Власть двоих. Мы тебя не отпустим

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ! | О КНИГЕ И ГЛАВНЫХ ХИТАХ

Дорогие читатели! Рад приветствовать вас на страницах романа

«Власть двоих. Мы тебя не отпустим»

! ????????

Вас ждет взрывная буря эмоций: двое сильных, властных мужчин, опасное притяжение, запретные желания и девушка, которая не планировала сдаваться без боя!

????

КНИГА ПОЛНОСТЬЮ БЕСПЛАТНА ДЛЯ ВАС!

Пожалуйста, не забудьте

добавить историю в библиотеку

???? и поставить

звёздочку

⭐ — ваша поддержка невероятно важна!

???? ГЛАВНЫЙ СПОНСОР ЭТОЙ БЕСПЛАТНОЙ КНИГИ:

(Благодаря читателям, купившим этот роман уже

более 150 раз

и сделавшим его абсолютным лидером продаж, я имею возможность писать и открывать для вас бесплатные книги!)

????

«Развод с позором. Изгнанница для ледяного комтура»

Предательство, изгнание, позор и мужчина с ледяным сердцем, перед которым трепещут враги.

????

???? ОСНОВНЫЕ ХИТЫ АВТОРА:

????

«Два хозяина на одну» (18+)

(РОДСТВЕННЫЙ БЕСПЛАТНЫЙ ХИТ!)

Если вам нравится тема двоих властных мужчин — читайте также эту обжигающую и откровенную историю!

????

????

«Фиктивный союз. Строптивая для чужого мужа» (18+)

(НОВИНКА В ПРОЦЕССЕ!)

????

БЕСПЛАТНО!

Главы выходят: ВТОРНИК — ПЯТНИЦА — ВОСКРЕСЕНЬЕ.

Попаданка против сурового северного маркиза, яд в жилах и расчетливая сделка на год.

????

????

«Хозяйка не по мерке для дракона»

(ЗАВЕРШЕНО — ЧИТАЙТЕ ЦЕЛИКОМ!)

Аппетитная героиня, опасный дракон, уютная ревизия запущенного замка, выпечка хлеба и страсть 18+!

????

????

«Бывшие. На прицеле у майора»

(ГЛАВНЫЙ ОСТРОСЮЖЕТНЫЙ РОМАН!)

Опасный майор спецназа, тайная дочь, смертельный риск и чувства, которые не заглушить годами.

????

✨

А теперь переворачивайте страницу: вас ждут двое мужчин, которые не привыкли отступать!

Приятного чтения!

????

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Содержание

⸻ ✦ ⸻

Глава 1.

Западня

Глава 2.

Подпись

Глава 3.

В клетке из стекла

Глава 4.

Чужая спальня

Глава 5.

Первое утро

Глава 6.

Признание

Глава 7.

После

Глава 8.

Преображение

Глава 9.

Встреча с прошлым

Глава 10.

Четыре года

Эпилог

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1. Западня

⸻ ✦ ⸻

Я вжалась в холодную стену гардеробной, до боли прикусив внутреннюю сторону щеки. Воздух в узком пространстве между тяжелыми кашемировыми пальто и глухой дубовой дверью стремительно заканчивался.

Моё сердце билось так громко, что казалось, этот сумасшедший стук эхом разносится по всему представительскому этажу.

— Ты уверен, что она ещё здесь?

Голос Яна — бархатный, с неизменной ленивой хрипотцой — зазвучал совсем близко. Слишком близко. Буквально по ту сторону тонкого дерева. Я зажмурилась, втягивая живот, словно это могло сделать мою совершенно не миниатюрную фигуру невидимой.

Моя дурацкая, безразмерная юбка-колокол, в которую я вечно прятала широкие бёдра, предательски шуршала при каждом судорожном вдохе.

— Охрана не фиксировала её пропуск на выход, — ответил Марк.

От этого холодного, ровного тона, не терпящего возражений, по моему позвоночнику скатился кубик льда. Марк Эдуардович. Генеральный директор. Человек, от одного взгляда которого у замолкали даже самые матерые топ-менеджеры. И Ян Александрович — его партнер, совладелец компании, чья обманчиво-расслабленная улыбка разбила не один десяток сердец в нашем офисе.

Они были как лёд и пламя. Неразлучные. Властные. Сокрушающие.

И сейчас они искали меня.

Меня, Полину, обычную помощницу аудитора, которая полчаса назад случайно зашла в переговорную, чтобы забрать забытые шефом папки, и услышала то, что слышать была категорически не должна. Детали их агрессивного поглощения конкурентов. Цифры, за которые в корпоративном мире могут легко стереть в порошок.

Я запаниковала. Бросилась прочь, но в коридоре услышала их шаги и, как последняя идиотка, юркнула в первую попавшуюся дверь — в личную гардеробную боссов при их кабинете.

— Значит, наша мышка прячется, — протянул Ян. Он усмехался. — Обожаю прятки.

Шаги. Медленные. Тяжёлые. Прямо к моей двери.

Я вцепилась побелевшими пальцами в лямку своей дешёвой сумки. Только не открывайте. Пожалуйста, пусть они просто уйдут.

Щелчок дверной ручки прозвучал как выстрел.

Полоса тусклого света разрезала полумрак гардеробной, скользнула по моему бледному, испуганному лицу и остановилась на груди, тяжело вздымающейся под серой блузкой.

Дверь распахнулась полностью.

Высокий, пугающе широкоплечий силуэт Яна заполнил собой весь дверной проем. Он стоял, небрежно засунув руки в карманы идеально скроенных брюк, и медленно, с откровенным, раздевающим интересом прошёлся по мне с ног до головы.

Его взгляд задержался на моих бедрах дольше положенного, скользнул к полной груди и поднялся к губам. В его темных глазах вспыхнуло хищный, тёмный огонь.

— Марк, — не оборачиваясь, негромко позвал он. — Я нашел её.

За его спиной выросла вторая фигура. Марк. В строгом темно-синем костюме, с галстуком, затянутым идеальным узлом. Он посмотрел на меня так, словно я была не живым человеком, а сложной задачей, которую он уже решил и теперь прикидывал, как лучше ею распорядиться.

— Выходи, Полина, — припечатал Марк.

Ледяной приказ, от которого не спрятаться.

Мои ноги налились свинцом. Я сделала неуверенный шаг вперед, споткнулась на ровном месте и непременно рухнула бы прямо к их ногам, если бы Ян не выбросил руку вперед.

Его сильные пальцы жестко сомкнулись на моем предплечье. Горячо. До синяков. Он рванул меня на себя, вытаскивая из темноты гардеробной прямо в центр их просторного кабинета.

— Осторожнее, сладкая. Нам ты нужна целой, — промурлыкал Ян, не спеша отпускать мою руку.

Его большой палец собственнически скользнул по моей коже, прямо под закатанный рукав блузки. От этого мимолетного, но невероятно интимного прикосновения низ живота свело тугим, постыдным спазмом.

Я резко выдернула руку, отступая на шаг, но тут же уперлась спиной в массивный кожаный диван. Ловушка.

— Я… я ничего не слышала! — мой голос предательски дрогнул, выдавая животный страх с головой. — Клянусь. Я просто зашла за папками Дмитрия Сергеевича и…

— Не лги, — оборвал меня Марк.

Он подошел ближе. Запах дорогого парфюма — морозная свежесть, смешанная с горьким табаком — ударил по моим нервам.

— Мы ненавидим ложь, Полина. И ты прекрасно слышала каждую цифру.

Я вжалась в спинку дивана. Марк остановился в полуметре от меня. Ян плавно, по-кошачьи обошел столик и встал с другой стороны. Я оказалась зажата между двумя крупными, доминирующими мужчинами, чья невидимая тяжесть власти давила на плечи, заставляя колени подгибаться.

— Я никому не скажу. Увольте меня, если хотите. Пожалуйста, просто отпустите, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются жалкие слезы.

Ян тихо рассмеялся. Звук был низким, вибрирующим, пробирающим до костей.

— Уволить? Какое расточительство, — он наклонился ближе, его горячее дыхание коснулось моей щеки. — Зачем нам отпускать такую… аппетитную свидетельницу?

Слово «аппетитную» он произнес с таким откровенным подтекстом, что мои щёки загорелись. Всю свою жизнь я стеснялась своего тела. Прятала складочки на талии, ненавидела тяжёлую грудь, завидовала худым, звонким секретаршам, порхающим по нашему офису.

Но сейчас, под их перекрестными взглядами, я чувствовала себя не толстой и неуклюжей, а… желанной. И это пугало до одури.

— Корпоративный шпионаж — это статья, Полина, — ровно произнес Марк, словно зачитывал приговор. — Пять лет тюрьмы. Плюс компенсация ущерба, которую ты со своей зарплатой не выплатишь и за три жизни.

Внутри все оборвалось. Горло перехватило — туго, как петля.

— Я не шпионка! Я просто оказалась не в том месте!

— Это уже неважно, — Марк шагнул вплотную. Его колено коснулось моего бёдра. Твёрдое. Обжигающее даже сквозь ткань брюк. — Важно то, что ты представляешь угрозу. А мы с Яном привыкли контролировать свои риски.

— Тотально контролировать, — добавил Ян, подходя с другой стороны. Его рука легла на спинку дивана прямо за моей спиной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я оказалась в кольце их тел. Моё дыхание стало коротким, прерывистым. Грудь тяжело вздымалась, заставляя дешёвые пуговицы на блузке натянуться до предела. Потемнели глаза Яна, когда он опустил взгляд на моё декольте.

— Что… что вы хотите? — еле слышно выдавила я.

Марк медленно поднял руку. Его длинные, сильные пальцы коснулись моего подбородка, жестко, но без боли заставляя поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза. В этот серый, бескрайний лёд.

— Ты будешь работать на нас. Лично, — произнес Марк. — Должность персонального ассистента. Ненормированный график. Абсолютное, беспрекословное подчинение. Ты переедешь в наш дом, чтобы мы могли контролировать каждый твой шаг.

Я задохнулась.

— Перееду? Но это… это безумие! Вы не можете заставить меня…

— Можем, малышка, — мягко перебил Ян. Его рука соскользнула со спинки дивана и легла на мою талию. Широкая ладонь обхватила мой бок, собственнически сминая мягкую плоть. Меня прошило током от этого наглого, присваивающего жеста. — Выбор прост. Либо ты подписываешь контракт с нами, либо завтра утром тобой занимается служба безопасности. А они не такие нежные, как мы.

— Вы чудовища… — выдохнула я, судорожно вцепившись в руку Марка, которая всё ещё держала мой подбородок, пытаясь убрать её.

Но он даже не шелохнулся. Лишь его пальцы скользнули чуть ниже, властно оглаживая чувствительную кожу на моей шее. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как под его пальцами бешено пульсирует вена.

— Мы бизнесмены, Полина, — спокойно ответил Марк, его взгляд стал тяжелым, гипнотизирующим. — И мы берем то, что привлекло наше внимание. А ты… привлекла.

— Давно, — прошептал Ян мне прямо в ухо, заставив волоски на затылке встать дыбом. Его губы едва не касались моей мочки. — Мы так долго смотрели, как ты прячешь свое роскошное тело в эти уродливые мешки. Как опускаешь глаза. Как краснеешь. Пора прекращать прятаться.

Вторая рука Яна легла мне на бедро, сминая плотную ткань юбки. Жар его ладони проникал прямо под кожу, заставляя кровь вскипать, а низ живота тяжело пульсировать от запретного, дикого возбуждения.

Это было неправильно. Непрофессионально. Грязно.

Они были моими боссами. Они шантажировали меня. Их было двое, чёрт возьми!

Но когда большой палец Марка мягко, словно в противовес своей стальной хватке, провел по моей нижней губе, приоткрывая её, из моего горла вырвался тихий, предательский стон.

Ян усмехнулся, почувствовав, как я дрожу под его руками.

— Вот видишь, Марк. Она уже согласна. Её тело умнее, чем её голова.

— Контракт на столе, — голос Марка стал глуше, в нем прорезались хриплые ноты. Он не разрывал зрительный контакт, подавляя мою волю одной лишь силой своего ледяного присутствия. — Иди и подпиши.

