Эльфийский маневр или Трое на одну заразу aka Жену имели трое

Пролог

Утро не задалось с первой секунды. Будильник на телефоне орал так, будто мне вот-вот объявят войну.

Я открыла один глаз, глянула на экран и поняла: на то, чтобы превратить лохматое чудовище в ведущего дизайнера интерьеров, у меня сорок минут. Сегодня решалась судьба объекта, на который я потратила три месяца: пятикомнатные апартаменты для очень богатого и очень капризного заказчика.

Ему нужен минимализм, но чтобы «дышало роскошью». Холодный бетон, но чтобы «как у бабушки в деревне». Свет, как в кино, но без лишних проводов. Принеси то, не знаю что. Но я, Арина Соколова, не зря пять лет училась на архитектора и три года водила скаутов по лесам под Петрозаводском. Бетоном, капризными клиентами и отсутствием туалетной бумаги за пять километров меня не напугаешь.

Через полчаса я бежала в офис, стуча каблуками по свежему асфальту. В одной руке у меня был планшет с визуализациями и чертежами, в другой — стакан двойного эспрессо. На мне был бежевый брючный костюм, отглаженный и совершенно не рассчитанный на полосу препятствий.

Полоса препятствий ждала прямо у входа в наш бизнес-центр.

Коммунальщики у нас просыпаются ровно тогда, когда нужно пройти по единственной нормальной улице. Весь тротуар перекопали. Поперек шла канава метра в два с половиной глубиной, под замену труб отопления. Из неё пахло сырой землёй, ржавчиной и мазутом.

Мостика рабочие не сделали. Они просто бросили через яму одну толстую доску. Мокрую, в утреннем льду и глиняной жиже.

— Прекрасно, — буркнула я. — Ландшафтный дизайн. Аутентично, экологично, полное погружение.

Все остальные огибали раскоп по проезжей части, сто лишних метров в обход. А у меня совещание через восемь минут. Опоздаю — заказчик вынесет мозг арт-директору, а арт-директор выпьет мою кровь через трубочку.

Во мне проснулась скаутка. В шестнадцать лет я переходила бурную реку по бревну с двадцатикилограммовым рюкзаком. Неужели не пройду по доске через канаву в центре города?

Я перехватила планшет, допила кофе, выбросила стакан в урну и уставилась на другой край. Главное — держать равновесие, не смотреть вниз и не дёргаться.

Первый шаг. Каблук встал на доску. Она скрипнула и чуть прогнулась. Второй шаг. Нормально. Вес на опорной ноге. Третий шаг...

И тут на другой стороне улицы у грузовика лопнуло колесо. Грохнуло так, будто рядом выстрелили из гаубицы.

Я дёрнулась. Правая нога поехала по скользкой доске. Руки сами взлетели в стороны, планшет вылетел из пальцев и пропал внизу. Я попыталась сгруппироваться, как учили на секции, но шпилька подвела меня и поехала по глине.

Мир перевернулся.

Тротуар улетел вверх, бежевые брюки встретились с краем канавы, и я полетела в темноту, успев только зажмуриться и послать коммунальщикам проклятие до седьмого колена.

«Прощай, костюм. Прощай, совещание. Здравствуй, травматология», — подумала я. И следом, тихо и некстати: «Мама позвонит в обед, а я не возьму трубку».

Падала я как-то слишком долго. Вместо двух метров — секунду, две, три. Запах ржавых труб и выхлопа пропал. Вместо него ударило прелыми листьями, хвоей, сладкими цветами и чистым, звенящим озоном.

Потом я приземлилась.

Не на отопительные трубы, а на что-то мягкое, упругое и шуршащее.

— Ох, чтоб вас всех через колено... — выдохнула я.

Я лежала на спине, раскинув руки и ноги. Живая. Кости, кажется, целы, только рёбра ныли.

Первой пришла дрожь. Она поднялась из живота и дошла до пальцев. Я вдруг ясно поняла: я упала в яму с двухэтажный дом глубиной и осталась жива. Без причины и без объяснений. Зубы клацнули. Я сжала кулаки до боли в ладонях и стала дышать по счёту: вдох на четыре, выдох на шесть. Этому учили на курсах первой помощи. Помогло примерно наполовину.

Я закрыла глаза, сосчитала до трёх, потёрла лицо и осторожно открыла их. Я ждала серых стенок канавы, края асфальта и любопытных лиц.

Над головой было ярко-синее небо. Без единого следа от самолёта. Его обступали кроны таких огромных деревьев, каких я не видела ни в одном ботаническом саду: серебристая кора, ярко-зелёные листья.

Стояла тишина. Где-то пели птицы, высоко и странно, и журчала вода.

— Так, Соколова, спокойно, — сказала я вслух и села. — У тебя сотрясение. Глюки. Сейчас закроешь глаза, откроешь, и над тобой склонится фельдшер скорой.

Я закрыла глаза. Сосчитала до пяти. Открыла.

Деревья никуда не делись. Я сидела посреди ухоженной поляны, усыпанной розовыми и жёлтыми цветами, похожими на огромные орхидеи. Костюм был в пыльце и мелком мусоре, но ни капли городской грязи на нём не было. Рядом в траве лежал мой планшет. Экран целый. Я нажала кнопку включения, а он даже не мигнул. Мёртвый.

Вот тут мне стало по-настоящему страшно. Три месяца работы, каждая розетка, каждый светильник, всё, что я придумывала ночами, лежало в куске пластика, который больше не включится. Казалось, вместе с ним выключилась вся моя прежняя жизнь. Горло сжало, пришлось дважды сглотнуть.

«Не сейчас, — сказала я себе. — Реветь будешь потом, по расписанию. Сначала выясним, где мы».

Я встала и осмотрела себя. Один каблук сломался.

— Отлично, — сказала я и сорвала каблук со второй туфли, чтобы идти ровно. — Попала. В прямом и переносном смысле.

Я прошла по поляне. Воздух здесь слегка покалывал кожу, как микротоки в косметологическом кабинете. С каждым вдохом голова светлела, а усталость последних месяцев сдувало, как ветром.

Метров через двадцать я вышла на возвышение и застыла.

Лес обрывался. Внизу, в зелёной долине, залитой солнцем, лежал город. И какой!

Бетона и стекла там не было. Дома из белого камня срослись с живыми деревьями. Башни с витыми шпилями уходили в небо, между ними висели ажурные мосты, а вокруг парили настоящие водопады. Вода падала прямо из воздуха, в радугах, и стекала в прозрачные озёра.

Как у дизайнера, у меня перехватило дыхание. Всё было выверено: формы, цвет, свет. Ни одной случайной линии. И под этим восторгом тихо ворочалась тоска: показать бы это маме. Она бы ни за что не поверила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Офигеть, — выдохнула я. — Если это кома, у моего подсознания отличный вкус. А если не кома...

Я посмотрела на руки. На правом запястье кожа слегка зудела, и под ней прямо на глазах проступал тонкий серебристо-голубой узор, вязь из скрещённых линий. Через пару секунд он погас, оставив тепло.

— Так, Арина. Паника — наш главный враг. Первое правило скаута: заблудился — оцени ресурсы, найди воду и не делай глупостей.

Ресурсов у меня было немного: сломанные туфли, мёртвый планшет и запас земного сарказма. Сарказм я выпускать из рук не собиралась. Пока я шучу, я не падаю.

И тут за спиной ударило, будто кто-то стукнул в огромный хрустальный колокол. Воздух задрожал, цветы на поляне разом раскрылись, а из леса донёсся ровный гул.

Я обернулась. На том месте, где я очнулась, воздух закручивался в плотную светящуюся спираль, и из её центра бил столб белого света.

— Ну да, конечно, — пробормотала я, перехватывая мёртвый планшет, как единственное оружие. — Без спецэффектов никуда. Посмотрим, кто тут у нас режиссёр.

Глава 1

Столб света рос и пульсировал в такт чьему-то невидимому сердцу. Воздух стал плотным, во рту появился металлический привкус, как от батарейки на языке.

Я попятилась, втянула голову в плечи и перехватила планшет двумя руками. Скаутский опыт говорил чётко: видишь непонятное явление неизвестного происхождения — беги. Но у меня была обломанная шпилька и обрыв за спиной. Шансы на побег стремились к нулю.

Гул дошёл до пика и превратился в хрустальный звон. Потом светящийся вихрь схлопнулся с хлопком.

На его месте, в розовых орхидеях, стояли трое.

Первое, что я заметила: они были красивые. Нереально, противоестественно красивые. На секунду у меня отключились все мысли, остался один профессиональный восторг: идеальные лица, идеальные пропорции, как будто высеченные из мрамора. Второе, что я заметила: у них были длинные заострённые уши.

Эльфы. Настоящие, мать их, эльфы.

При этом выглядели они так, словно только что отработали три смены в шахте без обеда.

Тот, что стоял посередине, был высокий, с платиновыми волосами до плеч. Он тяжело дышал и опирался на длинный меч с резной рукоятью. На нём был белый камзол, шитый серебром, а на лице смесь смертельной усталости и ледяного высокомерия. Мне сразу захотелось испортить ему причёску.

Справа стоял брюнет. Чёрные волосы в небрежном хвосте, хищные брови, узкий кожаный доспех, два изогнутых клинка за спиной. Он смотрел на меня из-под лба тёмными, почти чёрными глазами. В них был азарт. И голод.

Слева стоял рыжий. Каштаново-медные кудри по плечам, зелёная рубаха нараспашку, карие глаза с золотом и дерзкая полуулыбка, которая не сходила с лица, хотя парня шатало от слабости.

Они смотрели на меня. Я смотрела на них.

Пауза затянулась.

— Это и есть Уравнитель? — наконец сказал платиновый. Голос у него был красивый, глубокий и барский до тошноты. Слово «Уравнитель» он произнёс так, будто нашёл в супе дохлую муху.

— Альтариэль, магия ритуала не могла ошибиться, — тихо сказал рыжий и повёл плечом. Голос у него был мягкий. — Сердце Источника указало на эту точку.

— Ритуал призывал антимага с чистой сущностью, спасителя империи, — сказал брюнет и шагнул вперёд. Взгляд скользнул по моему костюму, измазанным туфлям без каблуков и планшету. — А перед нами странно одетая человеческая девка. Без родовой вязи, без магии. И смотрит так, будто хочет нас убить.

«Сам ты девка, ушастый», — подумала я, но вслух решила пока не хамить. Их трое, у них мечи, а у меня из оружия только мозги и сломанный пластик.

— Итак, — платиновый, которого рыжий назвал Альтариэлем, шагнул ко мне. Каждый шаг давался ему с трудом, плечи подрагивали, но подбородок он держал так, будто я грязь под его сапогами. — Назовёшь имя, преклонишь колени и займёшься своим долгом. Наш Источник угасает. Ты отдашь силу, чтобы стабилизировать правящий дом.

Я опешила. Я знала, что аристократы в фэнтези народ специфический, но этот переплюнул даже моего самого капризного заказчика с его «бетоном цвета утреннего тумана».

— Чего? — переспросила я с нажимом на «о». — Преклонить колени? Ты ничего не перепутал, белобрысый?

Эльф застыл. Лицо у него стало такое, будто с ним заговорило дерево.

— Как ты смеешь так говорить с кронпринцем? — прошипел он и сжал рукоять меча. — Ты призванный артефакт. Живой инструмент. Твоё дело — подчиняться.

«Живой инструмент». Слова упали куда-то под рёбра и застряли там холодной льдинкой. Меня выдернули из дома, как вилку из розетки, и даже не спросили, удобно ли мне. Я вдруг очень ясно поняла, что стою на краю обрыва перед тремя мужчинами с мечами, и никто на свете не знает, где я.

— Альтариэль, тише, — рыжий подмигнул мне, хотя сам едва держался на ногах. — Девушка в шоке после перемещения. И ты посмотри на неё. Она совсем не похожа на сухой магический сосуд.

— Она похожа на дикарку, — буркнул брюнет. Но смотрел он на мои запястья.

Там, где только что зудела кожа, снова проступил серебристо-голубой узор. Брюнет втянул воздух. Все трое вздохнули одновременно, будто им наконец дали чистого кислорода.

Я заметила это сразу. Опыт работы с людьми и скаутская чуйка включились на полную. Они слабы. Им нужна я. Позарез. Без меня они еле стоят. И если я здесь «спасительница», то хрен вы дождётесь покорности.

Я опустила планшет, скрестила руки на груди и посмотрела на кронпринца самым холодным взглядом, на какой была способна. Руки я при этом спрятала в сгибы локтей, чтобы никто не увидел, как они трясутся. Блеф. Чистый блеф пополам с упрямством. Если они сейчас решат, что я не стою возни, что тогда? Об этом я старалась не думать.

— Так, слушайте сюда, венценосные уши, — сказала я, чеканя каждое слово. — Меня зовут Арина. Не «сущность», не «девка» и уж тем более не «живой инструмент». Я человек. Я только что упала в канаву, пролетела через какое-то пространственное дерьмо, испортила костюм за тридцать тысяч и сломала туфли.

Рыжий коротко хмыкнул и тут же прикрыл смешок кашлем. Брюнет прищурился. Платиновый выглядел так, будто его ударили по голове пыльным мешком.

— Ты смеешь ставить условия нам? — выдавил Альтариэль. — Сыновьям императора и высшим лордам?

— Смею, — я шагнула вперёд. Страшно было, но пока я держу инициативу, правила диктую я. — Судя по вашим кислым лицам и по тому, что это вы меня призвали, без меня ваша империя накроется медным тазом. Так что правило простое, кронпринц: кто спасает мир, тот и заказывает музыку.

Я ткнула пальцем в его сторону.

— Во-первых, вы перестаёте разговаривать со мной в тоне «подай-принеси-встань на колени». Во-вторых, вы ведёте меня туда, где есть нормальная еда, горячая вода, сухая одежда и кровать. В-третьих, мне нужна отдельная комната, без шпионских штучек и императорских замашек. И только ПОСЛЕ того, как я поем, посплю и отдышусь, мы сядем и обсудим, как я буду спасать ваши аристократические задницы.

Стало тихо.

Брюнет медленно облизнул губы. В глазах у него вспыхнул такой откровенный восторг, что у меня по спине побежали мурашки. Рыжий улыбнулся и покачал головой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Альтариэль стоял и тяжело дышал. Ледяные синие глаза тонули в злости и в чём-то ещё, чего я не могла объяснить. Он шагнул ко мне через силу, протянул руку и положил ладонь на моё плечо, где порвался пиджак.

Вспышка!

Меня будто ударило слабым током. Не больно, а тепло, сладко, с вибрацией. Серебряный узор на запястье вспыхнул, а Альтариэль резко выдохнул. Зрачки у него расширились, на бледные щёки хлынул румянец. Силы вернулись к нему сразу: он выпрямился, плечи развернулись, дыхание стало ровным.

Он смотрел на свою ладонь на моей коже так, будто увидел привидение.

— Истинная... — вырвалось у него шёпотом. Он тут же спрятал это за ледяной маской. Расслышала только я. Но брюнет дёрнулся, а рыжий сжал кулаки, и стало ясно: они оба почувствовали то же самое. Они поняли. Как и я.

Мне от этого стало ещё страшнее. Тепло тут было ни при чём. Что-то внутри меня ответило ему сразу, без спроса, как эхо в пустой комнате. Я не просила. Меня никто не спрашивал. Вот ёшкин кот, и надо мне было так вляпаться.

Я мягко, но уверенно сбросила его руку.

— Бесплатный пробный период закончился, Ваше Высочество, — ухмыльнулась я, хотя внутри всё дрожало. — Хочешь ещё энергии, обеспечь комфорт. Ну что, идём во дворец или вы предпочитаете ночевать на цветочках?

Рыжий не выдержал и расхохотался. Смех у него был чистый, звонкий и очень обаятельный.

— Альтариэль, окажи ей честь, — сказал он весело. — Наш Уравнитель, кажется, с перчинкой. И, видит магия, мне это нравится.

Брюнет подошёл ближе. Тёмный взгляд буквально прожигал меня.

— Комната, еда и одежда будут, Арина. Но не думай, что дерзость спасёт тебя от ритуала.

— Посмотрим, — ответила я, подобрала с травы планшет и пошла между ними. — Пошли, ушастые. Показывайте ваш «идеальный» дворец.

Глава 2

До дворца мы добирались не пешком. Альтариэль махнул рукой, и из леса выкатилась карета. Без лошадей и без колёс: белое дерево, матовое стекло, и она плыла в полуметре над землёй, огибая стволы.

Внутри было как в бизнес-классе дорогого самолёта. Кресла из молочной кожи, низкие столики из кристалла, лёгкий запах хвои и озона.

Я плюхнулась на диванчик, вытянула гудящие ноги и сбросила остатки туфель.

Эльфы сели напротив. Места хватало, но напряжение в воздухе можно было намазывать на хлеб. Альтариэль, единственный, чьё имя я успела услышать на поляне, сидел прямой как жердь, скрестив руки, и излучал царственное недовольство. После той вспышки он старался на меня не смотреть. Но я чувствовала его косой взгляд: внимательный и жгучий.

Брюнет и рыжий сели по бокам от своего платинового родственника.

— Ну что, — сказала я, устраиваясь поудобнее, — раз уж мы едем в ваше золотое гнёздышко, давайте знакомиться. Ваше Ледяное Высочество Альтариэля я уже запомнила. А вас, мальчики, как зовут?

Рыжий поправил кудрявую прядь и улыбнулся так открыто, что на правой щеке появилась дерзкая ямочка.

— Я Люциан, — сказал он и приложил ладонь к груди. — Сын младшего брата Императора, артефактор и любитель комфорта. А этот хмурый красавчик справа — мой кузен Даркаэль. Сын сестры Императора и Властителя Ночных Земель. Половина в нём дворцовое воспитание, половина лесное одичание. Пока побеждает вторая.

— Можно просто Дар, — сказал брюнет.

Голос у него был низкий, с приятной хрипотцой. Он не улыбался, но смотрел на меня с таким интересом, будто я редкий ископаемый экземпляр.

— Арина, — повторила я на всякий случай, хотя они мое имя уже слышали. — Дизайнер интерьеров, скаут, а теперь, по вашей милости, главная головная боль вашей империи.

— Что такое «дизайнер»? — Люциан склонил голову набок и уставился на мой мёртвый планшет в бежевом чехле.

— Человек, который делает красиво, удобно и уютно, — я нарочно нажала на последнее слово. — Знает, где должны стоять розетки, как выстроить свет и почему на стенах не нужен серый бездушный бетон.

— Звучит странно, но впечатляет, — ухмыльнулся Люциан. — Хотя с красотой у нас во дворце проблем нет. Это Сердце Империи. Три Великих Дома, Светлый, Солнечный и Тёмный, держат её, как три ножки стол. Альтариэль наследник Светлого, я Солнечного, Дар Тёмного. Если одна ножка подломится, стол перекосит.

— Вот на вашу красоту и посмотрим, — хмыкнула я.

Карета беззвучно опустилась на белые плиты перед парадным входом.

Когда дверцы разошлись, у меня на секунду перехватило дыхание. Вблизи дворец выглядел ещё громаднее, чем с обрыва. Белые мраморные колонны уходили в небо и переплетались с ветвями серебристых деревьев, на которых прямо в воздухе цвели водяные лилии. Прозрачные мостики связывали башни, а вдоль широкой лестницы журчали фонтаны с золотистой подсветкой изнутри.

Всё было идеальное. Симметричное. Выверенное. И совершенно стерильное.

Жизнью тут не пахло. Ни упавшего листика, ни пылинки, ни случайного шороха. Это был не дом, а вылизанный музей.

Слуги у подножия лестницы, длинноухие, вышколенные, в одинаковых серебряных одеждах, замерли в поклонах. Но стоило им увидеть меня, блондинку в мятом костюме, босую, с обломками туфель в руке, как у пары из них дёрнулись идеальные эльфийские бровки.

— Выделить гостье лучшую гостевую башню в западном крыле, — холодно приказал Альтариэль распорядителю. — Приготовить купальню, платья и ужин. Если нужно, перевязать ноги.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — поклонился тот.

— В башню? — я подозрительно прищурилась. — Намекаешь на замок и заточение?

Альтариэль повернулся ко мне. После вспышки на поляне к нему вернулась вся сила и грация, и выглядел он как недосягаемый бог, который смотрит на смертную сверху вниз.

— Это лучшие покои для высоких гостей, Арина, — сказал он холодно. Но в глубине синих глаз мелькнула и пропала какая-то неоформленная тень. — Тебе обещали комфорт, ты его получишь. Отдохни. Завтра утром у нас серьёзный разговор с Императорским Советом.

— Отлично. Мешать не буду, — отрезала я. — А теперь показывайте спальню, пока я не упала прямо на ваш стерильный мрамор.

Меня повели по бесконечным гулким коридорам из белого камня. Башня оказалась огромной. Мне отдали целый этаж: спальню с арочным окном во всю стену, откуда был виден парящий водопад, просторную ванную и гостиную.

Опять всё белое, дорогое, с шёлком и резной мебелью. И ни одной тёплой детали. Ни мягкого ковра, ни уютного кресла.

— Музей, как есть музей, — буркнула я, оставшись одна.

Через десять минут служанки наполнили огромную каменную чашу купальни горячей водой с душистыми маслами. Я выгнала девушек: привычка делать всё самой не позволила мне терпеть, как кто-то моет меня губкой. И с наслаждением залезла в воду.

Вода была божественная. Она смывала пыльцу и грязь и снимала усталость с гудящих мышц. И вот тут, когда закрылась дверь и вокруг не осталось ни одной пары острых ушей, меня наконец накрыло.

Я не рыдала в голос. Слёзы просто потекли сами, молча, вместе с остатками пыльцы. Я вдруг ясно увидела родительскую кухню, мамину чашку с отбитой ручкой, которую она ни за что не соглашалась выбросить, папино ворчание про пробки. Там, наверное, уже обзванивают больницы. Я зажала рот ладонью и просидела так минуты три, пока всхлипы не кончились сами. Потом умылась, шмыгнула носом и сказала потолку:

— Реветь по расписанию — тоже навык.

Полегчало. Не сильно, но ровно настолько, чтобы идти дальше.

Когда я смыла с волос последние земные пылинки, в дверях появилась служанка с подносом.

Еда! Настоящая, человеческая (ну, или эльфийская). Тонко нарезанное запечённое птичье мясо, сочные запечённые овощи вроде цукини, свежий хрустящий хлеб и кувшин прохладного ягодного сока с лёгкой кислинкой.

Я накинула персиковый шёлковый халат и буквально налетела на поднос. За несколько часов стресс сжёг столько калорий, что я готова была съесть всё вместе с тарелкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда ужин закончился, я забралась под белый балдахин, натянула лёгкое, но очень тёплое одеяло и вытянулась.

В голове был кавардак. Земля, канава, угасающий Источник, эльфы. Трое красивых, высокомерных и опасных мужчин. И эта вспышка. Я снова вспомнила, как загорелась серебряная вязь, когда Альтариэль коснулся моей кожи. Статикой тут и не пахло. Между нами проскочила какая-то нить, глубокая и невидимая. Будто мы знали друг друга всю жизнь. И самое паршивое: судя по тому, как замер Дар и как улыбнулся Люциан, они почувствовали то же.

— Истинная пара, говорите? — шепнула я в темноту. — Ну-ну. Посмотрим, кто кого переиграет, венценосные уши.

Я зажмурилась, закуталась в одеяло и провалилась в сон без сновидений.

На следующее утро будильником мне был не телефон, а громкий стук в тяжёлую дубовую дверь.

— Арина, ты проснулась? — раздался голос Люциана. — Кронпринц ждёт. Пора знакомиться с Императором.

Глава 3

— Встаю, встаю, не шумите в коридоре! — буркнула я, свесила ноги с кровати и окончательно проснулась.

На пороге уже крутились две служанки с подносом, на котором лежал очередной наряд. На этот раз длинное платье из тяжёлого тёмно-изумрудного шёлка, с золотой вышивкой по корсету и широкими рукавами до пола. Красивое до слёз. Но, глядя на корсет и шлейф, я сразу поняла: в этом произведении искусства можно только стоять с достоинством, красиво упасть в обморок или подмести пол.

— Девушки, а ничего практичнее нет? — спросила я, оглядев шлейф. — Например, брюк? Или хотя бы платья, в котором не наступишь себе на подол?

Служанки переглянулись с таким ужасом, будто я попросила у них палатку и топор.

— Что вы, леди Арина! — пролепетала одна. — Вас ждут в Императорском зале. При дворе дамам нельзя в брюках. Тем более Уравнителю.

— Ладно, сдаюсь, — вздохнула я. — Но корсет сильно не затягивайте. Мне ещё дышать надо, чтобы сказать вашему Императору всё, что я о нём думаю.

На самом деле дышать мне было нечем уже сейчас. Всю ночь я проспала как убитая, а проснувшись, на целую секунду поверила, что мне всё приснилось: сейчас пискнет будильник, я выпью кофе и поеду к заказчику. Потом я увидела белый шёлковый балдахин, и сердце неприятно ухнуло. Не приснилось.

Кое-как упаковавшись в зелёный шёлк и отказавшись от сложной причёски (я просто заколола боковые пряди золотой шпилькой, а светло-русые волосы оставила свободными), я вышла из покоев.

В гостиной меня ждал Люциан. Выглядел он ослепительно: золотисто-зелёный камзол подчёркивал яркие глаза, а кудри лежали небрежно, но очень стильно. Увидев меня, он встал, и его карие глаза загорелись.

— Ого, — протянул Люц и обошёл меня по кругу. — Тебе идёт изумруд, Ариша. Хотя в твоём странном костюме со сломанными каблуками в тебе было чуть больше дикой угрозы.

— За «Аришу» отдельное спасибо, — улыбнулась я и поправила неудобный подол. — А где твой платиновый кузен? И хмурый брюнет?

— Альтариэль уже у Императора, готовит почву, — сказал Люциан и подставил мне согнутый локоть. — А Даркаэль проверяет караулы. После вчерашней вспышки у Источника в городе неспокойно. Идём? Кронпринц не любит, когда опаздывают. Император тем более.

— Пусть привыкают, — хмыкнула я, но руку под локоть просунула.

От прикосновения к Люциану на запястье снова стало тепло и уютно. Узор под кожей слегка пульсировал, но не вспыхивал, а будто мурлыкал, как сытый кот. Люц на секунду замер, пальцы его сжали мою ладонь чуть сильнее, а на губах появилась тёплая, почти нежная улыбка.

И мне, как ни странно, стало спокойнее. Я не понимала, почему рядом с этим рыжим балагуром внутри разжимается тугой узел, и от этого было слегка не по себе. Но руку я не убрала.

Мы шли по бесконечным белым галереям. Чем ближе к трону, тем больше вокруг было знати. Высокомерные эльфы в шелках и драгоценностях провожали меня шокированными взглядами и шептались за веерами, разглядывая мою «земную» походку и полное отсутствие эльфийской манерности.

— Не обращай внимания, — шепнул Люциан мне на ухо. Тёплое дыхание коснулось шеи, и по коже побежали мурашки. — Для них иномиряне — это сказки из старых книг, а Уравнитель — вообще легенда. Они ждут, что ты сейчас упадёшь перед троном ниц.

— Не дождутся, — тихо ответила я. — Скауты ни перед кем на колени не встают. Максимум перед костром, раздуть угли.

Двойные двери из белого дерева с золотой инкрустацией распахнулись.

Императорский зал был огромный. Высокие арочные окна, парящие светильники из чистого света и длинная дорожка к постаменту. На троне сидел Император: старшая, ещё более величественная копия Альтариэля, с такими же холодно-синими глазами и седеющими платиновыми волосами. Только выглядел он так, будто неделю не спал. Под глазами залегли тени, а пальцы на подлокотниках чуть дрожали. Источник угасал, и правящий дом чах первым.

Справа от трона стоял Альтариэль, слева Даркаэль в строгом тёмном доспехе. Чуть в стороне, у подножия постамента, стояли лорды Совета. Один из них выделялся: высокий, зрелый, с тяжёлым властным взглядом и тёмными волосами с проседью. От него веяло такой скрытой угрозой, что мой внутренний навигатор сразу поставил на нём красную метку: «Опасно». Рядом молчаливой тенью держался второй, сухой седой эльф в серой мантии, с бледными, как талая вода, глазами. Он ни слова не сказал, но разглядывал меня так, будто оценивал по каталогу.

— Это Владыка Азраэль, глава Совета, — едва слышно шепнул Люциан. — А серый рядом — герцог Вейн, глава старой знати. Улыбается он редко, и лучше бы ему этого не делать.

— Ваше Императорское Величество, — Люциан слегка наклонил голову и подвёл меня к постаменту. — Призванная Арина.

Я осталась стоять прямо и спокойно встретила тяжёлый взгляд правителя. Спокойствие, надо сказать, было примерно такое же надёжное, как мои сломанные туфли: то есть нулевое. Сердце колотилось в горле.

Император долго и въедливо меня оглядел, потом перевёл взгляд на Альтариэля.

— Это и есть ваш Уравнитель, сын мой? Человеческая женщина? Без родовой магии и без знатного происхождения?

— Это та, на кого указал Источник, отец, — спокойно ответил Альтариэль. Но я заметила, как сжались его пальцы на эфесе. — Её аура стабилизирует наши чары. Вчера, при личном контакте, мы с кузенами почувствовали отклик.

Тот опасный лорд из Совета шагнул вперёд. Губы его скривились в тонкой хищной усмешке, а тёмные глаза впились в меня, как клещи.

— Дорогой кронпринц, вы уверены, что не принимаете желаемое за действительное? — Голос у него был бархатный, но с ядовитой ноткой. — Перед нами обычная дикарка из другого мира. Держать такое «создание» во дворце, как гостью, значит осквернять традиции. Ей место в закрытом ритуальном покое под полным контролем Совета. Там из неё выкачают нужную энергию для Источника, и принцам не придётся отвлекаться на глупые ухаживания.

У меня всё внутри закипело. «Выкачают энергию»? «Создание»?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А не пойти ли вам в сад, любезный? — громко и чётко спросила я, шагнула вперёд и скрестила руки на груди, несмотря на дурацкий шлейф.

В зале стало так тихо, что было слышно, как падает пылинка.

— Что ты сказала, девка? — глаза эльфа опасно сузились.

— Я сказала: рот закройте, пока муха не залетела, — с милой улыбкой пояснила я. — Я вам не насосная станция, чтобы из меня что-то выкачивать. И если ваша эльфийская аристократия считает, что можно вытащить человека из другого мира, хамски обозвать «инструментом» и качать из него силы, то у меня для вас плохие новости. Без моего добровольного согласия вы не получите ни капли. А если попробуете силой, я вам такой «уравнитель» устрою, что все ваши красивые башнепадные замки разом полопаются!

Даркаэль за спиной Императора едва заметно хмыкнул и прикрыл губы кулаком. Люциан откровенно засиял. Альтариэль мгновенно шагнул вперёд и встал между мной и эльфом, и голос его прорезал зал, как ледяной клинок:

— Владыка Азраэль, выбирайте выражения! Эта девушка находится под личной защитой трёх принцев правящего дома. И никто в этом зале не смеет говорить с ней с позиции силы!

Император нахмурился. Он переводил взгляд с разъярённого Азраэля на трёх принцев, которые, как по команде, встали вокруг меня. Герцог Вейн в стороне едва заметно прикрыл веки: то ли поклонился, то ли поставил у себя в голове галочку.

— Довольно, — жёстко сказал правитель. — Девушка останется во дворце. До Бала знакомства. А там решим её судьбу.

Колени подвели меня ровно в ту секунду, когда на меня перестали смотреть. Пока шла перепалка, я держалась на чистой злости, а когда злость кончилась, под ней оказался страх, холодный и липкий. «Выкачают». Меня только что обсуждали, как насос. Люциан незаметно подставил локоть, и я вцепилась в него так, что побелели костяшки.

— Дышишь? — спросил он одними губами.

— Работаю над этим, — так же беззвучно ответила я.

Смеяться он не стал. Просто накрыл мою руку своей и держал, пока мы не вышли из зала.

Глава 4

Дни до бала превратились в аттракцион эльфийской щедрости пополам с открытой борьбой за моё внимание.

Слух о том, что Уравнитель поставила на место Владыку Азраэля прямо перед троном, разлетелся по дворцу как лесной пожар. Придворные смотрели на меня с ужасом и трепетом. Но если знать шепталась за спиной, то трое кузенов перешли в наступление.

Каждый действовал по-своему.

Первым пришёл Люциан. Он появился на следующий день после аудиенции, когда я в одном халате сидела на подоконнике и мрачно смотрела на парящие водопады, красивые и совершенно бесполезные.

— Ариша! — раздался от дверей его бодрый голос.

Он вошёл без стука, с охапкой светящихся чертежей и резной деревянной шкатулкой.

— Люц, тебя в детстве учили стучать, когда входишь к девушке? — Я плотнее запахнула халат и скрестила ноги.

— Учили. Но я решил, что скауты народ простой и без предрассудков, — Он обаятельно улыбнулся и сел прямо на мой диван. — Я пришёл исправлять ошибки местных архитекторов. Ты вчера говорила про уют и свет. Смотри!

Он щёлкнул пальцами, и из шкатулки вылетело с десяток крошечных золотистых шариков. Они поплыли по комнате и залили белые стены тёплым янтарным светом. Ледяной музей за секунду превратился в уютную мансарду.

— Ого, — не удержалась я. — А вот это уже профессионально.

Горло вдруг сжалось. Свет был точь-в-точь как в нашей старой квартире, когда мама зажигала торшер на кухне. Я отвернулась к окну, будто разглядываю водопады, и подождала, пока глаза перестанут щипать.

— Я старался, — Люциан встал, подошёл к подоконнику и оперся на него руками. Он оказался совсем близко. От него пахло нагретым на солнце деревом и сладкой смолой. — А ещё я принёс вот это.

Он протянул мне тонкий браслет из тёмного дерева с янтарными прожилками.

— Бытовой артефакт. Подстраивает температуру вокруг тебя. Если замёрзнешь в наших каменных мешках, просто тронь центральный камень.

— Спасибо, — искренне сказала я и протянула руку.

Люциан сам застегнул замок на моём левом запястье. Пальцы у него были очень горячие, с мозолями от работы с инструментами. Едва его кожа коснулась моей, на правом запястье снова вспыхнул серебряный узор. Рыжий замер. Карие глаза с золотом потемнели, дыхание стало глубоким и рваным. Руку он не отпустил, а наоборот, медленно провёл большим пальцем по бьющейся жилке и подошёл ещё на шаг.

— Ты сбиваешь мне все настройки, Ариша, — сказал он тихо, почти шёпотом, и взгляд его скользнул к моим губам. — Моя магия рядом с тобой ведёт себя непредсказуемо.

— Это статика, Люц, — попыталась пошутить я, хотя внутри всё сжалось от сладкого ожидания. — Физика, восьмой класс.

— В нашей физике такого не было, — улыбнулся он и наклонился ближе.

— Люциан, Император ждёт отчёт по южным рубежам, — раздался от дверей ледяной баритон.

На пороге стоял Альтариэль. Платиновый кронпринц смотрел на нас с такой стужей, что золотые шарики Люциана вздрогнули в воздухе.

Люц неохотно выпустил мою руку, отступил и вальяжно поправил камзол:

— Ухожу, ухожу, кронпринц. Не надо выстужать комнату, я её только что согрел.

Когда рыжий ушёл, Альтариэль медленно прошёл на середину комнаты. На нём был строгий синий камзол с серебряным шитьём. Он выглядел как ожившая статуя: безупречный, недосягаемый и очень раздражающий.

— Ты позволяешь ему слишком много, — отчеканил он, остановившись передо мной.

— А ты, Ваше Высочество, забываешь, что ты мне не муж и даже не начальник, — отрезала я и спрыгнула с подоконника. — Люциан сделал эту комнату похожей на жильё, а не на склеп.

Альтариэль стиснул челюсти. На скулах заходили желваки. Он повёл плечом и скрестил руки на груди.

— Завтра бал. Ты должна выглядеть достойно правящего дома, а не как... оборванка из другого мира. Портные сошьют тебе наряд цветов Светлого дома: белый и серебро. Наденешь его.

Я представила себя в белом шёлке и серебре, таком же холодном и массивном, как он сам, и опешила.

— Ты серьёзно? — Я посмотрела на кронпринца. — Альтариэль, ты хоть понимаешь, что делаешь? Ты не заботу проявляешь, ты метишь территорию и нацепляешь на меня свои цвета!

— Я забочусь о статусе! — резко сказал он и шагнул ко мне.

— Да плевать ты хотел на статус! — Я шагнула навстречу и упёрла палец ему в грудь. — Ты бесишься, потому что не можешь всё контролировать! Ни меня, ни своих кузенов, ни этот ваш долбаный Источник!

Альтариэль перехватил мою руку. Пальцы соскользнули с моего пальца на запястье и стиснули его.

Вспышка!

Нас обоих окатило волной жара. Серебряная вязь под кожей вспыхнула так ярко, что пробилась сквозь рукав халата. Альтариэль резко выдохнул. Ледяные синие глаза расширились, с них слетели и спесь, и сдержанность. Он дёрнул меня к себе и положил ладонь мне на затылок.

На секунду мне показалось, что он сейчас меня поцелует: жёстко, властно, до хруста в рёбрах. От него веяло таким голодом, что у меня подкосились колени. Но он сглотнул, заставил себя разжать пальцы и отступил на полшага. Дышал он тяжело.

— Ты... невыносима, — выговорил он, пытаясь вернуть в голос холод. Пальцы у него всё ещё дрожали. — Оденься. Вечером придут портные. И это не обсуждается.

Он развернулся и вышел. Почти сбежал.

— Ну-ну, ледяной мой, — прошептала я, пытаясь унять огненный пульс на запястье. — Посмотрим, на сколько тебя хватит.

Но стоило двери закрыться, как бравада сдулась. Я села прямо на ковёр и уставилась на свои руки. Двое мужчин за два дня, и от каждого я дрожу, как осиновый лист. Я взрослая женщина, я умею торговаться с подрядчиками и не плачу из-за сорванных сроков. Но я не понимала, где кончается моё желание и начинается то, что со мной делает эта проклятая вязь. А вдруг они вообще видят не меня, а «сущность», «сосуд»? Это пугало даже больше, чем эльфы с мечами.

Если Люциан дарил подарки, а Альтариэль давил авторитетом, то Даркаэль действовал по-другому.

Поздно вечером, когда дворец затих, я вышла на террасу своей башни, просто подышать. На мне были лёгкие штаны и просторная рубашка, которые я кое-как выпросила у служанок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Небо над городом было чужое. Я подняла голову и поискала Большую Медведицу. Я находила её из любой точки Карелии, даже с закрытыми глазами. Здесь не нашлось ни одной знакомой звезды. Только три луны и россыпь чужих созвездий. Я вдруг почувствовала себя очень маленькой.

— Не спится? — тихо спросили из тени колонны.

Я даже не вздрогнула: скаутская привычка ловить шорохи сработала. Из тени вышел Даркаэль. В отличие от братьев, он был без камзола: в простой чёрной кожаной жилетке поверх серых льняных рукавов, с распущенными волосами.

— Думаю про завтрашний бал, — честно сказала я и оперлась на перила. — Не люблю светские тусовки. У нас это называется «ярмарка тщеславия».

Дар бесшумно встал рядом и посмотрел на засыпающий город.

— У нас это называется так же, — тихо ухмыльнулся он. — Я сам терпеть не могу балы. Лучше ночевать в лесу под открытым небом, слушать, как трещит костёр, и следить за ветром.

Я удивлённо глянула на него:

— Ого. Охотник и следопыт в принце?

— Я родился в Ночных Землях, Арина, — Дар повернул ко мне лицо. В темноте глаза казались совсем чёрными, но в них горел мягкий опасный огонёк. — Там ценят силу, умение выживать и верность. А не умение плести интриги и носить шелка.

Он достал из кармана небольшой очень острый охотничий нож в простых кожаных ножнах.

— Держи.

— Зачем? — Я нахмурилась, но нож взяла. Рукоять легла в ладонь как родная.

— На балу будет Азраэль и куча его подпевал, — сказал Даркаэль, и голос его стал жёстким. — Альтариэль думает, что тебя защитит его статус. Люциан верит в свои артефакты. А я знаю, что лучший защитник — ты сама. Спрячь в складках платья. Если кто-то перейдёт грань, бей и не думай.

Я посмотрела на нож, потом на него. Внутри разлилось чувство надёжности. Из троих именно тёмный кузен лучше всех понимал мою земную, скаутскую природу. Он не пытался сделать из меня эльфийскую куклу. И, странное дело, рядом с ним можно было не держать лицо. Он не требовал ни шуток, ни храбрости. Просто стоял рядом, и всё.

— Спасибо, Дар, — тихо сказала я.

Он наклонился ближе. На этот раз он не стал хватать меня за руки. Он просто осторожно, кончиками пальцев, погладил меня по щеке и убрал за ухо выбившуюся светло-русую прядь. По коже пробежал озноб, а вязь на запястье отозвалась ровным глубоким гулом, будто защищала.

— Завтра я буду рядом, Арина, — шепнул он мне прямо в губы. — Незаметно, но рядом. Только дай знак.

Он исчез так же бесшумно, как пришёл, оставив меня на террасе с ножом в руке, бешено стучащим сердцем и мыслью: завтрашний бал будет настоящей пороховой бочкой.

Глава 5

Ночь пролетела быстро, а утро началось с хлопот.

Сборы на бал стали полем боя между земной практичностью и эльфийским пафосом.

Утром ко мне явилась целая делегация: пять служанок и главный императорский портной, манерный эльф с тонкими усиками. При виде моих походных штанов он чуть не упал в обморок. С собой они притащили три рейла платьев из парчи, бархата и тяжёлого шёлка.

— Леди Арина! — причитал портной и вился вокруг меня, как шмель. — Это бал в честь спасения Источника! Вы должны быть в кринолине из лунного шёлка с трёхметровым шлейфом!

— Чтобы я на первом повороте запуталась и пересчитала носом все ступени? — Я посмотрела на него трезво. — Нет уж, любезный. Сразу скажу: вазой я работать не собираюсь. Мне нужно платье, в котором можно дышать, ходить и, если надо, быстро свалить.

— Свалить?! С императорского бала?! — Портной схватился за сердце, служанки дружно сглотнули.

После двух часов споров, примерок и моих категорических «фи» мы договорились. Я забраковала тяжёлые юбки со стальными каркасами и корсеты, которые утягивают внутренности до состояния блинчика. Зато глубокий тёмно-синий цвет ткани подошёл идеально: он оттенял светло-русые волосы и делал глаза ярко-голубыми.

Пока две девушки укладывали мне волосы мягкими волнами и закалывали боковые пряди тонкой золотой диадемой, я незаметно проверила потайной карман. В лёгких складках юбки его было совершенно не видно.

Я достала подарок Даркаэля, охотничий нож в кожаных ножнах. Он лёг в потайную складку справа. Один быстрый взмах руки, и лезвие в ладони. Скаут внутри меня довольно хмыкнул.

Белое с серебром, которое пытался навязать Альтариэль, я отвергла вместе с портными: тёмно-синий — мой цвет. Из украшений надела только тонкую золотую цепочку и браслет Люциана на левое запястье, который привычно грел кожу.

Когда я встала перед зеркалом, служанки затаили дыхание.

На меня смотрела не беспомощная кукла и не дикарка в мятом костюме. Это была уверенная, статная и очень опасная девушка. Корсет подчёркивал талию, тёмно-синяя юбка мерцала при каждом шаге, как ночное небо, а в глазах горел ироничный скаутский огонёк. Только где-то глубоко за ним пряталась перепуганная девчонка, которая очень хотела домой. Я ей подмигнула, и она вроде бы успокоилась.

— Ну что, ушастые, — тихо ухмыльнулась я отражению и поправила диадему. — Посмотрим, готова ли ваша аристократия к настоящему земному выходу.

За дверью послышались тяжёлые размеренные шаги распорядителя бала. Пора было выходить.

Большой Бальный зал ослеплял размахом и роскошью, почти неприличной.

Под потолком парили хрустальные сферы и лили мягкий золотистый свет. Вдоль мраморных стен журчали радужные фонтаны. Воздух пах ночными орхидеями, дорогим вином и аристократическим высокомерием. Сотни эльфов в шелках и драгоценностях кружились в танце, но когда я шагнула на верхнюю площадку лестницы, музыка и разговоры на секунду стихли.

Все взгляды сошлись на мне.

Я стояла на вершине лестницы в платье, которое отбила у местных портных, и чувствовала, как сотня глаз ощупывает меня, как товар на витрине. Ладони вспотели. «Дыши, Соколова. Это просто презентация проекта. Только заказчиков больше».

Внизу, у лестницы, стояли трое кузенов. Их лица стоили всех потраченных нервов.

Люциан в золотисто-зелёном камзоле просиял. Глаза у него вспыхнули таким открытым восторгом, что он забыл сделать свой обычный вальяжный глоток из бокала.

Даркаэль стоял чуть в тени колонны, в строгом чёрном камзоле. Он медленно окинул меня взглядом с ног до головы. Глаза почернели, дыхание стало тяжёлым и хищным, и мысли его были написаны на лице: смотрел он на меня как на самую желанную и самую опасную добычу в жизни.

Альтариэль, наш платиновый кронпринц в ослепительно-синем мундире, просто застыл. Сначала лицо было как ледяная маска, но когда я сделала первый шаг вниз, синие глаза расширились. Он сглотнул, пальцы на эфесе побелели, а на бледных скулах проступил румянец. Он откровенно потерял дар речи. Земная «дикарка» затмила всех эльфийских графинь разом.

— Ты выглядишь... «восхитительно» слишком слабое слово, Ариша, — тихо сказал Люциан, подошёл первым и подал мне руку на последней ступени.

— Спасибо, Люц, — ухмыльнулась я и коснулась его ладони. — Ты тоже сегодня неотразим.

Представление Императору прошло с помпой. Правитель сидел на малом троне во главе зала. Он окинул меня долгим и неожиданно уважительным взглядом и объявил на весь зал:

— Приветствуйте Уравнителя! Благословение Источника и гостью правящего дома!

Зал взорвался сдержанными аплодисментами, но спиной я чувствовала лицемерные и завистливые взгляды. Герцог Вейн поднял бокал вместе со всеми. Улыбка не дошла до его глаз. Как, впрочем, и всё остальное.

Я не успела перевести дух: оркестр заиграл быстрый кружащийся танец, и Люциан с милой дерзостью утащил меня в центр зала.

Танец с рыжиком был как глоток воздуха. Люц двигался легко, подбрасывал меня в поворотах и не давал скучать.

— Ты летишь, как пёрышко, Ариша, — смеялся он и кружил меня под хрустальными сферами. Его рука на моей талии была горячая и бережная. — Видела бы ты лицо Альтариэля, когда ты спускалась. Наш ледяной принц чуть не забыл, как дышать.

— Скажешь тоже, — улыбнулась я. От его прикосновений серебряная вязь на запястье уютно пульсировала. — Он просто переживал за дресс-код.

Сразу после Люциана меня «перехватил» сам кронпринц. Музыка сменилась на медленную и торжественную.

Альтариэль взял меня за руку подчёркнуто официально, но стоило нам встать в пару, как его ладонь на моей спине прижалась сильнее, чем требовал этикет. От него пахло озоном, и чувствовалось напряжение, которое он сдерживал из последних сил.

— Ты решила отравить жизнь всем дамам в зале? — тихо и с подколом спросил он, пока мы скользили по паркету.

— Я просто оделась удобно, Ваше Высочество, — отрезала я и посмотрела ему прямо в синие глаза. — А то, что твои придворные в шоке от вида моих лодыжек, это их проблемы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Альтариэль наклонился ближе. Его дыхание обожгло ухо.

— Ты сводишь меня с ума, Арина. Дерзостью, видом, всем.

Я сбилась с шага от неожиданности, но кронпринц тут же вернул на лицо невозмутимую маску. Только пальцы, сжимавшие мои, чуть дрожали.

После двух танцев мне срочно нужна была пауза. В зале стало душно от сотни духов и эльфийской магии. Принцы отвлеклись на пограничных лордов с докладами, и я незаметно выскользнула через боковую арку и пошла по галерее к Оранжерее.

Тишина, полумрак и свежий ночной воздух нашлись в глубокой нише возле высокого арочного окна, закрытого тяжёлыми бархатными портьерами. Я оперлась о мраморный подоконник и с наслаждением выдохнула.

— Ищешь уединения, милая Арина? — раздался из тени у занавески тяжёлый властный голос.

Я вздрогнула и тут же собралась. Из тени вышел Владыка Азраэль.

Он был один. На нём был тёмный богатый камзол, а в глазах горел циничный опасный огонь. Светских разговоров он тратить не стал. Прежде чем я успела шагнуть к выходу, он молниеносно прыгнул вперёд и вжал меня спиной в мраморный угол, перекрыв все пути своим крупным телом.

— Владыка, вы обалдели?! — рявкнула я и упёрлась ладонями ему в грудь. — Пропустите!

— Замолчи, — прошипел он. Тяжёлое дыхание с запахом терпкого вина ударило мне в лицо. — Молодые принцы играют с тобой в романтику, а я не мальчик. Ты уникальный ресурс, землянка. И будешь принадлежать мне.

Его рука в холодных перстнях легла мне на талию, а вторая впилась в плечо и прижала к стене. Он потянулся накрыть мои губы своими, а пальцы по-хозяйски, с мерзким нажимом поползли вниз по талии, смяли фатин юбки и полезли под корсет.

На долю секунды тело просто отказалось слушаться. Так бывает во сне, когда пытаешься бежать, а ноги ватные. Меня обдало такой тошнотворной волной отвращения, что к горлу подкатил ком. Запах его парфюма казался ядовитым, а липкие хозяйские пальцы вызвали физическую тошноту и бешеную ярость. И в голове щёлкнуло, как кнопка, голос инструктора с курсов самообороны, Петровича: «Не думай, Соколова, бей».

«Ты не на ту напал, ушастый урод», — подумала я.

Визжать и звать на помощь я не стала. Действовать надо было жёстко.

Я сделала вид, что обмякла от страха, и дала ему на секунду расслабиться и самодовольно ухмыльнуться. А в следующую секунду собрала весь вес и с оттяжкой, со всей дури ВРЕЗАЛА ему коленом снизу вверх, точно между ног!

Звук получился глухой и очень конкретный.

Победный оскал Азраэля исчез. Глаза вылезли из орбит, лицо позеленело, а из горла вырвался жалкий сиплый стон: «Гх-х-х...»

Хватка ослабла. Он согнулся пополам, схватился за ушибленное место и хватал ртом воздух.

Но я ещё не закончила. Быстрым отработанным движением я сунула руку в складки юбки, выхватила нож Дара, щёлкнула лезвием и шагнула к согнувшемуся Владыке. Холодная, острая как бритва сталь легла ему на кадык.

Азраэль застыл и побоялся даже сглотнуть. Боль внизу живота и сталь у горла выбили из него всю аристократическую спесь.

— А теперь слушай внимательно, липкая ты скотина, — сказала я тихим, ледяным шёпотом и чуть надавила, так что выступила капелька крови. — Ещё раз протянешь ко мне свои грабли, ещё раз шагнёшь в мою сторону без разрешения, и я отрежу тебе твои эльфийские уши и заставлю съесть. А потом закончу то, что только что сделала с твоими яйцами. Понял?

Азраэль, задыхаясь и скалясь от боли, судорожно кивнул.

— Отлично, — Я отступила на шаг и ловко спрятала нож в карман. — Приятного вечера, Владыка.

Он всё ещё стоял согнувшись, тяжело дышал и метал из-под лба взгляды, полные яда и унижения. Капелька крови медленно стекала ему за воротник.

Я поправила тёмно-синий шёлк и шагнула из полумрака ниши в галерею. Руки затряслись уже на третьем шаге. Я сцепила их в замок, чтобы никто не заметил, и пошла быстрее. Но не успела сделать и пяти шагов: из зала мне навстречу вылетели трое кузенов.

Их магическая чуйка, настроенная на мою ауру, сработала мгновенно.

— Арина! — Первым подбежал Люциан. Лицо у него было бледнее обычного, а карие глаза тревожно ощупывали меня с головы до ног. — Ты в порядке? Мы потеряли тебя из виду!

За ним из тени бесшумно вынырнул Даркаэль. Его рука уже лежала на рукояти клинка, а взгляд хищника метнулся мне за спину, к арочной нише.

— Что случилось? — Ледяной, сокрушительный голос Альтариэля заставил всех замереть. Кронпринц подошёл последним, и от него веяло такой арктической стужей, что воздух вокруг, казалось, замерзал.

В этот момент из ниши, стеная и придерживаясь за стену, вывалился Владыка Азраэль. Выглядел он, мягко говоря, не как высший аристократ: позеленевший, взъерошенный, с порванным воротом и кровавой царапиной на кадыке.

— Эта... эта дикарка... — просипел он и ткнул в меня дрожащим пальцем. — Она напала на меня! Угрожала мне оружием! Владыке Совета! Император должен немедленно запереть её в темницу!

В галерее повисла гробовая тишина.

Даркаэль с тихой жуткой ухмылкой шагнул вперёд. В ладони у него сам собой сложился клинок из ночной тени.

— Напала? Жаль. Значит, она была слишком милосердна, раз ты всё ещё дышишь. Мне исправить её ошибку?

— Дар, назад, — рявкнул Альтариэль. Хотя сам смотрел на Азраэля с такой лютой ненавистью, что казалось, сейчас испепелит его на месте. Он перевёл взгляд на меня, заметил смятую ткань на моей талии и следы чужих пальцев. Синие глаза потемнели до цвета грозового неба. — Он тебя трогал?

— Пытался распускать руки и объяснить мне мои «обязанности», — спокойно ответила я и скрестила руки на груди. — Пришлось напомнить ему уроки самообороны. Вроде бы доходчиво вышло.

Спокойствие было фасадом. Под ним у меня стучали зубы, но знать этого никому не следовало.

Люциан тихо, но искренне фыркнул и попытался сдержать победный хохот.

— Ты... ты безумная иномирянка! — взревел Азраэль, из последних сил выпрямился и попытался вернуть остатки величия. — Альтариэль, ты покровительствуешь преступнице! Я прямо сейчас соберу Совет и...

— Ты прямо сейчас закроешь рот, Азраэль, — сказал Альтариэль. Голос его прозвучал как приговор. — Если ты хоть на шаг приблизишься к Арине или попробуешь поднять Совет, я лично обвиню тебя в государственной измене и в покушении на Уравнителя. Посмотрим, чьё слово весит больше: кронпринца или побитого Владыки, который не справился с девушкой.

Азраэль задохнулся от возмущения. Но, поймав взгляды всех троих кузенов, обещавшие долгую и мучительную расправу, он судорожно сглотнул. Из-за колонны бесшумно возник герцог Вейн, подхватил его под локоть и, не удостоив нас ни словом, повёл прочь. Азраэль хромал на обе ноги. Напоследок Вейн оглянулся на меня один раз, коротко, как смотрят на неудачную строчку в бухгалтерской книге, которую придётся переписать.

— Теперь он твой заклятый враг, Ариша, — ухмыльнулся Люциан, подошёл и накинул мне на плечи свой лёгкий золотистый плащ, чтобы скрыть смятое платье.

— Одной гадиной больше, одной меньше, — пожала я плечами.

Я очень старалась, чтобы голос не дрогнул. Получилось. Только Альтариэль, кажется, заметил, что я тру правой ладонью левое запястье, там, где недавно были его пальцы, слишком сильно, до красноты. Он молча перехватил мою руку и остановил.

Альтариэль подошёл вплотную. Его рука на секунду легла мне на плечо, бережно, почти защищая, а на запястье снова тёплой волной отозвалась серебряная вязь. И от этого прикосновения, к моему собственному удивлению, мне стало легче дышать.

— Бал окончен, — твёрдо сказал кронпринц и посмотрел мне в глаза. — Нам нельзя оставаться во дворце. Азраэль поднимет Совет, и они попробуют запереть тебя здесь, чтобы использовать твою силу в своих целях.

— И каков план? — спросила я.

— Наша единственная цель — Великий Источник на севере, — вступил Даркаэль и нахмурился. — Магия мира рушится, аномалии растут с каждым днём. Только там твоя сила Уравнителя сможет его перезапустить и остановить катастрофу. Сделать это мы должны сами, пока Совет не перекрыл дороги. Уходим НЕМЕДЛЕННО.

Я посмотрела на троих принцев, готовых ради меня пойти против всей знати, и кивнула. Где-то внутри шевельнулось: «Ты знаешь их три дня». Я отогнала эту мысль. Пока мне были нужны союзники, а не философия.

— Отлично. Местные бальные танцы я оценила. Пора менять шелка на походные штаны.

Глава 6

Возвращение в покои походило на спецоперацию.

Служанки суетились вокруг и пытались принять у меня расшнурованный тёмно-синий шедевр. Я с наслаждением выдохнула, избавившись от пышной юбки, и сразу взяла быка за рога.

— Так, девушки, — сказала я застывшим служанкам. — Парадные шелка сложите в шкаф, а мне быстро несите нормальную одежду для дороги.

— Но... леди Арина, — залепетала старшая. — Все платья в вашем гардеробе...

— Мне не нужны платья, — перебила я. — Несите плотные штаны, прочную рубаху и куртку. Из хорошей кожи или плотной ткани, без рюшечек и кружев. И пару сменных комплектов в сумку.

Служанки переглянулись в лёгком шоке, но спорить никто не рискнул. Через десять минут передо мной лежала добротная одежда из тёмной мягкой кожи, местный аналог хорошего скаутского снаряжения.

Пока я переодевалась, адреналин схлынул, и на его место пришла холодная ясная мысль: час назад я была «гостьей правящего дома», а теперь беглянка, на которую вот-вот начнёт охоту вся местная знать. Руки на пряжках сапог всё-таки дрогнули. Я выдохнула сквозь зубы. «Скаут бывшим не бывает, — напомнила я себе. — Собрали рюкзак, проверили карту, пошли».

Плотные брюки сели идеально, сапоги надёжно держали щиколотку, лёгкая кожаная куртка не сковывала движений. Потайные ножны для ножа Дара были на бедре, и застёжка расстёгивалась за долю секунды.

Свой бежевый офисный костюм, память о земной жизни и первой встрече с этим миром, я аккуратно сложила и убрала на дно рюкзака. Это было единственное, что осталось от прежней жизни, кроме мёртвого планшета, и расстаться с ним я не могла. Запасная одежда нужна всегда, даже если это деловая классика. Туда же отправились пара сменных рубах и сухой паёк, который я стащила со стола в банкетном зале.

За дверью меня уже ждал Люциан. Золотистый бальный камзол он сменил на замшевую куртку, но и в походном виде выглядел как с обложки журнала.

— Смотрю, ты при полном параде, Ариша, — сказал он, прищурившись и оглядев мой практичный наряд, и накинул мне на плечи свой плотный золотистый плащ. — Готова к марш-броску?

— Бывалый скаут всегда готов, Люц, — хмыкнула я и проверила застёжки на сапогах. — На лунном шёлке далеко не убежишь, а в этой одежде мы сможем двигаться быстро. Так что давай без речей и делаем ноги, пока ваш Азраэль не очухался.

В подвале, в полумраке факелов и сырого камня, нас ждали Альтариэль и Даркаэль. Кронпринц уже сменил парадный мундир на строгую броневую куртку цвета вороновой стали. Он был собранный и опасный. Румянец, что горел у него на скулах на лестнице, исчез, но в синих глазах при виде меня снова вспыхнул тот самый сдерживаемый огонь.

Даркаэль стоял у тяжёлой окованной решётки и держал под уздцы четырёх коней. Без света глаза его казались двумя чёрными провалами, но когда я подошла ближе, он слегка повёл носом, будто вдыхал мой запах после всей дворцовой парфюмерии.

— Все готовы? — Альтариэль окинул нас коротким взглядом. — Подземный ход выведет за пределы защитного купола столицы. Дальше только верхом и без остановок.

— Главное, чтобы без лишнего пафоса, — фыркнула я и взяла поводья своего гнедого. — Двигаемся.

Тяжёлая решётка со скрипом поползла вверх и открыла проход в сырую темноту, пахнущую озоном и старым камнем. Я обернулась на светящиеся окна дворца, всего на секунду. Там осталась комната, где я проревела первую ночь, и последний кусочек чего-то похожего на безопасность. Потом решётка пошла вниз за моей спиной, и я заставила себя больше не оглядываться.

Поход к Великому Источнику начался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7

Подземный ход встретил нас гулкой тяжёлой тишиной и сыростью.

За спиной с глухим стуком опустилась решётка и отрезала свет факелов. Защитный купол столицы остался позади, а с ним лицемерный блеск залов, шелковые платья и ядовитые улыбки знати.

Я на секунду зажмурилась, привыкая к темноте, а потом тоннель осветился мягким пульсирующим светом.

Альтариэль, шедший первым, поднял руку, и над ладонью повис сгусток магии размером с яблоко. Свет был прохладный, с синеватым оттенком, и мокрые стены из дикого камня бросали длинные причудливые тени.

— Держимся строго друг за другом, — сказал принц, не оборачиваясь. — Подземелья строили ещё в эпоху Первых Владык. Тут есть пара развилок с ловушками, настроенными на чужаков. Я иду первым, Дар замыкает.

— Ловушки это замечательно, — не удержалась я и сжала поводья гнедого. Маленький скаут внутри включил режим наблюдения: эхо шагов, наклон пола, щелчки капель где-то в темноте. — А можно уточнить, на что они реагируют? На силу, на вес или на критический уровень земного скепсиса? Хотелось бы знать, чего не делать.

— На ауру, Ариша, — отозвался Люциан, ехавший рядом. От него по-прежнему веяло уютом, хотя в походе он был собраннее. — Ловушки реагируют на чужую или агрессивную магию. А с тобой, подозреваю, они впадут в депрессию и отключатся. Твой «антимагический купол» спасёт нас от древних заклятий.

— Погоди, — нахмурилась я. — Если я антимагический купол, почему светлячок у Альта на ладони горит? Я же должна его гасить.

— Пока ты держишь поле на привязи, оно чужую магию не трогает, — объяснил Люциан. — Как собака на поводке. Но если отпустишь его по-настоящему, оно кусается.

— То есть я у вас чихуахуа, — мрачно уточнила я.

— Очень грозная чихуахуа, — абсолютно серьёзно заверил Люциан. Он, конечно, понятия не имел, кто такая чихуахуа, но по моему тону сообразил, что спорить опасно.

— Я бы на это не рассчитывал, — глухо бросил сзади Даркаэль. Его чёрный жеребец ступал совершенно бесшумно, и сам эльф сливался с темнотой. — Тоннель древний. Если свод просядет от случайного толчка, никакая антимагия не спасёт от тонны гранита на голову.

— Очаровательная перспектива, — хмыкнула я. — Спасибо за позитивный настрой, Дар. Ты прямо душа компании.

Мы ехали вглубь сводчатого коридора. Воздух был спёртый, пах плесенью и старым озоном, но после душных дворцовых духов казался почти свежим. По крайней мере, здесь не было Азраэля с его потными руками. Вспомнив о Владыке, я невольно скользнула пальцами под край куртки и проверила ножны на бедре. На месте. Острая сталь Дара добавляла уверенности. Но тело помнило прикосновение лучше головы: плечо, в которое он впился, всё ещё слегка ныло.

— Ты как? — тихо спросил Люциан и понизил голос до полушёпота, чтобы эхо не разносило слова по тоннелю.

— Если не считать того, что я сбегаю из дворца с тремя эльфийскими принцами после того, как вырубила Владыку Совета, то всё прекрасно, — улыбнулась я в темноте. — Насыщенная жизнь. На Земле по выходным у меня были выезды на объекты и проверка чертежей.

— Объект? — нахмурился Люциан, поймав незнакомое слово.

— Здания, Люц. Придумываешь дизайн, расставляешь мебель, следишь, чтобы строители не накосячили с несущими стенами, — объяснила я простыми словами. — В общем, делаешь так, чтобы было красиво, богато и удобно жить. Без ваших трёхметровых шлейфов и каминов, которые не греют.

На слове «чертежи» голос меня подвёл. Люциан это услышал. Он ничего не сказал, только чуть ближе подвёл коня, так что наши стремена тихо звякнули друг о друга.

— Наш мир кажется тебе слишком неудобным? — подал голос Альтариэль и замедлил шаг.

Он обернулся. В синем свете шара его профиль казался отлитым из серебра. В синих глазах был немой вопрос, а на бледных скулах всё ещё угадывалась тревога.

— Ваш мир кажется мне слишком пафосным, Альтариэль, — честно ответила я, глядя ему в глаза. — У вас все либо решают судьбу империи с таким видом, будто проглотили лом, либо строят интриги. Простоты мало. У нас на Земле всё проще: если кто-то лезет тебе под юбку без разрешения, он получает в торпеду. Без предписаний Совета и долгой дипломатии.

Люциан тихо подавил смешок, а Альтариэль только тяжело вздохнул.

— Азраэль переступил черту, — жёстко сказал кронпринц, и голос его на секунду стал таким же холодным, как на балу, когда эльфийские лорды затихали. — И поверь, он за это ответит. Когда всё кончится, Совет пересмотрит его полномочия. Никто не вправе калечить или принуждать Уравнителя.

— Да ладно тебе, — отмахнулась я. — С Азраэлем мы разобрались. Забудь. Скажи лучше, сколько нам ещё идти под землёй?

Забыть, конечно, не получалось. Но рассказывать вслух, как мне было страшно в той нише, я не собиралась. Не при троих мужчинах, которых знаю всего несколько дней.

— Подходим к внешней стене, — Альтариэль остановился перед массивной железной дверью, вросшей в камень и покрытой тусклой вязью рун. — За ней выход в ущелье Сивых туманов. Оттуда до леса три часа пути.

Он приложил ладонь к засову. Руны замерцали, неохотно оживая, замок со скрежетом, от которого заломило зубы, подался, и тяжёлая створка медленно открылась наружу.

В тоннель ворвался ледяной сквозняк, такой сильный, что чуть не сбил с ног. Я плотнее запахнулась в плащ Люциана и шагнула наружу.

Мы стояли на узком каменном карнизе, высеченном прямо в скале. Внизу, метрах в ста, клубился густой молочный туман и скрывал подножие гор, а над головой лежало тёмное предрассветное небо с россыпью чужих созвездий. Полы плаща бились на ветру.

— Выходим по одному, коней в поводу, — скомандовал Даркаэль. Он бесшумно вышел из двери и встал рядом со мной.

У самого края он легко придержал своего жеребца, посмотрел вниз, а потом на меня. Тёмный пронзительный взгляд задержался на моём лице и уловил каждую эмоцию.

— Страшно? — коротко спросил он. Голос легко пробивался сквозь гул ветра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мечтай больше, — фыркнула я и поправила поводья. — Высоты я не боюсь. Я боюсь только, что вы двое опять начнёте спорить, кто из вас главный, и мы застрянем на этой верхотуре до обеда.

Даркаэль дёрнул уголком рта. Это у него была высшая степень симпатии и одобрения.

А страшно было на самом деле. Я боялась не высоты, а выбора: все мосты позади сожжены, впереди чужая земля и три малознакомых мужчины, которым я почему-то верю. Это пугало сильнее обрыва.

— Спорить не о чем, — ровно сказал Альтариэль и сел в седло своего белого коня. — Главное — уйти с открытого места до рассвета. Если Император или Совет пошлют ищейку, нас в горах никакой щит не скроет. Двигаемся к Лесу Ветров.

Я вскочила в седло гнедого. После пышной фатиновой юбки и бального корсета походные штаны казались невероятно лёгкими и привычными. Я погладила скакуна по крепкой шее и пустила его вслед за Альтариэлем по узкой тропе вниз, в туман.

Впереди был долгий путь. Но впервые за всё время в этом мире я почувствовала, что держу ситуацию под контролем. Никаких кринолинов, никаких приёмов. Только дорога, эти трое непростых эльфов рядом и ясная цель.

Глава 8

Каменистый спуск остался позади, когда солнце едва показалось над горизонтом и окрасило верхушки деревьев в розовый. Мы вошли под полог Леса Ветров, древнего, огромного и молчаливого.

Стволы здесь были толщиной с хорошую водонапорную башню и уходили высоко в небо, а кроны сплетались так плотно, что солнце пробивалось лишь редкими золотыми лучами. Воздух был густой, пах хвоей и прелой листвой.

Спуск занял пару часов, и теперь мы ехали под защитой крон. После бала, побега по подземным ходам и холодного ночного ветра тело требовало отдыха, но эльфы ехали уверенно и темп не снижали.

Я ехала в середине колонны, сразу за Альтариэлем. В походной одежде наш платиновый кронпринц смотрелся неожиданно органично. Парадная выправка никуда не делась, но пропал вычурный блеск, который так раздражал меня во дворце.

Люциан пристроился слева. Время от времени он пускал коня чуть быстрее, чтобы поравняться со мной и отпустить очередную колкость.

— Ну как тебе наши дикие провинции, Ариша? — спросил рыжий с улыбкой и поправил выбившуюся прядь. — Никаких хрустальных сфер и пафосных фонтанов. Только свежий воздух и компания трёх прекрасных эльфов. Признайся, ты об этом мечтаешь каждую ночь.

— Я мечтаю о горячем душе, нормальном диване и чашке крепкого кофе без ваших эльфийских трав, — хмыкнула я и поправила ремень рюкзака. — А вы трое пока тянете максимум на попутчиков по туристическому маршруту категории «для чайников».

— Диван? — Люциан забавно прищурился. — Это то мягкое ложе, на котором вы, земляне, проводите полжизни?

— Именно. И, поверь, с хорошим сериалом это куда приятнее, чем трястись в седле пятый час подряд.

— Хватит болтать, — сухо сказал сзади Даркаэль. Его чёрный жеребец ступал гордо, а сам следопыт непрерывно осматривал лес. В его позе чувствовалась готовность в любой момент выхватить клинок. — Мы прошли внешнюю границу. Магия в этой части леса нестабильна. Люциан, следи за аномальными вспышками.

— Да нет тут никаких вспышек, Дар, — отмахнулся артефактор, но тёмный подсумок на его поясе всё же тихо звякнул, когда он проверил приборы. — Вся аномалия сейчас едет между нами и критикует наш мир.

Альтариэль молчал, но я чувствовала его внимание. За утро он несколько раз коротко оглядывался, будто проверял, не отстала ли я, не устала ли. В синих глазах стояло глубокое напряжение, которое он изо всех сил прятал за ледяной маской. Под перчаткой на правом запястье вязь то и дело отзывалась тёплым слабым пульсом.

День тянулся очень долго. Мы остановились всего раз, у лесного ручья, чтобы напоить коней и перекусить сухим пайком. Скаут во мне оценил местную сушёную вырезку и твёрдый сыр: сытно, хоть и без изысков.

К вечеру, когда лесные тени стали длинными и синими, мы вышли к небольшому каменистому плато, закрытому с трёх сторон скальными выступами. Для стоянки место было идеальное.

— Ночуем здесь, — скомандовал Альтариэль и спрыгнул с коня. — Открытый огонь не разводим, обойдёмся жаровней с чарами.

— Я займусь периметром, — коротко сказал Даркаэль и растворился в сумерках.

Я со стоном облегчения сползла с седла. Ноги после целого дня верхом были деревянные, спина ныла.

— Давай помогу, — Люциан тут же оказался рядом и подхватил меня за талию, когда я чуть не споткнулась о скользкий корень.

Даже через кожаную куртку его пальцы отозвались горячим приятным импульсом. Он задержал меня в руках на секунду дольше, чем требовала вежливость, и я почувствовала запах корицы и вечернего солнца.

— Спасибо, Люц, — Я отстранилась и поправила куртку, хотя от его близости по коже прошла волна мурашек. — Но с ног я пока не падаю.

— Пока, — беспечно ухмыльнулся он. Но в глазах у него вспыхнул совсем не дружеский огонёк.

Пока Люциан разворачивал компактную магическую жаровню, которая давала тепло без дыма и яркого света, а Альтариэль расставлял по периметру охранные руны, я занялась ночлегом. Эльфы привезли плотные спальные пологи из мягкой шерсти и непромокаемой кожи.

Когда лагерь был готов, а кони привязаны и накормлены, из леса бесшумно вернулся Даркаэль.

— В радиусе мили чисто, — доложил он и снял тяжёлые перчатки.

Мы сели вокруг невидимого источника тепла. Ночная прохлада быстро накрыла лес, но у жаровни было удивительно уютно. В полумраке лица принцев казались особенно выразительными.

Простая обстановка неожиданно стёрла последнюю дворцовую дистанцию. Без пышных мундиров, золотого шитья и светских условностей они были настоящие. И очень привлекательные.

Альтариэль сидел напротив и расстегнул ворот броневой куртки. Синеватые отблески охранных рун подчёркивали его скулы и бледную кожу, а в синих глазах отражался огонь жаровни.

Даркаэль сел чуть в стороне и прислонился спиной к стволу огромного дерева. Тёмный, опасный, с распущенными чёрными волосами на плечах, он казался хищником, который отложил охоту.

А Люциан устроился совсем рядом со мной, на мягком походном одеяле, и его плечо то и дело касалось моего.

— Знаешь, Ариша, — тихо сказал Люциан, нарушив молчание, — ты первая женщина, которая заставила кронпринца сбежать из собственного замка ночью.

— Он сбежал ради Источника, Люц, не выдумывай, — ухмыльнулась я, но взглянула на Альтариэля.

— Я пошёл с тобой, потому что это мой долг, — строго сказал Альтариэль. Но голос слегка дрогнул. — И потому что оставить тебя во дворце с Азраэлем было невозможно.

— О, какая забота, — Я скрестила руки на груди. От их взглядов внутри начал завязываться тугой горячий узел. — А я-то думала, вы просто боитесь, что я испорчу вам дипломатические отношения со всем Советом.

— С Советом ты их уже испортила, — подал голос Даркаэль. Его низкий бархатный тембр заставил меня вздрогнуть. — И это лучшее, что случалось с этим двором за последние пятьдесят лет.

Разговор затих, но напряжение в воздухе не исчезло. Наоборот, оно густело с каждой секундой, подпитанное ночной прохладой и тихим шёпотом древнего леса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я беру первый караул, — ровно сказал Альтариэль, встал и взмахом руки погасил синий огонь на рунном камне. — Люциан, ты сменишь меня через три часа. Даркаэль под утро.

— Как скажешь, Альт, — беспечно отозвался Люциан, лёг на мягкий полог и подложил руки под голову. — Только не заморозь тут всё своими вздохами.

Я потянулась. За день скачки затекли мышцы, лицо пылало от пыли и усталости, а тело требовало хоть какой-то гигиены. Скаутский инстинкт сработал сразу.

— Схожу к ручью, — сказала я и достала из рюкзака небольшое полотенце. — Смою грязь и вернусь.

— Далеко не уходи, — строго сказал Альтариэль и замер у края скального выступа, вглядываясь в темноту. — И нож держи при себе.

— Да-да, слушаюсь и повинуюсь, мой кронпринц, — фыркнула я и ушла в густые сумерки.

Шум воды слышался метрах в тридцати от лагеря. Ручей огибал большой валун и образовывал глубокую тихую заводь с зеркально чистой водой. В свете трёх чужих лун, пробивавшихся сквозь кроны, вода казалась жидким серебром.

По дороге я честно пыталась думать о чём-нибудь полезном: о маршруте, о запасе воды, о том, как отстирать костюм. Не получалось. В голове упорно крутилось одно и то же: чужие лица, три пары глаз, которые смотрят на меня так, будто я единственный источник света в этом мире. И, что хуже всего, мне это нравилось. Скаут во мне настойчиво напоминал, что я знаю этих эльфов четвёртый-пятый день. Женщина во мне пожимала плечами и говорила: «А кто сказал, что нельзя?»

Я с наслаждением скинула сапоги, куртку и расстегнула походную рубашку. Прохладный ночной воздух мгновенно обжег тёплую кожу, заставив соски затвердеть под тонкой тканью. Набрав в ладони ледяной воды, я плеснула себе в лицо, смывая усталость, а затем с тихим стоном удовольствия начала омывать шею и ключицы.

Шорох за спиной был едва слышным — так передвигается только хищник, привыкший сливаться с лесом. Но я даже не дернулась. Внутреннее чутье и едва ощутимая вибрация на запястье подсказывали: это не враг.

Из мрака деревьев бесшумно выступил Даркаэль.

В полумраке его глаза казались абсолютно черными, без белков и зрачков. Он не проронил ни слова. Просто стоял у ствола древнего древа, скрестив руки на широкой груди, и смотрел на то, как я вытираю капли воды с обнаженной шеи. Его тяжелый, почти ощутимый физически взгляд скользил по моей открытой груди, едва прикрытой распахнутой рубашкой, опускался к плоскому животу и задерживался на расстегнутом поясе брюк.

— Подглядываешь, следопыт? — тихо спросила я, не спеша застегивать пуговицы. Задорный земной сарказм капельку дрогнул, когда он сделал шаг вперед. — А я думала, эльфы выше этого.

— Я не подглядываю, Арина, — его голос прозвучал как низкий, бархатистый рык, от которого по моей спине побежали мурашки. — Я охраняю. А ты слишком беспечна для человека, за которым охотится половина Совета.

Он подошел вплотную. От него веяло сухой хвоей, ночной свежестью и опасным, диким теплом. В отличие от правильного Альтариэля и солнечного Люциана, от Дара исходила первобытная сила, которая заставляла кровь в венах течь быстрее.

— И от кого же ты меня охраняешь? — прищурилась я, упираясь ладонями ему в грудь. Под пальцами перекатывались твердые, как камень, мышцы через тонкую кожу куртки. — От лесных зверей? Или от самого себя?

— От себя я тебя защищать не стану, — тихо произнес он.

Его сильная, горячая ладонь мгновенно опустилась на мой затылок, пальцы запутались в светлых волосах, и Дар с властной силой притянул меня к себе.

Поцелуй был похож на сшибающий дыхание удар. Никакого плавного вступления или дворцовой учтивости. Его сухие, горячие губы смяли мои с жадным, накопившимся голодом. Я ахнула от неожиданности, и Даркаэль тут же толкнулся языком внутрь, глубже, забирая мой стон себе. Вкус у него был терпким, горчащим — как дикая ягода и ночной туман.

Мои руки сами собой взвились вверх, впиваясь ногтями в его плечи. Прагматичная, разумная землянка внутри меня попыталась было подать голос, но была напрочь заглушена взрывом чувств. Вязь на моей руке вспыхнула жгучим, пьянящим импульсом.

Дар с тихим рычанием толкнул меня назад, прижимая спиной к шершавому, покрытому мхом стволу дерева. Его вторая рука скользнула под распахнутую рубашку, накрывая обнаженную грудь. Ладонь у него была широкой, шершавой от мозолей, и этот контраст между его грубостью и чувствительностью моей кожи заставил меня выгнуться навстречу.

— Ты с ума меня сводишь, дикарка, — прорычал он мне в губы, перемещая поцелуи на челюсть, а затем — к трепещущей жилке на шее. — Твой запах... твоя антимагия... Я едва сдерживался всю дорогу.

— Так не сдерживайся, — выдохнула я, тяжело дыша и чувствуя, как между ног расцветает сладкая, томительная тяжесть.

Даркаэль не заставил себя просить дважды. Одним точным, хищным движением он дернул ткань моей рубашки, окончательно оголяя плечи и грудь. Его губы припали к налившемуся соску, жадно заглатывая его и лаская жестким языком. Я громко застонала, закидывая голову назад и упираясь затылком в кору.

Его пальцы тем временем уже расстегнули ремень моих походных брюк. Замок звякнул в тишине ночи, ткань поползла вниз по бедрам, и горячая ладонь Дара опустилась на мои обнаженные, влажные складочки.

— Боги, Арина... — его голос окончательно сорвался на хрип, когда он почувствовал, насколько я готова. — Ты такая горячая.

Он провел пальцем по чувствительной ложбинке, сжимая клитор с такой чувственной уверенностью, что из моих легких выбило весь воздух. Я впилась пальцами в его темные волосы, выгибаясь и моля о большем.

Даркаэль легко подхватил меня за бедра, приподнимая и заставляя обвить его талию ногами. Моя спина прижалась к дереву, а он, не теряя времени, освободил свой напряженный, огромный член.

Он уперся головкой в мой вход. На секунду Дар замер, тяжело дыша мне в шею, и его черные глаза встретились с моими. В них больше не было холода следопыта — только необузданная, дикая страсть мужчины, нашедшего свою истинную.

— Моя, — глухо прошептал он.

И вошел в меня. Одним мощным, глубоким, сокрушительным толчком.

Я выкрикнула бы его имя на весь лес, но Даркаэль вовремя накрыл мои губы новым, жадным поцелуем, заглушая мой крик. Внутрь меня ворвалось толкающее, разрывающее пламя. Наполнение было настолько полным и глубоким, что у меня перед глазами вспыхнули серебряные искры.

Дар начал двигаться. Его ритм был диким, быстрым, бескомпромиссным. Каждое его движение выбивало из меня стоны, а мощные толчки заставляли меня крепче сжимать его бедрами, отдаваясь этой первобытной стихии. Его магия и моя антимагия сплетались вокруг нас в тугой, пульсирующий кокон, заглушая звуки и создавая иллюзию, что во всем мире остались только мы двое.

— Смотри на меня, — требовал он между жаркими поцелуями, лаская мои груди и вколачиваясь в меня всё глубже и глубже. — Смотри, кому ты принадлежишь.

Я смотрела в его темные глаза, теряя остатки контроля. Его руки держали меня крепко, не давая соскользнуть, а каждое движение попадало точно в цель, доводя меня до порога безумия.

Сладостная мука нарастала с сумасшедшей скоростью. Мышцы внутри меня начали судорожно сокращаться, сжимая его член мертвой хваткой.

— Дар... я... — выдохнула я, чувствуя, как рушится плотина.

— Давай, Арина. Вместе со мной, — прорычал он, ускоряя темп до предела.

Волна оргазма накрыла меня с головой. Это был не просто физический экстаз — это была вспышка, разряд тока, заставивший мое тело биться в судорогах на его руках. Я забилась в его объятиях, безмолвно выкрикивая его имя, пока Даркаэль с тяжелым рыком сделал последний, максимально глубокий толчок и излился внутри меня горячим, жгучим семенем.

Он уткнулся лбом в мое плечо, тяжело и рвано дыша. Его сильные руки продолжали крепко прижимать меня к себе, не давая упасть, пока мы оба приходили в себя под тихий шум ручья.

Прошло несколько минут, прежде чем дыхание выровнялось.

Даркаэль бережно опустил меня на ноги. Его пальцы, только что бывшие такими настойчивыми, теперь невероятно нежно поправили на мне рубашку и помогли одеть и привести в порядок брюки. В его взгляде, когда он смотрел на меня, больше не было той темной отстраненности. Там читалась глубокая верность.

— Если Альтариэль или Люциан узнают... — начала было я, поправляя волосы и чувствуя, как щеки всё еще пылают.

— Люциан догадывается. Альтариэль поймет по твоему запаху, — спокойно перебил Дар, подбирая мое полотенце и подавая его мне. На его губах мелькнула редкая, едва заметная, но чертовски довольная ухмылка. — Но мне всё равно. Ты — моя пара, Арина. И сегодня ночью они это поймут.

И, повернувшись, он первым шагнул в сторону лагеря, оставляя меня у ручья с дрожащими коленями и абсолютно диким чувством полного, абсолютного триумфа.

Глава 9

В лагерь я вернулась с трудом: ноги после ручья пошаливали, а в теле разливалась приятная нега.

Но в голове уже шевелился неприятный червячок. Я шла за широкой спиной Дара и честно пыталась ответить себе на один вопрос: это я его хотела или вязь на запястье? Где кончаются мои чувства и начинается то, что делает со мной эта чужая магия? Вопрос был некстати, ответа не было, и от этого под рёбрами тихонько сосало. Я отложила его до лучших времён. Расследование собственной души подождёт, пока я хотя бы высплюсь.

Я старалась держаться со скаутским спокойствием и на ходу поправляла куртку. Но скрыть очевидное от эльфов с их чутьём было невозможно.

Первым нас встретил Люциан.

Рыжий артефактор сидел на одеяле и крутил в пальцах какой-то амулет. Когда мы вышли из тени деревьев, он замер. Его горящий в полумраке взгляд скользнул по моему растрёпанному виду и пылающим щекам, а потом перешёл на Даркаэля.

Дар шёл за мной совершенно невозмутимо, но хищная сытая ухмылка и походка победителя выдавали его с потрохами.

— Ого, — тихо, но с ядом протянул Люциан и нахмурился. — А я-то думал, вы там воду для чая кипятите. Что-то ты долго «освежалась», Ариша. И пахнешь ты не только горным ручьём.

— Я проверял периметр, — отрезал Даркаэль, молча прошёл мимо и сел у ствола. — В отличие от тебя, Люц, я привык действовать, а не просто обаять.

— Действовать? — Люциан вскочил. Карие глаза вспыхнули недобрым золотым огнём. Напряжение между кузенами взлетело до небес за секунду. — Ты воспользовался тем, что она устала с дороги! Взял то, что принадлежит нам всем по праву истинности?!

— Заткнитесь оба, — разрезал ночную тишину ледяной голос Альтариэля.

Кронпринц шаг за шагом вышел из тени на краю плато. От него веяло таким холодом, что даже трава у его ног, казалось, покрылась инеем. Спесь с эльфов слетела сразу, но воздух в лагере буквально искрил от ревности.

Альтариэль подошёл ко мне вплотную. Синие глаза потемнели до цвета грозовой тучи. Сцен он устраивать не стал, как Люциан, но пальцы правой руки на эфесе побелели. Он посмотрел на мои зацелованные губы, потом мне в глаза. Грудь его тяжело вздымалась.

— Ты с ним спала? — тихо, сдерживая бурю, спросил он.

— Альтариэль, давайте без допросов с пристрастием, — Я попыталась включить земной прагматизм, хотя серебряная вязь на запястье пульсировала от их общей ревности так, что руку почти жгло. — Я взрослая девушка. И мы, кажется, ушли из дворца не затем, чтобы вы устроили дуэль из-за того, кто с кем сходил к ручью.

— Мы твоя пара, Арина, — процедил Альтариэль. Рука его не удержалась: он жёстко, но бережно взял меня за подбородок и заставил смотреть на него. — Каждая твоя связь с кем-то из нас отзывается в остальных. Ты хоть понимаешь, ЧТО мы почувствовали, пока вы были там?

— Какая ещё «пара»? — Я дёрнула головой, но подбородок он не отпустил. — Вы второй раз про это говорите и второй раз без инструкции.

— В архивах нашего дома хранится древнее пророчество, — глухо сказал Альтариэль. — Тот, кого призовут из другого мира, окажется Истинной для трёх Домов сразу. Светлого, Солнечного и Тёмного. Мы считали это сказкой для детей. До той поляны.

— Хватит давить на неё, Альт! — вмешался Люциан и шагнул к нам. — Если Дар оказался шустрее, это не значит, что Ариша принадлежит только ему.

— Она принадлежит нам всем, — рыкнул Даркаэль от своего дерева, и в голосе прорезался низкий угрожающий гул. — Но первенство за мной. Примите это.

— Хватит! — Я решительно сбросила руку Альтариэля с подбородка и скрестила руки на груди. — Так, ушастые, слушай мою команду. Если вы сейчас начнёте убирать соперников перед походом к Источнику, я развернусь и уйду во дворец. Ей-богу, там хотя бы нет вашей коллективной драмы! Все спать. Завтра тяжёлый день.

Упоминание дворца подействовало как холодный душ. Эльфы переглянулись с такой смесью ярости и сдерживаемой страсти, что я поняла: аргумент попал в цель.

— Завтра обсудим твоё поведение, «скаут», — строго сказал Альтариэль, хотя в глазах мелькнула острая голодная нежность.

Я с чувством выполненного долга забралась на полог, укрылась плотным плащом и закрыла глаза. Спать хотелось безумно. Но когда я уже почти провалилась, пришла мысль, от которой стало неуютно: «Они делят меня, как трофей». И следом другая, ещё неуютнее: «А я им это позволяю». Хотелось бы сказать, что я сразу с этим разобралась. Не разобралась. Я уснула.

Утро встретило меня сухим теплом, запахом хвои и очень приятным чувством полной защищённости.

Я потянулась, не открывая глаз, и тут же упёрлась лбом во что-то шёлковое и горячее. Повернуться не получилось: поперёк талии лежала тяжёлая мускулистая рука и намертво прижимала меня к широкой груди.

Я замерла и приоткрыла один глаз.

Лицом я уткнулась прямо в распахнутый ворот походной рубашки Альтариэля. Наш обычно неприступный ледяной кронпринц спал и крепко обнимал меня двумя руками. Платиновые волосы рассыпались по одеялу, а строгие черты лица во сне стали неожиданно мягкими и по-мальчишески беззащитными. Ледяная маска испарилась. Остался мужчина, который сменился с караула под утро и так и не смог заставить себя отпустить меня.

Одеяло было натянуто до подбородка, а дыхание Альтариэля ровно и тепло щекотало мне макушку.

— И долго ты собираешься притворяться, что спишь? — тихо сказали сбоку шёлковым голосом.

Я чуть повернула голову. На другом краю стоял Люциан с двумя кружками парящего травяного отвара. На лице у него играла ироничная улыбка, но в карих глазах ещё читалась затаённая ревность.

— Я не притворяюсь. Я пытаюсь понять, как оказалась в тисках Его Высочества, — шёпотом ответила я и попробовала осторожно высвободить руку.

Но стоило мне шевельнуться, как хватка Альтариэля на талии только усилилась. Кронпринц медленно открыл глаза. Синие, по-утреннему туманные, они встретились с моими. На секунду в них мелькнуло смущение, на скулах проступил румянец, но вместо того чтобы отстраниться, Альт прижал меня к груди ещё сильнее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Доброе утро, Арина, — тихо сказал он, и голос его прозвучал так интимно и глубоко, что внутри у меня снова сладко поплыло. — И не надейся сбежать. Я сменился с караула под утро и решил, что охранять твой сон надёжнее вблизи.

Даркаэль чистил свой клинок чуть поодаль, у гаснущей жаровни. Он коротко и хмуро фыркнул, но влезать не стал.

Скаут внутри меня оглядел всю картину трезво: двое эльфийских принцев, один ледяной кронпринц, который отказывается меня отпускать, и впереди целый день пути через аномальный лес. Поход обещал быть очень, очень горячим.

Глава 10

Утренний свет пробивался сквозь густые кроны Леса Ветров и превращал влажный туман в золотистую дымку. Мы едва успели собраться, сжевать по куску сушёного мяса и сесть на коней.

Альтариэль вернул себе привычную выправку кронпринца, но держался совсем близко к моему гнедому и то и дело бросал на меня долгие внимательные взгляды. Люциан ехал чуть впереди и следил за каждой качнувшейся веткой, а Даркаэль, как обычно, замыкал колонну тенью. Утреннее напряжение между ними не исчезло. Оно просто превратилось в натянутую струну готовности.

И эта готовность пригодилась быстрее, чем мы думали.

К полудню лес вокруг резко и неестественно затих. Пропал щебет птиц, перестали шуметь кроны. Воздух стал тяжёлым и пахнул озоном, гнилью и чем-то тошнотворно-сладким.

— Стоять, — рявкнул Даркаэль и первым вскинул руку.

Кони занервничали, встали на дыбы и тревожно захрапели. Мой гнедой дёрнул ушами и попытался сдать назад.

— Фон искажается, — быстро сказал Люциан и выхватил из подсумка тёмный круглый артефакт. Стекло на нём пошло трещинами, внутри закружился алый туман. — Ариша, вокруг нас всплеск дикой, отравленной энергии. Нас окружили.

— Назад! В круг! — скомандовал Альтариэль и выхватил длинный клинок с мерцающими синими рунами.

Из чащи, ломая кусты и вырывая с корнем молодой подлесок, на поляну вывалились они.

Лесными хищниками их назвать было нельзя. Когда-то они, наверное, были волками или пантерами, но искажённая магия превратила их в чудовищ. Огромные, с хорошего быка, с костяными шипами, торчащими из обугленной кожи, и несколькими парами горящих багровых глаз. С клыков капала слюна и падала на сухую траву.

— Милые котики, — процедила я, спрыгнула с коня и натянула поводья, чтобы удержать бьющееся от паники животное. — У нас на Земле таких лечат радикальными методами.

— Не подходи к ним! — рявкнул Альтариэль и заслонил меня собой. — Их аура отравлена аномалией Источника. Один укус, и магия выжжет тебя изнутри!

Две твари рванули вперёд с нечеловеческой скоростью.

Даркаэль метнулся навстречу одной из них с тихим хищным рыком. В руках у него сгустились два клинка из ночной тени. Он ушёл от прыжка и нанёс глубокий рассекающий удар в бок. Но чёрная кровь зверя тут же вспыхнула фиолетовым пламенем, и рана прямо на глазах начала затягиваться!

— Не помогает! — крикнул Люциан и швырнул в правую тварь боевую сферу.

Взрыв света оглушил монстра, но только разъярил его. Тварь мотнула окровавленной мордой и бросилась на Люца. Мощный удар лапы сбил его с ног. Артефактор отлетел к дереву, выронил клинок и хватал ртом воздух.

— Люц! — ахнула я.

Ещё три твари выскочили из тени и отрезали нас друг от друга. Альтариэль отчаянно рубился сразу с двумя, его синее пламя рун сдерживало их, но аномальные звери не чувствовали боли. Магия принцев, чистая и выверенная, вязла в их искажённой ауре и питала тварей вместо того, чтобы их уничтожать.

— Наша магия кормит аномалию! — крикнул Альтариэль, когда одна пасть сомкнулась в миллиметре от его плеча. — Арина, держись позади!

Я смотрела, как мои эльфы, сильные, гордые, готовые отдать за меня жизнь, теряют силы под напором монстров, чья отравленная магия только разгоралась от их заклинаний. Внутри всё превратилось в холодный ком. Я знала их меньше недели. Но от мысли, что кто-то из них сейчас не встанет, у меня подкосились ноги так, как не подкашивались ни перед каким заказчиком.

«Так, Соколова, включай мозги, — сказала я себе и глубоко вдохнула. — У них магия, у тварей искажённая магия. А кто у нас тут главная заглушка для любого волшебного бреда?»

Антимаг. Уравнитель.

Я заставила себя шагнуть вперёд, прямо навстречу самой крупной твари. Она уже готовилась прыгнуть на оступившегося Альтариэля.

— АРИНА, НЕТ! — в один голос взревели Даркаэль и Альтариэль.

Визжать и прятаться за их спинами я не стала. Скаутский опыт и земной прагматизм требовали точного расчёта. Я расставила ноги для устойчивости и сбросила внутренний контроль, который обычно держал мое антимагическое поле в узких рамках.

— Эй, мутанты переросшие! — гаркнула я на весь лес и вскинула руки. — Ну-ка, пошли нафиг из этого леса!

Из меня вырвалась не магия, а волна. Невидимая, но такая, что сбивала с ног. Волна абсолютной, звенящей НУЛЕВОЙ МАТЕРИИ.

Когда поле накрыло поляну, воздух будто схлопнулся. Синее пламя на мече Альтариэля мгновенно погасло. Теневые клинки Дара испарились. Но на монстров это подействовало в тысячу раз страшнее!

Аномальная магия, которая держала их искажённые тела, питала раны и гнала вперёд, просто... испарилась.

Самый крупный зверь, уже летевший в прыжке на Альтариэля, тяжело рухнул ему под ноги, как мешок с костями. Багровые глаза померкли, а костяные шипы на спине с треском и шипением начали рассыпаться в серую труху.

Второй и третий монстры взвыли от дикой боли. Потеряв магическую подпитку аномалии, их перерождённые тела не могли больше существовать. Они забились на траве и на глазах превратились в обычных, пусть и крупных, но мёртвых лесных волков.

Через тридцать секунд на поляне стало тихо. Ни озона, ни отравленной гнили. Просто чистый лес.

Я стояла посреди поляны и тяжело дышала. Голова слегка кружилась от резкого выброса силы, но чувство триумфа перекрывало всё. Почти всё. Взгляд упал на ближайшего мёртвого волка. Обычный серый зверь, отощавший, с седой мордой. Он ничего не выбирал. Кто-то сделал из него чудовище, а я только что вернула ему шкуру и тут же отняла жизнь. Я зачем-то присела и провела ладонью по жёсткой шерсти. Скауты не должны быть сентиментальными. Но руки у меня всё равно подрагивали.

Принцы замерли. Люциан поднялся, придерживая ушибленный бок, и смотрел на меня с таким диким восторгом, будто я одной левой сдвинула гору.

Даркаэль тяжело дышал и медленно опустил руки. На бледном лице застыл шок пополам с тёмной глубокой гордостью.

А Альтариэль... Наш платиновый кронпринц стоял над тушей, переводя взгляд с погасшего клинка на меня. Синие глаза расширились. Он медленно, шаг за шагом подошёл, не глядя на поверженных монстров, и вдруг резко притянул меня к себе, обнял и прижал к груди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты просто невероятна, Арина, — прошептал он мне в макушку. Руки, сжимавшие мою куртку, заметно дрожали. — Ты нас спасла.

И только тут меня отпустило. Я уткнулась носом ему в плечо, вцепилась в куртку и поняла, что дрожу вся, от макушки до пяток, а зубы выбивают дробь.

— Уравнитель в деле, Ваше Высочество, — ухмыльнулась я сквозь стучащие зубы. Сзади подошёл Даркаэль и мягко положил ладонь мне на талию, а Люциан с улыбкой оперся на моё плечо. — А вы говорили «слабая землянка». С вас три кофе. И нормальный ужин на следующей стоянке.

Глава 11

После битвы с волками мы ехали по лесу очень осторожно. Настроение, впрочем, у всех заметно поднялось: угроза миновала, а мой антимагический «выключатель» дал принцам стойкое ощущение, что в любой непонятной ситуации земная практичность спасёт мир лучше любой высшей магии.

Ближе к вечеру, когда солнце снова поползло к вершинам, а лес залило тёплым янтарным светом, Даркаэль ушёл вперёд на разведку и вернулся с добычей. В руках у него были два тугих жирных рябчика, уже ощипанных и выпотрошенных, с ловкостью бывалого охотника.

— Наш ужин, — коротко сказал следопыт и приторочил дичь к седлу.

— Отлично, — кивнула я. — А что на гарнир? Опять сухой паёк и ваша травяная бодяга?

По дороге я внимательно смотрела под ноги. Скаутская привычка искать в лесу полезное сработала: на небольшом пригорке я заметила знакомые пышные кусты с тёмными резными листьями и мелкими ядовитыми ягодками.

— Тпру, — Я остановила коня и спрыгнула на землю.

— Арина, осторожно, — тут же предостерёг Альтариэль и спешился следом. — Это пасленник. Ботва и плоды ядовиты, магия леса делает отвар токсичным. Не трогай.

— Пасленник, говорите? — Я с азартом ухмыльнулась, достала из потайного кармана нож Дара и присела на корточки. — У нас на Земле этот «пасленник» король любого стола. Паслён же из семейства паслёновых!

Я подцепила ножом сухую плотную землю под кустом и потянула за стебель. Из земли вывалилась гроздь крупных ровных клубней в коричневой кожуре, один в один как земная картошка.

— Ты с ума сошла? — Люциан подбежал и с ужасом смотрел, как я счищаю землю с клубня. — Это несъедобно! В текстах сказано, что отвары из этого растения вызывают отравление!

— В ваших текстах написано про вершки, а надо смотреть в корешки, эльфы вы мои высокородные, — хохотнула я и ссыпала клубни в походную сумку. — Земляне на этом веками выживают. Поверьте бывалому скауту: сварим, и пальчики оближете.

Эльфы переглянулись с глубоким скепсисом, но спорить со мной после утреннего представления с волками никто не решился.

Для стоянки мы выбрали уютную поляну у подножия мшистого валуна. Пока Даркаэль ставил защитный контур, а Люциан доставал малую жаровню, Альтариэль подошёл ко мне. В руках у него был небольшой кожаный мешочек, пахнувший пряно и аппетитно.

— Мы обычно используем это для питательного отвара, — объяснил кронпринц и показал содержимое. — Сушёные коренья и лесные травы. Они восстанавливают силы и укрепляют магию.

Я заглянула внутрь и чуть не прослезилась от ностальгии. Местные «витаминные коренья» пахли в точности как наши петрушка, сельдерей, сушёный лук и пряная морковь! Эльфы, оказывается, просто заваривали этот набор в кипятке как чай, пили водичку, а сами коренья выбрасывали. Разбазаривание ресурсов чистой воды!

— Так, ушастые, садитесь и учитесь, как готовят настоящую земную похлёбку, — объявила я и достала походный котелок.

Люциана я отправила за водой к ручью, а сама занялась готовкой. Почистила и нарезала картошку крупными кубиками (принцы смотрели на это так, будто я готовлю яд для Императора). Руки сами знали, что делать: так мы с мамой чистили картошку на даче в августе, сидя на старых табуретках, и мама всегда ворчала, что я срезаю слишком толсто. Нож замер на секунду. Я моргнула, смахнула что-то с ресниц тыльной стороной ладони и принялась резать дальше, чуть быстрее, чем нужно.

Дичь я порубила на сочные куски и отправила в закипающую воду. Когда картошка разварилась, а бульон стал наваристым и золотистым, я щедро высыпала туда пряные коренья и зелень из мешочка Альтариэля.

Через двадцать минут над поляной поплыл такой густой аппетитный аромат, что у всех троих эльфов одновременно сглотнулись слюни.

— Пробуем, — Я зачерпнула деревянной ложкой бульон с кусочком картошки и протянула Альтариэлю. — Давай, кронпринц. Если не упадёшь замертво, значит, жить будем.

Альт с подозрением посмотрел на ложку, но под моим требовательным взглядом попробовал. На строгом лице пронеслась целая гамма чувств: от настороженности до откровенного восторга. Он торопливо проглотил и уставился на котелок.

— Это... невероятно, — тихо сказал он. — Картофель? Мягкий, сытный... и коренья дают совсем другой вкус!

— А я что говорила? — победно усмехнулась я.

Через пять минут котелок был пуст. Люциан выскребал остатки ложкой и нахваливал земную кулинарию, а Даркаэль сыто откинулся на ствол и посмотрел на меня с уважением:

— Если магия рухнет, ты точно не пропадёшь, Арина. Ты из ничего можешь сделать праздник.

Я улыбнулась ему. Только «праздник» у меня получился из картошки с дачи, а дача осталась там, где мне больше не бывать. Внутри что-то тихо кольнуло, и улыбка вышла чуть кривоватой.

После сытного ужина и дневного перехода усталость навалилась тяжёлым грузом. Люциан и Даркаэль ушли ставить дополнительные чары по дальнему периметру, а Альтариэль остался в лагере наводить порядок у жаровни.

Я отошла к краю поляны, чтобы постелить полог. Ночной воздух стал прохладным, по ногам потянул лёгкий ветерок. Я поёжилась и накинула плащ.

— Замерзла? — раздался за спиной тихий, бархатный голос Альтариэля.

Он подошел бесшумно. Без своей жесткой бронированной куртки, в одной лишь свободной рубашке, с распущенными платиновыми волосами, ниспадавшими на плечи, кронпринц выглядел удивительно мягким и... домашним. Синяя магия его глаз в полумраке казалась глубоким омутом.

— Немного, — ответила я, поворачиваясь к нему. — Но похлебка хорошо согрела. Спасибо за коренья.

— Это тебе спасибо, Арина, — он шаг за шагом сократил расстояние между нами, останавливаясь вплотную. Его длинные, прохладные пальцы аккуратно подхватили прядь моих волос и заправили за ухо. — Ты каждый день переворачиваешь мой мир. Своей логикой, своей смелостью... своей красотой.

Наша серебряная вязь на запястье отреагировала моментально — по коже пролилась волна жгучего, сладкого тепла. Я посмотрела в его синие глаза, чувствуя, как земной прагматизм уступает место чистому, захватывающему дыхание притяжению. Напряжение и ревность, что копились между нами с самого утра, вылились в электрический разряд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Альт... — тихо выдохнула я.

— Я больше не могу контролировать это, — шепнул он, и его ледяная выдержка окончательно дала трещину.

Альтариэль наклонился и накрыл мои губы своими. Поцелуй кронпринца был совсем не таким, как у Дара — не диким и сокрушительным, а глубоким, требовательным и невероятно нежным. Он пил меня, словно драгоценный нектар, обнимая за талию и прижимая к своей широкой, горячей груди.

Я со стоном выдохнула, закидывая руки ему на шею и пальцами запутываясь в его шелковистых платиновых волосах. Его ладонь опустилась ниже, сжимаясь на моей талии, а затем соскользнула под полы плаща, притягивая меня еще ближе, так, что я ощутила твердость его тела через ткань одежды.

— Арина... истинная моя... — шептал Альтариэль между поцелуями, спускаясь губами по моей челюсти к шее, заставляя меня выгибаться в его руках.

Он аккуратно опустил меня на мягкий, укрытый шерстяным покрывалом полог. Сам опустился сверху, накрывая моё тело своим тяжелым, горячим теплом. В его синих глазах полыхал пламень чистого, сдерживаемого слишком долго желания.

С тонких пальцев Альтариэля сорвались тихие, едва заметные синие искорки — его магия мягко окутала нас, создавая невидимый, глушащий звуки купол, чтобы защитить наше уединение от посторонних глаз.

— Ты сведешь меня с ума, — выдохнул он, расстегивая застежки моей куртки.

Его прохладные, дрожащие от волнения пальцы скользнули под рубашку, накрывая обнаженную грудь. Я громко ахнула, когда его губы припали к моему соску, лаская его сквозь тонкую ткань, а затем осторожно освобождая грудь для жадных поцелуев.

Ремень моих брюк поддался его пальцам с тихим щелчком. Альтариэль действовал с невероятной грацией и трепетом, избавляя меня от одежды сантиметр за сантиметром, пока я не оказалась полностью обнаженной в свете местных лун.

Он сам быстро сбросил рубашку, открывая литое, мускулистое тело с бледной, словно мраморной кожей. Когда его обнаженная грудь прижалась к моей, по моему телу прошел разряд тока.

— Ты прекрасна, — прошептал кронпринц, оглаживая ладонями мои бедра и медленно разводя их в стороны.

Его пальцы скользнули к моему влажному, горячему бугорку. Поглаживания Альтариэля были сильными, но чуткими — он находил самые чувствительные точки, доводя меня до тихого, безумного стона. Я впивалась ногтями в его плечи, выгибаясь навстречу его ласкам.

Когда он уперся своим напряженным, горячим членом в мой вход, он на секунду замер, глядя мне прямо в глаза. В этом взгляде была вся его гордость, вся его ледяная маска, сгоревшая дотла ради меня.

— Будь со мной, Арина, — тихо попросил он.

— Да, Альт... пожалуйста, — выдохнула я.

Он вошел в меня медленно, глубоко и плавно, заполняя до предела. Я ахнула, запрокидывая голову и вдавливая пальцы ему в плечи.

Альтариэль начал двигаться. Его ритм сперва был сдержанным, но с каждым толчком, с каждым моим невольным стоном он терял контроль, ускоряясь и вколачиваясь в меня всё глубже и глубже. Наша общая магия сплелась в пульсирующий поток, превращая каждое прикосновение в сумасшедший экстаз.

— Моя... — шептал он, целуя мои губы, щеки, глаза, пока его сильные бедра прижимались к моим. — Только моя...

Сладостное напряжение свернулось в тугой, пылающий узел. Я отвечала на его движения, подавая бедра навстречу и увлекая его за собой в эту пропасть.

Волна оргазма накрыла нас одновременно — яркая, сшибающая дыхание, разрывающая сознание вспышка. Я громко выкрикнула его имя, содрогаясь в его судорожных объятиях, пока Альтариэль с глубоким, грудным стоном излился внутрь меня, крепко вжимая мое тельце в походное ложе.

Мы долго лежали, тяжело дыша под тихий шум ночного леса. Альтариэль не отстранялся — он укрыл нас своим плотным плащом, прижимая меня к своей широкой груди и гладя по светло-русым волосам.

— Теперь я понимаю, почему наш мир выбрал именно тебя, — тихо проговорил кронпринц, целуя меня в макушку. — Ты — наш единственный спасительный свет, Арина.

Я улыбнулась в полумраке, слушая ровный стук его сердца. И впервые за всё время я не стала гадать, что со мной делает вязь. Мне было хорошо. Ему тоже. Этого пока было достаточно. Земной скаут внутри меня довольствовался главным: суп удался, кронпринц «раскрепощен», а путь к Источнику продолжается.

Глава 12

Утро пришло незаметно, с прохладой и золотистым рассветным светом сквозь густые кроны.

Я проснулась от прикосновения. Альтариэль гладил меня по плечу и осторожно убирал светлые пряди с лица. Синие глаза, обычно такие сдержанные, смотрели на меня с бесконечной теплотой. Он всё так же крепко держал меня в объятиях под нашим общим плащом.

— Доброе утро, моя Арина, — тихо сказал кронпринц и коснулся губами моих губ в долгом осторожном поцелуе.

— Доброе, — выдохнула я, сладко потянулась и почувствовала приятную ломоту после прошедшей ночи.

У затухающего костра уже суетился Люциан. Он заметил, что мы проснулись, и с улыбкой покачал головой, хотя во взгляде ещё тлели угли ревности.

— Ну что, влюблённые, пора вставать. Даркаэль вернулся с разведки. Дорога до границы Леса Ветров чистая, но погода портится.

Лагерь мы собрали без спешки, но слаженно. Я умылась ледяной водой из ручья, привела в порядок одежду и привязала суму к седлу. Альтариэль помогал мне затянуть подпругу и при каждом удобном случае невзначай касался моей талии или сжимал ладонь. Даркаэль стоял неподалёку с конём и смерил кронпринца долгим тёмным взглядом, но мне молча кивнул, признавая наш вчерашний порыв.

Скоро мы сели в седла и выехали.

Лес Ветров остался позади к полудню следующего дня и уступил место холмистой равнине с высокой серебристой травой. Но стоило нам выйти на открытое место, как небо нахмурилось и налилось тяжёлым, почти чёрным свинцом.

Воздух стал влажным и липким. Не прошло и получаса, как с неба обрушился настоящий тропический ливень.

Дождь был такой сильный, что видимость упала до пары метров. Капли сбивали дыхание, порывистый ветер за секунды превратил нашу одежду в тяжёлые мокрые тряпки. Даже магия эльфов, обычно безупречная, пасовала перед такой стихией: водяные потоки пробивали щиты.

— Там! За холмом! — крикнул Даркаэль, перекрывая шум бури, и показал рукой на тёмные силуэты. — Заброшенное поселение!

Мы пустили коней вскачь и через пять минут ввалились под крышу уцелевшего здания.

Поселение было древнее и давно брошенное. Это были руины маленького эльфийского форпоста из серых каменных блоков, заросших диким вьюнком. Почти все крыши провалились, но центральное здание, бывшая сторожевая башня или дом наместника, ещё держало крышу. Внутри пахло сыростью, но было сухо и тихо, а шум ливня снаружи казался далёким гулом.

— Коней в пристройку, — скомандовал Альтариэль и отряхнул мокрые платиновые волосы.

Принцы работали слаженно. Люциан разжёг очаг в старом каменном камине с помощью огненной магии и артефактов. Даркаэль обошёл периметр и проверил здание на незваных гостей. А Альтариэль подошёл ко мне.

Я стояла посреди зала. С моих брюк и куртки ручьями стекала вода, а зубы начали выбивать дробь от сквозняка.

— Иди сюда, — мягко сказал Альтариэль.

Он взял меня за руки, и я почувствовала, как по его ладоням разливается тепло. Он зашептал заклинание, и сухой тёплый воздух окутал меня с головы до ног, как невидимый фен. Вода с одежды и волос стала испаряться белым паром.

— О-о-о, вот за это я обожаю магию, — с удовольствием выдохнула я и почувствовала, как тело снова наполняется теплом.

Люциан закончил с камином, подошёл сзади и лёгким движением рук досушил мои светлые волосы, рассыпав их по плечам мягкой волной.

— Готово, наша иномирная принцесса, — улыбнулся он и ласково провёл ладонью по моим щекам. — Сухая и согретая.

Скоро в камине весело затрещали старые сухие балки, которые нашёл Дар. Мы устроили уютный лагерь: расстелили сухие пологи прямо у огня, натянули верёвку, чтобы досушить кое-какие вещи, и поставили в котелок остатки пахучих трав.

Когда первая суета улеглась, а по каменным стенам заплясали тёплые отблески, мы сели у камина. За окном бушевала буря, а внутри была редкая, очень уютная атмосфера доверия.

Люциан обнял колени и посмотрел на меня с любопытством.

— Арина, ты столько рассказала про картошку и скаутские навыки, а мы до сих пор почти ничего не знаем о твоём мире. Расскажи. Как ты жила до того, как портал затянул тебя сюда?

Альтариэль и Даркаэль тоже повернулись ко мне. В их глазах был искренний глубокий интерес к женщине, которая перевернула им жизнь.

— Мой мир, — я задумчиво поджала ноги и посмотрела на огонь. — В нём нет магии. Совсем. Мы не умеем зажигать огонь щелчком пальцев или сушить одежду заклинаниями. Всё делает техника: машины, электричество, компьютеры.

— Совсем нет магии? — Даркаэль нахмурился и подался вперёд. — Как же вы выживаете без защиты источников?

— Надеемся на себя, на науку и здравый смысл, — улыбнулась я. — Наверное, поэтому я так быстро привыкла к вашей аномалии. Мой мозг привык искать логику во всём.

— А твоя семья? — тихо спросил Альтариэль и накрыл мою ладонь своей. — Кто остался там?

На мгновение в груди уколола ностальгия, а следом что-то острее.

— Родители. Они у меня замечательные, хотя всегда считали мои походы немного сумасшедшими, — тепло ответила я, и голос предательски дрогнул на слове «родители». — На Земле я работала... ну, скажем так, создавала красоту и уют. А в свободное время уходила с друзьями-скаутами в горы и леса. Училась ориентироваться по картам, разводить костры без спичек, выживать в дикой природе. Друзья шутили, что я готовлюсь к апокалипсису.

Я помолчала и посмотрела в огонь. Вопрос, который я весь день гнала от себя, всё-таки вылез наружу.

— Слушайте... А меня вообще можно вернуть? Назад. Если всё получится.

Тишина длилась ровно столько, чтобы мне всё стало ясно без слов. Принцы переглянулись.

— В наших архивах нет ни слова о возвращении, — медленно и очень осторожно ответил Альтариэль. — Только о призыве.

— То есть «нет», но вы не уверены, — подытожила я.

— Мы не знаем, — честно сказал он, и мне даже полегчало оттого, что он не стал врать.

Я кивнула, будто мне сказали, что поезд задерживается, и отпила остывший отвар. Горло сжало так, что глоток не сразу прошёл. Не плакать. Не при них. Не сейчас. Это «не знаем» я положила в дальний карман, туда же, где лежал мамин звонок в обед, и застегнула молнию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А получилось подготовиться к путешествию с тремя эльфийскими принцами, — хмыкнул Люциан и попытался вернуть разговор в лёгкое русло, тепло глядя на меня. — А мужчины? У тебя там был кто-то важный?

Вопрос завис в воздухе. Эльфы одновременно затаили дыхание в ожидании ответа.

— Были попытки, — честно сказала я и покачала головой. — Но земные мужчины часто боятся слишком самостоятельных и сильных женщин. Им подавай тихих и послушных. А я привыкла сама принимать решения. Да и не чувствовала я ни к кому того, что чувствую рядом с вами.

Серебряная вязь на моём запястье мягко откликнулась пульсацией. Эльфы переглянулись, и в их глазах вспыхнули одинаковые искорки гордости и нежности.

— В нашем мире сильная женщина сокровище, — серьёзно сказал Альтариэль и сжал мою руку чуть сильнее. — А истинная дар Богов.

— Ну всё, хватит смущать скаута, — посмеиваясь, я встала и сладко потянулась. — Завтра снова в путь, а дождь, похоже, затянется до утра. Пора спать.

Мы сдвинули походные пологи в один большой общий настил у камина: в каменном зале гуляли сквозняки, и укрываться вместе было попросту теплее.

Я легла посередине. Альтариэль лёг справа, обнял за талию и притянул к горячей груди. Даркаэль устроился слева и положил тяжёлую руку мне на плечо, а Люциан лёг чуть ниже, уткнулся подбородком мне в бедро и накрыл нас всех сверху плотным шерстяным плащом.

В их тепле, под ровное дыхание и мерный шум ливня за стенами я заснула мгновенно. Впервые за долгое время я чувствовала себя в полной безопасности. А про «не знаем» решила подумать завтра. Завтра, как известно, самый надёжный день для откладывания проблем.

Глава 13

Утро началось с тяжёлой чугунной боли в затылке и ломоты во всём теле.

Я попыталась открыть глаза, но веки были как свинцовые. Грудь сдавил сухой саднящий кашель, горло драло, будто я наглоталась битого стекла. Вчерашняя промокшая куртка и сквозняки старой башни всё-таки догнали мой земной организм, у которого нет эльфийской стойкости к болезням.

— Арина? — тут же откликнулся над ухом тревожный голос Альтариэля.

Его прохладная ладонь легла мне на лоб, и Альт тихо зашипел:

— Боги... Она горит. У неё сильная лихорадка.

— Как лихорадка? — Люциан вскочил на ноги. — О магия, она же землянка, её организм не привык к нашему сырому ночному фону!

— Антимагия от обычной простуды не защищает, — хрипло выдохнула я и попыталась сесть, но перед глазами сразу поплыла темнота. — Ребята... я, кажется, вышла из строя.

Эльфы мгновенно перешли в режим экстренной помощи и превратили заброшенную башню в лазарет. О продолжении пути к Источнику в таком состоянии не было и речи.

Даркаэль, едва оценив ситуацию, взял охотничий нож и без лишних слов исчез в туманных руинах искать лекарственные травы. Люциан поддерживал огонь в камине, грел воду и сооружал над моим ложем навес из плащей, чтобы не дуло. Альтариэль не отходил ни на шаг: его прохладная ладонь, полная мягкой синей магии, всё время лежала на моём лбу, сбивала жар и снимала жажду.

Через час вернулся Дар. В руках у него была охапка пряных, слегка жгучих стеблей с мелкими фиолетовыми соцветиями и толстый корень, пахнущий имбирём и диким мёдом.

— Лесной серебряник и корень пламенника, — сказал он и нарезал корень прямо в закипающий котелок. — Наши лекари заменяют ими сильнейшие эликсиры. Для неё будет как земной отвар.

Два дня прошли как в тяжёлом бреду. Принцы дежурили у моей постели по очереди и не смыкали глаз. Они поили меня горьким, но очень согревающим отваром, обтирали мокрыми тканями горячую кожу и носили на руках, когда нужно было перестелить полог. В их движениях не было ни капли надменности. Только глухая отчаянная нежность и готовность перевернуть весь мир, лишь бы я снова улыбнулась.

В бреду мне снилась мамина кухня. Мама ставила передо мной чашку чая с малиной и говорила: «Ариша, ты опять без шапки». Я пыталась ответить, что я не без шапки, я просто очень далеко, но слова не выходили. Один раз я проснулась, и по вискам текли слезы. Рядом сидел Даркаэль. Он ничего не спрашивал, только молча вытер мне щёки грубым большим пальцем, как умел, и держал мою руку, пока я снова не уснула.

На утро третьего дня я проснулась от яркого луча солнца, пробившегося сквозь дыру в каменной стене.

Я глубоко вдохнула и не закашлялась. Свинцовая тяжесть исчезла. Голова была ясная и лёгкая, во всём теле была приятная слабость, а лихорадки как не бывало. Эльфийские травы вместе с моим скаутским иммунитетом сделали своё дело: я чувствовала себя полностью здоровой и как будто обновлённой.

Я осторожно повертела головой.

Альтариэля и Даркаэля в зале не было. Снаружи доносились тихие шаги и хруст веток: кронпринц ушёл проверять периметр после долгого ливня, а следопыт отправился на охоту за свежим мясом.

Но одна я не была.

Рядом со мной у затухающего камина, прислонившись спиной к каменному выступу, сидел Люциан. Наш рыжий артефактор спал прямо сидя и положил руку на моё одеяло. Обычно задорное лицо казалось усталым, под карими глазами залегли тени, волосы растрепались. Он просидел рядом всю ночь.

Сердце сжалось от тёплой волны. Я осторожно высвободила руку из-под плаща и кончиками пальцев тихо провела по его скуле.

Люциан вздрогнул и тут же распахнул глаза. Сначала в них метнулась паника, но, увидев мой ясный взгляд и лёгкую улыбку, он замер.

— Ариша... — прошептал он сорванным голосом и сразу накрыл мою ладонь своей. — Ты как? Где болит?

— Нигде не болит, Люц, — тепло ответила я и села на ложе. Плащ соскользнул с плеч и открыл тонкую майку. — Всё прошло. Благодаря вам. Я совершенно здорова.

Люциан выдохнул с таким глубоким облегчением, будто с плеч свалился целый мир. Он подался вперёд, встал на колени перед моим ложем и, не выдержав, прижался лбом к моим коленям и стиснул мои пальцы.

— Боги, Ариша... Ты не представляешь, ЧТО мы пережили за эти два дня, — глухо сказал он, и плечи его чуть дрогнули. — Смотреть, как ты угасаешь от обычной горячки, и быть бессильным с нашей магией... Я чуть с ума не сошёл.

Я ласково запустила пальцы в его рыжие волосы и стала массировать затылок.

— Ну тише, тише, Люц... Я с вами. Земляне так просто не сдаются.

Люциан медленно поднял голову. В его карих глазах больше не было привычного шутливого огонька. Там полыхал глубокий, до предела натянутый чистый восторг, смешанный со сжигавшим его два дня страхом потери и накопившейся, дикой страстью. Серебряная вязь истинности на наших запястьях вспыхнула ярким, пульсирующим золотисто-серебряным светом, проливая по венам пьянящий импульс.

— Я больше не могу стоять в стороне, Арина, — тихо, но с железной решимостью произнес он, поднимаясь и перебираясь на мой походный полог. — Я задыхался от ревности и страха, что могу потерять тебя, так и не узнав, каково это — быть твоим.

Он наклонился, и его губы накрыли мои.

Поцелуй Люциана отличался от холодного величия Альтариэля и дикой грубости Дара. Это было пьянящее, солнечное пламя. Его сухие, горячие губы двигались с голодной, накопившейся нежностью, лаская, выпивая меня до дна и требуя немедленного ответа. Я ахнула, и Люц тут же толкнулся языком внутрь, забирая мой тихий стон.

Мои руки сами собой взлетели к его широким плечам, впиваясь в ткань его походной куртки. Люциан с тихим, низким рыком притянул меня к себе вплотную, накрывая мое тело своим теплом.

— Люц... — выдохнула я ему в губы, когда он сместил поцелуи на челюсть и трепещущую жилку на шее. — Мальчики могут вернуться...

— Альт ушел на дальний рубеж, а Дар в чаще — у нас есть время, — прошептал он, и его пальцы уже ловко расстегивали пуговицы моей одежды. — Этот час — только наш, Ариша. Пожалуйста...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его ладони — горячие, чуткие, привыкшие к тончайшей работе с артефактами — скользнули под мою майку. Прикосновение его длинных пальцев к моей чувствительной коже отозвалось во мне вспышкой молнии. Я выгнулась навстречу, громко и сладко постанывая.

Люциан действовал с невероятным азартом и страстью. Одним быстрым, уверенным движением он сдернул с меня майку, оставляя мою грудь полностью обнаженной. Его карие глаза вспыхнули золотом, когда он посмотрел на меня.

— Ты безумно, невероятно прекрасна, — выдохнул он и припал губами к моей груди.

Его язык мягко очерчивал ареолу, а затем он жадно захватил налившийся сосок, лаская его и пощипывая губами. Я закинула голову назад, впиваясь ногтями в его спину. Сладостная, томительная тяжесть между ног расцвела с новой, непреодолимой силой, смывая остатки болезни.

Люциан не стал медлить. Он быстро избавился от своей куртки и рубашки, открывая литое, поджарое тело. Стянув с меня брюки и белье, он оставил меня абсолютно обнаженной в свете утреннего солнца.

Его рука соскользнула вниз, между моих бедер. Когда его пальцы ощутили, насколько я влажна и готова к нему, Люциан тяжело и рвано вздохнул.

— Боги, Арина... ты горишь для меня, — прошептал он.

Он провел большим пальцем по набухшему клитору, нажимая с такой чувственной точностью, что из моих легких выбило весь воздух. Я выкрикнула его имя, сжимая его руку бедрами. Люциан приподнялся, освобождая свой длинный, напряженный, пульсирующий от жажды член.

Он провел головкой по моим влажным складочкам и слегка проник внутрь. На секунду Люц замер, глядя мне прямо в глаза, и в его взгляде проскочила бесконечная нежность.

— Моя истинная... — выдохнул он.

И плавным, глубоким движением вошел в меня до самого упора.

Я ахнула, зажмурившись от накрывшего меня чувства невероятной полноты. Внутрь меня ворвалось горячее, искрящееся солнечное пламя его энергии. Люциан накрыл мои губы новым, глубоким поцелуем, заставляя меня двигаться вместе с ним.

Его ритм был быстрым, пылким, невероятно чувственным. Люц двигался во мне с виртуозной точностью, с каждым толчком попадая в самую глубину и заставляя меня буквально плавиться в его руках.

— Смотри на меня, Ариша, — просил он, лаская мои бедра и вколачиваясь всё глубже. — Я хочу видеть, как ты получаешь удовольствие... со мной.

Я открыла глаза, теряя остатки контроля. Его рыжие волосы рассыпались по лбу, на скулах играл румянец, а в глазах полыхал чистый, искренний экстаз. Я обняла его ногами за талию, подтягивая к себе еще ближе, даря ему всю себя без остатка.

Нарастающая волна оргазма свернулась в тугой, пылающий узел. Мышцы внутри меня начали судорожно сокращаться, сжимая его член мертвой хваткой.

— Люц... я... всё! — выдохнула я, чувствуя, как рушится последняя плотина.

— Да, моя хорошая... Вместе! — прорычал он, ускоряя темп до предельного, безумного максимума.

Вспышка оргазма накрыла нас одновременно — дикая, ослепительная, разрывающая сознание на золотые искры. Я громко выкрикнула его имя, вздрагивая в его судорожных объятиях, пока Люциан с тяжелым стоном излился внутри меня горячим семенем, крепко вжимая меня в походное ложе.

Мы долго лежали в объятиях друг друга. Люциан бережно укрыл нас сухим плащом, уткнувшись носом в мою шею и нежно гладя по спине.

— Спасибо... — тихо прошептал он, целуя меня в ключицу. — Спасибо, что ты выжила. И что ты с нами.

Я улыбнулась, чувствуя полное умиротворение и прилив невероятных сил. Земной скаут внутри меня довольствовался главным: болезнь побеждена, артефактор счастливее всех на свете, а впереди — финальный рывок к Источнику.

Глава 14

Остаток дня я проспала мёртвым целебным сном. Организм наконец справился с лихорадкой и требовал времени на восстановление, и я не спорила.

Проснулась я только к вечеру, от тихого шороха и уютного потрескивания поленьев в камине.

Альтариэль и Даркаэль уже вернулись. Когда я приоткрыла глаза, вся троица сидела у огня. Даркаэль ощипывал свежую жирную дичь, Люциан тихо и радостно что-то напевал себе под нос и с азартом полировал кольцо, а Альтариэль первым заметил, что я шевельнулась.

Кронпринц тут же встал и двумя шагами оказался рядом. В его синих глазах было такое открытое облегчение, что у меня сжалось сердце.

— Ты проснулась, — сказал он тихо, с глубокой вибрацией в голосе. Он опустился на одно колено и осторожно коснулся пальцами моего лба. — Лихорадки нет. Дыхание ровное. Боги услышали наши молитвы.

— Арина! — Люциан бросил кольцо прямо на полог и с мальчишеским восторгом подскочил следом. — Ну какова землянка, а? Два дня в бреду, а теперь щёки снова розовые! Я же говорил, отвары Дара и моя... э-э, забота сделают своё дело!

Даркаэль тоже повернул голову, и на его обычно суровом обветренном лице появилась редкая, скупая, но очень тёплая улыбка:

— С возвращением в строй, Арина. Без твоего прагматизма нам в этом лесу делать нечего.

Я улыбнулась им всем, искренне и нежно. Напряжение двух дней болезни растаяло без следа. Ужин прошёл легко и уютно, а ночью мы снова спали вповалку у камина, укутанные в плащи и защитную магию эльфов.

Утром от моей болезни не осталось и следа. Мы свернули лагерь, поблагодарили старую башню за укрытие, сели в седла и поехали на восток.

Однако к полудню пейзаж стал быстро и пугающе меняться.

Обычный подлесок, пахнущий хвоей и прелой листвой, сменился странной, будто вымершей чащей. Деревья здесь росли под немыслимыми изломанными углами: стволы сплетались, словно в предсмертной судороге, а огромные чёрные кроны полностью закрыли солнце. Листва была неестественного пепельно-фиолетового цвета и не шелестела даже на сильном ветру.

А главное, вокруг стояла мёртвая тишина. Ни птичьего щебета, ни шороха мелких зверьков.

— Аномальная роща, — тихо сказал Даркаэль и остановил коня на самой границе искривлённых деревьев. — Граница между землями Светлых и владениями Пограничного Лорда.

— Здесь фон Источника искажён, — нахмурился Альтариэль. Магия вспыхнула на кончиках его пальцев, но синие искры тут же погасли и рассыпались серыми хлопьями. — Внимание всем. Роща порождает морок. Он бьёт не по телу, а по разуму и вытаскивает наружу то, что мы прячем глубже всего. Держимся вплотную друг к другу.

Мы шагнули под сень кривых деревьев.

Почти сразу воздух стал тяжёлым, густым и липким. Между стволами пополз сизый клубящийся туман, в котором солнечные лучи преломлялись угрожающими вспышками. Вязь на моём запястье забилась частым тревожным ритмом.

Чем глубже мы заходили в чащу, тем сильнее менялось ощущение реальности. Пространство будто сжалось: эльфы, ехавшие в метре от меня, стали казаться далёкими размытыми силуэтами. В ушах появился настойчивый шепчущий гул, сложившийся в тысячи чужих обвиняющих голосов.

Мне он шептал своё. «Ты сбежала, — тихо и очень узнаваемо говорил голос, похожий на мамин. — Взрослая женщина, а убежала от всего. От работы, от нас. А теперь влюбилась в первых, кто красиво посмотрел. Ты же знаешь, что это магия, а не ты». Я стиснула поводья. Это било точно в цель, в ту самую неразобранную мысль о вязи, которую я гнала от себя с самого ручья. Хотелось закрыть уши. Не получалось: голос шёл изнутри.

— Арина... — голос Люциана раздался совсем рядом, но звучал странно, с надрывом.

Я повернула голову и вздрогнула. Наш задорный, жизнерадостный артефактор выглядел совсем иначе. С его лица сбежала привычная улыбка, а в карих глазах стояла глухая, отчаянная боль.

— Зачем ты с нами? — выдохнул Люц, глядя не на меня, а куда-то сквозь. — Ты ведь просто играешь. Для тебя всё это поход, скаутское приключение... А я тебе кто? Весёлый мальчишка, с которым можно развлечься, пока кронпринц занят политикой? Ты не веришь ни мне, ни моим чувствам! Для тебя я просто шут при дворе!

— Люц, ты с ума сбесился? — отозвался Даркаэль, но и его голос дрожал от сдерживаемой ярости. Следопыт резко осадил коня, руки на поводьях побелели. — Хватит скулить, Люциан! Тебе всегда доставалось всё самое лучшее! Ты любимчик, творец! А я кто? Охотничий пёс? Убийца на поводке у венца? Я защищаю вас всех всю жизнь, но в её глазах я всегда останусь просто опасным дикарём! Она смотрит на меня как на зверя!

— Замолчите оба! — выкрикнул Альтариэль громовым, до предела натянутым голосом. Кронпринц тяжело дышал, платиновые волосы растрепались, а в синих глазах закружился настоящий шторм. Маска ледяного безупречного правителя рушилась на глазах. — Вы думаете, мне легко?! Я обязан быть идеальным! Я должен думать о троне, о народе, о долге! А я хочу бросить всё это к чертям! Я ненавижу этот венец! Я сгораю от ревности каждый раз, когда она смотрит на вас! Я разрываюсь между долгом кронпринца и безумием, которое чувствую к этой иномирянке!

Туман вокруг нас сгустился до предела и налился кроваво-красным. Морок рощи давил на мозг, выбивал любую психологическую защиту и заставлял скрытые годами обиды, страхи и комплексы выплёскиваться наружу.

Я смотрела на них троих и чувствовала, как во мне самой закипает земная отчаянная ярость. На них, на рощу, на мамин голос, который говорил мне то, что я боялась услышать. И где-то в самой середине этой ярости вдруг стало ясно, как днём: вот они, трое, им больно, и мне больно за каждого из них по отдельности. Не за «пару», не за «истинных», не за «вязь». За Люца, который шутит, потому что иначе заплачет. За Дара, который молчит, потому что боится, что его не выберут. За Альта, который всю жизнь несёт венец, как мешок с камнями. Никакая магия так не умеет. Это было моё. Только моё.

— Да заткнитесь вы все! — рявкнула я так, что голос эхом прокатился по искривлённому лесу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эльфы ошеломлённо замерли и уставились на меня.

Я соскочила с коня, сжала кулаки и шагнула прямо в гущу сизого тумана. Антимагия отозвалась на мою вспышку: вокруг запястий вспыхнула чистая ослепительно-белая волна.

— Вы совсем ослепли в своём мороке?! — крикнула я и стала подходить к каждому по очереди. — Люциан! Какая нафиг «игра»?! Я чуть не сдохла от лихорадки, а ты сидел всю ночь у моей постели и держал меня за руку! Ты мне не шут, ты моё солнце, мой свет, без которого этот мрачный мир был бы невыносим!

Люциан вздрогнул, глаза его расширились, а морок во взгляде стал стремительно таять.

Я повернулась к Даркаэлю и упёрла палец ему в грудь:

— А ты! Охотничий пёс?! Да если бы не ты, нас в первый же день разорвали бы аномальные волки! Ты наша защита, моя опора! Ты самый надёжный и верный мужчина, которого я встречала в жизни, Дар! И ты никогда не был для меня просто охранником!

Даркаэль тяжело сглотнул и застыл как вкопанный, суровые плечи его опустились.

Я шагнула к Альтариэлю и посмотрела прямо в его штормовые синие глаза:

— А ты, кронпринц... Ты думаешь, я не вижу, какую тяжесть ты тащишь на плечах? Ты боишься быть слабым, боишься сорваться! Но со мной тебе не нужно быть идеальным принцем! Со мной ты можешь быть просто мужчиной! И я выбрала вас троих не потому, что так решила какая-то там истинность или магия! Я выбрала вас, потому что я полюбила вас всех, со всеми вашими демонами, страхами и вашей чёртовой эльфийской гордостью!

Белая волна антимагии, питаемая абсолютной и искренней правдой моих слов, с громовым треском рванула во все стороны.

Антимагический импульс разнёс ядовитый туман на тысячи мелких безобидных клочков. Пепельно-фиолетовая листва над нами дрогнула, и сквозь прорехи в кронах снова пролился чистый золотой свет.

Роща отступила. Тяжёлое давящее воздействие аномалии исчезло.

Эльфы стояли ошеломлённые и тяжело дышали. Маски были сброшены. Больше не было тайн, недосказанности и скрытой ревности. Между нами осталась только чистая, оголённая и очень сильная связь, запечатанная моим признанием.

Люциан первым не выдержал: он быстро соскочил с коня, подбежал ко мне, сгрёб в охапку и уткнулся носом в мои волосы:

— Ариша... Боги, Ариша...

Даркаэль подошёл сзади, положил тяжёлую ладонь мне на плечо и сжал с немой благодарностью. Альтариэль опустил голову, горько и облегчённо усмехнулся, а потом шагнул к нам и накрыл нас всех своими длинными руками и плащом.

Мы стояли так несколько минут в полной тишине и наслаждались обретённым единством.

— Ну что, эльфы мои высокородные, — тихо выдохнула я и улыбнулась в плечо Люциана. — Выходим из этой чёртовой рощи?

— Выходим, — тихо и твёрдо ответил Альтариэль.

За перелеском Аномальная роща наконец закончилась. Перед нами открылась широкая суровая долина, изрезанная скалистыми ущельями. А на высоком холме впереди стоял величественный угрюмый замок из тёмного гранита, с острыми шпилями и бастионами.

— Замок Чёрного Вала, — сказал Даркаэль и всмотрелся в далёкие знамёна с серебряным грифоном. — Владения Пограничного Лорда Валериана.

— Он не подчиняется столице напрямую и держит всю приграничную армию, — добавил Альтариэль, поправил походную куртку и снова обрёл королевскую осанку. Но теперь во взгляде у него была уверенность человека, которому есть на кого опереться. — Встреча будет непростая. Валериан хитёр и не любит гостей.

— Ничего, — Я взобралась в седло и задорно подмигнула принцам. — Мы развеяли морок и пережили нападение зверей. Пограничному Лорду придётся очень постараться, чтобы нас удивить.

Конец