зеркале больше не было лица.

Слишком многое изменилось с той ночи. Я позаботился о своем бизнесе, назначил исполняющим мои обязанности одного из сотрудников, а сам ушел в тень. Когда я увез Полину, люди Константина сидели почти двое суток у меня в офисе, и я не думаю, что их визит больше не повторится. Я тоже не теряю зря времени и провожу ночи за сбором информации о Константине. Но каждый раз, когда я думаю о нём, в моей голове появляется Полина. Может я не помню деталей той ночи, но я видел её обнаженную, и это было великолепное зрелище. Мне нравится Полина, но то что она пробуждает во мне, чертовски меня пугает. Думаю она уже вышла на связь с Лерой, а значит и Макс тоже в курсе. Беру телефон и по памяти набираю его номер. Сейчас десять вечера, а значит он ещё не спит, если только не зависал где-то накануне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да. — резко отвечает Макс.

— Привет, бро.

— Ебать… — он шумно выдыхает. — Похититель объявился.

— В смысле? — Я намеренно делаю вид, что не понимаю.

— Ты ебанутый. Я в курсе, что ты сделал с Полиной.

— Не ожидал, что ты так переживаешь за неё.

— Чел, её ебарь мне угрожал.

— Константин, что ли?

— Да.

— А потом?

— А потом Полина приехала к Егору в таком состоянии, что мне самому захотелось тебя найти.

— Нашёл бы.

— Нашёл бы. И въебал бы.

— Это уже разговор.

— Нет, иди на хуй.

— Блять, я уже сходил…

— Тогда иди второй раз. — заржал Макс. — Только не трахай и не похищай тёлок по пути.

— Не трахать? Кто из нас сейчас ебанутый?

— Ладно, не ебанутый. Просто долбоёб.

— Долбоёб готов рассказать ебанутому свою версию событий.

Макс молчит.

— …Ладно. Пригоняй ко мне. Я на Полянке.

— Хорошо. Час.

— Жду, блять.

Я усмехнулся и положил телефон в карман. Макс хочет набить мне морду лично, а не сдать врагу. Значит, не все потеряно. Надеваю экипировку и спускаюсь на парковку.

Полина

Мы зашли в популярный камерный клуб, охранник конечно же последовал за нами. Надеюсь он не будет сидеть с нами в кабинке и подслушивать наши разговоры. Я подошла к барной стойке и раздраженно бросила бармену:

— Две маргариты и два негрони за тот стол. — Я указала на кабинку, где уже расположилась Лера.

Бармен не обратил внимания на мой тон и доброжелательно кивнул. Охранник расположился на высоком стуле и оглядывал помещение.

— Мы будем в приватной зоне. — Я посмотрела на него сверху вниз, и смерив недовольным взглядом, проследовала к Лере. Громила остался сидеть, там где был.

В клубе было не очень много народу, поэтому я достаточно комфортно себя чувствовала. Музыка не орала и мы могли разговаривать не повышая голос.

— Слушай… — Лера отпила коктейль и хитро прищурилась. — Можно я задам вопрос?

— Если он не тупой.

— Кто лучше трахается? Костя или Глеб?

Я чуть не поперхнулась маргаритой.

— Ты не могла что-то попроще спросить?

— А что? Мне же интересно! Один зрелый миллионер с вооруженными до зубов охранниками, второй молодой психопат с красивой жопой. Такое редко случается с одним человеком.

— Говоришь так, будто это пиздец как прикольно.

— Ну и?

Я долго молчу.

— Они слишком разные.

— Это я уже поняла. Один тебе круассаны носит, второй — в лес увозит.

— Лер…

— Что?

— Не шути так.

Она сразу становится серьезнее.

— Прости.

Я кручу бокал в пальцах.

— Знаешь, что заставляет меня чувствовать себя никчемной?

— Что? — Лера удивленно вскинула брови.

— Костя никогда не заставляет меня о чем-то переживать. Рядом с ним спокойно, правильно. Но бывает так душно, просто невыносимо.

— А Глеб?

— Как бы безумно это ни звучало, Глеб тоже зануда. А вот Арчи…

Лера тяжело выдыхает.

— Полина… это очень хуевая новость. Ты походу влюбилась в психическую травму.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста. Один тебя душит заботой, второй — ремнями. Вкус у тебя, конечно, специфический.

— Лера!

— А что? Я пытаюсь понять систему.

— Самое печальное, что я тоже пытаюсь понять.

Мы весь вечер пили коктейли обсуждали мужчин и их психопатические отклонения и пришли к выводу, что без них жизнь была бы проще, но слишком пресной. К моменту, когда захотелось покинуть клуб, я и Лера изрядно набрались. Мой неусыпный страж вывел нас из помещения, придерживая нас за руки, помогая не упасть с высоты головокружительных каблуков.

— Давай к Максу? — Смеясь предложила Лера. — Он будет рад повидаться, он переживал за тебя.

— Прикольно. Давай! Только не долго, мне уже Костя три раза звонил. — Предупреждаю я.

Лера продиктовала адрес, и охранник построил маршрут к квартире Макса.

Смеясь, мы поднимаемся по мраморной лестнице дома старого фонда, держась за кованые перила, чтобы не упасть. Мне нравятся дома прошлой эпохи. Они такие просторные и, кажется, будто они хранят тайны прошлых жильцов.

— Мы недолго! — Бросаю я через плечо, закрывая дверь перед носом охранника. Я не церемонюсь с ним, потому что мне плевать если он не справится со своей работой. Я имею полное право остаться одной в квартире подруги. Хотя бы на немного.

Когда я развернулась, меня встретила гробовая тишина. Макс стоял передо мной, как вкопанный, глядя на меня словно на призрак. Лера молча смотрела на фигуру рядом с ним. Высокий человек в балаклаве и в полной мотоэкипировке буравил меня взглядом. Я не видела лица, но моё тело узнало его раньше моего разума. Дыхание перехватило, будто меня взяли за горло. По спине пробежала ледяная волна.

Человек медленно надел шлем, закрыл визор ни направился ко мне. Пол под моими ногами словно покачнулся и я едва не упала назад, схватившись за ручку двери. Когда он поравнялся со мной, меня окатил запах бензина и кожи. Я задержалась на вдохе и не могла пошевелиться. Воздух между мной и этим человеком был готов воспламениться. Каждый в этой комнате потерял возможность говорить. Он медленно положил ладонь в черной перчатке поверх моей руки, лежащей на дверной ручке. Не сжал, а просто накрыл ее своей. От этого прикосновения по коже пробежал электрический разряд. Я медленно, не проронив ни слова, нажала ручку вниз. Дверь открылась. Он убрал руку и первым вышел на лестничную площадку. Охранник обернулся ему вслед, но не задержал.

Я закрыла дверь и только тогда смогла выдохнуть. Повернувшись к ребятам я задала максимально тупой вопрос, ответ на который был слишком очевиден:

— Это был Глеб?

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 23

Глеб

Я спускаюсь по ступеням, и чем ближе приближаюсь к выходу, тем сильнее ускоряю шаг. Кровь прилила к моему лицу, а ноги несут меня скорее на мотоцикл. Я тронулся с места и стремительно выехал на Садовое. Мой streetfighter ревет, набирая скорость. Сто восемьдесят. Двести десять. Двести сорок. Я убегаю от того, что сейчас произошло. Уличные фонари и свет из окон домов превратились в сплошные световые линии. Время остановилось, есть только я и дорога. Адреналин шумит в ушах.

Темный лес.

Детская ладонь в крови.

— Беги.

Арчибальд

Я стою на светофоре и со мной поравнялась девушка на Yamaha в шлеме с кошачьими ушками. Не разбираюсь в мотоциклах, но скажу точно, что шлем с ушками гарантирует эту девушку мне в постель. Ухмыльнувшись, я поднимаю визор и сверлю её взглядом. Она тоже подняла визор и пробежалась глазами по моему мотоциклу и экипировке. Разумеется, она заинтересовалась. Протягиваю ей кулак, она бьет по нему своим и я указываю жестом остановиться справа. Кивнув друг другу, мы заворачиваем в карман, она ставит мотоцикл на подножку и перекидывает ногу на землю, открывая мне вид на роскошную задницу. Я снимаю шлем, стягиваю балаклаву и слегка расстегиваю куртку, демонстрируя широкую грудь.

— Не оборачивайся так больше. — Холодным тоном приказываю я.

— Почему?

— Когда вижу такую жопу, слишком быстро принимаю плохие решения.

— А шлем тебе как? — Аккуратно снимая его, спросила девушка.

— Шлем меня не интересует. Меня интересует то, что ты под ним прячешь. — Отвечаю я, тоже перекидывая ногу на асфальт.

Она стянула балаклаву, открыв мне симпатичную мордашку.

— Разочарован?

Я облокотился на мотоцикл, сложил руки на груди и медленно окинул девушку взглядом сверху вниз.

— Нет.

— Тогда чего молчишь?

— Решаю с чего начать.

Девушка хихикнула, принимая правила моей игры.

— Ты всегда знакомишься на светофорах?

— Нет.

— Тогда почему сейчас?

— Потому что ты заинтересована.

Склонив головы на бок, мы пару секунд изучаем друг друга, пока я наконец не произношу:

— Поехали?

— Куда?

— Ко мне.

— А если ты маньяк?

— Тогда ты уже совершила главную ошибку.

— Какую?

— Остановилась рядом.

Она ещё несколько секунд смотрела мне прямо в глаза, потом надела шлем и кивнула.

— Поехали.

Дверь лофта едва успела захлопнуться, когда мой шлем полетел в угол прихожей, а следом — её. Я даже не даю ей времени оглядеться. Мои руки забрались под её одежду, а язык уже изучает её рот. Я толкаю её своим телом к огромному серому дивану в центре гостиной и она стягивает с себя экипировку, оставаясь только в белой футболке и черных стрингах. Я скидываю куртку, оставаясь в майке, кожаных штанах и ботинках.

— Как тебя зовут? — Тихо произносит она, будто это имеет значение.

— Это сейчас важно?

Она улыбается.

— Мне да.

— Арчи.

— А меня Алина.

— Красивое имя, принцесса.

Она нервно сглатывает.

— Но запоминать его я не собираюсь. — Бросаю я, глядя на неё сверху вниз.

Мне не нужно имя, чтобы затащить ее к себе в постель. Ей неловко, но назад дороги нет.

— А если я захочу, чтобы ты запомнил?

— Тогда придётся очень постараться.

Я наклоняюсь к дивану и ставлю руки на спинку по бокам от её лица, глядя ей прямо в глаза. Её ресницы трепещут, и это та часть общения с девицами, что так нравится мне. Я заключаю её губы в свои, погружая язык в горло. Собираю волосы Алины в кулак и разворачиваю к себе задом. Она удивленно вскрикивает, но не сопротивляется. Я наклоняюсь к шее и втягиваю носом аромат её кожи. Она тянется ко мне за поцелуем, но я отстраняюсь, сдвигая в сторону её трусики. Алина пытается контролировать ситуацию и это выглядит забавным. Член уперся в молнию штанов и доставляет мне дискомфорт, поэтому я расстегиваю их и освобождаю его. Прижавшись головкой к киске, я хватаю руки Алины и завожу их к пояснице. Удерживая их одной рукой, другой я наматываю её волосы на кулак и резко насаживаю Алину на свой член. Она громко вскрикнула, пытаясь приноровиться к моему размеру.

— Вот так, будь послушной девочкой. — Хриплю я себе под нос, подминая её тело под себя.

Она не отвечает мне, продолжая вскрикивать, пока я резко и глубоко вхожу в неё и медленно выхожу. Её голова запрокинута, я натягиваю волосы все сильнее, вытрахивая из неё свои мысли о Полине. Я отпускаю руки и засовываю в рот Алине свои пальцы, растягивая её рот, пока она пытается их сосать. Слюни стекают по моей руке и я ускоряю темп. На мгновение Алина замирает и сжимается вокруг меня, я вытаскиваю член и кончаю на её поясницу. Алина осторожно встает на ноги и идёт в ванную.

Я отстраняюсь от дивана, и застегивая молнию штанов, выхожу на балкон. Прохладный ночной воздух гладит моё лицо и я прикуриваю сигарету, выпуская клубы дыма, не вынимая её изо рта.

— Хуйня. — Выругался я в темноту и достал мобильный.

— Макс, спишь?

— Здарова! Не, я с пацанами. — В трубке женский смех, музыка, чей-то пьяный ор.

— Скинь номер Полины.

— Блять… Ты гонишь?

— Нет.

В трубке тяжёлый выдох.

— Если ты снова полезешь к Полине, Константин тебя просто закопает.

— Мне нужен номер.

— Нахуя?

— Не твоё дело.

— Нет, моё. Ты опять творишь хуйню, мне потом снова это разгребать.

Я затягиваюсь сигаретой.

— Я не причиню ей вреда.

— В прошлый раз ты тоже, наверное, так думал.

Мне нечего на это сказать, перед моими глазами стоит её татуировка на шее и зубы, обхватывающие мой ремень.

— Ладно… — устало произносит Макс. — Я скину. Но если узнаю, что ты ещё раз её тронул…

— Узнаешь.

— Я сам тебя пристрелю.

— Надеюсь ты не промахнешься. — Усмехаюсь я в руку с догоревшей до фильтра сигаретой.

Константин

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я не сплю, ожидая пока Полина приедет домой. Я приставил к ней охранника, бывшего силовика по имени Виктор, и поэтому не переживаю что она задерживается. Ей захотелось увидеться с Лерой и я не вправе отказать в этом. Можно сколько угодно притворяться, что жизнь продолжается, но это не станет правдой. В конечном итоге время лечит, нужно иметь терпение немного подождать.

Входная дверь квартиры открывается и заходит Полина с Виктором. Я отпускаю его, на сегодня смена окончена. Ему тоже нужен отдых.

Полина выглядит изможденной, но и немного взбудораженной. Она устало улыбается, пока скидывает туфли одну за другой. Подойдя ко мне, она обхватывает мою шею руками, прижимаясь щекой у моему лицу.

Я откидываю с её глаз прядь волос и внимательно смотрю ей в глаза.

— Хороший вечер? — Спрашиваю я, поглаживая ее плечи.

— Да, приятный. — Отвечает она, окатывая меня запахом алкоголя. Я не отстраняюсь, пусть дает волю желаниям и использует все известные ей способы придти в себя.

— Моя девочка! Хочешь принять ванну?

— С удовольствием. — Выдыхает она и направляется вглубь квартиры.

Я захожу в ванную комнату через нашу гардеробную и наполняю водой и пеной джакузи. Приглушаю свет и зажигаю свечи. Я с удовольствием присоединюсь к ней, если она позовет. Поворачиваюсь и вижу Полину в проеме двери. Она уже полностью обнажена и приближается ко мне мягкой походкой. Я подаю ей руку и помогаю забраться в воду.

— Пойдешь ко мне? — Спрашивает Полина, устраиваясь поудобнее.

Вместо ответа я скидываю халат и пижаму на пол и залезаю через борт к ней. Полина обхватывает меня ногами и я расслабляюсь у неё на груди. Она гладит мои плечи и прижимается своим горячим телом к моему. Больше всего на свете мне сейчас хочется, чтобы она снова открылась для меня и все стало по-прежнему. Её руки выводят у меня на груди причудливые узоры, а глаза задумчиво смотрят перед собой.

— Ты устал.

— Есть немного.

Несмотря на то, что она вернулась, за эту неделю я вымотался и с трудом выполняю свою работу. Все мои мысли заняты тем, как я хочу добраться до Озерова лично и обсудить все, что меня волнует в своей переговорной. Он пропал с радаров и, похоже, теперь не собирается даже возвращать долг. Это к лучшему, еще один повод уничтожить его.

— Из-за меня?

Я молчу и, немного подумав, отвечаю:

— Из-за всего.

Она кивает.

— Ты боишься оставить меня одну.

— Да.

— Думаешь, я снова исчезну?

— Всё закончилось.

Полина рассмеялась.

— Кость… зачем тогда охрана?

— Пока я не доберусь до него, мне так спокойнее.

Она гладит меня по волосам.

— Мне очень плохо находиться под конвоем.

Я поворачиваюсь и изучаю её лицо. Я посадил свою девочку в клетку и требую, чтобы она снова почувствовала себя в безопасности.

— Ладно. Давай попробуем день без охраны. Завтра. Один день.

Полина радостно кивает и обхватывает моё лицо своими нежными пальчиками.

— Спасибо! — Шепчет она мне в губы, пока я запускаю руку в её мокрые волосы.

Я встаю и тяну её за собой. Снимаю полотенце с бортика ванны, набрасываю его на её мокрое горячее тело и вытираю насухо все капли воды и пену. Полина делает то же самое со мной. Я касаюсь её бедра и произношу:

— Ты хочешь?

Она не отстраняется и целует меня, прижимаясь ко мне грудью. Поцелуй кажется мне выверенным и слишком правильным. Я провожу руками по её спине, но тело не отзывается на прикосновения. Мои руки обхватывают её тонкую талию и большие пальцы проводят по твердому животу. Ничего. Ни одного движения мне навстречу. Я поднял на неё взгляд и увидел мягкую улыбку, за которой пряталась грусть.

— Всё. — Я убираю руки с живота, закрывая полотенцем её грудь.

— Что?

— Не сегодня.

Полина смотрит на меня удивленно.

— Почему?

— Потому что не хочу, чтобы ты себя заставляла. — Улыбаюсь ей в ответ, пока в моей голове закипает ярость. Она не хочет меня. Она задыхается в моей заботе.

Если ей нужен воздух, я дам ей воздух. И тогда она снова станет моей Полиной.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 24

Константин

Я открываю глаза ровно в пять утра. Высокие окна спальни закрыты полупрозрачными шторами, и я вижу, что за окном еще серо. Москва только начинает просыпаться, а я уже понимаю, что больше не усну. Полина спит рядом. Простыня, завернувшая её обнаженное тело, медленно поднимается и опускается в такт её дыханию. Волосы рассыпались по подушке, закрывая половину лица. Осторожно убираю прядь с её щеки, стараясь не разбудить. Она даже не пошевелилась. Только во сне она выглядит по-настоящему спокойной.

Я тихо выбираюсь из постели. Обычно в это время я еще сплю, но сегодня организм сдался раньше головы. Ночь превратилась в череду коротких провалов в сон, из которых меня снова и снова вытаскивали одни и те же мысли. Быстро принимаю холодный душ. Сегодня вода кажется ледянее обычного, и это даже кстати. Позволяю кофемашине сварить двойной эспрессо, пока натягиваю темную рубашку. Сегодня меня ждет много дел, но в офис я приеду гораздо позже. Я спускаюсь на парковку и сам сажусь за руль, сейчас мне не нужен водитель. Мне вообще никто не нужен.

Двигатель оживает с первого нажатия кнопки. В салоне тихо. Только ровный рокот мотора и мое тяжелое дыхание. Город выглядит сонным, но улицы понемногу начинают наполняться людьми. Я встречаю пустые проспекты, желтый свет фонарей и редкие машины. Чем дальше я уезжаю от дома, тем спокойнее мне становится и мои мысли становятся темнее.

Через сорок минут бетонные стены и высокие эстакады сменяются лесополосой, а затем высоким забором с колючей проволокой. Старый складской комплекс давно числится закрытым. На бумаге здесь ничего не происходит. На деле — один из тех объектов, которые существуют исключительно для моих переговоров. Именно сюда привозят людей, которым предстоит задержаться надолго. Когда-нибудь здесь окажется и Озеров. Я здороваюсь с охраной, круглосуточно дежурящей здесь, и, расстегивая на ходу пуговицы пиджака, направляюсь к лифту. Телефон коротко завибрировал. Я взглянул на экран, но кабина уже ушла под землю, и связь оборвалась.

Лифт останавливается и двери медленно расходятся в стороны. В небольшом коридоре располагается четыре камеры с железными дверями. Здесь прохладно даже в самые жаркие летние дни. Под потолком тускло светят маленькие лампочки, стены подмалеваны масляной краской, которая кое где уже облупилась. В таком месте забываешь о том, что где-то ещё жизнь продолжается.

Металлическая дверь открывается почти бесшумно. В комнате пахнет сыростью, потом и засохшей кровью. Мужчина лежит на узкой койке, отвернувшись к стене. После вчерашнего разговора, мои орлы позволили ему поспать несколько часов. Он даже не слышит, как я захожу. Я спокойно ставлю стул рядом с кроватью и сажусь. Несколько минут просто смотрю на него, пока мужчина медленно открывает глаза.

Сначала он часто моргает, не понимая, где находится. Потом замечает меня и кровь мгновенно отливает от его лица.

— Доброе утро. — Спокойно говорю я.

Он даже не отвечает, просто начинает дрожать.

— Сегодня у меня нет настроения ждать. — С этими словами Я поднимаюсь со стула, медленно расстегиваю манжеты рубашки и закатываю рукава. Аккуратно снимаю часы и убираю их в карман. Следом в другой карман опускаются кольца. Разминаю шею и жестом указываю подняться.

— Вставай.

Мужчина не двигается.

— Давай. Попробуй победить меня в честном бою. Ты сможешь уйти.

Несколько секунд он смотрит на меня, будто надеется, что ослышался. Потом медленно отползает к стене, подтягивает колени к груди и закрывает голову руками.

— Пожалуйста…

— Вставай, позорище. Я даю тебе шанс.

Он даже не пытается.

Я хватаю его за шею и рывком стаскиваю с кровати. Мужчина падает на бетонный пол и инстинктивно пытается отползти назад. Бесполезно. Несколькими ударами ноги я выталкиваю его на середину камеры. Первый удар кулаком приходится в печень. Воздух со свистом вырывается из его лёгких. Он складывается пополам, но я не позволяю ему упасть, снова поднимая за ворот футболки.

— Вот теперь защищайся.

Вместо этого он закрывает лицо локтями. Жалкое зрелище. Следующий удар приходится в живот. Глухий стон эхом расходится по бетонным стенам. Я ударяю ещё и ещё. Подошва моих ботинок методично вдавливает его в грязный пол. Он теперь даже не пытается закрываться.

Я принес свою ярость из дома и не намерен забирать ее с собой. Этот человек не Озеров, просто сегодня ему не повезло.

Глеб

Просыпаюсь от запаха чужого парфюма. Несколько секунд смотрю в потолок и пытаюсь понять, где я нахожусь. Медленно поворачиваю голову и вижу рядом спящую девушку. Её черные волосы разметались на подушке, белая футболка задрана, обнажая грудь. Больше одежды на ней не было. Девушка мне незнакома.

Какого…

Резко сажусь на кровати и понимаю, что сам полностью раздет. Голова тяжелая, но не от алкоголя. Дежавю. По привычке рассматриваю свои руки. Чистые, без единой царапины. Уже неплохо. Окидываю взглядом комнату и вижу разбросанную экипировку и пустые стеклянные бутылки от колы. За окном давно было утро, но хмурое московское небо как всегда не пропускало ни одного луча солнца. Я нахожу свои черные боксеры, натягиваю их и опускаюсь на пол. Вместо кофе — упор лежа. Вдох. Выдох. Отжимаюсь до тех пор, пока руки не перестают держать моё тело. Мое тяжелое дыхание разбудило незнакомку.

— Арчи? — Улыбнулась она, заглядывая вниз ко мне, поправляя футболку.

— Да, милая. — Не хочу сейчас что-то объяснять, все итак понятно. Ничего не помню, и незнакомая девушка зовет меня Арчи.

— Доброе утро! — Потягиваясь, смеется она.

— Уже уходишь?

Девушка удивленно смотрит на меня.

— А мне пора? — Её голос немного дрогнул. Но мне все равно.

— Да. — Ровным тоном отвечаю я, направляясь в ванную чтобы принять душ. — Просто захлопни за собой дверь.

Я вышел из ванной как раз в момент, когда входная дверь щелкнула. Закрываю дверь изнутри и направляюсь на балкон в поисках пачки сигарет и с удивлением нахожу там свой телефон. Когда я смахиваю экран, вижу журнал звонков.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

01:43 — Полина????

Блять!

Открываю информацию о вызове и выдыхаю. Разговора не было, я просто делал дозвон. Ну как я. Арчи, блять!

Он полез туда, куда я не хочу лезть. Он хотел поговорить с ней, увидеть её. Я тоже.

Нет. Нахуй это дерьмо! Мой палец завис над кнопкой «удалить контакт». Но я откладываю телефон в сторону и меряю шагами балкон. Достаю сигарету и скуриваю её за четыре затяжки, роняя пепел на свои босые ноги. Шумно выдыхаю, беру телефон и нажимаю вызов.

— Алло! — Полина ответила после первого же гудка.

— Привет, Полина… — Мой голос хрипит, я замер, не разрешая себе откашляться.

— Глеб? — Удивленно спросила она.

— Как ты? — Спрашиваю я вместо ответа.

— Нормально. А ты?

— Тоже.

В трубке повисло молчание.

— Прости за ночной звонок.

— Это был ты?

— Нет.

— Это был он… — Вздохнула Полина, и мы оба понимаем о ком идёт речь.

— Я хотел тебя увидеть.

Снова молчание.

— Зачем? — Наконец спросила Полина.

Я открываю рот, но слова так и не приходят. Действительно, зачем? Почему мне так хочется увидеть её? Услышать голос. Почувствовать запах её кожи. Мои ли это мысли… или

его

?

Я долго молчу, думая что ответить.

— Потому что Арчи позвонил тебе. — Говорю честно. — И я хочу понять почему.

Полина тихо усмехается.

— Думаешь, это поможет?

— Нет. Но я всё равно хочу попробовать.

Несколько секунд она обдумывает мои слова.

— Если ничего не получится… ты опять прогонишь меня?

Я прикрываю глаза.

— Прости меня за это… Тогда я испугался самого себя.

— Хорошо. — Тихо отвечает Полина. — Где встретимся?

— Сквер у Новодевичьего. Я буду у смотровой площадки.

— Через два часа. — Предупреждает Полина.

— Идёт.

Полина

Я не удивлена, что Глеб позвонил мне после той встречи у Макса. Хорошо, что ночью мой телефон был в режиме «не беспокоить», иначе пришлось бы худо нам всем. В первую очередь Косте. Сегодня день без охраны, и я собираюсь встретиться со своим похитителем, голову которого так жаждет получить Костя. Жизнь играет с нами злые шутки, но это далеко не новость. Хочу ли я увидеть Глеба? Нет.

Я бы многое отдала, чтобы снова почувствовать те прикосновения. Услышать спокойный, ледяной голос, не принимающий возражений. Вдохнуть запах кожи. Позволить снова смотреть на меня так, будто весь остальной мир перестал существовать. Моё тело жаждет грубости тех рук. Но между нами стоит Глеб. Человек, который каждый раз просыпается утром и смотрит на меня так, словно просит прощения за преступление, которого не совершал.

Я хочу увидеть Арчи. И мне не страшно, что я перестаю этого стыдиться.

Я подхожу к смотровой площадке, и вижу Глеба. Он в той же экипировке, в которой был у Макса. Я вижу его со спины, он нервно курит, скрывая ладонью сигарету и оглядывается по сторонам. Подхожу и трогаю его за плечо.

— Привет.

Он вздрагивает и оборачивается, поведя плечами, пытаясь скрыть свою реакцию от меня.

— Привет. — Глеб неловко касается моих волос. Был бы здесь Арч, его рука бы уже намотала мои волосы на кулак, а губы впились бы в мои.

Меня осеняет мысль. Я уже здесь, и я хочу увидеть Арчи. Вдруг я смогу его разбудить?

— Ты понимаешь, когда он появляется? — спрашиваю я без предисловий.

Глеб сразу понимает, о ком речь.

Он отворачивается к пруду и качает головой.

— Я пытался найти закономерность.

— И?

— Иногда алкоголь. Иногда кокаин с алкоголем. Иногда сильный стресс. Иногда вообще ничего.

Он усмехается без тени веселья.

— Вчера я потерялся после того, как увидел тебя.

Я молчу.

— Потом сел на мотоцикл… Разогнался почти до двухсот восьмидесяти. — Глеб достает сигарету, но долго не может попасть зажигалкой. — Очнулся уже утром.

— Значит… это была я?

Глеб поворачивается и сверлит меня взглядом.

— Не знаю.

— Но ты так думаешь.

Он молчит несколько секунд.

— Думаю, да.

Я подхожу ближе.

— Тогда давай попробуем.

— Что?

— Разбудить его.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 25

Глеб

Я смотрю на Полину и не понимаю, зачем ей понадобилось будить чудовище. Неужели ей действительно так нужно то, что живёт на задворках моего сознания? Она сама предлагает открыть клетку.

В то утро после ночи, когда я увёз её, она лежала на полу в синяках и ссадинах. На запястьях остались следы от ремней. Я видел всё это своими глазами. Какой человек может хотеть снова оказаться рядом с тем, кто сделал такое?

Или… дело не во мне.

Я смертельно устал от чужих поступков. Устал разбирать последствия того, чего не помню. Если Полина действительно каким-то образом связана с появлением Арчи, я должен это понять. Должен научиться это контролировать…Неважно. Она здесь.

И мы можем попробовать.

— Ты сказал про скорость. — Продолжает Полина, будто решение уже принято. — Давай разгонимся на твоём мотоцикле. Вдвоём.

Я качаю головой.

— У меня нет шлема для тебя.

— Купим.

— Сейчас?

— Сейчас.

Я просто не могу поверить своим ушам.

— Ты серьёзно?

— Ты же сам сказал, что хочешь разобраться.

— Исключено.

— Почему?

— Потому что я не собираюсь тебя убивать, пытаясь вызвать собственного психопата. Я недавно сам сел на мотоцикл и ни разу не пробовал ездить с пассажиром!

Полина с вызовом смотрит на меня. Я взываю к её инстинкту самосохранения:

— Ты готова разбиться только ради того, чтобы увидеть его?

Она выдерживает мой взгляд.

— Если понадобится.

Я отвернулся. Полина разочарованно вздыхает и складывает руки на груди.

— Арчи бы уже завел мотоцикл.

Ну да, конечно. Как я мог упустить эту мысль. Она ведь пришла не ко мне. Когда я звонил ей утром, какая-то часть меня была готова поверить, что эта встреча нужна нам обоим. Теперь стало ясно — Полина ждала не меня. Она желала видеть только его.

— Я не пытаюсь быть Арчи. — Спокойно отвечаю я, хотя внутри что-то неприятно оборвалось.

Она несколько секунд внимательно изучает моё лицо, словно пытается что-то понять. Потом делает шаг ближе.

— Правда?

— Правда.

Её глаза прищурились и в них заплясали нехорошие огоньки.

— Тогда давай поговорим о тебе.

Она ткнула пальцем мне в грудь.

— Ты слишком осторожный.

Ещё один толчок.

— Всё время просчитываешь каждый шаг.

Ещё.

— И никогда не решаешься идти до конца.

Она горько усмехается и поднимает подбородок.

— А Арчи не знает, что такое страх.

Я молча смотрю ей прямо в глаза, отгораживаясь от её слов глухой стеной безразличия.

— Знаешь, — Чеканит слова Полина. — Мне кажется, больше всего ты боишься самого себя.

Она бросает мне эти слова в лицо, глядя на меня снизу вверх, и я сжимаю челюсть.

— Думаешь? — Спрашиваю я, складывая руки на груди.

— Уверена.

— Тогда зачем ты здесь?

Полина молчит и я продолжаю:

— Если ты настолько презираешь меня, зачем согласилась встретиться? — Я указываю на себя.

Она делает еще один шаг ко мне навстречу.

— Потому что надеялась увидеть его.

Я усмехаюсь. Всё так. И Полина произнесла это вслух. Ёбаный абсурд.

— И что теперь?

Она долго смотрит мне в глаза, будто принимает решение. Ее руки сжимаются в кулаки, а плечи дрожат. Сглотнув, она негромко произносит:

— Проверим еще один способ и на этот раз, ты не сможешь мне отказать.

Полина медленно кладет ладонь мне на грудь. Не ласково, скорее изучающе. Я почти уверен, что её пальцы чувствуют, как под моей майкой быстро забилось сердце. На моей спине выступили капли пота, дыхание перехватило, словно она сжала моё горло. Полина прижимается ко мне грудью и, через кожаную защиту своего костюма, я чувствую электрический ток. Волна желания прокатывается по всему моему телу до самых кончиков пальцев. Мне вдруг невыносимо захотелось вдохнуть запах её волос, но я сдерживаю себя. Она медленно переводит взгляд с моей груди вверх и наши глаза встречаются.

— Поцелуй. — Наконец произносит она. — Если дело во мне, может, этого окажется достаточно.

Я замираю. Потом осторожно наклоняюсь к ней, закрываю глаза и касаюсь её губ своими.

Полина

Поцелуй получается… неправильным. Совсем не таким, каким я ожидала. В нём нет жадности. Нет ощущения, что тебя выпивают до самого дна, а ты снова и снова наполняешься лишь для того, чтобы позволить выпить себя ещё. Глеб не прижимает меня к себе так, будто я принадлежу только ему. Его поцелуй осторожный. Почти робкий. Будто каждое прикосновение губ спрашивает у меня разрешения. Я отвечаю ему всего несколько секунд и сама отстраняюсь первой. Я принудила его. Никогда ещё я не чувствовала себя такой глупой. Внутри пусто. Будто кто-то раздавил меня, а потом небрежно бросил осколки обратно. Мы стоим совсем рядом и оба чувствуем одно и то же.

— Нет.

— Нет. — тихо повторяю я.

Этот поцелуй не только не смог разбудить Арчи. Он окончательно показал глубину пропасти между нами. Глеб — не Арчи. А я… Я просто идиотка, которая влюбилась в чудовище и теперь гонится за его тенью.

Я отшатнулась от Глеба и облизнула губы. Он запустил руки в свои волосы и отчаянно уставился куда-то вдаль в сторону пруда. Его ноги медленно зашагали по смотровой площадке, а я смотрела перед собой в пустоту.

— Ещё варианты? — Наконец произносит он, остановившись напротив меня и уперевшись руками в бока.

Я пожимаю плечами. Очевидно, мы прервались слишком быстро, но продолжать этот поцелуй было невозможно. Я больше не хотела, а Глеб просто меня опасался.

— Кокаин, алкоголь? — Горько усмехаюсь я. Просто молюсь, что в моем голосе не было слышно отчаяния.

— Сейчас?! — Изумляется Глеб.

— Конечно нет, у меня не так много времени. Сегодня Костя подарил мне единственный свободный от охраны день, а я уже на тайной встрече целуюсь со своим похитителем в парке у монастыря.

— Ты готова зайти так далеко? — Руки Глеба теперь обхватили мои плечи и он внимательно разглядывает моё лицо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Если мы действительно хотим понять, как появляется Арчи, нужно убрать все ограничения.

— Это плохая идея.

— Да.

— Самая худшая и опасная идея.

— Именно поэтому она может сработать. — Просто отвечаю я.

Меня будто уносит течением реки, а я пытаюсь спастись, удерживаясь за соломинку.

Глеб выпрямился и сказал:

— Начинаю думать, что купить тебе шлем было бы лучше.

Я молча киваю. Если для того, чтобы снова увидеть Арчи, нужно добровольно запереться с Глебом в гостиничном номере, напиться, обнюхаться и ждать, пока он исчезнет, — значит, именно это мы и сделаем. Что я потеряю, если не получится? Вычеркну Глеба из своей жизни навсегда. Буду продолжать сублимировать свои потребности, тягая железо и изнемогая на тренажерах. Перестану думать об этой случайной интрижке. Костя возьмет свое, а что будет с Глебом, мне нет никакого дела. Я готова идти до конца.

В какой момент это перестало казаться мне безумием?

Константин

Это был долгий день. Я оставил бедолагу, не пожелавшего бороться за свою свободу, в камере — избитого и поверженного. Когда я уходил, он свернулся в углу и стонал. Если он переживет свои травмы, это будет самый несчастный человек, ведь я наведаюсь к нему снова. Конечно, я потерял контроль, позволил выместить на нём всю свою ярость на Озерова, Полину, ситуацию, в которую привел себя сам. Но мне стало легче, ведь в конце концов, каждый остается там, где заслуживает быть. Жизнь всегда все правильно расставляет по местам.

Я вернулся домой около шести и пока Игорь вёз меня, я несколько раз едва не проваливался в сон прямо на заднем сиденье. Когда я зашел в квартиру, Полина тихонько дремала на диване в гостиной. Я остановился в дверях. На ней был черный длинный шелковый халат, обрамляющий кружевом её идеальную грудь. Пояс немного ослаб и моему взору предстала длинная полоска её рельефного тела от шеи до щиколотки.

Я не могу оторвать свой взгляд от этого прекрасного зрелища. Вот она, дома. Силы снова вернулись в моё тело, а усталость и сонливость, как рукой сняло. Бесшумно снимаю ботинки, и ставлю их на полочку. Прохожу в гостиную, снимаю пиджак и расстегивая рубашку, приближаюсь к ней. Она безмятежно спала, волосы Полины были убраны под шею, а руки лежали вдоль тела. Я сажусь к ней и провожу костяшками пальцев по нежной коже её бедер. Полина открывает глаза и удивленно смотрит на меня.

— Привет, моя девочка! — Я мягко улыбаюсь ей, продолжая гладить её ноги. Она не отстранилась, наоборот, придвинулась ближе.

— Привет, любимый!

Полина развязывает пояс и откидывает в стороны шелковую ткань. У меня перехватывает дыхание. Я больше не могу ждать, и я вижу, что она снова зовет меня.

Провожу пальцами по мягкой груди, едва касаясь кожи и ее соски твердеют. Моя рука ласкает ее шею, грудь, живот, мягко опускаясь к бедрам. Полина закрывает глаза и издает тихий стон. Я переворачиваю её на живот, отбрасываю халат на пол и скидываю брюки и рубашку к нему. Одни лишь нежные прикосновения к её телу, заставляют меня быть твердым. Я ложусь на неё сверху, и упираюсь в её ягодицы. Мои губы изучают её шею как будто в первый раз, мой нос вдыхает запах волос так, будто ещё никогда в жизни не чувствовал её медовый аромат. Тело Полины расслабляется под моим, и от этого становится легче на душе. Я нежно вхожу в неё, и мои мысли останавливаются. Полина тихо постанывает, пока я неспеша занимаюсь с ней любовью. Она выгибается мне навстречу, но я не тороплюсь.

— Милый, хочу жестче! — Умоляет Полина, оглядываясь ко мне через плечо.

Ничего не отвечаю и ускоряю темп, пока она не вскрикивает и не сжимается вокруг меня. И только после этого освобождаюсь и я.

Наконец-то. Я так скучал.

Квартира тонет в густом золотом свете заходящего солнца. Лучи пробиваются сквозь высокие окна, разрезают темнеющие стены, зажигаются на стекле витрин и скользят по черному мрамору пола. В воздухе ещё держится дневное тепло, смешанное с едва уловимым запахом её духов. Всё вокруг кажется спокойным, неподвижным, правильным.

Полина застёгивает сумку и выходит из гардеробной.

— Я к Лере.

Застигнутый врасплох такой новостью, я однимаю глаза от документов. Полина не предупреждала меня о своих планах. Обычно о подобных вещах она говорит заранее.

— С ночёвкой?

Она улыбается.

— Если засидимся.

Несколько секунд я смотрю на неё нахмурившись, Полина не отводит взгляд.

— Какая программа на вечер?

Она пожимает плечами.

— Есть несъедобное, смотреть страшное, пить горячительное.

Свои замечания я оставляю при себе. Говорю только:

— Много не пей.

Полина усмехнулась и я добавил:

— Телефон держи включённым.

— Конечно.

Она подходит, быстро касается губами моей щеки и проводит рукой по моей ноге.

— Спасибо.

Я откидываюсь в кресле и открываю ноутбук. Несколько секунд смотрю на строки, но не читаю ни слова. В квартире становится непривычно тихо.

Я думаю о Полине. О том, как легко она сейчас вышла за дверь, уверенная, что я позволил ей свободу. Наверное, так и должно быть. Нельзя держать птицу в клетке слишком крепко — рано или поздно она перестанет отличать заботу от неволи. Иногда птицу нужно выпустить, и не потому, что ей доверяешь, а потому, что хочешь проверить, куда она полетит.

Если клетка была для неё домом, она вернётся сама. Сядет на привычное место, сложит крылья и будет ждать, когда ей снова откроют дверцу.

А если нет…

Я усмехаюсь и перевожу взгляд на экран. Значит, клетка была слишком просторной. И я слишком долго позволял ей думать, что у неё есть выбор.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 26

Полина

Костя настоял, чтобы к Лере меня отвёз его водитель. Я прекрасно понимаю зачем. Он хочет знать точный адрес, где я проведу ночь. Ещё один маленький повод напомнить, что моя свобода существует только в пределах, которые он обозначил. Но меня это не тревожит, все мои мысли заняты предстоящей встречей. Мне очень хочется, чтобы в этот раз Арчи проснулся, и теперь я не буду ему лгать. Хотя, судя по всему, его это нисколько не обижает, даже наоборот. Я почти поняла правила его игры и они мне вполне подходят. Если нужна ложь, чтобы он схватил меня за горло и вытрахал из меня всю дурь, я готова стать самим бароном Мюнхгаузеном. Впрочем, я всем уже давно врала напропалую.

Выхожу из внедорожника, не дав водителю открыть мне дверь. К черту все эти формальности, надеюсь он сразу же свалит отсюда и не будет ждать меня, чтобы отвезти обратно. Даже если ему дали задание дежурить у дома Леры, я готова нацепить хоть фальшивые усы, лишь бы незаметно проскользнуть мимо него. Теперь я готова на очень многое.

Лера сразу открывает мне дверь. На ней шелковая пижама, макияж уже смыт и она немного сонная. Почти сразу за её спиной показался Миша, одетый в домашний халат. Он кивнул мне, направляясь в спальню.

— Боже, надеюсь я вас не прервала? — Вместо приветствия произношу я.

— Не, ты что. — Заверяет меня Лера.

О том, что я скоро буду у неё, я предупредила только тогда, когда села в машину. Я знаю, что могу приехать к Лере в любой момент, и сегодня мне понадобилась её помощь без предварительных договоренностей.

Я скинула кроссовки и прошла в гостиную.

— У тебя что-то случилось? — Зайдя за мной следом спросила Лера. — К чему такая конспирация?

— Сорри, не могла позвонить заранее, надо было действовать быстро. Мне нужна твоя помощь. — С этими словами я плюхнулась на диван и поставив локти на колени, продолжила. — Я собираюсь поехать к Глебу в номер отеля.

Глаза Леры вспыхнули озорными огоньками.

— Вау! А Костя в курсе? — Пошутила она и расхохоталась.

— Вот здесь как раз мне и нужна ты. — Нервно прыснула от смеха я. — Я сказала ему, что скорее всего останусь у тебя с ночевкой.

— Окей. Ты без охраны?

— Водитель привез, но скорее всего он уедет, либо мне придётся как-то незаметно прошмыгнуть мимо него. — Развела руками я.

— Так. Я смотрю ты всё-таки решила действовать по зову вагины, а не ума.

— Ничего не могу с собой поделать. Мы договорились с Глебом, что попробуем разбудить Арчи.

— Пиздец! И что вы собираетесь делать?

— Бухать и нюхать. Возможно применим экстремальные практики. — Выпаливаю я. Мне не хочется что-то скрывать от Леры. В конце концов, если со мной что-то случится, она хотя бы сможет дать показания. Блять! О чем я думаю вообще!

На лице Леры проскальзывает смесь ужаса и азарта. Я вижу, что она не знает как отнестись к этой информации. Фактически я делаю её соучастницей своего обмана и преступления против Кости и себя.

— Сказать что я в ахуе, это ничего не сказать. — Протянула Лера. — Но я не хочу тебя отговаривать. Хороший секс стоит некоторых жертв.

— Чертовски хороший. — Киваю я. — Но это не главное. Я не могу спать, не могу есть, мои мысли только об Арчи. И у меня сейчас есть возможность с ним увидеться, я не могу от этого отказаться.

Я сомкнула пальцы рук вместе и по очереди нажимаю на фаланги пока они не белеют.

— Без проблем, дорогая. Но все же это довольно опасно. Ты не боишься, если Глеб вдруг совсем потеряет контроль?

— Я думаю он не причинит мне вреда.

Лера хмуро смотрит на меня:

— Ты

думаешь

?

Я пожимаю плечами.

— Да.

— Полина, это не то же самое, что «я знаю».

— Тогда я знаю, что он не причинит мне вреда. — Упрямо произношу я, отведя взгляд в сторону.

Лера наседает:

— Нет. Не знаешь!

В этот раз я ничего не отвечаю, потому что она права. Но это неважно: я всё равно собираюсь ехать.

— Все будет хорошо, верь мне! — Примирительно улыбаюсь я. — Ты хочешь, чтобы я была счастлива?

— Блять, да я мечтаю об этом! И я мечтала чтобы ты сошлась именно с Глебом. Но теперь, когда это происходит на самом деле, мне страшно. И как вы можете быть счастливы, если он в бегах? Тайные встречи не могут длиться долго, в конце концов правда вскроется и что ты будешь делать? Ты не думаешь, что Костя закопает вас обоих?

— Лера, я не загадываю так далеко.

Потому что если я начну думать о том, что будет завтра, мне придётся остановиться сегодня.

— Ну так что, поможешь мне? — Продолжаю я.

— Хорошо. Ты только скажи мне какой отель, чтобы я знала что говорить полиции если ты снова пропадешь. — Сердито произносит Лера, буравя меня взглядом.

— Конечно! Мы будем в Стелле, там очень приватно.

— А номер на кого? — Не отступает Лера.

Я молча протягиваю ей свой телефон, на экране которого открыто сообщение «27 номер. Лифт направо. Я на месте».

Лера несколько секунд смотрит на экран, потом переводит взгляд на меня.

— Полина. Я спросила, на кого оформлен номер.

— Я не знаю.

— Ты не знаешь?

— Нет.

Она медленно прикрывает глаза ладонью.

— Господи. Ты хоть что-нибудь в этой истории знаешь?

Я забираю телефон обратно.

— Знаю, что он будет ждать меня в двадцать седьмом.

Я вижу как Лера буквально возносит глаза к потолку в молчаливой мольбе. Но я уже вошла в эту ситуацию и отступать не собираюсь.

— Ну, допустим, ок! Ты в таком виде собралась? — Лера окидывает оценивающим взглядом мой спортивный наряд.

Я покрутилась вокруг себя и вопросительно уставилась на неё.

— А в чём проблема?

— Может, стоит принарядиться к появлению Арчи? — язвительно хмыкает Лера.

Я оглядываю себя и понимаю, что вряд ли человек, ради которого я готова совершить сегодня ночью столько безумных поступков, должен встретить меня в спортивных штанах.

— Ну давай. Только мне понадобится сумка с моей одеждой. Будет странно, если я явлюсь домой к Косте в платье и на каблуках, когда уезжала от него в спортивном.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Просто, блять, вернись утром ко мне. И пусть водитель заберет тебя домой, тогда будет ноль подозрений. — Тяжело вздыхает Лера, произнеся это тоном учительницы, втолковывающей несмышленному ученику, решение элементарной задачки по математике.

— Я смотрю ты в этих делах большой специалист. — Ухмыляясь, произношу я.

— Кажется, мы, блять, подготавливаем реальное преступление, — хихикает Лера, скрываясь в гардеробной. — Раз уж ты, любимая дура моя, решила вызвать демона, то давай хотя бы сделаем это красиво.

Я иду за ней, чтобы выбрать лучшее из того, что она мне предложит.

Такси бизнес класса медленно подъезжает на парковку перед отелем. Лера вызвала мне машину, свой телефон я оставила у неё, попросив отвечать на сообщения Кости. А если он не будет меня беспокоить, написать ему в час ночи, что я остаюсь у Леры. Мы все продумали. Идеальное преступление, и Лера теперь не просто подруга, она моя сообщница.

Пока я ехала, прошел дождь и умыл улицы, словно привел в порядок мою дорогу в неизвестность. Через окно машины открывается вид на великолепное здание с блестящим фасадом, в отражении окон которого, тонут огни ночной Москвы. Я сижу на заднем сидении и тереблю край платья то ли в волнении, то ли в предвкушении. Мне сложно сейчас понять из каких эмоций состоит коктейль, наполняющий мой разум. Я так стремилась на эту встречу, закрыв глаза на все предупреждения Леры и наступив на горло своей бдительности, что даже не успела подумать о последствиях своих действий. Обманула Костю, явилась сюда без единого источника связи, намереваясь отпереть клетку с чудовищем, ударившим и похитившим меня, а потом оттрахавшим так, как никто в моей жизни. Молодец, Полина, настоящая папина гордость.

Это совсем не похоже на меня. Я никогда себя так не вела. Но даже сейчас я понимаю, что мной движет не любопытство, не вожделение, а что-то, что я пока не могу сформулировать.

— Мы приехали. — Таксист смотрит на меня через зеркало заднего вида.

Вижу, блять.

— Вам открыть?

— Спасибо, я сама.

— Приятного вечера.

Да уж, я тоже желаю себе приятного вечера. Набрав побольше воздуха в грудь, я толкаю дверь и ставлю ноги в босоножках на высоких каблуках на влажный тротуар. Прохлада мокрой улицы окутала моё тело, пока я шла ко входу в отель. Вышколенный персонал на лобби, вежливо поинтересовался куда я направляюсь, и удовлетворительно кивнув на мой ответ, мне сообщили как дойти до нужного номера. Вот и дверь двадцать семь. Я стучу и через какие-то пару секунд она распахивается. На меня смотрит хмурый взъерошенный Глеб. Он стоит босиком, и его ноги тонут в ворсе пушистого ковра, тянущегося до самого входа. На нём простая белая футболка, подчеркивающая рельеф его красивого торса и простые черные брюки с затянутым черным ремнем. При виде ремня, я сглотнула. Моё воображение начало подкидывать способы применения его на моем теле. Моргнув, пытаясь сбросить это наваждение, я зашла внутрь.

Это был поистине изысканный номер на самой крыше отеля. Панорамными окнами служили высокие стеклянные двери, открывающие входы на огромную террасу с видом на ночную Москву. Королевских размеров кровать красноречиво намекала на то, зачем мы здесь. На столике у дивана я заметила открытую бутылку любимого Бомбейского сапфира и пару бокалов. Чуть поодаль стояло шампанское в ведерке со льдом и два фужера, а на маленьком прикроватном столике с блестящей черной столешницей, сияла внушительная горка кокаина. Её края растянулись по всей поверхности тонкими линиями, кое-где прерывающимися отпечатками пальцев. Рядом лежали лезвие и свернутая стодолларовая купюра.

— Я вижу ты уже начал. — Хихикнула я, поворачиваясь к Глебу.

Он рассеянно провел рукой по волосам на затылке и выпрямился:

— Я здесь с семи вечера. Шампанское принесли недавно, как комплимент от отеля.

— У тебя хороший вкус. — Говорю я, располагаясь на диване.

— Прошу заметить, на всё. — Ухмыльнулся Глеб.

В воздухе висит напряжение и я хочу поскорее выпить, чтобы немного расслабиться.

— Джин или шампанское? — Словно прочитав мои мысли, спрашивает Глеб.

— Джин. Это мой любимый кстати.

— Отлично, мой тоже.

Он протянул мне стакан и я залпом выпила содержимое, возвращая ему в руки, чтобы он налил ещё. Выгнув бровь, Глеб снова наполняет его джином и отдает мне. Второй бокал исчез так же быстро, как и первый. Я чувствую, что надо о чем-то поговорить, но не могу найти нужную тему. Глеб тоже молчит, сидя рядом со мной и рассматривая свои руки.

— А ты почему не пьешь? — Я киваю на пустой бокал.

— Пожалуй, да. — С этими словами он наливает и себе почти полный.

Я поднимаю бокал и говорю:

— За успешное дело.

Глеб хмыкнул и протянул руку с джином, ударяясь о мой бокал.

— За третьего лишнего. — И залпом опустошает весь напиток. Громко сглотнув, он сжимает челюсти и буравит меня мрачным взглядом. — Ты будешь кокаин?

Я не отвечаю и встаю с дивана, направляясь к кровати. Аккуратно сев на край, я протягиваю руку к свернутой купюре, плотно стягиваю её, чтобы получилась твердая трубочка и отделив немного от горки, наклоняюсь и шумно втягиваю порошок в себя. Не то, чтобы я часто это делала. Скорее наоборот, это был мой второй раз, но раз уж я открыла двери навстречу адскому пламени, то пусть хоть где-то будет холодок. Глеб подходит к креслу, поднимает его как пушинку и аккуратно ставит напротив меня. Я снова делаю маленькую горку и она отправляется во вторую ноздрю. После этого, кладу купюру в протянутую ладонь Глеба и наблюдаю, как он делает себе две дороги маленьким лезвием. Порошок исчез в его носу и он, высунув язык, приложил к нему лезвие, слизывая остатки. Его темные волосы нависают над прикрытыми глазами, и я завороженно смотрю за движением челюсти, когда его губы смыкаются. Глеб красив, но когда им управляет Арчи, его тело становится просто дьявольски бесподобным. Я чувствую кожей, как в комнате начали летать искры, пьяное спокойствие приятными волнами растекается по моей груди. Голова очистилась от неудобных мыслей и я продолжаю наблюдать за Глебом. У него довольно мрачное выражение лица, он сосредоточен на своих мыслях, и кажется, кокаин только усугубил их течение. Что мне сейчас сказать, чтобы растормошить его?

— Давай ещё джина. — Резко поднимаясь, произносит Глеб. Налив нам по порции, он протягивает бокал мне и снова садится в кресло.

Я улыбаюсь, сжимая в руке стекло. Холодные капли стекают с его внешних стенок мне на пальцы. Лениво отвернувшись в сторону, отпиваю большой глоток. Напиток отозвался горячим потоком в моем горле. Ммм, обожаю эти ёлки. И как можно не любить его? У многих людей нет вкуса, это абсолютно точно. Глеб приподнялся из кресла, поставив свой стакан на черную поверхность. Я снова потянулась к купюре, и он сдвинул столик ближе ко мне. Хрустящая бумага с едва уловимым химическим запахом крутится у меня между пальцев. Я опять отделила небольшую горку и отвела её в сторону. Какой смысл чертить дорогу, если в конце концов, вся она окажется в одной маленькой ямке внутри моего черепа? Я наклонилась и приставила бумажную трубочку к носу. Едва сделав вдох, моё лицо с силой ударяется о столик. Он опрокидывается и горка кокаина превращается в пыльное облако, разлетевшись по ковру. Стакан с глухим стуком упал на пол и укатился под кровать.

– Блять! Ты ебанутый?!

Закричав, я хочу поднять голову, чтобы впиться разъяренным взглядом в Глеба. Но не тут то было. Его рука уже тяжело давит на мой затылок, не позволяя двигаться вверх.

– Долго же ты меня звала, принцесса. Быстро на пол! – Рявкает он над моим ухом. Его голос раздается эхом в моей голове, горечь в носу замораживает моё лицо, заодно и мою ухмылку. Он здесь.

Арчи пришел.

Мягко спускаюсь на ковер, переставляя руки и не поднимая головы. Мне не страшно, но сердце бешено колотится у меня в груди. Ложусь всем телом на мягкий ворс ковра и замираю. Рука Арча перемещается с моего затылка на волосы, наматывает их на кулак и оттягивает вниз, задирая мой подбородок. Он заглядывает мне в лицо. Его красивые черные глаза не выражают никаких эмоций. Бездна. Я смотрю в бездну и не знаю чего мне ожидать. Он поднимается и ставит ногу мне на спину. У меня перехватывает дыхание.

– Снимай! — Приказывает он, задирая моё платье свободной рукой.

Заведя руки за спину, я опускаю их к ягодицам, ухватив большими пальцами края трусиков и стягиваю их вниз. Я смогла довести их только чуть ниже задницы: двигаться дальше моим рукам не позволяет положение, в котором я нахожусь. Медленно переведя вес с одной ноги на другую, он вытаскивает из кармана брюк складной нож, щелчок и он заводит его лезвие за край кружева. Холодная сталь отзывается мурашками на моём бедре. Я издаю приглушенный вздох. Волосы слишком туго натянуты вниз и шея уже начинает затекать. Разрезав ткань, он дразнит меня, проводя острием по ягодице и спускаясь вниз по внутренней поверхности ноги. Смесь ужаса и предвкушения заставляет меня сжимать бедра. Убрав свою ступню с моей спины он ставит её мне на сведенные вместе ноги.

– Раздвинь!

Я послушно расставляю ноги. Он кладет нож в сторону и проводит рукой, разрывая остатки моего белья. Слышу тяжелое дыхание, когда его пальцы касаются моей промежности. Я закрываю глаза и подаюсь назад к его руке. Он нежно поглаживает меня, больно стягивая мои волосы в кулаке другой руки. Боль и наслаждение смешиваются в пламенном поцелуе и растекаются по моим венам. Я хочу сказать ему, что ждала его, но едва я открываю рот, как тут же он зажимает его ладонью. Рука отпускает мои волосы, проскальзывает под мою грудь и смыкается на шее. Я чувствую силу нажатия и стараюсь дышать через нос. Арчи наваливается на меня всем телом, прижимая к полу. Совсем как тогда на даче у Егора. Только сейчас мы находимся в роскошном номере, а не на грязных деревянных досках и старых звериных шкурах.

— Принцесса, выглядишь сногсшибательно. Как и всегда. — Хрипло произносит Арчи прямо мне в ухо. — Готова ты или нет, я буду грубо трахать тебя всю ночь.

Чувствую, как он приподнимается и моё тело отзывается на звон пряжки ремня. Голова кружится от его слов и запаха его парфюма. Я пытаюсь дотянуться рукой до члена, но он быстро расстегивает брюки и достает его раньше меня. Секунда, тянущаяся вечность, и он резко входит, растягивая меня своим размером. Кокаин, алкоголь и нарушение запретов сотворили между моих ног целое озеро. Арчи яростно трахает меня, сжимая горло и мой рот так, что я не могу даже вскрикнуть. Единственное, что я могу сделать, это опереться на левую руку, а правой придерживать его торс на мне. Он встает на колени и притягивает меня к себе, отпустив горло. Я делаю глубокий вдох ртом как раз перед тем, когда он снова зажимает его, захватив на этот раз и нос. Мне нечем дышать, а он ускоряет темп, погружаясь в меня настолько глубоко, насколько возможно. Перед моими глазами вспыхивают огни, свет которых становится ярче с каждым толчком, пока они не взрываются. Кажется, я ослепла. Я стала оголенным нервом, и в то же время лишилась всех чувств. Арчи убирает руки с моего лица и шеи, а я замираю и падаю на пол, держа свою голову на руках.

— Ночь только начинается, принцесса. — Мрачно произносит Арчи, поднимаясь на ноги и расправляя плечи.

Я поворачиваюсь на спину и сажусь прямо у его ног. Поднимаю глаза и вижу, как он стягивает с себя влажную футболку и каждый кубик его стального пресса блестит в насыщенном освещении нашего номера. Он застегивает брюки, достает из кармана пачку сигарет и жестом приглашает меня на террасу.

Мы выходим в объятья тихой московской ночи. Летний ветер мягко ласкает мои плечи и я сбрасываю с себя платье, оставшись только в босоножках. Арчи самодовольно ухмыляется, пропуская меня вперед и пожирая взглядом каждый сантиметр моего тела.

Ну вот, я снова с ним на террасе, но на этот раз, я не вру хотя бы самой себе. Я опираюсь на перила, пока одна его рука блуждает по моему телу, то и дело жадно сжимая мои ягодицы, а другая держит сигарету, которую он шумно курит большими затяжками.

Я разворачиваюсь лицом и смотрю в черноту его блестящих глаз. Не прерывая наш зрительный контакт, медленно опускаюсь перед ним на колени. Мои руки дрожат от адреналина и похоти, когда я молча откидываю края его ремня в стороны, расстегиваю ширинку и спускаю боксеры выше колен.

— Черт, малышка, сегодня ты точно знаешь, чего хочешь. — Ухмыляясь произносит Арчи, запуская руку в мои волосы и затягиваясь сигаретой.

Я обхватываю его горячий, крепкий и жилистый ствол пальцами и мои зубы впиваются в нижнюю губу от восторга. Наклонившись, я насаживаюсь на него ртом, нежно обводя языком головку. В моем рту и между ног скопилось слишком много влаги. Что тут говорить, я почти кончаю от наполненности рта его членом. Каждая клетка моего тела пищит лишь от одной мысли, что самый красивый мужчина на свете, сейчас в моей власти. Арчи стонет, когда я заглатываю его всё глубже и глубже. Его рука крепко держит мои волосы и он начинает трахать мой рот, не давая мне возможности действовать самой. Он выбросил сигарету и схватил мою голову обеими руками, а его стоны становятся все громче. Мы точно разбудим людей в соседних домах! Звуки, которые он издает — наслаждение для моих ушей, и я ещё сильнее намокаю от возбуждения. В мою голову скользнула непрошенная мысль о том, какой молчаливый во время секса Костя. Арчи же не сдерживает свои эмоции.

— Блять, как же сладко ты сосешь. — Хрипит он, закусывая свои губы и внимательно разглядывая меня сверху вниз из-под темных волос, свисающих над его лицом.

— Кончи прямо мне в горло. — Требую я вокруг члена, засасывая его глубже и глубже, пока по моему лицу текут слезы.

— Уверен, твоя киска плачет так же, как и ты сейчас. — Улыбается Арчи, погружаясь в мой рот.

Блять, этого недостаточно! Я хочу задыхаться ещё сильнее, пока он грубо трахает мой рот. Хочу высосать его душу, так, как когда-то он забрал мою. Мои бедра заливает влага, и когда он изливается мне в глотку, я почти кричу.

Отстранившись и проглотив все, что он мне дал, я встаю на ноги и пытаюсь выровнять дыхание. Мысли снова текут рекой в мой разум. Мы здесь, Арчи пришел. Что делать дальше? Трахаться всю ночь? Разве ради этого все и затевалось?

— Я хочу знать кто ты и как появляешься. — Мои руки упираются в его широкие плечи, а глаза изучают его великолепное лицо.

Кажется, мой вопрос совсем не застал его врасплох. Арчи будто ждал его и наконец смог говорить.

— Глеб не так прост, как тебе кажется. — Он замолкает, словно обдумывая свой ответ. — Я его травма, его страх. Всё то, что он запер внутри и отказался в себе признать. Когда ему становится слишком страшно, я выхожу вместо него. Когда он не способен сделать то, что необходимо, я делаю это за него. Я та часть, которую он всю жизнь пытается в себе подавить. — Он касается пальцами своей груди. — Я его ярость, его желание, его жестокость. Его сила. Только благодаря мне он добился таких высот.

Я молча смотрю на него. Сейчас я вижу прямую противоположность зануды Глеба. Именно с Арчи мне хочется говорить по душам, и именно его мнение я хочу слышать, а не мнение Глеба. Я хочу поглощать губы Арчи, а не чувствовать робкие поцелуи Глеба.

— Но я и его ангел-хранитель. — Арчи усмехается, заканчивая свой монолог. — Только очень хреновый.

— Когда ты появляешься?

— Когда Глеб больше не справляется.

— Это происходит из-за меня?

— Не льсти себе, принцесса. Ты не причина. Ты просто умеешь нажимать на нужные кнопки в определенных обстоятельствах.

— Значит, у нас нет шансов? — Спрашиваю я. Господи, как же жалко я, наверное, выгляжу со стороны!

— Ты все правильно понимаешь, Полина. — Арчи проводит рукой по моим волосам, заправляя прядь за ухо. — Но это не значит, что мы не можем насладиться друг другом прямо сейчас.

Мелкая дрожь побежала от моей шеи до щиколоток, когда его рука коснулась моей кожи. Он прав. Погрустить о том, что нам не быть вместе, я успею позже. Я поднялась на цыпочки и обвила его крепкую шею руками, заглянув в бездну его глаз, и грустно улыбнулась:

— Тогда не отпускай меня.

Он чуть наклонил голову, разглядывая мое лицо. Ладони Арчи скользнули по моей обнаженной спине сверху вниз, и он легко поднял меня, прижав к себе так крепко, что у меня перехватило дыхание. Я обвила его торс ногами и положила голову на каменную грудь. Никогда ещё я не чувствовала такого спокойствия и безопасности.

— Я и не собирался. — Тихо говорит мне в ухо Арчи.

Тепло его тела, его запах и мягкость кожи опьяняют мой разум. Сегодня он здесь и пока мне этого достаточно. Мы покидаем террасу, и зайдя в номер, он бросает меня на кровать. Я тону в белоснежной перине и гадаю, что будет дальше. Мои глаза прикрыты и я умиротворенно наблюдаю за ним сквозь ресницы. Арчи достает что-то черное из сумки и приближается ко мне. Через мгновение его руки оказываются по бокам от моей головы, он наклоняется и прикоснувшись своими губами к моим, произносит:

— Я кое-что подготовил для тебя, принцесса.

— Делай со мной всё, что захочешь. — Тихо отвечаю ему в рот, захватывая его губы своими. С нашей первой ночи моё тело жаждет испытаний, а он единственный, кто может это устроить.

— Не то, чтобы мне было нужно твое разрешение. — Холодно сказал он, больно укусив мой язык. — Ты моя и твое тело принадлежит мне.

Он разворачивает меня на живот и что-то набрасывает на мои глаза. Я дотрагиваюсь руками и понимаю, что это кожаная повязка. Все чувства мгновенно обострились. Лишившись возможности видеть, я обрела способность чувствовать каждое его движение в десятки раз острее. Шорох одежды, тяжёлое дыхание совсем рядом, тепло его ладоней и даже едва уловимый запах кожи повязки — всё превращается в отдельные вспышки ощущений.

Арчи заводит мои руки за спину, и вокруг запястий проскальзывает что-то шероховатое. Верёвка. Он оплетает мои руки почти до локтей. Я инстинктивно дёргаюсь, проверяя, насколько крепко он её затянул. Бесполезно. Волокна впиваются в кожу, а от осознания того, что теперь я не могу освободиться, по спине пробегает дрожь. Я слышу, как рядом приминается постель. Я задерживаю дыхание, прислушиваясь. Тишина. А потом — едва уловимое движение рядом. Сердце отчаянно бьётся о мои ребра. Я не знаю, что он собирается сделать, и именно это пугает и доставляет удовольствие. Каждая секунда растягивается, превращаясь в ожидание. Я ощущаю его дыхание на плечах, шероховатость верёвки на запястьях и собственное тепло под ней.

Не знаю, что ждёт меня впереди. Не знаю, сколько нам ещё отпущено таких ночей, сколько раз он снова будет рядом и сколько раз я буду вспоминать эти мгновения, убеждая себя, что это был не сон. Но сейчас я не хочу думать о конце. Я хочу ловить каждый момент, каждое прикосновение, каждый звук его голоса и дыхания. Пусть эта ночь длится столько, сколько ей суждено. Я буду чувствовать и жадно запоминать её до последней секунды. Расслабившись, я отдаю всю себя в его распоряжение.

За окнами начинает светлеть. Я замечаю это случайно, когда между тёмными силуэтами домов в окне, появляется тонкая серая полоса, и Москва постепенно теряет свои ночные огни.

Арчи всё ещё рядом. Мы лежим в постели, его руки заключили меня в уютные объятья. Он задумчиво смотрит перед собой, сжимая рукой мою грудь. Я улыбаюсь ему, собираясь что-то сказать, но он вдруг замирает.

Я сразу чувствую перемену.

— Арчи?

Он не отвечает. Его взгляд становится другим. Я знаю этот взгляд. Челюсть расслабляется, плечи опускаются, и выражение лица меняется так быстро, что я едва успеваю это осознать.

— Нет… — Вырывается у меня раньше, чем я успеваю остановить себя.

Глеб моргает и смотрит на меня так, будто впервые видит. Потом переводит взгляд на комнату. На смятую одежду, на меня. Я вижу, как его лицо постепенно становится белым.

— Полина?…

Я ничего не отвечаю. Он отстраняется и выскакивает из постели, будто я ударила его.

— Что я…

Глеб замолкает и проводит ладонью по лицу. В его глазах читается ужас.

— Он был здесь?

Я сглатываю.

— Да.

Глеб закрывает глаза, отворачивается от меня и сжимает пальцами переносицу. Арчи ушёл. И вместе с Глебом в комнату вернулась реальность. Костя. Лера. Утро. Ложь. Всё то, от чего я несколько часов назад сбежала сюда.

Я смотрю на него и понимаю простую, но страшную вещь, с которой пока не готова смириться: Арчи не исчез, он просто снова заперся внутри Глеба.

— Мне пора, — тихо говорю я.

— Полина…

В его голосе столько растерянности, что мне становится противно. Я поднимаю платье с пола.

— Ничего не говори.

— Я не помню… — Начинает Глеб.

— И не надо.

Я останавливаюсь, мне хочется сказать ему, что он не виноват. Но я не могу, потому что это неправда, поэтому я молча надеваю босоножки. Глеб стоит посреди номера и смотрит на меня, а я вдруг чувствую себя ужасно одинокой.

Арчи был здесь всю ночь.

Но теперь его нет.

— Полина.

Я замираю. Мне хочется повернуться, хочется услышать хоть что-нибудь, что заставит меня остаться. Но он говорит только:

— Не делай глупостей.

Я усмехаюсь.

— Поздно.

Он ничего мне не отвечает. Я окидываю его взглядом, стараясь сохранить в своей памяти каждую часть его великолепного тела и выхожу из номера, закрывая за собой дверь. Только в лифте я опускаю голову к холодной металлической стене и сдерживаю ком в горле. Сейчас мне хочется только одного, вернуться к Лере.

Когда дверь её квартиры открывается, на часах почти шесть утра. Лера сонно выглядывает в коридор и несколько секунд просто смотрит на меня.

— Ну?

Я снимаю босоножки.

— Я останусь у тебя.

Она молча отходит в сторону, пропуская меня в квартиру. Мысленно благодарю её за отсутствие глупых вопросов и фраз в духе «Я же говорила». Она только тихо спрашивает:

— Он пришёл?

Я останавливаюсь, потому что передо мной снова вспыхивают его чёрные глаза.

— Да.

— И? — Лера встревоженно вглядывается в моё лицо.

Я сглатываю и ничего не отвечаю. Лера просто обнимает меня и всё, что я так старательно удерживала на пути к ней, наконец прорывается наружу. Я плачу у неё на плече, уткнувшись лицом в мягкую ткань её пижамы, а она молча гладит меня по волосам.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 27

Константин

8:55 утра. Я открываю глаза и резко поворачиваюсь к Полининой половине кровати. Пусто. Она не приехала ночью и не скользнула под одеяло, пока я спал. Белоснежная простыня с её стороны осталась нетронутой. Да, Полина вчера написала мне сообщение, что остаётся у Леры, но в глубине души я надеялся, что она передумает и вернётся, чтобы проснуться вместе со мной. Ладно, я не тревожусь. Надеюсь девчонки приятно провели время, обсудили важные им темы и с прекрасным настроением разойдутся сегодня утром. В конце концов, разве не ради этого все и затевалось?

Свесив ноги с кровати, нахожу свои тапочки и бодрым шагом направляюсь на кухню. Сегодня воскресенье и на этот день у меня нет планов. Надеюсь, Полина не будет задерживаться в гостях и вернётся хотя бы к позднему завтраку. Я могу её подождать, чтобы побыть вместе и придумать, чем занять этот день. Мне не всегда удаётся проводить выходные дни дома, поэтому хочется придумать что-нибудь интересное для нас двоих. Не спеша бросаю в любимую турку три ложки молотого кофе, заливаю водой и ставлю на плиту. Телефон словно сам прыгнул ко мне в руки. Не дожидаясь, пока здравый смысл напомнит мне о приличиях, набираю Полину.

Через несколько довольно долгих мгновений, она отвечает на звонок.

— Привет, моя девочка! Не разбудил?

— Костя, доброе утро! — Бодрым голосом отвечает Полина. — Нет, конечно! Я как раз только что проснулась.

— Представляешь, я тоже! Ты скоро домой?

— Да, позавтракаем и сразу к тебе.

Я едва сдержал разочарованный вздох.

— Ладно, просто я хотел позавтракать с тобой.

В трубке повисла пауза.

— Поняла, давай тогда прямо сейчас вызову такси.

— Нет-нет, милая! Не торопись. — Заверяю её я, хотя на душе стало теплее.

— Я тоже соскучилась, скоро буду! — Смеётся Полина и обрывает разговор.

Меня не тревожит, что я внес изменения в их планы с Лерой. Они могут увидеться в любой день, а мой график слишком напряжен, чтобы терять целую половину редкого свободного дня. За моей спиной послышалось шипение и я подскочил к плите, чтобы схватить турку, из которой выбежал кофе. Улыбаясь собственной рассеянности, наливаю подгоревший напиток в любимую кофейную пару и подхожу к окну, любуясь просыпающимся городом. Неспешно потягивая кофе, я снова возвращаюсь мыслями к Озерову. Пора форсировать события, мне нужен рычаг, нажав на который, я смогу заполучить его живого в свою переговорную. Идея начать копать под его бизнес, кажется неплохой. Сейчас криптовалюта находится одной ногой в серой зоне, а криптобиржи и подавно. Попробую поднять старые связи в правительстве, как раз на следующей неделе отец Полины собирает мероприятие в честь его благотворительного фонда. Там будут нужные мне люди, и я смогу навести справки и продумать дальнейшие действия.

Поставив чашку на столик в гостиной, я возвращаюсь в спальню и беру с комода свои кольца. Даже в своей квартире и в домашнем халате я не могу без них. Каждое служит мне напоминанием о пройденном мною жизненном пути. Одно из них подарила Полина, когда мы жили в Кейптауне. Оно не несло ценности в денежном эквиваленте, но для меня это кольцо было чем-то вроде оберега. Полина купила его на африканском рынке, когда мы ездили на сафари. Тучная черная женщина на прекрасном английском, сообщила нам, что камень в этом кольце был найден русле реки, давно пересохшей на многие километры вокруг. По её словам, столетия назад на этом месте шли войны между племенами, и именно там, где земля выпила всю кровь и воду до последней капли, теперь находят чёрные турмалины. Тёмные, будто обожжённые изнутри. Она называла их “камнями выживших”. Согласно рассказанной торговкой легенде, они подходят не всем, а только тем, кто уже однажды встретился с самой смертью лицом к лицу. Полина тогда рассмеялась и сказала, что для неё это звучит как маркетинговый ход, но кольцо всё равно купила и подарила его мне. Помню, как она прошептала на ухо, что воинам Африки и не снились подвиги её возлюбленного на Кавказе. С того дня, я не расстаюсь с её подарком и ношу его на безымянном пальце правой руки. Может стоит сделать предложение Полине? Не обязательно показывать всему миру, что эта женщина теперь принадлежит мне, можно обменяться настоящими кольцами и зарегистрировать брак в другой стране. Возможно, твердость моих намерений вернёт Полине прежнее состояние и всё будет как раньше. Осталось только решить вопрос с Озеровым, и тогда моя птичка больше не будет желать упорхнуть в другую клетку.

Полина

Такси подъезжает к дому, а я всё ещё чувствую запах Арчи и гостиничных простыней на своей коже. Этим утром у Леры я долго стояла в душе, намыливала себя как минимум три раза, чтобы смыть ложь и следы этой ночи. Жаль, что вода и пена не могут убрать чувство вины и горечь разочарования из моей головы. Перекладываю ноги друг на друга в поисках удобного положения, но тело так и не может обрести спокойствие. Я не могу вместить в себя мысль о своём поступке.

Что я наделала.

Не то, чтобы я не знала ответа. Знала, и с самого начала. Ещё в те минуты, когда просила Леру помочь мне. Я не пускала свой разум в эти дебри, иначе мне пришлось бы остановиться, а тогда мне этого совсем не хотелось. Разве я не понимала, что Глеб это не Арчи? Понимала. Но я не могла и не хотела допускать мысль, что Арчи не будет со мной навсегда. Мне хотелось снова быть с ним и я не думала о том, как буду платить по счетам.

Лифт поднимается слишком быстро и я стою перед дверью квартиры, не в силах нажать на кнопку звонка. Я тяну время, доставая ключи из сумочки и медленно вставляю ключ в замочную скважину. Толкаю дверь и вижу довольную улыбку Кости, пока он приближается ко мне, чтобы заключить меня в объятия.

— Вот и моя девочка.

Он обнимает меня и целует в макушку. Я утыкаюсь ему в грудь, вдыхая знакомый запах – его бессменный парфюм, смешанный с ароматом кофе. Тёплый, домашний, такой родной и знакомый. Внутри меня что-то обрывается, но я собираю себя по кусочкам, не желая давать ему повод подозревать меня. Поднимаю взгляд и не моргая смотрю в его серые глаза. Я предала этого человека. Когда я кричала имя Арчи, когда стонала под ним и просила больше, а он давал мне то, что я так сильно желала. В этот раз я всё спланировала, у меня была сообщница и алиби. Я совершила настоящее преступление против верности, и самое страшное, часть меня совершенно в этом не раскаивалась. Ведь именно Костя ткнул меня носом в Глеба, по его вине я оказалась в ловушке и дальше всё полетело в пизду. Ухватившись за эту мысль, я держалась за неё как за соломинку, стараясь скрыть всё, что у меня на душе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Позавтракаем? — Спрашивает он, внимательно разглядывая моё лицо.

Я киваю, и разуваюсь. Когда я вышла из ванной, стол уже был накрыт незамысловатой пищей. Кусок в горло не лезет, но надо хотя бы изобразить аппетит. Костя что-то рассказывает мне про планы на этот день, но я с трудом могу удержать нить беседы, стараясь кивать в нужных местах. Соберись, Полина. Я смотрю на руки Кости, разрезающие яичницу с помощью ножа и вилки. Уверенные пальцы с массивными кольцами крепко держат приборы, и я невольно вспоминаю другие руки, сжимавшие моё горло несколько часов назад.

После завтрака Костя уходит в кабинет разобраться с почтой, а я остаюсь одна в гостиной, свернувшись на диване с ощущением, что вот-вот задохнусь от собственной вины. Мне нужно что-то сделать. Не сказать, а именно сделать. Дать ему что-то взамен того, что я тайно забрала у него этой ночью.

Я поднимаюсь и иду в сторону кабинета. Костя сидит за столом, погруженный в экран ноутбука. Рукава его домашнего халата закатаны, взгляд сосредоточен. Он не сразу замечает меня в дверях.

– Костя.

Он поднимает на меня глаза. Несмотря на полдень, в кабинете царит полумрак из-за закрытых штор и свет от экрана подчеркивает каждую его морщинку, когда он мягко улыбается при виде меня.

— Да, милая. Что-то случилось? — Его глаза опускаются на предмет в моих руках.

– Нет. — Качаю головой и подхожу ближе. — Просто… Посиди немного так, ладно?

Он смотрит на меня с лёгким недоумением, но закрывает ноутбук и немного отъезжает назад в кресле. Я опускаюсь перед ним на колени.

Константин

Полина встает передо мной на колени. Я не просил её об этом. За годы рядом со мной, она никогда не делала подобных жестов. Полина всегда принимала заботу и никогда не предлагала что-то в ответ. Я заинтригован. Пальцы Полины медленно, почти благоговейно гладят кожу моих ног. Со стороны это выглядит как нежность, но я знаю свою девочку слишком хорошо, чтобы не обратить на этот жест должного внимания. Я молчу, наблюдая за каждым её движением, и не тороплюсь разрушать момент вопросом, хотя внутри уже начинает шевелиться любопытство. Полина редко делает что-то без причины.

Слишком непривычно. И чем дольше я смотрю на неё, тем сильнее ощущение, что передо мной не просто нежность. В её жесте есть какой-то расчет, пусть пока я и не понимаю какой именно. То, что она делает больше похоже на плату.

Вопрос лишь в том, за что именно она платит?

Я могу спросить её прямо и либо развеять свои мысли, либо получить ещё большую ложь. Человек, который знает, что за ним наблюдают, начинает лгать аккуратнее и изощреннее.

— Мне очень приятно, милая. — Мягко произношу я. — Твоя забота придает мне сил.

— Все для тебя, Костя. — Тихо отвечает Полина, не поднимая на меня взгляд.

Полина склоняет голову, её волосы скользят по моей ноге, и я смотрю на макушку своей девочки и пытаюсь проникнуть в её мысли. Что-то изменилось, она что-то сделала. В этом я больше не сомневаюсь. Я не знаю пока что именно, и, пожалуй, мне даже не хочется знать. По крайней мере, не сейчас. Женщина, которая ничего не скрывает, не моет ноги мужчине с таким видом, будто вымаливает прощение за грех, которого он не называл.

— Как посидели с Лерой?

Полина мягко проводит пальцами по моим стопам, теплая вода стекает по коже, оставляя мокрые дорожки.

— Очень хорошо, сначала смотрели ужастик, потом болтали почти до четырех утра. — Полина начинает массировать мои ступни с небольшим нажимом. — Не часто получаются такие душевные разговоры.

— Может хочешь поделиться чем-нибудь со мной? — Я поставил руки на подлокотники и уставился на неё, ожидая, что она поднимет на меня взгляд.

Полина подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Все, что у меня на душе, ты уже знаешь. Я никогда не скрываю от тебя свои чувства. — Устало произнесла она, но её голос чуть дрогнул, оставляя мне пространство для раздумий.

Хорошо. Пусть считает, что её тайна цела.

Я умею ждать. Я всегда умел ждать. Наклонившись, провожу пальцами по волосам Полины, и она на мгновение замирает. Такая покорная, тихая. Она совершенно не похожа на ту смешливую дерзкую девчонку, страдающую от присутствия охранника в своей жизни.

Если где-то в этой истории замешан Озеров — а я чувствую, что замешан, — пришло время ускорить события.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 28

Глеб

После того, как Полина выскочила из нашего номера как ошпаренная, я решил задержаться в отеле ещё на сутки. Тело ужасно болело, каждая мышца отзывалась изнуряющей тягучей болью, я словно пробежал спринт.

Раздевшись до гола, подхожу к огромному зеркалу в спальной зоне и внимательно разглядываю себя. На груди виднеются ссадины от ногтей, кровь на них уже запеклась. По всему телу яркими багровыми пятнами разливаются мелкие синяки, на шее виднеются засосы. Знаю, что мы трахались всю ночь напролет: я чувствую себя выпотрошенным и морально и физически. Яйца ноют, член болит и требует покоя. Сука, как же мне хочется вспомнить, хоть что-то из этой встречи. Плоть помнит прикосновения Полины, а мой мозг заблокировал всё, что могло бы помочь мне восстановить события последних часов. Я чувствую себя пешкой в этой ужасной игре, меня использует моё жадное Альтер эго, а женщина, к которой его так тянет, сбегает сразу, как только я прихожу в себя. Я без согласия сдаю себя в аренду, чтобы что?! Я не принадлежу себе, моя жизнь уничтожена. Все, над чем я работал годами, превратилось в прах. Я скрываюсь, прячу лицо и свои данные. Живу как крыса, в страхе быть пойманным головорезами этого ебучего старпера. Я не хочу так жить, мне нужен план, как выбраться из этого дерьма.

Если Константину, мать его, Воронцову так дорога Полина, может она и есть мой козырь? Как я могу использовать это в своих целях? Ей нужен Арчи, тот, кто живет в моём теле и не считается с моим мнением. А мне нужна свобода передвижения и прежняя жизнь.

Кто такая эта Полина? Дочь влиятельного человека, если верить Максу и Лере. Но что я знаю о ней еще? Что делает с ней Арчи, что она так отчаянно нуждается в нем, и что не могу дать ей я? Не так уж мне и интересна ее персона. Если честно, девушки вообще сейчас волнуют меня меньше всего. За секс в нашем тандеме отвечает некто по имени Арчибальд. А мне остаётся лишь ноющее тело и измотанный член.

Горько усмехнувшись, я направляюсь в джакузи на террасе. За всё уплачено, и я собираюсь использовать все блага, предоставленные мне одному. Может вызвать пару шлюх, чтобы в этот раз секс был

у меня

? Им не надо ничего объяснять, девчонки сделают все сами и может, моя голова немного расслабится. Не давая себе времени передумать, я свешиваюсь через бортик джакузи и достаю телефон. Набираю нужный номер, устраиваюсь поудобнее в тёплой воде и, пока в трубке тянутся длинные гудки, смотрю на раскинувшуюся передо мной Москву. С высоты моей террасы крыши кажутся почти игрушечными, а город тихим и далёким.

Ровно через сорок минут в дверь постучали. Две девушки, обе высокие, ухоженные, с профессионально безразличными улыбками — то, что нужно мне сейчас. Огромный плюс шлюх в том, что они точно знают, что от них требуется, и чувства тут ни при чём.

— Меня зовут Ева. — Говорит одна, протягивая руку.

Вторая просто кивает, представляясь именем, которое я забываю через секунду. Мне, как обычно, всё равно.

— Бар открыт. — Говорю я вместо приветствия, кивая на столик с джином, бутылкой шампанского и чистыми бокалами. Я обновил алкоголь и посуду в номере, когда заказывал завтрак. — Угощайтесь.

Ева понимающе улыбается и наливает себе, вторая садится на подлокотник кресла, закидывая ногу на ногу. Обе явно ждут, что я скажу что-то ещё, но я просто смотрю на них, пытаясь понять, что я должен чувствовать в этот момент. Внутри пусто, и это хорошо.

— Раздевайтесь. — Говорю я, вставая с кресла и снимая с себя полотенце.

Ева не спешит. Она расстёгивает платье медленно, явно привыкшая, что мужчины любят смотреть на процесс. Я не люблю. Подхожу ближе и просто тяну молнию вниз сам, обрывая её представление на середине.

— Быстрее. — Мой голос звучит чуть резче, чем я ожидал.

Она удивлённо приподнимает бровь, но не спорит, просто скидывает платье на пол. Вторая девушка уже без лишних слов избавляется от белья, наблюдая за нами.

Я толкаю Еву на кровать, не давая ей времени опомниться. Она охает, но тут же приспосабливается, притягивая меня к себе за шею. Я перехватываю её запястья и прижимаю их над её головой, не грубо, но твёрдо, показывая, кто здесь главный.

— Блять, ты не Арчи. — Вырывается у меня вслух прежде, чем я успеваю это остановить.

Ева непонимающе моргает.

— Что?

— Ничего. — Мотаю головой, отгоняя мысль. — Молчи.

Я вхожу в неё резко, без прелюдий, и мне кажется, что я слышу собственный голос откуда-то со стороны — будто наблюдаю за собой снаружи, проверяя, действительно ли я способен на это сам, без чужого вмешательства в моей голове. Вторая девушка пристраивается рядом, её руки скользят по моей спине, но я едва замечаю её прикосновения. Всё моё внимание сосредоточено на одной мысли, доказать себе, что моё тело подчиняется мне, а не тому, кто живёт под моей кожей.

Ева стонет подо мной, но звук кажется мне далёким, приглушённым, будто через стекло. Я двигаюсь быстрее, жёстче, пытаясь заглушить мысли про Полину, про Константина, про план, который уже вызревает где-то на периферии сознания, но это слабо помогает. Даже сейчас, вбиваясь в чужое тело изо всех сил, я не чувствую того безумного освобождения, которое, судя по синякам на моей коже, испытывал Арчи с Полиной.

Просто механика. Просто тело. Я кончаю быстро, без удовольствия, будто выполняю рутинную задачу. Откатываюсь на спину и смотрю в потолок, пока обе девушки удивлённо переглядываются за моей спиной.

— Всё в порядке? — Осторожно спрашивает Ева.

— Да. — Вру я. — Всё отлично.

Но лежу и думаю только одно: даже в постели я не могу победить призрака, живущего в моей собственной голове.

Поднявшись, подхожу к сумке, брошенной у изголовья кровати. Помню, как собирал её перед тем, как поехать в отель. Верёвку и кожаную повязку я нашёл случайно. Наткнулся на них ещё пару недель назад, когда искал старую зарядку, и сразу понял, что эти вещи не мои. Я даже не задавался вопросом, откуда они взялись, потому что ответ был очевиден с первой секунды. Арчи хранит трофеи там, где я точно на них наткнусь, будь то бельё девицы или набор для жесткого секса. Тогда я машинально сунул находку в сумку, подумав, вдруг это как-то поможет разбудить его, когда понадобится ещё один способ, на случай если алкоголь и кокаин не сработают. Я держу повязку и веревку в руках дольше, чем нужно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что это? — Спрашивает вторая девушка, приподнимаясь на локте.

— Реквизит. — Коротко отвечаю я, не оборачиваясь. — Не мой.

Но в этот момент я уже понимаю, что хочу — не использовать это на них.

Хочу, чтобы они использовали это на мне.

Мысль кажется абсурдной, почти постыдной, и всё же я не могу от неё отмахнуться. Я всю жизнь был человеком, который просчитывает риски, держит руку на пульсе всего — бизнеса, репутации, собственного тела. А теперь моё тело мне не принадлежит. Оно покрыто синяками от рук, которые я не чувствовал. Может, если я хоть раз добровольно отдам контроль, вместо того чтобы его крали, это перестанет казаться таким невыносимым.

— Свяжите меня. — Говорю я, поворачиваясь к ним.

Ева удивлённо моргает, но быстро берёт себя в руки. Её профессионализм, надо думать, включает и готовность к неожиданным просьбам клиентов.

— Как скажешь.

Я сажусь на край кровати и завожу руки за спину. Верёвка холодная на ощупь, но не слишком жесткая. Ева неспешно по очереди обвивает мои запястья, и я чувствую, как узлы затягиваются. Не слишком туго, но достаточно, чтобы я понял, что освободиться сам я уже не смогу.

Вторая девушка берёт повязку и, помедлив секунду, будто спрашивая разрешения взглядом, накидывает её мне на глаза.

Темнота мгновенно накрывает меня, и на пару секунд я почти забываю, как дышать.

Это другое, совсем другое, чем я себе представлял. Без зрения все звуки становятся громче — шорох простыней, чьё-то дыхание совсем рядом, оглушающий стук моего собственного сердца, отдающийся в ушах. Я не вижу их рук, но чувствую, как они касаются меня, сначала осторожно, будто проверяя реакцию, потом смелее.

Внутри разгорается что-то странное и двойственное: паника и облегчение одновременно. Паника, потому что я не могу контролировать, что произойдёт дальше. Облегчение, потому что эта беспомощность мой собственный выбор. Не Арчи. Мой выбор.

— Расслабься. — Шепчет Ева где-то у моего уха.

Я пытаюсь. Получается плохо. Каждая клетка тела кричит, требуя вырваться, проверить, оценить ситуацию, вернуть контроль. Эта старая привычка въелась глубже, чем я думал. Но я заставляю себя остаться.

Губы Евы касаются моей ключицы, спускаются медленно вниз по груди, и я вздрагиваю, но не от боли, а от того, что не могу предугадать, где она окажется через секунду. Вторая девушка проводит ногтями вдоль моего бедра, оставляя за собой едва заметный след покалывания на коже. Мышцы сами собой напрягаются, тело реагирует быстрее, чем я успеваю это осознать.

— Тише. — Шепчет Ева, и я чувствую её дыхание на своей коже за мгновение до того, как её губы смыкаются вокруг меня.

Я вздрагиваю всем телом, дёргаю связанными руками, инстинктивно пытаясь за что-то ухватиться, но не за что. Только тьма и острые, ничем не смягчённые ощущения. То, что я обычно контролирую взглядом, оценкой, расчётом теперь мне не подвластно. Вторая девушка забирается сверху, её бёдра медленно опускаются, задавая темп, который выбираю не я.

Сейчас я не единственный, кто решает, что произойдёт дальше и, вместо ужаса, это приносит странное, почти постыдное облегчение.

Ева не торопится. Её губы скользят вдоль моего члена медленно, дразняще, будто нарочно испытывая моё терпение. Она знает, что я не могу ни ускорить её, ни остановить. Я чувствую, как напрягаются мышцы живота, дыхание сбивается. Хочу сказать что-то, но вместо слов вырывается только хриплый вдох.

Вторая девушка тем временем опускается на меня сверху, медленно насаживаясь, и её тепло обволакивает меня целиком. Она двигается не спеша, покачивая бёдрами, и я чувствую, как каждое её движение отзывается волной и разбегается по позвоночнику. Мои руки затянуты вверху и связаны за спиной, я не могу схватить девушку за талию, направить или ускорить. Остаётся только чувствовать, как она сама выбирает ритм, то замедляясь, то вжимаясь глубже.

— Хороший мальчик. — Шепчет она, наклоняясь к моему уху, и от этих слов внутри меня что-то одновременно сжимается и отпускает.

Ева не отстаёт. Её пальцы легко скользят по моей груди, вниз к животу, туда, где вторая девушка вбирает меня в себя снова и снова. Я не вижу их лиц, не вижу, кто где, только ощущаю: губы, руки, тёплую влагу, вес чужого тела на своих бёдрах. Каждое прикосновение приходит без предупреждения, и я вздрагиваю каждый раз заново, будто моё тело разучилось предугадывать.

Темп ускоряется. Девушка сверху двигается быстрее, откидывая голову назад. Я понимаю это потому, что её волосы касаются моих ног, а потом я слышу её сбившееся дыхание где-то над собой. Ева не останавливается, губами обводя чувствительную кожу внутренней стороны бедра, и это сочетание, глубина одной и осторожная дразнящая ласка другой, сводит меня с ума.

— Не сдерживайся. — Произносит Ева, будто прочитав мои мысли.

Но я сдерживаюсь изо всех сил. Потому что стоит отпустить контроль и я не знаю, что случится дальше. Может, ничего. А может в темноте, скрытой повязкой, я снова провалюсь в пустоту и не пойму, кто из нас кончит: я или Арчибальд.

Девушка сверху вскрикивает, замирает, крепко сжимаясь вокруг меня, и это оказывается последней каплей. Тело выгибается само, без разрешения, верёвки врезаются в запястья, пока я растворяюсь в разрядке — резкой, почти болезненной после стольких минут вынужденного терпения.

Несколько секунд я просто лежу, тяжело дыша, чувствуя, как тяжесть чужого тела медленно поднимается с меня, как чьи-то пальцы аккуратно развязывают верёвку на запястьях. Повязка соскальзывает с глаз последней.

Свет комнаты бьёт неожиданно резко, и мне требуется пара секунд, чтобы снова начать различать реальность: где я, кто рядом, чьё это тело. Ева садится напротив, разглядывая меня с любопытством.

— Ты в порядке? — Спрашивает она.

Я смотрю на свои освобождённые запястья, на красные следы от верёвки, и чувствую себя странно спокойным. Не свободным, этого я, кажется, больше никогда не почувствую по-настоящему. Но хотя бы на пару минут я чувствую себя своим.

— Да, — Отвечаю я. — Всё в порядке.

Ложь уже звучит легко, привычно. Но сейчас мне почти хочется, чтобы это было правдой.

Одеваясь, девушки не торопятся, привычно поправляют волосы перед зеркалом, обмениваются вполголоса какими-то своими шутками. Достаю из бумажника все наличные, что есть, и протягиваю Еве, не считая.

— Это слишком много. — Говорит она, приподняв бровь.

— Берите. — Пожимаю плечами. — Вы заслужили.

Она внимательно смотрит на меня ещё секунду, будто желая что-то спросить, но передумывает. Просто кивает и убирает деньги в сумочку.

— Если что звони ещё! — Говорит уже вторая, кидая мне на прощание короткую улыбку и проводя кончиками пальцев по моей груди. Дверь за ними закрывается, и в номере снова становится тихо.

Тишина после их ухода давит сильнее, чем я ожидал, будто вместе с ними из номера выкачали весь воздух, и внутри снова осталась только та же пустота, с которой я начал этот вечер. Тело расслаблено, но голова, как назло, снова заработала на полную. Снова Полина. Полина, блять. Полина готова на всё, лишь бы Арчи проснулся. А на что готов её ебарь, лишь бы она была рядом с ним?

Внезапно меня пронзила жестокая мысль.

Что если я использую Полину, чтобы избавиться от Константина навсегда?

Черт, это слишком ужасно. Как я пришел к этому?! Мои ли это мысли, или Арчи? Что он испытывает к ней?

Издав глубокий вздох, принимаю мысль, что точных ответов не будет. Домыслы и догадки — это все что у меня есть. Я уже знаю многое о Воронцове, но о Полине мне мало что известно. Пришло время это исправить. Я сажусь за стол и открываю ноутбук, чтобы плотно поработать.

Три часа ночи. Комната освещена только светом монитора. Я уже битый час лазил по соцсетям Леры, потому что в профилях Полины было слишком мало информации. А Лера документировала каждый свой шаг, и в угоду моему жаждущему уму, ставила даже местоположение к каждой фотографии и отмечала людей на них. Какая неосмотрительность! Хорошая и открытая девочка.

С тех пор как я понял, как выглядит отец Леры, я топчусь на месте — второй мужчина с того фото нигде не всплывает напрямую. Ни страницы, ни тегов, ни единой подписи под снимком. Либо он нигде не регистрировался, либо давно вычистил себя из сети. Я зацепился за него именно потому, что на заинтересовавшем меня фото, было четыре человека: Полина, Лера, и два мужика. И ни один из этих мужиков не был Константином Воронцовым. Второй же мужчина часто мелькал на фото с Лерой, и несмотря на туманные формулировки типа «Лучший мужчина на земле, дорогой мне человек» и тому подобное, я понял, что это ее отец.

Меняю тактику. Раз человека самого нет — ищу через тех, кто рядом с ним. Открываю профиль отца Леры заново, медленно, страница за страницей, выискиваю закономерность: с кем он повторяется на фото чаще остальных знакомых лиц. Нахожу — тот же силуэт, тот же профиль, мелькает ещё на паре снимков с разницей в пару лет. Оба раза на мероприятиях одного и того же фонда, оба раза без подписи и тегов. Ну конечно, люди в возрасте не заморачиваются с подробной информацией о себе. На фонд у меня уходит ещё час. Скудный сайт, казённый тон, список попечителей без фотографий — только фамилии. Одна из них повторяется в архивных новостях чаще прочих: короткая заметка пятилетней давности с городского портала, посвящённая закрытому благотворительному вечеру. В тексте дежурная фраза о “предпринимателе и общественном деятеле”, а дальше имя.

Открываю ещё одну вкладку, вбиваю имя и фамилию в поиск отдельно. Почти ничего. Пара сухих упоминаний в новостях десятилетней давности, без подробностей, без фото. Собираюсь уже закрывать браузер, когда натыкаюсь на архивную статью про тот же благотворительный вечер, только с другого источника. Какой-то локальный светский дайджест, который явно писал текст не для широкой публики, а для узкого круга своих читателей, и потому не стеснялся деталей. Среди перечисленных гостей то же имя, а следом, в скобках, короткая ремарка: “…прибыл с дочерью Полиной”.

Я замираю, глядя на экран.

Полина.

Читаю фразу ещё раз, потом ещё, будто она может измениться, если вглядеться внимательнее. Это точно не совпадение. Не может быть совпадением, сколько ещё Полин с отцами такого профиля крутится в этом городе?

Вот оно. Андрей Павлович Северин.

Я откидываюсь на спинку кресла, и мне становится не по себе. Я не испытываю триумф от поисков, увенчавшихся успехом, скорее меня накрывает осознание масштаба пиздеца, в который я вляпался. Значит, вот кто твой отец, Полина Северина. Не просто “властный”, не просто “с родственниками в высоких кабинетах”. Человек, который годами стирал себя из любого публичного пространства, и только рядом с дочерью пару раз позволил себе засветиться.

Дальше действовать стало гораздо проще. У фонда есть страница анонсов, обновляется редко, но все же обновляется. Пролистываю вниз, пока не нахожу пост недельной давности: “Приглашаем друзей фонда отметить с нами юбилейную дату! *подробности у координатора”. Ни адреса, ни списка гостей. Разумеется.

Но дата есть.

Закрываю ноутбук. Место я пока не знаю, но я обязательно узнаю. Такие люди не меняют локацию мероприятия в последний момент. Открываю вкладку с профилем Леры. Она отмечает геолокации на автомате, даже не задумываясь, будь то рестораны, спортзалы, вечеринки. Если ближе к дате что-то всплывёт в её сторис или постах, это будет точно быстрее, чем на казённом сайте фонда. Остаётся только ждать и следить.

Я откидываюсь в кресле и прислушиваюсь к себе. Сейчас я чувствую не безысходность, а что-то похожее на азарт. У меня появился след. Пока тонкий, но он ведет к Полине, а через неё к человеку, разрушившему мою ебаную жизнь. Насколько отец Полины более грандиозная и влиятельная персона, чем этот Воронцов? Знает ли он о том, что его дочь связана с коллекторским тузом, выбивателем долгов, постелью и отношениями? Возможно, мне удастся избавиться от старпера руками отца Полины. Я ещё не знаю, как сыграю эту партию, но места фигур на шахматной доске начинают вырисовываться передо мной.

В голове снова шевельнулась та самая мысль. Если Полина действительно слабое место Константина, то возможно, мне вовсе не придётся убегать от него. Возможно, скоро ему самому придётся бежать от меня.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 29

Полина

Я сижу у окна кафе, куда мы с Лерой зашли выпить кофе. Я позвонила ей сразу, как Костя вышел из дома. Мне так чертовски хотелось с ней поговорить, хотя и понимаю что мои страдания по Арчи могли ей порядком надоесть. Хорошо, что Лера слишком заинтересована в моём любовном треугольнике и с жаром расспрашивает меня о подробностях последней встречи с Арчи. Порндробностях, если быть точнее. Думаю, её жизнь с Мишей была слишком размеренной на контрасте с моими приключениями, и я не виню её в том, что она жаждет узнать всё что произошло в мельчайших подробностях. Ну а мне слишком нужно обо всём этом поговорить, отрефлексировать, иначе я просто взорвусь от перенапряжения. Время перевалило за полдень и в кафе набились посетители, прогуливающиеся в обеденный перерыв. Шумная толпа людей у стойки нетерпеливо гудела, пока кофемашина молола зёрна и жадно поглощала их ропот. Две собачки на поводках нюхали задницы друг другу, пока их хозяева залипали в экраны телефонов. Отношения между людьми мало чем отличаются от отношений между собаками. Просто они занимаются этим за закрытыми дверями и обычно без лишних свидетелей.

Я очень рада выбраться из дома. Хотя бы потому, что мне надо было почувствовать под ногами что-то, кроме мягкого ковра квартиры Кости. Да, я всё также езжу на тренировки, и мне больше не досаждает охранник, но этого мало. Я словно оказалась заперта в каком-то тесном мирке, ограниченном маршрутом дом-тренажерка-дом. Мне стало очень тесно находиться в этой системе координат и я решила, что частые встречи с подругой могут разнообразить моё существование. Лера что-то щебечет про Мишу и про их грядущий совместный отпуск, но я почти не слышу её. Я смотрю в окно на людей, идущих по тротуару.

Каждый куда-то спешил. Кто-то смеялся в телефон, кто-то нёс кофе, кто-то держал ребёнка за руку. У каждого была своя жизнь, свои планы, свои маленькие трагедии. И никто из них никогда не поймёт, что происходит со мной. Никто не поймёт, как один человек может одновременно пугать до дрожи и заставлять чувствовать себя живой. Большинство проживёт всю жизнь, так и не приблизившись к той границе, где заканчивается привычная реальность и начинается что-то первобытное. Их души останутся нетронутыми. Потому что по-настоящему человека меняют не счастливые дни. Его меняет встреча с тем, кто способен разрушить то, что он считал собой.

Наверное, это и есть настоящая свобода.

Или настоящее безумие.

— Ты меня слушаешь? — Лера хлопает ладонями перед моим лицом.

— Прости. — Моргаю, возвращаясь в реальность кафе, запаха капучино и людского гула. — Задумалась.

— О нём, конечно. — Она закатывает глаза, но без осуждения. Лера внимательно смотрит на меня и в её глазах я читаю усталую нежность.

Я не отвечаю, потому что она права, и мы обе это знаем. Прошла почти неделя с той встречи в отеле. Неделя, в течение которой я честно пыталась вернуть прежнюю жизнь: завтраки с Костей, тренировки, я даже ездила к папе домой и мы пару вечеров сидели на террасе, болтая о жизни. И каждую ночь этой ёбаной недели я засыпаю, чувствуя мягкие руки Кости на моей спине, мечтая о крепкой хватке на моей шее, рук того человека, которого по сути и не существует.

Я знаю, что это неправильно. Знаю, что нормальный человек на моём месте бежал бы и выстроил железобетонную границу, а не прикидывал варианты следующей встречи, чтобы снова оказаться рядом с чудовищем, которое его похитило, связало и использовало его тело. Но правильность давно перестала иметь значение. Есть Костя, такой тёплый, надёжный и предсказуемый. Тот, с кем я строю жизнь. Блять, да любая девушка мечтает о таких отношениях! А есть Арчи — тьма, которую я сама впустила и теперь не желаю выгнать обратно.

— Лера, меня накрывает. Я постоянно на стрессе, боюсь выдать себя Косте и боюсь что больше не увижу Арчи. — Я смотрю прямо в глаза подруги, будто надеюсь прочитать там инструкцию, как выбраться из этого дерьма.

— Поль. — Лера кладет на мою руку свою ладонь. — Ты же понимаешь, что это не может продолжаться вечно? Нельзя долго находиться в таком состоянии. Сейчас своими действиями и этой двойной игрой ты причиняешь вред только себе. Рано или поздно тебе придётся выбрать.

— Я знаю. Но всё не так просто, как тебе кажется. Между мной и Арчи стоит Глеб. И мы вряд ли сможем быть вместе. Между мной и Глебом нет связи, мы уже пробовали и это было ужасно. — При воспоминании поцелуя с Глебом, внутри меня что-то поднимается тревожное и липкое чувство. Пытаясь сбросить его, я повела плечами.

— Тебе нужно выбрать. Остаться с Костей и прекратить встречи с Арчи, либо уйти от Кости и перестать жить двойной жизнью, подвергая себя опасности.

— Знаю. — Вздохнула я.

Лера наседает, сверля меня обеспокоенным взглядом. Между её бровей легла складка и это верный признак того, что она сейчас рассержена.

— Тогда почему ты до сих пор не выбрала?

Хороший вопрос. Такой хороший, что у меня нет на него ответа. Я и сама не до конца понимаю почему. Наверное, потому что правда звучит слишком уродливо даже для меня.

Я не хочу выбирать.

Я хочу и то, и другое. Хочу просыпаться в тёплой постели Кости, зная, что меня любят и оберегают. А ещё хочу падать в ту темноту, где меня совсем не любят и не оберегают, а просто берут, без спроса, без нежности, опираясь только на своё извращённое усмотрение.

Константин

Игорь входит в кабинет без стука. Я киваю, не отрываясь от своих бумаг. Он кладёт на стол папку и молча ждёт, пока я закончу. Игорь работает на меня слишком давно и знает, что иногда лучше молча подождать, пока я буду готов к разговору. Я читаю один и тот же абзац документа, по меньшей мере третий раз, и всё равно не могу до конца осмыслить ни строчки. Сегодня я плохо спал. Я лежал и смотрел в тёмный потолок, пока Полина мирно спала рядом. Я гонял мысли, пытаясь разобраться в своих подозрениях. Эта её выходка с омовением моих ног оставила неизгладимое впечатление. Моя ревность и любовь к этой девушке буквально устроили битву в моей голове. Половину ночи я балансировал на грани ярости и досады, обдумывая её поступок. А сейчас мои глаза будто набили песком, голова раскалывалась от боли. Мне хотелось вернуться домой, прижать Полину к себе и больше никогда не выпускать её из дома. Но у меня запланировано слишком много дел на сегодня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наконец, я выпрямляюсь, и поднимаю взгляд на Игоря.

— Что у нас по Озерову?

— Ничего нового.

— Его компания?

— Офис работает в прежнем режиме, он назначил своего человека заместителем, но сам Озеров на связь не выходит, счета молчат, на рабочем месте не появляется.

— Если он ещё не банкрот. Дожимать пустое место -– напрасная трата времени.

— А родители?

— Всё так же. Сидят дома, никуда не дёргаются. К ним он не приезжал. Скорее всего, он держится от них подальше нарочно, не рискует.

Задумываюсь на секунду, взвешивая свои мысли. Родители Озерова хороший вариант, который я уже прокручивал в голове однажды, когда Полина пропала. Тогда я был готов взять их в оборот без раздумий и не успел, потому что она вернулась раньше. Но брать родителей, ожидая что сын примчится их спасать, звучит красиво только в кино. На деле же это требует времени, логистики, и слишком большого риска. Тем более всегда есть шанс, что кто-то заметит и полиция подключится раньше, чем я успею закончить начатое.

— Медленно. -– Говорю я вслух. — И грязно, слишком много шума и мало гарантий. Мне нужен стопроцентный вариант.

Игорь сел в кресло у моего рабочего стола, оперся на него локтями и задумчиво глядел перед собой.

— Есть кто-то, кто ему действительно дорог. — Продолжаю я, глядя как Игорь повёл бровью и вопросительно посмотрел на меня. — Не Полина. — Резко бросаю я, сверля его взглядом.

Игорь отвел глаза в сторону и выпрямился.

— Макс? — Пробубнил он.

— Нет, его сестра близкая подруга Полины. И я знаком с их родителями, мы все вращаемся в одном круге. Зачем мне гадить у себя за столом?

Раздражение поднимается быстрее, чем я успеваю его сдержать. Как можно не понимать таких очевидных вещей? Впрочем, я знаю ответ. Меня раздражает не Игорь, а то, что каждый разговор об Озерове неизбежно возвращает меня к вопросу: почему всё это меня так сильно задевает? Ведь это дело давно должно было стать просто вопросом принципа, а не чего-то личного.

— Егор. — Наконец-то догадывается Игорь.

— Именно! — Я щёлкаю пальцами и отодвигаюсь от стола. — Я знаю, что он замешан в истории с Полиной, но детали мне неизвестны. Да это и не имеет сейчас значения. Егор так же близок Озерову, как и Максим, я вижу в этом идеальный рычаг. Так что бери его и привози на спот длительного содержания. Только без пыли.

— Разумеется. — Ответил Игорь. — Когда?

— Чем быстрее, тем лучше.

Игорь кивает, поднимаясь с кресла.

— Найдём его за пару дней, максимум неделю.

— Найди.

Он уже у двери, когда я добавляю, окидывая его многозначительным взглядом:

— Игорь. На этот раз без ошибок. Мне не нужен труп, мне нужен рычаг давления.

— Понял. — Он кивает и исчезает за дверью.

Я поднимаюсь из-за стола, подхожу к длинному шкафу, достаю аптечку и выудив из неё обезболивающие таблетки, громко хлопаю дверцей. Время ожиданий окончено, пора переходить к действиям. Закинув таблетки в горло, я запиваю их большими глотками воды. Озеров уже у меня в кармане, и ему придётся ювымолить у меня смерть.

Глеб

С Егором я не разговаривал с тех пор, как вернулся с его дачи. После всего, что случилось, я не рискнул сразу выходить на связь. Меньше всего мне хотелось тащить за собой ещё больше опасности человеку, который и так уже втянут в мои дела. Макс рассказал мне, что дал контакт Егора, когда старпёр искал Полину. Мне нечего предъявить другу, ведь он действовал в интересах своей безопасности, не зная вообще ничего о подробностях того вечера. Сегодня я решаю, что дальше тянуть нельзя. Я должен объясниться. Не в курсе, что ему мог наговорить Арчи, но пора всё выяснить. Достаю телефон и набираю по памяти контакт Егора.

— Да? — Голос Егора звучит настороженно. Удивительно, что он вообще ответил на незнакомый номер.

— Это я.

На другом конце повисла пауза. Начинаю сомневаться, узнал ли он мой голос.

— Макс говорил, что ты жив. — В голосе Егора нет ни тепла, ни облегчения. — Я уже и не думал, что ты объявишься.

— Конечно жив. И отчасти, благодаря тебе. Нужно поговорить, лично.

— Зачем?

— Просто нужно, Егор.

Ещё одна пауза, и я почти слышу, как он взвешивает, стоит ли вообще соглашаться.

— Ладно. Павелецкая плаза. Через час, на парковке.

— Ок. — Заканчиваю разговор, облегченно выдохнув. Он согласился на встречу, уже неплохо. Я почти проебал свою жизнь, но мои друзья по-прежнему рядом, а это значит не всё ещё, блять, потеряно.

Не прошло и пятидесяти минут с нашего разговора, как я уже оставил свой дукати на парковке торгового центра. Вижу рубикон Егора и быстрым шагом направляюсь к нему, снимая по пути шлем. Открываю дверцу переднего пассажирского и падаю на сиденье. Егор выбрал удачное место: людно вокруг, но безопасно, ни одна живая душа не обратит внимания на двух парней в припаркованной машине. Он не улыбается и протягивает руку для рукопожатия, всё почти как раньше. Егор оценивающе смотрит на меня несколько долгих секунд, будто пытаясь понять узнаёт ли он вообще человека перед собой.

— Выглядишь хуёво. — Наконец говорит он.

— Спасибо, ты тоже неплохо.

Егор фыркнул и отвернулся.

— Ты себя в зеркало видел?

Я провожу рукой по шее и смотрю на запястья.

— Было дело.

— И? — Хмыкает Егор.

— Нормально. Красивый.

— Сука, Глеб.

Я замолкаю.

— Я думал тебе пиздец.

— Так и есть. Мне полный пиздец.

— Заебал шутить.

— Я не шучу. — Мрачно произношу я и провожу рукой по волосам.

На пару секунд в машине сгущается тишина. Такая густая, будто можно разрезать её ножом. Её нарушает Егор.

— Ладно. Давай сначала. Что с тобой происходит?

Я молчу и снова разглядываю свои руки. С чего начать, чтобы не выглядеть конченым психом? Но ведь я именно он и есть. Единственное, что мне остается это предельно честно ответить на все вопросы и поэтому говорю первое, что приходит в голову.

— У меня провалы в памяти.

— Наркота? Срыв?

— Не наркотики. — Качаю головой. — Хуже.

— Снотворное?

— Нет.

— Головой пизданулся?

— Не знаю.

— Психоз?

— Возможно.

— Ебаный ты в рот, Глеб. Объясни. — Требует Егор. — Последний раз когда я видел тебя, ты выглядел как отморозок. С улыбкой на лице ты рассказал мне как отпиздил охрану, вырубил Полину, и теперь она не против уехать с тобой. У тебя срыв? Шиза?

Я тяжело вздыхаю. То, что рассказал Егор меня уже не удивляет, кажется, будто сил удивляться у меня больше не осталось.

И я объясняю. Как могу объясняю. Сбивчиво, обрывками, стараясь уместить то, что сам до конца не понимаю, в слова, которые прозвучат не как оправдание сумасшедшего. Рассказываю про провалы в памяти, про то, что просыпаюсь в синяках и не помню откуда они. Про то, что трахаю незнакомых женщин и не помню их имён и откуда у меня их белье. Про уже затянувшиеся шрамы. Я выкладываю всё, что было у меня на душе последние недели.

Егор слушает молча, и его лицо будто каменеет с каждой минутой.

— А к врачу?

— Нет.

— Ну конечно. — Егор проводит ладонью по лицу. — Господи, Глеб!

— Какой врач, меня ищет этот старпер Полины. Я скрываюсь, а ты предлагаешь мне идти в поликлинику.

— Ах да, кстати о Полине и старперах. Он звонил тогда, пробивал где ты, что ты, насколько ты близок с Полиной. Я вообще сначала подумал, что с опером разговариваю. А когда она вернулась вся потасканная, рассказала мне что ты теперь Арчи. Я охуел и до сих пор не выхуел обратно. — Егор барабанит пальцами по рулю, то и дело бросая на меня обеспокоенный взгляд.

Блять. Имя Арчи, услышанное от кого-то, кроме Полины, словно бьёт меня кувалдой по башке. Я тупо смотрю на свои руки, не в силах вымолвить хоть слово. Я знаю, что Егор заслуживает знать правду, но эта правда не доступна до конца даже мне.

— Брат, я не знаю что сказать тебе. Арчи реально существует.

— В смысле существует?

— В прямом.

— Глеб, ты сейчас сидишь передо мной.

— Я знаю.

— И ты говоришь мне, что внутри тебя ещё один человек?

— Да. Я не знаю, как. Не знаю, почему, но иногда он забирает управление. И я, блять, ничего не могу с этим сделать.

Егор несколько секунд просто смотрит на меня. Потом тихо усмехается, но в этой усмешке нет ничего смешного.

— Блять, а я ещё утром думал, что у меня жизнь сложная. Значит, — Говорит он все также барабаня пальцами по рулю. — Ты хочешь сказать, что тобой иногда управляет кто-то другой, и этот кто-то похитил Полину, а я, блять, помог ему её спрятать.

— Технически, ты всё так же помогал мне. — Развожу руками я.

— Ты мог просто, блять, ничего не говорить. — Он ударяет ладонью по рулю, и звук резко разлетается в тесном салоне. — Знаешь, что бывает за похищение? Знаешь, чем я рискую?

— Знаю. — Я начинаю выходить из себя. — И мне, блять, действительно жаль. Если бы я мог контролировать эту хуйню, такой ситуации бы не случилось.

Помолчав немного, я добавляю.

— Спасибо, что прикрываешь мою жопу.

— Не благодари. — Он поворачивается ко мне, и я читаю в его взгляде сразу и злость, и тревогу, и что-то похожее на разочарование. — Я не за спасибо это делал, а помогал брату. И до сих пор думаю о том, правильно ли я поступил.

Несколько секунд мы просто сидим в тишине, каждый глядя в своё окно.

— Зачем ты решил встретиться сегодня? — Спрашивает он наконец, уже спокойнее, хотя его плечи всё так же напряжены.

— Просто увидеться, услышать твою версию событий. Извиниться по-человечески, не по телефону. И сказать, что я почти нашел выход из этого дерьма.

Егор смотрит на меня с подозрением, но что-то в его взгляде чуть смягчается.

— Не понял?

— У меня есть план, как всё это закончить. — Стараюсь звучать увереннее, чем чувствую себя на самом деле. — Но без деталей, ладно? Чем меньше ты знаешь, тем безопаснее для тебя.

— Глеб… блять!

— Не спорь. — Я смотрю ему прямо в глаза. — Я и так втянул тебя достаточно.

Он долго молчит, разглядывая то меня, то людей на парковке за лобовым стеклом.

— Ты ебантяй. — Наконец говорит он, откидываясь на сиденье. И теперь я слышу в его голосе не только злость, но и принятие. — Понял?

— Да.

Мы ещё немного сидим молча. За окном шумит парковка, кто-то сигналит, кто-то матерится, кто-то тащит из машины коробки. Егор больше не задаёт вопросов. Не говорит, что я псих или что ему страшно со мной связываться. Хотя, если честно, должен бы. Просто сидит рядом и я все ещё не один. Охуеть. Как же сильно мне не хватало этой мысли.

— Береги себя, — говорит Егор, когда я открываю дверь, чтобы выйти. — И, Глеб, что бы ты там ни задумал, подумай дважды, а то и трижды.

— Ты меня знаешь. — Ухмыльнувшись, я хлопаю дверью и направляюсь к своему мотоциклу.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 30

Полина

День не задался с самого начала. Утром я обожглась об долбанную турку, когда варила кофе для Кости. Ненавижу эти допотопные приспособления. Особенно когда рядом стоит кофемашина, способная приготовить напиток не хуже, чем в приличной кофейне. Но мне зачем-то снова понадобилось сделать для него что-то самой. Очередной маленький жест, которым я пыталась убедить собственную совесть, что я всё ещё его девочка.

Пальцы на моей руке нестерпимо ныли, хотя я почти час держала их в чашке со льдом. Когда я ехала на обед с папой, на третьем транспортном в меня чуть не въехала бетономешалка. Огромная махина вылетела из соседнего ряда так неожиданно, что я едва успела вывернуть руль. Несколько секунд я просто сидела, вцепившись в него обеими руками, глядя на кабину, проплывающую буквально в метре от моей машины.

Выматерившись на весь свой словарный запас, я на ватных ногах, кое как докатилась до ресторана и чуть не упала на входе, потому что край ебучего ковра у двери оказался не прибит, а нос моего кроссовка решил нырнуть под него.

За обедом папа обеспокоенно смотрел то на меня, то на мои руки, которые дрожали в попытке разрезать кусок мяса.

— Ты чего такая дёрганая? — спросил он наконец.

— Нормально.

— Полина.

— Пальцы обожгла утром. Потом чуть не попала в аварию. Потом чуть не убилась об ковёр. Всё.

Папа приподнял бровь.

— А кроме этого?

Я пожала плечами и снова уткнулась взглядом в тарелку.

— Кроме этого ничего.

Он не поверил. Я видела это по лицу, но спорить не стал. Папа вообще редко задавал один и тот же вопрос дважды. Если человек не хочет отвечать, он просто запоминает это и ждёт.

— Давай я тебя довезу? — Предложил он, когда мы закончили обед.

— Не надо. Я сама.

— Полин, я не хочу, чтобы на обратном пути авария всё-таки произошла. Посмотри на свои руки, ты вся на нервах.

Я почти закатила глаза. Придётся наведаться к себе домой, не мог же папа привезти меня к дому Кости. Полезла в сумочку удостовериться, что ключи от моей квартиры на месте, и только тогда поняла, что связки нет. Перерыла всё отделение, потом второе, достала кошелёк, помаду, зарядку, какие-то чеки, но ключей не оказалось.

— Чёрт.

— Что?

— Ключи дома.

Папа посмотрел на меня поверх очков.

— А как ты закрыла квартиру?

— Да захлопнула и всё. — Я отвела взгляд в сторону. — Не думала, что выложила их, видимо они остались в другой сумочке.

— Тогда поехали ко мне.

— Нет. Я разберусь. У Леры есть запасная связка, заеду к ней.

Папа несколько секунд смотрел на меня, но снова не стал давить.

— Хорошо. Но ты сегодня какая-то совсем не моя Полина.

Его слова неприятно кольнули меня.

— А чья?

— Вот это я и пытаюсь понять.

Я отвела взгляд. Он помолчал, а потом неожиданно сменил тему:

— Кстати, чуть не забыл. Ты же будешь на моём мероприятии фонда?

— Какое ещё мероприятие?

— Юбилейное. Я тебе рассказывал.

— Не помню.

— Конечно не помнишь. Ты в последнее время вообще половину разговоров мимо ушей пропускаешь.

Как это я могла пропустить такую новость?

Папа усмехнулся, но я заметила, что он внимательно смотрит на меня.

— В этот раз решили сделать всё не в ресторане. Будет приём на яхте.

— На нашей?

— На нашей, — Подтвердил папа. — Наконец-то она пригодится не только для моих рыбалок.

Я слабо улыбнулась.

— И кто там будет?

— Люди из фонда, несколько партнёров, попечители. Ничего особенного. Обычный вечер, только на воде. Он на секунду замолчал, перелистывая что-то в телефоне.

— Лера с отцом будут. Макс тоже может заглянуть.

— Лера? — Моё лицо озарила улыбка. Значит будет не так уныло. Но я в любом случае бы поехала, ведь вырисовывалась такая весомая причина провести время вдали от Кости, не опасаясь сболтнуть лишнее, и это грело душу.

— Да. Я пригласил их обоих. Отец Леры давно поддерживает фонд, ты же знаешь.

— Знаю.

Папа продолжил как ни в чём не бывало:

— Многие гости тебе знакомы. — Папа листает экран дальше. — Андрей Сергеевич с женой будут, семейство Беляевых подтвердили, ещё Савельев обещал приехать, Константин Воронцов тоже будет. В общем, публика привычная. Ничего такого, чего ты не видела сто раз. И если захочешь сбежать от стариков, найдешь с кем выпить бокал шампанского на палубе.

Блять! Я чуть не выругалась вслух.

— Костя?

Папа хмыкнул.

— Ага, Костя, соседский мальчик. Для такой молодой девушки как ты, он Константин Андреевич, прояви уважение к возрасту. — В глазах папы плясали озорные огоньки. — Вы знакомы, насколько я помню?

Я заставила себя улыбнуться.

— Конечно знакомы, ты представил меня ему в прошлом году на встрече ветеранов.

— Отлично.

Я опустила глаза на тарелку. Яхта. Костя. Моя надежда на свободный вечер и беззаботное хихиканье с Лерой рассыпались в пыль. Для папы Костя один из гостей, в то время как для меня он теперь человек, рядом с которым мне приходится тщательно следить за каждым своим словом и выражением лица. И меньше всего я хотела бы видеть рядом друг с другом папу и Костю, а они собирались оказаться в одном месте.

— Когда? — спросила я.

Папа почти просверлил взглядом дыру на моём лице.

— Будем считать, что я этого не слышал. Завтра. Отправляемся в 15 часов дня. Надеюсь, погода не испортится.

Я кивнула, стараясь выглядеть спокойно.

— Хорошо.

— Ты придёшь?

— Конечно.

Папа улыбнулся.

— Вот и отлично. А то я уже начал думать, что собственная дочь будет единственным человеком, которого придётся уговаривать прийти на мой праздник.

Я улыбнулась ему в ответ, но внутри уже начинала подниматься тревога. Я не могла объяснить, почему имя Константин Воронцов заставляет меня нервничать ещё сильнее, чем это было до нашего обеда.

Потому что дело было даже не в Косте. Если бы папа спросил меня, почему я не хочу видеть его на нашей яхте, я могла бы назвать сотню причин. Но ни одна из них не выдержала бы вопроса “

А что между вами

?” Как бы я ответила? “

Слушай, пап, тут такое дело. Я сплю с Константином Андреевичем почти год. Мы даже пару месяцев прожили с ним в другой стране втайне от тебя. Но теперь я влюбилась в другого мужчину. Правда, технически это не совсем так, потому что у него раздвоение личности. Самого мужчину я, кажется, вообще не люблю, меня просто тянет к его альтер эго по имени Арчи. Ах да, ещё он похитил меня, связывал и теперь я хочу, чтобы он сделал это снова

”. Как объяснить это человеку, который смотрит на тебя и видит просто свою дочь? Я не могла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Даже для меня это звучит настолько безумным, что язык откажется превращать мысль в слова. Поэтому я молчала, и чем дольше молчала, тем больше становилось этой лжи. Она уже была не отдельной тайной, которую я прятала от Кости. Она проникла даже в разговоры с папой.

Когда я вернулась к Косте, тревожные мысли уже не отпускали меня. Они цеплялись одна за другую, раскручивались в голове и выгрызали остатки спокойствия. К моменту, когда он вернулся с работы, я была настолько взвинчена, что почти раскусала губы в кровь, а в мыслях уже была готова собрать чемодан, выбросить телефон и улететь в другую страну подальше от всего этого дерьма.

Костя привычно разулся, аккуратно повесил пиджак в гардеробной и вышел ко мне, ослабляя узел галстука на шее. Он, как всегда, двигался спокойно, методично, будто в его жизни не было ничего, что могло бы сбить этот ровный, отработанный ритм. Костя выглядел настолько собранным, что я почувствовала себя ещё более разбитой на его фоне.

— Как прошёл обед с отцом? — Спросил он, появляясь в дверях гостиной.

— Нормально.

Я видела, как его взгляд задержался на моих искусанных губах, на ожоге на пальцах, который я неосознанно потирала.

— Как рука?

— Ожог до сих пор болит. Ерунда.

Костя подошёл, взял мою ладонь в свою, разглядывая покрасневшую кожу с той заботливой внимательностью, которая когда-то заставляла меня чувствовать себя в безопасности, а теперь только сильнее натягивала и без того звенящие нервы.

— Тебе нужно быть аккуратнее. — Он поднёс мои пальцы к губам, коснулся их легко, почти невесомо. — Что ещё говорил отец? — Деловито продолжал он, доставая из комода крем, чтобы нанести его на мою руку.

— Про мероприятие завтра. — Стараюсь произнести это ровным голосом, не обращая внимания на то, что внутри всё сжималось. — На яхте.

— Знаю, я получил приглашение на прошлой неделе.

Конечно получил. У меня даже слегка свело челюсть от его слов.

— Ты пойдёшь? — Спрашиваю, хотя заранее знаю ответ.

— Разумеется. — Костя кладет крем на место и садится напротив меня, откидываясь на спинку дивана. — Я подумал, что пора мне пойти туда с тобой. Официально.

Внутри что-то обрывается.

— Официально?

— Хватит прятаться по углам, Полина. — Он смотрит на меня спокойно, но за этим спокойствием я уже научилась различать ту непреклонность, которая всегда скрывается под его ровным тоном. Он уже все решил и сейчас просто ставит меня в известность. — Твой отец меня и так знает. Пора, чтобы он знал нас.

После всего, что случилось за день — ожог, авария, ложь папе, тревога, разъедающая меня изнутри без остановки, эти слова падают на меня как последняя капля. Я чувствую, как к горлу подходит тошнота.

— Костя, это его вечер. Его гости, его люди. Не время для… — Ищу слово помягче. — Для объявлений.

— Ты так говоришь, будто я собираюсь объявлять о нас со сцены. — Он поднимается с дивана, делая шаг ко мне. — Просто приду рядом с тобой. Как и должно быть. Надо было сделать это раньше, прости.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему?

— Потому что, — Голос предательски дрожит. — Потому что это будет странно. Столько внимания сразу.

— Странно? — Он делает ещё шаг, и я вижу, перемену в его взгляде. — Полина, мы вместе почти год. Странно то, что ты до сих пор находишь причины прятать это от собственного отца. Ты ведь сама когда-то хотела чтобы мы не скрывали свои отношения.

— Я не прячу…

— Прячешь. — Голос его остаётся спокойным, но в нём появляется сталь. — Так же, как что-то прячешь последние дни. Думаешь, я не замечаю? Ты стала другой, отстранённой. А та сцена с моими ногами, — Он качает головой. — Это была не нежность, Полина. Это было что-то похожее на извинение. За что?

Земля будто уходит из-под ног. Он знает. Или не знает наверняка, но подошёл слишком близко. Паника внутри разрастается настолько, что я не могу осознать её масштаб.

— Ты преувеличиваешь. — Выдавливаю я из себя.

— Я преувеличиваю? — Он делает ещё шаг, и теперь стоит совсем рядом, пристально глядя на меня сверху вниз. Кажется, будто он читает меня насквозь. — Тогда объясни мне, Полина. Прямо сейчас. Что происходит?

— Ничего!

— Хватит врать мне! — Его голос повышается так резко и неожиданно, что я вздрагиваю. — Я терпел. Я ждал, надеясь, что ты придёшь в себя и расскажешь. Но ты просто продолжаешь притворяться, что всё в порядке, пока я схожу с ума!

Что-то внутри меня рвётся. Чувство вины и страха, которые я так тщательно удерживала, вдруг находят выход. Я срываюсь прежде, чем успеваю остановить себя.

— Ты хочешь знать, что происходит?! — Кричу я, и слёзы наконец прорываются наружу. — Ты хоть представляешь, каково это очнуться связанной ремнём в машине, с грязной тряпкой во рту, и понимать, что тебя везут в какую-то хижину у чёрта на куличках, а рядом сидит человек, который называет себя чужим именем?!

Тишина обрушивается на комнату так резко, будто из неё выкачали весь воздух. Костя стоит неподвижно, глядя на меня, и я не могу прочитать, что происходит за его глазами. Всё как будто в тумане и не по-настоящему.

— Чужим именем, — Тихо повторяет он.

Я понимаю, что сказала слишком много, но уже слишком поздно, чтобы забрать слова обратно. Прижимаю ладонь ко рту, будто это может помочь, но слова уже прозвучали, зависли в воздухе между нами, и в мире не существует способа сделать так, чтобы их не было.

— Полина. — Голос Кости теперь абсолютно ровный и пугает сильнее, чем крик. — Каким именем?

Молчу, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Каким, именем, Полина?!

— Я не могу, — Шепчу я, отступая на шаг. — Пожалуйста, не спрашивай меня об этом.

Он смотрит на меня ещё долгую секунду, и я вижу, как в его глазах окончательно захлопывается дверь, за которой, кажется, была последняя капля терпения, отведённая на мои недомолвки.

— Хорошо, — Произносит он наконец. — Не говори. Он тебя трахал?

Прямой вопрос обрушивается так неожиданно и резко, что я не успеваю среагировать вовремя. Это молчание, эта секунда промедления, становится ответом красноречивее любых слов.

— Костя…

— Он тебя трахал, — Повторяет он, уже не спрашивая, и что-то в его лице меняется. Маска спокойствия, которую он всегда носил, трескается, обнажая что-то пугающее под ней.

— Пожалуйста, послушай…

Он делает шаг ко мне, и в этом шаге больше угрозы, чем в любом крике.

— Всё это время, — Говорит он тихо, почти шёпотом, — Я щадил тебя, не давил. А ты позволяла ему…

— Это не так, как ты думаешь.

— Тогда как? — Он хватает меня за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. — Объясни мне, как это было, Полина. Расскажи в деталях, раз уж начала.

— Отпусти. — Пытаюсь вырваться, но его хватка только крепче.

— Ты моя. — Голос звучит уже не с той тёплой властностью, к которой я привыкла. На этот раз в нём проступает что-то жёсткое, лишённое всякой нежности. — Ты забыла об этом?

— Костя, мне больно! — Почти кричу я.

Он толкает меня, прижимая спиной к стене с такой силой, что затылок ударяется о штукатурку. На секунду перед глазами вспыхивают белые пятна. В его движениях уже нет ничего от того мужчины, который вчера гладил меня по волосам, называя своей девочкой. Осталась только злость.

— Так же больно было тебе, когда он тебя трогал? — Его вторая рука хватает меня за талию, рывком притягивая ближе. — Так же грубо?

— Прекрати! — Кричу я, упираясь ладонями ему в грудь, но с тем же успехом можно было бы толкать бетонную стену.

Он не слушает. Или слышит, но ярость заглушает всё остальное. Он хватает мои запястья одной рукой, вздёргивает над головой, прижимая к стене всем весом своего тела. Я чувствую, как воздух выталкивается из лёгких под этим давлением. Свободной рукой рвёт то, что осталось от моей одежды, его движения резкие, лишённые всякой нежности, к которой я успела привыкнуть за все время с ним.

Его колено раздвигает мне ноги, грубо, без всякого предупреждения, и я вскрикиваю от боли, смешанной с ужасом. Паника парализует меня сильнее любой физической хватки.

— Ты моя, — Повторяет он снова, будто это заклинание, способное стереть всё, что произошло. — Ты моя. — Произносит он опять, грубо войдя в меня. — Моя! — Он повторяет снова и снова, забивает это слово глубоко в моё тело с каждым толчком.

Слёзы текут беззвучно, скатываясь в волосы, пока я смотрю в потолок, стараясь унестись мыслями куда угодно, лишь бы не сюда, не в эту стену, не в этот момент.

Когда всё заканчивается, он отстраняется резко, будто обжёгся. Мои запястья безвольно падают вдоль тела, я сползаю по стене, не в силах удержаться на ногах самостоятельно. Я не смотрю на него, чувствуя себя абсолютно опустошённой. Моё тело болит в местах, о которых я стараюсь не думать. Глубоко в сердце, там где рождается доверие и привязанность к этому человеку, теперь навсегда остаётся дыра. Всё уничтожено, теперь назад дороги нет.

Костя молчит, глядя на свои руки, будто впервые видит их. Что-то новое затаилось на его лице. Не раскаяние, не жалость, а скорее шок от того, на что он оказался способен. Но он не произносит ни слова, не пытается объясниться. Просто поправляет одежду и идёт к двери, аккуратно обходя пуговицы, рассыпанные по полу, будто это просто мусор, а не осколки того, что между нами только что произошло.

— У меня есть дела, — Бросает он, не оборачиваясь, голос снова ровный, будто ничего не произошло. — Не жди меня.

Дверь захлопывается, и я замираю на полу, подтянув к себе колени. Я чувствую, как по щекам текут слёзы, которые я не в силах остановить.

Константин

Я сел в машину без цели куда-то поехать. Мне нужно было поменять обстановку, разобраться с собой без лишних людей. Я еду по кутузе быстрее, чем следует и заранее знаю, что скоро мне прилетит цепочка из штрафов, но мне всё равно. Руки на руле дрожат, когда я обгоняю машины в потоке, будто убегаю от всего, что произошло в моей квартире несколько минут назад. В голове прокручиваются её слова про хижину, чужое имя, ремни. Что ей пришлось пережить и что, черт возьми, у неё было с Озеровым? Мне становится немного жаль её, но тут же место жалости занимает злость из-за её лжи. Мои мысли прерывает звонок Игоря, раздавшийся эхом по всему салону машины.

— Порадуй меня. — Говорю ему вместо приветствия.

— Константин Андреевич, Егор у нас.

— Буду через двадцать минут.

Обрываю звонок и веду дальше, глядя на дорогу невидящим взглядом. В моём сознании всплывает что-то уродливое и тяжёлое, и я пытаюсь запретить себе даже смотреть в эту сторону. Образ того, как исказилось лицо Полины, когда я вжал её в стену. Звук её голоса, просящего остановиться.

— Она сама виновата, — Говорю сам себе, вдавливая педаль в пол.

Если бы не лгала, этого бы не случилось. Повторяю эту фразу снова и снова, желая стереть тяжесть внутри, пока машина с рёвом мчит вперёд по проспекту.

К тому моменту, как я заезжаю на территорию спота, мне почти удаётся в это поверить. Вина загнана на самое дно, туда же, куда годами я прятал всё лишнее. Осталась только ярость — чистая, беспримесная, ищущая, куда себя деть.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 31

Константин

Дорога до склада заняла пятнадцать минут вместо двадцати. Меня встретил бессменный охранник. Увидев мою машину, он торопливо выскочил из своей будки и взял под козырек. Учитывая его толстое пузо, которое того и гляди прорвется через камуфляж, рискуя расстрелять все живое пуговицами, выглядел он комично и нелепо. Я не желаю даже кивать в ответ, я слишком зол и спешу к своему узнику, связанному с Озеровым одним рукопожатием. Огромные железные ворота со скрипом отворились, и я проехал вглубь территории. Забавно, именно тут я в последний раз вымещал свою злость на случайном неудачнике, отказавшемся бороться даже за свою свободу. Теперь здесь ждёт Егор, интересно насколько он будет крепким в своих убеждениях? Посмотрим.

Захожу внутрь здания и буквально пролетаю мимо других охранников прямо к лифту, у которого меня ожидает Игорь и мы спускаемся в подвал. Когда лифт замирает и двери расходятся в стороны, в лицо бьёт знакомая прохлада подземного коридора. Четыре камеры с железными дверями. Останавливаемся у второй.

Пока Игорь вальяжно отпирает замок, я понимаю, что у меня остается только чистая ярость, ищущая, куда себя деть. Если Егор сдаст мне информацию, где скрывается Озеров, будет великолепно. Если же он будет упрям, ломать его будет безграничным удовольствием. В любом случае я прекрасно проведу время. Когда это я стал упиваться жестокостью? Всему виной женщины.

Захожу в камеру и окидываю её взглядом. Мальчишка сидит прислонившись к стене, и когда полоска света из коридора падает ему на лицо, он вскидывается, щурясь от резкого света лампы над головой. Его руки связаны кабельной стяжкой и зафиксированы за спиной. Он дезориентирован, но мои орлы его почти не помяли. Великолепно, мне есть над чем поработать. Жестом указываю Игорю поставить мне стул. Когда Егор соображает, что происходит, я слышу шумный вдох.

— Кто вы? Вы! – Он осекается на полуслове. Его смятение переходит в стадию отчаяния. Он прекрасно понимает, кто перед ним.

— Здравствуй, Егор.

Сажусь на стул, принесённый Игорем, напротив него. Достаточно близко, чтобы он видел каждый сантиметр моего лица, каждое движение.

— Чего вы хотите от меня? — Голос дрожит, но он старается держаться.

— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос. — Говорю мягко, почти доброжелательно. — Мне нужен Озеров.

— Я не знаю, где он.

— Верно. — Киваю я, будто соглашаясь с очевидным. — Но ты знаешь, как с ним связаться.

Он молчит, облизывая пересохшие губы. Его глаза блуждают по камере, лихорадочно ища ответы на все всплывающие в голове вопросы.

— Послушай меня внимательно, Егор. — Наклоняюсь чуть ближе. — Я не жестокий человек по природе. Я деловой человек. У меня есть проблема, а у тебя есть информация, способная её решить. Всё остальное лишь вопрос того, насколько долго ты готов держаться, прежде чем всё равно её отдашь. А ты отдашь. Рано или поздно все отдают.

— Я правда… — Голос срывается. — Я не знаю, где он сейчас! Он звонил мне с незнакомого номера, но не говорил деталей!

— Верю. — Это правда, я вижу это по его глазам, в них панический, неподдельный страх человека, которому нечего скрывать. — Тогда расскажи мне про ту ночь.

Его лицо на мгновение застывает.

— Какую ночь?

— Не играй со мной, Егор. — Мой голос остаётся спокойным, несмотря на клокочущую ярость, медленно вскипающую во мне как вулкан. — Ты помог ему, чтобы он увёз Полину. Я это знаю. Расскажи, что произошло.

Я блефовал. Я мало что узнал из минутного срыва Полины, но стал бы я с пристрастием допрашивать невиновного человека зря?

Молчание тянется, и я вижу, как он борется с собой. Его верность другу против инстинкта самосохранения. Я почти слышу как он взвешивает в своей голове информацию, и с удовольствием наблюдаю за его терзаниями.

— Я не был там, — Наконец выдавливает он. — Просто дал ключи. Он сказал, что ему нужно спрятаться, что дело срочное. Я не знал деталей.

— Что ты знаешь про чужое имя? — Снова бью наугад я. Полина дала мне лишь клочки, а я хочу собрать картину воедино.

Егор вздрагивает, будто получил удар.

— Откуда вы…

— Отвечай на вопрос. — Моё терпение почти иссякло. Я провожу пальцами по пуговицам на манжетах рубашки, и расправляю плечи.

— Я не… — Он мотает головой. — Глеб рассказал мне сам. Что у него какое-то раздвоение. Провалы в памяти. Что есть Арчи. Я думаю, он спятил, честно, я сам ничего не понимаю в этом.

Слушаю внимательно, запоминая и анализируя каждое слово. То, что он говорит мне, либо испуганная, сбивчивая правда человека, которого просто использовали втёмную, либо самая убедительная ложь, которую я когда-либо слышал.

— Хорошо, — Говорю наконец. — Я тебе верю. Пока.

Поднимаюсь со стула, кивая Игорю. Тот молча снимает пиджак, бросает его на койку в стороне камеры и закатывает рукава рубашки. Я нахожу его движения привычными. Это отработанные движения человека, знающего свою роль в моих переговорах, за пару десятков лет, проведенных бок о бок, наши мозги словно синхронизировались.

— Что вы делаете? — Голос Егора срывается. — Я же всё рассказал!

Наивный мальчишка. Кажется ни он, ни Озеров, до конца не поняли, с кем связались.

— Ты рассказал мне то, что знаешь, и это хорошо. — Говорю я, доставая телефон и включая камеру. — Теперь я покажу твоему другу, чем оборачивается его молчание.

— Нет, подождите… —- Егор рвётся вверх, пытаясь что-то предпринять, но в его положении это бессмысленно.

— Озеров должен понять, насколько всё серьёзно, — Продолжаю я ровным тоном, как будто объясняю очевидные вещи ребёнку. — А слова, давно перестали работать. Увы. Сейчас нам с тобой нужны действия.

Игорь подходит ближе, и я включаю видео, направляя камеру на Егора, чьё лицо уже искажено чистым животным ужасом.

— Улыбнись, — Говорю я тихо. — Это для Глеба.

Передаю телефон Игорю и теперь уже я расстёгиваю манжеты рубашки и закатываю рукава. Затем неспешно снимаю часы, убираю их в карман брюк. Следом идут кольца, и то самое, с камнем выживших, отправляется туда же.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет, пожалуйста, вы обещали… — Егор подбирает под себя ноги, сжимаясь в комок.

— Я ничего не обещал.

Разминаю шею, подхожу ближе. Игорь держит камеру ровно, профессионально, ведь он не в первый раз снимает подобное. Егор пытается отползти, но связанные ноги не дают далеко продвинуться, и это только унижает его сильнее, делает зрелище более жалким для того, кто будет смотреть видео на другом конце.

Первый удар приходится в рёбра. Егор вскрикивает, заваливается на бок. Второй удар прилетает в лицо, короткий, хлёсткий, разбивающий губу в кровь. Я слышу, как где-то в стороне тихо шагает Игорь, фиксируя на камеру каждую секунду для зрителя, которого здесь нет. Я надеюсь он обязательно посмотрит это видео до конца и не раз.

— Не вставай. — Еле слышно говорю я, хотя Егор и не пытается. — Просто лежи и слушай меня. Впрочем, можешь не слушать, потому что в первую очередь это адресовано не тебе.

А потом говорю громко, чеканя каждое слово:

— Озеров. Если ты это смотришь — а ты смотришь, — у тебя есть время, чтобы объявиться. Не через посредников, не через сообщения. Лично. Ты знаешь, где находится мой офис, я жду тебя там. Иначе твой друг поплатится за твои грехи.

Ещё один удар ногой в живот, чтобы Егор снова застонал в камеру. Я доволен проделанной работой и сейчас хочу, чтобы звук этого стона дошёл до Озерова во всей своей полноте.

— Останови. — Хриплю я Игорю и тот опускает телефон.

Смотрю на скорчившегося на полу Егора. На его кровь на подбородке, слушаю его рваное дыхание, и отмечаю взгляд, затуманенный болью и ужасом.

— Телефон проверили? — Говорю я Игорю, не оборачиваясь к нему.

— Да, я нашел контакт «Глеб новый».

Я беру за волосы Егора, поднимаю его лицо к своему и сверлю его взглядом. Левый глаз парня заплыл и не открывался, когда правый сверкал ужасом и уходил в сторону, стараясь не встречаться со мной.

— Его номер? — Произношу я наконец.

— Да, он звонил мне с него. — Жалобно хнычет Егор и дергает связанные запястья.

— Отправь видео с телефона Егора на этот контакт, — Снова обращаюсь я к Игорю.

Выхожу из камеры первым, оставляя за спиной звук чужой боли, эхом расходящийся по бетонным стенам. Я почти чувствую удовлетворение. Грязное, неправильное, но немного заглушающее ту тьму, которую я снова привёз сюда из собственной квартиры.

Глеб

После встречи с Полиной я затаился. Почти не выходил из дома, лишь изредка выезжал на ночные поездки на мотоцикле. Все мои мысли были о том, как я применю добытую информацию о Полине и её отце, чтобы уничтожить Воронцова. Я смутно представляю, как в итоге я соберу имеющиеся у меня нити в ткань отмщения за свою растоптанную жизнь. Арчи не появлялся. Во всяком случае я больше не просыпался избитый или с незнакомками в постели. У меня нет уверенности, что его дебют окончен, я просто продолжаю жить, скрываясь от старпера и собственных неудач.

В гостиной работает телевизор, автоблогер бормочет что-то о новой модели бмв, но мне не интересно. Я сижу за рабочим столом и краем глаза наблюдаю, как за окном по небу пробегают стаи облаков, утягивая за собой остатки очередного бессмысленного дня. Поднимаю кружку с уже остывшим кофе и делаю глоток. Снова хочется курить. Я выкуриваю в день почти полторы пачки сигарет и мне никогда не становится достаточно их дыма. Теперь даже лень выходить на балкон, я курю прямо в лофте. Пришлось обесточить пожарную сигнализацию, чтобы меня не затопило к хуям. Единственное, что я делаю каждый день, кроме уничтожения себя никотином — подтягиваюсь и отжимаюсь утром и вечером до полного изнеможения. Словно физическая нагрузка сможет усмирить тревогу в моей голове. Каждый новый ёбаный день, пока у меня ещё нет плана и возможности вернуться к прежней жизни, умножает тревожность. Ещё пара таких недель и я моя крыша точно поедет. Может я умру, и моё тело захватит Арчи. Пусть нынешние проблемы будут принадлежать ему. Может, он сможет их решить. Ведь именно благодаря ему, я оказался на этом дне. Мы оказались.

Я горько усмехаюсь своим мыслям и открываю ноутбук. Завтра у отца Полины приём по случаю юбилея фонда, и уже известно место проведения. Мероприятие на яхте «Северянка», старт от стоянки Подмосковной Ривьеры в пятнадцать часов дня.

Вдруг мой телефон завибрировал. Я вздрогнул: из соображений безопасности, ни Макс, ни Егор мне не писали и не звонили, предполагая что я выйду с ними на связь сам, когда мне это будет необходимо. Тем более, что я не пользуюсь одним номером больше двух дней. В смятении беру в руки айфон и смахиваю экран. Сообщение от Егора. Почему-то сердце стало стучать в моей груди как барабан. В сообщении вижу только видеозапись. Не задумываясь, загружаю видео и первые секунды не понимаю, на что смотрю. Тёмное помещение, бетонные стены, тусклый свет откуда-то сверху. Потом камера смещается, и я вижу его.

Егор

.

Я с трудом узнаю его. Его лицо опухло от синяков, один глаз просто заплыл и не открывался, ярким красным на бледном лице выделялась разбитая губа, из которой вытекла кровь и застыла на подбородке. Он скорчился на грязном полу, поджав колени к груди. Руки стянуты за спиной и покрыты россыпью багровых синяков. Кровь залила его разорванную футболку и потемнела, а синие джинсы в грязи и разодраны на коленях.

Я облизываю пересохшие губы и чувствую, как со лба стекает испарина. Мои руки дрожат, а разум отказывается анализировать увиденное. Я едва могу дышать, когда слышу голос ебучего старпера, этого ёбаного Воронцова за кадром. Он спокойно, почти буднично разговаривает со… мной?! «Озеров. Если ты это смотришь — а ты смотришь…»

Роняю телефон на стол, не в силах впитывать в себя то, что происходит на экране.

Не знаю, сколько времени я просто сижу, тупо глядя в стену перед собой. Я не могу до конца осознать увиденное целиком. Ещё раз поднимаю телефон, и пересматриваю видео с самого начала до конца. Потом ещё раз. Четвертый раз. Пятый. Слова, произнесенные этой мразью отпечатываются в моем сознании, словно ставят клеймо. «Поплатится за твои грехи».

Мой друг, мой брат, будет платить за мои грехи. Я втянул его в это. Я сам назначил встречу, сам рассказал ему что собираюсь решить проблему.

Ненавижу!

Швыряю телефон в стену и он с грохотом отскакивает в сторону. Я сползаю со стула на пол и впиваюсь пальцами в свое лицо. Мои руки почти рвут волосы на голове, не в силах сбросить напряжение куда-то ещё.

Твои грехи. Твои грехи. Твои грехи!

Я издаю протяжный вопль и стучу ногами по полу. Абсолютно беспомощный и бесполезный кусок дерьма. Вот кто я. Меня начинает трясти.

Не могу больше сидеть в четырёх стенах с этой картинкой перед глазами. На автомате поднимаю телефон с пола и вижу, что экран разбит, но светится. Хватаю шлем, вылетаю из квартиры и почти не помню как бегу на парковку. Я завожу мотоцикл с такой силой, будто хочу выместить на нём всю свою ярость, а он недовольно рычит мне в ответ.

Улицы размываются в цветные полосы, пока я разгоняюсь по вечернему городу, обгоняя машину за машиной. Ветер бьёт в визор, треплет мою одежду, заставляя мою кожу съёживаться от холода. Ткань футболки хлопает меня по спине, а потные ладони скользят по лапкам. Я голый перед асфальтом и машинами вокруг, и если я сейчас сорвусь, для меня это будет мгновенная смерть. Мне всё равно. Больше нет ничего, что заставляло бы меня жить. Я выжимаю последнее из своего мотоцикла, а он ревет и мчится навстречу судьбе. В моей голове продолжает крутиться одна и та же картинка: грязный пол, кровь на подбородке Егора, его голос, срывающийся на всхлип, когда старпер бьёт снова и снова.

Скорость растёт, а я злобно ухмыляюсь, глядя как стрелка спидометра ползет вверх.

Не шуми

.

Это не мой голос. Он не принадлежит кому-то, просто вспышка на границе сознания. Но вместе с этой вспышкой, я ощущаю холод сырой земли под своими коленями, мой нос чует запах прелой листвы и я чувствую, как мои руки вцепились в чью-то ладонь, а не в рычаги мотоцикла.

Мир вокруг на мгновение смазывается, будто я моргнул слишком долго.

Арчибальд

Наконец-то.

Железный зверь подо мной ревёт, и я чувствую восторг! Чистый вкус адреналина от бешеной скорости, который этот трус вечно боится распробовать до конца. Обхожу впритирку фуру. Я пролетаю так близко, что моё зеркало едва не задевает борт. В моей груди разливается тёплая, пьянящая волна азарта.

Глеб думает о Полине. Всё это время думал, даже не понимая, что я слышу каждую его мысль, каждое колебание. Я уже знаю, что он собирается делать, хоть план ещё не сформулирован в его мыслях до конца. Он хочет использовать Полину, как разменную монету. Поразительно жалкий, ограниченный план труса. Труса, который наконец-то дорос до того, чтобы взять чужое без спроса. Забавно. Глеб всё это время осуждал меня, а сам пришёл ровно к тому же, просто дольше запрягал.

Мне это подходит. Даже больше, чем он мог подумать.

Земля под коленями. Запах прелой листвы. Чей-то голос из темноты. Но на этот раз я не отталкиваю воспоминание, а позволяю картинке развернуться полностью, раз уж труса всё равно нет здесь, чтобы испугаться увиденного.

Тёмный лес за дачами, поздний вечер, комары зудят над ухом. Мы с пацанами впятером, из них я самый младший, самый мелкий, вечно плетусь позади. Старшие обступили Димку кругом, и первый удар приходится ему в живот. Он получил за то, что ябедничал, за то, что не такой, за что угодно, причины уже не имели значения. Димка падает ничком на землю, кто-то снова бьёт его ногой, кто-то смеётся. Заводила, сын местного участкового, наклоняется ко мне и цедит сквозь зубы: «Не шуми. Папа услышит, плохо будет всем». Я стою, вцепившись в чью-то ладонь. Моя собственная рука дрожит так, что даже зубы стучат. Хочу зажмуриться, громко закричать, хочу побежать за помощью, но ноги приросли к земле.

«Беги». — Шепчет кто-то рядом, толкая меня в спину. Я спотыкаюсь, но бегу. Бегу изо всех сил, оставив Димку лежать в темноте среди чужих кулаков. Бегу так быстро, как ещё никогда в жизни не бегал, пока не вижу перед собой освещённые окна дачи.

Достаточно. Я не хочу досматривать воспоминание до конца. То, что уже случилось, больше никогда не изменится, сколько ни прокручивай это в голове. Я отвлекаюсь от своих мыслей, сбавляю скорость и съезжаю на обочину дороги. Упершись ногами в землю, глушу двигатель и ставлю подножку. Трус пропал ненадолго и скоро он снова возьмёт верх, а мне хватит и пары минут.

Достаю разбитый телефон и набираю по памяти номер. Идиот удалил контакт, будто бы этого будет достаточно, чтобы держаться на безопасном расстоянии.

Она отвечает после первого гудка, как будто ждала звонка.

— Алло?

— Принцесса.

Пауза на другом конце. Тишина, наполненная пониманием.

— Арчи…

— Завтра. — Говорю я, не давая ей времени на вопросы. — Яхта.

— Откуда ты…

— Неважно откуда. Жди меня. Когда все разойдутся.

— Хорошо. — Выдыхает она, и в этом коротком слове слышится столько нетерпения, что я довольно усмехаюсь.

Обрываю звонок, не попрощавшись и лишая Полину возможности задать мне лишние вопросы. Открываю историю вызовов и стираю запись. Затем, я накидываю визор на глаза, завожу мотоцикл и мчусь навстречу ветру. Мир снова размазывается перед глазами.

Глеб

Когда зрение снова ловит фокус, передо мной уже другая дорога. Я не вижу перед собой поворота, который только что должен был проехать. Мотоцикл ревёт, разгоняясь всё сильнее. Вспышка гаснет так же резко, как появилась, и я снова здесь. Вцепившийся в руль дрожащими руками, сердце колотится где-то в горле, и спидометр показывает экстремальную скорость, от которой у меня на спине выступает холодный пот. Сбрасываю газ, съезжаю в сторону, срываю шлем и несколько долгих минут просто глубоко дышу, пытаясь унять тряску в руках, вытирая ладони о джинсы.

Не знаю, сколько километров я проехал в забытьи. Возможно, появлялся Арчи. Я почти уверен в этом. Но сейчас моя голова легкая, будто адреналин выжег лишнее, оставив только ясность. Всё сложилось само собой. Теперь нет сомнений, которые ещё недавно раздирали меня на части.

Полина за Егора.

Времени больше нет. Зато у меня есть план, и единственное, что сейчас имеет значение — вытащить друга живым, чего бы это ни стоило.

Надеваю шлем. Разворачиваю мотоцикл обратно в сторону города. Пора готовиться.

Константин

Полчаса кружу по городу на машине, собираясь с мыслями, прежде чем возвращаюсь домой. Полины в квартире нет. Я ожидал этого, но в глубине души всё равно теплилась надежда, что она будет здесь. Должно быть, она уехала к Лере или в свою квартиру, не знаю и, если честно, не хочу знать. Слишком много всего произошло за один вечер, чтобы разбираться ещё и с этим.

Не хочу думать и о том, что случилось между нами. Все мои мысли только о завтрашнем дне.

Юбилей фонда. Полина будет там и деваться ей некуда. Большой день для её отца и устраивать сцену перед ним она не станет, я слишком хорошо её знаю.

Хватит полумер, хватит ждать, пока она сама что-то решит. Она весь вечер твердила, что не время, что это его праздник. Но правда в том, что для неё никогда не будет подходящего момента, потому что сейчас она сама не знает, чего хочет. Значит, решение придётся принять за неё.

Зато я точно знаю, что хочу. Полина навсегда будет со мной, а с Озеровым я покончу в течение суток. И эти двое больше не доставят мне проблем.

Завтра я подойду к её отцу сам, при ней, и представлюсь как следует. Не как гость или знакомый по случайным пересечениям, а как мужчина, с которым Полина делит жизнь. Публично. У всех на глазах, где у неё не останется пространства для отступления.

Если между нами что-то сломано после сегодняшнего, я исправлю это не словами. Я исправлю это тем единственным способом, который всегда работал: сделаю так, чтобы пути назад у неё не осталось.

Она моя.

Пора, чтобы весь мир вокруг тоже это знал.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 32

Полина

Утро встречает меня отражением в зеркале, которое я с трудом узнаю. Под глазами залегли тени, уголки рта высохли, а кожа лица по цвету больше походит на кожу утопленницы. Пожалуй, приглашу визажиста, мне необходимо привести себя в человеческий облик и здесь определенно нужен профессионал. Сегодня я не просто гость, а дочь хозяина торжества. Поэтому я не должна выглядеть как тень прежней Полины, и к чёрту всю вчерашнюю драму. Захожу в душ, включаю режим водопада и прокручиваю в мыслях вчерашние события.

Я примчалась к себе домой в два часа ночи, почти сразу как Костя хлопнул входной дверью. Правда, сначала я валялась безвольной тряпкой на полу, выжимая все слёзы и жалость к себе до последней капли, но зато потом собрала себя в кучу и свалила.

А потом позвонил Арчи.

Я сразу поняла, что это он. И не потому, что он, как всегда, назвал меня принцессой. Моё тело отреагировало ещё до того, как я взяла телефон в руку. Когда я услышала жужжание мобильного, сердце чуть не выпрыгнуло из груди, по спине пробежала волна мурашек и сбилось дыхание. О том, что это может быть Костя или его охрана, в тот момент я не думала вообще.

Я буквально чувствую Арчи своей кожей. Он сказал всего два слова — «Яхта, завтра» — и не дал мне опомниться, прежде чем оборвал звонок. Но этого хватило. Все сразу встало на свои места. Решение было принято, когда я смотрела в темный экран телефона после звонка.

Меня и Кости больше нет. Это конец.

Я ухожу. Пока не знаю, как именно я это сделаю. Выскажу ему всё в лицо или просто исчезну без объяснений, может быть. Но оставаться с человеком, который сделал со мной то, что сделал он, я больше не буду. Просто не сейчас. Не сегодня. Устроить сцену на папином вечере означало бы взорвать праздник, заставить его выяснять, что случилось между мной и Костей, а объяснения у меня нет и не будет. Как я скажу отцу правду, если даже самой себе боюсь произнести её вслух целиком? И потом, публичный разрыв не защитит меня от Кости так, как мне бы хотелось думать. Он не из тех, кого может остановить чужое неодобрение или мнение гостей. Думаю, скандал скорее спровоцирует его, чем усмирит. Значит, сегодня будет заключительный вечер, когда я буду в маске. Но как только последний бокал шампанского будет выпит, как только огни на палубе погаснут и все разъедутся по домам, я скажу Косте всё, что должна была сказать ещё вчера. Ещё до того, как он взял меня силой у стены собственной квартиры, будто моё тело было ещё одной вещью, которой он вправе распоряжаться. Если Арчи придёт этой ночью, а я почти уверена, что он придёт, я не собираюсь чувствовать вину. Не в этот раз. Пусть это будет не просто вожделение к чему-то опасному, а что-то более острое, более осознанное. Моя маленькая, тайная месть человеку, который решил, что имеет право взять меня силой только потому, что чувствует себя преданным. Ты хотел владеть мной, Костя? Забирай последствия.

Складываю в сумку джинсы, майку, кроссовки на случай, если вечер затянется дольше, чем позволяет платье и каблуки. Вдруг мне придётся бежать, а не изящно откланиваться. Удивительно, но с каждым движением, я обретаю всё большую уверенность в своём решении. Может показаться, что я сошла с ума и, возможно, это действительно так. Но сейчас я обрела решимость распоряжаться свой жизнью и телом самостоятельно.

Константин

Полина не отвечает на мои звонки. Я набирал её около пяти раз. Первые два она не брала, пока связь не оборвалась, последние три она скинула. Она осознанно не идет со мной на контакт. Как будто бы это что-то изменит. Забавно, что когда моя птичка захотела выпорхнуть из клетки, мне захотелось заточить её там навеки. Она будет моей женой, и она хочет этого, просто пока не готова себе признаться в этом. Я еще молод и у нас могут быть дети. Я обеспечу Полину до конца её жизни, и ей не понадобятся деньги её отца. Эта женщина дарит мне спокойствие и я ни за что не отпущу её. Возможно, я был груб с ней, но я могу всё исправить. В конце концов, секс с любимым человеком не может быть насилием. Даже грубый и во время ссоры. Моя девочка сейчас готовится к вечеру отца. Надеюсь, она выберет самое роскошное платье из своего гардероба, ведь сегодня знаменательный день. день, когда слетят все маски и обнажится наш секрет. Я не буду больше скрывать её, я заявлю всем, что Полина моя женщина и покажу серьезность своих намерений. Не знаю, что скажет её отец, но полагаю, что он не будет против. Полине уже почти тридцать лет, пора обзавестись семьей, и я подходящая партия.

Подхожу к зеркалу и застегиваю пуговицы на рукавах белоснежной рубашки. Мысленно прокручиваю разговор с отцом Полины. Возможно, он будет удивлен, возможно он даже обрадуется. Ведь меня с ним связывает не просто знакомство, но также много совместных дел и рабочих вопросов. Мы имеем власть и капитал. Не только материальный, но и человеческий, а это самое главное в нашем мире, а этот мир принадлежит властным мужчинам. Таким, как я и Андрей. Полагаю, это одна из причин, почему Полина выбрала быть со мной.

Мой рабочий телефон брякнул на комоде и я увидел сообщение от Игоря, что он ожидает меня на стоянке. Достаю из сейфа бархатную коробочку с кольцом. Крупный бриллиант чистейшей воды в огранке "принцесса", я специально выбрал именно такую. Три карата, платиновая оправа. Я предпочёл классику, не заказывая ничего штучного и индивидуального. Хочу, чтобы у Полины была та вещь, которую любая женщина её круга сразу опознает и оценит по достоинству, вплоть до примерной стоимости. Кладу в карман коробочку для Полины, это мой гарант верности ей и моих намерений.

Я провел в дороге к причалу около часа. Время уже поджимало, хоть я и рассчитывал, что в пути будут небольшие пробки. Не в моей привычке опаздывать, тем более сегодня на кону большая ставка и уменьшать свои шансы на победу я не намерен.

Выхожу из машины, отдав распоряжение Игорю ожидать меня неподалеку и купить букет любимых ирисов для Полины ко времени нашего схода с яхты. Полагаю, что прием займет много времени и мы пойдем на причал когда уже стемнеет. Роскошная Azimut Grande блестит в солнечном свете, с главной палубы доносится звон бокалов и приглушенная спокойная музыка. Андрей проводит небольшое камерное мероприятие, и я не ожидаю что будет много гостей. Тем лучше для нас с Полиной. Чем теснее публика, тем тише она себя будет вести. Я прилюдно дам ей направление нашей совместной жизни, а детали обсужу с ней позже, когда она расслабится и ей будет некуда бежать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мостик уже спущен и я вижу хозяина этого вечера. Андрей стоит у входа и приветствует гостей лично, старая привычка давних времен, когда он проверял каждого, кто входит в его дом.

— Константин Андреич! — Он крепко жмет мне руку, широко улыбаясь. — Рад, что ты нашел время.

— Ни за что бы не пропустил, Андрей Палыч! — Возвращаю своей улыбкой его теплоту. — Юбилей фонда не рядовое событие! Мои поздравления! Двадцать лет, если я не ошибаюсь?

— Двадцать пять, представь себе! — Он усмехается, качая головой. — По ощущениям будто все сорок.

— Как продвигается история с центром реабилитации? — Спрашиваю я, кивая в сторону гостей на палубе. — В прошлый раз ты не мог договориться с администрацией по застройке муниципальной земли.

— Сдвинулось с мертвой точки. — Его лицо оживляется как всегда, когда дело доходит до бизнеса. — На следующей неделе подписываем документы. Твой человек, кстати, здорово помог с юридической стороной. Свиридов, да?

— Он самый. Рад, что пригодился.

— Заходи как-нибудь на объект, посмотришь во что превращается пустырь. — Он на секунду отвлекается, здороваясь кивком с кем-то за моей спиной, потом снова поворачивается ко мне. — Ладно, не буду тебя задерживать у трапа, ступай на палубу, там уже всё готово.

Пожимаю ему руку ещё раз и поднимаюсь на борт, оставляя его встречать следующих гостей. Как я и предполагал, приглашенных не слишком много. Пара семей, инвесторы, партнеры. Я насчитал чуть меньше двадцати человек, и все знакомые мне лица. Поэтому я приветствую каждого рукопожатием и слегка приобнимаю женщин. Учитывая время, прибыли уже все, и последние гости как раз поднимаются сейчас вслед за мной. Окидываю взглядом палубу и остекленный салон, панорамные окна которого позволяют мне разглядеть также борта яхты. Полины нигде нет.

Вдруг откуда-то сверху я слышу её очаровательный смех. Точно, она на флайбридже. Как всегда, предпочитает наблюдать за обстановкой со стороны. Значит, она уже заметила и меня. Прохожу вглубь салона, мимо трио музыкантов, извлекающих из своих инструментов чарующую музыку, к небольшой винтовой лестнице. Поднимаюсь наверх, а вот и она. Полина облокотилась на леерное ограждение, бокал шампанского в руке, рядом стоит девушка, полагаю это Валерия. Полина смеётся над чем-то, но смех обрывается на середине, как только она заметчает меня. Пролетела буквально доля секунды, за которую лицо успело измениться, прежде чем она улыбнулась мне.

— Полина. — Подхожу, сдержанно целую её в щёку, как подобает при посторонних. Кожа под моими губами напряжена, будто она задержала дыхание, мои руки скользнули по талии Полины и я нежно прижал её себе.

— Костя. — Голос ровный, но я заметил что пальцы, держащие бокал, чуть крепче сжались вокруг ножки.

Перевожу взгляд на подругу:

— Валерия, если не ошибаюсь. Рад видеть вас лично.

Она смотрит на меня настороженно, и отвечает не сразу.

— Взаимно, Константин Андреевич.

Думаю, она уже наслышана обо мне, прекрасно.

— Погода сегодня удачная для прогулки на воде.

— Да, думаю вечер подарит нам роскошный закат.

Между нами повисает пауза. Неловкая тишина, что бывает между людьми, которым нечего сказать друг другу, кроме формальностей.

— Тогда, по телефону... — Начинаю я, но Валерия перебивает меня, делая мягкий жест рукой.

— Хорошо, что всё закончилось благополучно.

Она ставит точку в теме без возможности её продолжить. Умно с её стороны, она не хочет ворошить ту ночь при Полине. Впрочем, я тоже не горю желанием.

— Как Максим? Не вижу его среди гостей.

— Не смог приехать. — Пожимает плечами Валерия. — Его тяжело поймать.

Полина за это время не произносит ни слова. Она стоит, чуть отвернувшись к перилам, взгляд скользит по воде, будто её больше интересует пейзаж, чем разговор рядом. Замечаю, как она прокручивает браслет на запястье.

— Полина, ты сегодня неразговорчива, — Говорю, поворачиваясь к ней.

— Просто устала. — Короткая улыбка. — Много дел перед приёмом.

— Понимаю. — Не свожу с неё взгляда, наблюдая, как она нервно облизывает губы. — Тебе очень идёт это платье.

— Спасибо.

Односложные ответы. Моя девочка никогда не была так скупа со мной на слова. Даже в самые уставшие вечера, Полина находила пару фраз, шутку, тёплое прикосновение. Сейчас между нами будто выросла невидимая стена и я физически ощущаю её толщину.

Задерживаюсь ещё немного, обмениваясь с Валерией дежурными фразами о яхте, о фонде отца Полины и ни к чему не обязывающими вопросами. Она отвечает вежливо, но явно ждёт момента, когда я оставлю их в покое. Я вижу это по тому, как она периодически бросает быстрые взгляды на Полину, будто безмолвно спрашивая, всё ли в порядке.

— Не буду вас больше отвлекать. — Говорю наконец, коротко касаясь плеча Полины.

Она вздрагивает от прикосновения.

— Увидимся внизу. — Произносит мне вслед Полина.

Я киваю не оборачиваясь и спускаюсь обратно в салон, но мысль о её реакции не отпускает меня по пути вниз. Раньше мои прикосновения никогда не вызывали у неё такого рефлекса. Неужели она затаила обиду из-за нашей ссоры. Не беда, мы обсудим это, когда останемся наедине.

Полина

Когда он наконец скрывается за поворотом лестницы, я шумно выпускаю носом воздух, будто всё это время задерживала дыхание под водой.

— Фух. — Лера легко толкает меня локтем. — Он сегодня прямо подозрительно любезный. Даже про Макса вежливо спросил, а не рявкнул, как в тот раз по телефону. — Засмеялась она.

Заставляю себя улыбнуться, хотя внутри всё сковывает от желания рассказать ей правду. Выплеснуть всё, что случилось вчера у него дома, весь кошмар, который я ношу в себе одна с этой ночи. Но я понимаю, что сейчас не время и не место для подобных разговоров. И наступит ли это время вообще, может никто об этом и не узнает, а может, однажды случится прорыв, и я выложу всё Лере в самых страшных подробностях.

— Есть в нём что-то. — Уклончиво тяну я, поведя плечами и меняю тему разговора. — Наверное, пора спускаться, капитана не видно. Думаю, сейчас будем отчаливать.

Лера соглашается, ставит бокал на столик и мы направляемся к винтовой лестнице вниз на палубу. Минуту спустя, Лера уже снова щебечет о чём-то своём: как Миша опять забыл забронировать столик в ресторане, как она думает сменить работу. Я киваю в нужных местах, но в который раз почти не слышу её. Этот день тянется невыносимо долго, но хотя бы вечер обещает мне вкусный десерт.

Несмотря на то, что внутри меня всё разваливается на части, я здороваюсь с гостями, произношу дежурные фразы о погоде и красоте вечера… Весь тот привычный набор светских ритуалов, который я умею исполнять на автомате. Кто-то интересуется, скоро ли я порадую папу свадьбой, кто-то спрашивает как продвигаются мои тренировки, раз я в последнее время реже мелькаю в спортзале. Отвечаю всем, почти не слыша собственного голоса со стороны.

Боковым зрением слежу за Костей. Он тоже смешался с толпой, похлопывает кого-то по плечу, смеётся над чьей-то шуткой. Безупречный в своей неотразимости, обаятельный — ровно такой, каким его видит весь этот мир. Только я знаю, что скрывается за этим фасадом. Моё тело помнит, каким становится его прикосновение, когда маска спадает.

Время идёт мучительно медленно. Бокал шампанского в моей руке давно опустел, но я продолжаю держать его. То и дело поглядываю на горизонт, где солнце медленно клонится к воде. Наш борт вышел в широкий залив и встал на якоре, в ожидании речи от моего отца. Гости постепенно стягиваются к фуршетному столу на корме. Течение толпы естественным образом собирает всех людей в одном месте, и я плыву вместе с ним, стараясь держаться поближе к Лере.

И тут я чувствую его руку на своём локте.

— Пойдём. — Слышу тихий, но твердый голос Кости. Хватка его пальцев чуть крепче, чем это необходимо.

Сердце проваливается куда-то вниз. Знаю этот тон, знаю эту хватку, ведь я познакомилась с ними ещё вчера. Он всё решил и неукоснительно следует своему плану, и единственное, что мне сейчас остаётся, это также следовать ему. Потому что я не могу себе позволить вырывать руку на глазах у всех этих людей.

— Куда? — Шепчу тихо прямо перед собой, хотя знаю ответ.

— Пора представить нас как должно.

Земля будто уходит из-под ног.

— Костя, не надо, — Произношу одними губами.

Он не отвечает, едва заметно улыбаясь уверенно ведет меня к папе во главе стола. Папа замечает нас и улыбается, глядя мне в глаза.

— А вот и вы, барышня. — Папа протягивает руку ко мне. — Полина, я уже начинаю думать, что ты решила спрятаться от гостей.

— Я просто…

— Она была занята. — Спокойно вставляет Костя. — И, насколько я вижу, прекрасно справлялась.

Папа усмехается.

— Это на неё похоже.

Ладонь Кости ложится мне на поясницу.

— Андрей Палыч, я хотел воспользоваться случаем и поговорить с тобой не о делах.

— О, это интересно. — Отец склонил голову ближе к нам. — Я весь внимание.

— Давай действительно потом, — Быстро говорю я, глядя на Костю снизу вверх.

— Зачем потом, Полина?

В его голосе нет ни раздражения, ни сомнения. Он уже принял решение и теперь просто желает довести разговор до финальной точки. Мне хочется потребовать, чтобы он отпустил меня. Уйти. Исчезнуть отсюда, запереться где-нибудь в каюте и переждать этот вечер. Но вокруг люди, знакомые лица и папино торжество. Поэтому я молчу и стою как вкопанная.

Костя обращается к отцу:

— Мы с Полиной давно близки.

Несколько секунд папа просто молчит, изучая нас, пока наконец не произносит:

— Насколько близки?

У меня перехватывает дыхание.

— Очень близки. — Отвечает ему Костя.

Папа смотрит на меня.

— Полина?

— Пап…

— Я спрашиваю тебя.

Слова застревают в горле, я знаю, что должна сказать правду.

— Да. — Выдыхаю я и это слово режет мне горло словно битое стекло.

На лице Кости появляется едва заметное удовлетворение. Он сжимает свою ладонь на моей талии, так же настойчиво, как на верхней палубе, и в этот момент я чувствую твёрдый угол в кармане его пиджака. Это коробочка. Маленькая, но безошибочно узнаваемая форма. Пиздец. Как же далеко он сегодня готов зайти.

— Давно? — Спрашивает папа, всё так же сверля взглядом нас обоих, спрятав руки в карманах брюк.

Я не успеваю ответить.

— Достаточно. — Произносит Костя.

Теперь папа снова обращается к нему:

— Я правильно понимаю, что сейчас ты говоришь о серьёзных отношениях с моей дочерью?

— Именно, Андрей Палыч. — Многозначительно кивает в ответ Костя.

— И когда вы оба собирались мне об этом рассказать?

— Сегодня.

Папа молчит. Теперь он обращается только ко мне:

— После речи мне нужно с тобой поговорить наедине.

— Хорошо.

Окинув нас незнакомым мне взглядом, папа поворачивается к стихшей публике, поднимает бокал и звонко стучит по нему вилкой, окончательно собирая на себе внимание всех присутствующих.

Глеб

Веду гидроцикл на малом ходу вдоль береговой линии, стараясь держаться на приличном расстоянии от роскошной Azimut, пока та неспешно выходит в залив. Я надеюсь, что со стороны выгляжу обычным отдыхающим, катающимся в тёплый летний вечер, а не человеком, который провел последние сутки за планированием похищения девушки, с целью обмена её на лучшего друга и свободу.

Гидроцикл я глушу заранее, ещё метрах в пятидесяти от яхты, и остаток пути прохожу на коротком весле. Я позаимствовал его вместе с самим гидроциклом, и это позволяет мне двигаться почти бесшумно. Вечернее освещение даёт судну отбрасывать достаточно длинные и глубокие тени, чтобы меня не было видно с освещённой стороны палубы, откуда мне слышны голоса, музыка и звон бокалов. Солнце уже почти коснулось горизонта, и в воздухе стоит сонная нега. Легкая дрожь проходит по моим предплечьям и лопаткам: ни с чем несравненная смесь волнения и максимальной концентрации.

Подвожу гидроцикл вплотную к плавательной платформе на корме. Она находится низко над водой и ровно там, где я ожидал. Разумеется, я тщательно подготовился и успел много нарыть о подобных судах, вплоть до схем планировки внутреннего интерьера. Это самое меньшее, на что я способен. Привязываю гидроцикл к скобе на платформе, снимаю спасательный жилет, и закрепляю его на сидении. На мне черное поло, брюки карго, карманы которых набиты полезными предметами для моего дела, а на ногах армейские ботинки. За поясом штанов, разумеется, пистолет. Когда я подбирал одежду, я ориентировался на вид младшего персонала, вроде механика или подсобного рабочего. Не то чтобы я собираюсь сливаться с толпой обслуги, но привлекать к себе лишнее внимание мне хочется меньше всего. Хотя сегодня я готов к любому повороту событий. Поднимаюсь на платформу и замираю на секунду, прислушиваясь. Вокруг плещется вода и взгляды гостей устремлены вглубь салона. Кажется, вся жизнь на яхте сосредоточена на главной палубе.

Служебная дверь по левому борту, как я и ожидал, не заперта. Это обычная практика для персонала, снующего туда-сюда весь вечер. Проскальзываю внутрь, оказываясь в узком коридоре, пахнущем машинным маслом и чем-то ещё, техническим, металлическим. Блять! Я чуть не запнулся о толстые, пропитанные маслом канаты на полу, аккуратно скрученные в кольца. Осторожно следую дальше через короткий переход мимо машинного отделения, где экипаж занят своими делами, не обращая внимания на посторонние звуки.

Выхожу к камбузу. Двое официантов заняты подносами, готовят следующую партию закусок. Киваю им мимоходом, как будто мы сто раз виделись на брифинге перед мероприятием. Один из них рассеянно кивает в ответ, едва подняв глаза. К счастью, он слишком занят, чтобы вглядываться в лица.

Дальше аккуратно заглядываю на палубу, где толпятся гости. Считаю на глаз — человек двадцать, не больше. Трио музыкантов наигрывает что-то ненавязчивое в углу салона. Высматриваю Полину среди лиц, стараясь не задерживать взгляд слишком долго ни на одном из гостей. Я не должен привлекать внимания, но надо двигаться уверенно и не выглядеть потерянным.

Полины нигде нет. Во всяком случае, я не вижу её в толпе гостей, наблюдающих закат с бокалами в руках. Я решаю обогнуть яхту по левому борту, осторожно заглядывая в окна салона. Поднимаюсь по маленьким ступенькам выше и до меня доносится обрывок разговора двух мужчин.

—…через полчаса снимаемся. — Говорит низкий голос. — Пусть капитан не тянет, не хочу шуршать во тьме.

Полчаса.

Внутри всё обрывается. Если яхта снимется с якоря с моим гидроциклом, привязанным к платформе, это заметят сразу же, и весь план рухнет в ту же секунду. Глубокий вдох и выдох, спокойно, Глеб. План не рухнул сейчас, надо просто внести в него корректировки.

Ничто не помешает тебе взять Полину на берегу.

Разворачиваюсь, стараясь двигаться быстро, но не привлекая внимания, обратно к служебному входу. Усмехаюсь себе. Блять, а ты ведь говорил, что готов к любому повороту событий, так что адаптируйся. Спускаюсь на платформу, отвязываю гидроцикл, отталкиваюсь от борта веслом, отгребаю на безопасное расстояние. Надо успеть к причалу и затаиться. Глушу двигатель полностью и жду, наблюдая, как минут через двадцать якорная цепь с лязгом поднимается, и Azimut медленно разворачивается носом к берегу.

Тьма незаметно поглотила воду и воздух вокруг стал густым и липким. В темноте на воде невозможно ориентироваться без освещения, поэтому я врубаю мотор и на полной скорости несусь берегу, обогнав яхту. Достигнув причала, отвожу гидроцикл в сторону, к менее людному участку берега и глушу двигатель. Я вытаскиваю скутер частично на песок, где он останется незаметным среди прочего пришвартованного мусора маленьких лодок. К моменту, как яхта швартуется, фонари суши освещают тьму, как новогодняя гирлянда. Огни причала и близлежащих ресторанов рассыпаются по воде дрожащими бликами.

Смотрю, как гости один за другим спускаются по трапу. Женский смех, стук каблуков по дереву, прощальные объятия и шум отъезжающих машин. Время летит стремительно, отсчитывая секунды ударами моего сердца, и я буквально заставляю себя терпеть и не высовываться раньше времени, выжидая в тени. Это даётся мне нелегко, хочу разобраться с этим дерьмом поскорее и вытащить Егора.

Когда основная масса машин наконец разъезжается, а причал пустеет, снова направляюсь к яхте — тем же путём, каким уже проверен: платформа, служебный вход, коридор. Полина где-то здесь. Я это чувствую.

— Слышь, тут где-то ещё виски был. — Раздаётся за спиной требовательный, чуть подвыпивший голос. — Найди мне, а?

Резко оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на незнакомое лицо. Мужчина лет сорока, в дорогом костюме, с явно нетрезвым прищуром, пристально разглядывает меня. Его взгляд застревает на моём лице. Хмурится. — Погоди-ка. Я тебя знаю?

— Не думаю, — выдавливаю я.

— Нет, точно знаю. — Он щёлкает пальцами, силясь вспомнить. — Клуб... где-то летом? Ты был с девчонкой, блондинкой такой... — Осекается, лицо меняется. Его пьяный напор вдруг сменяется настороженностью.

Он не договаривает, но его рука невольно тянется к челюсти. Будто вспоминает боль.

Меня прошибает волной ледяного ужаса, от осознания, что именно этот мужик был на фотке, которую мне прислала Катя вместе с сообщением «спасибо за поездку, псих». Я по-прежнему не могу вспомнить, что было в тот вечер. Только ощущение костяшек, впечатывающихся во что-то твёрдое.

— Обознались, — Грубо бросаю я, отступая на шаг.

— Да нет, я помню тебя, урод. Ты мне тогда чуть челюсть не сломал, ни с того ни с сего…

Я чувствую, как холодеют ладони.

— Вы ошиблись.

— Я? Ошибся? — Мужчина гневно усмехается и повышает голос. — Да я твою рожу неделю потом…

Я мгновенно оказываюсь рядом и перехватываю его за локоть.

— Тише. — Говорю, стараясь звучать спокойно, хотя внутри всё сжимается в тугой узел злости и паники.

— Отпусти меня, придурок!

Сломай ему челюсть.

— Тише, блять. — Я разворачиваю мужика в сторону, и шепчу срывающимся полушёпотом. — Один звук и я закончу то, что начал в тот раз. Понял меня?

Что-то в моём голосе заставляет его побледнеть, но не замолчать до конца — вижу, как в его мутных от алкоголя глазах всё ещё тлеет обида, готовая прорваться наружу в любую секунду. Он не заткнётся просто так. Слишком зол и слишком пьян, чтобы держать себя в руках.

У меня появилась идея. Что ж, раз уж мой план продолжает шататься, настало время импровизировать.

— Пойдёмте. — Говорю уже другим тоном, почти дружелюбным, перехватывая его под локоть, будто веду помочь. — Давайте я налью вам нормального виски, а не то дерьмо, что было на подносах.

Он колеблется секунду, но алкоголь и собственное тщеславие берут своё — соглашается, позволяя себя увести, что-то невнятно бормоча про "надо было тогда добить".

Веду его вдоль борта, подальше от света, к той самой служебной двери, через которую сам поднялся на борт. Коридор пуст, экипаж всё ещё занят в машинном отделении, судя по доносящемуся оттуда гулу.

— Здесь. — Говорю, открывая какую-то техническую каморку рядом со входом. судя по полкам с бытовой химией и запасными спасательными жилетами, что-то вроде хозяйственного помещения. — Тут есть хороший запас, только тс-с. — Прикладываю палец к губам.

Он наклоняется, заглядывая внутрь, всё ещё пьяно улыбаясь предвкушению дармовой выпивки, и это последняя секунда, когда он вообще что-либо соображает.

Удар приходится точно в основание черепа — коротко, без замаха, без лишнего звука. Он оседает вперёд, и я едва успеваю подхватить его, чтобы не упал с грохотом. Затаскиваю обмякшее тело внутрь каморки, закрываю дверь и напряженно вслушиваюсь в ночь. Тишина, никто не заметил. Мне сложно отличить плеск волн от шума собственной крови в голове. Виски сжимает пульс, сердце колотится так, будто я снова несусь на мотоцикле на максимальной скорости. Хватаюсь за стену и глубоко дышу, заставляя себя выровнять дыхание. У меня ничего не получается, сердце отбивает бешеный ритм и картинка перед глазами начинает размываться.

Беги.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 33

Полина

Гости почти разошлись, но Костя совсем не спешит уезжать.

— Девочка моя, поехали домой. — Предложил он, вновь обнимая меня за талию крепкой хваткой. — Вот и Игорь подъехал.

На парковку вальяжно зарулил костин черный внедорожник и поморгал нам фарами.

— Подожди, любимая. — Не дожидаясь моего ответа, Костя быстро зашагал к машине и открыл переднюю дверь.

Он достал из салона огромный букет моих любимых фиолетовых ирисов, перевязанных атласными лентами и вручил мне. Со свежего среза еще капает влага и букет кажется мне очень тяжелым и неуместным, мне сложно его удержать. Я качаю головой.

— Костя, я не могу.

На его лице проскользнула тень, но он быстро возвращает себе прежнюю доброжелательную улыбку.

— Почему?

— Мне предстоит разговор с папой, ты помнишь?

Внутри себя я ликую. Спасибо папа!

— Я подожду. — Не отступает Костя.

— Не знаю, сколько это займет времени. — Я стараюсь звучать мягко, и скрыть радость от мысли, что у меня сейчас есть железная причина не садиться к нему в машину.

Конечно, я могла бы прямо сейчас сказать Косте, что всё кончено и я больше не хочу ни видеть и ни слышать его. Но тогда он не свалит. А меньше всего мне хочется устроить разборки на причале, когда впереди у меня встреча с Арчи.

— Я возьму такси или меня отвезёт папа. — Продолжаю я.

— Ты поедешь к себе домой? — Быстро выпаливает Костя и я вижу, как он напрягся.

— Не знаю. — Отвечаю я уклончиво. — Если разговор получится мирным, то попрошу папу отвезти меня к тебе. Если он будет зол, то я поеду либо к себе, либо к нему.

— Хорошо. — Наконец отступает он. — Позвони мне как освободишься. В любое время.

— Позвоню. — Соглашаюсь я и выпускаю, наверное, слишком счастливую улыбку, но мне уже плевать.

Позволяю ему поцеловать себя в лоб и едва сдерживаю себя, чтобы не отшатнуться. Настолько мне это претит. Чем ближе ночь, тем нетерпеливее я становлюсь. Я бросаю взгляд на часы, хоть и понимаю, что если он что-то подозревает, то все мои действия лишь усилят его тревогу. Но сейчас мне всё равно. Рядом папа, а скоро будет и Арчи. Одна моя тайна стала известна и теперь я больше не наедине со своими тревогами.

Костя разворачивается и уходит прочь, забирая с собой мой страх и отвращение. Я стою на причале и с облегчением смотрю, как огни машины стремительно удаляются от меня. С досадой разглядываю дурацкий букет в руках — тяжелый, влажный и такой неуместный. Подхожу к краю причала и без всякого сожаления швыряю его в воду. Ирисы качаются на поверхности пару секунд, а потом черная вода залива медленно поглощает бутоны, и я мысленно отправляю ко дну все, что связано с Костей.Стою пару минут, с наслаждением вдыхая прохладный вечерний воздух. Когда я поворачиваюсь, вижу папу, стоящего у борта чуть поодаль. Интересно, он слышал наш разговор или подошел только сейчас? Я поднимаюсь к нему по мостику.

— Пройдемся? — Спрашивает он, кивая в сторону кормы.

Следую за ним молча. Понимаю, что меня ждет непростой разговор, но я выложу ему всё как есть. Только про Арчи не расскажу, ещё не время. Мы останавливаемся у поручней, глядя на тёмную воду, украшенную дрожащими бликами огней причала.

— Ты очень замкнута и погружена в себя, Поль. — Начинает папа, не глядя на меня. — Я давно не видел тебя такой подавленной.

В моём горле собирается твёрдый ком. Я сглатываю, стараясь избавиться от него, но чувствую, как всё, что я прятала глубоко в себе этим бесконечным днём, рвётся наружу.

— Пап, я хочу тебе что-то рассказать, и я прошу тебя просто выслушать меня до конца, хорошо?

Он поворачивается ко мне лицом. Я вижу, что он встревожен и понимаю, что совершенно не хочу его успокаивать.

— Слушаю.

— Мы с Костей расстаёмся. — Выдыхаю я. Мой голос дрожит, но я заставляю себя договорить. — Сегодняшнее объявление было последним, что он сделал без моего согласия. Я не хотела, чтобы он произносил то, что он сказал тебе.

— Полина…

— Дай мне договорить. — Перебиваю его я.

Он молчит, хотя по сжатым челюстям вижу, что молчание даётся ему нелегко.

— Он бывает жёстким. — Продолжаю я, осторожно подбирая слова. — Сначала всё было прекрасно, но он не хотел чтобы кто-то знал, что мы вместе. Я не люблю лгать, ты это знаешь. — Я заглядываю в глаза отца, желая чтобы он понял насколько я сейчас откровенна с ним. — Вчера у нас случилась ссора и он… не сдержался.

— Что значит "не сдержался"? — Голос отца стал тверже, и в нём проступила сталь.

— Пап, я не хочу вдаваться в подробности. Не сегодня. — Отвожу взгляд к воде. — Просто поверь мне на слово: я больше не хочу быть с ним, и я не собираюсь к нему возвращаться.

Отец долго молчит, глядя куда-то в темноту за бортом, в воздухе вокруг нарастает напряжение.

— Он тебя ударил? — Наконец тихо спрашивает он. Я вижу, как он буквально выдавливает из себя эти слова, будто не желает верить в то, что сейчас произносит.

Я не могу солгать ему, но и абсолютно не готова рассказать всю правду целиком.

— Пап, пожалуйста. Не сейчас.

Он медленно кивает, словно пытаясь смириться с осознанием более страшных вещей, которые я отказываюсь произносить.

— Хорошо. — Говорит он наконец. — Ты не обязана рассказывать мне всё сегодня. Но я хочу, чтобы ты знала — что бы ни случилось, дверь моего дома открыта. И я разберусь с этим человеком так, как считаю нужным, против ты или нет.

— Папа…

— Полина, никто не имеет права причинять тебе боль. Я взбешен, но очень стараюсь держать себя в руках. Я видел твоё лицо, когда этот ублюдок обнимал тебя. Ты моя дочь, и я это так не оставлю!

— Пап, не делай глупостей! — В ужасе вскрикиваю я.

— Я никогда не делал глупостей, радость моя! Всё будет хорошо!

С этими словами папа крепко обнимает меня, зарываясь подбородком в мои волосы. Я никогда еще не чувствовала себя настолько защищенной, как сейчас. Всё позади, пройдёт немного времени и я забуду Костю как страшный сон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я люблю тебя, папочка. — Шепчу я, проглатывая выступившие слёзы.

— Я люблю тебя, доченька моя! — Тихо отвечает мне отец.

— Я пока побуду здесь?

— Конечно. Я тоже не хочу ехать домой, милая. Может устроим ночную прогулку по воде?

—- Можно, но чуть позже. Я хочу прилечь, приём гостей это всегда очень утомительно.

— Хорошо, я буду у себя.

Папа прерывает объятья и я отстранившись смотрю на него. С грустью думаю о том, как сильно он постарел за этот год. А тут я со своими любовными треугольниками. Надо сделать всё, чтобы минимизировать стресс в его жизни, хотя бы с моей стороны.

Я спускаюсь на самую нижнюю палубу в свою каюту. Достаю из сумки джинсы и майку, бросаю на пол кроссовки. Простая одежда, которую я так люблю. Стягиваю платье, и кажется будто я змея, сбрасывающая старую кожу вместе с напряжением этого дня. Наконец-то я чувствую себя собой! Вешаю платье в небольшой угловой гардеробной, туда же отправляются и туфли. Достаю из тумбочки мобильный и проверяю нет ли сообщений или звонков от Арчи. Экран пуст. Но я точно знаю, что он уже где-то рядом. Может спуститься на причал?

Константин

Проклятье. Всё пошло не так, как я рассчитывал.

Сижу на заднем сиденье, пока Игорь ведёт машину, и всю дорогу молчу, глядя в окно невидящим взглядом. Она не поехала со мной. Отказала прямо на причале, виновато глядя на меня. Хоть я и дурак, но я не слепой. Полина была рада отказать мне, и сейчас её счастливая улыбка стоит у меня перед глазами словно насмешка.

Что-то не так. Что-то было не так весь этот чёртов вечер, с той секунды, как я обнял её на флайбридже и почувствовал, как она застыла под моими руками, будто камень.

— Куда, Константин Андреевич? — Спрашивает Игорь, поймав мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Озеров всё ещё молчит? – Отвечаю вопросом на вопрос.

— Молчит.

— Значит, к Егору.

К тому моменту, как лифт довозит меня до подземного этажа, я уже не думаю о Полине вообще. Бессильная ярость застилает мои глаза, ярость, что накопилась за весь путь от яхты до склада, и сейчас я помогу найти ей выход.

Егор поднимает голову, когда я вхожу. Он лежит на боку в углу комнаты и, кажется, я его разбудил. Я вижу избитое, опухшее лицо, но глаза ещё живые, а значит, он тоже не собирается сдаваться.

— Снова вы. — Хрипит он.

— Снова я. — Киваю Игорю, который уже готовит бутылку с водой и полотенце. — Твой друг слишком долго думает.

— Я не... — Начинает он, но я не даю договорить.

— Не хочу вести с тобой беседы, Егор. Мне нужно, чтобы Озеров понял, что время истекает.

Игорь набрасывает полотенце на его лицо и ставит рядом бутылку. Движением руки у кармана брюк Игоря, прошу его достать телефон. Он протягивает мне мобильный Егора и я начинаю записывать видео. Егор дергается из стороны в сторону, пытаясь сбросить полотенце с лица, но связанные конечности сильно ограничивают его подвижность. Игорь наваливается сверху и прижимает своим телом мальчишку к полу. Одной рукой он натягивает полотенце вокруг головы Егора и наклоняет его вниз от себя, другой медленно льет воду на полотенце в область носоглотки. Из-под ткани сначала слышится вопль, потом он переходит в приглушенный, захлёбывающийся звук, заполняющий всю комнату. Игорь мастер своего дела, и он действительно знает, как делать очень неприятные вещи. Я снимаю весь процесс крупным планом, пока в бутылке не заканчивается вода и звуки Егора не превращаются в жалостливые всхлипы.

— Повтори. — Приказываю я, наблюдая, как Игорь идет наполнять бутылку новой порцией воды.

Я не останавливаю видео, я хочу, чтобы Озеров видел каждую секунду моей встречи с его лучшим другом. Я хочу, чтобы он видел, что бывает, когда ты берешь то, что принадлежит мне. Перед глазами мелькает лицо Полины, но я гоню эту мысль прочь. Сейчас важно только то, что я могу контролировать.

Полина

Я обещала Арчи дождаться, пока все уйдут — и вот я здесь. Сердце колотится где-то в горле от смеси азарта и абсолютной опрометчивости, будто я снова подросток, решившийся на первую самовольную ночную вылазку. Я уже собиралась выйти на палубу, когда за спиной послышался шорох. В полумраке коридора стоял Арчибальд. Он появляется из тени бесшумно, как будто сама ночь материализовалась в его теле.

— Идём. — Коротко произносит он, беря меня за запястье.

Его огромный чёрный силуэт ярко выделяется на фоне тёмной воды. Я послушно следую за ним, словно сама тьма утягивает меня за собой в глубины порока. Рука Арчи крепко держит меня, и я впитываю его тепло каждой клеточкой своего тела. Я предвкушала это весь день, и всё внутри меня кричит от удовольствия. Я знаю, что рядом папа, Костя далеко, а впереди меня ждёт чувственная ночь.

Арчи ведёт меня вдоль борта яхты, пока мы не оказываемся в тесном техническом помещении, пропахшем машинным маслом и солью. Он открывает дверь и толкает меня вперёд.

— Здесь? — Удивлённо шепчу я, оглядывая груды канатов и спасательных жилетов вокруг.

— Здесь. — Его голос низкий, хриплый от предвкушения. — Никто тебя не услышит.

Он разворачивает меня спиной к себе и грубо прижимает грудью к холодному металлическому стеллажу. Чувствую движение за собой и понимаю, что он достаёт что-то из кармана брюк. В следующую секунду Арчи обвивает мои запястья, уверенным движением стягивая их за спиной. Верёвка. Значит, он подготовился заранее. Эта мысль обжигает не страхом, а острым, почти болезненным восторгом. Он хочет этого не меньше меня. Он любит делать то, что так понравилось мне.

— Соскучилась? — Тяжело дышит мне в шею Арчи. Его руки скользят по моей пояснице за пояс джинсов. Он нетерпеливо расстёгивает пуговицу, и я чувствую, как молния расползлась в стороны. Ещё секунда, и он спускает их до колен. Я подаюсь к нему назад, желая, чтобы он взял то, что так горячо желает. Мне насрать, что я веду себя как последняя шлюха, умоляющая трахнуть меня, ведь я чувствую его каменный член, упирающийся мне в задницу.

— Ты не представляешь, насколько. — Повернувшись, шепчу я ему в рот.

Он набрасывается на него с грубым поцелуем, кусая и посасывая мои губы. Руки Арчи блуждают по моему телу, сминая всё, что могут ухватить. Горячая ладонь ложится на мою шею и сдавливает её, я хватаю воздух пока он целует каждый сантиметр моего лица, возвращаясь к губам. Позволив связать себя, я полностью отдала своё тело во власть этому неукротимому зверю, своими руками выпустила его из клетки.

Он входит резко, без прелюдий, и я вскрикиваю от боли, смешанной с восторгом. Металл стеллажа холодит грудь, а руки Арчи обжигают бёдра. Всё вокруг нас дребезжит и шатается. Он двигается яростно, будто наверстывая упущенное время, и я подаюсь навстречу, прижимаясь спиной к его груди настолько плотно, насколько могу. Издаю почти отчаянный крик боли и удовольствия от каждого движения, каждого прикосновения Арчи.

— Громче, принцесса. Никто нас не услышит. — Шипит он мне в ухо, то ускоряя, то замедляя темп, входя в меня на всю свою длину.

Мои чувства обострены. Мысли и тело наполнены только одним человеком. И если бы я была религиозна, клялась бы именем моего бога — Арчибальд. Я так поглощена им, что мир вокруг перестал существовать, и не сразу услышала шаги. Кто-то проходит по палубе совсем близко к двери, за которой происходит наше безрассудство. Арчи зажимает мой рот ладонью, исступленно трахая меня, словно боится что я рвану на выход от испуга. Я почти смеюсь ему в руку от абсурдности своих мыслей и наслаждения. Разум подкидывает варианты кто может быть за дверью: охранник, заметивший Арчи, Костя, вернувшийся чтобы заполучить меня, папа. Но все мои догадки тонут в огне, разливающемся между моих ног.

— Чувствуешь, как близко? — Стонет Арчи, ускоряя темп. — Не отвечай, просто кончи для меня. Сейчас. — Он убирает ладонь с моего рта, хватает меня за волосы, проникает в мой рот своим горячим языком и насаживает меня на свой член, сжимая мою грудь так, что из глаз сыпятся звезды от боли, смешанной с удовольствием.

— Арчи, — Почти плачу я, — я сейчас…

Что-то меняется.

Его хватка на моих бёдрах на секунду слабеет и неистовый темп сбивается.

— Арчи?

Он не отвечает. Замирает на мгновение прямо во мне и отстраняется. Я слышу за спиной сбивчивое, потрясённое дыхание. Нет!!!

Глеб

Реальность обрушивается на меня резко, как удар под дых. Я по самые яйца в чужом теле, и не понимаю, где я. В мой нос ударил запах её духов и я за секунду успел осознать что происходит. Полина.

— Полина… — Мой голос срывается.

Она напрягается подо мной.

— Нет… — Выдыхает она и хнычет. — Не сейчас, пожалуйста, не сейчас.

Слишком поздно. Я уже здесь, весь, целиком, со всем грузом того, что собираюсь сделать с ней этой ночью. Моё тело продолжает двигаться, будто у него своя воля.

— Господи, — Шепчу я, и голос ломается. — Господи, что я делаю.

Слёзы текут по моему лицу и я не успеваю их остановить.

— Прости, — Выдыхаю я срывающимся голосом. — Прости меня. Прости. Прости!!

Каждое моё «прости» сопровождается толчками в теле Полины. Я на пике освобождения и мой разум попал в острый капкан собственного сломанного сознания. Мои руки сами держат её волосы и я изливаюсь внутрь Полины.

— Глеб? — Её голос дрожит.

— Прости… — Повторяю снова, уже почти рыдая.

Несколько секунд я просто стою, обмякший, раздавленный. Полина не двигается, застыв в моих руках.

— Глеб, — Шепчет она снова. — Отпусти меня.

Эти слова возвращают меня в реальность. Я резко отстраняюсь, застёгивая брюки трясущимися руками. Полина разворачивается, всё ещё связанная, и смотрит на меня с ужасом.

— Ты… — Она пятится назад. — Ты специально. Ты знал.

— Полина…

— Ты всё это спланировал! — Голос срывается на крик, и я в панике зажимаю ей рот ладонью.

Она кусает мои пальцы и в следующую секунду отчаянно бросается мимо меня к двери.

— Стой! — Хриплю я, хватая её за плечо.

Она вырывается, замахивается связанными руками.

Не шуми. Папа услышит.

Снова вспышка в моём сознании и в этот момент в кармане брюк вибрирует телефон. Блять! Я не могу отвлечься, не сейчас. Полина пользуется секундой моего замешательства, хватает ручку двери и я оттаскиваю её назад за талию. Свободной рукой достаю телефон и открываю сообщение. На экране вспыхивает видеозапись. Егор. Его голова запрокинута назад, кто-то льёт воду на тряпку, закрывающую его лицо. Хриплые, захлёбывающиеся звуки вместо крика. Что-то внутри меня рвётся с оглушительным треском.

— Прекрати вырываться! — Рычу я, уже не узнавая свой голос.

Полина удваивает усилия, царапая мою руку связанными пальцами, пытаясь дотянуться до двери.

Это ты виноват.

— Я сказал, прекрати! — Кричу я, и кулак летит раньше, чем успеваю осознать, что я делаю.

Костяшки впечатываются в её скулу. Полина вскрикивает и падает на колени, ошеломлённая моим ударом. Я вижу, как из рассечённой губы на белую майку начинает капать её кровь.

Секунда абсолютной тишины, только внутри меня всё трещит по швам. Ярость, страх и что-то холодное, расчётливое сплетаются во мне в единый узел, вытесняя последние сомнения. Она хотела Арчи, а не меня. Спала со мной, стонала подо мной, а думала о нём. Изображала передо мной ту самую невинность, пока Константин, судя по всему, что-то заподозрил и выместил это на том, кого смог достать. И всё потому что я, идиот, впутал его снова. К чёрту жалость. К чёрту вину перед ней. У меня остался один друг, готовый истекать кровью за мои ошибки, и я не позволю этому продолжаться. Полина на Егора. Это единственное, что у меня есть, единственное, что заставит Константина остановиться и говорить со мной как с равным, а не как с добычей.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 34

Полина

Я не сразу почувствовала боль. Сначала в ушах зазвенела оглушающая тишина. Несколько долгих секунд я сижу на полу ошеломленная ударом. Мои губы горят, и кровь стекает по подбородку, капая на белоснежную майку. Опускаю лицо вниз и делаю глубокий вдох. Глеб стоит в метре от меня, как каменная статуя и сжимает в руке телефон, на экране которого мелькает видео. Я узнаю голос Кости и холодный пот прошибает меня с головы до кончиков пальцев ног. Мысли бегут, наскакивая одна на другую. Что происходит на видео? Почему Глеб так жесток? Что меня ждет впереди? А самый главный вопрос, стучит в моей голове нервным молоточком: почему я не зову на помощь?

— Что там в телефоне? — Требую я тихим, но твердым голосом, подняв голову и не мигая уставившись на Глеба.

— Егор. — Хрипит он в ответ.

Я мотаю головой:

— Я слышала голос Кости.

— Он взял Егора, пытает его и требует, чтобы я объявился.

В выражении лица Глеба что-то такое, чего я ещё не видела. Страх? Отвращение? Ярость? Его грудь вздымается от тяжелого дыхания, руки сжаты в кулаки, костяшки пальцев, держащих телефон, побелели. Я осторожно провожу языком по нижней губе, и чувствую соленый вкус своей крови.

— Зачем ты пришёл сюда? Что ты хочешь сделать со мной?

Глеб смотрит куда-то в сторону, за моё плечо, и я вижу, что он не хочет отвечать. Сглотнув, он выдавливает из себя:

— Мне надо вернуть Егора.

Вот оно. Теперь всё встало на свои места. Заставляю себя не плакать, не кричать, снова убираю все эмоции в дальний уголок сознания. Мне надо выиграть хоть немного времени и понять, как действовать дальше.

— Ты хочешь взять меня и обменять на него? — Я не узнаю свой хриплый голос.

— Да.

— И ты правда думаешь, что он согласится? Что будет вести с тобой переговоры?

— У него нет выбора. — Нахмурился Глеб.

— Ты его совсем не знаешь. — Горько усмехнулась я.

— Знаю.

— Костя не отдаст Егора, просто потому что ты скажешь ему «Отпусти Егора и получишь Полину».

— Отдаст.

Это ослиное упрямство начинает выводить меня из себя. Я качаю головой, стараясь не сорваться.

— Нет. Он не станет торговаться тем, что считает своим.

— Я не…

— Он захочет нас двоих. Тебя и меня. Ты хорошо подготовился? Откуда тебе знать, что он не поджидает нас за этой дверью?

Сейчас я хочу посеять сомнение, страх, выиграть время. Медленно двигаюсь назад к стене, чтобы занять положение поудобнее, насколько это возможно со связанными руками и спущенными джинсами. Глебу не нравится, то что я ему говорю. Но он продолжает меня слушать, а это уже победа.

— Ты хочешь спасти Егора и избавиться от Кости. Но ведь и я тоже хочу избавиться от него.

Мой разум быстро находит нужные слова, будто всё, что я произношу, уже было давно записано в моем подсознании, словно я каждое утро репетировала эту речь перед зеркалом. Я торопливо продолжаю свою мысль:

— Ты уже видел, на что он способен. Ты видел, что он делает с Егором прямо сейчас. Такой человек, как он, не остановится, даже если получит меня обратно — Костя не тот, кто прощает. Убери его, и Егор будет свободен, я буду свободна, и тебе больше никогда не придётся оглядываться.

Во мне проснулась холодная расчетливость. Если удастся направить ярость Глеба на Костю, то возможно, он передумает брать меня в заложницы. Я больше не желаю быть пешкой в чьей-то безумной игре.

Глеб долго смотрит на меня, и что-то в его лице меняется.

— Ты думаешь, я не понимаю, что ты делаешь?

Сердце ухнуло вниз.

— Ты не понимаешь ...

— Пытаешься меня переиграть. — Перебивает он меня. — Так же, как переигрывала всё это время. Телом, словами — какая разница, что из этого сработает, лишь бы вышло по-твоему.

— Глеб, я просто...

— Хватит. — Он резко подходит ближе, и я вжимаюсь в стену, но отступать больше некуда. — Не хочу больше слышать ни единого слова.

Он достаёт из кармана скотч. И прежде чем я успеваю сказать что-то ещё, прижимает полоску к моим губам, обматывая ленту вокруг головы несколько раз.

Пытаюсь замычать, вырваться, но связанные руки и его хватка не оставляют шанса. Скотч тянет кожу, сдавливает голову, давит на разбитую губу. Я зажмуриваюсь от острой боли, смешанной с абсолютной беспомощностью. Глеб отобрал у меня единственное оружие, которое оставалось.

— Так-то лучше. — Хрипло произносит он, отступая на шаг, разглядывая меня с чем-то похожим на отвращение. — Идём.

Глеб хватает меня за локоть, рывком поднимая на ноги. Джинсы, спущенные до колен, мешают идти, он раздражённо наклоняется и дёргает их вверх. Веду мыслями отчаянный подсчёт: здесь должна быть охрана, не меньше трёх человек. Вряд ли папа успел её отпустить, а сам он в своей каюте, всего в паре десятков метров отсюда, и если бы я только могла закричать...

Но кричать я больше не могу. И даже если бы могла — мысль о том, как выгляжу сейчас, связанная, избитая, с задранной майкой и расстёгнутыми джинсами, останавливает меня почти так же сильно, как скотч на губах. Я только что убедила папу, что я всё ещё та самая хорошая дочка, которую он всегда знал. Не хочу, чтобы кто-то из охраны, или случайный человек из обслуги — да кто угодно, обнаружили меня в таком виде. Не хочу, чтобы это стало последним, что обо мне запомнят или расскажут отцу.

Может быть, я справлюсь сама. Я должна справиться сама. Кровь прилила к голове и отчаянно пульсирует в висках, пока я оглядываюсь вокруг. Глеб ведет меня по коридору, грубо толкая за собой, и я понимаю, что пути назад больше нет. Он лишил меня возможности говорить, но сдаваться я не собираюсь.

Несколько мгновений мы идём от яхты по причалу. Весь путь я оглядывалась вокруг и дёргала связанными руками, надеясь привлечь внимание на камерах наружного наблюдения, но никто не выбежал нам навстречу. Внезапно Глеб останавливается и подхватывает меня на руки. В эту же секунду я ловлю ужасающее дежавю: Арчи несёт меня на руках в домик Егора. Тогда он поднял меня как пушинку, словно моё тело ничего не весит. Я хорошо запомнила его руки, запах, и тепло тела, прижимающего меня к себе. А ещё помню, как я странно сжималась от предвкушения запретного опыта. Тогда я не знала, что происходит со мной, почему мне одновременно хотелось отстраниться и прижаться ближе, насколько это возможно. Тогда я тоже боялась. Но то был другой страх – в нём было что-то сладкое, тёмное, невыносимо притягательное. А сейчас я боюсь по-настоящему, до дрожи, до тошноты. И если бы он не заклеил мой рот скотчем, я бы вцепилась зубами в его любую часть тела, лишь бы выбраться из этой западни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сделав несколько шагов, Глеб останавливается у белого внедорожника, открывает ногой багажник и укладывает меня туда. Я ударяюсь плечом о мягкую обивку и пытаюсь развернуться, но связанные руки мешают. Он наклоняется ко мне, и я вижу его лицо совсем близко. Передо мной Глеб, не Арчи. Мой отчаявшийся разум пытается найти его в чертах Глеба, зацепиться за что-то безопасное, поверить, что это всё лишь жестокая игра. Но не находит ничего, только холод незнакомого человека.

— Не дёргайся. — Говорит мне Глеб, отступает и хлопает крышкой багажника.

Мир исчезает. Свежий воздух испарился, вместо него в нос ударяет запах пыли и резины. Перед глазами встаёт наша яхта, “Северянка”, белые борта, тёплый воздух и голос отца. Всего несколько мгновений назад я была там, и папа был совсем рядом. Теперь между нами металл и закрытая крышка багажника. Теперь я могу рассчитывать только на себя. Пытаюсь сделать глубокий вдох, чтобы хоть как-то успокоить себя, и скотч неприятно тянет губы. Заставляю себя дышать медленнее. Не паниковать. Раз. Два. Три. Двигатель завелся и вибрация прошла по моему телу. Я зажмуриваюсь, но темнота не становится темнее. Снова пытаюсь считать повороты: первый налево, через несколько секунд – направо, потом длинная прямая. Я не знаю куда мы едем, но меня пугает не это. Мне страшно думать о том, что будет дальше.

Я не хочу умирать. Не сегодня.

Шины шуршат по мелким камням, затем я слышу хруст веток. Лес? Меня точно никто не услышит. Арчи, проснись, умоляю!

Глеб

Наконец, мы доехали до дома. Повезло, что на пути не было ни одного мента. Если бы меня остановили, сомневаюсь, что я бы спокойно ответил на все их вопросы и не вызвал подозрений. Сердце бьет в грудь, словно хочет вырваться и ускакать прочь. Ладони потные, волосы прилипли ко лбу, но это мелочи. Отступать некуда, действую согласно плана. Толкаю дверь машины и выхожу на опушку глухого леса. Идеальное место: ни души на многие километры вокруг. Дом почти скрыт за деревьями. Старый, двухэтажный, с тёмными окнами почти без стёкол. Здесь нет соседей, фонарей и даже нормальной дороги. Только узкая полоса разбитого грунта, теряющаяся среди сосен. Ни души на километры вокруг.

Я толкаю Полину на пол и она чудом не ударяется лицом об пыльный паркет. В доме тишина, ночная тьма только сейчас начала заполнять пространство. Окна распахнуты настежь, прохлада насыщает комнату, где находимся только мы вдвоем. Я подхожу вплотную к девушке, касаясь краями ботинок её бедер. Полина поднимает голову и разворачивает лицо ко мне. В её глазах пылает ненависть. Обмотанная серебряным скотчем, она что-то злобно мычит. Просит пощады или желает смерти? Теперь мне все равно. Её плечи подрагивают, когда она дергает руки, связанные за спиной. Не помню, как я делал это, но узлы очень крепкие, хоть и слышу негромкий треск волокна. Полина сидит на боку, согнув ноги в коленях. Белая майка в пятнах крови, расстегнутые джинсы. Она двигается из стороны в сторону и резко дергается, будто пытаясь подняться. Как бы не так. Я мгновенно бросаюсь к ней и прижимаю к полу всем свои телом, перехватывая плечи.

— Тихо, сука! Тихо.

Она бешено мотает головой и мычит что-то сквозь скотч. Я сильнее вжимаю её в паркет, пока она наконец не перестает сопротивляться.

—- Он не придёт, поняла? — Почти шепотом говорю я ей в ухо. —- Даже не надейся.

Полина поворачивает лицо и её серые глаза почти безразлично смотрят на меня. Чертов спокойный взгляд.

— Что? — Срывается с моих губ. — Не смотри на меня так, сука!

Я требую ответа у немого собеседника. Я злюсь на глаза и мысли, которые придумал сам. Так ведь выглядит безумие? Смотрю на Полину и меня разрывает на куски.

— Ты ждала его. Он сказал тебе, что придёт? Как ты узнала? — Я горько усмехаюсь. В моем теле живет мой враг, тот кто действует за моей спиной. — А теперь посмотри на меня. Я здесь.

Полина не отрывает от меня взгляд. И я вижу в нём отвращение. Или ненависть? Разочарование? Страх? Нет. Там пусто, меня нет в её глазах. Меня теперь вообще нет ни для кого.

Разворачиваюсь и ударяю кулаком стену. На пол с глухим стуком сыпется штукатурка. Полина смеется в скотч. В голове становится слишком шумно.

Отпусти её.

Я зажмуриваюсь, желая вытеснить голос.

— Нет!

Она не твоя.

—

Заткнись!

Голос срывается, но я не могу остановиться, давно копившаяся отрава, наконец, находит выход.

— Из-за тебя старпер теперь меня добьёт.

Опускаюсь перед Полиной на корточки, вглядываясь в это спокойное, ненавидящее лицо.

— Лучше бы я никогда тебя не встретил.

Конечно, Полина молчит, но в её глазах читается что-то, похожее на удовлетворение. Да, я такое же чудовище, как и тот, от кого она убегала.

— Он не придёт за тобой, поняла?! Никогда больше не придёт.

Константин

— Блять, он часом не сдох? — Игорь откидывает мокрое полотенце с головы Егора и разглядывает его посиневшее лицо. Мальчишка молчит, его глаза приоткрыты, а ресницы чуть заметно подрагивают. Я подношу руку к его носу и моей кожи касается едва уловимое тепло дыхания.

— Думаю, жив. Ты немного передержал. — Говорю Игорю с лёгким укором. — Если он отъедет, тебе придётся пытать стариков.

Игорь пожимает плечами, отпускает ворот футболки Егора, и его тело с глухим шлепком падает на бетонный пол.

— Старики, женщины, упрямые мальчишки — не всё ли равно. — Игорь достаёт из кармана брюк пачку сигарет, неторопливо прикуривает и выпускает клубы дыма в лицо Егора. — Скорее бы взять Озерова, надоели эти на пол-шишки.

— Озеров — скользкая мразь. Тем приятнее будет с ним поработать.

— Мы здесь уже добрые два часа, а он даже не позвонил. Может ему похуй на друга, своя шкура дороже? — Задумчиво произносит Игорь, отшвыривая ботинком руку Егора.

— Значит, пора брать его родителей.

В кармане пиджака завибрировал мой мобильный. С удивлением вижу на экране “Андрей Северин”.

— Слушаю.

— Где Полина? — Вместо приветствия требует голос её отца.

— Она оставалась на причале у яхты, когда я уезжал.

— Её нигде нет.

Во рту мгновенно пересыхает.

— Может уехала к Лере?

— Моя дочь не уехала бы без предупреждения . — Отрезал Андрей. — Я вот думаю, что без тебя здесь не обошлось.

— У нас было всё в порядке, она сама решила остаться и сказала…

Андрей сердито перебивает меня:

— Я знаю, что она отказалась ехать с тобой. И правильно сделала.

— Тогда она должна быть у вас.

— Её нигде нет, телефон лежит на кровати. Утонуть, прости меня Господь, тоже она не могла — охрана ничего не видела и не слышала. Не может человек просто так исчезнуть!

— Андрей Палыч, я её не забирал. Мы договорились, что она позвонит мне после разговора с вами, но с того момента я её не слышал.

— Я знаю, что ты не настолько глуп, чтобы похищать её, но я знаю, что ты сделал с ней. Клянусь, я это так не оставлю!

Я перекладываю телефон в другую руку и начинаю нарезать круги по камере, судорожно соображая что именно может знать отец Полины.

— Поверьте, я люблю вашу дочь и не причинил бы ей вреда.

— Значит, здесь замешаны твои тёмные дела, Костя. Значит её взяли твои враги!

Поднимаю глаза на Игоря, удивленно таращегося на меня. Сигарета в его зубах почти истлела, длинная полоска пепла нависла над его подбородком.

— Андрей Палыч, при всём уважении. Почему именно мои враги, а не ваши?

— Щенок! Да я таких как ты, давил и буду давить. Делай что хочешь, хоть землю жри, но верни мою дочь! — Голос отца Полины почти переходит в крик. Крик отчаявшегося человека, потерявшего своё лицо.

Я не могу поверить своим ушам. Пол под моими ногами начинает шататься, рубашка холодным пятном прилипла к спине. Снова это чувство.

— Я разберусь. — Отвечаю сухо, стараясь игнорировать всё, что высказал мне Андрей.

— Я знаю всех своих врагов, Константин. А ты?

Мои руки сжимают телефон и я снова бросаю быстрый взгляд на Игоря, потом на Егора… Перед глазами проносится напряженное лицо Полины, её отстранённость. Она хотела остаться на яхте. Не могла ли она ждать кого-то?

И теперь Полина исчезла. А Озеров молчит.

Ледяная волна окатила меня, и лицо в ту же секунду словно обдало огнём. Озеров.

— Андрей Павлович, я понял.

Бросаю трубку, сейчас не до объяснений. Начинаю расхаживать туда сюда мимо Егора, меряя шагами камеру. Озеров знает, что Егор у меня. Теперь я знаю, что Полина у Озерова.

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 35

Глеб

Эмоции, охватившие меня, отступили. На смену им пришло холодное спокойствие. Несколько минут я сижу на полу рядом с Полиной, прижавшись спиной к холодной стене, и слушаю голос ночного леса, окружающего дом. В разбитые окна проникает шелест деревьев, вдалеке кричат ночные птицы, легкий ветер качает деревянные рамы и они издают негромкий скрип. Мои руки перестают трястись, голос в голове замолчал — то ли устал, то ли всё теперь перестало иметь значение.

Достаю из кармана свой телефон, открываю сообщение от Егора и набираю его номер. Гудок. Второй. На третьем, в трубке послышался ненавистный мне голос.

— Озеров. — Голос на другом конце обманчиво ровный, старый уёбок играет в спокойствие. — Я знаю, что она у тебя.

Признаться, я удивлён. Так быстро? Кажется удача на моей стороне. Если пропажа Полины обнаружилась за такое короткое время, то мне очень повезло увезти её незаметно. А что если он уже в курсе, где мы? Ледяная волна окатила мою шею, пальцы, сжимающие телефон снова задрожали. Спокойно! Старую симку, на которую пришло видео, я выкинул в окно ещё на трассе, а эта чистая, по ней меня не найти. Старикан не бог, да и отец Полины тоже не всемогущ.

— Тогда ты знаешь, что я не шучу. — Отвечаю я сквозь зубы. — Мне нужен Егор живым, на ногах, без твоих людей рядом с ним.

— Какой ты, блять, шустрый, что насчёт Полины?

— Её координаты получишь, когда Егор будет у меня в машине. Не раньше.

На том конце повисает пауза. Я слышу медленное, ровное дыхание: прямо сейчас он переваривает то, что я ему предложил. Кровь пульсирует в висках, стараюсь дышать ровно, но получается с трудом. Тяжелые мысли беспокойно роятся в моём сознании. Вдруг Полина права? Вдруг он не примет мои условия?

— Ты глупее, чем я думал. Ты хочешь, чтобы я привёз к тебе Егора, отпустил его, а потом ждал, пока ты решишь, достоин ли я узнать, где моя женщина?

— Твоя женщина? — Усмехаюсь я. — Ты уже не можешь решить, где она будет спать сегодня ночью.

— Если ты хоть пальцем...

— Не волнуйся, старичок. Пальцем не трогал. Зато только что кончил в неё, пока ты пытался сломать моего друга. Она, кстати, звала не тебя.

Слова вырываются быстрее, чем я успеваю их обдумать — мой отравленный разум не дружит с языком. Возможно, это последний разговор с человеком, разрушившим мою жизнь до самого основания и я просто не могу остановиться. Обещаю себе, что далее буду взвешивать каждое слово.

— Ты забываешь, что твой дружок сейчас рядом со мной. — Шипит старый ублюдок. — Игорь, левая рука.

Блять! Слышу короткую возню и исступлённый крик Егора. Я почти теряю рассудок, подскакиваю на ноги и чуть не швыряю телефон в стену снова. Какой же я долбоёб! Какая же мразь этот ёбаный старикан! Может нахуй всё, пусть приезжает прямо сюда и я пущу ему пулю в лоб? Пусть я сдохну, но заберу его с собой в ад!

— Кисть пока останется у меня. — Говорит он почти скучающим тоном. — Продолжишь такой базар, остальное получишь по частям.

Полина прижимает колени к груди и отворачивается, закрывая лицо. Только по тому, как мелко дрожат её плечи, я понимаю, насколько сильно она напугана. Собираю последние силы, чтобы не потерять остатки контроля, и сделав глубокий вдох, выдавливаю из себя:

— Урод, ты забыл что твоя девка у меня. Может и мне стоит отрезать ей пару пальчиков? А может прострелить ногу?

Полина мотает головой, всё так же закрывая лицо коленями. Она тяжело дышит и теперь с ужасом смотрит на меня. Я блефую — сомневаюсь, что смогу причинить ей настоящий вред. Меня чуть не вырвало после того, как я ударил её. И прострелить ей ногу, даже сейчас, видится мне немыслимой задачей. Но только одному Богу известно, насколько далеко я могу зайти.

— Не смей её трогать, я найду тебя и прирежу как собаку!

— Она жива. Пока что. Хочешь, чтобы так и осталось, слушай внимательно. Я заберу Егора на рассвете, ровно в шесть утра.

— Ты не собираешься возвращать мне Полину. — Вдруг мягко произносит голос в трубке. — Ты собираешься использовать её, чтобы вытащить своего друга, а потом исчезнуть.

— Сейчас у тебя всё равно нет другого выхода, ни одной зацепки. Так что твои поиски могут затянуться на очень долгое время. Но если ты пойдешь на сделку, то получишь её координаты, когда Егор будет у меня.

— А если я откажусь?

— Тогда мы оба потеряем то, что нам нужно.

— Нет, Озеров. Ты потеряешь гораздо больше. Ты ведь даже не знаешь, что у меня на руках. — Вкрадчиво добавляет ублюдок. — Ты не знаешь, сколько времени у тебя осталось, не знаешь, что я уже сделал и что собираюсь сделать дальше. Но почему-то решил, что можешь поставить мне ультиматум.

Старик блефует. Я чувствую, как дрожит его голос, как он маскирует своё отчаяние глупой бравадой. Торгуется со мной, словно мы на рынке.

— Я не собираюсь слушать твои сказки.

— Конечно. Ты же у нас всё предусмотрел.

— Место встречи пришлю сообщением на телефон Егора. Он идёт ко мне один, и я его забираю. Это моё последнее слово.

На мгновение в трубке снова повисает молчание, слышно только приглушенные всхлипы. От этого звука моё тело сковывает ледяной ужас, и я стараюсь не думать о том, что сейчас происходит на том конце.

— Хорошо. — Наконец произносит он.

Я не сразу верю, что услышал правильно.

— Живой Егор. — Деловито продолжает урод. — Ты отдаёшь мне Полину, и мы заканчиваем этот разговор.

— Сначала Егор. Потом координаты Полины.

— Посмотрим.

— Нет. Ты должен подтвердить условия.

— Это ты мне должен, сучонок. Я подтвердил, что приеду. Не путай это с тем, что я согласился играть по твоим правилам. А теперь дай мне услышать Полину.

Я опускаюсь перед Полиной и подношу телефон к ней, её серые глаза не отрываются от моего лица.

— Скажи что-нибудь.

Она громко мычит что-то в скотч, потом ещё, и я считаю, что этого достаточно.

— Слышал? — Убираю трубку к уху. — Жива. Пока. И если я не доеду до дороги живым и без хвоста, ты никогда её не найдёшь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я

тебя

найду, Озеров. — Голос Константина вдруг становится почти ласковым, и от этого холодеет затылок. — Даже если не сегодня.

— Может быть. — Безразлично пожимаю плечами. — На рассвете, Константин. Ровно в шесть утра ты передашь мне Егора.

Сбрасываю первым. До рассвета всего полтора часа и я смотрю на яркий экран, пока не начинает ломить глаза. Скотч, который я намотал Полине на яхте, уже потерял смысл. До ближайшего дома километры, кричи сколько хочешь.

Я достаю нож. Полина вздрагивает и отстраняется. Хватаю её за голову, перерезаю скотч у затылка и срываю ленту одним рывком. Она шипит сквозь зубы, на разбитой губе снова выступает кровь. Полина не просит развязать руки и не проклинает меня, только сдавленным голосом спрашивает:

— Что он сделал с Егором?

Я такого не ожидал.

— Забрал левую кисть, если не пиздит.

Полина закрывает глаза и несколько секунд молчит.

— Это все из-за меня. Я сказала тебе убрать Костю, а ты заклеил мне рот, а он...

— Не начинай. — Предупреждаю я. — Ты уже пробовала.

— Я не пробую, я говорю, как он работает. — Упрямо говорит Полина, глядя перед собой. — Дашь ему координаты раньше, чем уедешь далеко, он убьёт и тебя, и Егора. Он не торгуется, Глеб.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Не тебе. — Теперь серые глаза смотрят куда-то в область моей груди. — Прошу тебя, отвези Егора в больницу.

Это ровно то, что я и собирался сделать. И мне не нравится, что она обращается не ко мне, а к тому, кто внутри меня. К Арчи. Ненавижу то, что мне не похуй. Я сажусь обратно к стене и всё-таки задаю вопрос, который жжёт с самой яхты.

— Я спрашиваю второй раз. Как ты узнала, что я приду?

Полина долго сверлит меня взглядом. Я вижу, что ответ у неё есть и она взвешивает, стоит ли говорить. Наконец, она произносит:

— Не скажу.

— Блять.

— Это единственное, что у меня от него осталось. — Возражает она и отворачивается к окну, к чёрным деревьям. — Ты не получишь этого.

Я не давлю. Не знаю почему. Вместо этого я снова достаю скотч. Разговор по душам не получился, да и не надо. Полина не сопротивляется, только смотрит на меня. Из её серых глаз катятся слёзы, пока я заклеиваю ей рот второй раз за ночь. Только сейчас у меня почему-то дрожат руки.

Константин

Не помню, как отдал приказ. Помню только хотелось что-то сломать, и под руку подвернулся мальчишка.

— Кровь хлещет. — Говорит Игорь без выражения. Топорик, которым он поработал с Егором, звякает о бетон, когда Игорь встает. Он выдёргивает ремень из брюк, перетягивает изувеченную руку выше локтя и затягивает так, что слышно, как хрустит кожа под пряжкой. Егор уже не кричит. Он лежит на боку и дышит часто, мелко, как собака. Игорь подбирает кисть с бетона и заворачивает в то мокрое полотенце, которое было на лице мальчишки. Я отворачиваюсь, стараясь не смотреть.

— Сколько протянет?

— Ну, паренёк вроде крепкий, думаю час. — Игорь пыхтит, оттягивая веки Егора. — Полтора, если особо не дёргать. Дальше будет хуже.

— Мне плевать, что будет дальше. — Вытираю ладони о пиджак. — Он должен дожить.

Игорь молча кивает. Он снова прикуривает, и огонёк зажигалки подрагивает в его руке. Только сейчас я до конца понимаю, что натворил. Озеров не передаст координаты Полины, если Егор будет мёртв или не сможет идти. Без Егора у меня нет рычага, и, значит, нет Полины. Я снова потерял контроль, повёл себя безрассудно, услышав в трубке «она звала не тебя» и Игорь даже не попытался меня остановить.

— Времени нет. — Говорю я. — Если он истечёт кровью, всё было зря. Окажи первую помощь и отведи его в машину.

— А потом? — спрашивает Игорь, выпуская дым.

В кармане пиджака пищит телефон Егора. Сообщение с незнакомого номера, без единого слова: точка на карте у реки, координаты места передачи. Я блокирую экран и говорю:

— А потом за Полиной.

Небо уже почти светлое и серые краски безликой ночи начинают обретать цвет. Вокруг стоит оглушающая тишина, она давит на виски и заставляет вращать в голове бессмысленную карусель тяжелых мыслей. Клочки тумана повисли на высоких стеблях дикой поросли, я чувствую напряжение в свежем утреннем воздухе. Запинываю мелкий камешек под машину, и пыль разбитой дороги оседает на моём начищенном до блеска ботинке. Второй раз я заглядываю в салон и проверяю Егора. Он лежит там серый, с перетянутой рукой и дышит так тихо, что я начинаю сомневаться в том, что получу Полину назад. Пока Игорь возился с ним, я сделал звонок, велел взять из сейфа в офисе два трекера и привезти сюда. «Без хвоста», сказал Озеров. Хвоста не будет, будет маячок.

Тревожную тишину нарушил громкий крик вороны, сорвавшейся с бетонной стены забора. За ним послышались громкие хлопки закрывающихся дверей машины. Старший из моих подходит быстро, почти бегом, и протягивает чёрную коробочку размером с зажигалку.

— Константин Андреевич, такое дело. Из офиса за нами шли две машины, «Крузак» и серый седан. Мы дважды меняли путь, но они держались. Сейчас стоят у шоссе перед поворотом, метрах в пятистах. Я пробил номера, это не наши и не менты.

Озеров?

Я прокручиваю в голове всё, что знаю про Озерова. Молодой, амбициозный, умеет скрываться, крипта. Он загнан в угол, но рядом с ним сейчас ни одного человека, которому он мог бы поручить такое. Друзей у него два: один лежит у меня на заднем сиденье, другой съехал с темы ещё в первый раз. Некогда думать об этом сейчас, будь что-то важное, расклад был бы другой.

— Поехали, время. — Окидываю своих орлов хмурым взглядом и сажусь вперед. Игорь запрыгнул на заднее к Егору, старший садится за руль.

— А что с хвостом? — Бубнит он, пристёгивая ремень. Его толстые пальцы крутят колесико рации, готовясь дать по ней команду остальным.

— Пока двигай к этой точке. — Отвечаю я и вывожу координаты на бортовой компьютер.

Ехать тридцать минут, до шести утра — сорок. Пока всё идёт почти хорошо, кроме слежки и едва дышащего мальчишки на заднем.

Мы выезжаем на трассу и две машины, джип и седан, следуют за нами. Они не особо-то и скрываются. Их не беспокоит то, что мы можем заметить хвост. Кто это, чёрт возьми?! Враги у меня есть, список длинный. Но почему именно сейчас? Кто знает про склад? Никто. Кто знает, что мои люди выехали из офиса? Только тот, кто сидел у офиса и ждал. А кто стал бы ждать у офиса именно этой ночью, пока я ищу Полину?

Я знаю всех своих врагов, Константин. А ты?

Старик на пенсии, у него яхта и фонд. Ему нужна дочь. И я знаю, из какого ведомства он ушёл и сколько друзей там осталось. Он ищет её через меня. Если бы им было известно, где Полина, они бы не стояли на трассе. Мой телефон лежит в кармане, и я чувствую его бедром, как ожог. Прикидываю в голове сообщение: «Андрей Палыч, я нашёл Полину. Скажите своим людям, чтобы не лезли». Или может лучше сразу позвонить? Достаю телефон и большой палец уже лежит на экране. Но мысли бегут дальше, словно пытаются догнать наши машины. Я представляю, что будет дальше. Старик слышит имя «Озеров», и в ту же минуту всё, что я строил этой ночью, переходит к нему. Моя охота, мои личные счёты. Его люди, не мои, возьмут Озерова. А ещё Полина. Когда он узнает, что дочь была у Озерова, пока его друг был у меня, появятся вопросы. Я не смогу на них ответить.

Убираю телефон.

— Это люди Андрея Северина. Поезжай так, будто их нет. — Достаю пистолет, проверяю магазин. — Когда они доедут до Полины за нами, то увидят, что я первым нашёл её.

Когда Озеров назовёт место, я всё равно доберусь первым. С остальным разберусь потом.

— Игорь. — Говорю я не оборачиваясь. — Под повязку. Так, чтобы не нащупал.

— Он в отключке.

— Тем лучше.

Игорь прячет трекер у основания культи и обматывает свежим слоем бинта. Егор что-то мычит, но глаза остаются по-прежнему закрытыми.

Когда наши машины подъехали к точке, на часах было 5:55 утра. Съезд с дороги обозначал сломанный фонарь, склонившийся над началом гравийной дорожки. Она шла вдоль берега реки и заканчивалась пыльной тропинкой, тонущей в невысокой поросли поляны. На другом конце поляны, в метрах пятистах, виднелось белое пятно — внедорожник. Его фары разрезали густой туман, расстелившийся по местности. По правую сторону тянулась река, вдоль неё высились стеной заросли из камышей. От воды дорожку отделял густой кустарник, в котором трепыхались и беззаботно щебетали воробьи. Озеров выбрал место с умом — вся территория отлично просматривалась.

Серые машины с людьми Северина шли за нами весь путь, держась не дальше двухсот метров. У фонаря они замедлились, остановились у въезда на гравийную дорожку, заглушили двигатели и выключили фары.

Я не знаю, какой им был дан приказ, но судя по всему вмешиваться они пока не собираются. Мы остановились в конце гравийной дорожки перед тропинкой и старший взял в руки рацию.

— Сидите на месте, оружие приготовить.

— Понял. — Прохрипел приемник в ответ.

— Машина Озерова в конце поляны. — Поворачиваюсь назад. — Игорь, выводи пацана.

Игорь не спеша вылез из машины, обошел её слева и открыв дверь, аккуратно вытащил Егора. Мальчишка с трудом стоял на ногах, опираясь на руку Игоря.

— Видишь белую тачку? Вали. — Грубо встряхнул его Игорь. — И молись, чтобы твой дружок успел довезти тебя до больницы.

Егор, покачнувшись поплелся по пыльной тропинке навстречу Озерову. Он прижимал к себе покалеченную руку, низко склонив голову.

— Блять, хоть бы вывез. — Выругался я, крутя кольцо на пальце.

На правой ноге у меня покоился пистолет, старший тоже достал оружие и напряженно смотрел вдаль через лобовое стекло. Игорь стоял облокотившись на капот машины и оглядывался вокруг. В распахнутые двери проникал прохладный воздух, освежая голову, но не прогоняя тяжесть мыслей.

— Константин Андреевич. — Кивнул Игорь, привлекая моё внимание.

Я обернулся и увидел, что теперь у серых машин открыты все двери и четыре человека стояли, безмолвно глядя в нашу сторону. Двое из них разглядывали местность в бинокль. Камуфляжная экипировка и вооружение на них, говорили о том, что это непростые люди, а скорее всего бойцы из военного ведомства. Мои догадки насчет Северина подтвердились. Они наблюдали, а не действовали. Главное, чтобы никто не сорвался за Озеровым, иначе моя охота пойдет прахом.

Глеб

Я остановился у кромки леса ровно в 5:50. Туман густым ковром стелился по поверхности реки, путаясь в зарослях камыша вдоль берега. Холодный воздух, проникающий в открытые окна внедорожника не давал моему разгоряченному разуму остыть. Мысли всё равно крутились как раскалённые шестеренки. Я вылез из машины и достал бинокль. Поляна просматривалась идеально. Я вытащил сигарету из смятой пачки, торопливо прикурил и густой дым на мгновение дал успокоение. Сигарета стремительно тлела, я уничтожил её за три затяжки и выбросил сплющенный окурок в траву. Старика не было. У него есть ещё семь минут, рано паниковать. Но кровь отхлынула от моего лица и я почувствовал покалывание на кончиках пальцев. Я сел в машину, чтобы совершить какое-то действие, и не стоять как дебил, ожидая приговора. С трудом сгибаю словно одеревеневшие пальцы, чтобы побарабанить ими по коже руля.

Есть! На противоположный конец поляны подъезжают две черные машины. Свет фонарей острыми лучами разрезает туман на реке, шум двигателей я слышу даже здесь, на расстоянии половины километра. Я не отрываюсь от бинокля, боясь пропустить хоть секунду. Свободной рукой достаю пистолет и кладу на колено. Ненавижу то, каким привычным стал этот жест. Блять, какого хуя они так долго возятся?!

Наконец, задняя дверь распахивается и из машины вылезает невысокий мужик с рябым лицом, обходит вокруг и открывает вторую дверь. Егор. Рябой очень грубо дергает его вверх, и даже отсюда я вижу, насколько хуево Егору. Его волосы спутаны, местами стоят торчком от слипшейся крови, один глаз заплыл фиолетовым цветом, голова почти падает на грудь. Егор медленно отошёл от машины и двинулся по тропинке ко мне навстречу. Я выскакиваю из машины, держа на готове пистолет и одному Богу известно, почему я не срываюсь с места к нему. Стой, блять! Иначе всё пойдет по пизде! Мучительные минуты тянутся, пока мой брат движется в мою сторону. Мгновение и он спотыкается, падая на колени. Сердце ухнуло вниз, я не знаю как поступить. Я чувствую, что моя голова на прицеле, так же как и Егор. Рябой прикурил сигарету и тоже не сводит глаз со спины Егора. Давай, давай, вставай, мать твою!

Не стреляйте! Не стреляйте! Не стреляйте!!!

Егор поднимается, и я вижу, как ему больно идти. Он прижимает к себе изуродованную руку, перетянутую ремнём, чуть ниже — красно-черная от засохшей крови повязка. Не знаю сколько он идет ко мне, но когда остается несколько метров, я кидаюсь к нему навстречу и хватаю друга под руки и усаживаю на переднее сиденье машины. Егор тяжело вздыхает и заваливается вбок. Я перекидываю ремень безопасности через его тело и застегиваю в замок.

— Глеб, ты… — Хрипит Егор куда-то в сторону от меня.

— Тихо, береги силы, всё потом.

Я захлопываю дверь и бегу за руль. Втягиваю холодный воздух, чтобы не дать черным мыслям заполнить мою голову. Спокойно, блять! Полина у тебя. Ты оставил её связанную в доме, который никто не найдет без координат. Пока эта информация у тебя, никто не прострелит твою башку.

Мягко давлю на газ и мы скрываемся за кустами, двигаясь по узкой тропинке вдоль камышей. К поляне ведут две дороги с разных сторон, и я двигаюсь по противоположной. От старпера нашу машину отделяет широкое поле и пыльная тропинка, по которой шел Егор. Смотрю в зеркало и не вижу никого. Неужели ублюдок сдержал своё слово?

Едва мы забрались на ровный асфальт с грунтовки, Егор садится чуть ровнее и его взгляд фокусируется на дороге.

— Он что-то сунул под бинт. — Он поворачивается ко мне и медленно кивает на кровавую повязку.

Я смотрю на то, что осталось от руки и стараюсь не думать о том, что находится под повязкой. Дорога извивается за окном, мы всё дальше и дальше от места, где я забрал Егора. Нужно попасть в больницу.

— Блять, Глеб! Посмотри что за хуйня у меня там! — Резко взревел Егор и я чуть не съехал на обочину от его крика, ударившего по ушам.

Давлю на тормоз и в этот момент звонит телефон. Игнорируя звонок, осторожно разматываю бинт. Егор стонет, и едва шевелится. Он потратил последние силы, сорвавшись на крик и теперь не может даже держать глаза открытыми. Горячая и скользкая ткань липнет к моим пальцам. Теперь кровь повсюду: на кожаной обивке сиденья, ремне безопасности и на моих ладонях. Слой бинта отваливается и вместе с ним мне в руки падает небольшая коробочка, размером с зажигалку. Ёбаный маячок.

Кровь на руках.

Не глядя выбрасываю устройство в окно и даю по газам. Телефон продолжает разрываться, пока я лихорадочно размышляю, что делать дальше. Я бросаю взгляд на зеркало заднего вида и вижу, что хвоста нет. Егор у меня. Ему нужна медицинская помощь. Хитрый старый ублюдок ждет координаты Полины. Полина ждет, что за ней приедут. Мне похуй на них обоих, но я не могу просто так уничтожить девчонку. Когда я достаю телефон, то вижу номер Егора. Скидываю звонок и отправляю на него координаты Полины. Бросаю кость прямо в пасть волку, пусть подавится. Когда хочу убрать телефон, я замечаю, как пальцы липнут к экрану. Взгляд цепляется за кровавые пятна на руле. Вся машина в крови Егора, а ведь я клялся, что больше не втяну его. Он бесцельно смотрит перед собой и я чувствую, как мир вокруг смазывается в длинные липкие линии.

Это ты виноват!

Если история вам нравится — добавьте книгу в библиотеку ❤️ Это очень помогает книге попасть к новым читателям.

Глава 36

Арчибальд

Перевожу взгляд на руки и замечаю на них кровь, её так много, что пальцы липнут к рулю. Рядом на пассажирском сиденье лежит Егор с обрубком вместо руки и мелко дышит, как загнанный пёс. Телефон на панели затих, старпёр получил координаты принцессы. Трус только что слил их, в который раз поджав хвост. Скоро Полина окажется в грязных, недостойных её руках. Моя Полина. В отличие от Глеба, я не могу оставить её там.

— Дыши, друг.

— Глеб... — Хрипит Егор, и его глаза плавают, не находя меня. — Куда ты...

— Не совсем Глеб. — Я скалюсь в зеркало на своё отражение. На лице пятна крови, и мне идёт.

Даю по газам, машина рвётся вперёд, стрелка на приборной панели почти ложится до упора, деревья в окнах сливаются в единое зелёное пятно. До районной больницы минут пять. Я резко торможу у шлагбаума, распахиваю дверь и вытаскиваю друга. Егор цепляется за мой рукав, и становится понятно, что сам он не дойдёт. Подхватываю его на руки и несу мимо изумлённого охранника ко входу.

— Стойте, вам в другое крыло! — К нам подскакивает толстый низкий мужичок и суетливо машет руками.

— Блять, ты слепой? Он сейчас тут отъедет к чертям собачьим! — Рявкаю я на ходу, не останавливаясь.

— Я проведу вас в приёмное отделение! — Нервно бормочет мужик, семеня рядом.

Я огибаю унылый дворик с полуразвалившейся лавочкой и вижу водителя скорой, который курит, облокотившись на капот. Он лениво наблюдает за нами, выдыхая дым. Потом сплёвывает и отворачивается. Вот и приёмное: облупленная стена, пластиковая дверь, рядом полный мусорный бак, ржавый пандус и тусклый фонарь. Я бью в дверь ногой, и навстречу выходит заспанная медсестра в куртке поверх белого халата. Я кладу Егора на клеёнчатую кушетку у синей стены.

Однажды один мелкий пацан убежал и оставил друга в лесу. С тех пор я не бегу.

— Дальше сам. Живи.

— Подождите, а данные? — Кричит мне в спину медсестра.

— Я не знаю кто это, разбирайтесь в полиции.

Набрасываю капюшон и выхожу с больничного двора к машине. На часах 6:30, от места передачи Егора до Полины примерно сорок минут если не торопиться, а это значит, что я успею раньше старпера. Пистолет у меня за поясом, магазин почти полон. Я еду за Полиной и её стариком, он ведь не откажется от своей девочки. Такие, как он, идут до конца, то же самое можно сказать и обо мне. Он уже в пути за ней, и моя пуля встретит его там.

Принцесса, подожди меня совсем немного.

Константин

Я пересылаю точку из сообщения на бортовой компьютер. До места, где Озеров оставил Полину чуть больше сорока минут. Маршрут вспыхивает голубой линией, и старший молча выкручивает руль, уходя с трассы на второстепенную дорогу. Серый «Крузак» повторяет наш манёвр, не торопясь и не отставая. Его не заботит, что мы знаем о нём. Мне это не нравится больше всего.

— Константин Андреевич, маячок! — Игорь с побелевшим лицом протягивает мне телефон. Пару минут красная точка ползла по карте и теперь замерла в километре от съезда с грунтовки.

— Выкинул. — Отвечаю я ровным голосом. — Пацан очнулся и предупредил.

— Но мы же затянули руку… — Начинает оправдываться Игорь.

— Заткнись.

В машине повисла тишина, только шум дороги под колесами заполняет тягучий воздух. Я не злюсь, злость осталась на складе с отрубленной кистью, когда я осознал реальную цену своих эмоций. Сейчас передо мной наконец-то маячит цель и я чувствую только холод. Озеров не дурак, и он понял, что я сыграл не по правилам, когда обнаружил устройство слежения. А тот, кто нарушил правила, может не получить заложницу. Что ждет меня по координатам? Надо быть готовым ко всему. Я смотрю в зеркало на серый «крузак» и чувствую, как на моей шее затягивается петля.

Асфальт кончается через двенадцать минут. Дальше идет разбитая тропа в сосновом лесу, разрезанная колеей, по которой остается следовать ещё добрых полчаса. В глубине лесополосы виднеется туман, и он намного гуще, чем у реки. Туман лежит между стволами сосен рваными клоками, и свет фар вязнет в нём, будто в молоке. Картинки за окном меняются, но остаются похожими всё это долгое утро. Я прикрываю глаза всего на секунду и вижу склад, бетон, мокрое кровавое полотенце. А когда открываю глаза, за окном всё те же сосны.

Если Озеров психанул на слежку, то скорее всего, дом пуст и он забрал Полину, ведь он может явиться туда раньше меня. Возможно он даже находится там уже прямо сейчас и выжидает. Но Егор был на грани смерти и Озеров не должен бросить друга умирать, так что есть шанс на то, что я благополучно заберу Полину. Сценариев слишком много, ведь теперь я не знаю, где находится Озеров и что он замышляет. А ещё он вооружен. Я оглядываюсь на Игоря, и вижу, что он с каменным лицом смотрит то в лобовое стекло на дорогу, то в зеркало заднего вида, сжимая в руке пистолет. Мы тоже вооружены. И за нами хвост. Не думаю, что люди Северина допустят, чтобы кто-то причинил вред Полине. Но ведь они не знают и о моих намерениях.

— Ещё километр. — Нервно говорит старший, всматриваясь в навигатор.

— Глуши двигатель за полкилометра. Дальше пешком. — Говорю я, не отрываясь от окна.

Он кивает. Я достаю свой пистолет и снова проверяю магазин, хотя уже делал это. Игорь рядом делает то же самое, и по привычной слаженности его движений мне становится немного спокойнее.

Машина замедляет ход и останавливается среди густой травы. Мы тихо открываем двери и оглядываемся по сторонам. Людей Северина пока не видно, но я знаю, что они тоже скоро будут здесь. Двое моих бойцов во второй машине выходят и следуют по лесополосе первыми. Мы идем за ними и когда я оглядываюсь назад, наши машины уже растворяются в тумане по обе стороны от тропы.

Мы двигаемся почти бесшумно, каждый занят своими мыслями, каждый из нас держит пистолет наготове. Сухая трава с тихим треском проминается под нашими ботинками. Дом показывается из-за деревьев внезапно. Двухэтажный, чёрный, с выбитыми окнами. Они слепо смотрят на опушку леса. Ни света, ни звука, ни движения. Если бы я не знал, что внутри Полина, я бы решил, что здесь не было людей уже много лет. Хотя кто сказал, что Полина точно там?! Тишину нарушает громкий крик вороны, и я невольно поёживаюсь, чтобы сбросить напряжение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я поднимаю руку, и мои бойцы замирают. Позади, сквозь стволы деревьев, доносится слабый шорох шин. Люди Северина прибыли и у нас осталось очень мало времени.

— Вперёд. — Выдыхаю я одними губами.

Крыльцо скрипит под ботинком. Дверь поддаётся сразу.

Полина

Не знаю, сколько времени я провела здесь. Сначала я пыталась считать. Смешно, что это уже вошло в привычку. Потом я орала в скотч, но выходило лишь сдавленное мычание, боль от разбитой губы усилилась и липкая кровь нестерпимо зудела под слоем пластиковой ленты. Это вывело меня из себя, потому что сразу после, я пыталась освободиться от веревки. Веревка только сильнее впилась в мои запястья. Не тот уровень удовольствия, который я предпочла бы, оказавшись в другой ситуации.

Перед глазами до сих пор стоит Глеб. Я никогда не забуду этот испуганный, и в то же время злобный удар в мою челюсть. Ненависть и отвращение в его глазах почти затмили в моей памяти тёмный и притягательный взгляд Арчи. В какой момент я оказалась в точке, где один и тот же человек вызывает во мне настолько полярные чувства?

Не буду врать, я ждала, что вот--вот в дом зайдёт Арчи. Вернётся и спасёт меня. Разрежет веревки, которые сам накинул на мои руки, но совершенно для других целей. Сорвёт скотч с моих губ и вонзится в них яростным поцелуем. Потом я пыталась успокоить своё сердце, отчаянно колотившееся в груди, дышала носом и закрывала глаза, ища три точки опоры. Ведь так нужно делать, чтобы паническая атака прошла?

Но никто не пришёл. Ни Арчи, ни, мать его, Глеб.

Запястья горят, ноги затекли так, что я их почти не чувствую. Я пыталась встать, но колени подломились, и я чуть не рухнула лицом в паркет. Больше не пытаюсь. Сил хватает лишь на тревожные мысли. Время перестало идти с тех пор, как дверь захлопнулась за спиной Глеба. В этом ёбаном доме оно словно вообще не двигалось. Оно застыло вместе со мной в облупленных стенах, покрытых старой пылью. Стена за спиной тянет из меня остатки тепла и я отползаю от неё, собирая коленями грязь с паркета. Я останавливаюсь посередине комнаты, где видны и дверь и почти все окна.

Сквозняк находит меня и здесь. Он дует в спину, пробирается под майку, разгоняя по телу мелкую дрожь. Подумать только, ползаю по грязному полу не в силах пользоваться собственным телом.

Ненавижу беспомощность. Нет, я вру. Всё это время я следовала правилам игры в беспомощную овечку, позволяющую мужикам выбирать, что сделать с собой. Ненавижу Глеба. Нет, я вру. Ненавижу себя за то, что всё это время пыталась отделить Глеба от Арчи, словно это могло что-то изменить.

Арчи сказал бы “Ты слишком много думаешь, принцесса”. Наверное, он был бы прав. Но сейчас некому это сказать. Закрываю глаза и представляю его лицо. Чёрная бездна глаз, насмешливая улыбка, цепочки на шее и его руки. Руки, которые держали меня и руки, которые причинили мне боль. Руки, которыми он обнимал меня так, будто в мире больше не существовало ничего, кроме нас двоих.

Горячие слёзы обожгли мои щёки. Грудь сдавила мерзкая боль, смешанная с обидой, тоской и разочарованием.

Приди. Арчи, приди за мной, умоляю!

Я слышу, как хрустнула ветка и закричала ворона. В горле застрял воздух, царапая грудь изнутри. Я вслушиваюсь в тишину, но собственный пульс грохочет в ушах, мешая уловить хоть что-нибудь. Пожалуйста, пусть это будет

он.

Затем до меня донесся глухой удар по крыльцу и осторожные шаги. Много шагов, сюда идёт несколько человек и никто из них не зовёт меня по имени. Спасатели точно приходят не так. Не шагают так осторожно, как будто ждут нападения и Арчи бы так не вошёл. Он вломился бы в дом с ноги.

Дверь в мою комнату открывается почти бесшумно и первым я вижу ствол пистолета. Затем в проёме показывается знакомая фигура. Игорь. Его сложно не узнать: рябое лицо, безжизненные глаза, тяжёлая походка и запах сигарет. За ним трое незнакомых мне мужчин с автоматами, а после них в комнату заходит Костя. Я на секунду закрываю глаза, но потом снова смотрю на него.

— Девочка моя!

Костя падает на колени рядом мной и опускает пистолет на бедро. Пыль с паркета оседает на его идеальных брюках. Он тянет ленту скотча, поддев её пальцем и я чувствую, как разбитая губа снова начинает кровоточить. Но я не издаю ни звука. Не потому что мне нечего ему сказать, а потому что любое моё слово уже будет разговором, а я этого не хочу. Я не желаю даже дышать с ним одним воздухом.

— Всё хорошо, я здесь. Он был тут?

Я по прежнему молчу, сжав губы и смотрю мимо него в разбитое окно, на клочья тумана между деревьев. За моей спиной скрипят доски. Люди Кости расходятся по комнате, заглядывают в углы, высовываются в пустые рамы.

— Всё чисто. — Говорит один из них.

Игорь кивает и встает рядом с Костей ближе к двери. Костя достаёт нож и наклоняется к моим рукам. Холодная сталь обжигает запястья. Веревка поддаётся не сразу, он режет её нервно, тяжело дыша рядом со мной.

— Сейчас, сейчас. — Приговаривает он, пока возится с моими руками.

За спиной Кости слышится скрип и до моих ушей доносится почти скучающий, равнодушный голос:

— Опусти нож. И отойди от девушки.

Я поднимаю глаза и вижу трёх мужчин в камуфляже. Все они в масках, кроме одного. Тот, седой, что спереди, выглядит так, будто его лицо вырезали из камня. Холодные голубые глаза сверлят спину Кости, в руках он держит автомат. Люди Кости молниеносно разворачиваются спиной к окнам. Ещё секунда, и за мной щёлкают предохранители. Все, кто был в комнате, одновременно наставляют друг на друга оружие. Игорь целится в седого, трое Костиных людей в тех, кто позади. Я чувствую, как воздух сгущается так, что его можно резать ножом.

— Ты кто такой? — Медленно проговаривает Костя не оборачиваясь. Он всегда прячет эмоции, но сейчас его тело выдает страх. Я чувствую, как его мокрая ладонь напрягается вокруг моих запястий. — Ты на чужой территории.

Седой кривит рот в усмешке, но его глаза не трогает и тень улыбки.

— Дочь Андрея Павловича вернётся с нами домой. Живой и невредимой. А вот твою судьбу он со мной не обсуждал.

— Андрей Павлович давно на пенсии. — Игорь сплёвывает на пол перед собой. — Пусть сидит на своей яхте и не отсвечивает.

Седой даже не переводит взгляд в его сторону.

— Скажи своему, чтобы убрал палец со спуска. Я даже отсюда вижу, как он потеет.

Я поворачиваю голову и наблюдаю, как по лицу Игоря ползёт струйка пота. Он стискивает зубы, но палец не убирает. Костя медленно встаёт и разворачивается к мужчинам в камуфляже. Его пистолет уже лежит в руке, а палец медленно снимает предохранитель. Я смотрю на его спину и думаю, что никогда раньше не видела его таким.

Они говорят надо мной, будто меня здесь нет. И не знают, что пока они мерились яйцами, я уже аккуратно выбралась из разрезанной веревки и тихо сцепила руки за спиной. Я не хочу ни к Косте, ни к ним. Мне нужен только один человек, который ушёл и не вернётся.

Люди в камуфляже не за Костей пришли, не за Глебом. Они здесь, чтобы забрать меня домой. Папа не бросил, не оставил меня. Мне есть куда возвращаться. Только вот кем я буду, когда вернусь? От прежней Полины мало что осталось. В груди разливается тепло, да такое горькое, что мои щеки вновь жгут слёзы.

— Это моя невеста. — Бесцветно говорит Костя седому.

Седой изучает меня глазами, будто видит впервые.

— Девочка, это правда?

Я смотрю на него и молчу. Скотч сорван, губа кровит, но дело совсем не в этом. Я не хочу говорить и не собираюсь ничего придумывать. Костя не оборачивается ко мне, но я чувствую его злость от моего молчания. Он ждет. Хоть кивка, хоть одного слова, которое может изменить хоть что-то, но я не даю ему ничего.

— Молчит. — Говорит седой после паузы и переводит взгляд на Костю. — Значит нет.

Он снова усмехается и делает медленный шаг вперед, под его ногами скрипит пол. Все люди за моей спиной напряглись и будто крепче схватились за оружие.

— Она в шоке, ты посмотри на неё! — Голос Кости сипнет, и я слышу в нём совершенно новое звучание:

он просит.

Ничтожество.

— Она ничего не говорит. — Отвечает седой. — В этом и суть.

— Вас трое, мы вас всех сейчас положим! — Рявкает Игорь, тоже делая шаг вперед.

— Опустите стволы. По-хорошему.

— Пока я жив… — Начинает Костя, но седой перебивает его.

— Это не проблема.

Вдруг моё внимание привлекает движение за окном слева. Огромная черная тень скользнула куда-то совсем близко. Я повернула голову и не увидела ничего, кроме тающего тумана между деревьев. Кажется, у меня остановилось сердце. Это может быть только один человек.

Арчибальд

Я вижу её через раму. Полина сидит на полу между людьми, наставившими друг на друга стволы. Взъерошенная, помятая, моя. В комнате вокруг неё тесно от вооруженных уёбков. Старпёр на мушке и это заставляет меня усмехнуться: боевые псы уставились друг на друга, пока волк обходит их вокруг. Так и должно быть. Я поднимаю пистолет, прицеливаюсь и выдыхаю.

Выстрел.

Стекло звенит, старый ублюдок дёргается и падает, схватившись за плечо. Всё вокруг взрывается криками и грохотом, а я уже прыгаю через раму, отталкиваясь руками от подоконника. Люди в комнате палят во все стороны, словно ничего не видя. Я пригибаюсь и вижу только серые глаза, которые сейчас с ужасом смотрят прямо на меня.

Принцесса.

Я бросаюсь к ней, закрываю её своим телом, прижимаю к полу, и в ушах становится тихо, как под водой.

Принцесса.

Полина

Выстрел оглушает меня. Костя падает на колено, и я вижу, как по его пиджаку расползается тёмное пятно. Комната вспыхивает криками и лязгом затворов, пули рвут штукатурку, и кто-то орёт «Ложись!».

Тёмная фигура перелетает через подоконник и придавливает меня. Горячие руки обхватывают мою голову, прижимая к полу. Я чувствую только его запах, и мир сужается до стука наших сердец.

— Не бойся. — Шепчет он мне в ухо сквозь волосы. — Я здесь.

Это он. Это Арчи. Мой Арчи.

Я вижу за его плечом Игоря. Его перекошенное лицо, он тянет пистолет вперёд, не обращая внимания на суматоху вокруг. Словно в замедленной съёмке я наблюдаю, как его палец жмёт на спуск, и ничего не могу сделать. Я хочу закричать и воздух врывается в лёгкие, сжигая всё моё тело изнутри.

— АРЧИ!

Его тело вздрагивает, раз, другой, третий. Что-то горячее и тёмное растекается по моей майке. Кровь. Его руки на мгновение сжимаются сильнее, а потом слабеют.

— Арчи... — Шепчу я, и голос не слушается меня. — Арчи, нет.

Пожалуйста.

Я крепко держу его за голову, спрятав своё лицо у его шеи. Я не могу сделать вдох, не могу больше кричать, не могу ничего. Только держать его, прижимая к себе настолько крепко, что перестаю чувствовать тело. Вокруг продолжают стрелять, но я уже ничего не слышу.

Глеб

Боли нет. Есть только мирная отстраненность. Здесь пусто и всё вокруг будто бы размыто. Я чувствую тёплую тяжесть, которая словно опускает меня на дно, не разрешая дышать. Я слышу звуки, доносящиеся до меня словно через толщу воды: топот, выстрелы, крики. Если бы только мир знал, насколько мне уже похуй на всё это. Крик Полины так же далеко, как и всё остальное. Она зовёт Арчи. И это меня почти не задевает..

— Вот и ты.

Арчибальд

Глеб сидит в густой темноте напротив меня. Непривычно видеть его со стороны. Непривычно видеть это место. Я не могу понять, где мы находимся. Это ад? А может быть чистилище и главное испытание здесь – познакомиться с самим собой? Вместо того, чтобы взглянуть на меня, Глеб смотрит на свои руки. Вместо того чтобы, оглядеться, задать вопросы или посмотреть смерти в глаза, он снова уходит в себя.

— Да целые, целые. Ни синяков, ни крови. — Хлопаю его по плечу.

Он переводит взгляд на меня и я ухмыляюсь.

— Я умер?

— Три пули. Это рябое уёбище поразительно меткий.

— Три пули, — Повторяет Глеб, словно смиряясь. — В тебя.

— В нас.

Наверху гремит выстрел и становится тихо.

— Это Костя, — Говорю я лениво. — Люди её папочки открыли огонь по всем, кто шевелится. Игорь, кстати, тоже уже отдыхает.

Глеб даже не сомневается, не спрашивает откуда мне все это известно, а просто закрывает лицо руками, тяжело вздыхает и произносит:

— Зачем ты вернулся сюда?

— Потому что ты бы не вернулся. Ты снова убежал в который раз.

— Ты вернулся убить его, потешить своё эго. — Говорит Глеб. — А Егора оставил одного, в ближайшей больнице. В ёбаном посёлке!

— Я довёз его живым и передал врачам.

— После того, как твоя наглость оставила его с обрубком вместо руки.

— Моя?! — Я смеюсь, и смех выходит злее, чем хотелось. — Это ты задолжал старпёру деньги. Это ты вписал Егора в свою игру, потому что хотел оправдаться. Это ты не смог сдержаться в самый ответственный момент. И если бы там был я, этого дерьма не случилось бы.

Глеб молчит, опустив руки вдоль тела и смотрит куда-то перед собой невидящим взглядом. Мне становится почти жалко этого труса. Но ведь этот ничтожный человек и есть я. И, похоже, настала пора с этим смириться. Когда, если не сейчас?

— Знаешь, что меня всегда поражало в тебе? — Говорю я, разглядывая его или нас. — Не то, что ты не замечал провалов. Это как раз объяснимо, вытеснение, защита психики, вся эта психологическая хуйня. Меня поражало, что ты никогда не задавал себе вопросов.

— О чём ты?

— О мотоцикле, например. — Снова усмехаюсь я. — Ты купил его на голом импульсе, сел и поехал. Тебе хоть на секунду пришло в голову спросить себя, откуда, чёрт возьми, ты можешь на нём ездить, если никогда в жизни не садился на него?!

Глеб молчит, и я вижу, что и сейчас, даже здесь, он предпочитает не знать.

— Или та драка в клубе, с мужиком, которого ты встретил на яхте. Тебе правда не было интересно откуда синяки, откуда разбитые костяшки? Ты всё списывал на пьяную ночь и шёл дальше жить, будто так и надо.

— Я боялся, — Тихо говорит Глеб.

Я замолкаю и сажусь рядом, опираясь на спину у чего-то твердого.

— Знаю. — Мой голос невольно становится мягче. — Но страх не может быть отговоркой. Ты знал. Ты всегда знал, что я есть. Просто удобнее было не смотреть в мою сторону.

— Германия, — Вдруг произносит он. — Те полгода, о которых я почти ничего не помню. Компания байкеров, к которой я, по идее, никогда бы не прибился. У меня с такими людьми слишком мало общего.

— Наконец-то. — Хлопаю его или себя, какая теперь разница, по плечу. — Да, маленький принц. Это был я. Целых полгода твоей жизни, которые ты списал на "загул" и "поиск себя". Ты всегда был высокомерен, и вместо того, чтобы задать себе вопрос «почему я умею переключать передачи?», ты выбрал думать, что у тебя просто талант.

Глеб хрипло смеётся. Слабо, но по-настоящему.

— Ты просто хочешь сказать, что жил интереснее меня.

— Я хочу сказать, что жил, пока ты только существовал. — Я пожимаю плечами. — Не обольщайся. Без меня тебя бы тоже не было. Мы не два разных человека, Глеб. Мы всегда были одним — просто ты предпочитал видеть только светлую половину, а тёмную часть скидывал на меня, как в кладовку.

Мы замолкаем, вслушиваясь в пространство. До нас доносится слабый вой, и он принадлежит Полине.

— Что будет с ней?

— Она крепче, чем кажется. Переживет. Научится жить с этим криком. Найдёт себе кого-нибудь получше. Это нетрудно, учитывая весь пиздец, который мы ей устроили.

— Как думаешь, кого из нас она будет вспоминать чаще? — Спрашивает Глеб, неловко меняя положение тела.

— Тебя. Ты же тот, кто её ударил, а такое не забывается.

— А я думаю, что тебя. Сомневаюсь, что кто-то её так трахал.

— Все разы, кроме последнего. — Отвечаю я без тени усмешки. — Этот она и запомнит на всю жизнь. Не то, как я её взял, а то, как ты плакал пока был в ней.

Глеб молчит и отворачивается от меня, но я продолжаю.

— Хорошее вышло прощание. Одно твоё “прости” стоит половины моих ночей с Полиной.

—

Прости

. — Бесшумно произносит в пустоту Глеб.

Я чувствую, как пространство вокруг нас начинает дрожать и сужаться. Серые тени светлеют и растворяются на глазах.

— Лес. — Говорю я после паузы, уже тише. — Ты помнишь лес?

Глеб смотрит в мои глаза и его лицо застывает.

— Димка. — Шепчет он.

— Он самый. — Подтверждаю я. — Хочу, чтобы ты знал, что даже я считаю, что ты правильно сделал. Ты был ребёнком и у тебя не было выбора. Жаль только, что ты решил, что раз убежал один раз, то надо бежать всю жизнь. Но именно тогда и появился я.

— Я бы не хотел, чтобы ты...

— Не важно, чего ты хотел. — Обрываю я, но без злости, а скорее с усталой нежностью, с которой смотрят на упрямого младшего брата. — Я был нужен. Весело же было, а?

Глеб снова смеётся, и на этот раз в смехе слышны слёзы.

— Ты чудовище.

— Я — то, что ты сделал из своего страха, — Отвечаю я просто. — Чудовище тут ни при чём. Мы оба пытались выжить, каждый по-своему.

Свет вокруг нас становится ярче, и я чувствую, как что-то тянет моё тело прочь отсюда.

— Что теперь? — Спрашивает Глеб, или я, или мы, да это уже и не важно.

— Теперь, — Говорю я, — мы наконец узнаем, есть ли смысл в том, чтобы быть одним целым.

Свет забирает нас обоих одновременно.

ЭПИЛОГ

Полина

У всего есть год спустя. В моём случае это месяц. Прошло почти четыре недели со дня, когда я уже никогда не стану прежней. Я захожу в частную клинику в Подмосковье. Ультрасовременное место, где богатые люди восстанавливают своё нежное, хрупкое здоровье и утверждаются в своем превосходстве над теми, кто не может себе этого позволить. Здесь не пахнет жареным луком или хлоркой. Воздух внутри пропитан чем-то стерильно-дорогим: лавандой, свежим бельём и американо из кофейни в холле. Красивый персонал жизнерадостно улыбается мне и здоровается, когда я иду по широкому светлому коридору к Егору. Одноместная палата, оснащённая по последнему слову техники, из окна которой открывается потрясающий вид на сосновый бор. Теперь я ненавижу такой вид. В том лесу тоже были сосны и красивая тишина.

Левый глаз Егора почти раскрылся, рёбра утянуты широким бандажом, а на тумбочке у кровати стоит нетронутая тарелка с красной рыбой и ещё чем-то бессмысленно красивым. Ослепительная чистота палаты напоминает мне о том, каким контрастным может быть мир. Левая рука покоится на теле Егора, и я стараюсь не смотреть на то, что находится ниже подвернутого рукава. Я заставляю себя посмотреть в его лицо и улыбнуться.

Егор видит меня и пытается сесть, поднимая кровать кнопками управления на пульте.

— Лежи.

— Ты как? — Вместо приветствия спрашивает он. Из нас двоих хуже всего сейчас ему, но он интересуется моим состоянием.

Я неопределенно пожимаю плечами, сажусь в кресло у его кровати и бросаю сумочку на пол.

— Нормально.

Несколько минут мы молчим, будто мысленно задавая друг другу вопросы, которые не в силах произнести вслух.

— Давно ты здесь? — Спрашиваю я, нарушив тишину.

— Недели две. В районной больнице меня на удивление быстро привели в порядок, почти неделю откисал там. Слава богу, что я не умер в захолустье. — Оживленно отвечает мне Егор. Кажется, он скучает здесь один и, несмотря на все злоключения, рад поболтать хоть с кем-то. — Потом меня забрали родители и я пару дней перекантовался у них. А потом Макс посоветовал эту клинику, чтобы окончательно восстановиться.

— Неплохое местечко. — Киваю я, старательно разглядывая одеяло на постели Егора.

— Знаешь, что мне сказал врач той больницы в ПГТ? — Он поднимает искалеченную руку, и в голосе проскальзывает что-то похожее на смех. Не дожидаясь ответа, он продолжает. — Приспешник старикана спас меня, сам того не желая. Он затянул ремень так, что я потом неделю не чувствовал плеча. Если бы не это, я бы не дотянул. Смешно, правда? Тот, кто меня пытал, сам же и не дал мне умереть.

Мне не кажется забавным всё, что говорит мне Егор. Не думаю, что ему известны дальнейшие подробности того дня, и я не знаю хорошо ли это. Да и стоит ли рассказывать, если он не спрашивает?

— Костя не хотел твоей смерти. Глеб требовал, чтобы ты был живым и на ногах. Иначе бы Костя не получил меня. — Я сглатываю комок в горле. При упоминании Глеба, внутри меня зашевелилось что-то противное и липкое. — У них была сделка. А всё, что произошло потом – настоящая мясорубка.

— Знаю. — Егор смотрит в потолок. — От этого не легче.

Я вижу, что ему, как и мне, тяжело говорить о Глебе. Поэтому я не продолжаю.

— Следователь приходил?

— Да, ещё в районную больницу. Целых три раза. Я рассказал ему всё, что помню. Как меня держали в подвале, как избивали и пытали водой твой старикан и его помощник.

— Игорь.

— Да похуй.

— Согласна. Он кстати мертв, как и Костя.

Егор удивленно смотрит на меня.

— Реально? А кто их замочил?

— Я не помню, да и не хочу. Там, где Глеб держал меня в плену, была настоящая бойня.

— Мне сказали, что Глеба... — Егор осекается. — Что его больше нет.

Я киваю и вытираю глаза тыльной стороной ладони. Мы снова молчим. Я слышу, как за дверью кто-то бормочет и как в коридоре тихонько играет музыка. Всё в этом месте служит расслаблению и восстановлению, но меня рвет на куски прямо в этом кресле.

— Я хочу тебе кое-что сказать. — Хрипло нарушает тишину Егор, всё так же глядя наверх. — Глеб мне рассказывал про провалы в памяти. Про то, что просыпается в синяках и не помнит ничего. Я тогда решил, что он пьёт или торчит, и злился. Но потом поверил. Ты хочешь знать почему?

Я рассеянно качаю головой. Всё, что происходит здесь, кажется мне чудовищным сном, словно реальность вытекла, оставив меня блуждать в тумане своих и чужих воспоминаний.

— Из-за той дороги после обмена. Когда мы ехали, я увидел, что за рулём сидел не он. Хотя лицо было то же, тело то же. Но тогда Глеб смотрел по-другому, и голос точно был не его. Он назвал меня «друг». Глеб бы сказал «брат». Он всегда говорил «брат». — Егор переводит взгляд на меня. — А потом он сам мне сказал: «Не совсем Глеб». Я думал, у меня бред от потери крови и я умираю, но потом сопоставил факты.

— Егор...

У меня перехватывает горло. Я смотрю на его подвёрнутый рукав и не могу произнести ни слова. Он не знает про то, что у Арчи за поясом лежал пистолет. Он не знает, что последние минуты Глеб так и оставался Арчи, а потом умер в моих руках. Он знает только то, что видели его глаза, и эту правду он отдаёт мне как подарок.

Эта правда верна наполовину. Остальная половина принадлежит только мне.

Папа ждёт меня в машине у клиники. Я теперь редко езжу одна. Отец постарел за этот месяц сильнее, чем за весь прошлый год. Мы едем молча, и я смотрю на то, как он держит руль.

Официальная версия готова. Её составили быстро и аккуратно, как умеют только люди, которые всю жизнь писали рапорты. Константин организовал похищение человека и пытки. Люди из охранного ведомства Андрея Северина задержали вооружённых бандитов, защищая его дочь. Троих из людей Кости обвиняют по статьям сто двадцать шестой, сто семнадцатой и сто одиннадцатой: похищение, истязание и тяжкий вред здоровью. Гибель Игоря и самого Константина оформили как причинённую при задержании вооружённых преступников, по статьям тридцать седьмой и тридцать восьмой. Глеб Озеров в этой истории значится должником Константина, который похитил меня, чтобы вернуть друга, а потом вернулся за местью и погиб в перестрелке. Дело против него закрыли за смертью обвиняемого. Всё чисто.

Следователь спросил меня: «Вы видели, кто стрелял в Константина?» Я ответила честно: «Нет. У меня был шок и скорее всего, я смотрела на другого человека». Это правда. Ни единого слова лжи я тогда не произнесла. Просто сказала не всё.

В этом отчёте нет места двум вещам. Там нет Арчи, и там нет того, что в Костю стреляли люди из папиной охраны.

— Ты ничего мне не скажешь? — спрашивает он у светофора, не поворачивая головы.

— Скажу. Потом.

Он кивает.

Я ни в чём не обвиняю отца. Он сделал всё, чтобы найти меня живой и невредимой. А главное, он раз и навсегда избавил меня от контроля Кости. Папа познакомил меня с ним, как с достойным человеком, а потом убил его чужими руками. Папа единственный, кто остался рядом. Лерка тоже со мной всегда и она старается не касаться темы отношений вообще. За что я ей безмерно благодарна.

Моё желание молчать это решение, которое я принимаю каждый день, и каждый день оно мне чего-то стоит.

Я улетаю в четверг. Я не убегаю, просто если останусь, придется снова и снова переваривать все, что случилось. Папа принял это молча. Обнял меня и сказал: «Дверь открыта». Он уже говорил так однажды на причале, до всего этого.

В аэропорту у стойки регистрации я достаю из кармана кольцо. Чёрный турмалин, тёмный, будто обожжённый изнутри. На прошлой неделе меня вызвали на опознание: среди вещей, изъятых у Кости, лежал пакет с маленькой биркой. Следователь спросил, узнаю ли я это. Я ответила: «Моё». Подписала протокол и улыбаясь, расписалась за возврат.

«Камень выживших». Я купила его когда-то на африканском рынке и пошутила, что это маркетинговый ход. Тогда я не знала, что торговка была права. Надеваю на безымянный палец. На этом пальце могло быть кольцо с неприлично большим каратом от Кости, но он подарил мне нечто, гораздо большее. Нечто, что не имеет ценности. Он подарил мне себя. Хотя, возможно, я просто наконец перестала отдавать себя другим.

В зале ожидания включают табло. Где-то надо мной объявляют рейс, и женский голос повторяет город и номер выхода. Достаю телефон и вижу там сорок два непрочитанных сообщения от Леры. Она узнала всё в последний момент и теперь злится. Отвечаю: «Я напишу, когда долечу». И это тоже правда.

Я думаю о них. О человеке, который называл меня принцессой и сжимал мне горло, и о том, чьи поцелуи были осторожными, будто за кажлое каждое прикосновение спрашивал разрешения. Я так до конца и не поняла, кого из них любила. Но сейчас это уже не имеет значения. Никого из них больше нет. Никто из них больше не придёт за мной. Для меня это уже не горе или облегчение, а просто факт, как погода за окном.

Я выхожу на посадку одна.

Некоторые истории заканчиваются последней страницей, а некоторые ещё долго не отпускают.

Если эта останется с вами хотя бы на немного — значит, я писала её не зря.

Спасибо, что были здесь. Если захотите поддержать мою работу, добавьте книгу в библиотеку или оставьте отзыв.

До следующей полуночи ????

Конец