Поворотная точка судьбы. Тематика: Судьба эротически рассказ

Глава 1

Лиза

Так: спокойно! Спокойно, Лиза! Не надо подпитывать ситуацию негативом, от этого она станет только сильнее.

Перевариваю разговор с отцом и пытаюсь не выйти из себя, не расплакаться – а если точнее, то не взорваться на хрен. Пусть даже так и не подобает воспитанной девушке.

У семьи большие проблемы с бизнесом. Папу подставили и отжимают все его детище. Шито белыми нитками. А отец… он слишком мягкий, правильный, до тошноты честный… Восемь лет наша семья занимается похоронными делами, и в нашем городке у этого лишь один конкурент. Все, что происходит, целиком и полностью его заслуга. Я уверена, но у меня нет гильдии зубастых адвокатов, которые бы порвали конкурента на лапшу. И денег нет. И вообще, почти ничего нет, кроме моей работы директора в агентстве маркетинга и копирайтинга с веселым названием «Текстоплет». Прокормить семью, конечно, хватит, только придется снова переехать к ним. А, точнее, им всем придется переехать, потому как дом теперь нужно скорее продать и купить что-то более бюджетное, лишь бы поместилась вся семья: я, сестра-выпускница, двое девятилетних братьев-близнецов и папа с мамой. Нужна большая квартира и, похоже, самое время присмотреть варианты. Вспомню детство: как это жить с подростком в одной комнате.

Хотя взбесило меня совсем не это. Папа почти нашел решение. Вернее, оно его само нашло. А почти – потому что на то требуется мое согласие: Лиза, дорогая, на тебя смотрит вся страна. Нет, ну чего тебе вообще стоит? Я не сторонница ругаться матом, но, блядь, как тут без крепкого словца-то?!

В ответ на мои мысли дверь без предупреждения открывается, и в мой кабинет как к себе домой входит он… Ефим Раевский. Нет, он не бывший. Мы не встречались никогда официально, но он – моя первая, еще школьная любовь. И призналась я в этом только самой себе. Наверное, потому, что тогда у нас не сложилось. Да и вообще, если вспомнить — черт ногу сломит, что это тогда было. Школу лет десять назад окончили, и я поставила на своих девичьих грезах точку. Если совсем честно, то не прям на выпускном. Тогда была все же только запятая, и немного перетянулась эта история еще на универ. Но теперь-то все. Все или?

- Судя по твоему выражению лица, вижу с папенькой ты уже переговорила, - плюхается в кресло напротив моего рабочего стола (спасибо, что не сразу в мое) и швыряет на него папку с документами. – Я купил «Текстоплет», если ты задаешься логичными вопросами.

- Купил и пришел сказать, что я уволена?

- Нет, почему? Меня все устраивает. Показатели великолепные. Вы чуть ли не монополисты в регионе. Приятно удивлен.

- Какое дело юридической фирме к маркетингу? Что-то не улавливаю связи.

- У меня холдинг. Почему нет? Ваш премиленький «Текстоплет», точнее, теперь уже мой — по сути, огромный инструмент влияния на общественное мнение, а не только на продажи. Мне кажется, глупо упускать такой лакомый кусочек.

Слушаю, хмурюсь, соглашаюсь, что смысл в его словах есть, но не тороплюсь отойти от окна и сесть. Смотреть на него прямым взглядом, почему-то сейчас представляется не совсем выполнимой задачей.

- Мы, конечно, не СМИ, но ладно, с этим понятно. Что за дурацкое предложение ты сделал моему отцу?

- Че сразу дурацкое? – смешно по-детски чешет затылок, и мне странно хочется улыбнуться от этого милого жеста. – Нормальное деловое предложение. Я даю ему свору самых лучших адвокатов, они в два счета вернут ему бизнес и накажут обидчика…

- Обидчик, насколько я помню, это друг твоего отца. Весьма странно, не так ли?

- Так вот, — Раевский по-детски высовывает вбок и чуть вверх язык, как будто усердно размышляет, а я отворачиваюсь в окно, чтобы он не увидел мою улыбку, и поскорее беру себя в руки, — просто так переть против друга отца действительно не комильфо, а вот переть из-за семьи законной супруги – совсем другая расстановка сил, согласись?

Поворачиваюсь к нему, сложив руки на груди:

- Раевский, тебе с того какая выгода? Ты бизнесмен и благотворительностью не занимаешься, бесплатно у тебя даже кошки не мяукают.

В ответ следует гримаса сожаления и:

- Есть выгода, признаю. Я не заядлый меценат, это правда. Акционеры приперли к стенке. Они хотят отдать управление холдингом мужу моей сестры. А он придурок, лентяй, любитель играть в казино и на нервах. Бестолочь, одним словом. Еще, по-моему, и подгуливает, но это не мое дело – я просто поддерживаю на плаву корабль их любви, как могу. Но мой холдинг я ему не отдам. Я там десять лет здоровья убил. Мотив такой: у сестры семья и дети, а я почти тридцатилетний холостяк, который трахает блядей по клубам. Увы, там у нас сидят консервативные старички. Грехов у них, думаю, не меньше моего, но все же должно выглядеть прилично. Короче, портят кровь. Мне срочно нужна жена.

- Погоди… так, а твой отец, почему молчит? – он встает из-за стола, подходит ко мне и останавливается рядом.

- Мой отец… п-ф-ф-ф… уже ничего и никогда не скажет. Он умер несколько месяцев назад.

- Прости, прости, я не знала. Мои соболезнования. Я как-то не слышала, чтобы папа говорил…, — тянусь по наитию и целую его в щеку быстрее, чем мозг меня тормозит, а Ефим на удивление делает непроизвольное движение, которое обычно выдает удовольствие от того, что я сделала, и желание прижаться еще ближе.

- Спасибо. Не говорил, потому что похоронами занимался не твой отец, а его конкурент.

- Понятно. Бог мой, но почему я, Ефим?! – поднимаю глаза и смотрю в ясные, голубые, как небо в погожую погоду, которые смотрят аккурат на меня, а я снова боюсь захлебнуться в этой синеве. Старцева, ты в себе? Десять лет прошло! - Да любую из толпы выдерни, и она согласится! Я искренне не понимаю! – продолжаю возмущаться. - В конце концов, мог бы попросить свою бывшую…

- Бывшая сразу нет. Любая из толпы мне тоже не нужна.

- Ну не из толпы, у тебя, что ли, девок мало, честное слово? Не смеши! – снова отворачиваюсь в окно.

- Хорошо, аргументы: я тебя сто лет знаю, ты порядочная, спокойная, рассудительная, ты работаешь, и в тебе есть смысл, недурно воспитана. Ты не замужем…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Это типа меня возраст, что ли, поджимает, и я наверняка за последний шанс схвачусь? Мне казалось, сейчас двадцать семь, это совсем не то, что пятьдесят лет назад.

- Нет. Не перебивай. Дело не в том. Ты взрослая, серьезная. Ты не будешь верещать как поросенок, если что не так, не опозоришь и не предашь. Не будешь делать глупостей, если согласишься на мое предложение. Это будет полноценное равноправное партнерство.

Эва, как загнул! Качаю головой и отвечаю:

- У тебя девицы гораздо моложе водятся, ими управлять значительно проще, чем мной. Я уже непробиваемый вариант, меня под себя не подомнешь, даже если я этого очень захочу.

– У меня нет цели управлять. Я не люблю слепого подчинения. На данный момент мне нужен надежный партнер, с которым мы если и разойдемся, то это будет как раздел бизнеса, а не проклятия до седьмого колена. Отступные дам хорошие, ты столько в жизни своей не видела. И потом, ты оказалась в сложной ситуации, а у тебя братья, сестра скоро поступает. Это все требует денег. Ты меня тоже знаешь, не заподозришь в каких-нибудь диких махинациях. Короче, много плюсов и в том числе больше шансов, что ты согласишься. Расслабься, Старцева. Это бизнес, ничего личного. Особо пикантные пункты будут строго описаны в договоре, все сама проконтролируешь и поправишь, если не понравится, и я их намерен соблюдать.

Снова опускаю глаза и следом смотрю в окно. Это идеальное предложение в моей ситуации. Вроде бы все на первый взгляд чисто и прозрачно. Какой смысл ему меня обманывать? Им же не движет какая-нибудь месть? Я вроде ему в школе ничего плохого не делала…

Да подумаешь, если с ним спать придется… Блин, ну, о чем я думаю? Изголодалась по мужику, что ли? Хотя если подходить к вопросу практично, то свой домашний кобель под боком, намного лучше приблудных. Притом породистый кобель, который к тому же сам приперся на мою территорию…

Снова поднимаю глаза на Ефима, который тоже смотрит в окно.

- Присылай договор, тогда будем разговаривать. Иначе это все просто лирика, — заключаю.

Смотрит на меня, будто в душу хочет заглянуть:

- Согласен. Деловой подход. А ты еще спрашиваешь, почему ты.

- Ну того ответа, который я хотела получить, я так и не услышала. Все, что ты только что мне рассказал, – это качественные маркетинговые исследования. Ты, почему так быстро именно на мне остановился? Другие одноклассницы все замужем, что ли?

- Я рассматривал близких мне людей…

- Мы с тобой лет шесть не общались вообще.

- Зато в школе хорошо ладили.

- Ладили? П-ф-ф-ф… странные у тебя понятия. Следил за мной?

- Не специально, фоном. – Признается, — Но подумалось сразу о тебе.

- О каком сроке вообще речь?

- Три года минимум. Если все пойдет совсем хорошо, вдруг воспылаем друг к другу чувствами… ну мало ли, чем черт не шутит…, то просто договор закончит свое действие и все. Все щекотливые моменты… ну там секс… и прочее… дети… Ни о чем не волнуйся, все пропишем. Все только по обоюдному согласию, и детей я не брошу, и запрещать видеться тоже не буду в случае чего. Не будет никаких требований абортов и тому подобной дичи…

- Три года… — вздыхаю и почему-то вспоминаю, — Любовь живет три года, говорят. У Чехова есть повесть «Три года».

- Интересная?

- Скучновата. Скорее философская. – Снова смотрю вдаль и рассказываю. - Главный герой любил женщину. Красивую, моложе себя. Долго уговаривал и таки женился на ней. У него были деньги, а ей они были нужны. И еще свобода от отца. А через три года главный герой понял, что устал от своей любви, и жена ему просто неинтересна. Жена же, наоборот, за это время, несмотря на то, что они жили вроде бы каждый своей жизнью, поняла, что муж ей дорог, и она без него не может. Хотя сначала ей никогда не было интересно, чем дышит он, а он ее просто любил.

- И чем все закончилось? – ему что, и правда, интересно?

- Ничем. Они потеряли своего ребенка из-за болезни, воспитывали детей его умершей сестры, развод в то время не приветствовался. Каждый остался при своем, только переживаниями поменялись.

- Любовь, значит, у него была ненастоящая. Просто одержимость. Не знаю, желал ее, но это не любовь.

- Возможно. Мне кажется, любовь не умирает, а просто с годами трансформируется. Становится более зрелой и мудрой. А у него – просто хотел получить и купил, а потом понял, что оно ему не надо. Необдуманная инвестиция.

Раевский вдруг делает шаг ко мне, так что приходится опустить руки, которые едва не срываются, чтобы его остановить, уперевшись в грудь, и я снова смотрю на него:

- Старцева, только будет одно-единственное условие для тебя, — говорит и снова не сводит взгляда, а мы стоим так близко, что губы просто на расстоянии каких-то двадцати сантиметров и внутри меня начинает потряхивать. Далеко не от холода. Какого черта?

- Какое же? – голос почему-то хрипнет и даже не хочется словесно кусаться в ответ.

- Я далеко не исключаю вариант близости и уж точно не собираюсь от него отказываться, но ты тоже должна этого хотеть. Искренне. Не я купил – ты дала. Никаких перетерплю! Слышишь меня?

- Слышу, — отвечаю шепотом, как завороженная. К чему такие вопросы?

- Я точно тебе не противен? А я это пойму, и тогда никакого договора просто не будет.

- Хм… ты сдурел, Раевский? Как ты можешь быть противен, а? Что за глупости вообще… — выпаливаю искренне, так как реально не понимаю, как такой практически идеальный мужик еще может сомневаться в себе.

Наглая морда приближается, и я невольно приоткрываю рот. Нет, хорошая у меня эволюция за час: от полного личного одиночества и безысходности финансовых проблем до поцелуя к офигенным самцом и предложения руки и сердца плюс решение проблем по тарифу «Все включено». Могешь, Старцева, когда хочешь! Господи, что я хоть сделала для такого сказочного поворота? И сказочного ли?

Ефим касается моих губ и перед глазами все плывет. Меня уволакивает в какой-то охренительный водоворот, из которого не хочется выбираться. Я судорожно хватаюсь за его предплечья, чтобы просто устоять на ногах, и вдыхаю терпкий аромат премиального одеколона, а сама каким-то десятым чувством понимаю, что абонент на том конце провода сейчас просто выронит трубку. Он сначала крепко меня прижимает к себе и тут же вдруг отстраняется, а я хочу вопить, чтоб не останавливался.

- Интересный маркетинговый ход, Раевский. Решил проверить товар перед покупкой, чтоб не кота в мешке? – не сдерживаюсь.

- Старцева, ты, конечно, женщина охренительная, но, когда молчишь и целуешься, намного круче. Нервы целее, — он снова ловит мои губы, а я понимаю, что нужно это все прекращать, иначе катушечки-то потрескивают от натяжения. И, похоже, не только у меня. Того гладишь, ниточка порвется…

- Будем считать, что предварительные переговоры прошли успешно, — он снова отстраняется, констатирует охрипшим голосом и не сводит глаз с моих губ.

- Иди уже, Раевский… Пришел тут… увидел, победил… — выдавливаю из себя и опускаю руки, а он отступается на шаг. – Сначала договор, потом будем разговаривать.

- Теперь даже не сомневайся. Будем.

- Ничего личного, только бизнес.

- Конечно. Особенно теперь, — говорит и, наконец, удаляется.

А я? А я стою как дурочка и не могу мысли в кучу собрать. Что за… на хрен. Села в кресло и понятия не имею, что собиралась делать.

- Маша, кофе мне принеси, и чего-нибудь еще… — прошу, нажав кнопку.

- Конечно, Елизавета Сергеевна! – звонко откликается динамик голосом помощницы, и я отключаюсь, а себе добавляю, — …отрезвляющего. Срочно отрезвляющего…

Глава 2

Ефим

Я, кажется, перешел в ту стадию, что на жизнь заработал, и теперь можно развлекаться. Ну вот на кой мне все это? Нет, жена мне нужна и желательно еще вчера. Только на кой мне Старцева? Это же Старцева, мать вашу! Проблему можно было уладить совершенно бескровно, а тут попахивает если не инфарктом, то конкретным таким кровопусканием, которое не граничит с жизнью. Чего тебе не жилось, Фима? Скучно? Решил нервишки пощекотать снова? Зачем? Уже ведь это проходили. Наверное, надо сразу договор с клиникой обновить и заодно купить себе место на кладбище…

Волка бояться – в лес не ходить. Кто не рискует – тот не пьет шампанского… Что там еще? В жизни выживают только хищники. Или это не отсюда?

А я купил ее агентство. Не то чтобы мне прям так срочно нужна была эта писулькина компания, скорее стратегический ход – чтоб госпоже директору совсем некуда было отступать, но иметь таких пираний, которые и снег зимой продать могут, а покупатель будет свято верить, что он ему очень нужен – это определенно хорошее вложение. И я минут десять ей рассказывал эти прописные истины. Надо же. С первого хода даже на хуй не послала. Хорошее начало, наверное.

Потом обсудили интересы сторон: я верну бизнес отца, а мне срочно нужна жена из-за прихоти совета директоров. Вроде как достойный предлог. Тоже объясняю расклад.

- Погоди… так, а твой отец, почему молчит? – спрашивает, а я встаю из-за стола, подхожу к ней и становлюсь рядом.

- Мой отец… п-ф-ф-ф… уже ничего и никогда не скажет. Он умер несколько месяцев назад.

- Прости, прости, я не знала. Мои соболезнования. Я как-то не слышала, чтобы папа говорил…, — вижу, искренне сожалеет, а дальше происходит то, чего в файлах моего сценария не было и быть не могло, отчего я просто спустя несколько секунд замираю и едва не забываю, что вообще хотел сказать. Она тянется ко мне и целует в щеку, а я как парализованный вдыхаю запах ее духов. Мать твою, это же… Я действую просто на инстинктах, откровенно наслаждаясь ее прикосновением. Она до сих пор носит духи, которые я ей подарил в десятом классе на день рождения! Я очень хорошо это помню, потому что вообще помню все, что касается ее. Потому что духи были безумно дорогие, и я упрашивал папу купить «офигенный подарок». Их просто мало кто мог себе тогда позволить. И…

- Спасибо, — еле говорю, — Потому что похоронами занимался не твой отец, а его конкурент.

- Понятно. Бог мой, но почему я, Ефим?! – поднимает взгляд и впивается им, зеленым, как у ведьмы, мне в глаза. - Да любую из толпы выдерни, и она согласится! Я искренне не понимаю! В конце концов, мог бы попросить свою бывшую… — закономерный вопрос.

Ага-ага, я ж такой крутой секс-символ всея страны, блядь. Телки только на меня и смотрят, оценивая стоимость костюма и наручных часов. Им лишь бабло подавай. Нет, ну может какой процент еще ведется на интерфейс, конечно, но это только в плюс, не исключая бабла. Если б она только знала, какая «замечательная» у меня личная жизнь.

И я выдаю как на духу аргументы, будто для научного интервью в программе «В мире животных», а сам ее рассматриваю: это просто… шик, блеск и роскошь и речь не о деньгах.

На мой монолог качает головой:

- У тебя девицы гораздо моложе водятся, ими управлять значительно проще, чем мной. Я уже непробиваемый вариант, меня под себя не подомнешь, даже если я этого очень захочу, — блядь, я вообще не могу с ней разговаривать. Теперь стою и думаю, как бы именно я ее под себя подмял, и что делать, чтобы она этого точно захотела. Аж все внутри трясется.

Она снова смотрит в окно. Задумалась, а я еле дышу, боясь спугнуть. Но вроде не сопротивляется. Интересно, что в этой прелестной головке. Твою мать, Ефим, не надо было начинать! Вот вообще! Если она меня пошлет, я завою! Боковым зрением вижу, что снова смотрит на меня, а я продолжаю смотреть в окно.

- Присылай договор, тогда будем разговаривать. Иначе это все просто лирика, — заключает.

Смотрит так, будто в душу хочет заглянуть. Начинаем спорить о наших отношениях в школе. Моя б воля – вообще из памяти бы стер. Особенно ту дискотеку. Но это пока не затрагиваем.

- О каком сроке вообще речь? – деловой вопрос, но тут я начинаю запинаться.

- Три года минимум. Если все пойдет совсем хорошо, вдруг воспылаем друг к другу чувствами… ну мало ли, чем черт не шутит…, то просто договор закончит свое действие и все. Все щекотливые моменты… ну там секс… и прочее… дети… Ни о чем не волнуйся, все пропишем. Все только по обоюдному согласию, и детей я не брошу и запрещать видеться тоже не буду, вдруг что. Не будет никаких требований абортов и тому подобной дичи… — короче мне осталось сейчас упасть на колени и умолять, чтоб не отказала. Дожился…

- Три года… — вздыхает, — Любовь живет три года, говорят. У Чехова есть повесть «Три года».

- Интересная? – спрашиваю.