Он отпустил моё лицо. Ян нехотя убрал руки с моего тела, лишая меня обжигающего тепла, от чего я внезапно почувствовала себя беззащитной и обнаженной.

Мои ноги дрожали так сильно, что я едва могла сделать шаг. Я на подкошенных ногах подошла к огромному столу из чёрного стекла. На нем лежала тонкая папка. Рядом — дорогая перьевая ручка.

Я смотрела на распечатанные страницы, не в силах сфокусировать взгляд на строчках. Всё буквы плыли. «Договор о неразглашении», «Должностная инструкция», «Пункт о круглосуточном сопровождении работодателей»…

Это был приговор. Документально оформленное рабство.

Я взяла ручку. Пальцы тряслись.

Они стояли позади меня. Я чувствовала их взгляды спиной. Чувствовала их предвкушение, густое, как патока, заполняющее комнату.

Если я подпишу это, моей тихой, серой жизни придет конец. Они раздавят меня. Сомнут, как тонкий лист бумаги, выпьют до дна и выбросят, когда им наскучит эта игра с запуганной пышкой.

Я занесла ручку над бумагой.

— Давай, сладкая, — голос Яна был подобен змею-искусителю, обволакивающему ядом. — Один росчерк, и ты наша. Полностью.

Слеза сорвалась с ресниц и капнула прямо на строчку с реквизитами, размазывая чернила.

Я поставила подпись.

Звук закрывающегося колпачка ручки прозвучал в тишине как стук судейского молотка.

— Умница, — тут же раздалось над моим ухом.

Я даже не успела выпрямиться, как крупные, горячие ладони Яна легли мне на талию, прижимая спиной к своей твёрдой груди. Марк подошел с другой стороны, его рука тяжело легла на мои стиснутые на краю стола пальцы.

— А теперь, — тихо произнес Марк, и в его голосе впервые прозвучало неприкрытое, темное желание, — пора показать нашей новой ассистентке её первые обязанности.

Глава 2. Подпись

⸻ ✦ ⸻

Пальцы свело судорогой, когда я отложила ручку. Золотое перо тихо звякнуло о стеклянную поверхность стола.

Всё. Пути назад нет.

Я смотрела на свою подпись — кривую, дрожащую — и видела в ней приговор. Моя свобода, моя привычная жизнь, моё право говорить «нет» — всё это только что перешло в собственность двух мужчин, стоящих у меня за спиной.

В кабинете воцарилась оглушительная тишина. Я слышала только собственное прерывистое дыхание и мерное тиканье дорогих напольных часов в углу.

— Умница, — голос Марка прозвучал совсем низко, прямо над моим ухом.

Он не отодвинулся. Наоборот, его ладонь, всё ещё накрывавшая мои пальцы на столе, сжалась сильнее. Он медленно потянул мою руку на себя, заставляя меня развернуться на крутящемся стуле.

Я оказалась лицом к нему. Марк возвышался надо мной, как скала. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине серых глаз плескалось что-то тёмное, торжествующее.

— Первое правило, Полина, — он наклонился так низко, что кончик его носа почти коснулся моего. — Когда я или Ян даем команду, ты выполняешь её мгновенно. Без вопросов. Без сомнений. Без этого твоёго испуганного взгляда «за что мне это». Ты — наша. Это — твоё «за что».

Я сглотнула. Во рту пересохло, горло саднило.

— Я… я поняла, Марк Эдуардович.

— Просто Марк, — перебил он, и его пальцы снова коснулись моего подбородка, заставляя смотреть на него. — Вне рабочих планерок ты будешь называть нас по именам. Это часть твоёго нового статуса.

— И часть твоёго первого задания, — вклинился Ян.

Я и забыла, что он здесь. Он стоял чуть поодаль, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. Его пиджак был расстегнут, а на лице блуждала та самая невыносимая, порочная улыбка, от которой по коже бежали мурашки.

Ян медленно подошёл к столу. Его взгляд был липким, он ощупывал мои плечи, мою грудь, скрытую под натянувшейся тканью блузки.

— Подойди ко мне, — скомандовал Ян.

Я замерла. Марк выпустил мой подбородок, но не отступил, создавая живой коридор, через который мне нужно было пройти.

Мои ноги были как ватные. Я поднялась со стула, едва не запутавшись в собственной юбке. Каждый шаг давался с трудом, словно я пробиралась сквозь густую, вязкую воду.

Я остановилась перед Яном. Он был чуть ниже Марка, но в нём ощущалась какая-то взрывная, непредсказуемая энергия. От него пахло азартом и опасностью.

— Ближе, — прошептал он.

Я сделала ещё полшага. Мы стояли почти вплотную. Я видела каждую темную крапинку в его радужке.

— Твоя первая обязанность, Полина, — Ян протянул руку и медленно, кончиками пальцев, провел по воротнику моей блузки. — Это твой внешний вид. Нам не нравится этот… футляр. Он тебя уродует. Он скрывает то, что принадлежит нам.

Его пальцы коснулись первой пуговицы под моим горлом.

— Что вы… что вы делаете? — выдохнула я, пытаясь перехватить его руку.

— Учу тебя послушанию, — Ян легко уклонился от моей попытки и одним ловким движением расстегнул верхнюю пуговицу.

Я задохнулась от возмущения и страха, но тут же почувствовала на своем плече тяжёлую ладонь Марка. Он подошёл сзади, его грудь прижалась к моей спине, лишая меня любой возможности для маневра.

— Стой смирно, — приказал Марк. — Ян просто помогает тебе избавиться от лишнего.

Ян расстегнул вторую пуговицу. Затем третью. Прохладный воздух кабинета коснулся моей кожи, но я этого почти не заметила — жар, исходивший от мужчин, был куда сильнее.

— Посмотри на неё, Марк, — голос Яна стал хриплым. Он развёл края моей блузки, обнажая ключицы и верхнюю часть кружевного белья, которое я всегда считала своей позорной тайной. — Я же говорил. Она прятала там целое состояние.

Марк не ответил, но его дыхание на моем затылке участилось. Его ладони скользнули по моим плечам вниз, уверенно стягивая блузку с моих рук.

— Нет… пожалуйста, — я зажмурилась, чувствуя, как по щекам катятся слезы стыда. — Не здесь.

— Здесь, Полина. Там. Везде, — Марк наклонился и прижался губами к чувствительному месту за моим ухом. — С этого момента нет мест, где ты принадлежишь самой себе.

Блузка соскользнула на пол, оставив меня в одном лифе перед их жадными, оценивающими взглядами. Я чувствовала себя абсолютно беззащитной. Свои лишние килограммы, свои изгибы, которые я так старательно маскировала — всё это теперь было выставлено на свет.

Я ждала насмешки. Ждала, что они разочаруются, увидев меня настоящую.

Но в кабинете повисла другая тишина. Тяжелая. Наэлектризованная.

Я приоткрыла глаза и увидела Яна. Он не смеялся. Он смотрел на меня так, будто я была самым изысканным десертом в его жизни. Его зрачки расширились, почти полностью затопив радужку.

— Чёрт, — выдохнул он, и его рука, дрогнув, легла на изгиб моей талии. Его пальцы с нажимом прошлись по моей коже, сминая её. — Ты невероятная, Полина. Ты такая… настоящая. Мягкая. Сочная.

— Идеальная, — добавил Марк со спины.

Его руки сомкнулись на моем животе, притягивая меня ещё плотнее к себе. Я чувствовала его твердость, его силу, и Эта мысль выбило остатки воздуха из моих легких.

— Это и есть твоя первая работа, — продолжал Марк, его губы теперь блуждали по моей шее, оставляя обжигающие следы. — Принимать наше восхищение. И наше желание. Ты будешь стоять так столько, сколько мы захотим. Ты будешь позволять нам смотреть. Позволять касаться.

Я всхлипнула, но это был не только всхлип страха. Глубоко внутри, в самом низу живота, распускался темный, тягучий цветок удовольствия. Это было безумие — стоять полураздетой в кабинете боссов и чувствовать, как тело предательски откликается на их напор.

— Она течет, Марк, — прошептал Ян, его рука скользнула ниже, к поясу моей юбки. — Я чувствую этот запах. Запах её возбуждения.

— Я знаю, — Марк развернул меня в своих руках, заставляя смотреть на него. Его лицо больше не было холодным. Маска сорвалась, обнажая хищника. — Она хочет этого так же сильно, как и мы. Просто она слишком напугана, чтобы признаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он снова взял мой подбородок, но на этот раз его поцелуй не был нежным. Он ворвался в мой рот, как захватчик, властно и грубо, требуя подчинения. Я пошатнулась, теряя опору, но Ян тут же подхватил меня, не давая упасть.

Его губы нашли мою шею, его руки — мои бёдра. Я оказалась во власти четырех рук, двух ртов и одной всепоглощающей страсти, которая грозила уничтожить меня прямо здесь, на ковре в кабинете генерального.

— Хватит на сегодня, — вдруг произнес Марк, с трудом отрываясь от моих губ. Его глаза горели лихорадочным огнем. — Если мы продолжим сейчас, я не смогу остановиться. А у нас ещё есть дела.

Ян нехотя отстранился, его пальцы в последний раз собственнически сжали мою грудь.

— Ты прав. Оставим самоё сладкое для дома. Там нам никто не помешает.

Марк поднял мою блузку с пола и набросил мне на плечи, скрывая наготу. Его жесты были почти заботливыми, но в глазах по-прежнему читалось: «Ты моя».

— Оденься, — коротко приказал он. — Машина ждет внизу. Твоя новая жизнь начинается прямо сейчас.

Я дрожащими руками пыталась попасть пуговицами в петли, чувствуя, как внутри всё ещё вибрирует эхо их прикосновений. Я понимала, что эта сцена в кабинете была лишь прелюдией. Настоящий шторм ждал меня впереди, за дверями их особняка.

— Пошли, — Ян взял меня за руку, переплетая наши пальцы.

Мы вышли из кабинета. Офис был пуст и темен, но мне казалось, что стены шепчут мне вслед, обсуждая мой позор. Или мою победу?

Когда мы спустились на парковку и я увидела чёрный внедорожник, это мой последний шанс закричать, позвать на помощь, броситься к охране…

Но я молча села в машину. Потому что где-то глубоко в душе я уже знала — я не хочу, чтобы они меня отпускали.

Глава 3. В клетке из стекла

⸻ ✦ ⸻

Салон чёрного внедорожника поглотил меня, отрезая от остального мира глухим, тяжелым хлопком бронированной двери. Я забилась в самый угол заднего сиденья, отчаянно вжимаясь лопатками в прохладную кожу. Мои пальцы судорожно комкали край многострадальной серой юбки.

Город за тонированными стеклами смазывался в неоновые полосы. Моя прежняя жизнь — с ипотекой, просроченными отчетами и одинокими вечерами под пледом — осталась где-то там, за линией мигающих светофоров.

Мотор утробно зарычал. Марк вел машину уверенно и агрессивно, его широкие плечи, обтянутые дорогой тканью пиджака, казались каменной стеной, отделившей меня от лобового стекла.

А рядом, непозволительно близко, сидел Ян.

Он не стал отодвигаться на свою половину просторного сиденья. Наоборот, он вальяжно откинулся на спинку, вытянул длинные ноги и повернул голову в мою сторону. В полумраке салона его глаза поблескивали хищным, нескрываемым интересом. От него исходили волны жара, смешанные с ароматом крепкого виски и пряного парфюма.

— Иди ко мне, сладкая, — лениво скомандовал он, похлопав по сиденью между своих раздвинутых бедер.

Я замерла, перестав дышать. Сердце подскочило к горлу, забившись пойманной птицей.

— Я… мне и здесь хорошо, — пролепетала я, пытаясь вжаться в дверцу ещё сильнее, хотя дальше было некуда.

В зеркале заднего вида мелькнули холодные, стальные глаза Марка. Он не произнес ни слова, но его тяжёлый, подавляющий взгляд ударил по мне наотмашь. Зрительный контакт длился долю секунды, но этого хватило, чтобы я вспомнила его ледяной тон в кабинете: «Когда я или Ян даем команду, ты выполняешь её мгновенно». Я сглотнула вязкую слюну. Негнущимися ногами я заставила себя сдвинуться с безопасного края. Один неловкий перекат по гладкой коже сиденья — и я оказалась прямо в эпицентре катастрофы.

Ян тут же по-хозяйски закинул руку мне на плечи, сгребая в охапку и прижимая спиной к своей твёрдой груди. Я тихо пискнула, когда моя щека мазнула по лацкану его пиджака.

— Вот так гораздо лучше, — промурлыкал он прямо мне в макушку. — Какая же ты мягкая. И как вкусно пахнешь… страхом и возбуждением. Обожаю этот коктейль.

Его свободная рука легла на моё колено. Широкая, горячая ладонь. Пальцы Яна медленно, с садистской неторопливостью, поползли вверх по капрону колготок, увлекая за собой подол моей офисной юбки.

— Перестань… Марк же… он смотрит, — жалко выдохнула я, инстинктивно пытаясь свести колени вместе.

Но Ян лишь усмехнулся, легко преодолевая моё слабое сопротивление. Его пальцы забрались под край ткани, касаясь обнаженной кожи на внутренней стороне бёдра. Меня прошило электрическим разрядом. Низ живота мучительно свело от тягучей, запретной сладости.

— В этом и смысл, Полина, — голос Яна стал глухим, вибрирующим. — Марк смотрит. Он всегда смотрит. И ему очень нравится то, что он видит. Правда, Марк?

— Не порви на ней юбку, Ян, — ровно отозвался Марк с переднего сиденья. Его голос звучал так обыденно, словно он обсуждал котировки акций, но в этой обманчивой невозмутимости скрывалась абсолютная, подавляющая власть. — Она ей ещё понадобится.

— Для чего? — хмыкнул Ян, его большой палец нащупал чувствительную венку на моем бедре и с силой нажал, выбивая из моих легких тихий, судорожный стон. — Чтобы я мог сорвать её ещё раз?

— Чтобы она сняла её сама. Медленно. Для нас двоих, — припечатал Марк.

Я вскинула голову, и наши взгляды снова столкнулись в зеркале. Его зрачки были расширены, радужка потемнела до цвета грозового неба. Он следил за каждым движением руки Яна на моем теле, и от осознания этого двойного, извращенного контроля моя кровь ударила в виски.

Я должна была сгорать от стыда. Должна была кричать, вырываться, требовать остановить машину. Но вместо этого я сидела на коленях у одного своего босса, плавясь под его пальцами, и не могла оторвать взгляда от глаз другого.

Моё тело мне больше не принадлежало. Оно стало их общей игрушкой, настроенной только на их прикосновения.

— Она дрожит, — довольно констатировал Ян, чувствуя, как меня бьет крупная дрожь. Его рука скользнула ещё выше, в опасную близость к кружеву белья. — Такая отзывчивая. Уверен, она уже течет для нас.

— Ян… пожалуйста… — проскулила я, кусая губы до солоноватого привкуса крови.

Машина резко вильнула, съезжая с асфальтированного шоссе на гравийную дорогу. Внедорожник проглотил кочку, и меня подбросило, впечатывая бедрами прямо в руку Яна. Я всхлипнула в голос от острой вспышки удовольствия, тут же закрыв лицо руками от невыносимого стыда.

— Мы приехали, — глухо бросил Марк, резко ударив по тормозам.

Машина остановилась. Я убрала руки от пылающего лица и посмотрела в окно.

Перед нами возвышался огромный, утопающий в зелени сосен особняк. Трехэтажный монолит из темного камня и тонированного стекла. Умный дом, больше похожий на неприступную крепость. Место, где не действуют законы внешнего мира. Только их законы.

Марк заглушил двигатель. Щелкнула разблокировка замков.

— На выход, — скомандовал он, открывая свою дверь.

Ян нехотя убрал руку с моего бёдра. На коже моментально стало холодно от потери его обжигающего тепла. Он подтолкнул меня к выходу, и я, спотыкаясь на негнущихся ногах, вывалилась в прохладную, пахнущую хвоей и сыростью ночную темноту.

Марк подошел ко мне, возвышаясь неприступной скалой. Он окинул меня коротким, сканирующим взглядом. Растрепанные волосы, сбившееся на бок горлышко блузки, задравшаяся юбка.

Он протянул руку и жестко перехватил моё запястье. Его пальцы сомкнулись на пульсе, который бился так быстро, словно я пробежала марафон.

— Добро пожаловать домой, Полина, — произнес Марк. В его голосе не было ни капли тепла, только ледяная констатация факта.

Ян встал позади меня, его грудь снова прижалась к моей спине, создавая непробиваемоё кольцо.

— Внутри тебя ждет спальня, — продолжил Марк, наклоняясь к моему лицу. Его морозное дыхание коснулось моих губ. — Ты пойдешь туда, снимешь с себя этот уродливый офис-менеджерский панцирь и примешь душ.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он сделал паузу, его глаза сузились, превращаясь в две опасные щели.

— А потом ты ляжешь на кровать и будешь ждать нас. И, видит бог, Полина, если ты посмеешь уснуть или попытаешься запереть дверь… мы покажем тебе, что бывает с непослушными девочками. Пошла.

Глава 4. Чужая спальня

Дверь за моей спиной закрылась с мягким, но безапелляционным щелчком, отрезая меня от всего остального мира.

Я осталась одна. В чужом доме. В чужой спальне. В абсолютной власти двух мужчин, которые всего за пару часов растоптали мою спокойную жизнь.

Пространство вокруг давило. Спальня была огромной, выдержанной в холодных, темных тонах: графитовые стены, тяжёлые бархатные портьеры, скрывающие панорамные окна, и кровать. Невероятно широкая кровать с шелковыми темно-синими простынями. Она стояла в самом центре комнаты, как жертвенный алтарь, ожидающий подношения.

Мои ноги подкосились. Я сползла по гладкому дереву двери вниз, прямо на пушистый ворс ковра, и закрыла лицо дрожащими руками.

Хотелось разрыдаться в голос. Завыть от бессилия, от страха, от того, как легко я сломалась под их напором. Но слез не было. Внутри все перегорело, оставив лишь пепел и тугой, пульсирующий комок животного предвкушения, который я отчаянно пыталась игнорировать.

«Сними с себя этот уродливый панцирь и примешь душ».

Ледяной приказ Марка эхом бился в висках.

«Если ты посмеешь уснуть или попытаешься запереть дверь…»

Я судорожно выдохнула, заставляя себя подняться. Противиться им было не просто бессмысленно — это было опасно. Я видела, на что способна эта корпоративная машина, перемалывающая конкурентов. Со мной они справятся даже не моргнув.

Ванная комната оказалась размером с мою гостиную в съемной квартире. Чёрный мрамор, матовое стекло, хромированные детали. Я с отвращением стянула с себя измятую, пропахшую моим собственным страхом блузку. Юбка полетела следом на холодный пол. Дешевое белье — туда же.

Я встала перед огромным, подсвеченным по периметру зеркалом.

С амальгамы на меня смотрела испуганная, взъерошенная девушка. Тяжелая, полная грудь с потемневшими, напряженными сосками. Мягкий живот. Крутые, широкие бёдра, которые я всегда прятала под балахонами. Я не была стройной нимфой из тех, что обычно сопровождают богатых мужчин. Я была обычной. Слишком пышной. Слишком неуклюжей.

Но Ян смотрел на это тело так, словно готов был сожрать меня живьем. А Марк… Марк смотрел так, словно я уже принадлежала ему от макушки до пят.

От этих мыслей по коже прокатилась волна обжигающих мурашек. Я включила воду, сделав её почти невыносимо горячей, и шагнула под упругие струи тропического душа.

Я терла кожу мочалкой с жестким ворсом, пытаясь смыть с себя их невидимые отпечатки. Запах морозной свежести Марка. Терпкий, табачный шлейф Яна. Тепло их ладоней на моих бедрах и талии. Но вода не помогала. Чем сильнее я терла, тем острее реагировали нервные окончания, напоминая о каждом порочном касании в кабинете и в машине.

Выключив воду, я завернулась в огромное пушистое полотенце.

И только выйдя обратно в спальню, я заметила то, чего не увидела в панике с самого начала.

На банкетке у изножья кровати лежала вещь. Единственная вещь, оставленная для меня.

Это была ночная сорочка из тончайшего, почти невесомого чёрного шелка. У нее не было спины, а спереди глубокий V-образный вырез заканчивался едва ли не у пупка. Это была даже не одежда — это была издевка. Прозрачный намек на то, что прятаться больше не за чем.

У меня не было выбора.

Полотенце глухо упало на пол. Я подняла невесомую ткань и надела её через голову. Шелк скользнул по влажной разгоряченной коже, холодя её, но не скрывая ровным счетом ничего. Ткань лишь подчеркивала тяжесть груди и обрисовывала каждый изгиб моих бедер. Нижнего белья не предполагалось.

Я подошла к кровати. Простыни пахли ими. Это был их дом. Их территория.

Собрав остатки воли в кулак, я забралась на постель, подтянув колени к груди. Я не стала забираться под одеяло — это показалось бы им попыткой спрятаться. Я просто сидела в центре огромной кровати, в прозрачном шелке, и ждала.

Ожидание было самой изощренной пыткой.

Каждая минута тянулась как час. В доме стояла мертвая тишина. Я вслушивалась в темноту до звона в ушах. Моё воображение рисовало жуткие картины того, что они сделают, когда войдут. Они вдвоем. Большие, сильные, не привыкшие слышать слово «нет». А я одна.

Я зажмурилась, вцепившись пальцами в простыню. Низ живота сводило от тягучей, пульсирующей пустоты. Тело требовало разрядки от того колоссального стресса, который я пережила за последние часы. И самоё страшное — оно хотело получить эту разрядку именно от них.

Тихий звук заставил меня распахнуть глаза.

Шаги в коридоре. Не одни. Двое.

Они шли не таясь, их шаги по паркету звучали уверенно и хищно. Затем — приглушенный голос Яна. Короткий, низкий ответ Марка.

Дверная ручка медленно, со скрипом поползла вниз.

Я перестала дышать. Сердце остановилось на секунду, а затем сорвалось в бешеный галоп, пробивая ребра.

Дверь распахнулась.

Они вошли в спальню вместе.

Они переоделись. На Марке были темные свободные брюки и черная рубашка, расстегнутая на три верхние пуговицы. Никакого галстука, никакого лоска генерального директора. Только чистая, неприкрытая мужская сила.

Ян был в светло-серых спортивных штанах, низко сидящих на бедрах, и белой футболке, обтягивающей широкую грудь. Он был бос. Его волосы чуть влажно блестели — видимо, он тоже принял душ.

Ян обернулся и щелкнул замком на двери. Звук поворачивающегося ключа прозвучал в тишине комнаты как выстрел контрольного в голову.

Мы заперты.

Они повернулись ко мне. Оба. В полумраке спальни их глаза горели темным, первобытным огнем. Взгляды синхронно опустились на мою фигуру, обтянутую тонким черным шелком, сквозь который отчетливо проступали затвердевшие соски.

Марк медленно сунул руки в карманы брюк. На его лице появилась та самая ледяная, доминирующая полуулыбка.

— Умница, — его голос, низкий и вибрирующий, проник прямо мне под кожу. — Не заперлась. И надела то, что мы приготовили.

Ян сделал первый шаг к кровати. Он двигался плавно, как крупный хищник из семейства кошачьих, загнавший добычу в угол.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Она выглядит даже вкуснее, чем я себе представлял, — прохрипел Ян, не отрывая взгляда от моей груди. — Ты только посмотри, как она дрожит, Марк. Ждет нас.

Марк шагнул следом. Они разошлись в стороны, обходя кровать с двух разных концов. Ловушка захлопнулась окончательно.

Матрас прогнулся справа — Ян опустился на край кровати, почти касаясь бедром моих ног.

Матрас прогнулся слева — Марк присел с другой стороны, его тяжелая рука легла на простыню в сантиметре от моей талии.

Я сидела между ними, задыхаясь от концентрации тестостерона, власти и невыносимого жара в воздухе.

— Ну что, Полина, — Марк наклонился ближе, его морозное дыхание обожгло мою открытую шею. — Готова к своему первому ночному дежурству?

Глава 5. Первое утро

Слова застряли у меня в горле колючим комом. Я попыталась кивнуть, но вместо этого лишь судорожно сглотнула, не в силах разорвать зрительный контакт с Марком. Его серые глаза сейчас напоминали грозовое небо — темные, безжалостные, обещающие бурю, от которой не спрятаться.

— Она лишилась дара речи, — хрипло усмехнулся Ян слева от меня.

Его рука, до этого покоившаяся на синем шелке простыни, пришла в движение. Широкая ладонь накрыла моё обнаженное колено. От этого контраста — обжигающе горячая мужская кожа и ледяной ужас внутри меня — я крупно вздрогнула.

— От страха, Ян? Или от нетерпения? — ровно спросил Марк, не сводя с меня тяжёлого взгляда.

— Сейчас узнаем.

Пальцы Яна медленно, с садистским наслаждением поползли вверх по моему бедру, собирая невесомую ткань сорочки в гармошку. Я инстинктивно попыталась сдвинуть ноги, защищаясь, но Ян лишь презрительно цокнул языком. Его хватка мгновенно стала жесткой. Он впился пальцами в мою мягкую плоть, фиксируя ногу на месте.

— Не дергайся, — промурлыкал он мне на ухо. — Ты же не хочешь расстроить Марка в свою первую рабочую ночь?

— Пожалуйста… — мой голос прозвучал как жалкий писк. — Вы… вы издеваетесь надо мной.

Марк чуть склонил голову набок, изучая моё пылающее лицо.

— Издеваемся? — его голос понизился на октаву. — Разве похоже, что мы шутим, Полина?

Он протянул руку. Его пальцы скользнули по моей щеке, убирая за ухо влажную после душа прядь волос. Жест был почти нежным, но от него веяло такой абсолютной, непререкаемой властью, что воздух встал поперёк горла. Ладонь Марка опустилась ниже, прослеживая линию моей шеи, и легла на оголенную ключицу.

Я оказалась в капкане их прикосновений. Слева меня обжигал Ян, чья рука уже уверенно гладила внутреннюю сторону моего бёдра, подбираясь к самому сокровенному. Справа меня подавлял Марк, чье одно лишь присутствие заставляло сердце биться в истеричном ритме.

— Я… я не понимаю, почему я, — слова вырывались вместе со сбитым дыханием. Я зажмурилась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы стыда и отчаяния. — В вашем мире полно красивых, идеальных женщин. Моделей. А я… посмотрите на меня. Я же… неформат. Я толстая.

Слово повисло в воздухе, ударившись о графитовые стены спальни. Мне казалось, я умру от унижения прямо здесь и сейчас. Я сама произнесла вслух то, чего боялась больше всего. Сейчас они рассмеются. Сейчас они скажут, что это все была лишь жестокая корпоративная шутка над неуклюжей пышкой.

Но вместо смеха раздался глухой, низкий рык Яна.

Его рука сорвалась с моего бёдра, но лишь для того, чтобы жестко обхватить меня поперек талии. Он рванул меня на себя. Я потеряла равновесие и с коротким вскриком завалилась спиной прямо на его широкую, твёрдую грудь.

— Толстая? — прошипел Ян мне в макушку. Его вторая рука собственнически легла на мой живот, сминая мягкую складочку, которую я так ненавидела. — Кто тебе вбил в голову этот бред, сладкая?

Он сжал мой живот, а затем его пальцы скользнули выше, прямо под тонкий шелк сорочки, безжалостно сминая мою тяжёлую грудь. Я выгнулась дугой, из горла вырвался рваный стон, который я не смогла подавить.

— Ты сочная, — Ян прижался губами к моей шее, шумно, по-звериному втягивая мой запах. — Ты настоящая. О эти кости, о которые бьешься синяками, можно порезаться. А ты создана для того, чтобы в тебе тонуть. Правда, Марк?

Я распахнула глаза. Марк нависал надо мной. Я полулежала на Яне, распластанная и беззащитная, а генеральный директор смотрел на меня так, словно я была его личным, долгожданным трофеем.

Его глаза потемнели до состояния чёрной бездны.

— Твои комплексы — это пустая трата нашего времени, Полина, — отрезал Марк. Он опустился на колени прямо на кровать, оказываясь между моих раздвинутых ног.

Я попыталась сжаться, но бёдра Яна, зажавшие меня по бокам, не дали мне сдвинуться ни на миллиметр.

— Я запрещаю тебе прятаться. Я запрещаю тебе стыдиться своего тела, — каждое слово Марка падало как тяжёлый камень, вбивая меня в матрас.

Он протянул руки и взялся за тонкие бретельки моей сорочки.

— Смотри на меня, — приказал он.

Я не могла оторвать взгляда от его гипнотических глаз. Марк медленно, но неумолимо потянул ткань вниз. Шелк соскользнул с моих плеч, обнажая грудь. Прохладный воздух комнаты коснулся влажной кожи, соски мгновенно затвердели, превращаясь в чувствительные, болезненно-сладкие точки.

Ян позади меня хрипло выдохнул. Его руки на моей талии сжались так сильно, что на бедрах наверняка останутся синяки. Но мне было плевать на боль.

Всё моё внимание, все мои нервные окончания сейчас были сфокусированы на руках Марка.

Его крупные, прохладные ладони легли на мою обнаженную грудь. Он не спешил. Он изучал меня, медленно обводя большими пальцами ареолы, заставляя меня извиваться на груди Яна от невыносимого предвкушения.

— Идеальная, — прошептал Марк, склоняясь ниже. — И вся наша.

Его губы коснулись моего соска. Влажно. Горячо.

Меня прошило током. Я вскрикнула, запрокидывая голову назад, прямо на плечо Яна. Мои пальцы судорожно вцепились в его спортивные штаны, комкая ткань.

— Тише, девочка, — провибрировал голос Яна. Он перехватил мои руки, сплетая свои пальцы с моими, и прижал их к кровати по обе стороны от моей головы. Распял.

Марк втянул мой сосок в рот, чуть прикусив его зубами. Мой позвоночник превратился в натянутую струну. Внизу живота взорвалась сверхновая, разгоняя по венам жидкий огонь. Это было неправильно, это было грязно, я должна была сопротивляться! Но тело окончательно предало разум. Я таяла под их руками, я плавилась от их одержимого внимания к каждому сантиметру моих несовершенных изгибов.

— Тебе нравится, — это был не вопрос. Это было утверждение. Марк оторвался от моей груди и посмотрел мне прямо в глаза. Его губы блестели от влаги.

— Н-нет… — слабо выдохнула я, отчаянно пытаясь цепляться за остатки гордости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Врешь, — Ян усмехнулся, и его колено с силой раздвинуло мои ноги ещё шире.

Марк опустил ладонь на мой живот, скользя всё ниже. К краю чёрного шелка, который сейчас скомкался где-то на уровне моих бедер.

— Скажи правду, Полина, — приказал Марк, его пальцы коснулись моих влажных складок. — Признай это. Иначе мы остановимся прямо сейчас и оставим тебя одну в этой огромной, холодной постели.

Он безжалостно нажал на самую чувствительную точку.

Я сорвалась на громкий, протяжный стон, выгибаясь навстречу его руке. Угроза остаться одной сейчас казалась страшнее тюрьмы.

— Пожалуйста… — из моих глаз брызнули слезы, но это были слезы капитуляции. — Не останавливайтесь. Я… я хочу.

Ян довольно зарычал, накрывая мои губы поцелуем, жадным и глубоким, отрезая все пути к отступлению. А Марк медленно, неумолимо погрузил в меня пальцы.

Я сломалась. Моя старая жизнь закончилась именно в эту секунду, под тяжестью двух мужских тел, присвоивших меня окончательно и бесповоротно.

Глава 6. Признание

⸻ ✦ ⸻

Марк удовлетворенно выдохнул. В его серых глазах вспыхнуло торжество абсолютного победителя, получившего долгожданную капитуляцию.

— Умница, — его голос стал хриплым, глубоким, пробирающим до самых костей. — Никогда больше не лги нам, Полина. Особенно в том, что касается твоих желаний.

Его пальцы, до этого двигавшиеся внутри меня медленно и дразняще, резко сменили ритм. Он толкнулся глубже, уверенно, со знанием дела нажимая на ту самую точку, от которой по моему телу разбегались электрические разряды.

Я закричала, выгибаясь дугой.

Если бы не Ян, намертво прижавший мои руки к матрасу по обе стороны от головы, я бы точно попыталась отползти. Слишком много. Слишком остро. Слишком невыносимо хорошо.

— Смотри на него, — прорычал Ян мне в ухо. Его зубы слегка прикусили мочку, пуская по коже новую волну горячих мурашек. — Смотри, как наш идеальный, ледяной генеральный директор теряет контроль из-за твоёй сладкой, влажной киски.

Я не могла закрыть глаза, даже если бы захотела. Взгляд Марка приковал меня к месту. Он смотрел на моё лицо, искаженное мукой удовольствия, на мою тяжело вздымающуюся грудь, и его ноздри хищно раздувались. Он читал каждое моё движение, каждую судорогу, проходящую по напряженным мышцам.

— Тебе нравится, когда я делаю так? — спросил Марк, его большой палец безжалостно придавил чувствительный узелок снаружи, пока остальные пальцы продолжали свой развратный, сводящий с ума танец внутри.

— Да… ах… да! — я захлебывалась собственным дыханием. Стыд исчез. Сгорел дотла в этом пожаре, который они разожгли.

Ян позади меня тяжело, со свистом втянул воздух. Его таз непроизвольно дернулся, и я почувствовала сквозь ткань его спортивных штанов твёрдую, пульсирующую плоть, прижавшуюся к моему бедру. Он тоже был на грани. Они оба сходили с ума, и причиной этого безумия была я.

Я. Неуклюжая мышка в безразмерных свитерах.

— Чья ты? — потребовал Марк. Он специально замедлил темп, останавливаясь в шаге от пика, заставляя меня скулить от неудовлетворенности.

— Я не… я…

— Чья ты, Полина?! — рявкнул Ян, его рука вырвалась из моей хватки, пальцы скользнули под мои волосы на затылке и с силой, до боли сжали их, заставляя запрокинуть голову ещё сильнее.

— Ваша! — выкрикнула я, захлебываясь слезами, которые наконец-то брызнули из глаз. Слезы абсолютного, тотального подчинения. — Ваша… пожалуйста, Марк… умоляю…

— Наша, — удовлетворенно подтвердил Марк.

И он нанес последний, сокрушительный удар.

Его пальцы вошли в меня так глубоко и резко, что перед глазами взорвались белые сверхновые. Реальность раскололась на тысячи блестящих осколков. Мой крик потонул в поцелуе Яна — он накрыл мои губы своими, жадно выпивая мой стон, разделяя со мной этот оглушительный оргазм.

Моё тело забилось в сильнейших конвульсиях. Спазмы накатывали один за другим, пульсируя, сжимая пальцы Марка. Я плавилась, растекалась по чёрному шелку простыней, не в силах даже вдохнуть.

Когда судороги начали медленно отпускать моё измученное тело, я обессиленно обмякла. Голова безвольно упала на плечо Яна. Глаза закрылись сами собой. Я дышала тяжело, прерывисто, чувствуя, как по щекам текут мокрые дорожки.

Ян мягко, почти бережно убрал прилипшие ко лбу пряди волос. Его губы коснулись моего виска. Это было так нежно, так контрастировало с его животной грубостью минуту назад, что у меня снова защемило сердце.

Марк медленно извлек свои пальцы. Я услышала тихий, влажный звук, от которого мои щеки снова вспыхнули.

Я приоткрыла глаза.

Марк всё ещё стоял на коленях между моих ног. Он смотрел на свои блестящие в тусклом свете спальни пальцы, а затем… затем он поднес их к губам.

Моё сердце пропустило удар.

Он слизнул мою влагу. Не отрывая от меня своего потемневшего, непроницаемого взгляда.

— Потрясающе, — хрипло констатировал Марк.

Я попыталась натянуть на себя сползшую сорочку, чтобы хоть как-то прикрыться, но Ян перехватил мои дрожащие руки.

— О нет, сладкая, — лениво протянул Ян, его голос вибрировал от нерастраченного напряжения. — Ты куда-то торопишься?

— Я… вы же… — мой голос дрожал, срываясь на шепот. — Я сделала то, что вы просили.

В комнате повисла звенящая, тяжелая тишина. Мужчины переглянулись. В этом коротком, безмолвном диалоге было столько скрытого смысла, что по моей спине побежал неприятный, липкий холодок.

Марк медленно поднялся с колен. Он встал во весь свой пугающий рост у края кровати. Его руки легли на пуговицы чёрной рубашки.

— Ты, кажется, не поняла, Полина, — произнес Марк, расстегивая первую пуговицу. Его движения были хищными, расчетливыми. — То, что сейчас произошло… это был даже не разогрев.

Ян позади меня коротко, глухо рассмеялся. Он отпустил мои руки, но лишь для того, чтобы стянуть через голову свою белую футболку, обнажая широкую грудь, покрытую рельефными мышцами и легкой испариной.

— Мы только проверили, как ты работаешь, — Ян придвинулся ближе, его горячее бедро снова прижалось к моему. — А теперь… теперь начинается твоя настоящая смена.

Марк отбросил рубашку на пол. Широкоплечий, с литой мускулатурой и темной дорожкой волос, сбегающей от пупка под ремень брюк, он выглядел как оживший кошмар. Прекрасный, смертоносный кошмар, от которого я не могла отвести взгляд.

Щелкнула пряжка ремня.

Я вжалась в матрас, с ужасом и животным трепетом глядя на то, как оба моих босса одновременно избавляются от последних элементов одежды.

— Вставай на колени, — ледяным тоном приказал Марк, указывая на центр кровати.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7. После

⸻ ✦ ⸻

Я открыла глаза и тут же зажмурилась от резкого, безжалостного света, заливающего спальню. Голова гудела, а тело… тело казалось чужим. Тяжелым, ноющим, исчерченным невидимыми, но остро ощутимыми следами их рук.

Я попыталась шевельнуться, и тихий стон сам собой сорвался с губ. Каждая мышца, каждый сантиметр кожи отзывался тупой болью, напоминающей о безумии прошлой ночи. О том, как они ломали моё сопротивление. Как выпивали меня до дна, не оставляя места ни для стыда, ни для гордости.

В комнате было тихо, но это не была та пугающая, мертвая тишина, что встретила меня вчера. Воздух был пропитан запахом их тел, кофе и чем-то ещё… дорогим, мужским, властным.

— Проснулась, — не вопрос, а констатация.

Голос Марка заставил меня вздрогнуть. Я медленно приоткрыла глаза, притягивая к себе край тяжёлого одеяла.

Он стоял у панорамного окна, заложив руки в карманы темно-серых брюк. Белоснежная рубашка идеально выглажена, верхняя пуговица расстегнута, рукава закатаны до локтей. Глядя на него, было невозможно поверить, что несколько часов назад этот человек срывался на хриплый рык, сжимая мои бёдра до синяков. Сейчас он снова был ледяным генеральным директором. Холодным. Безупречным. Недосягаемым.

— Который час? — мой голос был едва слышным, надтреснутым.

— Десять. Твой рабочий день начался два часа назад, — Марк обернулся. Его взгляд прошелся по мне как сканер, не задерживаясь на лице, а медленно спускаясь к плечу, где из-под одеяла выглядывала полоска чёрного шелка сорочки. — Но сегодня я выпишу тебе отгул. По состоянию здоровья.

В его интонации проскользнула такая тонкая издевка, что к щекам приливает жар.

— Где… где Ян? — я оглядела пустую спальню, подсознательно ища вторую половину своего кошмара.

— На кухне. Пытается изобразить из себя заботливого хозяина, — Марк подошел к кровати.

Он сел на край, и матрас прогнулся под его весом. Я инстинктивно сжалась, натягивая одеяло до самого подбородка. Марк лишь усмехнулся. Его рука потянулась к моему лицу, и я непроизвольно зажмурилась, ожидая удара или хватки. Но он лишь мягко провел тыльной стороной ладони по моей скуле.

— Перестань дрожать, Полина. Всё самоё страшное для тебя уже произошло ночью. Сейчас на повестке дня — твоя адаптация.

— Адаптация к чему? К рабству? — я набралась смелости и посмотрела ему прямо в глаза.

Серый лёд. В его зрачках не было ни капли раскаяния. Только удовлетворение.

— К новой жизни, — поправил он. — В которой ты больше не аналитик из ниоткуда. Ты — наше доверенное лицо. Часть нашего ближнего круга. Со всеми вытекающими привилегиями и… обязанностями.

— Я хочу домой, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Заберите этот контракт, я ничего не скажу, я уволюсь…

— Поздно, — Марк резко подался вперед, сокращая дистанцию до минимума. Его пальцы жестко перехватили мой подбородок. — Ты подписала бумаги. Ты спала в нашей постели. Ты звала нас по именам, когда я входил в тебя. Пути назад нет. Есть только путь вперед. С нами.

Он отпустил меня так же резко, как и схватил. Поднялся, поправил манжеты.

— У тебя пять минут. Халат в ванной. Спускайся вниз. Ян не любит, когда завтрак остывает.

Когда дверь за ним закрылась, я наконец дала волю слезам. Я плакала беззвучно, уткнувшись в подушку, которая всё ещё хранила их запах. Это было невыносимо. Чувствовать себя одновременно растоптанной и… защищенной? Разум твердил, что я в заложниках у чудовищ. Но тело, предательское, подлое тело, всё ещё вибрировало от эха их ласк.

В ванной меня ждал тяжёлый махровый халат цвета графита. Надевая его, я заметила в зеркале темные отметины на шее и ключицах. «Засосы», — всплыло в голове вульгарное слово. Метки собственности.

Я умылась ледяной водой, пытаясь привести мысли в порядок. Нужно быть сильной. Нужно найти их слабое место. Никто не может контролировать человека вечно.

Кухня на первом этаже была такой же стерильно-роскошной, как и весь дом. Хром, стекло, белый мрамор. Ян, в одних только домашних штанах, стоял у плиты, помешивая что-то в сковороде. Увидев меня, он просиял той самой улыбкой, от которой в офисе у всех девушек подгибались колени.

— А вот и наша спящая красавица! — он в два шага пересек пространство и, не спрашивая разрешения, подхватил меня за талию, притягивая к себе. — Как спалось, Полина? Мы с Марком старались, чтобы тебе снились исключительно яркие сны.

Он прижался губами к моему виску, и по позвоночнику скатилась волна жара. Ян пах свежестью и апельсиновым соком.

— Пусти, — я попыталась оттолкнуть его, но он лишь крепче сжал руки на моей талии, сминая ткань халата.

— Какая колючая, — хмыкнул он, но в глазах плясали смешинки. — Садись. Будем кормить тебя углеводами. Тебе нужно восстанавливать силы.

Он усадил меня на высокий стул у кухонного острова. Перед носом тут же появилась тарелка с идеальным омлетом и тостами. Марк уже сидел напротив, просматривая что-то в планшете.

Завтрак проходил в странной, гнетущей тишине. Ян болтал о каких-то пустяках, Марк изредка вставлял короткие реплики, а я сидела, уставившись в свою тарелку, чувствуя себя лишним элементом в этом безупречном мужском тандеме.

— Полина, — Марк отложил планшет и посмотрел на меня. — Сегодня приедет курьер. Он привезет твой новый гардероб. Всё твои старые вещи… Ян их уже утилизировал.

— Что?! — я едва не подавилась тостом. — Мои вещи… там были важные документы, ключи, фотографии!

— Твои документы теперь в моем сейфе, — спокойно ответил Марк. — Твои ключи тебе больше не понадобятся. А фотографии… если тебе что-то действительно дорого, мы это восстановим. Но в этой одежде, в которой ты пришла, ты больше не сделаешь ни шага.

— Вы не имеете права! — я вскочила со стула. — Это грабеж! Это…

— Это забота, — перебил Ян, подходя ко мне со спины и кладя руки на плечи. — Мы хотим, чтобы наша ассистентка выглядела так, чтобы нам хотелось снимать с нее одежду каждую минуту. А те серые мешки… они оскорбляли наши эстетические чувства.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Теперь правила, — Марк проигнорировал мой гневный взгляд. — Правило номер один: телефон. Ты получишь новый аппарат. В нем забито два номера. Мой и Яна. Любой звонок, любое сообщение — ты отвечаешь в течение тридцати секунд.

— Правило номер два, — Ян наклонился к моему уху, обжигая дыханием. — Территория. Ты не покидаешь дом без нашего сопровождения или сопровождения нашей охраны.

— И правило номер три, — Марк поднялся, подходя вплотную к столу. — Твоя постель. Ты спишь там, где скажем мы. Иногда с Яном. Иногда со мной. Чаще — с нами обоими.

— Я не вещь! — выкрикнула я, чувствуя, как голос срывается на истерику. — Вы не можете просто диктовать мне, с кем спать!

Марк медленно обошел стол. Он взял меня за руку и притянул к себе. Его взгляд был тяжелым, давящим.

— Можем, Полина. Потому что вчера ты не просто подписала контракт. Ты отдала нам право решать за тебя. И судя по тому, как твоё тело откликалось на мои пальцы сегодня утром, когда ты ещё наполовину спала… тебе это нравится гораздо больше, чем ты готова признать.

Он прав. Боже, он был прав.

Когда он зашел в комнату, я была в полузабытьи. И я помнила его прикосновение. Помнила, как инстинктивно подалась навстречу его руке, прежде чем окончательно проснуться.

— А теперь иди наверх, — скомандовал Марк, отпуская мою руку. — Через час приедет стилист. Нам нужно подготовить тебя к вечернему приему. Мы официально представим тебя как нашего нового личного помощника.

— Приему? Но я… я не умею вести себя на таких мероприятиях!

— Научишься, — Ян весело шлепнул меня по бедру, подталкивая к выходу из кухни. — У тебя лучшие учителя в мире. И помни, сладкая: тридцать секунд на ответ. Мы проверим.

Я шла по лестнице на второй этаж, чувствуя, как невидимые стены этого дома смыкаются вокруг меня. Они не просто забрали моё тело. Они забирали мою личность. Перекраивали меня под себя, как кусок дорогой ткани.

И самоё страшное было в том, что где-то глубоко внутри меня росла темная, порочная жажда узнать — что же они сделают со мной дальше.

Глава 8. Преображение

⸻ ✦ ⸻

Зеркало в массивной золоченой раме выплюнуло мне в лицо правду, от которой хотелось закричать.

Это была не я. Не та Полина, что привыкла кутаться в безразмерные кардиганы и сутулиться, надеясь стать невидимой на фоне офисных перегородок. Из глубины амальгамы на меня смотрела женщина, чья плоть кричала о чувственности.

Изумрудный шелк платья-комбинации облегал мои бёдра так плотно, что казалось, между тканью и кожей нет места даже для воздуха. Глубокий вырез открывал тяжёлую, высокую грудь, едва прикрытую тончайшим кружевом. Стилист — сухой, надменный мужчина с тонкими пальцами — не жалел косметики. Мои губы теперь горели темным вином, а глаза казались огромными и лихорадочно блестящими на фоне непривычно бледной кожи.

— Вы готовы, — бросил стилист, даже не глядя на меня. Он сложил свои кисти в кожаный кейс и вышел, оставив меня наедине с моим новым отражением.

Дверь в комнату открылась без стука.

Я вздрогнула, резко оборачиваясь. На пороге стояли они. Оба.

В черных смокингах, ослепительно белых сорочках, безупречные и смертельно опасные. Глядя на них вместе, в комнате стало тесно. Они заполнили собой всё пространство, вытесняя кислород.

Ян присвистнул, его взгляд медленно, с тягучим наслаждением прополз по моим ногам, поднялся к талии и замер на декольте.

— Чёрт, Марк, я же говорил, что зеленый — её цвет, — прохрипел он. — В нем она похожа на запретный плод. Так и хочется откусить кусок.

Он подошел вплотную. Я почувствовала его жар, запах дорогого алкоголя и того самого парфюма, который теперь всегда будет ассоциироваться у меня с падением. Ян протянул руку и медленно провел костяшками пальцев по моей обнаженной ключице. Я непроизвольно втянула воздух, и моя грудь приподнялась, едва не выплескиваясь из корсажа.

— Дыши, сладкая, — усмехнулся Ян, его глаза потемнели до состояния грозового неба. — Сегодня тебе придется много дышать. На тебя будет смотреть весь этот террариум. И каждый из них должен понять одно: ты — наше личное сокровище.

Марк оставался у двери. Он не улыбался. Его взгляд был тяжелым, оценивающим, почти хирургическим. Он просканировал меня от макушки до кончиков пальцев на ногах, обутых в босоножки на умопомрачительной шпильке.

— Подойди сюда, — скомандовал он.

Голос Марка всегда действовал на меня как удар током. Подчиниться было проще, чем сопротивляться. Я сделала шаг, чувствуя, как шелк трется о бёдра, дразня и возбуждая. Остановилась в полуметре от него.

Марк вытащил из кармана бархатный футляр. Щелчок — и на свету вспыхнуло колье. Тяжелое золото, усыпанное изумрудами и бриллиантами.

— Повернись, — приказал он.

Я послушно развернулась к нему спиной. Прохладный металл коснулся моей кожи, вызывая волну мурашек. Марк не спешил застегивать замок. Его пальцы задержались на моем затылке, задевая чувствительные точки. Он наклонился к самому моему уху, его дыхание обожгло мочку.

— Сегодня ты — моё лицо, Полина. И лицо Яна. Ты будешь стоять рядом, будешь улыбаться, когда мы скажем, и молчать, когда мы потребуем. Любая попытка сбежать или выставить нас дураками… — он сделал паузу, и его губы на мгновение коснулись моей шеи, — …закончится для тебя очень долгой и очень болезненной ночью. Ты меня поняла?

— Да, — выдохнула я, закрывая глаза.

— Да, Марк, — поправил он жестко.

— Да… Марк.

— Хорошая девочка.

Прием проходил в одном из лучших отелей города. Зал был залит золотистым светом люстр, в воздухе висел звон хрусталя и гул негромких, вежливых разговоров. Когда мы вошли, разговоры на мгновение стихли.

Я чувствовала себя как экзотическое животное, которое вывели на арену цирка. Марк держал меня за локоть слева, Ян шел справа, его ладонь тяжело и собственнически лежала на моей пояснице, чуть ниже того места, где заканчивался вырез платья.

Они не просто вели меня. Они демонстрировали меня.

— Это и есть новая помощница Багрова и Самойлова? — донесся до меня чей-то ядовитый шепот. — Боже, где они её откопали? Она же в два раза шире любой из нас.

— Говорят, она аналитик из их конторы. Наверное, очень «талантливая»… во всех смыслах.

краска заливает моё лицо. Захотелось вырваться, убежать, спрятаться в туалете и никогда больше не выходить к этим идеальным, тонким людям. Пальцы на сумочке сжались до белизны.

Но рука Яна на моей спине сжалась ещё сильнее. Его пальцы с нажимом прошлись по моему позвоночнику.

— Голову выше, Полина, — прошептал он, склонившись ко мне так, словно собирался поцеловать. — Ты королева в этом стаде тощих овец. Смотри на них как на пыль.

Мы подошли к группе людей. В центре стояла Кристина — бывшая фаворитка Марка, о которой гудел весь офис. Тонкая как тростинка, в платье от кутюр, которое на ней висело как на вешалке. Её глаза вспыхнули ненавистью, как только она увидела мою руку на локте Марка.

— Марк, дорогой! — Кристина ослепительно улыбнулась, игнорируя меня. — Какое неожиданное… приобретение. Ты решил сменить вкус? Перешел на… домашний уют?

Она бросила на меня брезгливый взгляд, оценивая мои формы с такой миной, будто увидела кучу мусора.

— Полина — мой личный ассистент, Кристина, — голос Марка был подобен удару кнута. Ледяной и точный. — И её профессионализм превосходит любые твои… диеты.

— Профессионализм? — Кристина фальшиво рассмеялась. — О, я не сомневаюсь. Чтобы удержать внимание вас обоих одновременно, нужно обладать очень специфическими навыками. Полина, милочка, скажите, а швы на вашем платье… они выдержат до конца вечера? Или нам стоит вызвать службу спасения?

Вокруг раздались приглушенные смешки. Слезы жгут глаза. Унижение было почти физическим.

Я ожидала, что Марк просто промолчит, сохранив свое вечное хладнокровие. Но в игру вступил Ян.

Он сделал шаг вперед, отодвигая меня за свою спину. Его лицо больше не было расслабленным. В глазах зажегся тот самый опасный, тёмный огонь, который я видела ночью в спальне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кристина, — Ян произнес её имя так, будто выплюнул что-то несвежее. — Ты всегда была глупой, но сегодня превзошла саму себя.

Он подошел к ней вплотную, заставляя девушку отшатнуться.

— Полина — женщина, на которую мы с Марком смотрим с восхищением. Каждая её линия, каждый изгиб — это то, чего у тебя никогда не будет. Ты — сухая ветка, Кристина. А она — жизнь. И если я услышу ещё хоть одно слово о её платье, её весе или её профессионализме… — Ян сделал паузу, его голос понизился до зловещёго шепота, слышного всем окружающим, — …завтра твой отец будет искать новую работу. А ты — новый город. Ты меня услышала?

В зале повисла мертвая тишина. Кристина побледнела так, что её лицо слилось с белым шелком платья. Она судорожно кивнула и, не сказав больше ни слова, почти бегом направилась к выходу.

Я стояла, не дыша. Моё сердце колотилось где-то в горле. Впервые в жизни кто-то защитил меня. Защитил так грубо, так властно и так… безусловно.

Марк снова взял меня за локоть. Его пальцы сжались на моей коже, требуя внимания.

— Пойдем, Полина, — сказал он, как ни в чем не бывало. — Нас ждет министр.

Мы шли через зал, и теперь взгляды людей были другими. Больше не было смешков. Только страх и любопытство. Я чувствовала себя частью их мощного, сокрушающего тандема.

Вечер тянулся бесконечно. Бесконечные знакомства, бокалы шампанского, к которым я едва притрагивалась, и постоянное, навязчивое присутствие их рук на моем теле. Они касались меня постоянно. Рука Марка на моем плече. Ладонь Яна, скользящая по моей талии. Шепот в ухо.

Они маркировали меня перед всеми. «Она наша. Не сметь приближаться».

К полуночи я едва держалась на ногах. Шпильки превратились в орудие пытки, а корсет платья казался железными тисками.

— Я больше не могу, — прошептала я, когда мы на минуту остались одни на балконе, скрытые от гостей тяжёлой шторой. — Пожалуйста, можно мне присесть?

Марк подошел ко мне сзади. Его руки легли на мои бёдра, притягивая спиной к своему твердому телу.

— Терпи, Полина, — его голос вибрировал у моего затылка. — Ты справилась отлично. Всё поняли, что ты неприкосновенна.

— Но какой ценой? — я горько усмехнулась. — Теперь все думают, что я ваша подстилка.

— А разве это не так? — Ян появился из тени, его глаза блестели в лунном свете. Он подошел вплотную, его рука нагло легла на мою грудь, сминая шелк. — Разве ты не наша, сладкая? Разве ты не плавилась в наших руках вчера?

Я хотела ответить, хотела возмутиться, но в этот момент дверь балкона резко распахнулась.

— Марк Эдуардович! — запыхавшийся охранник замер на пороге, его лицо было серым от страха. — Там… там внизу. Дмитрий Сергеевич. Ваш бывший шеф. Он пытается прорваться. Кричит, что вы похитили его сотрудницу и он вызовет полицию.

Я похолодела. Мой старый начальник. Человек, который всегда относился ко мне как к мебели. Он пришел «спасать» меня? Или он просто учуял запах денег и шантажа?

Марк медленно убрал руки с моих бедер. Его лицо превратилось в маску абсолютного холода.

— Полиция? — переспросил он почти ласково. — Как интересно. Ян, кажется, наш вечер становится по-настоящему захватывающим.

Ян хищно улыбнулся, похрустывая костяшками пальцев.

— Обожаю разборки с героями-одиночками. Полина, пойдем. Пора показать твоёму бывшему шефу, что ты больше не нуждаешься в его опеке. Теперь у тебя есть опекуны посерьезнее.

Они схватили меня под руки и повели к лестнице. Вниз. Навстречу скандалу, который мог либо разрушить мою жизнь окончательно, либо зацементировать мои оковы навечно.

Глава 9. Встреча с прошлым

⸻ ✦ ⸻

Мраморные ступени казались бесконечными. Я спускалась в холл отеля, зажатая между Марком и Яном, и каждый шаг отдавался глухим стуком в висках.

Внизу у стеклянных дверей кипела безобразная сцена. Мой бывший начальник, Дмитрий Сергеевич — грузный, потеющий мужчина с красным лицом — отчаянно вырывался из рук двух плечистых охранников. Его галстук съехал набок, пиджак измялся.

— Пустите! Я знаю, что они держат её силой! — визжал он, брызгая слюной. — Это уголовщина! Полина!

Он увидел меня. Замер.

Его взгляд скользнул по изумрудному шелку, облегающему мою фигуру, по бриллиантам на моей шее, по властным рукам Марка и Яна, которые даже сейчас, на публике, продолжали по-хозяйски удерживать меня.

Спаситель. Я должна была броситься к нему, умолять забрать меня отсюда. Но почему-то я лишь сильнее вжалась в Марка.

— Полина… — Дмитрий Сергеевич тяжело задышал, и в его маленьких, поросячьих глазках мелькнуло понимание, смешанное с отвратительной, липкой похотью. — Так вот, значит, как. А я-то думал, мы тебя спасать должны. А ты просто нашла, кому подороже продать свои… таланты?

Слова ударили наотмашь. Я задохнулась.

— Надо было мне самому тебя в подсобке зажать, — злобно выплюнул он. — Кто же знал, что под этими бабскими свитерами скрывается такая…

Он не договорил.

Ян сорвался с места с такой скоростью, что я даже не успела моргнуть. Раздался глухой, тошнотворный звук удара. Голова Дмитрия Сергеевича мотнулась назад, и он кулём осел на блестящий мраморный пол, зажимая разбитый нос, из которого хлестнула темная кровь.

— Еще одно слово, — прорычал Ян, нависая над ним. Его кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. — Хоть один звук в её сторону, и я сломаю тебе челюсть. А потом позвоночник.

— Ян. Достаточно.

Голос Марка разрезал холл, как лезвие скальпеля. Он не повышал тона, но от этого ледяного спокойствия охранники вытянулись по струнке. Марк медленно подошел к скулящему на полу мужчине.

— Вы уволены, Дмитрий, — произнес Марк сверху вниз. — Без выходного пособия. С волчьим билетом. С завтрашнего дня ни одна компания в этой стране не возьмет вас даже мыть туалеты. А если вы ещё раз произнесете имя моей женщины — я уничтожу вас физически. Уберите эту грязь.

Охранники подхватили обмякшее тело под мышки и потащили к выходу.

Дмитрий Сергеевич, сплевывая кровь, обернулся в последний раз. Его глаза горели бессильной, животной злобой.

— Ты думаешь, ты им нужна?! — прохрипел он на весь холл. — Посмотри на себя! Ты жирная, нелепая мышь! Они поиграют с твоим мясом неделю и выбросят! Ты для них просто кусок…

Стеклянные двери сомкнулись, отрезая его крик.

Но было поздно. Яд уже проник в кровь.

Я стояла посреди роскошного холла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В ушах звенело: «Поиграют неделю и выбросят».

Это была правда. Самая жестокая, самая очевидная правда, от которой я так отчаянно пряталась последние сутки, позволяя себе тонуть в их руках, в их защите, в их порочных ласках. Я не была им ровней. Я была игрушкой. Экзотическим, пышным десертом, который они решили попробовать ради разнообразия.

— Полина?

Марк оказался рядом. Его рука легла на мою талию, но я инстинктивно дернулась, отступая на шаг. В его серых глазах мелькнуло удивление, мгновенно сменившееся холодным контролем.

— Едем домой, — процедил Ян, вытирая костяшки пальцев платком. Его всё ещё трясло от адреналина.

Всю дорогу до особняка мы молчали. Я смотрела в тонированное стекло внедорожника, невидящим взглядом провожая огни ночного города. Внутри меня разрасталась черная, всепоглощающая паника.

Я влюбилась.

эта мысль ударило меня под дых, заставляя задохнуться. Я сидела на заднем сиденье рядом с Яном, видела за рулем Марка и понимала, что моё сердце уже привязано к ним обоим мертвым узлом. Стокгольмский синдром? Безумие? Мне было плевать на диагнозы. Я просто знала, что если останусь, если позволю им забрать меня целиком, а потом они, как и сказал Дмитрий, наиграются и выставят меня за дверь… я этого не переживу. Это меня убьет.

Машина затормозила у особняка.

— Иди наверх, — сказал Марк, даже не глядя на меня. Он расстегивал пиджак, его профиль был жестким, как вырубленным из камня. — Нам с Яном нужно сделать пару звонков. Мы поднимемся через полчаса. Жди нас в спальне.

Они ушли в свой кабинет, уверенные в моей абсолютной покорности.

Я поднялась на второй этаж, вошла в огромную, темную спальню. Закрыла дверь.

Моё дыхание стало коротким, прерывистым. Руки тряслись, когда я потянулась к замку колье на шее. Бриллианты царапнули кожу. Тяжелое золото с глухим стуком упало на туалетный столик. Ошейник снят.

Затем платье. Изумрудный шелк стек на пол лужей.

Я не стала надевать ту прозрачную сорочку. Вместо этого я открыла шкаф, который сегодня днем наполнили дизайнерскими вещами. Задвинула подальше шелка и кружева, нашла на самой дальней полке простой чёрный кашемировый костюм — брюки и свободное худи. Видимо, стилист решил, что мне нужно что-то для «домашнего отдыха». Натянула кроссовки.

Я должна бежать. Сейчас. Пока они заняты. Пока я ещё могу дышать без них.

Тихо, как тень, я выскользнула из спальни. Кабинет находился в другом крыле. Я спустилась по чёрной лестнице для прислуги, о которой узнала только сегодня утром. Кухня. Чёрный ход.

Массивная дверь поддалась с тихим щелчком.

В лицо ударил ледяной ночной ветер. Начинался дождь. Крупные капли падали на лицо, смешиваясь со слезами, которые я больше не могла сдерживать.

Я побежала. Не разбирая дороги, прямо по мокрой траве, в обход главных ворот, к участку забора, где днем видела калитку для садовников. Сердце колотилось так громко, что заглушало шум ветра в соснах. Ветки хлестали по лицу, кроссовки скользили в грязи, но я не останавливалась.

Я бежала от них. И от самой себя. От своего больного, неправильного желания остаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Калитка оказалась не заперта на электронный замок, только на простую щеколду. Я вырвалась за территорию особняка и выскочила на узкую асфальтированную дорогу, петляющую через лес.

Темнота была кромешной. Только шум дождя и моё сбитое, хриплое дыхание.

«Я смогла, — билась в голове истеричная мысль. — Я ушла».

И в этот момент лес позади меня озарился ослепительным белым светом.

Свет фар ударил по деревьям, выхватывая из темноты мой сжавшийся силуэт. Я замерла, ослепленная. Сквозь шум дождя донесся низкий, агрессивный рев мощного мотора. Машина неслась на безумной скорости и резко ударила по тормозам в двух метрах от меня, подняв веер грязных брызг.

Двери внедорожника распахнулись одновременно.

Я попятилась. Ноги отказались держать, я оступилась на мокрой обочине и рухнула на колени прямо в холодную грязь.

Они шли ко мне в свете фар. Два темных, угрожающих силуэта.

Никогда ещё я не видела их в таком бешенстве. Марк двигался ледяной, смертоносной скалой. Ян шел так, словно собирался разорвать меня голыми руками прямо здесь, на дороге.

— Ты… — голос Яна сорвался на звериный рык. Он подлетел ко мне первым, грубо схватил за плечи и одним рывком вздернул с земли. Его пальцы впились в моё тело сквозь кашемир, причиняя реальную боль. — Ты решила от нас сбежать?!

Его трясло. Не от холода. От ярости, которую он уже не сдерживал.

— Ян, отойди, — приказал Марк.

Он остановился передо мной. Капли дождя стекали по его бледному лицу. В его серых глазах не было ни капли привычной снисходительности. Там была тьма.

— Я предупреждал тебя, Полина, — произнес Марк тихо, но от этого тона кровь застыла в жилах. — Я говорил, что любая попытка побега закончится для тебя очень плохо.

— Отпустите… — я зарыдала, пытаясь вырваться из стальной хватки Яна, но это было бесполезно. — Вы же сами слышали! Я вам не нужна! Вы поиграете и выбросите меня! Я не хочу… я не смогу так!

Ян замер. Его хватка на моих плечах вдруг ослабла, хотя он не отпустил меня.

— Что ты несешь? — хрипло спросил он, заглядывая мне в лицо.

— Вы чудовища… — всхлипывала я, уже не контролируя себя. — Я влюбилась в вас! В обоих! А для вас я просто развлечение! Просто толстая дура, которую можно купить за шмотки и угрозы!

Слова вырвались в ночной воздух и повисли между нами, смешиваясь с шумом ливня.

Марк сделал шаг ко мне. Его лицо исказилось. Он поднял руку, и я инстинктивно сжалась, ожидая удара. Но вместо этого его горячая ладонь легла на мою мокрую щеку. Большой палец с силой стер смешанные с дождем слезы.

— Ты действительно думаешь, — голос Марка впервые дрогнул, потеряв свой ледяной контроль, — что я бы позволил кому-то прикасаться к тебе, если бы ты была для меня просто развлечением?

Ян прижал меня к себе со спины. Его дыхание обожгло мою макушку.

— Мы искали тебя четыре года, Полина, — прошептал Ян, и его слова прозвучали как гром среди ясного неба. — Ты правда ничего не помнишь?

Глава 10. Четыре года

⸻ ✦ ⸻

Шум ливня вдруг отдалился, превратившись в глухой фоновый гул. Время остановилось.

— Что?… — мой голос сорвался, потонув в шуме ветра. Я замотала головой, не в силах осмыслить услышанное. — Какие четыре года? Вы ошиблись… вы перепутали меня с кем-то другим.

Пальцы Марка на моей щеке дрогнули. Он шагнул ещё ближе, не обращая внимания на ледяную грязь, пачкающую его идеальные брюки.

— Мы никогда не ошибаемся, Полина, — произнес он, и в его глазах сейчас было столько подавленной, одержимой боли, что мне стало страшно дышать. — Закрытый корпоратив в «Ритце». Темная комната на VIP-этаже. Ты перепутала лифты, пытаясь сбежать с унылой вечеринки своего отдела. В комнате не было света. Только мы. И ты.

Удар.

Воспоминание, которое я заперла в самом дальнем, темном углу своего подсознания, обрушилось на меня с такой силой, что я едва не упала снова, если бы Ян не держал меня мертвой хваткой.

Темнота. Запах дорогого алкоголя и мужского парфюма. Чьи-то горячие, сильные руки, внезапно перехватившие меня в темноте. Низкий шепот. Я помнила этот животный ужас пополам с диким, необъяснимым возбуждением. Меня трогали так, как никто и никогда. Меня пробовали на вкус. А потом в коридоре раздались голоса, полоса света ударила по ковру, и я, в панике порвав лямку своего дешевого платья, вырвалась и сбежала по пожарной лестнице, так и не увидев их лиц.

Я была уверена, что это был просто пьяный бред каких-то богатых мажоров. Я пыталась забыть это как страшный сон.

— Вы… это были вы? — прошептала я одними губами.

— Мы сходили с ума, — глухо отозвался Ян, утыкаясь носом в мой мокрый висок. Он дышал тяжело, прерывисто. — Мы не видели твоёго лица. Мы помнили только твой голос. Запах ванили и страха. И то, как твоё тело… твоё невероятное, мягкое тело отзывалось на наши руки. Мы перевернули весь город. Мы проверяли списки гостей месяцами.

— А когда мы, наконец, вычислили твою аудиторскую конторку, — Марк перехватил моё лицо двумя руками, заставляя смотреть только на него, — мы купили её. Всю компанию. Просто чтобы получить доступ к базам сотрудников и найти тебя.

Моё сердце остановилось.

— Вы… купили компанию ради меня? — я смотрела в эти ледяные глаза и видела в них пламя, которое сжигало их изнутри все эти годы.

— Мы бы сожгли этот город дотла, если бы потребовалось, — совершенно серьезно, без капли пафоса ответил Марк. — Ты думаешь, мы стали бы шантажировать тебя тюрьмой ради мимолетной интрижки? Ты думаешь, я позволил бы Яну так смотреть на тебя, если бы ты не была нашей абсолютной одержимостью?

Слезы хлынули с новой силой. Но это были уже другие слезы. Смесь шока, облегчения и какой-то сумасшедшей, разрывающей грудную клетку нежности.

Дмитрий Сергеевич ошибся. Всё ошиблись. Я не была игрушкой. Я была центром их вселенной.

— Ты промокла насквозь, — вдруг резко сменил тон Марк. Ледяной контроль вернулся, но теперь он был направлен не на подавление, а на заботу. — Ян, в машину её. Быстро.

Ян подхватил меня на руки так легко, словно я ничего не весила. Мой вес, мои комплексы — всё это разбилось вдребезги о то, как бережно и собственнически он прижал меня к своей широкой груди.

Меня закинули на заднее сиденье внедорожника. Ян прыгнул следом, стягивая с себя промокшую рубашку и укутывая меня в плед, который Марк достал из багажника.

Печка заработала на максимум. Марк гнал машину к особняку так, будто мы уходили от погони. А Ян просто сидел рядом, прижимая меня к своему горячему, голому торсу, и методично, безостановочно целовал мои мокрые волосы.

— Мы больше никогда тебя не отпустим, — шептал Ян, как мантру. — Слышишь? Никогда. Твои вещи, твоя работа, твоя жизнь — это мы.

Когда мы вернулись в дом, меня не повели в ту холодную, гостевую спальню. Они принесли меня в свои покои. Огромная комната в бежевых и шоколадных тонах.

Ванная уже наполнялась горячей водой.

Я стояла посреди пушистого ковра, трясясь от холода и пережитого катарсиса, а два самых влиятельных мужчины этого города… раздевали меня.

Не было ни пошлости, ни властного принуждения. Было только чистое, благоговейное поклонение.

Марк опустился на колени, стягивая с моих ног грязные кроссовки. Генеральный директор, перед которым дрожал весь совет директоров, собственноручно расшнуровывал мою обувь, а затем стянул мокрые носки, мягко массируя заледеневшие ступни.

Ян стянул через голову промокшее худи, аккуратно освободил меня от мокрых брюк.

Я осталась полностью обнаженной. Я попыталась прикрыть живот руками, рефлексы всё ещё срабатывали, но Ян мягко перехватил мои запястья и развел их в стороны.

— Не прячься, — попросил он. Не приказал. Попросил. — Ты идеальна. Мы мечтали об этих изгибах каждую ночь.

Меня погрузили в горячую воду. Терпкий аромат пены ударил в ноздри.

Они не стали раздеваться сами. Они просто сидели на краю огромной ванны, закатав рукава, и мыли меня. Ян намыливал мои волосы, осторожно массируя кожу головы. Марк губкой стирал грязь с моих коленей и бедер.

— Тот контракт… — тихо начала я, глядя на воду, потому что смотреть на них сейчас было невыносимо стыдно и сладко одновременно. — Почему так жестоко? Почему нельзя было просто… поговорить?

Марк замер. Его губка остановилась на моем бедре. Он поднял глаза.

— Потому что ты бы сбежала, — прямо ответил он. — Как только мы бы сняли маски и сказали «привет, мы те психи из темноты», ты бы собрала чемоданы и уехала в другой город. Ты слишком пугливая, Полина. Нам нужно было запереть тебя. Привязать к себе контрактом, страхом, авторитетом… чем угодно, лишь бы ты осталась на расстоянии вытянутой руки.

— Мы выбрали самый дерьмовый способ, — Ян с сожалением провел пальцами по моей щеке, смывая мыльную пену. — Мы напугали тебя до смерти. Но когда ты сегодня смотрела на этого ублюдка в холле… когда ты поверила его словам… я думал, я убью его прямо там.

Я закрыла глаза, чувствуя, как вода смывает остатки моих сомнений.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Жестокие? Да. Одержимые? Абсолютно. Но они были моими. А я — их.

— Я больше не побегу, — мой голос прозвучал тихо, но эхом отразился от мраморных стен ванной.

Руки Марка на моем бедре сжались так сильно, что я тихонько ахнула. Ян перестал дышать.

— Повтори, — хрипло приказал Марк. В его глазах снова вспыхнуло то самоё темное, сжигающее пламя. Но теперь оно меня не пугало.

Я открыла глаза и посмотрела на них обоих.

— Я больше не побегу. Я хочу быть вашей. По-настоящему.

Слова стали катализатором. Маски слетели окончательно.

Ян с рыком наклонился прямо над ванной, впиваясь в мои губы жадным, собственническим поцелуем, от которого закружилась голова. А руки Марка скользнули под воду, находя самоё чувствительное место, доказывая мне прямо здесь и сейчас, что с этого момента всё будет по-другому. Без принуждения. Только чистое, абсолютное желание.

Вода с громким плеском выплеснулась за борт мраморной ванны, когда я судорожно выгнулась навстречу руке Марка.

Поцелуй Яна стал глубже, отчаяннее. Он словно пытался выпить из меня все страхи, все сомнения, вдыхая в мои легкие свой собственный, обжигающий воздух. Его широкие ладони скользили по моей мокрой спине, оставляя горячие следы, сжимая талию так крепко, словно боялся, что я растаю прямо здесь, в густом паре ванной комнаты.

А под водой Марк творил настоящее безумие. Его длинные пальцы двигались с безжалостной, сводящей с ума точностью. Он знал моё тело лучше, чем я сама. Знал, куда нажать, как замедлить ритм, заставляя меня скулить от предвкушения, и как резко ускориться, выбивая из-под ног последние остатки рассудка.

— Открой глаза, — хрипло приказал Марк, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Капли пота блестели на его лбу, смешиваясь с паром. — Смотри на нас, Полина. Смотри, кому ты сдаешься.

Я с трудом разомкнула тяжёлые веки. Ян отстранился от моих губ, тяжело и прерывисто дыша. Они оба смотрели на меня. В их глазах больше не было высокомерной насмешки корпоративных боссов. Там была чистая, обнаженная зависимость.

Они нуждались во мне так же отчаянно, как я нуждалась в них.

Очередное, глубокое движение пальцев Марка бросило меня за грань. Я вскрикнула, запрокидывая голову. Мышцы свело сладкой судорогой, перед глазами взорвались ослепительные белые искры. Волна оргазма накрыла меня с головой, заставляя беспомощно цепляться мокрыми пальцами за плечи мужчин.

Ян тихо зарычал, глядя на моё искаженное удовольствием лицо.

Не дав мне даже секунды, чтобы прийти в себя, он подхватил меня под руки и вытащил из остывающей воды. Огромное пушистое полотенце обернулось вокруг моего дрожащего тела.

Меня несли в спальню не как пленницу. Меня несли как величайшую драгоценность.

Когда моя спина коснулась шелковых простыней, полотенце полетело на пол. Я лежала перед ними абсолютно обнаженная, беззащитная, но впервые в жизни мне не хотелось ни прикрыться, ни спрятать взгляд.

Марк избавился от мокрой рубашки и брюк резкими, нетерпеливыми движениями. Ян уже избавлялся от домашних штанов. Два идеальных, доминирующих мужских тела, сотканных из литых мышц, власти и темной, животной энергии.

Кровать прогнулась с двух сторон.

Это не было похоже на ту первую, дикую ночь, когда они ломали мою волю и заставляли подчиняться. Сейчас каждый их жест был пропитан собственнической, но одуряющей нежностью.

Марк навис надо мной, поддерживая свой вес на локтях. Его глаза потемнели до черноты.

— Никаких больше масок, девочка моя, — прошептал он, и его губы мягко, почти трепетно коснулись моих. — Только мы. Наша реальность. Наша правда.

Ян переплел свои горячие пальцы с моими левой рукой, прижимая их к матрасу у моей головы, а его свободная рука легла на моё бедро, властно раздвигая мои ноги.

— Принимай нас, Полина, — голос Яна вибрировал от сдерживаемой страсти. — Целиком. Навсегда.

Когда Марк вошел в меня — медленно, глубоко, заполняя до самых краев — из моей груди вырвался рваный вздох, переходящий в слезы абсолютного, тотального счастья. Ян тут же сцеловал их с моих щек.

Они любили меня. Они действительно любили меня, так яростно и безумно, как только могут любить хищники, нашедшие свою единственную слабость.

Ночь превратилась в бесконечную череду горячих шепотов, сплетенных тел, сбитого дыхания и сладких, мучительных пиков. Они сменяли друг друга, дополняли друг друга, не оставляя на моем теле ни одного миллиметра, который не был бы зацелован, укушен или отмечен их клеймом. Я плавилась в их руках, теряя счет времени.

Под утро, совершенно обессиленная, выпитая до дна, я лежала в центре огромной кровати.

Ян крепко прижимал меня к себе со спины, его горячее дыхание щекотало мой затылок. Голова Марка покоилась на моей груди, его рука тяжело и властно лежала на моей талии, намертво фиксируя меня между ними. Я слушала два ровных, сильных сердцебиения, стучащих в унисон с моим.

Мой старый мир был разрушен. Серые офисные будни, страх быть не такой, как все, одинокие вечера — всё это сгорело в огне этой спальни.

За окном занимался рассвет, окрашивая тяжёлые портьеры в золотистый цвет. Дождь закончился.

Я закрыла глаза, чувствуя, как спокойствие, глубокое и непоколебимое, заполняет душу. Я больше не боялась их власти. Я стала её центром. И, проваливаясь в глубокий, целительный сон, я знала, что каждый мой завтрашний день теперь принадлежит им.

ЭПИЛОГ

⸻ ✦ ⸻

Тяжелая, обжигающая ладонь легла на мой обнаженный, заметно округлившийся живот.

Большой палец медленно, с бесконечным благоговением погладил натянутую кожу, под которой тут же отозвался легким, едва ощутимым толчком наш малыш.

— Ян, прекрати его будить, — раздался с другой стороны кровати хриплый, заспанный голос Марка.

Его рука по-хозяйски скользнула под мою талию, притягивая меня спиной к своей широкой, твёрдой груди. Я оказалась зажата в идеальные, самые безопасные тиски на свете. Слева меня обнимал Ян, справа грел Марк.

— Я не бужу. Я просто здороваюсь, — довольно промурлыкал Ян, утыкаясь носом в мою шею и вдыхая мой запах с таким же первобытным наслаждением, как и два года назад. — Доброе утро, сладкая.

— Доброе, — я лениво потянулась, чувствуя, как каждая клеточка моего тела отзывается негой и глубоким, безоговорочным счастьем.

Прошло два года с той ночи под проливным дождем, когда моя жизнь окончательно раскололась на «до» и «после». С той ночи, когда два хищника, загнавшие меня в угол, вдруг оказались моими самыми преданными защитниками.

Я повернула голову. На прикроватной тумбочке, в строгой серебряной рамке, стоял тот самый первый контракт. Договор о неразглашении и «персональном ассистировании». Марк приказал вставить его в рамку на следующий же день после того, как я призналась им в любви. Теперь этот кусок бумаги был нашей личной, немного извращенной семейной реликвией.

Моя жизнь кардинально изменилась.

Я больше не была серой мышью из отдела аналитики. Я больше не прятала свои формы в безразмерных свитерах. Они выжгли мои комплексы каленым железом своей одержимости. Каждый день, каждую ночь Марк и Ян доказывали мне, что моё тело — это совершенство. А сейчас, когда я была на шестом месяце беременности, их поклонение перешло все мыслимые границы.

Они боготворили каждую новую складочку на моей талии. Сходили с ума от того, как налилась и потяжелела моя грудь.

— О чем ты думаешь? — Марк чуть прикусил мочку моего уха, возвращая меня из воспоминаний в реальность.

— О том, что мне пора вставать, — я попыталась сесть, но Ян тут же закинул тяжёлую ногу на мои бёдра, придавливая к матрасу.

— Куда? Сегодня суббота. Твой генеральный директор и его заместитель официально отменяют все дела, — лениво протянул Ян, его рука скользнула выше, к моей груди. Пальцы привычно, но от этого не менее волнующе, смяли сосок. Я судорожно выдохнула.

— Ян… перестань, мне правда нужно в душ. И потом, у нас сегодня запись на УЗИ.

Марк мгновенно подобрался. Его ледяная маска, которая теперь таяла только наедине со мной, на секунду вернулась. Контроль. Его вечная потребность всё держать в своих руках.

— Врач сказал, что всё в норме. Но я запросил ещё одного специалиста из Германии. Он прилетит к обеду, — ровно сообщил Марк, проводя носом по моим волосам.

Я тихо рассмеялась, накрывая ладонь Марка своей. На моем безымянном пальце сверкали два кольца. Одно из белого золота с бриллиантом чистой воды — от Марка. Второе, переплетенное с первым, из чёрного золота с редким изумрудом — от Яна. Мы не могли зарегистрировать наш брак официально, закон этого не позволял. Но для нас это не имело никакого значения. Перед Богом, перед самими собой и перед всем нашим окружением мы были единым целым.

— Вы сведете с ума всю клинику, — с нежностью упрекнула я их. — На прошлом осмотре врач заикался, когда вы вдвоем нависли над аппаратом и требовали показать каждый пальчик.

— Он слишком долго искал ракурс, — хмыкнул Ян, перебираясь ближе и нависая надо мной.

Его темные глаза смотрели на меня с такой невыносимой, жгучей любовью, что у меня до сих пор иногда перехватывало дыхание. Он опустил голову и прижался губами к моему животу.

— Привет, малыш. Это твой сумасшедший папа Ян. А тот зануда, что сопит у мамы над ухом — твой сумасшедший папа Марк. Мы ждем тебя.

Мы не знали, кто биологический отец. И мы единогласно решили никогда не делать тест ДНК. Это был наш ребенок. Ребенок, зачатый в любви, которая не вписывалась ни в какие стандарты нормальности.

Я зарылась пальцами в темные волосы Яна, чувствуя, как Марк покрывает поцелуями мою шею, спускаясь к ключицам.

— Вы избалуете его, — прошептала я, чувствуя, как низ живота снова начинает сладко тянуть от их синхронных ласк.

— Мы дадим ему весь мир, — ответил Марк, его губы скользнули к моим. Он целовал властно, глубоко, присваивая каждый мой вдох.

Ян поднялся выше, присоединяясь к нашему поцелую. Его руки жадно, но бесконечно бережно оглаживали мои изменившиеся изгибы. Я тонула в них. В их запахах, в их силе, в их абсолютной преданности.

Тогда, в гардеробной, я думала, что моя жизнь закончилась. Я думала, что стала пленницей чудовищ, которые сломают меня и выбросят.

Я ошиблась.

Они не сломали меня. Они собрали меня заново. Сделали сильной, уверенной и бесстыдно счастливой. Моя золотая клетка оказалась самым прекрасным местом на земле, потому что ключи от нее всегда лежали в моем кармане.

Просто я сама больше никогда не хотела открывать эту дверь.

— Наша, — хрипло выдохнул Марк, отрываясь от моих губ и заглядывая прямо в душу своими грозовыми глазами.

— Наша, — эхом подтвердил Ян, переплетая свои пальцы с моими.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня толкается новая жизнь, а снаружи оберегает самая сильная любовь, какую только можно вообразить.

— Ваша. Навсегда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец