Иллюзия греха

Глава 1

Приятного прочтения!

Медленно ступая по мягкому травяному ковру, я с затаённым дыханием разглядывала волшебный лес, в общем-то бывший одной из локаций невероятной игры, которую мне, наконец, удалось купить.

Это была моя мечта! Безумно дорогая мечта!

Реклама и впечатления подруг, сумевших за родительской спиной влезть в самые потаённые возможности технологий современного человечества, сделали своё дело! «Иллюзия греха» теперь была моей! И всё спасибо моему девятнадцатому дню Рождения и денежным подаркам не ведающей родни! Ведь именно в этом наикрутейшем симуляторе я так хотела потерять свою девственность и, собственно, обрести тот опыт, который в реальности был запрещён законом уже более пятидесяти лет.

Полиция нравственности непримиримо следила за моральным обликом своих граждан, и общество было этому только радо. Оно и понятно – преступность после выхода в свет пси-игры резко упала. Богатенькие извращенцы поголовно закупились нейропотенциальной системой обеспечения сна, а бедные бросились работать, чтобы приобрести себе «Иллюзию греха», потому как воспроизвести нечто подобное ей ни одним «пиратам» не удавалось. Только лицензионное владение, дамы и господа!

Никто не роптал. Сейчас. Раньше было куда сложнее.

Сколько было возмущений! Бабушка рассказывала, что чуть ли не вся общественность взбунтовалась, начиная от церкви, заканчивая правительством. А потом всё как-то утихло. Народ увлёк процесс вседозволенности, и люди резко прекратили возмущаться. К слову сказать, почему бы и нет? Это мои сны! Что хочу, то и смотрю… в том и участвую.

А через пять лет учёные и изобретатели «Иллюзии» стали хвастаться статистикой. Люди стали куда более спокойными, милыми и добрыми в реальной жизни. Упали показатели преступности. Выросла работоспособность и качество работы. А когда старое поколение сменилось на новое, недовольства испарились окончательно. Игра совершенствовалась, и вот уже мужу и жене не требовалось каждый день исполнять супружеский долг в реалиях, если не стоит вопрос о продолжении жизни. Подключайся к мужу и твори с ним всё, что вам только хочется. И где! Мечтала попасть в сказку? Пожалуйста! Красной Шапочке волк давно хотел преподать урок!

На другой планете? В заточении у сексапильного инопланетянина? Никаких проблем!!

У вас нет мужа, но вы хотите острых ощущений? Пф!

База данных у «Иллюзии греха» была такой, что всей жизни не хватит, чтобы испробовать хотя бы треть зарегистрированных в игре пользователей. Если только вы сами этого не захотите… Одно условие – не пытаться найти понравившегося в игре партнёра, если он против! Особенно в реале! Такое преследование карается законом очень жёстко. А ещё хуже – игрой. Ведь нарушение данного пункта означало одно – пожизненное изгнание. Потеря домена в симуляции!

«А мне этого не надо! Ха! Я и так только дорвалась! Да и зачем мне кто-то конкретный, когда столько возможностей!?»

Выйдя на опушку, принялась искать взглядом вход в страну эльфов, где меня уже должен ждать мой первый… партнёр.

Улыбка появилась на губах сама по себе. Дрожь пробежала по телу, стоило только представить задуманное.

«Сейчас меня лишит девственности эльф! И не простой, а настоящий принц! Вот я извращенка! Ха-ха…»

За спиной хрустнула ветка.

Я резко обернулась.

Подол белоснежного платья взметнулся, с шелестом выравнивая крой ткани.

Между деревьями стоял высокий парень в серебристой тунике. Длинные белоснежные волосы, острые ушки… только лицо молодого мужчины было не шибко довольным. Тем не менее, на меня пользователь «Гром» смотрел с жаждой обладания.

– Привет… – представилась я, зная, что симулятор переведёт мою речь на любой язык, какой бы национальности Гром не был.

– Малинка... Рад с тобой, наконец, встретиться. – Ухмылка подчеркнула властную натуру пользователя, на которого я положила глаз практически сразу, стоило только зарегистрироваться и получить доступ к базе данных «Иллюзии…». – Твоя девственность мне обошлась в кругленькую сумму. Надеюсь, что ты не передумаешь…

«Приоритеты расставлены. Маски сброшены! Бонус за девственность особенно приятно грел, ведь оплата производилась на мой счёт. За исключением небольшого вычета».

Опасения парня были не беспочвенны. Любой игрок мог в любой момент передумать и выйти из сессии. С девственницами эта практика была частой, ведь «Иллюзия…» не просто сон. Работа с мозговой активностью сразу нескольких миллионов человек достигла таких высот, что потеря невинности становилась более чем реальной. То есть, когда проснусь, Юсупова Мадина Мишаевна больше не будет девятнадцатилетней представительницей целомудрия, а самой, что ни на есть, настоящей женщиной! А в следующую ночь я…

– Ты в реале так же выглядишь? – С ленцой скользя взглядом по моей точёной фигурке, спросил Гром.

– А ты?

– Пф! Нет. – Белая, как снег, прядь волос была притянута к ровному аристократичному носу. – Я – брюнет. Что по игре – предпочитаю облик оборотня, вампира… или демона. Или свой собственный. Но сегодня не тот случай. Для девственниц особые правила. – Уголок губ молодого мужчины хищно приподнялся. – Этой ночью я подчиняюсь твоим желаниям… возможно, если тебе понравится, когда-нибудь я подчиню тебя своим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Помечтай, – усмехнулась я, чувствуя азарт от общения с парнем.

«Только цвет волос другой. Значит, остальное – своё…» – пальцы приятно покалывало от одного только вида на идеальную фигуру высокого эльфа. А ещё меня привлекла выпирающая в области паха достопримечательность остроухого.

В горле пересохло, а щёки вспыхнули от волнения.

– В этом суть игры… Итак, моя принцесса, – с сарказмом поклонился «Высочество», делая взмах рукой и одним этим движением активируя бал несуществующей расы в моей голове. – Ты готова? Сегодня – наша свадьба… а впереди брачная ночь.

– Пф! – От смеха согнулась пополам.

«Вот уж правда девственницы обнаглели! Такие жуткие локации придумывают!»

Подойдя к «мужу», смахнула с глаз выступившие слёзы… заодно с антуражем из кружащихся пар.

Поляна преобразовалась в покои невероятной красоты.

Коварная улыбка растянула мои губы, и я приподнялась на носочки, чтобы шепнуть принцу эльфов на ухо:

– Просто трахни меня.

Всем привет!

Любите горяченькое?

Пристёгивайтесь!

И!

Обязательно делитесь впечатлениями, ибо автор без отзывов не работает...

Глава 2

«Гром» нагло усмехнулся мне в губы, по-хозяйски стискивая пальцы на талии.

– С такими заявочками тебе надо было выбрать локацию с демонами… Ты представить себе не можешь, с каким удовольствием я отжарил бы тебя в котле для грешниц.

Забавно, но мне было совсем не страшно. Я созрела достаточно рано, чтобы обучиться теории. Давно хотелось испытать на себе все прелести взрослой жизни. Но ко всему прочему я подходила к своей невинности с умом. Например, то, что рейтинг у моего первого партнёра выше трёх миллионов – уже показатель продуманности! А ещё выбор соития…

– Ты так хочешь быть первым в моей попке? – Полюбопытствовала я, находя особенную прелесть в словесной непристойности.

Глаза эльфа полыхнули огнём, точно под внешностью Грома кроется реальный демон, а не обычный мужчина.

– Ещё как, куколка. Но сначала… – один щелчок пальцев, и я распласталась на кровати с прозрачным пологом, связанная по рукам и ногам длинными лианами.

Белоснежное платье растаяло, и меня пробрал озноб.

«Надо взять себя в руки и…»

Принц эльфов перекинул волну серебристых волос через плечо и с ухмылкой хлопнул в ладони, отчего растения широко развели мои ноги в стороны.

– Сначала я попробую тебя на вкус.

– Никаких «попробую», – предупредила сразу, напоминая пункты контракта. Хотя хотелось уже плюнуть на всё и пойти во все тяжкие! – В договоре было сказано только об анальном сексе… – прикусив губу, специально смутилась, зная, как многих мужчин заводят беззащитные скромницы. – Остальная девственность не обсуждалась.

– Что? Ты девственна в… везде? – Кажется, Гром такого поворота не ожидал.

Но забавно другое – молодой мужчина возбудился так, что магия «Иллюзии…» ослабла и отпустила меня.

– Везде.

– Хочешь об этом поговорить?

– Я? – Притворно изумилась, садясь на постели и прикрывая оголённые участки тела. – Нет. Но ты, я вижу – не прочь.

– Ошибочный вывод, – приблизился Гром, властно приподнимая мой подбородок. – Но тема для разговора у нас появилась. – Нагнувшись почти к самым моим губам, мужчина вернул себе самоуверенную усмешку. – Люблю девственниц. Боюсь, что одной твоей задницы мне будет мало.

– Денег хватит?

– А ты – наглая… – хмыкнул эльф, медленно проводя пальцами вдоль шеи и осторожно трогая затвердевшего соска. – Тебя следует наказать… Заодно и узнаем, сможешь ли ты возбудиться от моих предпочтений? Ты что-нибудь знаешь о доминантах?

На моих губах чуть не расплылась довольная улыбка. «Иллюзия греха» обещала себя окупить с лихвой! Не зря я заявку на аукцион подала. Как знала… а самое главное…

«Это то, чего я хотела! Ооо… как же я мечтала об этом! Кажется, я жуткий поклонник БДСМ! Видео с порно подобного характера всегда действовало на меня возбуждающе. Если мне в голову приходила мысль развлечься и поиграть со своим телом, я каждый раз набирала в поисковике «kink», от одного вида мужчин или женщин с хлыстами увлажняя трусики».

– Отвечай.

– Немного. – Нельзя сразу показывать свои странности. Для первого раза мои предпочтения могут сыграть со мной злую шутку! – Наверное, только благодаря этому я ещё тут, потому как твои властные замашки заставляют меня нервничать.

Плечи Грома напряглись, но сам пятикурсник ласково улыбнулся, явно собираясь мне не позволить панику.

– Хорошо… будешь послушной девочкой, мы подружимся. Девятнадцать лет… такая внешность… ты сбиваешь меня с толку. Как получилось так, что ты до сих пор невинна?

– Общение сейчас не то, что раньше.

– Это так, – согласно кивнул Кир, – но девушки всё равно как-то умудряются потерять девственность до «Иллюзии…». Ты же… специально хранила себя для торга? Нуждаешься в деньгах?

– Нет, но приобретение симулятора не мешало бы оставить втайне от родителей. К тому же я мечтала стать частью взрослой игры.

– Поздравляю. Твоя мечта осуществилась. Теперь хватит болтать… Ночь не бесконечна, а я планирую продлить тебя до самого утра.

– Хорошо, – шумно сглотнув, убрала руки, открывая острые соски.

Реакция парня была моментальной. Кадык дёрнулся, а на губах возникла угрожающая хищная улыбка.

– Отлично выглядишь…

– Что делать? – Не обращая на комплимент внимания, прикусила нижнюю губу. – Я, как ты понимаешь, не спец.

За спиной принца эльфов появился золотой трон, и Гром присел, вальяжно вытянув ноги.

– Для начала мы узнаем, насколько ты раскрепощена… И что тебя возбуждает. Для анального секса это важно даже больше, чем для других формы традиционного секса.

– Что от меня требуется? – Волнение копошилось под кожей. Будто табуны мурашек бежали по телу, нервируя и будоража.

– Быть предельно честной. Например… скажи, ты любишь себя касаться? Играешь с клитором перед сном? Сейчас у тебя есть «Иллюзия…», но вот вчера…

Глаза у Грома были настолько тёмно-синими, что, казалось, вот-вот между нами ударит молния.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глубокий баритон окутывал со всех сторон. Это был не обычный опрос на порочность. Меня по-настоящему затягивала «Иллюзия греха», помогая одному из своих игроков действовать возбуждающе на нейронные соединения новенькой «Малинки».

– Да, – облизала я губы, сжимая коленки между собой. Клитор уже как минуту предательски пульсировал, словно чувствовал, что говорят о нём.

– Покажи. Разведи свои длинные ножки, Малинка, и покажи мне, как ты играешь с одной из своих самых чувствительных бусинок.

Дыхание сбилось. Горло перехватило от полнейшего восторга.

Я чувствовала себя бесстыдницей. Это безумно заводило.

– Выполняй, детка, или мне придётся тебя наказать.

– В «Иллюзии…» строго запрещены… – я задохнулась от возмущения, на деле испытывая крышесносное желание стать одной из сабмиссивов.

Порочный эльф с ангельской внешностью будто бы читал все мои мысли.

Не найдя страха в моих глазах, Гром снисходительно посмотрел на меня и обволакивающим шёпотом со всех сторон прошелестел не размыкая рта: «Это коммерческая игра, детка. Я знаю, что ты подписала согласие на пятый пункт и включила его в приложение «Согласна, но требую оплату». Ты даже себе не представляешь, насколько лакомой стала для миллиона садистов. Чтобы урвать ночь с тобой мне пришлось перебить почти тысячу заявок. Сегодня «Иллюзия греха» сорвала на аукционе отличный куш, а ты утром проснёшься с приличной суммой на карте».

«Мамочка, прости. Кажется, с приобретением этого симулятора я стала проституткой… Блин! Это так… невероятно возбуждает».

– Раздвигай ножки, малышка. Я жду… – Гром щёлкнул пальцами, и мне под спину нырнули сразу две мягкие подушки, приглашающие облокотиться на них и расслабиться. – Смотри на меня. Хочу видеть твою реакцию на мои приказы.

Ещё раз облизнув пересохшие губы, прикусила язык, мечтая о влаге.

Куда она делась, стало понятно, как только я раздвинула ноги.

– Да ты вся мокрая. Девственница она… ну-ну. Коснись себя, маленькая похотливая сучка. Хочу видеть, как ты течёшь для меня.

Рваное дыхание оборвалось, когда я опустила холодные пальцы на свои влажные складочки, раздвигая пылающий жаром вход влагалища.

– Хорошая малышка… ещё.

Дыша учащённо, прикусила язык и провела медленно по мокрым, липким губкам, чтобы подняться к жаждущему моих ласк клитору.

Гром не шевелился.

Молодой мужчина сидел на троне с маской повелителя на лице. Его глаза пронзали насквозь. Ощущение, что он что-то задумал, не отпускало, но мне было так хорошо от его внимания, что я наплевала на всё. Только бы он и дальше приказывал мне себя касаться.

Клитор набух и пульсировал под подушечками пальцев, утаскивая меня в бездну страсти. Я вот-вот должна была кончить, как Гром хитро улыбнулся и велел:

– Достаточно.

– Но…

– Ты меня плохо услышала, Малинка? Или может хочешь, чтобы я тебя наказал и вошёл в твою задницу прямо сейчас?

Сглотнув убрала руку.

Хотела уже вытереть её о шёлковые простыни, но Гром остановил меня одним вопросом:

– Ты пробовала себя когда-нибудь?

– Нет.

– Почему? Разве тебе не интересно?

– Я… я не знаю.

– Попробуй. Ты должна кое-что понять, прежде чем мы перейдём к следующему этапу нашей длительной подготовки.

«Мама моя – женщина! Что же он задумал?!»

Глава 3

Пока я мысленно разрывалась, представляя всевозможный исход «следующего этапа», принц эльфов терял терпение.

Поджав свои выразительные губы, Гром нахмурился.

– Ты заставляешь меня терять динамику. Я сказал – попробуй.

Поднеся дрожащие пальцы к своему лицу, сделала короткий вдох.

Меня затопил запах ягод.

– Оу! Но…

Кровожадная улыбка преобразила лицо моего первого партнёра.

– Даааа… Как ещё может пахнуть малинка? Это иллюзия греха, детка! – Парень подался немного вперёд, и у меня дыхание перехватило.

Я поняла, что невероятно сильно хочу, чтобы он сам ко мне прикоснулся. И то, что Гром не спешит на контакт, немного раздражало.

– Симуляция дословно поняла твой никнейм. Ты станешь очень популярной ягодкой в сети, пока не решишь вернуть себе свой запах сама.

– Я…

– Не сейчас. Слишком много голодающих в моём королевстве, – усмехнулся парень, откидываясь обратно на спинку трона. – Как ты смотришь на эксгибиционизм?

– Что?

– «Иллюзия греха» называется так потому, что каждый из пользователей может осуществить все свои пороки. Мой – это жадность и ревность. Чтобы справляться с ними в реальной жизни, я призываю помощников-иллюзоров. Таких, которые недавно танцевали в лесу, работая массовкой. – Молодой мужчина скривился. – Я не доволен тобой. Мне опять пришлось много болтать не по делу. В общем… – принц эльфов махнул рукой, и передо мной с мигающей вспышкой появились две девушки и мужчина.

Я испуганно вздрогнула, сводя колени между собой.

– Что…

– Они не настоящие. Ты должна доверять мне, если хочешь испытать невероятно-сильный оргазм. Что скажешь? Позволишь моим ближайшим придворным подготовить тебя к жёсткой порке со мной?

– Жёсткой?

Принц эльфов нагло усмехнулся.

– Кто-то предлагал себя трахнуть. Я трахаю только жёстко.

– Ммм… ладно. А они точно не настоящие?

– Точно. «Иллюзия…» работает с подсознанием, поэтому никто здесь не может врать. – Гром медленно шевельнул пальцами, и троица иллюзоров опустилась передо мной на колени. – Что ж… проверим ещё кое-что.

– Что?

– Нравиться ли тебе руководить другими. Командуй, а я посмотрю.

– М… идите ближе… Дотроньтесь до меня.

Две невероятной красоты эльфийки поползли ко мне.

Осторожное прикосновение к ногам с последующим разведением колен вызвали во мне двоякие чувства.

Я видела, что ожившим благодаря фантазии Грома девушкам нравиться… быть полезными, но… что-то было не то.

– Не молчи. Повелевай.

Властный приказ заставил дрожь пробежать по телу, и настроение резко сменилось.

«Блин, да! Мне нравиться подчиняться, а не доминировать. Всё, как я и предполагала».

В ушах до сих пор звенел отголосок баритона, поэтому я расслабилась.

– Ты, – кивнула я на темноволосую эльфийку с острыми ушками. – Поцелуй мою грудь… а ты…

Я так растерялась с этими дурацкими приказами, что упустила момент, когда Гром оказался за спиной.

Обхватив мои волосы в один густой пучок, парень несильно дёрнул, заставляя запрокинуть голову назад.

– Датчики сна показывают, что тебе не нравится, но я это и без них вижу. – Нагнувшись ближе, Гром прошептал мне на ухо. – Ты совсем не умеешь приказывать, маленькая принцесса. А ещё… тебя возбуждает доминирование только над тобой. Такое чувство, что у меня день рождения, а не у тебя. – Шальной блеск в глазах молодого мужчины отозвался во мне томным желанием. – Ты же хочешь, чтобы я подчинил тебя?

– Да… – сорвалось с губ раньше, чем я смогла подумать. Долбанное подсознание.

– «Да, повелитель!» – Пальцы Грома сильнее стянули мои волосы, и я застонала. – Ты забыла, к кому пришла?

– Нет, повелитель. Помню. Я пришла к принцу эльфов.

– Умница. А сейчас раздвинь свои ножки, мои придворные тебя похвалят за такой быстрый ответ.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4

Дальше я словно провалилась в мир похоти и разврата.

Эльфийки со стоном принялись вылизывать мою киску, гладя ноги и грудь, и тысячи разрядов вспыхивали в районе живота, обещая скорую разрядку.

А Гром?

Не знаю я, как звали жутковатого ревнивого парня, но справлялся со своими пороками пользователь № 745-А с завидным успехом. По крайней мере, мне так казалось, пока я не вспомнила за лавиной восторга и неловкости о третьем иллюзоре – парне-эльфе, так и не прикоснувшемся ко мне.

Гром сразу заметил моё внимание и тут же стиснул волосы в кулаке, так и не отпустив водопад серебристых волос, по цвету кардинально отличавшихся от моих чёрных.

– Хочешь, чтобы он поменялся местами с эльфийками? – Подозрительно ласково пропел свой вопрос принц, покусывая мочку моего уха.

– Нет, повелитель. Я хочу вас.

Забавно, но мой ответ вызвал у молодого мужчины одновременно полярные чувства. Полуприкрытыми глазами во взгляде белокурого красавца заметила и довольство, и раздражение. Причину последнего Гром не стал скрывать:

– Ты мне совсем не помогаешь. По условиям игры я должен каждый раз преодолевать жадность, то есть делиться своими новыми… знакомствами хотя бы с иллюзией. Однако, если ты против…

– Против, повелитель. Я предпочла бы, чтобы вы сами меня трогали… там, – почти задыхаясь, простонала я, так как языки невероятной красоты эльфиек ускоряли ритм, сплетаясь между собой прямо в районе моей киски.

Мой ответ спровоцировал на губах Грома довольную улыбку.

– Наглая Малинка… и такая заботливая… Знаешь, а я проголодался.

Волосы резко получили свободу, а три виртуальных существа с хлопком исчезли, оставляя моё дрожащее тело в покое.

Временная пустота сорвала с губ стон, и Гром сразу нахмурился.

– Ты недовольна. Может, вернуть эльфа обратно?

– Нет. Нет, повелитель. Но я так хочу кончить… мне осталось совсем чуть-чуть… – пальчики сами опустились на пульсирующий клитор и принялись выводить круговые узоры.

Я ожидала, что меня начнут ругать, а может и придумывать наказание за самоуправство, но Гром с хищной улыбкой сбросил с себя тунику.

– Продолжай. – По щелчку его пальцев по стволам кроватных столбов поползли красивые лианы. Секунда – и мои ноги перехватили растения, приподнимая намного вверх и сильнее разводя в стороны. – Тебе удобно?

– Да… – всхлипнула тихо, зажмурившись от наслаждения.

– Отлично, – надо мной навис принц эльфов… без штанов! Тут было от чего зажмуриться! Не знаю, какое в реале в этого молодого парня достоинство, но в «Иллюзии…» член Грома навевал на мысли о побеге и спасении.

– Не бойся, принцесса, – мужчина коснулся меня, вызывая дрожь. – Я не причиню тебе боль… сильную. Сегодня ты познакомишься с тем пределом, который разрывает тело на сотню маленьких оргазмов куда интенсивнее, чем ласки и поцелуи. – Палец парня щёлкнул по клитору, сбивая ритм моей руки, опустился ко входу во влагалище, мазнул липкий секрет и настойчиво упёрся в анус. – Дыши глубоко…

Куда там! Рваное дыхание вообще оборвалось, и я вообще забыла, как это делается.

Гром цокнул языком, но не отступил. Надавил на сфинктер и медленно погрузил один палец внутрь.

– Ах… – ощущение чужеродного тела принесло дискомфорт.

– А теперь дыши, или я прямо сейчас прерву сессию.

Мне этого не хотелось. Тем более, что жжение медленно прошло, оставляя чувство наполненности и греха.

– Нет… пожалуйста, господин, не уходите.

Гром резко наклонился ко мне и… и поцеловал меня!

Я совсем не ожидала этого!

«Мой первый поцелуй… а я в такой непотребной позе… с пальцем в анале!» – Давление усилилось, и пришло понимание, что уже не с одним!

– Ох…

Стоило только приоткрыть рот, как мой сногсшибательный доминант втолкнул мне свой язык, и я, наконец, поняла, почему собственно «Гром»!

Небольшие разряды ударяли слабым током между нашими языками, принося одно сплошное удовольствие. Дополнение оказалось настолько приятным, что я отвлеклась от клитора и ухватилась за плечо нависшего надо мной эльфа.

Гром улыбнулся мне прямо в губы, а его большой палец закружил по контуру моей киски, не позволяя «терять динамику», как ранее выразился партнёр. При этом попку продолжали таранить указательный и средний палец.

Я не могла открыть веки. Кажется, даже голова закружилась.

Перед глазами начали вспыхивать звёзды, и тут Гром прорычал, отстраняясь:

– Не спеши, принцесса Малинка. Сейчас ты станешь моей…

Горячий ствол упёрся в задницу, но пальцы парня продолжали работать, не сбивая ритма. А у меня настолько унесло голову, что я даже не задумывалась о том, что же будет дальше. Одно сплошное желание достичь нового для меня пика, принципиально отличного по ощущениям от предыдущих, стало практически наваждением.

Задыхаясь, я громко стонала и извивалась, связанная лианами.

Гром тихо выругался себе под нос и шлёпнул членом по моему влагалищу, заставляя взвизгнуть от восторга.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Какая ты горячая, малышка. – Парень снова дёрнул меня за волосы, оголяя шею и проводя влажным языком по моей коже. – Такая сладкая саба… Даже не думай отдать себя кому-нибудь ещё. Ты поняла меня?!

– Я… – Пальцы Грома резко вышли из меня, и сфинктер тут же поддался куда более объёмному члену, заставляя меня задохнуться на полуслове.

– Не слышу, – угрожающе прошипел парень, медленно погружаясь в меня на полную длину своего достоинства.

– Ах!

– Негодная сучка!

Резкий толчок выбил кислород из лёгких, и я вскрикнула от боли.

Над клитором тут де запорхали пальцы Грома, растворяя неприятные ощущения в порочном желании.

– О, Господи!

– Всё неверно, маленькая стерва. Ты должна говорить только обо мне!

– Да… – задыхаясь застонала я, встречая новые быстрые толчки мужчины с восторгом прожжёной нимфоманки. – Да, повелитель! Я сделаю всё, что вы хотите… только не… – очередной толчок, вогнавший длинный толстый член до основания сорвал мой голос до визга.

– Говори! Говори, грязная принцесса! «Не» что?

– Не останавливайтесь! Только не останавливайтесь, господин!

– Посмотри на меня, – в голосе Грома послышалась усмешка.

Открыв глаза, застонала. Никто! Никогда! На меня не смотрел так, как этот парень!

– Тебе нравится, как тебя трахают в задницу, Малинка?

– Да… да, повелитель!

– Знаешь, ты настоящая шлюшка… Я даже не подозревал, что девственница может быть настолько порочной…

Гром резко вышел из меня, и я захныкала:

– Пожалуйста, нет…

– Встань на колени, сучка. Я хочу взять тебя так, как ты этого заслуживаешь!

Проворно избавившись от лиан, повернулась к мужчине спиной, чувствуя, как оргазм плещется внизу живота, требуя выхода. Киска была такой мокрой, что влага стекала по внутренней части бёдер, заставляя себя чувствовать реальной шлюхой.

– Умница… – шлёпнул меня по ягодице Гром, отчего меня скрутило восторгом. – Тебя надо наградить за расторопность. Что ты хочешь, принцесса?

– Вас! Я хочу вас, повелитель… хочу кончить. Мне уже больно.

– Это хорошо, ягодка. – Назидательно прошептал принц эльфов, ударяя с другой стороны задницы. Мои волосы снова дёрнули, вынуждая выгнуться. – Так будет большая вероятность того, что ты кончишь бурно… Люблю смотреть на сквирт. – Правая рука парня ущипнула меня за клитор, и я взвизгнула. – Вот, где такие сучки, как ты, не могут обмануть мужчину. Сквирт – это высшая мера похвалы для «дома». Ты кончишь для меня?

– Я… я не знаю.

– Если не покажешь свой сквирт, – угрожающе прошипел эльф, – я лишу тебя смазки и трахну так, что насилие покажется сказкой.

Содрогнувшись, сглотнула, понимая, что угрозы Грома возбуждают меня ещё сильнее. Парень знал своё дело! Настоящий мастер!

Вопреки своим словам, пользователь № 745-А осторожно вошёл в меня, активно поглаживая киску.

– Ты мне не веришь?

– Верю… верю, господин, – захлёбываясь восторгом, простонала я.

– Ты обманываешь меня, принцесса, – насмешливо выдал Гром, звучно наградив ещё одним шлепком, отчего я прикусила губу до крови, пытаясь сдержать рвущийся из груди стон наслаждения. – Надо тебе показать наказание. Правда? Хочешь в проекции увидеть, что я с тобой сделаю, если ты не кончишь струёй?

– Да… да, хочу! – Видосики с принуждением – мой фетиш.

– Тогда смотри! – Гром дёрнул волосы сильнее, набирая ритм в моей заднице, а перед моим лицом появилась… я… и ОН!

Моя реальные стоны разбавил крик ненастоящей меня, доводя сознание до пика извращённого наслаждения.

Как он её драл в задницу! За те несколько минут, что мне показали, «я» была качественно изнасилована сразу в нескольких позах. Особенно мне понравилась та, что полностью повторяла мою собственную.

Слёзы на щеках проекции совсем не трогали, потому что в её глазах я видела отражение собственной похоти!

Мой настоящий Гром брал меня медленно, даже нежно, действуя от противного, будто дразня. Подводя к черте, но не позволяя мне её достигнуть.

Не знаю, как на это у меня хватило духу, но я простонала:

– Пожалуйста, господин…

– Что ты хочешь, принцесса?

– Хочу… хочу так же, как у них?

– Хочешь, чтобы я тебя изнасиловал, долбанная мазохистка?

– Нет. Хочу жёстче. Быстрее…

– Выше и сильнее? – Захохотал придурок, ускоряясь. Второй Гром тоже засмеялся, разворачивая свою «Малинку» к себе и резко входя в её влагалище. Ненастоящая «Я» завизжала, а меня тряхануло от осознания обещания 745-А. – Моя Малинка… – мой клитор захватили в плен умелые пальцы, и внизу живота будто жгут скрутили. – Хорошая девочка… Кончи для меня, детка! – Потянув на себя, Гром захватил свободной рукой мой подбородок и властно поцеловал, жёстко входя в задницу по самые яйца.

Перед глазами заплясали круги, и я потеряла сознание.

Глава 5

Я проснулась от того, что между ног было жутко мокро.

«Неужели сквирт?! Кончить от анального секса? Первого раза? Я – реальная мазохистка! – А после первой мысли пришло понимание, что съехавшие с висков датчики оборвали синхронизацию с пользователем 745-А, сорвав оргазм в «Иллюзии…» нам обоим. – Представляю, как сейчас мой принц эльфов беснуется… Интересно, потеря девственности засчитывается? Или для полноценного её признания оргазм у девушки обязателен? Хотя, о чём я?! Больше девяноста процентов девушек после первого раза кроме дискомфорта между ног вообще ничего больше не испытывают».

Усмехнувшись, со вздохом выбралась из залитой секретной влагой кровати, собрала тонкие шнурки симулятора в маленькую неприметную коробочку, сдёрнула простыни и принялась перестилать постель.

Часы показывали пять ночи.

В доме стояла оглушающая тишина, поэтому я тихо пробралась в ванную комнату, загрузила стиральную машину на полчаса, включив в режим скорости дополнительную функцию сушения. Хотелось избежать маминого удивления, а я точно знала, что родительница у меня раньше десяти не просыпается, когда у неё вторая смена.

Что касается отца – у папы даже мысли не возникнет, для чего его дочери устраивать постирушки на рассвете.

Были у меня ещё сестра с братом, но они сейчас учились в институте, в другом городе, будучи старше меня на пять и три года.

– Мадинка?

Вздрогнув, обернулась.

– Папа… доброе утро.

– Доброе. Ты что это? Стирку в пять утра затеяла?

– Ммм… – я запаниковала. Щёки вспыхнули огнём.

Немудрено.

Под пристальным вниманием чёрных глаз Юсупова Мишая Алиевича даже самый смелый банковский работник принимался вспоминать всевозможные проколы в отчёте. И не важно, что их не было!

Но я всё же нашлась, что ответить.

– Эти дни…

Тут уже пришла очередь отца краснеть.

– Эээ… ясно. Кофе мне сделаешь?

– Я мигом! – Выдохнула с облегчением, радуясь переходу с опасной темы.

«Удачно соскочила. А могло всё обернуться допросом с пристрастием… или вообще обыском!»

Перекинув жгуче-чёрные волосы через плечо, улыбнулась, нажимая на кнопку «Пуск».

Мой папа был суровый мужик. Тридцать лет стажа в руководящей должности, восточное воспитание, которое стало чуть ли не повсеместным сейчас, да трое взрослых детей – это не шутки. Всем казалось, что жена-воспитательница и дети Мишая Алиевича ходят по квартире, как шёлковые.

Но это миф!

На самом деле мама, сестра и я вили с папочки верёвки, будучи любимыми сокровищами господина Юсупова. Только с Павликом папуля держал марку. Всё-таки наследник и т.п. Но и с ним здорово не злоупотреблял. Брат был точной копией светловолосой мамы. Её глаза, улыбка… Папа не мог долго сердиться на сына, когда наказывал, и прощал практически сразу, стоило маленькому светлокудрому ангелочку попросить прощение за своё поведение и с честными-пречестными глазами пообещать «больше так не делать».

– С корицей? – Спросила зачем-то, без ответа родителя зная, что папа предпочитает кофе с корицей и мёдом. Но обстановка была какой-то нервной, и разговор надо было с чего-то начать.

– Да. Какие планы на будущее?

– Серьёзно? – Хмыкнула я, по старинке устанавливая на плиту турку. – Ты хочешь поговорить об этом в пять утра?

Папа лишь хмыкнул.

– Почему нет? Тебе исполнилось восемнадцать, ты сдала последние экзамены в школе… а так и не признаёшься, куда планируешь поступать. Помнишь, как твоя бабушка давно уговаривает соблюсти традиции?

– Э!

– Вот я и подумал, может быть ты будешь не против выйти замуж за армянина, как достойная дочь своего рода.

– Поняла, – фыркнула я, мерно помешивая кофе. – Это ты меня так решил поторопить с выбором образовательного учреждения? Продуктивно, я тебе скажу.

Папа широко улыбнулся.

– Я знал, что ты оценишь. Так что?

– Институт менеджмента, экономики и инноваций.

Родитель то ли фыркнул, то ли крякнул, но стул под ним угрожающе заскрипел.

– Но… Это же так далеко! Самый близкий – в столице.

– Ага. Это именно он. Я хочу стать, как ты, банкиром. Работать с финансами. А вообще быть кадровиком.

Налив с маленькую чашку кофе, добилась только того, что мой собеседник залпом выпил обжигающий напиток, даже не поморщившись.

Папа сделал пару резких вздохов и кивнул:

– Валяй. У тебя получится… а мы будем ждать тебя каждые каникулы здесь. Мама знает?

– Я ей ещё не говорила.

– Молчи. Я сам скажу. Тут надо подобрать удобный момент. Последний ребёнок едет к чёрту на кулички – это слишком ошеломляющая новость. Но отказываться от своей цели не смей. Мы смиримся, как бы мама не топала ногами. Поняла?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Поняла, – кивнула я, чувствуя, как меня распирает от признательности и любви.

– К тому же не такие мы уж и одни. Милена чуть ли не каждые выходные к нам заглядывает… а скоро и замуж выйдет.

– А?!

– Ага. На твой день рождения Милка кидала намёки. Да и этот её парень, наш сосед Азат, попросил меня о встрече. Назначил ему на завтра.

– Только не сильно там злобствуй.

– Обижаешь, – хмыкнул папа, дерзко подмигнув. – Самую малость. Так… спасибо за кофе. Буду собираться на работу. Сегодня совещание, так что я тебе даже благодарен за шаркающие шаги. Кстати, тебе сильно плохо? Я слышал стоны из твоей комнаты, прежде чем ты вышла… Если живот сильно болит, выпей…

Я не знала, куда глаза деть. Так было стыдно. А ещё я поняла, что нужно срочно закругляться с использованием «Иллюзии греха», пока я на территории родителей.

«Вот уеду в столицу, начну снимать квартиру, вот тогда и пущусь во все тяжкие…»

Забавно, но скорое обучение в тысяче километров от родного дома сразу представилось как-то радужнее. Мне не терпелось уединиться и прочувствовать свободу на себе в полной мере её проявления!

Глава 6

Что сказать? Терпение не было моей сильной стороной.

Учитывая, что до поездки в ИМЭИ оставалось чуть меньше двух месяцев, я извелась, желая только одного – снова попасть в симуляцию.

И дело было не в деньгах, которых, кстати, не пожадничал пользователь № 745-А.

Целых 500 тысяч долларов! Я, конечно, извиняюсь перед своим либидо, но оценочный лист иллюзорных проституток за гранью добра и зла.

Да, только продажа девственности срывает такие ставки, и я, согласившись на них, целенаправленно себя внесла в списки «доступных» профилей, но… как же это круто!

Что значит «доступный профиль»?

Заполняя анкету, я поставила галочку в пункте «Финансирование». Этот раздел содержал огромный блок, к которому хитро подкреплялось сразу несколько требований. Такое, как «… соглашаетесь отдать ваш образ и стать иллюзором, для которого не требуется непосредственное присутствие в игре…».

Что это значит? Да всё просто! Та парочка эльфиек, что посасывали мой клитор по очереди, пока Гром властно держал за волосы, пусть и испарялись по первому щелчку, как элемент симулятора, но всё же их живые прототипы ходили где-то по Земле, как и я, согласившись когда-то на финансовый раздел симулятора.

Сейчас я узнавания не боялась, но чтобы решиться на него, мне пришлось обстоятельно всё обдумать. Сами понимаете – если папа с мамой вдруг решат попробовать в игре что-то новенькое, а тут система им подкинет меня… Страшно представить, что за наказание меня бы поджидало глубокой ночью или по утру!

Но потом я вчиталась в мелкий шрифт и успокоилась. Система клятвенно заверяла, что пересечений с местными знакомцами или старшими родственниками, которые имелись в базе «Иллюзии…», не было и быть не может! Техническая поддержка «… греха» рьяно следила за этим. А ещё преследования пресекали спецслужбы, появившиеся сразу после первого тестирования игры.

«ВСТРЕЧИ ТОЛЬКО ПО ОБОЮДНОМУ СОГЛАСИЮ!» – трактовало главное правило игры, ставшей обязательной для каждого совершеннолетнего жителя планеты, вошедшей в такие же «обязательно!», как госуслуги и сдача ГТО. Как кричал государственный лозунг последнего поколения – «Мы – за безопасность!».

Поэтому, оставив все беспокойства по поводу моральных терзаний и логичного опасения быть узнанной, с каждым днём хотела всё сильнее наплевать на собственный запрет и снова погрузиться в игру.

Держалась на одном упрямстве!

А потом представился случай забить на всё и оторваться.

Выпускной – прекрасное время для глупостей.

Результаты с экзаменами пришли на этой недели, и мы с мамой, отправив заявку на поступление в ИМЭИ, рванули делать последнюю подгонку платья в ателье.

Там я и присмотрела ЕГО!

Огромный пятизвёздочный мотель в центре города всегда привлекал моё внимание, но сегодня… я физически чувствовала, как коробочка с датчиками прожигает мою кожу через преграду рюкзака, в который я её забросила, не желая расставаться ни на минуту.

Пока мама выбирала гарнитур для вечернего наряда, я попросилась подышать воздухом, а заодно забронировать номер на ночь выпускного.

Всё прошло без сучка и задоринки!

Люкс на самом верхнем этаже без труда стал моим. Правда, пришлось отвалить за эти сутки жуткое количество бабла, но… нам, богатеньким девчонкам, эта функция теперь не страшна! Где 100 тысяч рублей, а где 500 тысяч долларов!? Ха!

В родной пригород районного центра мы вернулись жутко довольные собой. Мама – от того, что её доченька на выпуском будет выглядеть, как принцесса, а эта самая «принцесса» – от того, что её задницу снова будет разрабатывать какой-нибудь член… желательно всю ночь!

На следующую продажу девственности я пока не спешила. Хотелось как следует прочувствовать все возможности анала. Дойти до самого пика, прежде чем пробовать что-то новое.

А ещё я поняла, что не хочу идти на контакт с живым пользователем.

Слишком ярким отголоском остался у меня Гром, а это не есть хорошо. Привязанность к первому мужчине у восточных женщин в крови – я понимаю, но… Система тоже предупреждала о возможном срыве, всегда предлагая менять партнёров чаще. Когда ты влюбляешься в один образ, а пользователь не настроен на что-то серьёзное... Мужчины и женщины теряли связь с действительностью, преследуя желаемый объект в иллюзорном симуляторе. Понятное дело, что сам пользователь мог этого не знать, но его иллюзор, если он имел место быть в системе, сводил с ума озабоченного даже без непосредственного участия того. Как раз об этом я говорила, признаваясь в собственных опасениях перед подписанием контракта.

Именно поэтому я решила оставить живых посетителей игры и развлечься с собственной фантазией и возможностями портативного «… греха».

Когда наступил день выпускного, я мысленно потирала ручки, коварно улыбаясь собственному отражению, пока мама заплетала мне косы в изящную причёску.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7

Выпускницы и выпускники выглядели невероятно волшебно в свой по-настоящему особенный день. Диплом являлся первым нашим заслуженным достижением, поэтому сегодня каждый чувствовал себя на пике. Даже те, кто получил результат ниже желаемого.

Я, как и все, ощущала драйф. Золотая медаль и аттестат с отличием получены, форма с красивым передником и бантами сняты, и теперь я вся была отдана на волю мастера макияжа и причёсок. Мама строго следила за процессом, потому что именно её салон красоты взялся за это трудоёмкое дело – сделать из меня принцессу.

Впрочем, не такое уж оно и трудоёмкое. Чёрные и густые волосы от природы были наделены красотой и силой, а восточные черты лица, разбавленные скандинавским величием родовитых викингов, идеально сбалансировали рост, вес и утончённость.

Узкая талия, второй размер груди, пышная шевелюра, выразительный разрез глаз с чёрными, как омут, радужками, почти сливающимися по цвету с зрачками, и пухлые губы. Всё это было осторожно подчёркнуто, без выпячивания, поэтому сегодня я выглядела фантастично.

Красивое платье серебристого цвета превращало меня в фею, а диадема явственно намекала, что я из рода правителей. Конечно, это было не так… я думаю, но для родителей и их детей этот день был исключительным. Все девушки – как есть принцессы, а мальчишки – вот-вот мужчины!

За день я получила столько комплиментов, что не сосчитать.

В ответ тоже не жадничала и хвалила одноклассниц в выборе платья или другой стороны внешности. Даже если это было не совсем искренне, в этот вечер моя совесть молчала. Я была счастлива закончить одиннадцатый класс, и этой радостью хотелось поделиться со всеми!

А ещё, уже ближе к ночи, я поняла, что жду – не дождусь, когда смогу улизнуть с праздника. Время уже позволяло, но родители не спешили уезжать, веселясь с товарищами по счастью за отдельным от выпускников столом.

– Отстой! – Фыркнула Катька, падая рядом со мной на стул. – Музыка пятидесятых годов! Это явно предки плей-лист составляли!

– Ребятам нравится, – безразлично пожала плечами я, лениво обводя губы.

– Ага. Гарик говорит, что мода возвращается. 2050 год всем нравится.

– Культура была на подъёме. Появились новые…

– Эй! Отличница! Только не надо мне тут реферат по истории цитировать. Забыла? Сегодня выпускной?!

– Прости, – я усмехнулась, снисходительно прищурившись. – Привычка.

– Ничего. Ладно… я сваливаю домой. Надоело. Мне вообще завтра в деревню к родакам пилить. Если просплю, отец грохнет.

– А… – яркие вспышки пронеслись в голове.

Катя Метёлкина была сельской девушкой, хотя и училась в городе. Там, где жили её родители, школа имела девятилетний предел, а отправлять свою доню сразу в техникум куда-то за тридевять земель мать с отцом Катерину не хотели. Поэтому девушку перевели к нам в городок и поселили в аккурат напротив школы, приезжая в самый неподходящий момент для острастки.

Но это сейчас было не важно. Другое меня обрадовало – родителей Кати на выпускном вечере не было. Платить сразу за трёх для них было дорого, поэтому они укатили сразу после торжественной части обратно в село, забрав все вещички с квартиры. Подруге оставалось только немного повеселиться, да переночевать, прежде чем вернуться на историческую родину.

«А значит… я могу ловко организовать себе алиби! Всё-таки ближе, чем со мной, Катюха не с кем больше не общалась. Одноклассницы так и не приняли новенькую, а мне… мне в принципе всё равно, с кем общаться. Лишь бы это был хороший и надёжный человек!»

– Каааать…

– Что-то мне не нравится твой взгляд, – насторожилась подруга. – Даже не уговаривай – рассвет встречать по древней традиции не буду!

– Да Бог с ним, с рассветом! – Махнула рукой, ближе подсаживаясь к Метёлкиной. – У меня к тебе дело есть…

Уже через полчаса мы вместе с настороженной Катериной выходили из ресторанчика, где торжество только набирало обороты, предварительно предупредив моих маму и папу о желании провести эту ночь вместе. Расставание и всё такое… мои предки были не в курсе, что Метёлкина тоже будет подавать свои документы в ИМЭИ, поэтому, зная о нашей привязанности друг к другу, позволили мне переночевать у Метёлкиной.

Расстались мы у подъезда невысокой многоэтажки.

Причину своей просьбы я обещала открыть позже и не по телефону, поэтому была удостоена неодобрительного взгляда, садясь в уже поджидающее меня такси.

– Будь осторожна.

– Всегда, – кивнула Катюшеле, отправляя отличнице, которая была ещё зануднее меня, воздушный поцелуй.

Прижав коленки друг к другу, осторожно захлопнула дверцу, чувствуя жуткое возбуждение.

«Иллюзия греха»… я вся твоя!»

На месте мы оказались через полчаса, хотя до центра нашего огромного района было ехать довольно долго. Таксист выжал и своего новенького транспорта всё, и я не пожалела чаевых, ступая на брусчатку тротуара.

Отель светился огнями, зазывая состоятельных жителей и гостей города.

Я же чувствовала себя королевой, вышагивая к парадному входу огромного здания, взяв ориентир на представительного охранника в форме.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Канделябры в фойе горели на полную, и свет мягко переливался, отражаясь в длинных ниточках горного хрусталя.

Я только подошла к ресепшн, как шустрая, немного бледная сотрудница отеля подала мне карточку от люкса.

– Доброй ночи, мисс. Мы очень ждали вас.

«Конечно! 100 тысяч за ночь! Я бы тоже ждала, если бы была на твоём месте».

Лишь кивнув, забрала электронный ключ.

– Подать ужин в номер?

Пусть мне совсем и не хотелось есть, а отказываться от сопутствующих заказу опций я не стала.

– Да. Через пятнадцать минут…

Девушка всё время косилась в сторону лестницы, и это немного раздражало. Хотелось повернуться и посмотреть, что там за опасность такая, что на девице лица нет, но врождённая осмотрительность не позволяла.

«Это не мои проблемы… и опасность не моя!»

– Вас проводить? – С надеждой спросила блондинка, но я отказалась.

– Спасибо. Я помню дорогу.

– Приятного отдыха, – промямлила девушка, опуская глаза на экран компьютера.

Развернувшись, с огромным облегчением удовлетворила собственное любопытство.

Группа мужчин стояла вокруг администратора отеля, что-то у него выспрашивая с таким видом, словно они – агенты спецслужб, а заикающийся дядя – несознательный гражданин, покрывающий жуткого преступника.

Я даже улыбнулась своим мыслям.

Но волнение всё равно посетило меня, когда взгляд молодого мужчины, имеющего среди трёх других самый отстранённый и скучающий вид, встретился с моим.

«Глаза… тёмно-зелёные… и нос… и скулы… а волевой подбородок?»

Нажав на кнопку лифта, застыла ровной статуей, радуясь, что мужчина теперь находился позади. Там, где и был, у лестницы.

«Это у меня просто глюки! Слишком много я думаю о Громе, вот он и видится мне в каждом встречном! Точно надо найти другого покупателя. Не хватало ещё влюбиться!» – Я так разволновалась! Меня даже чёрный цвет волос незнакомца не успокоил. Тем более что потом я вспомнила, как эльф говорил, что он – брюнет.

Пока дверцы лифта разъехались, у меня во рту пересохло.

А самое жуткое, что когда я вошла и повернулась к холлу лицом, незнакомец продолжал смотреть на меня.

Я даже шаг с его стороны заметила, но дверцы встали на место, отрезая меня от внушительного вида компании.

– Фух, – я шумно выдохнула, радуясь, что в лифте нахожусь одна.

Поддержите, если книга нравится.

Очень надо для вдохновения )))

Глава 8

Интерьер люкса ещё при первом осмотре вызвал у меня восторг, но сегодня…

Я забыла об игре подсознания, о странном видении возле лифта и обвела взглядом шикарные апартаменты, щурясь от удовольствия.

Огромные комнаты ни одну девушку не оставили бы равнодушной!

Дорогая обивка мебели, правильно подобранные мелочи, навороченная техника последнего поколения… даже общественная сеть симулятора «Иллюзии греха» и аккуратно упакованная коробочка устройства из проводков возле кровати – всё заслуживало отдельных аплодисментов.

– Зато теперь понятно, почему номер такой дорогой, – хмыкнула тихо, разглядывая идентичную моему новому приобретению игру и упала на широкую кровать. – Блаженство!

Оценив жёсткость нового матраца, не стала долго нежиться в постели. Мысли клубились так быстро, поэтому я решила немного расслабиться.

А так же поняла, что пользоваться общественным устройством точно не буду. Зачем мне это?! Тем более что модераторы игры отслеживают такие входы в систему. К тому же подобная авторизация может плохо закончиться для моей девственности в целом. В таких сетях, как общественная, никто ни с кем не церемонится. Конечно, чуть позже, когда во мне не останется целомудрия, можно «забежать» на групповое пати, но сейчас я даже морально не готова, пусть любопытство и захватило будущие горизонты общения с «… грехом».

Отвернувшись, протопала до ванной комнаты, оценила размер джакузи, включила воду, настроила температурный режим и приготовилась ждать ужин. Хотелось сразу учесть всё, чтобы потом меня никто не отвлекал от мира иллюзий.

Доставка в номер пришла ровно через пятнадцать минут, как мне и обещали, с приятным дополнением вроде бутылки шампанского.

Казалось, все сотрудники отеля прекрасно знают, что я сейчас буду делать за запертой дверью, и… оказывается, мне было плевать. Сама не поняла, с каких пор общественное мнение не довлеет надо мной, но это так.

Широко улыбнувшись, сунула портье пять сотен одной бумажкой и закрыла перед его носом дверь.

– Клубничка… – прикусив губу, зажмурилась от удовольствия, ведь этим летом мне ещё не доводилось есть красную ягоду. То одно, то другое, нервы по поводу экзаменов – в общем, мрак! Живу в пригороде, а бонус дачной жизни так и не вкусила. – Сегодня это исправим!

Я тянула момент подключения иллюзации, как могла, наслаждаясь каждой секундой. На себе, так сказать, ощутила всю прелесть ожидания. Оно, оказывается, обостряло все чувства, утягивая в фантазию представлений, помогая мне до мельчайших деталей продумать текстуру локации, куда на этот раз я планировала утащить себя для новой порции удовлетворения собственной похоти.

Когда вода в джакузи почти остыла, я открыла осоловевшие от четырёх бокалов шампанского глаза и с шальной улыбкой ступила на кафель, точно зная, что меня ждёт.

И звучащий в голове голос Грома совсем не сбивал от цели. Его

«С такими заявочками тебе надо было выбрать локацию с демонами… Ты представить себе не можешь, с каким удовольствием я отжарил бы тебя в котле для грешниц…»

не действовали на меня, даже пьяную от желания.

«Никаких демонов! Хочу пошалить! Не знаю пока – как, но точно придумаю!»

Повесив мокрое полотенце на спинку дивана, нырнула в белый мягкий халат и прыгнула под одеяло.

Футляр с симулятором я ещё до принятия ванны выложила на прикроватную тумбочку, поэтому, без проблем дотянувшись до коробочки, открыла длинные нейрослимные шнуры и принялась подключаться.

«Малинка, – приятно поприветствовала меня система, отдаваясь звуком только в голове, – добро пожаловать в игру «Иллюзия греха». В прошлый раз вы не закончили сессию, поэтому вам предлагается вернуться к контакту с пользователем № 745-А, чтобы договориться о новой встрече. Учитывая, что Гром купил ваши услуги на аукционе категории «А», будет некорректно возвращать неустойку».

– Ещё бы! Да и не готова я её возвращать. – Нахмурившись, задумчиво пролистала интерфейс, отдавая приказы мысленно. – Ладно… только ещё один раз. – Уговаривала сама себя, хотя тут даже стараться не нужно. Я так обрадовалась приказу системы, что хоть сейчас была готова отправить Грому вызов. – Нет. Лучше оставлю сообщение.

Пара секунд – и смс-ка была отправлена. Я же принялась шнырять по сети, выбирая локацию на сегодня.

«Фэнтези: «эльфийский лес», «озеро чудес», «драконий источник», «пещеры гномов»… и т.п. Жуть, сколько вариантов! Эпоха древнего средневековья тоже радует, – Хмыкнула я, мысленно копаясь в предложенном системой списке. – «Замок», «дворец», «бал», «императорские покои»… елки-палки! Хоть опять жми «случайный выбор», как в прошлый раз! А это я только в два раздела заглянула! – Зажмурившись, сделала глубокий вдох. – О! А пробежимся-ка по современности! Точнее, никуда из отеля уходить не будем! Есть же в настройках «отель»?»

Действительно, вкладка с этой локацией нашлась достаточно быстро. Стоило только в поисковике вбить слово «отель», как передо мной раскинулось сразу несколько помещений. Называется – выбирай любой на свой вкус!

С не стала долго изучать интерьер предложенных зданий. Остановилась на первом. К слову сказать, он очень напоминал отель, в котором я сегодня остановилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Зная, что с иллюзией можно играть сразу в процессе симуляции, управляя ей, точно магией, я моргнула и, как волшебница из сказки, ступила на мягкий ворс дорожки.

Игра началась!

С улыбкой на губах двигаясь в коридоре, поймала себя на том, что очень уж хочется похулиганить.

Мягкий белый халат щекотал кожу, а внизу живота уже разливалось приятное тепло. Стимуляторы игры, на добровольное внедрение которых каждый пользователь давал согласие при подписании договора с компанией-создательницей «Иллюзии греха», начали работу. В процессе игры они усиливали возбуждение, а как только сессия заканчивалась, приглушали гормональный фон, собственно так помогая человечеству держать эмоции и чувства под контролем и разумом.

Дыхание сбилось. Хотелось как можно скорее почувствовать у себя внутри пульсацию и движение…

– Ох!

Трусики совсем намокли.

Я остановилась у первой двери. В руках появилась бутылка дорогого шампанского.

Я знала, что за дверью, как и в самом отеле моей фантазии, никого нет. Но стоит мне только пожелать, как этот кто-то появится! Иллюзоры в любой момент готовы откликнуться на мой запрос!

Именно поэтому, открывая дверь, я улыбалась, с замиранием делая первый шаг.

Молодая женщина стояла у окна. Спиной ко мне.

Бронзовые волосы отливали золотом, когда солнечный свет падал на них.

Незнакомка медленно повернулась. Её властное лицо заставило меня вздрогнуть.

– Принесла мне, наконец, шампанского? – Металлическим голосом спросила она, решительно делая первый шаг. – Ты заставила меня слишком долго ждать! – Шатенка, не останавливаясь, приблизилась ко мне, схватила за горло и толкнула. – Придётся тебя наказать!

Я, конечно, понимала, что вся эта история строиться исключительно на работе моего же подсознания, но сильно удивилась такой грубости. Может, дело было в том, что женщины реальности никогда не были так грубы со мной? Или не этого ожидала от игры?

В любом случае, пока была недовольна. Нахмурилась и схватила нахалку, увлекая за собой. Падать – так вместе!

Мы рухнули на что-то весьма удобное. Завертев головой, поняла, что это матрац. Собственно, лежим мы на кровати, которой точно не могло быть за моей спиной. Я ведь только вошла в номер!

«Ах, иллюзия! Она такая… »

Шатенка зашипела, нависнув надо мной.

– Негодная девчонка, – сверкнули недовольно глаза женщины в стильном костюме одного из самых дорогих брендовых домов Европы.

Я свела брови, и иллюзор вдруг ласково улыбнулась.

– Боюсь, сама не справлюсь. Подумай, кого бы ты хотела видеть в своих… наставниках. Подумай хорошо, крошка. Не пытайся себя обмануть…

Шатенка потянулась, поднимаясь с широкой кровати. Она коснулась одним пальцем моего халата, и он вдруг исчез, сбивая меня с мыслей.

Я моргнула, оглядывая чёрное бельё, кружевные чулки.

«Мда… долго придётся привыкать к симуляции. Эта волшебная вседозволенность… Она просто невероятна!»

Пока я нервно рассматривала голубое покрывало, к кровати приблизился ещё кто-то.

Подняв взгляд, открыла рот.

Рядом с моим распластанным телом остановился Гром.

– Но как? – Спросила вслух. – Я же ещё даже не…

Властные пальцы заключили мой подбородок в свой плен, а иллюзор богатенького 745-А, который одним своим существованием доказывал, что даже богатенькие не прочь предоставить другим игрокам возможность попользоваться своим прототипом, улыбнулся.

– Здесь руководит только твоё подсознание, куколка. Мы – это ты, и я рад тебе подыграть.

Меня резко дёрнули, переворачивая на живот, и ягодицу тут же обожгло от болезненного шлепка.

– Твою мать!

Шатенка забралась на подушки, усаживаясь напротив моего лица.

Вопреки внутреннему возмущению, я была ужасно возбуждена. Настолько, что влага медленно скользила по внутренней стороне бедра.

Ненастоящий Гром со смехом ощупал меня. Щёлкнул по клитору, заставляя стиснуть зубы, после чего ещё раз опустил тяжёлую ладонь на задницу.

Властный рывок, и меня поставили на колени.

Гром провёл рукой по киске, обвёл мокрыми от моих соков пальцами анус.

Шатенка довольно хихикнула.

Её губы тронула хищная усмешка:

– Добро пожаловать в «Иллюзию…», сучка.

Один толчок, и в мою задницу без предупреждения вошёл длинный ствол Грома, срывая с губ громкий крик.

Глава 9

Один толчок, и в мою задницу без предупреждения вошёл длинный ствол Грома, срывая с губ громкий крик.

– Я не могла пожелать такого! – Взвизгнула, отчаянно забившись в руках Грома.

Мои волосы навязали на кулак, осторожно потянули на себя. Пользователь № 745-А был явно со мной не согласен.

Он снова заполнил меня до предела.

Губы Грома оказались возле уха.

– Я знаю, что тебе не нравится, малышка… и это не движение моего члена в твоей заднице. Не надо врать мне и себе.

Левая рука молодого мужчины опустилась на влажный клитор, с которого буквально капало возбуждение.

– Ох!

– Видишь? Ты окончательно и бесповоротно хочешь хорошей порки. Тебя раздражает она… – Гром прикусил мочку моего уха, заставляя прогнуться и задрожать в его руках. – Ты – готова подчиняться только мужчине. Только мне… Тебе нравится, когда все женщины подчиняются мужчинам. Пусть лишь в этой комнате и только лишь в игре, но это так! Я вижу тебя насквозь. Самира, – внезапно рыкнул Гром, и мурашки побежали по моей коже. – Опусти глаза. Не разрешаю тебе смотреть, как я доставляю Малинке наслаждение.

Ещё недавно смеявшаяся Самира, оборвала хихиканье, сжалась и опустила ресницы, уткнувшись взглядом в синие шёлковые простыни.

– Умница… Какие хорошие мне девочки достались!

Он прав! Стоило только этой выскочке покорно опустить взгляд, вся неловкость и какая-то неправильность восприятия локации испарились.

Пальцы Грома медленно скользили, рисуя круги на пылающей жаром промежности, а член вбивался в попку с громкими шлепками, всё больше набирая темп.

Я заскулила от пробирающей дрожи, выгибаясь ещё сильнее, помогая парню войти в себя глубже.

Влажные от моих соков пальцы Грома переместились выше, обвели по ореолу груди и слегка ущипнули без того острый сосок.

– Какая ты горячая, малышка! Хочу попробовать твою киску…

Я будто ослепла.

Яркий свет ударил по глазам, и я протяжно застонала, кончая. Тело стало будто бы невесомым, но если бы Гром не держал меня крепкой рукой, я свалилась бы между ног внезапно оробевшей Самиры.

Клитор болезненно подрагивал, а мышцы ануса, выпустив из захвата большой член парня, отчаянно пульсировал в такт загнанному дыханию.

Самира поползла к высокомерно улыбающемуся мужчине, коснулась рукой его члена и… вдруг просто исчезла.

Гром прищурился, а в его глазах заплясали хитрые смешки.

– Какое ревнивое у нас подсознание… Что ж. Это даже мило. Однако надеюсь, в следующий раз, когда я приду на твой зов, ты будешь готова к экспериментам.

– Что значит «пришёл»? – Опомнилась я, приподнимаясь на локтях и дёргая на себя лёгкое покрывало.

Гром засмеялся.

Потом нагнулся и снова вцепился в мой подбородок.

– Это значит, что использование моего прототипа происходит только с моего ведома… и иногда с возможной заменой на оригинал, милая. Конечно, если вторая сторона вызвала у меня интерес.

Быстрый поцелуй в губы даже не почувствовала. Я была настолько ошеломлена происходящим, что не могла слова вымолвить.

Гром усмехнулся.

– «Иллюзия греха» – это моя вотчина, зайка. Пользуйся с наслаждением и не вздумай исчезнуть. Ты – теперь моя самая любимая игрушка… Кстати, выбор локации я оценил. – Гром обвёл апартаменты хищным взглядом, но быстро вернулся к моей сжавшейся на постели фигурке.

Сомнения и домыслы о якобы похожем на высокого блондина мужчине в холле пронзили жаркой волной.

«Не могло мне так свезти!» – Потянувшись к виску, нажала кнопку выхода из игры.

– Прощение за прерванную сессию тебе ещё придётся отработать. Побег этого не отменит, – успел добавить Гром, прежде чем мир иллюзии померк, а я подскочила на постели, возвращаясь в суровую реальность.

– Что значит – «моя вотчина, зайка»!? – Тишина люкса ответила испуганным эхом.

Откинувшись на подушки, сжала ноги, чувствуя пульсирующую негу до сих пор.

«Жуть! Нужно как можно быстрее узнать, кто купил мою девственность, иначе использовать симулятор становится как-то чревато, учитывая, что заправляет действиями подсознание».

У меня так и не получилось уснуть.

До самого утра я проворочалась на постели, сожалея, что не захватила с собой в отель никакого приличного гаджета. Даже телефон у Метёлкиной оставила! А вдруг маме приспичило бы зайти в «родительский контроль»?! Ну его… Рисковать не хотелось.

В общем, на рассвете я покинула отель более чем в раздражённом состоянии. Даже подавляющие эмоции стимуляции «Иллюзии…» не справлялись со своей задачей.

Такси уже ждало у порога.

Махнув на прощание девушке за ресепшн, вышла из отеля с высоко поднятой головой.

«Ничего! Разберёмся! Никто не будет мне мешать наслаждаться возможностями такого дорогого симулятора! Ни наглый богач, ни собственное предательское подсознание! А пока не решу проблемы хотя бы с одним раздражителем, повременю с ночными развлечениями!»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10

Повременить пришлось не только с ночными развлечениями в «Иллюзии…». Найти информацию на Грома тоже оказалось не так просто, как я думала.

Во-первых, аккаунт пользователя № 745-А был закрытым. Ни посмотреть, ни зацепиться хотя бы за что-то! Я знала только то, что Гром живёт в нашей славной столице и ему 24 года, и это заставляло задуматься о циркуляции всего сущего. Буду надеяться, что мир не настолько тесен, и столица окажется достаточно резиновой, чтобы я с Громом не пересеклась в реале.

Ну, и главное – во-вторых! Подготовка к поступлению в ИМЭИ забирала все силы и время.

Конкурс в «Институт Мировой Экономики и Информатизации» шёл бешеный, поэтому ректорат повелел помимо проверки ЕГЭ провести два экзамена на месте и собеседование. Да – надо сильно хотеть стать экономистом, чтобы поступить в ИМЭИ! Это будущее! Это невероятные перспективы! Это отличная должность и первоклассный профессионализм! Сейчас желание быть отодранной в задницу совсем не к месту, а значит, отодвигается на второй план.

Мама хотела ехать со мной. Ужас!

Конечно, мне было бы куда спокойнее, но… при таком раскладе к моим нервам шли бонусом мамины, а это совсем не то для подготовки к добавочным экзаменам. К тому же со мной летела Катя! Только это помогло папе уговорить маму остаться. Ну… ещё и долгие разглагольствования о том, что он без неё здесь пропадёт, а я девка взрослая! Тем более с ответственной подругой!

В общем, на самолёт нас с Катюшеллой провожали аж двумя семьями. Сумки, что приготовили родители Кати, чуть не завернули на регистрации. Количество продуктов не проходило по правилам компании. Если бы не мой папа… Славно, что мы не пропадём от голода в столице, но… Как мы столько сумок допрём до квартиры!? Я-то со своим чемоданчиком справлюсь. Взяла самое необходимое. Но вот пять баулов Катерины…

Метёлкиной самой было неудобно, но одноклассница упрямо благодарила своих маму и папу, несмотря ни на какие угрозы транспортировки в будущем.

Только уже пристегнувшись в самолёте, мы долго хохотали, придумывая варианты перевозки.

– Все таксисты от нас сбегут!

– Ага… и именно таксистЫ, потому что одному это всё не увезти невозможно! Если только в пазике!

К нам подошла милая стюардесса и сделала замечание, так что мы примолкли, устыдившись, и вскорости забылись сладким сном, ведь лететь до столицы не меньше шести часов.

Момент, когда я вышла из огромного аэропорта, никогда не забуду!

Поистине величественные небоскрёбы, чьи верхушки тянулись до небес, теряясь в облаках, срывали непроизвольный возглас у каждого гостя столицы! Таких разинь, как я, было столько, что мы даже переглядывались между собой с понимающими улыбками на губах.

«А я ещё и не гость! Возможно, помоги небо, я тут задержусь!»

Катька за спиной пыхтела так громко, что пришлось оставить свои мечты и преобразиться не в столичную штучку, а простого грузчика.

Казалось, со стоянки такси на нас смотрят все. Причём не в качестве счастливого извозчика, а игрока-любителя, делающего ставки: дотащат хрупкая лимита свои баулы или нет.

Лимита была очень упорной, поэтому стоящему ближе других мужику очень повезло.

– 8-я улица Текстильщиков, 3.

– Три тыщи.

– СКОЛЬКО?! – У Катерины чуть сердечный приступ не случился. Родители Метёлкиной были среднего заработка, поэтому такие запросы…

Мои тоже далеко не миллионеры, но… я могла себе позволить. К тому же не в метро с такими сумками корячиться!?

– Грузите.

– Мадь…

– Спокойно, Катриэль. Будешь меня своими запасами прикармливать. А потом, нам только неделю здесь быть. Мне родители денег на карту кинули – на трёх абитуриентов хватит. Поехали уже.

Метёлкина посмотрела на меня так, будто я – лучшее, что с ней случилось после того, как она перевелась в мой класс. Никто спорить и не собирался! Она – тоже отдушина для меня. Без пафоса и упрёка. Да, классик из меня такой себе, но я и не меняющий каждую ночь тёлку парень, чтобы виртуозно лапшу на уши вешать.

Многоэтажка, в которой родители сняли нам квартиру по знакомству, порадовала. Элитка. Не новая, но с добротным ремонтом. К тому же хозяйки нет. Нет, конечно, она есть, но на лестничной клетке. Жить в одной квартире с незнакомой женщиной, у которой куча своих требований и правил… это совсем тяжко. Помню, сестра такие страсти рассказывала! Даже радовалась, когда в областном центре не смогла закрепиться, провалив вступительные экзамены к ВУЗ. Мне этого не хотелось! Более того! Сейчас я была готова пробиваться, как никогда! Ничто не способно меня остановить! И Метёлкина придерживалась такого же мнения.

Пока я раскладывала наши вещи на полках шкафа с раздвижными дверьми, Катя благодарно поцеловала меня в щёку и ускакала в сторону кухни, чтобы разгрести провиант, дай Боженька здоровья её родителям.

Когда из-за двери потянуло ароматами, я почти закончила. Более того: перестелила кровати, вытерла пыль на поверхностях столиков, тумбочек и комодов, а так же заценила уют трёхкомнатной квартиры, влетевшей в копеечку нашим с Катей родителям. Папа мне так и сказал – если поступлю, придётся губу закатать. Я же подумала о работе. Что Метёлкина попрётся её искать – и говорить не надо, а вот я… я теперь тоже была не против. Условия для работы в любом заведении сейчас были выше всяких похвал. За этим строго следил орган надзора и контроля за охраной труда, так что можно не бояться домогательств или угрозы жизни или здоровья. Начальство могло себе позволить только конструктивную критику, а этого легко избежать, если делать то, зачем пришёл. Так что мысль найти работу крутилась всё отчётливее. Очень уж мне понравилась квартирка. К тому же она была почти в шаге от ИМЭИ.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Борщ будешь? – Появилась из-за угла моего комнатного "профессора Доуля".

– Спрашиваешь! Уже иду!

– Вещи все разобрала?

– Ага. Только платье твоё на завтрашний экзамен убирать в шкаф не стала. Разгладила и повесила на кресле в твоей комнате.

– Спасибо. Ты – чудо! Ох, Мадина… – тело подруги присоединилось к её голове, показываясь полностью. Катя подошла ближе и взяла меня за руки. Её пальцы были ледяными. – Ты… я поверить не могу, что со мной это происходит! Мы в столице! В самом её центре!

– Почти…

– По хер!

– Ой ё! – Прыснула я от смеха, резко подаваясь вперёд и обнимая Метёлкину. – Что я слышу! Моя отличница матерится!

– Это вовсе не мат…

– Даже спорить не буду. Идём борщ дегустировать.

– А потом повторим материал для завтрашнего экзам…

– Вот ещё! – Выпучив глаза, стукнула девушку в плечо. – Да мы с тобой сдали ЕГЭ на 98 баллов! И это было не просто тыканье в любой вариант ответа! К тому же я пролистала примерные опросники. Там такой материал… мы его с тобой изучили ещё в десятом классе на спор. Помнишь ту экономику, которую ты запросила у библиотекаря для лёгкого чтения?

Переглянувшись с Метёлкиной, дружно засмеялись.

– И что тогда мы будем делать?

– Пойдём знакомиться с ночной столицей, конечно.

– Ой, Мадинка! Опасная это затея. Я ж твою задницу знаю! Что ни знакомство – то приключение в стиле Лары Крофт… только не той, которую приличные люди по телевизору смотрят, а…

– … а Lara in Trouble? – Моя улыбка стала просто запредельной. У самой щёки заболели. – Ложь и клевета. Я, как и ты, ещё не тронутая девственница.

– Да уж конечно. То-то ты на парней последние недели смотришь голодным взглядом. Так девочки не смотрят.

– О! Какие мы умные, – вытащив язык, изобразила не совсем культурный звук. – А самое главное – глазастые!

Метёлкина поправила очки и усмехнулась:

– Ну, так! Всё-таки четыре глаза! Ладно, идём есть. Заодно и о знакомстве со столицей мне подробнее поведаешь. Может, даже уломать получится…

– Я приложу тонну усилий. Буду твой борщ нахваливать так, что у тебя уши отваляться.

– Зараза, – беззлобно хмыкнула подруга, пропуская меня вперёд. – Ладно. Согласна. Только уши мои побереги.

Смеясь и переговариваясь, мы поужинали, отзвонились родителям ещё раз, чтобы выразить восхищение квартирой, пообещали не искать на свою задницу приключений каждая из своей комнаты и… и принялись облачаться в клуб.

Я его нашла по яндекс.карте. Совсем рядом с домом для первого раза.

Выбор свой остановила на удобной одежде. Сначала убедилась, что в клубе нет дресс-кода, а потом достала укороченные джинсовые шорты со стразами на заднице, удобный белый топ и сверху чёрный лёгкий кардиган до колен. Раз шорты зад не прикрывают, это сделает за него милая накидка.

Катя тоже светскую львицу изображать не стала. Удобная юбка до середины бедра, высокая водолазка по самое горло… да ещё и свою любимую куртку с шипами напялила.

– Что? – С вызовом поинтересовалась подруга, заценив мои подлетевшие брови.

– Не боишься, что тебя байкеры украдут? Или какой-нибудь полярный медведь?

– Она не тёплая, – ворчливо огрызнулась Катька, обувая чёрные кроссы. Тоже с шипами. – Дождь находит. И мне больше северные олени нравятся.

– Ох, – прыснула я от смеха. – Кабы не докаркалась. Олени – они знаешь какие шустрые? Ты выглядишь куда круче меня! Сразу говорю: ответ держать перед твоими родителями за твой моральный облик я не собираюсь!

– Заткнись уже и выметайся. Я закрываю.

Предвкушение буквально распирало нас обоих.

Я настояла, что платить за вечер буду сама, объясняя это неимоверно крутым борщом, поэтому Метёлкиной пришлось отпустить ситуацию и расслабиться… а когда Метёлкина расслаблялась – это значило одно – супер-вечер!

Глава 11

Охранник с удивлением на лице пропустил нас внутрь. Оно и понятно! Пусть дресс-кода в клубе не было, но девицы в очереди выглядели исключительно. Куча стразов, тонна мэйкапа на лице, высокие шпильки и губы у каждой, как на заказ, с яркой помадой. Благо хоть формы разной, а то мне даже жалко становилось мужиков. Это ж как конвейер – хрен запомнишь!

Хотя, положа руку на сердце, мужской пол отнюдь не присматривался. Кто выпить приходил, кто просто отдохнуть с друзьями. Секс же теперь не в приоритете. Для этого есть игра. Пусть не у всех, но на то клубы и нужны, чтобы в отдельных кабинках пользоваться стационарной сетью «Иллюзии…». Не берусь, конечно, утверждать, что молодёжь совсем отказалась от разгульной жизни, но это реал стоил куда дороже одной сессии в симуляторе. Мда… пошатнули, так сказать, устои человечества эти учёные с информатиками на пару! Отодвинули самую древнюю профессию на задворки «… греха», делая секс… непорочным, что ли.

– Два коктейля, пожалуйста, – шлёпнула на стойку бара хрустящую купюру, мило улыбнувшись парню с шекером.

Крашеный блондин задорно подмигнул, сильно смутив Катюху.

– Ты ему пятёрку дала… – нагнувшись к самому уху, прокричала Метёлкина, пытаясь переорать музыку.

– Я видела.

– Это столько два коктейля стоит?! Какой кошмар!

– Кать, угомонись. Мы танцевать пришли. Не напиваться, так что пятёрки нам за глаза хватит.

Пока я успокаивала переполошившуюся отличницу, бармен поставил перед нами два высоченных бокала с разноцветной жидкостью внутри.

Я отпила сразу из двух соломок, что стояли торчком в моём бокале, и зажмурилась от наслаждения.

«Дааа… столииииица! Столько соблазнов, сколько содержишь в себе ты, не найти нигде!»

Пока я пила и облизывала губы, Катя с ужасом смотрела на свой бокал.

– Две с половиной тысячи! Просто уму непостижимо!

– Кать, ну, пожалуйста…

Гневно выдохнув, Метёлкина вытащила из бокала соломки и высадила пол литра цветастого алкоголя залпом.

Бармен присвистнул так, что даже через музыку мы его услышали.

Я расхохоталась, догоняя подругу. Это оказалось не так просто. Я боялась подавиться.

– Всё! Пошли танцевать. Никаких больше коктейлей!

А я что? Меня не надо долго упрашиваться!

Сначала было немного непривычно. Во-первых, музыка слишком медленная. Она больше подходила для красоток, обожающих стрип или гоу-гоу. А во-вторых, людей было столько, что яблоку негде упасть. Случись такое, его бы катали на своих телах общая масса посетителей.

Но потом ди-джей сменил трек, и все сексуальные ласточки разлетелись, оставив лишь несколько хулиганок, одной из которых была я.

Катя тоже меня порадовала. От очкастой отличницы ничего не осталась. То ли дело в кожанке, то ли коктейль вынес барьеры здравомыслия, но Метёлкина вообще не отставала, двигаясь, как супер-секси. Только не приторная резиновая кукла, а горючая перекись азота. Очень хотелось надеяться, что я выгляжу не хуже!

А потом включился дремучий трек «Прижмись ко мне», и стало совсем плевать на такую малость.

Один трек, второй, третий… у меня пересохло во рту, и я попросила Катю вернуться к стойке.

Народу прибавилось. Интереса в нашу сторону тоже.

– Нам бы кабинку… – кивнула я бармену на второй этаж клуба.

Парень с любопытством осмотрел мой вид, а потом кивнул своим мыслям.

– Десять.

«Во столица даёт!»

Кивнув, потащила Метёлкину в указанную парнем застеклённую комнату, пока она своими глазными яблоками не успела никого напугать.

– Мадина!

– Цыц. Мне не нравится танцевать с сумкой. Да и телефон я хотела бы оставить в надёжном месте. Карточку нам дали, а зайти внутрь не может посторонний. Это всё, что мне нужно. Да и бегать каждый раз к барной стойке не придётся. Сервис.

– Мне мама с папой пятьдесят тысяч дали. И это с условием, что я не потрачу все.

– Так ты и не тратишь, – хмыкнула я, вспоминая свои пять сотен тысяч долларов. От выпитого в голове бродил шальной ветер, но я чётко для себя решила, что гуляю только сегодня! Завтра будет серьёзный день! И траты мои остановятся. Шикану раз. Один лишь раз!

Пританцовывая, пропустила Катюху вперёд, на ходу раздеваясь.

Стразы на заднице поймали софиты и принялись отражать свет в разные стороны. Так Забавно.

Я хмыкнула, пощупав свои полупопия.

Стало как-то жарко. Будто меня прожигают насквозь.

Вздёрнув подбородок, наткнулась на задумчивый пристальный взгляд входящего в клуб молодого мужчины.

Он нахмурился, вглядываясь. Потом моргнул и тряхнул головой, будто сбрасывая наваждения.

Признаться честно, мне хотелось сделать тоже самое. Этот парень был точной копией Грома. Того последнего, который брюнет.

У меня, кажется, сердце удар пропустило.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Нервно проскочив в кабинку, притянула за собой дверь. Ага! Стеклянную.

– Мадинка! Прикинь, тут «Иллюзия греха»! Аж пять приборов!

– Не трогай, – попросила Метёлкину дрогнувшим голосом. – Ну её… Не за этим пришли.

– Та конечно, – с готовностью закивала Катя, пока я немигающим взглядом следила за продвижением компании брюнета. – Просто я первый раз вижу супер-крутой симулятор взрослой жизни.

Немного истерично хихикнув, пропела:

– Забавное определение.

– Положила вещи?

– А? – отвлёкшись на секунду, потеряла компанию из виду. Будто они испарились в толпе.

– Положила, говорю? Пошли танцевать. Мне даже нравится тут.

А вот мне танцевать как-то резко перехотелось. Возможно глюк, но… если в отеле райцентра встреча с очень похожим на Грома парнем казалась невероятной, то в столице, где он живёт… уже было не смешно.

А потом я взяла себя в руки.

«Ну и что? К тому, же с какой стати он мне везде мерещится? Проблема. Бо-бо в моём восприятии. Не шарахаться же от каждого представителя противоположного пола?! Прям припёрло Грома заглянуть именно в этот клуб! Ха-ха-ха! Совсем дурная. Катьку притащила, а теперь сливаюсь из-за глюка… не хорошо!»

– Идём…

Второе наше пришествие на танцпол было куда ярче.

Треки стали куда живее, а алкоголь в крови будил драйф.

Стразы на коротких шортиках так ярко отражали своими гранями лучи диско-шаров. Шипы Метёлкиной тоже не отставали.

Когда через полчаса включился медляк, нам даже пришлось пробиваться назад в кабинку с боем. Если бы не секьюрити, подошедший с чьей-то лёгкой руки, даже не знаю, как мы вещи забрали бы.

– Народ уже перепил, – нервно заметила Катя, собирая вещи. – Давай домой? Погуляли и хватит… для первого раза.

За такие золотые слова, смотрящие в глубокое будущее, я была готова трансгрессировать, если бы технологии до этого дошли.

– Да. Идём.

Я без того все эти полчаса была скованна. Ощущение, что за мной наблюдают, не отпускало. Это нервировало, поэтому предложению Метёлкиной я даже обрадовалась, а себе на будущее сделала зарубку – больше в этот клуб ни ногой.

– Куда ты? – Изумилась Катя, когда я завернула в сторону такси.

– По подворотням ходит только… Крофт. Не будем искушать судьбу.

– Ладно, – согласилась Катя, вовремя спускаясь со ступеней, потому как дверь резко открылась, и на Метёлкину чуть не налетел невероятно высокий шатен. – Ей!

– Прости, кроха. – Остановился здоровяк, будто нашёл того, за кем бежал.

– Сам кроха, – возмутилась Катя, поправляя очки на переносице.

Лицо шатена вытянулось, а потом выражение стало таким умильным!

Подругу это наоборот взбесило.

За парнем выскочила блондинка и с готовностью повисла на его локте.

– Тёма! Куда ты ринулся? Мы уже уходим?

– Вика, – раздражённо поморщился настоящий медведь, опуская руки, чтобы на нём не висла красотка, – ты сейчас вообще не вовремя. Сходи к Киру. Он с удовольствием займёт тебя, пока я… здесь.

– Он весь вечер груб… – заканючила деваха, немного расширяя моё восприятие.

«То есть, ей начхать, на кого виснуть? Забавно…»

По-моему, эта мысль посетила не только меня.

Катя скривилась, поворачиваясь обратно ко мне и продолжая движение.

– Эй!

«Тёма» немного не подрасчитал, хватая Метёлкину за плечо, но даже я не ожидала, что моя серая мышка поднырнёт под его руку и затянет её за спиной здоровяка, заставляя того притворно запричитать, чтобы не уронить лицо:

– Ай-ай-яй! Прыткая какая. Кнопа, БДСМ практики только после близкого знакомства.

– Отвянь. И руки ко мне свои не тяни… лось. Засужу.

Подойдя к таксисту, который усмехался себе в усы, я кивнула.

Мужик понятливо юркнул за баранку.

«Мда. А мы загадывали оленя. В крайнем случае, медведя. А тут цельный лось!»

– Подруга, – не выдавая имён, остепенила Катюху я. – Мы опаздываем.

Не знаю, что там сказала моя отличница своему новому знакомому, но он не мешал ей уходить лёгкой, немного танцующей походкой. Недовольно морщился, слушал свою пассию, но не гнался и больше не хватал Метёлкину.

– Вот ненормальный, – буркнула Катя, вытаращившись прямо перед собой. – Больше сюда ни ногой!

Учитывая, что десять минут назад меня посетили именно такие мысли, согласно кивнула, называя адрес и номер подъезда таксисту.

Глава 12

Хоть мы и выпили по паре коктейлей, но утро выдалось тяжёлым.

Катя весь завтрак испепеляла меня осуждающим взглядом, но не проронила ни слова, делясь таблеткой от головной боли, поэтому в институт мы пришли куда радостнее.

Огромное здание гудело от количества абитуриентов, а это ещё основных студентов нет!

«Страшно было подумать, сколько народу учиться здесь в разгар учёбы!»

Письменная работа по русскому языку прошла, как в тумане. Не в смысле, что я – лох, все задания выполнила от балды, а общий фон состояния. Я будто в сказку попала. Прямо в сердцевину своей мечты, которую, кровь из носу, но нельзя профукать!

Метёлкина по виду чувствовала то же самое. У ботанички даже очки забавно потели, так она нервничала! Пришлось пару раз погладить подругу по коленке, чтобы успокоить.

Парень с соседнего ряда изумлённо поднял брови, уловив мои телодвижения. Я, недолго думая, показала ему язык. А нечего таращиться! Пришёл экзамен сдавать? Сдавай!

Собеседование растянулось почти до трёх, поэтому мы с Катькой успели посетить столовую при институте и заценить её ассортимент. Нам понравилось, в отличие от парочки фиф, громко возмущающихся в сторону булочек. Именно одну из этих кондитерских изделий я ухватила назло красоткам, получив благодарный взгляд от продавщицы. Зато выкрашенные в блонд умницы нелестно отозвались о моих габаритах, пророча в будущем здоровый зад.

Он у меня и сейчас не особо маленький был. Не как у Ким, конечно, задница, которая прославилась своей филейностью хозяйку на века вперёд, но и не жуткая плоскодонка. Уверена, вчера в клубе только слепой не заценил мои… стразики.

Так что, глядя в глаза неестественным блондинкам, я с удовольствием затолкала полбулки себе в рот, лишая куриц речевых способностей.

– Ох, Мадина, – в своём стиле начала Катя, садясь за столик со своим выбором обеда. – Ты в своём репертуаре. Не лезла бы ты на рожон. Тут не наша школа. Видела, какие бабёхи?! Явно не поступать сюда приехали. Они точно уже учатся.

– Я заметила. Непонятно, правда, с какого перепугу тут шляются? До учёбы месяц.

Метёлкина пожала плечами.

– Может, пересдача? Особо умом не блещут. Ты же видишь…разве будет нормальная девчонка требовать от продавщицы энергетическую ценность булки, которую пекли в столовой. Это же не привозная… Или продавщица должна знать?

– Спроси что-нибудь полегче. Например, что подразумевают под термином «чистые инвестиции»? Или элементом какого вида рынка является облигация?

– Кстати, да! Как думаешь, на собеседовании будут задавать вопросы по экономике?

Мы заболтались и чуть не опоздали в 315 аудиторию. Хорошо, хоть очередь на личную беседу с деканами сразу пяти факультетов была в три вилюшки! И это только те, кто решил, как и мы, поступить на экономический! Собеседование растянули на неделю. С расчётом: один день на один факультет.

Сдачу математики поставили на четверг, поэтому три дня можно посвятить поиску работы. В пятницу должны повесить списки поступивших, а там и разговор с хозяйкой квартиры не за горами. Я не собиралась вгонять в долги родителей, поэтому заплатить за год вперёд планировала со своих… прости небо за прямоту, анальных. Слишком хороша квартирка, чтобы от неё отказываться. К тому же я планировала в ближайшие дни выставить лотом девственность более привычного входа для мужчин.

Положа руку на сердце, я уже чувствовала, как меня потряхивает от нетерпения погрузиться в симуляцию. Первая волна нервов схлынула. Тесты по русскому оказались не сложными, а математика только через три дня, так что есть время для нового опыта. К тому же Гром мерещится всюду… надо бы избавиться от наваждения. Насколько я знаю, аукцион проводится среди тех, кто находится в двух сотнях километров от «лота», а значит, дефлокатором станет совершенно другой пользователь. Это прочистит мне мозг и собьёт пелену розовых очков. В современном мире нет любви, а если она и есть, то не в симуляторе. Не там, где игроки приходят только для одного – скинуть напряжение и обнулиться!

Собеседование выжало все соки. Столько назойливых вопросов, направленных на выявление моих целей и взглядов в будущее, я ещё никогда не слышала!

Но первым делом, как только мы вернулись в квартиру, я закрылась в комнате, с решительной готовностью собираясь осуществить задуманное.

И вот дела! Едва я внесла своё имя на вагинальный «премиум», как система оповестила, что мне пришло письмо.

Имя адресанта заставило сглотнуть.

«Думаешь, это смешно? Вычеркни себя из списков немедленно! Или вали из столицы! Ты слишком близко… Или ты хочешь, чтобы я пришёл тебя трахнуть лично?»

Сдёрнув с себя датчики, принялась наворачивать круги по комнате.

«Боже! Что за отморозок?! Пишет мне прямо в «Иллюзию…» и не боится же, что его оштрафуют!? Точно чокнутый! А хуже всего то, что он знает, что я здесь! И это не обязательно объясняется тем, что меня глюкануло в клубе! Гео данные прослеживаются чётко по аппаратуре. Спутник считывает моё местонахождение, благодаря датчикам, чтобы возможные клиенты не имели возможности преследовать меня вживую. И вот вам здрасьте!»

В дверь стукнули.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Мадь? Хавать будешь?

– Позже. Хочу поспать немного.

– Ты чё? Только четыре по полудню.

– Хочу.

– Ладно. Я в гипермаркет смотаюсь. Шоколада давно не ела…

– Ага. – Крикнула вдогонку Метёлкиной, слыша, как она звенит ключами уже где-то в районе прихожей. – Закрой меня.

– Ок!

Когда в комнате повисла тишина, я немного потопталась на месте, а потом забралась в кровать, хватая по пути датчики.

– Ладно… надо поговорить.

«Привет, Гром. Мило видеть такое рвение с твоей стороны, но… не думаю, что твои угрозы уместны. Было приятно иметь с тобой дело».

Последнее добавила, чтобы понизить градус от отказа.

Даже подумывала что-нибудь добавить ещё, но ответ не заставил себя ждать.

«Как знаешь…»

Жуткого «я предупреждал» не хватало.

Я даже не знала, что думать.

Чтобы отвлечься, принялась листать список тех, кто попользовался моим прототипом. Ну, что сказать? «Я» пользовалась спросом! Даже несколько сцен быстро промотала через видео, чтобы оценить счастливчиков. Порадовало то, что имена пользователей не повторялись. Что-то не хотелось обзаводиться истинными поклонниками, несмотря на возбуждение от просмотра неугомонной фантазии некоторых. Больше всего понравились братья-близнецы, которым запрет системы на вагинальный секс со мной понравился до безумия.

Атлетического телосложения красавцы натягивали меня с двух сторон, ругаясь на английском, а потом кончили вместе в задницу, раздолбав бедную дырочку сразу двойным проникновением.

Животные! А так… У меня дыхание перехватывало от собственных хрипов. То есть хрипов моего прототипа. Даже захотелось связаться с очаровательными близнецами лично.

А что? Гром же как-то влез в мою фантазию?

Оказалось всё не так просто. У Грома было какое-то супер положение. Особенная кабинка VIP, так сказать. Конечно, много денег! Отсюда и возможности. Хорошо, хоть правила для всех едины, а то я бы точно переполошилась, позвони этот брюнет в мои двери.

«Ух! – Прикусив губу до боли, на секунду представила себе. – Локацию Ада для будущего разврата с новым покупателем выбрать, что ли? И записать! А потом Грому отправить, чтобы знал своё место и зарубил себе на носу, что деньги – это ещё не всё?»

От собственной смелости, возбудилась ещё сильнее.

А потом мне пришло приглашение по сети.

«Пользователь № 745-А приглашает вас в симуляцию. Секс невозможен. Расстояние между игроками меньше двух сотен километров. Согласны на свидание?»

Меня затрясло от удивления.

Глава 13

Я поймала себя на том, что по-настоящему переполошилась.

«Свидание? Что ещё за новая локация? Вроде в игре такого нет. Я точно нигде не встречала. В основном все сцены имели соответствующий характер, настраивающий на получение высшего наслаждения. Просто так никто не гулял и не встречался! И что ему от меня надо?»

В общем, я была выбита из зоны комфорта.

Пока принимала решение, истоптала длинный ворс на ковре, потом как-то на автомате, лишь бы форсировать происходящее, утопала в ванную комнату, приняла душ, потом пожарила картошку... поела, совсем не чувствуя вкуса.

За окном наступил вечер.

Не буду врать, мне было жутко любопытно.

«А что? Я бы хотела…»

– Нет! – одёрнула сама себя, запихивая датчики симулятора обратно в коробочку, как только вошла обратно в комнату. – Только привязанностей мне не хватало.

Бормотания прекратились.

В коридоре что-то брякнуло. За глухим звуком последовала раздражённая ругань Катьки.

Я прерывисто выдохнула, бесшумно защёлкивая замок на своей двери.

«И не факт, кстати, что ему нужна именно я. Просто этот перс явно привык получать всё, что хочет… или доводить дело до конца, вот поэтому так настойчив. Любитель быть всюду первым… – я хмыкнула, вытаскивая «Иллюзию греха» снова и раздеваясь догола. – Отныне это слово имеет несколько иное для меня значение… ха-ха!»

Я принялась подключаться на дефлорацию. Потеря девственности в вагинальном смысле требовала определённого положения датчиков и срабатывала чётко, подтверждая проникновение одного из игроков в вагину продающей. Деньги просто так не платились, короче говоря.

Зафиксировав между ног мягкий фаллос, обещавший принять форму и размеры члена мужчины, купившего мою девственность, как только я зайду в симуляцию, выдохнула.

«Сейчас узнаю цену, подтвержу согласие и нафиг… – а мысли жадно бросились к мечтам. – Вот было бы здорово, если бы мне на покупку квартиры в столице хватило. Так хочется тут зацепиться, наладить свою жизнь… Отвратно будет возвращаться в глубинку не самого популярного района, чтобы со своим экономическим взвалить на себя отцовский ООО… Аж до омерзения раздражает!»

С затаённым дыханием, открыла интерфейс и охнула.

«1 миллион 500 тысяч долларов» – значилось в конце договора, пункты которого натуральным образом зарябили у меня в глазах.

– Что?! Сколько!? – Я не могла поверить. Перед моими глазами не только квартира маячила, а приличная квартира! Примерно такая, в которой мы с Катюхой сейчас живём! – Вот это аукцион!

Что сказать? Договор я читала внимательно, но очень быстро. Не хотелось упускать такой шанс. Возникла пара вопросов, особенно насчёт СМ и парочки других, аналогичных содому нюансов, но я же изначально указала в своём профиле, что не против лёгкого БДСМ… тем более стоп-слово в договоре было подчёркнуто. В любой момент я могла потребовать традиционной дефлорации, и покупатель будет вынужден отступить. Это обнадёживало. Тем более опыт с Громом дал понять, что получать немножко боли в процессе секса мне даже нравится. Оргазм тогда ослепителен. А ведь я никогда бы даже не подумала! Упрямый характер – в реальности и такая жаждущая приказов натура – в игре… что может быть полярнее?

В общем, представив себе те возможности, что получала с приобретением такой немаленькой цены на моём счету, я поставила подпись.

«Игрок "Демон – 666-А" в игре и ждёт вас в локации «Ад». Вы готовы выполнить свою часть договора сейчас или назначить время на ближайшие семь дней?»

Имя пользователя ни о чём не говорило.

Учитывая, что я была уже подключена к дефлорации, махнула рукой на название локации и нажала «Принять».

И почти сразу поняла, что поспешила. Нужно было сменить образ светлой блондинистой эльфийки, которую программа взяла по умолчанию, стоило мне снова вернуться в локацию «Фэнтези».

«Ад» напоминал ад. Тёмное оформление с красными прожилками на стенах, типа вулканических извержений, крики, плавно переходящие в стоны… мы резко стало не по себе. Только цена ночи со мной останавливала, чтобы не сдёрнуть с себя симулятор… да некое предвкушение. Гром что-то упоминал об этой локации в нашу первую встречу. Сейчас уже и не вспомнить, слишком нервное состояние, но она ему явно нравилась.

Светодиоды указывали направление моего пути, ведя меня туда, где сейчас пребывал мой покупатель. Оповещение о моём согласии должно уже дойти до него.

Так и случилось.

Упершись в закрытую литую дверь, я закусила губу и толкнула преграду.

В горле разом пересохло.

Я попала в покои. Именно покои… и скорее всего какого-нибудь восточного короля, потому как висящий повсюду полог был характерен интерьеру дворцов султанов старинных эпох.

Тихие всхлипы и постанывания взволновали. Здесь явно кого-то трахали. Прямо сейчас.

– Иди сюда… – хриплый шёпот поднял волоски на затылке. Мурашки побежали по ногам. Кто-то звал меня. – Смелей, девочка…

Я пошла на шёпот мягкого баритона, как завороженная. Даже не сразу вообразила, что мой перс попал под влияние суккуба. Ну, кто ж мог подумать, что меня купит именно такой тип демонической расы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда я отодвинула последнюю вуаль, встала, как вкопанная.

Не кровать… на троне сидел огромный демон. Рога и все дела. Красное тело, сильные руки, витые мышцы… и такой чёрный взгляд. Наличие человеческого лица порадовало. Не знаю, смогла бы я лишиться девственности с монстром… смотреть хентай – это одно, а активно в нём участвовать – это совсем другое.

Демон был не один.

У ног суккуба расположились две голые девушки. Они ласкали яйца своего господина, переплетаясь между собой языками.

Третья демоница активно сосала огромный член демона, и, судя по её лицу, он только что кончил. По щекам и губам демоницы текла вязкая сперма.

Моё сердце грозилось выпрыгнуть из груди.

– Какая очаровашка… – пропел перс низким рокотом. – Иди сюда… посмотри на моих малышек… Дааа… они совсем не иллюзоры. Такие же персы, как и мы с тобой. Им нравится подчиняться. А тебе нравится? Отвечай честно.

Я, ещё никогда не сталкивающаяся с суккубами и не прокаченная на сопротивление их магии, нервно кивнула.

Демон довольно улыбнулся.

– Я чувствую это. Аромат твоих влажных трусиков пахнет изумительно. Скоро ты станешь одной из них.

– Нет.

– Нет? – С громким чмоком демон отодвинул лицо демоницы от своего члена. Черноволосая рогатая красавица несчастно захныкала.

– Господин…

– Подожди, Лира. Дай, я посмотрю ближе на свою покупку… Как тебя зовут?

– Ма…Малинка.

– Малинка… Хорошее имя. Сладкое… Такая вся беленькая… как ангелок… в аду. Разве не мило, Лира?

«Демон» вроде близко не подходил, а его голос окутывал.

Я облизала губы, чувствуя сухость.

Поймав взгляд демоницы, вздрогнула. Особа в сперме явно меня ненавидела. Зато двух других не особо пугала потеря интереса господина.

Девушки, сидя на полу лицом друг к другу, со стоном потрахивали свои вагины пальцами, самозабвенно целуясь.

Если бы не круживший вокруг меня демон, я бы зависла над происходящим.

Остановившись за моей спиной, «Демон – 666-А» подошёл вплотную, приказав:

– Не шевелись.

Я послушалась. Пока мне ничего не угрожало сверхстрашного. Почему бы и не замереть, когда уже завтра я смогу благодаря этому суккубу нанять первоклассного риелтора? Думать, как объяснять родителям то, откуда у меня деньги, пока рано…

Персонаж шумно сделал вдох.

– Такая милашка… ты вставила между своих ножек рикуратор? Я могу взять своё по праву сейчас?

От волнения горло перехватило, но я послушно кивнула.

Демоница волком следила за мной, слизывая с пальчиков мужскую сперму.

– Не обращай внимания на Лиру. Она просто ревнует… Ей жаль, что она не может подарить свою девственность мне ещё раз, да, милая?

– Да, повелитель… – Лира поползла на четвереньках в нашу сторону, выпячивая зад.

Демон остановил её, приподняв палец.

– Нет, детка. Свою порцию ты сегодня уже получила… – демон прижался ко мне своим торсом, нагнулся к самому уху, перехватив рукой волосы. Влажный язык прошёлся по мочке. Я содрогнулась от возбуждения. Кажется, у меня даже ноги подогнулись от слабости. Если бы не свободная рука Демона, обнявшего меня за талию… Мужчина хрипло засмеялся. – Глупая маленькая эльфиечка… Разве ты не знала, что заглянуть на огонёк к суккубу в теле эльфийки – это полный провал? Раса остроухих проигрывает нашему брату во всём. Даже моя слюна лишает тебя воли… представляешь, что будет, когда я накачаю тебя своей спермой?

Я физически чувствовала, как по внутренней стороне бедра стекает смазка. Перед глазами поплыли какие-то круги. Голос суккуба дурманил, а его смех толкал на безрассудства.

«Вот это даааа!»

– Ты будешь моей самой любимой сучкой…

Демон развернул меня и властно поцеловал.

Это был полный раздрай!

Глава 14

Голова закружилась от нехватки воздуха.

Я приоткрыла рот, чтобы хотя бы немного хапнуть кислорода, а проворный язык адского тирана тут же ворвался внутрь.

У меня не возникало сомнений, что владелец этого перса подмял под себя весь Ад. Даже то, что имя его состоит в категории «А», как и имя Грома, говорит само за себя. У меня вот категории даже нет!

Мужчина, целующий меня и травящий супер способностями своего персонажа, богат и влиятелен. При общении с таким не знаешь, завидовать себе или стоит посочувствовать. Единственное, что я могла принять сейчас, как данность, меня трахнут! И уйти не получится никак… магия в «… грехе» работает бесперебойно. Увязла точно. Даже если сейчас меня свяжут, я буду сама хотеть здоровенного хуя суккуба. Возбуждение било через край. Кажется, смазка уже с трусиков закапала.

Язык демона пах цитрусом и мятой, словно перс перед нашей встречей сжевал пару пачек «Орбита». Так приятно целоваться мне ещё не доводилось! Я понимала, что всё дело в магии суккуба-соблазнителя, но сейчас мне на это стало как-то плевать. Я даже огромного члена демона не пугалась… а надо бы, ведь рикуратор примет его размеры и лишит меня невинности в реале, стоит только этому краснокожему красавчику войти между моих ног.

Когда я уже сама вцепилась в плечи демона, суккуб вдруг отстранился.

Коварная улыбка поселилась на губах мужчины. Он указал мне в сторону очередной порции полотен, хрипло приказав:

– Пришло время убедить тебя стать моей рабыней. Лира… останься.

Демоница отчаянно завыла, но в покои демона не рискнула войти.

Уже на пороге суккуб обернулся, раздражённый страдальческими всхлипами рыдающей.

Демон щёлкнул пальцами, и рядом с его рабыней появилось трое демонов, жутковатого вида. Такие же здоровенные, как сам хозяин Ада, только иллюзоры.

– Оттрахайте её, как следует, чтоб не зря тут рыдала. Ненавижу слёзы.

Я вздрогнула, пытаясь вернуть контроль над виртуальным телом.

Ничего не получилось. Зато моя попытка не ускользнула от внимания демона.

Перс повернулся ко мне и хмыкнул.

– Ты весьма строптива, верно? Это очень необычно. Ты – точно саба… но обладаешь твёрдым характером… Необычное сочетание. Будет интересно сломить твою волю, но нежелательно. Меня заводит протест в твоих глазах и стойкое желание тела прыгнуть на мой член… Контраст невероятный.

Меня подтолкнули вперёд, и я споткнулась, встречая преграду. За очередным свободно висящим полотном стояла шикарная кровать. Мне довелось рухнуть на неё и на себе прочувствовать прохладу красных простыней… пока в лицо не ткнули здоровенным членом.

Рот наполнился слюной, будто бы я ничего другого в жизни не хотела сильнее, чем отсосать этому огромному демону.

– У меня идея, – хмыкнул суккуб, отстраняя головку хуя от моих приоткрывшихся губ. Мужчина явно собирался надо мной поиздеваться, ведь видел отчётливо моё состояние. – Ты, наверное, заметила размеры моего достоинства… – прозвучало, как насмешка. Такому лишние перлы его величия не нужны. – Твоя невинность может выйти тебе боком… да и мне не хотелось бы платить неустойку, если ты завтра начнёшь жаловаться админам. Давай договоримся так – сейчас ты старательно мне отсосёшь. По мере твоего усердия член будет уменьшаться… не в длину, даже не мечтай – по толщине. Соответственно, чем глубже заглотишь, тем дальше распространиться действие нашего договора… – глаза демона довольно сверкнули, перехватывая ствол почти полуметрового шланга между его ног. – То есть ты понимаешь, что с истиной длиной моего хера ты всё равно познакомишься?

На этот риторический вопрос я лишь нервно сглотнула.

Головка приблизилась к моим губам.

– Могу только пообещать, что не сегодня… Не хочу повредить такую куколку, но не пройдёт и месяца, как он войдёт в тебя по самые яйца. А пока советую… заглатывай глубже… у тебя минута. Время пошло.

Член ворвался в мой рот и замер, отдавая инициативу полностью в мои… губы.

Я испуганно дёрнулась вперёд, желая только одного – успешно воспользоваться предложенным послаблением. Порваться за ночь в пустой кровати?! Да как я потом это всё Катьке объясню!?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15

Рвотные рефлексы не помогали. Пусть и в первый раз, но я старалась впихнуть в себя как можно глубже агрегат демона, переживая за свой реал, а оно никак!

Сначала я мысленно материлась, а потом, когда рука мужчины с завидным для любого членом ласково погладила меня по макушке, ненавязчиво подталкивая вперёд и насаживая мой рот поглубже, заметила, что меня всё происходящее не настолько критично. Член пахнет чем-то, напоминающим Новогодние праздники, на вкус – приятный, как мятный леденец. К тому же он, правда, уменьшался на глазах. Ну, в смысле во рту, но происходило это очень ощутимо.

– Тридцать девять… сорок… – считал демон, подначивая меня. – Сорок один, сорок два… – я ускорилась, но вдруг рука демона ухватила меня за волосы и потянула назад, отрывая с громким чмоком от своеобразного леденца. – И на этом мы остановимся… – прокомментировал свой поступок игрок, легко шлёпнув меня по щеке, пока я пыталась отдышаться. – Похвально, конечно, ты сосёшь, крошка, но не будем же мы лишать тебя ощущений? Верно? Не могу я допустить, чтобы перед своими подружками тебе нечем было похвастаться. «Лишили девственности палочкой…»? Не очень гордо звучит, да?

Я смерила балду подёргивающегося члена и нервно сглотнула. Как по моему мнению, до «палочки» там сосать и сосать! Но кто бы меня слушал?

Суккуб поднял меня с колен и властно поцеловал, обследуя влажный языком каждый уголок моего рта.

Магия подчинения сбивала с ног. Я представить себе не могла, что игра настолько реалистично способна донести до игрока методы воздействия отдельных рас! У меня не получалось стоять спокойно. Внутри будто плавился какой-то сверхпрочный металл! Прямо на уровне низа живота. Хотелось только одного – стонать и извиваться… ну, ещё раздвинуть ноги и умолять, чтобы мне вставили что-нибудь охлаждающее, способное успокоить внутренний пожар.

– Ммм…

Едва до меня донёсся собственный жалостливый скулёж, губы демона дрогнули, и тиран довольно улыбнулся.

– Хорошая девочка… хочешь, чтобы я тебя трахнул?

– Да… да… – от количества эстрогена и тестостерона у меня перед глазами двоилось.

А демону всё было мало!

Осторожно толкнув меня на холодные простыни, суккуб развёл мои ноги в стороны и нагнулся прямо ко входу, поджаривая меня ещё сильнее своим горячим дыханием.

– Подстрахуемся. Ты должна быть готова на двести процентов, куколка… Не хочу, чтобы тебе было больно. Славно течёшь, но нам надо ещё…

Повелитель ада лизнул раздвоенным языком вход во влагалище, и поясницу прострелило сладкой болью.

– Ооох…

– Отзывчивая, сладкая эльфиечка… Ты не представляешь, насколько я рад, что купил тебя! Чувствовать свою власть – это так здорово! Я знал, что с эльфийками суккубы – сродни богам, но у меня ещё не было возможности это проверить… до сегодняшнего момента. – Язык демона прошёлся по клитору, и я задрожала, чувствуя, что феромоны суккуба вот-вот доведут меня до оргазма.

Видимо, перс тоже это ощутил.

Демон отстранился и вытянулся во весь рост, пристраиваясь между моих бесстыдно раскинутых ног.

К киске прижался подрагивающий член.

– Расслабься, кроха. – Суккуб забрался на кровать, шепча что-то успокаивающее прямо в губы. – Ты готова?

Я не смогла ответить. Из-за магии демона все мои гормоны будто бы взбесились. Я только могла извиваться от нетерпения и стонать, выпрашивая судорожным бормотанием доселе мне неизведанное.

– Ммм… – запрокинув голову, протяжно застонала, когда «Демон – 666-А» принялся осторожно проталкивать в меня свой болт. – Даааа…

– Замри. Не двигайся…

Суккуб улыбнулся, спускаясь губами ниже и целуя шею.

Хотелось большего. Какой-то наполненности, что ли.

Когда перед демоном появилась преграда, я сама подалась вперёд, мечтая прекратить эту пытку.

Мужчина зарычал, прикусывая нетерпеливую жертву за шею, и, не выдержав, с силой толкнулся вперёд.

– АААА!

Демон замер, ловя мой крик губами.

– Негодная девчонка. Непослушная… спровоцировала меня на грубость. Зачем?

Я захныкала, елозя как нанизанная на иглу бабочка.

Только вместо того, чтобы плакать и требовать меня отпустить, я, полностью покорённая магией суккуба, простонала:

– Ещё, пожалуйста! Ещё…

Напряжённый до этого демон, с облегчением вздохнул.

Первый толчок был принят с благодарным вскриком.

– Ещё! Ещё, господин!

Суккуб не выдержал и потерял голову, принимаясь вбиваться в меня с остервенением.

– Маленькая сучка… я хотел совсем не так… всё испортила. Не плачь потом, что тебе больно.

Выгнувшись, развела ноги шире, умоляя войти в меня полностью.

От очередного толчка глаза закатились, а тело будто кто-то в кипяток бросил.

Что-то взорвалось.

Демон ускорился, вбиваясь жёстче.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Движения вдруг прервались, а внутрь хлынул жар, продлевая мой оргазм до бесконечности.

Мне казалось, я вот-вот отойду к Всевышнему. Такой покой и умиротворение!

Не было сил пошевелиться, но я сумела поднять руку и потрогать что-то пульсирующее внутри меня.

Пальцы наткнулись на животик, которого у меня точно не было, и быть не могло.

– Что за… – открыв глаза, охнула. То, что я увидела, подпадало под описание «шестой месяц беременности».

Суккуб хмыкнул.

– С демонами всегда так, лапуля. Финал всегда обещает не просто чувство, а убедительную наполненность. Сейчас я выйду, и излишки моей спермы уйдут.

Суккуб не обманул. Стоило ему вытащить из меня свой член, между ног захлюпал непрерывный поток жидкости.

Дичь полная, но я выдохнула с облегчением, глядя на вернувшуюся талию.

«Надо с этими играми заканчивать… я отработала деньги… девственности больше не осталось… Пора закругляться с извращениями и возвращаться в реальный мир».

Феерия после оргазма погасла, как и воздействие суккуба на эльфийскую натуру моего перса.

– Ты как?

– Нормально, – буркнула себе под нос, садясь на край королевского ложа.

– Точно? – Сквозившая в голосе демона забота смутила меня.

Краем глаза посмотрев на купившего мою девственность мужчину, нахмурилась.

– Точно. Наверное, мне пора? – Я потянулась к виску, пытаясь нащупать датчик.

– Подожди. Я хотел тебе сказать…

Кнопка среагировала на движение, и я открыла глаза, с удивлением наткнувшись взглядом на люстру собственной спальни.

«Хотел сказать? А разве в «Иллюзии…» разговаривают? Странный какой-то тип… То врубает режим деспота, то так нежно целует в губы… а как он лишил меня невинности? Разве так входят? По одному миллиметру, блин. Чудной какой-то…»

Прислушавшись к внутренним ощущениям, поняла, что обещанного программой дискомфорта не чувствую. Тянет где-то внизу, покалывает немного, но не критично. Будто месячные начинаются, что ли.

Поднявшись, сдёрнула испорченную простыню и скомкала её. За окном стояла непроглядная ночь.

Осторожно открыв дверь, бесшумно прокралась в ванную комнату, загрузила стиральную машинку, ловя себя на мысли, что слишком часто я начала ночью стирать, и забралась в душевую.

Тёплые струи ударили по телу, расслабляя напряжённые мышцы.

Незаметно для себя успокоилась.

Вернувшись в комнату, перестелила постель, убрала «Иллюзию греха» куда подальше, убедилась, что на счету у меня теперь чуть меньше двух миллионов, и с улыбкой на губах закрыла глаза.

Думать о сделанном не хотелось от слова «совсем»! Как только случившееся начинало лезть в голову, наседал какой-то стыд, что ли? Неловкость. Я продала себя двум мужчинам за деньги. Позорно? Наверное, но теперь у меня есть начальный капитал, с помощью которого я начну новую главу в своей жизни. Да и вообще! Это же было не в реале. Просто игра. Если по старым канонам морали меряться, то я вообще сама себя лишила девственности! А уж что там я себе в голове напредставляла – никто никогда не узнает… А участники моей фантазии – не скажут, скованные буквой закона. Так что большее, за что в меня можно тыкать пальцем: я – непорочная проститутка. Причём разовая. Ведь больше я не стану заниматься сексом с реальными персонажами. Только иллюзоры!

«Так что выдохни, Мадина, и спи! Ты отбила свою покупку игры! Да ещё и наварилась! Теперь твоё будущее в твоих руках!»

Глава 16

Зациклиться на произошедшем опыте, слава Богу, не позволили обстоятельства. Жизнь вокруг меня закипела. В пятницу вывесили списки поступивших, и наши с Метёлкиной фамилии были написаны в них чёрным по белому. Счастью не было предела!

Тайком ото всех я поговорила с хозяйкой квартиры. Мы подписали договор аренды на год. Половину платы внесла сразу, вторую обязалась заплатить через девять месяцев. Ирина Дмитриевна пыталась настоять на полной оплате, но цена была слишком большой. Кто его знает, что может произойти?! Так-то я половину смогу сохранить, если вдруг Армагеддон!! Шучу, конечно, но обстоятельства разные бывают. Я совсем недавно стала миллионершей, чтобы смело разбрасываться бабками налево и направо.

Трошина, хозяйка апартаментов, упрямиться не стала. Видимо, все недовольства были только для виду. Женщина уже радовалась тому, что получила.

В субботу мы вернулись домой, страшно довольные собой. Пообещали встретиться через месяц и разбежались каждый к своим встречающим.

Родители закатили вечерние посиделки в честь моего поступления. Приехали даже Павел с Миленой! И Милка. Да не одна, а с Азатом. Папа одобрил просьбу соседского мальчишки ухаживать за дочерью.

Было очень приятно и тепло от внимания родни.

Всё оставшееся время до отъезда я помогала отцу в банке. Конечно, в роли внештатного сотрудника, потому как недавнюю школьницу сюда устроить было невозможно… даже консультантом.

Мне было всё равно. Опыт работы от нюансов кадровой принадлежности не страдает. Опыт везде опыт! Было бы желание его получать. У меня этого желания имелось выше крыши. Плюс ко всему секретарша папы ушла в отпуск.

В такой динамике я даже опомниться не успела, как заявленный месяц закончился.

На последних выходных моя мама устроила нам с Метёлкиной шопинг. Накупила всякой всячины, типа мы в Москве всё это купить не смогли бы! Когда очередь дошла до канцелярии, я взмолилась. Ну, правда!!! Потом опять таксистов в аэропорту смеши. Ну, или пугай, если вспомнить, сколько в прошлый раз Катюхе её родители сумок с банками напихали!

От наставлений, которые сыпались на меня со всех сторон, я безумно устала. И всё же, когда пришёл день расставания, всплакнула, крепко обнимая папу и маму.

– Мадиночка, не знаю, как у тебя получилось договориться с Ириной Дмитриевной о съёме той дорогущей квартиры, – взволнованно тараторила мама, – но… вы уж там не шалите. Такой прекрасный вариант терять нельзя! Я буду звонить каждый день. Сама не забывай! Выходи на видео связь…

– Мам! – взвыла несчастно. – Ну, сколько можно?! Обещаю, я буду хорошей девочкой… – ага! В реале. В чемодане уже лежал упакованный симулятор «Греха». – Тебе не о чем переживать.

– Всё, дочка. – Остановил папа новый поток наставлений, который вот-вот собирался вырваться из очередного глубокого входа мамочки. – Лети… но возвращайся. Делай ошибки, и помни, что мы любим тебя любой.

«Вот это, я понимаю, речь!»

Расцеловав папочку, послала родителям воздушный поцелуй и подхватила рыдающую Катерину.

Через шесть часов полёта, мы были уже на месте.

Столица встретила нас накрапывающим дождём.

– 8-я улица Текстильщиков, 3, – прозвучало, как родная песня.

Через час мы были на месте.

Пока Катя обустраивалась, я сходила к хозяйке, которая жила здесь же, на лестничной площадке, и подписала с ней годовой договор. На этот шаг решилась ещё дома. Полгода аренды, после долгих раздумий, показалось мне несерьёзным шагом. Даже если мы, отличницы, завалим сессию, я отсюда не уеду! Буду искать варианты с работой, с курсами, с новым направлением в деятельности, но этот мегаполис меня не сможет вытолкнуть обратно в глухую провинцию! Кто-то будет смеяться, но безумный ритм столицы, высотки до небес, куда-то спешащие толпы людей – всё это будоражило во мне дух противоречий. Хотелось куда-то бежать, что-то делать… и я как раз такой человек, подвижный и неугомонный!

А самое главное – я почувствовала дух Свободы, поэтому так просто не сдамся!

– Ну, живите с удовольствием, Мадиночка, – довольно улыбнулась госпожа Трошина, провожая меня к выходу из своей квартиры. – Оплата прошла. Если что-то потребуется или случится, сразу ко мне!

– Хорошо. Спасибо, Ирина Дмитриевна.

Войдя в квартиру, которая теперь стала моей на целый год, я провела дрожащими пальчиками по орнаменту стены, отделанной по типу каменной кладки серого цвета.

– Мадинка! Ну, что там? – выглянула из своей комнаты Катя.

– Всё. Хата наша. На целый год! – в конце фразу я запищала, как малое дитё затопав ножками.

Подруга тут же присоединилась ко мне.

Не знаю, сколько мы так прыгали, но устали жутко. Аж запыхались.

Упав на диван в гостиной, посмотрели друг на друга и засмеялись.

– Я и мои родители будем обязаны твоим по гроб жизни! – с придыханием прошептала подруга, кладя свою голову на моё плечо. – Спасибо тебе… Если бы не ты, крутить мне хвосты коровам… со своей золотой медалью.

– Брось! Мы же подруги. Не знаю, пронесём ли в дальнейшем нашу дружбу в будущее, но сейчас мы нужны друг другу… хотя бы для моральной поддержки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Как по мне – отличный тост! Бабуля мне наливочку в сумку припрятала. Выпьем?

– А то!

Я быстро метнулась на кухню. Порезала кубиками твёрдый сыр и солями, после чего наколола всю эту красоту на зубочистки, зафиналив конструкцию одинокой виноградинкой.

– Ууу… Эстет, – хихикнула Катя, забираясь с ногами на мягкий диванчик. Кухонный бежевый уголок с радостью принял нас в свои объятья.

Но прежде чем пить, мы позвонили родителям и отчитались, что всё с нами хорошо, мы благополучно добрались и уже даже успели немного вещи разобрать.

Наливка Катюниной бабули оказалась ядрёной, поэтому мы разбрелись глубокой ночью «хорошие»… в зю-зю, как говорит моя старшая сестра.

Лечь бы спать, но неугомонная натура требовала движа.

Руки сами потянулись за датчиками «Иллюзии греха». Уже месяц у меня не было секса! Пусть и виртуального… но учёными доказано, что эта уникальная симуляция игры провоцирует огромный выброс пролактина и окситоцина в реальное тело. Так что нельзя ограничивать себя в здоровом удовольствии.

Я закрылась изнутри, с тихим хихиканьем разделась догола, вытащила из футляра датчики и забралась в кровать.

«Сейчас кто-то бурно кончит!» – продолжая хихикать, подключила датчики к вискам и закрыла глаза, погружаясь в виртуальный мир страсти, похоти и горячего секса.

В профиле висело до десяти сообщений, но я разумно решила в моём состоянии не открывать уведомлений. Вдруг там что-то серьёзное, а я пьяная… нечаянно удалю, потом неустойку плати.

«Нет. Всё потом. Пришла потрахаться? Трахайся…»

Мысленно листая список локаций, быстро моргала, чтобы сконцентрироваться на предлагаемом выборе. Мутный взор мешал.

«Интересно, сколько градусов было в этой наливочке? Укатала нас бабуля с одной бутылки… Хорошо, что в институт идти не завтра, а через два дня! Так…»

«Выберите локацию»,

– упорно светилось предложение.

«Таааак… В эльфийском лесу была, в Аду "жарилась"… в отеле тоже куролесила. Хочу с оборотнями познакомиться! С иллюзорами оборотней, конечно! Хватит с меня реальных персонажей».

Оборотней решила развести на секс в замке. Ещё и сюжет наваяла в графе описание. Оказывается, я, когда выпью, та ещё затейница!

Как итог, робкая эльфийка становится безвольной «гостей» в замке двух братьев-оборотней, правящих в этих краях. Братья у нас близнецы… не одним мужчинам хочется оказаться между двумя похожими родственниками. И встретят меня эти близнецы сначала с торжественной помпой… а когда пир для эльфийки закончится…

Решила, раз уж меня «распечатали», попробую-ка я поэкспериментировать за закрытыми дверями гостеприимных хозяев!

Иллюзия потащила меня вперёд, погружая в глубины подсознания, где, собственно, и вершился беспредел буйного воображения обладателей этой навороченной технологии.

Я только моргнула, а декорации уже поменялись. Передо мной было уже не меню с локациями, а заснеженная дорога, с очищенной брусчаткой. Вела эта дорога в серый замок, который ожидаемо окружал густой еловый лес.

«Я иду в гости к оборотням!»

На мне был тёплый меховой плащ… красного цвета.

– Прям Красная Шапочка «18+»! – хихикая, пьяно поплелась к замку.

Благо идти до него пришлось недолго, иначе иллюзия могла закончиться для меня тем ещё приключением!

Оказавшись у цели, вошла во внутренний дворик замка.

Иллюзоры-«энбиси» каждый играл свою роль, фактически не обращая на меня внимания. Только когда я подошла к парадному входу, стражники активизировались. Моё воображение вступило в контакт с психоделикой, запуская процесс сценария.

Вперёд выступил просто огромный экземпляр обладателя мужской силы.

– Леди? Я сейчас же доложу о вашем визите лордам! Появление столь знатной эльфийки в наших краях… – мужчина махнул, и один из оборотней в строгой чёрной форме метнулся в замок. – Позвольте представиться – Капитан Робин Грей, начальник стражи Их Светлостей. – Вы, наверное, устали с дороги. Прошу, следуйте за мной…

Выдав весь набор стандартных фраз, мужчина повёл меня в замок.

Я облизнула губы, изучая просто невероятно широкую спину…

«Я бы этого начальника стражи… попробовала».

Наливка бабы Лены творила со мной что-то невероятное.

Когда Робин Грей резко обернулся и дёрнул меня за плащ в сторону первой попавшейся двери, я поняла, что моя фантазия пошла вразнос.

Меня затащили в какую-то подсобку и толкнули к стеллажам.

Здоровяк навис надо мной, жадно вдыхая запах моих волос. Жёлтые глаза впились в лицо… рука дёрнулась вперёд, сжав сначала мою тонкую шейку.

Я тяжело задышала, чувствуя прилив возбуждения.

Капитан усмехнулся, второй рукой лапая мои бёдра.

– Какая хорошенькая леди… Смелая и горячая… Знает, что её здесь ждёт, и всё равно не боится отступать. Разве можно такую куколку не наградить своим вниманием? Я делаю доброе дело… надо тебя подготовить к встрече с лордами, верно?

Я рвано задышала, пьяно удивляясь, как у мужчины так ловко получается трогать меня между ножек, не снимая при этом ни плаща, ни длинного полупрозрачного платья!

«А! У меня же нет трусиков!» – тихо хихикая, повисла на руках мужчины, помогая ему добраться к сокровенной цели.

Мужчина утробно засмеялся, заставляя волосы на затылке зашевелиться.

– Всегда знал, что эльфийки в душе те ещё сучки… Как же сильно ты течёшь, малышка… Нашим волчицам и не снилось!

Обхватив начальника оборотней за шею, лизнула мочку его уха.

Иллюзора всего затрясло от похоти.

Дёрнув за руку, оборотень повернул меня к себе спиной и толкнул на холодный кафель.

Я почти упала, но надёжная ладонь подхватила меня под живот, бережно опуская на четвереньки.

За спиной лязгнул ремень брюк.

– Какая нетерпеливая штучка. Сейчас я сделаю тебя своей…

Кинув взгляд через плечо, облизнулась.

Член оборотня ничем не уступал демоническому жезлу. Толстый, длинный, украшенный сеточками вен, а на бархатной розовой головке эротично блестела капелька смазки. Новым был только узел, характерный для всех видов псовых. Увидеть такой у мужчины… хммм… интригующе!

Когда у меня между ножек поместили этот болт, поглаживая складочки, я немного протрезвела.

Иллюзор, сотканный из моих же желаний, стал нежно гладить меня руками, тискать грудь, шептать в левое ухо всякие непотребства. Моя фантазия прекрасно чувствовала отклонения в настроении игрока, поэтому в один миг сбавляла обороты. Что это значит? Значит одно – в «Иллюзии греха» тебя изнасилуют только тогда, когда ты сама отдашь для этого команду, подавая сигналы на нейронном уровне. Датчики очень чётко принимают сигнал.

Именно поэтому оборотень смягчился.

– Моя нежная девочка, – хриплым баритоном ласкал мой слух начальник стражи, – сладкая малышка… впусти меня всего. Хочу войти в тебя глубоко. До упора. Раздвинь ножки, красавица…

Член прошёлся по влажной киске ещё раз, и я протяжно застонала, подаваясь ближе к мужчине.

Робин вошёл в меня медленно и осторожно… до самого узла.

Я часто задышала, чувствуя тесноту внутри. Агрегат оборотня рождал внутри ощущение яркой наполненности, граничащей с томной болью.

Перед глазами потемнело от наслаждения.

– О, да… – выдохнула с чувством, когда мужчина задвигал бёдрами, с каждым толчком растягивая меня всё сильнее.

Пяти минут не прошло, как я уже не чувствовала под собой пола, повизгивая от восторга. Демон был хорош, никто не спорит, но этот оборотень… Всё-таки тех неприятных ощущений, которые я испытала в первый раз, сегодня уже не чувствовалось. Только экстаз. Только безумная похоть.

Начальник стражи довёл меня до края пропасти, обещая бурный оргазм, и за секунду «до» взял и кончил сам, обильно излившись в мою киску густой желтоватой спермой.

Я жалобно завозилась под гадёнышем, а оборотень со смехом шлёпнул меня по ягодице, с чавкающим звуком покидая голодное влагалище.

– Э, нет. Моё дело тебя немного растянуть для встречи с лордами. Хотелось бы ещё, конечно, попробовать твою попку… но Арлан любит тесные задницы. Тебе понравится, моя похотливая сучка… – Робин накрутил мои волосы на свой кулак и горящими от страсти глазами принялся пристально изучать моё лицо. – Обещаю, когда лорды насытятся тобой, я подарю тебе самый яркий оргазм!

Меня поставили на ноги, поправили причёску, платье и плащ и вывели из чулана, держа путь в тронный зал, как будто ничего криминального не случилось.

Только волчья сперма, стекающая по внутренней стороне бёдер вместе с моей смазкой, свидетельствовала о том, что кое-что, всё-таки, случилось. Например то, что я не получила разрядки и безумно хочу расправиться с этой несправедливостью!

Высокие двери тронного зала распахнулись.

Передо мной предстало огромное помещение с длинными столами, за которыми гуляли довольно свободные от правил этикета товарищи. Крепко сложённые мужчины и женщины чокались большими кружками и смеялись, сыпля шутками направо и налево. Оборотни не были пьяными, но их можно легко отнести в категорию «хорошо охмелевших». В общем, такие, как я.

– Следуйте за мной, леди…

Я не прошла и пяти шагов, как отдыхающие иллюзоры оборвали все разговоры. На меня смотрели. В мою сторону глубоко дышали, принюхиваясь… а потом улыбались, подмигивая Робину.

«Оборотни… Нюх… Они унюхали запах Грея на мне».

Глава 17

«Оборотни… Нюх… Они унюхали запах Грея на мне».

Я прикусила губу, вдруг осознав, что это меня возбуждает. Необычное чувство!

Вскинув голову, задержала дыхание.

На постаменте, где ещё недавно стояло два бордовых кресла с высокими спинками, появилось двое.

Брюнеты-близнецы. Такие же огромные, как Робин. С зелёными яркими глазами… Они были великолепны! Идеальная мужская красота! Ровный аристократический нос, густые чёрные брови, квадратный мужественный подбородок, ямочки на щеках... Разница между близнецами была только в том, что у одного стрижка была короткой и стильной, а у второго чуть длиннее. Настолько, чтобы дать понять окружающим, что волосы у близнецов вьющиеся.

– Так-так-так… – насмешливо улыбнулся кудрявый близнец, жадно изучая моё лицо. – Смотри, Каин. В наш замок пришла эльфийка! Продемонстрируем очаровательной гостье наше радушное гостеприимство?

– По-моему, Арлан, – усмехнулся братец «чёрного Херувима», – очаровательная гостья уже насладилась его частичной демонстрацией. Слышишь, как сладко девочка пахнет?

Каин в один миг спустился по ступеням постамента и обошёл меня под аккомпанемент весёлого смеха и задорного свиста оборотней.

– Точно, – растянул губы в довольно хищной улыбке кудрявый брюнет. – Только такой красавице частичного гостеприимства мало. Верно, солнышко? – Секунда – и вокруг меня кружат уже два голодных хищника. – Надо бы исправить эту несправедливость, правда?

Я сжала пальцы в кулак. Слишком они дрожали от предвкушения невероятного сна.

Хмель гулял в крови, обостряя все чувства, а сексуальный голод, подпитанный быстрым сексом, но не удовлетворённый им, толкал моё воображение на слишком смелые сцены.

Выбирая эту локацию, я думала познакомиться с лордами, а потом удалиться с ними… «на аудиенцию».

А вот сейчас… сейчас всё будто бы выходило из-под контроля.

Робин подошёл со спины, отодвинул плащ немного в сторону и одним рывком освободил меня от полупрозрачного платья, оставляя стоять голой. После бережно поправил плащ, низко поклонился альфам и отошёл к ступеням.

Каин взял со стола блюда с виноградом и закинул пару ягод себе в рот, не спуская с меня глаз.

Арлан коснулся плеча, привлекая к себе внимание.

– Предлагаю для начала посидеть на своём… троне. Это великая честь. Ещё ни одна эльфийка… даже такая высокородная, как ты, леди Малинка, не удостаивалась такого предложения.

Я плохо соображала. Просто шла, куда меня осторожно вели… и щёки горели на моём лице.

Когда Арлан сел на свой трон сам, вытащив длинный член из чёрных брюк, я даже не удивилась.

– Милая, не теряйся. Эльфам только так можно присесть на трон оборотня.

Оказавшийся рядом Робин мягко развернул меня спиной к владыке и перебросил плащ на левую сторону подлокотника.

В лицо бросился жар.

Все оборотни с жадным вниманием смотрели за развернувшимся беспределом, предвкушая фантастическую еблю остроухой красавицы с их альфой.

Начальник стражи подтолкнул меня к трону.

На бёдра легли сильные руки Арлана.

Наткнувшись на мужские колени, была вынуждена расставить ноги.

Оборотни как будто только этого и ждали. Особенно Арлан!

Приставив головку к моему анусу, мужчина осторожно надавил на мои плечи, насаживая на свой член с черепашьей скоростью, чтобы не сбить накал неудовлетворённого желания.

– Ох, – полетел мой стон во все стороны тронного зала.

– Давай-ка приподнимем твои ножки, малышка, – ворковал альфа, обдавая моё ухо жарким шёпотом. – Так будет куда острее.

Подхватив меня под коленки, «чёрный Херувим» раскрыл меня для всеобщего обозрения, действительно входя в попку куда быстрее.

Вход во влагалище тоже растянулся, раскрывая створки, и из киски обильнее потекла сперма начальника стражи. В анусе неприятно запульсировало от большого размера волчьего пениса.

– Робин, убери за собой, – лениво приказал Каин, медленно продолжая лакомиться виноградными ягодами. – Заодно и эльфийке приятное сделай. Видишь, какая она тесная?

Мне действительно, жжение в заднем проходе не нравилось. Надо было хотя бы смазку подключить, как опцию.

Но вот Грей встал передо мной на колени, и его горячий язык прошёлся по складочкам моего влагалища, вылизывая свою же сперму, и я думать забыла о какой-то там смазке!

Арлан толкнулся вперёд, насаживая меня до упора, а я даже не заметила, жадно хватая воздух ртом.

Один толчок, второй, третий…

– Какая хорошая киса! – утробно заурчал альфа, до самого узла погружаясь в мою попку.

Пронзительный взгляд Каина заставлял меня смущённо отводить глаза. Они были как у живого человека. Взгляды остальных иллюзоров отличались. В них горела чистая похоть. Никакого разума.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Каин же спокойно ел виноград и смотрел… смотрел… смотрел, как его братец трахает меня в задницу, а начальник их стражи вылизывает влагалище остроухой гостьи, погружая язык глубоко внутрь, чтобы убрать все следы своей спермы.

– Достаточно, – приказал Каин, когда я вот-вот собиралась отдать душу наслаждению.

Робин отполз в сторону, сверкая яркими жёлтыми глазами.

– Брат… – застонал Арлан. – Ну, дай мне кончить ей в попку!

– Ты постоянно загоняешь в девочек свой узел, – поморщился Каин. – Потом полночи смотреть на вашу сцепку?! Нет уж. Дай малышку сюда.

Не церемонясь, судя по всему старший альфа сдёрнул меня с члена своего брата.

Каин высокомерно скривился.

– Вижу, ты любишь публичность, малышка? Тогда я разложу тебя прямо на столе.

Оказавшись у ближайшего стола, альфа одним движением руки скинул с его поверхности изысканные яства и толкнул меня на него спиной.

Когда он достал член из своих штанов, я поняла, почему Робин сказал, что меня надо подготовить к знакомству с лордами!

Огромный! В диаметре не меньше восьми сантиметров, член еле вмещался в широкую ладонь Каина! А узел?!

«Что-то твои фантазии, Мадина, свернули на опасную дорожку…»

Пройдясь по члену рукой, вожак оборотней оскалился.

– Ты примешь меня, малышка… И я не обещаю быть нежным.

– Эм. Не…

«… думаю» утонуло в осторожном, но настойчивом толчке, от которого у меня закружилась голова.

Выгнувшись, застонала. Иллюзоры вокруг засмеялись, кивая со знанием дела.

– Альфа хорош!

– Нашему альфе никто не откажет!

– Как стонет… красотка…

Толкнувшись ещё и ещё, Каин не переставал усмехаться.

Схватив меня за затылок, оборотень заставил смотреть, как его член работает между моих ног, раз за разом вбиваясь всё глубже, как поршень…

Когда моё сознание начало улетать, старший альфа дёрнул меня на себя, вынуждая обхватить его за крепкую шею.

– Арлан, присоединяйся… Трахни её в зад, как следует. Только не смей лезть с узлом!

– Да-да… – неистово зашептал кудрявый брюнет, пристраиваясь сзади.

– Смотри на меня, – приказал Каин, вбиваясь в меня до основания. – Ты – только моя. Поняла?

Сложно такое понимать, когда твои мысли разлетаются от агонии наслаждения.

Я только и могла, что кричать, пока во мне двигалось сразу два члена.

А потом я разлетелась… как будто даже на молекулы. Конечно, это всё образно, но трясло меня знатно. Собственный вой стоял в ушах. Его подхватили сотни оборотней. Мой крик поймал ртом Каин, жадно исследуя полость рта, а я всё плыла и плыла куда-то, в нирвану, наверное, понимая, что этот секс был самым крутым из всего, что я испытала!

– Каин, ты – гад, – обиженно засопел за спиной младший принц, выходя из моей попки. – Мне узел присунуть ей не дал, а сам девчонку чуть не порвал.

– Она моя, – рыкнул Каин, и пространство будто волнами пошло.

Я моргнула, вяло проявляя интерес к происходящему.

Поняла только, что мы уже не в тронном зале, а на кровати лежим. Точнее Каин лежит, а я на нём… Член альфы до сих пор во мне, и Арлан прав, узел Каина тоже там, непонятным образом вместившись в киску и сотворив то животное склещивание, о котором столько пишут в периодике для заводчиков собак. Именно из-за него животные не могут разойтись до получаса, закрепляя процесс спаривания.

Я знала одно – мне сейчас хорошо… и я не хочу возвращаться в одинокую холодную реальность, поэтому просто заснула, позволяя игре самой отключиться, когда истечёт положенное время сеанса.

И надо же! Я не пожалела о своём решении. Через два часа сладких объятий Каин разбудил меня горячими поцелуями, медленными толчками возрождая новую волну желания.

Потом к нам присоединился Арвен… Затем пришёл Роберт.

Я кричала до хрипоты на весь замок, раз за разом получая долгожданную разрядку. А потом потеряла сознание, дойдя до пика этого невероятного сексуального марафона.

Пришла в себя уже в своей кровати, мокрая от страсти, как заядлая шлюха.

Кое-как выкарабкавшись из простыней, подошла к напольному зеркалу и улыбнулась. Мои глаза светились от счастья. Во мне подняла голову Женщина. И она была счастлива и удовлетворена своей жизнью.

– Дааа… Попробуй быть угрюмой и злой, когда в тебе плещется истинное наслаждение! Неудивительно, что люди перестали совершать преступления!

Подмигнув собственному отражению, пообещала себе сегодня же ночью вернуться к своим мальчикам. Очень уж локация оборотней мне понравилась… особенно Каин!

Глава 18

– Ты чего такая довольная? – спросила Катя, с интересом изучая моё лицо.

Метёлкина везла по проходу огромного супермаркета полупустую тележку, изредка забрасывая всякую всячину для дома, типа губок для мытья посуды, геля для душа, шампуня, зубной щётки и так далее. Продуктами нас родители обеспечили, а на эти бытовые мелочи специально выделили отдельные средства. Я без зазрения совести пользовалась родительской ответственностью, не привлекая свои сбережения, заработанные… ха! Действительно кровью и п

о

том. Пусть в контексте понимания это прозвучало вульгарно, но что поделать, если цена этих денег – моя девственная кровь и множественные оргазмы?

– Да так, – отмахнулась с умиротворённой улыбкой на губах. – Рада, что мы поступили, что квартиру крутую сняли на целый год… что я с тобой.

– Это да, – усмехнулась подруга. Она была полностью согласна, на сто процентов разделяя со мной доводы для радости. – Я до сих пор поверить не могу. Всё прошло так легко! После запугиваний мамы, мне казалось, что поступление в престижный ВУЗ – это что-то реально недостижимое! А мы вон, как легко поступили. Вступительные тесты вообще проблем не вызвали. Собеседование, опять же… Члены комиссии вели себя очень доброжелательно. Никто не вздёрнул меня на дыбе за парочку косноязычных фраз.

– Ха-ха… – засмеялась от души, бережно опуская в корзину упаковку с нори. И я, и Катя любили роллы. Почему бы себя не побаловать в конце первой учебной недели? – Она пугала тебя дыбой? Реально?

– Нет, но… – Катюшелла вспыхнула, краснея от смущения. – Знаешь, лучше бы дыбой пугала. Там аргументы помощнее были.

– Какие?

– Ну, так как панель у нас давно отменили, пугала «Иллюзией».

– Чего? – моя улыбка погасла. Я напряглась. – А что с «Иллюзией» не так? Игра как игра. Взрослым тоже хочется поиграть.

Катя посмотрела на меня, как на наивную простоту.

– Ты что? Забыла, какая у меня мама? Да ей в церкви воодушевляющую речь с порицаниями с трибун вещать. Вся такая правильная… идеальная. И от меня, сколько я себя помню, требовала того же. Это хорошо, что я отличница, а то был бы конфликт поколений на лицо! Ты куда так втопила? Мы же хлеб хотели купить!?

– Хм… – я остановилась, размышляя об услышанном.

«Не замечала такого за тётей Леной. Обидненько».

– Да забей! – хмыкнула Метёлкина. – Говорить-то она говорит, а сама у папы который год «Иллюзию» выпрашивает. Я сама слышала.

Я усмехнулась.

«Вот она – взрослая жизнь. Внешне все такие праведные, а ковырни личину, так можно и на кусок дерьма нарваться».

Потянувшись за нарезкой, столкнулась с длинными пальцами крепкой мужской ладони.

Охнув от неожиданности, одёрнула руку, будто обожглась и сделала шаг в сторону, потому как обладатель руки замер точно за моей спиной.

– Простите, – протянул до боли знакомый баритон. – Не хотел вас напугать.

Испуганно обернувшись, столкнулась с взглядом колдовских синих глаз.

«Гром?! – Парень до того был похож на покупателя моей первой катки, что у меня голос пропал от ужаса. – Стоп! Нет. Это не Гром. Это тот парень. Из клуба».

Так и было. В первые минуты молодой мужчина так же показался мне точной копией Грома. Но нет. Красный свет софитов упал на его лицо, и наваждение пропало.

А вот сейчас не пропадало…

Понимая, что надо что-то сказать, нервно улыбнулась, отходя ещё на шаг от полок.

– Ничего. Эти углеводы… Идём, Кать. Нам такое вредно.

Толкая упирающуюся подругу к кассам, боялась даже оглянуться.

В горле пересохло, точно в пустыне Сахара!

Ещё и Метёлкина что-то шипит.

Прислушалась и напряглась ещё больше.

– Ну ты даёшь, Мадинка! Такой шанс познакомиться с старшекурсником прошляпила! Этот Громов… Он же староста института! Самый главный! С такими дружить надо!

«Громов… Громов… – паниковал мой мозг, и все тараканы с ним за компанию. – Это не может быть совпадением! Я продала свой первый раз…»

– У него семья – одна из богатейших семей в стране! – добивала меня Метёлкина. – Дядя Громова стоял у истоков «Иллюзии греха»!

«Вот, откуда у студента деньги на девственниц!» – схватив с полки бутылку пива, открутила крышку и залпом осушила тару до половины.

– Мадь? Ты эм… С тобой всё нормально?

– Ох, Катюха! Кажется, я влипла!

Лавируя между рядами питьевой продукции, я тащила подругу к выходу, не забывая всё время оглядываться.

«Громов Кир… Это всё-таки он! Он стал моим первым партнёром в «Иллюзии». Он продолжает искать со мной способ повторить тот невероятный первый опыт. Эльф с синими глазами… – сердце колотилось где-то в области горла, заставляя задыхаться от безумного волнения. – Он меня узнал. И главное – теперь настойчиво меня преследует! Зачем?!»

– Мадина? – одёрнула меня Катерина, когда все наши покупки отправились в пакеты, и я одним движением карты расплатилась с кассиром.

– Не здесь, – постаралась ответить, как можно спокойнее, и схватила тяжесть в обе руки. – Идём. Домой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Терпения у Метёлкиной было железобетонным. Она рта не раскрыла в такси, в лифте и даже на лестничной площадке, чем вызвала во мне признательную благодарность.

Всю дорогу до дома я приводила мысли в порядок, думая, как справиться со свалившимся на меня открытием. Смущение и стыд, который я совершенно не испытывала в игре, сейчас накрыл меня с головой. То бесчинство, что мы творили с Громовым в игре, казалось иллюзорным моментом, от которого можно очень легко отмахнуться. Игра ведь! Но теперь, когда я столкнулась лицом к лицу с тем, кто пялил меня до хриплых криков в эльфийском лесу…

«Мамочки! – в полной мере осознала я последствия своих взрослых игр. – Это же кошмар! И кошмар вдвойне будет, если я ещё столкнусь и с демоном! Вот там… Там вообще дикий ужас!»

– Мадина, ты меня пугаешь, – тихо прошептала Катя, пока я нарезала круги по кухне, где она быстро раскладывала продукты по своим местам. – Чем тебя так напугал Громов? Ты… ты уже знакома с ним? Но как это возможно?! Он – москвич, а мы из глубинки… Где вы могли пересечься?

– В «Иллюзии греха», – прошептала безвольными губами, падая на мягкий кухонный диванчик.

– ЧЕГО? У тебя… У тебя есть «Иллюзия греха»?! Но… Когда ты её купила? И… Мамочки мои родные! – Метёлкина присела рядом, прикрывая рот одной рукой, а второй придвигая мне чашку крепкого чая. – Рассказывай, подруга.

И я рассказала. Всё. В мельчайших деталях. Конечно, постельные игры и свои воплощённые фантазии я оставила при себе. В остальном ничего для Катерины не осталось тайной.

– Ну, надо же! Вот это совпадение! – выдохнула Катька, когда я выдохлась и жадно осушила чашку до последней капли. – И что теперь думаешь делать?

– Я… Я не знаю, – качнув головой, запустила пальцы в волосы и высвободила их из плена резинки. – Наверное, надо с ним поговорить. Но… Я не знаю, как смотреть ему в глаза. Это же… Это просто кошмар! Стыдобища какая!

– Вот поэтому мама говорила, что «Иллюзия»…

– Кать! Пожалуйста, не начинай.

– Прости, – извинилась подруга, виновато наблюдая за мной из-под полуопущенных ресниц. – Но ты права – поговорить с ним надо. Хотя бы для того, чтобы пресечь его преследования. Игра – это одно, а жизнь – это жизнь. Хотя… такой поклонник, как Громов, это круто.

– Да какой там поклонник?! – вспыхнула я, точно спичка. – Ты его видела вообще? Он смотрит на меня… Смотрит, как будто я – легкодоступная шалава. – С несчастным видом закрыла лицо руками. – И по факту он прав. Я продала себя! Продала дважды.

Катя встрепенулась, напуская на себя суровый вид:

– Знаешь, что?! Это твоё личное дело! Это была игра! Да, очень реалистичная, но игра! В конце концов правилами «Иллюзии греха» этот пункт прописан весьма точно! Что происходит в игре, нельзя переносить в реальность! Так что перестань себя так изводить! Начнёт приставать или кидать намёки – просто подай на него жалобу в административный центр!

– Жалобу? – я даже подавилась воздухом, восклицая несусветную глупость. И тут же разразилась диким смехом. – Подать жалобу на наследника корпорации «Иллюзия греха»?! Правила правилами, Катюш, но что-то подсказывает мне, что ничему этому Громову не будет!

– Ну и ладно! – упрямо поджала губы Метёлкина. – Пошёл он. Просто предупреди. Хотя бы в той же игре. Даже таким «небожителям», как его семейка, не хочется попадать под прицелы внимания общественности и становится главной новостью в заголовках скандальных репортажей! Твоё предупреждение будет зафиксировано игрой – и этого пока будет достаточно.

– Я… ты права, – задумчиво протянула, забрасывая в рот миниатюрный крекер в виде рыбки. – Это блестящая идея. Так и сделаю. Если он решил, что завтра сможет доставать меня в универе, то глубоко ошибается. Я скажу. Сегодня же. Специально зайду на сеанс.

– Вот и молодец, – похвалила меня подруга, прежде чем хитро прищурить глаза. – Маааадь… а расскажи, каково там?

Я пустилась в объяснения, отпуская последние капли напряжения. Делиться своими впечатлениями от игры сначала было очень неловко, но, видя, что Катерине по-настоящему интересны детали путешествия по мирам фантазии, расслабилась и поделилась с ней самым сокровенным.

Мы просидели до вечера за болтовнёй, приготовили ужин, поели. Кате было интересно всё: конструкция игры, девайс, установки и локации. Она тихо охала, прикрывая алеющие щёчки, когда я отвечала на её вопросы.

Разошлись по комнатам нехотя. Хотелось ещё поболтать, но я побоялась, что Кир заснёт и не успеет прочитать моё сообщение с предупреждением. Поэтому отправилась на боковую около девяти вечера.

Закрылась, установила датчики и с прерывистым вздохом подключила систему.

Глава 19

Едва я вошла в меню «Иллюзии греха», открыла высветившееся перед лицом окошко уведомлений. На этот раз игнорировать его не стала. К десятку уже имеющихся, сюда добавилась ещё парочка.

Открыв список, я «распечатала» первым то уведомление, рядом с которым мигал восклицательный красный знак.

«Что у нас здесь?» – не успела задать вопрос, как женский голос ИИ-оператора отчётливо зачитал:

–

Доброго времени суток, уважаемый клиент. Сообщаем вам, что ваш профиль больше не находится в общем доступе игроков. Он переведён в эксклюзивный статус, так как его выкупил пользователь № 745-А. Сумма выкупа уже переведена на вас счёт.

– Гром?! – я обомлела, а женский голос продолжил:

–

Все поступления теперь будут идти с аккаунта

№ 745-А

по мере использования вашего «энбиси»-прототипа. Поздравляем! Если желаете просмотреть видео с использованием вашего прототипа, перейдите по ссылке…

Я замерла в растерянности.

«Зачем? Зачем он это сделал? Выкупать живое энбиси слишком накладно. Кажется, даже дороже, чем выкупить девственность!»

Перейдя в раздел кошелька, тихо охнула.

На счёте лежало 5 миллионов долларов.

Пока я приходила в себя, на экран выскочило ещё одно уведомление.

«Пользователь № 745-А прямо сейчас появился в сети…»

И следом:

«Пользователь № 745-А активировал ваш «энбиси»-прототип. Желаете перейти в режим наблюдения? Или хотите переключится в режим реального времени?»

Я прикусила губу, размышляя.

Беспокойство и любопытство переплелись в один эмоциональный узел.

Насколько я поняла режим «наблюдения» – это как взгляд со стороны. В этом режиме ты можешь выбрать любой ракурс, или вообще менять их под нужным тебе углом. Естественно, с условием, что используют твой «энбиси». Главное то, что этот режим подразумевает полную конфиденциальность. То есть Гром не узнает, что я видела его «пользование» мной.

А вот режим реального времени, наоборот, оповестит о моём присутствии, что логично, ведь «я» оживлю своим присутствием свой прототип.

«Надо идти напрямую, – решилась, наконец, я. – Надо расставить все точки над «и». Раз уж он выкупил мой прототип, писать на него жалобу будет нелепо. Сделка юридически оформлена верно. Там не подкопаешься. Я сама заключила с создателями «Иллюзии» контракт. Тут только судиться, а мне даром не нужна такая огласка!»

Выдохнув, отправила запрос на прямое подключение.

Через секунду пришло разрешение. Я даже вздохнуть не успела.

Перед глазами зарябили круги перехода. Мгновение – и меня выбросило в иллюзию ресторана. Причём ресторана того типа, где отдыхают сливки общества.

Опустив глаза, я с изумлением обнаружила на себе утончённое красно-золотое платье, расшитое паетками, которые искрились, как звёзды в ночном небе. Платье обтягивало фигуру, подчеркивая все изгибы, и его длина была настолько короткой, что едва прикрывала бедра, открывая ажурную полоску едва заметных чулок, которые добавляли в образ нотку соблазнительного порока. Я не могла не подумать, что папа меня за такой наряд точно выпорол бы!

Бросив взгляд в настенное высокое зеркало, я затаила дыхание. Моя отражённая версия выглядела совершенно иначе, чем я привыкла себя видеть. Яркий макияж подчёркивал каждую черточку лица: губы были накрашены насыщенным красным цветом, который гармонировал с платьем, а глаза выделялись дымчатым оттенком теней, придавая взгляду загадочность и глубину. Ресницы были тщательно накрашены, создавая эффект объёмности, а брови аккуратно очерчены, что придавало лицу выразительность.

Волосы, уложенные в мягкие волны, спадали на плечи, отражая свет и создавая эффект лёгкости.

Всё это вместе создавало впечатление, что я готова к какому-то важному событию, к вечеру, полному сюрпризов и ожиданий.

Вопреки собственной внешней безупречности, внутри меня разгорелась смесь волнения и неуверенности.

Собраться с мыслями было непросто.

И всё же я сделала это, выходя на свет.

Меня тут же окутала атмосфера роскоши и утончённости, которая сразу же погрузила в мир богатства и благосостояния. Виртуальная реальность создавала эффект полной иллюзии, и я на мгновение забыла, что нахожусь в цифровом пространстве.

Интерьер заведения был оформлен в тёплых, приглушённых тонах. Стены обиты мягким бархатом нежного фиолетового цвета, который создавал ощущение уюта и защищённости. Потолок украшен изысканными лепными элементами, а в центре большого зала свисали массивные хрустальные люстры, отбрасывающие мягкий свет, который играл на стенах, создавая волшебную атмосферу. Каждая деталь была продумана до мелочей: от изящных каретных стульев с золотыми накладками до мраморных столов, на которых отражались огоньки расставленных свечей.

Вокруг меня находились люди, одетые в дорогие вечерние наряды. Мужчины в смокингах и с безупречно отглаженными рубашками, женщины в вечерних платьях из шёлка и атласа. Они сверкали драгоценностями, которые подчеркивали их статус и статус их спутников.

Люди сидели за своими столиками и вели оживлённые беседы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Смех и шёпот сливались в единый музыкальный фон, создавая атмосферу праздника и благополучия. Некоторые пары, сидя за столиками, обменивались нежными взглядами, а другие, смеясь, поднимали бокалы с дорогими винами, которые переливались в тусклом свете. Единственный нюанс – все эти богатеи были «энбиси».

Все, кроме НЕГО.

«Пользователь № 745-А. Громов Кир…»

Гром сидел у барной стойки.

С едва заметной ухмылкой молодой мужчина наблюдал за мной из-под густых, чуть прикрытых ресниц. Его пальцы крепко сжимали высокий фужер для шампанского. Пузырьки искрились в бокале, танцуя словно звёзды.

Я сглотнула вязкую слюну и направилась к Громову.

За столиками, окружёнными зелёными растениями, которые добавляли нотки природы в этот искусственный мир, подавались блюда. Выглядели они как произведения искусства! Запахи сбивали мои рецепторы с толку. Всё казалось настоящим.

На белоснежных тарелках стояли изысканные закуски: тартар из тунца с авокадо, украшенный каплями соуса из манго, и фуа-гра, подаваемое с малиновым конфитюром. Каждое блюдо было оформлено с такой тщательностью, что казалось, будто шеф-повар вложил в него частичку своей души.

Несуществующей души.

Я обратила внимание на столик, где несколько мужчин обсуждали бизнес, их разговоры были полны уверенности и решительности. На их столе официант здесь и сейчас расставлял тарелки с пастой, щедро посыпанной трюфельной стружкой, и стейки, которые были идеально прожарены, с румяной корочкой и сочной серединкой. К каждому блюду подавались бокалы с красным вином.

Отмечая всё это, поражалась достоверности «Иллюзии».

Гром становился ближе с каждым моим шагом, и в какой-то момент я замедлила шаг, а через минуту и вовсе остановилась, достигнув своей цели.

– Ну, привет, – хмыкнул Кир Громов, залпом осушая бокал. – Наконец-то ты решила снизойти до наследника виртуального мира…

Я поморщилась от количества сарказма, вложенного в фразу старшекурсника.

– Нам надо поговорить. Нет более тихого места?

В синих глазах Кира заплясали серебристые искорки. Кажется, на его языке вертелась ещё одна колкость, но Громов подавил свои порывы и коротко бросил.

– Иди за мной. Наверху есть отдельные кабинки, создающие атмосферу приватности… то, что нужно, учитывая мои планы на сегодняшнюю ночь, – ухмылка наследничка «Иллюзии» стала до неприличия откровенной, когда его взгляд прошёлся по моему силуэту, замирая на ажурном крае чулок и глубоком декольте, откуда почти вываливались мои бедные «девочки». – Хочу поиметь свою весьма дорогую покупку прямо здесь.

– Мне это не интересно. Веди, – я стиснула челюсти, чувствуя, как раздражение захватывает настроение.

Любые намёки на порочные возможности игровой консоли были сейчас как чирканье спичкой возле открытого бензобака.

Кир поставил пустой фужер на барную стойку и галантно предложил свой локоть.

Одним взглядом обозначила всё, что думаю об этом «джентльмене».

– Давай же, Малинка, – вызывающе улыбнулся Громов. – Прояви воспитанность. От неё сейчас многое зависит. Например, мои дальнейшие действия в отношении удачной покупки…

– Что это значит?

– Не здесь, – отрезал парень, теряя милый вид в мгновение ока.

Я нервно сглотнула, оценив преображение до мурашек по коленкам!

Кир жёстко, с явным намёком посмотрел на свой локоть и прищурил глаза, опаляя меня своим взглядом.

– Мне долго ждать?

«К чёрту! – наступила на горло своей гордыне и положила руку на изгиб мужского локтя. – Я должна понять, что он задумал!»

Поднимались недолго. Кабинки находились на втором этаже ресторана.

Кир галантно открыл дверь и пропустил вперёд, продолжая изучать мою фигуру наглым, откровенным взглядом.

«Хочу поиметь свою весьма дорогую покупку прямо здесь…»

– эхом прокатилось по телу.

«Мажор, привыкший пользовать всё, что посчитает нужным. Что бы он там не задумал, это будет грязным и мерзким. Богатеи, а тем более их наследнички, не раскидываются миллионами направо и налево. Ни о какой симпатии тут речи быть не может…»

– Присаживайся. С удовольствием послушаю, что ты хочешь сказать… – лениво протянул Громов, садясь рядом на полукруглый диван.

– Я? – удивлённо вскинула брови. – Вообще-то это ты меня приглашал на свидание…

– Это было до того, как ты продала свою девственность моему брату.

– БРАТУ? – я охнула, в шоке от полученной информации.

Гром усмехнулся, хватаясь за бокал с вином. Здесь, в «Иллюзии», пища и напитки имели вкус. Алкоголь ещё и последствия, хотя, если проснуться, никаких последствий от ночного путешествия в виртуальный мир не останется.

– Да. Мне, между прочем, пришлось отдать Нику всю коллекцию марок, чтобы он дал мне пароли от своего профиля.

– Эм… то есть… де… демоном был ты?

– Я, – глаза Грома таинственно блеснули.

– ЗАЧЕМ? Зачем тебе вообще это понадобилось? Неужели в мире мало девственниц? – наконец, прорвалась моя плотина вопросов. – Ты выложил целое состояние! Нет, мне, конечно, жаловаться глупо, я всё равно продала бы девственность, но… Тебе не кажется, что это слишком? Ты, извини, но похож на маньяка…

Кир резко придвинулся ближе, нависая надо мной, как хищник над своей глупой жертвой.

Я попыталась отодвинуться, чувствуя, как колотится сердце, а датчики пищат, фиксируя волну адреналина. Однако Кир не позволил.

Громов поставил руку так, что я оказалась в ловушке, и заговорил тихим шёпотом:

– Что ты вообще знаешь о игре?

– Эм… ну, то, что «Иллюзия греха» помогает людям насладиться своими пороками.

– Нет. «Иллюзия» никому не помогает. Она, как отрава, топит тебя в твоих грехах. И только те, кто способен переступить через них, способен освободиться не только из игры, но и от своих слабостей.

– Не понимаю… – прошептала дрожащим голосом. – Такого в описании игры не было.

– И не будет, – Кир отстранился, натягивая на лицо маску безразличия. – Это только для высших кругов. Условие, чтобы оказаться на верхушке социальной пирамиды в реальности, пока вы, как тупой скот, радуетесь игровому девайсу мерзкой консоли.

– То есть…

– Мне нужно пройти эту игру, – просто заключил молодой мужчина, откидываясь на спинку дивана с безмятежным холодным выражением на лице. – И ты мне в этом поможешь.

– Но… Почему я? И как ты вообще представляешь себе эту помощь?

– Ты – в моём вкусе – это раз. Второе: из тебя вышла прекрасная саба. Я так понимаю, игра определила твоим пороком гордыню?

– Да…

– Мой – жадность. Именно поэтому мы можем помочь друг другу.

Я закачала головой, до сих пор не представляя себе эту самую обоюдную помощь.

Кир цокнул языком.

– Всё более чем банально. Пару месяцев мы «поиграем» с тобой здесь в любовь. Зафиксируем отношения в реестре игры, а потом я отдам тебя своим друзьям.

– ЧТО?! – В принципе я изначально получила нехилую порцию шока, когда Громов только заговорил об отношениях, а уж когда завернул о «широком жесте» и своих, я так понимаю, реальных друзьях… – Ты не охренел?!

Кир скривился.

– Только не надо разыгрывать невинность. Я до сих пор забыть не могу, как ты скакала на членах оборотней, пока полный зал «энбиси» улюлюкали и осыпали тебя овациями.

Мои щёки опалило жаром.

– Я… ты… – задыхаясь, пыталась принять ещё один поразительный факт. – Ты был Каином?

– Я, – Кир спокойно пожал плечами, как будто не видя причины для паники, которая потихоньку захватывала мою выдержку.

– Но… За…

– Хватит задавать глупые вопросы, – снова цокнул языком парень. – Я же сказал – ты мне подходишь! Всего лишь нужно было убедиться.

– Это незаконно! – воскликнула с возмущением.

Дёрнулась было встать, но Кир схватил меня за локоть и толкнул обратно на диван.

– Ты забыла? Это тело, – парень навис сверху, заставляя вжаться в спинку кожаного сидения, – я выкупил со всеми потрохами. Думаешь, такие бабки тебе просто так? Будешь их отрабатывать, как миленькая. Или проваливай нахер из симуляции.

– Знаешь, – толкнув Кира в плечо, гордо вскинула подбородок и встала, в глубине души радуясь, что он не стал меня удерживать, – я так и сделаю! Пошёл ты… со своими приколами сам нахер!

Цокот каблучков довёл меня до стеклянной двери.

Там меня и настигло ехидное:

– Что ж… Иди… Но готовься к славе.

– Что? – я, оглянувшись, с тревогой посмотрела в тёмные, как грозовое небо, глаза Громова. – О чём ты?

– Я всё хотел сделать по-человечески… изменить тебе внешность там… подкорректировать, чтобы тебя не узнали в институте… – медленно протянул парень, расслабленно откинувшись на диване, – но как хочешь. Твой прототип всё равно мой. И парней теперь я позову побольше… Чтоб возле твоей эльфийки образовалась очередь, – усмешка Грома стала злой. – Тридцать – нормально будет? Или до полтинника нагнать?

– Сволочь! Ты – самая настоящая сволочь! – гневно сжав кулачки, с трудом подавляла в себе желание врезать гадёнышу.

Кир резко встал и подошёл вплотную ко мне, как будто моя ярость питала его.

– Называй меня как угодно, «Малинка», – усмехнулся старшекурсник мне в губы, – но ты поможешь мне получить моё наследство и стать во главе корпорации «Иллюзии». Если не будешь артачиться, даже получишь удовольствие. Не надо врать себе. Ты единственная из всех, кто получает удовольствие, борясь со своим пороком. Твоя гордыня любит подчиняться мужчинам. Подобных тебе я ещё не встречал… – руки Кира легли на мою талию, плавно опустились вниз, оглаживая бёдра, а затем толкнули по направлению к твёрдому члену, который распирал ширинку брюк. – К тому же ты любишь деньги.

– Кто их не любит?

– Верно, – хмыкнул Кир, шумно вздохнул и провёл носом по моей скуле. – Чтобы мы с тобой оказались на волне, придётся постараться, чтобы пройти эту игру и получить награду. Ты ведь выиграешь не меньше моего. Тоже войдёшь в высшую лигу «Иллюзии»… И ещё получишь столько же, сколько уже заработала.

Сглотнув, посмотрел на парня.

– Мне надо подумать.

– Думай… – кивнул Кир, наклоняясь и целуя меня за ушком. У меня чуть ноги не подогнулись. – До учёбы осталось два дня – именно столько я могу подождать. Надеюсь на твою разумность. Не хочу портить тебе жизнь, детка. Не вынуждай.

Я потянулась к своему виску, где находились по ту сторону симуляции датчики, и нажала на кнопку «Меню».

Ресторан и Кир вместе с ним растворились.

Меня потряхивало от эмоций, в которых преобладала растерянность.

«Подонок… – злилась я, стиснув челюсти от досады. – Что удумал! Меня ославить на весь институт! Наследство ему подавай! Целую корпорацию! Не сильно губу раскатал?!»

Вопреки гневу, мысленно листнула список «меню» и застыла взглядом на строчке «Режим наблюдения».

«А что? Он всё равно не узнает…»

Ещё секунду посомневавшись, нажала на «подключиться».

– Да-да! – кричала вторая «я», широко разведя длинные ноги на высоких каблуках.

Кир неистово вколачивался в «меня» длинным, мокрым от «моей» смазки членом, рыча, точно зверь, пока моя копия стонала, опрокинутая спиной на стол.

Рваное красное платье валялось на полу, позабытое всеми.

В кабинку вошли два официанта, но «Я» как будто даже не заметила их, крича от быстрой ебли.

Мужчины накрыли на стол, избегая «занятой девушкой площади», и невозмутимо удалились.

– Говори, что «моя»! – резко потребовал Гром, хватая моё «энбиси» за шею и сдавливая её.

– Твоя, – захрипел фантом, вздрагивая якобы в оргазме.

Кир зашипел, сильным ударом заполняя собой нутро моего прототипа до основания, и излился внутрь.

– Ты моя, – неистово шептал парень, целуя «куклу» в губы. – Только моя!

Сбитая с толку, я дёрнула датчики и резко села на кровати.

– Он реально больной, – прошептала в темноту, сжав ноги из-за дискомфорта, вызванного пылающим жаром, разлившимся внизу живота. – Стоит ли связываться? – задалась вопросом, и тут же себе ответила: – А есть ли у меня выбор?

Глава 20

Все два дня я провела в состоянии постоянного напряжения, словно на иголках.

Ультиматум Кира Громова, прозвучавший как настоящий шантаж, не давал мне покоя ни на минуту. Мысли о том, что он требует от меня участия в столь откровенном непотребстве, терзали меня, как острые когти. Я понимала, что не могу просто так отказаться, но в то же время это было невыносимо. Одно дело поддаться на игрища своих желаний с ненастоящими людьми, и совсем другое связываться с реальными игроками!

Естественно, что Метёлкина заметила моё взвинченное состояние! Она, как всегда, была внимательной и проницательной. Подруга заметила, что со мной что-то не так. Сначала она незаметно присматривалась, пыталась понять, что происходит. Я же старалась делать вид, что всё в порядке, но её пристальный взгляд не оставлял мне шансов скрыть свои переживания. Но как это возможно, когда Кате приходилось несколько раз повторять одно и тоже, потому как я просто пропускала её слова мимо ушей?!

К обеду первого дня её терпение иссякло.

– Мадина! – произнесла она, наклонившись ко мне ближе, её голос был полон заботы. – Что с тобой происходит? Что случилось? Родители? Или ты за учёбу переживаешь? Совсем скоро занятия начнутся. Конечно, это волнительно, но не настолько же!

Слова Катюхи звучали искренне, но в них не было и намека на истинную причину моего беспокойства. Она не могла даже представить, что на самом деле меня так угнетает. Я понимала её беспокойство и испытывала к ней благодарность за поддержку, но в то же время не могла раскрыть ей свою тайну. «Откуда ей знать, что меня путём шантажа заставляют принять участие в настоящей оргии, где единственной «вкусняшкой» предстоит быть мне одной!» – мысли о предстоящем событии, о том, что меня ожидает, не давали мне покоя.

Я вздохнула, стараясь собраться с мыслями, и ответила ей с лёгкой улыбкой, чтобы скрыть свои истинные чувства.

– Всё хорошо, просто немного нервничаю перед началом учебы. Ты же знаешь, как я старалась вырваться в столицу и поступить именно в этот институт! Вот… боюсь напортачить, – произнесла я, но в голосе моем слышалась нотка неуверенности.

Метёлкина, казалось, поверила мне, и, к счастью, успокоилась.

Она просто кивнула, хотя в её глазах беспокойство никуда не исчезло.

Я же чувствовала, как внутри меня нарастает напряжение, и понимала, что решение принимать всё равно придётся.

Каждый миг раздумий давил на меня, как тяжёлый камень.

Внутри бушевали эмоции – страх, тревога и даже злость на Кира Громова за то, что он поставил меня в такую ситуацию. Я знала, что должна найти способ избавиться от этого давления, но пока не представляла, как это сделать. Время шло, а я оставалась в плену своих страхов, не зная, как разорвать этот замкнутый круг.

Ночью, войдя в симуляцию, попыталась выяснить, как соскочить с «крючка», однако полученные сведения не порадовали: выкупить свой прототип было фактически нереально. Этот гнус, Гром, поставил цену на мой «энбиси» в один триллион долларов. Так часто делали те, кто ни под каким предлогом не желал расставаться со своей игрушкой. Завышали цену специально до галактических масштабов, чтобы никто даже подумать не смел, чтобы выкупить «энбиси».

Сама «Иллюзия греха» на все мои запросы реагировала одинаково: «Чтобы выкупить «энбиси» вам необходимо связаться с пользователем № 745-А и начать торг. Отправить приглашение в симуляцию?»

– Да пошла ты к чёрту! – не выдержала я в конце концов, срывая с себя все датчики.

Ни первую, ни вторую ночь заснуть не получилось. Кое-как подремала среди дня, но это не помогло мне справиться с усталостью и беспокойством.

При Катерине старалась улыбаться, однако сомневаюсь, что это хоть как-то меня спасло от подозрительности подруги. Пусть она больше ни о чём меня не спрашивала, но я постоянно ловила на себе её тревожные взгляды.

Утром первого учебного дня я еле разлепила глаза, уснув почти на рассвете.

Умывшись, оделась, собрала волосы в высокий хвост и вышла в коридор.

Из кухни шли невероятные запахи бекона, яичницы и свежего огурца. Но больше всего меня обрадовал запах свежего кофе.

– Катюха, – простонала я, падая на кухонный диванчик. – Ты просто богиня! Мммм… – несколько глотков взбодрили меня, наделяя удивительной смелостью.

«Нет безвыходных ситуаций! Загнал меня в угол – есть такое. Но мы же взрослые люди! Сможем договориться… Я уже такой уровень в сексе набрала, что парочкой друзей меня не испугать. Опять же деньги… Не буду скромничать – деньги я слишком люблю! К тому же внешность Кир пообещал мне изменить. Почему и не оторваться с живыми пользователями? Я слышала, что такие оргии в симуляции мутятся только в закрытых группах. Что ж… придётся открыть для себя и эту сторону виртуальной жизни!» – с этой мыслью страх покинул меня окончательно.

Мы весело позавтракали, быстро убрали и под ручку отправились в институт.

По пути к главному корпусу мы обсуждали, что нас ждёт, и я не могла не улыбаться, представляя себе, как всё будет проходить.

И всё равно не угадали.

Торжественная часть Дня Знаний для студентов существенно отличалась от школьных «линеек», которые мы помнили с детства.

Институт гудел от количества людей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вместо привычных формальных речей и скучных выступлений, здесь царила атмосфера свободы и веселья.

Когда мы вошли на территорию института, нас встретила яркая и праздничная атмосфера.

Студенты, одетые в разнообразные наряды, гуляли по кампусу, обменивались шутками и улыбками. На главной площади, где обычно проходили мероприятия, была установлена сцена, украшенная шарами и цветами. Музыка звучала на полную громкость, создавая ощущение настоящего праздника.

Какие пары?! Здесь и сейчас все просто кайфовали, распивая безалкогольные напитки из пластиковых красных стаканчиков, как в старых американских фильмах.

На сцене выступали старшекурсники, которые делились своими впечатлениями о студенческой жизни, рассказывая забавные истории. Их смех и радость заражали всех вокруг.

Я заметила, как многие первокурсники, такие как мы, с любопытством и восторгом слушали их, впитывая каждое слово. Это было совсем не похоже на те унылые линейки, где всё сводилось к строгим речам о знаниях и обязанностях.

В какой-то момент на сцену вышел ректор, и студенты замерли в ожидании. Его речь была короткой, но полна вдохновения. Он говорил о том, как важно использовать полученные знания не только для себя, но и для общества, и как каждый из нас может внести свой вклад в будущее. Я слушала его, стараясь не думать о своих тревогах, и чувствовала, как во мне пробуждается желание учиться и развиваться. И никакой мажор этого не испортит!

«Хочет меня втянуть в свои игрища? Ладно! Но только на моих условиях!»

За официальной частью началась настоящая вечеринка. Музыка стала громче, и студенты без какого-либо стеснения отправились танцевать на огромный настил, разложенный прямо посреди студенческой площади перед главным корпусом.

Мы с Метёлкиной тоже не удержались и, хихикая, присоединились к веселью. Мы смеялись, танцевали и просто наслаждались моментом, забыв о всех заботах и тревогах.

Сложно сказать, сколько это длилось. Минут тридцать-сорок, не больше. Но с каким крутым настроем весь народ разошёлся по своим аудиториям, когда прозвенел первый звонок!

– Потрясно!

– И не говори! Так бы всегда! И ведь ничего не ст

о

ит так делать каждый день, верно?

– Ага! – переговаривались мы с Катюхой, быстро топая в 216 аудиторию, где для нас наш новый «классный учитель» должен был провести вводное занятие.

Неожиданно на плечи Метёлкиной легла сильная волосатая рука.

Подруга подпрыгнула от неожиданности, но обладатель невероятного тела не позволил Кате даже рыпнуться, прижав к себе.

– Лось?! – воскликнула моя отличница, бледнея. Она узнала в здоровяке с накаченными бицепсами, трицепсами и чёрте чем ещё, того парня из бара, где мы отрывались на недели поступления.

«Лось» поморщился.

– Вообще-то, кроха, меня зовут Артёмка.

– «Артёмка»? Серьёзно?! Лапы от меня убери, бегемот, а то…

– Помню-помню, – широко улыбнулся молодой мужчина. – Засудишь меня.

– Именно.

– Кончай, я же просто пытаюсь подружиться с тобой, кроха, – парень поморщился, но тут же откровенно усмехнулся. – Хотя… рано тебе кончать. Чуть позже, ок?

– Да ты… Да я… – Метёлкина запыхтела, как паровоз, жутко краснея от макушки волос до шеи. – Да пошёл ты! Псих!

– Артёмка, перестань дразнить первокурсниц, – совершенно неожиданно появился слева от меня Громов, и я вздрогнула от неожиданности. Кир очень вовремя придержал лямку моей сумки, пока она, полностью солидарная со мной, не шлёпнулась на пол. – Они только переступили порог нашей альма-матер. – Кир посмотрел на меня и совершенно спокойно подмигнул.

– Ха-хах! – заржал белокурый великан, когда я вытаращила глаза в сторону его ненормального дружка.

«У него точно с головой не всё "ОК". Биполярка налицо».

– Где у вас вводная лекция? – спросил Гром, спокойно восприняв моё выражение лица.

Прозвучало так естественно, словно мы давние друзья. Даже «Артёмка» бросил зубоскалить и удивлённо вскинул брови.

– А вам что за дело? – дерзко насупилась Метёлкина.

Гром удостоил её одним мимолётным взглядом и снова посмотрел на меня.

– Как тебя, кстати, зовут?

– Мадина, – я раздражённо дёрнула плечом, сбрасывая пальцы парня, которые продолжали трогать лямку моей сумки.

– Кир.

– Знаю.

– А что происходит? – влез в наш «пинг-понг» блондин, но Кир без труда остановил его, дёрнув указательным пальцем.

– Сколько сегодня пар?

– Три.

– После третьей буду ждать тебя на выходе.

Я чуть подалась вперёд, чтобы тихо шепнуть:

– Зачем? Нельзя разве обойтись простой перепиской? Я вечером напиш…

– Нет, – отрезал Гром, странным взглядом изучая моё лицо с высоты своего роста.

Я едва доставала Киру до подбородка макушкой. В росте Громов не уступал своему другу ни на сантиметр. Разве что в мускулатуре. «Артёмка» однозначно баловался штангами, тягая вечерами железо в спортивных залах. Кира тоже «дохлой шпалой» не назвать. Он выглядел поджарым и сильным, но без фанатизма.

– После третьей пары. На выходе. Идём, Булычёв.

И парни продолжили свой путь.

Я слышала, как Артём засыпает друга вопросами, но тот просто шёл вперёд, невозмутимо сохраняя молчание.

– И что это было? – Метёлкина дёрнула меня за рукав. – Он опять, да? Преследует тебя в…

– Ччч, – призвала подругу к молчанию. На нас слишком все пялились. Особенно старшекурсницы, занявшие по коридору почти все подоконники.

Некоторые из них морщились, показательно пытаясь донести до нашего сознания, что эти цацы не считают нас достойными внимания местной знаменитости, который Громов являлся. Некоторые недоумевали вслух и громко смеялись. И получалось это у них насквозь фальшиво.

– Идём. Скоро второй звонок. Не хочу опаздывать на первое же занятие.

– Но…

– Я всё расскажу тебе чуть позже. Сама не знаю, для чего он собирается меня встречать после пар. Ну, не провожать же до дома?

Естественно, ничего рассказывать я Метёлкиной не собиралась. Достаточно и того, что она уже знает! Подруги-подругами, а все свои тайны вываливать как на ладони – не самый мудрый поступок. Особенно тот момент, где мой прототип Кир прикупил для своих нужд за баснословную цену!

За время вводной лекции отписалась на записках в нескольких фразах о том, что Кир присылал мне уведомление в игре о встрече, но я, якобы, на неё не пошла, вот он и решил в реальности меня «поймать».

Это объяснение позволяло сделать вид, будто мне не известна причина подобного поведения Громова.

До конца учебного дня сидела, как на иголках.

– А что, если он реально будет ждать тебя на порожках? – не меньше моего нервничала Катюха. – Мне-то куда деваться? Идти с вами или домой?

– Домой иди, – неожиданно даже для самой себя выбрала второй вариант. – Надо уже понять, для чего ему эти встречи, и забыть, как страшный сон.

– Хорошо. Приготовлю что-нибудь похавать… и родителям отзвонюсь, а то мама с обеда наяривает мне смс-ки. Переживает…

– Правильно, – кивнула я, убирая тетрадь и учебник по высшей математике в сумку, едва прозвенел звонок с последней пары.

Внутри всё сжалось в тугой узел.

– Подожди ты так нервничать, – ничего не скрылось от зоркого глаза Катюшеллы. – Может, он уже забыл! И на порожках не стоит… А нет. Стоит, – Катя вздохнула, когда мы оказались на ступенях института менеджмента в компании разбредающихся однокурсников.

– Мадина, – позвал меня тихо Громов, быстро поднимаясь на одну ступень со мной. «Артёмки» с Киром не наблюдалось, и Катя с облегчением расправила плечи, махнув мне на прощание рукой. – Идём?

– Куда хоть мы идём? – я нахмурилась, без особого восторга позволяя Киру схватить себя за руку и тащить за собой. – Можно помедленнее? Я – не твоя собачонка.

– Прости, – ослабил хватку парень, сбавляя шаг. – Обычно девушки не жалуются. Сами бегут за мной следом.

– Наш с тобой случай далёк от обычного, – огрызнулась я, наконец, высвобождая свою конечность. – И почему бы тебе не взять для своей… кхм… «задумки» одну из тех, кто бегает за тобой? Уверена, они не откажутся «порадовать» тебя, раз...

– Перестань. Я же сказал: мне нужна ты – строптивая саба с пороком гордыни. У моих знакомых красоток другие пороки… Они не вписываются. Лучше не обсуждать это на улице, где ходит полно народу. Поговорим на месте.

– Долго нам идти?

– Нет. Мы почти пришли, – Кир остановился возле неприметной серой двери студенческого кафе и открыл её.

Я, недовольно хмурясь, вошла, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды, которые преследовали меня с момента, когда Громов взял меня за руку.

Глава 21

Кафе «Тень Ореха» – странное название для места, где пахло корицей, свежемолотым кофе и тёплым миндалём. Внутри царила уютная полумгла: деревянные стены, винтажные бра с тусклыми лампочками, мягкие диванчики в глубоких нишах. В углу тихо переливалась джазовая мелодия из ретро-эпох, будто сама музыка боялась нарушить покой студентов, пришедших сюда не за шумом, а за тишиной между лекциями.

Но тишина исчезла, как только мы вошли.

Я почувствовала это сразу – взгляды. Сначала мельком, потом – откровенно. Девушки за стойкой замерли с чашками в руках. Парень у окна резко отвёл глаза, будто его застукали за чем-то неприличным. А двое первокурсников у входа перешёптывались, тыча пальцами в нашу сторону.

Кир Громов. В реальности. С кем-то. Не с очередной «красоткой с факультета PR, где все красотки, постигающие науку торговать своим лицом», а с… мной.

Я знала, что он в институте почти легенда. Не просто богатый наследник, не просто староста курса магистратуры, а тот, кого все называли «тихим королём кампуса». Он не кричал, не хвастался, не устраивал шоу – но за ним всегда шли. Даже профессора слушали его чуть внимательнее.

А теперь он шёл со мной. И держал дверь. И заказывал для нас два какао с зефирками – будто мы не втянуты в какую-то безумную игру, а просто пара, пришедшая погреться после лекций.

– Уголок вон тот, – тихо сказал он, кивнув на самую дальнюю кабинку, отделённую от зала плотной бархатной шторой. – Я зарезервировал его утром.

«Козёл! Знал, что я пойду за ним задолго до моего согласия!» – подумала я.

Официантка, покраснев, торопливо отвела нас туда, будто боялась, что Кир передумает и уйдёт.

Кабинка была совершенно непохожа на ту, что была в «Иллюзии греха», но кровь ударила в голову об одном упоминании локации.

Там, на столе из тёмного дерева, он тогда разложил мой «энбиси» и жёстко трахнул.

Я опустилась на диван, и дрожь пробежала по телу от тех тайных воспоминания. От ощущения, что прошлое и настоящее сливались в один горячий узел под рёбрами.

Кир сел напротив, лицом к выходу, закрытому шторкой. Не слишком близко. Не слишком далеко. Так, чтобы я чувствовала его присутствие, но не давление.

Он положил ладони на стол – спокойные, сильные, без колец, без браслетов. Только шрам на указательном пальце, будто от старого пореза.

– Ты боишься, – сказал он не вопросительно, а констатируя. – И правильно делаешь.

Я хотела возразить, но он поднял руку – мягко, почти извиняясь.

– Дай договорить. Я знаю, как это звучит: «Громов шантажирует первокурсницу, чтобы затащить в оргию». – Он усмехнулся, но в глазах не было насмешки – только усталость. – Но правда сложнее.

Он сделал паузу, видя, как за шторкой замирает силуэт офоциантки.

Девушка вошла и дрожащими руками принялась ставить перед нами чашки.

Когда штора снова закрылась за ней, Кир заговорил тише:

– «Иллюзия греха» называется так не потому, что там можно грешить. А потому, что каждый приходит туда, чтобы встретиться со своим пороком лицом к лицу. Я тебе говорил… Мои – жадность и ревность. Я не могу отпустить то, что считаю

своим

. Даже если это – иллюзия. Даже если это – просто код. Однако «Иллюзия» – моё наследство. И я должен встать во главе корпорации!

Он посмотрел на меня – прямо, без прикрас.

– Чтобы случилось это, я должен добровольно отдать то, что больше всего хочу удержать.

– Но я тут при чём? Мы едва знакомы!

– Мы познакомимся ближе, – твёрдо заявил Кир. – Я говорил. Ты станешь моей девушкой для двух миров! На время, конечно… Ты – не просто прототип. Ты – последнее испытание. Если я смогу стоять и смотреть, как тебя касаются другие… как ты стонешь не для меня… и при этом не сорвусь – значит, я выиграл.

– Трон? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Трон – это символ. Свидетельство, что я больше не раб своего желания обладать. Но… – он замолчал, будто выбирая слова, – я не стану этого делать без твоего согласия. Потому что иначе это не победа. Это – новое порабощение. И тогда я проиграл бы не только себе, но и тебе.

Он откинулся на спинку дивана, давая мне пространство.

– Так что… ты со мной? Не как жертва. А как соучастница.

Я молчала. В ушах стучала кровь. За шторой – смех студентов, звон чашек, музыка. А здесь – только его взгляд и мой страх, который вдруг начал превращаться во что-то другое.

Что-то похожее на вызов.

Я медленно подняла чашку, сделала глоток – горячий, сладкий, с лёгкой горчинкой зефира. Пальцы перестали дрожать.

– Ты хочешь грязную игру? – наконец сказала я, глядя ему прямо в глаза. – Я не против. Потому что ты правильно заметил: мой порок – гордыня. Я не могу терпеть, когда меня считают слабой. Или…

доступной

.

Я поставила чашку обратно, ровно по центру блюдца. Звук был тихий, но в нашей кабинке – громкий, как выстрел.

– Но!!! Отдав себя твоим дружкам, я тоже выиграю трон! Не твой. Свой. Потому что докажу самой себе: гордыня – самый тяжкий смертный грех, больше не властвует надо мной. Что я не боюсь подчиниться, если это – мой выбор. Но…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я наклонилась вперёд, понизив голос до шёпота:

– При этом я не желаю, чтобы моё лицо кто-то запомнил. Не хочу, чтобы завтра в кампусе шептались:

«Это та самая, что с Громовым и его дружками в симуляции…»

. Я не хочу славы шлюхи. Ни в игре, ни в реале. Я – Мадина, а не «девка Громова».

Кир слушал внимательно. Без усмешки. Без нетерпения. Просто – слушал.

– Значит, условия?

– Да, условия! – продолжила я. – Полная анонимность. Ни имён, ни лиц. Ни записей. Ни скриншотов. Ни «случайных» утечек. Если хоть один кадр из сценария всплывёт в сети – я подам на тебя в суд! А лучше – дам интервью! В этой «славе» не стану гореть одна! Ты усёк?

Он чуть приподнял бровь – не от угрозы, а от уважения.

– Ещё, – добавила я. – Я сама выбираю, когда остановиться. В любой момент. Без объяснений. Без споров. Ты киваешь – и всё гаснет. Контролируешь процесс строго! Мне не должно быть больно!

Кир молчал секунду. Потом – медленно, почти торжественно – кивнул.

– Принято. Анонимность – стандарт на том уровне «Иллюзии Греха», куда мы опустимся. Все участники под масками. Даже голоса искажаются. Твоё лицо… – он сделал паузу, – будет скрыто даже от меня, если ты захочешь. Хотя… я бы предпочёл видеть тебя.

– Ты увидишь, – сказала я. – Но только потому, что я позволю это.

Он улыбнулся – впервые по-настоящему. Не как мажор, не как шантажист, а как человек, встретивший равного.

– Тогда завтра вечером начнём. В «Зале Теней» намечается небольшое мероприятие для внутреннего круга акционеров игры. Это закрытая локация внутри «Иллюзии». Только для тех, кто прошёл инициацию. Ты получишь приглашение в 20:00.

– А если я не приду?

– Тогда я подожду. И пришлю снова. Потому что… – он посмотрел на меня с той странной, почти болезненной искренностью, – у меня нет выбора. Но ты придёшь. Я чувствую: ты тоже хочешь этого. Не ради меня. А ради себя.

Я не ответила. Просто допила какао. Но внутри уже не было страха.

Было предвкушение.

Потому что Громов был прав. Я хотела увидеть сильных мира сего.

Хотела побыть на их волне.

– Ещё одно, – сказал Кир, когда я уже думала, что всё обговорено. Он постучал пальцем по краю чашки – тихо, ритмично, как отсчёт. – Чтобы системе засчитать победу… должно быть ровно девять сессий.

Я нахмурилась.

– Девять?

– Как кругов в Аду, – кивнул он. – Так устроен ранг. Не восемь. Не десять. Девять. Только тогда порок считается

перегоревшим

. Только тогда трон становится твоим.

Он посмотрел на меня – не с жадностью, а с чем-то похожим на страх.

– Это… долго. И тяжело. Не физически. А… внутри. После третьей сессии начинаешь сомневаться:

«А не превращаюсь ли я в то, против чего боролся? Не приобретаешь ли другой грех?»

После шестой – уже не различаешь, где игра, а где реальность. А на девятой… либо ты вырываешься на свет, либо остаёшься в Аду навсегда.

Я молчала. В голове мелькнула мысль:

«Девять раз… несколько мужчин… девять раз отдавать себя – и каждый раз выбирать это заново»

.

И тут тёплая волна поднялась от живота. Не стыд. Не страх. Возбуждение.

– Девять, – повторила я, и в голосе прозвучало что-то новое – какое-то порочное предвкушение. – Ладно. Значит, девять. Но помни: если на третьей я решу, что это не моё – всё кончено. Навсегда. И трона тебе не видать.

– Понимаю, – сказал он. – Но… ты не откажешься.

– Почему так уверен?

Он усмехнулся – тонко, почти хищно, но осторожно, чтобы я не взбрыкнула от этой его усмехающейся уверенности.

– Потому что ты уже чувствовала, как это – быть в центре внимания, быть желанной, быть…

удовлетворённой

. Там, в замке оборотней. Я видел. Я участвовал. Тебе понравилось. Даже когда ты злилась, что не получила оргазм со стражем в каморке. Ты хотела больше. Не просто секса. А власти через отдачу и унижение.

Я не стала отрицать. Потому что он был прав.

– Тогда договорились, – сказала я, поднимаясь. – Девять сессий. Анонимность. Моё право остановить всё. И… ни слова об этом в реале. Никогда.

– Клянусь, – ответил он, тоже вставая. – И… спасибо.

– За что?

– За то, что не считаешь меня монстром.

– Пока ты – не он. Но я не уверена, что после девятой сессии ты им не станешь, – бросила я через плечо, отодвигая штору.

Кир стиснул челюсти, но не отпустил меня взглядом.

– Есть ещё одно условие, – произнёс он тихо, заставляя меня замереть. – Чтобы ритуал начался, я должен получить весомое доказательство твоему согласию. Не словами. Действием.

Я замерла.

– Каким образом?

– Сделай мне минет…

– Ты не офигел ли?! Здесь? Сейчас?

– Да. Прямо здесь и сейчас. За этой шторой. Докажи, что ты готова подчиняться. Готова наступить своей гордыне на горло.

Он не приказывал. Он предлагал – но с такой уверенностью, будто знал, что я соглашусь.

– Ты же знаешь, что в реальности это запрещено, – прошептала я. – Без брачного сертификата… даже поцелуй на камеру – штраф. А это…

– Именно, – сказал он, и в его глазах вспыхнуло что-то тёмное. – Поэтому это будет настоящее. Не иллюзия. Не симуляция. А ты и я – в реальности, на грани закона. Чтобы я увидел: ты не просто играешь. Ты вступаешь в мой Ад добровольно.

Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

Это безумие. Это опасно. Это… возбуждает.

Я оглянулась.

За шторой – мир студентов, кофе, смех. А здесь – тишина, полумрак и он.

Единственный человек, который видит мою гордыню… и хочет сломить её не силой, а похотью.

Что-то перещёлкнулось внутри меня.

Медленно, не отводя глаз, я опустилась на колени перед его диваном.

Кир не двинулся. Просто смотрел – как бог, ожидающий жертвы.

Я расстегнула его пояс, потом молнию. Брюки слегка сползли, обнажив чёрные боксёры, уже напряжённые от возбуждения.

Я провела ладонью по выпуклости – твёрдой, горячей, живой.

– Я… Я не… – прошептала, глядя вверх.

– Ты уже решила, – ответил он, приподнимая уголок рта.

И тогда я стянула ткань.

Его член был не таким, как у иллюзоров – не идеальным, не «демоническим жезлом». Он был реальным, но весьма внушительным: с лёгкой веной, тёплый, пульсирующий, с каплей смазки на кончике. Пахло кожей, кофе и чем-то острым – желанием.

Я обхватила его основание ладонью, второй – провела по головке, собирая влагу и размазывая её по бархатной поверхности. Потом, не торопясь, взяла в рот.

Громов резко вдохнул.

Я двигалась медленно – сначала только кончиком языка, потом глубже, пока не почувствовала, как его бёдра напряглись.

Я не спешила – я вкушала новый, реалистичный, от того безумно запретный опыт для юной девушки.

Каждое его вздрагивание, каждый стон, сдерживаемый за счёт железной воли как будто наделял меня властью. Я чувствовала, как он борется с собой – не сдержать ли меня, не вдавить ли глубже… но не делает этого. Потому что жаждет именно моего выбора.

А я… я наслаждалась этим. Тем, что прямо за тонкой тканью шторы – мир, где за такое могут лишить стипендии, выгнать из общаги, занести в чёрный список «Иллюзии».

А здесь – только мы. И моя гордыня, которая говорит:

«Я могу. Я хочу. Я решаю»

.

Когда он кончил – тихо, с глухим стоном, запрокинув голову, – я не отстранилась. Приняла всё. Потом медленно поднялась, вытерев губы тыльной стороной ладони.

– Что ж… Надеюсь, теперь ты не сомневаешься, – сказала я, глядя ему в глаза.

Кир смотрел на меня дольше обычного. Потом встал, поправил одежду и кивнул.

– Завтра. Восемь вечера. «Зал Теней».

– Я буду, – ответила я.

И первой вышла из кабинки – не опустив голову, а выше подняв подбородок.

Пусть смотрят.

Пусть шепчутся.

Они не знают: я уже в Аду.

И мне там… нравится.

Глава 22

Дома Метёлкина устроила мне допрос с пристрастием.

Катя была из тех подруг, которые искренне волнуются за близкого ей человека. А так как она уже знала некоторую часть информации, то наше с Громовым чаепитие знатно довело её до психоза, пока девушка сидела в квартире и ожидала меня.

– Что ему от тебя было нужно? – первым делом спросила она, набросившись на меня, как лютый спецагент из ЦРУ. – Ты вся такая… красная, как рак. Что он тебе сказал?!

Я скинула кроссовки у порога, медленно, чтобы выиграть время. Потом прошла на кухню, налила себе воды – глоток, второй.

Метёлкина следовала за мной по пятам, как тень.

– Катюш, – наконец, сказала я, поворачиваясь к ней с усталой, но спокойной улыбкой, – ты думаешь, что Кир Громов – маньяк в пиджаке, который охотится на первокурсниц?

– Ну… не маньяк, но… – она замялась, – он же тебя преследует! Сначала в игре, теперь в реале! Это же тревожный звоночек!

Я рассмеялась – тихо, почти с сочувствием, притворно отыгрывая эмоцию.

– Он не преследует. Он просто хотел поговорить.

– Что?

– Кир – староста института, наследник корпорации, который, по слухам, через год возглавит совет империи игрового мира. А может, и больше. Он не станет тратить время на «охоту». У него на это нет ни желания, ни терпения.

Катя нахмурилась, но уже не так агрессивно.

– Тогда зачем ты?

– Потому что я подала заявку на стипендию от института.

– Ты что?! – глаза у неё распахнулись. – Но это же… это же почти как грант на обучение! Там конкурс как на место в космосе!

– Именно. А Кир – один из кураторов отбора. Он просто… уточнял детали. Хочет понять, достойна ли я.

– Что-то… не верится. И… что?

– И сказал, что, если я покажу себя сильной, умной и… активной в жизни студобщества, у меня есть шанс.

– А почему именно ты? Почему не я? У меня же бал больше. Ты точно не пытаешься меня обмануть?! – в её голосе прозвучала настороженность. Метёлкина прищурилась, вглядываясь в мои глаза.

Было очень тяжело ей врать, но я не хотела втягивать эту добрую и открытую девочку в то, во что вляпалась по собственной воле, купив себе «Иллюзию греха».

– Потому что ты не подавала заявку, дурочка, – мягко сказала я, дотронувшись до её щеки. – А я – подала. И теперь должна доказать, что не просто «ещё одна первокурсница», а человек, который стоит вложений.

Катя молчала. Потом тяжело выдохнула и опустилась на табурет.

– Ты… не врёшь?

– Клянусь, – я подняла руку, как в суде, не чувствуя агоний совести. – Ни слова о романтике, ни намёка на «игру». Просто собеседование. Жёсткое, да. Но честное.

Она кивнула, но в глазах осталась тень сомнения.

– Ладно… Но если он хоть пальцем тебя тронет не по делу – я лично найду его и врежу так, что этот «король кампуса» будет плакать в подушку неделю.

– Обещаю, – улыбнулась я. – А теперь иди спать. У нас завтра лекция по микроэкономике, и я не хочу, чтобы ты заснула на паре, и профессор решил, что ты – сторонница анархокапитализма.

Катя фыркнула, но уже с облегчением.

– Ладно… Но если что – я рядом.

– Знаю, – прошептала я, обнимая её. – Всегда.

Когда Катя ушла в свою комнату, я закрыла дверь своей и прислонилась к ней спиной.

Тишина. Только тиканье часов и далёкий гул города за окном.

Я не включала свет.

Просто стояла в темноте и переживала всё заново.

Кафе.

Штора.

Его взгляд.

Слова: «Девять сессий. Как кругов в Аду».

И… минет.

Не в игре. Не в иллюзии.

В реальности, где за такое – огромный штраф и пометка в личном деле, как клеймо.

Я коснулась губ.

Они ещё помнили вкус – солёный, горький, живой.

Не отвращение.

Возбуждение.

«Что со мной не так? – думала я. – Почему мне нравится быть на грани? Почему я хочу пройти эти девять кругов?»

Не ради денег.

Не ради Кира.

А просто так! Потому что в этом мире, где всё под контролем – настоящая свобода рождается в запрете.

И я… я хочу пощупать её руками.

Даже если обожгусь.

Я подошла к кровати и легла, уставившись в потолок.

Завтра – «Зал Теней».

Первый шаг в Ад. Сессия случится ещё не скоро. Кир должен сначала продемонстрировать всем, что я дорога ему… Что он считает меня своей, но…

«А если я не выдержу? – мелькнуло. – Если я сломаюсь?»

Но тут же пришёл ответ – чёткий, холодный, как сталь:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Ты не сломаешься. Ты сгоришь – и из пепла выйдешь новой!»

Я закрыла глаза.

Сон не шёл.

Мысли крутились, как в воронке: «Маски… голоса… руки… власть… боль… экстаз… трон…»

Я не заметила, как за окном начало светлеть.

Не услышала, как Катя встала, приняла душ, собрала рюкзак.

Только когда она тихо постучала в дверь и прошептала:

– Мадин… ты проснулась?

– Да, – ответила я, хотя «спала» с открытыми глазами всю ночь.

Весь день в институте я была напряжена, как тетива лука.

Каждая лекция, каждый перерыв, каждый взгляд в окно – всё вело к одному: вечеру.

К «Залу Теней».

К девяти кругам.

К тому, чтобы стать девушкой Кира Громова в глазах элиты «Иллюзии Греха».

Я старалась держаться как обычно: отвечала на вопросы профессора, делала пометки в тетради, даже улыбалась Кате, когда та шутила про «микроэкономику как форму пыток».

Но внутри всё дрожало.

Не от страха.

От ожидания.

«Что, если они увидят мою слабость? – думала я. – Что, если поймут, что я – не настоящая девушка «короля кампуса», а просто девчонка с окраины, которая вчера впервые сделала минет почти незнакомому мужчине в кафе?»

Но больше всего меня нервировало другое:

Кир сказал – «я представлю тебя своей девушкой».

Не «участницей ритуала». Не «соучастницей».

Девушкой.

А это – уже не игра.

Это – роль в реальности.

И если я провалюсь – меня запомнят.

И тогда анонимность рухнет, как карточный домик.

Обеденный перерыв я собиралась провести в библиотеке, надеясь избежать лишних глаз. Но Катя, как назло, настойчиво звала в столовую:

– Ты же умрёшь от голода! Идём, я сказала!

Я фыркнула, но пошла.

Лучше уж поесть под её болтовню, чем сидеть одной и крутить в голове мысли о том, какую маску мне выбрать на сегодняшний вечер.

Мы только вошли в столовую – шумную, душную, пропахшую жареным луком и кофе из автомата – как Катя резко остановилась.

– О нет… – прошептала она.

Я подняла глаза – и замерла.

За тем столиком у окна, который мы облюбовали в прошлый раз, сидели они.

Кир – в чёрной футболке с логотипом института, расслабленно откинувшись на спинку стула, с чашкой чая в руке.

И Артём Булычёв – «Лось» – в обтягивающей майке, демонстрирующей бицепсы размером с мою голову, с тарелкой пельменей, над которой вился пар.

Они нас заметили. И даже как будто бы ждали!

Кир – сразу. Его взгляд прилип ко мне, как магнит.

Артём – через секунду, и тут же широко ухмыльнулся.

– Ну наконец-то! – воскликнул он, поднимаясь нам навстречу и заступая дорогу, хотя мы собирались занять другой столик. – Я уже думал, что вы из тех, у кого голод – лучший друг! Быстренько составьте нам компанию! Девчонка! Ты сядешь рядом со мной…

Катя зашипела сквозь зубы, пытаясь освободить свой локоть из захвата парня:

– Ты что, не можешь есть в одиночестве, как нормальные люди?

– Нормальные люди едят в компании, – парировал Артём, пододвигая стул и сажая Метёлкину рядом с собой. – А я, между прочим, зашёл сюда только потому, что Кир сказал: «Если не сядешь с ними, я тебе отключу доступ к тренажёрному залу».

– Он врёт, – спокойно сказал Кир, не отводя глаз от меня. – Я просто предложил пообедать вместе. Ты же не против, Мадина?

Я почувствовала, как Катя напряглась рядом.

Но делать нечего.

Я кивнула, стараясь выглядеть непринуждённо:

– Почему бы и нет. Всё равно все места в зале заняты.

– О, – Артём театрально прижал руку к груди, – как больно от таких слов! А я-то думал, мы уже друзья!

– Друзья? – Катя фыркнула, демонстративно отъезжая на стуле подальше от него, почти на угол стола. – Ты даже моего имени не помнишь! Вчера звал «крохой», сегодня – «девчонкой»…

– Катерина Метёлкина, – отчеканил он, не моргнув. – Родилась 12 апреля, любишь чёрный чай с лимоном, ненавидишь, когда тебя называют «Катюшей», и в тайне мечтаешь стать криминалистом, хотя записалась на факультет социологии, потому что мама сказала: «Там безопаснее».

Тишина.

Даже я удивилась.

Катя покраснела до корней волос.

– Ты… как ты…?

– У нас в институте есть внутренняя база, – вмешался Кир, наконец отведя взгляд от меня. – Артём – старший там. Он всех знает. Даже тех, кто думает, что остаётся незамеченным.

– Я не шпион, – буркнул Артём, но в глазах мелькнула усмешка. – Просто… запоминаю интересных.

– Интересных? – Катя подняла бровь. – Или просто тех, кто посылает тебя нахрен с первой же фразы?

– Особенно тех, – признался он, и впервые за всё время его ухмылка стала… мягкой.

Я почувствовала, как между ними пробежала искра.

Не враждебность.

Игра.

А Кир?

Он просто сидел.

Пил чай.

И смотрел на меня – так, будто я уже была в «Зале Теней», в маске, на коленях перед кем-то из их важного круга.

– Ты ничего не ешь, – наконец сказал он тихо, только для меня.

– Не голодна, – ответила я, не глядя на него.

– Ешь, – произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то вроде предупреждения. – Голод делает людей слабыми.

Я резко подняла глаза.

Он не улыбался.

Он готовил меня.

– Я не слабая, – прошептала тихо.

– Да, – кивнул он. – Поэтому ешь.

Катя и Артём в это время спорили о чём-то – кажется, о том, кто кого в детстве первым толкнул в лужу.

Но я их уже не слышала.

Взяла ложку в руки и стала есть наваристый борщ.

Когда мы вышли из столовой, Катя шла молча.

Потом вдруг сказала:

– Ты ему нравишься.

– Кому? Артёму?

– Нет. Громову!

Я фыркнула.

– Не смешно.

– Я серьёзно, – она остановилась, глядя мне в глаза. – Он смотрит на тебя так, будто ты – последний человек на земле. Или первый.

Я не ответила.

Потому что знала: это не симпатия вовсе. И тем более не влюблённость!

Разве может она быть такой?!

Я погрузилась в мрачное молчание.

Вечером, переодеваясь перед подключением, я долго смотрела на своё отражение.

Глаза – тёмные, горящие.

Губы – чуть припухшие от нервных покусываний.

Тело – напряжённое, как струна.

«Спокойно. Это всего лишь игра!» – сказала я себе. И нажала «Войти».

Глава 23

Приглашение уже висело, мигая во вкладке уведомлений, но я не спешила его активировать. Сначала занялась выбором наряда и маски. В игровом пространстве было миллион предложений, и все они, конечно же, имели свою цену, но с некоторых пор я была богачкой, поэтому не стала скупиться на первое впечатление, хотя уже заранее ненавидела общество властных извращенцев и прелюбодеев создавших "Иллюзию греха".

Мой выбор остановился на чёрном длинном вечернем платье с сексуальным разрезом на правом бедре и такой же чёрной маске, на которой вызывающе ярко блестели чёрные бриллианты.

Нажала «Принять приглашение».

Мир растворился в золотистом свете, и через миг я оказалась в просторном коридоре – высокие потолки с лепниной, стены обиты бархатом, пол – из чёрного мрамора с красными прожилками, будто застывшая кровь. Воздух пах жасмином, дорогим виски и чем-то ещё… тайным, почти животным.

И там, подпирая стену, уже стоял Кир.

В безупречном тёмно-сером костюме, с чёрной бабочкой, без маски. Волосы уложены, подбородок выбрит до блеска, глаза – тёмные, как сама ночь. Он выглядел не просто горячо.

Он выглядел опасно.

– Где твоя маска? – первым делом спросила я, нервничая.

– На месте, – спокойно ответил он, подходя ближе. – Только ты видишь моё лицо… ну, ещё брат и отец. Это опции игры. Твоё лицо я тоже вижу без маски. Хм... Ты не стала менять цвет своих волос на белый.

– Да. Только сделала их короче. Но зато у меня яркие синие глаза, что идёт вразрез с реальностью.

Я положила руку на предложенный локоть парня.

– Цвет твоих глаз мне нравится больше… – неожиданно признался Гром, наконец, отмирая и ведя меня к двухстворчатой двери, за которой слышалась мягкая музыка.

– Эм… Спасибо. Что нас ждёт там?

– Пока ничего криминального, – скривившись, ответил Кир. – Просто ещё один вечер толстых кошельков. Мы погуляем между группками некоторых важных лиц, а потом в свободной нише мы займёмся с тобой сексом...

– Кхм... Это обязательно?

– Да. Первое знакомство с обществом. То, как я имею тебя, будет транслироваться на экраны зала. Таково правило. Хм... Тебе же нравится такое?

– Да, – не стала лукавить, отвечая честно, – но только в игре. Я воспринимаю происходящее здесь, как фантазию. В реальности подобное для меня неприемлемо.

– Хм… Уверена?

– Зуб даю.

– Вот и славно, – улыбнулся парень, глядя на меня сверху-вниз. Впрочем, улыбка быстро пропала с его лица, когда он посмотрел вперёд. – Мы пришли. Идём...

Кир толкнул дверь, и для меня распахнулся мир откровенного соблазна.

Зал был огромен – будто вырезан из тьмы и золота. Высокие своды терялись в мерцающем тумане, а пол отражал всё, как чёрное зеркало: маски, платья, изгибы тел. Воздух дрожал от низкой, чувственной музыки – скрипки, виолончели, приглушённые удары барабанов, будто пульс самого греха.

Люди в масках перемещались медленно, как охотники в бальном ритме. Их улыбки были лживыми, глаза – хищными. Они говорили ни о чём: о ценах на виртуальные активы, о новых уровнях «Иллюзии», о том, кто вчера ушёл с вечеринки с тремя партнёрами и не вернулся до утра. Но за каждым словом скрывалась игра – на статус, на власть, на тело.

Вдоль дальней стены тянулся фуршет, достойный королевского двора: устрицы на льду, трюфельные паштеты, фрукты, покрытые золотой пылью, и десерты, похожие на маленькие алтари наслаждения. А над этим изобилием возвышались пирамиды из хрустальных бокалов, по которым непрерывно струилось шампанское – тонкими, беззвучными потоками, будто само пространство пило и не могло напиться.

На центральной сцене, окутанной полупрозрачной тканью, извивались танцоры – обнажённые до пояса, с масками в виде полумесяцев и змей. Их движения были медленными, гипнотическими, каждое прикосновение – обещанием.

А слева, у стены, на бархатных диванах цвета тёмного вина, открыто целовались несколько молодых пар. Одна девушка сидела на коленях у мужчины в плаще с серебряной вышивкой, её пальцы терялись в его волосах, а его рука медленно скользила по её бедру, поднимая подол платья. Никто не смотрел – и все видели. Здесь это было нормой. Здесь это было правилом.

Кир слегка сжал мой локоть.

– Не зевай, – прошептал он. – Не пройдёт и двух часов, как весь этот зал будет знать: ты – моя.

Кир повёл меня вглубь зала, и с каждым шагом ощущение того, что я вхожу в чужой, запечатанный мир, становилось всё острее. Мы двигались между группами гостей, как корабль сквозь рифы – уверенно, без колебаний. Никто не называл имён. Не нужно было. Здесь все знали друг друга по походке, по манере держать бокал, по тому, как они смотрели – сверху вниз или с лёгким вызовом. А маски? Это, как название игры, была лишь иллюзия. Иллюзия защиты.

Первой нас остановила пара у фонтана из жидкого света. Мужчина в маске с рогами из чёрного жемчуга и женщина в платье, сотканном из теней, повернулись к нам почти одновременно.

– А, Кир, – произнёс мужчина, и в его голосе звучала ленивая насмешка. – Ты наконец-то привёл ту, о которой шептались в «Сфере Семи». Не ожидал, что она окажется… такой хрупкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Хрупкость – иллюзия, как и всё здесь, – спокойно ответил Кир, не выпуская мою руки. – Позволь представить: моя любимая девушка.

Женщина медленно провела взглядом по моему телу – от маски до разреза на бедре – и улыбнулась, обнажив идеально белые зубы.

– О, как мило… Любимая. Значит, ты уже прошла испытание теней?

– Она пройдёт его сегодня, – ответил за меня Кир, и в его голосе прозвучала сталь.

Женщина кивнула, будто услышала именно то, что хотела, и отвела глаза. Но я почувствовала – её взгляд всё ещё на мне. Как и взгляды десятков других.

Мы двинулись дальше.

У стены, возле пирамиды с шампанским, нас поджидала компания в плащах с серебряной вышивкой – символом высшего круга «Иллюзии». Один из них, высокий, с маской в виде полумесяца, поднял бокал в нашу сторону.

– Громов. Мы слышали, ты готовишься к Восхождению. Поздравляю. А это… твой ключ?

– Это моя девушка, – чётко повторил Кир, и в его тоне не было места двусмысленности

Полумесяц хмыкнул, но кивнул с уважением – или с насмешкой, трудно было понять за маской.

– Как скажешь. Хотя… мы все знаем, что в «Иллюзии» любовь – это просто особенно изысканная форма подчинения.

– Тогда пусть будет так, – ответил Кир, и его пальцы слегка сжали мои. – Главное – чтобы подчинение было добровольным.

Я не сказала ни слова. Просто стояла рядом, держа спину прямо, хотя внутри всё дрожало. Каждый раз, когда Кир представлял меня как «свою любимую девушку», воздух вокруг нас становился плотнее. Взгляды гостей менялись: сначала – любопытство, потом – оценка, а затем – похоть. Не грубая, не животная, а холодная, расчётливая. Они смотрели на меня так, будто уже видели, как я стою на коленях в нише, как мои пальцы впиваются в бархат, как я задыхаюсь от касаний Кира, его рук, его власти. Они знали: чтобы Громов взошёл на пьедестал, мне придётся пройти через девять кругов. И каждый из них, вероятно, мечтал быть там – в одном из этих кругов. Или будет…

«Какие же они уроды!» – затея с каждым шагом казалась мне всё более тошнотворной. Мерзкой.

Мы прошли ещё несколько групп. Кто-то кивал, кто-то шептался за спинами, кто-то просто смотрел – долго, пристально, как на редкую добычу. Но каждый раз Кир повторял одно и то же:

– Моя любимая девушка.

И каждый раз это звучало как провозглашение. Как вызов. Как обещание.

А я шла рядом, в чёрном платье с разрезом, с маской, усыпанной чёрными бриллиантами, и чувствовала, как реальность стирается, а «Иллюзия» становится единственной правдой.

Легко потеряться во всём этом.

Но главное, не забывать, что здесь, в этом зале, любовь – это не чувство.

Это цена за статус.

А я – его обязательная жертва.

Глава 24

В общей сложности я насчитала не более сорока человек. Конкретно тех, кто считал себя столпами этой образовавшейся секты похоти. Их спутников или приглашённых я в этот расчёт не брала, ориентируясь на властный флёр выделяющихся личностей, демонстрирующих свою исключительность голосом, походкой и даже наклоном головы.

В основном это были мужчины, но также я сделала акцент на паре женщин.

Все эти люди находились в центре внимания, в какую бы группу они не попали. И Кир был среди них.

Куда бы мы не подошли, все разговоры сразу прерывались. Грому уважительно кивали, слушали, чуть ли не заглядывая в рот и, почему-то, как-то нездорово алчно смотрели в мою сторону, едва Гром представлял меня «своей любимой девушкой».

– В чём дело? – наконец, не выдержала я, едва мы отошли от очередной «нужной» компании. – Почему они так на меня смотрят?

Гром невозмутимо дёрнул плечом.

– Здесь любят новеньких. Точнее ритуал, который новенькие соглашаются пройти.

– Хм… И много таких новеньких приводят? И скольких приводил ты?

Мне достался нечитаемый взгляд.

– Раз в месяц, может быть. Я приводил двух до тебя… – Кир глубоко и резко втянул носом воздух, как будто решаясь на не самый приятный шаг. – Но меня признали самым жестоким доминантом здесь.

– Ты? Жестокий? – я настолько удивилась, что чуть не налетела на столик с пирамидой из бокалов.

Кир дёрнул меня на себя, спасая от аварии.

Прижав крепче, посмотрел сверху-вниз.

– Да. Я был жесток. Хотел всем доказать, что не уступаю в силе ни своему отцу, ни брату.

– Но со мной ты не был жесток… – не слишком уверенно прошептала я, нахмурившись.

Уголок губ парня дёрнулся.

– Ты же девственницей была. К тому же установки твоей симуляции не терпят той боли, которой ты сама не пожелала. Всё-таки игра настроена на удовольствие. Её пользователи должны быть полностью удовлетворены процессом.

– Хм… Значит… – на моих губах расплылась дерзкая улыбка. – Значит, сегодня все эти богатые рожи не получат желаемого, верно? Мои установки не позволят тебе быть жестоким?

Громов качнул головой, блестящим взором глядя мне прямо в глаза.

– Да. Не позволят. Но не установки, а мои цели. – Кир коснулся тыльной стороной пальцев моего лица и нежно провёл ими вдоль скулы. – Все должны видеть, что ты – моя любимая девушка. Что я – люблю тебя. Должны поверить…

И вроде бы всё звучало более чем расчётливо, но сердце почему-то пропустило удар.

– Ты готова?

Я даже растерялась и жадно втянула в себя воздух, осознав, что эту минуту не дышала.

Кир мягко улыбнулся и поцеловал меня в кончик носа.

Оглядевшись, поняла, что на нас все смотрят.

На сцене уже никто не танцует. Зато там ярко светится гигантский таблоид с изображением небольшой комнатки, в которой стоит широкий диван с мягкими подушками, столик с шампанским в ведёрке льда, фруктами и конфетами.

– Идём…

Кир уверено взял меня за руку и повёл в противоположном направлении – в тот самый альков, где меня «примут» в члены этого жутковатого общества.

Отодвинув бархатную тяжёлую шторку, Громов пропустил меня внутрь той самой комнаты, что транслировал таблоид.

Не успела я развернуться, как меня смело волной смелого, порывистого, но очень сладкого поцелуя.

Кир прижал меня так крепко, что рёбра заныли в реале.

Мягко избавляя меня от бретелей, Громов добился того, что я осталась в одних стрингах и кружевных чёрных чулках. Наличие лифчика этот наряд не предполагал.

Поцелуи Кира съехали ниже, чертя дорожку влажных поцелуев от губ прямо до груди.

Когда он втянул левый сосок в горячий рот, внутри меня вспыхнул жар.

Я выгнулась ещё сильнее, почти теряя координацию.

Он не позволил нам упасть. Подхватил меня на руки и осторожно уложил на диван.

Его пальцы скользнули по моему бедру, медленно, почти благоговейно, будто я – не просто тело в игре, а нечто хрупкое, что можно разбить одним неверным движением.

Он не спешил. Не рвал. Не требовал. Он… дарил.

– Ты дрожишь, – прошептал Кир, поднимаясь надо мной на локтях. Его волосы падали на лоб, а глаза – тёмные, почти чёрные – смотрели так, будто видели не только моё тело, но и то, что скрыто глубже: осторожность, возбуждение, гордость, которую я пришла сюда сломить.

– Это не от страха, – ответила я, проводя ладонью по его щеке. – Это от тебя.

Он улыбнулся – тонко, почти грустно – и наклонился, целуя меня в уголок губ.

– Ты должна быть уверена в каждом своём движении. Потому что за этой шторой… они не просто смотрят. Они оценивают. И если ты покажешь хоть каплю сомнения – тебя сочтут слабой. А слабых здесь не держат.

– А если я покажу, что мне нравится? – спросила я, приподнимая бёдра, чтобы его рука скользнула ниже, к краю стринг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Тогда они поймут, что ты – не игрушка. Ты – вызов.

Он не стал тянуть резинку вниз. Вместо этого его пальцы просто растворили ткань – эффект симуляции, но такой реалистичный, что я почувствовала, как по коже пробежала мурашка. Теперь я была совсем голой – только чулки, маска и его взгляд.

Кир сполз ниже. Его губы коснулись внутренней поверхности бедра, потом – чуть выше. Я задержала дыхание.

– Расслабься, – прошептал он, и его дыхание обожгло меня. – Пусть они видят, как ты наслаждаешься мной. Как ты доверяешь мне.

И тогда он коснулся меня языком. Там.

Медленно. Точно. Словно знал каждую точку, где моё тело отзовётся дрожью. Я впилась пальцами в бархат дивана, но не закрыла глаза. Напротив – широко распахнула их и посмотрела в потолок, где, сквозь полупрозрачную ткань алькова, я чувствовала их взгляды. Их жажду. Их зависть.

– Да… – вырвалось у меня, когда его язык нашёл клитор. – Кир…

Он не ответил. Просто усилил давление, одновременно вводя два пальца внутрь – глубоко, но нежно, будто проверяя, готова ли я.

Я была готова. Более чем.

– Ты такая мокрая, – прошептал он, поднимаясь, чтобы сбросить пиджак, жилет, рубашку. – Всё для меня?

– Только для тебя, – солгала я, зная, что за шторой уже мечтают прикоснуться ко мне другие. Но сейчас – сейчас я принадлежала ему. И это было правдой.

Он расстегнул брюки, и я увидела его – твёрдого, горячего, настоящего, даже в этом мире иллюзий.

Он не стал сразу входить. Вместо этого опустился на меня, прижавшись грудью, и поцеловал – долго, глубоко, почти отчаянно.

– Смотри на меня, – приказал он, когда отстранился. – Пусть все видят: ты смотришь только на меня.

Я кивнула, и он вошёл – медленно, с такой заботой, будто боялся причинить боль.

Но боли не было. Было наполнение. Было обладание, но не грубое – тёплое, почти любовное.

– Ты… прекрасна, – выдохнул он, начиная двигаться. Его ритм был неторопливым, почти ленивым, но каждый толчок заставлял меня стонать. – Такая гордая… и такая моя.

Я обвила его шею руками, прижимаясь ближе, позволяя себе отпустить контроль. И в этот момент я поняла: да, за шторой смотрят. Да, они ждут, когда я покажу слабость. Но я не покажу. Я покажу им наслаждение. Покажу, как можно быть сильной даже в подчинении.

– Быстрее… – прошептала я, царапая ногтями его спину.

Он ускорился. Его движения стали глубже, настойчивее, но всё так же заботливыми. Он не забывал о моём клиторе – его большой палец то и дело касался его, и я чувствовала, как оргазм поднимается, как волна, готовая смыть всё.

– Кончай для меня, – прошептал он в самое ухо. – Пусть они видят, как ты кричишь в моих руках.

И я кончила.

Громко, с хриплым стоном, впиваясь в его плечо пальцами.

Тело Кира содрогнулось, и я почувствовала, как он замер, а потом толкнулся бёдрами, входя глубоко, с хриплым выдохом, будто отдавая мне не только семя, но и часть своей власти.

Он не вышел сразу. Просто лежал на мне, тяжёлый, тёплый, живой.

– Ты справилась, – прошептал он, целуя в висок. – Они не посмеют сомневаться в моей любви, значит, система засчитает предстоящие девять кругов.

За бархатной шторой царила тишина.

Ни шепота, ни смеха. Только музыка, ставшая вдруг тише, будто и она замерла в уважении.

А потом – аплодисменты.

Тихие, сдержанные, но демонстрирующие признание.

Кир поднял голову и посмотрел на меня.

Он не спешил. Ни тогда, ни потом.

Я почувствовала, как его член снова крепнет. Прямо во мне!

Значит, первый оргазм был только началом.

Кир усмехнулся.

– Зрители просят на бис… Дадим им немного того, что они не получили?

Я, затаив дыхание, кивнула.

Кир поднял меня с дивана, прижал к зеркальной стене – и вошёл снова. Медленно. Глубоко. Так, что я застонала, впиваясь ногтями в его плечи, а мои чулки съехали по бёдрам, позволяя сперме и моим сокам оставить вульгарную дорожку с внутренней стороны.

– Ты такая тугая… – прошептал Громов, целуя меня в шею и жёстко толкаясь на всю длину. – И такая громкая. Они слышат каждое твоё «ах», знаешь?

Я не ответила. Просто запрокинула голову, позволяя ему видеть, как мои губы дрожат от наслаждения.

Но Кир настойчиво желал поговорить:

– Хочешь, чтобы они видели больше?

Я кивнула.

Он усмехнулся – не злобно, а с той хищной нежностью, что сводила меня с ума.

– Тогда держись.

Он отступил на шаг, не выходя из меня, и одним движением развернул нас к прозрачной стене алькова. Там, за тонким слоем заколдованного стекла, мелькали силуэты. Люди замерли. Некоторые подняли бокалы. Другие – приблизились вплотную.

– Они смотрят, как я трахаю свою девушку, – сказал Кир, начиная двигаться – сначала едва заметно, потом сильнее, глубже, с каждым толчком заставляя меня стонать громче. – А ты? Ты смотришь на них?

Я открыла глаза.

Да. Я смотрела.

И мне нравилось.

Нравилось, как женщина в маске с перьями прижимает руку к своей груди, тяжело дыша. Нравилось, как мужчина в плаще с золотой вышивкой медленно поглаживает себя под столом. Нравилось, как парочки на диванах стали целоваться куда яростнее, поглядывая время от времени на экран. Нравилось, что я – центр их внимания. Что я – та, кого Кир Громов выбрал.

– Повернись, – приказал он, выйдя из меня.

Я послушалась. Опустилась на колени, опираясь ладонями на диван. Он провёл ладонью по моей спине, от шеи до самой копчика, и мягко раздвинул ягодицы.

– Так они увидят всё.

И вошёл.

Резко. Полностью.

Прямо в попку.

Я вскрикнула – не от боли, а от внезапного, почти болезненного удовольствия.

А Гром уже начал двигаться – не спеша, но с такой уверенностью, будто знал: я выдержу. Выдержу час. Выдержу два.

Он менял позы и дырочки, как дирижёр, ведущий симфонию греха.

Сначала – на диване, лицом к нему, ноги на его плечах. Потом – стоя, прижатой к зеркалу, пока его руки терзали мои соски, а бёдра вколачивались в меня с такой силой, что новенький диван скрипел. Потом – на коленях, пока он держал меня за волосы и заставлял смотреть в одну из камер, натыканых здесь повсюду.

– Улыбнись им, – прошептал он. – Покажи, как тебе нравится быть моей.

И я улыбалась.

Запрокинула голову, когда он вошёл в меня сзади, одной рукой прижимая к себе, другой – лаская клитор.

– Ты кончишь снова… и снова, – сказал Громов с такой властностью в голосе, что я была готова кончить только от этого! – Пока не забудешь, как зовут тебя в реальности.

Я не сопротивлялась.

Потому что уже забыла.

Была только Малинка. Была только она.

Он не давал мне передохнуть. Каждый раз, как я приближалась к краю, он замедлялся – дразнил, целовал, шептал что-то грязное и нежное одновременно: «Ты такая жадная… Такая сладкая… Такая красивая, когда плачешь от удовольствия…»

А потом – снова брал.

Через час я уже не помнила, сколько раз кончала.

Тело горело. Губы опухли от поцелуев. Волосы прилипли к шее от пота. А в глазах – стоял туман, смешанный с огнём.

Когда он, наконец, вошёл в меня в последний раз – глубоко, с хриплым стоном, прижав моё лицо к своей груди, – я хрипло выдохнула:

– Да… – и затряслась, уносимая бризом оргазма.

Когда последние волны наслаждения схлынули, я встала с Громова.

Медленно. Гордо.

И подошла к зеркалу.

За стеклом – десятки глаз. Десятки масок. Десятки желаний, направленных на меня.

Кир подошёл сзади, обнял, прижал к себе, обхватив рукой мой подбородок и вынуждая затылком прижаться к его плечу.

Тело Громова всё ещё пульсировало от адреналина.

– Ты дала им шоу, – прошептал он мне на ухо, ухмыляясь. – Лучшее за последние месяцы.

– Не им, – ответила я, глядя в стекло через чёрную маску. – Себе.

Он усмехнулся.

– Врешь. Тебе понравилось их внимание.

Я не стала отрицать.

Потому что это была правда.

Мне нравилось внимание. Нравилось быть желанной, демонстрируемой, обладаемой – и при этом оставаться той, у кого по-настоящему находится власть в руках.

За шторой снова зааплодировали.

Тише, чем в первый раз.

Но с уважением.

С трепетом.

С завистью.

Кир поцеловал меня в висок.

– Добро пожаловать в Грех, Малинка, – сказал он. – Теперь ты одна из нас.

Я не ответила. Просто кивнула, прижимаясь к его груди, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с его.

Вне датчиков – реальный мир. А здесь, в этом алькове, – другой – запретный, желанный… мой!

И он мне пришёлся по вкусу!

Глава 25

Лекция по высшей математике тянулась, как пытка.

Я сидела, уткнувшись в тетрадь, но цифры и графики расплывались перед глазами. В голове – только шёпот шелка, звон бокалов, тёплое дыхание на шее и этот… взгляд. Десятки масок, прикованных к моему телу, к каждому моему стону, к каждому вздрагиванию, когда Кир входил в меня – сначала в киску, потом в попку, потом снова и снова, пока я не перестала различать, где заканчиваюсь я, а где начинается он.

– Мади, ты вообще слушаешь? – шепнула Катюха, тыча мне в бок. – Ты уже третий раз обводишь одну и ту же формулу кружочком!

Я вздрогнула.

– А? Да… конечно. Просто… задумалась.

– О чём? О нём? – Катя прищурилась, понизив голос до шёпота. – Ты с утра как будто с того света. Бледная, глаза горят… Ты хоть спала?

Я не ответила. Потому что не спала.

Я лежала в кровати, прижав подушку к животу, и вспоминала, как кричала в «Зале Теней». Как улыбалась в камеру. Как кончала, зная, что за мной наблюдают.

И самое страшное – мне это нравилось.

Не ради трона. Не ради Кира.

А ради самого ощущения: быть желанной, обнажённой, видимой – и при этом оставаться неприкасаемой, потому что всё это – игра.

«Но… а если игра уже вышла за рамки?! Что, если игра перестала быть игрой?»

Сердце заколотилось так, что я едва сдерживала панику.

Потому что впервые за всю эту историю я перестала понимать, где заканчивается «Мадина» – студентка, дочь, подруга, и начинается «Малинка» – сабмиссив из «Иллюзии», жаждущая быть показанной, растянутой, кричащей от оргазмов на глазах у элиты.

И это пугало до дрожи в коленях.

Звонок на большую перемену прозвучал как спасение.

Я вскочила, едва не опрокинув стул, и потянула Катю за рукав:

– Пойдём. Срочно.

– Куда? Ты опять бледная, как мел! – забеспокоилась она, но послушно пошла за мной.

«Мне надо срочно найти его!»

Мы едва успели выйти в коридор, как за спиной раздался знакомый, спокойный голос:

– Доброе утро, девочки.

Я обернулась – и сердце ухнуло в пятки.

Кир стоял у двери аудитории, в чёрной водолазке и джинсах, с рюкзаком через плечо. Без маски, без пафоса, просто… реальный. Но в его глазах – всё тот же огонь, что и в «Зале Теней».

Катюха покраснела и замялась:

– Привет… То есть… здравствуйте…

– Катя, подожди меня у столовой, ладно? – перебила я, хватая её за локоть. – Мне нужно кое-что обсудить с Громовым. Срочно.

Подруга молча кивнула и ушла, бросив на Кира последний, полный восхищения взгляд.

Как только она скрылась за поворотом, я схватила Кира за руку и потащила в сторону лестничного пролёта.

– Куда? – спросил он, не сопротивляясь.

– Туда! – выдохнула я, оказываясь в самом низу и резко открывая дверь в узкую каморку для уборочного инвентаря.

Здесь пахло хлоркой, тряпками и пылью. В углу стояли вёдра, швабры, метлы. Место было тесное, тёмное, идеальное для того, чтобы спрятать панику.

Я захлопнула дверь и обернулась к нему, дрожа.

– Я… я не хочу этого! – вырвалось у меня.

– Чего? – Он сделал шаг ближе. Голос – мягкий, но настороженный.

– Всего! Трона, сессий, девяти кругов… Я не хочу быть частью твоей игры! – Я сжала кулаки, пытаясь сдержать слёзы. – Мне понравилось… там. Слишком понравилось. Я всю ночь и утро ловила себя на мысли, что хочу вернуться туда не ради тебя, не ради власти… а потому, что мне нравится! Нравится, когда на меня смотрят! Когда я стою на коленях, а весь зал видит, как я кончаю! Это… это страшно, Кир! Потому что я теряю себя!

Он молчал. Смотрел на меня так, будто видел каждую трещину в моей душе.

Потом вдруг схватил меня за плечи и прижал к стене.

– Ты думаешь, это только с тобой? – прошептал он, почти касаясь губами моего лба. – Я тоже теряю себя. Каждый раз. Но знаешь, в чём разница?

– В чём? – дрожащим голосом спросила я.

– В том, что я знаю, где реальность. А ты – ещё нет. Ты всё ещё думаешь, что «Иллюзия» – это место наслаждений. Но это не так. Это зеркало. И если тебе нравится то, что ты видишь в нём… это не значит, что игра побеждает тебя, затягивая в грех. Это не грех. Не позор. Просто… ложь – иллюзия. А реальность – она тут!

– Но это страшно! – прошептала я. – Я начинаю думать, что реальность не настолько хороша, как иллюзия! Я боюсь, что…

– Давай проверим, – сказал он, и в его голосе прозвучала сталь.

Он резко поднял меня, усадил на ящик с тряпками и встал между моих ног.

– Хочешь разврата в реальности? – прошептал он, задирая мою юбку. – Он может быть здесь.

– Кир, нет… – охнула испуганно. – Здесь нельзя! Это преступление! Нарушение закона номер… 325… эм… пункта 4… – но тело уже отвечало за меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сердце колотилось, дыхание сбилось, а между ног – уже горело.

– Ты думаешь, что в «Иллюзии» ты чувствуешь больше? – Он наклонился, целуя меня в шею, а его рука скользнула под трусики. – А вот и нет. Потому что здесь – настоящее. Здесь – я. Не иллюзия. Не код. Я – живой парень. И я хочу тебя. Сейчас. Здесь. Без масок. Без зрителей. Только ты и я.

Он ввёл два пальца – резко, глубоко, без предупреждения.

Я вскрикнула, но он тут же прикрыл мне рот ладонью, прижав к стенке.

– Тс-с… Не шуми, моя маленькая королева греха. Или тебя услышат.

Я задрожала. От страха. От возбуждения. От того, что это было по-настоящему.

От движений его пальцев жар между ног разгорелся до масштабов пожарища!

В какой-то момент Кир не выдержал и рывком сдёрнул с меня трусики, расстегнул брюки и резко вошёл в меня без капли сомнений. Пальцы, что недавно потрахивали меня, оказались в моём рту.

– Соси!

Больше никакой нежности. Только жар, давление, обладание.

Я обвела языком солоноватые пальцы и охнула, когда Кир принялся вбиваться в мою киску.

– Вот оно, – прошептал он, двигаясь в бешеном ритме, от которого у меня подкашивались ноги. – Видишь? Это то же самое, что и там. Только чище. Потому что здесь – нет лжи. Нет игры. Есть только ты… и я.

Я обвила его шею, прижимаясь ближе, позволяя себе чувствовать – не как Малинку, не как «девушку Громова», а как Мадину, которая хочет этого мужчину здесь и сейчас, в грязной каморке, среди швабр и вёдер.

Внутри всё отчаянно начало сжиматься, готовясь ко взрыву.

– Кончай, – прошептал он, ускоряясь. – Кончай для меня. Как вчера. Только теперь – без зрителей. Только для меня.

Я закусила губу, но не выдержала. Оргазм накрыл волной – резкий, почти болезненный, но настоящий.

Я впилась ногтями в спину Громова, задыхаясь от наслаждения.

Он не остановился. Двигался ещё несколько секунд, продлевая мой экстаз.

Но потом он резко вышел, поставил меня на колени и приподнял мой подбородок.

– Открой рот.

Я подчинилась.

Он кончил мне прямо на язык – горячо, солоно, властно.

Я не проглотила сразу. Просто держала, чувствуя вкус его власти, и ждала.

– Глотай, – приказал он, наблюдая, как я медленно сглатываю. – Умница… Реальность ярче тысячи иллюзий. Теперь ты знаешь это.

Я опустила глаза, до сих пор дрожа от удивительных эмоций.

– А если я уже не хочу отличать игру от реальности?

Он провёл пальцем по моей щеке, стирая слезу, которую я даже не заметила.

– Тогда, – сказал он тихо, – тебе пора понять: ты не втягиваешься в «Иллюзию». Ты освобождаешься через неё.

Он помог мне встать, поправил юбку, поднял трусики с пола и аккуратно положил в мой карман.

– Тем не менее… Ты имеешь право отказаться. В любой момент. Но я прошу тебя не делать этого.

– Я… – сердце отчаянно билось в груди, как пичужка. – Я не откажусь.

– Спасибо, – наконец, живая эмоция пробилась через властную невозмутимость Громова. – Первая сессия – в воскресенье. В полночь. Я хочу, чтобы ты явилась со своим устройством в отель «Гармония». Я сниму номер на твоё имя.

– За… зачем? Сессия же в игре?

Мой настороженный вопрос вызвал кривую улыбку на губах Громова.

– Конечно, в игре. Но после того, как тебя отымеет один из совета, я хочу трахать тебя всю ночь… в реале… потому что ты – МОЯ! Пока моя!

Я удивлённо моргнула. Особенно, когда Кир притянул меня и поцеловал, вылизывая мой рот, ещё хранящий вкус его спермы.

«Не слишком ли он вошёл в роль собственника?» – задалась вопросом, пока мысли не разлетелись под натиском властного поцелуя, возбуждающего на второй заход.

Но его не случилось, потому как Громов отстранился и вышел из каморки первым.

Проверив свой внешний вид, я подождала десять минут и вышла следом. А в душе ещё больший раздрай, чем было!

Глава 26

Пятница наступила так же внезапно, как и осознания того, что я бешено волнуюсь.

С момента той безумной ночи в «Зале Теней» прошло два дня, но ощущение, будто я всё ещё стою голая перед масками, не покидало. Всё вокруг – лекции, голоса одногруппников, даже запах кофе в столовой – казалось призрачным. Реальность будто разделилась на два слоя: один – для Мадины, прилежной первокурсницы из провинции, а другой – для Малинки, сабмиссивной «девушки Громова», чьё тело вот-вот будет принадлежать не только ему, но и будущим кругам Ада.

Я старалась держаться. Отвечала на вопросы профессоров, делала конспекты, даже улыбалась Кате, когда та рассказывала о новом сериале. Но внутри всё дрожало – не от страха, а от предвкушения. Я ловила себя на мысли, что уже представляю, каково это – быть в центре внимания не одного, а нескольких мужчин одновременно. Каково это – отдавать себя добровольно, зная, что за этим последует не унижение, а признание. Сила через подчинение. Власть через отдачу.

Но чем ближе становилось воскресенье, тем сильнее во мне просыпалась тревога.

А вдруг я не справлюсь?

А вдруг они увидят, что кто я на самом деле?

А вдруг Кир ошибся, и я – просто очередная девчонка, которая, как и предыдущие до меня, резко передумает?

Я пыталась отогнать эти мысли, погружаясь в учёбу. И, странное дело, это помогало. На удивление, даже профессора отмечали мою активность. На семинаре по микроэкономике я блестяще разобрала кейс по ценообразованию в условиях монополии, а на лекции по психологии личности умудрилась ввязаться в дискуссию о природе порока – и выиграть её.

– Ты сегодня как на иголках, – заметила Катя, открывая дверь в мою квартиру. – Но в хорошем смысле. Как будто… готовишься к чему-то важному. Расслабься! Сегодня пятница. И у нас впереди два дня выходных!

Я только улыбнулась через силу и ничего не ответила.

Оставшееся время до ужина, который готовила подруга, я закопалась в своих вещах, подбирая приличный наряд для похода в «Гармонию».

«…я хочу трахать тебя всю ночь… в реале… потому что ты – МОЯ!»

– слова Кира до сих пор эхом звучали в моей голове.

«Зачем это ему?», «Его порок настолько прогрессирующий?», «Почему я не отказалась?» – эти вопросы бились о стенки моего сознания, никак не находя ответа. Где-то он был, и я даже представляла его вариации, но запрещала себе стирать эту грань, защищаясь лживым непониманием, как барьером, который точно окажется пропастью для меня!

Звонок в дверь заставил вздрогнуть и нахмуриться.

Мы с Катюшелой никого не ждали в столь позднее время. Да и вообще никому свой адрес не говорили. Даже в группе на курсе!

Я выглянула в коридор, услышав шаркающие шаги Метёлкиной.

– Ты… – начала девушка.

И я понятливо качнула головой в стороны.

– Хм…

Катя отодвинула затвор дверного глазка и посмотрела на лестничную площадку.

– Ни фига себе! – охнула девушка, быстро принимаясь открывать замки.

– Эм… Кто там? – настороженно спросила я, чувствуя, как тихая паника набирает обороты.

– Сейчас увидишь!

Я конкретно испугалась. Уже представила себе полицейский контроль, который зафиксировал по камерам наше уединение с Громовым в бытовке института и теперь пришёл заключить меня под арест до выяснения обстоятельств, как дверь открылась, и в прихожую ворвались мои родители с громким:

– СЮРПРИЗ!

Пот выступил на лбу от ужаса.

«Даже не знаю, что хуже: полиция или моя мама!»

– Мама… Папа! – растянув губы в улыбке, отмерла, бросаясь обнимать родителей и надеясь, что моя реакция не выглядит странно.

Мама тут же прижала меня к себе так крепко, что я чуть не задохнулась от запаха её любимых духов – жасмин и ваниль, смешанные с ароматом домашнего хлеба. Папа, как всегда, ограничился коротким, но тёплым объятием и похлопыванием по спине, будто проверял, не похудела ли я за эти недели в столице.

– Решили не предупреждать! – радостно засмеялась мама, уже проталкиваясь мимо меня в квартиру с огромной сумкой в руках. – Это подарочки от Катюхиных родителей… Хотели устроить сюрприз! А то ты, дочка, совсем перестала звонить. Только короткие смс да «всё хорошо»!

– Ну, учёба… – пробормотала я, лихорадочно соображая, успела ли спрятать датчики «Иллюзии» под матрас. Кажется, да. Но что, если они решат устроить генеральную уборку? Или, не дай бог, залезут в шкаф за постельным бельём?

Папа, усмехнувшись, потрепал по макушке:

– Ну что, столичная жизнь не съела мою девочку?

– Ещё нет, – улыбнулась я, уже оглядываясь на Катю, которая, не дожидаясь боле приглашения, подбежала к родителям с радостным:

– Алина Андреевна! Мишай Алиевич! Как же я соскучилась!

Мама тут же обняла её:

– Катюша! Миленькая! Как же я рада, что Мадя здесь не одна, а с тобой, моё солнышко! Одиннадцать лет вместе в школе, теперь и в институте – вы уж друг за другом присматривайте!

– Да ладно, мам, – засмеялась я, чувствуя, как напряжение спадает. – Мы же не в тайге живём. У нас тут и метро, и стипендия, и даже пирожки с капустой в столовой почти как дома!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Папа хмыкнул, но в глазах мелькнула гордость.

– Главное – чтобы учились хорошо и не шалили… Особенно ночами.

«Угу», – мы с Катей переглянулись и засмеялись. Надеюсь, без видимой истерики.

Ужин прошёл в тёплом, почти домашнем шуме: мама не переставала подкладывать еду то мне, то Кате, будто боялась, что мы за две недели забыли, как выглядит настоящий борщ, хотя (вообще-то!) это Катюшка его сварила.

Мишай Алиевич, как всегда, сидел с видом строгого патриарха, но каждые пять минут подливал Кате компот и спрашивал, как ей нравится в институте… и достойное ли при нём общежитие? Хотя прекрасно знал, что мы снимаем квартиру.

Катя, чувствуя моё внутреннее напряжение, ловко переводила разговор, задавая вопросы о доме, о своей семье, и мои родители перестали допрашивать о «ночных прогулках» и «новых друзьях».

Я молча ела огурцы с огорода Метёлкиных, чувствуя, как под столом Катя незаметно жмёт мне колено:

«Держись. Всё под контролем»

.

Но в голове уже крутилась только одна мысль:

«Как я попаду в “Гармонию”, если они решат остаться до понедельника?»

Всю субботу родители провели с нами на кухне, трудясь над заготовками полуфабрикатов, чтобы мы с Катей тратили время только на учёбу.

Мама будто вернулась в свои лучшие хозяйственные годы: лепила пельмени с мясом и грибами, раскатывала чебуреки, фаршировала баклажаны, заворачивала голубцы и даже заморозила блинчики с творогом – «на случай, если захочется сладенького после пар».

Каждый час она выкрикивала бедному папуле новый список: «Купи ещё сливочного масла! И куриного филе! И манку! И свежую зелень!» – и папа, не возражая, спокойно собирал ключи и уезжал в ближайший супермаркет, возвращаясь с полными сумками.

Катя, привыкшая к маминой заботе ещё со школьных времён, с удовольствием крутила фарш и раскладывала порционные контейнеры, а я, хоть и улыбалась, всё чаще поглядывала на часы.

В голове крутилась только одна мысль:

«Если они не уедут завтра, я опоздаю в “Гармонию”, и это будет очень плохо!»

. Но сказать ничего было нельзя. Ведь для родителей это был акт любви — их способ остаться рядом, даже когда дочь уехала в другой город. И я, хоть и рвалась в Ад по собственному желанию, не могла разрушить их маленький рай на кухне.

Субботним вечером я решила сообщить Киру о внезапном визите родителей. Хотя бы оставить оповещение.

Заперевшись в своей комнате, я аккуратно выложила датчики на кровать, проверила заряд и, глубоко вдохнув, надела их.

Мир погас – и вспыхнул снова, уже в интерфейсе «Иллюзии греха».

Сообщение пришло мгновенно:

«

Ого! Какие люди. Что тут забыла в такую рань?»

«А ты? Впрочем, не важно. Прости, это не моё дело. Я заскочила тебя предупредить: ко мне приехали родители».

«Что-то случилось? Дома проблемы?»

«Нет. Просто соскучились. Такое бывает, знаешь ли… в простых семьях. Прилетели. Без предупреждения. Привезли закрутки, огурцы с огорода, варенье…»

«И когда уезжают?»

«Не знаю. Боюсь спросить… Подумают ещё, что я жду-не дождусь, когда они уедут».

«

… не волнуйся. Наслаждайся их обществом. Если что, перенесём сессию».

«Да? А так можно? Эм… Спасибо»

«Пожалуйста. Сообщи, когда узнаешь. Всё-таки, я не люблю менять планы… и тот, кто придёт на первый круг, не любит это делать ещё больше моего».

«Кто он?»

«Узнаешь перед сессией»,

– прозвучало более чем загадочно!

«Хорошо. До связи».

Я отключилась с лёгким смешком на губах – и тут же замерла.

За дверью послышались шаги.

А потом – стук.

– Мадинка! – раздался мамин голос, сладкий, как мёд, но с лёгкой сталью под ним. – Ты там заснула, что ли? Мы с папой решили ужинать пораньше. Выходи!

– Иду! – крикнула я, сбрасывая датчики под подушку и поправляя волосы.

Когда я вышла в коридор, мама стояла с блюдом в руках, в домашнем халате и тапочках. Её лицо было мягким, но глаза – острыми. Она сразу заметила, что я нервничаю.

– Ты чего такая бледная? – спросила она, ставя блюдо с долмой на стол. – Глаза так лихорадочно горят… Не заболела?

– Нет, мам, всё хорошо, – постаралась я улыбнуться. – Просто… немного устала от учёбы.

– Ага, – хмыкнула она, наливая по тарелкам сырный суп-пюре. – Устала. А я вот смотрю – ты даже не спросила, когда мы уезжаем. Странно, правда?

Я замерла с ложкой в руке.

В кухню вошли папа и Катя, занимая с улыбками места.

– Ну… учитывая, что вы оба работающих взрослых, то завтра уже отчалите? Или у вас отпуск? – осторожно задала вопрос я, стараясь мягко улыбаться.

– Нет. Обычные выходные. Ты права. Прилетели на два дня, – кивнула мама, усаживаясь. – В воскресенье вечером улетаем. Рейс в семь. Так что завтра весь день – только мы. Будем гулять, ходить по магазинам, может, сходим в театр. Ты же любишь?

– Люблю, – соврала я, чувствуя, как внутри всё сжимается в узел.

«Вечером… Хух!»

Папа, сидевший за столом с газетой, оторвался от неё и посмотрел на меня с лёгкой усмешкой:

– Ты что-то задумала на завтра?

– Нет! – вырвалось у меня слишком резко. – То есть… нет, конечно. Я просто рада, что вы приехали!

Мама прищурилась.

– Ты не врёшь?

– Мам! – Я закатила глаза, как делала в детстве, чтобы отвлечь её от подозрений. – Ты опять за своё! Я же не маленькая, чтобы прятать от вас какие-то тайны!

– Ага, – протянула мама, но в её голосе уже не было упрёка – только лёгкая грусть. – Просто… ты такая взрослая стала. И такая… закрытая.

Я опустила глаза.

– Просто учёба. И город. Всё новое. Нужно привыкать.

– Ну ладно, – вздохнула она. – Главное – вы здоровы. И счастливы. Это самое главное, девочки.

Я кивнула, чувствуя, как в горле застыл ком.

После ужина я помогла маме убрать со стола, вымыла посуду и, сославшись на головную боль, ушла в комнату.

Там, в темноте, я сидела на кровати и думала:

«Всё случится в воскресенье. В полночь! Что там за товарищ, который резко негативно относится к срывам планов? Выдержу ли я его властный напор?»

Но в глубине души уже знала ответ.

«Да! Потому что мне самой интересно это!»

__________

Живые тут есть? Как вам? Всё нравится?

Глава 27

Воскресенье выдалось душным и тягучим, как смола.

Родители, как и обещали, устроили целый день «семейного счастья»: прогулки по парку, обед в ресторане с живой музыкой, поход в музей современного искусства – всё, чтобы «провести время с дочкой». Мама даже купила мне шарф, «чтобы ты не замёрзла в этом холодном городе», хотя на улице стояла тёплая осень.

Я улыбалась. Целовала их в щёки. Говорила «спасибо».

Но внутри всё кричало: ещё несколько часов – и я буду в «Гармонии» с Киром!

К пяти часам они начали собирать чемоданы.

К шести – ужинали на посошок.

На пороге, в момент прощания, мама обняла меня так крепко, что я чуть не задохнулась, и прошептала:

– Не забывай звонить. И береги себя.

– Обязательно, – ответила я, чувствуя, как по щеке катится предательская слеза.

Когда дверь захлопнулась, я стояла в прихожей ещё минут десять, не в силах пошевелиться.

Потом резко сорвалась с места, как будто кто-то перерезал невидимые верёвки.

– Ты куда?! – опешила Катя.

– Я сегодня переночую в отеле.

– А?! Нафига?!

– Хочу выйти в симуляцию, – решилась на полуправду. – А здесь, когда ты через стенку, мне это сделать неудобно.

– Эм…

– Всё хорошо. Закрывайся. Я вернусь к утру, чтобы переодеться на пары.

Катя даже не успела выразить свои мысли по поводу моего стремительного ухода. Я просто выскочила с сумкой раньше, чем она открыла рот.

«Не люблю разборки».

В 23:45 я стояла у входа в отель «Гармония». Здание, что изнутри, что снаружи выглядело эпатажно: с хрустальными люстрами, мраморными колоннами и персоналом, который смотрел на тебя так, будто ты либо королева, либо долгожданная проститутка, которая вот-вот угомонит их буйного постояльца.

Я надеялась, что выгляжу как первое.

– Юсупова Мадина Мишаевна? – уточнил метрдотель, не отрывая взгляда от экрана.

– Да.

– Ваш номер – люкс «Люцифер». Ключ-карта… Сейф, мини-бар включён. На этаже первоклассная безопасность. Приятно вам отдохнуть.

Я кивнула, стараясь выдать своё преступное смущение, и направилась к лифту.

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди.

«Она не сказала, что здесь Кир, и он действительно по новым законам не может быть в моём номере. Мы – не женаты. Только как он окажется у меня?»

Дверь люкса открылась без проблем, стоило только приложить ключ-карту к замку.

А внутри…

Кир стоял у панорамного окна, в тёмных джинсах и белой рубашке с закатанными рукавами. В руке – бокал виски со льдом. За его спиной – город, усыпанный огнями, будто сам Ад раскинулся внизу.

– Ты вовремя, – сказал парень, не оборачиваясь. – Почти.

Я закрыла дверь и подошла ближе.

– Как ты вошёл?

Громов кивнул в сторону глухой панели.

– Там потайная дверь. Стандартная доп.опция в сети наших отелей класса «Люцифер». Об этом знают только члены ордена… Ты нервничаешь, – констатировал парень, наконец повернувшись. Его взгляд скользнул по моему лицу, шее, плечам и остановился на дрожащих пальцах, сжимающих сумку.

– Немного.

– Не бойся. Сегодня будет… проще, чем ты думаешь.

Он налил мне бокал вина – тёмного, густого, с ароматом вишни и дыма.

– Выпей. Это поможет.

Я сделала глоток.

Вкус был тёплый, почти обволакивающий.

– Кто… кто будет со мной? Уже можно говорить? К чему эта таинственность? – спросила, не глядя на него.

Кир поставил бокал на стол и подошёл вплотную.

– Один. Член Совета Высших.

Он замолчал на секунду, будто выбирая слова.

– Мой старший брат. Никита.

Я резко подняла глаза.

– Тот самый… «Ник»? Которому ты отдал коллекцию марок за использование его профиля?

– Да, – кивнул Кир, и в его глазах мелькнула тень довольно полярных эмоций – ревности и уважения. – Игра определила: с ним тебе будет легче. Физически. Эмоционально. Даже… органично.

Он усмехнулся, но без злобы.

– Не волнуйся. Он хоть и властный, но за рамки дозволенного не выйдет. Он пройдёт по их грани.

Я кивнула, чувствуя, как вино растекается по венам, смягчая напряжение.

– Ты… будешь рядом?

– Всё время, – ответил Кир и провёл пальцем по моей скуле. – Это моё испытание. Я не могу уйти, даже если захочу.

Он подошёл к сейфу, достал комплект датчиков.

– Свои захватила?

– Конечно.

– Готова? Ник не любит, когда опаздывают.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я глубоко вдохнула.

– Готова.

Кир помог мне забраться в кровать, установить датчики. Сам лёг рядом, проделывая тоже самое со своим комплектом.

И симуляция включилась.

Мир растворился – и собрался заново.

Мы стояли в длинном коридоре отеля.

Стены – тёмный бархат. Пол – чёрный мрамор. Воздух – густой от аромата кожи, табака и чего-то сладкого, почти женского.

Кир стоял в безупречном чёрном костюме, с белоснежной рубашкой и чёрной бабочкой. Его волосы уложены, взгляд – острый, как лезвие.

Я же…

Я была почти голой.

На мне – только алое кружевное бельё: лифчик с тонкими бретельками и стринги, врезающиеся в ягодицы. На шее – золотой ошейник с тяжёлой цепью, свисающей до ключицы. На ногах – чёрные чулки и туфли на шпильках, от которых подкашивались колени.

– Иди сюда, – приказал Кир, и в его голосе не было ни капли мягкости.

Он стал совсем другим. Властным, злым и закрытым.

Но я подошла.

Гром схватил меня за подбородок, заставил посмотреть в его глаза. Потом резко подался вперёд и впился в губы жадным, почти яростным поцелуем.

Удивительно, но я почувствовала вкус виски, который мы оба с ним пили в реале.

Когда он отстранился, дыхание у меня сбилось.

– Слушай внимательно, – прошептал он, обхватывая мою талию и прижимая к себе. – Не бойся ничего. Как только тебе что-то не нравится – мы останавливаем! Как только ты чувствуешь себя некомфортно – просто сними датчик в реале. Я… Я найду другой способ, чтобы получить место в управлении этой грёбаной компании.

– Эм… Но ты же говорил…

– Плевать! Меня так парит всё происходящее, что я готов прекратить всё прямо сейчас!

Он опустил руку ниже, провёл по ягодице и добавил тише:

– Ты слишком нравишься мне. Слишком стала моей… особенно после подсобки. Я…

– Тц…

Накрыв ладошкой губы Кира, я мягко улыбнулась, кажется, понимая его. Потому что произошло то, о чём предупреждает игра каждого своего пользователя, советуя не брать одного и того же человека или прототип больше двух раз. А я, по сути, была всегда только с ним – с Киром. Вот между нами и образовалась эта привязанность, которую в старину люди называли «влюблённость».

– Всё хорошо. Просто представь, что смотришь порно с незнакомой девушкой.

– Но это не так! – сорвался обычно невозмутимый мужчина, крепко сжимая мои пальчики и опуская их на уровень своего сердца. – Я знаю тебя! И воспринимаю своей… по-настоящему своей.

– Тогда помни: я – твоя. Даже когда он будет во мне. Даже когда я буду кричать его имя. Я – твоя.

Кир кивнул, и я почувствовала, как по спине пробегает дрожь.

– Хорошо. Встань на четвереньки, – приказал он. – Ник любит подчинение. Увидев тебя такой, якобы сломленной, есть вероятность, что его интерес притупится, и всё пройдёт быстро.

Я опустилась на колени, потом – на ладони. Спина выгнулась, шея напряглась, цепь на ошейнике звякнула.

Кир взял за конец цепи и потянул.

– Хорошая девочка, – прошептал он, ведя меня по коридору.

Каждый шаг отдавался в теле, как удар сердца.

Дверь номера открылась без стука.

Внутри – полумрак.

У окна, в кожаном кресле, сидел мужчина.

Высокий. Статный. В безупречном костюме, как у Кира, но с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. В руке – бокал бренди, в глазах – огонь.

Он поднял взгляд – и я поняла: это он.

Никита Громов.

Лицо мужчины, который любил быть в «Иллюзии» демоном, являлось почти точной копией Кирилла, но более жёсткое, более сдержанное. Чёрные волосы, тёмные брови, губы, будто вырезанные из камня.

Он не встал. Просто смотрел на меня – медленно, оценивающе, как на редкую добычу.

– Это и есть твоя Малинка? – произнёс он наконец, и его голос был глубже, чем у Кира – почти бархатный, но с ледяной кромкой.

– Да, – ответил Кир, не отпуская цепи. – Моя.

Никита встал. Подошёл. Остановился в шаге.

Его пальцы коснулись ошейника, провели по цепи – и остановились на моём подбородке.

– Подними голову, – приказал он.

Я подчинилась.

Он улыбнулся – не губами, а глазами.

– Ты красивее, чем мне о тебе говорили.

Потом посмотрел на брата:

– Ты уверен?

– Нет, – ответил Кир. – Но у меня нет выбора.

Никита кивнул.

– Да… если хочешь оставаться на верхушке «пирамиды», у тебя не должно быть слабостей. А порок – это слабость. И твоя слабость обрела форму. Она стала ею.

Он взял цепь из рук Кирилла – и потянул.

– Ползи ко мне, куколка. Медленно. И не смей поднимать глаза, пока я не разрешу.

Я опустила взгляд на пол и поползла, ведомая в сторону кровати.

Каждое движение – как приговор.

Каждое дыхание – как молитва.

Дверь номера закрылась с тихим щелчком.

Кир не ушёл. Он опустился на глубокий кожаный диван у стены, скрестив ноги, будто зритель на театре. Его взгляд – тёмный, неподвижный, как у хищника, наблюдающего за охотой брата.

Он молчал. Но каждая его жилка пульсировала напряжением.

Глава 28

– Встань, – приказал Никита.

Я поднялась с колен, дрожа, но не от страха – от ожидания.

Он подошёл ближе, провёл пальцем по цепи на моей шее, потом – по ключице, груди, животу. Его прикосновения были медленными, почти ленивыми, но в них чувствовалась бешеная энергия.

– Раздень меня, – сказал он.

Я подняла руки к его поясу. Пальцы дрожали, но я не спешила. Расстегнула ремень. Молнию. Спустила брюки.

Под ними – чёрные боксёры, уже напряжённые от возбуждения.

– На колени, – приказал он.

Я опустилась.

Он вышел из вороха одежды, сбросив боксёры и оставшись голым – высокий, мускулистый, с телом, выточенным временем и властью.

Его член был внушительным, тёплым, пульсирующим.

Он молчал. Просто стоял, глядя на меня сверху вниз, а потом…

– Соси, – сказал наконец.

В его голосе не было грубости – только абсолютная уверенность.

Я обхватила основание члена ладонью, наклонилась и взяла в рот. Медленно. Сначала только головку. Потом глубже.

Он застонал – тихо, сдержанно, но я почувствовала, как его бёдра напряглись.

– Глубже, – прошептал он.

Убрав руку, я опустилась ниже, пока не почувствовала его бедро у губ.

Он не толкал. Не душил. Просто стоял – и позволял мне служить.

Но через минуту его терпение лопнуло.

Он схватил меня за волосы – не больно, но крепко – и начал двигаться. Не врываясь, а вводя себя в мой ритм.

Я задыхалась – да, это почему-то не было омерзительно, а наоборот – возбуждающе! Меня потряхивало от переполняющих чувств: его власти, моего подчинения, и того, как мне это нравится.

Я чувствовала каждый его вздох, каждый нервный импульс в члене, каждое сокращение мышц – и всё это отзывалось во мне жаром между ног.

– Посмотри на неё, брат, – вдруг сказал Никита, не отпуская моих волос. – Она горит.

Кир не ответил. Но я боковым зрением заметила его взгляд – тяжёлый, почти болезненный.

Никита отстранился.

Я выдохнула, губы пульсировали, слюна стекала по подбородку.

Он обошёл меня, присел на корточки за моей спиной, провёл пальцем по моей киске – и усмехнулся.

– Смотри, – сказал он, поднимая влажный палец. – С клитора прямо капает нектар.

Он облизнул его – медленно, с наслаждением, и я задрожала.

– Ты не говорил, что твоя Малинка – сладкая, как мёд.

Кир сжал челюсти, но не отвёл глаз.

– Пожалуй, попробую её на вкус, – сказал Никита, вставая.

Потянул меня на кровать и легко забросил спиной на холодные простыни, как пушинку.

Не теряя времени, Ник нагнулся и раздвинул мои ноги.

Его язык коснулся клитора – не резко, а точно, как мастер, знающий каждую ноту тела.

Я вскрикнула, выгнувшись.

Одновременно его пальцы скользнули к анусу – не вторгаясь, а растягивая, подготавливая.

Игра усилила ощущения: каждое прикосновение стало волной, каждый стон – эхом в пустоте желания.

– Повернись и опусти ноги на пол, – приказал он. – Раздвинь булочки.

Я подчинилась. Съехала по шёлковой простыни, дрожа от предвкушения, тут же повернулась, широко расставив колени, и раздвинула ягодицы.

Он не спешил. Нанёс смазку, толкаясь двумя пальцами в попку. Другой рукой не переставал обводить клитор, из-за чего я даже не заметила, как к двум пальцам добавилось ещё два, а потом и пятый.

– Какая славная кошечка… Пожалуй, хватит. Обопрись о столбик. И держись крепче.

Поставив меня так, как хотел, Ник сам развёл руками мои ягодички и вошёл.

Медленно.

Глубоко.

Без жестокости, но с такой уверенностью, будто знал: я выдержу. Выдержу его вес, его ритм, его власть.

– Ах… – вырвалось у меня.

– Да, – прошептал он, начиная двигаться. – Кричи, если хочешь. Здесь тебя услышим только мы.

И я кричала.

Не от боли – от наслаждения, которое нарастало, как прилив.

Он брал меня ровно, мощно, без остановки – и с каждым толчком я чувствовала, как внутри что-то ломается и собирается заново.

Один оргазм. Второй. Третий – уже без звука, только дрожь по всему телу, судороги в бёдрах и слёзы на ресницах.

А Кир всё смотрел.

Его рука скользила внизу, под поясом брюк.

Он дрочил себе – медленно, почти мучительно, сжимая губы, чтобы не выдать стона.

Его взгляд не отрывался от моей спины, от изгиба шеи, от того, как я добровольно отдаю себя его брату.

– Она твоя, – прохрипел Никита, наклоняясь ко мне и целуя в шею. – Но сейчас – моя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я кивнула, не в силах говорить.

Сотрясаясь от наслаждения.

Когда Никита кончил – глубоко, с хриплым выдохом, прижавшись лбом к моей спине, – он не вышел сразу.

Он остался внутри, обнял меня, поднял с пола и усадил к себе на колени.

– Ты справился, братишка, – сказал Ник, глядя на Кира. – А она готова к следующему кругу. Ты не прогадал. Горячая малышка. Но самое главное – ей нравится всё, что с ней происходит. Верно, куколка?

– Да… – выдохнула я, откидываясь на сильное плечо старшего Громова.

Кир встал. Подошёл.

Он не сказал ни слова. Просто снял с меня ошейник, провёл пальцами по шее – и поцеловал в лоб.

– Мне не понравилось, но ты была великолепна, – прошептал парень. – Моя Малинка.

Я закрыла глаза.

Переводя дыхание.

«Ура! Я справилась с первым этапом этого развратного секс-марафона!» – совсем забыла, что говорил Кир о нашем возвращении из «Иллюзии»…

Братья Громовы отключились первыми, а я застыла у высокого окна шикарного виртуального номера, всё ещё чувствуя пульсирующее наслаждение между ног. Голая, но не беззащитная. Наоборот – уверенная в себе на сто процентов, с либидо до небес!

Потянувшись к виску, нащупала датчик, и через секунду открыла глаза уже в другом номере – класса «Люцифер».

Кир сидел рядом и смотрел в одну точку.

Подтянувшись, застыла в полусидячем положении.

– Кир?

– Ты нравишься мне, Мадина, – выдохнул Громов, конкретно озадачивая этим. – Боюсь, Я не выдержу это испытание. Не ты, а я, понимаешь? Ты…

– Тихо, – остановила парня, видя, как он напряжён.

Села рядом. Нахмурилась.

– Не надо себя накручивать. Нравлюсь – хорошо. Ты мне тоже нравишься. Симпатичный, богатенький мажор. О большем речи не шло и не идёт! Так что остановись, пока не поздно. Если ты поверишь в свой же обман – будешь выглядеть глупо. Терять такое наследие… пф! Осталось всего восемь сессий, а потрахаться, как оказалось, я люблю. Однако, жду от тебя нехилую премию за помощь, – заявила надменно, шуточно толкнув парня в плечо. – А ещё… я тут подумала… Вернёшь мне мой энбиси.

Кир поморщился.

– Снова выставишь его во всеобщий доступ?

– Нет. Уничтожу, – кивнула с серьёзным лицом. – Я передумала светить свою внешность, пусть и сильно искажённую. Не дай небо родители ещё увидят и начнут задавать неудобные вопросы. Врать им… – я скривилась, мотнув головой. – Не люблю делать это. Буду изредка заходить в игру и поигрывать – но больше никакой коммерции!

– Спасибо… – тихо прошептал Громов через пару минут угнетающей тишины, которую я больше не решалась нарушать.

Взгляд тёмно-синих глаз завораживал меня.

Даже не знаю, кто потянулся первым, чтобы безумный поцелуй случился!

Но в следующее мгновение его губы впились в мои – не нежно, не осторожно, а с яростью, будто пытаясь стереть всё, что произошло до этого: взгляды брата, ошейник на шее, мои стоны под чужим телом. Он целовал меня так, будто возвращал себе то, что никогда не отдавал… потому что оно ему никогда и не принадлежало!

Я ответила с той же жадностью, поддаваясь несуществующей призрачной связи, которую он так яро демонстрировал членам Зала Теней.

Руки впились в его рубашку, ногти царапнули кожу под тканью. Он рванул меня к себе, и я оказалась на нём – верхом, дрожащая, горячая, уже мокрая от одного только прикосновения его пальцев к моей талии.

– Ты моя, – болезненно прохрипел он, разрывая поцелуй. – Только моя. Здесь. Сейчас. В реальности. Без масок. Без зрителей. Без его рук на тебе.

«Бедняга… Ему бы походить к психологу… если не психиатру!»

Пальцы Кира впились в мои бёдра, и он резко перевернул меня на спину, нависая сверху.

Глаза горели – не гневом, а одержимостью.

Я не испугалась. Наоборот – внутри всё вспыхнуло, как сухая солома от искры.

– Докажи, – выдохнула я, подзадоривая опасную жадность Громова. Потому что это было ему нужно сейчас. – Докажи, что я – твоя.

Он не стал отвечать словами.

Разорвал на мне халат – мой собственный, привезённый из дома, с вышитыми цветочками.

Ткань треснула, как бумага. Под ним я была голой. Совсем. Без белья. Только в чёрных чулках с кружевными резинками.

– Чёрт… – вырвалось у него, и он опустил голову, впиваясь губами в мой сосок.

Я вскрикнула. Не от боли – от того, как точно он знал, где, как, с какой силой.

Его язык кружил, зубы слегка царапали, а рука уже скользила вниз, между моих ног, находя клитор уже набухшим, пульсирующим от ожидания.

– Ты вся мокрая, – прошептал он, вводя два пальца внутрь. – От него… или от мысли, что сейчас я возьму тебя?

– От тебя, – выдохнула я, выгибаясь. – Только от тебя.

Он усмехнулся – хищно, почти зверски – и резко вытащил пальцы.

Я простонала от недовольства, но в следующую секунду он сорвал с себя рубашку, расстегнул джинсы, стянул боксеры и вошёл в меня одним мощным движением.

– Ах! – вырвалось у меня. Так глубоко, так внезапно… Так по-настоящему.

В «Иллюзии» всё было идеально: без трения, без естественного запаха пота, без дрожи в руках партнёра. Здесь – всё иначе. Здесь было реально: пот Кира на моей шее, его стон, срывающийся в ухо, его пульс, бьющийся у меня под ладонью, прижатой к его груди.

– Смотри на меня, – приказал он, хватая меня за подбородок. – Я хочу, чтобы ты видела меня. Только меня!

Я смотрела.

В его глазах полыхала болезненная жадность. Жажда обладания и безумная ранимость, что я могу опровергнуть его слова.

Он хотел, чтобы я сама сказала: «Ты мой».

Кир начал двигаться – медленно, почти мучительно. Каждый толчок будто выдавливал из меня воздух, мысли, сомнения. Оставалось только тело. Только он. Только это.

– Быстрее, – простонала я, царапая ногтями его спину, спускаясь к ягодицам.

Он застонал от порочной боли и ускорился.

Ритм стал жёстким, почти яростным.

Кровать скрипела, стены, казалось, дрожали. Я чувствовала, как он набухает внутри меня, как его член пульсирует с каждым ударом.

– Кончай, – прохрипел он, прижимаясь лбом к моему. – Кончай со мной, Мадина.

И я кончила.

С хриплым криком, впиваясь зубами в его плечо, чтобы не разбудить весь отель.

Волна наслаждения накрыла с головой, вышибая слёзы из глаз.

Я дрожала, сжимаясь вокруг него, и он не остановился – продолжал брать меня, будто пытаясь вогнать своё семя так глубоко, чтобы оно осталось там навсегда.

Это точно могло бы стать проблемой, если бы не наличие презерватива.

Когда он кончил – с глухим стоном, спрятав лицо в мою шею, – я почувствовала, как его тело обмякло, но руки не разжались.

Он не вышел. Просто лежал на мне, тяжёлый, тёплый, живой.

– Это безумие, – прошептал он через минуту, поднимая голову.

Я провела пальцем по его щеке, стирая каплю пота.

– Я знаю.

Он перевернулся на спину, утянув меня с собой. Я легла на него, положив голову на грудь. Его сердце колотилось, как бешеное.

– Перевернись, – вдруг сказал он через десять минут, когда наше дыхание снова стало медленным и спокойным, а меня начало клонить в сон.

Я послушалась. Мне хотелось продолжения.

Опустилась на четвереньки.

Он встал на колени за мной, провёл ладонью по позвоночнику, от шеи до копчика, и вошёл снова – медленно, глубоко.

– Ах… – выдохнула я, выгибая спину.

– Ты такая тугая… – прошептал он, обхватывая грудь, – и такая громкая.

Он брал меня сзади – не как в «Иллюзии», не как трофей для зрителей, а как женщину, которую он хочет запомнить каждой клеткой. Его пальцы терзали соски, бёдра вбивались в меня с нарастающей силой, а губы шептали в ухо:

– Скажи, что ты моя. Скажи это.

– Твоя, – выдохнула я, чувствуя, как второй оргазм подкатывает к горлу. – Только твоя, Кир…

Он кончил, глубоко войдя и замерев, будто вбивая в меня эту фразу навсегда.

Мы не останавливались до рассвета.

Он брал меня везде: на кровати, у окна, на ковре, в душе. В позе «наездницы», «собачьей», «ложки», вися на нём, обвившись ногами вокруг его талии. Каждый раз – по-разному. Каждый раз – с новой жадностью. Каждый раз – с той же фразой на губах:

– Ты моя.

А я отдавалась – не как сабмиссив, не как «ключ», не как участница ритуала. А как Мадина. Живая. Желанная. Его.

Когда первые лучи солнца коснулись штор, я лежала на его груди, измученная, счастливая, опустошённая и наполненная одновременно.

– Уходи, – прошептал он, целуя меня в висок. – Пока не передумал отпускать.

Я поднялась, собрала остатки разорванного халата в сумку и быстро оделась, но на пороге обернулась.

– Я вернусь, – сказала твёрдо. – На второй круг. И на все остальные.

Он кивнул, не отводя взгляда.

– Будь они прокляты… но я буду ждать.

Глава 29

Рассвет застал меня у подъезда, когда я, едва сдерживая дрожь в коленях и сжимая в пальцах ручку сумки, будто цепляясь за последний якорь реальности, остановилась перед дверью дома, за которой начиналась моя прежняя жизнь – та, что строилась на лжи, приличиях и молчаливом согласии с правилами, которые я больше не собиралась соблюдать.

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди и вернуться туда, в номер «Люцифер», где Кир всё ещё лежал в постели, обнимая подушку, пропахшей мной, – я знала это с той же уверенностью, с какой знала, что мои бёдра до сих пор помнят каждое его движение, а кожа – тепло его ладоней, впивавшихся в меня, как в последнее доказательство того, что я принадлежу ему, даже когда отдаюсь другим.

Поднимаясь по лестнице, я чувствовала, как под тонкой тканью платья, натянутого наспех поверх разорванного нижнего белья, всё ещё пульсирует между ног тёплое, настойчивое эхо наслаждения, превратившееся в часть моей плоти, в ритм, по которому теперь билось моё тело.

Я не пугалась этого.

Напротив – я принимала всё случившееся, как принимают дыхание, кровь в жилах, или как принимают собственное имя.

Квартира встретила тишиной, но только на обманчивое мгновение – за дверью кухни послышался звон посуды, и я, замерев на пороге, поняла: Катя не спит. Спала ли вообще? Это другой вопрос… но сейчас, кажется, мне отвечать на большую из них.

Она ждала.

– Ты вернулась, – произнесла подруга, не оборачиваясь, продолжая аккуратно доставаться из контейнеров остатки вчерашнего ужина, чтобы позавтракать и собираться на пары.

– Угу, – буркнула, снимая ботильоны и стараясь не смотреть в её отражение, которое отчётливо было видно в блестящей поверхности холодильника. Сложно было не заметить хмурое лицо, поджатые губы и прищуренные глаза, полные вопросов, которые Катюха не знала, как задать, но определённо собиралась.

– В отеле, говоришь, была? – наконец повернулась она, скрестив руки на груди, и её взгляд скользнул по моим волосам, растрёпанным и влажным у висков, по шее, на которой, я знала, ещё не сошёл след от поцелуев Кира – тёмный, почти фиолетовый, как печать, засос.

– Да. В «Гармонии».

– На «симуляции»… – не вопрос. Констатация.

– Именно там. Я же ещё вчера предупредила.

Она долго смотрела на меня, будто пытаясь прочесть правду сквозь мою кожу, сквозь молчание, сквозь эту новую, незнакомую мне самой уверенность, с которой я теперь держала спину – прямо, без сутулости, без страха быть рассекреченной.

– Выглядишь довольной, – наконец сказала она, отворачиваясь. – Умывайся. Первая пара через сорок минут. Нам нельзя опаздывать – профессор Лебедев делала акцент на этом на первом занятии – для тех, кто хочет получить зачёт автоматом у него. Он какой-то… не нравится мне. Сдавать ему тет-а-тет экономику как-то не хочу.

– Думаешь, будет приставать? – засмеялась я, быстро садясь за стол и выпивая сразу половину чашки чая, несмотря на то, что он был обжигающе горячим. – Это сейчас законом запрещено. Забыла?

– Это всегда было запрещено законом, но когда останавливало извращенцев?

Мудрая мысль выбила меня из колеи.

Даже аппетит как-то резко пропал, пока мозг анализировал слова подруги и то, что в последние месяцы происходило со мной.

«А ведь Катя права. Нам врут, что игра как-то упорядочила реальную жизнь. Извращенцы и сластолюбцы никуда не делись. Они так же живут рядом с нами. за одним лишь исключением – теперь их безумные фантазии преследуют нас в игре, развращая и порабощая душу. И, кажется, я – одна из них!»

Потыкав ещё немного вилкой в еду, я поблагодарила за завтрак и побежала в ванную.

Закрыла дверь и, прислонившись лбом к холодному зеркалу, зажмурилась.

Горячие струи били по плечам, смывая остатки пота и спермы, которую Кир буквально втирал в каждый сантиметр моей кожи с маниакальным блеском в глазах. Эти воспоминания остались и навсегда останутся во мне, впаянные в нервы, в мышцы, в каждый вдох.

Я не спешила. Нет. Вопреки словам Кати не спешила.

Я позволяла себе побыть просто Мадиной, молодой женщиной, которая наконец поняла: порочность взяла надо мной вверх. Но слабость ли она?

Нет. Точно нет.

Пока я воспринимала её силой, своей изюминкой, существование которой не боялась признавать и принимать.

На парах сидела в заднем ряду, делая вид, что конспектирую лекцию по корпоративному праву, хотя на самом деле ловила в голове отголоски голоса Кира, шёпот его брата, своих стонов его имени, вырывающегося у меня в темноте.

Профессор говорил о юридической ответственности, о договорах, о санкциях, а я думала о том, как Кир вчера шептал мне в ухо: «Ты – моя», – и это звучало почти как молитва. И как я ответила ему не словами, а телом, отдаваясь с такой жадностью, будто хотела вогнать его стараниями это волшебное «моя» в свою плоть навсегда.

Перемена пролетела в тумане – я пила кофе, не чувствуя вкуса, слушала болтовню одногруппников, не слыша смысла, и лишь после третьей пары, когда профессор закончил рассказывать о международных финансовых потоках, и мы все потянулись на выход, я почувствовала – ОН рядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не оборачиваясь, почувствовала это. Наверное, сначала это было то самое мистическое шестое чувство. А потом в нов ворвался дорогой аромат его парфюма: лёгкий запах сандала, смешанный с табаком и чем-то неуловимо родным – его кожей.

Следующим было лёгкое касание пальцев к моему локтю, едва заметное, почти случайное, но заставившее всё моё тело встрепенуться в едином порыве.

Я медленно повернула голову, и губы сами растянулись в нежной улыбке.

Кир стоял у стены коридора, прислонившись к ней спиной. Блокнот в руке и безмятежная улыбка на губах, будто он просто отдыхал, а не искал меня.

Его взгляд, тёмный, насыщенный, скользнул по моим губам, по шее, по рукам, и я почувствовала, как между ног вновь вспыхивает пожар.

Кир ничего не сказал. Он просто кивнул в сторону коридора, и я, не раздумывая, пошла за ним, чувствуя на себе недоуменные взгляды одногруппников, но не обращая внимания.

– Кать, я догоню. Возьмёшь мою сумку?

– Ладно уж. Давай. Но после пар нас с тобой ждёт серьёзный разговор. Между вами явно что-то большее, чем…

Шикнув на подругу, растворилась в толпе, пытаясь догнать Громова.

Он шёл вперёд, не оглядываясь, через раз бросая взгляды через плечо, чтобы убедиться, что я иду за ним.

На третьем этаже он свернул в узкий коридор, ведущий к хозяйственному блоку, и остановился у двери с надписью «Техническое помещение – вход запрещён».

«В каморке под лестницей уже не катит?»

Ключ, который парень достал из кармана, блеснул в свете тусклой лампы, и дверь открылась бесшумно.

Внутри пахло пылью, старой бумагой и чем-то металлическим – запахом забвения.

Кир втянул меня внутрь, прижимая сразу к себе, и закрыл дверь на задвижку, но та не фиксировалась до конца – достаточно было лёгкого толчка снаружи, и мы оказались бы у всех мимо проходящих на виду.

Именно это и сводило меня с ума – не сама наша близость, а её хрупкость, её мимолётность, её опасность. Особенно, когда Кир бросил свой рюкзак и впился в меня безумным поцелуем.

Я сразу почувствовала, как адреналин заливает вены, как сердце бьётся где-то в горле, как каждая клетка тела напрягается в ожидании самого прекрасного на свете – близости двух людей, которые до безумия хотят друг друга!

Руки на моей талии, дыхания у уха, его тело, прижимающее меня к стене, будто пытаясь спрятать меня от всего мира – всё сводило с ума.

А потом Кир резко отстранился, загнанно дыша.

Он не говорил.

Он просто смотрел на меня, и в его глазах я читала всё, что не требовало слов: страх, что я исчезну, ревность, что я принадлежу не только ему, и жгучее, неутолимое желание доказать обратное – здесь, сейчас, в этом чулане, где нас могут застать в любой момент.

Я поднялась на цыпочки, обвила руками его шею и осторожно прижалась губами к его губам – нежно и трепетно.

Кир застонал с отчаянием. Он ответил мгновенно, впиваясь в меня, как голодный, как обречённый, и его руки скользнули вниз, сжимая мои ягодицы, прижимая меня к себе так, что я почувствовала каждую деталь его возбуждения сквозь ткань джинсов.

Расстегнуть ширинку и выпустить на волю его неуёмного зверя было легче лёгкого. Как и забраться на парту и сдвинуть край трусиков, которые уже были влажными.

Это было настоящим безумием!

Мы двигались в бешеном темпе, выпивая стоны друг друга.

Кир сжимал мои бёдра до синяков, властно целуя рот. Хотя вряд ли это можно было называть поцелуем. Он трахал мой язык своим языком под ритм члена, вбивающегося в мою узкую девочку, вынужденную принимать его полностью.

Я не издавала звуков – тупо не могла. В какой-то момент Кир прикрыл мне рот ладонью. Достаточно грубо, как я люблю. Оказывается, молчаливый экстаз – это моё! Я чувствовала не стыд или страх, а триумф.

Когда Гром кончил глубоко в меня, прижавшись лбом к моей расстёгнутой блузке, с его губ сорвалось гулкое:

– Мадина…

Я обняла его, вбирая последние капли его дрожи.

– Прости, Мадина… Я – больной, – прошептал он, сжимая меня в своих объятьях.

– Нет. Совсем нет.

– Я не могу без тебя, – ответил он, и в его голосе прозвучала та самая боль, которую я уже начала узнавать – боль привязанности, которую «Иллюзия греха» не должна была допускать, но которая, видимо, оказалась сильнее всех правил.

Он замолчал на мгновение, глядя в пол, будто собираясь с мыслями, а потом поднял глаза и сказал:

– Программа выдала участников второго круга.

– Уже? – перебила я, чувствуя, как внутри всё замирает.

– Да. Это Уотсоны.

Я нахмурилась. Фамилия на английский манер мне ни о чём не говорила.

– Те, кого ты видела в Зале Теней, помнишь? – уточнил Кир. – Женщина с хищным лицом и её молчаливый муж?

– А… да.

– Они – деловые партнёры моего отца. Кейт – владелица сети частных клиник, а Макс – бывший военный. Сейчас управляет логистикой в их холдинге. Люди с репутацией безупречных, уважаемых, неприкасаемых.

– М-да уж…

– Они – члены Совета. Высокого ранга. Их участие означает, что второй круг будет… сложнее. Жёстче.

– Я справлюсь, – сказала с усмешкой, не колеблясь, хотя явного желания приступать не было. Сейчас я чувствовала приятную сытость.

– А я… не знаю, – Кир поморщился. В его глазах отчётливо читалось темнеющее, жадное нечто. А его член внутри меня снова начал крепнуть.

«Молодой жеребец!»

– Не хочу, чтобы тебя опять кто-то…

Я улыбнулась, чувствуя, как в груди разливается тёплое, уверенное чувство – не любовь, нет, но нечто более глубокое: доверие, наверное. А ещё понимание.

Оттолкнув Кира, я поменялась с ним местами, уложив вдоль парты, забралась верхом и опять опустилась на его вздыбленный блестящий моей смазкой член.

– Ох, – сорвалось с губ Громова.

Задав темп, стала скакать на первом красавце универа, наплевав на все законы и правила.

– Воспринимай это иначе, Кир. Это всего лишь игра – только игра. Моё тело принадлежит одному тебе. Видишь?

Тёмный взгляд медленно прошёлся от моего лица к месту, где наши тела становились одним целым, и почернел окончательно.

– Вижу… Ты, девочка, только моя!

Обхватив мои бёдра, Гром с тихим рыком стал насаживать меня на себя, и моё сознание будто отлетело куда-то.

Клянусь, зайди сюда хоть все жители планеты, я не смогла бы остановиться!!!

Пока мы не достигли кульминации, отчаянно двигались навстречу друг другу, как два голодных зверя.

Когда я рухнула на Громова, сотрясаемая волнами оргазма, он ещё некоторое время прижимал меня к себе, двигаясь, чтобы продлить агонию, а потом замер.

Потом осторожно повернулся и положил меня на парту, поднимаясь и поправляя джинсы.

Окинув меня тёмным взглядом, усмехнулся:

– Будь готова в пятницу. Второй круг начнётся в полночь. Они пригласили нас на свою виллу, но я отказался. Не доверяю им. Лучше все круги проходить, в реале находясь в надёжном месте. Наш отель – именно то, что нужно.

– Тот же номер?

– Да. «Люцифер», – ответил Кир с горькой улыбкой. – До пятницы меня не будет. Родители вызывают к себе.

– Что-то серьёзное?

– Нет. Узнали, что я прохожу испытание. Это моя третья попытка. Последняя. Наверное, желают дать… «наставление».

Громова всего передёрнуло от омерзения.

Я хотела сказать хоть что-то в его поддержку, но слова не шли.

Кир помог мне привести в порядок мой внешний вид, ещё раз поцеловал – на этот раз нежно и до боли пугающе. Потом открыл дверь, и я вышла первой.

Коридор был пуст.

Пары уже начались.

Мир продолжал вращаться, не зная, что делает с душой одного светлого парня, вынужденного играть по правилам своего окружения, вынуждающего погрузиться в тёмные стороны своей личности.

Я шла, не оглядываясь, чувствуя в своей душе живой отклик – желание помочь Киру пройти этот путь, но остаться собой.

Глава 30

Вилла висела над бездной, словно чёрный монолит, вырезанный из застывшей ночи и стекла. Внизу плескалось море – тёмное, холодное, дышащее солью и вечностью.

Я стояла в центре гостиной.

Босые ступни касались ледяного полированного камня, и этот холод контрастировал с жаром, начинающим разливаться внизу живота.

На мне было то же алое кружево, что и в прошлый раз, но теперь шею сдавливали два ошейника. Золотой – клеймо Кира. Чёрная кожа с серебряной пряжкой – печать Совета.

Клеймо для той, которая согласилась войти в совет Теней.

– Сними всё, – голос Катрины резанул тишину, как лезвие. До безумия красивая женщина сидела в кресле, лениво вращая бокал с вином, цвет которого напоминал свежую кровь.

Она и её супруг появились достаточно неожиданно, как по щелчку.

– Кир, проходи, дорогой… Устраивайся поудобнее. Мы приготовили для тебя особое место. Практически партер, Ха-хах.

Муж Катрины не слушал едких замечаний своей супруги. Он смотрел на меня тёмным взглядом, «проходясь» по самым соблазнительным контурам.

– Подойди, малышка… Станцуй.

Я растерялась лишь на мгновение, глядя, как Кир отстёгивает от ошейника поводок и отходит в зону отдыха к закускам и вину.

Воздух в комнате был густым, насыщенным феромонами и ожиданием. Датчики на висках пульсировали в такт сердцу, усиливая каждое ощущение.

– Ты не расслышала? – чуть требовательнее рыкнул Макс.

Он возник из-за спины, будто материализовался из неё. Высокий, мускулистый, с лицом, выточенным из гранита. Мужчина из «Зала Теней»... с притворно-безразличным лицом

– Танцуй так, будто танцуешь перед своей смертью.

Я выдохнула. В лёгких словно зажегся огонь.

«Ладно, Мадина. Ты же сама согласилась на это? Не психуй. Это просто игра. Просто симуляция. Только непонятно… почему колени так дрожат?»

Я начала, а через секунду в гостиной зазвучала эротичная музыка.

Кружевной лифчик упал первыми. Коснулся пола, как удар капли.

Потом чулки, скользящие по коже, оставляющие её открытой для взглядов.

Стринги, туфли… Каждая снятая деталь казалась жертвоприношением. Каждое движение – актом согласия, обращенным к тем, кто смотрел на меня из темноты.

Я тоже смотрела… но только на Кира.

Именно для него я танцевала, изгибаясь точно кошка.

Низкий, пульсирующий бит заполнял комнату, создавая ощущение сердца зверя, запертого в клетке. Басы отдавались где-то в районе матки, заставляя мои внутренности сжиматься в предвкушении.

Когда я осталась голой, в одном ошейнике, воздух окутал меня своим тёплым дыханием, но я не остановилась – продолжила своё танец.

Катрина встала. Подошла.

Её рука коснулась моих волос, отводя их и перебрасывая через плечо.

Женщина, усмехаясь, провела по моему телу, сжала грудь, довольно цокнула языком.

– Какая же ты горячая, Малинка. Ты нам понравилась ещё там, в зале Теней. Давай, детка… Танцуй жарче. Покажи, что ты – настоящая сучка, которая хочет крепкого члена... и не одного.

Я закрыла глаза. Мир исчез. Осталось только тело и ритм.

Сначала – медленно. Бёдра вперёд-назад, руки по телу, пальцы скользят по соскам, клитору, губам.

Я чувствовала, как взгляд Макса тяжёлым давлением ложится на грудь, как взгляд Катрины холодно скользит по спине.

Смазка уже начала предательски увлажнять внутреннюю поверхность бёдер.

«Жесть… Я же только вошла в локацию, а мозг уже выдаёт самый, что ни на есть, порочный голод».

Музыка увеличила темп, и я позволила себе пойти следом за ней.

Спина выгнулась, ноги раздвинулись, голова запрокинулась.

Я танцевала для себя – наслаждаясь испытанием несмотря на лёгкий нерв.

– Хорошо, – одобрительно проворковала Катрина, проводя пальцами по внутренней стороне моих бёдер и касаясь влажных складочек киски. Там было безумно влажно. – Ты – просто находка. Люблю таких горячих девочек.

Я охнула, когда она шлепком ударила по моему клитору.

– А теперь – к нему. – В голосе Катрин появилось что-то новое – сталь.

Она кивнула на своего благоверного, который уже сидел на диване, напротив Кира, жующего виноград.

Макс был тоже голый, с членом в руке, напряжённым, как сталь. Он не двигался, просто ждал, позволяя мне подойти.

Его размер впечатлял. Даже для «Иллюзии» это было перебор.

«Надеюсь, рикуратор справится с амортизацией, а то потом неделю ходить не смогу».

– Садись на него. Медленно. И продолжай танцевать.

Я подошла. Опустилась на его колени. Взяла его член в руку – тёплый, пульсирующий, внушительный.

В нём была и власть, и угроза.

Направила в себя и села, как было велено, но в какой-то миг Макс схватил меня за талию и жёстко насадил на себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Член вошёл глубоко, с первого движения. Не было ни подготовки, ни жалости. Только чистая, абсолютная наполненность.

– Ах! – вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык.

Я вскрикнула от лёгкой боли. От понимания, что теперь я открыта.

Открыта для них.

– Продолжай, – хрипло приказал мужчина, звонко шлёпнув меня по ягодице.

И я продолжила.

Танец.

Теперь – верхом на нём.

Бёдрами вращала, изгибаясь спиной. Грудь подскакивала в такт его глубоким беспощадным толчкам, заставляющим меня тихо повизгивать.

Каждый поворот – как удар. Каждый всхлип – как признание поражения.

Я чувствовала, как внутри меня растёт болезненное высвобождение, как оно становится частью музыки.

Датчики жгли кожу, передавая каждый миллиметр трения прямо в мозг.

– Прекрасно, – прошептала Катрина. – Но этого мало.

Она подошла сзади.

Я почувствовала её тепло, её дыхание у моего уха.

Кэт обхватила мои груди, прижала к себе, и я ощутила силу её рук – не такую, как у мужчины, но уверенную.

– Ты же хочешь быть наполненной? Яркому наслаждению не быть без этого...

Она отодвинулась лишь на миг.

Я слышала, как она что-то делает, как смазывает… Потом она вернулась. На ней был страпон-тентакль – чёрный, блестящий от смазки, с вибрацией. В объёме не большой, но очень длинный. Узкий на конце, а у основания не меньше шести сантиметров в диаметре!

«Серьёзно? Он в меня не влезет!»

– Ах! – сорвалось с губ, когда она медленно начала проталкиваться в мой анус.

Терпеть это молча было просто невозможно!

Я протяжно застонала, пытаясь повернуться так, чтобы помешать безумно глубокому проникновению.

Макс замер, злобно оскалился и схватил меня за зад, раскрывая половинки. Позволяя своей жёнушке войти в меня до основания, и только потом вернул мерное покачивание в такт музыке.

Я взвыла от дискомфорта, за которым подрагивало болезненное возбуждение.

Макс запрокинул голову, впиваясь пальцами в мои бёдра. Его глаза закатились.

Теперь я была заполнена полностью: плоть мужчины внутри, власть женщины сзади. Я стала мостом между двумя мирами, живым проводником их желания.

Ощущение растяжения было настолько сильным, что перед глазами пошли круги.

– Не останавливайся, – жёстко приказала Катрина, хватая меня у основания конского хвоста. – Танцуй, пока не кончишь, сучка. Насаживайся жёстче!

Нехотя, я подхватила ритм Макса, продолжая танец.

Не знаю, сколько в такой позе они растягивали мои дырочки, заполняя до предела. Кажется, не меньше часа! Но оргазм упорно не наступал, витая где-то рядом, на грани.

– Ненасытная штучка, а? – рыкнул Макс, шлёпнув меня по ягодице так больно, что я вздрогнула всем телом.

– Дай её мне… Хочу войти тентаклем в её матку…

– Не надо…

– Закрой рот, сучка. На этой вилле ты – наша игрушка. И я хочу поиграть. Не бойся. Тебе понравится! Хотя… Страх мешает оргазму. Если хочешь задержаться – бойся… А сейчас – на четвереньки! Так я войду в тебя глубже, моя кошечка. Ох, Кир! Как же сладка твоя девушка…

– Уже слышал, – прошипел Громов, волком наблюдая за происходящим со стороны второго дивана – в партере.

Высвободив мои дырочки, эта пара, довольно смеясь, поставила меня на четвереньках.

Макс подошёл спереди, удобно перехватывая чёртов хвост и вгоняя свой член в мой рот почти наполовину.

Я закашлялась от неожиданности, но это оказались цветочки.

Катрина взяла контроль за моей спиной.

Сантиметр за сантиметром проталкивая в жадно чавкающее, раздолбленное её мужем влагалище, свой ужасный страпон.

В какой-то момент боль показалось ослепительной, но тут пальцы Кэт накрыли мой клитор, и жар хлынул пульсирующими толчками, сводя с ума.

– Малыш, – хмыкнула женщина, обращаясь к своему мужу. – Я полностью внутри. Давай-ка этой сучке покажем, что значит настоящий трах?!

– С удовольствием, любимая, – растянул Макс в порочном оскале губы, входя в моё горло до самых яиц.

– Мммм… МММ! – запричитала я, пытаясь вырваться.

Но Макс держал меня крепко.

А ещё хлёстко ударил по щеке лёгким движением.

– Тццц… Принимай в себя нас, сучка. Принимай, пока не кончишь!

Но мне не пришлось ничего делать. Они сами пользовали меня, жёстко наслаждаясь процессом.

В моменте, кашляя до слёз и жадно вдыхая воздух, когда Макс отступал, чтобы снова войти в горло, я вдруг почувствовала, что мне нравится такой секс. Жёсткий, необратимый, обжигающий…

Голова закружилась от проникающих ударов в матку, а горло окончательно привыкло, расслабившись.

Из меня потекло.

Как только Катрина почувствовала это, перестала стимулировать клитор и проникла тремя пальцами в мой анус.

– Ммм…

Новый оргазм был как маленькая смерть.

А потом накатили следующие…

Второй – когда Макс вошёл в мой рот, разрушая остатки сопротивления. Третий – когда Катрина включила вибрацию на максимум, и волны пошли по всему телу. Четвёртый – когда они поменяли позу, растягивая моё тело на пределе возможного. Пятый – когда Катрина приказала мне смотреть на Кира.

Он сидел на диване. Дрожа. Сжимая кулаки до крови.

Его глаза были чёрными от боли и желания.

Гром видел всё. И это было частью испытания – и для него, и для меня.

«Бедолага, – будто в насмешку пожалела его, принимая тентакль Катрины до пятен в глазах. – Но ты же сам привёл меня сюда».

– Шестой будет особенным, – прошептала Катрина, выйдя из меня. В её голосе была холодная удовлетворённость. – Ложись на спину. Ноги – на плечи Макса.

Я подчинилась. Тело уже не слушалось, оно стало инструментом.

Макс вошёл снова – глубоко, жёстко. Без предупреждения. Катрина опустилась между моих ног, прижала губы к клитору – и всосала.

Я закричала.

Не от удовольствия или боли. От перегрузки. Даже «Иллюзия» не могла выдержать такого потока данных. Тело сжалось, как пружина.

Из киски хлынул сквирт – струя, горячая, мощная, как прилив. Потом – вторая. Третья.

Я кончала несколько раз подряд, не останавливаясь, теряя сознание на грани, между реальностью и симуляцией. Мир вспыхивал белым, затем чёрным, затем снова белым. «Всё… больше не могу… отключайте…»

И в этот момент Катрина подняла голову, облизнула губы и сказала:

– Он не выдержит. – Кэт кивнула на Кира. – Разреши ему.

Кир уже стоял

Как статуя.

В его глазах плескался адский огонь.

Гром подошёл ближе

Шаги его были тяжёлыми.

Кир опустился на колени возле моей головы. Взял мой подбородок. Его пальцы были холодными.

– Откажись, – прохрипел он. – Давай уйдём?!

Я не могла позволить ему сдаться. Слишком много прошла!

– Нет! – рыкнула властно, сама от себя не ожидая. – Встань! Сними штаны… Хочу твой член. Прямо сейчас…

– Дай ей в рот, мальчик, – хмыкнул Макс, в растяжку шлёпая узкими бёдрами между моих ног. – Нельзя отказывать своей женщине.

Гром ошарашенно вытаращил глаза… а потом его руки послушно расправились с молнией на брюках.

Мне в губы уткнулась почти фиолетовая от нетерпения головка.

Громов был на пределе.

Поэтому долго не выдержал, пару раз толкнулся в моё горло, уже привыкшее к этой властной экзекуции, и сперма ударила мне прямо в нёбо.

Тёплая, горькая волна накрыла.

Я не отстранилась.

Я приняла, потому что это был не секс. Это был акт принадлежности.

«Вот и всё. А то устроил тут истерику! Надо было раньше думать…»

Катрина усмехнулась.

– Видишь, Малинка? Всё не так, как кажется, – женщина склонилась к моему уху, облизывая мочку в перерывах между шёпотом. – Это не ты подчиняешься ему… А он – твой раб.

Она провела пальцем по моему лицу, смешивая его семя с моими слезами.

– Ты блестяще прошла второй круг. Такой сочной сучки у нас давно не было.

Она встала, поправила комбинезон. В её движениях не осталось ни капли тепла.

– Убирайтесь. – Она посмотрела на Кира. – А ты запомни: никогда не отступай, если решил переступить грань. Иди до конца… Или не мешай идти другим!

Мы вышли из виллы, сдёрнув каждый свой датчик.

Я встала с кровати, шатаясь.

Датчики всё ещё гудели, напоминая, что сессия завершена, но тело помнило каждое прикосновение.

Кир сжал мою руку сильнее.

– Мадина… – голос Кира дрожал. – Неужели тебе понравилось?

Я посмотрела на него.

Усмехнулась.

– Да. Разве могут быть сомнения? Ты не заметил реакций моего тела?

– Тело… всего лишь тело, – глубокомысленно выдал парень. – А что насчёт души?

Я вскинула подбородок, подхватывая свою сумку.

– Моя душа в этом участие не принимает, Громов. «Иллюзия» для меня всего лишь игра. Пора бы и тебе перестать воспринимать её всерьёз.

– Кхм…

– Мне пора. Сегодня я не останусь.

– Но…

– До следующего круга, напарник. Осталось всего семь горячих сессий. Организуй, чтобы они прошли быстрее. Я хочу вернуть свой иллюзор.

– Мадя…

Накинув куртку, поспешила выйти из номера. Слишком раздражал виноватый взгляд парня.

– СТОЙ!

Глава 31

Утро встретило меня серым, липким туманом и ощущением, будто меня пропустили через мясорубку.

Я села на краю кровати, поморщившись. Бёдра ныли. Внутри всё ещё сохранялось то самое предательское чувство наполненности, которое не хотело исчезать даже после душа.

«Вот и поспали, Мадина. Всего четыре часа. А кажется, будто разгружала вагоны всю ночь. Или принимала их… чёрт возьми».

В зеркале на меня смотрела девушка с синяками под глазами. И со следами зубов на шее.

Я быстро натянула водолазку под горло. Ткань врезалась в кожу, скрывая синяки.

«Никаких декольте. Сегодня день скромности. Или хотя бы её имитации».

В институт я успела к первой паре.

Коридоры ИМЭИ гудели. Я пробиралась сквозь толпу, опустив взгляд в пол.

Но почувствовала его спиной.

Кир стоял у окна. Не подходил. Просто смотрел.

В его взгляде не было вчерашней боли. Только холодная концентрация.

«Не смотри так, Громов. Я же сказала – это игра».

Отвернулась и ускорила шаг.

Пара тянулась бесконечно.

Я сидела, слушая в пол-уха профессора.

Телефон на парте взорвался вибрацией.

«ИМЭИ. Ректорат. Явиться немедленно. Кабинет 501. Администрация».

Сердце пропустило удар.

«Чего? Администрация? Что ректорату от меня понадобилось?»

Отпросилась у профессора и вышла.

Коридор показался длиннее, чем обычно.

Охранник у входа в административное крыло молча кивнул, внимательно сканируя моё лицо.

«Так, спокойно. Ты ничего не нарушила. В реале ты примерная студентка».

Дверь в приёмную была открыта.

Секретарша сидела, вжав голову в плечи.

– Проходите, Мадина, – пробормотала она. – Вас ждут.

«Вас? Так! Мне это уже не нравится!»

Я толкнула тяжёлую дубовую дверь и замерла.

Внутри пахло старой кожей, дорогим кофе и… страхом.

Ректор, Василий Петрович, сидел за столом. Бледный, вспотевший.

Но не это заставило меня замереть.

У окна стоял мужчина.

Высокий, в строгом тёмном костюме. Лицо – обычное, кроме глаз. Серых, холодных.

На лацкане значок – серебристый щит с весами и глазом – значок полиция нравственности!

Я узнала его сразу.

Не значок – мужчину.

Воздух в лёгких стал ледяным.

Это был он – Макс. Тот самый, что трахал меня на вилле во вчерашней симмуляции «Иллюзии».

Тот, что держал меня за волосы, толкаясь в глотку.

«Макс? Это подстава?»

– Прикройте дверь, госпожа Юсупова, – сказал мужчина в форме.

Голос был тем же. Баритон, от которого у меня внутри всё сжималось.

Я послушалась. Щелчок прозвучал как выстрел.

– Прошу, присаживайтесь, – ректор махнул рукой.

Рука бедолаги дрожала, как и мои коленки.

«МАКС! Следователь?! Тот, кто как гончая ищет нарушителей симуляции… сам её злостный нарушитель!»

Я села.

– Мадина Юсупова, – Макс отошёл от окна. – Старший следователь отдела кибербезопасности и морального контроля, полковник Волков Максим Александрович.

Он смотрел на меня. В его глазах плясал огонёк. Он знал, что я узнала его.

– Чем обязана? – голос дрогнул.

– Речь не об учёбе, – перебил Волков.

Он открыл папку. Выписки со счетов.

– Речь о ваших финансовых операциях. Полтора миллиона долларов.

Я сглотнула и ляпнула то, что пришло первым в голову.

– Я получила наследство…

Волков усмехнулся. Хищно.

– Наследство от бабушки, которая жива и здорова? Не сходится, Юсупова… Василий Петрович, – строго сказал следователь, не оборачиваясь. – Вы можете быть свободны.

Ректор чуть ли не побежал к выходу.

Дверь закрылась.

Остались только мы.

Волков обошёл стол.

И сразу сменил маску.

– Сядь ровно, – бросил он на «ты». Жёстко.

Он навис надо мной. Запах кожи и опасности ударил в нос.

– Ты узнала меня, – констатировал он. – В глазах читается.

Я молчала.

– Отвечай, когда спрашивают.

– Узнала, – выдохнула я.

Он шагнул ближе. Вторгся в личное пространство.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– «Иллюзия греха»… Удобная штука. Но у системы есть уязвимости.

– Я не знаю, о чём вы…

– Заткнись, – он резко наклонился.

Его рука взметнулась и больно схватила меня за волосы, собранные в «конский хвост».

Голова запрокинулась.

Я ахнула.

– Больно? – прошептал он. – А на вилле тебе нравилось.

Он дёрнул сильнее, заставляя меня встать. Развернул и прижал к столу.

– Какая прелесть, – его палец ткнулся в мою шею, туда, где водолазка немного сдвинулась, открывая следы от засосов Громова. – Зачем скрыла такую прелесть?

– Это просто синяк…

– Засос, – поправил он. – От кого?

– Не ваше дело…

Волков рассмеялся. Зло.

– Что? Трахалась с сосунком Громовых после симуляции?!? Негодная девка…

Его дыхание обжигало ухо.

– Ты думаешь, он тебя защитит? Кир – мягкий. Он не знает, как играть по-настоящему. А мы… мы знаем. – Он отпустил волосы, и я чуть не упала, теряя опору. – Слушай внимательно. У тебя есть выбор. Либо ты помогаешь нам собрать компромат на создателей игры – семью Громовых и их дружков. Либо мы передаём материалы в следственный комитет нравов. Исключение из института – это цветочки. Тебе грозит тюремный срок за то, что кувыркаешься с тем, кто в игре купил твой иллюзор, шлюшка.

– Вы хотите убрать их… – прошептала хрипло, – чтобы прикрыть игру?

Волков засмеялся.

– Мы хотим сами встать во главе компании, дурочка. Кто же перекрывает такую золотую жилу?!

– Но…

Макс схватил меня за горло и крепко сжал.

– Через два дня… Явишься на виллу. Через симуляцию. – Он склонился к самому уху, – для более точных инструкций…

Я замерла, наблюдая, как Волков выходил из комнаты.

Сердце отчаянно колотилось в груди.

«Что делать?! Говорить Киру или нет?» – смятение бушевало в крови под действием адреналина.

Глава 32

«Куда я лезу?! Это не моя лига! – страх точил изнутри, как проклятая злобная мышь старую крепость. Я вернулась в кабинет, собрала вещи и пошла на поиски Кира, потому что реально оценивала свои возможности. – Это не моя битва! Пусть сам разбирается. Одно дело в симуляции кувыркаться с пользователями, которым законом запрещено к тебе приближаться в настоящей жизни, и другое – вращаться в самом эпицентре борьбы сильных мира… и сего, и того, который иллюзорный! Увольте меня! Я отказываюсь стать… это даже не разменная монета! Это должность заурядного трамплина, за счёт которого кто-то весьма недобросовестный пытается возвысится! Пошли вон!»

Кир обнаружился там же, где я его видела – на подоконнике третьего этажа.

Громов смотрел в окно и хмурился в ответ на свои мысли. Кажется, он наплевал на учебный процесс, погрузившись в один из пороков – уныние.

– Кир?

Громов встрепенулся и с удивлением посмотрел на меня.

– Мадя?

Секунда – и Кир меня удивил!

Резко дёрнувшись вперёд, парень крепко обнял меня.

Просто обнял.

Я замерла, чувствуя, как он дрожит.

– Мадя… Прости меня… Прости… – Громова натуральным образом колотило.

Я инстинктивно шагнула ближе, обхватывая его плечи. Жест получился неловким, почти сестринским, но я не убрала рук. Под тонкой тканью водолазки его трясло, как в лихорадке. Мышцы спины ходили ходуном.

Это был не тот Кир Громов, который цедил слова сквозь зубы в кафешке, предлагая мне работёнку. Не тот хищник из «Зала Теней», что с напряжённой усмешкой наблюдал за моим унижением перед братом. Сейчас на подоконнике сидел просто до смерти напуганный мальчишка, у которого из-под ног выбило почву.

Мое раздражение, мой страх перед Волковым, моя обида – всё это рассыпалось в прах.

Передо мной был человек, которого сломали через колено, и я, сама того не осознавая, начала медленно, ритмично гладить его между лопатками, чувствуя, как под пальцами двигаются напряжённые мысли.

Я вывела его за руку из университета, и сама не заметила, как мы оказались возле двери моей квартиры.

– Тише-тише, – прошептала, и собственный голос показался мне чужим, слишком мягким. – Идём… Сейчас выпьешь крепкого чаю с оладушками Метёлкиной, и всё встанет на свои места. Она, кстати, наготовила столько, что можно роту солдат накормить. Пойдем, горе ты мое мажористое.

Я попыталась мягко отстранить его, чтобы убрать ключ в рюкзак, но Кир вцепился в меня, как утопающий.

Так мы и вошли.

– Мадя, я не могу… – голос Кира сорвался на хриплый, жалкий шепот, растворяясь в темноте коридора. – Я думал, это игра. Думал, я умнее их всех. Но…

Я замерла.

«Вот оно что! Вся его надменность, все эти оргии, власть, «Иллюзия»… Мальчик наигрался? Это его вторая попытка – но теперь он не выдержал давления системы. Корпорация, стоящая на грязных людских пороках, оказалась не по плечу бедолаге…» – и я не могла понять: нравится мне это, или нет.

– Пойдем, – твердо сказала я, на этот раз уже требовательно потянув его за собой. – Сначала еда, потом истерика.

Мы прошли на кухню.

Я вскипятила чайник, налила в кружку крепкий чай, достала оладьи и мисочку мёда и пододвинула еду к Громову.

Сидевший всё это время на кухонном диване, Кир вдруг резко выдохнул. Воздух в квартире наэлектризовался. Он развернулся ко мне одним текучим, хищным движением, которое я так хорошо знала по симуляции.

Секунда – и…

Я не успела отступить.

Его руки жестко, до боли, сомкнулись на моей талии, рывком поднимая меня в воздух. Я охнула, и в следующую секунду мой зад оказался на коленях парня. Кир прижал меня к своему торсу так, что стало трудно дышать.

– Не надо мне твоего чая, – прохрипел мажор, и его голос снова стал тем самым, бархатным и опасным, от которого у меня слабели колени. – Мне нужна ты.

Его губы накрыли мои – не просяще, не нежно, а с какой-то отчаянной, собственнической яростью. Он пил мое дыхание, кусал губы, словно пытался пометить, доказать самому себе, что я настоящая, что я здесь, что он всё ещё может что-то контролировать.

– Кир, подожди… Мы… – попыталась я отстраниться, но он лишь крепче стиснул меня.

– Мадина, – выдохнул он мне в рот. – Мадина… Я не могу больше держать это в себе. Я смотрел, как Ник… – он дернулся, словно от боли, и уткнулся носом в мою шею. – Я смотрел, как он берет тебя. Я должен был смотреть. А ты… ты стонала его имя. Ты выгибалась под ним. И с теми двумя… будь они прокляты! А потом ты ушла… Бросила меня… Я не спал всю ночь. Я понял… Мне не нужен трон, Мадина.

Я замерла. Воздух застрял в легких. Это было не просто признание. Это была констатация абсолютной, иррациональной зависимости.

– Кир…

– Я люблю тебя, – выпалил он в мою ключицу, срывая голос. Слова звучали рвано, сбивчиво, как у человека, который впервые говорит их вслух и сам пугается их веса. – Я ненавижу себя за то, через что заставил тебя пройти. Я ненавижу эту игру! Мадя… Давай всё бросим, а? Я удалил твой энбиси. Ты свободна! Скажи «нет» Залу Теней – прошу! Останься со мной. Не как инструмент или ключ. Просто… останься. Как Мадина Юсупова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он поднял голову. В его темно-синих глазах стояли слезы. Настоящие, человеческие слезы, которые никакая симуляция не смогла бы сгенерировать.

Мое сердце, которое только что сжималось от страха, сделало кульбит.

Тепло затопило меня удушающей волной, и сердце ёкнуло от восторга, которого я никак от себя не ожидала.

Я положила ладонь на холодную щеку парня, заставляя посмотреть его поднять взгляд.

– Кир. Посмотри на меня. Дыши.

Громов судорожно втянул носом воздух.

– Я… да. Я дышу.

– Кир... Мы поговорим с тобой обязательно о нас и твоих чувствах, но сейчас… Мне нужна твоя помощь, Кир.

– Что… У тебя проблемы? – Слезы в глазах молодого мужчины мгновенно высохли.

– Волков.

Имя подействовало как удар тока. Вся заторможенность, вся жалость к себе и недавняя истерика испарились.

Зрачки расширились, затопив почти всю радужку. Взгляд стал острым, холодным, абсолютно трезвым. Хищник вернулся на место, и теперь в его глазах горел холодный, расчетливый гнев.

– Что?! Он нашёл тебя?! Что он сделал? – голос стал тихим, лишенным всяких эмоций. Это был голос убийцы.

– Да. В ректорат вызывал. Он, оказывается, в следственном комитете… Макс пришёл шантажировать меня, – быстро зашептала я. – Волков хочет отобрать у твоей семьи активы на игру. Сказал, что, если я не приду снова на виллу для получения инструкций, он сольет в сеть видео из «Зала Теней».

– Там лица скрыты.

– Да… Но по профилю можно вычислить все данные пользователя! Он сольет данные с моих датчиков. Мои реальные биометрии. Он привяжет это к моему студенческому билету. Меня вышвырнут из института. Я стану посмешищем, а мои родители… они не переживут такого позора. Волков сказал, что я должна явиться в пятницу, и чтобы не рассказывала тебе.

Кир не моргнул. Он просто смотрел на меня секунду, а потом его губы растянулись в улыбке. Но это была не его привычная саркастичная ухмылка. Это была улыбка акулы, учуявшей кровь в воде.

– Выдыхай, малышка. Всё это можно было сделать… вчера. Но ночью я покопался в твоём аккаунте – продублировал пси-адрес, изменил настройки… Твой профиль теперь имеет другие параметры. Параметры закрытого типа, доступ к которым известен только мне. Я – неплохой разработчик. Учился у лучших. В твоём старом профиле теперь заведует прокси-сервер, которого не вычислить даже мастерам Волкова. Что касается слитых видео – там ты на себя не похожа. Ты у меня умница! Заранее подстраховалась с обликом Малинки.

– Да?

– Да. Что касается Волкова, – протянул он с каким-то мрачным удовольствием. – Наглый, самонадеянный дурак. Он думает, что может давить на твою семью, чтобы достать меня.

Он резко отстранился, поставил меня на ноги и начал мерить шагами тесную кухню. Его движения снова стали четкими, выверенными.

– Мадя, слушай меня внимательно.

– Кир, я боюсь. У меня нет этих твоих способностей к интригам. Я просто хочу сдать сессию и…

– Тише, – он схватил со стола салфетку, выдернул ручку и кармашка моего рюкзака. – Твоя безопасность – мой приоритет. Я и сам не хочу быть втянутым в борьбу за власть китов. Стравим равных по силе! Отец, как только услышит, что его бизнес пытаются отжать… – Громов быстро, почти неразборчиво чиркал по бумаге. – Это адрес салона, – он сунул мне скомканный листок. – Я свяжусь с одной мастерицей. Тебе выдадут брендовые шмотки. Накрасят до неузнаваемости. Наденут парик. Ты выйдешь оттуда другим человеком.

– Зачем? – я ошарашенно смотрела на него.

– Потому что за тобой однозначно следят, – отрезал он. – Волков. За мной наверняка тоже. Плохо, что ты привела меня сюда, но думаю, выкрутимся.

Он подошел к окну, выходящему во двор, и приоткрыл створку.

– Я спущусь по пожарной лестнице. Пусть думают, что я остался у тебя, пока ты пошла в салон красоты. Это даст нам фору.

Кир развернулся ко мне, и его лицо снова было непроницаемой маской.

– Встретимся в баре «Золотой лев». Тебя проводят через служебный вход салона – они находятся через стенку. Не бойся. Я буду там.

Он подошел вплотную, заставляя меня запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– А теперь слушай главное: мы поедем в особняк моей семьи. И останемся там, пока отец не разберётся с Волковым и теми, кто вбил в его голову эту опасную идею – подставить Громовых!

Он наклонился и поцеловал меня – быстро, почти целомудренно, лишь на секунду прижавшись губами к моим.

– Ничего не бойся. Это будет легко.

Кир шагнул к окну, перекинул ногу через подоконник, но обернулся в последний момент:

– И, Мадя… – его голос снова дрогнул, но уже не от слабости, а признательности. – Спасибо, что не дала мне расклеиться окончательно.

С этими словами он исчез, быстро спустившись по сточной трубе.

Я осталась стоять посреди кухни, сжимая в руке адрес салона.

Оладушки Катерины сиротливо остывали на столе.

Реальность окончательно треснула, и из-под неё показалась настоящая, жестокая изнанка их мира – мира богатых и жадных боссов, которые привыкли разбираться со своими врагами кардинально. И если я собралась принять любовь наследника одного из таких боссов, то мне придётся научиться закрывать глаза на многое.

Визуал

Решила вам показать моих красавчиков:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 33

Глава 33

Всё прошло как по маслу: я явилась по адресу, меня вырядили, точно куклу, приклеили ресницы, на голову нацепили белый парик, который на мне смотрелся удивительно гармонично, несмотря на мои тюркские корни. Костюм пудрового цвета вызывал сомнения – но только на вешалке. Когда я надела его, все три мастера, которые занимались моим преображением, дружно восхитились. Мне тоже очень понравилась новая я. Да – стиль накинул мне пять лет, не меньше – но при этом выглядела я фантастически.

Единственное, что чуть не свело с ума – это время. Я проторчала в салоне не меньше трёх часов, пока главный мастер, Фредерик, не кивнул.

– Перфекто!

В бар провела Тания, мастерица по ногтевому дизайну.

Я даже немного ослепла, кода оказалась в ослепительно ярком и дорогом фойе ни разу не бара, а скорей ресторации.

Кир меня не узнал. Пришлось подходить к нему, к барной стойке, за которой он сидел, постукивая нетерпеливо пальцем.

– Прости, что так долго. Меня не отпускали…

Кир повернулся и замер, осматривая меня плотоядным взглядом.

Впрочем, ни один он.

– Ты – просто бомба, детка. Идём, пока у мужиков слюна не залила дорогой паркет.

Особняк Громовых находился за городом. Доставил нас прямо к парадному входу Роллс-ройс последней марки.

Громов не дал толком оглядеться – потащил меня на третий этаж, в свою комнату, и оставил там, пообещав вернуться сразу, как только поговорит с Громовым-старшим.

Пока его не было, я медленно обошла комнату. Светлые стены, дорогие шторы, мягкий ковёр кремового цвета под ногами. Огромная кровать с жёстким матрацем была размерами с мою комнату в новенькой, тоже весьма небедной квартирке. На тумбочке – ни книги, ни телефона, ни даже пылинки. Как в гостиничном номере. Кир здесь почти не жил.

Я провела пальцами по подоконнику. Чистый. Холодный. Этот дом был красивой декорацией, не больше.

Даже не знаю, сколько просидела тут. Благо, никто меня не смущал своим вниманием.

Думала обо всём, что произошло со мной за последние месяцы. О том, как «Иллюзия греха» кардинально изменила мою жизнь. Сначала было даже весело, но сейчас… кажется, сейчас она топила меня. Только Кир, при всей своей порочности, отличался от пользователей игры. Он был хорошим… несмотря на то, что поначалу казался пугающим. И это его признание на моей кухни… Оно окончательно и бесповоротно доказало это. Кир решил завершить испытание. Не потому, что слаб, а потому, что понял для себя, что представляет наибольшую для него ценность. Что по-настоящему дорого!

«Я дорога ему!» – от этого восхитительного умозаключения пальчики поджались на ногах.

Щёлкнула дверь, вырывая меня из задумчивого состояния.

Я обернулась.

Кир стоял, привалившись к дверному косяку и наблюдал за мной, сунув руки в карманы брюк.

На лице парня расплывалась уверенная улыбка.

Он оттолкнулся плечом, сделал шаг и… повернул ключ дважды.

Забросил его на тумбочку.

– Отец всё уладит, – сказал он, подходя ко мне. – Волков не посмеет тебя тронуть. Громовы – не та семья, которую можно шантажировать.

– Но я же не Громова… – прошептала, нервно покусывая губу.

Кир хищно улыбнулся, надвигаясь, как стихия.

– Кстати об этом…

– Кир...

– Нам надо поговорить. О нас.

Я встала.

Он замер в шаге от меня. Бледное лицо, покрасневшие глаза, обветренные губы. Он выглядел так, будто не спал неделю.

– Я люблю тебя, – произнёс он тихо. Усмехнулся. – С первого анала.

Я подалась вперёд, накрывая рот ладошкой.

Фыркнула.

– Ужас. Звучит кошмарно.

Кир накрыл рукой мою ладонь, осторожно поцеловал каждый пальчик и опустил.

– С того момента, как ты вошла в симуляцию. Я даже представить не мог, что это возможно. Не верил. Только узел на груди затягивался… и вот вчера я больше не мог обманывать себя. Ты – моё всё! Я люблю тебя больше всего и всех на свете! Пожалуйста… стань моей по-настоящему…

Его руки легли на мои плечи. Пальцы были горячие, как будто Кира терзала лихорадка.

Я подняла лицо, и он коснулся моих губ своими – мягко, осторожно, как будто я могла рассыпаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я не рассыпалась. Я открыла рот и впустила его язык, и он застонал – низко, гортанно.

Его руки скользнули вверх, обхватывая приподнятую пуш-апом грудь.

Легко сжал, срывая стон с моих губ.

Коснулся кромки декольте…

Четыре пуговицы, державшие короткий пиджак, легко поддались давлению и высвободили моё тело, падая к ногам.

Прохладный воздух коснулся обнажённой кожи.

Кир опустил голову и прижался губами к моей шее. Он не спрашивал. Просто целовал каждый свой засос, обводя языком.

Я расстегнула его рубашку. Пуговицы выскальзывали из петель одна за другой. Его кожа под моими ладонями была гладкой, тёплой. Я провела ногтями по его спине, и он вздрогнул всем телом.

– Мадина...

– Кир… – прошептала томно. Ноги фактически не держали.

Кир подхватил меня на руки и отнёс на кровать.

Не прерывая поцелуя, стащил с меня брюки и накрыл своим телом.

Жёсткий матрац даже не прогнулся.

Кир навис надо мной, целуя подбородок, шею, ключицы. Его руки расстегнули мой лифчик и отбросили его куда-то в сторону. Губы сомкнулись на моём соске, и я выгнулась ему навстречу.

Он посасывал, ласкал языком, слегка прикусывал – и электричество бежало по всему моему телу, собираясь в томном ожидании внизу живота.

Сильные пальцы коснулись кружев трусиков. Я приподняла бёдра, и он стянул их.

Я осталась лежать перед ним – голая, открытая, с раскинутыми ногами.

Кир хищно улыбнулся и сполз вниз.

– Место настоящего мужчины здесь… – его губы прошлись по внутренней стороне моего бедра – медленно, влажно. Я почувствовала, как его дыхание коснулось киски, и мои бёдра дёрнулись сами.

– Ты мокрая, – прошептал Гром, опаляя жаром.

Его голос был хриплым и невероятно возбуждающим.

Язык коснулся моего клитора – первым касанием, лёгким, как удар тока.

Я вцепилась в простыню, громко всхлипнув.

Кир обвёл языком набухший бугорок, потом провёл снизу-вверх – медленно, дразняще. Потом снова. И снова.

Я застонала, теряя ориентиры в пространстве. Звук вырвался из горла сам – хриплый, рваный.

Кир ответил мне, вжавшись лицом глубже. Его язык работал по моему клитору – кругами, потом быстрыми рывками вверх-вниз, потом снова кругами. Я чувствовала, как моё тело наливается жаром, как влаги становится всё больше, как она течёт по его подбородку.

Его палец скользнул ниже. Я почувствовала, как он обвёл колечко моей попки – влажное, податливое от моих соков. Его палец надавил, медленно входя внутрь. Я охнула, и он добавил второй. Два пальца растягивали мою узкую дырочку, двигаясь в ней, пока его язык продолжал лизать мой клитор.

– Боже, Кир...

– Люблю тебя… Люблю твои дырочки… Особенно твою сладкую попку.

Он добавил третий палец. Растяжение стало жгучим, нестерпимым. Его пальцы растягивали задницу – медленно, потом быстрее, терзая меня до белых пятен перед глазами.

Язык Кира ускорился, и я почувствовала, как что-то огромное поднимается откуда-то из глубины живота. Восторг необъятного размера!

– Я сейчас... Кир, я...

Он не остановился. Громов вжался лицом в мою киску, его язык работал по клитору неистово, а три пальца продолжали долбить мою попку.

Я закричала – громко, срываясь на хрип. Моё тело выгнулось дугой, бёдра задрожали, и из меня хлынуло – тёплой, прозрачной волной, прямо ему на лицо, на язык.

Кир не отстранился. Он глотал. Его язык собирал мои соки, его пальцы продолжали двигаться в моей попке, замедляясь постепенно.

Я лежала, задыхаясь, с трясущимися ногами и мокрой простынёй под задницей, а волны оргазма всё качали меня в своих объятьях, раздваивая сознание.

Кир поднял голову. Его лицо блестело. Он облизал губы и улыбнулся.

– Ты – восхитительная, детка Ты же понимаешь? Я не смогу тебя отпустить… Никогда.

Я не могла ответить. Я просто потянулась к нему, хватая его за плечи, притягивая к себе.

– Лучшее признание в любви! Особенно, когда девушка не желает, чтобы её отпускали.

Громов навалился всем весом – тёплый, тяжёлый, пахнущий чем-то древесным и горьковатым, как тот чай с эстрагоном, который я безумно обожаю.

Его губы нашли мои, и я попробовала свой собственный вкус – солоноватый, тёплый, с металлической ноткой.

Его член, твёрдый и горячий, лежал между нами, упираясь в мой живот, и я чуть двинула бёдрами, ища трения, но Кир отстранился – не резко, а медленно, как человек, который знает, что делает.

Кир сел на край кровати, его спина – гладкая, с двумя родинками у лопатки, которые я раньше не замечала – блестела от пота. Он потянулся к тумбочке, выдвинул нижний ящик – там лежал тёмно-бордовый шёлковый шарф, аккуратно сложенный, как будто ждал. Он развернул его, пропустил между пальцами, и ткань зашелестела, как вода по камню. Его глаза – голубые, с искорками утомления в уголках – нашли мои.

– Доверяешь мне? – спросил он тихо.

Я кивнула. Моё горло перехватило, слова не шли, но он понял – его губы дрогнули в полуулыбке. Громов взял мои запястья, сложил их вместе над головой. Шёлк обхватил кожу – прохладный, скользкий, не впивающийся, а обнимающий. Кир затянул узел не туго, но крепко, и мои руки оказались прикованы к изголовью, беспомощные.

Он начал с шеи. Я сжала кулаки над головой, шёлк скрипнул. Кир двинулся ниже – к ключице, к впадинке между рёбрами, где кожа тонкая и пульс бьётся прямо под ней. Он провёл языком по этой впадинке, и я выгнулась, как натянутая струна.

Дальше – медленно, невыносимо медленно. Его губы спускались по моему телу, как капля воды по стеклу: между грудей, вокруг соска – не касаясь его, дразня, – потом по рёбрам, по животу, в ямочку пупка, где он задержался, дыша тёплым воздухом на кожу. Я дёрнула руками – шёлк держал.

Жестокий язык прочертил линию от пупка к бедру, огибая киску, как будто намеренно, и я застонала – от разочарования, от жара, который собирался внизу живота тугим узлом.

Он раздвинул мои ноги шире и продолжил вниз: по внутренней стороне бедра, где кожа нежная и почти прозрачная, по коленке, по голени, к лодыжке. Его губы коснулись косточки на щиколотке, и я вздрогнула – щекотно и горячо одновременно. Потом – пальцы ног. Он взял мой мизинец в рот, обхватил губами, провёл языком по подушечке, и что-то в этом жесте – нелепое, интимное, унизительное в своей нежности – заставило меня застонать в голос.

Он поднялся обратно тем же путём, и на этот раз задержался у моей киски, где уже снова нетерпеливо пульсировал клитор – я чувствовала, как его дыхание ложится на мокрую кожу, тёплое и дразнящее.

– Кир, – прошептала я, – пожалуйста.

Кир приставил член к моей киски, но не вошёл, а скользил по мокрым губам, по клитору, по промежности, и каждый раз, когда головка задевала нужное место, меня бросало в дрожь. Я терлась о него, как кошка о угол, беспомощная, связанная, и жар собирался внутри – тугой, пульсирующий, как второе сердце между ног.

– Войди в меня, – попросила я, голос дрожал, – Кир, пожалуйста, я не могу...

Он молчал, только смотрел – его глаза потемнели, зрачки расширены, губы приоткрыты. Его член скользнул снова, и я задрожала, как в лихорадке, и мои руки безвольно повисли в путах.

Кир развязал шарф – быстро, пальцами, которые чуть подрагивали – и перевернул меня на живот. Простыня подо мной была мокрая, холодная на разгорячённой коже.

Ладонь легла на поясницу, большая, тёплая, и он надавил – мягко, заставляя меня прогнуться в пояснице. Моя попка поднялась, и я почувствовала, как его пальцы – те самые, что растягивали меня раньше – снова коснулись колечка, скользкого от моих соков.

– Я хочу заполнить тебя, – прошептал он, наклоняясь к моему уху, его губы коснулись мочки, – заполнить всю, целиком. Можно?

Я кивнула в подушку, и его пальцы вышли.

Головка прижалась к моему входу, тёплая, толстая, и он надавил – медленно, осторожно. Жар растёкся от попки вверх по позвоночнику, и я выдохнула, расслабляясь, впуская его.

Он вошёл на дюйм, остановился, его рука на моей пояснице задрожала.

– Не останавливайся, – прошептала я, – пожалуйста, не останавливайся!

Он двинулся глубже – медленно, смакуя каждый миллиметр, и я чувствовала, как он заполняет меня изнутри, как стенки растягиваются вокруг него, тугие и горячие. Его дыхание – рваное, хриплое – обжигало мою шею. Он вошёл до конца, и я выгнулась, как кошка, его член пульсировал внутри меня, и я ощутила его целиком – до самых глубин.

Он начал двигаться – медленно, глубоко, выходя почти полностью и входя снова, и каждый толчок отправлял волну жара по моему телу, от попки к пояснице, к затылку. Я хваталась за простыню, комкая её в кулаках, а мои стоны тонули в подушке.

– Ты моя, – прошептал он, его голос сорвался, – моя, слышишь?

– Да, – выдохнула я, – да, Кир, сильнее...

Он ускорился – его бёдра шлёпали по моим ягодицам, и звук был мокрый, чавкающий, как будто кто-то бил ладонью по воде. Его длинный, крепкий член входил и выходил, растягивая меня, заполняя, и я чувствовала, как внутри нарастает что-то – не оргазм, а что-то глубже, туже, как пружина, которую скрутили до предела.

Его рука схватила меня за волосы – мягко, но уверенно – и потянула к себе, заставляя выгнуть шею. Его дыхание обожгло моё ухо:

– Я кончу в тебя, – хрипло, как клятва. – Прямо в киску. Можно?

– Да, – я почти закричала, ничего не соображая, – да, пожалуйста, кончи в меня...

Кир вышел, чтобы снова войти, только уже в киску. Накрыл свободной рукой мой клитор и стал медленно обводить его по кругу вопреки жёстким толчкам, которые ускорил до критического темпа, толкаясь глубоко – до самого конца, до боли, до сладкого, невыносимого предела.

Я словно ослепла от обрушившегося на меня оргазма.

Кир толкнулся и замер. Его тело напряглось, как струна, и я почувствовала, как он кончает – горячими, пульсирующими толчками, заполняя меня изнутри.

Глухой стон парня утонул в моих волосах. Его член дёргался во мне, выплёскивая всё до последней капли.

Он упал рядом. Его рука – тяжёлая, вялая – легла на мою спину, притягивая меня ближе.

Мы лежали, мокрые, дрожащие. Дыхание выравнивалось медленно, как прибой.

Губы Кира прижались к моему плечу – не поцелуй, что-то большее.

– Будешь моей женой?

Глава 34

Я вздрогнула и открыла глаза.

Тусклый свет закатного солнца пробивался сквозь тюлевые шторы спальни Кира, окрашивая комнату в золотистые тона. Именно лучик заходящего солнца потревожил мой сон.

В комнате стояла абсолютная тишина. Кир ушёл куда-то, но я слышала его запах на соседней подушке, а тело всё ещё помнило каждое прикосновение.

Мой взгляд упал на шкаф. На его приоткрытой дверце висело на вешалке платье – чёрное, как смоль, до середины бедра, а затем переходящее в кружевную юбку. Оно было создано для женщины-вамп. Рядом лежало короткое болеро с коротким рукавов, тоже чёрного цвета.

«Это для меня?» – подумала я, приподнимаясь на локтях.

Платье выглядело невероятно дорого.

Я встала, не стесняясь наготы, осторожно провела пальцами по ткани – она была прохладной и шелковистой, словно вторая кожа. Рядом лежали туфли на тонкой шпильке, которые идеально подходили под наряд.

Слуха коснулся звук воды.

Я нашла на полу мужскую рубашку, белую, с закатанными рукавами, накинула на голые плечи. Ткань пахла им – потом, одеколоном, чем-то тёплым и мужским. Пуговицы я не застегнула. Рубашка висела свободно, прикрывая бёдра едва до середины.

Ванная была залита мягким светом. За матовой стеклянной перегородкой двигалась тень – широкоплечая, с чётким контуром лопаток.

Я остановилась в дверном проёме.

Громов стоял под струями, спиной ко мне, голова чуть запрокинута, вода стекала по его татуированному телу – чёрные линии бежали от лопаток вниз, по рёбрам, обвивая мышцы, как живые.

Он повернулся. Увидел меня. Уголок его рта дёрнулся – медленная, ленивая улыбка, от которой у меня сжалось низом живота.

Он поднял руку и поманил пальцем.

Рубашка соскользнула с плеч и упала на кафельный пол – я даже не посмотрела, куда.

Голая, с ещё ноющими после его платка запястьями, я шагнула за стекло.

Тёплая вода тут же облепила кожу, и Кир оказался вплотную – мокрый, горячий, с каплями на ресницах.

– Моя богиня греха… Хочу твою попку снова, – его голос упал до хриплого шёпота, губы касались моего виска. – И писечку... и ротик. – Пауза. – Возьмёшь меня в ротик?

Я опустилась на колени сразу, желая этого не меньше его самого.

Кафель был гладкий, чуть скользил.

Член Кира уже стоял твёрдо – толстый, с набухшими венами, головка тёмная, прикрытая крайней плотью наполовину.

Я обхватила её губами, провела языком по уздечке, медленно, собирая солёное.

Громов выдохнул сквозь зубы – короткий мат, рука легла мне на затылок, но не давил. Позволил мне самой.

Я двигалась в своём ритме – то глубже, почти до середины его довольно длинного члена, то обратно, облизывая ствол по всей длине, от яичек к головке.

Его стоны – низкие, срывавшиеся на глухое рычание – вибрировали в моём теле. Я чувствовала их всем своим естеством.

Но скоро терпение Кира лопнуло.

Пальцы вцепились в мои мокрые волосы, накрутились на кулак, и он двинул бёдрами – первый толчок в глотку был резким, я дрогнула, сглотнула рвотный позыв, открыла горло, как видела на порно сайтах. Второй толчок – глубже. Третий – до основания, его яички ударили мне в подбородок.

– Вот так, – его голос сорвался. – Хорошая девочка... берёшь весь... блядь, какая ты...

Я цеплялась пальцами за его бёдра, глаза слезились от напора, но я не отстранялась – работала горлом, сглатывала, слушала, как его мат обрывается на полувздохе.

Вода бежала мне на лицо, смешивалась со слюной и слезами.

– Ох! Не могу больше… Надо сделать паузу!

Кир отстранился резко – выскользнул из моего рта с влажным звуком.

Рука в волосах дёрнулась, поднимая меня.

Я зашипела от боли, и Кир тут же отпустил пряди, заменив грубость нежностью.

Он развернул меня к себе лицом, не давая спрятаться под струями воды.

Его глаза были безумными: тёмно-синие зрачки почти поглотили радужку, а губы блестели от влаги.

– Ты плачешь? – спросил он хрипло, вытирая капли с моих щёк.

Я покачала головой, пытаясь перевести дыхание.

Усмехнулась.

– У тебя просто слишком длинный член.

Его руки легли по обе стороны моей головы, прижали к прохладному кафелю душевой кабины. Кир был выше меня почти на голову. Струи воды били нам в плечи, стекая по нашим телам.

– Всё для тебя, моя богиня греха.

Французский поцелуй начался медленно. Сначала это было просто касание губ – лёгкое, осторожное, чтобы остыть. Но стоило моим пальцам скользнуть вниз по его мокрой спине, как всё изменилось.

Его язык вошёл в мой рот настойчиво, требовательно.

Здесь, в тесном пространстве душа, где вода создавала вокруг нас пузырь приватности, этот поцелуй был властным и томным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наши языки сплетались в танце, который длился целую вечность. Вода текла между нами, превращаясь в тёплую завесу. Она сбивала ритм дыхания, заставляя нас то отрывать губы для глотка воздуха, то снова сливаться вместе.

Я чувствовала, как его пальцы впиваются в мои бёдра, и млела от удовольствия.

Мы прижимались друг к другу так плотно, что наши тела казались единым целым. Потоки воды не позволяли понять, где заканчивается его тело и начинается моё.

Поцелуй стал глубже.

Кир прижал меня ещё сильнее, и я почувствовала, как его возбуждение упирается в мой живот.

Когда воздух окончательно иссяк, мы разомкнули губы. Мой подбородок упал парню на грудь, и я услышала, как бешено колотится его сердце.

– Мадина, – Громов выдохнул, убирая прядь мокрых волос с моего лица. – Моя красавица…

Он провёл пальцем по моему контуру губ, оставляя след из капель.

– Готова продолжить?

– Даааа, – выдохнула я, зачарованно глядя на парня осоловевшими глазами.

Кир хищно улыбнулся и резко развернул меня к стене.

Мои ладони упёрлись в холодную плитку стены.

Шлепок – открытая ладонь по мокрой заднице – звонкий, с отдачей, от которой я прогнулась в пояснице.

– Хочу твою дырочку. Опять!

– Дааа... – слово вышло длинным, с придыханием.

– Она не должна забывать мой член.

Мужские ладони легли на ягодицы, раздвинули.

Я чувствовала, как головка уперлась в анус – тупое давление, Кир двинулся, плавно растягивая сфинктер, и я охнула, вжимаясь щеками в стену.

Мажор вошёл до конца, очень медленно.

– Моя сочная сладкая попка, – простонал брюнет, его лоб прижался к моему затылку.

Он начал двигаться – сначала размеренно, глубокими толчками, каждый раз выходя почти полностью и входя обратно до яичек.

Вода стекала по нашим телам, смешивалась с секрецией, и звук – влажный, чавкающий – заполнил кабину.

Я стонала, голос срывался на высокий крик, эхо отражалось от плитки.

– Ох, мамочки... Пожалуйста! Жёстче! Не жалей мою дырочку… Ей нравится грубость!

Кир с рыком послушался.

Темп вырос, его бёдра шлёпали по моим ягодицам, хватка на бёдрах стала жёстче. Одна рука скользнула вокруг моего тела, поймала грудь – сжала, перекатывая сосок между пальцами, оттянула, и я вскрикнула, дёрнувшись навстречу его толчку. Вторая рука – то же самое – нашла мою грудь, мяла, пальцы дёргали оба соска по очереди, и каждый рывок простреливал к низу живота, где собиралось тугое, невыносимое.

– Ох! Блять... – мой голос сорвался на хрип.

– Давай, – его рычание у моего уха. – Кончай, сладкая...

Оргазм накрыл волной – от пальцев ног до макушки, мышцы внутри сжались вокруг него, и он зарычал, вогнал до предела, замер – и я почувствовала, как он пульсирует внутри, горячими толчками заполняя меня. Его руки обхватили меня, прижали к себе, он дрожал, его дыхание рвалось.

Мы стояли под водой, пока она не начала остывать. Он вышел из меня медленно, повернул к себе, и его губы нашли мои – мягко, без спешки.

Я запрокинула голову, его руки скользнули по мокрой спине, вниз, по позвонкам.

– Ты моя, – прошептал он мне в губы.

– Твоя, – ответила я, чувствуя его улыбку.

Глава 35

Купание вышло на славу!

Когда мы вернулись в комнату, солнце уже село.

– Пора, – вздохнул Кир, глядя мне прямо в глаза и поглаживая большим пальцем мой подбородок. – Отец ждёт нас к ужину. Нельзя опаздывать. Давай, помогу тебе высушить волосы. И платье… Оно на молнии.

– Ужин? – Я села на кровати, убирая полотенце с головы.

Волосы мокрым водопадом упали на мои плечи, и Кир судорожно вздохнул.

Кажется, мои чёрные, как смоль, волосы стали его фетишем.

Громов подошёл ближе и присел на корточки возле моих коленей.

– Ты такая красивая… Я не могу оторваться от тебя. Снова хочу, как безумный.

– Соберись, – хихикнула нервно, останавливая его руки, которые уже поползли вверх по ногам. – Что за ужин?

– Семейный, – Кир дёрнул плечом, поднимаясь и садясь рядом. – Я представлю тебя официально… как девушку. Отец воспримет нормально. Никита… – парень поморщился, наверняка вспоминая игровую сессию с участием его брата, который наверняка знал, как относится Кир к анальному сексу, поэтому специально отымел меня в попку.

Я прикусила губу.

Кир сразу заметил. Потянулся ко мне и большим пальцем провёл по нижней губе.

– Забудь. То была всего лишь иллюзия. Я уже поговорил с братом, но, если Никита посмеет хотя бы намекнуть на первый круг, скажи мне. Разберусь. В общем и целом, ужин должен пройти хорошо. Разве что Сабрина…

– Кто?

– Папина нынешняя. Сабрина.

Кир поморщился, а я сразу представила умопомрачительную фифу-модель. Ну… какая ещё может быть «нынешняя» у самого богатого человека в стране?

Громов продолжил:

– Так сказать «гражданская жена» отца. Она моложе меня на три года. Кхм… Когда мама умерла во время моих родов, отец долго оставался один. В какой-то момент всё стало настолько плохо, что дядя Лёша вернулся из-за границы… – Кир посмотрел мне в глаза, и внутри меня что-то ёкнуло, отозвавшись на его боль. – Чтобы помочь папе справиться с его горем, дядя Лёша снова занялся «Иллюзии»… Двадцать пять лет назад она была куда примитивнее. Алексей детализировал облики персов, локации… но главное – создал те самые эн-би-си, которые сейчас можно использовать. Так папа смог общаться с мамой. Да – она была всего лишь цифровой код, но папа словно проснулся.

Мне стало как-то грустно. А ещё я открыла для себя по-настоящему главную ценность «Иллюзии» – встретиться в контролируемом сне с тем, о ком болит твоя душа! Акционеры компании, конечно, направили игру в коммерческое русло, но толика её всё равно сохранила свою чистую уникальность этой капле душевного порыва некоего Алексея. И мне безумно было приятно, что заслуга в этом принадлежала Громовым!

Мы привели себя в порядок за спокойным разговором.

Смех вызвал прикид Кира.

– Что это?! – смеясь, спросила я. – Мне, значит, в вечернее платье выряжаться, а ты в шортах и майке собираешься идти?!

– Это целенаправленно, – усмехнулся Кир, нагло лапая меня. Надо признаться, что в белых шортах и голубой борцовке, ярко оттеняющей цвет его глаз, парень выглядел великолепно! – Пусть меня обсуждают. А тобой восхищаются.

Спустились вниз по мраморной лестнице.

Каблуки босоножек негромко цокали по каменной плитке.

Дом дышал историей и богатством. Каждый портрет на стенах, каждая статуя в нишах стоили больше, чем моя квартира.

На первом этаже нас встретил Никита.

Старший из сыновей Громова вживую выглядел даже внушительнее, чем в симуляции. Те же черты лица, что и у брата, но в них читалась жесткость, которой у Кира никогда не было. От того Громов казался старее. Тёмные волосы, уложенные в стильную причёску, тоже набавляли года. И только чёрный костюм сидел идеально, без малейших нареканий.

– Приветствую невесточку, – протянул мужчина, окидывая меня оценивающим взглядом. – Ты – красотка.

Кир напрягся рядом со мной, сжав пальчики чуть сильнее, но резко отвечать не стал.

– Где отец?

– Ещё в кабинете. Ты не опоздал. Только учти, Кир, папочка сейчас в очень плохом настроении. Что-то там с акциями пошло не так.

– Разберётся, – был коротким ответ.

– Зато Сабрина уже вся извелась. – Никита ухмыльнулся. – Страшно хочет посмотреть на твою… зазнобу.

Кир нахмурился.

Кивнул брату, и Никита без слов развернулся и пошёл в направлении распахнутых дверей.

Кир придержал меня.

– Эм… Если вдруг останешься наедине с Сабиной… не верь ничему, что она скажет, хорошо, малыш?

– А что она скажет?

Кир поморщился.

– Понятия не имею. Но было время, когда папина подружка преследовала меня.

– И что ты?

– Что я? – Кир раздражённо хмыкнул. – Послал её, конечно. Ещё чего не хватало! Одно дело «Иллюзия», и другое – реальность. Хотя с этой я бы даже в «Иллюзии» не связался. Идём… Папа не любит, когда опаздывают.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Столовая оказалась огромным залом с потолком высотой в два этажа. Стены украшали старинные гобелены, а посередине стоял длинный стол, накрытый на шесть персон возле дальнего торца.

Не успели мы зайти, как за нами появился тот самый Виктор Иванович.

– Молодёжь… Проходите, садитесь. В ногах правды нет, – мужчина улыбнулся вполне дружелюбно, подхватывая за талию гламурную блондинку в розовом откровенном сарафане на тонких бретелях, с декольте, которое практически вываливало на всеобщее обозрение её четвёртый размер.

Сабрина выглядела недовольной. Надула губы, садясь рядом с Громовым-старшим, обиженно стреляя глазами в меня и Кира.

Я посмотрела на отца семейства.

Даже сидя, он выглядел величественно. Мужчина средних лет с седыми висками и пронзительным взглядом серо-голубых глаз. Он носил безупречный темно-синий костюм, и его манера держаться выдавала человека, привыкшего командовать.

– Наконец-то! – провозгласил Виктор Иванович, поднимая бокал. – Хоть один мой сын взялся за голову и нашёл себе невесту! Конечно, я рассчитывал, что первым будет Никита…

– Папа…

– Но за Кира я тоже безумно рад, – не обратив внимания на старшего, Громов отсалютовал в воздух и пригубил вина. – Ммм… какой букет!

Вопреки моим переживаниям, больше к теме наших с Киром отношений сидящие за столом не возвращались.

Был небольшой блок вопросов обо мне – куда же без этого? Но на этом всё.

Узнав, кто мои родители, чем я занимаюсь и какие планы на будущее себе поставила, Виктор Иванович плавно перешёл к обсуждению бизнеса.

Никита охотно рассказал отцу о каком-то новом проекте в VR-индустрии, а Сабрина вставляла глупые комментарии, показывающие, насколько плохо она разбирается в делах мужа.

Был момент, когда Сабрина пожелала узнать, как мы познакомились, но я даже рта не успела раскрыть. Да и Кир тоже – его отец махнул рукой, разрешая убирать со стола, и позвал нас в свой кабинет.

– Пустые разговоры. Идём, молодёжь. В мой кабинет. Отчитаюсь по вашему делу. Ник… отвези Сабину в город.

– Но Вик!

– Купи себе то бриллиантовое колье.

Девушка резко захлопнула рот, подхватилась с места, повисла на мужчине, который был старше её раза в три, и радостно завизжала.

Впрочем, Громов почти сразу отстранил её от себя, скривившись.

– Да-да… пожалуйста. Идите уже.

Я посмотрела на Кира, искренне удивляясь.

«Видно же, что он её не любит! Да и Сабрина тоже, раз не давала проходу Киру. Зачем они вместе?»

Кир усмехнулся, галантно предлагая мне локоть.

Через пять минут мы уже сидели на мягких креслах в кабинете Виктора Ивановича.

Глава 36

POV Громов Кир

Отец говорил ровным, деловым тоном, и я слушал его вполуха, улавливая только суть: спецгруппа

«Иллюзии греха»

сработала чисто. Полковника Волкова взяли прямо в его кабинете, на рабочем месте – предъявили обвинение в шантаже, надели наручники при свидетелях. Никаких обходных путей, никаких договорённостей. Екатерину Волкову, жену Максима, тоже допрашивали, но она, похоже, искренне не знала о его визите в универ к Мадине. Чистая.

Мадина сидела рядом со мной, не шевелясь.

Я видел, как она прикусила нижнюю губу, пальцы её лежали на колене, неподвижные, белые от напряжения.

Когда отец произнёс

«арестован»

, она выдохнула – длинно, рвано, словно держала это дыхание минут десять.

Плечи малышки опустились.

Я видел, как напряжение уходит из её тела, и сам довольно улыбнулся.

«Не сомневался в отце ни капли».

Но эта мысль продержалась ровно три секунды. Потом я снова посмотрел на губы Мадины. На то, как нижняя блестит – она только что прикусила её, и на ней остался след зубов.

«Сочный ротик. Мой ротик. Который совсем скоро обхватит мой член, плотно, жадно, до основания…»

Отец продолжал говорить что-то о юридических перспективах дела, о сроках, о гарантиях. Светская, медленная, мучительная болтовня.

Я кивал в нужных местах, а сам думал о том, как буду любить её всю ночь. Как снова войду в её тугую попку, почувствую, как она сжимается вокруг меня. Как начну толкаться в гладкую, мокрую киску до самой матки, и Дина закричит моё имя. А я выпью этот крик с её губ, который стал для меня вкуснее самого дорогого вина.

– Всё? – спросил нетерпеливо, когда отец наконец замолчал.

Батя кивнул, пряча улыбку и переключая внимание на бумаги на своём столе.

– Идите.

Он знал, что со мной происходит. Он тоже любил… Любил мою маму.

Я протянул Мадине руку и галантно сопроводил за дверь.

Как только она закрылась за нами, я подхватил Мадину на руки.

Моя восточная красавица испуганно охнула, округлив без того соблазнительный ротик:

– Кир!

Она смеялась, вцепившись в мою шею.

Я нёс её через две ступени, перепрыгивая.

Лестница мелькала под ногами.

Смех девушки звенел в пустом пролёте.

Я влетел в спальню, пинком закрыв дверь.

Поставил её на пол. Платье стянул одним движением, цепочку замка вниз, ткань соскользнула, и Мадя хихикнула, прикрывая грудь руками.

Я со стоном отвёл их, поцеловал ключицу, и хихиканье малышки перешло в тихий стон.

– Пожалуйста… Я так соскучился… – хрипел я, и Мадина удивлённо покачала головой.

– Но мы же…

Я легонько толкнул её на кровать, наслаждаясь её эмоциями на лице, которые сменяли другу друга так быстро, что голова начинала кружиться.

Опустился перед Юсуповой на колени. Развёл округлые бёдра ладонями – она слегка сопротивлялась, но я нажал сильнее, и Мадина сдалась, открываясь.

Её киска была уже влажная, розовая, с набухшими складочками. Я наклонился и провёл языком снизу-вверх – медленно, от входа до клитора.

Дина дёрнулась, бёдра качнулись мне навстречу.

– Кир...

Я не ответил. Работал языком – вылизывал каждую складочку, обводил клитор круговыми движениями, потом засовывал язык внутрь, насколько доставал, чувствуя её вкус – солоноватый, тёплый. Мои губы прижимались к её губам, я всасывал клитор, отпускал, снова лизал.

Дина дрожала, её пальцы в моих волосах сжимались, тянули.

– Пожалуйста... – она не договорила, выгнулась, и я почувствовал, как она кончает мне на лицо – обильная влага потекла сильнее. Я прижался плотнее, не давая ей отстраниться, продолжая работать языком, пока она не начала скулить.

– Хватит... Кир, я сейчас умру...

Сбросил темп, позволяя её оргазму плавно утихнуть.

Когда Мадина судорожно выдохнула, я встал.

Мой член торчал вверх, напряжённый, и Дина улыбнулась, порочно глядя на него. Так было всегда – получив первый оргазм, что-то пробуждалось в этой девчонке – жадное, похотливое… не знающее скромности.

Дина соскользнула с кровати и встала на колени передо мной, как будто проникая в мои самые потаённые желания.

Пальцы девушки обхватили ствол, и она наклонилась, взяв головку в рот. Губы плотно сомкнулись. Дина двинулась вперёд, вбирая меня глубже. Язык скользил по стволу снизу, делая круговые движения.

Я запрокинул голову, сжав зубы.

Рот Юсуповой был тёплый, тесный, она двигала головой, то почти выпуская головку, чтобы пройтись по ней языком, то заглатывая до основания, и я чувствовал, как её горло сжимается вокруг меня.

– Блядь... – я схватил девушку за волосы, не двигая, просто держа. – Хорошая девочка… Подожди. Иначе я сейчас кончу…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она замычала, и вибрация прошла по стволу.

Я застонал сквозь зубы.

Гадкая девчонка ускорила темп, её рука скользила по основанию в такт движениям рта, свободной рукой она массировала мои яйца, и я уже чувствовал, как поднимается, как напряжение собирается внизу живота.

– Стой, – я потянул её за плечи вверх. – Я хочу…

С неприличным звуком Мадина оторвалась от моего члена, коварно улыбаясь.

– Знаю я, чего ты хочешь!

Она поднялась, губы блестящие, припухшие.

Я развернул её спиной к себе, наклонил над кроватью. Она упёрлась руками в матрас, и я провёл членом по ложбинке между ягодицами, вниз, к анусу.

Маленькое розовое колечко. Я надавил головкой – медленно, чувствуя, как она почти без сопротивления впускает меня, как колечко сжимается.

– Ох… Это лучшее место на свете, клянусь! – я шлёпнул её по ягодице, и Дина охнула, а потом порочно засмеялась.

Я вошёл. Медленно, растягивая, дюйм за дюймом. Она стонала – низко, с надрывом, её пальцы впились в покрывало.

Я остановился, чтобы не спустить сразу, но Юсупова захныкала, сама насаживаясь до упора. Её попка обхватывала меня туго, горячо, и я стиснул зубы от ощущения – слишком хорошо, слишком тесно.

– Кир... – её голос дрожал.

– Тише, детка, – я погладил её по пояснице. – Я сейчас взорвусь… Не спеши.

Я начал двигаться через пару минут, когда в глазах чуть прояснилось, а в висках перестало пульсировать – медленно, выверенно, выходя почти до конца и входя обратно.

Каждый толчок Мадина встречала с громким сдавленным стоном.

Я наращивал темп, мои руки держали её за бёдра.

Вбивался глубже, чувствовал, как её тело сжимается вокруг меня, как она дрожит.

– Да... – она выгнулась, обхватывая свои ягодички и разводя их так, чтобы я проникал ещё глубже, – сильнее!

Я ускорился. Мои бёдра хлопали по её ягодицам, звук был влажный, чавкающий.

Стоны Юсуповой слились в один непрерывный, рваный крик.

Я наклонился, обхватил её за талию, мой палец нашёл её клитор и начал теребить – она закричала, выгнувшись.

– Кончай для меня, – я вбился до упора. Ещё. И ещё. – Давай.

Она взорвалась – её тело содрогнулось, анус сжался вокруг меня, и я зарычал, кончая глубоко внутрь, горячими струями, заполняя её. Мой палец не останавливался, и она заскулила, дрожа.

Мы повалились на кровать. Не покидая её, прижал к своему животу спиной, продолжая медленно кружить по её клитору.

Мадина всхлипывала, а её попка продолжала сжиматься.

Только когда тело девушки расслабилось, я медленно вышел и развернул её к себе.

Дина прижалась ко мне, мокрая, тёплая, её сердце колотилось под моими ладонями.

– Я люблю тебя, – прошептал в её волосы.

– Я тоже, – она подняла лицо, и я поцеловал её – медленно, глубоко, с вкусом её собственного тела на губах.

«Моя королева иллюзии. Моя!»

Эпилог

Спустя 3 года

Три года. Целых три года я продержалась – упрямо, отчаянно, цепляясь за статус невесты, как за последний бастион здравого смысла.

Кир просил. Кир умолял. Кир становился на колени посреди университетского коридора, и студенты снимали на телефоны, а я краснела до корней волос и шипела: «Вставай, балбес, нам ещё рано!»

Он не вставал. Он смотрел снизу-вверх этими своими синими глазами, в которых читалось абсолютное, непоколебимое намерение, и повторял одно и тоже:

– Выходи за меня!

Я пыталась вразумить его – мы молодые! Куда спешить?! У меня впереди диплом, карьера…

Планировала продержаться до выпускного. Думала, ещё пара лет – и он угомонится, привыкнет, остынет.

Кир не остыл.

Кир вымолил у меня свадьбу, как вымаливают последний глоток воды в пустыне – терпеливо, методично, стирая все мои аргументы прикосновениями, жаркими взглядами, бессонными ночами, наполненными страстью, после которых я забывала, зачем вообще сопротивлялась.

До диплома оставалось два года, и вот!

Я стояла в белом платье перед тремястами гостями, и священник произносил слова, от которых у меня подкашивались колени.

«Громова. Мадина Громова». – Я произнесла это имя мысленно – и улыбка расплылась по лицу такая, что щёки свело.

Свадебный зал сиял – хрустальные люстры, живые цветы по стенам, белый танцпол, отражающий свет, как зеркало.

Пресса толклась у входа. Щёлкали камеры. Вспышки били непрерывно.

Виктор Иванович расстарался: полгорода столицы были здесь – депутаты, бизнесмены, телевизионные лица.

Мой отец, Мишай Алиевич, стоял у стола с закусками, прямой, подтянутый, и с выражением человека, который всё ещё не верит, что его младшенькая дочурка выходит замуж за какого-то столичного хлыща.

Мама уже третий раз поправляла мне фату, её пальцы дрожали, глаза блестели. Павел и Милена оккупировали столик у окна. Павел уже набрал тарелку до краёв, Милена щёлкала окружение на телефон, выставляя статусы типа «моя сестра – столичная штучка!».

Метёлкина перехватила меня в коридоре, расцеловала, шепнула: «Ну ты даёшь, Юсупова! Ой! Громова…» – и подмигнула так, будто я совершила ограбление века.

Никита, брат Кира, стоял у бара с бокалом, лениво сканируя зал. Артём Булычёв и остальные студенческие друзья Кира оккупировали дальний стол, шумели, смеялись, хлопали Кира по плечу каждый раз, когда он проходил мимо.

И – удивительное дело – в углу зала, за отдельным столиком, сидел Алексей Иванович. Дядя-затворник. Создатель «Иллюзии греха». Он выбрался из своей берлоги ради племянника, и это значило больше, чем любой подарок. Интроверт сидел неподвижно, пил минералку и наблюдал за всем с тихой, почти незаметной улыбкой.

А я стояла посреди этого безумия – камеры, голоса, смех, музыка – и видела только Кира. Его плечи в идеально подогнанном костюме. Его руки, которые три года не отпускали меня. Его взгляд, который находил меня в любой толпе – всегда, мгновенно, как будто в его голове был встроенный компас, и стрелка указывала только в одну сторону.

«Иллюзией греха» мы не пользовались почти больше двух лет.

В первые месяцы после ареста Волкова – да, заходили, проверяли, экспериментировали. Но быстро поняли то, что мы создавали в виртуальности, бледнело рядом с тем, что происходило с нами в реальности. Его руки на моей коже. Его дыхание на шее. То, как он входил в меня – медленно, растягивая, доводя до крика – и никакая программа, никакая симуляция не могла повторить эту дрожь, это тепло, эту обволакивающую, удушающую полноту присутствия самого важного человека в моей жизни. Реальность оказалась слаще. Намного.

Музыка сменилась.

Медленный вальс – и Кир протянул руку, и я шагнула к нему.

Его ладонь легла на мою талию, тяжёлая, тёплая, уверенная.

Мои пальцы скользнули по его плечу.

Мы двигались медленно, едва переступая, и зал растворился – триста человек, вспышки, голоса, всё стало фоном, белым шумом, неразличимым гулом. Только его грудь под моей ладонью. Только его дыхание. Только запах – одеколон, который я узнавала с закрытыми глазами.

«Может быть... когда нам перевалит за сорок... мы снова начнём играть, пытаясь уйти от рутины или скуки. Откроем «Иллюзию греха», наденем датчики и вернёмся в те миры, где всё началось. Но пока – пока реальность – это лучшее, что с нами случилось!» – поняла для себя.

– Люблю тебя... – прошептала, и мой голос дрогнул на последнем слове. Я прижалась лбом к его подбородку, закрыв глаза.

– Люблю, – прошептал Кир в ответ, сжимая пальцы на моей талии. – И буду любить всегда… Подаришь мне дочку?

Я открыла глаза. Посмотрела на Громова с лёгким испугом.

Он смотрел на меня – серьёзно, открыто, без тени шутки.

– Да блин! Кир! – разразилась хохотом, и смех вышел громким, звонким, заполняя пространство между нами. – Ты опять?

Я спрятала лицо у него на груди. Плечи затряслись от смеха.

Мужская рука на моей талии сжалась крепче.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кир засмеялся в мои волосы – тихо, коротко.

– Кажется, мой муж добился желаемого и теперь поставил перед собой новую цель? Ох...

– Именно. Зуб даю, к диплому ты обзаведёшься как минимум ещё одним сладким мажором.

Музыка играла. Зал гудел. Камеры вспыхивали. А мы танцевали – медленно, тесно, и искренне улыбались друг другу.

Сердце Кира – под моей ладонью, его дыхание – в моих волосах – и я знала, с абсолютной, спокойной уверенностью, что ни одна симуляция в мире не сможет повторить этот момент.

Конец