- Скучновата. Скорее философская. – Снова смотрит вдаль и рассказывает.

Я слушаю и заключаю:

- Любовь, значит, у него была ненастоящая. Просто одержимость. Не знаю, желал ее, но это не любовь, — Идиот этот главный герой. Как и я, впрочем. Правда, моя любовь живет десятилетие уже… ох, как это я быстро эволюционировал – от «ничего личного просто бизнес» до любви…

Вдруг делаю шаг к ней, даже не успевая подумать. Она опускает руки, только отступать некуда. Ну, останови же меня! Давай!

- Старцева, только будет одно-единственное условие для тебя, — говорю и не свожу с нее глаз, пытаясь уловить малейший подвох. Мы так близко, что… но остановиться я уже не могу, потому что это принципиально. Лучше договориться на берегу. Уже раз я испытал подобное и ощущал себя премерзко.

- Какое же? – ее голос почему-то хрипнет.

- Я далеко не исключаю вариант близости и уж точно не собираюсь от него отказываться, но ты тоже должна этого хотеть. Искренне. Не я купил – ты дала. Никаких перетерплю! Слышишь меня?! – я из нее вытрясу то, что мне нужно. Или откажусь. Совсем. Здесь и сейчас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Слышу, — отвечает шепотом.

- Я точно тебе не противен? А я это пойму, и тогда никакого договора просто не будет, — стращаю как можно сильнее.

- Хм… ты сдурел, Раевский? Как ты можешь быть противен, а? Что за глупости вообще… — выпаливает, будто хочет этим от меня спастись. И сверкает своими изумрудами в глазах, как хозяйка Медной горы. Ну, точно. Волосы у нее оттенка темного шоколада, ниже лопаток. Не коса, но густые и блестящие, уложены роскошными локонами.

Наклоняюсь ближе, и вот оно: приоткрыла рот и явно не собирается отталкивать. Озадачена? Да. Но явно реагирует так, как надо. Я чуть не улыбаюсь от осознания, что вот, Ефим, наконец и на твоей улице самосвал с пряниками перевернулся. Главное: уметь ждать.

Уже не боясь быть посланным по известному вектору, касаюсь ее губ своими. Мягкие, сладкие — то ли от помады, то ли еще отчего, — отвечают! Отвечают! И так пьяно и умопомрачительно! Еще пара минут и я провалюсь куда-то в бездну. Да и какая разница, главное, что вместе с ней. Пошатывается и цепляется за мои руки своими, а я ее интуитивно подхватываю и крепко прижимаю к себе. Вовремя соображаю, что не спугнуть бы таким напором, и отстраняюсь. Хитро улыбается, но во взгляде мелькает тень разочарования. Понравилось! Стопроцентно! Сегодня твой день, Ефим.

- Интересный маркетинговый ход, Раевский. Решил проверить товар перед покупкой, чтоб не кота в мешке? – вот же кусучая стервочка.

- Старцева, ты, конечно, женщина охренительная, но, когда молчишь и целуешься, намного круче. Нервы целее, — снова ловлю ее губы и даю себе волю. Ненадолго. Еще пара минут… - Будем считать, что предварительные переговоры прошли успешно, — заключаю, а у самого голос хрипит и нужно срочно на чем-то сосредоточиться... На чем? Сколько у меня баб перебывало, но я еще никогда не заводился вот так с пол-оборота от вполне себе невинного поцелуя.

- Иди уже, Раевский… Пришел тут… увидел, победил… — гордая скромница включилась. Хотя что-то мне подсказывает, что там черти пляшут на самом деле. Надеюсь, я прав. Немного отступаю, а она добавляет. – Сначала договор, потом будем разговаривать.

- Теперь даже не сомневайся. Будем, — заверяю.

- Ничего личного, только бизнес.

- Конечно. Особенно теперь, — говорю и, наконец, нахожу в себе силы уйти, зная, что мы очень скоро встретимся снова.

Глава 3

Лиза

- Доченька! Что происходит? – слышу в трубке взволнованный голос мамы. – Отец молчит, сердится, ничего не рассказывает. Он так всегда делает, когда что-то плохо, чтоб меня не расстраивать. А я слышала обрывки вашего разговора, так он вообще озверел, когда спросила прямо.

- Мам, все хорошо. Не волнуйся, пожалуйста. И не трогай папу. Он сердится, потому что ничего сделать не может.

- Лиза, ну а кто может? Надо просто принять что есть. Не в петлю же лезть? Все люди живут от зарплаты до зарплаты, мы тоже когда-то так жили.

- Мам, я могу.

- Что ты можешь?

- Сделать, чтоб не пришлось нам от зарплаты до зарплаты.

- Я не понимаю, Лизонька…

- Потому папа и сердится. Чувствует себя беспомощным. Потому не трогай его. Ему, как мужчине и отцу семейства сейчас тяжело. Ему предложили восстановить бизнес, и все будет как обычно.

- Вернуть? А что взамен?

- Я выйду замуж.

- Лиза, я надеюсь, ты это не серьезно?

- Серьезно. Переговоры в процессе. Если меня устроят условия контракта, то для нашей семьи ничего не изменится.

- Какого контракта? Ты вообще себя слышишь? Лиза, твоя судьба, это не разменная монета! Даже если и речь о благосостоянии всей семьи.

- Мам, все будет хорошо. Предварительные переговоры прошли успешно. Думаю, договоримся. Условия очень выгодные.

- Лиза, кто он?

- Раевский.

- Адвокат? Ефим? – конечно же, мама сразу поняла, о ком речь.

- Ну да.

- Контракт, договор, свадьба… да что ж это такое. А чувства как же?

- Мам, когда нужно платить по счетам, чувства в банкинг не подтянешь. Лучше подумай, что будет, если этот брак сорвется. Нам всем придется переехать в обычную четырешку, это в лучшем случае. Папа пойдет работать по найму, и тебе тоже придется идти работать. Ты одиннадцать лет сидишь дома, как думаешь, кем тебя возьмут и сколько там платят? А я не покрою своей зарплатой потребности нашей семьи. К тому же «Текстоплет» тоже купил Ефим. Сегодня привез документы.

- Так вы виделись лично?

- Ну не по телефону же мне о браке договариваться?

- Господи, как же это переварить… пойду выпью валерьянки, что ли…

- Выпей, мамочка! И ни о чем не переживай.

- Лиз, а ему это зачем?

- Есть причина. Серьезная. Но я не имею права это обсуждать. Прости.

- Да, конечно. Я понимаю. Лиз, ну а ты… ты правда на это пойдешь? Это же тебе с ним жить, делить дом, стол и… ну и… прочее…

- Да. Мам. Я все улажу. Не забивай себе этим голову. И пожалуйста, для всех это обычная свадьба. Ты меня поняла?

- Поняла, конечно, не дура. Так. Пошла я за валерьянкой. Ты хоть заезжай, поговорить, как все прояснится.

- Обещаю. Целую, пока.

Нажимаю отбой и поворачиваюсь в кресле к окну. Че-то работа не идет сегодня. Вот прям совсем. Тоже мне. Приехал тут… выбил девушку из колеи… Ловлю себя на том, что улыбаюсь, как дура, ей-богу. Старцева, ты че?

- Елизавета Сергеевна, — в динамике звучит голос Маши, — к вам согласовать макеты.

- Пусть войдут, — командую и возвращаюсь из грез к реальности. А не хочется-то как!

Спустя пять минут смотрю на рисунок и тексты, потом на девочку, стоящую передо мной, и вздыхаю.

- Сонь, ну это…

- Совсем плохо, да?

- Нет. Это не плохо. Это обычно. Вот у тебя здесь описаны все характеристики, как в инструкции к стиральной машине… скучно. Нет огня. Перцу бы надо поддать.

- Но ведь покупатель берет по практичности. У них особо прочное плетение и не будет зацепок…

Нас перебивает сообщение в моем мессенджере. На аватарке красуется довольная моська Раевского:

- Телефон мой запиши, невеста.

Извиняюсь перед Соней и отправляю в ответ:

- Мы еще договор не подписали.

Так что пока только кандидатка в оные.

- Подпишем. Уверен. После сегодняшнего

так точно. Привыкай! И поскорее!

- Раевский, а какая реклама заставила

бы тебя купить женские чулки?

- представляю его глаза сейчас.

- Ты решила на мне проверить

свои новые креативы?

- Почему нет? Теряем мужскую аудиторию,

а значит, и прибыль.

В ответ телефон светится входящим от него, и я беру трубку.

- Записывай Старцева: реклама должна отражать простую человеческую истину – чулки должны быть тонкими настолько, чтобы моя рука, которая поднимается от твоего колена по внутренней стороне бедра, чувствовала каждый сантиметр твоей мягкой кожи, а ты при этом чувствовала ее до дрожи в коленках. А плетение должно быть прочным настолько, чтобы не цеплялось в процессе за мелкие шероховатости кожи. И резинка, Старцева, резинка должна прилипать плотно, чтобы не соскользнула даже при невероятной интенсивности и в любых условиях – в примерочной, в кладовке или в машине. Ты чего там притихла?

- Соображаю, что это скорее уже похоже на рекламу презервативов. Обязательно воспользуюсь твоим советом, – в ответ слышу учащенное дыхание. - Ау! Ты там живой?

- Живой. Думаю, куда сегодня поехать сбросить напряжение: в спортзал или в бассейн?

- К любовнице, Раевский. К любовнице.

- Я к жене скоро ездить буду, поняла? Не исключено, что и на работу тоже. Завтра пришлю договор, так что готовься, — нет, ну урыл таки. Меня, креативщика со стажем! - Куда опять пропала?

- Задумалась. У меня стола подходящего нет, Ефим…

- Старцева, ты сейчас договоришься, что я вернусь, и проверим твой стол, подходящий он или нет! — шах и мат.

- Сегодня не получится, я уже почти еду домой. Так что до встречи, Ефим Кириллович! – кладу трубку, умиляясь своей выходке. Удивительно, мы столько лет не общались, но это оказалось так легко и даже на такую тему, как чулки…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Так, Сонь…ну… Слушай, а ты замужем?

- Угу.

- А чулки носишь?

- Нет, они же непрактичные. А осенью холодно…

- Значит, так, Соня, идешь сейчас в наш архив, берешь там эти самые чулки. Носишь неделю или хотя бы дней пять рабочих. Потом переписываешь вот это все и показываешь. И да, мужу сообщи.

- О чем?

- О том, что ты в чулках.

- В каком смысле, Елизавета Сергеевна?

- В прямом, Соня, — девушка покраснела как маков цвет. Чем там нынешняя молодежь с мужьями занимается? Тик-ток смотрит? Вот же ж сердешные…

К вечеру следующего дня пришел договор, и я распечатала страницы, чтобы дома спокойно просмотреть, чего там вообще. Надо сказать, все было грамотно и толково расписано, а еще очень выгодно для меня в случае развода. Неделя плодотворных переговоров дала нам почти окончательный вариант. Интересно, это Раевский думает, что развод вообще не понадобится или это ход, чтоб потом легче было избавиться от жены?

Мы пару раз обедали, обсуждая нюансы, и признаться, мне с ним так… уютно. Никакой неловкости, никакого дискомфорта. В голове, конечно, вся эта затея значится под ред-флагом «Фиктивный брак», но по ощущениям я совершенно не чувствую холода, только лишь бизнес-выгоды и необходимости друг друга терпеть какое-то время. Наоборот, мне все время кажется, что Раевский не хочет расставаться каждый раз, когда нужно уезжать. И я на самом деле тоже не хочу, если уж совсем откровенно. Кстати, что он там в первую нашу встречу про «терпеть» говорил? У меня вообще все смазалось, кроме его поцелуя…

А еще он всякий раз наклоняется к уху и шепчет:

- Невесту поцеловать можно? – а у меня мурашки по всему телу разбегаются от его голоса.

У меня, конечно, были мужчины. И красивые, и богатые, и два в одном. Однако в случае моего будущего фиктивного мужа что-то точно не так, как обычно. Может потому, что у нас с ним есть давняя история, хотя можно ли это вообще назвать историей.

В десятом классе он пригласил меня на танец на дискотеке. Я была в полном восторге, насколько вообще можно быть, когда тебя приглашает парень, который нравится. Спускаюсь с крыльца, чтоб идти домой, он встречает и предлагает проводить. Отвал башки! Но прямо рядом с Ефимом стоит папа, который пришел меня встречать, и я лишь скомкано промямлила, что «за мной пришли». Сколько раз не думала после про эту ситуацию, приходила к выводу, что в тот момент я сама же и зарубила свое «счастье» на корню, не дав ему ни единого шанса. Точка поворота на контурной карте судьбы. Она самая, по крайней мере, оказалась таковой для меня. Одно слово. Отказ.

Потом были еще моменты. Я приглашала Ефима на день рождения. Дважды. Мы немного общались в школе и на внешкольных мероприятиях. Как-то он пришел на концерт талантов только потому, что я спросила, придет или нет. А у него была тренировка, и он прямо со спортивной сумкой притащился посмотреть мой номер. Но больше никогда не приглашал меня ни на прогулку, не предлагал проводить. Хотя вру. Однажды мы шли вместе домой, кажется, тоже с дискотеки, и он предложил погулять, но тут же извинился, сославшись, что забыл доучить на завтра урок. Мы обменивались взглядами в толпе. Он видел меня, даже если это было почти нереально. Среди тысяч лиц находил и всегда здоровался. То же самое происходило и в универе, хотя мы учились на разных факультетах. К концу университета щемящее в груди чувство потери уже почти погасло. Я начала встречаться с другим парнем. Все в жизни было обычно и стабильно, пока в день защиты диплома мы снова не столкнулись с Ефимом. Он спросил, куда я иду работать. Я сказала и спросила его в ответ. Наши жизни расходились совершенно в разных направлениях. И все бы ничего, если б он не добавил окончательно добившее меня: «Ну вот, видишь. Не судьба». Уставшая после неимоверного напряжения перед защитой я не смогла в тот вечер вообще уснуть. Зачем мне было знать, где у него там не судьба? И при чем здесь вообще судьба? Мне хотелось выть, но прокомментировать я это никак не могла. Тогда сразу в моменте от неожиданности, а после…

Все, что достаточно знать обо мне и о той давней истории, так это то, что я до сих пор пользуюсь теми духами, которые он мне подарил на день рождения в десятом классе.

Глава 4

Ефим

В последнее время пребываю в каком-то странном состоянии. Будто моя жизнь была тусклой, невзрачной, а сейчас вдруг стала отчетливой, яркой. Хоть признавайся себе, хоть нет, но виновата во всем Старцева. Она не только не высвятила меня на чем свет стоит за договор, но и весьма по-деловому подошла ко всем пунктам. И даже одобрительно промурчала на пункт, что до свадьбы у нас только пионерские поцелуи и больше ни-ни. Признаться, это я уже вызвездился. Джентльмен, блядь, а у самого башню сносит. Почувствовал возможности, называется. Ну и наброситься на Лизу вот так сразу – дичь полная. Последний раз после встречи с моей невестой даже к Леле поехал. Посидел в машине перед ее подъездом и рванул домой. Леля — эскортница. Дорогая, но зато персональная. Квартира и оплата по тарифу, и она делает вид, что любит меня, и с удовольствием кормит ужином и десертом. Годик еще подержу ее, наверное. Только что-то мне подсказывает, что наш брак с Лизой не останется фиктивным.

В ее глазах я не нахожу любви или обожания. Надеюсь, пока. Но в них есть явный интерес, уважение и какое-то спокойствие, которое может усмирить любую мою бурю. А еще такой огонь, который даже страшновато выпускать на свободу. Я вижу его каждый раз, когда приближаюсь, чтобы поцеловать ее, и обязательно это сделаю.

Я обычный здоровый среднестатистический молодой мужик, и с моим опытом и послужным списком я ни разу подобного не чувствовал. Секс — это просто секс, а здесь точно что-то другое. С первым браком мне не здорово повезло. Возможно, потому, что он был по молодости. Возможно, потому, что мы с супругой друг к другу вообще ничего не чувствовали, были незрелыми эмоционально и делали, чтобы было правильно, и как скажут родители. Просто поженились, потому что предки так решили. Но ведь с Лизой мы тоже женимся, потому что так надо или?..

Моя первая жена, Мила, была красивой, с длинными русыми волосами и голубыми глазами – классика русской барышни. Кукольное аккуратное круглое лицо с задорными ямочками и аппетитная фигурка, где есть все. Никогда не думал, что наша личная жизнь превратится в сущий кошмар.

С первых дней нас буквально давили требованием наследника. Ни одна встреча с родителями и даже телефонный звонок не проходили без упоминания этого вопроса. Вопроса буквально одного месяца, так-то. И к концу первого меня стало от этого всего поташнивать. Вероятно, это тоже сыграло свою роль.

Друзья на мужских посиделках делились впечатлениями от девушек и жен, и мне что-то подсказывало, что у нас с Милой все далеко не так, как должно быть. Приходилось выдумывать что-то подобное, чтобы просто отстали. Не помню, когда меня переклинило совсем, и я сосредоточился только на работе, запрещая себе вообще думать о супружеской жизни. Я все понимал: и первый раз, и невинная девочка, но потом? У Милы ко мне не было ни доверия, ни даже желания. Блядь, но обычное желание-то хоть каких-то пару раз могло возникнуть? Просто потому, что это человеческая природа? Она делала все, чтобы я не приставал, и только когда наступали опасные дни цикла, сдавалась. Ну как сдавалась… Это было больше похоже на случку, с целью получения отборной породы. К концу брака мне вообще казалось, что я ее просто насилую. Я не выдержал первым. Нет, не из-за почти отсутствия секса. После такого мне самому его перестало хотеться. От ощущения себя насильником.

Я предлагал обратиться к психологу. Предлагал обсудить вопрос детей: не хочешь – не будем. На все следовал отказ. К консенсусу мы не пришли. Возможно, у Милы было слишком строгое воспитание, и родители перестарались. Мама всегда мне ее расхваливала, что, мол, вот девочка идеальная, неизбалованная, подходящая для роли жены. Вот Мила и играла роль. Не жила, не была женой. Только играла. И очень плохо. Возможно, это психологическая травма. Не знаю. Я не любил ее, но очень тепло к ней относился и искренне хотел помочь. Она не позволила, а силой заставить я был не вправе. Потому все закончилось ожидаемо.

Не помню, чтобы вообще ощущал себя с Милой так, как с Лизой. А если бы я тогда, в юности, не сдрейфил? Тогда я, конечно, не думал о всяких милых взрослых пошлостях, как сейчас. Надеялся лишь, что Лиза позволит быть рыцарем в сверкающих доспехах и поцеловать в щеку, заметит, оценит, выделит из всех. Банально боялся повторить печальный опыт после того, как получил отказ проводить с дискотеки в десятом и больше не пытался. Не мог скрыть свое отношение к ней. Мы как-то общались, но я сознательно выстроил рамки, за которые больше не заходил. Она была где-то далеко или высоко, вне моей досягаемости. Отличница, медалистка, умница, красавица и я, местный клоун, «хорошо быть средним, лишь бы не последним».

Бросаю взгляд на часы. Самое время позвонить моей невестушке, а в груди эта мысль отдается волнительным трепетом. Сейчас она ведь точно меня не пошлет… Вчера мы подписали брачный договор и документы для ЗАГСа. Юридически мы уже женаты, осталась только свадебная церемония для общества. Ну, и клятвы для нас.

- Привет! – слышу в трубке ласковый голос.

- Соскучилась, невеста? – не снижаю градус наглости.

