Альфа для Вашего Высочества

Глава первая

Моей самой преданной читательнице —

Виктории Трофимовой

Твоя искренняя поддержка и преданность — та самая золотая искра, которая вдохновляла меня и заставляла авторское сердце биться сильнее, выписывая каждую строчку этой истории о великой любви, преодолевшей саму смерть. Эта книга по праву принадлежит тебе так же, как и мне.С бесконечной теплотой и благодарностью,Светлана Рахимова

Глава первая

В тронном зале замка Грей всегда пахло старым камнем, мускусом и едва уловимым, сладковатым аромат пролитой крови. Высокие витражные окна пропускали лишь бледный лунный свет, дробившийся на мозаичном полу длинными алыми искрами. Клан Вечной Ночи веками правил этими землями, и этот зал видел, как рождались и гибли человеческие империи. Но сами вампиры оставались неизменными. Вивиан Грей стояла у восточной стены, скрестив руки на груди. Её осанка была безупречной — результат столетий придворного этикета и жёсткой самодисциплины. Внешне она казалась ледяным изваянием, но её чуткий вампирский слух улавливал каждый шорох: тяжёлое, рваное дыхание брата, мерный, неестественно тихий голос отца на троне и далёкий, тоскливый вой, доносившийся из-за черты леса. Вой тех, с кем их род враждовал последнюю тысячу лет.

— Это безумие, отец! — голос Калеба громом разнёсся под сводами зала. Он расхаживал перед троном, словно запертый в клетку хищник. Его пальцы с длинными, заострившимися когтями то и дело сжимались в кулаки. — Оборотни обнаглели. Их патрули подошли вплотную к Южным скалам! Позволь мне взять первый легион. К утру от их стаи останутся лишь воспоминания и ошмётки шерсти! Калеб , её старший брат, стоял чуть впереди, нервно сжимая эфес своего клинка. Он был невероятно вспыльчив, горяч и неосторожен в своих решениях — качества, которые для бессмертного правителя могли стать фатальными. Отец, величественно восседавший на резном каменном троне, медленно поднял руку, призывая к тишине. Его леденящий взгляд остановился на Вивиан.

— Моё время уходит, и клану нужен тот, чья голова остаётся холодной даже в разгар бойни, — его голос эхом разнёсся под готическими сводами зала. — Я решил. Вивиан займёт моё место на троне. Эти слова прозвучали как раскат грома. Калеб резко повернулся к отцу, его глаза налились багровой яростью, а клыки инстинктивно удлинились. Он был старшим сыном, и по всем древним законам это место принадлежало ему по праву рождения. Он категорически не был согласен с решением отца, считая его оскорблением своей чести. Однако, несмотря на вспыльчивый нрав и уязвлённое эго, Калеб искренне любил сестру. В его душе бушевал шторм, но он не желал Вивиан плохого и никогда бы не поднял на неё руку.

— Моё право первородства...

— Твоё право сгорит вместе с кланом, если мы совершим хоть один неверный шаг, — ледяным тоном перебил его король вампиров, после чего снова повернулся к дочери.

— Первое испытание твоей власти, Вивиан, начнётся сегодня. Ты отправляешься на переговоры с Альфой оборотней. Заключи этот договор .

— Ты совершаешь ошибку, отец, — глухо выплюнул он, смотря прямо на короля. — Ты отправляешь её на смерть . Калеб развернулся и стремительно покинул тронный зал, с грохотом захлопнув за собой тяжёлые дубовые двери. Эхо от удара ещё долго разносилось под сводами. Вивиан осталась стоять перед троном. В наступившей тишине зала завывание ветра и далёкий вой оборотней за окном показались ей ещё громче. Вивиан лишь сильнее сжала руки на груди. Приказ отца был неоспорим. Ей, принцессе вампиров, предстояло шагнуть на чужую территорию и встретиться лицом к лицу с диким, первобытным Альфой, чей вой только что доносился из глухой лесной чащи.

Запах чужаков всегда бил в нос задолго до того, как они пересекали черту. Логан Блэк стоял на самом краю обрыва Южных скал, подставив лицо ледяному ночному ветру. Внизу, скрытая густым туманом, шумела вековая чаща, а далеко на горизонте, словно острый чёрный клык, вонзался в небо замок клана Грей. Логан заставил себя сделать глубокий вдох. Воздух пах хвоей, мокрой землёй и едва уловимым, приторносладким шлейфом, который ни один оборотень не спутает ни с чем. Вампиры. Стая веками стерегла эти границы, и кровь здесь проливалась так часто, что, казалось, даже трава на скалах отливала багровым. Его размышления прервал мягкий шорох шагов за спиной. Оборотни двигались бесшумно, но Логан почувствовал приближение своего беты, Томаса, по изменению тепла в воздухе.

— Логан, — глухо произнёс Томас, останавливаясь в нескольких шагах от нового Альфы. — Патрульные вернулись. На той стороне, у замка Грей, движение. Наши волки на пределе. Молодёжь требует крови. Они помнят, как погиб старый вожак, и хотят пустить кровососам кровь. Только дай знак, и мы сомнём их пограничные посты. Логан медленно повернул голову. На его лице, пересечённом у самого левого виска старым шрамом, не дрогнул ни один мускул. Логан стал Альфой всего две луны назад, после внезапной и загадочной гибели прежнего лидера. Стая ждала от него ярости. Стая ждала, что молодой вожак поведёт их на войну, чтобы доказать свою силу.

— Нет, — коротко отрезал Логан. Его голос был низким, с лёгким звериным рокотом. — Мы останемся на местах. Томас нахмурился, в его взгляде проскользнуло недоумение:— Но они считают нашу сдержанность слабостью! Клан Грей высокомерен. Если мы не укусим первыми, они решат, что новая стая осталась без зубов.

— Старый вожак шёл напролом, Томас. И где он теперь? — Логан сделал шаг вперёд, и бета инстинктивно склонил голову перед давящей аурой Альфы. — Если мы начнём полномасштабную войну сейчас, мы сыграем по их правилам. Вампиры сильны в открытом бою, у них есть легионы Калеба Грея. Этот парень только и ждёт, чтобы мы совершили глупость. Я не стану бросать своих волков под мечи ради того, чтобы потешить чужую гордость. Логан снова повернулся к замку на горизонте. Он был молод, но в его жилах текла кровь истинных лидеров. Он понимал: чтобы победить врага, который живёт тысячелетиями, нужно действовать хитрее. Нужно выведать их слабости.

— Нам нужен новый договор — продолжал Логан, сузив глаза. — Скоро они пришлют переговорщика. Старый король Люциус слишком дорожит своим покоем, чтобы сразу отправлять войска. Он пришлёт кого-то, кто умеет говорить.

— И что мы сделаем, когда этот переговорщик явится? — спросил Томас, сжав кулаки. Логан усмехнулся, обнажив острые клыки. В этой улыбке не было дружелюбия — только холодный расчёт хищника, который готовит ловушку.— Мы покажем им, что правила игры изменились. Я лично встречу того, кого они пришлют. И если этот вампир окажется слаб — мы перережем ему горло. А если умён… что ж, тогда игра станет намного интереснее. Ветер донёс со стороны замка Грей далёкий, едва различимый звон колокола. Логан замер, ловя этот звук. В его груди, где билось горячее сердце зверя, внезапно зародилось странное, щемящее предчувствие. Он ещё не знал, что Люциус Грей отправил к границе не дряхлого дипломата, а свою любимую дочь Вивиан. И эта встреча изменит всё, во что Логан верил до сих пор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Южные скалы встретили Вивиан Грей леденящим ветром, который с корнем вырывал пожелтевшую траву и свистел в расщелинах камней. Земля здесь была дикой, нечёсаной, изрезанной глубокими оврагами. Граница пролегала по руслу высохшей реки. На дне этого каньона, среди серых валунов и колючего кустарника, и была назначена встреча. Вивиан шла вперёд спокойным, размеренным шагом. В её образе не было и капли устаревшего дворцового пафоса — она выглядела современно, дерзко и невероятно притягательно. На ней было красивое парадное платье с изящным, плотно утянутым чёрным корсетом, который идеально садился по фигуре и подчёркивал её безупречную осанку. Глубокое, чувственное декольте красиво выделяло плавные линии её груди и бледных, точёных ключиц, неизбежно привлекая к себе внимание. Но в этой откровенности не было вульгарности — лишь абсолютная уверенность в своей женской силе. Тёмная мантия свободными волнами развевалась за её спиной при каждом уверенном шаге. Никаких доспехов. Никакого явного оружия. Она сама была оружием. Её длинные тёмные волосы крупными волнами спадали на плечи, а лицо казалось безупречной фарфоровой маской. Она выглядела потрясающе, но в этой хрупкости крылась звенящая, опасная сила. Позади неё, примерно в полумиле, в густых сумерках у подножия утёсов залёг Калеб Грей со своим небольшим отрядом лучших воинов. Брат не согласился отпустить её одну. Он подчинился приказу отца не вступать в бой, но поклялся, что если эти псы сделают хотя бы одно лишнее движение в сторону его сестры, отряд сомнёт границу за считанные секунды. Вивиан знала, что брат страхует её спину, и это знание грело её холодную кровь. Когда она дошла до центра ущелья, из тени массивного валуна навстречу ей вышли оборотни. Их было пятеро. Четверо огромных, плечистых мужчин в куртках держались чуть позади, транслируя чистую агрессию. А впереди шёл он. Логан Блэк остановился в десяти шагах от неё. Он был высок, широкоплеч, от него буквально веяло жаром живого, сильного тела и запахом осенней тайги. Оборотень замер, и его глаза медленно, сверху вниз, прошлись по фигуре Вивиан. Она внутренне удивилась, хотя внешне не выдала себя ни одним движением. Она ожидала увидеть у дикого вожака звериные янтарные или жёлтые глаза, но взгляд Логана оказался совершенно иным. На неё смотрели глаза необыкновенно красивого, насыщенного голубого, почти синего цвета. Они светились на его смуглом лице яркими, холодными кострами, и в этом пронзительном взгляде читалась такая глубинная, пугающая мощь, что на мгновение каньон показался ещё холоднее. Логан не поверил своим глазам. Внутри него всё закипело от укола уязвлённой гордости.

Девчонку. К нему отправили девчонку. Этот старый лис Люциус прислал на переговоры с новым Альфой юную красавицу в умопомрачительном наряде, которая, небось, падает в обморок от одного вида крови. Его это задело до глубины души. Неужели вампирский король настолько презирает его, Логана, что даже не посчитал нужным явиться сам или прислать своего прославленного генерала Калеба? Неужели Люциус думает, что Логан Блэк — это глупый щенок, который сжалится над девчонкой и уступит земли просто из вежливости?

— Я ждал правителя, — Логан нарушил тишину. Его голос, низкий, с отчётливым звериным рыком, эхом отразился от каменных стен каньона. Он сделал шаг вперёд, вальяжно и дерзко заложив большие пальцы за широкий кожаный пояс. — Или хотя бы твоего брата, чьи волки любят выть у моих скал. Но старик, похоже, совсем выжил из ума, раз отправил ко мне свою домашнюю игрушку. Скажи мне, красавица, ты не перепутала дорогу к ночному клубу? Здесь водятся хищники, и мы не танцуем. Оборотни за его спиной коротко, издевательски ухмыльнулись. Любая человеческая женщина или неопытный вампир уже отступили бы назад под этим давящим, агрессивным напором Альфы. Но Вивиан даже не моргнула. Её взгляд, прямой, холодный и пронзительный, заставил ухмылки на лицах спутников Логана быстро увянуть. Она держалась так гордо и величественно, будто стояла на вершине своего тронного зала.

— Мой отец в абсолютно здравом уме, Альфа , — ответила Вивиан. Её голос прозвучал удивительно чётко, мелодично и весомо. В нём не было ни единой вибрации страха, ни капли волнения. — Король Люциус отправил сюда ту, кто наделён абсолютной властью говорить от имени короны. С этого дня я — официальная преемница престола. И если ты надеялся увидеть здесь моего брата Калеба, то тебе повезло. Калеб решает вопросы сталью, а я пришла дать тебе шанс сохранить жизни твоей стае. Так что советую сменить тон, перестать пялиться на моё декольте и начать говорить по делу. Логан застыл, сузив свои невероятные синие глаза. Дерзость этой девчонки поражала. Она стояла на его территории, окружённая хищниками, способными разорвать её за долю секунды, и при этом умудрялась ставить его на место. Что-то в её образе намертво зацепило Альфу, заставив его внутреннего зверя внутри глухо зарычать — не от ярости, а от странного, будоражащего интереса. Логан начал жадно всматриваться в неё, подмечая детали. В Вивиан не было той вычурной, фальшивой притворности, которую он ожидал увидеть. Её бледная, словно подсвеченная изнутри лунным светом кожа невероятно красиво контрастировала с глубоким вырезом топа, привлекая взгляд к соблазнительной ложбинке. Но больше всего его поразили её глаза — тёмные, глубокие, как ночное озеро, в которых светился острый, проницательный ум. Она не пыталась казаться сильной, она просто была силой. В её осанке, в уверенной посадке головы, в том, как спокойно она дышала, читалась вековая порода и абсолютный контроль над собой. Она пахла ночной прохладой, дорогим парфюмом и едва уловимым, дразнящим ароматом черники. Этот запах манил к себе, заставляя Логана напрячься. Он понял, что перед ним не кукла. Перед ним стоял опасный, умный и невероятно притягательный противник.

— Преемница, значит? — Логан усмехнулся, но на этот раз его улыбка стала более хищной и внимательной. Он подошёл ещё на два шага ближе, так что теперь между ними оставалось совсем крошечное расстояние. Он наклонился к её лицу, всматриваясь в неё своими гипнотическими синими глазами и пытаясь уловить хотя бы мимолётное проявление слабости в её зрачках.

— Что ж, Вивиан Грей. Твой брат, по крайней мере, предсказуем. А вот ты… Ты действительно думаешь, что твоя холодная голова и красивое лицо защитят тебя от моих клыков, если переговоры зайдут в тупик? Вивиан не шелохнулась, хотя чувствовала жар, исходящий от его тела, и видела, как заострились его клыки. Она лишь слегка приподняла подбородок, смотря в его синие глаза в упор.

— Моя голова, Логан, — это то, что удерживает мой легион от того, чтобы стереть твою стаю с лица земли прямо сейчас. Так что давай обсудим Южные скалы. И давай сделаем это конструктивно. Логан не отступил. Напротив, он сделал ещё один медленный, намеренно тягучий шаг вперёд. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума — теперь Вивиан могла чувствовать кожей жар, исходивший от его тела, и улавливать резкий, будоражащий аромат хвои и мужского тела. Его пронзительные глаза скользнули по открытым ключицам вампирши, а затем снова зафиксировались на её лице. Оборотень склонил голову набок, разглядывая её так, словно хищник изучал неизвестный доселе вид добычи.— Конструктивно? — Логан тихо хмыкнул, и этот звук больше походил на утробный рык. — Ты пришла на мою землю, Вивиан Грей. На скалы, которые политы кровью моих предков. И первое, что ты делаешь — начинаешь угрожать мне своим легионом и диктовать, как мне разговаривать? У тебя действительно стальные яйца для девчонки в таком обворожительном теле. Четверо его волков за спиной одобрительно и глухо зарычали, но Логан слегка повёл ладонью, и они мгновенно замолчали. Его авторитет в стае был непререкаем. Вивиан выдержала его напор, не сделав даже попытки отклониться назад. Облегающий чёрный корсет мерно вздымался от её спокойного дыхания. Она смотрела прямо в эти завораживающие, неестественно синие глаза, понимая, что Альфа просто пытается её прогнуть, запугать и заставить совершить ошибку.

— Эти скалы — нейтральная территория, Логан. Пока ещё нейтральная, — её голос прозвучал как удар тонкого хрусталя: чисто, ровно и убийственно холодно. — Мой легион стоит наготове не для угроз, а как гарант того, что ты дослушаешь меня до конца. Твоя стая подошла к Южным скалам. Вы нарушили договор о ненападении, который держался тридцать лет. Мой отец требует, чтобы твои патрули отошли назад, за русло высохшей реки, на три мили вглубь леса. Логан резко подался вперёд, перебивая её. Его лицо оказалось в каких-то сантиметрах от её уха.

— Твой отец стареет и теряет хватку, раз считает эти земли своими, — прошептал он, и его горячее дыхание обожгло её шею, заставив вампирские инстинкты внутри Вивиан хищно встрепенуться.

— Моя стая голодает зимой в лесу, пока вы строите свои каменные замки. Южные скалы — это наши охотничьи угодья по праву силы. Старый Альфа был слаб и шёл у вас на поводу. Я — не он. Я не отступлю ни на шаг. Что ты сделаешь с этим, принцесса? Прикажешь брату натравить на нас своих ручных кровососов? Вивиан плавно повернула голову, так что их взгляды снова столкнулись в упор. Между их губами оставалось ничтожно малое расстояние, но в её глазах не было и намёка на смущение или страх. Наоборот, на её чувственных губах появилась едва заметная, торжествующая улыбка.

— Если бы я хотела войны, Логан, то сейчас с тобой разговаривал бы Калеб. И поверь, он бы не просил. Но я здесь. И мои условия изменят жизнь твоей стаи, если у тебя хватит ума их принять, — она сделала акцент на каждом слове, удерживая его взгляд. — Мы готовы открыть для вас южные торговые пути и пропускать ваши караваны через наши пограничные посты без пошлин. Вы получите доступ к рынкам и продовольствию, в котором так нуждаетесь зимой. Взамен — вы убираете патрули со скал и признаёте эту границу неприкосновенной. Логан замер. Синие глаза удивлённо сузились. Он ожидал от преемницы чего угодно: высокомерных приказов, ответных угроз, попыток откупиться золотом. Но она била в самую суть. Она знала о проблемах стаи с провизией. Она предлагала не просто мир — она предлагала политический и экономический союз, который мог сделать его стаю сильнее, чем когда-либо. Эта девчонка просчитала его на несколько ходов вперёд.

— Ты предлагаешь нам сделку? — Логан медленно выпрямился во весь рост, не сводя с неё заинтригованного взгляда. Похоже, первобытный зверь внутри него только что признал в этой хрупкой вампирше равного и смертельно опасного игрока. — Оборотни никогда не торговали с вампирами. Мои волки не поймут, если их Альфа пожмёт руку Грей.

— Твои волки поймут, когда их дети перестанут умирать от голода в январские морозы, — отрезала Вивиан, сделав шаг вперёд и теперь сама слегка наступая на него. — Время слепой ярости прошло, Логан. Твой ход. Подумай, кем ты хочешь остаться для своей стаи — вожаком, который угробил всех ради гордости, или лидером, который привёл их к процветанию? Логан долго молчал, вглядываясь в её лицо своими пронзительными глазами. Ветер трепал полы его куртки, а где-то на дне каньона глухо шуршал гравий. В его голове одна за другой проносились мысли. Сделка была чертовски выгодной, почти идеальной для его голодающей зимой стаи. Но оборотень слишком хорошо знал повадки старого короля вампиров. Люциус Грей был гордым, консервативным и жестоким правителем. Он веками презирал ликанов, считая их дикими зверями. Действительно ли старик готов пойти на такие уступки ради мира? Или эта девчонка играет в собственную игру, ведомая юношеским идеализмом? Логан усмехнулся. На его губах снова заиграла та самая дерзкая, хищная улыбка, от которой веяло скрытой опасностью. Он снова сократил дистанцию, лениво опустив взгляд на её глубокое декольте, а затем резко поднял его, ловя её тёмные глаза

— Торговые пути без пошлин, доступ к рынкам… Звучит красиво, Вивиан Грей, — протянул он, и его низкий голос зазвучал вкрадчиво, почти интимно. — Но давай говорить честно. Твой отец — Люциус Грей. Тот самый, который тридцать лет назад лично казнил половину нашего пограничного отряда. Ты действительно хочешь, чтобы я поверил, будто этот старый сноб с лёгкостью подпишет бумагу, дарующую «диким псам» равные права в торговле? Вивиан даже не повела бровью.

— Мой отец отдал мне право подписи. Моё слово — это слово короны, — чётко ответила она.

— Слова — это просто воздух, принцесса, — Логан резко сделал ещё полшага вперёд, так что их тела почти соприкоснулись. Он наклонился к ней, обдав её жаром своего дыхания. — Мне нужны твёрдые гарантии того, что это не ловушка, и что твой клан выполнит обязательства. И у меня есть встречное условие. Одно-единственное. Без него никакого договора не будет, и завтра мои волки пустят кровь твоему легиону. Вивиан слегка приподняла подбородок. В её взгляде проскользнул холодный интерес. Она ожидала, что он потребует часть земель или золото.

— Назови своё условие, Альфа Блэк. Логан замолчал на секунду, наслаждаясь моментом. Затем он медленно, почти невесомо провёл кончиком указательного пальца по её обнажённой ключице, прямо над краем чёрного корсета. Кожа вампирши была ледяной, и этот контраст с его горячим телом отозвался вспышкой электричества где-то глубоко в его груди. Зверь внутри Логана довольно зарычал.

— Ты останешься в моей стае, — тихо, но абсолютно непреклонно произнёс он. — На одну луну. Ты будешь жить среди нас, на нашей территории, в качестве заложницы и гаранта этого мира. Если торговые караваны пройдут через ваши посты без проблем — через месяц ты вернёшься домой целой и невредимой. Если твой отец обманет нас — ты останешься со мной навсегда. Как трофей. Вивиан внутренне застыла. Это было неожиданно. Это было дерзко, безумно и ломало все её планы. Он требовал не просто гарантий, он требовал её саму. Он хотел запереть её, преемницу престола, в самом сердце вражеской территории, окружённую сотнями голодных оборотней. Он проверял её на вшивку: испугается ли гордая принцесса испачкать свои изящные ножки в диком лесу? И главное — согласится ли король Люциус отдать свою любимую дочь ради этого мира? За спиной Вивиан, далеко у подножия утёсов, послышался едва уловимый звон стали. Чуткий слух Логана тоже уловил этот звук. Он бросил быстрый синий взгляд в сторону сумерек, где прятался отряд Калеба, а затем снова посмотрел на Вивиан, изогнув бровь.

— Твой братец уже рвётся в бой, принцесса. Он чувствует, что я подошёл слишком близко, — Логан убрал руку от её ключицы, но продолжал смотреть на неё в упор. — Ну так что? Каково твоё решение? Ты готова доказать, что твои слова о мире и процветании — это не пустая болтовня, и пойти со мной? Или ты развернёшься, убежишь под защиту легиона и докажешь, что ты всего лишь папина кукла? Секунды потянулись, словно застывшая смола. Четверо волков за спиной Альфы затаили дыхание, ожидая, что высокомерная вампирша вспыхнет от ярости или позорно отступит. Логан Блэк продолжал сверлить её своими невероятными синими глазами, на дне которых читался отчётливый вызов и азарт хищника, загнавшего добычу в угол. Он был уверен, что эта избалованная замковой роскошью девчонка сломается. Но Вивиан Грей умела проигрывать партии в уме ещё до того, как они разыгрывались на доске. И сейчас её холодный, расчётливый разум выдал единственный верный ход. Она сделала глубокий вдох, позволяя ледяному воздуху остудить место на ключице, где всё ещё горел невидимый след от его пальца. На её лице не дрогнул ни один мускул. Напротив, она сделала ещё один шаг вперёд, практически притираясь своим чёрным корсетом к его груди, и уверенно посмотрела в синие глаза вожака.

— Я принимаю твоё условие, волк. Я пойду с тобой, — её голос прозвучал как выстрел в тишине каньона — твёрдо, звонко и без тени сомнения. Логан на мгновение застыл. Его глаза удивлённо расширились, а волчий оскал на секунду исчез. Он ожидал чего угодно — долгих раздумий, паники, звонка отцу, но только не этой мгновенной, убийственной решимости. Эта девчонка снова переиграла его

. — Но у меня есть своё ответное условие, — продолжила Вивиан, и её тёмные глаза хищно сузились. Она подняла руку и аккуратно, но властно упёрлась ладонью в его широкую грудь, чувствуя, как под тканью куртки бешено и горячо бьётся его сердце.

— Целый месяц я буду жить среди твоих волков. Но я не буду послушной заложницей, запертой в четырёх стенах. Я буду присутствовать на каждом совете твоей стаи. Я буду лично контролировать, как организуются наши торговые пути. И самое главное, Логан…Она наклонилась к его лицу так близко, что их дыхание снова переплелось.— Ни один из твоих волков не посмеет прикоснуться ко мне без моего согласия. И ты в том числе. Если хотя бы один твой пёс оскалится в мою сторону или попытается ограничить мою свободу внутри твоего лагеря — договор аннулируется, а мой брат Калеб сотрёт Южные скалы в порошок вместе со всей твоей стаей Кровавой Луны. Ты гарантируешь мою неприкосновенность и мой статус полноправного переговорщика своей собственной жизнью. Согласен? Логан почувствовал, как по его спине пробежала волна жара. Эта женщина была сумасшедшей. Она шла в логово врага, но диктовала правила так, словно это он был её пленником. Её смелость, её гордая осанка и этот дразнящий аромат черники, смешанный со стальной уверенностью, будоражили его сильнее, чем любая битва. Зверь внутри него взвыл от восторга. Ему бросили вызов, какого он не получал за всю свою жизнь.

— Храбро, принцесса, — Логан перехватил её руку, которая лежала на его груди, и крепко сжал её изящные пальцы в своей широкой, горячей ладони. Его синие глаза потемнели от нахлынувшего азарта.

— Договор. Никто в стае не тронет тебя. Ты будешь ходить, где хочешь, и смотреть, как мы живём. Но помни: если твой отец нарушит слово и хоть один наш караван пострадает на ваших постах — я лично разорву тебя на части, и никакие правила дипломатии тебя не спасут.

— Договорились, — Вивиан плавно выдернула руку из его хватки, сохранив на губах холодную, торжествующую улыбку. В этот момент со стороны ущелья послышался громкий хруст гравия. Калеб Грей больше не мог выдерживать эту картину. Увидев , как Альфа держит его сестру за руку и как близко они стоят, он вместе со своим отрядом стремительно выдвинулся вперёд, нарушая тишину ночи. Атмосфера в каньоне мгновенно раскалилась до предела: волки Логана зарычали и припали к земле, готовые к прыжку, а вампиры Калеба на ходу обнажили свои фамильные клинки. В каньоне не раздалось ни единого звука. Ни хруста гравия, ни шороха одежды. Воздух вокруг переговорной площадки просто на мгновение сгустился, и из ночных теней со сверхъестественной, пугающей скоростью соткались силуэты. Десять вампиров из личного отряда Калеба Грея материализовались среди валунов абсолютно беззвучно, словно порождение самого сумрака. Они мгновенно заняли стратегические позиции, отрезая оборотням пути к отступлению. Волки Стаи Кровавой Луны инстинктивно припали к земле и оскалили клыки — их звериное чутьё едва успевало зафиксировать эту молниеносную и бесшумную угрозу. Калеб замер прямо перед Логаном, будто сделав шаг из воздуха. Его багровые глаза яростно горели в темноте. Без единого лишнего всплеска энергии он вскинул свой тяжёлый клинок, и острое лезвие замерло ровно в сантиметре от груди оборотня.

— А ну отошёл от неё, пёс! — голос Калеба, хоть и прозвучал негромко, пронёсся по ущелью леденящим эхом. — Если твои грязные лапы коснулись моей сестры, я сниму с тебя шкуру прямо здесь. Виви, отойди за мою спину. Живо. Переговоры окончены. Логан даже не шелохнулся. Напротив, на его широких плечах напряглись мускулы, а на лице появилась вызывающе спокойная, высокомерная улыбка. Пронзительные синие глаза вспыхнули ледяным азартом. Он медленно перевёл взгляд с клинка на багровые глаза Калеба, умышленно демонстрируя, что не боится этой атаки. Оборотни за его спиной приготовились к прыжку, и один неверный вздох мог превратить русло реки в кровавое месиво. Понимая, что через секунду начнётся бой, Вивиан мгновенно среагировала. С чисто вампирской скоростью она рванулась вперёд и за секунду до возможного удара лично встала между братом и Логаном. Полы её тёмного платья взметнулись от резкого движения. Она оказалась прямо перед остриём клинка Калеба, заставив брата в ужасе отпрянуть и опустить меч, чтобы случайно не задеть её. Сзади неё стоял Логан, чьё горячее дыхание она чувствовала затылком.

— Прекратите это! Оба! — её голос прозвучал как удар хлыста: чисто, весомо и убийственно холодно. Она стояла, расправив плечи, а её облегающая в корсете грудь мерно вздымалась. Глубокое декольте красиво подчёркивало её гордую осанку преемницы престола. В её взгляде, направленном на брата, не было ни капли страха.

— Калеб, убери оружие и прикажи отряду отступить, — чётко произнесла Вивиан, удерживая брата на расстоянии вытянутой руки. — Договор заключён. Стая согласна убрать свои патрули от Южных скал и освободить границу. Но у них есть условие. Калеб тяжело дышал, его глаза всё ещё отливали багровым, а пальцы крепко сжимали рукоять меча. Он умоляюще и в то же время требовательно смотрел на сестру:— Какое условие, Виви? Этот пёс посмел угрожать тебе? Вивиан приподняла подбородок и перевела взгляд на ошеломлённых вампиров своего отряда, а затем снова посмотрела прямо в глаза брату:— На одну луну я добровольно ухожу вместе с Альфой Блэком в лагерь оборотней. В качестве официального переговорщика и гаранта того, что наш клан выполнит экономические обязательства. Это моё окончательное решение. И оно не обсуждается. Калеб застыл, словно его ударили наотмашь. Его лицо побледнело ещё сильнее, а меч едва не выскользнул из рук. Десять элитных вампиров за его спиной в безмолвном шоке переглянулись. Она уходила в самое логово врага, совершенно одна, без защиты. Позади неё Логан тихо, торжествующе усмехнулся. Его необыкновенно красивые глаза сияли неприкрытым восхищением. Эта женщина только что лично закрыла его своей грудью от клинка генерала и подчинила своей воле весь отряд вампиров. Она сделала свой выбор, доказав, что её хладнокровие и гордость стоят выше любого страха. Калеб застыл, переводя дикий, неверящий взгляд с сестры на Логана, который всё ещё стоял за её спиной с вызывающей ухмылкой. Клинок генерала со звоном опустился к самым камням. На лице брата отразилась целая буря эмоций: от жгучей обиды до первобытного, леденящего страха за её жизнь.

— Ты сошла с ума, Виви, — прошептал Калеб, и его голос, обычно уверенный и громоподобный, сорвался. Он сделал шаг к ней, протягивая руку, словно хотел насильно утащить её обратно в темноту, под защиту замка. — Ты не понимаешь, что творишь. Это псы. Дикие, безжалостные твари, которые веками мечтали напиться нашей крови! Твой договор для них — пустая бумага. Стоит мне уйти, и он… он сделает с тобой всё, что захочет! Логан за спиной Вивиан опасно сузил свои глаза, а на его шее перекатились желваки, но он сдержал обещание и остался на месте, давая принцессе самой разобраться с братом.

— Калеб, прекрати, — Вивиан даже не шелохнулась. Её голос звучал ровно, как метроном, отсчитывающий секунды до начала новой эпохи. — Я всё прекрасно понимаю. Я взвесила все риски. Брат упал перед ней на одно колено — не как перед будущей королевой, а как любящий, отчаявшийся брат перед сестрой, которую отправляют на плаху. Он схватил её за изящные ладони, и его пальцы мелко дрожали. Десять элитных вампиров позади него продолжали стоять безмолвными изваяниями, не смея вмешиваться в семейный спор правящей династии.

— Я умоляю тебя, Вивиан, вернись, — в его глазах, всё ещё подёрнутых багровой дымкой, читалась неподдельная боль. — Позволь мне решить это. Я лично принесу тебе голову этого Альфы к утру, если они не уберутся со скал! Только не уходи с ними. Отец совершил ошибку, доверив тебе это. Он старик, он ослеп! Ты погибнешь там, в их грязном логове, а я не смогу тебя спасти! Слова Калеба о слабости отца и её собственной некомпетентности укололи гордость Вивиан, но она не позволила эмоциям взять верх. Напротив, её взгляд стал ещё холоднее. Она плавно, но решительно высвободила свои руки из его хватки и сделала полшага назад, увеличивая дистанцию.

— Отец не ослеп, Калеб. Он видит то, чего не видишь ты, — чётко, с королевской непреклонностью отчеканила она, смотря на брата сверху вниз. — Твоё решение — это новая война, которая унесёт сотни наших жизней. Моё решение — это процветание и мир на наших условиях. Я дала слово Альфе . С этого момента я представляю здесь корону. И если ты сейчас ослушаешься моего приказа и попытаешься удержать меня силой, это будет приравнено к государственной измене. Ты пойдёшь против воли короля. И против моей воли. Калеб медленно поднялся с колен. Его лицо казалось мертвенно-бледным, а губы были сжаты в тонкую линию. Он понял, что проиграл. Эту ледяную стену уверенности, которую воздвигла его сестра, невозможно было пробить ни мольбами, ни угрозами. Она больше не была той девочкой, которую он защищал в замковых коридорах. Перед ним стояла будущая правительница, готовая пожертвовать собой ради клана.

— Хорошо, — глухо выплюнул Калеб. Он резко развернулся к Логану, и его взгляд снова вспыхнул багровым огнём. Генерал поднял меч и указал остриём прямо в лицо Альфе.

— Слушай меня внимательно, Блэк. Если через месяц моя сестра вернётся домой хотя бы с одной царапиной… Если ты или твои волки посмеете коснуться её… Я лично вырежу каждого щенка в твоей стае. Я сожгу ваш лес дотла. И никакие договоры меня не остановят. Логан дерзко усмехнулся, слегка приподняв подбородок, и встретил этот взгляд своими синими глазами с абсолютным, бесстрашным вызовом:— Я помню условия сделки, генерал. Побереги свои нервы для легиона. Калеб бросил последний, полный скрытой горечи и тревоги взгляд на Вивиан. Затем он коротко взмахнул рукой. Десять элитных вампиров за его спиной синхронно развернулись и вместе со своим командиром с феноменальной, бесшумной скоростью растворились в ночной темноте, будто их здесь никогда и не было.мКаньон снова погрузился в тишину. Вивиан осталась стоять посреди серых валунов. Она медленно повернулась к Логану Блэку, на чьих губах всё ещё блуждала хищная улыбка.

Лагерь Стаи Кровавой Луны располагался в глубине вековой чащи, надёжно укрытый от посторонних глаз скалистыми выступами и каскадом бурных лесных ручьёв. Вместо помпезных каменных замков здесь царила стихия природы: крепкие деревянные срубы, раскинутые шкуры и огромный ритуальный костёр в самом центре поселения, искры от которого улетали высоко в ночное небо. Когда Логан Блэк вывел Вивиан на освещённую огнём поляну, лагерь мгновенно затих. Жизнь здесь замерла. Из темноты домов и от костровищ начали бесшумно стягиваться десятки оборотней. Мужчины, женщины, молодые воины — все они застыли, провожая гостью напряжёнными, хищными и откровенно голодными взглядами. Атмосфера мгновенно налилась свинцом. Оборотни веками не видели вампиров на своей территории живыми, и появление чужака вызывало у них глухую, первобытную агрессию. Кое-кто из молодых волков демонстративно обнажил клыки, а по рядам пронёсся низкий, угрожающий рокот десятков голосов. Вивиан Грей шла рядом с Логаном, ни на секунду не сбавляя шаг. В своём длинном парадном платье — она выглядела среди этого дикого лесного быта невероятно чужеродно и вызывающе. Глубокое декольте подчёркивало её идеальную фарфоровую кожу, которая в багровых отсветах костра казалась по-особенному нежной и беззащитной. Но её гордая осанка, уверенная посадка головы и ледяное спокойствие в тёмных глазах полностью ломали образ жертвы. Она не пряталась за спину Альфы. Она шла так, словно этот лагерь уже принадлежал ей. Навстречу им из толпы вышел Томас, бета стаи. Его взгляд, прикованный к Вивиан, был полон недоумения и ярости.

— Логан, что это значит? — глухо, едва сдерживая рык, спросил Томас, преграждая им путь. — Стая ждала ответа на провокацию у Южных скал. Мы ждали, что ты принесёшь нам свободу или кровь врагов. А ты приводишь в наше логово девчонку из рода Грей? Кровососа? Молодёжь на пределе, Логан. Они хотят разорвать её. Толпа вокруг одобрительно зарычала, сужая кольцо. Несколько крупных оборотней сделали шаг вперёд, буравя Вивиан голодными глазами, оценивая, как легко будет сломать её хрупкую шею. Вивиан плавно повернула голову к Томасу, и её взгляд был настолько пронзительным и холодным, что бета инстинктивно напрягся.

— Эта «девчонка», как ты выразился, принесла вашей стае открытые торговые пути и сытую зиму, — её чёткий, мелодичный голос перекрыл звериный ропот толпы. В нём не было ни капли страха. — Я здесь как официальный гарант мира. И если у кого-то из вас проблемы со слухом или с самоконтролем, советую вспомнить, что мой легион стоит на границе. Один неверный шаг в мою сторону — и этот костёр станет вашим погребальным. Оборотни опешили от такой дерзости. Женщина-вампир стояла посреди их лагеря, без оружия, и умудрялась угрожать всей стае. Логан , внимательно наблюдавший за реакцией своих волков, сделал шаг вперёд, заслоняя Вивиан собой. Его пронзительные глаза вспыхнули ледяным, непреклонным светом, а мощная аура Альфы тяжёлой волной накрыла поляну, заставляя даже самых агрессивных воинов прижать уши и отступить.— Назад! — рявкнул Логан, и этот звук заставил лагерь окончательно погрузиться в гробовую тишину. — Договор заключён. Вивиан Грей остаётся здесь на одну луну по моей воле. Она под моей личной защитой. Любой, кто посмеет коснуться её, оскалится или нарушит её свободу, будет иметь дело лично со мной. И поверьте, я не стану тратить время на разговоры — я просто вырву нарушителю глотку. Закон стаи объявлен. Логан повернулся к Вивиан. В его невероятных синих глазах читалось неприкрытое восхищение тем, как гордо она выдержала этот прессинг. Он указал рукой на самый большой и добротный сруб, стоявший чуть поодаль от остальных.

— Мой дом — в твоём распоряжении, принцесса, — с лёгкой, дерзкой усмешкой произнёс Альфа, умышленно подчёркивая статус её временного жилья перед всей стаей. — Добро пожаловать в Стаю Кровавой Луны. Надеюсь, тебе у нас понравится.

Тяжёлая дубовая дверь закрылась, отсекая напряжённый гул лагеря и треск ритуального костра. К удивлению Вивиан, жилище Альфы оказалось вовсе не грубым срубом, а большим, просторным двухэтажным домом. Изнутри он выглядел неожиданно уютным и добротным: стены из тёплого отшлифованного дерева, массивная мебель ручной работы, кованые светильники и огромный камин, в котором мягко потрескивали догорающие поленья. Воздух здесь насквозь пропитался самим Логаном — тонким ароматом дорогой кожи, горького табака, кедровой смолы и пьянящего мужского тепла. Вивиан прошла вглубь гостиной первого этажа, плавно ступая по расстеленным на полу мягким шкурам. Ее длинное платье слегка шуршало по полу. Глубокое декольте плавно вздымалось от спокойного дыхания. Она повернулась к Логану, скрестив руки на груди, и замерла в ожидании. Хладнокровие, которое она демонстрировала перед толпой волков, никуда не исчезло. Она по-прежнему выглядела как королева, временно посетившая чужие земли. Логан лениво прислонился спиной к дверному косяку. Он медленно, с головы до ног, окинул её фигуру своими синими глазами. В этой уединённой обстановке его взгляд стал ещё более хищным, открытым и изучающим. Оборотень засунул руки в карманы куртки и тихо хмыкнул.— Ну надо же, — протянул он, и его низкий голос зазвучал вкрадчиво, с лёгкой хрипотцой. — А я-то думал, что как только за нами закроется дверь, ты наконец-то покажешь свой страх, принцесса. Заплачешь или потребуешь вернуть тебя к папочке. Но ты стоишь тут и смотришь на меня так, словно это я у тебя в плену.

— Страх — это слишком неэффективная эмоция, Логан, — ровно ответила Вивиан, сделав шаг навстречу. Её тёмные глаза заглянули прямо в его синие омуты. — К тому же, мы заключили сделку. Ты дал слово Альфы перед всей своей стаей. Если ты его нарушишь, ты потеряешь авторитет среди своих волков быстрее, чем мой легион доберётся до этого лагеря. А ты слишком умён, чтобы так глупо подставиться. Логан резко оттолкнулся от двери и в три широких шага сократил расстояние между ними. Вивиан не двинулась с места, хотя жар, исходящий от его крупного, мускулистого тела, мгновенно окутал её. Оборотень наклонился к ней так близко, что его дыхание коснулось её открытых ключиц. Вблизи его синие глаза казались почти гипнотическими, светящимися изнутри первобытной энергией зверя.

— Ты чертовски уверена в моей святости, Вивиан Грей, — тихо, почти шёпотом произнёс он, и на его губах заиграла дерзкая, опасная улыбка. — Моё слово неприкосновенно для стаи. Никто из моих волков тебя не тронет. Но не забывай, где ты находишься. Это дикий лес, а не твои рафинированные замковые залы. Здесь действуют другие законы. И мне безумно интересно, как долго твоя холодная голова выдержит это испытание.

— Моя голова выдерживала вещи и посерьёзнее, чем месяц в компании самоуверенного вожака, — Вивиан слегка приподняла подбородок, принимая его близость как вызов. На её чувственных губах проскользнула едва заметная ироничная улыбка.

— Но раз уж мы прояснили правила безопасности, покажи мне, где я могу расположиться. Логан отступил на шаг, и в его синих глазах промелькнула искра одобрения.— Наверху, — он кивнул в сторону красивой деревянной лестницы, ведущей на второй этаж. — Там две спальни. Моя и гостевая. Я расположил тебя в гостевой. Там есть всё необходимое, и никто не побеспокоит твой чуткий вампирский сон. Пойдём, я провожу. Они поднялись по ступеням на просторную галерею второго этажа. Логан распахнул дверь гостевой спальни — комната оказалась на удивление светлой, с большой кроватью, застеленной плотным покрывалом, и широким окном, выходящим на тёмные макушки деревьев. Вожак остановился на пороге, опёршись рукой о косяк двери, и снова посмотрел на ложбинку её декольте, а затем вернул взгляд к её глазам.— Отдыхай, принцесса. Но если ты будешь так дерзко на меня смотреть во время наших встреч, этот месяц покажется нам обоим очень долгим. Завтра на рассвете начнётся совет стаи, и я посмотрю, как ты будешь диктовать свои условия моим старейшинам.

Оставшись одна в гостевой спальне, Вивиан медленно пошла по комнате, осматриваясь и привыкая к новому месту. На удивление, здесь не было той дикости, которую она ожидала увидеть в логове оборотней. Просторная комната дышала уютом: стены из светлого, гладко отполированного дерева, большая кровать с мягким пледом, плетёное кресло у окна и пушистый ковёр под ногами. На комоде стоял кувшин с чистой водой, а в воздухе пахло сушёной лавандой и лесной свежестью. Всё было приготовлено с неожиданной заботой.В дверь негромко, но уверенно постучали. Вивиан плавно повернулась. На пороге стоял Логан. В руках он держал объёмную дорожную сумку.

— Твой брат оказался расторопным, — спокойно произнёс Альфа, протягивая ей вещи. — Посыльный только что доставил это к пограничному столбу. Он не стал заходить внутрь, уважая её пространство, и тут же ушёл, тихо прикрыв за собой дверь. Вивиан открыла сумку, достала шёлковую пижаму изумрудного цвета — короткие шорты, выгодно подчёркивающие её стройные ноги, и лёгкий топ на тонких бретельках. Видимо вещи для меня собирала Виктория, подумала она про себя и невольно улыбнулась. Переодевшись, она подошла к двери, повернула тяжёлый кованый ключ в замке и наконец легла на кровать, позволяя себе расслабиться. Спустя пару часов её чуткий вампирский слух уловил странный, едва заметный шорох на первом этаже. Вивиан мгновенно подскочила на постели. В ту же секунду снизу раздался оглушительный грохот ломающейся мебели и яростный, утробный звериный рык. Схватив с постели шёлковый халат, она накинула его на ходу и поспешила вниз по деревянной лестнице. Перед ней предстала жуткая и одновременно завораживающая картина. Прямо посреди уютной гостиной на боку лежал один из молодых оборотней — он был уже мёртв, а из рваных ран на его груди хлестала тёмная, густая кровь, заливая деревянный пол. Второго бунтовщика Логан держал за горло, намертво прижав спиной к стене. Альфа был без рубашки, в одних лишь тёмных штанах. Его мощные мускулы перекатывались под кожей, покрытой каплями пота и чужой крови. В багровых отсветах камина он выглядел невероятно красивым, опасным и дико притягательным. Вивиан резко втянула носом воздух. Сладковатый, металлический запах свежей крови мгновенно ударил ей в голову. На долю секунды её самоконтроль дал сбой: зрачки сузились, а глаза вспыхнули голодным, ярко-красным огнём. Но вековая дисциплина взяла верх — она сделала медленный выдох, заставляя вампирскую сущность отступить. Логан, почувствовав её присутствие, плавно повернул голову. Его красивые глаза горели ледяным бешенством, но, посмотрев на Вивиан, он укротил своего зверя.

— Я разбудил тебя, принцесса? — совершенно спокойным, ровным тоном спросил Альфа, будто за его спиной не лежал труп.

— Что здесь происходит? — спросила Вивиан, её голос прозвучал слегка растерянно, а взгляд скользнул по разгромленной комнате. Вместо ответа Логан сильнее сжал пальцы на шее ещё живого волка. Тот лишь хрипел, судорожно хватая ртом воздух. Одним мощным рывком Альфа поволок нарушителя к выходу . Вивиан, не раздумывая, последовала за ним, остановившись у самого порога дома. Выйдя на крыльцо, Логан запрокинул голову и издал такой пронзительный, оглушительный вой, что у Вивиан на мгновение зазвенело в ушах. Этот призыв не терпел возражений. Буквально через минуту лагерь ожил: стая в панике выбегала из своих домов, а те волки, что охраняли периметр, на полной скорости стягивались к центру поляны. Это был экстренный приказ вожака. Когда вся стая в гробовом молчании выстроилась перед крыльцом, Логан швырнул хрипящего оборотня к их ног ам.

— Эти двое посмели ослушаться моего приказа, — заговорил Логан. Его голос, суровый и яростный, эхом разнёсся над верхушками деревьев.

— Никто в этой стае не смеет ослушаться Альфу. Я всегда держу своё слово. Не дав никому опомниться, он сделал молниеносное движение вперёд. Послышался глухой хруст, и Логан одним лёгким, точным рывком вырвал предателю горло. На поляне наступила мёртвая, звенящая тишина. Ни один волк не смел даже вздохнуть под давящим, сокрушительным взглядом своего вожака. Отбросив безжизненное тело в сторону, Логан вытер окровавленную руку о штаны и издал последний, леденящий душу приказ, уже направляясь обратно к дому:— Уберите это. Живо.Он прошёл мимо застывшей у двери Вивиан, обдав её жаром своего разгорячённого битвой тела и резким запахом крови. Тяжёлая дубовая дверь с глухим стуком закрылась, заперев их двоих в пространстве, где всё ещё витал плотный, удушливый запах свежей крови. Логан повернулся спиной к выходу и замер. В полумраке прихожей, освещаемой лишь багровыми углями камина, его синие глаза продолжали гореть опасным, первобытным светом зверя, который ещё не до конца остыл после расправы. Он тяжело дышал. Мускулистая грудь, покрытая редкими каплями пота и чужой тёмной крови, мерно вздымалась. Взгляд Альфы медленно, дюйм за дюймом, скользнул по стоявшей перед ним Вивиан. Шёлковый халат слегка распахнулся от её резких движений, открывая взору короткие изумрудные шорты и облегающий топ на тонких бретельках. В этом домашнем наряде её фарфоровая, бледная кожа казалась ослепительно яркой на фоне тёмного дерева стен. Округлость груди, подчёркнутая вырезом топа, вздымалась чуть быстрее обычного. Тёмные глаза вампирши всё ещё хранили едва заметный багровый отлив — свидетельство того, насколько сильно запах пролитой крови дразнил её хищную природу. Логан сделал медленный шаг вперёд. Жар от его тела заполнил разделявшее их расстояние. — Могла бы остаться наверху, принцесса, — вкрадчиво, с опасной хрипотцой в голосе произнёс он. — Мой лагерь — не место для прогулок в шёлковом белье, когда волки делят власть. Особенно если эти волки только что пытались добраться до твоей спальни.

— Если бы я осталась наверху, я бы не увидела, как Альфа Кровавой Луны решает проблемы с дисциплиной, — Вивиан не сделала ни единого шага назад. Она упрямо подняла подбородок, встречая его давящий синий взгляд. Её голос звучал чисто и ровно, хотя внутри неё всё ещё шло ожесточённое сражение за самоконтроль. — Они шли убить меня?

— Они хотели доказать стае, что я совершил ошибку, заключив сделку с твоим отцом, — Логан подошёл вплотную, так что его окровавленные пальцы замерли в каких-то сантиметрах от её шёлкового халата. Он наклонился к её лицу, жадно втягивая носом воздух, улавливая её фирменный аромат ночной прохлады и черники, который сейчас смешался со сладким запахом смерти. — Брент и Кайл думали, что если твоё тело найдут в этой гостиной, Калеб начнёт войну, и им не придётся просить у вампиров хлеб на зиму. Глупые щенки. Они забыли, что я не даю пустых обещаний. Я сказал, что ты неприкосновенна. И я сдержал слово.

— Ты убил их без суда, Логан, — тихо заметила она, смотря прямо в его пронзительные синие глаза. На её губах проскользнула едва заметная, горькая смиренность. — Одного прямо здесь, второму вырвал горло на глазах у детей и женщин. Это и есть твой хвалёный закон стаи? Чистая жестокость? Логан резко подался вперёд, и его ладонь — горячая, испачканная в подсыхающей крови — легла на деревянную стену прямо над её плечом, фактически запирая Вивиан между своим телом и деревом.

— Это закон силы, Вивиан Грей. Единственный закон, который эти дикие псы понимают, когда у них кончается еда, — прорычал он ей прямо в губы. Его глаза опасно сузились.

— Если бы я проявил жалость, завтра у моей двери стояла бы половина лагеря с требованием выдать тебя им на растерзание. Я спас твою жизнь. Защитил твою гордость. И то, что ты стоишь передо мной живая, в этих коротких шортах, а не лежишь по частям на этом полу — заслуга моей «чистой жестокости». Так что вместо нотаций ты могла бы сказать мне спасибо. Вивиан почувствовала, как по её телу пробежала волна колющего, жара. Она медленно подняла свои изящные руки и упёрлась ладонями в его обнажённую, горячую грудь. Пальцы скользнули по крепким мышцам, пачкаясь в чужой крови, но она даже не вздрогнула. В её тёмных глазах, где снова на секунду вспыхнул алый голодный огонь, читалась непреклонная, леденящая воля.

— Я скажу тебе спасибо, Логан, когда мы подпишем договор о торговле, — её голос опустился до опасного, интимного шёпота. Она слегка надавила на его грудь, заставляя Альфу напрячься от удивления. — А пока… вытри кровь. Ты пугаешь моих внутренних демонов. И не думай, что эта казнь даёт тебе право нарушать моё личное пространство. Отойди и не прикасайся ко мне впредь. Логан застыл, глядя на её тонкие пальцы на своей груди. В его груди зародился глухой, но уже не яростный, а восхищённый рокот. Эта девчонка была соткана из льда и стали. Она стояла в шаге от трупа, прижатая окровавленным хищником к стене, и продолжала диктовать условия.

— Упрямая принцесса, можешь не волноваться. Я не прикоснусь к тебе, пока ты сама этого не попросишь— Логан дерзко усмехнулся, но всё же медленно отстранился, убирая руку от стены. Его синие глаза скользнули по её декольте, задерживаясь на ключицах, а затем он сделал шаг назад, давая ей свободу.

— Попрошу? — её голос прозвучал как хруст зимнего наста, высокомерно и остро. — Скорее это солнце взойдёт в полночь, Альфа, чем чистокровная Грей опустится до просьб перед диким зверем. Я здесь исключительно для дела, а не для того что бы удовлетворять твои плотоядные фантазии.

— Иди спать, Вивиан. Гостиная — моя забота. Завтра на рассвете я жду тебя внизу. И постарайся одеться… менее провокационно. Старейшины стаи — старые волки, их сердца могут не выдержать такой дипломатии. Вивиан проводила его долгим, проницательным взглядом, а затем плавно развернулась и пошла вверх по лестнице, шурша изумрудным шёлком халата. Напряжение между ними не исчезло — оно просто трансформировалось в нечто гораздо более опасное, чем вековая вражда.

Глава вторая

Глава вторая

Утренний свет пробивался сквозь узкую щель между плотными шторами, ложась бледной полосой на измятое покрывало. Вивиан резко открыла глаза, тяжело и глубоко дыша, словно только что вынырнула из глубокого омута. Сердце в груди билось непривычно быстро, отдаваясь гулким ритмом в ушах.Ей снился Логан. Сон был настолько осязаемым и горячим, что стирал грани реальности. В этом ночном мороке не было вековой вражды и ледяных стен замка Грей — оставалось лишь удушающее, магнетическое притяжение. Ей снились его руки, сильные и горячие, которые медленно скользили по её телу, пачкая тонкий изумрудный шёлк халата. Она помнила обжигающий жар его обнажённой груди, к которой во сне прижималась без малейшего сопротивления, и то, как его пальцы властно переплелись с её пальцами, лишая возможности сделать вдох. Он наклонялся к ней, и его дыхание обжигало губы, а вкрадчивый хриплый шёпот заставлял её саму подаваться навстречу, умоляя не останавливаться. В этом эротическом сне её вампирская сущность не боролась со зверем — они сплетались в едином, первобытном ритме, где ледяная дисциплина Вивиан плавилась под напором его дикой, неопознанной доселе страсти. Девушка села на кровати, сбрасывая оцепенение, и провела ладонью по лицу. Кожа горела. Она невольно посмотрела на свои пальцы, словно на них всё ещё мог остаться осязаемый след чужого тепла. Её тело, обычно послушное и холодное, сейчас отзывалось непривычным, томительным напряжением внизу живота. Вивиан сделала медленный выдох, заставляя себя прийти в норму. Быстро переодевшись в плотные тёмные вещи, которые больше подходили для лесного быта, она повернула ключ в замке и спустилась по скрипучей деревянной лестнице на первый этаж. В гостиной уже не осталось и следа от ночной расправы. Пол был чисто вымыт, разрушенная мебель убрана, а в камине весело трещали свежие поленья. Логан ждал её у массивного стола. Он уже успел переодеться в чистую рубашку, но от его фигуры всё ещё веяло утренней прохладой и силой. Увидев её, он молча пододвинул по деревянной поверхности плотный термопакет, сквозь стенки которого угадывался густой багровый контур.

— Твой брат позаботился и об этом, — ровно произнёс он. — Посыльный передал вместе с вещами. Вивиан взглянула на пакет, но качала головой, отодвигая его обратно.

— Спасибо, но я ем и обычную еду. В крови пока не нуждаюсь, — спокойно ответила она, присаживаясь на противоположный край , где уже стояли простые тарелки с запечённым мясом и свежим хлебом. Они сели завтракать в тишине, нарушаемой лишь треском дров. Вивиан старалась держать лицо безупречно безразличным, но Логан вдруг замер. Он медленно опустил нож, слегка повёл носом, жадно втягивая воздух, и на его губах заиграла ехидная, понимающая усмешка.

— Ну надо же… — протянул он, подаваясь чуть вперёд через стол.

— Чувствую какой-то новый запах. Черника стала звучать гораздо слабее, зато появилось кое-что другое. Очень приятный, манящий аромат. Вивиан внутренне похолодела, хотя внешне ни один мускул на её лице не дрогнул. Она мгновенно поняла, что именно он почувствовал. Оборотень уловил едва уловимый, сладковатый запах её собственного возбуждения, которое до сих пор шлейфом тянулось за ней после утреннего сна. Её тело предательски выдало её тайну хищнику, чей нюх был способен распознать любые перемены в гормонах. Она сделала глоток чая, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза без тени смущения, хотя внутри неё бушевал шторм. Она сама не могла понять, почему её организм так дико и остро среагировал на этот сон. Избалованная замковой роскошью и строгими правилами этикета, Вивиан никогда не позволяла себе вольностей. «Видимо, надо было согласиться на парочку свиданий с кем-нибудь в замке, а не запирать себя в четырёх стенах последние сто лет», — с глухой иронией подумала она про себя, понимая, что затянувшийся голод по нормальным отношениям сыграл с её разумом злую шутку, выбрав в качестве объекта подсознательного желания самого неподходящего мужчину на земле. Логан продолжал лениво улыбаться, явно наслаждаясь её молчаливым напряжением и тем, как стремительно менялся воздух в комнате.

— Это запах духов, Логан, — Вивиан изящно опустила вилку, и её голос прозвучал ровно, без единой вибрации волнения. — Мой брат передал вместе с вещами новый флакон из замковых запасов. Но, видимо, твой дикий нюх просто не способен отличить обычную парфюмерию от твоих собственных иллюзий. Советую сосредоточиться на мясе в тарелке, а не искать скрытые смыслы в воздухе. Логан тихо хмыкнул, и этот звук больше походил на утробный, сытый рык хищника, который прекрасно знает, что добыча просто пытается защищаться. Он лениво откинулся на спинку стула, не сводя с неё внимательного, пронзительного взгляда, в котором читался отчётливый вызов и азарт. Ложь вампирши не сбила с него спесь, а лишь сильнее раззадорила зверя внутри. Он слишком хорошо знал разницу между дорогим парфюмом и живой, горячей реакцией женского тела.

— Духи, значит? — протянул он, и его низкий голос зазвучал вкрадчиво, с лёгкой хрипотцой. — Что ж, пусть будут духи, Вивиан. Главное, чтобы от этой твоей «парфюмерии» у наших старейшин не перехватило дыхание. Доедай. Они ждут нас на поляне, и поверь, их вопросы будут куда менее приятными, чем мои. Вивиан лишь плавно приподняла подбородок, показывая, что разговор окончен. Напряжение между ними в этой уединённой гостиной продолжало искрить, но утренняя перепалка была прервана — впереди их ждала настоящая проверка на прочность перед лицом всей стаи.

Вивиан плавно поднялась из-за стола. На ней были плотные чёрные брюки из мягкой замши, идеально садившиеся по фигуре и подчёркивающие её стройные ноги. Вместо тёплого джемпера на ней был облегающий шёлковый топ с высоким воротом цвета горького шоколада, который плотно охватывал её тонкую талию. Будучи вампиром, она была абсолютно равнодушна к лесной прохладе — её мёртвая плоть не знала холода, поэтому на её плечах не было ни тяжёлых курток, ни шерстяных кофт. Лишь длинное, невесомое пальто-мантия из тончайшего чёрного атласа свободно струилось за её спиной, мягко шурша по деревянному полу при каждом шаге. Её длинные тёмные волосы были аккуратно собраны сзади в высокий, тугой хвост, открывая точёную шею и подчёркивая безупречный овал бледного лица. На ногах красовались изящные кожаные сапоги на плоской подошве — практичные, но сшитые с тем изысканным мастерством, которое выдавало их замковое происхождение. В этом строгом, закрытом, но лёгком наряде не осталось и следа от ночной провокации. Она выглядела сдержанно, собранно и по-военному лаконично. Движения девушки были лишены суеты, несмотря на то, что под пристальным, изучающим взглядом Логана воздух в гостиной казался почти осязаемым. Оборотень последовал её примеру. Он легко, с ленивой грацией хищника поднялся со стула, на ходу подхватывая со спинки свою тяжёлую кожаную куртку .Они вышли на крыльцо вдвоём. Осеннее утро встретило их густым, сырым туманом, который клочьями стлался по лагерю, цепляясь за раскидистые лапы вековых елей. На месте огромного ночного костра в центре поляны теперь лежала лишь куча серой, дымящейся золы, но плотный запах пролитой крови, казалось, намертво въелся в мокрую брусчатку и древесину срубов. Волки из лагеря уже бодрствовали, но вели себя на удивление тихо: они провожали Вивиан угрюмыми, настороженными взглядами, однако близко подходить никто не решался — ночной урок вожака усвоили все. Чуть поодаль, у массивного навеса из потемневших от времени брёвен, их уже ждали. Пятеро старейшин стаи сидели на низких скамьях вокруг расколотого грозою дубового пня, заменяющего им стол. Это были старые, умудрённые опытом волки с суровыми, иссечёнными шрамами лицами и сединой в длинных волосах. От их фигур веяло той тяжёлой, давящей силой, какая бывает только у тех, кто пережил не одну войну. Рядом с ними, скрестив руки на груди, стоял бета Томас. Его лицо при виде Вивиан мгновенно перекосилось от едва сдерживаемой неприязни. Логан шёл чуть впереди, уверенно прокладывая дорогу сквозь туман, но не терял из виду свою заложницу. Вивиан держалась рядом. Её гордая осанка и ледяное спокойствие оставались безупречными. Среди этого дикого, пропахшего сыростью и звериными шкурами лесного быта она выглядела чужеродно .Когда они приблизились к навесу, самый старый из волков, чьё лицо пересекал глубокий след от когтей, медленно поднял голову. Воздух между ними мгновенно налился свинцовым напряжением.

— Ты привёл её сюда, Логан, — глухо, с хриплым рокотом произнёс старик, даже не глядя на Вивиан.

— Ты поселил врага под своей крышей и заставил стаю подчиниться. Но совет старейшин хочет знать: действительно ли девчонка из рода Грей стоит того, чтобы мы доверили ей жизни наших детей, или её легион просто ждёт момента, чтобы ударить нам в спину?

Вивиан сделала небольшой шаг вперёд, плавно обходя Логана и выходя прямо к совету старейшин. Тонкий чёрный атлас её мантии едва слышно скользнул по пожухлой осенней траве. Она не стала дожидаться, пока Альфа начнёт её защищать или оправдывать присутствие чужака перед своими подчинёнными. Ей нужно было заговорить первой, чтобы старые волки сразу поняли: перед ними не слабая пленница, а полноправный представитель короны Грей.

— Меня зовут Вивиан Грей. Мой отец, король Люциус, официально наделил меня титулом преемницы престола , передав в мои руки абсолютную власть говорить от имени короны, — её чёткий, мелодичный голос прозвучал удивительно ровно под бревенчатым навесом, мгновенно заставив притихнуть даже бету .

— Мой титул — это не просто дань замковому этикету, это гарантия того, что моё слово имеет вес королевской печати. И я стою здесь без оружия не потому, что рассчитываю на вашу милость. Мой легион стоит на границе Южных скал. Они ждут моего возвращения через одну луну. И если бы мой отец действительно планировал стереть вашу стаю с лица земли, ему бы не потребовались шпионские игры и заложники. Полки Люциуса просто перешли бы русло высохшей реки. Тридцать лет назад вы уже видели, как это происходит. При упоминании событий тридцатилетней давности по рядам старейшин пронёсся глухой, яростный рокот. Один из старых волков инстинктивно сжал кулаки, а на его шее вздулись тяжёлые вены. Но Вивиан даже не повела бровью.

— Время слепой ярости прошло, — отрезала она, удерживая взгляд самого старого ликана с рассечённым лицом. — Вы можете продолжать ненавидеть мой род и кормить свою гордость старыми обидами. Но пока вы рычите на меня, ваши патрули замерзают на скалах, а на складах лагеря нет и половины провизии, необходимой для выживания в морозы. Я пришла предложить вам сделку, которая навсегда изменит жизнь Кровавой Луны. Открытые южные торговые пути, доступ к рынкам замка и продовольствие без пошлин. Взамен я требую лишь одного — неприкосновенности границ и полного отвода ваших отрядов на три мили вглубь леса. Старейшины опешили. Наступила мёртвая, звенящая тишина, прерываемая лишь мягким потрескиванием углей в каньоне. Старые волки переглянулись. Они ожидали от преемницы Люциуса высокомерных ультиматумов или угроз казнью, но эта девчонка била в самую суть их внутренних проблем. Она знала о голоде в стае. Она предлагала им силу и процветание, которых у них не было веками. Самый старый ликан медленно перевёл взгляд с Вивиан на Логана, который всё это время лениво стоял чуть позади, скрестив руки на груди и с откровенным, хищным восхищением наблюдая за своей заложницей.

— Логан… — глухо позвал старик, и его голос больше напоминал шуршание сухого гравия.

— Девчонка говорит красиво. Но волки не привыкли верить словам Грей. Каковы наши гарантии? Логан медленно оттолкнулся от опорного бревна навеса и сделал два широких шага, оказываясь вплотную к Вивиан. Жар его разгорячённого тела снова окутал её, заставляя шёлк её топа едва заметно колыхнуться от встречного потока воздуха. Он лениво опустил ладонь на её плечо, и его горячие пальцы слегка сжали атлас мантии, обозначая свою личную власть над ней перед всем советом.

— Её гарантия, совет, — это она сама, — вкрадчиво, с опасной хрипотцой в голосе произнёс Альфа.

— Вивиан Грей остаётся в моём доме на одну луну. Она будет жить по нашим законам и есть нашу еду. Если Люциус обманет нас и закроет посты — его преемница никогда не вернётся в замок Грей. Она останется здесь со мной навсегда. Как мой личный трофей. Старейшины замерли, переваривая услышанное, а Томас за спиной вожака потрясённо выдохнул. Логан повернул голову к Вивиан, наклоняясь так близко, что его дыхание снова опалило её бледную шею, заставляя внутренние вампирские инстинкты девушки хищно встрепенуться. На его губах играла та самая дерзкая, хищная улыбка.

Вивиан плавно повернула голову, совершенно не смутившись опасной близости Логана. Её лицо оказалось так близко к его лицу, что она могла уловить тончайшие перемены в его дыхании. Логан упивался моментом своей прилюдной власти, но преемница Люциуса умела наносить ответные удары без единого замаха. Она не стала сбрасывать его ладонь со своего плеча — это выглядело бы как слабость. Вместо этого Вивиан подалась чуть вперёд, сокращая расстояние до ничтожного минимума, и вкрадчиво шепнула ему прямо в самые губы:— Трофеем можно стать только в том случае, волк, если охотник выживет в этой игре. Постарайся дожить до конца луны. Это был чистый, расчётливый удар. В её глубоких тёмных глазах на долю секунды снова проскользнул тот самый холодный, опасный блеск, который Логан видел ночью. Она не просто приняла его вызов — она перевернула правила, дав понять, что запереть её в лагере Кровавой Луны ещё не значит победить. Логан на мгновение застыл. От такой откровенной, леденящей дерзости Альфа пришёл в настоящий, дикий восторг. В его груди зародился глухой, раскатистый рокот, но это была не злость, а сытый, хищный азарт мужчины, который встретил равного противника. Он медленно убрал руку с её плеча, но его взгляд продолжал сверлить её с тяжёлым, многообещающим восхищением. Эта девчонка не боялась его клыков, и это будоражило его сильнее любой вековой вражды. Старейшины, внимательно наблюдавшие за этой безмолвной, но яростной дуэлью характеров, переглянулись между собой. На поляне под навесом воцарилась звенящая тишина. Старые, умудрённые опытом волки увидели то, чего не смог разглядеть ослеплённый яростью Томас. Между их молодым вожаком и преемницей легиона Грей искрила опасная, бешеная и непреодолимая химия. Это была битва двух сильных лидеров, которая связывала их крепче любых бумажных договоров. Если бы Вивиан была просто папиной куклой, Логан давно бы сломал её. Но её леденящая воля заставила совет поверить: эта сделка — не ловушка. Самый старый ликан с рассечённым лицом медленно опустил ладонь на расколотый дубовый пень, прерывая молчание.— Мы принимаем твои условия, Вивиан Грей, — глухо произнёс старейшина, и его голос эхом разнёсся в сыром утреннем тумане.

— Слово Альфы связывает нас. Пакт заключён. Кровавая Луна отведёт свои патрули, но помни: твоя жизнь принадлежит этой стае до следующего полнолуния.

Когда старейшины один за другим поднялись со своих мест и медленно скрылись в густом утреннем тумане, Вивиан плавно развернулась к Логану. Свинцовое напряжение, царившее под навесом, наконец-то начало рассеиваться, уступая место чистой, прохладной свежести леса. Атласные полы её мантии мягко колыхались от лёгкого движения ветра.— Ну что, Альфа, официальная часть завершена, — ровно произнесла она, заставив Логана лениво изогнуть бровь. На её лице снова появилась та самая маска безупречного, аристократического спокойствия.

— Раз уж мне предстоит провести здесь целую луну, я бы хотела знать, где именно заперта. Проведи мне экскурсию по окрестностям. Покажи свои владения. Логан тихо хмыкнул, засовывая руки в карманы куртки. Его взгляд, всё ещё хранивший сытый азарт после её удара, медленно скользнул по её шёлковому топу. Он явно не ожидал от замковой гостьи такой деловой расторопности. Большинство заложников на её месте заперлись бы в комнате, молясь о скором спасении, но Вивиан Грей сразу перешла к освоению территории.

— Экскурсию, значит? — вкрадчиво протянул он, и в его низком голосе послышалась лёгкая, дерзкая хрипотца. — Хочешь изучить пути отхода, принцесса? Или просто ищешь место, где твоему легиону будет удобнее устроить засаду?

— Если бы я хотела сбежать, Логан, я бы сделала это ещё ночью, пока твои волки вытирали кровь в гостиной, — убийственно холодно и чётко отрезала она, высокомерно вздёрнув подбородок. — Мне нужно понимать логистику лагеря, чтобы наши будущие торговые караваны не натыкались на твоих излишне нервных бойцов. Так мы идём? Или вожак боится оставаться наедине с безоружной вампиршей за пределами своих постов? Логан откровенно рассмеялся. Дерзость Вивиан не злила Альфу, она въедалась в его сознание, стирая любые остатки вековой вражды.

— Идём, Вивиан,

— Логан резко развернулся, делая приглашающий жест в сторону уходящей вглубь леса каменистой тропы. — Покажу тебе наши охотничьи угодья. Но учти: за чертой лагеря правила приличия заканчиваются. Там хозяйничает только дикая природа. Постарайся не отставать в своих изящных сапожках. Вивиан лишь плавно двинулась следом, шурша атласом по жухлой траве. Напряжение между ними никуда не исчезло, оно лишь трансформировалось, обещая превратить эту прогулку по окрестностям в новое, ещё более опасное противостояние.

Каменистая тропа вела их всё дальше от срубов и дымящейся золы лагеря, поднимаясь круто вверх по склону ущелья. Сырой туман постепенно редел, оставаясь где-то внизу, а сквозь тяжёлые лапы вековых елей начали пробиваться первые тёплые лучи утреннего солнца. Они шли вдвоём. Логан двигался с ленивой, но безупречной грацией хищника, то и дело придерживая для неё колющие ветви, а Вивиан плавно ступала следом, заставляя атласные полы своей мантии шуршать по опавшей хвое. Дорога была долгой, и на каждом шагу они постоянно пытались уколоть друг друга. Ни один не упускал возможности отпустить колкость.

— Знаешь, Логан, — ровно произнесла она, изящно обходя торчащий из земли корень дерева. — Твой лагерь выглядит на удивление… цивилизованно для тех, кого мой брат считает дикими псами. Я ожидала увидеть пещеры и кострища, а не добротные деревянные дома. Видимо, ты тратишь на плотников больше времени, чем на тренировки своих патрулей. Логан лениво обернулся, и на его губах заиграла дерзкая усмешка:— Мои патрули тренируются так, чтобы перекусывать шеи твоим изящным легионерам за долю секунды, принцесса. А дома мы строим, чтобы наши женщины не мёрзли зимой. Хотя тебе, я вижу, тепло и в шёлке. Наверное, кровь в твоих венах настолько ледяная, что её не способен остудить даже наш северный ветер.

— Моя кровь идеальной температуры для того, чтобы принимать взвешенные решения, в отличие от твоих вспыльчивых щенков, — безжалостно парировала она, высокомерно вздёрнув подбородок. Они продолжали эту словесную дуэль, пока тропа не вывела их к скрытому от посторонних глаз выступу скалы. Логан раздвинул густые ветви дикого кустарника, и Вивиан невольно замерла, поражённая открывшимся видом. Это было его тайное, невероятно красивое место. Отсюда, с огромной высоты, каньон Кровавой Луны просматривался как на ладони. Внизу с оглушительным, но приятным шумом бурлил каскад лесных ручьёв, разбиваясь о серые валуны мириадами искрящихся брызг. Солнечный свет заливал верхушки золотых осенних деревьев, превращая бескрайнюю чащу в колышущееся море янтарного огня. Здесь царило величественное спокойствие природы. Вивиан подошла к самому краю обрыва, позволяя ветру развевать её чёрную мантию.

— Красивое место, Альфа. Теперь я понимаю, почему твоя стая так держится за эти утёсы. Наверное, твоя мать часами заставляла тебя сидеть здесь в детстве, чтобы ты наконец замолчал и перестал выть на луну. Настоящее спасение для родительских ушей. Она обернулась, ожидая услышать его привычный дерзкий смешок, но Логан тут же стал серьёзным. Дерзкая улыбка мгновенно исчезла с его лица, а плечи напряглись под тяжёлой курткой.

— Я не помню её, Вивиан. Она умерла, когда я был ещё совсем маленький. Девушка осеклась. Наступила тяжёлая, неловкая пауза, в которой слышался лишь далёкий шум водопада. Логан отвернулся, переводя взгляд на искрящуюся воду внизу, и глухо продолжил:— Отца убили позже, мы так и не нашли его тело. Так что воспитывать меня на этих скалах было некому. Вивиан почувствовала, как ей очень неудобно. Она совсем не хотела его ранить. Ледяная замковая маска на секунду дала глубокую трещину, а внутри что-то больно ёкнуло — глухое, человеческое сострадание, которого она сама от себя не ожидала. Ей стало искренне стыдно за свою неуместную шпильку.

— Извини, — тихо, но удивительно мягко произнесла она, сделав полшага в его сторону. — Я не знала. Логан повернул голову , пристально вглядываясь в её лицо, ничего страшного. На его губах снова появилась усмешка, но теперь она была горькой и усталой.

— Я привык быть один, — он тихо хмыкнул, переводя взгляд на бескрайний лес. — Волк-одиночка.

— Но у тебя есть целая стая, — возразила Вивиан, внимательно всматриваясь в его суровый профиль. — Ты грозный Альфа оборотней, за которым волки пойдут в огонь. Твоё слово для них — закон. Ты совсем не один, Логан.

— Я Альфа совсем недавно, как ты знаешь, — глухо отозвался он, лениво опустив ладони в карманы куртки. — И я не выбирал этот путь. Я никогда не горел желанием быть вожаком и взваливать на себя ответственность за сотни чужих жизней. Прежний лидер погиб, стае нужна была сильная рука, чтобы не погибнуть от голода и ваших клинков. Пришлось взять власть по праву силы. Вивиан удивлённо приподняла брови. Этот откровенный разговор ломал все её представления о вожаке.

— Странно… Мне казалось, ты наслаждаешься своим положением и своей властью. Тебе идёт эта роль. Логан медленно повернулся к ней. Расстояние между ними снова сократилось, и его тяжёлый, пронзительный взгляд зафиксировался на её лице.

— Тебе часто кажется, принцесса, — тихо, с вкрадчивой хрипотцой ответил он, и в его голосе больше не было прежней издёвки. Они стояли на краю обрыва вдвоём, окружённые дикой величественной природой.

Логан долго молчал, слушая, как внизу шумит каскад ручьёв. Солнечные лучи мягко подсвечивали его суровое лицо, делая взгляд чуть мягче. Он перевёл взор с бурлящей воды на Вивиан, бережно изучая её ледяной, но теперь заметно растерянный профиль.

— А как насчёт тебя, принцесса? — тихо, с вкрадчивой хрипотцой спросил он, умышленно используя её замковый титул, но уже без прежней издёвки. — Каково это — проснуться утром и узнать, что тебя выбрали преемницей вместо старшего брата? Твой отец ведь не просто вручил тебе корону. Он нарисовал у тебя на спине огромную мишень.

Вивиан невольно сжала пальцами плотный атлас своей мантии. Вопрос Логана попал в самую незащищённую часть её души.

— Быть преемницей короля — это не привилегия, Логан. Это обязанность, — ровно ответила она, упрямо глядя на колышущееся янтарное море леса под обрывом. — Мой отец прав: Калеб слишком вспыльчив. Он видит в политике только войну и сталь. Если бы он занял трон, легионы Грей уже сегодня выжигали бы этот лес, и половина твоей стаи не дожила бы до зимы.

— И поэтому ты без колебаний забрала у него то, что принадлежало ему по праву рождения? — Логан сделал ещё полшага вперёд, заставляя шёлк её топа едва заметно всколыхнуться от тепла его тела.

— Братья редко прощают такие вещи, Вивиан. Особенно такие, как Калеб.

— Калеб любит меня, — в её голосе впервые проскользнула глухая, глубокая печаль. — Он не причинит мне вреда. Но его уязвлённое эго… оно разрушает его изнутри. Мне больно видеть его таким. Но ещё больнее было бы хоронить его после первой же глупой битвы, которую он бы развязал. Отец выбрал меня, потому что моя голова остаётся холодной. Но за этот выбор я уже плачу одиночеством внутри собственной семьи. Логан тихо хмыкнул, и в этом звуке послышалось странное, понимающее сочувствие. Он лениво опустил взгляд на её ключицы, а затем снова поймал её тёмные глаза.

— Похоже, мы оба заперты в ролях, которые не выбирали, — вкрадчиво произнёс Альфа, и его голос опустился до опасного, почти интимного шёпота. — Два одиноких вожака на одной каменистой тропе. Вивиан плавно повернула к нему голову. Между их губами снова оставалось ничтожно малое расстояние. Напряжение, которое только что казалось чисто политическим, окончательно переросло в густую, будоражащую химию, окутавшую их двоих на самом краю обрыва под первыми лучами солнца.

Вивиан поймала себя на мысли, что она хочет, чтобы он поцеловал её. В этот момент, когда весь мир вокруг сузился до размеров каменистого уступа, ледяная замковая броня предательски дала трещину. Ей отчаянно, до щемящей дрожи в груди захотелось почувствовать его губы, ощутить, как плавится её вековой холод в этом первобытном огне. Но разум, вышколенный суровой дисциплиной Люциуса, мгновенно восстал против минутной слабости, и девушка тут же поругала себя за такие мысли. -«О чём ты думаешь, Вивиан? Это дикий волк, вожак стаи . Ты — преемница престола, а не глупая девчонка, потерявшая голову от лесных пейзажей», — мысленно приказала она себе, силой заставляя пульс замедлиться, а пальцы — крепче сжать плотный атлас мантии. Логан словно прочёл её мысли. На его губах скользнула едва заметная, хищная и понимающая усмешка. Он не стал отступать, давая ей возможность опомниться или спрятаться за привычным высокомерием. Напротив, он наклонился к ней очень близко, стирая последние сантиметры разделявшего их воздуха. Она чувствовала его запах, который дурманил её, проникая в самые лёгкие — этот плотный, дразнящий коктейль мужского тепла. Вивиан затаила дыхание, не в силах шевельнуться, заворожённая опасной близостью. Оборотень опустил голову ещё ниже, и теперь она чувствовала его дыхание на своих губах — горячее, прерывистое, такое манящее, что её собственные губы инстинктивно слегка приоткрылись навстречу. Время словно застыло, превратившись в вязкую смолу. Логан лениво скользнул взглядом по её бледной коже, задержался на искусанных губах, и Вивиан внутренне приготовилась к неизбежному, сокрушительному поцелую, который должен был переписать всю её жизнь.

.— Нам пора возвращаться, принцесса, — негромко, с дразнящей хрипотцой в голосе произнёс Логан. Он резко выпрямился во весь рост и сделал шаг назад, мгновенно лишая её своего обжигающего тепла.— Стая не должна думать, что их вожак потерялся в лесу с заложницей. К тому же, патрули Томаса уже ждут распоряжений по границе. Логан развернулся и уверенно зашагал обратно к каменистой тропе, засунув руки в карманы куртки и тихо хмыкнув про себя. Его зверь внутри довольно урчал — он прекрасно видел, какой пожар разжёг в душе этой неприступной вампирши. Вивиан осталась стоять на краю обрыва одна. Она невольно почувствовала нотку разочарования, которая уколом отозвалась где-то глубоко в груди. Её тело всё ещё помнило жар его близости, а губы покалывало от его недавнего дыхания, но Логан в очередной раз переиграл её, показав, кто полностью контролирует эту опасную игру. Девушка сделала глубокий вдох, позволяя холодному горному воздуху смыть остатки дурмана, и плавно двинулась за ним следом.

Логан шёл чуть впереди, уверенно перешагивая через узловатые корни и поваленные штормом стволы елей. Весь путь обратно к лагерю в её мыслях наперебой крутились кадры того, что едва не произошло на краю обрыва. Разочарование от несостоявшегося поцелуя постепенно уступало место глухой, раздражённой злости на саму себя. Её тело, веками подчинявшееся ледяному рассудку, предательски отозвалось на близость волка, и этот факт заставлял внутренне сжиматься от уязвимости. Чтобы вернуть контроль, Вивиан привычно задвинула эмоции в самый тёмный угол сознания. Сейчас ей требовался холодный, трезвый расчёт — впереди ждала встреча с недоверчивой стаей, и маска идеального аристократического безразличия должна была сидеть безупречно. Когда сквозь плотную серую дымку показались первые деревянные срубы поселения, тишина леса резко оборвалась. Возле груды пепла, оставшейся от ночного ритуального костра, царило опасное оживление. Томас стоял в окружении десятка молодых, агрессивно настроенных оборотней, что-то яростно доказывая патрульным. Бета то и дело указывал рукой в сторону Южных скал, и при виде возвращающегося вожака толпа мгновенно затихла. Воздух на поляне налился свинцом. Томас сделал несколько широких шагов навстречу, преграждая им путь к крыльцу, и его лицо перекосилось от гнева.— Логан, у нас проблемы на границе, — глухо, с хриплым рыком произнёс он, даже не пытаясь скрыть презрения, когда его взгляд на секунду скользнул по шёлковому топу Вивиан.

— Твои приказы об отводе патрулей переданы, но волки недовольны. Молодёжь шепчется, что их Альфа променял гордость на красивое личико . А час назад наши дозорные засекли движение у русла высохшей реки. Внутри Вивиан всё заледенело, хотя внешне она даже не шелохнулась. Опыт придворных интриг подсказывал: стая ищет любой повод, чтобы разорвать соглашение, и появление её брата на границе станет для них идеальным триггером. Она плавно скользнула взглядом по лицам молодых воинов, подмечая, как они инстинктивно обнажают клыки.

— Что там произошло, Томас? — Логан лениво опустил ладони в карманы куртки, но его голос зазвучал сурово и весомо, мгновенно заставляя лагерь притихнуть. Его мощная аура тяжёлой волной накрыла поляну.

— Говори чётко.

— Калеб Грей, — выплюнул бета, буравя Вивиан яростным взором.

— Твой братец выставил свои передовые отряды прямо у пограничного столба. Легион вампиров стоит в полной боевой готовности. Они не переходят реку, но их клинки обнажены. Стая считает, что эта девчонка обманула нас на совете, и пакт — всего лишь ловушка, чтобы ослабить нашу бдительность перед штурмом. Волки требуют крови. Толпа за спиной Томаса одобрительно зарычала, сужая кольцо вокруг гостьи. Несколько крупных ликанов сделали шаг вперёд, оценивая, как легко будет сломать её хрупкую шею. Нарушенный пакт означал не просто войну, а немедленную казнь для неё как для заложницы. Она знала характер Калеба: уязвлённое эго и слепая ярость гнали его вперёд. Он думал, что спасает её из плена, не понимая, что своим демаршем подписывает сестре смертный приговор. Вивиан сделала медленный выдох, заставляя вампирскую сущность отступить, и уверенно шагнула вперёд, плавно обходя Логана и выходя лицом к разъярённой толпе. Её чёткий, мелодичный голос эхом разнёсся над верхушками деревьев, перекрывая звериный ропот:— Калеб решает вопросы сталью, я предупреждала вас об этом ещё у Южных скал. Мой брат не знает условий договора, потому что мой отец передал право подписи мне, а не ему. Калеб думает, что спасает меня из плена диких зверей. И если вы сейчас поддадитесь своей слепой ярости и обнажите клыки, вы докажете ему, что он прав. Она повернулась к Логану, смотря прямо в его пронзительные синие глаза, на дне которых сейчас читался холодный, расчётливый азарт. Между ними снова искрила та самая бешеная химия, но теперь на кону стояли жизни сотен существ. Ей нужно было во что бы то ни стало остановить кровопролитие, пока Калеб не совершил роковую ошибку.

— Дай мне возможность уладить это, волк, — тихо, но абсолютно непреклонно произнесла она. — Позволь мне выйти к границе и остановить брата до того, как его легион прольёт первую кровь. Моё слово — это слово короны. И я докажу это твоей стае прямо сейчас.

Логан долго всматривался в её бледное лицо, на котором не дрогнул ни один мускул. Толпа вокруг продолжала глухо рычать, требуя крови, но эта девчонка стояла перед разъярёнными хищниками так, словно принимала парад в своём замке Грей. Внутри него хищно встрепенулся зверь — первобытная, дикая сущность Альфы глухо рычала от одной мысли, что Калеб Грей выставил свои полки у границы и может забрать её назад. Эта вампирша пробыла в его доме всего одну ночь, но у Логана уже появилось удушающее, чисто собственническое нежелание отдавать свой трофей кому бы то ни было. Однако холодный разум вожака понимал: Вивиан права. Если сейчас прольётся первая кровь, пакт сгорит, а его стая останется обречённой на голодную смерть в зимние морозы.

— Томас, приготовь патрули, но оружие не обнажать, пока я не дам команду, — сурово отрезал Логан, и его раскатистый голос мгновенно заставил толпу притихнуть. Он повернулся к Вивиан, сокращая расстояние между ними до опасного минимума.

— Ты пойдёшь к границе, принцесса. Но не одна. Я буду конвоировать тебя лично. И не дай бог твой братец сделает хотя бы шаг через сухое русло. Они выдвинулись немедленно. Дорога к Южным скалам пролегала через глухую, вековую чащу, окутанную бледным утренним туманом. Логан шёл вплотную к Вивиан .В его голове одна за другой проносились тяжёлые мысли. Логан поймал себя на том, что его безумно, до тёмного омута в груди заводит её хладнокровие. Стоять без оружия посреди взбешённых волков, диктовать свои условия старейшинам, а теперь — спокойно идти навстречу обнажённым клинкам собственного брата. В его понимании вампиры всегда были фальшивыми, высокомерными куклами, прячущимися за каменными стенами и старыми канонами. Но Вивиан ломала все его прежние стереотипы о врагах. В её упрямой осанке, читалась первобытная, леденящая сила, равная его собственной. Эта хрупкая девушка постепенно, шаг за шагом, подчиняла себе его мысли. Логан чувствовал, как её шлейф из ночной прохлады и дразнящей черники медленно выжигает в его сознании вековую ненависть. Зверь внутри больше не хотел разорвать её — он требовал защитить её от легиона, запереть в своём доме и заставить признать, что эта опасная игра уже проиграна ими обоими на самом краю обрыва. Когда деревья наконец расступились, перед ними открылось русло высохшей реки. На противоположном каменистом берегу, выстроившись в идеальные боевые порядки, замер легион Калеба Грея. В сумерках тумана тускло поблёскивали воронёные доспехи, а в самом центре у пограничного столба яростно расхаживал сам Калеб, сжимая эфес меча. Логан незаметно положил ладонь на плечо Вивиан, ощущая под пальцами её ледяную кожу, и наклонился к её уху, обдав шею горячим дыханием:— Твой ход, Вивиан. Докажи, что твоё слово сильнее клинков твоего брата.

Сзади послышался шум приближающихся шагов, Логан даже не обернулся. Он и так знал, что это был Томас. Его верный друг и названый брат.

Калеб сделал ещё один яростный шаг вперёд, останавливаясь у самого края обрыва на противоположном берегу. Клинки тускло сверкнули в тумане, готовые в любую секунду скреститься с когтями оборотней. Томас, стоявший чуть позади Логана, инстинктивно напрягся и положил ладонь на рукоять своего охотничьего ножа. Он бросил на вожака быстрый, собранный взгляд, готовый по первому знаку своего Альфы ринуться в бой и прикрыть его спину, как делал это уже сотни раз. Какова бы ни была его личная неприязнь к вампирам, Логан был его братом по крови и оружию, и Томас стоял за него насмерть. Но Вивиан не собиралась развязывать бойню. Она сделала уверенный шаг вперёд, выходя на самый край нейтральной полосы, разделявшей два лагеря. Её голос, чистый и леденящий, как зимний наст, разорвал звенящую тишину над сухим руслом:— Опусти оружие, Калеб! Это приказ преемницы престола! Брат застыл, сузив глаза. На его лице отразилось дикое, ошарашенное недоумение.

— Вивиан, ты сошла с ума? — выкрикнул он, и его голос сорвался на хрип. — Тебя захватили в плен дикие псы, а ты смеешь диктовать мне условия? Отойди от этого чудовища, легион сожрёт их за несколько минут!

— Легион вернётся в казармы замка Грей, если ты не хочешь, чтобы отец обвинил тебя в государственной измене, — безжалостно отрезала она, высокомерно вздёрнув подбородок.

— Наш отец наделил меня абсолютным правом подписи. Пакт с Кровавой Луной заключён. Мы открываем для них южные торговые пути и рынки без пошлин. Взамен стая отводит все свои патрули на три мили вглубь леса и гарантирует неприкосновенность наших границ. По рядам вампиров пронёсся едва уловимый шёпот. Воины Калеба переглядывались, ошеломлённые масштабом сделки. Калеб тяжело дышал, его уязвлённое эго горело живым пламенем прямо на глазах у подчинённых. Сестра, которая только вчера лишила его права на трон, теперь в открытую ломала его планы на победоносную войну, выставляя его глупым мальчишкой.

— Ты отдаёшь наши земли ликанам? — процедил он сквозь зубы, сжимая кулаки так, что побелели суставы. — Отец никогда не одобрит этот позор.

— Отец одобрит сытую зиму и мир на границах, который твоя сталь никогда бы не обеспечила, — чеканя каждое слово, произнесла Вивиан.

— Моё слово — это слово короны, Калеб. Уведи отряды. Немедленно. Любая капля крови, пролитая здесь по твоей вине, будет считаться объявлением войны против решения короля. Калеб долго молчал, сгорая от ярости и бессилия под пристальным, торжествующим взглядом Логана. Альфа оборотней лениво наблюдал за этой сценой, и в его глазах читалось откровенное, глубокое восхищение силой своей заложницы. Рядом с ним заметно расслабился Томас — бета стаи медленно убрал руку от ножа, впервые посмотрев на Вивиан не как на уязвимого врага, а как на лидера, который действительно держит своё слово и защищает их общий мир. Наконец Калеб круто развернулся, взметнув полами багрового плаща.

— Легион, назад! — рявкнул он, с трудом сдерживая клокочущий в горле рык. — Мы уходим. Но эта луна быстро закончится, Вивиан. Посмотрим, как ты запоёшь, когда вернёшься домой. Тяжёлые ряды вампиров синхронно развернулись и начали бесшумно растворяться в сумеречном тумане каменистого берега. Опасность миновала.

Дорога обратно в лагерь казалась совсем другой. Напряжение, которое удушливой волной гнало их к Южным скалам, постепенно рассеивалось вместе с остатками утреннего тумана. Легион Калеба отступил, а вместе с ним ушла и прямая угроза немедленной бойни. Томас, который ещё час назад был готов лично перерезать Вивиан горло за малейший намёк на обман, теперь шёл чуть сбоку от неё. Он то и дело бросал на девушку быстрые, оценивающие взгляды, но в них больше не было прежней слепой ненависти. Бета по своей природе был очень открытым и весёлым. Как только он понял, что чужак держит удар и выполняет обещания, его врождённое дружелюбие взяло верх над вековыми предрассудками клана.

— А я ведь до последнего думал, что ты блефуешь, — Томас широко улыбнулся, легко перепрыгивая через поваленный ствол старой ели. Он повернулся к Вивиан, бесцеремонно сокращая расстояние. — Думал, принцесса из замка Грей сейчас упадёт в обморок от вида наших патрулей, а твой братец начнёт швыряться сталью. Но то, как ты его укротила… Клянусь, у него плащ развевался от злости так, будто он пытался взлететь! Ему бы в театре выступать, а не армией командовать. Вивиан невольно поймала себя на лёгкой, искренней улыбке. Прямота этого оборотня обезоруживала. Ей, привыкшей к фальшивым дворцовым поклонам и ядовитым шёпотам за спиной, было непривычно слышать такую простую и честную похвалу.

— Калеб просто слишком близко к сердцу принимает любые компромиссы, — ответила она, и в её голосе впервые за день проскользнули мягкие, живые нотки. — Он искренне верит, что меч — лучший аргумент в любых переговорах. Пришлось напомнить ему, что пустые склады зимой бьют по королевству гораздо болезненнее легионов.

— Ну, теперь его гордость точно надолго ушла на больничный, — весело хохотал Томас, дружелюбно и совершенно естественно подталкивая её плечом, будто они знали друг друга уже много лет.

— Слушай, а у вас в замке все девчонки умеют так смотреть, что кровь в жилах стынет, или это твой личный королевский навык? Они начали шутить, перекидываясь быстрыми, хлёсткими репликами и вспоминая растерянные лица вампирского авангарда у сухого русла речки. Вивиан чувствовала, как внутри неё наконец-то отпускал затянувшийся узел контроля. Ей было тепло и спокойно рядом с этим открытым парнем, который не пытался искать в её словах двойное дно. Но эта внезапная, искрящаяся лёгкость между его лучшим другом и его вампиром сильно задела Логана. Вожак шёл на полшага впереди, упрямо глядя на тропу. Его широкие плечи были напряжены под тяжёлой курткой, а пальцы в карманах — сжаты в кулаки до белизны суставов. Каждый взрыв их совместного, беззаботного смеха отзывался в его груди глухим, раздражённым рокотом зверя. Внутри Логана лавой закипала дикая, собственническая ревность. Ему чертовски, до потемнения в глазах не нравилось, что Томас так легко заставил эту ледяную девушку улыбаться. Вчера ночью она стояла перед ним, зажатая у стены, и дышала ему в губы, а сегодня уже весело смеялась с другим. Зверь внутри требовал немедленно развернуться, перехватить Вивиан за талию, спрятать от чужих взглядов и зарычать на весь лес, обозначая свои права. Однако Логан не показал виду. Он лишь крепче сжимал челюсти, удерживая маску сурового вожака, и продолжал упрямо мерить шагами тропу, ведущую обратно к лагерю

Едва они переступили черту поселения, как весёлый разговор с Томасом мгновенно оборвался. На центральной поляне, прямо у дымящегося пепелища костра, их уже ждали. Несколько молодых оборотней стояли плотной стеной, угрюмо скрестив руки на груди. В их позах читалась глухая, непримиримая злость. Марк, крупный серый волк с тяжёлым взглядом, сделал широкий шаг вперёд, преграждая им путь к дому.

— Логан! — его голос прозвучал как предупреждающий рык хищника. — Патрули вернулись и сказали, что легион Калеба отступил. Но стая не верит этой кровопийце! Наших братьев убили ночью из-за неё. Она обвела тебя вокруг пальца, а ты веришь её сладким речам! Клан Грей никогда не сдержит слово. Она предаст нас, как только мы расслабимся! Логан мгновенно разозлился. Его лицо потемнело от ярости, а мощная аура Альфы тяжёлой волной придавила поляну к земле. Он шагнул к Марку вплотную, и в его голосе послышался опасный, утробный рык:— Ты ставишь под сомнение моё решение, Марк? Я лично заключил этот пакт. Любой, кто обвиняет её — обвиняет меня в глупости. Назад, пока я не заставил тебя пожалеть о каждом слове! Но Марк и его родной брат Люк не отступили. Ведомые местью и упрямством, два брата попытались бросить ему вызов, демонстративно обнажив клыки и сделав шаг навстречу вожаку. Они были готовы пойти против воли Альфы ради своей слепой ненависти. На поляне повисла зловещая тишина, готовая взорваться новой бойней.Логан обнажил клыки, готовый броситься в бой. Вивиан остановила их сама. Она плавно обошла Логана, становясь прямо между Альфой и взбунтовавшимися братьями. Её ледяное спокойствие вернулось на место, а в тёмных глазах загорелся опасный, непреклонный огонёк.

— Раз уж вы сомневаетесь во мне, давайте решим это по вашим законам, — чётко, во всеуслышание произнесла она, глядя Марку прямо в глаза. — Я вызываю вас обоих на бой. Прямо здесь. На глазах у стаи. Лагерь потрясённо ахнул. Логан резко повернулся к ней, его лицо исказилось от гнева:— Ты сошла с ума, Вивиан? Прекрати эту глупость! Это дела моей стаи, я сам разберусь с бунтовщиками. Ты моя, ты под моей защитой! Но Вивиан была непреклонна и твёрдо стояла на своём. Она приподняла подбородок и посмотрела на Логана в упор, заставляя его замолчать силой своего леденящего взгляда.

— Они ведь хотят моей крови, Логан. Думают, что я предам вас, обману. Что ж, я даю им возможность доказать, что они лучше меня. Если они победят — пакт аннулирован, а моя голова останется здесь. Но если выиграю я, стая раз и навсегда закроет рты и начнёт беспрекословно выполнять условия договора. Она обернулась к притихшим братьям, и на её губах появилась едва заметная, убийственно холодная улыбка. Вызов был брошен, и закон силы лагеря Кровавой Луны требовал немедленного ответа.

На поляне воцарилось леденящее безмолвие, нарушаемое лишь глухим шуршанием ветра в кронах вековых елей. Все взоры были прикованы к Вивиан. Марк и Люк переглянулись — в их глазах удивление быстро сменилось ядовитой, торжествующей усмешкой. Два огромных оборотня, каждый из которых превосходил девушку по весу вдвое, искренне верили, что хрупкая замковая гостья совершила свою самую фатальную ошибку. По закону Кровавой Луны вызов, брошенный чужаком, развязывал им руки. Логан стоял в паре шагов, и его челюсти были сжаты с такой силой, что на скулах ходили желваки. Разум Альфы требовал немедленно прекратить этот фарс, за шкирку утащить упрямую вампиршу в дом и запереть под замок, но древнее право поединка, провозглашённое при свидетелях, связывало даже вожака. Он мог лишь яростно сверлить её спину взглядом, ловя себя на бешеном, парализующем страхе за её жизнь — чувстве, которое доселе было ему совершенно незнакомо.

— Правила просты, принцесса, — Марк лениво сбросил на землю тяжёлую куртку, оставаясь в одной серой майке, под которой перекатывались бугристые мышцы. — Бой без оружия, до первой крови или пока один не признает поражение. Оборотни против вампиров всегда дрались врукопашную. Посмотрим, из чего сделана твоя фарфоровая кожа.

— Меня это устраивает, — Вивиан ровно, без тени суеты сняла своё длинное атласное пальто и аккуратно передала его ошеломлённому Томасу. Бета принял вещь на автомате, растерянно посмотрев на Логана, но вожак лишь едва заметно, мрачно кивнул.Оставшись в одних облегающих чёрных брюках и шёлковом топе, Вивиан плавно вышла на середину поляны. В её фигуре, тонкой и изящной, не было ни капли страха. Тёмные волосы, собранные в тугой высокий хвост, открывали бледное лицо, на котором застыло выражение убийственной, царственной уверенности. Она не вставала в бойцовскую стойку — просто замерла, опустив руки вдоль тела и позволяя внутреннему холоду окончательно взять верх над эмоциями. Братья начали обходить её с двух сторон, умышленно зажимая в полукольцо. Логан инстинктивно подался вперёд, готовый переломать хребты обоим, если они посмеют навалиться вдвоём без предупреждения, но Марк атаковал первым. С диким, утробным рыком он рванулся вперёд, выбрасывая мощный кулак, способный расколоть дубовую доску. То, что произошло в следующую секунду, заставило стаю потрясённо выдохнуть. Вивиан не стала блокировать удар. На её стороне была вековая вампирская скорость и безупречная, отточенная столетиями тренировок грация. Скользнув в сторону с быстротой размытой тени, она легко уклонилась от кулака Марка. Её движение было настолько неуловимым, что оборотень по инерции пролетел вперёд, полностью раскрывая свой левый фланг. Вивиан плавно, почти лениво развернула корпус и нанесла короткий, хлёсткий удар ладонью прямо под рёбра ликана, вкладывая в него всю сверхъестественную силу своей мёртвой плоти. Раздался глухой, отчётливый хруст. Марк хрипло, со свистом выдохнул воздух и тяжело рухнул на колени, хватаясь за левый бок. Из его рта брызнула тёмная кровь — удар сломал два ребра, повредив лёгкое.

— Марк! — Люк яростно взревел, видя, как его брат растянулся на брусчатке. Больше не думая о тактике, он полностью поддался звериному инстинкту. На ходу перекидываясь в полуволчье обличие — с вытянувшейся челюстью, обнажёнными клыками и отросшими когтями — он совершил огромный прыжок, пытаясь подмять девушку под себя и добраться до её горла. Вивиан даже не шелохнулась. Она дождалась, пока огромная туша окажется в высшей точке траектории, а затем молниеносно присела, пропуская оборотня над собой. Перехватив его за запястье в воздухе, она использовала вес самого Люка против него. Сделав красивый, тягучий кувырок через плечо, вампирша с оглушительным грохотом впечатала огромного воина спиной в мокрые камни поляны. Земля, казалось, содрогнулась от этого удара. Люк замер, растянувшись на полу, полностью оглушённый, а из глубокой царапины на его лбу на брусчатку закапала алая кровь. Поединок был окончен. Он длился меньше полуминуты. Вивиан плавно поднялась, даже не сбив дыхания. Её шёлковый топ остался безупречно чистым, а на лице не отразилось ни единой эмоции — лишь леденящее превосходство. Она повернулась к замершей в гробовом молчании стае , которая теперь смотрела на неё с диким, суеверным ужасом. Образ хрупкой замковой куклы разлетелся вдребезги. Перед ними стояла безжалостная хищница высшего порядка, способная ломать кости одним движением руки. Девушка перевела взгляд на Логана. Оборотень по-прежнему стоял неподвижно, но в его груди зарождался глухой, восхищённый и по-настоящему сумасшедший рокот. Его зверь внутри буквально выл от восторга, окончательно признавая в этой ледяной женщине свою единственную, абсолютную королеву. Вивиан подошла к Томасу, забрала свою чёрную мантию, накинула её на плечи и, смотря прямо в глаза притихшим волкам, чётко произнесла:— Пакт в силе. И если кто-то ещё в этом лагере считает, что моё слово ничего не стоит — я готова продолжить.

Тяжёлая дубовая дверь закрылась с глухим стуком, мгновенно отсекая суеверный гул лагеря и звенящую тишину поляны. Огромная гостиная первого этажа встретила их полумраком, в котором мягко тлели угли. Напряжение утренних битв, едва не обернувшихся большой кровью, наконец-то начало уходить, оставляя после себя звенящую, опустошающую усталость. Логан молча прошёл к камину, бросил в пламя несколько сухих кедровых поленьев и дождался, пока огонь с весёлым треском охватит древесину. Вскоре по комнате разлилось густое, уютное тепло. Они сели у камина друг напротив друга. Логан налил ей и себе простого лесного чая, заваренного на хвое и диких ягодах, и протянул Вивиан тяжёлую глиняную кружку. На удивление, его движения были лишены прежней хищной дерзости. В гостиной воцарилась та самая глубокая, понимающая тишина. Вивиан грела ладони о тёплую глину, отрешённо глядя на пляшущие языки пламени. Логан долго всматривался в её бледный, точёный профиль, словно заново переписывая в своей голове образ этой женщины.— Сегодня ты дралась не как изнеженная замковая кукла, Вивиан, — задумчиво сказал Альфа, и его низкий голос прозвучал удивительно мягко, с лёгкой хрипотцой. — Ты шла напролом, зная, что на кону стоит не только твоя жизнь. Ты дралась как настоящий вожак, готовый умереть за своё слово. Поверь, мои волки запомнят этот день надолго.мЭто честное, лишённое напускного пафоса признание растопило привычный холод Вивиан. Она медленно повернула голову, встречая его открытый, серьёзный взгляд, и на её губах появилась бледная, но искренняя улыбка. Маска ледяной принцессы окончательно дала трещину.— У меня не было другого выхода, Логан, — тихо ответила она, делая небольшой глоток ароматного чая. — Если бы я позволила твоим волкам усомниться во мне или в тебе, пакт был бы разорван. Власть — это не то, чем можно наслаждаться. Это вечный страх совершить ошибку, за которую заплатят другие. Они заговорили о том, как тяжело нести бремя власти в одиночку, когда за твоей спиной стоит целая стая или огромный легион, а опереться, по сути, не на кого. Вивиан делилась тем, как сурово воспитывал её отец, заставляя просчитывать каждый шаг на шахматной доске придворных интриг и лишая обычных девичьих радостей. Логан в ответ глухо рассказывал, каково это — перенять разорванную голодом и внутренними распрями стаю, когда каждый твой шаг оценивают сотни голодных глаз. За внешней силой и грозными титулами обоих скрывалось одно и то же — глубокое, выжженное ответственностью одиночество. В этом тихом, взрослом и поразительно честном разговоре они внезапно поняли, что, несмотря на вековую вражду их видов, они — самые близкие по духу существа на этой земле. Ни один вампир в замке Грей и ни один оборотень в лагере не мог понять их так, как они понимали друг друга сейчас, сидя вдвоём у камина. Логан лениво опустил взгляд на её руки, бережно сжимающие кружку, а затем снова поймал её тёмные глаза. Между ними больше не было искр ярости. Осталось лишь глубокое, магнетическое притяжение двух одиноких душ, обрётших свою гавань в самом неподходящем месте.

Логан продолжал лениво крутить в руках опустевшую кружку, но его расслабленная поза была лишь обманчивым фасадом. Он слишком остро чувствовал то удушливое, магнетическое напряжение, которое снова повисло между ними в полумраке гостиной. Ему чертовски нравилось играть с ней на грани, испытывать на прочность её хвалёное замковое самообладание. Как бы сильно он ни хотел прижать эту упрямую девушку к себе и заставить забыть обо всём в сокрушительном поцелуе, Логан помнил своё собственное слово. Он не сделает этого. Не прикоснётся к её губам, пока она сама, не попросит его об этом. И эта мысль заставляла его зверя внутри довольно скалиться, предвкушая будущую победу.— Ну так что, принцесса? — Логан дерзко усмехнулся, бросая на неё вкрадчивый, дразнящий взгляд с лёгкой хрипотцой. — Твой ледяной рассудок уже просчитал, сколько караванов продовольствия Кровавая Луна получит до конца этого месяца, или ты всё ещё думаешь о том, как красиво мой лучший друг подставил тебе плечо на лесной тропе? Вивиан лишь сильнее сжала пальцы на тёплой глине кружки, заставляя себя дышать ровно и спокойно. Логан умышленно провоцировал её, задевая те струны души, которые она так тщательно пыталась скрыть под маской безразличия. Оборотень лениво поднялся со своего места. Не сводя с неё внимательного, изучающего взгляда, он непринуждённым, тягучим движением стянул через голову свою майку, пачкая пальцы в подсохших каплях ночной крови бунтовщиков. Вивиан не успела отвернуться. Против своей воли она замерла, жадно разглядывая его мощный, рельефный торс. В багровых отсветах догорающего камина Логан выглядел пугающе красивым и диким. Крепкие, перекатывающиеся под кожей мускулы, широкие плечи и плоский живот — всё в его теле дышало первобытной силой. Но больше всего её внимание привлекли шрамы. Их было много: рваные следы от когтей на груди и особенно глубокие, белёсые шрамы на спине, уходящие под пояс тёмных штанов. Это были отметины жестоких, беспощадных боёв, которые он пережил, пробивая себе дорогу к власти?.

— Откуда они? — тихо, почти неосознанно спросила Вивиан, указывая взглядом на его иссечённую шрамами спину. В её голосе впервые за вечер проскользнула живая, интересная нотка. Логан замер. Его плечи мгновенно напряглись, а дерзкая улыбка на секунду стёрлась с лица. Он медленно повернулся к ней, и его взгляд стал холодным, как зимний наст.

— Это тебя не касается, Вивиан, — чётко, отрывисто произнёс он, давая понять, что граница его личного пространства закрыта для неё наглухо.

— Мы обсуждаем торговые посты и пакт о ненападении. Моё прошлое в условия твоей сделки не входит. Этот резкий, холодный отпор подействовал на Вивиан как ушат ледяной воды. В венах мгновенно закипел удушливый, обжигающий жар — смесь уязвлённой гордости и вспыхнувшего от его полуобнажённого вида смущения. Воздух в гостиной стал слишком плотным, мешая дышать. Девушка резко поднялась со скамьи, ставя кружку на стол с глухим стуком, и поспешила уйти, стремясь как можно скорее разорвать эту опасную близость. Логан лишь лениво улыбнулся ей в спину. Он подошёл к бару, плеснул себе в тяжёлый стакан немного крепкого виски и с сытым, хищным азартом наблюдал за тем, как стремительно и плавно она поднимается по деревянной лестнице на второй этаж. Вивиан ворвалась в свою комнату, поспешно повернула тяжёлый кованый ключ в замке и прижалась спиной к прохладному дереву двери. Сердце в груди колотилось как безумное. Она судорожно сбросила обувь и поспешила лечь в постель, кутаясь в байковое покрывало и зажмуривая глаза. Ей отчаянно хотелось, чтобы этот бесконечный, сумасшедший день поскорее закончился, а вместе с ним исчезли и глупые, предательские мысли об Альфе стаи .Но сбежать от него не удалось даже в темноте. Едва Вивиан провалилась в глубокий, тяжёлый сон, как в её сознании снова вспыхнули багровые отсветы камина, дразнящий запах кожи и горького табака, и ей снова снился волк .

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Логан проснулся на рассвете от непривычной, звенящей тишины, царившей в доме. Едва открыв глаза, он инстинктивно втянул носом воздух, ожидая уловить тонкий, дразнящий шлейф черники и ночной прохлады, который обычно извещал его о присутствии Вивиан. Быстро накинув тёмную рубашку, он спустился в гостиную, твёрдо рассчитывая застать упрямую гостью за завтраком. В камине лениво потрескивали утренние поленья, на столе стояла нетронутая посуда, но самой девушки внизу не было.Подождав ещё полчаса, Логан почувствовал, как внутри него начинает нарастать глухое, липкое беспокойство. Он решил подняться на второй этаж и проверить её комнату. Подойдя к дубовой двери, вожак коротко, весомо постучал, но изнутри не донеслось ни единого звука. Хмурясь, он дёрнул за ручку — замок оказался открыт.Сердце в груди пропустило удар. В комнате царил идеальный порядок: постель была аккуратно заправлена, изумрудный шёлковый халат сложен на тумбочке, а дорожная сумка исчезла. Самой Вивиан здесь тоже не было.Тяжёлая волна ярости и удушающего разочарования мгновенно накрыла Логана с головой. Его зверь внутри вздыбился, готовый крушить стены от бессилия и уязвлённого собственнического инстинкта.— Как же я не уловил момент, что она сбежала? — глухо процедил он сквозь зубы, до боли сжимая пальцы на косяке двери. Он винил во всём только себя. Растворился в её запахе, расслабился после вчерашнего разговора у камина и проспал её уход, словно глупый, слепой щенок. — Неужели всё, что она говорила, было ложью? Про пакт, про сытую зиму для стаи, про её чёртово королевское слово короны… Какой же я дурак.Вера в то, что между ними вспыхнуло редкое, первобытное доверие, разлетелась вдребезги. Логан, ведомый диким желанием нагнать беглянку и лично вырвать ей горло за это предательство, бросился на улицу, сбегая по ступенькам крыльца.И в то же мгновение замер как вкопанный.Картина, открывшаяся перед ним на залитой утренним солнцем поляне, полностью лишила его дара речи. На противоположной стороне лагеря, у кромки леса, в густой золотой траве сидела Вивиан. На ней были те самые замшевые брюки и топ с высоким горлом, но сейчас в её образе не осталось ни капли леденящей, аристократической строгости. Вокруг неё с весёлым визгом бегали трое маленьких волчат из стаи — дети погибших патрульных. Она нежно обнимала одного из малышей, помогая ему подняться, а её чистый, искренний смех звонким эхом разносился над верхушками деревьев.Логан стоял на крыльце, тяжело дыша, и чувствовал, как его ярость стремительно тает, уступая место совершенно сумасшедшему, затапливающему грудь теплу. Зверь внутри мгновенно затих и блаженно заурчал. Эта опасная вампирша, готовая вчера убивать его воинов, сейчас дарила его стае то самое процветание и мир, о которых так долго говорила. Она не сбежала. Она была здесь, среди его людей, становясь частью Кровавой Луны.

.Логан медленно сошёл со ступеней крыльца и направился через поляну, не сводя взгляда с этой удивительной картины. Однако Вивиан, даже заметив его приближение, продолжала заниматься детьми и дальше, умышленно игнорируя присутствие вожака. Она кружила одного из волчат в воздухе, и её лицо в лучах утреннего солнца казалось непривычно живым и открытым.Остановившись в нескольких шагах от играющих, Логан спросил у рядом стоящего Томаса, который с улыбкой наблюдал за идиллией:— Что здесь происходит?Томас повернулся к другу, и его лицо мгновенно стало серьёзным, наполненным глубоким уважением.— После вчерашнего боя в стае не осталось ни одного волка, кто бы не поверил ей и не зауважал, Логан, — тихо ответил бета, скрестив руки на груди. — Она делом доказала, что её пакт — это не замковая ловушка. А дети… дети реагируют на неё, как пчёлы на мёд. Они уже несколько часов не могут успокоиться, бегают за ней по всему лагерю.Логан молча перевёл взгляд на Вивиан. Зверь внутри него одобрительно заурчал, видя, как стая окончательно принимает заложницу. Вожак сделал ещё шаг вперёд, и на его губах заиграла привычная, слегка дерзкая усмешка.— Как тебе в роли няньки, принцесса? — обратился он к ней, умышленно прерывая её беззаботный смех своим низким, хрипловатым голосом.— Очень даже неплохо, — ровно произнесла Вивиан, даже не думая останавливать игру.Маленький волк весело бегал по кругу, уворачиваясь от её рук, а Вивиан со смехом пыталась догнать его, полностью растворившись в этой непривычной для неё лесной лёгкости. Логан долго смотрел на то, как золотые лучи подсвечивают её бледную кожу, и внутри него снова закипел тот самый удушающий, горячий азарт.

— Я вижу, ты успела завести себе друзей, — Логан лениво засунул руки в карманы куртки, и его тон стал более деловым.

— Теперь я могу быть спокоен за тебя. Мне надо отлучиться в дальние патрули по Южным скалам. Если что, Томас всегда в твоём распоряжении. Он развернулся к своему бете, и его голос мгновенно налился стальной, непреклонной силой вожака:— Томас. Её защита полностью на тебе. Я надеюсь на тебя, брат. Томас молча кивнул, коротко и весомо ударив себя ладонью в грудь, подтверждая нерушимую верность их общей клятве. Логан в последний раз скользнул тяжёлым, изучающим взглядом по лицу Вивиан и, развернувшись, стремительно отправился по делам, скрываясь в густых зарослях вековой чащи. Вивиан лишь смотрела ему в след с внезапно нахлынувшей ноткой горечи на душе. Смех волчат вокруг больше не казался ей таким звонким. Она проводила его взглядом до тех пор, пока его широкие плечи окончательно не растворились в тени деревьев. Ей почему-то очень захотелось, чтобы в такой весёлый и счастливый для неё момент Логан был рядом с ней, а не уходил. Её тело всё ещё помнило его ночное дыхание на губах, и это внезапное одиночество посреди шумного лагеря отозвалось глухой, томительной болью где-то глубоко в груди.

Томас долго и внимательно всматривался в лицо Вивиан, пока широкие плечи Логана окончательно не скрылись за густой стеной вековых елей. Будучи бетой и лучшим другом вожака, он с лёгкостью читал тончайшие перемены в настроении окружающих. Тень затаённой горечи и тоски, на мгновение промелькнувшая в тёмных глазах вампирши, не укрылась от его проницательного взгляда. Врождённое дружелюбие и открытый характер Томаса снова взяли верх над вековыми предрассудками. Он искренне захотел отвлечь гостью от мрачных мыслей и вернуть тот звонкий, искренний смех, который ещё минуту назад разливался над поляной.Бета сделал пару шагов вперёд, бесцеремонно подхватил одного из копошащихся в траве волчат и шутливо усадил его себе на плечо. Малыш весело зарычал, хватая парня за густые волосы.

— Эй, принцесса, — Томас добродушно усмехнулся, бросая на Вивиан тёплый, подбадривающий взгляд. — Не стоит так сильно переживать из-за его ухода. Наш Альфа упрям как сто чертей, когда дело касается безопасности границ. Он не умеет сидеть на месте, особенно когда в лагере появляется такое сильное… и чертовски красивое отвлечение. Поверь, Логан вернётся быстрее, чем ты успеешь соскучиться по его дурацким шпилькам. Вивиан вздрогнула, словно её поймали на чём-то запретном, и мгновенно вернула на лицо маску привычного, холодного самообладания. Её осанка снова стала безупречной, но пальцы, спрятанные в карманах замшевых брюк, слегка дрожали. Ей было непривычно и даже немного пугающе осознавать, что простой оборотень видит её насквозь.

— Я не переживаю, Томас, — ровно ответила она, хотя её голос прозвучал чуть тише обычного. — Я лишь размышляла о логистике наших будущих торговых постов. Если Логан будет проводить всё время в патрулях, нам придётся согласовывать графики караванов с тобой.

— Ну конечно, с караванами, — весело хохотал Томас, подмигивая притихшему на его плече волчонку. — Так я тебе и поверил. Слушай, бросай ты эту свою замковую дипломатию хотя бы на время игры. Пойдём лучше к реке, я покажу тебе, где наши умельцы ловят самую крупную горную форель. Малышня как раз проголодалась, а ты сможешь лично убедиться, что мы не питаемся исключительно сырым мясом, как уверяет твой вспыльчивый братец. Вивиан поймала себя на мысли, что упрямство и весёлый напор Томаса действуют на неё умиротворяюще. Она бросила последний короткий взгляд на тёмную лесную чащу, куда ушёл Логан, а затем плавно повернулась к бете, и на её губах снова появилась едва заметная, мягкая улыбка. Внутренние демоны, разбуженные утренним сном и резким уходом вожака, постепенно отступали, сгорая в лучах тёплого осеннего солнца.

Прошло четыре дня. От Логана не было никаких известий — вожак словно растворился в глухих лесах у Южных скал, полностью переключив всё внимание на укрепление пограничных постов. В его отсутствие Вивиан неожиданно для самой себя начала привыкать к размеренной, наполненной первобытным уютом жизни лагеря Кровавой Луны. Она действительно сблизилась со стаей и особенно с Томасом. Бета оказался верным, невероятно надёжным щитом. Своей искренностью, открытым смехом и весёлыми историями он окончательно растопил её аристократический холод, заставляя забыть о вековой вражде их видов. Вивиан больше не смотрела на оборотней как на диких псов — она видела в них преданных своему дому людей, готовых стоять друг за друга насмерть .Беда случилась тёплым послеполуденным днём, когда солнце лениво золотило верхушки деревьев. Вивиан, как обычно, гуляла в лесу неподалёку от лагеря вместе с Томасом и маленькими волчатами. Малышня с весёлым визгом носилась по кустам, собирая поздние лесные ягоды. Томас на минуту отвлёкся, помогая одной из девочек достать застрявшую в ветках заколку, когда из чащи донёсся пронзительный, полный дикого ужаса детский крик. Маленький мальчик, Лео, увлёкшись погоней за бабочкой, ушёл слишком далеко в глубь зарослей и случайно наткнулся на скрытую за буреломом берлогу медведей. Из тёмного лаза, яростно ревя и сотрясая землю, уже вырывалась огромная, разъярённая медведица, защищавшая своё потомство. Её массивные лапы с длинными когтями взметнулись над застывшим от страха ребёнком. Вивиан среагировала мгновенно, до того как Томас успел хотя бы обернуться. Вампирская скорость размыла её силуэт в воздухе тёмной тенью. Она успела. В самую последнюю секунду девушка закрыла Лео своим телом, сильным толчком отшвыривая напуганного волчонка назад, в безопасную траву к подбежавшему Томасу. Но за это спасение ей пришлось заплатить страшную цену. Удар мощной когтистой лапы пришёлся Вивиан прямо в грудь и плечо. Раздался глухой хруст, ткань шёлкового топа мгновенно пропиталась багровым, а из глубоких рваных ран хлынула густая, тёмная кровь. Сила удара была такова, что девушку отбросило на каменистую землю. Медведица зарычала, готовясь навалиться всей тушей, но Томас, уже перекинувшийся в огромного волка, с яростным рыком вонзил когти в шею зверя, уволакивая хищника прочь в чащу.

Спустя полчаса Вивиан лежала на кровати в доме Логана. На поляне лагеря царило паническое затишье. Томас, вернувшийся в человеческое обличие, в панике метался по комнате, судорожно пытаясь перевязать её раны, но белые бинты в секунду становились алыми. Его руки дрожали.

— Вивиан, держись, слышишь меня? — его весёлый голос теперь срывался на отчаянный хрип. — Твоё тело… оно не регенерирует! Почему раны не затягиваются? Вивиан тяжело, рвано дышала, чувствуя, как леденящий омут слабости медленно затягивает её сознание. Кожа стала прозрачной, словно фарфор, а губы полностью потеряли цвет. Её вампирская природа требовала колоссального количества энергии для восстановления после таких повреждений. Без крови она просто не могла восстановиться. Её организм медленно умирал, отсчитывая последние часы.

— Пакеты… — едва слышно, одним движением искусанных губ прошептала она, пытаясь удержаться на грани обморока.— Они закончились! — Томас в приступе бессильной ярости ударил кулаком по деревянной стене. — Последний пакет ты выпила два дня назад! Я отправил дозорных к пограничному столбу, но посыльный от твоего отца прибудет только на исходе недели. У нас нет времени, Вивиан! Ты сгораешь прямо сейчас!

Дверь дома с грохотом распахнулась от сильного удара ноги. В прихожую, тяжело дыша и распространяя вокруг себя резкий, будоражащий запах хвои, мокрой земли и чистой ярости, ворвался Логан. Дозорные успели передать ему весть на полпути к лагерю. Тяжёлые шаги Логана прогремели по лестнице, заставляя деревянные половицы старого дома жалобно стонать. Он буквально ворвался в спальню, на ходу срывая с плеч промокшую от быстрого бега куртку. Томас инстинктивно отступил на шаг, прижимаясь спиной к стене и тяжело, рвано дыша. Его руки всё ещё были испачканы в тёмной, густой крови Вивиан. Логан замер у края кровати, и в его груди зародился такой зловещий, сокрушительный рык, от которого в окнах задрожали стёкла. Его зверь внутри вздыбился, сходя с ума от дикого ужаса. На белых простынях, раскинув тонкие руки, лежала его упрямая принцесса. Вся её одежда на груди и плече была разорвана, превратившись в кровавое месиво. Из глубоких когтистых ран продолжала медленно сочиться багровый контур, а фарфоровая кожа девушки стала пугающе прозрачной, серой, словно мёртвый замковый камень. Тёмные волосы разметались по подушке, губы полностью потеряли цвет, а веки были плотно сомкнуты. Она балансировала на самой грани, уходя в безвозвратный ледяной анабиоз.

— Какого чёрта здесь произошло, Томас? — Логан опустился на колени прямо перед кроватью, его пальцы коснулись её ледяного лица. Хладнокровие вожака испарилось, уступая место чистой, первобытной панике.

— Медведица… — хрипло, едва справляясь с дрожью в голосе, отозвался бета. — Маленький Лео ушёл вглубь зарослей, она закрыла его собой. Она спасла волчонка. Логан, я вырвал твари глотку, но Вивиан… её тело не регенерирует. Раны слишком глубокие. Ей нужна кровь, а запасы из замка Грей полностью закончились ещё два дня назад. Посыльный от Люциуса будет у столба только через трое суток. Она не доживёт до заката .Логан больше не слушал друга. В его сознании, выжигая вековые законы и запреты, билась только одна-единственная мысль: он не позволит ей умереть. Эта гордая вампирша, которая ещё вчера высокомерно вздёргивала подбородок и диктовала условия его старейшинам, не может просто так уйти в темноту на его кровати. Она стала его трофеем, его истинным, будоражащим вызовом, и её жизнь теперь намертво переплелась с его собственной. Вожак резко поднялся, рванул ворот своей чистой рубашки, полностью открывая сильную, мускулистую шею, где под горячей кожей бешено билась крупная жила. От его тела мгновенно распространился плотный, концентрированный аромат хвои, кедровой смолы и раскалённого мужского тепла — запах истинного Альфы Кровавой Луны, налитый колоссальной первобытной энергией.

— Логан, ты с ума сошёл? — Томас потрясённо выдохнул, делая шаг вперёд и хватая друга за плечо. Его глаза расширились от дикого удивления. — Кровь Альфы? Ты хочешь отдать свою силу кровопийце? Ни один оборотень никогда…

— Вон отсюда, Томас! — рявкнул Логан, даже не оборачиваясь. Его голос налился такой стальной, сокрушительной властью, что бета инстинктивно прижал уши, подчиняясь ментальному приказу вожака. — Оставь нас вдвоём. Живо!Томас молча склонил голову и, пятясь, вышел из спальни, тихо прикрыв за собой тяжёлую дверь. В комнате воцарилась звенящая, интимная тишина, нарушаемая лишь едва слышным, прерывистым дыханием умирающей девушки. Логан снова опустился на колени у её изголовья. Он бережно приподнял её голову, устраивая её на своём предплечье, чувствуя, какая она хрупкая и ледяная. Контраст его горячего тела и её мёртвого холода отозвался острой вспышкой электричества в его груди. Он наклонился к самому её лицу, обдавая искусанные губы Вивиан своим горячим, прерывистым дыханием.

— Ну же, упрямая принцесса, очнись, — вкрадчиво, с опасной хрипотцой прошептал он ей прямо в губы. — Я знаю, ты слышишь меня сквозь свой мрак. Ты обещала дожить до конца луны и переиграть меня в этой игре. Так держи своё королевское слово. Чувствуешь этот запах? Возьми то, что тебе нужно. Я разрешаю.Запах пролитой крови Марка ночью дразнил её демонов, но этот аромат — концентрированная, обжигающая кровь вожака оборотней — подействовал на её угасающие инстинкты как мощнейший разряд. Глубоко внутри Вивиан вспыхнул удушающий голод высшего хищника. Её вековая дисциплина, так долго сдерживавшая вампирскую сущность, окончательно рассыпалась в прах под воздействием смертельной слабости. Тёмные глаза Вивиан резко распахнулись. В них больше не было и капли аристократического спокойствия — они горели голодным, ярко-красным, багровым огнём. Её клыки инстинктивно удлинились, мгновенно прорезая нижнюю губу до мелких капель. Ведомая чистым инстинктом самосохранения, она резко, с неожиданной силой вскинула свои тонкие руки, намертво впиваясь пальцами в его широкие плечи. Девушка порывисто подалась вперёд, притираясь к его груди, и с глухим, хищным рыком вонзила острые клыки прямо в его шею. Логан резко выдохнул через нос, его мощные мускулы на спине мгновенно напряглись от резкой, пронзительной боли, но он даже не шелохнулся. Напротив, его ладонь легла ей на затылок, крепко прижимая вампиршу к себе, не позволяя отстраниться. Горячая, густая кровь Альфы, наполненная дикой магией леса и силой оборотня, хлынула в её иссохшее горло. Вивиан пила жадно, судорожно, делая глоток за глотком, полностью растворяясь в этом пьянящем, дурманящем нектаре. Каждая капля его тепла отзывалась внутри неё настоящим взрывом. По её венам, мгновенно выжигая ледяной омут слабости, растёкся колющий, раскалённый жар. Рваные раны на плече и груди начали прямо на глазах стягиваться, покрываясь новой, чистой кожей, а фарфоровое лицо стало стремительно наливаться живым, нежным румянцем.Она пила его силу, а Логан чувствовал, как вместе с кровью эта ледяная принцесса забирает часть его собственной души, намертво привязывая его зверя к своему вековому холоду. Границы между видами были окончательно стёрты в этой залитой кровью спальне.

Кровавый туман, застилавший сознание Вивиан, начал медленно рассеиваться. Багровый огонь в её глазах угас, возвращая им привычную, глубокую темноту. Рассудок возвращался рывками, принося с собой леденящее, парализующее осознание того, что именно только что произошло. Она пила кровь оборотня. Кровь заклятого врага своего рода. Кровь Альфы стаи Кровавой Луны. Вивиан судорожно выдохнула и резко отстранилась от его шеи, разжимая затёкшие пальцы на его широких плечах. Её дыхание было рваным, а на бледных губах остался отчётливый, пугающий след его тепла — яркая алая капля, которая предательски контрастировала с её фарфоровой кожей. Девушка отползла к изголовью кровати, прижимаясь спиной к деревянной стене и ошеломлённо, дико глядя на Логана. Её вековая аристократическая броня разлетелась в пыль. Внутри всё переворачивалось от шока и уязвимости. Но самым страшным было другое: Вивиан чувствовала, как кардинально изменилось что-то в её собственной природе. Кровь Логана внутри её вен не просто спасла ей жизнь — она укоренилась там. Теперь девушка осязала его на каком-то совершенно ином, ментальном уровне. Она слышала, как бешено и тяжело стучит его сердце, чувствовала волны его усталости и ту невидимую, собственническую связь, которая намертво сковала её ледяную сущность с его диким зверем. Логан остался сидеть на коленях у края постели, тяжело опираясь ладонями о матрас. Мускулистая грудь вожака мерно и высоко вздымалась. Из двух глубоких проколов на его шее всё ещё медленно капала кровь, пачкая воротник сорванной рубашки. Лицо вожака было бледнее обычного — потеря такого количества силы далась ему нелегко, но на его губах, вопреки всему, снова заиграла та самая дерзкая, хищная и понимающая улыбка. Он лениво поднял руку и медленно, с лёгким нажимом провёл большим пальцем по своей шее, размазывая кровь, а затем зафиксировал свой тяжёлый, пронзительный взгляд на лице Вивиан.

— Ну надо же, — протянул он, и его низкий голос зазвучал вкрадчиво, с опасной, бархатной хрипотцой, от которой по телу девушки пробежала волна колющего жара. — А я-то думал, упрямая принцесса, что скорее солнце взойдёт в полночь, чем чистокровная Грей опустится до просьб перед диким зверем. Но ты не просто попросила, Вивиан. Ты взяла всё, что захотела, без лишних церемоний. Вивиан судорожно сглотнула, чувствуя, как лицо обжигает непривычный, живой румянец смущения и злости на собственную слабость. Его шпилька ударила прямо по её уязвлённой гордости.

— Я умирала, Логан. Это был банальный инстинкт самосохранения, — её голос прозвучал чисто, но в нём больше не было прежнего убийственного холода. Ей приходилось буквально силой удерживать остатки самоконтроля. — И я не просила тебя об этом. Ты сам подставил мне шею.

— Сам, — Логан тихо хмыкнул, и этот звук больше походил на сытый, восхищённый рокот хищника, который полностью доволен исходом опасной игры. Он плавно подался вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума и обдавая её лицо своим горячим дыханием. — И я сделал бы это снова, принцесса. Потому что вкус твоей силы стоит каждой капли моей крови. Вчера ты пугала своих демонов, а сегодня ты впустила моего зверя внутрь себя. И теперь мы связаны гораздо крепче, чем твои караваны и бумажные пакты. Логан лениво опустил взгляд на её искусанные, испачканные его кровью губы, и Вивиан невольно поймала себя на мысли, что её внутренние демоны больше не хотят сопротивляться. Эта безумная, пугающая химия окончательно подчинила их обоих в полумраке запертой спальни.

— Что значит связаны? — Вивиан упрямо вскинула подбородок, изо всех сил стараясь скрыть внутреннюю дрожь, которая крупной волной прошлась по всему её телу. Она до посинения пальцев сжимала простыню, упорно не желая признавать, какие пугающие изменения прямо сейчас происходили внутри её существа. В её венах, выжигая вековой холод, пульсировала чужая, обжигающая сила, и каждый удар её сердца теперь отзывался в такт его собственному. Логан лениво придвинулся ещё ближе, упираясь ладонью в матрас прямо возле её бедра и полностью перекрывая ей любые пути к отступлению. В его потемневшем взгляде, лишённом прежней издёвки, читалось абсолютное, торжествующее превосходство хищника, который точно знает, что добыча больше никуда не сбежит.

— Волк делится своей кровью только со своей парой, Вивиан, — вкрадчиво, с бархатной хрипотцой произнёс он, обдавая её лицо жарким, прерывистым дыханием. — Моя кровь приняла тебя, а твоя вампирская сущность без единого возражения впитала её в ответ. Это может означать только одно… Мы запечатлены. Ты моя .

— Нет, это невозможно! — резко возразила Вивиан, и её голос сорвался на прерывистый, ломающийся шёпот. Леденящая паника на мгновение затопила её разум. Замковые законы, вековая вражда, гордость её отца, короля Люциуса, — всё это восставало против слов оборотня. Признать это означало разрушить весь её привычный мир до основания. — Это было необходимо только для того, чтобы я выжила. И ты помог мне. Спасибо за спасение, Альфа. Но на этом всё. Наш договор не подразумевал ничего подобного. Логан тихо, утробно хмыкнул. Этот сытый, раскатистый звук заставил её инстинктивно вжаться в деревянное изголовье кровати. Вместо того чтобы отстраниться после её холодной благодарности, вожак подался вперёд и наклонился к самым её губам, умышленно стирая последние миллиметры воздуха между ними. Он говорил очень медленно и тихо, ловя каждое рваное движение её груди, которая вздымалась непривычно быстро:— Я знаю, что ты чувствуешь это, Вивиан. И я чувствую твой запах, принцесса… Это не духи. На его губах заиграла довольная, ехидная и невыносимо притягательная улыбка. Логан жадно втянул носом воздух у её бледной шеи, безошибочно распознавая ту самую сладкую, концентрированную волну, которая шлейфом тянулась за ней после утреннего эротического сна.— Ты хочешь меня, — выдохнул он ей прямо в приоткрытые губы, заставляя девушку затрепетать от пугающей близости его клыков. — С того самого дня, как переступила порог моего дома. Ты нуждаешься во мне так же сильно, как я нуждаюсь в тебе. И чем быстрее ты это признаешь, тем быстрее получишь удовольствие. Его слова ударили наотмашь, выжигая дотла остатки самоконтроля . Вивиан замерла, чувствуя, как всё внутри неё буквально горит огнём. Каждое вкрадчивое, хлёсткое слово Логана отдавалось болезненно сладко в самом внизу живота, лишая возможности здраво мыслить и дышать. Этот дикий, невыносимый мужчина знал всё с самого начала. Он читал её скрытые инстинкты как открытую книгу, упиваясь её отчаянным сопротивлением. Ей пришлось наконец-то признаться самой себе в том, что она так яростно отрицала все эти дни. Маска безупречной преемницы Вечной Ночи пала, оставляя лишь обнажённые, кричащие от голода чувства. Она действительно желала его больше всего на свете. Желала его горячее тело, его грубые руки, его опасный запах хвои и табака, и ту сокрушительную первобытную силу, которая теперь текла в её собственных венах. Гордость была сломлена, уступая место чистой, первобытной страсти, которая связывала их крепче любых клятв. Вивиан медленно подняла взгляд, и в её тёмных глазах Логан прочитал её окончательное, безмолвное капитулирование перед узами запечатления. Она больше не собиралась бежать.

Тишина в спальне стала настолько осязаемой, что сквозь неё слышался лишь синхронный, тяжёлый стук двух сердец. Вивиан смотрела в его глаза, и весь её вековой мир, выстроенный на запретах, долге и ледяном расчёте, окончательно рушился, превращаясь в пепел. Жар внизу живота разгорался с новой, пугающей силой, требуя выхода. Она больше не могла и не хотела бороться с тем, что въелось в её вены вместе с его кровью.иЕё пальцы, всё ещё слегка испачканные в багровых каплях на его плече, дрогнули. Вивиан медленно подалась вперёд, сокращая последние крошечные сантиметры между их лицами. Гордость, державшая её в тисках все эти дни, отступила, уступая место чистой, звенящей капитуляции.

— Поцелуй меня, Логан, — тихо, но удивительно чётко прошептала она, и эти слова дались ей со сладостным, болезненным трудом. Она сама разомкнула этот круг, произнося то, чего он так терпеливо ждал.

— Пожалуйста.

Логан застыл на долю секунды, словно проверяя, не послышалось ли ему это долгожданное, ломающее лёд признание. Но как только смысл её слов дошёл до его зверя, в груди вожака зародился глухой, торжествующий и совершенно сумасшедший рокот. Ограничения, которые он сам на себя наложил, в то же мгновение разлетелись в прах. Он резко, с диким, накопившимся за эти дни голодом подался навстречу. Его сильная, горячая ладонь по-хозяйски легла ей на затылок, пальцы намертво запутались в её тёмных волосах, фиксируя голову и не оставляя ни единого шанса передумать. Логан накрыл её губы своими в сокрушительном, требовательном и невероятно горячем поцелуе. Вивиан судорожно выдохнула прямо в его приоткрытый рот, когда его клыки слегка, умышленно царапнули её нижнюю губу, дразня её собственную хищную природу. Это не было мягким замковым ухаживанием — это было первобытное столкновение пламени и льда, где её вековой холод без остатка плавился под напором его дикой, неукротимой страсти. Она жадно ответила на поцелуй, полностью растворяясь в дурманящем коктейле страсти. Её тонкие руки сами взлетели вверх, намертво обвивая его мощную шею, притираясь телом к его обнажённой, покрытой каплями пота груди. Каждое движение его губ отзывалось внутри неё настоящим пожаром, выжигая остатки сомнений. Логан целовал её так, словно заявлял свои полные, безоговорочные права на её душу перед всем миром, а Вивиан впервые в жизни чувствовала себя не одинокой преемницей престола, а женщиной, обрётшей свою истинную, долгожданную гавань в руках дикого зверя.

Горячая ладонь Логана соскользнула с её затылка, очертила бледную линию шеи и с силой впилась в её плечо. Их поцелуй стал глубже, яростнее, превращаясь в отчаянную борьбу за каждый глоток воздуха. Он целовал её с той дикой, звериной жаждой, которую сдерживал в себе с самой первой секунды её появления в лагере . Вивиан судорожно втянула воздух сквозь стиснутые зубы, когда его пальцы грубо, без малейшего намёка на замковую нежность рванули ткань её топа, с треском пуская её по швам. Ей больше не хотелось прятаться за ледяными масками и притворяться неприступной. Вся её вековая дисциплина сгорела в том раскалённом, безумном пламени, которое пульсировало внизу живота, отзываясь болезненной, тягучей сладостью. Ей безумно, до дрожи нравилась эта его необузданная, дикая сила. В ответ она яростно рванула ворот его рубашки, окончательно освобождая его широкие плечи, и её острые ногти глубоко вонзились в его горячую кожу, оставляя багровые следы среди старых шрамов. Логан утробно прорычал ей прямо в губы, упиваясь её диким, неожидаемым отпором. Одним мощным движением он подмял её под себя, нависая сверху всей своей массивной тушей и намертво впечатывая девушку в матрас. Его тяжёлое, мускулистое бедро бесцеремонно и жёстко вклинилось между её ног, заставляя её замшевые брюки тесно притереться к его паху. Вивиан инстинктивно развела колени шире, полностью раскрываясь навстречу его напору и впуская своего Альфу ещё ближе.

— Моя… — хрипло, на самом пределе выдохнул Логан, обжигая её бледную шею прерывистыми, жадными укусами. Его губы спускались всё ниже, к ложбинке между ключицами, оставляя яркие, горящие отметины на фарфоровой коже.Оборотень не терпел промедлений. Жёстким, рубящим движением он сорвал с неё остатки одежды, полностью обнажая её изящное, хрупкое тело перед своим хищным взором. В багровых отсветах догорающего камина Вивиан казалась ослепительно яркой, сотворённой из чистого льда и лунного света. Логан замер на секунду, жадно вдыхая её концентрированный аромат, в котором запах черники теперь полностью смешался с пьянящим, удушающим мускусом её собственного возбуждения. Вивиан порывисто обхватила его за талию ногами, увлекая вниз и намертво замыкая этот замок. Жажда внутри требовала немедленного, сокрушительного искупления.Логан резко, одним мощным и глубоким толчком вошёл в неё на всю глубину, заставляя её выгнуть спину и выдохнуть его имя вперемешку с глухим, вампирским рыком. Изнутри её вен толчком ударила его собственная кровь Альфы, соединяясь с его первобытной силой в едином, безумном ритме. Это было дикое, яростное столкновение двух высших хищников. Логан двигался быстро, жёстко, без малейшей пощады к её хрупкости, вколачиваясь в неё в рваном, сумасшедшем темпе. Вивиан лишь сильнее прижималась к нему, ловя этот дикий ритм, пачкая пальцы в каплях крови на его шее и требуя ещё более глубоких, сокрушительных толчков. Её сводила с ума его грубость, его тяжёлый вес, прижимающий её к постели, и то, как властно его тело подчиняло её себе. Каждое его движение отзывалось внутри неё сокрушительными волнами жара, которые скручивали тело в тугой узел. Напряжение в спальне достигло своего пика, воздух казался раскалённым до предела. Логан перехватил её запястья, жёстко впечатывая их в подушку над её головой, и заглянул прямо в её тёмные глаза, в которых сейчас полыхал чистый, необузданный огонь страсти. Они двигались в такт биения одного общего сердца, сгорая в этом первобытном экстазе, пока оглушительная, болезненно-сладкая вспышка оргазма не накрыла их обоих одновременно, вырывая из груди Логана торжествующий рык, а из губ Вивиан — тихий, изнурённый стон полной, сладостной капитуляции.

Тяжёлое, рваное дыхание Логана постепенно выравнивалось в звенящей тишине спальни. Огромная гостиная первого этажа осталась где-то далеко вне их личной вселенной, а здесь, в полумраке, багровые угли камина лениво отбрасывали тёплые блики на их переплетённые тела. Напряжение дикой, необузданной страсти медленно уходило, оставляя после себя плотное, обволакивающее чувство абсолютного, звенящего покоя. Логан не отстранился. Напротив, он плавно перекатился на бок, увлекая Вивиан за собой и собственнически прижимая её к груди. Его сильная, горячая рука властно обвила её тонкую талию, намертво фиксируя девушку в своих объятиях и не оставляя ни единого шанса вернуть былую ледяную дистанцию. Он уткнулся носом в её растрёпанные тёмные волосы, жадно втягивая аромат ночной прохлады и черники, который теперь навсегда смешался с его собственным мускусом. Вивиан лежала неподвижно, уткнувшись лицом в его мускулистую, покрытую шрамами и каплями пота грудь. Под её щекой мерно и мощно билось сердце вожака — её Альфы. Внутри её вен всё ещё пульсировал раскалённый жар его крови, и это укоренившееся тепло окончательно выжгло вековой холод мёртвой плоти. Маски были сброшены. Гордость преемницы Вечной Ночи капитулировала перед первобытной магией леса.

— Ты ведь понимаешь, что обратного пути нет, принцесса? — тихо, с вкрадчивой бархатной хрипотцой произнёс Логан, и его пальцы начали лениво, но крепко очерчивать линии её голой спины. — Мой зверь запечатлелся на тебе в ту секунду, когда твои клыки вошли в мою шею. Твой отец может присылать сколько угодно караванов, а твой брат — точить свои клинки, но ты больше не принадлежишь замку Грей. Ты моя. Вивиан сделала медленный, глубокий вдох, сильнее прижимаясь к его горячему телу. Пальцы девушки лениво скользнули по его груди, замирая у основания шеи, где кожа всё ещё хранила следы её недавнего голода.

— Я чувствую это, Логан, — удивительно мягко, почти шёпотом ответила она, полностью принимая новые правила этой опасной игры. — Твоя кровь внутри меня… она изменила всё. Я слышу твой пульс, чувствую твою силу, и это пугает меня сильнее, чем весь легион Калеба на границе. Но я больше не буду бежать от этого. Мы повязаны узами, волк. Намертво. Логан тихо заурчал от её честных, лишённых высокомерия слов. Он приподнял её подбородок, заставляя заглянуть в свои потемневшие глаза, в которых сейчас светилось глухое, безграничное собственническое торжество.

— Пусть попробуют отобрать тебя у меня, — вкрадчиво пообещал он, наклоняясь и запечатлевая на её губах короткий, но невыносимо нежный, хозяйский поцелуй. — Завтра я представлю тебя стае как их Луну. И Кровавая Луна выжжет любой замок, если кто-то посмеет посягнуть на то, что принадлежит их Альфе. Вивиан бледной рукой обняла его за шею, окончательно растворяясь в его дурманящем тепле. В полумраке запертой спальни два одиноких вожака наконец-то обрели любовь, за которую ещё придётся побороться.

Глава третья

Глава третья

Утренний свет пробивался сквозь узкую щель между плотными портьерами, заливая спальню мягким янтарным сиянием. Логан стоял у большого зеркала в раме из грубого дерева, лениво застёгивая пуговицы на чистой тёмной рубашке. Его движения были уверенными, чёткими, но взгляд то и дело возвращался к Вивиан. Девушка сидела на краю просторной постели, и её привычное аристократическое хладнокровие, казалось, полностью растворилось в лучах этого нового дня. Они готовились к тому, что Логану предстояло официально представить её стае. И Вивиан впервые за всё время пребывания в лагере Кровавой Луны по-настоящему боялась.Она боялась, что её не примут. Одно дело — доказать свою физическую силу в коротком и яростном поединке с недовольными бунтовщиками или заставить Калеба увести легион обратно за русло высохшей реки. Совсем другое — встать перед сотнями оборотней в роли их Луны, раз и навсегда связывая свою судьбу с их общим домом. Для стаи, веками ненавидевшей вампиров и хоронившей своих воинов после пограничных стычек, её появление на ритуальном камне могло стать искрой для масштабного бунта. Внутренние демоны терзали её душу, заставляя перебирать в уме самые мрачные сценарии, а пальцы, судорожно сжимавшие край плотного покрывала, заметно дрожали.Логан уловил её напряжение на ментальном уровне благодаря их новой, неразрывной связи — его собственный зверь внутри недовольно заворочался, отвечая на глухую тревогу пары. Он оставил пуговицы, в три широких шага пересёк комнату и опустился на колени прямо перед ней. Его сильные, горячие руки нежно, но крепко перехватили её ледяные ладони, согревая их своим теплом. От его тела мгновенно распространился плотный, успокаивающий аромат хвои, горького табака и кедровой смолы, который всегда действовал на неё как дурманящее лекарство.Вожак бережно приподнял её подбородок, заставляя встретиться взглядами, и успокаивал её своим низким, вкрадчивым голосом с лёгкой хрипотцой:— Эй, посмотри на меня, принцесса. Твой хвалёный рассудок сейчас играет с тобой злую шутку, подбрасывая лишние страхи.Логан дерзко, но невероятно тепло усмехнулся, поглаживая большим пальцем её бледную щеку, на которой от этой близости проступил живой, нежный румянец.— Ты сломала рёбра Марку и впечатала в камни Люка меньше чем за полминуты. Ты заставила замолчать моих суровых старейшинах и укротила своего взбешённого брата прямо на нейтральной полосе. Моя стая уважает силу, Вивиан. Они преклоняются перед теми, кто готов стоять за своё слово до конца. И они уже увидели, что за твоим изящным лицом скрывается железная воля истинного лидера. Они примут тебя, потому что мой зверь безошибочно выбрал тебя, а моя кровь, которая теперь течёт в твоих венах, не оставит у них ни единого сомнения. Я буду стоять рядом с тобой, рука в руке, перед всей поляной. И поверь, никто в этом лагере не посмеет даже оскалиться в твою сторону, пока я дышу.Вивиан сделала медленный, глубокий вдох, чувствуя, как под воздействием его горячих ладоней и уверенных, рубящих слов страх внутри неё начинает постепенно таять, уступая место звенящему покою. Магия запечатления окутывала их плотным, защитным коконом, даря обоим абсолютную уверенность друг в друге. Ей было непривычно доверяться кому-то настолько полностью, но Логан Блэк дарил ей ту самую нерушимую безопасность, в которой она нуждалась всю свою долгую бессмертную жизнь. Она плавно кивнула, сильнее сжимая его пальцы в ответ и окончательно принимая свою новую, неразрывную судьбу.

Тяжёлая дубовая дверь с глухим стуком открылась, и они вместе вышли из дома. Осеннее утреннее солнце стояло уже высоко, его яркие лучи пробивали редеющий лесной туман, ложась золотыми бликами на деревянные срубы лагеря. Вивиан шла чуть позади него. Она упрямо удерживала идеальную осанку, но внутри неё всё сжималось от глухого, непрекращающегося волнения. Преемница престола Вечной Ночи, привыкшая к холодным дворцовым залам и послушным легионам брата, не переживала так никогда в своей жизни. Сердце в груди билось непривычно быстро, а в венах раскалённым теплом пульсировала кровь Альфы, связывая её мысли с его мыслями.Стая уже в полном составе во главе со старейшинами ждала их на центральной поляне. Сотни оборотней — мужчины, женщины, молодые воины и даже маленькие волчата, с которыми она играла накануне, — замерли плотным кольцом у пепелища ритуального костра. При виде вожака толпа мгновенно затихла, и это гробовое молчание давило на плечи сильнее любого груза. Рядом со старейшинами стоял Томас. Его открытое, суровое лицо сейчас оставалось собранным, а в глазах читалась нерушимая готовность поддержать своего Альфу в любой секунду.Логан уверенно сошёл с крыльца и вышел в самый центр поляны. Каменистая земля лагеря, казалось, подчинялась каждому его шагу. Вожак замер, обводя своих людей тяжёлым, пронзительным взглядом, от которого даже самые молодые и дерзкие волки инстинктивно прижали уши. Его мощная аура невидимой волной накрыла поселение, заставляя замолчать последних недовольных.Он повернулся и обратился к своим волкам. Его низкий, раскатистый голос эхом разнёсся над верхушками вековых деревьев, проникая в самые дальние уголки чащи:— Вы видели, как у Южных скал легионы вампиров отступили без единой пролитой со стороны стаи капли крови. Вы видели закон силы на этой поляне, и вы видели того, кто делом доказал своё право стоять на этой земле. Наш пакт с кланом Вечной Ночи — это не просто бумага. Это сытая зима для наших детей и безопасность наших границ.Логан сделал полшага назад, сокращая расстояние до Вивиан. Его сильная, горячая ладонь уверенно потянулась к ней. Он взял Вивиан за руку, крепко переплетая свои пальцы с её тонкими пальцами, и рванул её чуть вперёд, ставя рядом с собой на глазах у сотен хищников. Контраст его горячего тела окончательно растопил её внутренний страх.Логан обвёл толпу суровым взглядом и громко, непреклонно произнёс, заявляя свои права перед всем миром:— Отныне она — ваша новая Луна. Пара Альфы, чьё слово от сегодняшнего дня имеет вес моего собственного приказа. Любой, кто посмеет оскалиться на неё, пойдёт против меня и против всей стаи.

Стая мгновенно замолчала. На поляне повисла звенящая, удушливая тишина, в которой, кажется, было слышно даже дыхание волчат. Спустя долгие, мучительные секунды среди плотных рядов послышался негромкий, осторожный шёпот. Волки переглядывались, не зная, как реагировать на столь безумное и вековое нарушение всех законов. Вампирша на ритуальном камне в роли Луны ликанов казалась чем-то немыслимым.Старейшины, сидевшие впереди, медленно переглянулись между собой. Самый старый волк с рассечённым лицом долго всматривался в их переплетённые руки, а затем перевёл тяжёлый взор на бледное, но безупречно гордое лицо Вивиан. Напряжение достигло своего пика, готовое взорваться либо бунтом, либо полным подчинением.

Старый волк медленно поднялся со своего места. На поляне воцарилась такая глубокая тишина, что в ней отчётливо слышался треск угасающих углей. Он долго всматривался в Вивиан, словно искал в её чертах скрытую угрозу, но затем его суровый взгляд опустился на их крепко переплетённые с Логаном руки.Старейшина склонил свою голову первым. Этот жест матёрого, иссечённого шрамами ликана, который тридцать лет назад хоронил своих сыновей после войн с вампирами, заставил толпу потрясённо выдохнуть.Он выпрямился и повернулся к замершим волкам. —Стая, слушайте меня, — разнёсся его глубокий голос над притихшим лагерем. — Многие из нас помнят времена, когда эта земля пропитывалась кровью и ненавистью. Мы привыкли видеть врагов за руслом реки. Но сегодня я вижу перед собой нечто иное. Я вижу древнюю магию, которая сильнее наших старых обид и законов. Истинная пара выбирается самой судьбой, и никто на этой земле — ни совет старейшин, ни легионы вампиров — не вправе это нарушать. Магия запечатления даётся свыше, она связывает две души намертво. Пара для волка священна. А пара Альфы священна вдвойне. Кровь этой девушки спасла нашего ребёнка, а кровь нашего вожака вернула её к жизни. Лес сделал свой выбор. И мы подчинимся ему.Едва старик замолчал, как по рядам оборотней прошлась мощная, неостановимая волна. Томас, стоявший рядом, уверенно сделал шаг вперёд и первым из молодых воинов опустился на одно колено, склонив голову в знак абсолютной верности своей новой Луне. Вслед за бетой, один за другим, сотни волков Кровавой Луны начали опускаться на каменистую землю. Мужчины, женщины и старейшины преклоняли колени перед ритуальным камнем, признавая власть Вивиан.Вивиан чувствовала, как внутри неё тает последнее волнение, уступая место невероятному, огненному теплу. Рука Логана сжала её пальцы ещё крепче, и сквозь их ментальную связь она осязала его глухое, безграничное торжество. Они выстояли. Стая приняла её.

Шумное, наполненное весельем празднование, которое стая устроила прямо на поляне в честь своей новой Луны, постепенно затихало за тяжёлыми дубовыми стенами. Лагерь Кровавой Луны до поздней ночи праздновал этот невероятный союз: горели огромные костры, оборотни делились лучшей провизией, а Томас без устали развлекал волчат, заставляя весь лагерь звучать живыми, счастливыми голосами. Но теперь всё это осталось снаружи, уступая место звенящей ночной прохладе леса.Логан и Вивиан остались наедине в просторной гостиной дома, прямо у камина. В камине лениво потрескивали свежие кедровые поленья, наполняя комнату густым, уютным теплом и ароматом смолы. Оборотень лениво откинулся на спинку массивного кресла, не сводя с девушки своего внимательного, потемневшего от глухого собственнического восторга взгляда. Вивиан сидела напротив, подогнув под себя ноги. Её привычная аристократическая броня, защищавшая её веками, сейчас казалась хрупким стеклом. Внутри её вен всё ещё пульсировала кровь Альфы, и эта неразрывная ментальная связь позволяла ей осязать каждое движение его сердца.Несмотря на триумф на поляне, на её душе лежал тяжёлый, свинцовый груз. И Вивиан решилась поделиться с ним тем, что терзало её сознание с самой первой секунды утреннего признания стаи.

— Я не знаю и очень боюсь того, как отреагирует отец, когда узнает правду, Логан, — тихо, но на удивление чётко произнесла она, глядя на пляшущие языки пламени. Пальцы девушки судорожно сжали края шерстяного покрывала. — И тем более — мой брат. Калеб и отец… они никогда не простят мне этого союза. Для клана Вечной Ночи связь с вожаком ликанов — это высшее предательство крови. Калеб спит и видит, как развязать войну, а отец веками строил империю на нерушимых законах нашего вида.Она перевела на Логана свой глубокий, растерянный взгляд, в котором ледяной шок перед будущим смешался с невысказанным отчаянием.

— И что нам делать дальше? Ведь по всем законам короны я должна стать королевой вампиров. Мой отец отдал мне право подписи, он готовил меня к трону. Как я смогу управлять своим народом, если моя собственная сущность теперь намертво повязана с диким зверем? Клан просто разорвёт меня на части, посчитав марионеткой в твоих руках.Логан долго молчал, всматриваясь в её бледное лицо. Его мощные мускулы на плечах слегка расслабились, а из груди вырвался глухой, успокаивающий рокот. Он медленно подался вперёд, сокращая расстояние между ними:— Значит, ты станешь первой королевой, которая изменит этот мир, принцесса, — вкрадчиво, с бархатной хрипотцой произнёс Альфа, и его ладонь уверенно легла на её колено, обдавая кожу через ткань своим первобытным теплом. — Давно пора двум самым сильным видам на этой земле не воевать до полного истребления, а мирно сосуществовать. Мы веками грызли друг другу глотки из-за старых обид и клочков земли, пока наши дети замерзали в лесах, а ваши воины гибли на пограничных постах. И мы с тобой как раз сможем сделать всё для того, чтобы кровь наших народов больше никогда не проливалась. Твоя холодная голова и мой закон силы — это то, что способно заставить и замок, и лагерь сложить оружие. Мы повязаны узами, Вивиан. И если твой замок решит пойти против моей Луны, им придётся выжечь весь этот лес вместе со мной.Вивиан сделала медленный выдох, чувствуя, как под воздействием его горячей ладони и уверенных слов паника внутри неё начала уступать место покою. Она посмотрела на его сильную шею, где под кожей бешено билась крупная жила, и вспомнила вчерашнюю ночь. Вспомнила те глубокие, страшные отметины, которые успела разглядеть на его мускулистой спине. Понимая, что маски между ними сброшены навсегда, Вивиан решилась задать ещё один вопрос:

— Логан… Откуда на твоей спине эти рваные следы? В прошлый раз ты чётко дал понять, что это меня не касается. Но теперь, когда твоя кровь течёт во мне, я имею право знать. Расскажи мне, что случилось с твоим отцом и матерью на самом деле.Логан мгновенно застыл. Его челюсти сжались так, что на скулах заходили жёлваки, а ладонь на её колене напряглась. Он отвёл взгляд к камину, и на его лице снова на секунду проступила та суровая, леденящая маска одиночки, к которой он привык с детства. Зверь внутри него недовольно заурчал, сопротивляясь возвращению в тёмное, болезненное прошлое. Логан нехотя, преодолевая глухое внутреннее сопротивление, но всё же начал свой рассказ, и его низкий голос зазвучал удивительно тихо, заполняя полумрак гостиной:— Мою мать убили вампиры, Вивиан. Мне было всего четыре года, когда их отряд прорвал наши пограничные посты у Южных скал. Они не просто искали добычу — они выслеживали семью прежнего Альфы. Отец тогда увёл основные силы на дальний кордон, и лагерь остался практически без защиты. Я помню только туман, едкий запах гари и то, как мать спрятала меня в узкой расщелине под ритуальным камнем, приказав не издавать ни звука, что бы ни произошло снаружи. Я сидел там несколько часов, зажимая рот руками до крови, и сквозь щели смотрел, как ваши войны загоняли её. Они использовали серебряные цепи с крючьями… Мать дралась как истинная волчица, она забрала с собой троих, но силы были неравны. Когда отец вернулся с отрядом, было уже слишком поздно. Он нашёл её тело на том самом месте, где сегодня ты стояла перед стаей.Логан сделал паузу, тяжело вздохнув, и его пальцы невольно сжались в кулак. Вивиан замерла, боясь прервать это страшное, выжженное болью откровение.

— Отец так и не смог оправиться после её смерти, — глухо продолжил Альфа, и его взгляд зафиксировался на тлеющих углях. — Узы запечатления не прощают потерю пары. Его зверь медленно сходил с ума от тоски, превращая его в жестокого, безжалостного волка. Он искал смерти в каждом бою, выжигая границы и провоцируя твой клан на открытый конфликт. Те шрамы на моей спине, о которых ты спросила… это его след.Вивиан потрясённо приоткрыла губы, чувствуя, как внутри неё болезненно ёкнуло человеческое сострадание.— Он воспитывал меня по закону чистой жестокости, — Логан горько усмехнулся, поворачивая к ней своё суровое лицо. — Когда мне исполнилось четырнадцать, он вывел меня на эту самую поляну, бросил мне под ноги боевой нож и приказал драться со своим бетой до первой крови. Я отказался нападать на того, кто учил меня ходить. И тогда отец лично сорвал с меня рубашку и на глазах у всей стаи исполосовал мою спину плетью с серебряными наконечниками. Он кричал, что Альфа не имеет права на жалость, не имеет права на слабость и привязанности. Он хотел выжечь из меня всё человеческое, чтобы я стал идеальным оружием. Спустя два года он погиб на поле боя, бросившись в самую гущу твоего вампирского авангарда у Южных скал. Я так и не смог найти его тело, чтобы он развеять его прах на нашей земле. Он просто хотел сдохнуть, чтобы наконец встретиться с матерью.Спустя годы наш новый Альфа обезумил и мне пришлось забрать власть по праву силы, будучи совсем мальчишкой, и заново собирать стаю по кускам. Вот цена моего титула, принцесса. Вот почему я привык быть один.Логан замолчал, и в гостиной снова воцарилась звенящая, интимная тишина. Вивиан медленно подалась вперёд, полностью сбрасывая остатки своего векового холода. Она бережно накрыла его крепкую ладонь своими тонкими пальцами, делясь с ним тем самым теплом, которое он подарил ей утренним ритуалом. Теперь она понимала его. Два одиноких вожака, выросших без матерей под жестоким преломлением воли своих суровых отцов, наконец-то обрели покой друг в друге.

Идиллия у камина, налитая тяжёлым, выжженным болью прошлым, была нарушена бетой стаи в то самое мгновение, когда первые бледные лучи рассвета едва коснулись окон. Зловещий, пронзительный рог взвыл над лагерем, разрывая тишину. Тревога звучала по всей территории Кровавой Луны, заставляя вековые ели содрогаться от поднявшегося внизу панического гула. Волки срывались со своих мест, лагерь в секунду ожил, наполняясь топотом сотен ног и яростным, утробным рыком патрульных, стягивающихся к центру поляны.Логан мгновенно подобрался, его мощные мускулы на плечах натянулись как струны, а расслабленная поза сменилась боевой готовностью хищника. Не теряя драгоценных секунд на подъём, он закрыл глаза и мысленно связался с другом, используя их нерушимую связь вожака и беты, которая ковала их братство в сотнях сражений:«Что произошло?» — его мысленный приказ ворвался в сознание Томаса суровой, рубящей сталью, требуя немедленных фактов без лишней паники.«На нас напали, Логан, — отрывистый, задыхающийся от быстрого бега голос Томаса отозвался в его голове глухой, панической волной. — Патрули на Южных скалах смяты. Вампиры устроили засаду . Один из наших парней мёртв».Логан резко распахнул глаза, и его лицо мгновенно потемнело от ярости. Вожак был полностью вне себя от бешеного, сокрушительного гнева. Его зверь внутри вздыбился, сходя с ума от уязвлённого собственнического инстинкта и жажды немедленной расправы за пролитую кровь своего волка. Челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки, а из груди вырвался такой зловещий, раскатистый рык, от которого содрогнулись стены дома и задрожали стёкла в окнах гостиной. Потеря воина на своей же земле, сразу после заключения пакта, жгла его душу огнём.Вивиан тоже была невероятно зла. Услышав страшные слова Логана, она мгновенно подскочила со своего места. Её фарфоровое лицо исказилось от непримиримой, леденящей ярости, а пальцы судорожно сжались в кулаки.

Как они посмели нарушить перемирие? Как её собственный авангард посмел пойти против её прямого королевского приказа?Девушка металась по гостиной, не находя себе места от бушевавшего внутри шторма. Маска безупречного аристократического спокойствия, которую она выстраивала веками, разлетелась в пыль, уступая место чистой, первобытной злости на предательство собственных людей. Она чувствовала себя глубоко уязвлённой и подставленной перед лицом стаи, которая только что поверила её слову короны.

— Я дала слово стае, что никто не пострадает, а они предали и подставили меня! — в гневе выкрикнула она, и её чёткий голос сорвался на опасный, звенящий хрип, эхом раскатившийся по комнате.

— Калеб… этот упрямый идиот всё-таки решил пролить кровь. Он уничтожил всё, что я строила с таким трудом!Вивиан резко замерла посреди комнаты и круто повернулась к Логану. В её тёмных глазах больше не было привычного багрового отлива вампирского голода — теперь там горело синее пламя чистой, первобытной злости и упрямой, несокрушимой решимости. Кровь Альфы в её венах бурлила, удваивая этот яростный внутренний огонь.— Я должна разобраться во всём, Логан, — отрывисто, чеканя каждое слово, произнесла она, высоко вздёрнув подбородок. — Я отправляюсь домой. Прямо сейчас. Я лично заставлю Калеба ответить за эту пролитую кровь и верну контроль над легионом. Наш отец обязан узнать, что его сын творит за его спиной.Логан в три широких шага мгновенно сократил расстояние между ними. Его горячие ладони жёстко, с силой легли на её плечи, фиксируя девушку на месте и заставляя смотреть прямо на него. От его тела веяло обжигающим жаром боевой готовности и пьянящим мускусом, а вкрадчивый голос зазвучал с опасной, рубящей сталью, не терпящей возражений:— Ты никуда не пойдёшь одна, принцесса. Твой братец только что объявил Кровавой Луне открытую войну. Если ты сейчас переступишь черту леса без прикрытия — твои же воины запрут тебя в темнице замка как изменницу, которая перешла на сторону волков. Мы пойдём к границе вместе. Вся стая уже поднимает оружие. И Калеб заплатит за жизнь моего волка цену, которую его легион запомнит на ближайшие столетия.

Вивиан судорожно выдохнула, чувствуя, как горячие пальцы Логана упрямо вдавливаются в её плечи, удерживая на месте. В его глазах полыхала дикая ярость , готового прямо сейчас поднять всю стаю и выжечь пограничные посты. Кровь Альфы, пульсировавшая в её собственных венах, до боли чётко транслировала его призыв к мести. Но её холодный разум, даже объятый синим пламенем гнева, продолжал просчитывать последствия. Если Кровавая Луна сейчас перейдёт сухое русло с обнажённым оружием, это будет означать полномасштабную, кровопролитную бойню, в которой сгорят оба их народа.Она медленно подняла свои тонкие руки и уверенно накрыла его горячие запястья, бережно, но настойчиво ослабляя его хватку.— Нет, — отрывисто, со звенящей мольбой в голосе произнесла она, заставляя Логана вслушаться в каждый звук. — Прошу тебя, дай мне самой разобраться в этом. Не впутывай свою стаю в эту войну. Я не хочу, чтобы ещё пострадал хоть кто-то.Логан глухо рыкнул, и его челюсти сжались ещё сильнее, но Вивиан не отступила ни на шаг, в упор встречая его пронзительный взгляд. Синее пламя в её глазах сменилось глубокой, отчаянной решимостью лидера, готового принять удар на себя.— Это моя семья, Логан, и я должна разобраться во всём сама, — продолжала она, и её голос опустился до тихого, но абсолютно непреклонного шёпота. — Позволь мне сделать это. Если ты пойдёшь со мной, это только усугубит моё положение. Мой легион увидит в твоём присутствии прямую атаку, и тогда Калеб получит идеальное оправдание для резни. Мой отец… Люциус не тронет меня. Я его преемница, его кровь. Он выслушает меня. Я разберусь во всём, верь мне.Вожак замер, тяжело дыша. Его грудь высоко вздымалась, а зверь внутри буквально разрывался между диким, собственническим инстинктом защитить свою Луну и суровым признанием её правоты. Вивиан просила о доверии, просила позволить ей поступить как истинная королева, способная остановить войну в одиночку. Это был безумный, смертельно опасный риск, но её леденящая воля заставляла его подчиниться. Логан медленно опустил руки, выпуская её из жёсткого захвата, но его взгляд оставался многообещающим и тяжёлым.—Три дня, Вивиан, — вкрадчиво, с опасной хрипотцой произнёс Альфа, и в его голосе прозвучала рубящая сталь. — Я даю тебе время до начала полнолуния. Если ты не вернёшься или твой братец попытается запереть тебя в замке — я лично поведу Кровавую Луну на штурм твоих каменных стен. И тогда этот лес не спасёт никого.Вивиан плавно кивнула, принимая его условия, и сделала шаг к выходу. Между ними снова искрила бешеная химия, но теперь она была скреплена нерушимым, болезненным доверием.

Тяжёлые кованые двери тронного зала замка Грей закрылись за спиной Вивиан с глухим, леденящим стуком. Мрачные готические своды, окутанные полумраком и запахом старого камня, встретили её зловещей тишиной. Бледный свет , пробивавшийся сквозь высокие витражи, искрами дробился на мозаичном полу. Девушка шла вперёд уверенно, чеканя каждый шаг, но внутри неё бушевал настоящий шторм. Синее пламя злости, вспыхнувшее в её глазах ещё в лагере оборотней, до сих пор жгло душу изнутри. Кровь Логана в её венах беспокойно пульсировала, словно предупреждая о надвигающейся опасности, но Вивиан упрямо двигалась к каменному возвышению.На резном троне, величественно откинувшись на спинку, восседал её отец. Рядом с ним, чуть поодаль, стоял Калеб. Брат стоял, опустив голову и скрестив руки на груди. Его фигура была напряжена, а в упрямом взгляде, направленном в пол, Вивиан заметила что-то странное и пугающее — в нём не было привычной ярости или торжества уязвлённого эго. Это была глухая, парализующая покорность, совершенно не свойственная его вспыльчивому нраву.Вивиан остановилась у самого подножия трона и, не скрывая своего кипящего гнева, резко обратилась к повелителю вампиров:

— Отец, как это понимать? Калеб подло нарушил договор и устроил засаду у Южных скал! Один из оборотней мёртв. Я дала своё честное слово и нерушимое обещание стае волков, что никто не пострадает. Брат предал меня, выставив глупой девчонкой перед лицом врага. Как это понимать? Он уничтожил всё, что я строила ради спасения нашего клана!Люциус Грей медленно поднял голову. На его бледном, суровом лице не дрогнул ни один мускул. Его голос прозвучал убийственно холодно, ровно и пугающе отрешённо, заставив воздух в зале мгновенно превратиться в монолитный камень:— Это я приказал Калебу напасть на волков.Вивиан невольно сделала полшага назад, ошеломлённо всматриваясь в его застывшую маску. Рассудок отказывался верить в услышанное. Леденящий шок волной прошёлся по её телу, выбивая воздух из лёгких.— Но почему, отец? — в её голосе впервые за всё время проскользнула живая, болезненная растерянность. Она не могла поверить, что перемирие, спасшее пограничные земли от немедленной резни, было разорвано лично королём. — Я выступала от лица короны, и моё слово всегда имело вес королевской печати! Ты сам наделил меня абсолютным правом подписи. Твой поступок перечеркнул все мои труды, выставив Грей лжецами!В порыве бушевавшей внутри злости Вивиан позволила себе повысить тон, и её чёткий, мелодичный голос эхом раскатился под высокими готическими сводами зала.Реакция Люциуса была молниеносной и страшной.За доли секунды глаза короля налились густой кровью, полностью стирая зрачки. Он сорвался с места с такой сверхъестественной скоростью, что его силуэт размылся в пространстве тёмной тенью. Вивиан не успела даже вскинуть руки для защиты. В то же мгновение отец оказался вплотную рядом с ней и с дикой, сокрушительной силой крепко сжал её горло своими сильными руками.Пальцы Люциуса стальными тисками врезались в её бледную кожу, полностью перекрывая доступ к воздуху. Он приподнял девушку над полом, и его лицо, искажённое неописуемой, пугающей яростью, оказалось в каких-то сантиметрах от её лица.— Отец… отпусти… что происходит? — едва слышно, прерывистым хрипом выдавила из себя Вивиан, тщетно пытаясь разжать его мёртвую хватку своими тонкими пальцами.Глаза Люциуса продолжали гореть кровавым огнём, а из груди вырывался зловещий, шипящий рокот истинного монстра:— Ты ничего не хочешь рассказать мне, дочь? — прорычал он ей прямо в губы, и его горячее, зловонное дыхание опалило её кожу. — Предательница крови не может иметь своего слова! Ты — мерзкое отродье, которое я столько лет бережно выращивал на своей груди. И так ты отплатила мне за мою милость? Позором, осквернением рода и высшим предательством?Вивиан чувствовала, как воздух стремительно покидает её. В глазах начало темнеть, а в венах, вступая в яростный резонанс с его яростью, закипела раскалённая кровь Логана, пытаясь защитить свою хозяйку.— Я всё объясню… — судорожно, на самом пределе выдохнула она сквозь стиснутые челюсти, теряя силы.— Отец, перестань! — внезапно Калеб нарушил своё молчание и в один прыжок оказался рядом, хватая короля за плечо. На лице брата отразился дикий, неподдельный ужас за жизнь сестры. — Ты убьёшь её! Остановись!

— Она заслуживает смерти! — громовым, яростным голосом рявкнул Люциус.Одним мощным, брезгливым движением он силой швырнул Вивиан на каменный пол. Девушка тяжело упала, с глухим стуком ударившись плечом о мозаику и заходясь в мучительном, хриплом кашле, жадно хватая ртом холодный воздух зала. На её точёной шее мгновенно проступили багровые, отчётливые следы его пальцев.Люциус даже не посмотрел на неё. С той же невероятной скоростью размытой тени он в то же мгновение снова оказался на своём троне, величественно и холодно восседая на резном камне, словно и не покидал его секунду назад. Кровавый огонь в его глазах медленно угасал, возвращая им привычную, бездонную темноту, но аура давящего, безжалостного превосходства продолжала намертво прижимать Вивиан к полу.

— Ты предала моё доверие, Вивиан, — голос Люциуса, глухой и безжалостный, раскатился под высокими готическими сводами зала, словно удар погребального колокола. Король медленно поднялся с резного трона, и его фигура в полумраке казалась карающим изваянием. — Ты предала свою семью, свой клан и своего короля.Вивиан судорожно вздохнула, превозмогая жгучую боль в горле, и попыталась подняться на колени, не сводя с него ошеломлённого, дикого взгляда.— Отец, я могу всё объяснить, — её чёткий голос сорвался на прерывистый, ломающийся шёпот, а пальцы судорожно впились в холодную мозаику пола. — Послушай, я…— Довольно! — громовой рык Люциуса заставил витражные стёкла жалобно звякнуть, мгновенно оборвав её на полуслове. — Я не хочу слышать твои оправдания. Ты запятнала мою честь, и теперь мне придётся пожертвовать многим, чтобы избавиться от этого позора.Король круто развернулся к старшему сыну, и в его глазах снова на секунду вспыхнул опасный багровый огонь.

— Калеб, готовь войска, — чётко, отрывисто, со стальной силой в голосе скомандовал повелитель вампиров. — Через три дня мы вступим в войну с оборотнями и полностью уничтожим всю их стаю. Я хочу, чтобы ты лично принёс мне голову Логана. Я повешу её в этом тронном зале как трофей. Вивиан замерла, и в её груди всё оцепенело от неописуемого, леденящего ужаса. Она не могла поверить в то, что слышит от собственного отца. Одна только мысль о том, что с её любимым может что-то случиться, что его сила может угаснуть под ударами вампирских клинков, отозвалась внутри неё такой дикой, удушающей болью, перед которой померкли даже следы от пальцев на шее. Кровь Альфы в её венах беспокойно, яростно закипела, транслируя сквозь расстояние глухую ментальную панику.— Отец, прошу тебя… — судорожно выдохнула она, и на глазах девушки впервые за столетия выступили обжигающие, горькие следы слабости.Люциус резким, брезгливым жестом приказал ей замолчать. Он сделал шаг вперёд, останавливаясь у самого края каменного возвышения, и его взгляд стал полностью отрешённым, лишённым даже капли родительского тепла.

— Вивиан Грей, я приговариваю тебя к смерти за предательство своего клана и за связь с врагом.— Но, отец, нет! — Калеб мгновенно побледнел, делая шаг навстречу королю. На его лице отразился неподдельный, дикий ужас. Он был вспыльчив, уязвлён из-за трона, но он искренне любил сестру и никогда не желал её гибели. — Ты не можешь казнить её!— Замолчи! — рявкнул Люциус, и давящая аура превосходства заставила принца инстинктивно отступить и прикусить язык. — Я не позволю оспаривать мои решения никому. Тебя, Вивиан, казнят перед самой битвой, в назидание всем остальным. Твой паршивый щенок сквозь ваши узы запечатления почувствует твою смерть, и это даст нашему легиону колоссальное преимущество перед дезориентированной стаей. Заприте её в темнице.

Вивиан не успела опомниться, как тяжёлые руки стражников в воронёных доспехах грубо подхватили её под локти, лишая возможности сопротивляться. Её поволокли прочь из тронного зала, вниз по бесконечным, крутым каменным ступеням.Они спускались всё глубже во мрак, туда, где пахло сыростью, старым железом и застоявшимся страхом. Стража бесцеремонно бросила её в одиночную темницу на самом нижнем уровне их подземной тюрьмы — в то жуткое, отрезанное от мира место, куда отец при её жизни никогда её не пускал, скрывая заговоры короны. Тяжёлая решётка захлопнулась с глухим, зловещим грохотом, запирая преемницу в кромешной темноте.

Тяжёлый, сырой воздух подземелья давил на грудь, мешая делать и без того редкие вздохи. Едва эхо шагов стражников окончательно затихло в каменных коридорах, Вивиан охватила паника. Настоящая, удушливая и дикая паника, какой она не знала за все столетия своей жизни. Но больше всего её волновал Логан. Мысль о том, что через три дня её безумный отец двинет легионы на Кровавую Луну, а Калеб пойдёт за головой Альфы, выжигала всё изнутри.«Что же я наделала… Господи, что я наделала», — ментальный призыв её запечатлённого волка метался в её собственной голове, отвечая на раскалённый жар его крови в её венах.Она бессильно села на холодный, покрытый склизким мхом пол и крепко обняла себя руками, пытаясь унять крупную, бьющую тело дрожь и заставить рассудок работать.— Думай… думай, ты должна что-то придумать, — судорожно шептала она в пустоту, но обжигающие, горькие слёзы бессилия продолжали жечь её лицо, капая на грязные камни.

— Фу… чую запах вампира.Голос был слабым, хриплым, но удивительно суровым и глубоким. Он доносился откуда-то из непроглядной, зловещей темноты, заставив девушку мгновенно замереть.

— Кто здесь? — Вивиан резко вскинула голову, напрягая все свои обострённые способности и чуткий слух, чтобы уловить, откуда именно шёл этот звук.Из темноты соседней камеры медленно, с едва слышным звяканьем тяжёлых цепей показалась массивная тень. Свет из редких факелов коридора практически не проникал в эти глубокие, отрезанные от мира места, но её вампирское зрение делало своё дело, постепенно выхватывая очертания чужого силуэта в глубине каменного мешка.

— Кто ты такой? — Вивиан попыталась взять себя в руки, резко вытерла слёзы тыльной стороной ладони и поднялась на ноги, упрямо возвращая лицу маску преемницы престола.— Важно не то, кто я, — незнакомец издал глухой, каркающий звук, похожий на кашель. — Куда важнее, кто ты, принцесса. Никогда бы не подумал, что доживу до такого зрелища.Слабый, но издевательский смех говорящего раскатился по всему мрачному подвалу, отражаясь от сырых стен зловещим эхом.— Принцесса вампиров в грязной, крысиной тюрьме, приговорённая к смерти собственным папочкой… Я уже и не надеялся увидеть в этой жизни что-то лучшее. Награда за мои годы в этой дыре.

— Заткнись! — Вивиан готова была взорваться от кипевшей внутри злости. Её пальцы до белизны суставов сжали ржавые прутья решётки. — Твоя судьба ничуть не лучше моей, раз ты точно так же гниёшь за решёткой. Очередной безликий трофей моего отца, дрессированная псина для развлечения королевского двора, — Вивиан горько усмехнулась, пытаясь уколоть его в ответ.В то же мгновение, с дикой, неописуемой яростью, оборотень бросился вперёд, с грохотом впечатываясь телом в железные прутья своей решётки. Тяжёлые кандалы на его запястьях рванули цепи из стен. Из-за этой вспышки Вивиан сумела детально разглядеть черты его лица, оказавшегося всего в метре от неё через проход.Это был мужчина на вид лет сорока, с суровыми, строгими чертами лица, глубоко иссечённого старыми, белесыми шрамами. Его глаза были абсолютно чёрного цвета от бушевавшей внутри ярости, безумия и дикой злости. А на исхудавшем, измученном лице виднелась вся неподъёмная боль и многолетние страдания, которые ему пришлось пережить. Вивиан слишком хорошо знала, как жестоко её отец обращался с военными пленными, и участи этого ликана нельзя было позавидовать. Но его дух явно не был сломлен.

— Я никогда не был игрушкой вампиров и никогда ей не стану! Скорее сдохну прямо здесь! — бешено прорычал он ей в лицо, и его чёрные глаза опасно сузились. — Твой ублюдок-отец не мог сломить меня вот уже тридцать лет, — он издал короткий, лёгкий, торжествующий смешок. — И скорее я умру тут от старости в этих цепях, чем склоню свою голову перед ним или перед кем-то из вашего проклятого рода.

— Тридцать лет? — Вивиан потрясённо выдохнула, не веря собственным ушам. Пальцы на решётке невольно ослабли.Она никогда, ни разу в жизни не слышала об этом узнике. Отец скрывал нижние уровни тюрьмы со всей параноидальной тщательностью. Обычно Люциус Грей разбирался с врагами очень быстро — никто, кроме провинившихся вампиров клана Вечной Ночи, не сидел здесь больше трёх дней. Чаще всего пойманные волки умирали от изощрённых пыток в первые же сутки, не выдерживая серебряных наконечников и ядов. Но этот мужчина жил здесь тридцать лет, питаясь лишь сыростью и собственной ненавистью.В её голове, вступая в резонанс с кровью Логана, вдруг начала складываться страшная, пока ещё не оформленная до конца догадка о том, чьё именно прошлое сейчас хрипело на неё из соседней камеры .

— Как ты попал сюда? — тихо, но настойчиво спросила Вивиан.Она медленно поднялась с холодного пола, на ходу смахнув остатки влаги с лица, и подошла ближе к ржавой решётке в надежде рассмотреть волка лучше. Тьма неохотно расступалась перед её обострённым зрением, являя взору исхудавшую, закованную в кандалы фигуру узника. Каждое её движение было плавным, лишённым былой надменности.— Это не твоё дело. Какая тебе разница? — глухо огрызнулся мужчина, даже не повернув головы. Он тяжело выдохнул и сел на грязный пол, опираясь иссечённой шрамами спиной на железные прутья своей камеры. Тяжёлые кандалы с противным звоном ударились о камни.Вивиан замерла прямо напротив него, разделяемая лишь узким тюремным коридором. Внутри её вен, словно раскалённый свинец, беспокойно запульсировала кровь Логана, заставляя инстинкты кричать о том, что этот безумный, измученный пленник имеет к её вожаку самое прямое отношение.

— Ты знаешь, кто я, волк? — Вивиан заглянула в самую глубь его чёрных от ярости глаз.

— Только дурак не знает, — выдавил с чистой, незамутнённой ненавистью оборотень, и его губы пренебрежительно дёрнулись, обнажая пожелтевшие клыки. — Ты вампирское отродье, принцесса клана Ночи. Ходячая кукла Люциуса.

— Ты прав, я принцесса вампиров Вивиан Грей, — её чёткий голос прозвучал удивительно ровно под каменными сводами, но в следующую секунду её интонация изменилась, становясь мягче и глубже.

— Но кое-что ты всё-таки упустил. С некоторых пор я — Луна стаи Кровавой Луны и истинная пара Логана Блэка.На мгновение воцарилась звенящая, оглушительная тишина. Время словно застыло в этом сыром подземелье, превратившись в вязкую смолу. И в следующую долю секунды тишину разорвал яростный, сокрушительный рык оборотня, от которого задрожали каменные стены тюрьмы.Мужчина буквально подпрыгнул с места, рванулся вперёд и мёртвой хваткой вцепился в прутья решётки. Из его пальцев с хрустом выглядывали длинные, острые когти, царапая сталь, а его глаза, секунду назад бывшие угольно-чёрными, внезапно налились ярким, синим пламенем — тем самым редким, гипнотическим огнём, который Вивиан видела только у своего Альфы. Кандалы на его запястьях натянулись до предела, вырывая куски штукатурки из стен.

— Не может быть! — бешено прорычал он ей прямо в лицо, и его грудь тяжело, рвано вздымалась под лохмотьями. — Логан… как он мог? Мой сын никогда бы не опустился до связи с Грей! Ты лжёшь, тварь!

— Я так и думала. Ты его отец, я права? — Вивиан не отступила ни на шаг, упрямо удерживая его безумный взгляд. Внутри неё всё окончательно встало на свои места. — Логан рассказывал о тебе. Твоё тело так и не нашли на поле боя тридцать лет назад у Южных скал. Логан считает, что ты мёртв. Он все эти годы жил с этой раной, пытаясь вытащить стаю из голода и нищеты, в которую ты их бросил, ища собственной гибели.

— Замолчи! Не смей говорить о нём! — ликан яростно потряс решётку, и цепи взвыли от натяжения. — Ты врёшь мне! Это очередная грязная игра твоего отца, чтобы сломить меня!

— Открой глаза! — Вивиан, не выдержав, перешла на крик, и синее пламя злости снова на секунду отразилось в её тёмных зрачках. — Какой смысл мне обманывать тебя? Я умру через три дня на плахе, мне незачем лгать перед смертью! Мой отец приговорил меня к казни перед строем легиона! Так решила не я и не Логан, так решила сама судьба. Мы связаны неразрывными узами запечатления, наша кровь смешалась, и никто в этом мире не в силах это изменить! Я люблю его всем своим проклятым сердцем, Логан — мой Альфа, и за эту самую любовь меня бросили гнить в эту дыру!Она замолчала, тяжело дыша. На её бледные, искусанные губы снова предательски накатили обжигающие, горькие следы слабости, которые она уже не пыталась скрыть. Гордость вампирской преемницы окончательно сгорела, оставляя лишь обнажённую душу женщины, которая отчаянно боялась за жизнь своего мужчины. Старый Альфа Кровавой Луны замер у решётки, и синее пламя в его глазах медленно, испуганно затрепетало, когда он впервые за тридцать лет почувствовал от заложницы тонкий, едва уловимый, но несомненный запах истинных уз своего собственного сына.

— Как это могло произойти? — тон волка стал тише, потеряв прежнюю громовую ярость. Мужчина отступил на полшага, но продолжал крепко сжимать прутья решётки. Синее пламя в его глазах медленно угасало, сменяясь глухим, ошеломлённым недоумением. — Как волк мог запечатлеться на вампира? Я… я просто не могу в это поверить.

— Никто не мог, но факт остаётся фактом, — Вивиан вытирала горячие слёзы, которые упрямо продолжали обжигать её бледные щёки.Она бессильно села на холодный пол у самой решётки своей камеры, отрешённо вглядываясь в густую, зловещую темноту разделявшего их прохода. Вся её вековая гордость и аристократическое величие окончательно растворились в сырости этого подземелья, оставляя лишь измученную, любящую женщину, чью судьбу разорвали на части.

— Как твоё имя? — тихо спросила она, не поворачивая головы.

— Меня зовут Маркус Блэк, — мужчина, казалось, взял себя в руки, и его фигура в глубине камеры немного расслабилась. Но в его хриплом, надтреснутом голосе по-прежнему звенела дикая, неподъёмная боль, копившаяся долгие тридцать лет. — Я действительно отец Логана и бывший Альфа стаи Кровавой Луны.Маркус замолчал на секунду, тяжело вздохнул, и цепи на его запястьях жалобно звякнули. Затем он подался чуть ближе, и в его суровом тоне проскользнула живая, отчаянная родительская нотка:— Как мой сын? С ним всё в порядке?

— Он замечательный мужчина, — Вивиан говорила с таким трепетом и нежностью, что её голос невольно дрогнул. Перед её глазами мгновенно вспыхнул образ Логана — его дерзкая хищная улыбка, его сильные руки и обжигающее дыхание на губах. — Он стал новым Альфой стаи. Его слово — закон для каждого волка Кровавой Луны. Стая под его надёжной защитой. К счастью, в нём ещё осталась та самая человечность, которую ты так упорно пытался из него выбить. Его шрамы говорят сами за себя.Вивиан на мгновение замолчала, давая эху своих слов затихнуть в каменном мешке тюрьмы. Маркус глухо хмыкнул, опустил голову, и его широкие плечи судорожно вздрогнули под грязными лохмотьями шкур.

— Я совершил много ошибок, о которых жалею, Вивиан. Логан — одна из них, — Маркус горько усмехнулся, и эта усмешка была наполнена бесконечным утомлением. — Ты просто не представляешь, что чувствует волк, потеряв свою истинную пару. Этот пожар внутри невозможно потушить ничем, а боль… она словно ломает всё тело изнутри, выжигая рассудок дотла. Я сходил с ума после гибели моей жены. Я готов был убить каждого вампира, кто попадётся на моём пути, и я делал это с диким удовольствием. Лишь их пролитая кровь на какое-то время могла заглушить мою внутреннюю агонию. Я мечтал лично убить твоего отца и отомстить за смерть своей любимой. Я должен был остановиться, поверь, должен был… но просто не мог.Старый Альфа поднял на неё свои чёрные от застарелой злости глаза, в которых сейчас отражалось полное раскаяние.

— Логан не должен был повторить моей судьбы, — тихо, но отчётливо продолжил он. — Я думал, что если он вырастет безжалостным, беспощадным чудовищем, не знавшим тёплых чувств и привязанностей, ему никогда не придётся пережить тот ад, который пережил я после потери пары. Я хотел защитить его своей жестокостью. Но у жизни, видимо, на все наши планы есть свои собственные виды. И теперь мой мальчик будет страдать так же, как страдал я, когда твой отец казнит тебя. И это окончательно сведёт его с ума. Его убьют в ту же ночь, Вивиан. Потому что дикий зверь внутри него потеряет контроль и заставит действовать необдуманно. Все его мысли заберёт эта дикая, разрывающая на части боль от потери пары. Он будет убивать, крушить и идти напролом до тех пор, пока его слепая ярость не станет его последней, фатальной ошибкой. Вивиан судорожно сглотнула, чувствуя, как от его страшного пророчества кровь Логана в её венах испуганно застыла. Мысль о том, что её гибель подпишет смертный приговор её любимому , заставила её сердце сжаться в тисках абсолютного, парализующего ужаса.

— Я должна что-то придумать. Я не могу позволить ему умереть из-за меня! — Вивиан вскочила с места и принялась лихорадочно мерить тесную камеру быстрыми шагами, судорожно пытаясь зацепиться хоть за какую-то мысль. Внутренний панический шторм требовал немедленного действия.Маркус Блэк глухо вздохнул, и звон цепей снова разорвал сырую полутьму.

— Тебе сейчас стоит думать о себе, — негромко, но весомо произнёс старый Альфа. — У тебя осталось не так много времени, принцесса. Твой отец не шутит такими приговорами.

— Я не смогу думать о себе, пока знаю, что Логан в опасности! — отрывисто выкрикнула она, резко замирая посреди каменного мешка. Её голос сорвался от бушевавших эмоций. — Я должна как-то предупредить его о том, что произошло. Должна дать ему знак, чтобы он не шёл напролом!Маркус смотрел на неё совершенно новым, изучающим взглядом, сквозь прутья решётки улавливая её искреннее, неподдельное отчаяние.

— Ты готова принять свою смерть, но не готова принять смерть оборотня? — он был действительно глубоко удивлён этому открытию. В его понимании ликана, прошедшего через ад старой войны, это шло вразрез со всеми законами природы вампиров.

— Я готова отдать свою жизнь за него, лишь бы он остался жив! — чеканя каждое слово, произнесла Вивиан, высоко вздёрнув подбородок. Синее пламя злости и упрямства в её глазах вспыхнуло с новой, непреклонной силой.

— Никогда бы не подумал, что в вас, вампирах, может быть ещё что-то хорошее… — Маркус задумчиво замолчал, уводя взгляд в темноту. — В любом случае, ты уже никому не сможешь помочь . Завтра посты удвоят. Но я… я счастлив, что перед смертью смог хотя бы услышать что-то о своём сыне. Узнать, что он вырос достойным Альфой.

— Ты сдаёшься вот так просто?! — Вивиан была в чистом, яростном гневе от его покорности. Она снова шагнула к решётке, до боли сжимая ржавую сталь пальцами.

— Просто? — Маркус резко подался вперёд, и его цепи с диким грохотом натянулись. Чёрные глаза полыхнули остатками былой, сокрушительной мощи. — Посмотри на меня, девочка! Я тридцать лет сижу в этой дыре. Меня пытают каждый божий день, выжигают плоть серебром, ломают кости, и всё только для того, чтобы я склонил голову перед твоим отцом и помог ему завоевать собственный клан! Как видишь, я не сдался. Хотя силы уже давно покидают меня, а раны больше не затягиваются из-за возраста и пыток… Я не предам свой народ и своего сына. Так что я уже поборолся столько, сколько мог. Большего я сделать не в состоянии.Его массивная тень медленно отпрянула от прутьев и окончательно исчезла в непроглядной темноте угла камеры. Наступила гнетущая, удушливая тишина, прерываемая лишь далёким каплями воды. Вивиан осталась стоять у решётки одна, чувствуя, как свинцовая безысходность подземелья пытается раздавить её последнюю надежду.

Вивиан очнулась от беспокойного, рваного сна, услышав едва уловимый, тихий шёпот, который эхом пронёсся под каменными сводами подземелья.— Проснись… Ну же, Вивиан, проснись.Она резко открыла глаза, сбрасывая остатки тяжёлого оцепенения. Внутренний холод тюрьмы мгновенно вернул её к суровой реальности. Прямо перед ржавой решёткой её камеры стоял Калеб. Брат нервно оглядывался по сторонам, вслушиваясь в каждый шорох тёмного коридора, а его пальцы до белизны суставов сжимали рукоять скрытого под плащом клинка.Вивиан порывисто бросилась вперёд, мгновенно оказавшись у самого края, и сквозь холодные стальные прутья мёртвой хваткой схватила его за руку. Её пальцы дрожали, а раскалённая кровь Логана в венах запульсировала быстрее, отзываясь на присутствие близкого человека.

— У нас мало времени, — отрывисто, сбивающимся шёпотом произнёс Калеб, крепче сжимая её ладонь в ответ. — Я всю ночь пытался поговорить с королём. Но я… я не смог убедить отца отменить твою казнь. Он словно лишился рассудка, Вивиан. Но послушай меня: я не позволю, чтобы тебя казнили. Слышишь? Никогда. Я найду способ вытащить тебя из этой дыры, чего бы мне это ни стоило.На его обычно суровом, иссечённом шрамами боевом лице, всегда хранившем выражение высокомерия, сейчас открыто блестели горькие слёзы. Вивиан, глядя на его искреннее отчаяние, тоже не могла сдержать своих слёз в ответ. Вековая маска ледяной преемницы окончательно растаяла, обнажая глубокую, неразрывную связь между братом и сестрой. Калеб был вспыльчив, уязвлён потерей трона, но сейчас он стоял здесь, рискуя собственной головой ради неё.

— Калеб, это очень опасно, — судорожно выдохнула она, и обжигающие капли обожгли её бледные щёки. — Отец не простит тебя, если поймает здесь. Это измена короне.

— Плевать! — резко отрезал брат, и его челюсти сжались от упрямой решимости. — Мне плевать на его законы и на этот чёртов трон. Я не могу позволить тебе умереть, сестренка… Я ведь люблю тебя больше всего на свете. Ты единственное, что у меня осталось живого в этом проклятом замке.Калеб воровато оглянулся на лестницу, ведущую на верхние уровни, и поспешно залез под полы своего багрового плаща.— У меня слишком мало времени, стража вернётся через несколько минут. Я принёс тебе поесть, — он судорожно протянул ей сквозь решётку плотный термопакет с густой, тёмной кровью. — Ты должна быть сильной, Вивиан. Пей. Твой организм истощён. Не волнуйся ни о чём, я спасу тебя, я всё продумаю.

— Калеб! — девушка перехватила его руку с такой дикой, сверхъестественной силой, что брат невольно вздрогнул, ошарашенно вглядываясь в её лицо в полумраке. — Я прошу тебя, брат… Ты должен немедленно найти Логана и всё ему рассказать. Ты обязан предупредить его о засаде и планах отца!

— Ты спятила?! — Калеб резко отстранился в полном недоумении, и его глаза на секунду вспыхнули багровым огнём уязвлённой гордости вампира. Он не верил собственным ушам. — Ты хочешь, чтобы я предал свой собственный народ и помог заклятому врагу? Помог дикому псу, который держал тебя в плену?

— Брат, послушай меня! — Вивиан перешла на отчаянный, звенящий шёпот, сильнее прижимаясь лицом к ржавым прутьям. — Они нам не враги. Мы зря, абсолютно зря проливаем кровь друг друга целыми столетиями! И ради чего? Ради чьего-то извращённого удовольствия, слепой ярости и старых обид? Почему наши виды должны бесконечно убивать и гибнуть на этих пограничных скалах? Калеб, посмотри на меня внимательно! Они не монстры. Они приняли меня в своём лагере как родную, окружили заботой, потому что они свято чтут свои древние законы и узы!Она сделала глубокий, рваный вдох, чувствуя, как от упоминания вожака сердце болезненно сжимается в груди:— Представь на секунду, Калеб… Что, если бы ты нашёл свою истинную пару, свою единственную любовь, предназначенную самой судьбой, и тут же потерял её в этой бессмысленной бойне? Ты ведь знаешь наши предания, знаешь, что мы, вампиры, тоже не способны пережить потерю своих любимых. Наша душа точно так же выгорает дотла. Калеб, я люблю его. Всем своим проклятым, вечным сердцем. И это уже невозможно исправить, это был выбор без выбора, который сделала за нас сама судьба. Так сложилось, значит, так должно было случиться. Может, хватит уже жить в постоянной, удушающей борьбе и кровопролитиях? Пора остановиться, брат. Прошу тебя, ради меня, останови эту резню. Я… я просто не смогу жить без него. Мой мир сгорит, если Логан погибнет.Вивиан горько, безутешно заплакала, утыкаясь лбом в холодное железо решётки. Её плечи судорожно вздрагивали от рыданий, а из глубины соседней камеры Маркус Блэк молча, затаив дыхание, слушал эту пронзительную, отчаянную речь вампирской принцессы, окончательно убеждаясь в силе её любви к его сыну.Калеб долго стоял неподвижно, оглушённый её признанием. На его бледном лице отразилась целая буря из непонимания, боли и глубокого сострадания к сестре. Вся его былая ненависть к оборотням сейчас столкнулась с чистой, разрывающей душу искренностью Вивиан.

— Я ничего не обещаю, Вивиан, — тихо, с глухой хрипотцой в голосе произнёс Калеб. Брат посмотрел на неё глазами, полными бесконечной, преданной любви, нежно коснулся её пальцев через сталь и в то же мгновение испарился, растворившись в сумеречной тени коридора с той сверхъестественной скоростью, которая была доступна лишь высшим вампирам короны. Подземелье снова погрузилось в гнетущую, звенящую тишину, но на каменном полу остался лежать пакет с кровью — её единственный шанс сохранить силы для грядущей бури.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Какого чёрта я делаю это… Вивиан, во что ты втянула меня… — Калеб стремительно пробирался по ночному лесу, то и дело настороженно оглядываясь по сторонам и яростно ругая себя сквозь стиснутые зубы.Каждый шаг по чужой, пропахшей сыростью и диким зверем территории давался принцу с огромным, болезненным трудом. Всё его вампирское естество, веками воспитанное на ненависти к ликанам, бунтовало против этого безумного поступка.— Не могу поверить, что я сам, лично, добровольно иду прямо в логово своего злейшего врага! — глухо рычал он в пустоту, перепрыгивая через узловатые корни вековых елей. Багровая ткань его плаща летела по ветру, словно разорванное знамя. Но в его ушах до сих пор звенел отчаянный, захлёбывающийся слезами шёпот сестры из темницы: «Я люблю его, Калеб… Мой мир сгорит, если Логан погибнет». И ради этой любви, ради спасения своей единственной сестры, Калеб Грей был готов переступить через собственную гордость и пойти против воли короля.

— Стой! Кто идёт?!Громовой, предупреждающий вызов разорвал ночную тишину лесной чащи. Калеб резко остановился у самого пограничного поста Кровавой Луны, не дойдя всего пару шагов до массивного пограничного столба. Всё его сильное тело и боевое лицо в то же мгновение до предела напряглись. Мужчина замер, прижав ладонь к эфесу меча, скрытого под плащом. Он был готов в любой момент защищаться, выпустить клыки и принять смертельный бой в случае, если что-то пойдёт не так. Воронёная сталь его доспехов тускло поблёскивала в бледном свете луны.

— Я Калеб Грей. Мне нужен ваш Альфа! — раскатисто, со стальной силой в голосе бросил он в темноту, упрямо вздёрнув подбородок.

— Вампир на нашей территории?!Из густой тени раскидистых деревьев молниеносно вышли двое крупных, коренастых оборотней в тяжёлых звериных шкурах. Их лица перекосились от ярости, а на руках уже начали удлиняться острые когти. Патрульные Кровавой Луны были явно не довольны таким высокомерным ночным гостям, особенно сразу после вчерашней подлой засады на границе.— Убирайся обратно в свой каменный замок, кровосос, пока я не спустил с тебя шкуру живьём! — свирепо рявкнул один из них, делая угрожающий шаг вперёд и демонстративно обнажая клыки. Из его груди вырвался плотный, предупреждающий рокот хищника.Калеб лишь сузил глаза, чувствуя, как внутри него с новой силой закипает багровый огонь уязвлённого королевского эго. Терпение принца, и без того бывшее на исходе, окончательно лопнуло.

— Ты что, оглох, пёс?! — Калеб перешёл на леденящий, звенящий хрип, и его фигура окуталась пугающей аурой высшего вампира короны. — Я ясно сказал, что мне нужен Логан. Если ты сейчас же не сообщишь своему Альфе, что я прибыл к нему с важным разговором, я клянусь — я выпью твою паршивую кровь до самой последней капли прямо здесь!Воздух между ними мгновенно налился свинцом. Оборотни яростно взрыкнули, пригибаясь к земле для смертельного прыжка, а Калеб до упора обнажил свой клинок, готовый устроить здесь кровавую резню, если дикие звери откажутся его слушать. Ситуация на границе повисла на волоске, готовая взорваться новой бойней ещё до рассвета.

Из чащи леса донёсся стремительный, тяжёлый топот, и в ту же секунду огромный серый волк на полной скорости вылетел на поляну перед пограничным столбом. На ходу перекидываясь в человеческое обличие, бета стаи Кровавой Луны жёстко вклинился прямо между ощетинившимися патрульными и замершим с клинком Калебом.

— Назад! — рявкнул Томас, и его голос, лишённый привычного весёлого тона, прозвучал сурово и непреклонно. Он с силой оттолкнул двоих оборотней назад в тень деревьев. — Опустить оружие! Это приказ!Патрульные недовольно зарычали, но спорить с бетой не решились. Они инстинктивно спрятали клыки, хотя продолжали сверлить вампира голодными, яростными взглядами. Томас тяжело дышал, его широкие плечи были напряжены, а на груди виднелись царапины от веток. Он медленно развернулся к Калебу , скрестив руки на груди.

— А ты действительно безумен, принц, раз явился сюда в одиночку сразу после того, как твой авангард пролил кровь нашего воина, — процедил Томас сквозь зубы, буравя Калеба суровым, оценивающим взглядом. — Логан сейчас в ярости. Зверь внутри него готов разорвать в клочья любого Грея, кто посмеет переступить черту леса. Зачем ты пришёл?Калеб медленно опустил меч, но его пальцы по-прежнему плотно сжимали эфес, а боевое лицо оставалось бледным и напряжённым. Синее пламя злости и упрямства, перенятое у сестры, продолжало гореть в его глазах, выжигая остатки сомнений.

— Я пришёл не воевать с вами — отрывисто, со звенящей хрипотцой в голосе произнёс Калеб, делая шаг вперёд. — Мне плевать, насколько сильно твой Альфа потерял контроль. Моя сестра… Вивиан сейчас в смертельной опасности.

— Вивиан? Что произошло, что ты с ней сделал?! — Томас порывисто подался вперёд, и его мускулы под кожей натянулись как стальные канаты, готовые в любую секунду разжаться для смертельного прыжка. Его лицо исказилось от ярости, а из груди вырвался дикий, предупреждающий рык хищника, который был готов разорвать вампира на части.

— Я пытаюсь спасти её, чёрт тебя дери! Мы теряем драгоценное время! — в бешенстве выкрикнул Калеб, резко отстраняясь и до упора сжимая пальцы на эфесе меча. Его голос сорвался на опасный, звенящий хрип, а в глазах, объятых синим пламенем злости, отразилось чистое, неподдельное отчаяние. — Мне нужен Логан, сейчас же!Томаса охватила мощная волна незнакомой ранее паники. Бета понял, что времени на споры и конвоирование через чащу действительно нет.Он резко зажмурился, тяжело дыша, и в то же мгновение воззвал к их нерушимой ментальной связи:«Альфа!» — Томас вызвал Логана с помощью уз.«Что случилось, Томас? Я занят, укрепляю посты на дальнем кордоне», — ментальный голос Логана отозвался в его голове привычной, рубящей сталью, но в нём уже проскальзывали нотки глухого, звериного раздражения. Вожак до сих пор был вне себя от бешеного гнева из-за подлой засады вампиров.«На границе Калеб Грей. Что-то случилось с Вивиан!» — отрывисто, сбиваясь от паники, выдохнул бета.Связь мгновенно прервалась. Оглушительный, парализующий щелчок в сознании дал понять, что Логан разорвал контакт. Томас медленно открыл глаза, и его лицо оставалось пугающе бледным в бледном свете луны. Он посмотрел на застывшего Калеба, крепко скрестив руки на груди. Бета слишком хорошо знал своего вожака — они были как братья, прошедшие через сотни сражений. Томас чётко знал, что через каких-то пару минут Альфа будет уже здесь. Если дело касалось его любимой, если её жизнь была под угрозой, этот дикий зверь не станет медлить ни единой секунды. Он пролетит сквозь вековую чащу размытой, смертоносной тенью, сшибая всё на своём пути.

Ветви столетних елей у пограничного столба не просто раздвинулись — они с треском разлетелись в щепки, когда Логан ворвался на поляну поста . Он появился перед ними подобно урагану, размытой, смертоносной тенью пролетев сквозь ночной туман. Вожак был полностью вне себя от бешеного, сокрушительного гнева. Его лицо потемнело от ярости, а из груди вырывался такой зловещий, утробный рык, от которого патрульные оборотни в тени инстинктивно прижали уши. Мощная, удушающая аура Альфы тяжёлой волной накрыла границу, заставляя воздух превратиться в свинец. На ходу Логан сбросил на землю куртку, оставаясь в одной тёмной рубашке, и его мощные мускулы на плечах были натянуты как струны. Он замер в двух шагах от Калеба Грея, и его синие глаза горели сумасшедшим, опасным огнём.

— Ты, — процедил Логан сквозь зубы, и его челюсти сжались так, что на скулах заходили жёлваки. Кончики его клыков опасно удлинились. — Даю тебе ровно три секунды, принц, чтобы объяснить, почему твоя голова всё ещё держится на плечах после засады на моих волков. И где Вивиан?Калеб, несмотря на давящую силу вожака, даже не шелохнулся. Он упрямо вздёрнул подбородок, крепче сжимая эфес меча под плащом, хотя его лицо оставалось бледным. На его губах скользнула привычная, ядовитая усмешка, призванная скрыть сквозь высокомерие дикий внутренний страх за сестру. Они с ходу начали обмениваться колкостями, прощупывая границы дозволенного.

— Всё так же предсказуем, Альфа, — леденящим, звенящим хрипом отозвался Калеб. — Чуть что — сразу обнажаешь клыки и рычишь на весь лес. Вивиан говорила, что ты дикарь, но я не думал, что до такой степени. Придержи своего зверя, Блек. Моя голова тебе ещё понадобится, если ты не хочешь получить труп своей Луны. Логан сделал стремительный шаг вперёд, практически притираясь грудью к вампиру и обдав его лицо своим горячим, прерывистым дыханием. Зверь внутри Альфы требовал немедленно перекусить наглецу горло, но слово «труп» заставило его сердце пропустить удар.— Полнолуние ещё не наступило, Грей, а ты уже бредишь, — вкрадчиво, с опасной бархатной хрипотцой произнёс Логан, и в его голосе послышалась рубящая сталь. — Договаривай. Что с Вивиан? Если с её головы упал хоть один волос, твой замок станет вашей общей могилой.

— Могилой он станет для неё, если ты не закроешь пасть и не выслушаешь меня, — безжалостно отрезал Калеб, и его напускная ирония мгновенно испарилась, уступая место чистой, звенящей боли. — Вивиан вернулась в замок. Она устроила отцу скандал из-за нарушенного перемирия, кричала, что дала твоей стае слово короны. Но отец уже был в не себя от гнева. Логан в товей стаи есть доносчики. Кто то предал тебя .Отец узнал все о вас двоих,ещё до того, как она переступила порог замка. За долю секунды он едва не задушил её прямо на тронном возвышении.Логан застыл, и его пальцы судорожно сжались в кулаки. Ментальная связь, сковавшая его с парой после ритуала крови, мгновенно отозвалась глухим, болезненным уколом в груди.— Люциус поднял руку на собственную дочь? — сурово спросил Альфа, и его взгляд стал холодным, как зимний наст.

—Предательство крови — вот как он это назвал. Люциус приговорил её к смерти, Логан. Её казнят через два дня на площади, прямо перед тем, как легионы выступят на тотальный штурм твоего леса. Он хочет использовать её гибель как ментальный удар, чтобы твой зверь окончательно потерял рассудок и повёл стаю на необдуманную бойню.Томас, стоявший чуть позади, потрясённо выдохнул, закрывая рот ладонью. На поляне повисла зловещая, удушливая тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием Логана.— Она заперта на самом нижнем уровне подземелий, — продолжал Калеб, и его голос заметно дрожал, выдавая всю неподъёмную боль брата, предающего свой клан ради сестры. — Туда никого не пускают. Я тайно пробрался к ней ночью, принёс крови, чтобы она держала силы. Вивиан умоляла меня найти тебя и остановить войну. Она… она действительно любит тебя, Блек. Готова умереть, лишь бы ты остался жив. Но это ещё не всё. В соседней камере с ней сидит узник, которого наш отец тайно пытает последние тридцать лет.Логан нахмурился, чувствуя, как внутри него начинает нарастать странное беспокойство.

— Какое мне дело до ваших пленных? — отрывисто бросил вожак.— Такое, что этот старик назвал себя Маркусом Блеком, — чеканя каждое слово, произнёс Калеб, смотря Альфе прямо в глаза.Логан резко отшатнулся, словно от сильного физического удара.

— Не может быть… Как это возможно? — Логан чуть не потерял равновесия, и его сильное тело предательски качнулось .Услышанное било по его сознанию с такой сокрушительной, разрушительной силой, что он еле стоял на ногах. Вся его железная альфа-энергия в секунду испарилась, оставляя лишь оглушённого, растерянного мальчика, чьё прошлое только что безжалостно переписали. Томас мгновенно среагировал и крепко схватил друга под руку, помогая удержаться на каменистой земле и не позволяя ему рухнуть на глазах у притихших патрульных.

— Нужно что-то делать! — первым начал бета, но на его обычно весёлом, открытом лице теперь отражался настоящий, парализующий ужас. — Логан, у нас всего два дня…

— Я убью Люциуса собственными руками! — яростно зарычал Логан, резко вырывая руку и сжимая кулаки с такой дикой силой, что острые когти глубоко вонзились в ладони, пробивая плоть до первых капель тёмной крови. Зверь внутри него буквально выл от неистовой, удушающей ярости. — Как он посмел столько лет держать моего отца в плену, выжигать его серебром, а теперь ещё и Вивиан… Калеб, я иду в замок! Он должен мне за всё заплатить! За каждую каплю боли!

— Ты свихнулся?! — Калеб резко шагнул навстречу, и его боевое лицо исказилось от презрительного недоумения. — Ты один не дойдёшь даже до внутреннего двора замка! Мой отец — великий воин, а легион срежет тебя на первом же рубеже постов.

— Калеб прав, Логан, — Томас снова встал между ними, упрямо пытаясь вразумить своего вожака и вернуть ему хвалёный контроль. — Нужно придумать чёткий, расчётливый план, нельзя действовать необдуманно на поводу у эмоций. Мы со всем разберёмся, брат. Слышишь меня? Разберёмся.Томас по-братски весомо похлопал его по плечу, делясь своей нерушимой поддержкой. Калеб Грей тем временем глубоко вздохнул, и его багровый плащ взметнулся от порыва холодного ночного ветра.

— Мне пора возвращаться, пока моё отсутствие не заметили караульные, — отрывисто, со звенящей хрипотцой произнёс принц. — Сообщи мне завтра каков твой план. Я постараюсь помочь чем смогу изнутри цитадели. Но я хочу, чтобы ты чётко знал, Блек: я не позволю причинить вред своей сестре. Я рискую собственной жизнью и своим высоким положением во главе легиона исключительно ради неё. Она — единственная, ради кого я сделаю это и пойду против короля. Ничего другого я тебе не обещаю, Альфа.На этих жёстких, рубящих словах Калеб круто развернулся и в ту же долю секунды растворился в сумеречной тени, будто бы его здесь и не было никогда. Вампирская скорость размыла его силуэт, оставляя лишь колыхание тумана.Логан остался стоять посреди поляны, глубоко потрясённый последними новостями и судорожно обдумывая всё произошедшее. Кровь Вивиан, пульсировавшая в его венах, до боли чётко транслировала её удушливый страх, заставляя сердце бешено колотиться о рёбра.«Возьми себя в руки, Логан… Нельзя поддаваться слепой ярости», — мысленно приказал он себе, силой заставляя рассудок остудить кипевшую лавой кровь и привести мысли в идеальный, леденящий порядок. Месть требовала холодной головы.Вожак медленно повернулся к своему бете, и его взгляд стал острым, как стальной клинок:— Томас. Узнай, кто именно из наших предал стаю и сдал Вивиан её отцу. Казни их всех сейчас же, без всякого суда. Я хочу, чтобы к утру их головы уже висели на столбах главной площади лагеря. Никакой пощады изменникам.

— Будет сделано, Альфа, — Томас коротко и весомо склонил голову, мгновенно принимая приказ. В его глазах больше не осталось места дружелюбию — только закон Кровавой Луны.

— А сейчас мне нужно подумать, — глухо бросил Логан.И вожак на ходу, прямо в прыжке сбросив остатки человеческого обличия, перевернулся в огромного чёрного волка и стремительной тенью убежал в сторону глухой лесной чащи. Ему необходимо было остаться наедине со своим зверем, чтобы среди вековых деревьев выстроить тот единственный, безумный и смертоносный план штурма, который спасёт его Луну и его выжившего отца из лап короля вампиров.

Глава четвертая

Глава четвёртая

Логан вернулся в лагерь на самом рассвете, когда первые несмелые лучи солнца едва пробивались сквозь верхушки золотых елей, окрашивая верхушки деревьев в багровый цвет. Огромный чёрный волк шёл размашистым, уверенным шагом, взрывая лапами мокрую от росы хвою. Ещё на подходе к лагерю он принял человеческий облик и, на ходу застёгивая пуговицы рубашки, ступил на центральную поляну поселения.Первое, что бросилось ему в глаза — две отрубленные головы предателей, которые уже висели на столбах прямо посреди главной площади, зловеще покачиваясь на утреннем ветру. Под ними тёмными пятнами на брусчатке запеклась багровая кровь. Взгляд Альфы на секунду задержался на остекленевших глазах изменников, и мысленно это немного успокоило его.В стае не должно было остаться гнили перед тем, как они шагнут в самое пекло.Томас ждал его у самого входа в дом, оперевшись спиной о бревенчатую стену. Лицо беты было серым от бессонной ночи, а под глазами залегли тяжёлые тени, но во взгляде по-прежнему горела нерушимая верность. При виде вожака он выпрямился.

— Всё в порядке? — негромко спросил Томас, внимательно всматриваясь в осунувшееся, суровое лицо друга.

— Да, у меня есть план, — отрывисто, со стальной силой в голосе отозвался Логан, останавливаясь на ступенях крыльца. Его синие глаза опасно сузились. — Свяжись с Калебом. Скажи, что действовать мы будем сегодня ночью, не дожидаясь исхода двух дней. Люциус не должен успеть подготовить легион. Передай ему это письмо. А сейчас мне нужен отдых.Логан протянул бете плотно сложенный листок бумаги, исписанный его жёстким, размашистым почерком. Томас коротко кивнул, бережно пряча послание в карман куртки, и весомо ударил себя ладонью в грудь, подтверждая готовность исполнить приказ.Логан вошёл в дом, со стуком закрыв за собой тяжёлую входную дверь, мгновенно отсекая от себя весь внешний мир лагеря. В гостиной всё ещё пахло остывшим чаем и кедровой смолой — теми самыми запахами, которые недавно связывали их у камина. Тяжело дыша, Альфа поднялся по деревянной лестнице на второй этаж и зашёл в её спальню. Приняв душ, чтобы смыть с себя лесную грязь и въевшийся запах чужой крови, он обессиленно лёг в покоях Вивиан.Кровать была пуста и холодна, но Логан порывисто сгрёб в охапку оставленную на кресле её одежду. Обнимая мягкую ткань и жадно, до боли в лёгких вдыхая её шлейф — этот неповторимый, дурманящий коктейль из ночной прохлады и сладкой черники — он уткнулся лицом в простыни. Его собственное тело, истощённое потерей силы и бешеной ночной скачкой волком, наконец-то начало сдаваться. Логан медленно провалился в глубокий, тяжёлый сон с одной-единственной, выжигающей рассудок мыслью: он скорее умрёт сам, разорвёт собственными клыками любого вампира короны, чем позволит умереть ей. Его Луна вернётся в этот дом, чего бы ему это ни стоило.

Ночь перед полнолунием...южная граница.

— Логан, это безумие, — Калеб стоял у южной границы, встречая Альфу волков на своей территории.Окутанный плотным ночным туманом берег сухого русла казался зловещим и безжизненным. Вампир нервно вглядывался в глубь леса, скрестив руки на груди, а его багровый плащ летел по ветру. Вожак оборотней сделал несколько медленных шагов вперёд и остановился прямо напротив принца. Логан выглядел уставшим и будто бы постаревшим за эту бесконечную, сумасшедшую ночь. На его лице не было ни одной эмоции — лишь леденящая, пугающая пустота, за которой скрывался раскалённый лавой расчёт зверя, готового пойти на всё ради спасения своей пары.

— Ты сделаешь то, о чём я прошу тебя? — глухо, со стальной силой в голосе спросил Логан, в упор встречая взгляд своего злейшего врага.— Ты спятил, Блэк, — Калеб горько усмехнулся, и на его бледном лице отразился дикий, неподдельный азарт. — Но если ты действительно желаешь этого, то я готов. Тем более, мне доставит это огромную радость.Калеб в то же мгновение накинулся на Логана, с дикой силой ударяя его кулаком прямо в лицо. От мощного хлёсткого удара в разные стороны брызнули тёмные капли крови, пачкая мокрую траву, но Логан даже не пытался увернуться. Он принял этот удар, упрямо удерживая равновесие на ногах.— Должен признаться, я всегда мечтал об этом, — Калеб ехидно усмехнулся, упиваясь моментом.Он наносил сокрушительные удары один за другим, с глухим стуком вбивая кулаки в челюсть и скулы оборотня. Лицо вожака стремительно превращалось в кровавое месиво: бровь была рассечена, из разбитых губ хлестала багровая юшка, но Логан даже не думал сопротивляться. Он лишь крепче сжимал зубы, силой выжигая внутри себя ответный звериный инстинкт разорвать вампира на части. Резким, точным движением Калеб подножкой повалил волка на сырую землю и безжалостно нанёс ещё несколько тяжёлых ударов ногой прямо в живот.Логан съёжился от пронзительной боли, хватая ртом холодный воздух и глухо хрипя в траву.— Может, хватит? По-моему, уже достаточно правдоподобно, вампир, останови его, — Логан тяжело приподнимаясь на локтях, выплёвывая скопившуюся во рту кровь прямо под ноги принцу. Его синие глаза полыхнули опасным огнём, заставляя Калеба инстинктивно замереть.— Пожалуй, ты прав, — Калеб тяжело дышал, его высокомерие мгновенно сменилось собранностью. Он протянул ему руку, помогая встать на ноги. Логан опёрся на его плечо, тяжело дыша и утирая лицо тыльной стороной ладони. — Повернись, я надену на тебя оковы.Вампир достал из-под плаща тяжёлые железные кандалы и быстро защёлкнул их на запястьях вожака.— Я подменил их на обычные железяки, в них нет серебра, так что ты сможешь с лёгкостью освободиться от них, — вкрадчиво, быстрым шёпотом заговорил Калеб, проверяя замки. — Но сделай это не раньше, чем попадёшь в камеру, иначе стража на постах всё поймёт. Петли на решётке в правом верхнем углу твоей камеры заранее сняты, ты сможешь выбраться без лишнего шума. Вивиан находится двумя этажами ниже того места, куда определят тебя. Дальше я не смогу тебе помочь — я должен буду лично отвлекать внимание отца во внутреннем дворе. Дальше ты действуешь один, Блек.Логан одобрительно кивнул, позволяя вампиру с лёгкостью сковать свои руки и принять роль побеждённого врага. Кровь Вивиан в его венах раскалённым железом гнала его вперёд, выжигая страх перед каменными стенами цитадели.— А теперь сделай вид, что ты паршивый пёс, которого мне всё-таки удалось поймать, — Калеб грубо рванул цепь на себя, заставляя Логана споткнуться. На лице принца снова появилась маска безжалостного командира легиона. — Ступай вперёд и молись всем Богам, чтобы наш обман не раскрылся раньше времени.Они двинулись вглубь сумеречной территории замка Грей, шагая навстречу самому безумному и смертельно опасному заговору в их жизни.

— Ступай быстрее! — хлёстко рявкнул Калеб, дёргая за тяжёлые звенья поддельных оков.Принц вёл Логана по главной площади замковой территории на глазах у ликующих вампиров, которые в это раннее утро бросили все свои дела, тренировки и сборы лишь бы посмотреть на это невероятное зрелище. По толпе придворных и воинов в воронёных доспехах прокатился гул восторженных голосов. Логан, безупречно отыгрывая свою роль дикого, загнанного зверя, яростно пытался вырваться, хрипел и скалил окровавленные клыки, но всё было безрезультатно — вампирские путы держали его крепко. Поддельные цепи зловеще звенели, ударяясь о каменные плиты двора, подчёркивая его мнимое поражение.

— Что произошло? — Люциус Грей как раз отдавал последние наставления командирам авангарда, когда его взору предстал старший сын, ведущий вожака оборотней на цепи.Король замер, и его суровое лицо на мгновение оцепенело. Когда Калеб приблизился, волоча за собой избитого, окровавленного Альфу, Люциус медленно сошёл с каменного возвышения.— Отец, я нашёл его на нашей территории, — громко, во всеуслышание объявил Калеб, и на его бледном лице заиграло выражение надменного триумфа. Он демонстративно сплюнул прямо под лапы пленному. — Этот пёс пытался тайно пробраться к замку. Видимо, очень хотел навестить свою шлюху.При этих словах сердце Логана болезненно, яростно сжалось в тисках. Внутренний зверь от такой публичной грязи в адрес его Луны вздыбился с дикой, удушающей силой. Альфа был готов прямо сейчас порвать звенья, выпустить когти и вцепиться в глотку обоим вампирам короны, но раскалённый расчёт заставил его подавить этот импульс. Месть требовала идеального терпения.— Молодец, сынок, — Люциус просто не мог поверить в то, что видит своими глазами. Его холодная, обычно отрешённая улыбка сияла ярче, чем когда-либо прежде. Король по-хозяйски окинул взглядом израненное лицо Логана, упиваясь его мнимым бессилием. — Замечательно… Всё складывается гораздо лучше, чем я думал. Казнь обоих предателей прямо перед битвой наконец-то полностью смоет этот позор с нашей семьи. Я явно недооценивал тебя, сын мой.Люциус с редким одобрением весомо похлопал Калеба по плечу, окончательно признавая его военную расторопность.— Посади его в камеру. Завтра ночью мы устроим публичную казнь и убьём их обоих на площади. Стая, оставшаяся без своего вожака — это лёгкая, слепая добыча для нашего клана. Считай, что мы уже выиграли эту войну, даже не выходя в лес.

— Как скажешь, отец, — почтительно склонил голову Калеб. Он резко развернулся к пленнику и с силой дёрнул путы. — Шагай вперёд, пёс!Принц натянул цепи так сильно и резко, что Логан, чьё тело всё ещё болело после недавних побоев, не успел сориентироваться и тяжело упал прямо на грязную землю под дикий, издевательский смех собравшейся толпы вампиров.— Я тебе это припомню… — прошептал Альфа, едва слышно шевеля окровавленными губами, уткнувшись лицом в пыль. Его голос прозвучал так тихо, чтобы только Калеб, обладающий чутким слухом, мог уловить эту вкрадчивую, леденящую угрозу.— Вставай, не заставляй меня ждать! — грубо прикрикнул Калеб, делая вид, что не заметил шёпота, и снова рванул железо на себя.Логан с видимым трудом поднялся на ноги, тяжело дыша, и они наконец покинули залитую солнцем площадь, скрываясь в тени замковых переходов. Калеб вёл его по мрачным, запутанным лабиринтам цитадели подчёркнуто не спеша. Он умышленно выбирал более длинные коридоры, давая Логану идеальную возможность запомнить каждый поворот, каждую винтовую лестницу и расположение постов стражи. Вожак оборотней жадно впитывал информацию, фиксируя в памяти путь, по которому ему предстояло прорываться назад.Когда они наконец спустились на верхний уровень темницы, где пахло сыростью и старым железом, Калеба встретил дежурный охранник. Вампир по имени Ким мгновенно выпрямился и глубоко, уважительно поклонился наследному принцу.— Запри это животное в клетке, — приказал Калеб, с силой толкая Логана в спину так, что тот едва не влетел в стену.— Как скажете, ваше высочество, — Ким уважительно поклонился ещё раз, буравя пленника голодным взглядом.— Закрой его в третьей клетке, она больше всех, — вкрадчиво, с жестокой усмешкой добавил принц. — Мне нужно будет много свободного места, когда я лично приду сюда , чтобы пытать его и выжигать его волчью шкуру.— Как прикажете! — Ким не скрывал своего восторга. Он грубо схватил Логана за цепи и потащил по тёмному коридору к массивной железной двери.— Ким, — Калеб резко остановил вампира, когда тот уже тянулся к кованому замку. В голосе принца зазвучала стальная, непреклонная сила командира. — Слушай мой тайный приказ. Ты должен сейчас же, не теряя ни секунды, отправиться к Южной границе леса. Патрули доложили, что бета этого пса мечется у русла реки. Возможно, он будет искать своего вожака. У тебя есть уникальный шанс проявить себя перед королём и взять его живьём. Я уже отправил тебе на замену Джека, он сменит тебя на посту через пятнадцать минут, так что нельзя терять время. Быстро запри этого смертника и отправляйся туда. Я очень рассчитываю на тебя, Ким. Если тебе удастся схватить бету — мы закончим эту войну, даже не начиная.Глаза Кима мгновенно заблестели от дикой, фанатичной радости. Возможность получить личную похвалу от принца и награду от короля Люциуса полностью лишила его бдительности. Он просто не мог сдержать своих бурных эмоций.— Конечно, ваше высочество! Всё сделаю, как прикажете! — воскликнул он, торопливо открывая тяжёлую дверь третьей камеры. На ходу он с силой толкнул Логана в спину, и вожак оборотней тяжело упал на грязный, покрытый соломой пол каменного мешка. — Не скучай тут, псина. Я скоро приведу к тебе твоего любимого бету, будете гнить в соседних клетках!С этими ядовитыми словами вампир с грохотом захлопнул тяжёлую дверь камеры, дважды провернул ключ в замке и стремительным шагом поспешил прочь по коридору, торопясь приступить к ложному заданию Калеба. В подземелье снова воцарилась звенящая, зловещая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Логана.

Едва эхо шагов Кима окончательно затихло в сырых каменных лабиринтах, Логан резко поднялся с грязного пола. Напускная слабость мгновенно испарилась, уступая место смертоносному расчёту хищника. Нельзя было терять ни минуты — у него оставалось слишком мало времени. Логан напряг мощные мускулы на руках и с лёгкостью снял поддельные оковы, которые Калеб предусмотрительно подменил перед засадой. Обычные железные кандалы с тихим звяканьем упали в грязную солому, даже не оцарапав его кожу. Свободный от пут, вожак оборотней молниеносно подошёл к массивной решётке и устремил пронзительный взгляд вверх. В багровом полумраке он заметил, что всё было точно так, как говорил Калеб: петли в правом верхнем углу были сильно ослаблены. Логан глубоко вдохнул, упёрся сильными руками в стальные прутья и с небольшим усилием, но смог тихо снять тяжёлую створку и выбраться из камеры в пустой, зловещий коридор.Времени на раздумья не оставалось. Логан закрыл глаза, полностью отсекая лишние звуки, и сосредоточился. Своим невероятно развитым обонянием он чётко чуял родной, пьянящий запах Вивиан — этот неповторимый шлейф ночной прохлады и черники, который теперь, после ритуала крови, звал его сквозь толщу камня. И он уверенно следовал за ним, бесшумным силуэтом скользя вдоль стен.Спустившись на один этаж ниже, Альфа замер, уловив впереди чужое, ровное дыхание. В полумраке коридора стоял дежурный стражник, лениво опираясь на тяжёлое копьё. Логан сработал неожиданно и молниеносно: размытой тенью он в один прыжок преодолел расстояние, его сильные пальцы железной хваткой легли на голову вампира, и вожак с лёгкостью свернул ему шею, не дав издать ни единого звука. Спрятав обмякшее тело в глубокую нишу за старыми ящиками, Логан направился дальше.Наконец-то запах был уже совсем близко, и он шёл прямо на него, чувствуя, как внутри венозным жаром бьётся бешеная химия уз запечатления. Но стоило ему завернуть за поворот на самый нижний уровень, как двое стражников заметили его. Вампиры вскинули воронёные клинки, собираясь поднять тревогу, но времени на скрытность больше не было. Началась короткая и яростная борьба. Логан полностью выпустил своего внутреннего зверя, поддаваясь дикому инстинкту: он рвал их на куски с особой, первобытной яростью, выламывая суставы и вбивая клыки в глотки врагов.Вампиры рухнули на залитые тёмной кровью плиты пола, а Логан, тяжело дыша, рванул с пояса одного из них связку тяжёлых кованых ключей.

— Логан? Это ты?.. — тихий, прерывистый шёпот, полный дикого ошеломления и внезапной, спасительной надежды, разорвал звенящую тишину подвала. Вивиан всем телом почувствовала его близкое присутствие, её ментальная связь с парой вспыхнула ярким огнём.Он быстро открыл её камеру нужным ключом, и в то же мгновение они крепко, до боли обнялись. Логан собственнически прижал свою Луну к груди, вдыхая её запах и проверяя, цела ли она после гнева Люциуса.— Но как ты тут?.. — судорожно выдохнула Вивиан, утыкаясь лицом в его плечо. — Замок кишит легионерами!— Все вопросы потом, принцесса, нужно спешить, у нас мало времени, — вкрадчиво, с опасной хрипотцой шепнул он ей прямо в губы, бережно отстраняясь.— Логан, здесь… — она внезапно замолчала..Она указала взглядом вглубь коридора, и Логан медленно обернулся. Там, в густой тени соседней камеры, он увидел исхудавшее, суровое лицо, которое последний раз видел тридцать лет назад и которое всё это время считал навсегда потерянным. Изголодавшийся, иссечённый шрамами мужчина Маркус Блек стоял у решётки, и его глаза теперь горели тем самым редким, гипнотическим синим пламенем.

— Отец… — сорвалось с губ Логана.В горле мгновенно встал тяжёлый ком, а на глазах сурового, беспощадного Альфы предательски проступили первые за всю его сознательную жизнь слёзы. Весь его выстроенный на боли и одиночестве мир в секунду перевернулся.— Логан… Сын мой… — глухо, со звенящей, неподдельной родительской болью выдавил старик, и сквозь ржавые прутья камеры высунулась его дрожащая, закованная в цепи рука.Логан, не помня себя от нахлынувших чувств, бросился к замку и быстро открыл ключами соседнюю камеру. Тяжёлая железная створка с грохотом распахнулась, и впервые за долгие, мучительные тридцать лет двое самых близких по крови людей встретились на этих грязных камнях и снова обрели друг друга, скрепляя своё невероятное воссоединение крепкими объятиями.

Логан не стал медлить ни секунды. Спешно перебрав связку ключей, отобранную у растерзанных стражников, он подобрал нужный и быстрым движением отпёр ржавые замки на кандалах Маркуса. Тяжёлые железные цепи, сковывавшие старого Альфу долгие тридцать лет, с глухим, спасительным стуком упали на каменные плиты подземелья. Маркус хрипло выдохнул, растирая затёкшие, покрытые глубокими шрамами запястья, и в его синих глазах полыхнул прежний, боевой огонь вожака. Он был истощён годами пыток, но дикая волчья кровь и близость обретённого сына возвращали ему силы прямо на глазах.— Уходим, — отрывисто, со стальной решимостью в голосе произнёс Логан, крепко перехватывая Вивиан за руку и собственнически переплетая свои пальцы с её тонкими ладонями.Вожак безупречно запомнил все ходы, повороты и винтовые лестницы, по которым его так предусмотрительно вёл Калеб. Логан уверенно возглавил их маленький отряд, бесшумным силуэтом увлекая за собой Вивиан и отца по тёмным лабиринтам замка Грей. Однако продвигаться вглубь цитадели, кишащей легионерами, было смертельно опасно. И здесь на помощь пришла сама вампирская природа. Благодаря Вивиан и её ментальной связи с собственной расой, девушка на огромном расстоянии чётко чуяла, где именно стояли караульные посты. Она улавливала малейшие вибрации их чужих, мёртвых сердец.— Стой, — то и дело с тихим, леденящим шёпотом предупреждала она Логана, бережно увлекая его в тень готических колонн за мгновение до того, как по коридору проходил вооружённый дозор.Благодаря её подсказкам им с поразительной лёгкостью удавалось обходить один укреплённый пост за другим, продвигаясь к самым нижним границам крепости. Наконец, они спустились к полузаброшенному, пахнущему сыростью дренажному крылу.— Выйдем через этот тоннель. Он ведёт прямо в лес, минуя главные ворота и внешние караулы, — Вивиан уверенно указала на неприметную, обитую старыми железными полосами дубовую дверь, скрытую за густой паутиной в тупике стены.Логан навалился всем плечом, с глухим хрустом выламывая заклинивший засов, и дверь поддалась. Прохладный, чистый ночной воздух лавиной хлынул им в лица, мгновенно смывая удушливый запах замковой тюрьмы. Они стремительно выбежали наружу, растворяясь в густом предрассветном тумане лесной чащи.Едва деревья сомкнулись за их спинами, отрезая каменные стены Грей, как из зарослей дикого малинника им навстречу метнулась крупная серая тень. Вивиан инстинктивно вздрогнула, но Логан даже не шелохнулся — по плотному, родному аромату кедра он мгновенно узнал своего бету. Томас, которого Калеб умышленно отправил к Южной границе под предлогом ложной погони, уже ждал их здесь на подмогу. При виде живого, свободного Логана, Вивиан и измученного старого Альфы, лицо Томаса озарилось дикой, ошарашенной радостью.

— Клянусь всеми богами, Блек, ты всё-таки сделал это! — хрипло выдохнул Томас, весомо ударяя друга по плечу и помогая Маркусу перебраться через поваленный ствол ели. — Уходим, патрули Калеба отвлекают основные силы на востоке, у нас есть чистый коридор!Они двигались быстро, без остановок, пока под ногами наконец не показалась знакомая каменистая тропа лагеря Кровавой Луны. Безопасная территория стаи встретила их звенящим утренним покоем.Едва они добрались до дома и за ними со стуком закрылась тяжёлая дубовая дверь гостиной, все четверо наконец-то смогли почувствовать долгожданное, расслабляющее тепло. В камине всё ещё лениво тлели угли. Маркус тяжело опустился в массивное кресло, грея натруженные руки у огня. Логан подошёл к нему ближе, и между отцом и сыном завязался тихий, честный разговор, которого они ждали долгие тридцать лет.

— Прости меня, Логан, — глухо произнёс Маркус, и его суровое лицо исказилось от неподдельной, разрывающей душу боли. Он поднял на сына свои синие глаза, в которых блестели слёзы. — Моя слепая ярость и желание выжечь из тебя человечность… я думал, что защищаю тебя от участи одиночки. Я сломал тебе спину плетью на глазах у стаи, бросил тебя мальчишкой одного против всего мира. Я совершил страшный грех перед тобой, сын мой

.— Всё в прошлом, отец, — Логан опустился на одно колено перед его креслом, и его низкий голос зазвучал удивительно мягко, с лёгкой хрипотцой. Он крепко сжал ладонь Маркуса. — Главное — ты жив. Твоя гордость спасла стаю от подчинения Люциусу, и зверь внутри меня всегда знал, что ты не сдался. Забудь про шрамы. Мы дома. Маркус горько, но счастливо улыбнулся, прижимая руку сына к своей груди.Логан поднялся, развернулся к застывшей у окна Вивиан и в один широкий шаг сократил расстояние между ними. Его сильные, горячие руки собственнически, с дикой нежностью обняли её за талию, прижимая к своей мускулистой груди. Он уткнулся носом в её тёмные волосы, жадно вдыхая её запах.— Я люблю тебя, принцесса, — вкрадчиво, прямо в её губы прошептал Альфа, и его синие глаза горели сумасшедшим, преданным огнём. — Я скорее сжёг бы весь этот мир до основания, чем позволил бы Люциусу забрать тебя на плаху. Ты моя Луна. Навсегда.Вивиан бледными руками крепко обняла его за шею, полностью растворяясь в его дурманящем тепле. На её губах появилась мягкая, искренняя улыбка, а маска ледяного самообладания растаяла без остатка.— Я тоже люблю тебя, Логан, — тихо, но абсолютно непреклонно призналась она ему в своих чувствах, встречая его поцелуй. — Всем своим проклятым сердцем. Мой выбор сделан, и я останусь с тобой до самого конца.Идиллию мягко, но сурово прервал Томас, который подошёл к столу и разложил карту пограничных постов. Его лицо снова стало серьёзным и собранным.— Нам нужно срочно готовиться к обороне, — весомо произнёс бета, возвращая их к реальности. — На рассвете Люциус и легион узнают о том, что вы сбежали, а Ким поймёт, что Калеб его обманул. Это значит только одно — тотальная война приближается к нашим границам. У нас есть меньше суток, чтобы поднять всю Кровавую Луну и встретить клинки вампиров во всеоружии.Логан медленно отстранился от губ Вивиан, но его рука продолжала крепко удерживать её за талию. В его груди зародился глухой, раскатистый рокот зверя. Сделка была расторгнута, перемирие сожжено, но теперь два одиноких вожака и старый Альфа стояли на одной стороне, готовые принять этот финальный бой.

Следующий день в стае был самым напряжённым за всю историю Кровавой Луны. Лагерь гудел, словно растревоженный улей. Повсюду слышался резкий, скрежещущий звук металла — бойцы яростно готовили оружие, точили клинки и проверяли тетиву тяжёлых луков. Логан и Томас всю ночь напролёт изучали пограничные карты, сверяли расположение постов и готовили детальный план грядущих сражений. Каждая тропа, каждый каменистый уступ Южных скал должны были стать смертельной ловушкой для легиона вампиров. Маркуса, который рвался на передовую вместе с молодыми волками, силой заставили уйти отдохнуть и восстановить свои подорванные силы. Логан лично запер отца в дальней комнате первого этажа, понимая, что старый Альфа нужен стае живым и окрепшим.С первыми утренними лучами солнца, когда небо над лесом окрасилось в бледный янтарный цвет, Логан наконец оставил карту. Тяжело дыша от усталости, он поднялся по деревянной лестнице в свои покои, где спала Вивиан. В комнате царил мягкий полумрак. Он аккуратно лёг рядом на прохладные простыни, бережно, боясь потревожить, нежно поглаживая её по голове. Тёмные волосы девушки разметались по подушке. Вожак оборотней молча смотрел на неё с такой безграничной нежностью и глубокой любовью, которые не испытывал ещё никогда в своей жизни. Весь его дикий, первобытный зверь внутри затихал, стоило ему просто почувствовать её ровное дыхание.

— У тебя нежные руки, — её голос был тихим, сонным и удивительно сладким в тишине спальни.Вивиан приоткрыла глаза, ловя его взгляд, и на её бледных губах появилась мягкая улыбка.

— Прости, я разбудил тебя, — негромко, с привычной вкрадчивой хрипотцой отозвался Логан. Он наклонился ближе и нежно поцеловал её в лоб, обдав лицо своим горячим дыханием.

— Нет, я ждала, когда ты вернёшься, и сама не заметила, как провалилась в сон, — Вивиан плавно повернулась на бок, устраивая голову на его крепком плече и втягивая носом родной аромат кедровой смолы и табака. — Как там Маркус?— Всё хорошо. Силы быстро возвращаются к нему благодаря нашей магии леса, — Логан лениво опустил ладонь на её талию, прижимая Луну ближе к своему горячему телу. — Надеюсь, он сможет окончательно восстановиться после всего, что пережил в этих застенках. Он сильный волк.

— Прости меня, Логан… — Вивиан говорила с тяжёлым, удушливым комом в горле. В её глазах отразилась глубокая, неподдельная боль, а маска ледяного самообладания снова дала трещину. — Это всё моя семья… Она причинила вам обоим столько страшной боли. Отец, Калеб… Если бы не мой приезд, этого бы не случилось.— Тише, только не плачь, — Логан мгновенно перехватил её за плечи и крепко, собственнически сжал её в своих объятиях, утыкаясь лицом в её шею. От его тела повеяло защитным, обжигающим жаром. — Ты ни в чём не виновата, принцесса. Мы все совершали ошибки , и наконец-то у нас есть шанс исправить это раз и навсегда.

Вивиан… я должен сказать тебе кое-что очень важное, пока у нас есть на это время. Пока легион не перешёл сухое русло.

— Конечно, я слушаю тебя, — она приподняла голову, внимательно всматриваясь в его суровое лицо, на котором сейчас не было прежней дерзкой издёвки — только пугающая, рубящая сталь вожака.— Ты знаешь, как сильно ты дорога мне и как безумно я люблю тебя, — Логан сделал тяжёлую паузу, и его челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки. Синие глаза полыхнули опасным, непреклонным огнём. — Но Люциус перешёл все возможные границы дозволенного. Вивиан, мне придётся убить твоего отца. Скажу больше — я желаю этого всем своим сердцем, зверь внутри меня требует его крови за тридцать лет пыток Маркуса и за те следы на твоей шее. И я не остановлюсь, когда мы сойдёмся на поле боя.Наступило тяжёлое, звенящее молчание. Воздух в спальне в секунду превратился в свинец, мешая делать вздохи. Вивиан замерла, её пальцы судорожно сжали ткань его рубашки на груди. Но вместо ярости или замкового высокомерия она лишь нежно погладила его по щеке, утирая проступившие на лице ссадины.

— Я всё понимаю, — тихо, со звенящей хрипотцой отозвалась она, и на глазах девушки снова предательски выступили горячие, обжигающие слезы. Её сердце разрывалось на части от этой страшной дилеммы. — Я люблю своего отца, Логан… Но он сам сделал абсолютно всё, чтобы это случилось.Если тебе удастся поймать его живым в разгар битвы — прошу, не губи его, мы просто запрём его в темнице лагеря до конца его дней. Но если это будет невозможно на поле боя… я приму его смерть. От твоей руки.Она опустила глаза, пряча свой растерянный, полный боли взгляд, и по её бледным, фарфоровым щекам беззвучно потекли горячие слёзы слабости. Логан лишь сильнее прижал её к себе, намертво замыкая кольцо своих сильных рук.

Логан сильнее привлёк Вивиан к себе, позволяя ей беззвучно выплакать всю скопившуюся боль в его широкую грудь. Он убаюкивал её, бережно перебирая пальцами тёмные пряди волос и делясь с парой тем самым , которое теперь прочно связывало их истерзанные души. В этих объятиях не было места жалости — только глухое, абсолютное собственничество мужчины, готового принять любой грех своей Луны и защитить её от всего мира.Когда её дыхание постепенно выровнялось, а слёзы высохли, оставляя лишь холодную, леденящую решимость, вожак бережно отстранился. Он запечатлел на её искусанных губах короткий, но невыносимо нежный поцелуй, после чего молча поднялся с постели. Настало время отложить чувства в сторону. Зверь внутри него сыто заурчал, наливаясь боевым азартом и требуя крови.Логан покинул покои и стремительным, размашистым шагом спустился на первый этаж. В гостиной его уже ждали. Томас сидел у стола, обложившись новыми донесениями от пограничных постов. Лицо беты было серым и осунувшимся от хронического недосыпа, но в глазах горел тот самый огонь. Рядом с ним, лениво опёршись на косяк двери, стоял Маркус Блек. За эту ночь силы старого Альфы стремительно восстановились благодаря дикой магии леса и сытной провизии стаи, и теперь в его осанке снова читалась былая, сокрушительная мощь истинного лидера Кровавой Луны.

— Дозорные только что вернулись с Южных скал, Альфа, — Томас поднял на друга суровый, собранный взгляд, и его голос зазвучал с хлёсткой сталью. — В замке Грей обнаружили пустые камеры. Ким вернулся с границы ни с чем и попал под горячую руку Люциуса. Король полностью вне себя от бешеного, сокрушительного гнева. Легионы вампиров уже выстроились во внутреннем дворе. Калеб ведёт передовые отряды к руслу высохшей реки. Они выступят на штурм нашего леса через несколько часов, не дожидаясь заката.Логан нахмурился, и его синие глаза опасно сузились, превращаясь в два леденящих омута. Пальцы вожака жёстко легли на край стола, проминая старое дерево.— Это даже к лучшему, — вкрадчиво, со звенящей хрипотцой процедил Логан сквозь зубы. Мы не станем отсиживаться в обороне и ждать, пока эти твари сожгут наши срубы. Томас, объявляй сбор всей ста на площади. Оружие к бою. Мы встретим легион Люциуса прямо на нейтральной полосе сухого русла. Пусть эта ночь станет для них кровавым уроком, который они запомнят на ближайшие столетия.Маркус глухо, утробно зарычал, одобряя решение сына, и его кандальные шрамы на запястьях зловеще натянулись от прилива адреналина.

Отряд стаи занял свои места в идеальном боевом порядке, растянувшись плотной живой стеной вдоль скалистого гребня. Сотни крупных, перекатывающихся мышцами оборотней замерли в зловещем молчании, крепко сжимая в руках тяжёлые луки и обнажённые клинки. Маркус, Томас и Логан были впереди, возвышаясь над обрывом Южных скал. Стоя на самой вершине перед границей, они напряжённо наблюдали за тем, как огромная, зловещая армия вампиров стремится покинуть замок Грей. В бледных лучах уходящего солнца воронёные доспехи вражеского легиона тускло поблёскивали, сливаясь в сплошную, смертоносную реку из стали, которая неумолимо двигалась к сухому руслу. Расстояние стремительно сокращалось, воздух был пропитан запахом озона и грядущей крови.

— Я не вижу Калеба, — тихий, чистый голос Вивиан, раздавшийся из-за их спин, заставил всех троих мужчин инстинктивно вздрогнуть от неожиданности.Логан резко обернулся, и его лицо мгновенно потемнело от бушевавших внутри эмоций. Вожак буквально кипел от ярости и дикого страха за свою любимую женщину, которая проигнорировала его прямой приказ.

— Что ты здесь делаешь?! Я велел тебе оставаться дома, под защитой крепких стен лагеря! — рявкнул Логан, шагнув к ней вплотную и нависая всей своей массивной фигурой. Его синие глаза полыхали опасным, сумасшедшим огнём зверя, который сходил с ума от уязвимости пары перед лицом надвигающейся армии.

— Мне никто не может приказывать, забыл, кто я, волк? — с дерзкой, ехидной улыбкой отозвалась Вивиан. В её тёмных глазах, лишённых былого холода, сейчас горел азарт истинной королевы.Не давая ему опомниться, она плавно сделала шаг вперёд и грациозно поднялась на носочки, чтобы порывисто поцеловать его в окровавленные, искусанные губы, намертво заглушая его ответный рык. Логан замер на долю секунды, полностью обезоруженный её внезапной нежностью и этой хрупкой, но непреклонной смелостью.Маркус и Томас, наблюдавшие за этой сценой, переглянулись и громко, искренне засмеялись в один голос. Звонкий смех беты и глубокий, рокочущий хохот старого Альфы эхом разнеслись над скалами, ломая зловещее предвоенное напряжение поляны.

— Вижу, сын, ты в надёжных руках! — Маркус никак не мог остановить смех, и его суровое, иссечённое шрамами лицо впервые за долгие годы выглядело по-настоящему живым. — Я не смеялся уже тридцать лет… Но она чертовски права, Логан! Ты не можешь приказывать ей. Она принцесса и будущая королева клана Вечной Ночи, которой предстоит взойти на трон после того, как я лично оторву голову Люциуса. Старик внезапно сухо закашлялся, резко обрывая свою тираду, когда понял, что Вивиан сверлит его леденящим, убийственно тяжёлым королевским взглядом. Принцесса Грей не терпела, когда при ней вслух планировали смерть её отца, пусть даже Люциус и перешёл все мыслимые границы дозволенного.

— Я надеюсь, что с моим братом всё в порядке, — тихо, со звенящей хрипотцой в голосе произнесла Вивиан, переводя взор обратно на движущуюся армию вампиров. Сердце в её груди беспокойно сжалось от мысли, что Калеба могли запереть в замке за помощь Логану.

— Не переживай, этого сукина сына не так просто убить, — Логан лениво, но крепко схватил её за талию, одним мощным движением собственнически прижимая девушку к своей горячей груди.Он наклонился и с диким, накопившимся за эти дни голодом впился в неё глубоким, требовательным поцелуем, заявляя свои нерушимые права перед лицом возможной гибели. Вивиан жадно ответила ему, переплетая свои пальцы с его пальцами.Оглушительный, сокрушительный взрыв разнёсся неожиданно, заставив всю землю под их ногами содрогнуться, а скальные обломки с грохотом полететь вниз, в ущелье. Вспышка багрового пламени озарила Южные скалы, заставив всех четверых инстинктивно пригнуться к земле, защищаясь от летящих брызг гравия.

— Началось! — громко сказал Маркус, и его синие глаза в то же мгновение бешено заблестели боевым азартом. Старый волк оскалился, обнажая длинные клыки.Логан резко отстранился от губ Вивиан, но его взгляд оставался многообещающим и тяжёлым.— Оставайся здесь с Томасом, он присмотрит за тобой и прикроет спину! — отрывисто, со стальной силой в голосе скомандовал Альфа, и в его тоне прозвучала рубящая, не терпящая возражений сталь. — Я люблю тебя, Вивиан.На этих словах Логан круто развернулся и прямо в прыжке сбросив остатки человеческого обличия, перевернулся в огромного чёрного волка. С яростным, громовым рыком он бросился вперёд, вниз по крутому склону, вслед за своим отцом , ведя за собой сорвавшуюся с места лавину оборотней Кровавой Луны. Бой за свободу, за жизнь и за их общую любовь официально начался .

Земля содрогалась от оглушительного рёва сотен голосов, звона стали и утробного, леденящего кровь рыка оборотней. Битва вспыхнула мгновенно, превращая сухое русло реки в зловещий, бурлящий котёл смерти.Вивиан наблюдала за происходящим сверху. Стоя на самом краю обрыва Южных скал, благодаря своему нечеловеческому зрению она могла отчётливо видеть каждого участника этой безумной резни. Её взгляд выхватывал из хаоса брызги крови, ошмётки доспехов вампиров и клочья разорванной волчьей шерсти. Внизу разворачивалось невероятно, пугающе очень кровавое сражение. Воздух над ущельем стал плотным, пропитавшись тяжёлым, приторно-сладким запахом свежей смерти. Оборотни Кровавой Луны с дикой яростью впивались клыками в глотки легионеров, ломали кости и разрывали плоть, а вампиры в ответ безжалостно разили серебряными клинками. Многие были убиты в первые же минуты: тела павших воинов обоих народов усеяли каменистое дно русла, образуя страшные багровые ручьи.Но её взгляд постоянно, неотрывно следил за Логаном. Огромный чёрный волк казался самой смертью, воплощённой в ярости. Вивиан видела, как он прорывался в самую глубь, в самое пекло легиона Грей. Его когти с хрустом крушили стальные латы, а челюсти без пощады перекусывали позвоночники врагов. Рядом с ним, не уступая в жестокости, крушил авангард Маркус Блек, мстя за тридцать лет своих мучений.Сначала волки одерживали верх, сминая передовые отряды своей сокрушительной мощью. Но иллюзия победы растаяла слишком быстро. Из ворот замка Грей бесконечной тёмной лавиной хлынули подкрепления — резервные полки Люциуса, созванные со всех дальних рубежей. Вампиров становилось всё больше, они заполняли русло реки тесными, нерушимыми боевыми порядками. Оборотни стремительно оказывались в численном меньшинстве, кольцо врагов вокруг стаи начало сжиматься с удушающей, неотвратимой силой.Вивиан не могла найти себе места на вершине утёса. Её фарфоровое лицо исказилось от невыносимого напряжения, а пальцы до белизны суставов впились в холодный камень. Сердце билось на пределе. И в эту секунду она заметила, как один из мечей вражеского командира слегка задел Логана, полоснув чёрного волка по боку.Это не было смертельной раной, но из-за их новой связи его резкая боль мгновенно и чётко отразилась и в её собственном теле. Вивиан судорожно вздрогнула, хватаясь рукой за бок, словно клинок рассёк её собственную плоть. Жар его крови внутри её вен испуганно вспыхнул, транслируя сквозь расстояние глухую панику зверя. Ей стало дико, парализующе страшно за его жизнь.

— Ты должен помочь ему, Томас! Прошу тебя! — со звенящим, отчаянным хрипом выкрикнула она, резко поворачиваясь к бете стаи. В её глазах, лишившихся всякого самообладания, бушевало синее пламя злости и страха.

— Но я не могу оставить тебя здесь одну, Вивиан! — Томас тяжело дышал, его лицо было суровым, а пальцы крепко сжимали рукоять охотничьего ножа. — Логан отдал мне чёткий приказ охранять тебя и прикрывать спину! Если с тобой что-то случится, его зверь разорвёт меня на части!

— Я сумею постоять за себя! Прошу тебя, иди! Спасёшь его — спасёшь и меня! — переходя на крик, чеканя каждое слово, выдохнула Вивиан, высоко вздёрнув подбородок. В её тёмных зрачках снова на секунду расплавился голодный багровый огонь высшей хищницы, не терпящей возражений.

— Мой брат Калеб контролирует двор, мне ничего не угрожает! Ему нужна твоя сила там, внизу!Томас вгляделся в её полное решимости лицо, оценивая масштаб катастрофы в русле реки, где волки уже захлёбывались под напором легиона. Ментальный призыв Альфы требовал поддержки беты. Томас коротко, весомо кивнул и тут же, не теряя ни секунды, рванул с места вниз по крутому склону, на ходу перекидываясь в огромного серого волка и несясь на помощь стае.Вивиан снова осталась на скале совершенно одна, отрешённо глядя в кипящее пекло боя, где Томас яростным прыжком врубился в боковой фланг вампиров, пробивая дорогу к Логану. Появление Томаса в самом эпицентре этой кровавой бойни мгновенно изменило саму расстановку сил. Ментальные узы, выкованные между Альфой и его бетой за долгие годы совместных сражений, вспыхнули невидимым, ослепительным пламенем. Томас и Логан вдвоём усиливали друг друга в несколько раз. Эта древняя магия Кровавой Луны, связывавшая двух вожаков на уровне инстинктов, превратила их из обычных хищников в единый, сокрушительный и смертоносный ураган разрушения.Зверь Логана, только что транслировавший сквозь расстояние удушливую волну боли, от притока силы беты яростно взвился. Чёрный и серый волки встали плечом к плечу, прикрывая спины друг друга так безупречно, словно они управлялись одним общим разумом. Они яростно дрались, и в этой первобытной ярости не было места пощаде.Логан совершил колоссальный прыжок, его мощные челюсти с хрустом перекусили хребет первому вампирскому командиру, а Томас в ту же долю секунды перехватил второго легионера, прыгнувшего на Альфу сбоку с обнажённым серебряным клинком. Серый волк разорвал ему глотку одним молниеносным движением, заливая воронёные доспехи врага багровым потоком. Мускулы обоих оборотней перекатывались под густой шерстью с пугающей, неестественной мощью, а их синие глаза полыхали гипнотическим, сумасшедшим огнём, который буквально парализовал рядовых вампиров страхом.Они двигались в рваном, рвущем шаблоны темпе. Логан пробивал дорогу вперёд, работая как таран, а Томас зачищал фланги, выбивая клинки из рук нападавших и ломая кости лапами с отросшими когтями. Каждый раз, когда один из них принимал на себя удар, второй мгновенно перехватывал инициативу, удваивая натиск. Ряды легиона Грей, до этого тесно сжимавшие кольцо вокруг стаи, под этим сокрушительным парным натиском начали пятиться, не в силах сдержать первобытную ярость оборотней, подпитанную магией запечатлённых уз. Вокруг них образовалась настоящая мёртвая зона, усеянная обломками доспехов и телами павших врагов.Вивиан, наблюдавшая за этой картиной с высоты Южных скал, чувствовала, как внутри её собственного тела раскалённым железом пульсирует эта невероятная, победная энергия Логана. Боль в её боку мгновенно утихла, сменившись диким, будоражащим азартом.

На вершине скалы, отрезанной от бушующего внизу ада, звенящая тишина казалась обманчивой. Вивиан стояла у самого края, вглядываясь в кровавое месиво сухого русла, где Логан и Томас, подпитывая друг друга магией уз, крушили плотные ряды легиона. Жар волчьей крови в её венах бурлил, даря ложное ощущение безопасности.В то же мгновение Вивиан почувствовала, как сзади её схватили чьи-то руки и с дикой силой повалили на землю.Каменистая почва больно полоснула её по ладоням, а в лёгкие забилась серая пыль. Перекатившись через плечо с неуловимой быстротой, она мгновенно вскочила на ноги и замерла в боевой стойке. На неё напали трое вампиров. Едва бледный свет луны выхватил из темноты их суровые, скрытые воронёными шлемами лица, она узнала их — это были люди из личной стражи её отца. Верные псы короля Люциуса, выполняющие его приказ без капли жалости.

— Изменница короны, — процедил один из них, обнажая длинные клыки и делая выпад вперёд тяжёлым серебряным клинком.Вивиан не ответила. Её тёмные глаза в ту же секунду налились голодным, ярко-красным багровым огнём высшей хищницы, а синее пламя злости окончательно выжгло остатки аристократического милосердия. Она напала первой. Уклонившись от косого удара, Вивиан размытой тенью скользнула под руку нападавшего и хлёстким, сокрушительным ударом ладони выбила ему коленную чашечку. Вампир с глухим рыком рухнул на камни, но двое других тут же перехватили инициативу, умышленно зажимая её в тиски с флангов.Она двигалась изящно, словно вела смертельный танец: крутилась волчком, блокировала летящую сталь и наносила точные, рубящие удары в незащищённые стыки доспехов. Её сверхъестественная скорость позволяла уворачиваться от фатальных выпадов, но силы были слишком неравны. Стражники Люциуса были матёрыми палачами, прошедшими сотни сражений. Один из них, уловив секунду, когда она отвлеклась на блок, сзади нанёс тяжёлый удар эфесом меча ей прямо в спину.Вивиан хрипло выдохнула, её повело в сторону, и она тяжело осела на колени, теряя координацию. Один из них тут же навалился сверху, жёстко впечатал её лицом в брусчатку скалы и, наступив тяжёлым кованым сапогом на её запястье, занёс меч у неё над головой, готовый одним рубящим движением оборвать жизнь преемницы. Вивиан судорожно сжала челюсти, отказываясь просить о пощаде, и сквозь ментальную связь послала Логану свой последний, отчаянный прощальный импульс любви. Она приготовилась к смерти.И в этот самый момент его голова с глухим, хрустящим звуком слетела с плеч.Тяжёлое тело стражника мгновенно обмякло и замертво повалилось в сторону, забрызгав бледное лицо Вивиан горячей, тёмной кровью. Отрезанная голова с глухим стуком покатилась по каменистому склону.Девушка судорожно вздохнула, оборачиваясь, и её глаза ошеломлённо округлились. Над ней стоял Калеб.Брат тяжело, рвано дышал, его длинный багровый плащ был изодран в клочья и густо покрыт чужими кровавыми брызгами. В его руках покоился массивный фамильный клинок рода Грей, с острия которого на камни медленно стекала алая кровь. Лицо Калеба было бледнее обычного, а в глазах полыхало то самое непримиримое, яростное пламя злости, которое заставило его пойти против воли короля.Двое оставшихся стражников Люциуса в ужасе попятились, не веря, что наследный принц открыто поднял оружие на своих. Но Калеб не дал им опомниться. Сделав молниеносный, смертоносный выпад, он за долю секунды вонзил меч в грудь первому из них, проворачивая лезвие, а второго мощным ударом ноги швырнул прямо в пропасть, отправляя на дно сухого русла.Когда с врагами на вершине было покончено, Калеб тяжело опустил клинок и протянул сестре руку, помогая ей подняться с окровавленных камней.

— Ты как, сестрёнка? — хрипло, со звенящей от пережитого страха хрипотцой спросил он, бережно стирая пальцем капли крови с её щеки. В его взгляде больше не было высокомерия — только безграничная, преданная любовь брата, готового сжечь весь мир ради её спасения. — Я же обещал, что не позволю этому безумцу причинить тебе вред.Вивиан крепко схватилась за его ладонь, поднимаясь на ноги.Они стояли на вершине скалы вдвоём, окружённые трупами королевской гвардии.

— Спасибо за помощь. Я безумно волновалась, когда не увидела тебя на поле боя, — Вивиан судорожно выдохнула, пытаясь унять всё ещё бьющий тело озноб и осторожно касаясь плеча брата.— Я был немного занят, надо было подчистить за собой, — Калеб язвительно и привычно улыбнулся, пряча за этой колкостью глубокое облегчение от того, что успел вовремя.— Нам нужно остановить это, — Вивиан резко повернулась к обрыву, указывая вниз на кипящее, кровавое сухое русло. В её глазах, отражавших отсветы пожара, горела непреклонная решимость. — Наши люди и волки гибнут не за то. В этой войне нет абсолютно никакого смысла.

— Как ни странно, но я полностью согласен с тобой, сестрёнка. Пора это закончить, — Калеб резко стал серьёзным.Он нежно поцеловал Вивиан в лоб и в то же мгновение испарился, размывшись в воздухе скоростной тёмной тенью. Девушка устремила взор вниз и благодаря своему нечеловеческому зрению увидела, как Калеб появился в самом центре бушующего ада, высоко поднимая свой массивный фамильный меч вверх.Сквозь оглушительный вой волков и яростный шум борьбы послышался его громкий, раскатистый приказной крик, усиленный сверхъестественной силой:— Стойте!На мгновение легион, веками привыкший к безоговорочному командованию своего генерала, синхронно замер на месте, опуская клинки. Логан, мгновенно оценив ситуацию и уловив ментальный посыл пары, громко зарычал, дав приказ всем волкам стаи остановиться. Оружие застыло в сантиметрах от тел врагов.Вивиан видела и даже издалека, через расстояние, чётко чувствовала, как раскалённой лавой закипает кровь от бешеного, сокрушительного гнева в жилах её отца.

— Что ты делаешь, паршивец?! — Люциус Грей, величественно восседавший на огромном чёрном коне в окружении личной гвардии, медленно направился к сыну. Его суровое лицо исказилось от пугающей ярости.

— Отец, прекрати! — Калеб твёрдо шагнул наперерез коню, упрямо вздёрнув подбородок. — Эта война абсолютно бессмысленна, наши люди гибнут зря ради твоих амбиций!— Это не тебе решать, щенок! — громовым рыком оборвал его король, и его лицо превратилось в маску монстра. — Ты решил меня предать так же, как это сделала твоя поршивая сестра?Его глаза в ту же секунду налились густой кровью, полностью стирая зрачки. Но Калеб не отступил. Он круто развернулся к застывшим полкам легиона и заговорил уверенно, громко, так, чтобы его голос проник в душу каждого воина:— Послушайте меня! За что вы боретесь?! Вы проливаете свою кровь и теряете близких по слепому приказу короля, но какой во всём этом смысл? Почему два самых сильных вида на этой земле не могут мирно сосуществовать рядом друг с другом?В рядах вампиров мгновенно разнёсся глухой, ошеломлённый гул. Солдаты начали переглядываться, опуская щиты.

— Замолчи! — яростно прошипел Люциус, сжимая эфес меча.— Нет, отец! Я столько лет беспрекословно выполнял все твои самые жестокие приказы, и что я получил взамен? Ты велел казнить собственную дочь за то, что она была не в силах исправить! — Калеб снова повернулся к легионерам. — Вампиры! Разве вы не знаете, как мы обретаем свою истинную пару? Кто-то из вас хотя бы раз смог сопротивляться этому великому призыву крови? У вас был выбор?!Наступила мёртвая, гробовая тишина. Тысячи воинов замерли, опустив головы. Каждому из них были святы древние законы крови.— У моей сестры его тоже не было, — тише, но весомо продолжил принц. — Я всю жизнь жил с глухой ненавистью к оборотням только потому, что мне с детства внушили, будто я должен их ненавидеть.Толпа легионеров на фланге потихоньку, уважительно расступилась, и из неё плавно, с безупречной королевской осанкой вышла Вивиан. Она спустилась со скал и встала в самый центр, прямо рядом с братом. Логан, тут же почувствовав её присутствие мгновенно оказался рядом, на ходу перекинувшись в человека и закрывая её своим широким плечом.

— Отец, я всю жизнь делала только то, что ты говорил мне, и никогда не смела ослушаться твоей воли, — её чёткий, мелодичный голос разорвал тишину, и Вивиан уверенно посмотрела на короля. — Я была верна короне всегда. В том, что произошло между мной и Альфой, нет моей вины, это выбор самой судьбы, и ты как правитель должен понимать это. Калеб никогда бы не пошёл против тебя, если бы ты не приказал казнить меня. Он мой брат, и он любит меня. Я всё ещё надеюсь, что в твоём сердце осталась хоть капля любви к своим собственным детям. Отступи, отец. Позволь нам сохранить мир.Глаза Люциуса продолжали гореть кровавым пламенем, а на бледном лице застыло выражение убийственного, леденящего безразличия. Стояла гробовая, удушливая тишина.

— Это очень чувственная речь, дети мои, — тихо, с пугающей, бархатной издёвкой произнёс король, и его голос заставил волков инстинктивно оскалить клыки. — Но неужели вы наивно думаете, что я, король вампиров, пожертвую своим великим положением и вековыми законами ради двух безмозглых изменников и этой стаи грязных собак? Всегда так было и так будет — оборотни наши враги. Вы оба предали меня, предали своего короля и своего отца. Закон для всех один. Смерть.Люциус Грей резко поднял свой массивный клинок вверх, указав остриём прямо на своих собственных детей, что означало немедленный призыв войска к действию.И в ту же секунду началось новое, ещё более яростное сражение. Иллюзия перемирия окончательно разлетелась в прах. Теперь вся сокрушительная, многотысячная мощь легиона вампиров была направлена прямо на них троих и застывшую позади стаю Кровавой Луны.

— Это наша война, Люциус! — Маркус вышел вперёд, расталкивая плечами застывших в кругу воинов.Старый Альфа тяжело дышал, его широкая грудь высоко вздымалась, а порванная в клочья рубашка обнажала иссечённый шрамами торс. Он был с ног до головы покрыт тёмной кровью, но она была не его — это была кровь легионеров, которых он крушил последние несколько часов с дикой яростью. Маркус твёрдо встал прямо напротив королевского коня, и его синие глаза горели сумасшедшим, неукротимым пламенем .

— Тебя всё-таки спустили с поводка, пёс? — Люциус Грей ехидно улыбнулся, лениво опустив окровавленное остриё своего массивного клинка. В его мёртвом, леденящем взгляде читалось полное, безжалостное превосходство.

— Незачем больше проливать чужую кровь и гробить наших детей, Люциус, — чеканя каждое слово, глухо произнёс Маркус, и его голос со стальной силой разнёсся над притихшим пограничным руслом.

— Я вызываю тебя на бой. Один на один. До самой смерти.

— Да как ты смеешь?! Кто ты такой, чтобы… — король высокомерно вскинул подбородок, но Маркус резко перебил его, сделав яростный шаг вперёд, от которого гравий с хрустом полетел из-под его ног.

— Я Альфа стаи Маркус Блек! И я имею полное, законное право по праву силы вызвать тебя на этот бой! Если ты, конечно, трусливо не спрячешься за спины своих ручных солдат.Наступила мёртвая, гробовая тишина. Тысячи легионеров и сотни оборотней замерли, затаив дыхание. Вызов был брошен в соответствии со всеми древними законами войны, и отказ означал бы для короля вампиров вечный, несмываемый позор перед собственным войском.Люциус молниеносно, с чисто вампирской, неуловимой грацией слез с коня и направился в сторону говорящего. Многотысячная толпа стала спешно расходиться, образуя огромный, ровный круг — поле боя двух сильнейших воинов. Логан хотел рвануться вперёд, его зверь внутри буквально выл от страха за отца, но Вивиан крепко перехватила его за руку, удерживая на месте. Она беззвучно плакала, понимая, что эту страшную точку в вековой истории их семей мужчины должны поставить сами.Бой начался без предупреждения, сразу превратившись в невероятно яростное, тяжёлое и смертоносное сражение.Люциус двигался со сверхъестественной скоростью, размываясь в пространстве бледной, смертоносной тенью. Его фамильный клинок со свистом рассекал воздух, нанося молниеносные, рубящие удары. Маркус был заметно слабее после тридцати лет пыток в подземельях, его измученное тело не успевало реагировать на выпады высшего вампира. С каждым движением сталь короля находила лазейки в его обороне: Люциус глубоко рассёк ему плечо, оставил рваную рану на боку и с силой расцарапал грудь. Маркус тяжело хрипел, уворачивался в самую последнюю секунду и отчаянно блокировал удары своими когтями, но его движения становились всё более медленными и рваными. Багровая волчья кровь ручьями стекала по его телу, окрашивая камни под ногами в алый цвет.В какой-то момент Маркус пропустил сокрушительный удар эфесом меча прямо в челюсть и тяжело, с оглушительным грохотом рухнул спиной на землю, полностью раскрывая свой фланг. Люциус мгновенно оказался сверху. Он с дикой силой наступил кованым сапогом на его грудь, прижимая старого Альфу к камням, и занёс клинок над его горлом. Оборотень был почти повержен, его дыхание срывалось на предсмертный хрип, а изо рта брызнула густая кровь. Люциус Грей ехидно оскалился, выставляя длинные клыки, и его глаза налились кровью. Наслаждаясь своим триумфом, король стал говорить о том, как запрёт его обратно в каменный мешок:— Ты подохнешь не сразу, Блек, — ядовито, с пугающей, бархатной хрипотцой процедил Люциус, и его голос эхом разнёсся по кругу. — Я буду держать тебя в этой грязной клетке ещё много лет. Я заставлю тебя смотреть сквозь решётку на то, как мои палачи медленно казнят твоего паршивого сына, как мой легион выжигает всю твою стаю и стирает с лица земли Кровавую Луну! Ты будешь жить в этой агонии до конца своих дней!Эти страшные, удушающие слова прозвучали как триггер. Упоминание о гибели Логана и уничтожении стаи мгновенно выжгло остатки человеческого разума в теле раненого Маркуса.В то же мгновение кровь Альфы внутри его вен закипела настоящим, раскалённым ядерным пожаром. Изголодавшийся, выжженный болью и тоской по паре зверь Кровавой Луны намертво заблокировал слабость плоти и сокрушительной лавиной вырвался на волю. Это была чистая, первобытная магия истинного запечатления, умноженная на безумную ярость отца, защищающего своего единственного ребёнка.Маркус издал такой дикий, оглушительный и леденящий кровь рык, от которого содрогнулись скалы каньона, а кони легионеров в панике взвились на дыбы. Сверхъестественная, безумная сила буквально взорвала его мускулы изнутри.Одним мощным, невероятным броском Маркус Блек рванулся вверх, намертво сбивая Люциуса с ног и впечатывая короля спиной в острые камни. Люциус выронил меч, его глаза в ужасе округлились, когда он впервые за весь бой почувствовал эту парализующую, дикую мощь высшего хищника леса. Но было уже слишком поздно. Маркус навалился сверху всей своей звериной тушей, его когти стальными тисками намертво врезались в плечи короля, а челюсти с хрустом сомкнулись на его горле.Развязка была быстрой, кровавой и беспощадной.Маркус с диким, первобытным оскалом рванул плоть на себя, и в следующее мгновение голова Люциуса Грея со страшным треском окончательно слетела с плеч, забрызгав всё вокруг густым багровым потоком. Тело короля мгновенно обмякло и затихло на окровавленной земле.Старый Альфа медленно, тяжело дыша, поднялся во весь рост посреди образовавшегося круга. По его исхудавшему, покрытому ссадинами лицу стекали капли крови. Маркус остался стоять один, гордо и непреклонно возвышаясь над пограничным руслом, сжимая в своей поднятой вверх, окровавленной руке голову поверженного правителя вампиров.На поляне воцарилась гробовая, звенящая и удушливая тишина. Тысячи легионеров клана Вечной Ночи в суеверном, диком ужасе опустили свои клинки, признавая полное, безоговорочное поражение короны.

Вивиан судорожно отвернулась, не в силах видеть этого страшного зрелища, и по её бледным, фарфоровым щекам непрерывным потоком текли горькие слёзы. Логан в ту же секунду собственнически и нежно обнимал её, утыкаясь лицом в её массу тёмных волос, укрывая своей широкой грудью от леденящего кошмара и делясь с Луной спасительным, обжигающим жаром. Кровь Альфы в её венах беспокойно, тоскливо запульсировала, транслируя его ментальную поддержку. Маркус тяжело опустил окровавленную руку, и голова Люциуса с глухим стуком покатилась по притихшим камням сухого русла.

— Вы все свидетели! — громко, со стальной силой в голосе начал Калеб , высоко поднимая свой фамильный меч. Его багровый плащ летел по ветру, а на бледном лице застыла маска непреклонной королевской власти. — Победа была абсолютно честной, король мёртв, а это значит, что я теперь ваш законный король! Я приказываю вам немедленно опустить оружие и отступить. Если кто-то из вас не согласен с моим правом силы — пусть выйдет вперёд прямо сейчас и бросит мне личный вызов!Наступила мёртвая, гробовая тишина. Тысячи легионеров клана Вечной Ночи замерли, опустив головы, и никто из них не посмел сделать этого, признавая нерушимую волю принца.— Отправляйтесь домой, в казармы замка, — отрывисто, чеканя каждое слово, скомандовал новый король . — Позже я созову верховный совет.Вампиры беспрекословно стали отступать, слаженно разворачивая свои тесные боевые порядки и забирая раненых бойцов с собой. Напряжение, выжигавшее ущелье Южных скал, начало стремительно рассеиваться в предрассветных сумерках .

— Стая, вы бились достойно, как истинные воины! — тяжело дыша, раскатисто начал Логан, и его низкий голос эхом пронёсся над каньоном. Он по-прежнему крепко сжимал пальцы Вивиан. — Помогите раненым бойцам и с почестями захороните тех, кто пал в бою. В этой вековой войне нет настоящих победителей, но я твёрдо уверен, что теперь между нашими народами наконец-то наступит нерушимый мир.Стая Кровавой Луны одобрительно, протяжно завыла, признавая мудрость своего Альфы. Постепенно отряды с обеих сторон практически полностью покинули залитое кровью поле боя, унося с собой следы недавней резни.

— Я хочу увидеть его, — Вивиан наконец-то смогла взять себя в руки, с трудом подавляя судорожные вздохи и утирая слёзы слабости тыльной стороной ладони. Маска преемницы вернулась, но в её тёмных глазах горела глухая боль.

— Не стоит, Вивиан… — Калеб подошёл ближе и бережно взял сестру за руку, пытаясь уберечь её от вида изувеченного тела.

— Я просто хочу попрощаться с ним, — тихо, но абсолютно непреклонно ответила она.Логан одобрительно кивнул, ослабляя хватку, но его синие глаза оставались настороженными и внимательными. Вивиан медленно направилась к лежащему на окровавленном гравии телу отца. Склонившись над ним на колени, она взяла его ледяную, мёртвую руку в свои тонкие пальцы и снова горько, безутешно заплакала, прощая королю Люциусу всю его прижизненную жестокость ради былых детских воспоминаний.Логан тем временем повернулся к новому правителю вампиров, и его вкрадчивый голос зазвучал с суровой хрипотцой:

— Калеб, спасибо за помощь . Моя стая теперь в долгу перед тобой.

— Не стоит, волк, — Калеб язвительно, но устало улыбнулся, пряча клинок под полы плаща. — Всё это было сделано исключительно ради неё. Просто береги её, Блек, и этого будет вполне достаточно, чтобы покрыть все наши старые счета.— Нам нужно будет многое обсудить касательно новых границ, — Логан лениво засунул руки в карманы, и его тон стал более деловым.

— Ты прав, я думаю, мы заключим вечный мир, и наши виды смогут наконец-то сосуществовать…Разговор мужчин был прерван душераздирающим, пронзительным криком Вивиан, который разорвал утреннюю тишину ущелья острой стрелой боли.Обернувшись в ту же микросекунду, Логан и Калеб в диком, парализующем ужасе увидели неизвестного вампира, внезапно выросшего из тени скалы. Он стоял прямо над склонённой девушкой с дикой силой вонзая длинный серебряный клинок ей точно под лопатку, прошивая хрупкое тело насквозь.— Предательница короны должна умереть! — в безумном экстазе прорычал нападавший, и его глаза горели фанатичным огнём. Это был верный подданный покойного Люциуса, решивший исполнить приговор мёртвого короля любой ценой.

Калеб сработал быстрее, чем человеческий или вампирский разум успел бы зафиксировать это движение. Сверхъестественная, подпитанная диким ужасом за сестру скорость размыла его силуэт в пространстве тёмной, смертоносной молнией. Фамильный клинок Грей взметнулся по идеальной дуге. В ту же микросекунду наследный принц молниеносно оторвал голову вампиру, с хрустом вырывая плоть и кости.Его отсечённая голова с глухим стуком покатилась по залитым кровью камням, а обезглавленное тело тяжело рухнуло в пыль.Но Логан уже не видел этой расправы. Мир вокруг него сузился до размеров одной бледной фигурки, оседающей на окровавленный гравий. Альфа совершил отчаянный, сумасшедший прыжок и подхватил Вивиан, которая стремительно истекала кровью.

— Нет, нет, нет… Вивиан! — хрипло, со звенящей паникой выдохнул он, падая на колени и бережно прижимая её к своей горячей груди.Его сильные руки мгновенно окрасились в густой, обжигающий багрянец. Серебряный кинжал вошёл до самой рукояти, коварным ударом со спины проникнув в самое сердце девушки.Их общие чувства и физическая боль в ту же секунду переплелись в один сплошной, удушающий ад. Кровь Логана, пульсировавшая в венах Вивиан после ритуала запечатления, в ответ на смертельное ранение вспыхнула раскалённым, яростным пожаром. Из-за неразрывных ментальной связи их общая боль транслировалась сквозь расстояние с такой сокрушительной силой, что они оба стращали на пределе возможностей плоти. Логан чувствовал, как его собственное сердце в груди разрывается от невыносимых спазмов, словно ледяное серебро выжигало его собственную жизнь. Его зверь внутри буквально бился в конвульсиях от дикого, ужаса перед лицом надвигающейся темноты, теряя хвалёный контроль. Вивиан тяжело, рвано дышала, цепляясь тонкими пальцами за воротник его рубашки. Её фарфоровое лицо стремительно теряло остатки живого румянца, становясь пугающе прозрачным и серым. Из её бледных губ вместе с каждым выдохом толчками шла тёмная кровь.

— Логан… — едва слышно, одним движением искусанных губ прошептала она, и в её тёмных глазах, где угасали последние искры багрового огня, отразилась бесконечная, щемящая нежность. — Мне… так холодно. Этот холод… он другой. Не мой. Он выжигает меня изнутри.

— Держись, упрямая принцесса, слышишь меня?! Смотри на меня! — Логан прижал её к себе ещё крепче, обдавая её лицо своим горячим, прерывистым дыханием и тщетно пытаясь согреть своим теплом. Пальцы вожака судорожно зажимали рану вокруг рукояти клинка, но серебро продолжало шипеть, отравляя её сущность. Суровый, беспощадный Альфа Кровавой Луны сейчас плакал, и горячие, горькие слёзы слабости капали на её бледный лоб.

— Не смей закрывать глаза! Ты обещала мне, Вивиан. Ты обещала, что пойдёшь со мной до самого конца! Ты моя Луна, ты не имеешь права бросить меня здесь одного!

— Я не хочу… не хочу уходить, — судорожно, с тяжёлым комом в горле выдохнула Вивиан, и по её фарфоровым щекам беззвучно потекли обжигающие слёзы. Вся её вековая гордость и аристократическое величие сгорели, оставляя лишь измученную женщину, которая отчаянно цеплялась за жизнь своего мужчины.

— Мой мир… только сейчас стал живым. Рядом с тобой. Я так сильно люблю тебя, Логан… Прости, что принесла эту смерть на твою землю.— Заткнись, Вивиан, слышишь, заткнись! Не прощайся со мной! — в приступе бессильной, дикой ярости прорычал Логан, и его синие глаза полыхнули сумасшедшим, гипнотическим пламенем. Он повернул голову к застывшему в оцепенении Калебу и подоспевшему Маркусу.

— Отец! Калеб! Сделайте что-нибудь!…! Отец, помоги ей! Она умирает у меня на руках!Калеб упал на колени с другой стороны от сестры, его лицо было мертвенно-бледным, а руки, сжимавшие её ладонь, крупно дрожали.

— Вивиан, сестрёнка, держись, — хрипло, со звенящим отчаянием выдавил новый король.

— Логан, ей уже не помочь. Мне жаль, — глухо, со звенящей родительской болью произнёс Маркус, делая полшага вперёд по окровавленным камням сухого русла. Старый Альфа опустился на колени рядом с сыном и попытался бережно дотронуться до его плеча, чтобы удержать от парализующего безумия.Но Логан в ту же секунду буквально взорвался. Он резко отпрянул, сбрасывая руку отца, и его искусанное лицо перекосилось от бешеной, сокрушительной ярости и дикого страха:— Нет! Это невозможно! — неистово закричал вожак, и его голос сорвался на опасный, рвущий душу хрип. Зверь внутри него метался, разбивая стены рассудка. — Должен быть способ! … Мы запечатлены! Судьба не могла вернуть тебя мне через тридцать лет, чтобы забрать её в тот же час! Сделайте что-нибудь!

— Сын… серебро попало в её сердце, — Маркус стоял на своём, и его голос дрожал от бессилия перед лицом древнего рока. — Металл уже растворяется в её крови, выжигая саму суть вампира. Слишком поздно. Она уходит. Логан больше никого не слышал. Весь внешний мир, застывшие вокруг отряды оборотней, онемевший от горя Калеб — всё испарилось. Прямо там, на залитом кровью гравии у подножия Южных скал, вожак порывисто поднял Вивиан на руки, прижимая её фарфоровое, остывающее тело к своему раскалённому паникой сердцу.На его глазах, на глазах сурового и беспощадного Альфы Кровавой Луны, который никогда в жизни не знал слабости, снова выступили крупные, обжигающие, горькие слёзы. Они непрерывным потоком текли по его лицу, смывая капли чужой крови и падая на её бледный, холодный лоб. Это было их последнее, мучительное прощание на самом краю бездны. Логан горько, безутешно плакал, содрогаясь всем своим мощным телом от невыносимых рыданий, которые глухим, раненым воем рвались из самой глубины его груди.

— Пожалуйста, Вивиан… упрямая принцесса, держись за меня, — вкрадчиво, с удушающей хрипотцой шептал он ей прямо в приоткрытые, потерявшие цвет губы, обдавая её своим прерывистым дыханием. — Не смей уходить. Ты ведь обещала, что мы изменим этот мир. Наша связь… ты не можешь просто так оборвать её.Вивиан приоткрыла глаза в самый последний раз. В её тёмных зрачках уже не было багрового пламени хищницы, осталась лишь безграничная, щемящая нежность и вековая тоска. Она бледными, слабеющими пальцами едва заметно коснулась его щеки, пытаясь стереть его слёзы, но её рука бессильно соскальзывала вниз.

— Я люблю тебя, Логан… — едва слышным, затихающим вздохом выдохнула она, и на её губах застыла мягкая, прощальная улыбка.Её длинные ресницы медленно опустились, и Вивиан закрыла глаза навсегда. В ту же секунду их нерушимая связь, которая раскалённым теплом связывала их сердца после ритуала крови, с оглушительным, парализующим щелчком полностью оборвалась. Нитевидный пульс её присутствия в его голове исчез, оставляя лишь звенящую, леденящую пустоту мёртвого камня. И Логан почувствовал, как дикая, сокрушительная боль, которую он не испытывал никогда в своей жизни, тяжёлой лавиной накрыла его с головой, мгновенно сжигая его разум дотла. Это была агония разорванного запечатления — ад, который выжигал всю его энергию, ломал кости изнутри и превращал его зверя в безумного, неуправляемого монстра. Вожак закинул голову назад и издал такой дикий, оглушительный и душераздирающий рык раненого хищника, от которого содрогнулись стены каньона, а над сухим руслом в панике завыла вся Кровавая Луна, оплакивая гибель своей Луны и рассудок своего Альфы.

Вся его человеческая сущность, сдерживавшая первобытные инстинкты, в секунду выгорела дотла. Широкие плечи вожака судорожно выгнулись, кости начали ломаться с глухим хрустом, перестраиваясь в рваном, сумасшедшем ритме. Воздух вокруг него буквально заискрил от колоссальной, смертоносной энергии, которая волнами прижимала застывших оборотней к земле.

— Сынок, послушай меня! Держи себя в руках! — Маркус рванулся вперёд, перехватывая руки сына за запястья. Старый Альфа с дикой силой сжал его, намертво удерживая на месте. — Ради неё ты должен взять себя в руки, Логан! Мы должны спасти стаю, ты не имеешь права сдаться!

— Её больше нет! — прорычал он с таким диким, оглушительным рыком, что звук эхом раскатился по всему каньону.В его взгляде не осталось ни капли прежней синевы — глаза его горели кроваво-красным цветом, отражая безумие зверя, потерявшего свою Луну. Логан резко, с безумной силой оттолкнул отца, заставляя Маркуса отлететь на пару шагов назад по каменистому дну русла.Калеб упал на колени рядом с телом сестры, полностью обессилев. Новый король вампиров, закрыв лицо руками, горько и безутешно оплакивал его, содрогаясь от беззвучных рыданий. Весь его триумф, вся его новая корона Грей не стоили сейчас ровным счётом ничего без её хрупкой, бледной улыбки.

— Я убью каждого… Как я буду жить без неё?! — Логан выпустил длинные клыки, и его тело то превращалось в огромного чёрного волка, то обратно в человека. Кожа рвалась, шерсть пробивалась сквозь поры и тут же исчезала — разрушенный агонией рассудок не мог контролировать сверхъестественные метаморфозы.Упав на колени прямо перед безжизненной Вивиан, он сорвал остатки рубашки и стал острыми когтями с дикой яростью раздирать собственную грудь, оставляя на теле глубокие, кровоточащие полосы.— Вытащите его из меня! Оно разорвётся от боли! — в безумном экстазе, захлёбываясь хрипом и слезами, кричал он в пустоту, вонзая пальцы всё глубже под рёбра, словно пытался физически вырвать из себя тупую, выжигающую душу пустоту. — Я не могу жить без неё! Я не хочу!Оглушающий, полный смертельной муки и дикого отчаяния вой раненого вожака взлетел над Южными скалами, заставляя весь лагерь Кровавой Луны в панике содрогнуться от осознания того, что их Альфа окончательно потерял себя в этой темноте.

Мрачные Южные скалы безмолвно застыли под бледным предрассветным небом. Ветер уносил в чащу отголоски страшного, душераздирающего воя, который только что разорвал тишину каньона. На залитом кровью гравии сухого русла разворачивался кошмар, способный сломить даже самых закалённых воинов. Логан стоял на коленях перед безжизненным телом своей Луны. Его когти с хрустом вонзались в собственную грудь, раздирая плоть до костей, а тело продолжало судорожно, рвано биться в агонии, то покрываясь чёрной волчьей шерстью, то снова возвращая человеческий облик. Горящие багрово-красным безумием глаза вожака не видели ничего, кроме леденящей пустоты мёртвого запечатления. Он медленно убивал себя, не желая дышать без неё.Калеб, содрогаясь от рыданий, продолжал прижимать к себе хрупкую руку сестры, полностью ослепший от горя. Томас в оцепенении закрыл лицо руками, не в силах смотреть на то, как его названый брат и лучший друг выжигает свой разум дотла.И в этот критический момент Маркус Блек сделал свой самый тяжёлый шаг в жизни. Старый Альфа медленно подошёл к бьющемуся в конвульсиях сыну. Его суровое, иссечённое шрамами лицо было пугающе бледным, а по впалым щекам, размывая капли крови, непрерывным потоком текли крупные, горькие слёзы родительского бессилия. Он слишком хорошо — до каждого выжженного нерва — помнил эту адскую, ломающую кости боль. Тридцать лет назад он сам выл также, теряя свою жену, и этот пожар внутри так и не потух, превратив его в чудовище. Он знал: зверь внутри Логана не остановится, пока не разорвёт собственное сердце или не погубит всю стаю в слепой, безумной бойне.Маркус медленно опустился на колени прямо напротив Логана. Его дрожащие пальцы потянулись к поясу и извлекли тяжёлый, старинный охотничий клинок с рукоятью из оленьего рога. Лезвие тускло блеснуло в утреннем тумане.

— Логан… Сын мой… Посмотри на меня, — глухо, со звенящей, разрывающей душу хрипотцой произнёс старик. В его голосе не осталось ни капли прежней жёсткости — только бесконечная, удушающая любовь и скорбь отца. Логан рванулся вперёд, выставляя клыки и издавая дикий, утробный рык прямо ему в лицо, но Маркус даже не шелохнулся. Он перехватил свободную руку сына, прижимая её к своей груди, и заглянул в его безумные красные глаза. Горячие слёзы Маркуса капали на израненную грудь Логана.

— Прости меня, мальчик мой… Прости своего глупого, грешного отца, — прошептал Маркус, и его голос окончательно сломался, переходя на прерывистый, болезненный плач. Пальцы старого Альфы крепко легли на рукоять клинка, направляя остриё точно в центр груди сына. — Я вернулся к тебе спустя тридцать лет ада только ради того, чтобы увидеть твой собственный ад. Судьба посмеялась над нами обоими. И как твой отец, как тот, кто породил тебя на свет, я не позволю тебе мучиться так же, как мучился я все эти проклятые годы. Логан на секунду замер, словно сквозь кровавую пелену безумия до его сгорающего разума долетел этот полный любви и боли родительский шёпот.

— Я не позволю тебе сойти с ума от этой невыносимой боли и слепого гнева, — Маркус зарыдал в голос, утыкаясь лбом в плечо сына. — Я не оставлю тебя гнить заживо в этой пустоте, где зверь сожрёт твоё человеческое сердце. Узы не пощадят тебя, Логан. Но я пощажу. Прости меня, сынок… Я люблю тебя больше жизни. И с этими душераздирающими словами, собрав всю свою оставшуюся силу, Маркус Блек одним точным, сокрушительным и резким движением вонзил клинок по самую рукоять прямо в сердце своего единственного сына. Сталь с глухим, леденящим хрустом пробила плоть Логана. Вожак оборотней резко выдохнул, его мощное тело мгновенно обмякло, теряя волчьи очертания. Багрово-красный огонь в его глазах испуганно вспыхнул и тут же начал стремительно угасать, возвращая зрачкам их привычную, глубокую синеву. Из его разбитых губ толчком пошла тёмная кровь, смешиваясь со слезами отца. Логан медленно, тяжело повалился вперёд, опустив голову на плечо Маркуса. Его пальцы, секунду назад раздиравшие грудь, бессильно разжались. Перед тем как его веки плотно сомкнулись, погружая Альфу в спасительную, ледяную тьму, на его лице впервые за всё это утро появилось выражение глубокого, умиротворённого покоя. Боль разорванных уз отступила, уступая место тишине. Маркус крепко, собственнически прижал обмякшее тело сына к своей груди, заходясь в беззвучном, страшном плаче и баюкая его на кровавых камнях . Рядом лежала мёртвая Вивиан, Калеб продолжал сжимать её руку, а над Южными скалами воцарилась гробовая, звенящая тишина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

День похорон выдался холодным и прозрачным, словно весь мир замер, боясь нарушить наступившую тишину. Небо над скалами затянуло тяжёлыми седыми тучами, а пронизывающий осенний ветер лениво кружил в воздухе первые сухие листья, устилая ими каменистую землю границы. Здесь, прямо на вершине утёса, где когда-то впервые встретились взгляды двух одиноких вожаков, была высечена одна общая, просторная могила в скальной породе.Их хоронили рядом, в самом сердце нейтральной территории.Логан и Вивиан лежали в каменном ложе плечом к плечу, словно просто уснули после долгой, изнурительной битвы. Лицо Вивиан казалось безмятежным, полностью избавившимся от векового леденящего холода. Вокруг могилы стояла огромная, многотысячная толпа. И эта картина вызывала дрожь и подступающие к горлу слёзы. Враги, которые ещё вчера с дикой яростью убивали друг друга , теперь стояли ровными рядами, плечом к плечу. Суровые легионеры вампиров и крупные, перекатывающиеся мышцами оборотни Кровавой Луны больше не сжимали клинки и не скалили клыки. Оружие было опущено в землю. Опустив головы, вековые противники стояли рядом, вместе оплакивая самых близких, самых достойных лидеров, которые пожертвовали собой ради этого хрупкого мира. Калеб Грей, теперь уже полноправный король Вечной Ночи, стоял у самого изголовья. Его длинный багровый плащ тяжело лежал на камнях, а по бледным щекам непрерывным потоком текли горькие, обжигающие слёзы. Рядом с ним, опираясь на плечо Томаса, стоял исхудавший Маркус Блек. Старый Альфа беззвучно рыдал, глядя на своего единственного сына, которого он обрёл лишь на мгновение, чтобы потерять навсегда. Томас закрыл лицо руками, и его мощные плечи судорожно вздрагивали от удушливых, разрывающих грудь рыданий. В лагере больше не было вожака, но была память.Матёрый вампирский гвардеец, ещё вчера рубивший волков на фланге, подошёл ближе и молча опустил на край каменного ложа веточку сухой лаванды. Стоявший рядом с ним молодой оборотень, у которого от горя дрожали губы, не отпрянул — он лишь весомо, по-братски положил ладонь на стальное плечо вампира, делясь этой неподъемной, общей болью. В этот момент, посреди слёз и звенящей тоски, столетняя ненависть двух видов окончательно сгорела, превратившись в пепел. Калеб и Маркус одновременно наклонились, беря в руки по горсти родной лесной земли. Они первыми опустили её на деревянную крышку, закрывая влюблённых от дневного света. Сотни вампиров и оборотней один за другим подходили к краю, отдавая последнюю почесть своей принцессе и своему Альфе. Когда могилу укрыли тяжёлые каменные плиты, над Южными скалами взлетел оглушительный, душераздирающий и прекрасный вой стаи, к которому в то же мгновение присоединился скорбный, присяжный клич легиона Вечной Ночи. Этот единый, мощный звук разорвал тучи, унося души Логана и Вивиан высоко в небо. Они ушли вместе, но оставили своим народам то, ради чего стоило жить — нерушимый, омытый их кровью и любовью мир.

Конец