- А ты как догадался, жених? – полностью выбивает почву из-под ног. Я-то рассчитывал на «нет, обойдешься».

- Если скажу, почувствовал, поверишь?

- М-м-м, возможно, но надо будет проверить.

- Я готов, проверяй, — в трубке слышу какую-то возню и голоса.

- Прости, пожалуйста, — виновато извиняется, — У меня тут непредвиденные посетители. Неудобно говорить. Я перезвоню, как закончу, ладно?

- Конечно, — отвечаю и жду, когда положит трубку, но она почему-то не нажимает отбой, и я все слышу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5

Лиза

Приятное волнительное чувство от разговора с Ефимом вмиг гаснет, едва слышу голоса из приемной. Руки предательски подрагивают, предвкушая неприятный разговор. Я скомкано извиняюсь и нажимаю отбой, как думаю.

- Савелий, — говорю подчеркнуто вежливо, когда мой незваный гость входит в кабинет даже без стука, — и вопросительно смотрю на него.

- Лиза, — проходит к столу и садится напротив, – ты меня игнорируешь?

- Нет. Почему ты так решил?

- Ты не приехала на выставку несколько дней назад. Не ответила на звонок вчера и на сообщения тоже. Я бизнесмен, а не мальчишка, чтобы за тобой бегать. У меня просто нет времени гадать, придешь ты или нет.

Судорожно вспоминаю, что выставка была как раз в тот день, когда ко мне явился Ефим и облегченно вздыхаю, когда до мозга доходит, что я и не обещала приехать.

- Не приехала, потому что была занята. Просто не получилось. Однако я и не обещала тебе там быть. А когда ты звонил, у меня было совещание. Я не могу в такое время отвечать на личные звонки. Не перезвонила – каюсь, просто закрутилась. И бегать за мной, в общем-то, не нужно. Не припоминаю, чтобы хоть когда-то заставляла тебя это делать.

- Ладно. Пререкаться – бесполезное занятие. Поехали, поедим?

- Прости, нет.

- Почему?

- А есть варианты? – минуту молчу и смотрю прямо в глаза нависающему над моим столом Савелию. – Просто нет. Не хочу.

Внимательно изучает меня.

- Сэкономим время. Признаю, свидание в ресторане пошло немного не по плану. Готов исправиться. Все, что пожелаешь.

- В ресторане у нас было не свидание. Свидание, это когда куда-то идут только вдвоем. Ты притащил меня на вечеринку, покрасовался перед партнерами и друзьями, а после я практически до конца вечера скучала одна, потому что никого там не знаю. Это не «немного не по плану».

- Значит, поэтому ты теперь мне отказываешь?

- Варианта «просто не екнуло больше» у тебя нет?

- У вас, женщин, екает, когда кольцо с бриллиантом даришь или карту безлимитную дашь.

- Это ты так изощренно решил меня сейчас обидеть?

- Я как раз и подумал, что этот вариант не совсем для тебя. Вот так чтоб сразу. Казалось, рановато еще. Итак, карта или сразу кольцо?

- Не то и не другое.

- Цену набиваешь? Хорошо, я не уделил тебе должного внимания. Согласен. Виноват. Исправлюсь. Что не так в твоем алгоритме?

- А в твоем? Мы случайно встретились на выставке, сходили раз на концерт и раз в тот злополучный ресторан. Я что-то тебе должна? Деньги за билет?

- Теперь ты пытаешься меня унизить.

- Я не это имела в виду. Просто не понимаю, какие у тебя ко мне претензии?

- Почему ты не хочешь идти со мной на свидание?

- Савелий, ты не понимаешь отказа или не принимаешь?

Молчит и пялится, но налицо глубокий мыслительный процесс.

- Вообще, не понимаю, с чего такой напор? – не выдерживаю.

- С того, что детство кончилось, и мне нужны серьезные отношения. В этот раз я не намерен так просто тебя отпускать.

Савелий – тот мой парень из универа, с которым я встречалась. В какой-то момент я поняла, что при всей идеальности наших отношений, они какие-то пластиковые. Ненастоящие, что ли. Или слишком деловые. Товар деньги товар. Всем удобно, всем выгодно. Разрыв исходил от меня. Я просто больше не могла продолжать. Пусть лучше никак, чем так никак.

- А… э-м… теперь все ясно, — уже просто не знаю, что говорить и как от него избавиться. Савва встает, садится на стол, который сейчас между нами, как барьер, и продолжает.

- Лиза, вырази уже, пожалуйста, свои мысли. Что нужно сделать, чтобы ты снова согласилась на свидание? Я все дам. На игры и намеки у меня нет ни желания, ни опять-таки времени. Я некрасив?

- Красив, при чём тут это?

- Недостаточно богат?

- Меня не интересуют деньги, Сав, я просто не хочу с тобой на свидание. Прости.

- Ой ли? А у кого из нас папа-банкрот?

- Ты решил меня купить? Я не продаюсь, а это не витрина магазина.

- Слухи говорят обратное. Раевский твоему отцу предложил решение всех его проблем в обмен на тебя.

- А-а-а! Откуда такие сведения?

- У меня свои источники.

- Ясно. Так вот, зачем ты примчался? Подходящий тебе – зачем-то, зачем еще не знаю – актив увести пытаются, — не сдерживаюсь и смеюсь, качая головой. - Ничего личного, только бизнес. А то б за ресторан я так и не дождалась извинений.

- Я тебе кучу сообщений отправил!

- Я не видела твоих сообщений. Да и ничего бы не изменилось. Дело не в сообщениях вообще… Думаю, снова соглашаться на встречи с тобой было ошибкой.

- Савва, а ты не засиделся? – на пороге вдруг появляется Ефим, и это мне уже не нравится. Эти двое и дракой не побрезгуют, если что, не смотря что олигархи.

- Вот он, и ответ. Все просто. Таки перекупили. А я маленько замешкался и опоздал, — заключает Колесников. – Так и думал, что неспроста ты ее шарашкину контору купил. Чтоб вариантов отступления просто не было? Хорошо играешь, — встает со стола и подходит вплотную к Ефиму. Стоят друг напротив друга, руки в карманах. Бойцовский клуб какой-то, ей-богу! Я не выдерживаю. Встаю из-за стола, подхожу к ним и становлюсь словно рефери сбоку, складывая руки на груди.

- Сколько, Раевский? – Савелий на меня даже не смотрит.

- Чего сколько?

- Сколько ты хочешь денег, чтобы Лиза была моей? Назови любую цену. Аэропорт? Нефтяную скважину? Прииск? Акции? Что?

- Вы вообще рехнулись?! – взвизгиваю. Нет, наверное, приятно осознавать, что ты стоишь как аэропорт или скважина, но, а меня спросить не надо? Вообще охренели?

На мой протест никто не реагирует, я лишь замечаю, как дергается мышца на лице Ефима. Он не сводит взгляда с Саввы, а тот пялится на него. В кабинете повисает мучительная тишина. И тут до меня доходит, что сейчас Раевский просто назовет цену. От этой мысли меня начинает тошнить не по-детски, но я креплюсь, так как не могу оставить этих двоих.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Раевский, наконец, вздыхает и говорит:

- Во-первых, и это самое важное, Лиза не вещь. А во-вторых, ты про любовь когда-нибудь, что слышал, Савелий? Или у тебя вместо сердца счетная машинка, как в банке? – в принципе ожидаемый выход из положения, чтоб не засмеяли за наш фиктивный брак.

- Да ладно! – отвечает его оппонент. – Теперь заливать про любовь будешь? Как кресло главы холдинга под тобой пошатнулось, так сразу и влюбился? Лихо.

- Савелий, ты меня утомил. Я люблю Лизу еще с десятого класса, а она просто, наконец, ответила мне согласием. Думаю, понимаешь, что тоже не на пустом месте. Это раз. А два: юридически мы уже женаты. Приглашения сегодня разослали, и дома в почтовом ящике ты найдешь свое. Шах и мат.

- То есть вы встречались, поняли, что любите друг друга после стольких лет и прочие сентиментальные глупости, да? А ничего, что она и со мной встречалась в это время? Параллельно, так сказать. На мысли не наводит? Я бы на твоем месте как минимум задумался.

- Ты не на моем месте, и это главное, — добивает проигравшего мой фактически муж.

Колесников обходит Ефима и удаляется, грохнув дверью моего кабинета так, что сыплется штукатурка.

- Дурновато попахивает, не находишь? – первая нарушаю тишину.

- Лиз! – ловит меня за руки, когда хочу пойти к себе за стол. – Я пришел к тебе с этим бизнес-предложением, но, поверь, я отношусь к тебе с огромным уважением и нежностью… — запинается на полуслове.

- А ты как здесь? – не хочу продолжать тему.

- Да я и так собирался заехать, потому, собственно, и позвонил. А тут ты не отключила вызов, и я… слышал весь ваш разговор.

- Черт!

- Прости. Поспешил на помощь, но не хотел вторгаться прям сразу. Давал вам возможность договорить.

- Спасибо, — забираю телефон в сумочку, окидываю взглядом стол и поворачиваюсь к Раевскому, тут же практически упираясь в него, потому что он стоит прямо за спиной. – У нас сегодня культурная программа? – спрашиваю, чтобы не фокусироваться на ощущениях, которые он во мне вызывает.

- Ужин. За городом.

- Звучит в прямом смысле слова аппетитно. Я голодна.

- У меня в доме.

- Ух ты! А теперь многообещающе.

- Там целый штат прислуги, — мнется и оправдывается. – Мы не будем одни. Просто пора бы тебе, женушка, познакомиться с тем местом, где будет свадьба. Как думаешь?

- Свадьба? – я даже не сообразила это, когда он сказал Савелию про приглашения.

- Все девочки хотят свадьбу. Ну там платье, машина, торт, бантики… Тем более прием все равно только на руку нашей затее.

- Бантики, значит… — размышляю. - Про свадьбу я и не подумала даже. И когда?

- В субботу. Потому в пятницу ты ночуешь там, со мной. С самого утра приедет стилист, визажист и прочие -ист.

- Хорошо.

- Что и никаких возражений? – отступает немного и заглядывает в глаза.

- А надо? – улыбаюсь его растерянности.

- Ну… не знаю… что-то типа «Ты что! Времени же так мало! Я не успею найти платье! А его еще заказать надо! А еще сумочка и… чулки… подвязки… соблазнительное белье».

- Раевский! – подозрительно щурюсь. – Ты с такой точностью выверил момент, когда сделать мне свое деловое предложение, что я ни за что не поверю, что ты уже не подобрал платье сам. Как минимум десяток того, что точно подойдет. Ты же юрист, и для тебя важны абсолютно все нюансы, которые ты можешь предусмотреть. А значит…

- Значит, что после ужина сегодня ты посмотришь те платья, которые я выбрал.

- Бинго!

- Я же понимаю, что если на женщину навалить все это в такие сжатые сроки, то можно получить истерику на грани инфаркта.

- В этом ты прав. Но чулки, подвязки и соблазнительное белье – этим я, пожалуй, займусь лично.

У Раевского в глазах запрыгали бесята, он наклоняется к моему уху и спрашивает:

- А зачем ты мне про это сейчас сказала?

Смеюсь и отпихиваю его:

- Если ты меня сейчас не покормишь, я пожалуюсь в комитет обиженных жен и… и самому президенту!

- Комитет обиженных жен? Ты серьезно? – ржет и торопится за мной.

- Машуль, пока! – на ходу бросаю помощнице.

- До свидания, Елизавета Сергеевна! – слышу в ответ и вхожу вместе с Ефимом в лифт.

Глава 6

Ефим

Подъезжаем к поместью. У меня состояние, будто это я невеста на выданье: возьмут или нет, одобрят или не совсем. Очень хочу, чтобы ей понравилось. Лиза с интересом осматривает забор размером как вокруг колонии строгого режима.

- Это резиденция Синей Бороды? – спрашивает игриво.

- А почему не графа Дракулы?

- Ну-у-у, не знаю… — тянет и едва сдерживает смех, — по мрачности недотягивает.

Ворота открываются и въезжаем на просторную территорию. Перед домом у меня разбит небольшой аккуратный сквер с цветочными клумбами и лавочками, в центре играет небольшой фонтанчик.

- Раевский, да ты буржуй! Это ж надо, сколько красоты! Господи, я в раю! – восхищается искренне. – Теперь понятно, почему здесь такой забор. Чтоб не завидовали.

- Да нет, просто так спокойнее и легче охране, — говорю, выхожу из машины, обхожу ее и подаю Лизе руку.

- Раевский, а ты мне до пенсии будешь вот так руки подавать?

- Угу, — соглашаюсь. – А еще целовать, — подтверждаю слова действием, — и на руках носить, – последнее осуществить не успеваю, так как на нас летит мой главный охранник и любимец.

Лиза меняется в лице от вида этого бугая и его напора, и до боли впивается в мою руку своими обеими. Однако я контролирую ситуацию, но не дергаюсь. Чудовище останавливается в метре от нас, сверлит ее глазами и дико машет хвостом, едва сдерживаясь от нежностей.

- Не бойся, пожалуйста, — говорю тихо. Он не обидит. Разве что оближет.

- Этот барбосик может и голову того… целиком откусить.

- Это точно не про него, — обнимаю Лизу, чтобы ей не было страшно, и говорю псине, — Джекс, можно.

Бугай подскакивает и ставит лапы прямо ей на плечи. Глаза Лизы расширяются, но я вижу в них полный восторг. Протягивает руку, и кавказец лижет ее, еще быстрее, виляя хвостом. Дальше наступает самое время ревновать, так как моя невеста… пардон, уже жена, отпихивает меня и обнимает это лохматое чудовище, прижимаясь к нему щекой, треплет по ушам, чешет под пастью и бока, приговаривая:

- Мой же ж ты хороший! Какой ты красавец! Мальчик мой!

Стою, сдвинув брови домиком, и чувствую себя обиженным ребенком. Лиза будто замечает мое настроение и поднимает на меня глаза.

- Ефим, ты приревновал, что ли?

- Вот ничего-то от тебя не скроешь, — наигранно ворчу.

- Джекс, а как же твой хозяин? Мы про него совсем забыли. Давай-ка и его обнимем.

Псина будто понимает и отстает от нее. Лиза это время подходит в ответ на мою протянутую руку, обнимает обеими своими за пояс и кладет подбородок мне на плечо. Джекс наскакивает с другой стороны, ставя одну лапу мне на плечо, а другую на спину Лизе, отчего та хихикает и прижимается еще ближе к моей шее. По телу катится недвусмысленная волна, и, если бы не почти стокилограммовый пес, ее было бы слишком сложно сдержать. Ласкаю собаку свободной рукой, между делом, целуя Лизу в ухо и шею.

Мила не любила собак. Да и вообще животных. Брезговала, не ласкала и просила не подпускать близко. Тогда у меня был другой пес. Он всегда смотрел на нее с грустью и каким-то своим собачьим осуждением. И это контрастное сравнение, невольно всплывая в мозгу, еще раз подтверждает, что у нас со Старцевой много общего. И это не только мои предположения.

Ужин прошел великолепно. Мы беседовали и искренне наслаждались и едой, и беседой. Лизе было интересно все, что я говорил. Я очень хорошо научился считывать такое еще с Милой. Любуюсь своей избранницей – от манеры есть до того, как вежливо она общалась с прислугой. Особенно со старенькой Мартой, которая еще растила меня и до сих пор заправляла всем на кухне.

- У нее просто на лице написано, как она тебя любит! – заговорщицки шепчет мне Лиза.

- А у меня на лице написано, кого люблю я? – отвечаю.

- Джекса, стопроцентно, — заливается смехом, как ребенок, зыркая на дверь в кухню. Будто Марта сейчас войдет и сделает нам замечание за неподобающее поведение за столом. Девчонка!

После еды Лизу забрали стилисты, и я выхожу в сад сделать пару деловых звонков, а остальное время смотрю на цветы и думаю. Может, нужно было просто подойти и сказать ей: выходи за меня? Без этой денежной ерунды. Или она бы отказала? Но ведь она действительно наслаждается моим обществом. Господи, неужели я вытащил счастливый билет? Лиза. Та самая Лиза. И теперь моя!

Удивительно, но на то, на что я отводил весь вечер, Лиза потратила около часа. Когда она выходит и идет по дорожке, завидев меня, в лучах закатного солнца выглядит как какая-то Диснеевская принцесса, которую еще не придумали. Настолько органично она смотрится среди цветов в светлом платье деревенского стиля в мелкий цветочек. Солнце играет в волосах и на коже с чуть заметными веснушками, а она сладко умиляется остывающим лучам.

Встаю и зову с собой:

- Пойдем, покажу тебе еще кое-что.

Дорожка ведет к пруду. Лиза с детским восторгом присаживается на бортик:

- Это, что, эти рыбки-собачки? – хохочет.

- Карпы кои.

- Ну да, которые за тобой бегают как попрошайки, смешные такие, — тут я не сдерживаюсь от ее точного описания и смеюсь. Мне кажется, я так много ржал в какой-то прошлой жизни. В школе, наверное, в последний раз, чтоб так, от души.

Мы еще немного проходим, останавливаясь сразу за елками, где начинаются березки. Я увлекаю ее к стволу самой крайней, обнимая за талию и прислоняя к дереву. Лиза обнимает меня в ответ и откидывает голову на ствол, любуясь расправившейся над нами кроной. Нас совершенно точно не видно из дома в этом маленьком убежище, и я, пользуясь случайным уединением, делаю то, что нашим договором не возбраняется до официальной церемонии.

Лиза отвечает на поцелуй мгновенно. Я отстраняюсь, чтобы увидеть ее глаза, а она теперь обнимает меня за шею, и в ее желаниях не приходится сомневаться. Я беру в плен верхнюю пухлую соблазнительную губку, сминая и наслаждаясь вкусом, а потом слегка прикусываю нижнюю, тут же извиняясь языком. Понимаю, что во мне говорят приобретенные травмы и комплексы, но не могу перестать удивляться, насколько ей приятно то, что я делаю. Она наслаждается этим и отвечает с той же страстью. Даже несмотря на то, что вот так близко общаться мы стали совсем недавно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В какой-то момент я практически срываюсь, с жадностью покрывая поцелуями ее шею и декольте, хотя в уме красным горит «Тормози!». Лиза издает стон, от которого внизу все сжимается и впивается поцелуем в мою шею, а я практически теряю контроль, вжимаясь в нее изо всех сил тем местом, где сейчас творится полнейший беспредел. Секса у меня так-то давненько не было, а от Лизы я просто схожу с ума. И весь тот месяц, что мы вели наши свадебные переговоры, мне не хотелось никого другого. Как отрезало. Будто других женщин и не существует в помине. Хоть наша близость и предполагалась теоретически, но отклик будущей госпожи Раевской говорил о вполне практических возможностях. Конечно, я несколько раз передернул в душе после нежностей с ней, просто чтобы иметь свежую голову на плечах, но это не особо считается, учитывая то, какие ощущения она во мне вызывает своим реальным присутствием.

- Лиза-Лиза, стоп! – шепчу как в тумане, пытаясь ухватить за хвост остатки разума. - Пора притормозить... Иначе кому-то до пятницы башню… точно… снесет…

Эта егоза хитро усмехается, дергает ремень, и пока я реально с трудом соображаю, что происходит, творит такое, что меня окончательно ведет буквально от нескольких движений.

- Что. Ты. Делаешь…, — выдыхаю из последних сил. Блядь, я сейчас… Такие манипуляции в ее исполнении точно сверх моих возможностей. Плутовка отвлекает меня очередным поцелуем, и я со стоном содрогаюсь от такой сильной волны, что приходится ухватиться за березу, чтобы не упасть и не свалить Лизу за собой.

Чувствую на коже лица нежные порхающие поцелуи, пока пытаюсь прийти в себя.

- Загадил… тебе платье…— констатирую.

- Я бы сказала, пометил своим генофондом, — тихонько смеется, и тут эту идеальную гармонию рассекает резкий голос Янки Елецкой, протеже моей матушки мне в жены. Как отца не стало, у той навязчивая идея меня женить. Я сейчас убью эту суку на хер!

- Вы… Что вы здесь… Вы что?! Прям на людях! Фу! Вы совсем… – визжит ненормальная.

Лиза ничуть не смущается и даже сдерживает меня от разворота, помогая привести себя в порядок и вернуть боеголовку на место. Господи, благослови мою мудрейшую жену!

- Если ты так смущаешься от естественных вещей, то почему сейчас здесь? «Спокойной ночи, малыши» уже начались, – выдает мое сокровище, и Янка только хватает ртом воздух в ответ.

- Я… приехала поболтать… провести время… а ты здесь…

- Яна, приезжать без приглашения и предупреждения в гости, верх неприличия. Я у себя дома и, мне кажется, вполне нормальным, что, приехав вот так, ты застаешь меня с моей, по сути, женой в такой ситуации. И уж точно не нам в этом случае стыдиться.

- Но твоя мама сказала…

- Мама? Ну так к маме и езжай! Она разве не сообщила тебе, что свадьба в пятницу? Приглашение, кстати, тебе отправили.

Вся красная как рак Янка сломя голову убегает не попрощавшись.

- Вот что за манеры? – поворачиваюсь к Лизе.

Она смеется:

- Теперь после сегодняшнего у нее еще некоторое время будет психологическая травма, — заключает жена.

- Да, как можно вот так под собственной березкой, — мы уже оба хохочем не сдерживаясь. – Кстати, Лиза, вот это безобразие со стороны Яны и моей мамы может еще неоднократно повториться. Ты, пожалуйста, не обижайся. Это нужно просто перетерпеть. Можешь разве что размять свой острый язычок. Одна услада его слушать.

Обнимаю ее снова, целую и нежно прижимаю к себе, а после мы медленно идем по направлению к дому.

- Кстати, насчет того, что произошло… — начинаю, но она перебивает.

- Я не хочу, чтобы мой пусть и фиктивный муж сошел с ума еще до нашей свадьбы!

- Господи, я никогда не пожалею о своем выборе! – восклицаю. – И все, что произошло, это просто невероятно. За мной хороший такой должок нарисовался, — говорю, а она снова мелодично смеется.

- Не переживай, Раевский. Я стяну с тебя все, до последней копейки.

Останавливаемся как раз у фонтана.

- Лиз, а должок-то на самом деле и не один, а уже два, — соображаю вслух, а она смотрит с непониманием. – Голову с тобой я потерял окончательно, так что мне эта подберезовая терапия была нужна просто как воздух. – Лиза снова хихикает на мое замечание, а я достаю из кармана коробочку характерного бархата, и она лучисто улыбается в ответ. – Я забыл тебе вручить помолвочное кольцо! А это ведь традиция!

- Просто нам было немножко некогда… — поддерживает она меня.

- Тебе все равно некуда деваться, но тем не менее — становлюсь на одно колено и открываю коробочку с бриллиантом зеленого цвета в тон ее глаз, который так идет к теплому оттенку кожи.

- Ты серьезно, Ефим? – возмущается на мой жест. - Какое же оно… красивое… — и тут же замирает от восторга.

- Вполне под стать своей хозяйке, — надеваю кольцо на ее пальчик, куда оно идеально садится.

- Все традиции соблюдены и осталась свадьба, — говорит моя невеста.

- С нетерпением жду пятницы, — тихо шепчу в сгустившихся сумерках. Поднимаюсь и снова ее целую.

- Поначалу даже не думала, что скажу это, но я тоже, – шепчет она в ответ. Волшебный момент, — снова перебивает голос Янки из-за забора. Видимо, она говорит по телефону из своей машины:

- Да они там трахаются прямо посреди двора под березой! – доносится очередной истеричный вопль. – Ничего мне не показалось!

- Я же говорил… — выдыхаю с сожалением.

- Поражаюсь. Ума – палата. Ничего страшного, что обычно все люди это делают? – усмехается Лиза.

- Это не лечится, прости.

Мы снова обнимаемся, а мне так не хочется снова расставаться.

Глава 7

Лиза

Несмотря на полностью юридическую подоплеку нашей свадьбы, скромное торжество получилось невероятно трогательным и красивым. Я совершенно точно не ощущаю себя на фиктивной свадьбе. Папины проблемы полностью улажены, он, наконец, снова стал улыбаться. Ведь тогда мне казалось, он просто старел на глазах. Мама множество раз аккуратно задавала неловкие вопросы, но я держалась непробиваемой стеной. Когда прошла церемония, ее взгляд будто обмяк, лишившись напряжения. Она смотрит на нас с тихим умилением. Предполагаю, что именно так мы с Ефимом и выглядим.

Если бы я не знала всего, я бы ни за что не сказала, что между нами какие-то договоренности. Я чувствую себя принцессой в сказке, где мой принц смотрит только на меня. Быть молодоженами — сущий труд и далеко не наслаждение, а быть известными молодоженами – просто ад: все смотрят, везде камеры, позирование, внимание – полный дурдом. Однако с Ефимом я не чувствую особой усталости. Прием получился идеальным. Свекровь, правда, недоверчиво косит на меня взгляд, но не делает ни грамма из того, что могло бы поставить меня в неловкое положение. Хотя я и понимаю, что это лишь, чтобы не замешать семью в скандале. За все время торжества случается только один инцидент, вызывающий у меня внутри дискомфорт. Ефим единственный раз отходит минут на десять, и в этот момент ко мне подходит Савелий.

- Не буду лицемерить, что рад. Я не рад. На его месте должен был быть я.

- Савелий, пожалуйста…

- Не переживай. Я не стану портить это, — он делает соответствующий кавычкам жест, — торжество. Но и поздравлять тебя не стану. Он тебя не любит и поверит любому незначительному пятнышку, случайно оказавшемуся на твоей репутации. И я тебе это обязательно докажу. Нет доверия – нет любви. Он недостоин тебя.

Я еще раз окидываю взглядом бывшего. Красивый, уверенный, успешный. В нем говорит обида и уязвленное самолюбие. Я бы очень хотела, чтобы он нашел свое счастье, даже не зная наверняка, нашла ли я уже свое. Может быть, кто-то превратит этот счетчик денег в нечто живое и любящее. Было ли мне с ним хорошо? Наверное, было. Только мои бабочки упрямо не хотят сдаваться ему в плен даже после активных наступательных действий, а вот перед Раевским полностью капитулировали, стоило ему едва коснуться моих губ.

Послевкусие от нашего разговора сворачивается где-то на дне желудка черной змейкой, но я стараюсь не заострять на этом внимание. Я и сама знаю, что мы не по любви женимся. Да, притяжение есть, аж искры блещут, но сексуальное влечение, это еще не любовь, которая прощает все и вся, даже если на самом деле есть что прощать. А мне так вообще скрывать нечего.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8

Ефим

Буду банален: сегодня самый счастливый день моей жизни. Я так от удачных сделок и выигранных дел не радуюсь, как сегодня. Ощущение совершенно нужного и жизненно необходимого мне приобретения. С самого утра любуюсь моей красавицей и даже не вижу, что происходит вокруг. Вот уж на кого мои глаза не устанут смотреть никогда. Это не просто красота, хотя Лиза — очень красивая молодая женщина. Это все в комплексе. Ее характер, поведение, манеры, отношение к людям.

Если бы мне кто рассказал, я бы не поверил, что это фиктивная свадьба. Мы как обычные молодожены: все время держимся за руки, с восхищением смотрим друг на друга, много целуемся и смеемся. Не знаю, что это. Как минимум со мной партнер, с которым мы будто дышим в унисон. А может, это любовь? Вообще-то, выглядит именно так. Или мы такие хорошие актеры? Немного времени и это выяснится.

Я сразу пойму, врет Лиза в своем отношении ко мне или нет. Главное, не торопиться. Обещал ей, что никакого принуждения к близости. Нам сначала хотя бы привыкнуть друг к другу нужно, и я заинтересован больше всех, чтобы это произошло без проблем. А сегодня у меня самая сложная в этом плане ночь, поскольку ее точно придется провести вместе с Лизой в одной комнате. Сегодня у нас останутся ночевать некоторые гости и моя мама, а потому никаких импровизаций. Но вообще я не хочу заставлять Лизу оставаться у меня, хочу, чтобы она сама этого желала. И есть большие шансы, что все возможно. Особенно после того приключения, за которым нас в саду застала Янка. Всю неделю я вел себя прилично. Никаких намеков. Мы только целовались и то особо времени побыть наедине у нас не было из-за подготовки к свадьбе, а работу никто не отменял. Но на ночь у меня есть идеи. Юмор всегда меня спасал еще со школы, и сегодня нам будет с чего поржать. Мама любезно пригласила Янку остаться у нас на ночь. Это неспроста. Значит, будут проверять, как проходит первая брачная ночь. Смешно? Зная мою маму, вообще не удивительно. Потому смеяться будем мы с Лизой.

Букет летит с балкона второго этажа и приземляется прямо в руки Маше, Лизиной помощнице. Девка заливается краской, словно ей восемнадцать. Мелкие и большие девчачьи традиции, но сегодня они не раздражают, а и меня приводят в умиление. Моя жена машет ей и посылает воздушный поцелуй. Наконец, мы можем быть свободны и с удовольствием скрываемся за дверью моей спальни.

Свадебное платье сзади застегивается на две дюжины мелких перламутровых пуговиц, и сейчас именно мне предстоит пройти весь этот нелегкий марафон. Снимаю пиджак и укладываю его на пуф в гардеробной, пока Лиза вертится перед зеркалом, не теряя надежды справиться самой. Подхожу, обнимаю и целую в плечо. Она напрягается. Может, не надо было? Это же явный намек.

- Помогу, — тороплюсь прокомментировать свои действия.

Сначала снимаю фату, складываю и отправляю к пиджаку. Потом приступаю к пуговкам. Это еще та заноза. Стопроцентно дизайнеры думали не о красоте, когда их сюда пришивали, а я даже знаю о чем.

Я не планировал сегодня никаких любовных утех, но тем не менее несмотря на усталость, думаю только о них. Несколько раз едва не срываюсь, чтобы поцеловать ее в шею, но терплю. Непонятно, о чем думает Лиза, но атмосфера в гардеробной накаляется, как по мне. Она следит за моими движениями через зеркало, и это добавляет градус. Под таким взглядом мои пальцы как назло все время срываются с жемчужных бусинок.

Улавливаю, как ее дыхание ускоряется. Она начинает вынимать шпильки из прически, и локоны один за другим падают на плечи, закрывая то, что так будоражит мое сознание. Однако ее аромат бьет в нос, будто я какой-нибудь альфа-самец, а не человек. Черт! Тишина стоит гробовая. Слышно только наше дыхание и как в груди у обоих мечется дуплетом. Я совсем не понимаю, о чем говорить.

- Пойдешь в душ первая? – спрашиваю, чтобы как-то нарушить это хрупкое равновесие.

- Иди ты. Мне еще нужно все юбки снять.

- С ними тоже помочь? – уточняю, а пальцы не слушаются. Уже немного пуговиц осталось. Ох, не то платье ты выбрала, Лиза! Не то!

- Нет, помощь здесь не нужна. Просто это займет какое-то время, — отвечает и поворачивает голову ко мне так, что я вижу ее профиль.

Бросаю на нас взгляд в зеркало. Совершенно потрясающая картина в полумраке. Я ее буду вспоминать всю свою жизнь. Чувствую, в штанах начинает здорово поджимать и совершенно не понимаю, как это сейчас остановить. Она точно заметит мою несдержанность. Хоть мы уже такое с ней вытворяли, но почему-то до сих пор неловко.

Когда последняя пуговица ныряет в петельку, я выдыхаю так, что, наверное, меня слышно даже в коридоре.

- Спасибо, — говорит Лиза и смотрит через зеркало, как я судорожно пытаюсь расстегнуть свою жилетку. Не выдерживаю и отворачиваюсь, шагая ближе к пуфу с вещами.

- Тогда я в душ. Не скучай, сейчас вернусь и повеселю тебя, — стараюсь звучать легко и непринужденно.

- Давай! – тихонько смеется в ответ.

Когда я эффектно появляюсь из ванной в одном полотенце, Лиза сменяет меня. Она в халате, и я не вижу, что еще на ней надето. Пока слышу плеск воды, быстро надеваю легкие пижамные брюки, чтобы не смущать жену. Душ немного остудил мой пыл, но я не здорово старался. Мало ли. А вдруг…

- Иди сюда! – шепотом зову Лизу в гардероб, когда она выходит из душа.

- А почему шепотом? – спрашивает, когда заходит и закрывает дверь.

- Смотри! – сую ей телефон.

- Это что? Это…

- Угу, я прилепил незаметные камеры на нашу дверь.

- Это уже патология или еще лечится? – комментирует она маму и Яну, которые явно пытаются подслушать, что у нас тут происходит.

Пока она наблюдает за позорными действиями у двери, я понимаю, что Лиза в короткой суперсоблазнительной ночнушке цвета шампанского, отделанной кружевом, и чулках в тон, резинки которых выглядывают из-под подола. Внутри все переворачивается от понимания и предвкушения.

- Принимая это все во внимание, предлагаю повеселиться, — говорю, стараясь звучать ровно, потому что голос начинает подрагивать от волнения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Как именно? – вижу в глазах Лизы азарт. Мы словно два школьника, решившиеся на безбашенный поступок.

- Сейчас мы идем поближе к двери, и ты будешь стонать. Громко.

- Я?

- Но не я же. Женщины обычно стонут громче и чаще.

Лиза ржет как не в себя, и я начинаю смеяться вместе с ней.

- Раевский, сколько тебе лет?

- Ну че, уже и повеселиться нельзя?

Выскальзываем в спальню и устраиваемся под стенкой возле двери для лучшей слышимости, но через пару проб шепчу ей:

- Станиславский бы тебе не поверил.

- Не нравится, сам тогда стони. Посмотрим, поверит ли тебе.

- У меня предложение получше.

- Ну?

- У тебя не получается театрально, а вот реально весьма и весьма…, — медленно чуть наклоняюсь к ней, и она сразу же приоткрывает аккуратный сладкий ротик, но я, лишь мазнув губами мимо, целую в шею, а Лиза автоматически закрывает глаза. Параллельно скольжу рукой по чулку через резинку и касаюсь кружевного облачка, которое сегодня называется трусами. Лиза не сдерживается. Вздрагивает и издает стон, а следом уже не сдерживаюсь я.

Еще пару минут мне плевать, что происходит за дверью, потому что все силы уходят на то, чтобы не взять ее грубо и сильно безо всяких прелюдий, прямо не сходя с места, несмотря на слушателей. Вспоминаю, что задолжал ей, ловлю затуманенный взгляд и, не разрывая контакта, опускаюсь на колени между ее ножек.

Ага, как же, никакой близости сегодня. Нам нельзя торопиться. Ага. Точно. Именно об этом мы сейчас и думаем прям так синхронно. Оно движение языком через кружево, и Лиза вцепляется мне в волосы до боли. Она откинула голову назад и закусила губу, закрыв глаза и издавая стон всякий раз, как чувствует меня. Кружевное облачко летит к чертям, и я как безумный впиваюсь губами в нежные, пахнущие только ее неповторимым запахом, складочки.

Лиза млеет и постанывает, искусывая губы, и ей хватает совсем чуть-чуть, чтобы улететь в бездну наслаждения. Я это понимаю по вскрику своего имени и тому, как сильно ее пальчики сжали мои волосы. Она начинает дрожать, ноги мою девочку совсем не держат, и я подхватываю ее розовую, раскрасневшуюся, и несу на подушки. Едва укладываю, сразу чувствую шаловливые ручки у себя на резинке. Нетерпеливая. Жаль, я сейчас не в состоянии еще раз ей доставить удовольствие. Физически просто не смогу. Не выдержу.

Припадаю к соблазнительным губам и чувствую, как жена отвечает на мой поцелуй. Жадно и несдержанно. Рукой ласкаю нежную кожу в обхвате светлых чулок и один за другим снимаю их, оттягивая удовольствие. Впиваюсь в шею, ловлю пульсирующую жилку и спускаюсь к ключице.

- Ефим, хватит уже прелюдий! — вдруг слышу возмущенный шепот.

Хитро улыбаюсь и не могу отвести от нее глаз. Я реально вытащил счастливый билет.

— Уверена?

- Более чем.

Вот теперь мне точно конец.

- Доверяешь? — может, и не к месту уточняю, но травма с Милой, видимо, даёт о себе знать.

- Целиком и полностью. Как ты хочешь.

Переворачиваю ее на живот, заставляю немного приподнять попку, резко вхожу до упора и следом едва не кончаю от ее стона:

- Да... – хорошая моя впивается ладошками в подушки, крепко сжимая их в кулачках.

Ненадолго останавливаюсь. Я просто монстр, сдержаться от такого еще и в первый раз. Если б сам себе рассказал, не поверил бы. Ощущения крышесносные, пиздец! Мало того что я морально такого ни с кем не испытывал, так еще и физически это полный отвал башки. Как я еще вообще хоть что-то соображаю.

Начинаю двигаться мощно и резко. Изголовье удаляется о стенку с художественным эффектом эротической мелодрамы. Ласкаю ее бедра, живот, на автопилоте уже сдавливаю грудь. Хватаю за плечо и легко прикусываю шею сзади. Лиза невольно издаёт такие звуки, что у меня перед глазами уже фейерверк. В голове мелькает: за дверью, наверное, Янка с мамой. Сами виноваты. По хер. Притом настолько, что мой собственный стон переходит в какой-то рев, и я чувствую, как Лиза снова взрывается, ритмично сдавливая меня внутренними мышцами. На этом мне самому приходит конец во всех смыслах.

В последний момент пытаюсь не придушить своей тушей с мышцами мою девочку. Я хоть и не раскачанный Халк, но блин по сравнению с ней бегемот просто.

- Именно так, по-твоему, выглядит фиктивный брак? — смеется жена.

- Честно, в планах именно на сегодня такого не было. Все само собой как-то случилось, — присоединяюсь к ее смеху.

Знала б она мои ощущения. Вроде и не одну бабу перепробовал — кроме Милы, Лели и Александрины были еще залетные, без имени (хоть я и не прожженная кобелина, люблю постоянство, домашний короче), и даже после неудачной женитьбы я выяснил, что не только люблю это дело, но и еще умею-практикую, да только вот так, справедливости ради, трахаюсь впервые. Десять лет ожидания стоили того, чтобы сегодня случилась такая ночь.

Так и лежим не разъединяясь. Только соображаю, что про защиту и не подумал, идиот. И Лиза меня, помешанного, не остановила. Ну да ладно. Все равно дело сделано, а последствиям буду только рад. До поросячьего визга рад. Однако моя порядочность берет верх, вдруг она забыла и будет против, и я шепчу:

- Мы про защиту забыли, Лиз.

Она поворачивается ко мне, ласкает глазами лицо и целует губы:

- Не переживай, я после подписания документов стала таблетки пить. На всякий случай. Как минимум нам стоит хотя бы притереться друг к другу сначала.

Она говорит это так искренне и ласково, что верю — тоже не будет против последствий, но разумно их пока немного оттянуть. Не могу отлипнуть от моей девочки, руки постоянно блуждают по ее коже. Тяну подобие ночнушки вверх, и она с удовольствием стаскивает ее с себя. Внизу уже все под козырек «Всегда готов!».

- Сядь, — командует моя богиня.

- Зачем? — спрашиваю вообще без задней мысли.

Она встаёт с кровати и показывает, чтоб подвинулся на край.

- А теперь откинься назад на руки, — хитро улыбается, а я выполняю.

И тут она опускается передо мной на колени. Блядь! Я столько сладкого за один присест не вынесу. Сейчас сердце остановится. И оно реально пропускает удар, когда она касается моего достоинства губами, следя за моей реакцией. Ну, а я что? А мне пиздец. Я твой раб, Лиза. Ныне и во веки веков.

- Только обещай... — будто мои мысли читает, я сейчас пообещаю что угодно, даже с моста прыгнуть.

- Все, что... — еле произношу.

- Вот и ладно. — смеется. - Обещай не сдерживаться. Никак.

Охренеть!

О том, чтобы попросить Милу про такое, я даже и не думал. С Александриной до того и не доходили никогда. Все по-быстрому, по-деловому. Некогда вечно. Леля меня, конечно, баловала, но уже сейчас понимаю, что не тот эффект вообще.

- Сразу признаюсь, я не спец в этом деле, но очень постараюсь... — до меня уже с трудом доходит смысл сказанного, но все еще доходит, и я торможу ее за плечи.

- Лиз, если не хочешь, это вообще не обязательно! — я теперь реально всегда буду бояться хоть бы какого принуждения женщины, тем более к минету. Это же максимальное желание и доверие, и никак иначе, никаких «но».

- Ты не понял. Я очень хочу, правда... Очень, Ефим! — смотрит в глаза, и я отступаю, почти не веря в происходящее.

Первая брачная ночь удалась. Сам усмехаюсь своей мысли утром, которое началось у нас за полдень. Спускаемся вместе в кухню, где нас уже ждут мама и Яна. Эти двое обедают. Нам же я попросил приготовить пока что-то легкое, и Марта с кухаркой живо накрывают нам чудесный завтрак.

Мать поджимает губы. Вижу ее так и рвет сказать какую-то гадость.

- Тамара Ивановна, прогуляемся по саду, на карпов посмотрим? – противно пищит Янка. Меня ее голос в последнее время только раздражает.

- Прости, милая, давай в другой раз. Я в этом развратном доме больше ни минутой дольше не останусь, — чопорно заявляет мать, и при этих словах Янка краснеет, что очень заметно на ее коже. Лиза только многозначительно поднимает брови и чуть улыбается.

- Мам, ну, в общем-то, и не очень вежливо подглядывать за хозяевами, если вам позволили остаться в доме на ночь, и тем более как-то это потом комментировать, — замечаю я, не переставая есть круассан с абрикосовым повидлом. – Это, во-первых.

- А я и не комментирую! – огрызается. – Что комментировать? Позор этот?

- А, во-вторых, — продолжаю невозмутимо. – Хочешь сказать, что сама двоих детей от святого схождения родила? – это мать вгоняет в краску и окончательно выводит из себя. Она вскакивает из-за стола с обидой в глазах. – Вот прости, но не понимаю, почему я в собственной спальне с законной женой еще и стыдиться чего-то должен, а тебе подслушивать и подглядывать под дверью этой самой спальни вполне нормально. Я посмотрел камеры.

Родительница фыркает, но не находится что сказать, и покидает нашу милую компанию. Теперь остается выставить ее союзницу, которая уходить не собирается.

- Яночка, машина отвезет вас с мамой по домам.

- Я еще не закончила с обедом, — отвечает нахалка. Не то чтобы я был сейчас против друзей в доме, наоборот, уверен, и Лиза была бы рада, но настоящие друзья имеют совесть, а эта звезда нет.

- Мы хотим остаться вдвоем. У нас медовый месяц, если ты забыла. И вообще, такие вещи еще и пояснять надо? — говорю прямо как для идиота.

Она запивает компотом профитроль и только после этого демонстративно удаляется. У нас висит немая сцена ровно до того момента, как за ней хлопает дверь, и мы оба срываемся на смех, не имея мочи сдержаться.

Глава 9

Лиза

Прошло три года

После разговора с Ефимом нажимаю на экран и кладу телефон экраном вниз, но не успеваю погрузиться в девочковые грезы, о том, что, похоже, я вытащила счастливый билет, и мне случайно достался самый прекрасный муж на свете, и, наверное, недаром я так долго не могла решиться на брак с другими. Видимо, судьба решила испытать твердость мою… В кабинет без объявлений вваливается Яна.

- Твоей церберши на месте нет, — сообщает с порога и без приглашения плюхается в одно из кресел напротив. Я только поднимаю вопросительно брови и ничего не говорю, и она сразу продолжает, — Решила тебе грязненького про твоего святого мужа порассказать. А то, кто, как не я, тебе глазоньки то откроет. У меня и доказательства есть.

- И, видимо, потому, что он такой грязненький, ты так отчаянно не теряешь надежды заграбастать его себе, да?

- Хочешь сказать, у вас брак по большой и чистой любви? Именно поэтому Ефим до сих пор держит при себе свою постоянную эскортницу? А последний раз он ее посещал вчера. Сюрпри-из! И до сих пор платит ей ежемесячное содержание и оплачивает квартиру.

Смысла обманывать меня, Ефиму нет, и даже если все сказанное, правда, уверена, тому найдется разумное объяснение. Да и не то, чтобы я прям сразу поверила в ее слова, но червячок внутри неловко грызнул за самое-самое.

- А ты, бедненькая, переживаешь, что и эскортницей-то он тебя не взял. Все следишь, когда место освободится, сердешная… — зло комментирую.

- Меня Ефим не взял в любовницы по одной простой причине: потом не выбросишь, как эскортницу. Передо мной ответственность и перед моими родителями тоже.

- Могу тебя разочаровать, детка. Есть такая неприятная вещь в мужской реальности. Если мужик кого-то хочет, то он идет и берет. Даже если потом очень неудобно, даже если больно, даже если колется, даже если будет послан, даже если жена потом кишки вытряхнет и даже если остаток жизни он будет перед той на коленках ползать. Но как мышь в мышеловку идет и трахает, а вот если не хочет, то просто не трахает. Сечешь, который вариант твой?

Замешательство юной незадавшейся соперницы не находит ответа, и я продолжаю.

– Никак не могу понять, чем я тебе могу помочь?

- Значит, такая любовь, что и эскортницу готова терпеть? Лишь бы быть его женой.

Однако отвечать мне не приходится. В кабинет влетает запыхавшийся красный Ефим и подхватывает мою посетительницу аккурат за ухо, отчего она начинает противно пищать и послушно следует к двери.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10

Ефим

Лиза снова не нажала отбой и слава богу! А я, слава богу, снова услышал то, что не должен был, но то, что очень надо. Меня аж подбросило от голоса Янки. Я сразу рванул вниз, чувствуя подвох в ее визите, и приказал водителю везти меня к Лизе. Сам все время слушал их разговор и оказался прав.

Могу только представить, как я выглядел, поскольку пришлось бежать пешком на пятый из-за занятого лифта. Влетаю в кабинет Лизы и хватаю эту заразу за ухо – именно то, чего она и заслуживает. Еще бы язык ее поджарить хорошо на сковородке! Но это не ко мне, в аду точно поджарят.

- Я не нуждаюсь в эскортницах, Яна! Я свою жену имею по нескольку раз на день и мне, представь, достаточно, иначе такими темпами можно и в ящик сыграть. Больше просто не потяну.

Стерва пищит и краснеет как знамя, но я не сдаюсь и волоку ее к выходу.

- Не смей больше приближаться к Лизе и ко мне тоже. На этом мое дружеское отношение к тебе закончилось. Можешь и маме моей это передать. С этого дня ты в блоке везде.

Она еще пытается что-то сказать, но я ее вытряхиваю аж в коридор и закрываю дверь туда и после дверь из приемной в кабинет на ключ. Поворачиваюсь к жене.

- Лиз, у тебя тач на экране подвисает, надо бы в ремонт отдать. Опять не положила трубку. Но мне это на руку, — она сидит и улыбается, и я не вижу в ее глазах ни осуждения, ни раздражения, ни недоверия ко мне. – Вот! – кладу перед ней свой телефон и служебный, который обычно у меня используется только в офисе.

- Это что?

- Можешь проверить звонки. Даже удаленные.

- А если проверю?

- Для этого и принес оба телефона, – подхожу и наклоняюсь над ней сзади. Жена демонстративно тянет еще один кабель из ящика и подключает оба телефона к ноутбуку. Вижу, проверяет мои нервишки. Пусть, — Я не ходил ни к каким эскортницам! Вчера да, ходил к Леле, которая меня обслуживала до того, как мы с тобой договорились о браке. Но не для того. Я честно забыл про нее вообще. А тут вспомнил и просто заехал, предупредил, чтоб искала себе другого клиента. Пока еще найдет, – с интересом наблюдаю, как Лиза открывает содержимое моих телефонов на экране и вполне со знанием дела стучит ноготками по клавиатуре. - Эскортницы — народ полезный не только в телесных проблемах, но и в проблемах информационных, если понадобится. Она толковая, и отношения у нас сложились. К ней по-человечески и она всегда поможет при необходимости. Потому поехал лично. Она сразу была предупреждена, что я женюсь, и, скорее всего, мы расстаемся. Это тот же бизнес. Лиз… Я б тебе рассказал, но блин, эскортница, это не тема для разговора с женой, согласись! Я не изменяю тебе и никогда этого не сделаю. Я однолюб… — выдыхаю наконец и касаюсь губами виска, едва сдерживаясь.

Лиза на удивление жмется ко мне щекой, не сводя глаз с экрана, и я беспорядочно целую ее лицо со своей стороны.

- Теперь, если захочу спрятаться от тебя, найму профи. Где ты этому научилась? – удивляюсь, как лихо она вытащила всю подноготную телефонов.

- Забыл, что я с Савелием долго встречалась? Мы не только сексом занимались.

- Черт, не напоминай! – срываюсь, но продолжаю с наслаждением вдыхать запах ее волос.

- Ты мне все равно в постели больше нравишься, — отвечает кокетливо, явно, чтобы поиграть на нервах.

- Успокоила, — сдерживаюсь от мата вслух, но на самом деле, успокоила, блядь.

Жена легонько меня отпихивает, встает, поворачивается ко мне и присаживается на край стола, а я обнимаю ее и утыкаюсь носом в макушку, чувствуя ее руки у себя на поясе в ответ.

- Вообще, есть еще кое-что, — говорит.

- М-м-м? – вопросительно мычу.

- Тебя я люблю, — заявляет без грамма иронии.

Отстраняюсь и заглядываю в глаза:

- Что ты сказала, повтори?

- Я. Тебя. Люблю, Раевский, — отчетливо произносит в ответ, и у меня внутри все плавится и течет от ее слов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11

Лиза

Подходит к концу срок нашего с Ефимом контракта, но ни он, ни я об этом вслух не говорим. Я даже забыла о том в последнее время. Да и вообще за это время стала думать, что единственно правильный исход нашей авантюры уже вступил в силу – мы стали нормальной парой. Со своими проблемами, конечно, но у нас действительно самый обыкновенный брак, и плюсов в нем гораздо больше, чем минусов, которых почти нет. Вспомнила я про приближающуюся дату совсем невпопад.

Хожу по торговому центру в поисках подарка для Ефима к годовщине. Вдруг меня окликает знакомый голос. Когда оборачиваюсь, уже знаю, кого увижу. Не то чтобы мне не хотелось видеть Савелия, но его появление всегда напрягает. Я никогда не сопротивлялась общению, если мы встречались в обществе, не строила из себя буку, старалась вести себя естественно. Но каждый раз, так или иначе, вспоминала его слова на нашей свадьбе.

- Обронила, — я вижу, как идеальная улыбка бывшего прямо-таки освещает мир вокруг.

- Привет, — сама тоже приветливо улыбаюсь в ответ, а он манерно подносит к носу мой шейный платок, вдыхая аромат духов.

- О чем так размечталась, что вещи теряешь?

- О приятном, — забираю платок и автоматически тоже нюхаю. Запах Ефимовских духов на месте.

- М-м-м. Есть минута на кофе? – спрашивает.

Я не горю особым желанием общаться с Саввой, но что такого в кофе? Тем более, я проголодалась и с удовольствием бы съела булочку.

- Не откажусь, — соглашаюсь я, и мы проходим к ресторанчику, уютно расположившемуся между искусственных деревьев.

- Не спросишь, в силе ли еще мой брак? Ты всякий раз при нашей встрече этим интересуешься, — говорю, когда мы сделали заказ и Савва сразу же, как истинный кавалер, расплатился.

- Спрошу, конечно. Просто не успел. Итак: Ефим еще с тобой не развелся?

Я усмехаюсь:

- Все никак не успокоишься?

- Просто я все еще не изменил своего мнения.

Дальше мы непринужденно беседуем обо всем: об общих знакомых, о работе, о делах, и больше не вспоминаем щекотливые темы, когда мне звонит муж. Я кошусь на экран, но не тороплюсь отвечать.

- Чего застыла? Ответь! – комментирует мой спутник, и я сдаюсь.

- Да, привет!.. Я тоже очень рада… Я? Да выбежала по делам ненадолго… по очень важным делам... не скажу!.. Еще часа полтора мне понадобится, чтоб успеть добраться… Да, сбрось адрес, договорились.

- Ты не сказала, что ты со мной? – победно констатирует Савелий. – Ну-ну. Любовь, конечно, страшная сила.

- Савва, не порть встречу, а? – одергиваю его.

- Молчу! – он выставляет ладони вперед в знак капитуляции, и я невольно смеюсь. Над всем. Над ситуацией, и над тем, что я таки и правда не сказала мужу, где я на самом деле. Однако я еще не знаю, что эта маленькая ни к чему не обязывающая ложь, станет для Ефима главным свидетелем обвинения, о котором я еще даже и не подозреваю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12

Ефим

Бегу по торговому центру. Времени в последнее время просто в обрез, и я заполняю делами просто каждую минуту в буквальном смысле. Мне нужен подарок для Лизы на нашу годовщину, а я понятия не имею, что ей подарить, и реально выделил нереальное время, чтобы этот подарок купить.

Я сегодня в городе проездом из одной поездки в другую, и мы договорились встретиться с женой, как делали в последнее время. Набираю, чтобы услышать любимый голос.

- Да, привет! – отвечает не сразу, и в ее тоне мое подсознание улавливает какое-то беспокойство.

- Так рад тебя слышать! – не скрываю счастья.

- Я тоже очень рада, — но у меня почему-то такое впечатление, что звоню я ей совсем не вовремя.

- Занята?

- Да выбежала по делам ненадолго.

- По каким? – интересуюсь игриво.

- По очень важным делам, — слышу в трубке, и мозг вдруг резко сигнализирует остановиться.

- Вот так заинтриговала!.. - Я аж запинаюсь от увиденного. Моя Лиза сидит в торговом центре в ресторанчике со своим бывшим, с Савелием. - А ну, признавайся! – ляпаю первое попавшееся, а сам прячусь за стендом магазина и не свожу с нее глаз.

- Не скажу!

- Хорошо. Тогда покажешь. А когда освободишься? Я уже приехал.

- Еще часа полтора мне понадобится, чтоб успеть добраться.

- Приедешь?

- Да, сбрось адрес.

- Буду очень ждать.

- Договорились.

Лиза улыбается так красиво, что я на минуту зависаю. Улыбается ему… Да мало ли! Они просто беседуют и пьют кофе! Она моя жена, и она… мне соврала. Но… если думать, как Лиза, то она просто… просто не хочет меня напрягать, а я точно напрягусь, если узнаю, что она с Савелием. Беру себя в руки, разворачиваюсь и заставляю идти себя в другую сторону, чтобы не следить за женой. Это, в конце концов, низко. Потом ведь могу просто прямо спросить о нем? Вполне. Но полтора часа… на побыть с Савелием? Так, все!

Наша встреча происходит в отеле, куда оба успеваем по времени добраться. Мы так соскучились, что желание насладиться друг другом хлещет через край, и в тот вечер я забываю о Савелии, о ее маленькой лжи и… обо всем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13

Ефим

Считается, что мозг можно прокачать, как мышцу. Значит ли это, что и онеметь, как мышца, он может? Потому что именно это я сейчас и ощущаю. Смотрю на экран ноутбука и немею: руки, ноги, мозг, язык…

Сева мечется вокруг меня с виноватым видом. Я, наконец, выдавливаю из себя:

- И когда ты собирался мне об этом рассказать?

- Ефим! – лучшая защита, это нападение видимо, потому, что его взвизгивающий голос противно режет барабанные перепонки. – Я не показываю тебе весь мусор подряд, который приходит на почту. Именно в этом отчасти моя работа и заключается.

Да, почта установлена у него на ноуте, а я взял его случайно по делу, не хотел идти к себе в номер. Обычно в официальную почту я захожу по конкретному вопросу, все идет через Севу.

- Ну на мусор это похоже только по содержанию…

- Я должен был проверить все, прежде чем побеспокоить тебя!

- И как, проверил? – бесцеремонно переключаюсь на личную почту друга и вижу там отчет от экспертов. Также не раздумывая открываю и вижу заключение, противоречащее любому здравому смыслу, который был мне присущ до того, как я открыл видео, на котором моя Лиза и… Савелий.

Последние два месяца у нас выдались сложными. Я все время был в разъездах. До смешного: настолько плотно, что мы раза три встречались в гостиницах, чтобы побыть чуть дольше вместе и не тратить время на дорогу. Иначе не увиделись бы вообще. Как раз, когда я был в отъезде, какая-то подруга Лизы, приглашала на помолвку, и она туда ходила без меня. Именно эта дата стоит на видео. Лиза тогда оставалась на ночевку в доме жениха, где и проходила вечеринка.

Еще за месяц до сегодняшнего дня вообще настал дурдом. Не помню, были ли мы вообще вместе. Когда я заезжал домой, Лиза плохо себя чувствовала. Отравилась чем-то. Лежала бледная, без сил. У меня и в голове не было, что это мог быть спектакль. И в последний раз, когда звал ее в гостиницу, она не приехала. Я, правда, и позвонил в последний момент, но она сказала, что в отъезде у заказчика и не успевает. Неужели… нет… верить не хочу. Но перед глазами на повторе стоит свидетельство ее измены, а в мозгу всплывает ее ложь про их встречу в торговом центре.

Зачем, Лиза? Зачем так? Ведь у нас как в той сказке, всего три дня и три года до… Осталось каких-то три дня, и ты будешь свободна. Свободна и богата. Неужели не сдержалась, потому что все-таки так его любит? Не меня. Его.

С Колесниковым мы много раз пересекались на светских мероприятиях. Я вел себя максимально корректно. Он всякий раз приглашал Лизу танцевать. Нигде даже не заскребло, так ей верил. И она… Был момент, я даже убежден, что жена меня приревновала. На последнем светском рауте. В город вернулась Александрина Ростовская, моя бывшая подруга. Мы года четыре были вместе. Ну, как вместе: спали и в люди выходили. Она, конечно, эффектная, но наша история давно закончилась, и никаких сожалений я по этому поводу не испытываю. Думаю, и Ростовская тоже. Красивая, стройная, четкая, идеальная. Короче, кукла с витрины. А тут еще привалило делами ее фирмы заниматься. Я даже не задумался, ведь не я ж персонально буду ими заниматься. Она тоже в этот раз приезжала с нами в командировку, подписывали с ней и ее отцом бумаги. На вскидку, мне бы даже в голову не пришло с ней выпить или поужинать и тем более изменить Лизе.

Через несколько дней летим домой, закончились мои мытарства по работе на ближайшие полгода, наконец, а у меня в душе словно авиабомбой разорвало все вместо радости.

- Займись без промедления, ладно? – спрашиваю друга и партнера.

- Видео?

- Нет. Разводом. Срок истек. Пора дать ей свободу.

- Ефим, ты в своем уме?

- Вот именно, что пока еще в своем.

- Хм… пф-ф-ф... Фима… ты…

- Я обещал ее не держать, и я свое слово сдержу.

- Фима, вот это видео, это что угодно, но не измена Лизы. Не отгораживайся стеной! Понимаю, тебе больно, и ты все воспринимаешь через эту боль и обиду. А я смотрю здраво. Этого. Быть. Не может. Точка.

Я только усмехаюсь. Мне хочется ржать зло и надменно. Возомнил себя счастливчиком, Раевский. Ага, как же.

- Значит, давай так. Я не могу позволить тебе творить глупости. Вам обоим не могу позволить. Можешь предъявить ей вот это все, посмотрим, что скажет. Но нет, разводиться вот так сразу, я тебе не дам. Даже в ЗАГСе дают месяц на примирение.

- Я не буду ей ничего предъявлять. Просто скажу, что пришло время развода и все. Вот и посмотрим, что ответит.

- Что ответит? Она согласится, потому что она подписала соглашение, по которому не имеет права перечить твоему решению, а ты ее.

- Она перечить не может, а ее сердце вполне.

Весь вечер уходит на то, чтобы Сева таки смог меня убедить не рубить сплеча. Договорились, что я сообщаю о разводе, ничего в вину не вменяю, видео не показываю и прошу ее подумать месяц. А после уже, как решит. Соглашаюсь, потому что на самом деле хочется хвататься за чертовы тонкие ниточки, паутинки, соломинки, лишь бы удержать.

Я готов оправдать ее даже самым нелепым объяснением, но я его не нахожу. Судорожно ищу ей оправдание, но его нет. Мне нужно поговорить с Савелием. И обязательно взять с собой Всеволода, иначе, боюсь, убью того и сяду. И здесь Сева прав – мне нужно время остыть. Отъезд Лизы будет как нельзя кстати, если я все еще надеюсь что-то починить в этой разрухе.

Я ухожу к себе и напиваюсь до чертиков.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14

Лиза

Завтра приезжает Ефим. Соскучилась до невозможности. Как быстро он проник в мою жизнь до упора, как система кровеносных сосудов. Я без него уже ни поесть, ни уснуть не могу. Мне никогда не нравилось спать с мужчиной в одной постели. Вечно все мешало: то храп, то одеяло перетягивает, то слишком жарко, то вообще на мое личное пространство посягает. Секс есть секс, а сон должен быть полноценным. И только с Ефимом я поняла, почему так хорошо спать с мужем в одной постели.

В последнее время около двух месяцев он постоянно в разъездах. Где мы только с ним не встречались. Это, конечно, временно, но мучительно. Правда, последние две недели я как-то не очень себя чувствую. С того самого раза, когда отравилась роллами. Я их теперь вообще видеть не могу. Желудок сорвало так, что я до сих пор на диете. Мы даже едва не поссорились с Ефимом. Когда себя чувствуешь плохо, то раздражаешься на ура. Потом, конечно, помирились, я признала, что погорячилась. А до того, едва не взорвалась.

Тут еще приехала в город его бывшая. Она из тех идеальных, сука, у которых даже волосы лежат один к одному в идеальном порядке, не то, что каждый жест и взгляд выверены. Интересно, такому где-то учат? После того как я наблюдала ее алчный, хищный и голодный взгляд на моего Ефима, я всецело прочувствовала, как случаются убийства на почве ревности. Остыла только, поняв, что муж тоже принял мое прошлое с Савелием и примерно терпит наши встречи на вечеринках и даже приглашения на танец. Савва всегда ведет себя прилично, хоть и не сдерживается от комплиментов наедине, однако черту не переходит, ну и Ефим соответствует. И мне пришлось принять Александрину, мать ее. Ну, то есть ее существование.

Жду мужа, лениво листая ленту. Яночка-стервочка. Не знаю, какого хрена еще от нее не отписалась, она меня забавляет своими дикими детскими выходками, а девице уже двадцать пять скоро. Она лайкнула фото, которые сеть заботливо подкинула мне, как ее подруге. Разум, конечно, понимает, что все это моя буйная фантазия и бред, но… Где ты там, разум, ау! Никого нет дома. На фото позируют мой красавец, альфа-самец, муж и эта… чтоб ей хорошо жилось. Форум века какой-то там и еще они сделку подписывали. Встреча на Эльбе, не меньше. Я в жизни столько не ругалась, даже в мыслях.

Четко понимаю и что меня бесит, но остановиться не могу: они просто идеально друг другу подходят. Просто. Сука. Идеально. А еще Ефим ничего не сказал про конкретно ее присутствие там. Я вообще собиралась поехать на этот самый форум, чтоб с ним побыть, но было так хреново с желудком, что не до поездок.

Может, я психую слишком много в последнее время? Ну фото и фото. Чего меня аж подбрасывает? У нас ведь, можно сказать, идеальный брак. Пытаюсь понять, что и когда пошло не так. Только мозг подсовывает странные, неприятные мысли: что и виделись мы редко в последнее время – а чем черт не шутит, может, муж мог и стратить при такой-то даме рядом. И что поговорили мы не очень в последний раз, и что первые дни его отъезда по сто раз на дню созванивались, а после — тото я сплю, то он дико устал и глаза прям перед экраном слипаются, то поздно слишком задержался в ресторане, то еще что-то. А еще это мое вранье мне не дает полноценно спать по ночам… И прям карточка к карточке эти пазлы сейчас ложатся так ровненько в моей голове, подводя неутешительный итог.

Наконец, слышу голос внизу и спускаюсь. Муж смотрит на меня уставшим и, как мне кажется, потухшим взглядом. Лиза, что происходит? Когда? С какого момента? Где снова та поворотная точка судьбы, от которой полностью зависит наша дальнейшая жизнь? Не нахожу. Что я проворонила?

Обнял, поцеловал. Без особого энтузиазма. Совсем без страсти, как кажется. Говорит, что устал. Ну это я как раз, и сама вижу. Ужинаем тихо, без смеха, что необычно для нас. Ведем размеренные разговоры, и у меня такое впечатление, что мы на пороге какого-то знатного шухера.

Когда идем наверх, он, как и обычно, обнимает. Все ведь как обычно, да? Нет. Задницей чую. Но и предъявить своему адвокату ничего не могу. Фактов ноль. Мой раздрай достигает апогея, и я вообще не понимаю, как себя вести. Подозрительна, как Мистер Фикс. То мне его настроение не нравится, то, кажется, он тянет время в ванной, чтобы я уснула, и я действительно почти засыпаю, когда он, наконец, ложится в кровать. Однако сон сразу проходит, потому что я уже на грани скандала, если сейчас он под благовидным предлогом ко мне не прикоснется.

В комнате почти ничего не видно, только и того что не споткнешься. Потому лица Ефима я не вижу, вижу только, что он положил локоть на глаза. Я поворачиваюсь и укладываюсь у него на груди, водрузив свою коленку аккурат на то его место, которое еще никогда ко мне не оставалось равнодушным. Муж автоматически обнимает и клянусь, что слышу едва различимое «Черт!». Сердце под моим ухом ускоряется ровно пару минут. Дальше его руки срываются и пускаются в путешествие по моему телу, к слову, совершенно голому под тончайшей короткой ночнушкой – одно название.

Как там пишут в женских романах «изголодался»? О-о-о! Тогда это у нас полнейший срыв с диеты до ночного зажора и последующего заворота кишок. Дальше только реанимация отделения гастроэнтерологии.

Я сама будто лет сто не ела… С Ефимом мне очень тяжело воздерживаться, но если потом будет вот так, то я даже согласна на недельку переезжать в комнату на другом конце особняка – это на всякий случай, чтоб ночью было лень тащиться так далеко, вдруг решу свой обет нарушить, а я обязательно решу. Меня сносит лавиной из ощущений. Это не нежность и даже не страсть в классическом понимании, это ярость, отчаяние и какая-то остервенелая потребность. Во мне.

Эта ночь мои нервы не то, что, успокоила, а я даже решила, что просто дура, такие глупости думать. Это потом, позже, я вспомню маленькую и почти незначительную деталь, которая сигналила громче семафора. А пока надо ли говорить, что на работу мы проспали? Мы просто туда не пошли, ибо танцы до четырех утра, пусть и в постели, весьма энергозатратное удовольствие.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15

Ефим

Начинать разборки на ночь глядя – весьма проигрышный вариант. И не выспишься потом, и толка не будет. Потому сразу решаю оставить все на завтра, а также сразу намекаю, что сильно устал с дороги. Это в принципе, правда. Меня не только поездки измотали, но и видео добило. Таким образом, не смотря что эту ночь мне придется провести с Лизой в одной комнате, она не должна, по идее, меня провоцировать. Иначе, заведомо знаю, я не сдержусь.

Как же зло надо мной шутит судьба. Все происходящее в моей жизни кажется нереальным, просто каким-то сюрром, стоит увидеть Лизу. Мне очень сложно контролировать себя и не сожрать ее как самую сладкую булочку или хотя бы не задушить в объятиях, и я специально вызываю в памяти кадры из видео, которые хотел бы забыть навсегда, а лучше так никогда не видеть. Я дико, до трясучки соскучился. Не знал даже, что вообще так умею скучать. Если бы не… картинки, о которые безжалостно разбиваются мои чувства. На которых Лиза целует не меня, а своего бывшего, Савелия. Откликается на его ласки и поцелуи. Что она говорит, на записи не разобрать, зато отчетливо слышно, как он утверждает, что наш с ней брак, ошибка и он прав…

Хотя вечер и проходит ровно, чувствую с ее стороны какую-то настороженность, но я вроде себя ничем не выдаю. Ну устал и устал, разве такого никогда не было? Как ни в чем не бывало поднимаемся в спальню, хотя в душе ураган. Время в душе тяну намеренно. Хочу, чтоб уснула, и без вопросов, и разговоров, и без… С этим будет сложно, знаю себя и пытаюсь снять напряжение под теплыми расслабляющими струями воды, но чертов мозг тянет меня туда, за дверь, где на кровати спит она, и напрочь не соглашается отдавать приказы куда следует. Нервная система как струна, и я даже знаю, что долго не смогу сегодня уснуть от непрерывно атакующих мыслей, особенно когда вокруг будет тихо.

Аккуратно опускаюсь на кровать. Вроде Лиза спит, и я даже позволяю себе вздохнуть свободно. Рано радовался. Едва я улегся, жена поворачивается ко мне и мостит ухо на моей груди, а я не могу ее не обнять в ответ, но что еще хуже – ее коленка устраивается там, чего касаться Лизе категорически нельзя, если у нас есть цель поспать. Едва давлю, вылетающее без предупреждения «Черт!». Меня хватает только, чтобы закончить обратный отсчет от десяти. В ушах от пульса уже ничего не слышу и на хрен не хочу слышать: ни звуков, ни доводов, ни разума, ни боли! Хочу только чувствовать.

Думал дверь запереть на замок. Сорвало эту самую дверь с петель вместе с мясом. Руки прежде разума набрасываются на нее и шарят везде. В комнате почти ничего не видно, отчего все другие чувства обостряются. Под тонкой тряпочкой, которую принято называть ночной рубашкой, Лиза полностью обнаженная. Это бьет сразу по всем нужным мишеням десять из десяти. Как такое вообще возможно сыграть? Она трясется в моих руках и явно не от холода.

А я как ошалевший не могу ею насладиться. Подзабыл уже, какая у нее полная и упругая грудь, даже как-то ощущается немного больше, чем помню. Боль ноет глубоко, почти неслышно, но не получается полностью забить на нее и заставить себя поцеловать жену в губы. В остальном целую везде, куда могу добраться, довожу почти до истерики, и сам прихожу в какое-то неистовство от ее вскриков, всхлипов, стонов и того, как она в меня вцепляется до боли. Мы вообще не разговариваем. Что здесь еще можно сказать, если я едва к ней прикасаюсь, а она мокрая аж течет, а я непонятно каким чудом вообще могу сдерживаться. Приходится зажать всю волю в кулак, точнее, в яйца, чтоб оттянуть разрядку.

Мне кажется, мы даже в первый месяц брака так бешено сексом не занимались, как сегодня. Это просто безумие какое-то. Что на меня нашло, знаю: хочу, чтоб помнила, с кем ей по-настоящему было хорошо и чья она вообще. Моя. Только моя. Пометить так, чтоб, даже если уйдет, каждый раз, когда окажется с мужиком в постели, вспоминала и знала, где ее место.

Любовь, блядь, не чертова теорема, ее не доказывают. А я доказываю и доказываю. Так, что завтра ходить не сможет, ноги подкашиваться будут, и тело все в засосах и укусах. Потому что доказываю до самого утра, пока у самого силы окончательно не иссякают в этой борьбе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16

Лиза

Ефим уже должен закончить работу, и я влетаю в кабинет, воодушевленная ресторанчиком, на который случайно наткнулась, чтобы отпраздновать нашу третью годовщину.

- Закончил уже? – спрашиваю, пытаясь не выдать свое приподнятое настроение, и без приглашения плюхаюсь в кресло. – Есть разговор.

- Угу, — отвечает устало. – Есть такое. Надо поговорить.

- Тогда ты первый, — гашу экран телефона и слушаю, что скажет.

Ефим поднимается, помещает руки в карманы и хмурится. Делает несколько шагов от стола и обратно, бессмысленно ровняя концы папок на столе и концентрируя взгляд на них.

- Ладно, пришла пора поговорить о неизбежном, да? – вздыхает и бросает на меня взгляд, который мне совсем не нравится. Потухший и какой-то полный грусти. – Пришло время развода, — произносит, будто едва смог это выговорить, а я замираю, потому что мой мозг дает сбой и зависает. Я несколько минут вообще не могу понять того, что он говорит, потом, наконец, фокусируюсь на словах, которые ледяными кольями застывают по всему телу обжигая. – Как и обещал, три года. Теперь ты свободна. Свободна и очень богата. Для меня это было время, которое я всегда буду вспоминать с особенной нежностью, благодаря тебе. Надеюсь, эти годы для тебя тоже не были потеряны.

Я молчу. Потому как в зобу дыханье сперло, что называется. Вот что имел в виду Крылов в своей басне… Забыла, как дышать. Ни туда ни сюда. Так вот, что вчера было. Мы так прощались… Прощались, мать вашу! Вот теперь точно дура-Лиза!

- Лиза? Лиза?! – вырывает из забытья.

- Да… да, я слышу. Развод, — выдаю что-то нервное, — Просто забыла, прости. Вылетело как-то из головы, что уже время пришло…

Я, клуша, считала, что у нас этот вопрос вообще неактуален, так как с первого дня брак был не фиктивным, а самым прекрасным, который я только могла себе представить. Видимо, я одна. Нет… стоп… это какой-то чертов факап. Я что, вообще людей не понимаю и не вижу, чем они дышат? Да как так? Я же лучше их знаю, что они любят, хотят и… все их желания и мечты тайные и явные. Я маркетолог со стажем, я знаю, как заставить людей делать то, что мне нужно, потому что моя работа – проникать в их мозг.

- Сева займется. Все, о чем договаривались – в силе.

- Конечно. Как скажешь. Я… я же там подписывала соглашение… да… — только бы сознание не потерять. Мне реально плохо. Когда эта пытка закончится?

- У меня в связи с этим есть предложение, – вдруг говорит, и я, уже начиная улетать в забытье, снова пытаюсь сосредоточиться. Раевский вещает тоном, будто у нас в доме покойник. Почему? Я же не собираюсь протестовать. – Вот, — кладет передо мной буклет и билеты.

Я беру в руки и рассматриваю. Тур. По Европе. Билеты туда-обратно. Непонимающе поднимаю на почти бывшего мужа глаза.

- У нас был договор. Мне кажется, эти годы все было очень неплохо. Настолько, что, может быть… Короче: давай ты съездишь, развеешься, перезагрузишься, а когда вернешься, мы вернемся к вопросу о разводе. Если после путешествия ты вдруг передумаешь, то пересмотрим договор. Если захочешь развестись, значит, просто подпишем бумаги.

У меня какой-то взлом мозга. Впечатление, будто я попала в дурку, и сейчас мне надо доказать, что я не сумасшедшая. Или я что прослушала? Не понимаю примерно ничего. Сейчас почему-то нет сил даже на это. Нет сил больше слушать Ефима. Нет сил думать. Нет сил соображать. Такой скачок давления от вчерашней сумасшедшей любви до сегодняшней реальности вгоняет организм в спячку. Примерно, как после таблетки от повышенного пульса. Наступает бессилие. Руки-ноги слабые.

Мне бы, конечно, сейчас наорать на него и сказать, что у него вообще кукушка поехала. Спросить, что вообще происходит, но надо ли? Если он говорит о разводе, то есть ли смысл вообще о чем-то спрашивать в таком случае?

- Согласна?! – снова возвращает меня к реальности.

- Да, конечно. Поеду, — мямлю в ответ.

- Самолет послезавтра. Я отвезу. Успеешь собраться и на работе все уладить?

- Успею, – отвечаю. Че мне там улаживать, у меня личная жизнь к чертям слетела, меня уже никаким стрессом теперь не прошибешь.

Мне бы не вещи, а себя как-то собрать вообще…

Поняла, что было не так: он меня этой ночью ни разу в губы не поцеловал. Оттрахал так, что надолго запомню. Вытаскивал из меня такое – темное, животное, пугающее, о чем я и сама не знала. Сам растворялся во мне. Но ни разу не поцеловал!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17

Ефим

…Просто забыла, прости. Вылетело как-то из головы, что уже время пришло… — выдает мне Лиза, едва я могу до нее дозваться.

Она будто зависла. Неожиданно так? Она серьезно? Не допускала мысли, что я, вообще-то, могу узнать о ее похождениях? Город небольшой, а я не последний человек в стране, не то что в городе. Моя личная жизнь под пристальным вниманием.

- Сева займется. Все, о чем договаривались – в силе, — подтверждаю ранние договоренности.

Она как-то рассеянно реагирует, будто я только что сломал все ее какие-то грандиозные планы. Серьезно? Она что, собиралась у меня за спиной с Колесниковым встречаться? А он сам, пошел бы на это? Вот же лиходеи!

Сообщаю о поездке и предлагаю вернуться к разводу через месяц. Вообще, не понимаю примерно ничего из ее реакции, но от нашего с Севой плана не отступаю.

- Согласна?! – уточняю, так как кажется, будто она меня не совсем слышит.

- Да, конечно. Поеду, — выдает, наконец, более осмысленно.

Дни до отъезда вообще не видимся. Пока я разбирался с управляющим по накопившимся вопросам по дому, Лиза в тот же день забрала свои вещи в другую спальню. Я не сразу понял, когда вошел. Скорее почувствовал. Будто душу у меня забрали, ей-богу, такая пустота накатила.

Уперла вообще в другое крыло особняка. Там вообще пусто и гробовая тишина всегда. Порывался зайти к ней, но вовремя остановился. Не имею права давить, иначе без шансов. Она должна выбрать сама. То, чего она действительно хочет. И для этого нужно просто дать ей пространство и ждать, если я хоть что-то хочу вернуть.

Всю дорогу до аэропорта не сказала мне ни слова. И я тоже. Потом сразу пошла на посадку, не захотела даже посидеть в зале ожидания со мной. А я чуть не сорвался. Едва не бросился ей в ноги и не стал умолять не бросать меня. Меня буквально какие-то секунды удержали от этого падения во всех смыслах. Когда она уже пошла, покатив за собой небольшой чемодан, вдруг остановилась и обернулась, будто что забыла. Я не выдержал, преодолел расстояние между нами в пару шагов. Поцеловал в щеку и крепко обнял.

- Счастливого пути! – шепчу.

- Пока, Ефим! – звучит как-то отчаянно и внутри поднимается тревога.

С чего бы? У меня есть месяц, чтобы прийти в себя, подумать, переварить шок. А потом она вернется и поговорим. Мне даже, кажется, я найду в себе силы бороться за ее любовь. Правда, если она любит Савелия, толку с той борьбы, но все же. Не сдаваться же прям вот так без боя.

Еще долго стою и смотрю ей вслед, пока она совсем не скрывается из виду. А через несколько часов моя жизнь заканчивается.

Я думал, она рухнула, когда смотрел то видео. Нет. Она разбилась вдребезги без малейшего шанса, когда Сева встретил меня с таким видом, будто украл наш холдинг и предал нашу вечную дружбу, а я его застукал. Сева, мой Сева, которого не прошибешь – вечно мудрый и взвешенный Сева – заикался, подкашливал и нес какую-то ересь, пока я не гаркнул на него и не приказал говорить по существу. Друг уронил чашку, которую держал в руках, и побелел на глазах. Я буквально увидел, как с его лица сходит краска.

Перед глазами марево. Пятна. Огненные. Они постоянно движутся, сменяются. На их фоне вижу Лизу, как она оборачивается и потом идет на посадку. Она идет, пока не растворяется в этих пятнах. От просмотра увлекательного бессмысленного кино меня отвлекает Сева. Он что-то говорит, даже временами кричит. За этим маревом я не понял, в какой момент вернулся домой. Ведь это же моя гостиная? А вроде мы только что были в офисе. По крайней мере, из того, что я помню… Я уже сижу на диване, но почему-то в том, как мы сюда приехали, провал.

Перед глазами периодически возникает мама. Как всегда, что-то причитает. Ее снова сменяет Сема, а потом врач, мой психолог.

- Блядь, ты точно псих, Фима! Я тебя на хрен упеку в больничку! – это первое, что слышу отчетливо голосом Севы после… после того, как мои чувства будто отключили.

Пытаюсь понять, что от меня хочет друг. Оказывается, я руку в кипяток засунул. Пошел на кухню и сунул прямо в кипящий котел. И, правда, псих. Хорошо, хоть левую, что доходит лишь спустя минуты. Сева тащит меня из кухни вон за здоровую руку, и я начинаю ощущать жжение. Через время оно превращается в боль, которую к этому времени уже, как могла, купировала скорая.

- Я таки что-то еще могу чувствовать. Думал, уже не могу, — комментирую свое поведение, подтверждая, что еще не совсем псих.

- Очухался? – хмуро спрашивает Севка. Он выглядит измученно, под глазами залегли синяки.

- Типа того.

- Вижу, есть шанс, что сегодня хотя бы поспим. Честно, врач сказал, нельзя трогать тебя, но я уже готов был тебе морду расквасить, чтобы привести в чувства.

Смотрю на него без малейшей эмоции.

- Помнишь все, что случилось? – спрашивает.

Я киваю, и меня в один момент накрывает истерикой. Сдержаться я уже не в силах. Слезы заливают картинку мира вокруг. Сева наваливается на меня и изо всех сил прижимает к себе, а я не понимаю, откуда, но слышу вой и вдруг понимаю, что это я вою, как раненый зверь.

Знаю, у меня шансов нет. Я их и не заслужил. Однако перед сном выпрашиваю у Марты иконку. Ставлю ее на тумбочку и впервые за всю свою гребаную жизнь становлюсь на колени перед ликом Спасителя. Такова человеческая природа, вспоминать бога, когда больше ничего не остается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18

Лиза

- Лизавета Сергеевна, вы опять сегодня собираетесь себя морить голодом? Пятый день вы толком ничего не едите, — сегодня Клара Константиновна идет в наступление и не дожидается, пока я спущусь, а приходит с подносом прямо в спальню.

- Клара, спасибо большое за вашу заботу. Мне, правда, не хочется.

Она садится рядом.

- Лиза, что с вами происходит? Вы же не просто так сюда приехали? Поговорите со мной, вам станет легче.

С трудом выдавливаю слова, но чувствую, что выговориться надо:

- Не просто так. Ефим Кириллович решил со мной развестись, - Клара всплескивает руками и прикрывает ладонью рот.

- С чего это? Какая муха его укусила?

- Я не знаю. Просто он вернулся из командировки и предложил поговорить о неизбежном: о разводе. У нас был договор на три года, предполагался фиктивный брак… и было два варианта событий. Либо мы по истечении срока расходимся с миром и бонусами, либо просто наш брак становится настоящим.

- Ну уж простите, Лизавета Сергеевна, назвать ваш брак фиктивным я никак не могу, — выдает в сердцах, и я ее вполне понимаю.

- Да вот и я… не могла.

Какие-то время молчим.

- Этому должна быть весомая причина. Я Ефима с детства знаю. Это все не просто так. Вам нужно поговорить. Серьезно, как взрослые люди. Развод так развод, но пусть озвучит причину.

- Если он вообще об этом заговорил, то смысла спрашивать о причинах уже просто нет. Зачем? Чтобы оправдываться или уговаривать? Никто из нас этого делать не будет.

- Лиза, для меня как для человека, который видит вашу семью изнутри это все очень странно. Что-то происходит, просто мы с тобой не знаем что.

До сих пор я лежала на боку, скрутившись калачиком, а теперь развернулась на спину и задумалась.

- Ну, возможно, странности и есть. Сначала он сказал, что разводимся и вот как-то типа, будто я этого хочу. Не он, а я. Подтвердил, что все условия договора будут соблюдены, и я получу отступные и прочее. Еще потом спрашивал, нет ли у меня от него никаких секретов. Но, бог мой, какие секреты? Потом купил мне тур по Европе на две недели и сказал, что мол, поговорим еще раз о разводе после моего возвращения. Вроде как мне нужно пар выпустить, все взвесить. Если я снова скажу, что хочу развестись, то разведемся с миром и все. Только вот я не собиралась разводиться. Вообще. Я собиралась заказывать ресторан для празднования нашей третьей годовщины. И его слова про развод мне просто как обухом по голове.

- Значит, нужно уточнить, с чего он решил, что ты хочешь с ним развестись.

- Нужно. Я ведь уже зарегистрировалась на рейс, а перед выходом на посадку меня стошнило. Пошла в туалет, вырвала. Потом смотрю в зеркало и думаю, какого черта я должна ехать туда, куда не хочу? Я вообще не этого хочу. Вылетела с туалета через служебный вход, вызвала такси и позвонила вам. Я приехала сюда успокоиться. Переварю все и обязательно с ним поговорю. Поговорить все равно придется.

- Из-за этого? – Клара вытаскивает из кармана кофты мой тест с двумя четкими полосками, который я вчера оставила в ванной.

- И из-за этого тоже. Я не знала. Просто на автомате купила в аптеке аэропорта, так как неважно чувствовала себя уже какое-то время.

- Так, может, ребеночек все поправит? Это ж счастье какое, Лизонька!

- Клара, мне не нужно преференций из-за ребенка. Есть договор, там все четко прописано, пусть исполняет. Все. Если мы не разведемся, то только по причине искренней любви друг к другу, иное меня не устраивает. Мне просто нужна еще пара дней.

- Да парой не обойдется. Природа вон как беснуется. В соседних поселках уже света нет, боюсь, и у нас оборвет. Говорят, много деревьев поломало и даже трассу завалило, а убрать пока не могут. Дождь вон как хлыщет. Хотела еще сказать, что давай-ка перебирайся в спальню на первом этаже, я помогу вещи перенести. Мне не нравится такой ветер, деревья у нас хоть вроде и целые, но старые. Может поломать и в окно. Не приведи, Господи, поранит тебя.

Тут послышался какой-то звук, и дом вдруг погрузился в тишину.

- Свет вырубило. И у нас порвало провода. Сейчас Карлуша вернется, нужно наладить генератор. Позвонить все равно никуда не получится. Я, конечно, постараюсь номер найти стационарный, чтобы сообщить о порыве. Но уже сто лет ним никто не пользовался.

- А разве стационарный телефон сейчас работает?

- Тоже может не работать. С такой бурей. От мобильного толку нет вообще. Вышка не пашет, видимо.

- Мой вообще и разрядился.

- Так и толку от него?

- Ну… мобильный интернет… хотя ж вышка тоже… М-да. Отрезаны мы от мира совсем. Хотела себе устроить цифровой детокс и устроила по полной программе. Хорошо родителям сообщила, где я и Маше.

- В городе тоже беснуется, я звонила Марте, когда еще связь была. У них связь есть, но заторы на дорогах, аварии, ветки поломанные и деревья с корнем, крыши срывает. Говорят, еще пару дней будет. Так, Лизонька, давай сейчас подумай, чего б ты хотела покушать? Может, кисленького или соленого? У нас все в погребе есть. Нужно подобрать, что тебе пойдет.

Вздыхаю и обреченно смотрю на поднос:

- От кофе меня воротит уже. Можно какао или компот попробовать. И я бы огурцов хотела… малосольных. С укропом и чесноком.

- Моя ж ты хорошая! Так это я тебе к вечеру сделаю! Порежу на четвертинки и просолеет. И капустки порублю сейчас. Без морковки, просто с душистым перчиком, а?

В душе расплылось тепло, а во рту потекли слюни. Улыбаюсь во все тридцать два и отвечаю:

- Да! Оно самое.

- Вот и отлично. А сейчас какао и булочки подам. И можно, Карлуше скажу радостную новость? Обрадуется старик!

- Можно, конечно, – снова улыбаюсь. Клара и Карл в детстве всегда присматривали за Ефимом, он все лето проводил здесь у них, в деревне. Потом они так при нем и остались. Своих детей нет, и Ефим им вместо сына, потому они с нетерпением ждут его наследников, почти что своих внуков. - Клара, я ж с психа Ефиму-то и не позвонила! А потом как-то забыла. Он ведь считает, что я путешествую, а я здесь застряла. Едва связь появится, сообщи сразу, ладно?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Конечно, моя хорошая. Конечно. Карлуша вот генератор подключит, свет у нас будет, телефон зарядишь хотя бы. Там, может, и вышки включат.

Следующее утро встречает таким же скудным светом в окна. Открываю глаза и сразу вижу Клару. Она еще не видит, что я проснулась, смотрит куда-то в угол комнаты и нервно мнет руки. На ней лица нет, и меня внутри подбрасывает.

- Что случилось? – практически не раздумывая, резко сажусь на кровати.

- Лизонька, все в порядке, никто не умер! – выпаливает она. – Есть определенные проблемы, требующие решения и все. Только не волнуйся, — заверяет Клара, выставив вперед ладони.

- Так, хорошо. Я в порядке. Что случилось?

- Включи новости, — протягивает пульт. Еще через пару секунд экран светится каким-то пожаром, а диктор сообщает, что борт номер такой-то, следующий до Рима, разбился при посадке несколько дней назад.

Пока я соображаю, Клара тихо спрашивает:

- Где твои билеты? Это твой рейс?

Вскакиваю и прям по кровати мчусь к сумочке, вытряхиваю ее, нахожу посадочный талон и замираю.

- Ефим считает, что я села в тот самолет… — произношу заплетающимся языком. – Клара, что делать?

В дверь стучат, и мы одновременно командуем:

- Войдите!

На пороге Карл Иваныч:

- Значит, так, дамы. Дела такие. Машиной мы отсюда не выберемся. До вечера трактор починю. Завтра сутра и поедем в город прям на нем. Нашу трассу еще не скоро почистят, это всем известно.

Я в прострации и не понимаю, что могу сейчас сделать, а Клара снова пытается меня накормить. Мой муж думает, что послал меня на смерть. Как бы мы ни ссорились с Ефимом, но никогда в жизни я бы не пожелала ему испытать подобное. Связи нет, и даже вертолетом, если б он у меня был, в такую погоду я вряд ли доберусь, слишком опасно. Мое сердце с этим трактором, который какого-то шута на днях забарахлил.

В шесть вечера Карл Иваныч входит на кухню и сообщает, что все в ажуре. Я смотрю на него, потому что мое все сейчас в его руках.

- Карлуша… ты понимаешь, что ему предстоит пережить еще одну ночь… И какую ночь, Карлуша…, — Клара умоляюще смотрит на него.

- Пирожков собрала? – Карл поднимает одну бровь и смотрит на жену.

- Собрала.

- А Лизу собрала? – уточняет.

- Да. Поезжайте, Карлуша, прошу…

- Лизонька, одевайся. Часа через три там будем, — сообщает Иваныч, — А я бегом перекушу. Стихает уже непогода, так что доедем без проблем.

- Лиза, вот думаю, может, пусть Карлуша сам… вдруг растрясет тебя, — причитает напоследок Клара.

- Ничего не растрясет. Уже так тряхнуло, что больше некуда просто. Мне надо к нему, Клара. Я до завтра не доживу, — отвечаю и лихо взбираюсь в кабину.

Глава 19

Ефим

- У меня плохие новости, Ефим. Очень плохие, — эти слова Севы каждый день звучат набатом, едва открываю глаза. Да и когда закрываю тоже, поскольку последнюю неделю я почти не сплю.

Это я отправил ее на смерть. Своими руками. Она не хотела, а я заставил. Я же видел, сколько в глазах Лизы было протеста, но она подчинилась. Теперь живи с этим, ревнивец чертов! Хотя все, что тебе осталось, жизнью вряд ли теперь можно будет назвать.

В какое-то утро я взглянул в зеркало, скорее, чтоб убедиться, что сам еще жив, поскольку по ощущениям внутри все умерло, и не узнал себя. Впалые глаза, темные круги под ними и полностью седые виски. И мне было все равно.

Сева хватается за какие-то соломинки, бегает, суетится, делает все возможное и невозможное. А смысл? Все уже кончено. Я не вытащил Лизу с того самолета. Полететь самому в Европу сейчас невозможно из-за жутких погодных условий. Остается собрать ее личные вещи и ждать, когда погода улучшится, чтобы заказать анализ ДНК и забрать то, что осталось. Ее родителям я так до сих пор и не осмелился позвонить. Пусть еще немного их жизнь не рухнет, как моя. Уже сделаю анализ, тогда. Ну или скажу, если сами позвонят и спросят, почему Лиза не звонит.

Тогда, сначала, когда от шока отошел, я пересмотрел все новости, все подробности, перерыл весь интернет. На третий день надежды не осталось. Сева получил официальное подтверждение, что Лиза зарегистрировалась на рейс, а значит, с максимальной долей вероятности села в самолет. И моя надежда растворилась. Это как воду ситом носить – без толку. Или строишь-строишь, а все следом рушится, и ты пытаешься все поднять, восстановить, а оно снова рушится и тонет в болоте, а ты увязаешь следом и понимаешь, что бороться-то и смысла, в общем-то, нет.

Я впервые четко осознал, что если бы мне дали шанс – я был бы согласен и на то, что жена мне изменила, лишь бы она была жива, и все у нее было в порядке. Почему человек так поздно осознает приоритеты?

Входила Марта, кажется, предлагала чай, а я сижу в гостиной и смотрю в одну точку. Снова пришел Всеволод. Сел на диван напротив и попросил у Марты кофе. Я взглянул на него, и Сева снова покачал головой. В который раз.

- Пока нет. Вот-вот обещают дать записи. Может, завтра. Сегодня уже не буду рыпаться, а завтра поеду туда и не уйду, пока не дадут. Тоже мне конспирологи чертовы. Списки есть, но они сформированы по результатам регистрации. Последний шанс все еще есть, если обнадеживаться…

После того как схлынула первая паника и пришло некое чувство смирения с ситуацией, а мозг прояснился, Сева решил сделать невозможное – у него завиральная идея просмотреть все камеры вокруг выхода на посадку. Хрупкая надежда, что Лиза вдруг могла передумать и не полететь никуда. С чего бы? Я больше не лелею надежд, просто наблюдаю. У меня нет сил уже даже на надежду. Практически прошла неделя. Ее телефон отключен. Она никак о себе не сообщила.

- Ефим Кириллович, к вам какая-то девушка. Говорит, вопрос жизни и смерти, — вдруг докладывает горничная. – Я ее раньше никогда не видела.

Я меняюсь в лице, бросая перепуганный взгляд на Севу, и тот вместо меня командует:

- Зовите, пожалуйста!

Через минуту передо мной предстает незнакомка. По ее действиям вижу, что растягивать удовольствие она не намерена:

- Вы Ефим Кириллович Раевский?

- Да, это я, — встаю с дивана.

- Мы не знакомы. Я врач скорой помощи. Вчера наша бригада госпитализировала Савелия Колесникова, — смотрю с недоумением. Причем тут жизнь, смерть и Савва. – Вопрос серьезный. Я сейчас поясню. Вчера Савелий попал в серьезную аварию, а после впал в кому, — пиздец, конечно, но я просто не в силах оценить весь масштаб катастрофы из-за своих проблем. – Когда он был еще в себе, то продиктовал кое-что, и сказал, что это жизненноважно передать вам лично. Вот, — протягивает мне тетрадный листок.

На нем неровным почерком написаны мои данные, и:

«Лиза ни в чем не виновата. Она ничего не вспомнит, ее опоили. Ничего не было. Это постановка для тебя. Прости меня, если сможешь»

.

Шестеренки в голове начинают вертеться, причиняя нереальную боль. Я не сразу понимаю, что должен сказать, и протягиваю записку Севе. Тот сам благодарит девушку и провожает ее к выходу, а я бормочу:

- Да, спасибо, спасибо, спасибо…

- Фим…

- Сев… я конченый мудак, да? Скажи? Конченый? Я сам своими руками убил свою жену? Из-за того, что не поверил ей и всего лишь приревновал?

- Ефим, не начинай! В жизни бывает разное…

- Сева, не щади меня.

- Знаешь что?

- Что?

- Тебя уже жизнь наказала, так что больше, думаю, корить себя уже нет смысла. Хлебнул по полной.

- Ефимушка, — слышу приторный голос матери, а в голове все мутится. Все время забываю, что она здесь с того самого дня. Осталась типа поддержать, но на самом деле только раздражает меня своими неуместными заявлениями. – Ты же полетишь своим джетом в Милан, как распогодится? Я с тобой. Пройдусь по магазинам, пока ты свои дела порешаешь. И Яночку с собой позвала, милая девочка согласилась составить мне компанию.

Я вижу, как Сева напрягается, готовясь к взрыву раньше, чем мой собственный мозг срабатывает, но родительница невозмутимо продолжает:

- И прикажи Марте вот это все прибрать к нашему возвращению, тоску нагоняет, — она презрительно касается черного тюля, которым накрыто зеркало над комодом.

Я. Ненавижу. Свою. Мать. Сука, как же я ее ненавижу! Уберите от меня все острые предметы и не дайте добраться до сейфа, где лежит ствол. Иначе я ее без сожаления пристрелю. Да: пристрелю свою собственную мать. Можно подумать, она дура, но я-то знаю, что это не так. Это подчеркивание того, как никчемна для нее жизнь моей жены. Единственного человека, который был мне так дорог.

- Вон отсюда! – я вскакиваю с дивана, хотя еще минуту назад на это не было сил. – Пошла вон отсюда! – мой голос гремит на всю гостиную так, что Марта замирает в двери с чашкой кофе на подносе, а Сева встает и делает шаг ко мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Матушка театрально хватается за сердце:

- Фимушка… сынок… ты умом тронулся?! Из-за нее…

- Вон отсюда! И больше никогда не смей переступать порог моего дома, пока я лично тебя не приглашу, — тут же достаю телефон и набираю начальника охраны, — Руслан! Мою мать, Тамару Ивановну Раевскую, не пускать даже во двор. Пусть даже к воротам не подходит! Это приказ! До тех пор, пока я лично не позволю. И Янку Елецкую тоже! Да! Сейчас же готовьте машину и отвезите маму к ней домой. Да… Все.

- Ты-ы-ы! – мать тычет в меня пальцем. – Выгоняешь мать на ночь глядя, в такую погоду.

- Да. Выгоняю. Джипом премиум-класса тебя доставят домой. Бронированным. За свою жизнь можешь быть спокойна.

- Фиму…

- Вон, я сказал! Я видеть тебя не хочу! Не хочу и не могу! – выдаю снова в сердцах, а в это время входит Руслан и берет матушку под руку.

- Тамара Ивановна, вам сейчас лучше уйти.

Она, наконец, удаляется, понимая, что сейчас меня не проймешь, а я практически падаю снова на диван. Марта ставит кофе возле Севы на столик и спрашивает:

- Ефим Кириллович, давайте что покушать принесу. Хотите манную кашу, как в детстве вам делала?

Смотрю на паучки морщинок в глазах старшей сестры Клары, и сердце почему-то сдается. Может, я и не впихну в себя эту кашу, но старенькая порадуется этой мелочи.

- Хорошо, давай как в детстве. Я попробую поесть, Марта. Обещаю, — говорю шепотом, и она просто с невиданной для себя скоростью исчезает из гостиной.

- Фим, ты вообще хоть что-то ешь?

- Ем. Кофе сладкий. И печенье какое-то ел. Кажется… — отвечаю и почти не чувствую, как из глаз заливает.

- Фим…

- Знаю, Сев. Так нельзя и бла-бла-бла. Человек так устроен, что пить, есть, спать и… неважно… это базовые потребности, от мыслей независимые. Так что рано или поздно все выровняется, от голода я точно не сдохну. Хотя мне бы в самый раз. Сдохнуть.

Глава 20

Лиза

Наш веселый агрегат повышенной проходимости аккуратно паркуется у ворот, несмотря на свои размеры, и я просто вываливаюсь из кабины и бросаюсь к калитке. Охранники, включая моего личного, Сашу, вываливают навстречу в полном обмундировании.

- Елизавета Сергеевна… — выдыхает мой, и его глаза начинают блестеть.

- Я не села в самолет, в деревне без связи застряла. Только добрались, — бегом излагаю ответы на все его немые вопросы, и тут же командую, — Проводите Карла Ивановича на кухню. Покормить и спать уложить.

- Господи, как же я рад! – обнимает, а я его. - Лизавета Сергеевна, только там Ефим Кириллович… — неуверенно продолжает Саша.

- Что с ним?

- Он за одну ночь поседел, — Саша переходит на шепот. - Идите, скорее…

- Поняла, — отвечаю, подавляя ужас внутри, и срываюсь в бег по дорожке до самого дома.

Влетаю в гостиную и останавливаюсь перед мужем:

- Ефим, я не села в самолет! – кажется, ору. – Я в деревню уехала и застряла там без света и связи. Прости меня, я ничего не знала про аварию… только сегодня утром у нас телевизор включился… — слезы начинают застилать глаза, но я вижу, как совершенно потухший взгляд ощупывает меня с ног до головы и вдруг становится осмысленным, будто из маленького огонька разгорается пламя. Ефим вскакивает, и я тону в его таких родных объятиях.

- Лиза… — бормочет шепотом, едва слышно, будто блаженный. – Не села…

Поднимаю голову и заглядываю ему в глаза, а он бледный, как простыня, и губы белые.

- Несите нашатырь! – уже кричу осознанно, а Сева подскакивает с другой стороны и помогает мне посадить Ефима на диван.

- Не надо нашатырь, я… нормально… Нормально все… — уже громче говорит муж, и я вижу, как к его губам возвращается краска, а щеки тоже заливает цветом. Ощупываю его лицо ладонью – температуры нет. Просто шок.

Марта уже стоит с флакончиком сзади.

- Точно не нужно?

- Точно, — повторяет. – Я просто…

- Он всю неделю спал часа по два, Лизонька. Ему срочно нужно лечь, — сообщает Марта.

- Ефим, прости! Я не специально. Я бы никогда не заставила тебя так переживать, что бы там ни случилось между нами. Я никогда бы…

- Знаю, — снова обнимает так крепко, что, кажется, дыхание сейчас остановится.

- Ребят… я пойду, — дает о себе знать Севка. – Вам тут без меня дел. Давайте!

- Лиз, минуту, прошу. Провожу Севу, — говорит муж. Встает, и я встаю.

Вижу, Сева тоже втихаря размазывает по щекам слезы тыльной стороной ладони.

- Слава богу, Лиза! – он тоже крепко меня обнимает и вместе с Ефимом идет к центральному входу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21

Ефим

- Фима, ты в рубашке родился. Я давно тебе говорю. Быть таким везунчиком просто незаконно, — заключает на пороге Сева. – Это я тебе как адвокат говорю.

- Сев, хотел одно сказать: ничего не говори ей про те видео. Я сам расскажу. Про развод вообще забудь. Такой шанс выпадает не всем, а единицам. Мне на все плевать. Оклемаюсь, разберусь. Хотя он уже получил по заслугам.

- Я тебя понял. Не переживай. Говорил же тебе, Лиза не такая. Она на ночь глядя поехала в город, когда трактор починили, чтобы скорее до тебя добраться и не обрекать на еще одну ужасную ночь. Мне Марта шепнула, пока вы нежничали, — заверяет друг и уходит.

Возвращаюсь в комнату и ловлю жену в объятия. Не могу ею надышаться. Не могу не прикасаться. Я вымолил у бога шанс на прощение. Видимо, слишком искренне раскаялся в своих деяниях. Не могу сейчас ни о чем думать. Мозг хочет анализировать, а у меня сил нет. Я будто на ходу отключаюсь. С Лизой в обнимку поднимаемся в спальню, и она помогает прилечь, а сама тут же устраивается рядом, потому что не хочу ее ни на миг отпускать.

- Я в душ схожу, всего на минутку, а тебе поспать надо. Я никуда не денусь, — уговаривает меня как ребенка.

- Просто полежи, пока я не усну. Не уходи! Пожалуйста, не уходи! — умоляю. Она улыбается и не перестает бесконечно целовать мое лицо.

- Не уйду. Никогда и никуда! Обещаю!

Не хочу ничего расспрашивать сегодня. Мне важно, что она вот, здесь со мной. И жива. Просто лежим в обнимку. Организм, видимо, почувствовал возможность расслабиться, и я вообще еле удерживаю веки открытыми.

Деликатно стучит и входит Марта. Принесла две миски манной каши и два чая. Как в детстве. А еще фрукты и шоколад. Лиза выбирается из моих объятий и подтягивает ближе поднос, а я просто проваливаюсь в сон.

Мне приснилось, что моя Лиза жива! Меня резко обливает потом, я дергаюсь и сажусь. В голове все кругом. На мне лежит какой-то лист бумаги. «Я спустилась на кухню. Буду через пару минут», — гласит надпись до боли знакомым почерком. На меня обрушиваются воспоминания. Не сон. Она жива.

Дверь тихонько отворяется, и Лиза вносит поднос, пахнущий так, что я от одного вдоха душу готов продать. Она быстро ставит его на комод и прыгает в мои объятия, а мозг сигнализирует, что, похоже, уже перевалило за полдень, судя по тому, как солнце заливает комнату. В моей жизни во всех смыслах распогодилось.

После водопада безумных поцелуев отпрашиваюсь в душ, а когда через десять минут возвращаюсь, меня не допускают к телу, пока не поем. Сдаюсь и уплетаю завтрак семимильными дозами. Глаз ловит у Лизы в чашке чай, хотя знаю, что она по утрам всегда пьет кофе, но спрошу потом.

Лиза встает и подходит к окну, я быстро заканчиваю завтрак, впервые с таким удовольствием за долгое время. И ловлю ее в объятия, утыкаясь в макушку, и вдруг слышу:

- Нам бы поговорить, Ефим…

- Лиз, успеется.

- Нет, давай сейчас, пожалуйста. Я так не могу, — безапелляционно говорит моя упрямица, и я сдаюсь.

- Хорошо, родная моя.

Набирает воздух в легкие:

- Почему ты заговорил о разводе? – ожидаемо. Она смотрит в окно, и я тоже, не переставая ее обнимать. Через несколько мгновений выкручивается, чтобы видеть мои глаза.

- Ты все выставил так, будто развода хотела я. Я собиралась заказывать ресторан к нашей третьей годовщине и уж точно никакого развода не планировала.

- Лиза, я осел… Я должен был с тобой поговорить. Задать неудобные вопросы, но решил поиграть в гордеца. Это уже после понял, что идиот.

- И все же. Что произошло?

Беру с тумбочки телефон и показываю ей видео. Она смотрит внимательно, и ее глаза начинают ехать на лоб, а рукой она прикрывает рот.

- Но это… это же не…

- Это неправда! – опережаю ее выводы.

- Это не ИИ, я же вижу! Я сама ролики с его помощью делаю. Это получается, что… это все было? Но я этого не делала!.. Или я просто не помню? Я же даже знаю, где это было… и когда, — ее переполняет настоящий ужас. – Почему ты сразу не сказал, Ефим?! - моя женщина на грани истерики, пытаюсь погасить.

- Лиз, это постановка, это все неправда! Савелий признался, — она бросает на меня резкий взгляд.

- Это же было два месяца назад… Это срок… Что он сказал конкретно? Я должна с ним поговорить, я должна точно знать, что ничего не было! Ты не понимаешь! – вижу глаза на мокром месте.

- Так, стоп! – лезу в карман брюк и сую ей записку. – Вчера от Савелия принесли. Он попал в серьезную аварию и сейчас в коме. Это продиктовал врачам, пока еще мог говорить.

Лиза начинает трястись и опадает в моих руках. Я подхватываю ее, помогаю присесть на кровать и прижимаю к груди. Не понимаю, чем теперь вызвана такая истерика. Пытаюсь перевести тему, чтобы она успокоилась:

- Лиз, а ты как в самолет не села? – спрашиваю. - Ты же зарегистрировалась на рейс.

Она какое-то время молчит, прижавшись к моей груди, потом шморгает носом и сообщает:

- Зарегистрировалась, но… твой генофонд решил устроить у меня внутри армагеддон… — я с трудом соображаю, что она имеет в виду, а сердце уже колотится, будто собралось сдавать стометровку. – Ну я побежала в туалет прорыгаться, а после подумала, какого черта вообще должна куда-то лететь, если не хочу, и если мне вообще уже целую неделю так плохо. Психанула и поехала к Кларе и Карлу.

- Что ты сказала?.. – повторяю растерянно.

- Генофонд у тебя, Раевский, слишком буйный, — говорю.

- Лиз, ты что? Ты… то есть мы что, ждем малыша?

Дует губки и снова жмется ко мне.

- Ну ты и тугодум, Раевский!

Я как придурок едва не начинаю всхлипывать и невпопад спрашиваю:

- Лиз, а ты почему тогда отказалась, чтобы я тебя проводил домой, в десятом, после дискотеки?

Жена отстраняется и хмурится:

- За мной отец пришел. Он стоял у тебя за спиной, что я еще могла тебе сказать, кроме как «за мной пришли».

- Ты сейчас вот это все серьезно?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Вполне. А ты, видимо, так сдрейфил, что как я потом ни старалась, даже на прогулку меня не пригласил. Ходил, вздыхал по углам, только взгляды на меня кидал… — блядь, она права на все сто. Так и было.

- Я боялся очередного отказа, думал, не нужен тебе. Слишком больно было. Я тогда чуть с ума не сошел.

- Ага, и потому я приглашала тебя на концерт, на день рождения и прочее. Я и так сделала максимум, что позволяли приличия! – слышу обиду в ее словах.

- Сейчас, может, и смешно, но один бог знает что я тогда пережил, образно выражаясь, жить не хотелось.

– А ты даже в универе не соизволил поменять свое мнение! – не может остановиться.

- Я…

- Ты? Ты какого черта мне после защиты сказал: «Ну, видишь, не судьба»? Кто тебя за язык вообще тянул? Я потом всю ночь не спала! Кретин! Не подумал, как мне жить после такого? – вот это уже моя девочка не на шутку разошлась. Как вспомню, что было, у самого внутри все переворачивается.

- Лиз, я что полжизни просрал из-за одного твоего отказа?

- Именно. Поворотная точка судьбы. Одно мгновение, один неправильный ответ на вопрос, и вся жизнь пошла наперекосяк. У обоих, я так понимаю, — говорит она, а я киваю как болванчик. – Надеюсь, теперь не просрешь ее вторую половину?

- А еще выходит единственный миг, когда тебя стошнило, и ты не села в самолет, тем самым предотвратив самое страшное…

- Выходит, — соглашается, а у меня башка кругом от ужаса.

- Лиз, мне в церковь надо. Срочно, — сообщаю.

- Тоже мне открытие. Мне тоже надо. Поехали! Только сначала к Колесникову. Надо его поблагодарить за то, что с такой момент свой самый большой грех замолить успел. Потом в церковь. И за него заодно помолиться.

- В больнице есть часовенка…

- Ну вот туда и поедем, — жена отдается в мои объятия, а я целую ее везде, куда могу дотянуться.

Глава 22

Лиза

- Ну привет, ваше подлейшество! – выдаю, подойдя к койке, где под аппаратами лежит Савва. – Натворил ты дел, — вздыхаю и сажусь рядом в кресло.

Ефим хмурится и подходит следом. Смотрит на Савву. Потом берет его руку в свою и говорит:

- Даже не буду на тебя орать. Ты уже свое получил. Реально врагу не пожелаешь. Если честно, то я бы предпочел тебе морду расквасить до неузнаваемости. Однако с богом не поспоришь. А вообще… спасибо, что в самый тяжелый момент, ты подумал о Лизе. Спасибо, что не ушел с этой тайной и признался. Я искренне надеюсь, что тебе там все зачтется, и ты вернешься к нам. Правда. Я бы этого хотел. – Муж не смотрит на меня, а торопясь возвращает руку Савелия на место и выходит из палаты. А мы остаемся наедине.

Я встаю и касаюсь ладонью лица Саввы:

- Я не сержусь, — говорю и выдерживаю паузу, размышляя над своими словами дальше. – Честно. Хотя бы потому что ты оказался отчасти прав. Ефим поверил в пятно на моей репутации. Если бы он верил мне, то сразу бы рассказал, а не таил обиду. Так что, ты оказался триггером, но полностью возлагать вину за случившееся на тебя тоже было бы неправильно.

Глажу бледную щеку с чуть выступившей щетиной и начинающими желтеть синяками. Потом зажимаю в ладонях его прохладную руку. Проносятся мысли, что я бы, наверное, смогла за него выйти замуж. Просто мы с ним точно не созданы друг для друга. Это был бы союз полностью чужих людей, тщательно выполняющих пункты контракта.

- Савв, я… правда, я к тебе очень хорошо отношусь. Ну а любовь, штука сложная и странная. С ней не поспоришь. Я действительно влюбилась в Ефима еще в школе. А теперь узнала, что и он в меня. Я очень хочу, чтоб ты очнулся. Очень-очень, — прижимаю его ладонь к своей щеке, и на нее капают мои слезы. – Возвращайся, пожалуйста, — говорю шепотом и дрожащим голосом. Не знаю, сколько минут стою так, как рука у моего лица начинает шевелиться, и я едва не подскакиваю от неожиданности.

Мои трясущиеся руки едва находят кнопку и нажимают на вызов врача. Начинается суматоха. Савелий открывает глаза. Смотрит на меня и чуть улыбается. И я улыбаюсь сквозь слезы.

Мужа нахожу в часовне на первом этаже. Замираю неподалеку и не хочу мешать его разговору с богом. Стою и размышляю, за что сама хочу поблагодарить Спасителя. Выходит, очень за многое.

Люди строят из себя властелинов мира и вершителей судеб, а потом один миг и вся их жизнь сводится к вот такой маленькой часовенке, к иконе, с которой на тебя смотрят пронзительные глаза, видя самое дно твоей души.

Ефим выходит и смотрит на меня.

- Он только что очнулся, — сообщаю, и муж резко оборачивается на иконы, будто за его спиной стоит сам Господь. – Сказали, жить будет теперь, миновало. Правда, ноги не слушаются, пока не сможет ходить. Но проблемы по мере поступления. Самое главное, вернулся.

- Завтра можно его навестить?

- Угу. Сегодня еще поспит и немного очухается. Обязательно завтра навестим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог

Лиза

Спустя пять лет.

- Раевский, выходи, скотина! И лучше сразу, иначе потом хуже будет! – ору на весь дом. Никого нигде нет, как назло, будто вымерли. - Сюда иди, кому сказала!

Влетаю в кабинет. Муж уже ждет, и вполне себе представляет, чем ему грозит мое настроение, а потому вид у него совсем виноватый.

- Вот, тебе, зараза! – луплю его сумочкой что есть силы. Он смеется, уклоняясь от ударов, и пытается меня поймать в свои объятия, а когда, наконец, ловит, я сдаюсь и захожусь в рыданиях.

- Ну что ты, жизнь моя, ну что ты! Все будет хорошо!

- Хорошо? Это у тебя, сука, все хорошо, когда приспичит где попало, и держать себя в руках не можешь. А мне снова становиться неповоротливым бегемотом, а потом голодом себя морить, чтоб похудеть? Тебе вон что, как с гуся вода. А мне третьего ребенка на свет производить! Третьего, вашу мать! Ты если б хоть одного произвел, то сдох бы на вторые сутки! – снова захожусь в рыданиях.

- Лиз, обещаю, на третьем все. Останавливаемся.

- Останавливаемся? Яйца тебе, что ли, отрежем?

- Ну… может, все же не так кардинально…, — морщится, — давай потом решим, ладно? Но обещаю! – поднимает руки в знак капитуляции. – На этом точно все!

Качаю головой с сожалением. Нет, я, конечно, люблю его дико. И златокудрых, как папа, отпрысков наших трех и пяти лет тоже – Саню и Златку. Просто тяжело это все снова: и роды, и боль, и бессонные ночи, и повышенная ответственность. И все это снова мне предстоит.

Надо отдать должное мужу: я ни разу не пожалела, что сказала ему «да». На самом деле он всегда рядом. И в горе, и в радости – и в родзале, и с малышом в температуре на руках, и в садике, и с соплями, и на детском дне рождения, не смотря что олигарх. И вся моя злость сегодня, это просто обычные мамские гормоны.

Обнимаю его и думаю, как можно свою судьбу отвернуть от себя одним необдуманным отказом. И прихожу в полный ужас, при мысли, что, если бы она не была ко мне так благосклонна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец