Влюбиться вопреки всему

Глава 1

~ Дина ~

В здании было пустынно и тихо. Я бросила взгляд на часы: черт, задержалась на сорок минут. В последний момент шеф прислал срочное поручение, которое, по его словам, не могло ждать до завтра. Пришлось остаться после работы, зато успела отправить макет клиенту. Коллеги часто оставались сверхурочно, но сегодня офис опустел вовремя. Я даже не успела заметить, как осталась одна.

Как раз приехал лифт, и я вошла в пустую кабину. Мыслями я была уже дома. Двери начали плавно закрываться, но тут кто-то снаружи нажал на отмену, и они снова раскрылись. Это был Боркин, мой босс и непосредственный руководитель.

— Тоже задержалась? — спросил он, входя в кабину. На его лице промелькнуло удивленное выражение лица, хотя я сомневалась, что наша встреча была для него неожиданной. Он же сам и спровоцировал это, подкинув задание в конце дня.

— Да, отправляла макет клиенту.

Створки лифта сомкнулись, и мы тронулись вниз. Боркин встал рядом, не вплотную ко мне, но все же достаточно близко для случайного соседства. От этого внутри стало тесно и как будто душно.

— Напряженная была неделя, — сказал он буднично. — Ты хорошо справляешься. Я ценю таких сотрудников.

— Спасибо, — ответила я, смущенно улыбаясь.

— Но знаешь, в чем твоя проблема, Дина? Ты слишком серьезно ко всему относишься. — Боркин немного помолчал. — К себе, к работе, к людям… Будь проще. Иногда нужно просто позволить себе расслабиться.

“К чему он клонит?” — не понимала я. С работой, вроде, нормально справляюсь для новичка. Не опаздываю, вот даже задержалась сегодня, все стараюсь делать вовремя, не срывать сроки. Тревожная догадка уже зародилась в мыслях, но она была больше похожа на плод моих фантазий, поэтому я оттеснила ее на задворки сознания.

Боркин же повернулся ко мне, заслоняя собой выход из лифта, рука легла на поручень за моей спиной. Сердце глухо стукнуло и замерло на миг, после чего забилось в двойном ритме. Я напряглась — вся эта ситуация начала выходить из под контроля — и ждала, что лифт сейчас остановится на одном из этажей, и кто-нибудь из вошедших работников здания нарушит эту тяжелую обстановку.

Но кабина продолжала плавно спускаться вниз.

— Я не кусаюсь, — улыбнулся Боркин, видя мое смятение. — И хочу тебе добра. Ты нравишься мне, Дина. Не как сотрудница. Думаю, ты заметила это.

Конечно, я замечала на себе странные взгляды босса, его пристальное внимание, но старалась не думать именно о таком развитии событий. Мало ли что могло почудиться новой сотруднице? Предполагала, что он просто наблюдает за мной как за новичком в своем отделе. Были даже мысли, что Боркин сомневается в том, что дал добро на мою стажировку, поэтому из кожи вон лезла, чтобы идеально выполнить даже самое несущественное поручение, которое мне доставалось.

— Иван Сергеевич, прошу вас...

— Просто Иван. Мы же наедине.

— Иван Сергеевич… — повторила я с ударением на его отчестве, но Боркин перебил:

— Ты всегда такая колючая? Я думал, ты заинтересована в работе в «Риксоне» и в проектах, которые могла бы вести самостоятельно.

Он усмехнулся, и я почувствовала его дыхание на своей щеке. Боркин сделал шаг и оказался передо мной, все еще держа руку на поручне и преграждая мне путь к выходу. Я упрямо не поднимала глаза. Смотрела на расстегнутый ворот его рубашки, чуть выпирающий кадык, на гладко выбритый подбородок и понимала, что боюсь его. А еще мне было противно, противно находиться с ним рядом и слушать недвусмысленные намеки.

— Я заинтересована, но…

— Но! — перебил он с полуулыбкой, словно эта ситуация была забавной. — Ты не справишься без поддержки. Такие, как ты, не прыгают выше головы. Да, ты талантлива. Но вперед пробиваются те, кто может идти на уступки. Себе и другим.

Боркин снова приблизился и почти вплотную встал ко мне. Его пальцы коснулись моего плеча, и я невольно вздрогнула, настолько неожиданным оказался этот жест. Я чувствовала это прикосновение на своей коже, как будто и не было тонкой ткани блузы, служившей преградой. Резко дернувшись, я сбросила с себя его руку и рывком протиснулась к дверям лифта.

— Иван Сергеевич, не нужно этого, — сказала твердым голосом, хотя внутри все дрожало от страха и негодования. — Давайте оставим все как есть.

В ответ я ожидала увидеть злость на его лице, но шеф был удивительно спокоен. Он смотрел на меня с любопытством и нескрываемым интересом в глазах, и от этого взгляда мне стало не по себе — так просто он не отступится.

Лифт дернулся и остановился.

— До свидания, Дина, — сказал Боркин спокойно, даже слишком спокойно. — И удачи завтра с презентацией.

Как только двери открылись, я стремительно вышла из лифта. И знала, что он вышел следом. Ускорила шаг, чувствуя на себе его пристальный взгляд. По спине пробежал холодок от ощущения, что за мной наблюдает хищник, готовый броситься на свою жертву.

На душе было гадко. Сердце бешено колотилось в груди, а вместе с ним кипела злость — на Боркина, на себя, на всю эту ситуацию. А самое страшное — я не знала, что делать. Когда я устраивалась на работу в корпорацию «Риксон», специализирующуюся на цифровых продуктах, то мечтала о головокружительной карьере и интересных статусных проектах, а не о приставаниях руководителя и прозрачных намеках стать его любовницей. Это был финиш!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Работа в «Риксоне» была мне очень нужна. Это деньги, пусть и не очень большие, но их хватает, чтобы оплачивать съемную студию, жить и даже чуть-чуть откладывать на черный день. Это шанс наполнить портфолио удачными проектами. И, конечно же, это престиж, связи, новые знакомства в профессиональном мире, которые мне так нужны для карьеры. Я не могу уволиться сейчас, иначе снова придется искать работу и доказывать многочисленным рекрутерам, что я чего-то стою даже с нулевым портфолио.

На следующий день я постаралась максимально сосредоточиться на своем выступлении, хотя вчерашняя сцена в лифте то и дело всплывала в мыслях, путая меня. Когда последний слайд проекта был презентован, я с волнением оглядела присутствующих, пытаясь распознать их реакцию. Коллеги, такие же спикеры, как и я, не проявляли интереса к моему питчингу: одни залипали в телефоне, другие только делали вид, что слушают, а сами витали в облаках. Сейчас меня интересовало только руководство.

Генерального в конференц-зале не было, но присутствовали его замы. Вот уж кто действительно отсматривал все проекты, ведь из них нужно было выделить те бриллианты, которые могут принести их фирме деньги. Один из заместителей что-то сказал своему помощнику, кивнув на экран с моей презентацией, и сделал пометки в своем планшете.

Боркин тоже смотрел презентацию — сидел в первом ряду, закинув ногу на ногу, и не отводил взгляд от меня. Мы не виделись со вчерашнего вечера, но я предпочитала бы не видеть его и дальше. Когда во время выступления переключала слайды и оборачивалась к аудитории, то всегда натыкалась на его оценивающий похотливый взгляд, от которого хотелось поскорее спрятаться. Я быстро отводила глаза, благо мне было на чем сосредоточить внимание — мой проект, от которого зависела моя дальнейшая карьера в компании.

Вчерашний инцидент в лифте подкосил меня, но не сломал.

— Хорошо, Дина, — снисходительно кивнул Боркин, давая понять, что мое время закончилось. — Следующий.

На ватных ногах я вернулась на свое место.

— Молодец, хорошо выступила, — тихо сказала мне Лариса с соседнего места и показала большой палец вверх.

Она оттарабанила свою презентацию перед моим выходом и теперь спокойно дожидалась окончания питчинга. Завидую ее выдержке. Теперь остается ждать, пока выступят оставшиеся коллеги, а потом руководство примет окончательное решение о том, какие проекты пойдут в работу.

В ответ я вяло улыбнулась. Волнение постепенно улеглось, и мне даже удалось вникнуть в несколько интересных проектов других отделов, хотя перед своим выступлением я практически не запомнила ни одного кейса. Или меня ничего не зацепило? Скорее всего, я просто была погружена в свои мысли и в сотый раз прогоняла в них доклад.

В «Риксоне» я работала меньше полугода. Трехмесячная стажировка прошла успешно, после чего меня окончательно перевели на должность дизайнера интерфейсов и вскоре поручили вести свой первый проект. От начала и до конца, правда, под контролем Боркина. Еще несколько сотрудников нашего отдела готовили проекты с разными временными интервалами, в том числе и Лариса — единственная, с кем у меня успели сложиться дружеские отношения в офисе.

Питчинг подошел к концу. Мы разбрелись по своим кабинетам и ждали решения руководства — если верхушке не нравились какие-то проекты, они не видели в них перспектив, и главное — прибыли, их замораживали или вовсе отменяли. Каждый сотрудник боялся этого решения. Конечно, столько времени коту под хвост!

Боркин зашел к нам в офис спустя час и холодно улыбнулся.

— Ну что приуныли? Все наши проекты пропустили на следующий этап, продолжайте работать.

Послышался одобрительный гул коллег, да и у меня самой сердце подпрыгнуло от радости. Это был мой первый значимый кейс, и хотелось сделать его крутым и запоминающимся, чтобы показать, что не зря занимаю свое место и готова принести пользу компании.

На понедельник назначили мозговой штурм, чтобы выработать стратегию по дальнейшим шагам доработки проектов — все вместе в итоге они должны сложиться в единую целостную модель.

Через некоторое время внутренний телефон на моем столе подал сигнал, и в трубке холодный голос босса произнес:

— Дина, зайди ко мне.

Пара секунд замешательства. Он ни разу не вызывал меня раньше. Может, есть какие-то вопросы или правки по проекту от руководства? Я взяла планшет, блокнот с ручкой и направилась к нужной двери. Легкая тревога, как предчувствие чего-то темного, накатывала на меня, но я старалась списать все это на простое волнение.

В кабинете пахло резким парфюмом, и я сразу вспомнила этот запах, который еще вчера в лифте уловила от рубашки Боркина. Мне даже захотелось скривить нос, но я вовремя одумалась. Босс вальяжно раскинулся в своем кресле и смотрел на меня так же, как во время питчинга — с нескрываемым интересом, будто прокручивал в голове некие мысли и раздумывал, посвящать меня в них или нет.

От него за километр веяло силой и уверенностью в себе. Кому-то он казался привлекательным, но меня его внешность отталкивала: серые глаза казались холодными, как мрамор, волосы всегда были аккуратно зачесаны назад, черты лица острые, жесткие.

— Присаживайся, — кивнул он на стул напротив своего стола.

Я присела и положила на колени планшет с блокнотом.

— Хорошее выступление. И презентация. Даже не ожидал.

— Спасибо, Иван Сергеевич, я старалась.

К слову, я показывала ему наброски презентации несколько дней назад, но сам проект еще был сырой, доработала его буквально прошлой ночью.

— Вижу, что стараешься, — усмехнулся он, и мне стало не по себе от его улыбки. — Молодец, быстро учишься. Не зря, значит, доверил тебе личный проект. — Ненадолго он замолчал, словно оценивал мою реакцию, а потом продолжил: — Но ты ведь понимаешь, что этого недостаточно. Тот план, который у тебя сейчас, — слишком простой. С ним ты провалишься через пару-тройку этапов. Нужно что-то серьезное и масштабное.

— Да, проект еще сырой, — оправдывалась я. — Добавлю что-нибудь.

Боркин довольно улыбнулся, понимая, что загнал меня в угол: у меня действительно пока не было проработанных идей по усилению макета. Всю энергию я отдала на первый этап и пока даже не думала, что будет дальше.

— Я могу помочь тебе, направить. — Он подался вперед, сокращая расстояние. — Предоставлю ресурсы, доступ к личной аналитике. Стану твоим куратором. Но прежде мне нужно знать, что ты готова играть по-взрослому.

Мне стало не по себе, когда поняла, что босс продолжает разговор, который начал в лифте — намекает на более близкие отношения, чем просто рабочие.

— Вы и так курируете мой проект, — напомнила я.

Он снисходительно улыбнулся.

— Скажем так: пока я просто за тобой присматриваю. А у тебя есть потенциал, Дина, и я бы хотел развить его. Я ведь не так просто взял тебя в команду, понимаешь? У меня очередь из опытных ребят с хорошим портфолио. А ты новичок. Но я доверил тебе самостоятельный проект. Сразу после стажировки, заметь.

Уверена, этими словами Боркин намекает, что я обязана ему. Только этого мне не хватало. Хотя в одном он прав — мне действительно нужен наставник, собственных знаний и опыта мне пока недостаточно.

— Могу прислать вам свои идеи. Может, вы подскажете, в каком направлении стоит развивать проект, — предложила я.

Черт, несомненно, сейчас я выглядела как наивная дура, хотя отчетливо понимала, что он играет со мной в кошки-мышки.

Явно довольный собой, Боркин поднялся из-за стола, обошел его и присел на краешек прямо передо мной. Мне вдруг стало неловко от его близости и такой доминирующей позы. Теперь он смотрел на меня сверху вниз.

— Хорошая идея. Предлагаю поговорить об этом сегодня вечером за ужином. Обсудим детали в неформальной обстановке, так сказать.

Я нервно сглотнула. Ужин в неформальной обстановке подразумевает нечто большее, чем деловую беседу, ведь проект можно обсудить и здесь, на работе.

— Нет, Иван Сергеевич. Думаю, это лишнее.

Я встала и отступила от него на шаг. Боркин усмехнулся и медленно оглядел меня с ног до головы, словно оценивал товар в магазине. Под его взглядом я почувствовала себя голой, захотелось даже прикрыться.

— Брось, Дина. Просто ужин. Посидим в каком-нибудь хорошем ресторане, поговорим. Узнаем друг друга поближе. Вчера в лифте… я думал, ты все поняла.

— Нет, — повторила я более твердым голосом, ожидая его реакцию на отказ.

Мне казалось, что сейчас он взбесится, и мысленно сжалась. Но Боркин снова дружелюбно улыбнулся, будто не слышал моих последних слов.

— Хорошо, иди работай. В понедельник мне нужны конкретные предложения по твоему проекту.

— В понедельник? — растерялась я. — Ведь до следующего этапа больше месяца.

Сегодня была пятница. Значит, мне придется сидеть над интерфейсом все выходные, чтобы придумать и в сыром виде собрать несколько его компонентов.

— Да, в понедельник, — отрезал Боркин. — Ты же хочешь казаться самостоятельной, вот и действуй.

Он вернулся за свой стол, а я пулей вылетела из кабинета.

Слезы подступили к глазам. До боли сжав пальцы в кулаки, я несколько раз с шумом выдохнула, пытаясь удержать рыдания внутри. К счастью, в коридоре было пусто, и никто не мог видеть мое угнетенное состояние.

«Я не сдамся! Я справлюсь!» — мысленно повторила я несколько раз, как мантру, внушая себе уверенность. Это немного помогло, и через несколько минут я вернулась в кабинет.

Лариса вопросительно посмотрела на меня, в ответ я равнодушно махнула рукой, делая вид, что у меня много работы. Другие коллеги, к счастью, даже не обратили внимание на мое смятение.

До конца рабочего дня шеф больше не появлялся, но я все равно не могла сосредоточиться на проекте — нужные мысли просто не лезли в голову. Хорошо хоть на рутинные рабочие задачи это не распространялось, и я успела сделать все в срок, чтобы вместе со всеми покинуть офис. Больше задерживаться я ой как не хотела.

Съемная студия находилась в пятнадцати минутах езды на общественном транспорте, но сегодня вечером я решила прогуляться пешком, чтобы проветрить голову и все хорошенько обдумать.

Мне действительно был нужен помощник или хотя бы второе мнение, взгляд человека со стороны, с которым можно было проконсультироваться по проекту. И желательно, чтобы этот человек разбирался в строительной сфере, ведь моя разработка была рассчитана на застройщиков многоквартирных домов.

Сначала я хотела обратиться к брату. Дима когда-то заканчивал Строительно-архитектурный институт, но через пару лет ушел из архитектуры в рекламу. А потом и вовсе уехал в Японию по контракту с какой-то крутой компанией. В последнее время мы созванивались только по видеосвязи, и то редко из-за разницы в часовых поясах и занятости друг друга. Конечно, брат не откажет в помощи, но меня смущало одно: насколько сильно устарели его знания и сможет ли он порекомендовать действительно что-то стоящее? В этом я сомневалась. Мне нужны современные идеи, какие-нибудь актуальные тенденции на строительном рынке. Возможно, он поддерживает связь с кем-то из своих одногруппников и сможет попросить у них консультацию.

Тут я вспомнила, что у Димы был друг. Кирилл, кажется. Не так давно я видела его имя в каких-то новостях, связанных со строительной сферой, и еще тогда подумала, что это, возможно, тот самый Кирилл, одногруппник моего брата, с которым тот был не разлей вода в студенчестве.

Присев на ближайшую скамейку, я достала смартфон и быстро загуглила его имя. Через пару секунд поисковик выкатил несколько ссылок, где фигурировал он: Кирилл Архипов — ведущий архитектор в строительной фирме “Высота”, консультант городского комитета по благоустройству общественных пространств, преимущественно занимается разработкой архитектурных решений, фасадов и планировок.

Я просияла: он тот, кто мне нужен. Теперь надо набраться мужества и связаться с ним. Телефона Кирилла у меня, естественно, не было, поэтому я полезла искать его в социальных сетях. К счастью, он все еще числился в друзьях у Димы, поэтому я быстро нашла его там и перешла на его персональную страничку.

С главной фотографии на меня смотрел красивый молодой мужчина, с серьезным выражением лица без тени улыбки. Темные волосы аккуратно уложены, но несколько прядей упрямо спадали на лоб, серо-зеленые глаза смотрели равнодушно и слегка отстраненно. Это он? Я помнила Кирилла совсем другим: долговязым студентом в очках, с взъерошенными волосами, массивными наушниками на шее и неизменной легкой улыбкой. Да, он сильно возмужал с тех пор.

Из любопытства я пролистала несколько постов в его ленте, но не нашла для себя ничего интересного: фотографии с рабочих мероприятий, репосты новостей из строительной сферы, анонсы проектов, в которых он участвовал. В общем страница больше напоминала корпоративную, чем личную.

Неожиданно кружочек рядом с его аватаркой загорелся зеленым, значит, сейчас Кирилл был онлайн. Можно написать ему и попросить совета. Интересно, он меня вспомнит? Ладони вспотели от волнения, я уже открыла окно для сообщения, но в последний момент отключила телефон. Сомнения взяли надо мной вверх, и, быстро поднявшись, я направилась к дому.

Спустя несколько метров услышала звук входящего сообщения. Я достала телефон из сумки, взглянула на экран.

“Приглашение на ужин остается в силе. В любое время”

.

Это был Боркин.

Глава 2

~ Кирилл ~

«Кирилл, привет! Это Дина, сестра Димы Зайцева, помнишь? Хотела попросить тебя о консультации по архитектуре и строительству, если ты еще в профессии. Или посоветуй, пожалуйста, кого-нибудь»

.

Я снова перечитал сообщение. Оно пришло пару часов назад, но затерялось в ворохе рабочих уведомлений и писем, а сейчас уже девять вечера.

Дина Зайцева, Димкина сестра. Нажал на ее аватар, чтобы увеличить фотографию. Конечно, я ее помнил, но только смешной девчонкой-первокурсницей, а не молодой девушкой с шикарной улыбкой. Она повзрослела. Черт, не видел ее сто лет, наверное.

Не долго думая, я написал ей:

«Пришли свой номер, позвоню

».

Она ответила почти сразу, и через минуту я уже слышал ее голос в динамике телефона.

— Кирилл, привет! Извини, что беспокою, но мне пока больше не к кому обратиться, — затараторила Дина. Голос у нее был взволнованный и немного дрожал, будто она только что плакала. — Димка сейчас работает в другой сфере, а я как раз делаю проект для строителей, и мне очень нужен профессиональный взгляд со стороны.

— Это срочно? Когда тебе нужна консультация?

— В понедельник мне необходимо показать идеи шефу.

— Так, завтра я уезжаю на все выходные, — задумчиво проговорил я и услышал в трубке ее разочарованный вздох, поэтому тут же добавил: — Но мы можем встретиться до обеда, если сможешь. У меня будет примерно час времени.

— Правда? — с надеждой спросила Дина.

— Да, давай в одиннадцать где-нибудь в кафе в центре. Подойдет?

— Конечно! Я обязательно приду. Спасибо тебе большое!

— Пока не за что.

Я положил трубку и улыбнулся такому привету из прошлого. Приятно будет снова увидеть Дину, узнать, что у нее нового, как она устроилась. Было в ней что-то от бесшабашного брата Димки, по которому иногда скучал.

В кафе я приехал на пятнадцать минут раньше и заказал два американо. Себе без сахара, как всегда, а ей… Интересно, она пьет с сахаром? Мы не виделись лет семь, если не больше. Я помнил ее немного растерянной девушкой, которая только приехала в большой город из провинции, и мы с ее братом помогали ей перевозить вещи в общагу. Димка вообще тогда взял над ней шефство, чтобы сестренка быстрее привыкла к учебе — и она действительно быстро влилась в процесс, познакомилась с однокурсниками, и вскоре перестала нуждаться в нашей поддержке.

Больше мы почти не пересекались, а вскоре, после магистратуры, уехал и Димка Зайцев.

Вчера вечером я буквально на час завис на ее странице в соцсети, рассматривая фотографии. Их было не так уж и много, видимо, Дина не была любительницей постить в своем микроблоге каждый свой шаг. Я пролистал ее профиль за последние годы, от студенческих фото до последней, сделанной этой весной. Дина там совсем другая, серьезная, в деловом костюме, с красивой улыбкой на лице, но все равно в ее чертах прослеживалась та непоседа, которой она была раньше.

Я сделал глоток кофе. Напиток был горький, бодрящий, без — как я люблю. Вторая чашка стояла нетронутой и медленно остывала.

За окном начал накрапывать дождь. Редкие капли упали на стекло, и через них я заметил ее — Дина вышла из-за поворота и ускорила шаг, словно торопилась добраться до помещения, до того как дождь разойдется в полную силу. В простой футболке, джинсах и с ноутбуком наперевес, она поглядывала на часы, направляясь прямиком ко входу в кафе. Опаздывала.

Наблюдая за ней через окно, я невольно улыбнулся и поймал себя на мысли, что, если бы не рассматривал вчера ее фото в соцсети, то сейчас не узнал бы.

Как же она изменилась…

А я… Я тоже изменился? Узнает ли она меня?

Дверь распахнулась, и Дина влетела внутрь и остановилась, оглядывая зал в поисках меня. Когда наши взгляды встретились, я заметил, как она на секунду замерла, прищурилась, а потом широко улыбнулась. Узнала.

— Кирилл? — на всякий случай уточнила она, подойдя к столику.

— Привет! — Я с улыбкой поднялся со своего места. — А ты совсем не изменилась.

— Ну конечно! — смутилась она.

Я жестом пригласил ее садиться, и Дина опустилась в кресло напротив. При этом я заметил, как она облегченно выдохнула, будто сдала сложный экзамен. Неужели так волновалась, что не узнает меня?

— Взял тебе американо без сахара. Но если ты пьешь что-то другое, я сделаю заказ. Может, десерт?

— Нет-нет, американо отлично, больше ничего не надо, — торопливо ответила она. — Спасибо, что согласился встретиться. Я понимаю, суббота, выходной, у тебя планы…

— Не такие уж и важные. Просто семейный ужин. Мать настаивает, чтобы я приехал. — От одного воспоминания о предстоящей семейной встрече настроение портилось, поэтому я быстро сменил тему: — Рассказывай, что случилось?

Дина высыпала два стика сахара в свою чашку и аккуратно перемешала, вглядываясь в черный напиток, словно пыталась разглядеть в нем что-то. Затем сделала небольшой глоток и довольно прищурилась. Ей понравился кофе.

— Слушай, мне нужен свежий взгляд человека, который работает в строительной сфере и разбирается в тонкостях. Ты ведь архитектор.

— Да, в отличие от твоего брата я остался в профессии, — с шутливым укором подтвердил я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Димка после института еще какое-то время занимался архитектурой, мы с ним даже мечтали открыть свою фирму, но потом он перегорел и ушел в рекламу.

— Сейчас я разрабатываю интерфейс для визуализатора планировок, — продолжила тем временем Дина. — Заказчика как такового нет, но проект рассчитан на крупных девелоперов. Когда визуализатор будет готов, его поставят на рынок и, в идеале, продадут какому-нибудь крупному застройщику. Идея такая: в моем приложении покупатели уже на этапе застройки могут смотреть квартиры и работать над их проектом, двигать стены, расставлять мебель. Понимаешь?

— Примерно.

— Сейчас покажу. — Она открыла ноутбук и развернула экраном ко мне. Затем запустила программу и слегка подалась вперед, чтобы было удобно манипулировать в гаджете. — Смотри, вот что я спроектировала. Но, честно, понятия не имею, как это должно работать с точки зрения архитектуры. Какие стены можно двигать, какие — нет. Знаю, что есть несущие — их как-то надо разграничить. Еще есть идея с естественным освещением, но нужно понимать, как солнечный свет падает в реальности, а не просто анимация ради анимации. Я дизайнер интерфейсов, я пишу программы. А мне нужно, чтобы эти программы покупал бизнес, понимаешь?

Я кивнул, всматриваясь в экран. Интерфейс программы был стильный, понятный мне уже на уровне интуиции. Дина действительно хорошо поработала над структурой.

— Давай по порядку. По поводу освещения: можно привязать расчет света к геолокации, — ответил я, погружаясь в тему. — Есть API, считают угол падения по координатам. Дорогая штука, но можно попробовать, если бюджет позволит. С несущими стенами сложнее — их нужно маркировать отдельно, чтобы пользователь не «снес» их в своем проекте.

— Вот! — оживилась Дина и вывела на экран еще одно окно. — Я тоже так думала, но боялась, что это будет перегружать интерфейс. Как вариант: можно сделать коробку с несущими стенами, а межкомнатные как раз добавлять в визуализаторе и корректировать планировку. Как думаешь, может, сделать слой, который включается по кнопке? Чтобы те, кто разбирается, могли его отключить и двигать, что хотят, а новичкам подсвечивать красным?

— Разумно.

Мы обсуждали ее разработки еще около получаса. Дина полностью погрузилась в свой шаблон, перебивала себя, уточняла, записывала заметки в блокноте и иногда сразу меняла что-то в интерфейсе. Глаза у нее горели каким-то азартом. В этот момент я смотрел на нее и словно подпитывался неудержимым желанием творить.

Дина была воодушевлена, но я видел в ней не только творческую энергию. Я наблюдал за ней, искал сходства и отличия от той прежней Дины, и замечал то, чего не видел ранее. Родинку на шее, которая показалась, когда Дина откинула густые каштановые волосы на спину. Едва заметный шрамик на подбородке. Морщинку на переносице, когда она размышляла, и милую улыбку, когда приходила к кому-то решению. Как ненавязчиво заправляла прядь волос за ухо, но та снова выбивалась и лезла в глаза, мешая обзору.

Сестренка моего институтского друга выросла и стала красавицей…

«Так, стоп! Ты отвлекся, сейчас не об этом!» — мысленно остановил я себя и снова попытался вникнуть в разговор.

— Вроде все, — заключила Дина, закрывая ноутбук. — Спасибо огромное. Ты реально спас — я уже голову сломала над этим проектом.

— Не за что, — ответил я и допил остывшее кофе. — Макет у тебя действительно интересный получается. Если еще подправишь, думаю, руководство его одобрит.

Она просияла. Мы так давно не виделись, и теперь словно кусочек той далекой жизни вернулся ко мне.

— Где теперь Димка? Давно что-то мы не созванивались.

— В Японии. Месяца два как туда перебрался. Предложили перевод от его компании, и он согласился. Ты же знаешь, какой он авантюрист.

— Да, это точно, — усмехнулся я. Еще в студенчестве Димка мечтал работать за границей и проектировать шедевры мировой архитектуры. — А ты как? По твоему проекту видно, что работаешь в крутой фирме.

Дина заметно сникла, хотя старалась не показывать вида.

— Ага. В «Риксоне». Слышал про такую?

— Крупная IT-компания? Слышал. — Я посмотрел на нее внимательно, пытаясь понять причину спада настроения. — И как тебе, нравится?

Хотя по ее горящим глазам было видно, что работа увлекает с головой, но что-то все равно было не так. Обычно молодежь гордится причастностью к известной фирме. Дина же опустила взгляд в чашку и равнодушно пожала плечами.

— Да, работа как работа.

— Дина, что-то случилось? Дедовщина что-ли? Коллеги наваливают на тебя свои обязанности? — попытался пошутить я, вспоминая свои первые шаги.

— Не совсем.

— А что тогда?

Она посмотрела в окно, упрямо избегая моего взгляда. И я заметил, с каким напряжением она сжимала чашку, как на мгновение дрогнули ее губы. Я молчал. И ждал. Интуиция подсказывала, что Дина хотела рассказать мне о проблемах, но сдерживала себя. В противном случае она бы давно сменила тему или отшутилась, а сейчас, видимо, произошло что-то серьезное.

— Мой начальник… — наконец произнесла она и замолчала, подбирая слова. — Он… проявляет знаки внимания. Не как к подчиненной.

Я похолодел, догадываясь, о чем пойдет речь дальше.

— Он намекал, что я должна ему за то, что взял в команду. Что такие, как я, не прыгают выше головы… без поддержки, — продолжила Дина тихо, медленно подбирая слова. — А на днях прикасался ко мне, когда мы вместе ехали в лифте.

Внутри меня просыпалось что-то темное, холодное. То, что я всегда держал под замком с детства — с тех пор, как ушел отец и мама плакала ночами, а я ничего не мог сделать.

— Прикасался? — я машинально сжал кулаки и сам удивился тому, каким стальным прозвучал голос.

Дина кивнула, все так же глядя в свою чашку.

— Кто он? Фамилия?

— Нет, Кирилл. Я не за этим пришла.

— Фамилия, — настаивал я.

— Не скажу, — упрямо ответила Дина и наконец подняла на меня глаза. — Сама справлюсь.

— Ты не должна терпеть домогательства ради работы.

— Я и не терплю. Отказываю ему. Думаю, скоро он и сам отстанет.

Дина попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой и смазанной. Верила ли она своим словам о том, что начальник отступится? Сомневаюсь. Может, ей хотелось верить.

— Увольняйся, — твердо сказал я, и Дина в ответ отрицательно замотала головой.

— Сейчас нельзя. Нужно доработать проект. Это мой шанс — зацепиться в своей сфере, проявить себя, показать, на что я способна. — В ее глазах снова вспыхнуло упрямство. — Кому я нужна без портфолио? А в «Риксоне» очень крутые проекты. Уволиться я всегда успею.

В ее словах была доля разумного смысла, но, по моим понятиям, никакая перспективная карьера не стоила таких унижений.

Тревожное чувство не покидало меня. Хотелось посмотреть на ее начальника, на этого мудака, который пользуется своим высоким положением и пристает к молодым сотрудницам. Я снова сжал руку в кулак, предвкушая, как заеду ему по физиономии точным ударом.

Внезапно на мой кулак легла теплая ладонь, и Дина, словно прочитав мои мысли, тихо сказала:

— Кирилл, не надо. Правда. Я справлюсь. Вот выговорилась тебе, и стало легче.

— Я плохой слушатель. Я злюсь и…

— Это нормально. Я тоже злюсь, — улыбнулась она.

— Ты говорила кому-то об этом?

Дина покачала головой.

— Нет. И не собираюсь. Родители с ума сойдут от беспокойства, а Дима… — она задумалась, а потом снова с улыбкой посмотрела на меня. — Он скажет то же, что и ты.

“А своему… парню?” — хотел спросить я. Почему-то мне интересно было узнать, если у нее кто-то, но потом передумал.

Дождь за окном стихал, редкие капли ползли по стеклу. В кафе играл ненавязчивый джаз, пахло кофе и свежей выпечкой. Девушка напротив меня неторопливо допивала свой американо, а я смотрел на нее и удивлялся, какой смелой она стала. И красивой.

Впервые за долгое время я почувствовал себя на своем месте, и мне захотелось подольше растянуть это ощущение — еще поговорить с Диной, расспросить о ее жизни, рассказать о себе…

— Ладно, мне пора, — сказала она вставая. — Спасибо за помощь. Я оплачу кофе.

— Вот еще, — небрежно отмахнулся я, ощутив легкую досаду от того, что встреча так быстро подошла к концу.

— Тогда выставь мне счет за консультацию.

Я посмотрел на нее в упор, не понимая, шутит она или нет. Видя мой растерянный взгляд, Дина засмеялась, и я глупо улыбнулся в ответ.

— Подумаю над этим.

Из кафе мы вышли вместе. Солнце уже робко проглядывало из-за туч и бросало редкие лучи на асфальт, отчего на лужах сверкали яркие блики.

— Подвезти тебя? — предложил я.

— Нет-нет. Я и так отняла у тебя много времени. К тому же у меня еще дела тут неподалеку.

Дина повернулась, чтобы уйти, но я поспешно окликнул ее и подошел чуть ближе.

— Подожди. Если твой начальник снова будет приставать… Или ситуация выйдет из-под контроля — позвони мне.

Она несколько секунд заинтересованно смотрела на меня, будто изучая или пытаясь проникнуть в мои мысли и разгадать намерения. Потом слегка улыбнулась и ответила.

— Хорошо.

— Обещаешь?

— Обещаю. — И Дина, махнув мне на прощание, ушла.

Еще какое-то время я стоял посреди тротуара и смотрел ей вслед. Ветерок играл в ее волосах, ремень от сумки с ноутбуком так и норовил соскользнуть с плеча, и Дина машинально поправляла его. Затем она скрылась за углом, а у меня в голове продолжали вертеться обрывки нашего разговора.

«Мой начальник… он прикасался ко мне… в лифте…» От этих воспоминаний внутри снова поднимался комок ярости, который в этот раз я не хотел глушить.

Я не знал, что мне делать. Вмешаться или остаться в стороне? Дина не моя девушка, не родственница, просто знакомая, сестра институтского друга. Она просто поделилась этой историей и не просила о помощи. Но после нашей беседы у меня сложилось впечатление, что у нее нет никого, кому она могла бы довериться, кто мог бы защитить ее.

Телефонный звонок вывел меня из раздумий. На экране высветилось короткое слово «Мама». Обреченно вздохнув, я ответил.

— Кирюша, ты уже едешь? — послышался знакомый голос из динамика.

— Нет, мам, были дела по работе. Пришлось задержаться. Через полчаса выезжаю.

— Вот и славно! Значит, к пяти успеешь. Жду тебя.

— Кто еще будет на ужине? — бесцеремонно спросил я.

— Витя Марину пригласил, — как ни в чем не бывало ответила мать, хотя прекрасно понимала, что я имел в виду.

— И все?

— Может, Лидия зайдет, моя знакомая по работе, — сказала она и после секундной паузы добавила: — С дочерью.

— Понял, — обреченно ответил я и сжал переносицу, сдерживая раздражение.

Другого я и не ожидал. Ладно, несколько часов позора, и потом весь месяц можно жить спокойно и не выслушивать бесконечные стенания матери о моей холостяцкой жизни.

Я сел в машину и завел мотор. Впереди были два с половиной часа дороги и мысли. И почему-то в них теперь была Дина.

Мы не виделись несколько лет, провели вместе чуть больше часа, а я уже не могу выкинуть ее из головы. Почему-то думаю о маленькой родинке на шее и милой улыбке. И о том, что Дина пьет американо с двумя ложками сахара, который в кофе я терпеть не могу.

Глава 3

Спустя три часа я уже парковался возле маминого дома. Старая девятиэтажка в спальном районе нашего маленького пригорода, где я вырос, ничуть не изменилась с тех пор, как я уехал отсюда в институт да так и не вернулся назад. Здесь меня ничего не держало, и надежда, что в городе-миллионнике я смогу наконец избавиться от демонов прошлого, гнала меня вперед.

Но это не особо помогло. Со стороны, конечно, все выглядело шикарно: я живу в мегаполисе, работаю в престижной фирме на хорошей зарплате, но демоны так и остались во мне, только теперь спрятались где-то глубоко внутри и периодически отравляли жизнь.

Вздохнув, я направился к подъезду. Дома меня ждал вкусный мамин ужин и очередная девушка, с которой я должен «случайно» познакомиться.

Дверь открыл мой младший брат Витька.

— О, явился! — усмехнулся он, пропуская меня в прихожую. — Честно говоря, на этот раз я думал, что ты не приедешь.

— Ага, чтобы мать потом каждые пять минут названивала мне и причитала, что своими выкрутасами я сведу ее в гроб?

Я разулся, но не торопился проходить дальше в квартиру, намереваясь разузнать все заранее.

— Ты знаешь, кто еще будет?

— Моя Марина. И еще дочь маминой коллеги, — ответил Витька, а потом понизил голос, чтобы мать не услышала: — Мать и к Марине приставала, просила, чтобы она познакомила тебя с одной из своих подружек. Поприличнее, конечно. Ну, сам знаешь: умница, красавица… Но Марина пока держит оборону.

Я закатил глаза, глядя на ухмыляющееся лицо брата. Этот гад, несомненно, получает удовольствие от моих страданий.

— Рано радуешься, скоро мать и на тебя перекинется, — подколол я Витьку.

— Ну уж нет, у нас с Мариной все серьезно. Мы даже планируем съехаться, если с работой все получится.

Тут да, спорить не приходится. Витька с Маринкой уже несколько лет вместе, мать даже поговаривает о свадьбе. А я у нее, видимо, как бельмо на глазу.

— Кирилл приехал!

Мать выпорхнула в коридор, обняла меня и чмокнула в щеку. Какие бы разногласия о моей личной жизни у нас с ней ни были, мне всегда нравились эти милые моменты наших встреч после разлуки. На минуту я как будто снова возвращался в детство и становился маленьким мальчишкой, у которого нет других забот, кроме игр на улице и школьных домашних заданий.

Марина тоже уже была здесь и помогала матери на кухне, а нам с Витькой поручили разложить обеденный стол в гостиной. В маленькой кухне мы бы, конечно, все не уместились.

Ровно в пять раздался звонок в дверь. Мать побежала открывать, и через минуту завела в комнату гостей.

— Знакомьтесь, это моя подруга с работы Лидия и ее дочка Лера.

Женщины приветливо улыбнулись. Лера была симпатичной, на вид примерно моя ровесница, может, чуть моложе, со светлыми волосами до плеч и заметным вечерним макияжем. Она смотрела на меня с интересом и расплылась в лучезарной улыбке, когда я представился в ответ.

— Ой, да какие церемонии! — хлопотала мать, приглашая гостей к столу. — Здесь все свои, присаживайтесь.

Конечно, Леру посадили рядом со мной. Действительно, какие церемонии: все присутствующие прекрасно знали, зачем затевается весь этот ужин — свести два «одиноких» сердца. Не в первый раз мать преподносит мне подобные сюрпризы. Сначала я психовал, но потом как будто привык — отбывал повинность и уезжал к себе домой, дальше подобных ужинов отношения с потенциальными невестами не заходили. По моей инициативе, конечно.

За столом началась неторопливая беседа на разные отвлеченные темы. Марина разговаривала с Лерой, которая, как оказалось, работает риелтором. Я просто молчал и не поддерживал разговор. Может, про меня вообще забудут? Витька уплетал салаты и закуски за обе щеки. Еда его интересовала в первую очередь.

Когда мать подала горячее — запеченное филе индейки в сливочном соусе, от которого исходил аппетитный аромат, — Лера, так и не дождавшись от меня знаков внимания, решила перейти в наступление.

— Нина Степановна сказала, что ты архитектор. — Я бросил на мать недовольный взгляд, но та только приветливо улыбнулась (мол, так было нужно), а Лера тем временем продолжила: — Это так интересно! Я сама обожаю архитектуру, особенно сталинский ампир. А ты какими проектами занимаешься?

— Разными, — ответил я максимально нейтрально. — В основном жилыми комплексами.

— О, здорово! Я как раз продаю квартиры в новостройках. Может, даже это были одни из твоих проектов.

— Возможно, — ответил я и потянулся за порцией индейки.

Витька напротив хмыкнул в тарелку. Марина украдкой толкнула его под столом локтем, но я заметил.

— Кирилл, а покажи Лерочке свои последние чертежи, — встряла мама. — У тебя ведь планшет с собой?

Я едва сдержался, чтобы не закатить глаза, но все же встал из-за стола и отправился в прихожую. Планшет действительно почти всегда со мной в поездках, чтобы при необходимости решить какие-нибудь срочные дела по работе или занять время, если будет тошно.

Вернувшись на свое место, я активировал экран планшета, нашел несколько последних проектов. Лера придвинулась чуть ближе и склонилась над рукой, рассматривая чертежи. От нее пахло сладкими духами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Как красиво, — протянула она. — А это что за здание?

— Жилой комплекс на проспекте Быстрицкого.

— Ой, я как раз смотрела там квартиры для клиентов! А какие планировки?

Пришлось коротко объяснить. Лера слушала внимательно, уточняла, задавала вопросы, но я видел, что детали ей не очень интересны — она просто пыталась поддержать общение. Периодически она отрывала взгляд от планшета и смотрела на меня, улыбалась, поправляла волосы.

Другие разговоры за столом тоже притихли — все наблюдали за развитием нашей беседы. Мать довольно улыбалась, переводила взгляд с меня на Леру и многозначительно смотрела на Лидию, свою знакомую. Та, видимо, тоже была довольна потенциальным женихом в моем лице. Мне же хотелось поскорее закончить этот маскарад и сбежать куда подальше.

Наша беседа крутилась только вокруг недвижимости, потому что я упорно не давал ей перетечь в личное. Когда тема себя исчерпала, мы оба замолкли, и это меня вполне устроило. Марина из вежливости попыталась поддержать разговор с Лерой, интересуясь студиями в аренду, но тоже быстро сдалась.

Ужин тянулся бесконечно. Мать просила меня передавать Лере закуски, а сама мило беседовала с ней на отвлеченные темы. Я даже не старался вникать в суть их разговора, снова прокручивая в мыслях сегодняшнюю встречу в кафе. Вспоминал горящие глаза Дины, когда она рассказывала о своем проекте, и ее отрешенное, чуть обеспокоенное выражение лица, когда она заговорила о начальнике.

Интересно, такая откровенность была мимолетной? Решится ли она попросить помощи, если действия этого гада зайдут слишком далеко? Да, она обещала позвонить. Но интуиция подсказывала, что Дина этого не сделает: эта упрямая девчонка будет пытаться сама разрулить ситуацию. И тут я понял, что волнуюсь за нее.

Размышления прервал Витька, который болезненно пнул меня ногой под столом. Я зло уставился на него и увидел, как тот указывал взглядом на Леру. Черт, видимо, я настолько погрузился в свои мысли, что пропустил мимо ушей очередной ее вопрос.

— Что? — переспросил я, делая вид, что не расслышал в первый раз.

Она ничуть не смутилась и повторила:

— А ты чем увлекаешься кроме работы?

— Рыбалкой, — ответил я первое, что пришло в голову.

— Правда? — удивилась Лера. — И часто ездишь?

— Редко. Работы много.

— Ну, может, как-нибудь выберемся вместе?

Она открыто улыбнулась, предлагая себя в компанию. Так навязчиво, что мне стало неудобно.

— Обычно я езжу один. Помогает проветрить голову после сложной рабочей недели.

— Ага, — встрял Витька. — Так проветриваешь, что даже без рыбы возвращаешься.

Лера вежливо посмеялась. Я тоже улыбнулся, но скорее для вида. И еще был благодарен брату, что не выдал меня — ведь на рыбалке в последний раз я был очень давно.

Когда через пару часов Лера с Лидией засобирались домой, я мысленно вздохнул с облегчением, но все же вызвался проводить их до машины из вежливости. Лидия задержалась на кухне, о чем-то разговаривая с моей матерью (наверняка это был просто повод, чтобы оставить нас наедине), и мы вышли вдвоем. Всю дорогу Лера что-то щебетала о планах на следующую неделю, опасаясь, что между нами повиснет неловкая тишина. Я кивал, не вслушиваясь в ее слова, и надеялся, что Лидия сильно не задержится.

— Было приятно познакомиться, — сказала Лера, когда мы подошли к ее машине. — Надеюсь, увидимся еще.

— Увидимся, — обнадежил я, хотя на самом деле не имел таких планов.

К счастью, ее мать не заставила себя долго ждать, и вскоре подошла к нам. Я коротко попрощался с женщинами и даже не стал ждать, пока их машина отъедет — развернулся и направился в подъезд. Нужно было поговорить с матерью и раз и навсегда покончить с подобными смотринами.

Дома Марина уже помогла матери убрать стол и тоже собиралась домой.

— Мам, я провожу и вернусь, — крикнул Витька из прихожей.

Когда они покинули квартиру, я направился на кухню. Там мать как раз домывала посуду.

— Проводил? — спросила она не оборачиваясь.

— Да.

Я прислонился к дверному косяку, так как в крохотной кухне и так было не развернуться.

— Хорошая девочка, правда? Красивая, умная, самостоятельная.

— У тебя еще много подруг с незамужними дочерьми? — прямо спросил я. — Что будешь делать, когда перезнакомишь меня со всеми?

Мать выключила воду и повернулась ко мне, вытирая руки полотенцем. Взгляд у нее был грозный.

— А что мне еще остается делать?! Сам-то ты не собираешься ни с кем знакомиться. Сидишь один, как сыч. Только одна работа на уме.

— Перестань меня сватать,— настаивал я. — Я сам разберусь.

— Сам он разберется, как же!

— Мам.

— Что “мам”? — решительно сказала она, еще больше распаляясь. — Сколько можно? Тебе уже тридцать! Отец в твоем возрасте…

Мать осеклась. Тяжелые невысказанные слова повисли в воздухе, и я закончил за нее, спокойно и буднично, даже немного равнодушно:

— Ушел к другой? Да, я помню.

Она поджала губы и посмотрела на меня взглядом, в котором читалось: “Зачем ты так?” Мне было жаль теребить старую рану, но другими способами до нее было не достучаться. Мать быстро взяла себя в руки и продолжила уже более миролюбиво:

— Кирилл, я же не вечная. Я не хочу, чтобы ты всю жизнь был одинок. Хочу знать, что у тебя есть кто-то, кто ждет тебя домой с работы, поддержит, приготовит ужин… — Теперь в ее голосе слышалось не раздражение, а материнская боль от того, что она не может мне помочь. — Что ты не будешь один сидеть в пустой квартире и чертить свои проекты до утра.

— Я не работаю до утра. И я не один, — вырвалось у меня раньше, чем я успел подумать.

Черт, сегодня я явно соображаю медленнее, чем говорю. Маму мои слова вогнали в ступор.

— В смысле?

Так, нужно выкручиваться, иначе не избежать еще одного гневного выпада.

— У меня есть… девушка.

Мать выдохнула. Присела на табуретку с таким удивленным лицом, будто я только что сказал ей, что улетаю в космос. Хорошо, хоть Витьки еще нет дома, иначе он бы быстро меня расколол.

— И давно? Кто она? Почему ты нас не познакомишь?

— Мы недавно начали встречаться… пару месяцев. Не хотел торопить события. И тебя прошу не торопить меня.

— Как хоть ее зовут? — не унималась мать, понимая, что если действительно не захочу больше ничего рассказывать, то она и клещами из меня ничего не вытянет.

— Дина, — назвал я первое имя, которое пришло на ум.

И действительно ли первое или то, о котором думал?

— Красивое имя.

Мать улыбнулась, а мне снова стало не по себе от этого вранья. Еще и Дину сюда приплел. Глупо получилось. Поэтому я быстро свернул разговор и, сославшись на усталость, ушел в гостиную спать и прикрыл за собой дверь.

Через полчаса вернулся Витька. Они с матерью тихо разговаривали о чем-то на кухне, и я догадывался, что обсуждали мое неожиданное признание.

Ночью я спал плохо. Мысли упорно не давали мне расслабиться и то и дело прогоняли сон. Я думал о матери, которая со временем опять будет знакомить с очередной Лерой и не успокоится, пока, наконец, не сосватает меня. О Дине, которая попала в трудную ситуацию, но не раскисла и продолжает бороться. О том, что я до сих пор один. И не потому, что не могу найти кого-то, а потому что не хочу заводить серьезные отношения. Потому что после отца, который однажды ушел из семьи, я не верю в долгое счастье.

Легче быть одному, чем однажды проснуться и понять, что тебя разлюбили. Или еще хуже — причинить боль тем, кто любит тебя всем сердцем, видит в тебе поддержку, защиту, опору. Так я рассуждал последние годы и на корню рубил отношения с девушками, если они начинали перерастать во что-то серьезное.

Утром я чувствовал себя как никогда разбитым, и все равно решил уехать пораньше. Мать была недовольна, но перечить не стала: знала, что все равно сделаю так, как решил. Брат уже ждал меня на кухне, поедая еще горячие оладьи с вишневым вареньем. Кофеварки дома не было, поэтому я налил себе чая покрепче и присоединился к нему.

— Что это ты наплел вчера матери про свою якобы подружку? — тихо спросил Витька и глянул через плечо, проверяя, что мать из соседней комнаты ничего не слышит.

— Не твое дело, — буркнул я. Объясняться еще и с ним в мои планы не входило.

— Понятно. — Он запихнул в рот еще одну порцию оладий. — Долго водить ее за нос будешь?

Я помешал ложечкой чай, хотя сахар в него не клал.

— Не знаю.

Витька вздохнул. Конечно, он сразу все понял и не собирался докладывать матери.

— Удачи, брат. Но она все равно рано или поздно узнает.

Он хлопнул меня по плечу и вышел из-за стола. Настроение стало совсем паршивым.

После завтрака я быстро собрался и попрощался с родными. Мать пребывала в хорошем настроении и настаивала, чтобы я поскорее познакомил ее с Диной. Брат за ее спиной с неодобрением посматривал на меня, отчего захотелось отвесить ему оплеуху.

Впереди обратная дорога домой. Два с лишним часа бесконечных мыслей и самокопания. Я включил музыку погромче, чтобы отвлечься, но это не помогало. Снова думал о Дине.

Вчера перед сном рука тянулась написать ей сообщение, предложить помощь или хотя бы еще одну консультацию по ее проекту. Потом решил отложить это до утра. Дина была в беде, и я хотел ей помочь. Но как? Я ей никто, просто давний друг ее брата, да и дружбы этой как таковой уже нет.

В голове еще со вчерашнего вечера, когда я так бесцеремонно соврал матери, крутилась одна идея. Но я упорно гнал ее прочь — потому что это какое-то безумие. Но сегодня она продолжала развиваться и теперь казалась единственной возможной.

Я остановился у набережной реки в небольшом поселке, который расположился по дороге в город. Вышел из машины и подошел к бордюру. Впереди была река. На берегу неподалеку женщина с двумя детьми кормила уток, те азартно крякали и били крыльями о воду.

Влажный ветер трепал мои волосы, а я тем временем достал телефон и набрал нужный номер. На этот раз Дина долго не отвечала. Может, спит еще? Она взяла трубку на последнем гудке, после которого я уже хотел сбросить вызов.

— Привет, не разбудил?

— Нет, что ты. Я с самого утра на ногах, шаманю над проектом. Ты что-то хотел?

Ее легкий голос слегка вывел меня из равновесия. Слова застряли в горле. Я понял, что сомнения начинают брать надо мной верх, и вскоре могу дать заднюю. Поэтому набрал в грудь побольше воздуха и на одном выдохе выпалил:

— Дин, выходи за меня замуж.

Визуалы

Итак, все основные герои книги вышли на сцену — именно они будут двигать сюжет. Предлагаю познакомиться с персонажами поближе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дина Зайцева.

26 лет. Работает дизайнером интерфейсов в IT-компании «Риксон». Талантливая, упертая, любит свою профессию и работает на свое имя. Дина мечтает построить карьеру в городе-миллионнике, поэтому воспринимает проекты в «Риксоне» как билет в жизнь.

Она привыкла всего добиваться сама: приехала из провинции и поступила в университет, прошла стажировку и устроилась на работу в известную фирму. Боится показать свою слабость, что не справится, поэтому не просит помощи и пытается все разрулить сама.

Кирилл Архипов.

30 лет. Однокурсник и друг старшего брата Дины. Архитектор в строительной фирме «Высота». В последние годы занимается только коммерчески успешными проектами, хотя раньше мечтал создавать нетривиальные архитектурные объекты.

Спокойный, ироничный, держит все в себе. Из-за предательства отца, который бросил семью, когда Кирилл еще был ребенком, избегает серьезных отношений с женщинами.

Нина Степановна Архипова.

52 года. Одна подняла двоих сыновей после того, как муж ушел к другой. Привыкла руководить, быть детям поддержкой и опорой, как говорится, и мамой, и папой. Вот только мальчики уже выросли и сами хотят строить свою жизнь.

Искренне любит сыновей и хочет, чтобы у них все было хорошо. Периодически подыскивает Кириллу “подходящую партию”, чем провоцирует скандалы с ним.

Иван Боркин.

35 лет. Проект-менеджер, руководитель отдела, в котором работает Дина. Хищник, карьерист. Умеет грамотно строить рабочие процессы и добиваться выгодных контрактов. Привык получать желаемое, в том числе и на личном фронте.

В Дине его привлекает именно ее неприступность; ее отказ он воспринимает как вызов. Ему нравится чувствовать власть, в том числе и над ней.

Дорогие читатели, история закручивается! Дальше — интереснее. Примет ли Дина предложение Кирилла? Что выйдет из этой затеи? Узнаете в следующих главах. Приятного чтения!

Глава 4

~ Дина ~

Понедельник встретил меня ярким солнцем, но настроение это не прибавляло. Я вышла из автобуса и направилась в сторону нашего офиса. Предстоящий выход на работу и очередная встреча с Боркиным заранее заставляли нервничать. За выходные я немного успокоилась, полностью отвлеклась на работу над своим визуализатором планировок, а сейчас снова начинала волноваться. Еще и Кирилл с этим странным звонком вчера.

«Выходи за меня замуж».

Что он вообще имел в виду? По телефону объяснять отказывался, и мы договорились встретиться сегодня после работы в том же кафе. Может, это из-за моих признаний о выкрутасах начальника? Сама не понимаю, как решилась все рассказать ему. Наверно, мне просто нужно было выговориться. Все мои подруги, с которыми мы дружили в универе, теперь разъехались кто куда. Общались мы только в совместных чатах. Но такой вопрос в чате обсуждать не хотелось. А Лариса… Пока мы не настолько близко общались, чтобы доверять ей свои тревоги на счет Боркина. Да и мало ли кому она может это рассказать, а потом поползут сплетни по всей компании.

В офисе было шумно и суетливо — обычное утро после выходных. Еще и планерка впереди, на которой босс будет ждать от меня конкретных предложений по проекту. И если я не выдам чего-то стоящего, он получит отличный повод заморозить мою разработку.

Лариса уже сидела на месте, что-то печатала, но при моем появлении подняла голову и внимательно посмотрела на меня.

— Ты чего такая бледная? — спросила она вполголоса. — Случилось что?

— Все нормально, — отмахнулась я, усаживаясь за свой стол. — Просто не выспалась. Проект доделывала.

Она хотела еще что-то спросить, но в этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Боркин. Как всегда в идеально выглаженной рубашке, с аккуратно зачесанными назад волосами и неизменно холодной улыбкой на лице.

— Совещание через пятнадцать минут, — бросил он, обводя глазами присутствующих. — Жду всех.

На мне его взгляд задержался дольше, чем на остальных. Всего на секунду, но я почувствовала, как сердце будто ухнуло вниз. Быстро отвернувшись, я вставила флешку в порт, чтобы успеть распечатать наглядные материалы.

Планерка проходила в напряжении. Боркин цеплялся к каждому проекту, к каждой мелочи, критиковал, требовал усилить откровенно слабые позиции. Я сидела как на иголках, ожидая, когда очередь дойдет до меня.

— Дина, — наконец произнес он. — Твои предложения по проекту. Я слушаю.

Я выдохнула и протянула ему распечатки. Затем начала рассказывать о тех идеях, которые удалось набросать за выходные, о новых функциях, о доработках интерфейса. В основном это были наработки, которые предложил Кирилл. Но о нем я, естественно, не упомянула.

Боркин слушал молча, не перебивал. А когда я закончила, вдруг кивнул.

— Неплохо, есть над чем поработать, — сказал он, а потом добавил: — Задержись после планерки, посмотрим, на чем можно сделать акцент, а от чего отказаться.

Я замерла, но постаралась взять себя в руки. Лариса с тревогой посмотрела на меня. Кажется, она начала о чем-то догадываться.

После того как все разошлись, я осталась сидеть на своем месте. Когда дверь за последним вышедшим закрылась, Боркин подошел ближе и сел на край стола напротив меня, совсем как в прошлой нашей всрече в кабинете.

— Я посмотрел твои правки, — голос его сочился похвалой. — Ты молодец, растешь. Кое-что, правда, придется выкинуть, иначе проект получится слишком дорогой. Так что можешь продолжать.

— Спасибо, — ответила я, глядя в стол.

— Ты подумала над моим предложением об ужине? Можем обсудить твой карьерный рост. Интересные проекты.

Я подняла глаза. Шеф смотрел на меня с тем самым выражением, от которого хотелось провалиться сквозь землю.

— Иван Сергеевич, я ценю вашу помощь, но…

— Опять «но»! — перебил он. — Я предлагаю тебе свое покровительство, Дина. А ты отказываешься. Почему?

Я молчала, лихорадочно соображая, что сказать.

— У меня есть жених, — выпалила я и от неожиданности сама себе удивилась.

Боркин поднял брови и переспросил с усмешкой:

— Жених? Серьезно? Не замечал раньше, что ты в отношениях.

— Это неважно. То есть… наоборот.

Он снова усмехнулся. Встал и обошел меня, остановившись за спиной. Я опять почувствовала на себе его хищный взгляд.

— Дина, Дина, — протянул он. — Ты врешь неубедительно. Но мне это даже нравится. Люблю, когда девушка строит из себя недотрогу. Это заводит.

Меня передернуло от отвращения.

— Иван Сергеевич, мне пора работать.

Паника снова накатила на меня. Я вскочила и, не дожидаясь ответа и разрешения идти, вылетела из кабинета.

Сердце колотилось где-то в горле, руки тряслись. В этот момент я чувствовала себя мухой, попавшей в паутину. «Люблю, когда девушка строит из себя недотрогу». Какая же гадость. Что же я так сглупила на счет этих слов про жениха? Они и правда звучали как неуместная отговорка, словно этот пресловутый жених мешает крутить роман с боссом.

«Черт, Дина, надо было прямо сказать, что ни о каких отношениях не может идти и речи, а не юлить с женихом», — ругала себя. Я закусила губу и от досады топнула ногой. Но теперь уже поздно давать заднюю. Не возвращаться же в его кабинет, чтобы объясниться. От этой мысли меня снова передернуло, и я быстро вернулась в офис к остальным коллегам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лариса улучила удобный момент и подошла ко мне будто для обсуждения какого-то рабочего момента, а на самом деле спросила:

— Чего там у тебя?

— Да так, — постаралась невозмутимо отмахнуться я. — По интерфейсу не все ладится, нужно переделывать.

— Не расстраивайся, — одобрительно улыбнулась она. — Босс ко всем новичкам сначала придирается, зато потом они работают слаженно, как часы.

Я поблагодарила ее за поддержку, а про себя горько усмехнулась. Знала бы Лариса, что на самом деле происходит, так бы не говорила. Возможно, практика флирта с новенькими была у босса в привычке, но тогда в компании обязательно ходили бы слухи или недвусмысленные намеки об этом. А я ничего подобного не замечала.

До конца дня я просидела как на иголках, каждую минуту ожидая, что Боркин снова вызовет или подойдет. Но он будто забыл обо мне. Или просто делал вид. Примерно за час до окончания рабочего дня он выкатил срочное поручение на весь отдел, и мы с головой погрузились в работу, чтобы успеть все сдать вовремя. Мне особенно не хотелось задерживаться снова, памятуя о «случайной» встрече с боссом в лифте.

К тому же в шесть мы договорились встретиться с Кириллом. Я посмотрела на часы. «Полпятого, — подумала и в мыслях посчитала: — Еще час работы и минут двадцать пешком до кафе. Успею».

Без пяти шесть я зашла в кафе и огляделась. Кирилл уже сидел за тем же столиком, что и в прошлый раз.

— Прости, чуть не опоздала! — вместо приветствия проговорила я и уселась напротив. — Кстати, сегодня на планерке представляла наработки в своем визуализаторе, и шеф их одобрил. Спасибо тебе еще раз…

Кирилл выдавил слабую улыбку, но она получилась неестественной, натянутой. В это время к нам подошел официант и поставил на столик две чашки американо и две тарелки с десертом. При виде аппетитного брауни у меня живот скрутило от голода.

Когда парень отошел, я снова взглянула на Кирилла и отметила его слегка растерянный вид.

— Что-то случилось? — спросила я неуверенно. — Это как-то связано с твоим звонком вчера?

Он едва заметно кивнул, больше соглашаясь со своими мыслями, чем с моим вопросом, а потом сказал:

— У меня к тебе странное предложение… Ты можешь сразу послать меня, я пойму. Только сначала выслушай.

От такой формулировки я напряглась. Снова вспомнила его вчерашний звонок, и жуткая догадка поразила меня.

— Ты тоже будешь предлагать мне стать твоей любовницей?

— Господи, нет конечно! — в ужасе воскликнул он, но потом тише добавил: — Я предлагаю стать моей женой. Фиктивно.

Мне показалось, что я не расслышала.

— Что… прости?

— Послушай, — заговорил Кирилл быстро, будто боялся, что я встану и уйду. — Это фиктивный брак. Скажем, на год. Мы заключаем брачный договор, живем раздельно, никаких обязательств. Ты решаешь проблему с начальником — замужнюю женщину он тронуть побоится.

Я удивленно моргала, пытаясь уложить в голове услышанное. Все ждала, когда он улыбнется и сообщит о шутке. Логика в его словах была, но все равно разум подсказывал, что это было не совсем правильно.

— Ты серьезно?

— Полностью, — уверенно ответил Кирилл, наблюдая за моей реакцией.

Видимо, он действительно не шутил.

— Но зачем тебе это? — спросила я прямо. — Да, возможно, так я решу свою проблему. А ты? Зачем тебе такие сложности?

Кирилл растерянно улыбнулся и после паузы выдал то, что я никак не ожидала услышать:

— У меня мама. Она… как бы это объяснить. Она хочет меня женить. Любой ценой.

— В смысле? — затупила я, хотя тут и так все становилось понятно.

— В прямом. — Он усмехнулся, но на этот раз усмешка вышла грустной. — Постоянно знакомит меня с кем-то. Дочки подруг, коллег, знакомых знакомых. В прошлую субботу, например, была Лера. Мать специально пригласила ее на семейный ужин, чтобы свести нас, представляешь?

Я кивнула с сочувствием.

— А ты не говорил с мамой по этому поводу?

Кирилл посмотрел на меня, как на умалишенную, и я поняла, что сморозила глупость. Виновато пожала плечами и улыбнулась.

— Говорил конечно, — сказал он. — И по-хорошему, и по-плохому, со скандалом. Один раз даже два месяца мы с ней не разговаривали. — Он вздохнул и сделал глоток горячего кофе. — Вся эта ситуация выматывает. В выходные я соврал ей, что у меня есть девушка. Просто чтобы отвязаться на какое-то время. Теперь она хочет познакомиться с ней. Хорошо хоть живем мы далеко друг от друга, видимся раз в месяц, а иногда и того реже.

Я смотрела на Кирилла и видела в нем не просто уверенного взрослого мужчину, каким он казался в прошлый раз. Теперь он открылся мне с другой стороны — уставшим человеком, который тоже зажат в угол. Только его угол — это слишком настойчивая мать. И если я-то могу уволиться и забыть о Боркине, то от матери Кириллу не так просто отказаться.

— И ты думаешь, фиктивный брак решит проблему?

— А почему нет? — оживился он. — Мать точно отстанет. Я буду официально женат. Ее желание сбудется. Хотя бы на год.

— А через год?

— Через год придумаем что-нибудь. — Кирилл улыбнулся и пожал плечами. — Разведемся по-тихому. К тому времени, может, мать привыкнет к мысли, что я вообще не создан для семьи.

Последние слова он произнес с такой легкой горечью, что мне захотелось его обнять. Просто так, по-дружески. Я вдруг поняла, что мы с ним очень похожи: оба оказались в тупике. Я — в ловушке домогательств и страха нереализованной карьеры, а Кирилл — в ловушке чужой заботы, от которой некуда деться.

«Да уж, братья по несчастью», — подумала я и вспомнила одну занимательную вещь.

— Кстати, сегодня я тоже соврала боссу, что у меня есть парень.

Кирилл улыбнулся, но тут же снова стал серьезным, видимо, представил контекст этого разговора.

— А он?

— Не поверил, — вздохнула я и потянулась к своей порции брауни.

Вкус у него был потрясающий. Под тонкой хрустящей корочкой скрывался плотный шоколадный бисквит, пропитанный карамельным сиропом. Я смаковала кусочек за кусочком, пока не съела всю порцию.

Кирилл придвинул мне свою тарелку и на мой вопросительный взгляд сказал:

— У меня все равно нет аппетита.

Потом он тихо продолжил:

— Понимаю, что мое предложение звучит дико. Но другого выхода я не вижу. Ты нуждаешься в защите. а я хочу, чтобы меня оставили в покое. Мы можем помочь друг другу. Чисто деловой подход.

Я посмотрела на него и заметила, что он волновался, очень волновался. Кирилл не подавал виду, но буквально каждый мускул у него был в напряжении. Серые глаза с зеленоватым оттенком внимательно следили за мной, а я наблюдала за бликами света в них, которые делали радужку невероятно красивой.

А еще я вдруг поняла, что не боюсь остаться с ним наедине или что он использует ситуацию. Потому что Кирилл — не Боркин. Он другой. Точнее, мне хотелось верить, что он остался таким же, каким я знала его раньше.

— А если… — начала я и запнулась. — Если за это время кто-то из нас встретит настоящую любовь?

Кирилл пожал плечами.

— Тогда разведемся. Без проблем.

— Ты правда готов на это?

— Правда, — ответил он и спустя пару секунд спросил: — А ты?

Внутри меня боролись согласие и сомнение, страх и надежда. Да, идея была безумная, но она действительно могла сработать. Боркин от меня отстанет, и я буду просто работать, делать проекты, собирать портфолио. А Кирилл… Останется он для меня просто другом брата?

Муж. Хоть и фиктивный. Звучит нереально и… как-то странно.

— Мне нужно подумать, — призналась я.

Кирилл выдохнул с облегчением, как будто уже все было решено, и тепло улыбнулся.

— Хорошо. Завтра я пришлю тебе образец брачного договора, посмотришь что к чему. Сегодня консультировался с юристом, проблем быть не должно. Кстати, все расходы беру на себя — документы, нотариус, ЗАГС.

— Я еще не согласилась, — с улыбкой перебила я, видя, как Кирилл воодушевился.

— Знаю. Это я так, к слову.

Мы еще немного посидели в кафе. Я доела вторую порцию брауни, допила кофе и начала собираться домой. За окном уже начинало темнеть.

Кирилл проводил меня до автобусной остановки и помахал на прощание, когда я садилась в нужный мне транспорт. Часы показывали начало девятого. А приеду домой, будет уже девять. Но чувствую, что уснуть сегодня так просто не смогу — буду обдумывать необычное предложение руки и сердца. И, кажется, я уже знаю, какое решение приму.

Глава 5

На следующий день, как и обещал, Кирилл прислал образец договора. Я как раз сидела на работе и искала баг в приложении, которое до меня разрабатывал предыдущий сотрудник — он-то уволился, а заказчик спустя время прислал замечание, что некоторые вкладки глючат. Боркин поручил разбираться с этим мне. К счастью, он сам почти весь день был на какой-то встрече вне офиса, поэтому я могла спокойно работать и не ждать от него новых сюрпризов.

Следом за оповещением с электронной почты пришло сообщение от Кирилла:

«Договор отправил. Посмотри. Внеси корректировки, какие считаешь нужными. Потом пришли мне. Вместе с твоим ответом».

Уф. Я открыла текстовый файл. Три страницы мелким шрифтом, сухой официально-деловой стиль, юридические термины. Очень хотелось изучить договор немедленно, но сейчас нужно работать. Поэтому я отправила файл на печать и затем засунула бумаги в сумку. Дома займусь ими.

Спустя несколько часов, после ужина, я удобно устроилась на кровати и приступила к изучению документа. Пропустила преамбулу и суть сделки, так как там всегда содержалась стандартная информация, и начала сразу с основной части.

«В случае развода стороны обязуются не предъявлять претензий по разделу имущества, нажитого в период брака, и не претендовать на личное имущество друг друга».

Это успокаивало. Значит, Кирилл не собирается ничего делить. Да и что у меня взять? Личные вещи, ноутбук и несколько других гаджетов. Квартира съемная, машины нет. Хотя этим пунктом и себя он подстраховывает, мало ли, вдруг я буду претендовать на его состояние, какое бы оно ни было. Я хмыкнула и продолжила изучать договор.

«Супруги проживают раздельно, за исключением форс-мажорных обстоятельств, требующих совместного нахождения».

Что это может быть? Какие-нибудь семейные мероприятия? Я даже представила, как мы сидим за столом с его мамой и изображаем счастливую пару, отчего сразу стало неловко. Мы будем обманывать ее, а также моих родных. Но потом я вспомнила Боркина, его настойчивые приглашения на ужин, прикосновения в лифте, его взгляд — и неловкость показалась такой мелочью.

«Срок действия настоящего договора — 1 (один) год с момента государственной регистрации брака. Допускается пролонгация по обоюдному письменному согласию сторон».

Всего лишь один год. Это не навсегда, это просто сделка. Через год я буду свободна, с портфолио и без навязчивого босса. Я повторила это про себя несколько раз, как мантру.

Затем снова перечитала договор. Нужно ли что-то добавлять? Вроде, все важные моменты в нем учтены. Но все равно мне было неспокойно.

Я дала себе на раздумья еще день. К счастью, Кирилл не торопил меня: не звонил и не давил быстрее принять решение. За это я была ему благодарна.

Следующим вечером я в волнении мерила шагами комнату, теребя в руках смартфон и распечатку документа. Затем набрала номер Кирилла.

Он ответил после первого же гудка:

— Привет, Дина.

Голос его был напряженным. И это напряжение передавалось мне даже на расстоянии.

— Привет. Я изучила договор.

— И?

— И… — помедлила я секунду, — мне нечего в него добавить. Я… согласна.

На том конце провода я услышала, как он с облегчением выдохнул, будто боялся, что я откажусь.

— Правда?

— Правда. Только давай встретимся перед подписанием, я хочу еще кое-что обговорить лично, вне договора.

— Конечно, — быстро согласился Кирилл. — Я попробую договориться с нотариусом на завтра, или послезавтра, чтобы не откладывать.

Сбросив вызов, я приложила ладонь к груди, пытаясь унять сердцебиение. Все реально. Все по-настоящему. На днях я подпишу брачный договор, а потом стану женой человека, которого видела два раза за последние несколько лет. Да, не так я мечтала выйти замуж, но уж что поделаешь.

На следующий день мне пришлось пораньше отпроситься с работы, чтобы успеть доехать до нотариуса. Боркин смотрел с неодобрением, но все равно отпустил. В подробности своего отсутствия, к счастью, мне вдаваться не пришлось.

Нотариальная контора находилась в центре, в старом здании с высокими потолками. Я приехала за несколько минут до шести, и Кирилл уже ждал меня в коридоре. Высокий, подтянутый, в футболке поло и легких летних брюках, он пребывал в хорошем настроении и с радостью улыбнулся мне.

— Нам уже пора, — сообщил он и потянулся к двери, но я перехватила его руку.

— Подожди. Давай сразу договоримся.

— О чем?

— Никаких поцелуев, — твердо сказала я. — Никаких «дорогая». Никаких семейных фото в соцсетях. Только при необходимости, формально.

Кирилл кивнул, но в уголках его губ дрогнула улыбка.

— То есть форс-мажор, — сказал он. — Если мать припрет, сделаем одно фото, нейтральное. Для отчетности.

— Договорились. — Я помолчала, а затем быстро, на одном выдохе добавила: — И никакого секса.

Кирилл поперхнулся воздухом. Он удивленно таращился на меня, хотя это непременно надо было обсудить, чтобы не создавать ложных иллюзий. От его взгляда я почувствовала, что краснею. Мы стояли друг напротив друга, два взрослых человека, и обсуждали отсутствие секса в нашей семейной жизни так официально, будто это действительно был пункт брачного договора.

— Естественно. Это даже не обсуждается, — выдавил он.

— Хорошо. Просто… чтобы сразу было понятно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Понятно. — И это короткое слово прозвучало с его стороны как обещание.

Мы вошли в кабинет нотариуса. Ею оказалась пожилая женщина с модной прической и светлыми, почти седыми волосами. Она тут же запросила наши паспорта, а затем принялась оформлять все документы. Я старалась не смотреть на Кирилла и сохранять подчеркнуто-официальный вид.

Когда договор был готов, я еще раз пробежалась по всем пунктам и поставила внизу свою подпись в нескольких местах, правда, при этом рука слегка дрожала от волнения. Кирилл тоже подписал договор и протянул мне мой экземпляр.

Первый шаг был сделан.

— Ну что, завтра в ЗАГС, подавать документы? — спросил он, когда мы вышли из кабинета.

Я кивнула.

— Хорошо, тогда заеду за тобой в обед. Думаю, за перерыв управимся. — Кирилл немного заколебался, а потом добавил: — Только… ты это… не передумай.

— Не передумаю, — успокоила его я, хотя передумать хотелось каждую минуту. Но отступать было поздно.

Через полторы недели, солнечным субботним днем, я стояла перед зеркалом в своей маленькой студии. Сегодня я официально стану женой Кирилла. Критически оценив отражение в зеркале, я осталась довольна своим видом. Хоть свадьба и была фиктивной, но выглядеть я все равно хотела отлично и… празднично.

Для церемонии выбрала легкое платье кремового цвета на бретелях. Наряд уже долгое время висел в шкафу: платье было куплено без надобности, на зимней распродаже, но так и не было надето. С прической тоже особо не заморачивалась: собрала волосы в свободный пучок на затылке и выпустила несколько прядей у лица. Чуть больше макияжа, чем обычно, легкий парфюм — и получился вполне себе приличный образ невесты.

Все утро меня не покидала легкая тревога и ощущение сюра. Я внушала себе, что это только сделка, а не настоящая свадьба, поэтому рядом и нет родителей, брата, подруг. Мало того, родителям я вообще еще ничего не сказала, потому что пока не придумала, как сделать это наиболее мягко и естественно. Они жили в другом регионе, в тысячах километров от меня, и традиционный вид общения между нами в последние годы — это редкие телефонные звонки, а не встречи.

Родители привыкли, что у меня все стабильно: сначала учеба, потом стажировки, теперь работа. Личную жизнь я с ними не обсуждала. А теперь бац: “Мам, пап, я выхожу замуж”. Кисло улыбнувшись своему отражению, я представила их реакцию.

А Димка?.. Он, несомненно, будет в шоке. Вышла замуж за его студенческого друга и ничего не сказала. Я нервно захихикала. Ну, это он сам виноват. Не надо было уезжать за тридевять земель и забывать про сестру и друзей.

Так, что-то я совсем разволновалась. Нужно выкинуть из головы все эти мысли и просто сделать дело — получить штамп в паспорте, который, надеюсь, действительно защитит от настойчивых ухаживаний Боркина.

Кирилл сказал, что заедет в одиннадцать и не опоздал ни на минуту. Когда я открыла дверь, он на мгновение замер, с нескрываемым восхищением разглядывая меня. А потом приветливо улыбнулся и зашел внутрь.

— Привет. Думала, ты позвонишь, и я спущусь.

— Хотел вручить тебе это. — И он вынул из-за спины маленький букет из гипсофилы бледно-розового цвета и протянул его мне. — Выглядишь потрясающе.

Я растерялась. На мой взгляд это было слишком. Мы договаривались на простую роспись без лишнего пафоса, а эти аккуратно собранные веточки гипсофилы, перевязанные атласной лентой, походили на букет невесты. Да и сам Кирилл выглядел под стать: белая рубашка с расстегнутым воротом и слегка закатанными рукавами, серый приталенный жилет и такие же серые брюки. Костюм очень шел ему, подчеркивал спортивную фигуру.

— Спасибо. Ты тоже ничего, — ответила я. — Тебе не кажется, что вид у тебя слишком торжественный?

— Ну, я предлагал прийти в ЗАГС в футболке и джинсах, а ты сказала, что непременно будешь в платье. Так что приходится соответствовать. — Он улыбнулся и пожал плечами. — Ну что, идем?

Кирилл сказал это так буднично, словно мы шли на прогулку, а не на регистрацию своего брака. Я кивнула в ответ, подхватила сумочку, смартфон и ключи, сунула ноги в нюдовые лодочки и вышла из квартиры вслед за ним.

В машине мы молчали. Большую часть пути я смотрела в окно на проплывающие мимо дома и пыталась унять волнение, которое нарастало с каждой минутой. Кирилл сосредоточил внимание на дороге, но я заметила, как его пальцы слишком сильно сжимают руль. Из магнитолы тихо лилась какая-то музыка, изредка прерываемая вставками рекламы.

Возле ЗАГСа было многолюдно. Конечно, ведь сейчас лето — самое время для свадеб. Я вообще не думала, что нам удастся расписаться так быстро, ведь даже неторжественную церемонию в такую горячую пору приходилось ждать от нескольких недель. Но оказалось, что у друга Кирилла в одном из ЗАГСов работает тетя, через нее он и договорился, чтобы нас расписали пораньше.

Кирилл кружил по парковке, пытаясь найти свободное место, и в итоге остановился немного дальше, чем планировал. Мы вышли из машины и поспешили к главному входу, возле которого, как оказалось, нас уже ждали.

Ларису я увидела еще издалека. Она стояла возле крыльца вместе со своим мужем и приветливо махала мне рукой. Я помахала ей в ответ. Хорошо, что она пришла — я пригласила ее не только ради нашей зарождающейся дружбы, но и в корыстных целях. Планировалось, что она невзначай расскажет всем в отделе, что я вышла замуж, и эта новость сама собой дойдет до Боркина.

Когда мы поравнялись с Ларисой, с другой стороны к нам подошли трое парней примерно одного возраста с Кириллом. Один из них был еще и с девушкой.

Кирилл представил всех по очереди:

— Максим, Костя — мои коллеги по работе…

— И друзья! — добавил один из них.

— Сева и его жена Ира, — не обращая на них внимания, продолжил Кирилл. — Мы учились вместе и продолжаем общаться.

В ответ я представила всем Ларису с мужем. Но мы не успели поговорить и пяти минут, как Костя скомандовал:

— Пора! Кир, вам в восьмой кабинет.

Значит, подходило время нашей росписи. Мы быстро покинули друзей и направились внутрь.

— Извини, — сказал Килилл, когда мы протискивались к нужной двери сквозь толпу других брачующихся и гостей. И после моего вопросительного взгляда продолжил: — Не знал, что они придут. Я звал только Костяна. И то потому что он договаривался на счет росписи. А он, видимо, и другим проболтался.

— Ничего страшного, они милые.

В ответ Кирилл фыркнул:

— Да уж. Не знаю, чего еще от них ожидать.

В то время, как мы оказались перед нужной дверью, из нее как раз выглянула немолодая женщина.

— Архипов? — звонко спросила она, уставившись на Кирилла.

Тот кивнул.

— Отлично. Проходите скорее. — Она пропустила нас внутрь и подошла к своему столу, на котором уже лежало свидетельство о заключении брака и наши паспорта. — Костя сказал, что у вас простая роспись, без торжественной части. Но для вас я проведу небольшую церемонию.

Женщина улыбнулась, показывая своим видом, что делает нам одолжение. Мы оба напряглись.

— Не нужно, — быстро ответил Кирилл.

— Вот ведь мужчины, — отмахнулась она. — Никакой романтики. Первый брак, первая свадьба — и все быстрей-быстрей. Думаю, ваша невеста другого мнения. Так что приступим.

С этими словами она подмигнула мне и начала свою заученную за много лет торжественную речь регистратора.

Я посмотрела на Кирилла, стоящего рядом, и вдруг поймала себя на мысли, что это похоже на правду. Не на спектакль, сделку или фиктивный брак (каким он и был), а на настоящую свадьбу, где двое людей стоят на пороге будущей семейной жизни.

Кирилл повернул голову и встретился со мной взглядом. В его глазах было что-то, чего я не могла расшифровать. Спокойствие? Волнение? Или просто ожидание, когда этот фарс закончится?

— Обменяйтесь кольцами, — произнесла регистратор.

Из кармана Кирилл вынул два простых кольца, которые он вчера купил в ближайшем ювелирном магазине. Взял мою руку, осторожно, нерешительно, и надел кольцо на безымянный палец. Оно блеснуло в свете потолочных ламп — мой неизменный реквизит на ближайший год.

Я взяла второе кольцо и надела его Кириллу. Его пальцы слегка дрогнули под моими, когда я двигала кольцо до основания.

— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Я замерла. И в тот же миг Кирилл наклонился ко мне и быстро поцеловал, едва касаясь губ. Этот поцелуй был мимолетным, будто и вовсе плодом моего воображения. Кирилл отстранился так же быстро, и я увидела, что он смутился — так искренне, по-мальчишески, что мне захотелось улыбнуться.

— Поздравляю, молодожены! — заключила регистратор и с умилением посмотрела на нас. Но подозреваю, что такой взгляд был у нее заготовлен для всех пар.

Мы забрали свои документы и торопливо вышли на улицу. Тут же рядом взорвалась хлопушка, и дождь из разноцветных конфетти посыпался на наши головы.

— Ура! Поздравляем! — кричали друзья Кирилла.

Лариса аплодировала и тоже искренне поздравляла меня.

— А теперь фотографироваться! — Жена Севы растолкала парней и навела на нас камеру смартфона.

Сначала я нахмурилась, но Кирилл слегка приобнял меня и шепнул:

— Несколько кадров нам пригодятся для поддержания легенды. Улыбайся.

В этом он прав. Пришлось позировать. Ирина сделала несколько снимков нас вдвоем, а потом и со всеми желающими. Естественно, друзья Кирилл и Лариса с мужем захотели присоединиться к фотосессии молодоженов.

— Ну что, поехали на банкет? — спросил Максим, подмигивая, когда фотосессия закончилась.

Кирилл покачал головой:

— Не будет банкета. Мы просто расписались.

— В смысле не будет? — вмешался Костя. — Мы уже забронировали столик в ресторане. Это наш маленький подарок вам. Так что без вариантов.

Мы с Кириллом переглянулись.

—Что скажешь? — тихо спросил он с кривой улыбкой, ожидая моей реакции. — Похоже, наша свадьба вышла из-под контроля.

Глядя на него, с кружочками конфетти в волосах, с обручальным кольцом на пальце и этой милой полуулыбкой, я поняла, что совсем не против такого исхода событий. Хотя бы сегодня, хотя бы в ресторане, с этими малознакомыми людьми, в этом платье, я не против провести вечер субботы, празднуя свою лже-свадьбу. Мне просто физически необходимо отвлечься от того напряжения, которое скопилось в моей жизни.

Моя рука потянулась к его руке, и Кирилл мягко сжал мою ладонь.

— Значит, будем изображать счастливых молодоженов, — ответила я и потянула его к машине.

Глава 6

~ Кирилл ~

От парней я, конечно не ожидал такой подставы: притащились в ЗАГС да еще и банкет по этому случаю закатили. Конечно, я не собирался ничего скрывать, но и так афишировать свой брак не хотел.

Легенду о свадьбе я придумал заранее: встретил девушку, понравились друг другу, решили тихо расписаться, без всякого пафоса. Всю правду знал только Костян — мы стали довольно близко общаться в последнее время, и он был в курсе моих напряженных отношений с матерью. К тому же он помог ускорить нашу роспись. И, видимо, рассказал близким друзьям о сегодняшнем событии.

Но вот чего я точно не ожидал — что Дина согласится на ресторан. Когда мы обсуждали затею с браком, она ясно дала понять, что это только сделка, ничего больше. И я собирался соблюдать условия.

А в итоге все, как всегда, пошло не по плану.

Сначала я увидел Дину сегодня утром — она такая красивая в этом платье, настоящая невеста. Воздушная, нежная и даже хрупкая. Мне захотелось стать цербером рядом с ней, чтобы ни на шаг не подпускать ее идиота-начальника. Потом этот поцелуй в ЗАГСе, и вообще вся эта церемония, которой не должно было быть. Мы планировали просто приехать, расписаться в документах и забрать свидетельство о браке и наши паспорта со штампами. Все!

Теперь же мы вообще едем праздновать, как будто это не фиктивный брак, а реальный.

Я задумался, а могло ли у нас с Диной что-то получиться при других обстоятельствах? Если бы на нее не давили ухаживания босса, а на меня — моя мать. Если бы у нас было больше времени, чтобы узнать друг друга, пообщаться, сходить вместе куда-нибудь.

Дина сидела рядом, смотрела в окно и понятия не имела о моих мыслях. Я лишь изредка косился на нее, когда смотрел в боковые зеркала, но не мог прочитать ее эмоции. На заднем сиденье расположились ее подруга с мужем, которых мы тоже уговорили пойти в ресторан. Поэтому мои мысли так и не переросли в вопросы вслух. Хотя не уверен, что смог бы задать их сейчас.

К ресторану мы подъехали одновременно с Максом и Костяном. Сева с женой уже был там. В дверях нас встретил администратор и проводил к дальнему столу, расположенному в углу за плетеной ширмой, увитой искусственными лианами. Эта перегородка призвана скрывать нашу компанию от любопытных глаз других посетителей, хотя их в заведении было немного.

На столе уже были расставлены закуски, а в центре в маленьком ведерке со льдом охлаждалось шампанское.

— Ого! — сказала Дина, оглядывая этот уютный уголок. — Да тут все серьезно.

— Конечно серьезно, — расплылся в улыбке Макс. — У нас тут, между прочим, первый брак в компании за последние пять лет. Надо отмечать!

— Сев, кажись у тебя на свадьбе в последний раз гуляли? — спросил Костян.

— Не вспоминай, — отмахнулся тот. — У меня до сих пор голова от этого болит, как вспомню. Два дня тусили.

Жена любовно ткнула его локтем в бок, отчего все рассмеялись.

Мы расселись, и Сева откупорил бутылку шампанского. Пенный игристый напиток быстро наполнил фужеры присутствующих. Пузырьки устремились вверх и лопались с тихим шипением. Сева повыше поднял свой фужер и прочистил горло.

— Друзья! — провозгласил он. — Я хочу сказать тост.

За столом притихли. Сева вообще редко брал слово — обычно отшучивался или отмалчивался, предоставляя речь Максу, нашему заводиле. Но сейчас он торжественно смотрел на нас с Диной и был полон решимости.

— Я знаю Кирилла больше всех присутствующих, — начал он. — Мы вместе учились, валяли дурака. Я видел его разным: счастливым, злым, разбитым. А сейчас я вижу его влюбленным.

Сева подмигнул мне, и я выдавил из себя улыбку, пытаясь честно играть свою роль.

— Кир, сегодня ты первым из парней принял у меня эстафету. Ты женился! И знаете, я сначала не поверил. Думал, развод какой-то, шутка. А потом я увидел, как он смотрит на тебя, Дина. — Друг повернулся к ней. — И понял: это серьезно. Если Кирилл решился на такой шаг, значит ты — та самая, девчонка, которая покорила его сердце.

Я посмотрел на Дину. Она поджала губы, но тоже старалась улыбаться. В глазах у нее блестели слезы.

— Я хочу выпить за то, — продолжил Сева и выше поднял свой бокал, — чтобы вы не боялись быть счастливыми. Чтобы вы просыпались рядом и не могли надышаться друг другом. Чтобы через много лет вы смотрели друг на друга так же, как сегодня. Поздравляю!

Раздался звон чокающихся фужеров. Я сделал глоток прохладного шампанского, надеясь, что оно охладит мои мысли. В этот момент я как никогда сожалел, что пожелания Севы никогда не сбудутся.

— Красивый тост, — сказала Дина.

— Да, он умеет, когда захочет, — ответила Ира и нежно погладила мужа по руке.

Далее к поздравлениям присоединилась подруга Дины, имя которой я так и не запомнил. Вместе с мужем они тоже сказали торжественную речь, после чего ужин продолжился в спокойной обстановке.

Дина практически не пила, и я тоже старался не налегать на шампанское, чтобы сохранить рассудок ясным.

— Вы не чувствуете, что что-то не так? — вдруг спросил Макс, сморщившись и отставляя свой фужер с шампанским в сторону. — Как будто горько?!

Лица присутствующих расплылись в понимающих улыбках, и все тут же закричали:

— Горько! Горько!

— Как дети, ей богу, — буркнул я, пропуская мимо ушей скандирования.

Но ребята не унимались и продолжали кричать. Только Костян довольно ухмылялся, предвкушая, как я буду выкручиваться. Дина неловко поерзала на стуле рядом, растерянно улыбаясь.

Ладно, черт с вами!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я наклонился и так же, как в ЗАГСе, быстро чмокнул ее в губы.

— Не-е-ет, — загудел Сева. — Так не считается! Настоящий поцелуй!

— Такая традиция, — весело поддержал Макс.

Снова повернувшись к Дине, я столкнулся с ее изучающим взглядом. Она отдала инициативу в мои руки и теперь с легкой улыбкой тоже ждала, как я поступлю. “Что ж, правильно: сам заварил всю эту кашу, сам и расхлебывай, — корил себя я. — Надеюсь, она не влепит мне пощечину у всех на глазах”.

Я коснулся ее щеки, слегка помедлил, давая ей возможность отстраниться. Но Дина продолжала смотреть на меня с ожиданием, словно проверяла, решусь я или нет. Тогда я склонился, чуть притянул ее к себе и поцеловал. Тепло, мягко, по-настоящему. Ее губы пахли шампанским, и я ласкал их, получая удовольствие от происходящего. Она ответила на поцелуй, так же нежно, легко. Затем я ощутил на шее прикосновение ее теплых пальцев, отчего вниз по позвоночнику тут же побежала стая мурашек.

Резко отстранившись, я посмотрел на Дину, больше пугаясь не ее, а моей реакции. Но ответ в ее глазах прочитать не успел: Дина быстро отвернулась и сделала глоток шампанского.

Присутствующие одобрительно загудели и зааплодировали. Значит, наш маленький спектакль получился удачным. Только вот сердце почему-то забилось чаще, и я понял, что с радостью бы повторил этот простой «равнодушный» поцелуй.

Застолье из официального перешло в расслабленный формат. Сева с Ирой встали размять ноги в медленном танце. Сначала я забеспокоился, что и нас с Диной сейчас потащат на танцпол, но, к счастью, этого не случилось. Дина как раз беседовала со своей подругой, которая тоже вышла из-за стола и собиралась домой. Ее муж уже ушел вызывать такси.

Я старался не смотреть на свою новоиспеченную жену слишком часто, но взгляд то и дело возвращался к ней. Вот она смеется над словами подруги, вот поправляет волосы, вот задумчиво крутит обручальное кольцо на пальце. Она была такой… милой.

Мои мысли нарушил Костян, который подсел ко мне, пока никого не было рядом.

— Ну что, счастливый муж?

— Ты про что? — не понял я.

— Про то, как ты на нее смотришь.

Я насторожился. Костя единственный из всех друзей знал про фиктивный брак и сейчас поглядывал на меня с любопытством и легкой настороженностью.

— Нормально смотрю.

— Кир, — понизил голос друг, — ты точно в себе? Вы вообще встречались?

— Не твое дело, — огрызнулся я, и получилось это довольно грубо.

Костя даже не обратил внимания на мой тон.

— Мое. Просто ты никогда не смотришь так на «фиктивных». Я видела тебя с другими девушками. Там было… по-другому.

— Даже с Кристиной?

— Даже с ней, — усмехнулся он.

— А сейчас?

Я повернулся к Косте, ожидая его ответа. Почему-то мне захотелось узнать его мнение, его взгляд со стороны, будто оно могло направить мысли в моей голове в нужное русло. Тот помолчал, глядя на Дину, которая как раз прощалась с подругой.

— Сейчас ты смотришь так, будто она — твоя. По-настоящему.

Внутри колыхнулось что-то, чего я не хотел признавать. Костя был прав: мне нравится на нее смотреть, нравится ее улыбка. И мне нравится, что теперь она рядом, пусть даже фиктивно.

— Я нормально смотрю, — повторил я упрямо.

— Ага.

Костян усмехнулся и откинулся на спинку стула, довольный тем, что попал в яблочко со своими догадками.

— Лучше скажи, зачем вы затеяли весь этот маскарад? — спросил я, кивая на стол и одновременно переводя разговор на другую тему.

— Честно, Кир, я тут ни при чем! — ответил Костя и сделал жалостливое выражение лица, но я и так не собирался сердиться на друга. — Макс услышал, как я разговаривал по телефону с теткой по поводу твоей росписи. Ну и раскрутил меня. Потом он, видимо, рассказал Севе, и они придумали весь этот сюрприз. Я пытался их отговорить, Кир, слово даю!

— Да ладно тебе, верю. — Я хлопнул друга по плечу, принимая его оправдания.

Действительно, если Максу в голову приходила какая-нибудь идея, особенно относительно тусовки, его было не остановить. В это время к нам как раз присоединилась Дина и заняла свой стул рядом.

— Кажется, мне тоже пора домой, — сказала она. — Я очень устала.

— Никаких домой! — воскликнул внезапно вернувшийся Макс. — У нас еще свадебный торт не разрезан.

И он водрузил на стол поднос с небольшим тортом. Поверх белой глазури на нем красовалась надпись «Совет да любовь».

— Откуда ты его взял? — удивился я.

— Доставка в наше время творит чудеса, — ответил Макс и махнул Севе, чтобы он с женой возвращался к столу.

Вскоре официант принес два заварочных чайника, из носиков которых поднимался ароматный пар, и чашки. Мы еще немного посидели, выпили чай, и я заметил, как Дина окончательно расслабилась. Суета дня начинала сказываться: глаза ее слипались, но она героически держалась, пытаясь не дремать.

— Ну все, нам пора, — решительно сказал я и встал, протягивая Дине руку. — Позвоните мне, если не хватит денег расплатиться за банкет.

Друзья рассмеялись и весело помахали нам.

— Пока-пока, — улыбнулся Костя.

— Не шалите там сильно, — напутствовал Макс.

Я закатил глаза и сказал на прощание:

— Господи, вроде, взрослые люди, а ведете себя, как подростки.

Дина улыбалась, пока мы, маневрируя между столиками, продвигались к выходу.

— Они у тебя веселые.

— Да уж.

На улице я полной грудью вдохнул прохладного свежего воздуха. Давно стемнело, вокруг было тихо и пустынно, лишь редкие посетители ресторана курили недалеко от входа. Рядом Дина поежилась и обхватила голые плечи руками. Сразу захотелось обнять ее и согреть своим теплом. Но я тряхнул головой, прогоняя эти авантюрные мысли. Итак сегодня слишком часто переходил черту.

— Устала? — только спросил я.

— Угу, — ответила она. — Но больше всего мне хочется уже снять эти туфли. Ноги гудят.

К счастью, такси приехало быстро. Дина расположилась на заднем сиденье, и я присел рядом — решил сначала проводить ее, а уже потом добираться до дома сам. В машине было темно, впереди у водителя тихо мурлыкало радио, а за окном пролетали огни большого города.

Вскоре мы подъехали к новостройке, в которой Дина снимала квартиру. Я попросил водителя дождаться меня и решил проводить свою жену до двери. Мы молча поднялись на лифте, подошли к квартире, и возле самой двери она обернулась на прощание, доставая из сумочки ключи.

— Дин, — сказал я тихо. — Спасибо.

— За что?

— За то, что согласилась. И вообще… Зз то, что ты есть.

Она снова мягко улыбнулась и ответила, прежде чем скрыться за дверью:

— И тебе спасибо. За предложение.

Водитель дождался меня, а через полчаса уже и я заходил в свою квартиру. Дома, как всегда было пусто и тихо. Я включил свет в гостиной и сел на диван. Обручальное кольцо притягивало взгляд. Этот аксессуар казался непривычным, поэтому я снял и покрутил его. Первоначально возникла мысль положить кольцо на полку и надевать только при необходимости. Но что это изменит? Поэтому я снова натянул его на палец. От мысли, что Дина тоже будет носить свое кольцо, внутри разрасталось странное тепло, которое я никак не мог объяснить.

Захотелось еще кое-что сказать ей, поэтому я достал свой телефон и набрал сообщение. Перечитал и стер. Через минуту раздумий снова набрал и не мешкая отправил:

«Мне понравилось тебя целовать»

.

Может, она уже спит? Я прошелся по комнате, ожидая ответа. В порыве даже хотел снова удалить сообщение, пока она его не прочитала, но две галочки дали понять, что Дина уже увидела его, но медлила с ответом.

Вскоре от нее пришло сообщение:

«Спокойной ночи, Кирилл»

.

Просто «спокойной ночи». Я откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. В голове крутились обрывки сегодняшнего вечера: ее улыбка, ее рука в моей, ее губы…

Твою мать! Кажется, я влип.

Глава 7

~ Дина ~

Утром я с трудом разлепила глаза, мысленно благодаря Бога, что сегодня воскресенье и я смогу спокойно поваляться в кровати подольше и никуда не торопиться. Теплый летний ветерок задувал в приоткрытое окно, теребя легкие шторы. В воздухе ощущался запах дождя, который прогнозировали сегодня ближе к полудню, но солнце за окном уже скрылось.

Перевернувшись на спину, я сладко потянулась и уставилась в потолок, вспоминая события прошедших суток. Поездка в ЗАГС, роспись, ресторан, красивый тост Севы, поцелуй Кирилла… Я сглотнула и почувствовала, как щеки покрылись румянцем. Невольно я прикоснулась кончиками пальцев к губам, и снова в памяти вспыхнули те ощущения, когда он целовал меня по-настоящему, будто мы действительно любили друг друга. Так нежно, чувственно, и я отвечала ему, чтобы подыграть.

«Да, чтобы подыграть», — мысленно повторила, давая себе установку.

Я встала с кровати и шире распахнула створку окна, наполняя комнату свежестью. В планах было поехать в торговый центр и пройтись по бутикам в поисках обновок для предстоящей осени, но накопившаяся усталость дала о себе знать. Пожалуй, не пойду сегодня никуда — останусь дома и буду лениться.

На тумбочке завибрировал телефон, и на экране высветилось новое сообщение от Кирилла. Я улыбнулась, вспоминая его ночное признание, которое не приняла всерьез. Видимо, шампанское вчера ударило ему в голову, а сегодня, проснувшись, он поспешил извиниться за столь необдуманное откровение.

Однако я ошиблась. Нет, это действительно было сообщение от Кирилла, но не со сбивчивыми извинениями:

«Доброе утро, жена! Лови фотоотчет. Сева переслал»

.

Ниже была прикреплена ссылка на галерею. Я перешла по ней и увидела фотографии с нашей свадьбы, которые делала жена Севы. Вот мы, засыпанные конфетти, стоим перед ЗАГСом и изображаем счастливых молодоженов. Вот рядом с нами уже друзья Кирилла, потом Лариса с мужем. Снова мы — Кирилл хмурится, а я смеюсь над какой-то шуткой Максима.

Еще было несколько фотографий из ресторана. Странно, я даже не помню, когда жена Севы нас там снимала. Я пролистала галерею до конца, ожидая увидеть там сцену с поцелуем, но ее, к счастью, не было. Зато был другой кадр: я отвела взгляд куда-то в сторону, а Кирилл рядом смотрел на меня с нескрываемым интересом и нежностью. От этого снимка у меня перехватило дыхание. Я долго смотрела на него, а потом набрала ответ:

«Спасибо. Фото очень красивые».

«Ты очень красивая».

Сердце екнуло. Я отложила телефон и уставилась перед собой. Что происходит? Мы с Кириллом договаривались о фиктивном браке, о формальных отношениях. Но эти его сообщения, взгляды, даже этот поцелуй в ресторане. Он же мог отшутиться, но вместо этого просто поцеловал.

Я тряхнула головой, отгоняя прочь предположения, о которых не могло идти и речи. Все, хватит. Просто Кирилл подыгрывает: мы в одной лодке, и нам нужно убедить всех вокруг, что мы настоящая пара. Вот он и старается. А ночное сообщение — просто пьяный бред, о котором он, скорее всего, уже забыл.

Поэтому в ответ я просто послала ему подмигивающий смайлик и спросила:

«Не против, если я выставлю одно фото к себе на страницу? Для поддержки легенды».

«Не против конечно».

Я снова пролистала галерею и выбрала подходящий снимок. Но вначале нужно позвонить родителям — все-таки будет правильно, если они узнают эту новость от меня, а не из интернета.

Мама с папой жили далеко, в другом регионе, за тысячи километров от меня. Виделись мы редко, когда я приезжала на большие праздничные выходные или в отпуск. Но созванивались мы почти каждый день.

Надеюсь, они нормально воспримут новость о замужестве. Волнение снова зародилось в груди, но я глубоко вдохнула и выдохнула, набираясь смелости. Пальцы дрожали, пока я искала мамин номер среди контактов. Потом долгие гудки, и вот я уже слышу ее радостный голос:

— Доченька, привет! А мы с отцом только с рынка вернулись, за арбузом ездили. У нас тут жара несусветная. Как раз тебя вспоминали, и вот ты звонишь. Как ты?

— Мам, у меня для вас новость, — старалась говорить я как можно спокойнее. — Вчера я вышла замуж.

В трубке на пару секунд повисло молчание, потом мама запинаясь спросила:

— Ты… что?

Тут же я услышала взволнованный вопрос отца: «Чего она там? Что-то случилось?», и как мама ему буркнула: «Подожди, сейчас на громкую поставлю». Звук стал немного глухим, и я поняла, что теперь родители оба меня слышат.

— Привет, пап. Я вышла замуж, вчера расписались. Его зовут Кирилл. Наверно, вы помните его — он учился вместе с Димкой в институте. А не так давно мы встретились по работе и… ну… все закрутилось.

— Вот это новость! А почему раньше ничего не сказали? Нас не позвали? — спросил отец. — Мы бы приехали. Надо же, такое событие пропустить!

— Не было свадьбы, пап, просто расписались. Мы хотели тихо, без пафоса. Потом с друзьями немного посидели в кафе. И все.

— Вот молодежь сейчас дает, — ответил на том конце отец, но по голосу я поняла, что он улыбается.

Фух, пронесло.

— А фотографии хоть есть? — встряла мам.

— Конечно! Не клади трубку, сейчас на папин телефон отправлю.

Я свернула экран с вызовом. Затем снова открыла фотографии, которые прислал Кирилл, выбрала из них три, более менее похожие на счастливые свадебные, и отправила отцу в чат.

В трубке послышался звук пришедшего уведомления, тихое перешептывание родителей, а потом мама восторженно воскликнула:

— Диночка, он такой красивый! А как он на тебя смотрит! Обязательно познакомь нас. Позвоните по видеосвязи.

— Да, и приезжайте в гости, — поддерживал отец. — Или мы как-нибудь сами приедем.

— Хорошо, обязательно, — пообещала я.

Надо будет попросить Кирилла сделать совместный видеозвонок с родителями, чтобы они успокоились. Думаю, ему и самому тоже понадобится подобная услуга. Мы еще немного поговорили с родителями, после чего я положила трубку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На душе скребли кошки. Да, мама с отцом обрадовались, но что они скажут через год, когда мы с Кириллом разведемся? Сейчас я запрещала себе думать об этом. Пока главное — это проект и работа. А Кирилл… Потом разберусь.

После обеда я выставила одну фотографию на своей странице в соцсети. Ту самую, где мы стоим вдвоем возле ЗАГСа. Долго думала над подписью, но решила оставить просто: «Наша семья. Наш день».

Комментарии и реакции посыпались почти сразу. Однокурсники, знакомые, родственники, даже несколько коллег поздравляли и желали счастья. Начали приходить сообщения от подруг: «Динка, ты что скрывала такого красавца!» «Ты шутишь? Реально вышла замуж и ничего не сказала?» «Вот это новость! Поздравляю!»

Остаток дня прошел в переписке, а вечером пришло уведомление от Кирилла: он сделал репост моего поста. Я зашла на его страницу и под нашей фотографией увидела другую подпись, уже его: «Моя жена».

Два слова. Всего два простых слова, а у меня внутри все перевернулось.

— Моя жена, — повторила я вслух и с усмешкой добавила: — Фиктивная.

Что ж, как бы глупо это ни звучало, но такова была моя новая роль.

Следующая рабочая неделя пролетела как один долгий день. Боркин, к счастью, был в командировке, и мне показалось, что в его отсутствие весь наш офис вздохнул свободно. Никто не стоял над душой, не напоминал о дедлайнах, не подкидывал новых задач, когда еще старые не до конца были закончены. Время от времени он появлялся в рабочем чате с мелкими поручениями и снова пропадал.

Личным проектом я занималась урывками, так как основной работы было много, но все равно старалась, чтобы он хоть как-то двигался. Постепенно мой визуализатор начал принимать окончательный вид, и я даже скинула тестовую версию Кириллу на критику.

С ним мы созванивались пару раз за неделю, и то по делу. В первый раз делились новостями о том, какой эффект на окружающих произвела наша свадьба. Кирилл рассказывал, что его мама, мягко сказать, была в шоке: дескать он так долго увиливал от ее назойливого сватовства, а тут вдруг взял и неожиданно женился. Теперь она просит познакомить ее с невесткой. Он обещал привезти меня на семейный ужин, как только у нас обоих появится свободное время. Более конкретно по дате он мне не сказал, но я и не настаивала. Надеюсь, это будет не скоро.

Я поделилась, как мне звонил Дима. Вот уж кто действительно был несказанно рад за нас, так это он, — сестра и друг теперь муж и жена, вот это поворот! Так как Кирилла рядом не было, позже он позвонил и ему, и Кириллу даже пришлось на ходу придумывать историю наших отношений.

Второй раз мы обсуждали мой визуализатор: Кирилл сделал несколько замечаний по проекту и в целом похвалил его. Мне было очень приятно.

На этом все. Никаких нежностей, никаких намеков на то ночное сообщение, будто его и не было. И меня такое положение, честно говоря, устраивало.

Во вторник вернулся Боркин. С самого утра в офисе стояла напряженная тишина в ожидании появления начальника. С командировки он всегда возвращался в хорошем настроении — если удавалось заключить новые контракты, либо раздраженным и недовольным — если сделки срывались. От его настроения зависела и наша работа на ближайшие дни.

Минут через двадцать от начала рабочего дня он появился в нашем офисе со своей неизменной холодной улыбкой. Его взгляд сразу нашел меня, глаза слегка прищурились, но он быстро отвел их в сторону и заговорил о чем-то с другими коллегами.

После обеда все собрались в кабинете босса, где Боркин провел летучку: мы кратко отчитались о выполненной работе во время его отсутствия. Он в ответ объявил, что компании удалось заключить несколько выгодных контрактов, так что скоро нашему отделу доверят два крупных проекта. Коллеги воодушевились, но деталей босс пока раскрывать не стал, так как, по его словам, еще не определился с членами команды.

Когда совещание закончилось, Боркин вышел из кабинета вместе со всеми и догнал меня в коридоре.

— Дина, подожди, — окликнул он как бы невзначай, пока другие сотрудники проходили мимо.

Я замерла и дождалась, пока он приблизится. Боркин остановился в шаге и окинул меня достаточно откровенным взглядом.

— Вышла замуж? — спросил он, кивая на мою руку.

Значит, заметил. На совещании я специально выставляла ее напоказ, чтобы кольцо было хорошо видно. Или же он следит за моими социальными сетями — такое предположение у меня тоже было.

— Да, — ответила я как можно спокойнее.

— Понятно. И кто же этот счастливчик?

— Иван Сергеевич, это не имеет отношения к работе…

— Имеет, — перебил он жестко, но, заметив, как несколько человек в конце коридора покосились на нас, смягчился и сказал тише: — Когда мои сотрудницы выходят замуж, это влияет на их продуктивность. Кто знает, может ты соберешься в декрет через несколько месяцев, и мне придется срочно искать тебе замену.

— Я не планирую уходить в декрет, — процедила я сквозь зубы.

Видя мою реакцию, Боркин довольно хмыкнул, будто услышал что-то забавное.

— Планы могут поменяться. Замужество дело такое, — улыбнулся он. — У мужа твоего такие же планы?

Я проглотила его недвусмысленный намек и коротко ответила:

— Да.

— Ну-ну. — Он отступил на шаг, давая понять, что разговор окончен. — Счастливой семейной жизни, Дина. Посмотрим, как долго продержится твой брак. Или ты в нашей фирме.

Следующие несколько дней были для меня испытанием. Как Кирилл и полагал, Боркин действительно прекратил ухаживания, но взамен начал придираться буквально к каждой букве в работе, которую я сдавала. Другим тоже доставалось, но на мне, складывалось впечатление, он вымещал свою злость. Делал это мастерски, не переходя границы, хотя достаточно для того, чтобы я чувствовала себя хуже других. Со стороны это могло показаться как довольно колкие замечания руководителя, но я их видела по-другому.

— Дина, твой прошлый вариант был лучше, — говорил он при всех на очередной летучке. — Этот какой-то сырой. Ты вообще головой думала, когда делала?

А мне это слышалось так: «Смотри, как все будет, если так и продолжишь упрямиться».

Я лишь молча кивала и снова все переделывала.

— Что за муха его укусила, — ворчала Лариса после очередных замечаний уже в ее сторону. — Осеннее обострение что ли приближается?

Через несколько дней Боркин неожиданно собрал нас в конференц-зале на очередное совещание. Здесь же к нему присоединился руководитель другого отдела Андрей Самарин со своим заместителем.

— Коллеги, — воодушевленно начал Боркин, — как я уже говорил, мы заключили контракты на разработку новых цифровых систем. Для первого проекта нужно подготовить аналитические дашборды. Этим уже занимается отдел Андрея Викторовича. — Боркин вежливо кивнул Самарину. — В тандеме с ним будут работать и некоторые из вас.

Шеф посмотрел в свой блокнот и назвал несколько имен, среди которых была и Лариса. Я одобрительно улыбнулась ей и в тайне позавидовала — мне до такого проекта еще работать и работать.

— Андрей Викторович введет вас в курс дела, — продолжил Боркин. — А у нашего отдела другая задача: разработка корпоративного сайта, интернет-магазина и приложения для косметической корпорации. — Он снова взглянул в блокнот. — Я готовлю сценарий. Трифанов, Карпов, Игнатов — с вас структура и аналитика пользователей. Чикин, Смолянов, Спирина — прототипирование, тесты. Голованов и Зайцева — интерфейс. Остальное по ходу раскидаем.

Лариса весело подмигнула мне, мол, вот и ты теперь в проекте. Действительно, я воодушевилась. Правда, индивидуальные разработки было приказано поставить на паузу. Ну ничего, своим визуализатором я могу и вечерами дома заниматься.

Вскоре Боркин отпустил нас и прислал на почту всю текущую информацию по корпорации. Я пролистала слайды, и в голове уже начали зарождаться картинки того, как мог выглядеть интерфейс. Но все равно пока нет сценария, думать о визуале еще рано. Поэтому я снова погрузилась в рутинные задачи, лишь записав в блокнот некоторые идеи, которые могли бы пригодиться в будущем.

Ближе к пяти зазвонил телефон. На экране высветилось имя хозяйки квартиры и я занервничала — она никогда не звонила мне, а если было что-то необходимо, то просто писала сообщение.

— Диночка, беда, — голос в динамике звучал растерянно, почти испуганно. — Позвонил домком. Потоп в подъезде. Нас заливают!

Я похолодела.

— А моя квартира?

— И твоя тоже. И соседи снизу. Откуда течет — не знают. Поезжай скорее! Он уже вызвал аварийку, нужно открыть дверь. Сама сейчас тоже приеду, уже бегу на электричку.

Сбросив вызов, я быстро схватила сумку, выключила компьютер и подошла к Ларисе.

— Прикрой меня, пожалуйста. Нет времени отпрашиваться у Боркина. Хозяйка квартиры звонила — там потоп.

Если босс увидит, что я так просто ушла, устроит разнос. Но сейчас мне было плевать на это. В квартире оставались мои вещи, мои документы, ноутбук. Там вся моя жизнь. Лариса в удивлении округлила глаза.

— Ничего себе! Постой, а ты разве еще не переехала к мужу? Или вы у тебя живете?

Ее вопрос вогнал меня в ступор. Об этой части легенды я не подумала. Еще не хватало Боркину узнать, что мы с Кириллом живем раздельно.

— Переехала, — быстро ответила я. — Но до конца месяца квартира оплачена и пока числится за мной. Там остались некоторые вещи… Так что я побегу, ладно?

Лариса закивала:

— Хорошо-хорошо.

Я быстро выбежала из офиса, на ходу вызывая такси в приложении. Тревожные мысли не давали покоя. А если я устроила весь этот потоп? Нет, этого быть не может. Точно помню, что все краны были закрыты, когда утром я уходила на работу.

Такси приехало через пару минут. Я плюхнулась на заднее сиденье и отправилась в неизвестность. В каком состоянии мои вещи? А мой ноутбук и планшет, в которых были все мои проекты, идеи и наработки за последние пару лет? Оставалось надеяться, что все не так плохо, как рисовало мне мое воображение.

Глава 8

Такси подъехало к дому, и уже тогда я поняла, что все очень серьезно. Возле подъезда стояла машина аварийки и спецтехника для откачки воды. Вокруг суетились рабочие в униформе, возле подъезда кучками стояли жильцы, а чуть поодаль — любопытные зеваки из соседних домов. Кто-то уже достал телефон и снимал происшествие.

Я подошла к подъезду и попыталась протиснуться между сгрудившимися там рабочими.

— Девушка, вы из какой квартиры? — окликнул меня пожилой мужчина, представитель управляющей компании.

— Из тридцать шестой. Мне позвонили и сказали, что ее затопило, — ответила я и сама удивилась как спокойно звучал мой голос, хотя внутри все трепетало от переживания.

Тот хмуро кивнул и вошел со мной в подъезд.

— Дом обесточили, поэтому лифт не работает, — сообщил он, направляясь к лестнице, а потом достал рацию и передал: — Насос в тридцать шестую. Жильцы приехали.

Еще в подъезде я почувствовала запах сырости, который усиливался с каждым этажом. Мимо туда-сюда ходили рабочие, другие жильцы. По лестнице ползли тонкие ручейки, а на пролете моего этажа растеклась большая лужа. Возле квартиры мы остановились и мужчина скомандовал:

— Открывайте.

Я послушно достала ключ и вставила в скважину, повернула, но еще несколько секунд не решалась дернуть ручку. Мне казалось, что как только дверь откроется, из квартиры хлынет поток воды и разольется по всей площадке. Такую катастрофическую картину рисовало мне мое воображение.

Однако ничего подобного не произошло: вода в квартире стояла тонким, почти невидимым слоем, но ламинат местами уже начал вздуваться. Я вошла внутрь и огляделась. На стенах темнели мокрые разводы, швы на обоях местами набухли и отошли. Натяжного потолка в квартире не было, а так бы хоть он немного сдержал жидкость, просачивающуюся с верхнего этажа. Сейчас вода с потолка уже не капала, но влажные пятна по углам отчетливо темнели. В комнате больше всего пострадала кровать. Она стояла возле стены, и с потолка во время потопа на нее обильно стекала вода. Встроенный шкаф я еще не открывала, но часть вещей в нем, думаю, все же намокла.

У стены напротив располагался мой рабочий стол с ноутбуком, планшетом и блокнотами. Я посмотрела туда с замиранием сердца и с облегчением выдохнула: стол был сухой, все вещи на нем остались невредимыми. Хоть какой-то плюс.

Следом за нами появились несколько рабочих и вкатили в квартиру пылесос с помпой.

— Да-а-а, — протянул представитель управляйки. — Здесь работы, конечно, меньше, чем этажом выше. Приступайте.

Затем он стал фотографировать последствия потопа и составлять акт. В сумке зазвонил телефон. На экране высветился номер Кирилла, но сейчас мне было не до разговоров, поэтому я сбросила вызов.

Настроение было потерянное. В квартире я прожила два года и очень любила ее. Это было мое первое нормальное жилье после общаги, мой маленький уголок, мое убежище. Что же мне теперь делать? Ночевать здесь сегодня точно не получится — кровать намокла, а другого спального места в маленькой студии не было. Придется искать гостиницу. А дальше что?

— Боже, какой кошмар! — услышала я из прихожей голос Надежды Петровны, хозяйки квартиры, и вышла навстречу. Она уже прошла в комнату и то и дело охала, рассматривая свои испорченные владения. — Что произошло?

Вопрос был обращен к рабочим, которые как раз закончили откачивать воду. Полы еще были влажные.

— Трубу на техэтаже прорвало, — ответил один из них. — Шов хлипкий был или брак. Залило несколько этажей.

— Я составил акт. Проверьте и подпишите. — Представитель управляющей компании протянул Надежде Петровне бумаги. — Завтра придет оценщик. Квартира застрахована?

— Да-да, — сбивчиво ответила хозяйка. — К счастью, застрахована.

Она еще поговорила с рабочими, прикинула примерные масштабы бедствия, а потом повернулась ко мне, будто только что заметила.

— Диночка, какой ужас! Хорошо хоть, что квартира застрахована, — повторила она. — Сегодня останусь в городе, переночую у родственников. А завтра вызову мастеров, поговорю с оценщиком, чтобы понять, во сколько обойдется ремонт.

Я поняла, в какую сторону она клонит. Конечно, в таком состоянии квартиру она оставлять не хотела, какой-либо косметический ремонт нужно было сделать.

— Мне съезжать? — упавшим голосом спросила я.

— Придется. — Хозяйка виновато посмотрела на меня и продолжила: — Ты же видишь, здесь жить нельзя. Пока все высохнет, пока стены обработают. Потом ремонт… Думаю, месяц, не меньше. А то и два.

— Два месяца?

Отчаяние охватило меня.

— Ну, может, и быстрее, если повезет. Но ты же понимаешь… — Она развела руками, будто указывая мне на масштабы бедствия. — Пока страховая заплатит, потом мастера… Но как только все закончится, ты сразу можешь возвращаться. А остаток денег за этот месяц я тебе верну.

Это меня мало радовало. Я не могу жить в гостинице месяц, про два вообще молчу — это очень дорого.

Рабочие вскоре ушли, за ними поспешила и Надежда Петровна. Она намеревалась еще поговорить с соседями и обсудить с ними последствия катастрофы. Я безвольно опустилась на табурет на кухне, чтобы собраться с мыслями. Придется срочно искать новое жилье. А вот сколько времени это займет… Для начала можно найти квартиру посуточно. На пару недель денег на нее хватит, а потом надеюсь, найду что-то получше.

Снова зазвонил телефон. Оказывается, я держала его в руке и даже не замечала этого. Кирилл. Я смотрела на экран и не могла заставить себя принять вызов. Было ощущение, что если заговорю с ним — тут же разрыдаюсь. Звонок умолк, а через пару минут он позвонил снова. Кажется, он не уймется, поэтому, вздохнув, я ответила.

— Дин, привет, — голос Кирилла был привычно спокойным, но я уловила в нем напряжение. — Ты чего трубку не берешь?

— Кирилл, не сейчас, — выдавила я.

— Что-то случилось? — насторожился он. — Твой начальник? Он опять…

— Нет-нет, другое, — торопливо перебила его я и глубоко вдохнула, чтобы не разреветься. — У меня квартиру затопило.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что?

— Авария в доме. Несколько этажей залило.

— Сильно?

— Очень. Хозяйка просит съехать, пока не отремонтирует.

Кирилл замолчал ненадолго, а потом спросил:

— Ты где сейчас?

— Дома. Нужно вещи собрать.

— Не уходи никуда, я сейчас приеду.

— Кирилл, не надо…

— Жди, — отрезал он и положил трубку.

За окном постепенно смеркалось. По комнате поползли тени, света стало меньше. Электричество так и не дали. Скорее всего, его не будет до завтрашнего дня, пока стены и проводка как следует не просохнут. Поэтому мне следует начать собирать вещи, пока еще хоть что-то видно, иначе потом придется все искать с помощью фонарика на телефоне.

Расшторив окна, чтобы в комнату проникало больше вечернего тусклого света, я принялась за сборы. Достала из шкафа чемодан, который, к счастью, был пластиковый и не намок, разложила его на кровати и начала складывать внутрь все необходимое на первое время. Сменное белье, комплект одежды, зубную щетку, расческу, документы, гаджеты.

Параллельно я проверяла целостность вещей и то, что пришло в негодность, складывала в отдельную кучу на полу, чтобы потом выбросить.

Вскоре в дверь легко постучали, и я поняла, что это приехал Кирилл. Я впустила его, но он остался стоять в прихожей, наблюдая открывшийся ему хаос.

— Проходи. Можешь не разуваться, — криво усмехнулась я.

Он зашел в комнату, окинул ее беглым взглядом и нахмурился. Посмотрел на полный чемодан, на бесформенную кучу на полу и спросил:

— Вещи уцелели?

— В основном да, самое важное. Документы, ноутбук, планшет. Одежда почти вся в порядке. Что-то намокло, но можно просушить и восстановить. Некоторые книги на выброс и еще кое-что.

Кирилл снова взглянул на чемодан, а потом серьезно посмотрел на меня.

— Тебе есть куда идти?

Я поджала губы и помотала головой.

— Нет. Поживу пару дней в гостинице. Буду искать новую квартиру, пока здесь ремонт не закончится.

Он кивнул, будто мысленно соглашался с моим планом действий, а потом сказал как ни в чем не бывало:

— Поехали ко мне.

— Что? — не поняла я.

— Ко мне поехали, говорю. У меня двушка. Ты в одной комнате, я в другой. Поживешь во время ремонта, потом вернешься.

От его предложения я растерялась. В глазах защипало, и я быстро заморгала, прогоняя слезы.

— Кирилл, мы же договаривались…

— Договаривались, — согласился он. — Но это форс-мажор. Помнишь пункт в договоре? Супруги проживают раздельно за исключением форс-мажорных обстоятельств.

— Нет-нет, — замотала я головой. — Не хочу тебя стеснять, это неправильно. Я поеду в гостиницу.

— Гостиница тоже неплохой вариант, но у меня по крайней мере есть кухня. К тому же мы почти не будем видеться, если только по утрам. Я часто задерживаюсь на работе, а в понедельник и четверг хожу в тренажерный зал.

Я опять хотела возразить, но не смогла. Кирилл снова протягивал мне руку помощи, и сегодня у меня не было сил отказаться от нее. Мне было ужасно неловко, что он снова возится со мной, как с беспомощной.

— Хорошо. Только пока идет ремонт, — сказала я скорее себе. — И еще: я буду платить тебе как за съем комнаты.

— Вот еще! — возмутился он. — Я не возьму с тебя деньги.

— Нет, тогда я не согласна! Я не хочу быть приживалкой!

Кирилл с удивлением оценил мой эмоциональный выпад и сжал переносицу, но за этим жестом я заметила его легкую улыбку. Через минуту он кивнул:

— Ладно, если тебе так будет спокойнее, можешь оплачивать коммуналку.

— Я буду оплачивать коммуналку и… покупать продукты, — не сдавалась я.

Мы торговались, как на рынке, и со стороны это могло показаться забавным. Он снова хотел мне что-то возразить, но, видя мое упрямство, пошел на уступки:

— Договорились. Ты платишь коммуналку. Продукты — пополам. А теперь давай собирай вещи, какие еще нужны. Остальное заберем завтра.

Он застегнул чемодан и понес его в машину. А я пока сложила испорченные вещи в большой мусорный пакет и тоже поставила к двери — выброшу перед отъездом. Затем прошла на кухню, вынула из розеток всю технику. Гарнитур тоже частично намок, так как вода с потолка капала как раз с его стороны. В очередной мусорный пакет я сгребла все намокшие пачки с крупами, чаем, сахаром и прочими продуктами. Из холодильника достала скоропортящиеся продукты и засунула в пакет, намереваясь взять с собой.

Вернувшийся Кирилл скептически посмотрел на собранный мною провиант, но ничего не сказал по этому поводу.

— Ну что, идем?

Я кивнула, грустно обводя взглядом свою студию, которую очень любила. Открыла напоследок окна на проветривание, чтобы хоть немного просушить стоявшую в помещении сырость, затем решительно пошла прочь.

Когда мы подъехали к дому Кирилла, уже стемнело. Он затащил мои вещи в квартиру, я вошла следом, но так и топталась у порога, не решаясь пройти дальше. Здесь все казалось чужим, и я себя чувствовала не в своей тарелке.

— Проходи, чего застыла? — Он щелкнул выключателем, наполняя светом помещение. — Здесь гостиная. Дальше кухня, ванная, туалет. А вот здесь будет твоя комната.

Кирилл включил свет в спальне и занес туда мой чемодан. Я встала на пороге. Комната была не слишком просторной, но в ней свободно помещалась большая кровать, аккуратно застеленная серым покрывалом. У окна стоял письменный стол, с противоположной стороны — шкаф. Минимум мебели, никаких интерьерных деталей или сувениров на поверхностях.

— Я лучше посплю в гостиной, — робко запротестовала я. — Не хочу выгонять тебя из твоей комнаты.

— Дин, не спорь, — улыбнулся Кирилл. — Тебе нужно место, где можно прийти в себя. А в гостиной буду спать я. Там у меня стоит проектный стол, потому что иногда по выходным я работаю дома. А в эту комнату он не поместится.

Он распахнул шкаф, вынул оттуда несколько вешалок с одеждой, а остальные вещи сгреб в один конец релинга. Затем освободил еще пару полок.

— Располагайся, остальное завтра заберу.

С этими словами Кирилл вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь, давая мне время побыть одной, немного привыкнуть к новой обстановке и действительно прийти в себя.

Чтобы снова не погружаться в депрессивные мысли, я решила разобрать вещи. Выложила на стол ноутбук. Также оставила там разную мелочевку — все равно придется складывать назад, когда буду возвращаться в свою квартиру. Потом наступил черед одежды, которую я выложила из чемодана и начала вешать в шкаф. Так странно было видеть мои блузки и платья, висящие рядом с одеждой Кирилла. Я невольно протянула руку и коснулась тонкого мужского джемпера винного цвета. Ткань оказалось мягкой, приятной на ощупь, от нее исходил слабый аромат мужского парфюма.

Тишину нарушил резкий звук пришедшего сообщения, оно было от Ларисы.

«

Как дела? Что с квартирой?»

«Затопило сильно. Нужен ремонт. На работе все спокойно?»

«Да, не переживай. Шеф не приходил».

Я с облегчением выдохнула и отправила в ответ смайлик. Одной проблемой было меньше.

Покончив с вещами я осторожно присела на край кровати. Слезы уже давно душили меня, но я упорно пыталась их сдержать. А теперь, когда рядом никого не было, позволила им пролиться наружу. За последнее время столько всего навалилось — грязные намеки Боркина, новые проекты, фиктивная свадьба, а теперь еще беда с квартирой. Почему все сразу? Почему именно сейчас, когда я только начала верить, что все получается?

Я уткнулась лицом в подушку, стараясь заглушить всхлипы, чтобы Кирилл не слышал, как я плачу. Где-то в подсознании была мысль, что я должна держаться, должна быть сильной, но я не могла. Не могла заставить себя улыбаться и делать вид, будто все это пустяки, будто на самом деле все хорошо.

На самом деле все было плохо. И мне было плохо, я бы даже сказала хреново. Хотелось рыдать в голос, выть от безысходности, но я не позволяла себе этого. Сегодня я могла просто плакать.

Со слезами выходила вся боль, и мне становилось легче. Не намного, но легче.

В дверь постучали, потом она приоткрылась и в проеме показался Кирилл.

— Можно?

— Угу. — Я наспех вытерла слезы и шмыгнула носом. Хотя по моему виду все равно можно было догадаться, что со мной происходило.

Кирилл вошел в комнату и положил на край кровати стопку чистого постельного белья и полотенце. Затем присел на пол напротив меня. Он уже переоделся в простую белую футболку и легкие спортивные штаны. Я смотрела на него, заплаканная и жалкая, но совсем не стеснялась своего вида, не боялась показаться ему слабой и уязвимой.

— Кирилл, я не справляюсь, — тихо сказала я.

— Справляешься.

— Нет. У меня ничего не получается. — Я почувствовала, как новый комок рыданий подступил к горлу. — Сложности на работе, теперь еще и квартира. Я уже боюсь думать, что будет завтра.

— Завтра будет новый день, — спокойно сказал Кирилл. — Ты проснешься, позавтракаешь и поедешь на работу. Потом мы заберем твои оставшиеся вещи и перевезем сюда.

Он взял мои ладони в свои и мягко погладил тыльную сторону большими пальцами. Я посмотрела на него с благодарностью за то, что он не жалеет и не утешает; он просто делит со мной этот сложный период.

— Спасибо тебе, — просто сказала я.

— Не за что, — ответил Кирилл с чуть заметной улыбкой. — Ужинать будешь?

Я помотала головой. В последний раз я ела в обед, но от пережитого стресса аппетита совсем не было.

— Тогда пошли хоть чаю выпьем. — Он решительно встал и слегка потянул меня за собой. Вероятно, Кирилл не хотел, чтобы я снова оставалась одна и погружалась в пучину самокопания, поэтому придумал задание: — Там на кухне лежит твой пакет со спасенными продуктами. Надо бы его разобрать. И, кажется, я видел в нем печенье.

Через несколько минут мы уже сидели за маленьким обеденным столиком и пили горячий свежезаваренный чай. Я запихнула часть продуктов в холодильник (как и предполагала, у Кирилла он оказался полупустой), а остальное сложила в одну из кухонных тумб.

Сахара у Кирилла не оказалось, а мой пришлось выкинуть, так как он отсырел. Хотя несладкий чай тоже был по-своему приятен. Я уловила исходящий от него приятный мятный запах и спросила:

— Откуда у тебя мята?

— Не спрашивай, понятия не имею, — улыбнулся Кирилл. — Наверное, мать когда-то привезла. Если честно, только сейчас на нее наткнулся. Говорят, мята хорошо успокаивает.

— Ты прав.

Я смотрела на его сильные руки, и взгляд то и дело останавливался на кольце на безымянном пальце. Такое же кольцо было и у меня. Мы носили их пару недель, но сейчас они уже не казались мне простыми украшениями. Они словно были тонкой связью между нами, даже если эта связь — лишь договор о фиктивном браке.

Разговор не клеился. Кирилл старался говорить на отвлеченные темы, чтобы я хоть на минуту расслабилась, но это не помогало. Мои мысли сейчас были далеко. Поэтому я не стала надолго растягивать этот вечер, плавно переходящий в ночь, — нам обоим завтра рано вставать на работу. Поблагодарив Кирилла за чай, я ушла в спальню.

В комнате я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней лбом. Здесь для меня все было чужим, как в гостинице. Но нужно привыкать: теперь это мой маленький островок, мой уголок на пару месяцев, пока не вернусь в свою привычную студию.

Я сменила постельное белье, переоделась в пижаму и, погасив свет, нырнула под одеяло. Простынь была прохладной и слегка пахла кондиционером. За дверью еще какое-то время были слышны шаги Кирилла, а потом все стихло. Видимо, он тоже лег спать.

«Завтра будет новый день», — повторила я про себя его слова. Они были такими обнадеживающими, заставляли верить в лучшее даже в период неприятностей. В темноте я улыбнулась, наверное, впервые за этот вечер, и поймала стойкое ощущение, что теперь я не одна.

Глава 9

~ Кирилл ~

Когда Дина ушла в спальню, я еще остался сидеть на кухне. Чай давно остыл, но я продолжал подносить кружку к губам, не чувствуя вкуса. Сегодняшний вечер перевернул все с ног на голову.

Как странно все-таки устроена жизнь. Еще месяц назад я был один, отбивался от матери и ее потенциальных невест и никого не впускал в свое пространство. Работа, дом, редкие посиделки с друзьями — вот мое привычное времяпровождение. Женщины иногда нарушали этот налаженный быт, но ненадолго. Мимолетные отношения, ни к чему не обязывающие; часто они завершались, едва успев начаться. Я сам не давал им перетечь во что-то серьезное, которое потом придется разрывать с болью и отдавать в пустоту частичку себя. Такое будущее не для меня.

А теперь в моей квартире, где девушки только ночевали и не задерживались надолго, будет жить Дина. И это решение, которое противоречило всем моим установкам, сегодня казалось правильным. Возможно, в будущем я пожалею об этом, но сейчас как никогда хочу, чтобы она была рядом.

Поднявшись со своего места, я убрал чашку в раковину и открыл окно на режим проветривания. Затем погасил свет и вышел в коридор. Возле двери спальни я остановился и прислушался. Тишина. Я поднял руку, чтобы постучать и спросить, все ли в порядке, нужно ли что-нибудь, да просто пожелать спокойной ночи, но в нерешительности замер. Свет уже не пробивался из-под щели. Может, Дина уже спит? Или снова плачет в подушку.

Я опустил руку. Постоял еще несколько минут, вслушиваясь в тишину, а потом ушел в гостиную. Теперь это моя спальня.

Спать на диване было непривычно, после кровати он казался жестким и неудобным. Да и сон долго не шел. Я ворочался, смотрел в потолок и снова прокручивал в мыслях воспоминания прошлого, которые сделали меня таким: отстраненным, одиноким, избегающим любых серьезных отношений. Я, наверное, чертов мазохист, раз постоянно возвращаю свою память в те времена.

Утром я проснулся раньше будильника. Вообще удивительно, если учесть, что спал я плохо. За окном только начинало светать, город еще спал, но я уже был на ногах. Быстро умылся и прошел на кухню, вновь на минуту задержавшись у двери в спальню. Оттуда по прежнему не раздавалось ни звука. Надеюсь, Дина спала все же лучше, чем я.

Прикрыв за собой дверь кухни, я первым делом включил кофемашину. Затем, стараясь не греметь посудой, приступил к приготовлению завтрака. Вчера Дина почти ничего не ела, ей нужно восстанавливать силы.

В раздумьях я замер перед открытой дверцей холодильника. Непривычно было видеть в нем забитые полки, ведь обычно я мало ел дома и почти ничего из продуктов не покупал. В основном в нем лежали яйца, сыр и молоко, которое всегда прокисало раньше, чем я успевал его допить. Ну, и еще пара банок пива, на случай, если выдавался тяжелый день.

Так, что же можно приготовить на завтрак? Идей никаких не было, хоть бери и звони матери, проси совета.

От этой безумной мысли я сам себе улыбнулся. Нет уж, сам как-нибудь. Поэтому достал упаковку яиц — пусть будет стандартная глазунья.

Через пятнадцать минут я уже накрывал на стол. Поставил две тарелки с яичницей, вилки, поджаренные тосты, сыр, джем. Вторая чашка американо тоже была почти готова, и когда я забирал ее из кофемашины, как раз услышал шаги босых ног в коридоре.

Дина стояла на пороге кухни, заспанная, с растрепанными волосами, в помятой пижаме. Она щурилась от света, зевала и выглядела такой… домашней.

— Доброе утро, — сказал я. — Завтрак готов. Кофе, правда, без сахара, зато бодрит.

Она моргнула, посмотрела сначала на стол, потом на меня. В ее глазах явно читалась растерянность, смешанная с удивлением.

— Ты что, готовил? — спросила она еще хриплым ото сна голосом.

— Как видишь. Не спалось что-то сегодня. Решил, что нам не помешает завтрак. Садись, а то все остынет.

— Сейчас, только умоюсь.

Из ванной Дина вернулась уже заметно посвежевшей. Волосы были уложены в какой-то незамысловатый рогалик на затылке, из которого выбивались непослушные пряди. Сонливость окончательно пропала с ее лица.

Дина бодро прошествовала к холодильнику и закопошилась в нем. Затем вынула оттуда пачку сливок и бесцеремонно добавила их в кофе.

— Что ты делаешь? — с ужасом посмотрел я на нее.

— Добавила сливки. — Дина уселась напротив меня и ложечкой перемешала напиток до однородной консистенции. — Так оно будет не таким горьким.

— Это преступление!

— Брось, — улыбнулась она. — Очень даже вкусно. Попробуй!

Она протянула мне свою чашку, и я сделал маленький глоток. Кофе действительно стал более мягким и теперь по вкусу походил на капучино, но все равно этот вкус был не по мне. По крайней мере, не для моего утра.

— Неплохо, — сдался я и увидел победную улыбку на ее лице.

Дальше мы завтракали молча. Я украдкой посматривал на нее и пытался считать эмоции. К счастью, от вчерашнего потрясения не осталось и следа — или Дина так мастерски скрывала свои переживания, но заметить печаль в ее глазах мне не удалось. Я мысленно вздохнул с облегчением.

Когда с яичницей было покончено и мы допили кофе, Дина убрала со стола и быстро перемыла посуду. Я в это время ушел в прихожую и инспектировал ящики в поисках запасных ключей. Сто лет назад, когда только заехал в квартиру, я бросил связку в один из них и с тех пор так и не доставал, потому что надобности не было. Теперь они стали нужны, вот только куда запропастились?!

Наконец, я увидел в дальнем углу ключи с ярким брелком в виде домика и, зажав их в кулаке, вернулся на кухню. Дина как раз окончательно привела там все в порядок.

— Вот, держи.

Я положил связку ключей на столешницу. Дина уставилась на них, будто видела этот предмет впервые.

— Это что?

— Запасные ключи. Теперь они твои. Чтобы нам не зависеть от занятости друг друга.

Она нерешительно протянула руку и взяла ключи. Повертела их в руках, разглядывая брелок, а потом тихо сказала:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Спасибо.

— Пожалуйста, — просто ответил я и спросил: — Подвезти тебя до работы?

— Не надо, я сама.

Дина ответила так быстро, словно и не обдумывала мое предложение. Меня слегка уколол ее отказ, но я тут же вспомнил ту девчонку-первокурсницу, которая настойчиво пресекала попытки старшего брата помочь ей. Да, она осталась такой же упрямой, и это мне в ней нравилось.

— Мне не трудно, — с улыбкой сказал я.

— Знаю. Но мне нужно привыкнуть к мысли, что я теперь здесь живу. И хотя бы дорогу до работы запомнить.

Больше я не стал спорить и только кивнул.

— Хорошо. Тогда вечером заеду за тобой. Заберем остатки твоих вещей с квартиры.

В этот раз Дина быстро согласилась и ушла собираться.

На работу я пришел вовремя, но отметил, что теперь не сразу переключаюсь на текущие дела. Если раньше я сразу вникал в проект, то сейчас сначала прокручивал в голове другие мысли: нужно забрать вечером Дину и перевезти ее вещи, купить что-то вкусненькое на десерт, не забыть про сахар…

Я включил компьютер и подошел к проектному столу, который стоял рядом с рабочим, — на нем я как раз набросал план нового жилого комплекса, который будут строить на окраине. К счастью, проект еще был в разработке и меня никто не торопил.

Через тридцать минут в кабинет вошел Костя и снова сбил мой рабочий настрой.

— Привет, счастливый муж! Как проходит медовый месяц? — Он лукаво улыбнулся и плюхнулся на стул напротив.

Я хмуро посмотрел на него. Подколы друга меня не особо раздражали, если это не касалось моей фиктивной свадьбы. Проигнорировав его приветствие, я спросил:

— Ты что-то хотел? У меня много работы.

Грубо, но Костян очень хорошо знал, когда нужно замолчать, чтобы не перегнуть палку.

— Ладно-ладно, не кипятись. — Он поднял руки вверх в примирительном жесте. — Я по делу. Помнишь тот жилой комплекс на Южном?

— Который заморозили? — уточнил я.

— Да. Его разморозили, но теперь отдали новому застройщику. Они хотят пересмотреть концепцию освещения. Причем не только внутри здания, но и на придомовой территории.

В нашей фирме Костян был ведущим светотехником и занимался освещением и всем, что с ним связано. Мы часто работали в паре над проектами, в том числе и над этим комплексом.

— Ну и?..

— Я подготовил для них три варианта: эконом, средний и премиум — чтобы было из чего выбрать. Но мне нужен твой совет, свежий взгляд на планировки. Ты же ими занимался изначально.

— А твои ребята?

— Мои ребята — светотехники и монтажники, а мне нужен твой взгляд. Поможешь? Там максимум час времени.

— Срочно?

Костя помялся и по его выражению лица я уже понял ответ.

— До конца недели нужно сдать.

— Хорошо, присылай планировки, — сдался я. — Сегодня вечером постараюсь посмотреть.

Хотя вечер у меня будет занят переездом, придется посидеть ночью. Может, попробовать урвать час рабочего времени?..

— Спасибо, друг! Через пятнадцать минут макеты будут на твоей почте.

Костян уже собрался уходить, но внезапно замер на полдороге, повернулся и как бы между делом спросил:

— Слушай, Кир, вы с Диной сейчас общаетесь?

Я удивленно посмотрел на него, не понимая, куда он клонит.

— Созваниваемся, — ответил уклончиво, не собираясь пока вдаваться в подробности о том, что теперь мы живем вместе. — А что?

— Может, вы на выставку сходите вместе? Через две недели открытие для своих.

— Какую еще выставку? — не понял я.

— Дизайнерскую. «Свет и форма» называется. Я там как раз световые инсталляции делал для нескольких экспонатов. Коллаборация с дизайнерами интерьеров — они форму придумали, а я сделал динамическую подсветку. Должно быть красиво.

Он включил свой планшет, который тоже вечно таскал с собой, и показал на экране несколько планов экспозиций.

— Вот смотри. Там свет меняет восприятие пространства, знаешь, как в современных музеях. Дорого-богато, но моя работа, — довольно улыбнулся Костян.

Я глянул на экран. Выглядело действительно интересно и необычно, даже на картинке.

— Неплохо.

— Неплохо, — фыркнул он передразнивая. — Посмотрим, что ты скажешь, когда вживую все это увидишь.

— Ты же знаешь, я не люблю все эти богемные мероприятия… — начал я с намерением отказаться, но друг, явно предугадав мои мысли, перебил:

— Знаю, поэтому и приглашаю тебя с Динкой. Девчонке нужно развеяться. А тут культура, искусство, шампанское на фуршете. Про тебя уж молчу, тебе и так неплохо, а вот ей не помешают новые впечатления, новые знакомства…

Костян вынул из папки с планшетом два пригласительных билета и протянул мне.

— Пятница. Семь вечера. Как раз после работы успеете.

Я нехотя взял билеты и повертел их в руках.

— Ладно, подумаю.

— Думай быстрее, — улыбнулся Костя. — Ты же знаешь, я быстро найду для них новых кандидатов.

И, подмигнув мне, он вышел из кабинета.

Всю первую половину дня я работал механически — вносил изменения в чертежи, проверял расчеты. Но мыслями то и дело возвращался к Дине, потом к этим билетам. А что, если действительно пригласить ее на выставку? Пусть это будет нашим маленьким свиданием.

Эта идея и вдохновляла, и одновременно пугала меня. Точнее пугала возможная реакция Дины — вдруг она подумает, что я перехожу границы, как ее это делает ее босс? Я поморщился от этой мысли и пока отложил ее.

После обеда меня вызвали на объект, и всю оставшуюся часть дня я промотался по стройке. К счастью, никаких сложностей не было, строительство шло по утвержденным планам и меня надолго не задержали. Поэтому в конце рабочего дня я быстро покинул компанию и отправился в бывшую квартиру Дины.

Наши графики работы не совпадали — я начинал и заканчивал позже. И мы с Диной договорились, что после работы она сразу поедет на квартиру собирать вещи, а я заеду за ней, как освобожусь. Еще утром я погрузил в багажник два пустых чемодана и большую спортивную сумку, мало ли, сколько еще вещей у нее там осталось.

Сегодня квартира выглядела уже получше, хотя следы вчерашнего потопа были налицо. Ламинат окончательно вздулся, обои слегка подсохли, но рыжеватые пятна на них проявлялись отчетливо. Запах сырости еще присутствовал, хотя уже был не таким явным. У порога валялся большой мусорный пакет.

В прихожей стояла хозяйка квартиры и переговаривалась с прорабом. По обрывкам разговора я понял, что они обсуждали предстоящий ремонт.

— Сегодня звонила в страховую, но они пока не знают, когда поступят выплаты, — сетовала она. — Хотя демонтаж можно уже начинать…

Я коротко поздоровался с ними. Хозяйка оглядела меня оценивающим взглядом и, поняв, что я приехал помогать Дине, не стала задавать дополнительные вопросы.

Дина тем временем уже вовсю суетилась в комнате — складывала в стопки остатки одежды, текстиля, какие-то личные вещи. Я ожидал снова увидеть ее подавленной, но она, к счастью, была предельно спокойна и сосредоточена.

Поставив перед ней чемоданы, я спросил:

— Что мне делать? Буду все паковать?

— Нет, я сейчас все сложу, а ты отнесешь.

И Дина принялась быстро, но аккуратно складывать вещи в чемоданы, словно и сама хотела быстрее покинуть это место. За два захода я погрузил чемоданы и сумки в машину, по пути выбросил пакет с мусором и вновь поднялся в квартиру. Прораб к тому времени уже ушел, а хозяйка прощалась с Диной у дверей.

— Как только выплатят страховку, начну ремонт, — объясняла пожилая женщина. — Рабочие мне сказали, что на все уйдет месяц, хотя у них где месяц, там и два…

Дина рассеянно слушала ее и кивала.

— Диночка, ты нашла, где пока пожить?

— Да, — ответила она, не вдаваясь в подробности. Затем вернула хозяйке ключи, и мы уехали.

Дома тоже предстояло много дел. Я предложил заказать доставку ужина на дом и заняться разбором вещей, чтобы не растягивать это “удовольствие” на несколько дней. Дина согласилась. Казалось, она была готова делать что-угодно, чтобы не погружаться в тревожные мысли.

Первым делом я полностью освободил шкаф в своей бывшей спальне — теперь это ее территория. Собрал с полки над столом часть книг и прочую макулатуру, к которой не прикасался уже сто лет. Оставил там только несколько массивных альбомов по архитектуре и дизайну современного пространства. Потом и их куда-нибудь пристрою. В гостиной, которая теперь стала моей основной комнатой, не было никаких мест для хранения вещей, и я сложил всю одежду в шкаф в прихожей. К счастью, он был просто огромным и стоял полупустым. Книги пока сгрудил в стопку около дивана.

Когда привезли ужин, Дина уже закончила разбирать чемоданы и вышла на кухню уже переодетая в домашний костюм — облегающую укороченную футболку и широкие штаны с высокой посадкой на талии. Я скользнул взглядом по ее фигуре и задержался на ней дольше, чем обычно. Футболка плотно облегала ее грудь и открывала узкую полоску гладкой кожи на талии, и я не мог оторвать глаз от этого изгиба. Внутри меня разгоралось настойчивое желание прикоснуться к ее теплой коже губами. Дина не замечала моего взгляда, заколола волосы в небрежный пучок и заправила за ухо непослушные пряди. Затем наполнила водой чайник и поставила кипятиться.

В это время я поспешно отвел взгляд, пытаясь в очередной раз подавить свои инстинкты. Но пора уже признать, что меня невероятно тянуло к ней, и с каждым днем эта тяга становилась сильнее.

Пока Дина заваривала чай, я достал из пакета пачку сахара, которую успел купить после работы, и протянул ей.

— Ты же не пьешь с сахаром, — удивилась она.

— Да. Это тебе. Хватит уже страдать без сладкого.

Дина благодарно улыбнулась и щедро всыпала в свою чашку пару ложек с горкой. Мы неспешно ужинали и перекидывались дежурными фразами. Я вскользь упомянул о выставке, намереваясь развить эту тему дальше, но разговор вдруг перешел в совершенно другое русло.

— Кирилл, а как твоя мама? — неожиданно спросила Дина.

— Нормально.

Нейтральный ответ, как всегда. Но Дину он, видимо, не устроил.

— Она успокоилась? Ну, после свадьбы.

Я поморщился, потому что разговор о матери в ключе моей личной жизни всегда был для меня испытанием.

— Вроде, да. Радуется, что я остепенился.

— И не спрашивает про меня? Не хочет познакомиться?

— Спрашивает, — нехотя признался я. — Каждый раз, когда звонит. Ждет, когда мы приедем к ней в гости.

Дина сделала глоток и посмотрела на меня поверх чашки.

— Может, позвоним ей? Прямо сейчас, по видеосвязи?

У меня кусок застрял в горле от услышанного. С трудом проглотив его, я спросил:

— Зачем?

— Ну как зачем? — Она поставила чашку на стол и пояснила: — Ты же сказал, что она хочет познакомиться. А я… хочу, чтобы у тебя с ней все было хорошо. Ты помогаешь мне, и я хотела бы помочь тебе.

Я смотрел на нее и не верил своим ушам. Она предлагала это сама. Ради меня.

— Дин, ты не обязана…

— Знаю, — перебила она. — Но я хочу. Так что?

Я вздохнул и кивнул, соглашаясь. Дина быстро придвинула стул и села рядом. Потом я потянулся к смартфону, пальцы набрали знакомый номер, и через пару гудков в трубке отозвался знакомый голос:

— Кирилл, привет! Как ты?

— Привет, мам. Мы тут с Диной… хотим позвонить тебе по видеосвязи. Познакомиться, так сказать.

— Ой, давай-давай, — радостно воскликнула она.

Я посмотрел на Дину, будто давая последний шанс отказаться. Но она слегка кивнула в ответ, и я включил камеру. На экране появилось мутное изображение, которое через пару секунд стало четким — и вот уже мать смотрит на нас и не скрывает свое любопытство.

— Дина? Здравствуй, милая!

— Здравствуйте, Нина Степановна, — Дина улыбнулась той самой своей теплой улыбкой, и мне даже показалось, что она не притворяется. Она правда хочет понравиться матери. — Очень рада познакомиться.

— И я рада, и я! Хорошо, что вы позвонили.

Давно я не видел мать такой счастливой в отношении меня. Пусть хоть немного успокоится и отстанет со своими вечными советами. Надеюсь, теперь у нее сложится впечатление, что у меня действительно все хорошо и можно наконец оставить меня в покое.

В этот момент на заднем плане возникла лохматая голова Витьки. Он бесцеремонно влез в кадр и вытаращился на нас.

— Это она? Дина, ты действительно существуешь?! Привет!

— Мой брат. Витя, — представил я.

Витька ехидно улыбнулся:

— Вот, мам, а ты говорила, что он никогда не женится.

Дина искренне рассмеялась. Она чуть ближе придвинулась ко мне, и мне стало не по себе от такого соседства. Наши плечи не просто соприкасались, она буквально поднырнула мне под руку, отчего захотелось обнять ее за плечи, но я лишь положил руку на спинку стула позади нее. Теперь я чувствовал запах ее волос, который пьянил меня. Я старался держаться невозмутимо и не показывать родным, что я поплыл.

— Витя, отойди, — шикнула мать на брата, но тот и не собирался отступать, с любопытством таращась на нас. — Дина, не обращай внимания, он у нас немного бестактный.

— А иногда и много, — тихо буркнул я ей на ухо.

Она снова рассмеялась:

— Ничего страшного.

Они еще немного поболтали: мама расспрашивала Дину о работе, о родителях, непременно звала в гости. Витька пару раз влез с дурацкими шутками, но потом наконец ушел. Дина отвечала непринужденно, словно этот разговор не был обузой. Она держалась вполне естественно, а я восхищался тем, как у нее получалось перестраиваться в беседе и говорить очень убедительно. У меня таких разговоров с матерью не получалось, особенно если мне приходилось ей врать.

— Ну ладно, давайте прощаться! — под конец сказала мать. — Приезжайте к нам в эти выходные, устроим семейный ужин. Познакомимся нормально.

От слов «семейный ужин» я чуть не вздрогнул, настолько негативные эмоции были связаны с этими посиделками, когда мать сватала меня с разными девушками. Мы с Диной переглянулись. Она вопросительно смотрела на меня, давая мне право выбора, но я все равно заметил ее напряжение.

— Мам, пока не можем, — сказал я. — Много работы. У нас новый комплекс в разработке. Но как только выберем время… обязательно приедем.

— Ну хорошо, — сдалась мать, и я украдкой вздохнул с облегчением. — Целую вас и жду в гости!

— До свидания, Нина Степановна! — тепло ответила Дина.

Я сбросил вызов. На кухне на пару минут повисла тишина. Дина, к моему сожалению, отодвинулась чуть дальше, но мне не хотелось ее отпускать.

— Спасибо, — хрипло сказал я и прочистил горло. — Давай и твоим позвоним, раз уж мы вошли в роль.

Она улыбнулась и потянулась за своим смартфоном.

— Честно говоря, я и сама хотела об этом попросить.

Этот разговор не был похож на предыдущий, потому что мне пришлось познакомиться не только с матерью, но и с отцом Дины. И если мать весело щебетала, то мужчина пристально смотрел на меня в первые минуты разговора, будто пытался считать меня через экран телефона.

— Расслабься, — тихо проговорила Дина и положила руку мне на колено, но от этого жеста стало еще хуже.

От ее прикосновения в теле возникло приятное тепло, и кровь словно быстрее заструилась по венам. Я вымученно улыбнулся, потому что больше всего на свете мне хотелось не болтать по видеосвязи с ее родителями, а целовать ее губы, снова почувствовать их вкус, услышать тихий, приглушенный стон…

Фантазия разыгралась не на шутку, и теперь уже член дал о себе знать — он чуть дрогнул и начал наливаться силой. Этого еще не хватало! Я поерзал на стуле и вновь сфокусировал взгляд на экране, чтобы отвлечься от своих похотливых мыслей. К счастью, Дина тоже не долго растягивала эту «семейную» беседу с родителями и быстро попрощалась с ними.

— Ну все, теперь они довольны, — с улыбкой сказала Дина после того, как отложила телефон.

— Спектакль удался.

Я быстро встал со своего места и начал убирать со стола, переключая свои мысли на рутину. Чай уже остыл, и мне не хотелось допивать его. Дина убрала остатки еды в холодильник и сложила грязную посуду в посудомойку. Когда она наконец ушла из кухни, я подошел к раковине и включил холодную воду. Подставил под струю руки, пытаясь охладить жар, который разгорелся внутри.

Затем я набрал воду в пригоршню и сполоснул лицо. Это помогло, но ненадолго. Как только я начинал думать о ней, все повторялось.

Я хотел ее.

Глава 10

~ Дина ~

Теплые струйки из душевой лейки застучали по коже, и я подставила лицо под капли воды, которые расслабляли и смывали остатки сна.

Прошло чуть более недели с тех пор, как я жила у Кирилла. И для меня это время пролетело незаметно. Я боялась, что мы будем чувствовать себя неловко, сторониться и бояться лишний раз потревожить друг друга, но все оказалось иначе. Мы оба быстро привыкли к вынужденному соседству, словно давно жили под одной крышей.

Почти каждое утро Кирилл вставал раньше меня и варил кофе, а уже к завтраку и я подтягивалась, и мы вместе готовили незамысловатый перекус. Я просила не вставать из-за меня чуть свет, ведь вполне самостоятельная девочка и могу сама включить кофеварку.

— Хорошо, — отвечал Кирилл и все равно продолжал поить меня свежим американо по утрам. Он так же быстро привык, что я пью его с сахаром и сливками, и уже не делал страдальческое лицо,просто ставил упаковку сливок рядом с чашкой.

Зато ужин почти всегда был на мне, так как я раньше приходила с работы, а Кирилл иногда задерживался. Но даже в такие дни всегда находил время, чтобы сделать для меня что-то приятное.

Вчера, например, я засиделась за ноутбуком до полуночи, пытаясь доделать интерфейс для корпоративного сайта. Глаза уже слипались, но я все еще пыталась найти решение, чтобы на планерке представить все в лучшем свете. И когда я чуть было не уснула прямо на клавиатуре, в дверь тихо постучали. Видимо, Кирилл увидел свет, просачивающийся сквозь щель, и понял, что я еще не сплю.

— Можно? — раздался его приглушенный голос.

— Да, заходи.

Я потерла глаза и тряхнула головой, пытаясь взбодриться. Кирилл вошел в комнату с чашкой горячего чая в руках и поставил ее на стол рядом с ноутбуком.

— Пей, тебе не помешает.

Я посмотрела на него удивленно. Он был в свободной домашней футболке и шортах, волосы торчали в разные стороны, будто он только проснулся.

— Спасибо. — Я сделала глоток чая и снова подняла на него взгляд: — Ты чего не спишь?

— В телефоне залипал. Потом увидел, что у тебя свет горит. — Он кивнул на экран. — Не идет?

— Никак. Зависла на одной фигне.

— Тогда выключай. Завтра со свежей головой разберешься. Мне такой способ помогает.

В его словах был смысл. Мысли мои действительно путались от усталости, поэтому я сохранила файл, закрыла ноутбук и снова сделал глоток ароматного чая.

— Там в шкафу, на верхней полке, плед, — сказал Кирилл перед уходом. — Возьми, если будет холодно. Отопление включат только в конце месяца. Спокойной ночи.

Стояла середина сентября. Не сказать, что за окном уже было холодно, но по утрам и вечерами дул промозглый ветер. На улицу я уже выходила в плаще, а вот дома еще было достаточно комфортно.

Он вышел и прикрыл за собой дверь, а я осталась сидеть с чашкой в руках и задумчиво смотрела на тот самый шкаф, где хранился плед. Мысли сменяли друг друга, и каждая из них была невероятнее предыдущей.

Забота Кирилла была приятной, ни к чему не обязывающей, но вчера, когда он ушел, в душе зародилось радостное чувство, от которого хотелось петь и танцевать. Правда, как только голова коснулась подушки, я тотчас провалилась в глубокий сон.

А сейчас, стоя под душем, я снова и снова прокручивала в голове этот момент. Мне было приятно его внимание. Я закрыла глаза и позволила себе хоть на минуту представить, что у нас не фиктивный брак. Что мы настоящая пара, и он заботился обо мне не для галочки, а потому что хотел, потому что не мог иначе. Спустя мгновение эти мысли развеялись.

«Помечтала и хватит». С этими словами я выключила воду и выбралась из ванной. Вытерлась полотенцем и огляделась в поисках халата. Его нигде не было. Черт, я же оставила его в спальне на спинке стула. Вот что делает недосып!

Можно было снова натянуть пижаму, но я решила проскочить. Ничего страшного: Кирилл уже на кухне, дверь в спальню рядом, так что успею. Я обмотала полотенце вокруг тела и приоткрыла дверь, прислушиваясь. Тишина, кажется, в коридоре никого нет.

Потуже затянув полотенце на груди, я вышла из ванной, сделала шаг — и врезалась в Кирилла, который вышел из кухни как раз в этот момент. От неожиданности я вскрикнула, а он вцепился мне в плечи, не давая упасть.

Мы замерли друг напротив друга, и неловкость окутала нас.

Я стояла в одном полотенце, крепко сжимая его край. Влажные волосы прилипали к голой коже, капли воды стекали с них по шее и плечам, прокладывая дорожку к ложбинке между грудей. Кирилл смотрел на меня и не отводил взгляд. В его серо-зеленых глазах вспыхнуло что-то такое, отчего у меня подскочил пульс. Я видела, как напряглись его челюсти, зрачки расширились, и в них отражалась только черная бездна, в которую я готова была упасть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его взгляд скользнул по моему лицу, спустился ниже, к краю полотенца, и вернулся к губам. Он… хочет меня поцеловать?

Сердце забилось в ускоренном темпе. Время вокруг словно замедлилось в ожидании, каждая секунда тянулась мучительно долго. Мы стояли друг напротив друга, и наши тела почти соприкасались.

— Я… — начала я сиплым голосом, когда неловкость от моего внешнего вида взяла верх, — забыла халат в комнате.

Кирилл моргнул, будто мой голос вывел его из транса. Отпустил меня, сделал шаг назад, освобождая проход в спальню, и глухо сказал:

— Иди.

Я прошмыгнула мимо него, закрыла за собой дверь и привалилась к ней спиной. Сердце все так же продолжало бешено колотиться. Все тело покрылось гусиной кожей, то ли от холода, то ли от близкого контакта с ним. Я закрыла глаза и почувствовала, как по телу разливается жар.

«Он хотел меня поцеловать? Он правда хотел?»

Я редко вспоминала наш поцелуй в ресторане на свадьбе — тот единственный настоящий поцелуй. Но когда этот момент всплывал в моей памяти, я понимала, что скучаю по тем ощущениям и хотела бы все повторить.

Снова вспомнилась его ненавязчивая забота, которую он проявлял. Раньше она казалась такой естественной и ничего не значащей. Но теперь я видела ее по-другому: Кирилл запал на меня.

От осознания этого факта мне снова стало неловко. Я не знала, радоваться этому или бояться. Конечно, приятно быть желанной. Приятно знать, что он смотрит на меня не просто как на ширму — фиктивную жену, которая стала частью легенды. Он видит во мне женщину, к которой хочет прикасаться, с которой хочет быть рядом.

Я вспомнила приставания Боркина и попыталась сравнить свои ощущения. Нет, с Кириллом все было по-другому. И если Боркин был мне противен, а его внимание пробуждало во мне страх, что хотелось быстрее скрыться с его глаз, то с Кириллом мне, наоборот, было легко. Только сейчас я поймала себя на мысли, что ищу его взглядом, когда мы оба дома. Что жду его с работы, хотя стараюсь не придавать этому значения, и мне всегда становится спокойнее, когда он рядом.

Но что, если все это только из-за того, что мы живем вместе? Когда через месяц я съеду в отремонтированную студию, наши отношения снова станут прежними. То есть вообще не будет никаких отношений. Так, а сейчас разве есть?

Черт, чем дольше я об этом думала, тем сложнее все становилось. А время шло — так и на работу опоздать можно. Поэтому я переоделась, накинула на себя халат, потуже завязала пояс. Потом наскоро высушила волосы полотенцем и вышла на кухню.

Кирилл сидел за столом, пил кофе и смотрел в окно. На тарелке перед ним лежал тост с ветчиной и сыром, но он к нему даже не притронулся. Когда я вошла, он перевел на меня взгляд, как всегда, спокойный и ровный, будто ничего не произошло. Мне надо поучиться у него выдержке.

— Кофе остыл, — сказал Кирилл. — Подогреть?

— Не нужно, — ответила я и села напротив. Подвинула к себе свою чашку и привычным жестом влила в нее порцию сливок. Затем тоже сделала тост и принялась за завтрак.

Лишний раз я старалась не поднимать на него взор, чтобы снова не увидеть в его глазах ту пьянящую бездну, в которую хотела провалиться несколькими минутами ранее. Мы молчали. Но эта тишина теперь была другой: в ней чувствовалось напряжение, будто маленькие невидимые разряды электричества искрили между нами.

Все последующие дни мысли о влюбленности Кирилла не давали мне покоя. Я наблюдала за ним, но больше не видела проявления его чувств — если мы тесно не взаимодействовали, то он вел себя, как раньше. Вечерами я обычно сидела в своей комнате, работала над проектом или смотрела очередную серию шпионского детектива, на который подсела в последнее время. Кирилл обосновался в гостиной, и, проходя мимо, я видела, как по вечерам он сидит за своим проектным столом в больших наушниках и что-то чертит.

Мы часто пересекались на кухне или в прихожей: обычно я выходила за водой, а он шел к холодильнику, чтобы перекусить. Мы перебрасывались парой фраз о том, как прошел день. Ничего лишнего — никаких намеков и двусмысленных взглядов, только уютная теплая атмосфера. Иногда мне даже казалось, что мы просто живем в коммунальной квартире.

Но атмосфера недосказанности все равно окутывала нас, будто мы остановились в шаге от чего-то важного и никто не решался пересечь черту, чтобы поставить точку в важном вопросе.

И тогда я решила проверить свою догадку. Мне просто нужно было убедиться, что все это я не придумала и он действительно испытывал ко мне какие-то чувства. Я старалась чаще оказываться рядом с ним, то на кухне, то в прихожей, и пытаться взаимодействовать. Касаться его руки, плеча, проявлять больше контакта — будто случайно, но на самом деле считывала реакцию его тела на прикосновения.

Сначала Кирилл напрягался, я чувствовала, как цепенеют его мышцы, стоит мне положить руку ему на плечо, когда я тянулась на самую верхнюю полку, чтобы достать оттуда чашку. А потом он будто включился в мою игру: поддерживал меня за локоть, когда я обувалась, подвозил меня на работу, даже когда я не просила, покупал мои любимые сладости и невзначай подсовывал их за чаепитием.

С каждым днем я все больше убеждалась, что наша игра заходит слишком далеко, но уже не хотела ее останавливать.

Вечером Кирилл пришел поздно, после девяти. Я ждала его к ужину, а потом вспомнила, что сегодня был четверг, а значит, после работы он пошел в тренажерный зал.

Когда хлопнула входная дверь, я уже выключила ноутбук и собиралась поваляться в кровати с телефоном, но теперь решила немного подождать. Кирилл сходил в душ, а потом прошел на кухню разогревать ужин.

Я выждала минут пятнадцать, а потом вышла к нему. Он как раз сел за стол. Из бутылки я налила воды в стакан и сделала несколько глотков, будто хотела пить, а потом присела напротив него.

— Как тренировка? — спросила я, чтобы завязать разговор.

— Нормально.

Вот так, односложно.

— Ты недостаточно устаешь на работе, чтобы еще изматывать себя в зале?

— Иногда мне нужна физнагрузка, чтобы сбросить напряжение, — улыбнулся Кирилл, лукаво блеснув глазами.

Мне так и не удалось понять, какое напряжение он имеет в виду, а уточнять не решилась. Зато у меня появилась новая безумная идея: я протянула руку и коснулась большим пальцем уголка его губ, провела по ним пальцем, слегка нажимая, будто стряхивала прилипшую к ним крошку.

Кирилл замер. Взгляд его вмиг переменился: потемнел, стал глубже. Он смотрел на меня так пристально, что мне хотелось провалиться сквозь землю. Или наоборот — податься вперед и поцеловать его самой.

— У тебя крошка там прилипла, — тихо сказала я в свое оправдание.

— Спасибо, — хрипло выдавил он и опустил взгляд в тарелку.

Кирилл продолжал есть овощное рагу, но видя, что я не собираюсь уходить, снова посмотрел на меня. Теперь в его глазах мелькнул интерес. Он чуть склонил голову на бок и спросил:

— Дин, ты меня соблазняешь?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я не предполагала, что он напрямую спросит об этом.

— Нет, — как можно спокойнее ответила я, но почувствовала, как по щекам разливается румянец.

Он ухмыльнулся и снова принялся доедать ужин, по этой реакции я поняла, что Кирилл мне не поверил. Тогда я спросила:

— А ты бы хотел?

И сразу же испугалась своей смелости. Он снова вскинул на меня удивленный взгляд, но ответить ему не дал звонок телефона. Кирилл посмотрел на экран, подхватил смартфон и отправился разговаривать в свою комнату. Дверь он не закрывал, и до меня доносились обрывки его фраз.

— Да, Костян, привет. Что?.. А, точно… Завтра?.. Нет, я помню… Не говорил еще… — Кирилл замолчал, слушая собеседника, потом сказал с раздражением: — Ладно, спрошу… Ладно, говорю тебе!..

Я не знала, что мне делать: уйти или остаться? Потом решила, что на сегодня экспериментов достаточно и, забрав свой стакан с водой, вернулась в спальню.

После завершения разговора Кирилл вернулся. Не найдя меня на кухне, подошел к спальне и замер в дверях.

— Слушай, Дин… — Он замялся и почесал затылок, что делал всегда, когда волновался. — Костян дал два пригласительных на выставку современного искусства. Она завтра вечером. Может, ты хочешь пойти?

Это было очень неожиданно, поэтому я слегка растерялась.

— Ты меня приглашаешь?

— Ну, да. — Он пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным. — Я подумал, что тебе не помешает развеяться. Считай, что это выход в свет. К тому же билеты пропадают.

Я ни разу не была на выставке, да и вообще давно никуда не выбиралась. А еще мне очень хотелось пойти с ним, поэтому я быстро согласилась.

— Хорошо. Во сколько?

— В семь. Я заеду за тобой после работы.

— Договорились, — ответила я буднично, и Кирилл, кивнув, ушел.

Улыбка сама собой расплылась на моем лице. Я тут же метнулась к шкафу, намереваясь проинспектировать свои наряды. Завтра я хотела выглядеть потрясающе.

Глава 11

В пятницу, как и всегда бывает в конце рабочей недели, офис гудел в предвкушении выходных, но я не обращала внимания на эту суету. Мои мысли витали далеко отсюда — в сегодняшнем вечере, который обещал стать особенным. Мы с Кириллом вместе шли на мероприятие, и от одной только мысли об этом меня охватывало приятное чувство ожидания. Я поймала себя на том, что улыбаюсь, глядя в монитор, хотя ничего забавного на экране не происходило, наоборот, только стандартные окошки для выполнения задач.

Я закончила важную часть интерфейса для сайта косметической компании еще до обеда, поэтому сейчас позволила себе немного расслабиться. Боркин сновал туда-сюда по нашему офису, напрягая всех срочными задачами, а потом затих в переговорной с инвесторами. Это позволило мне выдохнуть и спокойно дождаться конца рабочего дня.

Вечером я уже не успевала заехать домой переодеться, поэтому нарядилась еще утром и пришла на работу при полном параде. Для выставки я выбрала темно-синее атласное платье на тонких бретелях, выгодно подчеркивающее фигуру, а поверх надела белый жакет с акцентными складками на талии. Нанесла вечерний макияж, сделала красивую укладку, добавила аккуратные серьги. Я редко позволяла себе наряжаться, но сегодня мне это было особенно нужно, чтобы почувствовать уверенность в себе.

Лариса весь день бросала на меня завистливые взгляды.

— Хоть ты куда-то выбираешься, — сопела она. — Мы с мужем в кино в последний раз ходили, наверное, еще до свадьбы.

Я улыбалась в ответ на ее стенания. Хотелось верить, что у меня после свадьбы, наоборот, все только начиналось.

В конце рабочего дня я забежала в уборную, чтобы поправить макияж и прическу, и на выходе из нее меня ждала неприятность. Боркин неожиданно возник из бокового прохода, ведущего в его кабинет, и, увидев меня, резко остановился. Тяжелый оценивающий взгляд привычно скользнул по моей фигуре, и шеф довольно присвистнул.

— Дина, отлично выглядишь. Не ожидал увидеть тебя в таком эффектном образе. Планы на вечер?

Я машинально выпрямилась, пропуская его комплимент мимо ушей и готовясь к очередной словесной перепалке. Уже по привычке отошла на несколько шагов от него, чтобы избежать хоть малейшего контакта.

— Да, мы с мужем идем на мероприятие, — ответила я, не вдаваясь в подробности. Мало ли, вдруг он тоже соизволит явиться на выставку.

Боркин криво усмехнулся.

— Понятно. Надеюсь, подобные мероприятия не скажутся на твоей работе.

— Работа стоит у меня на первом месте, вы же знаете, — съязвила я. — Хорошего вечера.

Больше я не стала ждать ответных реплик и быстро вернулась в кабинет. Несмотря на неприятное послевкусие от разговора, я чувствовала, что вышла из него победителем. Сегодня был мой вечер, и ни один похотливый босс не имел права портить его.

Чтобы больше не пересекаться с Боркиным наедине, я вышла из компании вместе с другими сотрудниками, как только первые из них начали покидать офис. Кирилл уже ждал меня у машины, припаркованной недалеко от главного входа. Я сразу заметила его фигуру возле знакомого автомобиля. Он тоже принарядился утром: вместо привычного джемпера, надел темно-серую рубашку и черный повседневный костюм, который сейчас скрывался под тонким шерстяным пальто.

Вместо приветствия, когда я почти поравнялась с ним, Кирилл сделал пару шагов навстречу и, обхватив мое лицо теплыми ладонями, коротко поцеловал в губы. Это движение было настолько естественным и быстрым, что я даже не успела удивиться.

Он отстранился так же внезапно и открыл передо мной дверцу автомобиля. Я осталась стоять как вкопанная, пытаясь осознать произошедшее.

— Что это было? — спросила я, подходя к переднему пассажирскому сиденью.

— Играю роль любящего мужа перед твоими коллегами, — с усмешкой пояснил он. — Мы же должны поддерживать легенду, разве нет?

— Понятно. — Я непроизвольно улыбнулась и села в машину.

Мне хотелось сказать, что легенду он поддерживает неплохо. Даже так: он играл настолько хорошо, что стирал границы реальности.

Определенно этот вечер обещал быть интересным.

Выставка располагалась в современном здании на окраине центра города. Когда мы пришли, внутри было уже оживленно: всюду не спеша прогуливались ценители прекрасного, кто-то просто лениво потягивал шампанское у стены, оценивая не экспонаты, а посетителей. Мы разделись в гардеробе и тоже прошествовали в зал. Кирилл держался рядом и старался делать заинтересованное лицо, хотя, как по мне, его это все мало интересовало.

А вот меня выставка впечатлила. В первом зале основной свет был приглушен, экспонаты причудливой формы располагались по центру и подсвечивались с разных сторон тысячами микроскопических лампочек. Через определенный промежуток времени свет менял свое направление (видимо, подключались новые лампы), и экспонаты приобретали совершенно другие формы. Это завораживало.

Здесь нас сразу же нашел Костя. Он был в простой белой рубашке, которая от подсветки приобретала неоновый оттенок, и с фужером шампанского в руках.

— О, привет! Рад, что вы все же пришли. — Он пожал Кириллу руку и повернулся ко мне. — Дина, потрясающе выглядишь. Надеюсь, тебе не будет скучно в компании этого сухаря.

Костя подмигнул мне и увернулся от шутливой оплеухи, которую решил ему отвесить Кирилл.

— Но-но, не порти мой образ талантливого осветителя перед гостями.

Затем он так же быстро, как появился, скрылся в толпе.

Мы с Кириллом медленно бродили по залам, переходя от одной инсталляции к другой. Я была очарована общей атмосферой и тем, как дизайнеры смогли объединить казалось бы разные компоненты в одних композициях. Некоторые идеи мне настолько понравились, что я запечатлела их на телефон, намереваясь вдохновляться ими в своих проектах.

В следующем зале преобладало уже цветное освещение. Время от времени я смотрела на Кирилла, как блики играют на его лице, и наконец решила задать вопрос:

— И часто ты выходишь в свет?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет, — признался он. — Если честно, не очень люблю подобные мероприятия. Столько людей, все делают вид, что интересуются искусством, а на самом деле воспринимают все как обычную тусовку. Не все, конечно, но многие.

Меня удивила такая откровенность. Видимо, у него был повод так считать. Я хотела развить тему, но тут заметила, что напрямую к нам идет эффектная блондинка.

— Кирилл! Сколько лет! Не ожидала увидеть тебя здесь. — Она поравнялась с нами и чмокнула его в щеку. — А ты все такой же красивый.

От такой фамильярности в груди у меня кольнуло. Девушка была очень красива — чуть выше меня ростом, со светлыми гладкими волосами до плеч, в черном облегающем платье. Мне показалось, что она была одного возраста с Кириллом, ну, может, чуть младше.

— Привет, Кристин. Могу сказать о тебе то же самое, — ответил он привычно спокойно, но я уловила напряжение в его позе.

Кристина бросила на меня мимолетный взгляд и спросила:

— Познакомишь меня со своей спутницей?

Кирилл повернулся ко мне и мягко обнял за талию, притягивая к себе.

— Дина, моя жена.

Кристина снова перевела на меня взгляд, и ее брови поползли наверх. Она явно была удивлена и, как мне показалось, слегка растеряна. Но потом быстро взяла себя в руки и приятно улыбнулась. Кирилл тем временем продолжил:

— Дина, это Кристина, искусствовед и дизайнер. Возможно, мы увидим одну из ее работ на этой выставке.

— Ой, нет, сегодня я такой же зритель, как и вы. Приятно познакомиться.

В ответ я взаимно кивнула ей. Вопреки моим ожиданиям, Кристина не ушла, а продолжила разговаривать с Кириллом. Они вспоминали общих знакомых, делились какими-то новостями — вроде, обычный дружеский разговор, но было в нем что-то личное, интимное, известное им двоим.

Я плавно высвободилась из-под руки Кирилла, чувствуя себя лишней. Последней каплей стало, когда Кристина, увлеченная разговором, невзначай касалась его запястья или брала под руку, когда смеялась над его шутками, словно имела право на такие жесты.

Мне стало не по себе, и я тихо отошла к ближайшей экспозиции, будто невероятно заинтересовалась ею. Но внутри пробуждалась ревность, которую я не могла объяснить рационально. Мы же не настоящая пара, я не имею права злиться, тем более ревновать его к красивым девушкам. Но Кристина смотрела на него так, будто знала его всю жизнь, будто между ними что-то было… раньше.

В памяти всплыл наш диалог в кафе, когда он предложил заключить фиктивный брак: «А если за это время кто-то из нас встретит настоящую любовь?..» Не хотелось думать, что этот момент наступил. Я не должна была привязываться к нему, но сделала это, и теперь получаю ответ в виде ревности.

Через минуту я услышала его голос за спиной:

— Дин, ты чего ушла?

Сделав выдох, повернулась и не увидела рядом с ним белокурой знакомой.

— Просто захотелось рассмотреть этот экспонат поближе.

Кирилл внимательно смотрел на меня, словно пытался считать мое состояние. Надеюсь, я выглядела достаточно невозмутимо. Он хотел еще что-то добавить, но тут рядом снова откуда ни возьмись возник Костя.

— Кир, Михалыч тоже здесь. Хочет с тобой поговорить.

Кирилл удивленно уставился на друга.

— Пономарёв? Зачем это?

Костя замялся:

— Хочет… попросить тебя стать куратором у пары студентов на один семестр.

— Черт, Костян, — Кирилл сделал страдальческое выражение лица. — У меня и так работы выше крыши!

— Вот сам ему об этом и расскажешь. Пошли.

И Костя потащил его в противоположный конец зала. Кирилл на ходу обернулся и сказал:

— Дин, я быстро.

А потом довольно ощутимо похлопал друга по плечу, и до меня донеслась его фраза:

— Если узнаю, что ты имеешь к этому дело — тебе конец.

Я осталась одна среди незнакомой толпы, чувствуя растерянность. Нужно собраться и продолжать наслаждаться вечером. С душевными переживаниями потом разберусь.

Но все было не так просто.

— Прекрасная работа, правда? — раздался рядом мягкий вкрадчивый голос.

Повернув голову, я увидела Кристину. Она стояла рядом с бокалом шампанского в руках и смотрела не на меня, а на мозаику светодиодов.

— Да, очень красиво, — ответила я.

Она сделала глоток шампанского и неспешно принялась рассказывать мне о ближайших экспонатах, словно проводила индивидуальную экскурсию. Я слушала молча, изредка наблюдая за ней. Кристина держалась уверенно, я бы даже сказала роскошно. Сразу было понятно, что она завсегдатая таких богемных, по словам Кирилла, мероприятий.

После непродолжительной лекции она замолчала, а потом наконец посмотрела на меня, и я заметила в ее глазах какую-то грусть.

— Знаете, я рада, что у Кирилла все хорошо, — тихо сказала она. — Рада, что он нашел своего человека. Вам очень повезло с ним. Берегите его.

Ее слова только подтвердили мои догадки — так говорят либо о близком друге, либо о человеке, которого когда-то любили. Или любят до сих пор. Но сейчас Кристина говорила со мной по-дружески, без вызова. Вероятно, их чувства были далеко в прошлом, и она уже смирилась с этим.

В этот момент я нашла глазами Кирилла. Он стоял в противоположном конце зала, беседовал с солидным мужчиной и то и дело бросал на нас с Кристиной тревожные взгляды. Я снова обернулась к девушке и искренне ответила:

— Спасибо. Я постараюсь.

Она молча ушла и присоединилась к другим своим знакомым. Я проводила ее взглядом, думая, почему у них с Кириллом ничего не получилось. Непроизвольно я сравнивала себя с ней, свою внешность, манеру держаться, и казалось, что я проигрываю по всем фронтам.

Кирилл вернулся через несколько минут. Я к тому времени уже отошла к другим инсталляциям, и он просто встал рядом, будто никуда и не уходил.

— Все в порядке? — спросил он, но за этими простыми словами я уловила больше, чем простой вопрос. Он беспокоился о нашем разговоре с Кристиной.

— Да, все прекрасно. Чудесный вечер, — ответила я, пряча за улыбкой свои истинные эмоции. — Так ты теперь будешь курировать студентов?

— Подумаю, еще не решил, — вздохнул Кирилл. — Пономарёв — мой препод из института, руководитель дипломной работы. Он очень помог мне на старте. Может, теперь настало мое время помочь кому-нибудь.

Я кивнула, соглашаясь. Мне после вуза пришлось пробиваться самой, и я знаю, как трудно это делать, когда за спиной нет наставника. Мысли опять переключились на Боркина и его предложение. Да, к сожалению, бывают и такие наставники.

Оставшееся время на выставке пролетело быстро. Позже к нам присоединился Костя и уже находился с нами до конца. Я улыбалась, слушая его забавные истории о подготовке экспонатов к выставке и взаимодействии с эксцентричными дизайнерами. Кристина больше не появлялась в поле моего зрения, но ее образ то и дело вставал перед глазами, когда я смотрела на Кирилла.

Домой мы вернулись молча. Уличные фонари отбрасывали на дорогу желтые пятна света, и в салоне царила тишина, наполненная недосказанными словами.

Едва войдя в квартиру, я сбросила ботильоны и, пробормотав: «Пойду переоденусь», — направилась в свою комнату. Мне нужно было побыть одной и переварить этот вечер.

Я только успела снять жакет и повесить его на спинку стула, как в комнату вошел Кирилл. Без привычного стука, он просто распахнул дверь и замер на пороге.

— Дин, ты обиделась? — спросил он прямо, пристально глядя на меня.

Я покачала головой.

— Нет, просто устала.

Он не уходил, и я решилась спросить. Мне просто необходимо знать правду, чтобы между нами не оставалось недомолвок. Или чтобы я не придумывала себе лишнего.

— Кристина — твоя бывшая?

Кирилл на мгновение растерялся. Он смотрел на меня, и на его лице читалась борьба: стоит рассказывать правду или нет. Но он не стал врать.

— Да, — признался он. — Я не знал, что она там будет, клянусь. Хотя мог бы догадаться. Она… что-то наговорила тебе?

— Вовсе нет, — ответила я и почувствовала, как ревность отступает. Сделав несколько шагов, я приблизилась к нему почти вплотную. — Наоборот. Сказала, что мне повезло с тобой.

Мы стояли друг напротив друга, и снова между нами повисло невероятное напряжение. Теперь уже я сама хотела снять его раз и навсегда. Поэтому привстала на цыпочки и, запустив пальцы в его волосы, притянула к себе и поцеловала. Я коснулась его губ, не зная, что будет дальше, как он отреагирует на мои эмоции.

Кирилл ответил сразу. У него будто сорвало защитный барьер — руки обхватили талию, сминая тонкую ткань платья, и он прижал меня к себе, жадно отвечая на поцелуй. Его губы были горячими, голодными, страстными, они изучали меня, пробовали на вкус. Кирилл распалял меня, затуманивал разум, заставлял терять связь с реальностью. И я готова была провалиться в этот омут переполняющего чувства радости от того, что он отвечает на мой призыв, что он тоже хочет меня.

Это был долгий, умопомрачительный поцелуй, который заставил забыть обо всем на свете. Больше не было Боркина, Кристины, моих сомнений. Здесь были только мы одни, и я в этот момент хотела, чтобы все так и оставалось.

Кирилл, казалось, был того же мнения. Он не думал останавливаться. На секунду отстранившись, он снова притянул меня к себе, повторяя поцелуй, а потом склонился к щеке, провел языком по линии челюсти и прикоснулся губами к чувствительному месту на шее.

Я откинула голову, наслаждаясь ласками, впитывая в себя все его прикосновения, словно старалась сохранить их в памяти навсегда. Тело отзывалось на это мучительным желанием, которое медленно просыпалось внутри.

Где-то вдалеке звонил телефон. Не знаю, как долго, но эти звуки все настойчивее стали проникать в мое сознание. Кирилл на них никак не реагировал. Он продолжал ласкать мою шею губами, а рукой зарылся в волосы и придерживал голову, чтобы я не вздумала отстраниться. Но я и не собиралась лишать себя такого удовольствия. Трель рингтона то затихала, то возникала снова. Кажется, кто-то был очень настойчивым.

— Телефон… — выдохнула я, борясь с головокружением от его ласк.

— К черту, — хрипло буркнул Кирилл мне в ухо и снова накрыл губы горячим поцелуем.

В этот момент смартфон снова запиликал, Кирилл со стоном, похожим больше на рык, отстранился.

— Я сейчас, — шепнул он и вылетел в коридор, готовый разбить телефон о стену. Сейчас я и сама была не прочь избавиться от его смартфона — тот вечно звонил в самый ненужный момент! Через пару секунд послышалось его раздраженное «Да!», когда Кирилл ответил на вызов. Потом он ушел разговаривать в гостиную и захлопнул за собой дверь.

Я так и осталась стоять у порога комнаты, пытаясь восстановить дыхание и осознавая, что сейчас произошло. Его поцелуи все еще горели на моем лице и шее, я прикоснулась к припухшим губам, на которых оставался его вкус. Пальцы были холодными, что создавало контраст с разгоряченной кожей.

Сейчас я ни о чем не жалела. Чувствовала только большое облегчение от того, что мы перестали притворяться и делать вид, что равнодушны друг к другу.

Глухой голос Кирилла за дверью стих, и я замерла в ожидании, когда он вернется ко мне. В мыслях одна за другой проносились сцены нового поцелуя и того, что может последовать за ним. От этих заманчивых картинок внизу живота приятно пульсировало.

Но Кирилл не возвращался. Прошла минута, другая — но его комната была погружена в тишину, будто его и вовсе не было дома.

Я тихо вышла в коридор и так же без стука плавно открыла дверь гостиной. В комнате царил полумрак, нарушаемый лишь тусклой потолочной подсветкой по периметру. Он стоял у окна спиной ко мне, уставившись в темноту ночного города. Экран телефона в опущенной руке продолжал светиться.

— Кирилл? Что-то случилось?

Он медленно повернулся. Возбуждение и страсть, горевшие в нем несколько минут назад, исчезли без следа. На лице застыла смесь раздражения и злости, исказив черты лица. Я никогда не видела его таким, раньше он очень хорошо скрывал свои эмоции.

— Это была моя мать. Оказывается, она звонила весь вечер, а у меня телефон в машине был, — сказал он и затем добавил: — Завтра она приедет к нам на выходные.

Глава 12

Новость о приезде его матери тоже выбила меня из колеи. Конечно, я догадывалась, что этот момент когда-нибудь наступит, но пока не была к нему готова. А Кирилл тем временем еще больше распалялся, словно мысленно накручивал себя.

— Она говорит, что завтра приедет на юбилей какой-то подруги, и ей негде остановиться. — Он резко вскинул голову и посмотрел на меня, в его глазах плескалась безудержная злость. — Она держит меня за идиота?! Уже достала со своим тотальным контролем. Не верит, что я сам могу выбрать свой путь. Вот и сейчас устраивает этот цирк!

Кирилл повысил голос, и мне стало не по себе. Я не знала, что делать, как остановить его гнев. Имела ли я право вмешиваться в их семейные отношения?

— Сейчас я позвоню ей и скажу, чтобы отменяла свою “поездку на юбилей”, — продолжал он тем временем. — Хотя нет, завтра встречу ее и посажу на ближайший рейс обратно. Пусть катится к черту со своими проверками!

Он уже поднял телефон, чтобы набрать ее номер, но я его остановила:

— Подожди. — Я подошла к нему и положила ладонь на руку, чувствуя напряжение каждого его мускула. — Кирилл, успокойся. Пожалуйста. Если ты сейчас начнешь выяснять отношения, станет только хуже. Может, ей действительно нужно на юбилей…

— Ага, конечно, — грубо перебил он. — Как же меня задолбал этот контроль. Может она еще в постель ко мне залезет, чтобы убедиться, что я действительно с тобой сплю?!

Я вытаращила на него глаза, пытаясь переварить сказанное. Кирилл все сильнее выходил из себя, и я всеми силами хотела остановить его гнев. Он нервно провел рукой по волосам и начал мерить шагами гостиную, отбросив телефон на диван. Уже хорошо, значит, он пока не будет звонить матери.

— Пусть приедет, — сказал я уверенно, провожая его взглядом. — И убедится своими глазами, что у нас все хорошо. Что у тебя все хорошо.

Кирилл остановился и посмотрел на меня. В его взгляде читалась мучительная борьба между злостью и здравым смыслом. Он в напряжении сжал челюсти, желваки на его лице играли, а на шее запульсировала жилка.

— Я обещала тебе, что поддержу нашу легенду перед твоей матерью, — сказала я мягче и сделала шаг к нему. — Если ей нужно увидеть настоящую семью — она ее увидит.

Его лицо немного смягчилось, и я мысленно вздохнула с облегчением. Он нежно, почти извиняясь, коснулся моей скулы кончиками пальцев. Я знала, что сегодня мы уже не вернемся к тому, чем занимались несколько минут назад. Настроение Кирилла было безнадежно испорчено, да и я пребывала в легком замешательстве от известия о приезде его матери.

— Дин, если она останется ночевать, нам придется спать вместе, — сказал вдруг он озабоченно. — В одной комнате, на одной кровати.

Эх, я не подумала об этом, но все же постаралась ответить невозмутимо:

— Ну и что. Кровать у тебя большая. Уместимся.

Больше он ничего не сказал, лишь поцеловал меня в макушку и отпустил. Я поняла, что наш сегодняшний вечер закончен, и вернулась в свою спальню. На вид Кирилл немного успокоился. Надеюсь, он действительно не сморозит глупость и не будет звонить матери и на эмоциях высказывать ей свои претензии.

Субботним утром я проснулась чуть свет. Обычно в выходные я позволяю себе поспать подольше, за все будние дни. Но сегодня сон больше не шел, стоило только один раз открыть глаза. Вчера Кирилл не сказал, во сколько именно приезжает его мать, поэтому я решила все же не валяться бесцельно в кровати, а встать и заняться делом.

Несмотря на ранний подъем, я чувствовала прилив сил и решимости. В планах было убрать квартиру и подготовить ее к приезду так называемой свекрови-инспектора.

Переодевшись в свой привычный домашний костюм, я туго закрутила волосы и отправилась в ванную умываться. В коридоре остановилась и прислушалась — было тихо, вероятно, Кирилл еще спал. Дверь в гостиную была приоткрыта, и я, подавив здравый смысл, сделала к ней несколько осторожных шагов и заглянула в комнату.

Кирилл спал на спине, закинув руки за голову. Одеяло сползло до пояса, обнажая торс. Я впервые видела его без футболки и, затаив дыхание, разглядывала его фигуру — широкие плечи, рельефные мышцы груди, чуть заметную дорожку волос, уходящую под резинку боксеров. Он был дико сексуален в такой расслабленной позе. Дыхание мое сбилось, и от одной мысли о том, как я прикоснусь рукой к его груди и проведу кончиками пальцев по мышцам пресса, возбуждение зародилось внизу живота и начало распространяться по телу.

Нет, это определенно была плохая идея. Я сглотнула, отступила назад и тихо прикрыла дверь. Сейчас нельзя отвлекаться, нужно подготовиться к приезду его матери. Я должна выглядеть идеальной женой во всех смыслах.

После водных процедур я протерла зеркало, вымыла раковину, ванную. Потом перебралась в спальню — решила пока заняться тихой уборкой, чтобы не разбудить Кирилла. Заправила кровать, протерла пыль, аккуратно сложила свои вещи на столе, все лишнее запихнула в шкаф. Уборка помогала отвлечься от тревожных мыслей.

Кирилл застал меня уже на кухне. К этому времени я успела разложить всю посуду по местам, протерла гарнитур, почистила раковину, проинспектировала холодильник и вынула оттуда залежалые продукты, намереваясь выкинуть. А сейчас как раз протирала подоконник от пыли.

— Дина, ты вообще не спала, что ли? Что ты делаешь?

— Убираюсь, — ответила я, не оборачиваясь.

— Зачем?

Его вопрос мне показался глупым. Я повернулась и с недоумением посмотрела на него. Кирилл уже был в футболке, привычных спортивных штанах. Волосы торчали в разные стороны, но на лице уже не было отпечатка сонливости. На мгновение я прикусила губу, вспоминая, каким соблазнительным видела его сегодня утром, но быстро вернулась к реальности.

— Затем, что к нам едет твоя мама, — отчеканила я, упирая руки в бока. — И я не хочу, чтобы она подумала, что я плохая хозяйка.

— Господи, — закатил глаза Кирилл и улыбнулся. Он не стал спорить, но я видела, как в его глазах мелькнуло что-то теплое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кирилл подошел ко мне и безапелляционно взял тряпку у меня из рук.

— Все, генеральная уборка завершена. — И с этими словами он отправился в душ.

В обед Кирилл уехал встречать Нину Степановну с электрички. Пока их не было, я все же пропылесосила пол, а затем протерла его шваброй. Повседневный домашний костюм сменила на тонкие хлопковые брюки, в которых обычно ходила летом, и свободную рубашку из тонкой вискозы.

Ожидание тянулось мучительно долго. Я коротала его в гостиной, бесцельно щелкая кнопки на пульте телевизора, переключая каналы и не сосредоточиваясь на чем-то конкретном. Теперь на вид гостиная была обычной комнатой, и, кроме проектного стола в углу, ничего не говорило о том, что это на самом деле спальня Кирилла.

Я встала и прошла к его рабочему столу. Кирилл категорически отказался прибираться на нем, и теперь я с интересом разглядывала листы с чертежами, расположенными на поверхности. В некоторых разработках уже четко прослеживался проект здания, а на некоторых листах были нанесены только наброски. Рядом на подоконнике лежали папки с другими бумагами и несколько книг по дизайну и архитектуре.

Наконец хлопнула входная дверь, и Кирилл с Ниной Степановной вошли в квартиру. Я сразу узнала ее по видеозвонку и поспешила навстречу.

Нина Степановна была со мной почти одного роста, с коротким каштановым каре, уложенным в элегантную прическу. Глаза ее лучились искренним интересом и теплотой.

— Диночка! — воскликнула она и, не дав мне опомниться, обняла. — Ну наконец-то мы встретились! А то этот оболтус все никак не мог тебя привезти.

Кирилл пропустил слова матери мимо ушей, молча разулся, обошел ее и занес в гостиную небольшую дорожную сумку и чехол с одеждой.

— Здравствуйте, Нина Степановна, — улыбнулась я в ответ. — Я тоже очень рада.

Женщина отстранилась, держа меня за плечи, и окинула довольным взглядом.

— Красавица. Кирилл, тебе досталось невероятное сокровище. Ты хоть понимаешь это?

— Понимаю, мам, — равнодушно ответил тот, вешая куртку в шкаф. — Проходи уже, не стой в дверях.

Нина Степановна засуетилась.

— Я же к вам ненадолго, только переодеться, — сказала она, снимая пальто. — В три часа уже сбор гостей, а мне еще нужно добраться до места.

— А что за юбилей? — уточнил Кирилл.

Мать удивленно посмотрела на него.

— Я же тебе говорила. Юбилей моей подруги, Татьяны Самсоновой, помнишь? Она собирает родственников и близких друзей в ресторане. Я так не хотела ехать, не люблю все эти торжества. Но она уговорила. Пришлось вот вас стеснять своим визитом.

Она ушла в гостиную, и мы с Кириллом переглянулись. На его лице промелькнуло недоверие, которое постепенно сменилось растерянностью. Скорее всего, он понял, что все его вчерашние метания, вся злость на мать были вызваны предположением, которого даже не существовало. Приехать ее заставили обстоятельства, а не любопытство.

— Ну вот, а ты боялся, — шепнула я, проходя мимо него в спальню.

Кирилл ничего не ответил, только обреченно вздохнул.

Спустя тридцать минут Нина Степановна засобиралась уходить. Я вышла ее проводить и оценила, как хорошо она выглядит для своих лет. Мама Кирилла уже переоделась в элегантный брючный костюм голубого цвета и теперь смотрела на себя в зеркало в прихожей, поправляя прическу. В качестве финального штриха она сделала несколько пшиков духами и спрятала флакон в сумочку.

— Диночка, прости что так получилось. Все бегом-бегом. Но завтра поговорим, — она улыбнулась и с намеком подняла брови. — Ну все, я побежала. Наверное, буду поздно.

Кирилл предложил отвезти ее до ресторана, но она отказалась и уехала на такси.

Я прошла на кухню. Со всей этой утренней суетой с уборкой я не успела толком ничего приготовить и теперь полезла в холодильник, чтобы посмотреть, какие продукты еще есть в наличии, а что нужно докупить. Следом подошел Кирилл. Он прислонился к дверному косяку и стал наблюдать за мной.

— Дин… — начал он через какое-то время, и в его интонации слышалась неловкость. — Я напугал тебя вчера? Ну… своим психозом.

Я обернулась и посмотрела на него, вид у него в этот момент был виноватым.

— Вовсе нет, — ответила я и улыбнулась, хотя вчера действительно немного занервничала. — Я не из пугливых.

Он с облегчением выдохнул. Потом подошел ближе, приподнял мой подбородок и поцеловал, тепло, нежно. Совсем не так страстно и горячо, как вчера вечером, но даже такое легкое касание губ было для меня желанным.

— Прости. Я вел себя как придурок. Но ты… — он запнулся, подбирая слова. — Ты была права. Спасибо, что остановила меня. Иначе я действительно наговорил бы ей лишнего.

Учитывая их непростые отношения с матерью, он имел право на гнев, когда она без спроса лезла в его жизнь. Я понимала это и не обижалась.

— Иногда лучше промолчать, — заметила я и снова уткнулась в холодильник. — Как ты думаешь, что лучше приготовить? Что твоя мама любит?

— Без понятия. Давай просто закажем что-нибудь. Она же с банкета вернется, какая еда?

Но меня уже было не остановить. Я отправилась к ноутбуку искать какие-нибудь интересные рецепты, а потом и вовсе собралась в магазин за недостающими продуктами. Кирилл сначала ворчал, но потом решил составить мне компанию.

— Кто-то же должен контролировать твое безудержное желание понравиться своей фиктивной свекрови, — с усмешкой произнес он, подавая мне плащ.

После десяти вечера Кирилл уехал за матерью в ресторан. Пока их не было дома, я застелила диван в гостиной и вернулась в спальню. Переоделась в пижаму, набросила сверху халат и села коротать время за ноутбуком. Сначала хотела немного поработать, но не могла настроиться на нужный лад — меня уже не так волновало присутствие в квартире Нины Степановны, как совместная ночь с Кириллом на одной кровати. Кажется, сегодня я вообще не смогу заснуть.

Вскоре в прихожей послышался звук открываемой двери, а затем приглушенные голоса. Я выглянула в коридор. Нина Степановна, румяная и веселая, энергично помахала мне рукой. Кажется, она была немного пьяна. Женщина разулась, сбросила пальто Кириллу в руки и со словами “Все, я спать” скрылась в гостиной.

Пока Кирилл вешал в шкаф верхнюю одежду, я вернулась в комнату и снова села за ноутбук. Теперь уже открыла рабочие программы с твердым намерением хоть что-то сделать полезного.

Часы показывали начало двенадцатого, но первой ложиться спать я не хотела. Вскоре появился Кирилл. Он погасил свет в квартире, прошел в спальню и молча расположился на кровати за моей спиной. Я не оборачивалась, делая вид, что работаю, хотя на самом деле не могла сосредоточиться, и каждая строчка перед глазами казалась бессмыссленным набором символов.

Время от времени я прислушивалась, пытаясь определить, чем занят Кирилл: спит или ждет меня, просматривая ленту в соцсетях? Сначала он ворочался, но потом затих.

Через полчаса имитации работы я решила, что издеваться над собой достаточно. Бросив короткий взгляд через плечо, увидела, что Кирилл растянулся на своей половине кровати прямо в одежде и прикрыл глаза. Наверное, он задремал. У нас было одно одеяло на двоих, второе я отнесла его матери, но взамен положила на кровать плед, но сейчас он так и остался лежать у него в ногах.

Хм, он собирается спать в одежде? Ладно, его дело.

Я погасила ночную лампу, и комната погрузилась во мрак. Из щели между шторами пробивался лунный свет, который немного рассеивал темноту.

Быстро сняв халат, я нырнула под одеяло и замерла, прислушиваясь. С другой половины кровати сначала не раздавалось ни звука. Потом я услышала, как Кирилл ворочается, и снова все стихло. Глаза постепенно привыкли к темноте, и вскоре я видела в полумраке все очертания комнаты. Нужно попытаться уснуть.

Я честно считала овец и пыталась думать о чем-то спокойном и скучном, но ничего не получалось. Присутствие рядом красивого сексуального мужчины, видимо, добавляло адреналина в кровь, из-за чего сон как рукой сняло, хотя время уже перевалило за полночь.

Когда тело устало лежать в одной неподвижной позе, я повернулась на бок и отважилась посмотреть на Кирилла.

Он не спал. Так же, как и я, лежал на боку, подложив руку под голову, и смотрел на меня. Нас разделяло только одеяло и расстояние в пару десятков сантиметров. Я не отводила взгляд, он тоже продолжал смотреть на меня, и этот зрительный молчаливый диалог только накалял обстановку.

Наконец Кирилл пошевелился. Слегка приблизился ко мне, коснулся щеки и откинул длинные пряди назад. Я знала, что он будет делать дальше, и ждала этого, чуть подалась вперед, ему навстречу. Он придвинулся ближе и, когда наши тела почти соприкасались, поцеловал меня. На этот раз медленно, чувственно, словно показывал, каким он может быть разным. А я не могла определиться, каким он мне нравится больше.

Забывшись в этом поцелуе, я не заметила, как Кирилл забрался ко мне под одеяло, только ощутила его уверенные прикосновения. Рука скользнула по бедру, остановилась на талии и спустилась к спине, поглаживая тело через тонкую ткань. Желание от его прикосновений нарастало с каждой секундой, и вот уже я сама тесно прижалась к его груди и запустила руку под футболку. На ощупь кожа была горячей, в нем самом сейчас бушевал пожар страсти, которым он поджигал и меня. Я заскользила рукой по его спине, провела кончиками пальцев по лопаткам и сжала плечо, чувствуя под своей ладонью напряженные мышцы.

Мои действия стали для него сигналом идти дальше. Поцелуи стали жарче, требовательнее, он отпустил мои губы и спустился к шее, лаская языком чувствительное место под мочкой уха. Я откинула голову на подушку и прикрыла глаза, ловя телом его прикосновения, от которых уже кружилась голова. Через мгновение я почувствовала, как его ладонь заскользила ниже и сжала промежность поверх пижамы. Я с шумом выдохнула, и новая волна возбуждения разлилась по всему телу, заставляя меня терять контроль.

Бедра инстинктивно подавались вперед, навстречу его ладони. Дыхание участилось, казалось, скоро мне не будет хватать воздуха. Кирилл прижимался ко мне так сильно, что я чувствовала бедром его эрекцию, и мысли о том, что он так же безумно хочет меня, кружили голову.

Потом он проник под резинку пижамных штанов, кончиками пальцев очертил легкие круги вокруг пупка и спустился ниже. Скользнул пальцами в трусики, дотронулся до клитора и начал мягко массировать его.

Протяжный стон сорвался с моих губ. И этот звук, прорезавший ночную тишину комнаты, отрезвил меня. Мысль о том, что мы в квартире не одни, настойчиво проникала в сознание и вытесняла оттуда желание близости.

И тогда я перехватила его руку и слегка отстранилась.

— Что? — хрипло спросил он, не понимая, что сделал не так.

Я уткнулась ему в плечо, сгорая от стыда.

— Твоя мама может услышать… Я не могу так…

Кирилл закрыл глаза и тяжело и прерывисто выдохнул.

— Понял, — обреченно выдавил он, все еще сжимая меня в объятиях.

— Завтра… когда она уедет, — тихо сказала я, не решаясь поднять на него взгляд.

Мне было ужасно неловко за то, что сначала позволила ласкать себя, а потом отшила. В ответ он поцеловал меня в макушку и поправил одеяло, накрывая плечи. Я все ждала, что Кирилл вернется на свою половину и привычно сделает вид, будто ничего и не было. Но он так и остался лежать рядом, по-собственнически обнимая меня, и когда уже сон начинал брать верх над разумом, я услышала его шепот:

— Спокойной ночи.

Глава 13

Когда дремота потихоньку начала рассеиваться, я не сразу поняла, где нахожусь и что вообще происходит. Потом в памяти начали всплывать события прошедшей ночи, и сон как рукой сняло. Я перевернулась на спину и огляделась: вторая половина кровати была смята, но пуста. Кирилла не было.

А потом я услышала приглушенные голоса, доносившиеся из-за двери. Он о чем-то тихо разговаривал с матерью. Который час? Сколько я спала?

Я резко села на кровати, осознавая, что они уже давно встали, а я только просыпаюсь.

“Хороша же хозяйка, вовсю спит, пока гостья ее дожидается, — с укором на саму себя подумала я. — Надеюсь, у нее хотя бы болит голова после вчерашнего. По крайней мере, не так обидно будет”.

Вскочив с постели, я отдернула шторы и мгновенно сощурилась: в глаза мне хлынул яркий солнечный свет. Затем подошла к зеркалу и быстро пригладила волосы, затянула их крабиком. Лицо, к счастью, было не таким заспанным, как обычно. Потом я накинула халат и вышла в коридор.

Кирилла с матерью я нашла на кухне. Нина Степановна уже что-то энергично месила в большой миске, а Кирилл спокойно попивал свой неизменный американо, стоя у окна.

— Диночка, доброе утро! — весело поприветствовала меня Нина Степановна без тени похмелья на лице. — Ты уж извини, что я тут хозяйничаю на твоей кухне. Но уж очень хотелось угостить вас своими фирменными оладьями.

— Они у мамы получаются очень вкусными, — заметил Кирилл, посматривая на меня с легкой улыбкой. — Доброе утро.

Этим он как будто говорил мне: “Я помню, что было прошлой ночью”. И от его фирменного многообещающего взгляда я должна была, как минимум, покраснеть, но стойко выдержала его. Поприветствовав Нину Степановну, подошла к кофемашине, поставила в нее свою чашку и нажала кнопку “Пуск”. Затем вернулась к Кириллу и тихо шепнула:

— Почему ты не разбудил меня?

— Мне было жалко. Ты так сладко спала, — тихо ответил он, а потом наклонился и коротко поцеловал меня на глазах у матери.

Я смутилась и быстро перевела на нее взгляд. Нина Степановна ставила на плиту блинную сковороду и старательно делала вид, что ничего не заметила, но я видела, как довольная улыбка заиграла на ее лице.

Мой гневный взгляд Кирилл проигнорировал и продолжал попивать кофе.

— Кирюш, а ты не сходишь в магазин? — вдруг спохватилась Нина Степановна. — Купи сметану и малиновый джем. С ними оладьи будут еще вкуснее, ты же знаешь.

Кирилл напрягся. Он явно не хотел оставлять меня с ней наедине. Я начала догадываться, что она специально отсылала его в магазин, чтобы поближе познакомиться со мной.

— Мам, давай обойдемся без этого. Наверняка у нас в холодильнике найдется что-нибудь подходящее, — возразил он, но Нина Степановна была непреклонна.

Кирилл перевел на меня вопросительный взгляд. Я едва заметно кивнула — мол, все в порядке, иди. Мне и самой стало интересно, зачем она все это затевает. С недовольным лицом он пошел переодеваться.

Как только за ним закрылась входная дверь, Нина Степановна захлопотала вокруг меня.

— Ну что ты стоишь, садись завтракать. Оладьи нужно есть горячими, с пылу с жару — они так самые вкусные!

“А как же джем и сметана?” — хотела уточнить я, но сдержалась. Мысль о том, что это действительно была отговорка, чтобы выпроводить Кирилла, подтвердилась.

— Сделать вам кофе или чай? — вместо этого предложила я и села за стол. — Давайте позавтракаем вместе.

— Ой, нет-нет, я уже нахваталась, пока готовила. А ты ешь.

Женщина поставила передо мной тарелку со свежеиспеченными оладьями, от которых исходил умопомрачительно аппетитный аромат. Я попробовала оладьи: они были потрясающими — пышными, воздушными, чуть сладкими, с легким ароматом ванили. Надо будет обязательно спросить рецепт.

— Очень вкусно! — искренне похвалила я.

Нина Степановна расплылась в довольной улыбке. Пока я завтракала, она будто невзначай спрашивала о нас с Кириллом: сначала обо мне, а потом о том, как мы познакомились и как вообще решили пожениться, ведь до этого ее старший сын старательно избегал такого ответственного шага.

— Это я намекнула ему на свадьбу, — соврала я и сама удивилась своей фантазии, которая подкидывала мне идеи. — Когда зашел разговор о том, чтобы жить вместе, я сначала засомневалась. И тогда Кирилл предложил расписаться. Этим он хотел показать, что настроен серьезно. Так все и получилось.

Скорее всего, моя ложь оказалась достаточно убедительной, потому что Нина Степановна с радостью приняла такой ответ. Или же она просто хотела в это верить. Я же надеялась, что просто правдиво играю в любовь с ее сыном.

Когда Нина Степановна закончила выпекать оладьи, она перемыла за собой посуду и присоединилась ко мне за стол. За непринужденной беседой она делилась разными историями о Кирилле и его брате, в основном о том, какими они были в детстве. Я заметила, что она никогда не упоминала их отца или ловко обходила эту тему. Постепенно любопытство взяло верх, и я осторожно спросила:

— Нина Степановна, а что случилось с отцом Кирилла? Он никогда не говорил о нем.

Ее лицо мигом переменилось. Глаза подернулись легкой грустью. Она старалась все так же добродушно улыбаться, но теперь эта улыбка выглядела искусственной. Я поняла, что эта тема для нее болезненная, но женщина все равно ответила:

— Он ушел из семьи. Давно. Кириллу тогда было десять, а Вите только исполнилось четыре. — Она замолчала и расправила складки тканевой салфетки, лежащей перед ней на столе. — Младший быстро привык, что отца больше нет рядом. Наверное, потому что еще ничего не понимал толком. А вот Кирилл сильно переживал. Павел был для него очень дорог…

Я слушала, затаив дыхание, боясь спугнуть ее откровенность. Мне было не столько любопытно лезть в их семейные проблемы, сколько хотелось узнать как можно больше о Кирилле. Навряд ли он захочет делиться со мной такими личными подробностями.

— Просто ушел? — осторожно уточнила я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Нина Степановна скривила рот в ухмылке и посмотрела мне прямо в глаза.

— Ушел к другой женщине. Просто в один день сказал, что больше не хочет врать — любит другую, и теперь она его новая семья.

На ее глазах навернулись слезы, и я тут же пожалела, что стала ворошить прошлое своими вопросами.

— Извините… мне не следовало спрашивать.

— Ничего-ничего. — Нина Степановна быстро взяла себя в руки. — Если честно, Дина, к этому все и шло. Мы с Пашей были очень молоды, когда познакомились. Он был красивым, дерзким, душой компании, я влюбилась в него без памяти. Потом я забеременела, мы поженились. Он был со мной больше из чувства долга, а я по-настоящему любила его.

Она вздохнула, и я поняла, что эти чувства никуда не делись — она все еще любит бывшего мужа.

— У нас не все было гладко в семье, но она как-то держалась. Павел старался быть хорошим отцом, хотя эти обязанности были ему в тягость. А вот Кирюша тянулся к нему. Потом родился Витя. И все стало потихоньку рушиться… Кирилл тяжело пережил наш развод. Начал замыкаться в себе. Я пыталась говорить с ним, но у него всегда было свое мнение по этому поводу. Он считал отца предателем. И, наверное, до сих пор считает.

Мне стало больно от этих слов. Воображение сразу представило маленького мальчика, одинокого и не по годам серьезного.

— Он очень похож на своего отца внешне. Иногда я смотрю на него и вижу Павла… — Нина Степановна грустно улыбнулась, глядя куда-то мимо меня. Видимо, вспоминая, как она была счастлива в молодости. — Но характер у него совершенно другой. Павел всегда думал только о себе. Семья у него была на втором месте, а иногда и на третьем. А Кирилл не такой…

Женщина перевела на меня взгляд и стала серьезной.

— Дай ему шанс, Дина, — в ее голосе было столько мольбы, что у меня комок подступил к горлу. — У Кирилла скверный характер, знаю. В юности мне с ним было непросто. Но он никогда не юлит, не обманывает. Если кого-то любит, то любит всем сердцем. Не руби с горяча, когда будете ссориться. Ты для него много значишь, раз он выбрал тебя.

— Я постараюсь, Нина Степановна, — пообещала я тихо, а у самой сердце сжималось от того, что мы с Кириллом с самого начала ее обманывали.

Сейчас я видела перед собой не своенравную мать, какой она мне казалась со слов Кирилла, а хрупкую женщину, переживающую, что сын из-за детской травмы так и останется один. Что же она подумает обо мне, когда наш фиктивный брак закончится и мы разведемся?

Нина Степановна протянула руку и мягко сжала мою ладонь, тем самым благодаря меня. В это время в прихожей открылась входная дверь, и женщина тут же встрепенулась.

— Идет. Ну все, заканчиваем вспоминать прошлое, иначе сейчас он опять будет ворчать.

Я удивлялась, насколько быстро она могла перестраиваться из одного состояния в другое. Еще пару минут назад Нина Степановна искренне делилась передо мной своими переживаниями, а сейчас уже невозмутимо улыбалась и делала вид, что мы тут просто ведем светскую беседу.

Через несколько секунд показался Кирилл. Он даже не раздевался, прямо в куртке вошел в кухню и поставил на стол упаковку сметаны и банку с джемом, одновременно сканируя обстановку. Сначала прошелся недоверчивым взглядом по матери, потом посмотрел на меня, и, когда убедился, что здесь не происходил допрос с пристрастием, я заметила, как на его лице промелькнуло облегчение.

— Вы тут что, заговор против меня устраиваете? — спросил он с легкой улыбкой.

— Вовсе нет. Наоборот, обсуждаем, какой ты у нас замечательный, — слишком уж весело отозвалась Нина Степановна.

— Ага, понятно. — Кирилл скользнул взглядом по заметно поредевшей стопке оладий и моей пустой чашке. — Вижу, что джем уже не понадобится.

Наша с Ниной Степановной конспирация рухнула окончательно, но Кирилл, вопреки моим опасениям, не злился на мать.

— Почему это, понадобится, — мягко сказала я и стала открывать банку, намереваясь через силу запихнуть в себя еще одну порцию оладий, но на этот раз с малиновым джемом. — А ты иди раздевайся и присоединяйся к нам, пока оладьи еще теплые.

Нина Степановна благодарно улыбнулась мне, когда Кирилл вновь скрылся в прихожей. Теперь между нами был свой маленький секрет.

Ближе к обеду Нина Степановна засобиралась домой. Мы тепло попрощались у двери: она обнимала меня и снова звала в гости. Я вежливо обещала приехать, как только у нас получится. Но по выражению ее лица я видела, что она и так была довольна нашей встречей в эти выходные, поэтому я надеялась, что в следующий раз мы увидимся не так скоро.

Кирилл поехал отвозить мать на электричку, а я осталась в квартире одна. Непривычная тишина и легкое напряжение от предстоящего вечера окутывали меня, отчего становилось неуютно. Вчера ночью я обещала, что сегодня все случится, но воспринял ли он всерьез мои слова? Или просто посчитал их отговоркой?

Я прошлась по компактам с целью занять себя чем-то, но так и не нашла себе дела — везде царил порядок, все лежало по своим местам, и глазу даже не за что было зацепиться. И тогда, чтобы хоть как-то скоротать время до вечера, я решила пойти прогуляться по ближайшему торговому центру. Он как раз располагался рядом с микрорайоном, в котором находилась квартира Кирилла, поэтому я быстро оделась и вышла на улицу.

Погода сегодня стояла чудесная. Дожди, привычные для середины осени, прекратились на несколько дней, и сквозь хмурые тучи проглядывали робкие, но не менее теплые солнечные лучи.

Торговый центр был огромным. Я сразу поднялась на второй этаж, где начинались бутики с одеждой и обувью, и просто бесцельно бродила по коридорам, разглядывая витрины. Пока не наткнулась на магазин с нижним бельем.

Когда я увидела в витрине красивые кружевные комплекты на манекенах, глаза мои загорелись. Я поняла, что мне срочно нужно что-то подобное. Я еще не до конца была уверена в том, что может произойти сегодня вечером, но если это все-таки случится, я хотела выглядеть и чувствовать себя сногсшибательной.

Через час я вышла из магазина с изделием из тонкого черного кружева в маленьком бумажном пакете. Предвкушение чего-то сладкого и пьянящего не покидало меня с момента, как я увидела эту вещь, а потом надела на себя в примерочной.

Кирилл был уже дома, когда я вернулась. Моя прогулка длилась несколько часов, и за окном уже начало смеркаться. Вопреки моим ожиданиям, он не подошел ко мне, а просто скупо сообщил, что проводил мать и теперь можно и дальше продолжать спокойно жить. Но я чувствовала его напряжение. Оно витало в воздухе, и я почти кожей ощущала его. Кирилл все так же хотел меня, я знала это наверняка. Но между нами словно выросла невидимая стена из-за вчерашних недомолвок и сомнений.

Вечер тянулся неспешно, плавно перетекая в ночь. Мы почти не пересекались, даже ужинали отдельно. Я вспомнила прошлую ночь: его горячие губы, прикосновения на моей коже, хриплое сбивчивое дыхание у самого уха. Вспомнила, как он готов был идти дальше, но отстранился, когда я попросила его остановиться. Он сдержался ради меня, и я была благодарна ему за это. Но сегодня… Сегодня я не хотела, чтобы он останавливался.

Я направилась к шкафу и вынула оттуда обновку — короткую сорочку из черного шелка с отделкой из тонкого кружева. Быстро переоделась и посмотрела на себя в зеркало. Из отражения на меня смотрела сексуальная девушка в белье, говорившем само за себя — лиф был полностью выполнен из полупрозрачного кружева, подчеркивая соблазнительные округлые груди и совсем не скрывая соски, далее струился черный шелк, едва прикрывая ягодицы и обнажая упругие бедра. Затем я распустила волосы, и они мягкими волнами упали на плечи и спину.

Раньше я никогда не думала, что могу быть такой: роскошной, соблазнительной, сексуальной… А сейчас, глядя на себя в зеркало, понимала, что такая и есть.

С легкой улыбкой от предвкушения его реакции я вышла в коридор и подошла к двери гостиной. Кирилл лежал на диване, откинувшись на подушки. На животе у него располагался ноутбук, а уши закрывали наушники. Экран отбрасывал едва заметные блики на его лицо — кажется, он смотрел какой-то фильм.

Заметив движение у двери, он рассеянно повернул голову и… замер. Его глаза расширились, и он медленно, словно во сне, снял наушники. Взгляд скользнул по моей фигуре в кружевной сорочке, дыхание его участилось. Кирилл сел и судорожно сглотнул, кадык на шее дернулся, но выражение потрясения на его лице не исчезло. А я довольно наблюдала за его реакцией, наслаждалась эффектом неожиданности, который и хотела произвести.

— Дина… — хрипло выдавил он, и его осипший от возбуждения голос придал мне уверенности.

— Пришла пожелать тебе спокойной ночи, — промурлыкала я.

Он закрыл ноутбук и убрал его на журнальный столик, намереваясь встать, но я остановила его. Быстро подошла и села к нему на колени, лицом к лицу. Кирилл крепко прижал меня к себе, словно боялся, что я вот-вот передумаю и отступлю, и уткнулся носом в изгиб шеи, едва касаясь кожи губами. С его губ сорвался едва различимый стон, а реакция его тела говорила о том, что он возбудился мгновенно. Член настойчиво выпирал через тонкую ткань спортивных штанов — я положила на него ладонь и слегка сжала. Кирилл инстинктивно дернулся вперед, наполняя легкие воздухом, после чего с шумом выдохнул.

Я обхватила его лицо ладонями и поцеловала, призывно и чувственно. Хотела, чтобы через этот поцелуй он понял, что я тоже сгораю от желания ничуть не меньше, чем он. Кирилл отстранился, переводя дыхание, и прижался ко мне лбом.

— Дин… я не хочу, чтобы ты думала, что я такой же, как он, — тихо сказал Кирилл, и мы оба поняли, о ком идет речь.

Конечно, мне и раньше нужно было догадаться, что он будет сравнивать себя с моим боссом. Может, он думает, что я это делаю из-за чувства долга: он помогает мне, а я в ответ предлагаю себя? Что за бред!

— Он и рядом с тобой не стоял, — ответила я и потянулась губами к его лицу, чтобы развеять все сомнения. — Ты не принуждаешь, я сама хочу тебя…

Что-то вспыхнуло в его глазах, какой-то безудержный огонь, который рвался наружу. И тогда уже Кирилл поцеловал меня — долго, томительно, но не менее страстно. Я поерзала у него на коленях, не в силах больше терпеть ноющее возбуждение между ног, и потянула его футболку наверх. Он помог мне стянуть ее, и я наконец заскользила ладонями по его груди, очерчивая подушечками пальцев каждый рельеф напряженных мышц.

Он покрывал поцелуями мое лицо, шею. Затем спустил бретельку с плеча и склонился ниже — к краю кружевного лифа. Я подалась вперед, предлагая себя, и он не отказался. Освободил одну грудь от кружевного плена и накрыл губами сосок, втягивая его в рот и слегка посасывая. Импульсы от его горячих ласк мигом распространились по телу, и я чувственно застонала. Теперь мне уже было не страшно, что нас кто-то услышит, мне было плевать на всех, лишь бы он не останавливался и избавил меня от этого ноющего ожидания.

Кирилл переключился на другой сосок, и я снова нетерпеливо заерзала у него на коленях. Он поднял голову, и в его темных от желания глазах я увидела голод.

— Ты не представляешь, как долго я этого хотел, — хрипло сказал он. — Каждую ночь, Дина. Каждую чертову ночь, что ты спала в соседней комнате, а я не мог к тебе прикоснуться.

— Тогда покажи мне, — прошептала я. — Покажи, как ты хотел меня.

Мои слова стали катализатором нашей страсти. Кирилл стянул с меня сорочку и опрокинул на диван, а сам навис сверху, продолжая ласкать тело поцелуями. Его рука заскользила по коже и вскоре достигла границы трусиков, а потом и пробралась внутрь. Я ахнула, когда его пальцы коснулись клитора, мягко массируя чувствительное место. Как в прошлый раз, когда я остановила его. Но сегодня я хотела идти до конца.

И Кирилл тоже. Через мгновение я почувствовала его палец внутри и прикусила губу, сдерживая очередной вздох. По коже тут же пробежала россыпь мурашек от этих новых ощущений. Я подалась навстречу бедрами, пытаясь двигаться в такт с его рукой, но наши движения то и дело сбивались.

Удовольствие поднималось по телу, и я потянула вниз резинку его штанов, чтобы наконец избавиться и от них. Кирилл стянул их с себя, потом снял боксеры и метнулся к тумбе. Быстро порылся в одном из ящиков и вернулся ко мне. Я заморгала, чтобы сфокусировать взгляд на том, что было у него в руках. Презерватив. Хоть кто-то из нас подумал об этой детали.

Кирилл уже разорвал зубами защитную пленку и натянул латекс на член. Потом стянул с меня нижнее белье и припал губами к внутренней поверхности бедра, пробираясь к месту, которое жаждало его больше всего.

Он вошел медленно и на несколько секунд замер, давая мне время привыкнуть к его размеру, к новым ощущениям. Я обхватила его бедра ногами, и насколько могла прижалась к разгоряченному телу, словно пытаясь слиться в одно целое.

Потом он начал двигаться. Сначала тихо, плавно, ловя губами каждый мой вдох, каждый мой стон. Возбуждение нарастало, его толчки стали чаще, даря мне неземное удовольствие. Каждая клеточка тела отзывалась на его движения. Я закрыла глаза и провалилась в бездну удовольствия, слыша его сбивчивое дыхание, чувствуя горячую кожу под своими ладонями, зарываясь пальцами в его волосы.

— Кирилл… сильнее… — прошептала я, задыхаясь от безудержного желания.

Тело ныло до дрожи в конечностях, прося удовлетворения. Хотело разрядки. Он сжал мое бедро, усиливая вход, и сам потерял контроль. Стоны срывались с его губ, перемешиваясь с моими, и для меня они были музыкой, которая дарила удовлетворение наравне с его ласками.

Перед глазами заплясали радужные круги, когда волна оргазма начала подниматься от низа живота и распространяться по телу. Я вцепилась в его плечи, оставляя на них следы от ногтей, прогнулась ему навстречу, издавая протяжный стон, больше похожий на крик. Кирилл кончил вслед за мной и буквально рухнул мне на плечо, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

Я поцеловала его в лоб, к которому прилипли мокрые от пота пряди, и крепко обняла. Сознание постепенно начало проясняться, и я поняла, что все это не плод моих ночных фантазий. Все это правда.

Глава 14

~ Кирилл ~

Я перекатился на спину и увлек Дину за собой. Она уютно устроилась у меня под боком, положив голову на плечо и закинув ногу на мое бедро. Мягкие локоны приятно щекотали руку, и я чувствовал тепло ее обнаженного тела и кайфовал от этого ощущения не меньше, чем минуту назад, когда разделил с ней головокружительный экстаз.

Дыхание постепенно выравнивалось, сердце замедляло свой бешеный бег, а по телу разливалась приятная усталость. Мы молчали, и я боялся разрушить этот момент неуместно глупыми словами. Поэтому просто гладил ее плечо, прижимаясь щекой к макушке, и наслаждался ее близостью.

Через пару минут Дина зашевелилась, ее пальцы скользнули по моей груди. От этого легкого прикосновения по телу снова побежали мурашки. Она приподнялась на локте и посмотрела на меня. Я слегка напрягся. Она ждала от меня каких-то слов? И что я должен сказать? “Это было потрясающе?” Банально до ужаса.

Но Дина лишь провела подушечкой пальца по моему лицу — от переносицы к кончику носа — и шепнула:

— Раньше ты носил очки.

Действительно, только это было давно, еще в студенчестве.

— Сделал коррекцию зрения почти сразу после универа, — ответил я. — С этими очками вечно морока была. То сломаю, то оставлю где-нибудь, а зимой еще и линзы постоянно запотевали.

Она улыбнулась.

— Ты был таким милым в очках. Я почему-то сейчас об этом подумала.

Вот это откровение.

— Может, мне стоило обратить на тебя внимание уже тогда? — спросил я и выразительно поднял брови.

— Не думаю, что ты бы имел успех. В то время меня больше интересовали рок-музыканты, чем ботаники-архитекторы.

Я усмехнулся.

— А сейчас что-то изменилось?

Дина несколько секунд смотрела на меня, прежде чем ответить:

— Изменилось.

Потом она снова уткнулась мне в плечо. Я обхватил ее обеими руками и притянул ближе. Мне хотелось расспросить ее дальше: что именно изменилось, что она имела в виду. Но сегодня произошло и так слишком многое. Уже само то, что мы переспали, что она сама пришла ко мне, говорило о ее симпатии.

Мы лежали обнаженные, абсолютно открытые друг перед другом, без тени смущения или стеснения. Словно это была не первая наша ночь вместе, а одна из многих последующих.

Постепенно дыхание Дины стало глубоким и ровным, а тело окончательно расслабилось в моих руках. Она заснула. Я коснулся ее волос и поцеловал в макушку. Дина вздохнула во сне, устраиваясь удобнее, и я снова приобнял ее, не давая перевернуться от меня на другой бок.

“Никаких поцелуев… и никакого секса”. В мыслях промелькнуло условие, которое она поставила мне перед подписанием договора. И мы нарушили все его пункты.

Жалел ли я? Ни капельки. Да, я не планировал привязываться. Не планировал влюбляться. Но Дина ворвалась в мою размеренную жизнь, привнеся в нее глоток свежего воздуха. И теперь я не хотел вспоминать, как было по-другому, до нее.

Утро наступило слишком быстро. Я проснулся первым и потянулся к телефону, чтобы опередить будильник и отключить его. Затем бросил взгляд на Дину. Она крепко спала, прижав одеяло к груди. Волосы разметались по подушке, из-под одеяла выглядывало обнаженное бедро. Стараясь не разбудить ее, я осторожно поднялся с дивана и направился в ванную.

Душ взбодрил меня, смывая остатки сна и приятную ломоту в теле. Вчерашняя ночь все еще была в моих мыслях — ее стоны, пальцы в моих волосах, податливое тело, которое отзывалось на все мои ласки. Воспоминания сделали свое дело: против моей воли член встал в полную боевую готовность. Черт, я хотел ее бесконечное количество раз.

Я тряхнул головой и включил воду попрохладнее. Нет, так не пойдет, нужно оставить эти мысли до вечера, иначе мы оба до работы сегодня не доберемся.

Когда вышел из ванной, услышал, как в спальне надрывается ее будильник. Проигнорировав его, я отправился на кухню и включил кофеварку. Но будильник не хотел так просто сдаваться — каждые пять минут давал о себе знать. Настойчивый, гад.

Вернувшись в гостиную, я включил тусклую подсветку чтобы яркий свет ламп не бил в глаза. Светало теперь поздно. Дина накрыла глицо одеялом и повернулась на другой бок, но не проснулась. Тогда я подсел рядом с ней и поцеловал в плечо. Она недовольно застонала, приоткрыла глаза и тут же сощурилась.

— Твой будильник уже минут двадцать настойчиво орет в спальне. Как его отключить? — спросил я вместо “доброго утра”.

— Боже, — сонно пробормотала она и перевернулась на спину, потирая глаза. — Сначала я не поняла, какой сегодня день. А потом вспомнила, что понедельник.

— Именно, дорогая, пора вставать.

Дина метнула на меня быстрый взгляд, услышав слово, которым я ее назвал. “Никаких “дорогая”. Еще одно условие, которое мы нарушили. Я улыбнулся, заметив, как порозовели ее щеки. Она тоже все поняла. Потом потянулся к ней и поцеловал, тепло, по-утреннему, и обрадовался, когда она коснулась ладонью моей щеки и ответила на поцелуй.

Твою мать, почему же сегодня понедельник! Я бы с радостью прогулял сегодняшний рабочий день и провел его вместе с Диной.

— Буду на кухне тебя ждать. Не опаздывай к завтраку, — отстранившись, сказал я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она кивнула и заскользила взглядом по комнате в поисках своей сорочки.

Я вышел, оставив Дину просыпаться окончательно и одеваться, а сам вернулся на кухню. Одна чашка американо уже была готова, и я подставил в кофеварку вторую, а в эту положил две ложки сахара и влил порцию сливок — все как она любит.

Дни мелькали один за другим. Наша жизнь вошла в какой-то странный и в то же время удивительно уютный ритм. Днем мы работали, каждый в своем офисе, а вечерами снова оказывались вместе в моей квартире. На первый взгляд наши отношения не изменились: у нас по-прежнему были разные спальни, и официально я ночевал на диване.

Но фактически... Фактически каждую ночь я оказывался в ее постели. Или она — в моей. Мы занимались любовью жадно и трепетно, будто пытаясь наверстать упущенное за те годы, что были не вместе. Часто засыпали рядом друг с другом, а иногда я уходил к себе под утро, чтобы не нарушать иллюзию раздельного проживания. Глупо, конечно. Но мы оба делали вид, что так и надо.

При этом ни я, ни Дина не обсуждали наши новые отношения. Никто не решался говорить о том, что будет дальше, когда срок нашего договора подойдет к концу. Казалось, одно неверное слово — и все разрушится.

— Может, прогуляемся?

Я перевел на нее взгляд, прогоняя навязчивые думы и пытаясь сфокусировать мысли на ее вопросе, который я прослушал.

— Что, прости?

— Нужно сходить в супермаркет за продуктами, а потом предлагаю немного прогуляться, пока погода стоит хорошая. Скоро холода начнутся, брр.

Честно говоря, я не горел желанием куда-то тащиться в свой выходной. За последние годы я привык проводить эти дни дома, и часто за работой. Иногда Костян с Максом вытаскивали меня в бар. Я уже хотел отказаться, но, видя, как воодушевлена Дина, согласился.

— Куда пойдем? — спросил я, подавая ей пальто, когда спустя полчаса мы уже стояли в прихожей.

— Хочу в городской парк. Сегодня там фестиваль уличных музыкантов.

— Плохое они время выбрали для фестиваля. Обычно такие вещи проводят летом.

Дина лишь улыбнулась на мое ворчание и первой вышла за дверь.

В парке было многолюдно. Возле летней сцены собралась большая толпа. Некоторые особо холодостойкие зрители расположились на скамейках, остальные же кучковались возле сцены и согревались, двигаясь в такт музыки.

Мы купили кофе навынос в ближайшем киоске и присоединились к другим любителям музыки. На сцену как раз вышла инструментальная группа, которая перепевала российские хиты в джазовой аранжировке.

Я приобнял Дину, прижимая спиной к своей груди, и она слегка откинула голову мне на плечо.

— Ну как тебе? — спросила она, не отрывая взгляда от музыкантов.

— Неплохо.

Дина фыркнула. Вероятно, уже привыкла к моим стандартным коротким ответам. На самом деле парни играли отлично, а их солист обладал приятным сильным голосом.

Мы провели в парке почти два часа. Сначала слушали музыкантов, а потом просто прогуливались по аллеям. Ноябрь еще не полностью вступил в свои права — морозов пока не было, деревья еще сохранили часть листвы, сквозь серые облака то и дело проглядывали солнечные лучи. Так что природа еще не пришла в уныние, как обычно бывает в этом месяце.

День клонился к вечеру. Я заметил, как Дина поежилась, и предложил заканчивать нашу прогулку и возвращаться домой, пока мы оба не простудились. Мы быстро свернули к главной аллее, ведущей к выходу, но через несколько шагов Дина внезапно остановилась и тихо выругалась.

— Черт, этого еще не хватало!

— Что случилось? — не понял я и проследил за ее взглядом.

Она смотрела на двух мужчин, которые как раз вышли из кофейни на углу парка. На вид в них не было ничего странного: один пожилой, с сединой в волосах, второй моложе, лет сорока. Они обменялись рукопожатием, видимо, прощались.

— Это мой начальник. Боркин, — ответила Дина.

— Который из них? — спросил я и заметил, как изменился мой голос. В нем проступала затаенная злость на человека, который сделал ей больно.

— Вон тот, в серой куртке. — Дина сделала шаг назад, и ее взгляд заметался в поисках укрытия. — Не хочу с ним встречаться.

Но этот тип, как назло, пошел в нашу сторону. Я чувствовал, как кровь закипает в жилах, но старался держаться. Провоцировать стычку я не хотел. Только если этот мудак снова скажет ей что-нибудь унизительное, не уверен, что сдержусь. А пока я взял Дину за руку и встал рядом.

— Я с тобой.

От моих слов она как будто приободрилась, гордо вскинула подбородок, и мы неторопливо пошли дальше.

Боркин заметил нас почти сразу. На мгновение удивленно вскинул брови, а потом расплылся в самодовольной улыбке.

— Дина, какая встреча, — нарочито громко сказал он, когда поравнялся с нами. — Не ожидал увидеть тебя здесь.

— Здравствуйте, Иван Сергеевич, — ответила она спокойно, но я все же уловил, с каким напряжением ее пальцы сжимали мою руку.

Тип перевел цепкий взгляд на меня, будто оценивал товар на аукционе. Я знал этот взгляд: так смотрят на соперника, чью силу пытаются измерить за секунду.

— А вы, полагаю, муж Дины, — проговорил он с холодной ядовитой улыбкой и протянул руку для приветствия. — Иван Сергеевич Боркин.

Я ответил на рукопожатие, но вот до улыбки не снизошел.

— Кирилл Архипов.

Мои глаза метали молнии. На несколько секунд между нами воцарилась зрительная дуэль, в которой я говорил ему: “Она моя”. Боркин стойко выдержал. Видимо, он тоже не хотел так просто сдаваться, отчего ярость с новой силой забурлила во мне. Надеюсь, по моему виду он понял, что я в курсе его выкрутасов на работе по отношению к молодым сотрудницам.

Боркин высвободил руку и как ни в чем не бывало попрощался:

— Что ж, не буду вам мешать. Приятно было познакомиться.

И он пошел дальше по аллее. Дина как будто выдохнула, а меня так и подмывало обернуться и посмотреть ему вслед, но я сдержался.

— Пойдем, — сказала Дина, видя мое состояние, и потянула к выходу из парка.

До вечера мы не вспоминали эту встречу, Дина вообще старалась вести себя, будто ее и вовсе не было. А вот у меня ее начальник не шел из головы — его мерзкая улыбка и лживо-равнодушный взгляд в мою сторону говорили, что он тот еще мудак. За последнее время я совсем забыл о том, почему Дина здесь, почему ей нужна была помощь, почему она согласилась на фиктивный брак. Но сейчас я вспомнил — и эта правда легла на меня тяжелым грузом. Одна мысль о том, что он находится с ней рядом почти каждый день и снова может давить на нее, вызывала гнев.

Твою мать!

Заглушая злость в зародыше, я вернулся в спальню. Дина сидела на кровати, по-турецки скрестив ноги, и перебирала какие-то бумаги. Сегодня она была в облегающей майке и коротких шортах. С тех пор, как мы стали близки, она позволяла себе более откровенную домашнюю одежду. И мне это очень нравилось.

Я без лишних церемоний рухнул рядом на кровать и блаженно потянулся. Дина была увлечена содержимым бумаг, но мне непременно нужно было развеять сомнения, поэтому спросил:

— Как ведет себя твой начальник?

— Нормально, — не оборачиваясь ответила она. Мне кажется, она толком и над вопросом моим не думала.

— А точнее? Он… больше не проявляет к тебе… пристальное внимание?

Я подбирал слова, чтобы не ляпнуть чего-нибудь дурацкого, что бы могло ее обидеть. Дина обернулась и посмотрела на меня. Нерешительный взгляд говорил, что она колебалась.

— Дин, скажи мне правду. Пожалуйста.

Она вздохнула:

— Я стараюсь держать дистанцию и не оставаться с ним наедине. При других людях он ведет себя обычно, никаких намеков. Думаю, он оставил эту затею.

— Уверена?

Ее поведение в парке, когда она увидела этого типа и инстинктивно пыталась от него спрятаться, говорило само за себя.

— Ты все еще не думаешь уволиться?

Дина неопределенно пожала плечами.

— Наверное, нет. Вроде, все наладилось.

Видимо, ей хотелось думать, что босс действительно охладел к ней. А вот я видел в его глазах обратное.

— Если вдруг что-то пойдет не так, скажи мне. Обязательно, — попросил я, стараясь, чтобы голос звучал не так жестко, как в моей голове.

— Хорошо, — быстро согласилась она и тут же переменила тему: — Хочешь посмотреть мой визуализатор? Он готов!

— Еще бы. Давай, показывай.

Дина подхватила со стола ноутбук и вернулась на кровать. Подсела ближе, а я обнял ее за плечи и притянул к себе. Она устроилась в моих объятьях, положив ноутбук на колени, и открыла программу. Через ее плечо я смотрел на экран и едва сдерживался, чтобы не уткнуться носом в ее макушку — так хорошо мне было рядом с ней.

— Вот, смотри, — начала она. — Так выглядит стартовая страница, здесь пользователь может выбрать квартиру по своим параметрам. И сразу попадает в трехмерное пространство. — Она сделала несколько манипуляций, и на экране уже появился план вымышленной квартиры. — Может двигаться по комнатам, смотреть планировку, расставлять мебель и тому подобное. Кстати, я добавила функцию смены планировки, как ты говорил. Вот, например, как это может выглядеть…

Она с азартом показывала, какие фишки есть у ее визуализатора. Активно жестикулировала, иллюстрируя свою работу. А я смотрел на все это и чувствовал, как внутри разливается тепло, былая тревога постепенно сходила на нет. Дина была так увлечена, и так чертовски красива в этот момент.

И я вдруг вспомнил себя почти десятилетней давности: будущего выпускника архитектурного института, полного идей и амбиций. Тогда мы с Димкой ночами сидели в общаге, чертили проекты будущего и мечтали о собственной фирме. В то время мы верили, что можем все.

Куда же это делось теперь? Тот огонь, что когда-то горел во мне, постепенно превратился в тлеющие угли. Проекты стали рутиной — бесконечные жилые комплексы, отличающиеся только этажностью и цветом фасада. Я превратился в обычного офисного работника. Где те смелые идеи, о которых я мечтал? Да и нужны ли они сейчас кому-нибудь?

— Кирилл, ты не слушаешь? — голос Дины вырвал меня из воспоминаний. — Тебе не интересно?

Я поцеловал ее в висок и искренне ответил:

— Наоборот, очень интересно. Круто получилось. Ты большая молодец.

— Правда? — просияла она. — Мне тоже нравится. На днях буду отправлять тестировщикам. Потом, может, еще что-нибудь доделаю — и в путь!

Кажется, ее энтузиазм заразителен. А может быть, еще не поздно и стоит попробовать что-то новое? Как минимум, вспомнить, ради чего я вообще пришел в эту профессию.

Глава 15

— Кир, держи. Сегодня инженер занесет расчеты по конструкциям “Панорамы” — нужно согласовать.

Макс перехватил меня в коридоре и сунул в руки папку с документами.

— Хорошо.

— Какие планы на Новый год? — спросил друг.

— В смысле? Какой Новый год, ноябрь же еще?

Макс закатил глаза.

— Ты в своем репертуаре. Ну и что, что ноябрь. Люди уже вовсю строят планы на праздники. — Он по-дружески пихнул меня в плечо. — Как женился, вообще выпал из жизни. А она, между прочим, проходит.

Мы как раз дошли до моего кабинета. Я остановился перед дверью и скептически посмотрел на него.

— Когда это ты стал таким философом?

— Я всегда был им, — довольно улыбнулся друг. — Ну так как? Мы планируем домик за городом снять на пару-тройку дней. Присоединяйтесь к нам.

Идея была заманчивая, но я так устал за последнее время, что просто хотелось запереться дома и наконец выспаться. Да и не знаю, согласится ли Дина ехать куда-нибудь или нет.

— Если честно, то пока нет желания, — ответил я.

— Ладно, но если что — имей в виду. И не затягивай с согласованием расчетов, а то Смирнов на меня уже давит. Ускориться, говорит, надо.

Тянуть с документами я тоже не хотел — и без них работы было невпроворот. Поэтому, как только распрощался с Максом, сел за свой рабочий стол, достал бумаги из папки и стал изучать. Рядом завибрировал телефон — пришло сообщение от Дины. Вот только его текст был совсем не радостным:

“Звонила хозяйка квартиры. Ремонт закончен. Я могу возвращаться”

.

Несколько секунд я обескураженно смотрел на слова в сообщении, будто ждал, что сейчас они изменятся и все это окажется шуткой. Но постепенно смысл стал до меня доходить.

Возвращаться. Она может возвращаться в свою прежнюю квартиру, в прежнюю жизнь. Без меня. Неужели уже прошло два месяца? Так быстро, но за это время наши отношения сильно изменились.

Я не стал писать ответ, а просто набрал ее номер. Мне нужно было срочно узнать ее намерения.

— Кирилл, одну минуту, — ответила Дина, и в телефонной трубке я услышал ее приглушенные шаги и отзвук голосов других людей. Вероятно, она покидала кабинет, чтобы поговорить со мной без посторонних ушей. Наконец она продолжила: — Слушаю.

— Ты… хочешь уехать? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

Дина немного помедлила.

— Не знаю, — сказала она неуверенно. — Но мне нужно встретиться с хозяйкой. Посмотреть квартиру и решить, что делать дальше.

— Когда?

— Мы договорились на сегодня, после работы. Так что я задержусь.

Сегодня! Я не был к этому готов. Предполагал, что этот момент наступит как можно позже.

— Понятно. Тогда до вечера, — закончил я разговор и положил трубку.

Затем откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. В висках пульсировала кровь, и я не понимал, что это — злость или отчаяние?

Дина уедет. Конечно она уедет. С чего ей оставаться? Какой у нее резон жить с фиктивным мужем, с которым ее связывает только секс. “Никаких обязательств”, — повторил я мысленно условия нашего фиктивного брака. За все то время, что мы вместе, мы не говорили о чувствах. Я ни разу не сказал ей, что она для меня значит. Да и, если честно, сам еще не до конца понимал это. Но осознавал точно: от одной мысли, что она уедет, меня охватывала паника. Я не волновался так даже перед сдачей важных объектов.

В дверь постучали, и в кабинет вошел инженер-конструктор от Макса.

— Кирилл Павлович, я принес первую часть расчетов по несущим конструкциям для жилого комплекса “Панорама”.

— Да-да, давайте, — рассеянно кивнул я и взял бумаги.

— У вас все в порядке? — поинтересовался инженер, видя мою заторможенность.

— В полном. Я все посмотрю.

В оставшееся рабочее время я пытался проверять данные конструкторов. Механически сравнивал их расчеты, вносил некоторые поправки, но все равно не мог до конца сосредоточиться на цифрах. Завтра надо обязательно перепроверить их.

Я отложил документацию в сторону, встал из-за стола и прошелся по кабинету. Взглянул на часы — без четверти шесть. Через двадцать минут Дина закончит работу и поедет встречаться с хозяйкой квартиры. А я, как дурак, буду дома ждать ее возвращения. Возможно, в последний раз.

“Мне нужно с ней поговорить. Причем сейчас, до того как она встретится с хозяйкой квартиры, — решил я. — Нужно сказать, что она дорога мне”.

Эта мысль воодушевляла. Я отключил компьютер, взял свои вещи и вышел из кабинета. Но незаметно уйти пораньше с работы мне не удалось — чуть ли не за дверью меня поджидал конструктор с новой порцией чертежей.

— Теперь уже завтра посмотрю, — ответил я на его немой вопрос.

— Но Кирилл Павлович…

— Я сказал — завтра, — резко повторил я, не намереваясь задерживаться здесь ни на минуту. — Меня вызвали на объект!

Прежде мне не доводилось так нагло врать, но сегодня не было выбора. Надеюсь, никто не будет проверять, действительно ли я поехал на объект или умчался домой пораньше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сначала я думал встретить Дину возле работы, но боялся не успеть, разминуться с ней. Поэтому решил ехать сразу к ее бывшей квартире. Оставалось только надеяться, что Дина ушла с работы вовремя, а не как я, и мне удастся с ней переговорить прежде, чем она примет решение. Если уже его не приняла, конечно.

Через тридцать минут я парковался возле многоэтажки в новом спальном районе. Точно не помнил уже, в каком именно подъезде находится та самая злосчастная студия, поэтому встал на углу и стал ждать.

Дина появилась минут через десять. Уже стемнело, и я успел разглядеть ее только возле подъезда, где свет фонаря ярко освещал пространство вокруг.

— Дина! — позвал я.

Она вздрогнула от неожиданности и остановилась. Я быстро подошел, и она с облегчением выдохнула, когда узнала меня.

— Кирилл? Что ты тут делаешь?

Но я пропустил ее слова мимо ушей и задал свой вопрос:

— Тебе плохо со мной?

Она посмотрела на меня с легким недоумением.

— Нет…

— Тогда не уезжай, — быстро добавил я, не дав ей договорить. — Останься. Хотя бы до развода.

Конечно, я планировал сказать не это. То есть совсем не так. Но мне нужно время, еще немного времени, чтобы все обдумать и решиться.

— А потом? — тихо спросила она, и я понял, что ответа на этот вопрос у меня нет.

Я молчал, будто язык проглотил. Не мог выдавить из себя ни слова. Не мог сказать ей: “Оставайся навсегда”. Не мог пообещать ей будущее, в котором сам сомневался. И поэтому ненавидел себя за эту слабость. Приходилось лишь надеяться, что сейчас Дина не ждала от меня признания в любви.

Она улыбнулась одними уголками губ и коснулась моей щеки. Пальцы были холодными, но от этого не менее нежными.

— Я быстро, — сказала она и скрылась в подъезде.

Я остался ждать ее на улице, и это ожидание казалось вечностью. Прислонившись к капоту, я смотрел на освещенные окна и пытался понять, какие из них принадлежат ее студии. А в голове в это время крутились тревожные мысли.

Что она решит? Останется, или эта пара месяцев была лишь маленькой передышкой перед неизбежным расставанием? Я представлял, как после ее ухода вернусь в пустую квартиру, открою бутылку виски и постараюсь забыться. И понимал, что у меня ничего не выйдет.

Холодный вечерний воздух уже пробрался под одежду, но я не торопился возвращаться в машину. Наконец, дверь подъезда открылась. Дина вышла вместе с хозяйкой. Они тепло попрощались, пожилая женщина что-то сказала ей. В ответ Дина кивнула, улыбнулась, а потом направилась ко мне.

В полумраке я пытался прочитать ответ на ее лице, но не смог — она шла спокойно, ничем не выдавая своих эмоций. И лишь когда она остановилась в шаге от меня, я с волнением спросил:

— Ну что?

Глава 16

~ Дина ~

Кирилл в упор смотрел на меня. В сумерках его глаза казались темными, почти черными. Он старался быть невозмутимым, но я все равно считывала его беспокойство. Значит, он действительно не хотел, чтобы я съезжала, хотя раньше никогда не говорил об этом.

“Правильно ли я поступаю?” — эта мысль не давала мне покоя с того времени, как я приняла решение. Кирилл ничего не обещал мне, да и я не ждала от него ложных обещаний, которых он не мог исполнить. Но с каждым днем отчетливее понимала, что уже не принадлежу себе полностью. Частичку себя, своего сердца я отдала этому заботливому, чертовски сексуальному мужчине.

— Квартира полностью отремонтирована. Стало даже лучше, чем было. Кто не знает, даже не подумает, что ее заливали. Надежда Петровна сказала, что могу заезжать хоть завтра.

Кирилл сжал челюсти с такой силой, что под кожей заиграли желваки.

— Но мне пришлось отказаться, — продолжила я с легкой улыбкой, не в силах терпеть его мучения, хотя сначала хотела немного потянуть этот тревожный момент. — Я остаюсь с тобой.

Он моргнул. И потом, когда смысл моих слов дошел до него, на лице расплылась широкая улыбка.

— Ты не пожалеешь об этом, — выдохнул Кирилл и, не дав мне ответить, притянул к себе и поцеловал.

Его поцелуй был требовательным, собственническим, будто им он ставил решительную точку в моем решении. И шанса отыграть назад уже не было. Да я и не хотела. Наоборот, ответила ему не менее страстно, запуская пальцы в его непослушные волосы и прижимаясь к нему всем телом. Мы целовались, как двое влюбленных, забывая о том, что находимся посреди улицы, под взглядами прохожих.

— Поехали домой, — сказал Кирилл, отстранившись.

Домой… Это слово оставило приятный след в сердце. Не “ко мне”, не в “мою квартиру”, а “домой”, словно это действительно был наш с ним общий дом. И пусть это ненадолго — до развода, как сказал он, — но в данный момент этого мне было достаточно. Я была счастлива, прямо сейчас, в эту минуту, и запрещала себе думать о том, что будет потом.

Дорогой мы почти не разговаривали. Я лишь вкратце рассказала о реакции Надежды Петровны на новость о том, что больше не буду снимать у нее квартиру, и больше не стала отвлекать его от дороги. Но время от времени ловила на себе его мимолетные взгляды.

Как только мы зашли в квартиру и я сбросила ботинки, Кирилл прижал меня к стене в прихожей и снова поцеловал. На этот раз более жарко и настойчиво. Его руки скользнули под мое пальто, стянули его с плеч и бросили куда-то в сторону.

— Ты даже не представляешь, что я почувствовал, когда ты сказала про студию, — прошептал он, отстраняясь от губ и лаская шею. — Я думал, что ты уйдешь.

— Не уйду, — выдохнула я, откидывая голову назад и чувствуя, как желание большего просыпается внутри.

Подхватив меня на руки, Кирилл решительным шагом направился в спальню. Там опустил меня на кровать и навис сверху, возобновляя прерванный ранее поцелуй. В его глазах я видела ту же страсть, что горела и во мне. Он хотел меня так же сильно, и осознание этого опьяняло.

Я помогла расстегнуть пуговицы на блузе, и через мгновение он распахнул ее и прикоснулся губами к разгоряченной коже. Освободил груди из тесного плена бюстгальтера, с наслаждением облизал соски, играя с ними и нежно покусывая. Его горячие губы жгли кожу, места поцелуев отзывались мимолетными импульсами, быстро распространяющимися по всему телу. Я чувственно застонала, принимая его ласки, и подалась навстречу.

Кирилл спускался ниже. Прокладывал дорожку из поцелуев к животу. Затем его пальцы нащупали застежку на брюках, расстегнули ее и стянули с меня остатки одежды вместе с бельем. Я осталась лежать перед ним полностью обнаженная, разгоряченная и беззащитная. Он слегка приподнялся на локтях, рассматривая мою наготу, и от его ласкающего взгляда тело заныло, требуя продолжения.

Он и сам это понял, поэтому устроился у меня между ног, поглаживая бедра ладонями. А потом наклонился ниже… и лизнул чувствительную горошинку клитора.

— Кирилл… — шумно вдохнула я, прикрыв глаза от блаженства.

— Да, милая, — хрипло проговорил он в перерывах между ласками. — Покажи мне, как тебе нравится.

И я пропала. Провалилась в эти сладостные ощущения, которые он мне дарил. Его язык творил что-то невероятное — медленно, чувственно доводя меня до исступления. Он то ускорялся, то замирал, заставляя меня просить продолжения.

С каждым его прикосновением я теряла частичку реальности, вдохи перемежались со стонами и обрывками фраз, когда я пыталась контролировать ситуацию.

— Еще… вот так…

Но долго я не продержалась, хотя пыталась растянуть удовольствие. После очередного сладкого прикосновения к чувствительному месту я зажмурилась, чувствуя, как волна оргазма быстро распространяется по телу. Перед глазами пошли радужные круги, в ушах загудело — и я даже испугалась, что вот-вот потеряю сознание, жадно глотая воздух.

Кирилл переждал первую, самую интенсивную, волну, лег рядом и притянул меня к себе, позволяя перевести дух. Я дрожала, будто меня знобило. Он накинул на меня одеяло и крепко обнял. Потом что-то прошептал, но этих слов я не расслышала. Так и лежала в его объятиях, свернувшись калачиком, и постепенно приходя в себя.

Только сейчас я поняла, что он даже не разделся толком, остался в рубашке и брюках. Кирилл подарил мне наслаждение, а сам ничего не просил взамен, хотя я была уверена, что он тоже не прочь дать своему желанию выход.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я осталась не из-за этого, — сказала я, когда дыхание восстановилось и тело вернулось в состояние покоя. — Не из-за секса.

Его рука, гладившая мое предплечье, замерла. Я приподнялась и посмотрела на него. В тусклом свете ночной лампы его лицо было таким красивым, умиротворенным, а глаза казались намного темнее, чем были на самом деле.

— Мне просто хорошо с тобой, Кирилл, — продолжила я. — Ты мне нравишься. Очень нравишься.

— Дин… — начал он, но я не дала ему договорить.

— Не надо. Я не жду от тебя никаких признаний, не жду, что ты скажешь то же самое в ответ. Просто хочу, чтобы ты знал.

Он молчал. В его глазах отражались разные эмоции, но озвучивать их вслух Кирилл не стал. Вместо этого он просто еще крепче притянул меня к себе и поцеловал в лоб. Я прикрыла глаза, прижавшись щекой к его плечу. Я все понимала: видела его страх перед близостью, его нежелание произносить слова, к которым пока не готов, — и принимала это.

Точнее, принимала его таким. Принимала ситуацию в целом. Даже если он никогда не полюбит меня так, как я хотела бы, сейчас мне было достаточно просто быть рядом с ним.

Через пару дней настала моя очередь представлять проект на планерке. Перед тем, как выводить новые разработки на питчинг для начальства, мы обсуждали их внутри отдела. Все желающие могли высказаться, провести первые тесты. Иногда после этого этапа Боркин отправлял проекты на доработку — но для этого разработка действительно должна быть сырой и нуждаться в дополнениях. Большинство сотрудников в таком виде свои материалы даже представлять не смели.

Сегодня я должна была презентовать свой визуализатор. Тот самый проект, который привел меня к Кириллу и на который я делала большие ставки. В него я вложила душу, бессонные ночи и месяцы кропотливой работы. Он должен был стать визитной карточкой в моем портфолио. Я уже отправила визуализатор тестировщикам, но обратная связь от них пока не пришла. Хотя сомневаюсь, что найдутся какие-либо серьезные недочеты, ведь я тысячу раз все перепроверила.

Когда в малом конференц-зале собрались все сотрудники нашего отдела, планерка началась. Я представляла свой проект второй по очереди и выступала уверенно. Боркин сидел во главе стола и равнодушно посматривал на демонстрацию всех функций визуализатора. В его виде не было ни капли заинтересованности, что вызывало у меня тревогу, но я гнала от себя плохие мысли, ведь по вниманию коллег и по их вопросам замечала, что проект получился стоящим.

— Что ж, Дина, — произнес Боркин, когда мое выступление подошло к концу, — должен признать, что ты неплохо поработала. Интерфейс действительно на уровне. Креативно, продуманно. Особенно понравилось решение с несущими стенами и освещением.

Я затаила дыхание. Неужели босс действительно хвалит меня? Неужели на этот раз обойдется без едких замечаний? Но все оказалось не таким радужным.

— Но пока я не вижу смысла презентовать этот проект генеральному, — продолжил он холодно. — Ты новичок в этой сфере, можешь наделать ошибок.

— Я уже отправила визуализатор тестировщикам, — перебила я.

— Отлично. Когда исправишь баги после них, отправь проект в отдел контроля качества. А дальше посмотрим.

Мое сердце рухнуло вниз. Отдел контроля качества — это болото, в котором проекты могли зависнуть на несколько месяцев. И все об этом знали. Я старалась сохранить невозмутимое лицо, хотя внутри меня все кипело. Сейчас спорить не имело смысла — Боркин уже вызвал для презентации следующего сотрудника.

После планерки я намеренно задержалась в конференц-зале, хотя при других обстоятельствах вышла бы первой. Боркин тоже не торопился уходить и делал вид, что заинтересованно листает один из буклетов.

— Иван Сергеевич, вы прекрасно видите, что мой проект готов, — сказала я уверенно. — Его можно презентовать генеральному хоть завтра. Серьезных косяков в нем нет, а мелкие я исправлю в короткие сроки.

Он поднял на меня взгляд, и на его лице расплылась та самая мерзкая снисходительная улыбка.

— Надо же, кошечка показала коготки, — протянул он. — Мне это нравится.

Боркин вальяжно откинулся на спинку кресла и окинул меня откровенным взглядом. Я мигом поняла ход его дальнейших мыслей, и от этого злость внутри закипела с новой силой.

— Ты же умная девочка, Дина. Неужели не понимаешь? Ты сама виновата, что твой проект тормозят — выбрала не тот вектор развития. И знаешь, еще не поздно все изменить и постараться заслужить мое расположение.

Мне показалось, он даже причмокнул от наслаждения. Я с силой сжала папку со своими материалами для презентации, стараясь сохранять спокойствие.

— Иван Сергеевич, мое решение не изменится. Я замужем. Но даже если бы не была — вам ничего не светит. Никогда!

Видимо, моя дерзость все же вывела его из себя, потому что лицо Боркина исказила гримаса злости. Он резко встал, сгребая в охапку документы, и я рефлекторно попятилась.

— Понятно, — сказал он резко. — Тогда разговор на этом закончен.

Затем он быстро прошел мимо меня и покинул конференц-зал, а я осталась стоять на месте, ноги будто приросли к земле от пережитого напряжения. На душе было гадко, но в то же время я чувствовала и облегчение — я высказала ему то, что должна была сказать давно. Вот только мои слова, вероятно, снова не достигли цели.

В последующие дни многое встало на свои места. Боркин будто задался целью доказать мне, что его слова были не просто угрозой. Он методично, с холодным удовольствием превращал мою работу в скучную рутину. На планерках босс больше не ставил меня в текущие проекты, а заваливал однотипными поручениями, достойными разве что практикантов. Сегодня, например, поручил мне проверку готовых макетов на соответствие новым стандартам.

Если в офисе и шептались по этому поводу, то за моей спиной не подавали вида. Лариса пыталась выяснить у меня, что произошло, но я упорно отнекивалась.

— Все в порядке. Просто делаю свою работу.

— Странно. Может, он боится, что тебя перетянет к себе другой отдел, вот и не светит твои проекты на совещаниях среди начальства, — задумчиво произнесла Лариса.

Я лишь посмеялась от ее догадок, хотя на самом деле мне хотелось плакать.

Мой визуализатор канул в Лету. От тестировщиков ответ я получила быстро, за пару дней исправила все недочеты и на всякий случай уточнила у Боркина, действительно ли нужно сдавать проект в отдел контроля качества. Босс был непреклонен. В самом отделе не называли точных сроков, так как в конце года у них всегда был завал. Но я все равно собиралась звонить им каждую неделю и напоминать о себе.

Единственный проект, из которого Боркин не посмел меня выкинуть, была командная работа над цифровыми инструментами для косметической корпорации, в которой я занималась интерфейсами. Будь его воля, он убрал бы меня и из этого проекта, но тогда ему пришлось бы объясняться перед руководством, почему в середине работы он сменил ведущего дизайнера. И на мою некомпетентность он сослаться не мог, потому что делала я все хорошо. Я вцепилась в эту работу, как в спасательный круг, в серой рутине однообразных будней она стала отдушиной, в которой я могла проявить креативность.

Я отвернулась от монитора и устало потерла глаза. Очередной макет был сверен со стандартом. Пятый по счету за сегодня. И сейчас меня от него просто тошнило. Попробую сделать еще парочку до конца рабочего дня, но сначала мне нужно подзарядиться кофе и снова привести мозг в рабочее состояние.

К ближайшему кофейному автомату, располагавшемуся тремя этажами ниже, я спустилась пешком, чтобы еще и размять ноги. Постояла рядом в ожидании, пока бумажный стаканчик наполнится горячим ароматным напитком, а потом решила немного пройтись по коридору к дальней лестнице. Вокруг сновали сотрудники, кто-то тоже бежал за кофе или спешил на совещание. Я рассеянно смотрела под ноги и думала о структуре каталога, когда впереди выросла чья-то фигура.

— Осторожнее, — раздался спокойный голос.

От неожиданности я вздрогнула и подняла глаза. Передо мной стоял Андрей Викторович Самарин, руководитель смежного с нами отдела, с которым Боркин вел параллельный проект. Самарин был высок, подтянут, с темными волосами, которые уже тронула седина. На вид ему было около пятидесяти, может, чуть больше.

— Извините, задумалась, — пробормотала я, делая шаг в сторону.

— Бывает, — ответил Самарин, но уходить не спешил. — Вы ведь, кажется, работаете под руководством Ивана Сергеевича. Простите, забыл ваше имя.

— Дина… Зайцева.

— Да-да. Помнится, вы презентовали визуализатор планировок несколько месяцев назад. Очень интересная задумка. Как продвигается ваш проект?

Его вопрос вогнал меня в ступор. Сейчас я вспомнила, что Самарин действительно присутствовал тогда на питчинге, даже задавал вопросы. Значит, он запомнил мою идею. Это было приятно слышать. Вот что мне ему ответить сейчас? Андрей Викторович был руководителем другого отдела, но я понятия не имела, в каких он отношениях с Боркиным. Вдруг они друзья и этот разговор может выйти мне боком? Еще больших проблем мне только сейчас и не хватало.

— Продвигается потихоньку, — ответила я уклончиво. — Прошел проверку у тестировщиков. Теперь будут смотреть в отделе контроля качеством.

Самарин прищурился, и я поняла, что мой ответ его удивил.

— В отделе качества? Не припомню, чтобы его показывали руководству. Обычно отдел качества — это финальный этап, после одобрения генерального.

Я и сама прекрасно это знала. Мой проект был готов, и Боркин тормозил его не из профессиональных соображений, а из личной мести. Но признать это вслух я не могла, чтобы не показаться в глазах Самарина жертвой. Не хочу, чтобы кто-то в компании знал, что происходит между мной и начальником.

— Иван Сергеевич посчитал, что нужно подстраховаться. Я же новичок, могу не все продумать, — сказала я, и нотки сарказма все же проскочили в моем голосе.

Самарин усмехнулся, но в этом не было ни капли насмешки надо мной. Видимо, он догадался, что в этом деле не все так просто.

— Иван Сергеевич, конечно, хороший тактик, — начал Андрей Викторович. — Но он печется о своей репутации больше, чем об успехе компании. Ваш проект может принести “Риксону” хорошую прибыль, а он его тормозит. И знаете, что самое печальное? — он посмотрел мне в глаза. — Если вы ничего не сделаете, проект так и останется пылиться на полке.

Я чуть было не открыла рот от удивления. Этими словами Самарин дал понять, что прекрасно понял ситуацию с проектом и поддерживал меня. Он что, намекает не сдаваться и пойти против Боркина? На всякий случай я аккуратно уточнила:

— Что вы предлагаете?

— Можно показать проект напрямую генеральному. Без протекции Ивана Сергеевича. Если нужно, я могу это устроить. Главный, конечно, неимоверно занят, но, думаю, за десять-пятнадцать минут презентации вы сможете донести до него все плюсы вашей разработки. Если генеральный одобрит проект, Боркин уже ничего не сможет сделать.

Вот теперь я все поняла. Но это был огромный, почти самоубийственный риск. Если я так поступлю, Боркин точно возненавидит меня и не даст спокойно работать. Хотя, полагаю, скоро мне и так будет нечего терять.

— Я… мне нужно подумать, — пробормотала я.

— Конечно, — кивнул Самарин. — Не торопитесь. В конце концов, решать только вам. Всего хорошего.

Он ушел, а я медленно побрела по коридору дальше, пытаясь переварить только что услышанный совет. Было страшно. Очень страшно. Но, с другой стороны, мысль о том, что здесь, в компании, есть человек, готовый мне помочь, вселяла в душу небольшую надежду.

Глава 17

~ Кирилл ~

Аппетитный запах чего-то вкусного распространялся по квартире. Я учуял его, как только открыл дверь, и довольно улыбнулся, предвкушая очередной почти семейный ужин в компании Дины. “Почти” — потому что до сих пор не мог назвать нас семьей в полном смысле этого слова, статус фиктивности так и крутился перед ним.

Обычно Дина встречала меня, как только я возвращался: выходила в прихожую, выглядывала из комнаты или просто кричала звонкое “Привет!”, если была сильно занята. Но сегодня она проигнорировала этот ритуал, хотя была дома — об этом говорил включенный свет на кухне и все тот же запах свежеприготовленного ужина. Странно, может, случилось что?

Я быстро разделся и прошел на кухню. Дина стояла возле одного из шкафчиков гарнитура и перебирала пакетики с приправами. Рядом на плите в сотейнике томилось что-то ароматное.

— Дина?

Она вздрогнула и обернулась. Взгляд был рассеянным, но потом сфокусировался на мне, и она устало улыбнулась.

— Привет. Я что-то задумалась. Не слышала, как ты пришел.

Я приблизился и поцеловал ее. Обычно Дина, несмотря на тяжелые дни, дома все равно была веселой, но сегодня на нее что-то давило, хоть она и старалась не показывать вид.

— Что случилось? — просто спросил я.

— Ничего, — сказала она и отвернулась. Достала из шкафа тарелки и приготовилась накладывать ужин.

— Дин, я же вижу. Расскажи, — мягко попросил я, давая понять, что не отступлю, пока она не признается.

Она посмотрела на меня и после короткого молчания сказала:

— Обещай, что не будешь злиться.

Эта фраза напрягала. Значит, случилось что-то серьезное. Не иначе, как босс-недоумок опять доставал ее на работе. От одной только мысли об этом кровь начала приливать к голове, но я все же пообещал:

— Я постараюсь.

Дина вздохнула, как будто собиралась с силами, прислонилась бедрами к столешнице, скрестила руки на груди и сказала упавшим голосом:

— Боркин заморозил мой проект. Не официально, конечно. Приказал отправить его на проверку в отдел контроля, а там очередь на месяцы вперед. А еще снял меня со всех новых задач и поручил работу, которую только практикантам доверяют.

— Это все из-за того, что ты отказала ему? — спросил я, сдерживая гнев, который так и рвался наружу.

— Ага. Сказал, что я выбрала не тот вектор развития.

— Ублюдок! — сквозь зубы процедил я и отошел к окну. Так и знал, что этот мудак не оставит ее в покое: даже если откажется от домогательств, то будет унижать словами или использовать в корыстных целях свое положение руководителя.

Как же мне хотелось по-мужски поговорить с ним. Не сомневаюсь, что тогда он не будет вести себя, как подонок. А еще я был бы только рад, если бы Дина вообще уволилась из этой конторы. Но кто я такой, чтобы просить об этом. Муж — объелся груш.

— Ты не должна терпеть это, — резко сказал я. — Ни одна работа не стоит таких унижений. И уж точно ни один мужчина, будь он хоть генеральный директор, не имеет права так с тобой обращаться!

— Знаю, — ответила она. — Но это еще не все. Сегодня я разговаривала с Самариным. Он возглавляет другой отдел, с которым у нас есть параллельные проекты.

— Самарин… — задумался я, вспоминая, где уже слышал эту фамилию. — Андрей Викторович?

— Ты его знаешь? — удивилась Дина.

— Лично нет. Но пересекался на одном мероприятии. Что он хотел?

— Предложил показать мой визуализатор напрямую генеральному. В обход Боркина. Говорил, что может устроить эту встречу, если будет нужно.

Вот это да! Подковерные интриги между двумя отделами. Наверняка у Самарина есть свои мотивы идти против Боркина, ведь когда шеф Дины узнает об этом, будет в ярости.

— Предложение, конечно, интересное… — задумался вслух я.

— Нет, это самоубийство, — покачала головой Дина. — Вдруг генеральному не понравится мой проект?.. А когда об этом узнает Боркин — мне конец. Он уволит меня с ужасной характеристикой, и тогда меня даже в захудалую веб-студию не возьмут. — Она прошлась по кухне. — Либо окончательно превратит мою работу в ад, чтобы я уволилась сама.

— А разве сейчас происходит не то же самое?

Дина тревожно посмотрела на меня, и я понял, что своим вопросом попал в точку. Я видел отчаяние в ее глазах, вперемешку с сомнениями.Она металась, не знала, как поступить, а я всеми силами хотел помочь.

Я подошел к ней и обнял за плечи. Мне просто хотелось показать, что я рядом, что она не одна.

— Дин, послушай. Твой проект действительно крутой. Я, конечно, не разбираюсь в этих ваших цифровых технологиях, но с точки зрения строительства он толковый. И если этот… гад не видит его потенциала только из-за того, что ты отшила его, это не твои проблемы. Ты не должна хоронить свою карьеру из-за чужой подлости.

— Но это риск, — устало напомнила она и ткнулась лбом мне в грудь.

— Риск, — согласился я. — Но иногда нужно рискнуть, чтобы сдвинуться с мертвой точки и не увязнуть в болоте. Какой у тебя выбор? Продолжать гнить на работе и смотреть, как твой начальник тешит свое самолюбие, тормозя твою карьеру. Ты этого хочешь?

Она молча покачала головой. Потом подняла на меня взгляд и спросила:

— Ты бы рискнул?

Я на минуту задумался. Вспомнил себя примерно ее возраста, молодого, зеленого, которого только недавно взяли в архитектурное бюро. Я буквально смотрел в рот маститым архитекторам и хватался за любой, даже самый посредственный, проект, чтобы проявить себя. Конечно, я не стоял перед таким выбором, который сейчас встал на карьерном пути Дины, но все равно упорно прокладывал путь наверх. Временами было очень трудно, хотелось все бросить, и не раз. Но стал бы я тогда тем, кем стал сейчас?

— Да. Рискнул бы, — уверенно ответил я. — По крайней мере, чтобы утереть нос заносчивому начальнику. И знаешь что? Когда генеральный одобрит твой проект, а этот ублюдок останется с носом, мы откроем шампанское и отпразднуем твою победу. Обещаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она рассмеялась.

— Звучит обнадеживающе.

— Так и будет. — Я поцеловал ее в макушку и обнял крепче.

Хотелось просто спрятать ее ото всех, от этого чертового Боркина, защитить от его манипуляций. …

— Я верю, что ты справишься, Дин. С того самого дня, когда мы встретились в кафе и ты показала свой проект. Даже не представляешь, как я тогда впечатлился. И не только проектом. Еще и тобой. Твоей смелостью, твоим упрямством.

Дина высвободилась из моих рук и отстранилась. На щеках у нее играл румянец.

— Ну все, хватит меня восхвалять. Видишь, я уже покраснела, — притворно недовольным голосом проговорила она и улыбнулась. — Давай уже ужинать, иначе все остынет.

И она вернулась к пустым тарелкам и начала накладывать жаркое. Аппетитный запах снова распространился по кухне, и чувство голода настойчиво дало о себе знать. Я достал из холодильника овощи и упаковку зелени.

— Так ты обратишься за помощью к Самарину?

— Пока нет. — Дина поставила тарелки с ужином на стол и заняла свое место. — Подожду еще какое-то время. Может, мои опасения не подтвердятся и проект все-таки быстро вернется из отдела качества.

Она, несомненно, верила в лучшее. У меня же такой уверенности не было, но настаивать я не стал. Пусть Дина сама примет решение, ведь это действительно серьезный шаг. А я поддержу любой ее выбор.

***

Месяц спустя

Я стоял в зале ожидания аэропорта и всматривался в лица пребывающих пассажиров. Посадку самолета, на котором вернулась Дина, давно объявили, но самих пассажиров ее рейса еще не было.

Новогодние праздники пролетели быстро, хотя для меня они тянулись мучительно долго. Дина улетела гостить к родителям почти сразу после Нового года, и я целую неделю изнывал от скуки. Пытался, конечно, занять себя работой, на день съездил к матери, получил очередную порцию ее заботы (и упреков, что приехал один), а также пару подколов от брата. Но все равно мысленно то и дело считал дни до возвращения Дины. Я не ожидал, что буду скучать так сильно. Видимо, четыре месяца, что мы жили в одной квартире, давали о себе знать.

Макс все-таки уговорил нас встретить Новый год вместе в загородном доме. Если честно, проще было согласиться с ним, так как этот парень всегда был очень настойчивым, когда затевал вечеринки. Мы снова собрались все вместе — я, Дина, Макс с новой подружкой, Костя со своей девушкой, Сева с женой и еще пара ребят — и провели два дня в безудержном веселье. Я заметил, как расслабилась Дина в эти дни, словно забыла о работе и всех трудностях с проектами, которые на нее свалились. Она смеялась, разговаривала с другими девчонками, вела себя естественно и беззаботно. А я открыто любовался ею, отчего получал ехидные намеки от Костяна.

Дина предлагала вместе погостить у ее родителей, но я струсил. Был не готов к реальному знакомству с ними, поэтому выдумал дурацкую простуду, в которую Дина, разумеется, не поверила, но настаивать не стала. Лишь улыбнулась и пожелала выздоравливать, а я в очередной раз почувствовал себя идиотом.

Стеклянные двери в зале ожидания раздвинулись, пропуская очередную порцию пассажиров. И среди них я наконец узнал Дину. Она проворно пробиралась сквозь толпу, покатывая за собой маленький чемодан, и искала меня глазами.

Я махнул ей и пошел навстречу. А когда поравнялся с ней, наклонился и коротко поцеловал.

— Привет, — прошептал в ее губы.

Мне хотелось обхватить ее руками, прижать к себе и не отпускать, пока не иссякнут силы, но снующая туда-сюда толпа отрезвляла мои мысли.

— Привет, — улыбнулась она. — Как себя чувствуешь?

— Вполне здоров!

— Родители передавали тебе привет и просили больше не болеть в праздники, — весело прищурилась она, и я был готов провалиться сквозь землю от ее проницательного взгляда.

— Хорошо, не буду.

Дома мы наскоро перекусили, и Дина отправилась разбирать чемодан. Впереди у нас еще был целый выходной день, поэтому я позволил ей заняться своими делами, а сам разместился за проектным столом и стал просматривать работы студентов. Все-таки я пошел на поводу у Пономарёва и взял шефство над двумя ребятами, которые через год должны были выпускаться из института.

К счастью, Пономарёв разрешил предварительно просмотреть все проекты его группы и самому выбрать тех, с кем бы хотел работать. Парни оказались толковыми, и я даже с каким-то удовольствием погрузился в их наброски и писал комментарии на полях. Это напоминало мне о собственных студенческих годах.

— Кирилл, — услышал я голос Дины за спиной и обернулся.

Она, с загадочной улыбкой на лице, стояла в дверях гостиной и держала в руках какую-то папку. Та показалась мне подозрительно знакомой.

— Дома у родителей я кое-что нашла. — Дина подошла и положила папку на стол передо мной. — Думаю, тебе будет интересно.

В углу на обложке стояла подпись “АКП” — мои инициалы. Догадка, как яркая вспышка, промелькнула в голове, но я хотел убедиться в этом своими глазами. Раскрыл папку и вынул оттуда слегка пожелтевшие листы с чертежами. Это были мои проекты времен студенчества и начала самостоятельной архитектурной жизни после института: рисунки частных домов и чертежи к ним с различными планировками, особняки со смелыми проектными решениями того времени — панорамным остеклением и атриумом, несколько неоконченных разработок домов для вымышленного коттеджного поселка.

Я удивленно уставился на Дину, до сих пор не веря, что это действительно мои ранние разработки. Мне казалось, что их уже давно не существует — затерялись или были выброшены в процессе многочисленных переездов.

— Где ты их взяла?

Дина с любопытством смотрела на меня и считывала мою реакцию. На лице играла лукавая улыбка. Не сомневаюсь, она получала удовольствие от того, что смогла растормошить меня.

— Мы с мамой разбирали кладовку в доме. Там осталось много Димкиного барахла, и среди него я нашла эту папку. По подписи поняла, что она твоя. Даже Димке фотку скинула, и он подтвердил.

— Надо же. Я думал, что давно потерял их…

Дина взяла в руки один из рисунков. Это был небольшой загородный домик с мансардой и панорамными окнами, выходящими в сад.

— Они такие красивые. Ты воплотил в жизнь какой-нибудь из этих проектов?

Я покачал головой.

— Почему?

— Это был просто юношеский максимализм, мечты, — ответил, кивая головой на рисунки. — А после института началась взрослая жизнь. Сначала устроился в одну компанию, потом в другую, затем меня переманили в “Высоту”. Здесь были проекты, за которые платили хорошие деньги — многоэтажки, жилые комплексы с готовой инфраструктурой. Надо было на что-то жить здесь и сейчас, обустраиваться в чужом городе. Я постепенно втянулся в это и отпустил свои мечты куда подальше. Превратился в обычного чертежника, который строит человейники.

— Но почему ты не рисуешь хотя бы для себя? — спросила Дина.

Я пожал плечами. Ответа на этот вопрос у меня не было, потому что я целенаправленно не оставлял свободного времени, чтобы думать об этом. Отказывался признавать, что в какой-то момент свернул не туда. Хотя любой студент архитектурного позавидовал бы сейчас моим достижениям.

Она отложила рисунки и задумчиво закусила губу. По ее взгляду я понял, что это еще не все сюрпризы на сегодня.

— У меня для тебя еще кое-что есть. — С этими словами Дина выпорхнула из комнаты и вернулась через минуту, пряча что-то за спиной. — Знаю, что мы с тобой договаривались не дарить подарки на Новый год…

— Ты же сама об этом и просила, — перебил я с любопытством.

— Да-да. Но когда я увидела твои рисунки, в голове родилась идея. Поэтому вот. — И она протянула мне подарок.

Им оказался скетчбук на металлической пружине с твердой обложкой и плотными белыми листами. Поверх лежал набор чертежных карандашей, профессиональных, разной твердости. Это был самый необычный подарок, который мне дарили за последнее время.

— По себе знаю, что, когда долго занимаешься рутиной, — продолжила она, — начинаешь терять интерес к своей работе.

Я посмотрел на нее, все еще растерянно сжимая в руках подарок. Дина искренне улыбалась мне, довольная, что ее презент попал в точку.

— Дин, спасибо. Это… — Я не знал, что сказать.

— Попробуй рисовать для себя… Или для меня. Спроектируй мой будущий дом, — вдруг сказала она. — Каким ты его представляешь? Мне будет интересно узнать твое видение. А когда я стану знаменитым и богатым дизайнером, я обязательно его построю.

Я отложил скетчбук с карандашами на стол, притянул Дину к себе и усадил на колени.

— Иди ко мне, мой знаменитый и богатый дизайнер. Ты невероятная, — прошептал я, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.

Я обнял ее и уткнулся носом в изгиб шеи, впитывая этот нежный запах, который уже стал родным. Казалось, она знает обо мне что-то такое, чего не знаю я сам. Дина коснулась моих волос, убрала со лба непослушные пряди, провела ладонью по щеке. Я поймал кончики ее пальцев губами, отчего она засмеялась. А потом потянулся к ее губам и поцеловал, медленно растягивая удовольствие. Смаковал ее, как самый дорогой деликатес.

Дина подалась вперед, обхватила мою шею руками, и я углубил поцелуй, показывая, как сильно по ней скучал все эти дни. Теперь пришло наше время, и я хотел насладиться ею сполна.

Глава 18

~ Дина ~

Мой проект окончательно завис в отделе качества. Прошло почти два месяца, а оттуда не было ни слуху ни духу. Я каждый день обновляла статус заявки, но он оставался неизменным: “В очереди на проверку”. Боркин методично игнорировал меня, вполуха слушал мои отчеты, сухо благодарил и не задавал вопросов. Это меня вполне устраивало, если бы не жалкое положение, которое у меня было на работе. Боркин по прежнему не давал мне значимых поручений, не ставил в новые проекты, а заставлял лишь доделывать работу за другими сотрудниками и подчищать их косяки после тестирования.

Иногда я ловила себя на мысли, что проще уволиться. Плюнуть на все, написать заявление и уйти. Да, Боркин добивался именно этого, поэтому я все еще держалась, пытаясь искать смысл в своей работе.

Чтобы окончательно не закиснуть от рутины, я начала делать проекты в стол, когда выпадало свободное время. Это были шаблоны приложений, дизайны сайтов или какие-нибудь интерфейсы, на которых отрабатывались новые фишки и приемы. Возможно, в будущем они пригодятся.

В один из вечеров, когда Кирилл еще не вернулся из тренажерного зала, я подошла к его проектному столу в гостиной. Рассматривала чертежи, в которых мало что понимала, но хотела увидеть в них частичку его работы. У меня давно появилась идея спроектировать сайт для Кирилла, что-то связанное с архитектурой и его личным брендом, но пока конкретных визуалов в голову не приходило. Я надеялась, что он начнет делать какие-то зарисовки в скетчбуке, но он пока оставался пустым.

А сегодня после работы я засела за ноутбуком. Хотела в спокойной обстановке еще раз прокрутить интерфейсы цифровых платформ для косметической фирмы, ведь скоро предстояло сдавать этот проект. После него на горизонте ничего не предвиделось. Эти мысли удручали и не давали как следует сосредоточиться.

Чтобы хоть немного разгрузить голову, я решила навести порядок в своих вещах. С тех пор, как переехала к Кириллу, мои книги, блокноты и папки беспорядочно лежали на верхней полке над письменным столом. Среди них остались и несколько альбомов Кирилла по архитектуре и промышленному дизайну. Они мне не мешали, я просто передвигала их с места на место, когда протирала пыль.

Я забралась на стул и стала поочередно спускать вещи с полки. Заодно и разберу всю эту макулатуру и избавлюсь от неактуального. Когда очередь дошла до альбомов — я хотела сложить их аккуратной стопкой или спросить Кирилла, нужны ли они ему, — из одного из них выскользнула старая фотография. Она спланировала вниз и упала на стол, приземлившись изображением вверх.

Присев на корточки прямо на стуле, я взяла снимок в руки. Изображение было немного выцветшим, но все еще отчетливым. С него на меня смотрел мужчина, как две капли воды похожий на Кирилла, и маленький мальчик лет семи в школьной форме. Я сразу поняла, кто это. Кирилл со своим отцом.

Сходство было поразительным. Кирилл сейчас, как и говорила его мать, точная копия своего отца в молодости. Мужчина был очень красив — те же черты лица, телосложение, тот же цвет волос. Он широко улыбался и обнимал своего сына, а вот маленький Кирилл хмурился, словно не хотел фотографироваться. Мне вспомнились слова Нины Степановны, что отец бросил их, когда мальчики были совсем маленькими, отчего стало не по себе — на этом снимке они все еще были семьей.

Я встала, намереваясь убрать фото обратно в альбом. Но от резкой смены положения голова закружилась, я пошатнулась, теряя равновесие. Стул подо мной качнулся, и я с криком полетела вниз, больно ударившись боком о пол.

Через пару секунд, привлеченный шумом, в спальню влетел Кирилл. Картина перед ним открылась удручающая: я распласталась на полу, со стоном пытаясь перевернуться и хотя бы сесть, рядом валялся стул и пара блокнотов, которые я при падении смахнула со стола.

— Дина! Что случилось? — Он метнулся ко мне и помог сесть, с тревогой оглядывая меня. — Ты упала? Сильно ударилась?

— Все нормально, — поморщилась я. — Просто голова закружилась.

— Черт возьми, ты меня напугала. У тебя часто кружится голова?

Кирилл осмотрел мое лицо и голову, проверяя, нет ли ушибов и ссадин.

— Нет. Просто я слишком резко встала.

— Постой… А ты… ты случайно не беременна?

Его слова застали меня врасплох. Беременна? Я мысленно прокрутила в голове последние недели — мы предохранялись, к тому же я уже пару месяцев принимала контрацептивы. Но ничто, конечно, не может дать стопроцентную гарантию. И все же…

— Не думаю… — помотала я головой. — То есть нет, я точно не беременна.

Он выдохнул, а я попыталась уловить, не послышалось ли мне в этом действии облегчение. На секунду я задумалась, как бы поступил Кирилл, если бы я действительно забеременела. Этого пункта не было в нашем договоре, потому что соглашение вообще не предусматривало интимные отношения.

В этот момент взгляд Кирилла упал на фотографию, которая лежала неподалеку. Лицо его переменилось, словно он увидел не старый снимок, а приведение. Глаза его потухли, наполнились скрытой болью, смешанной с гневом. Сам он как будто внутренне подобрался.

— Она выпала из твоего альбома, — тихо сказала я, как бы оправдываясь за то, что посмела найти фото. — Это ты со своим отцом?

Кирилл взял снимок и долго смотрел на него, словно пытался испепелить взглядом.

— Да.

Голос его звучал глухо, с напряжением, словно он с неохотой выдавил из себя это слово.

— Ты очень похож на него, — проговорила я и осеклась, потому что Кирилл посмотрел на меня с такой болью, от которой сердце разрывалось на куски.

— Знаю. — Он помог мне подняться и сесть на кровать. На его лице снова появилась маска равнодушия, за которой он прятал свои истинные чувства. Но мимолетного потрясения хватило, чтобы увидеть его настоящего.

Я коснулась его руки и попросила:

— Расскажи мне.

— Не о чем рассказывать, — сухо ответил он. — Это просто старая фотография.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В его голосе слышались металлические нотки. Раздражение или злость? Эта тема была ему неприятна, но я все же попыталась продолжить. Нина Степановна говорила, что после ухода отца Кирилл замкнулся и ни с кем не хотел обсуждать эту ситуацию. Возможно, ему следовало выговориться, чтобы боль ушла.

— Кирилл…

— Не надо, Дина, — прервал он жестче, чем обычно. — Не нужно ворошить прошлое. Оно уже не имеет значения. Скажи лучше, как ты себя чувствуешь? Голова больше не кружится?

Я покачала головой. Головокружение больше не повторялось, а вот ушибленный бок здорово ныл. Но я не подала виду.

— Вот и хорошо. Отдыхай. — Кирилл подошел к столу и водрузил обратно на полку все материалы, которые я сняла оттуда прежде. — И не надо больше лазить по стульям.

Затем он вышел из комнаты и унес фотографию с собой. Я прилегла на кровати, чувствуя, как в груди разрастается беспокойство. Сегодня я попыталась проникнуть через его броню, и наткнулась на глухую стену. Хотя раньше мне казалось, что мы достаточно откровенны друг с другом. Кирилл по прежнему не пускал меня в ту часть своей души, где жила боль, связанная с отцом.

Пока я не знала, как лучше поступить. Оставалось только ждать и быть рядом.

Перед сном я подошла к дверям гостиной. В комнате царил полумрак, лишь настольная лампа горела над проектным столом. Кирилл сидел за своим рабочим местом и изучал какие-то наброски. Или просто делал вид, что работает.

— Ты еще не идешь спать? — спросила я.

— Нет, еще посижу немного. Спокойно ночи, Дин.

Этой ночью он не пришел ко мне ночевать. Мы снова спали в разных комнатах.

***

После этого вечера с Кириллом как будто что-то произошло: он стал более замкнутым, хмурым, часто молчал в задумчивости. Эта история с отцом все еще давила на него. Я пыталась снова завести разговор об этом, но Кирилл пресекал его на корню.

Что ж, значит, не время. А пока у меня есть о чем волноваться.

Сегодня решалась судьба наших цифровых продуктов для косметической корпорации — последнего стоящего проекта, над которым я работала. Теперь у меня, скорее всего, еще долго не будет ничего подобного.

Боркин лично презентовал разработки своего отдела перед руководством и заказчиками. Выступал он блестяще — что и говорить, свое место руководителя он занимал не зря. Клиенты просмотрели демо-версию, уточнили некоторые детали и в целом приняли все без дополнительных правок.

— Именно то, что мы хотели, — сказал представитель корпорации, и по конференц-залу пронесся коллективный вздох облегчения.

После презентации мы всем отделом собрались в офисе и ждали окончательного вердикта босса. Боркин пришел спустя полчаса, сияющий от радости, будто сорвал джек-пот в лотерею.

— Отличная работа, команда! — громогласно возвестил он. — Заказчик доволен. И, полагаю, придет за еще одним проектом. Эту победу нужно отметить.

Послышался одобрительный гул коллег.

— Сегодня уходим пораньше и встречаемся в шесть в баре “Люкс”, — продолжил Боркин. — Жду всех.

Как только он покинул наш офис, Лариса довольно потерла руки.

— Вот это я понимаю — завершили проект. Может, еще и премию дадут.

— Интересно, а кто не идет в бар, может тоже пораньше с работы уйти? — задумалась я.

— В смысле? — удивилась Лариса. — Ты что, не хочешь идти?

— Не особо, если честно.

В первую очередь мне не хотелось идти из-за Боркина. Находиться с ним в одной компании в баре, в неформальной обстановке то еще удовольствие. Я переживала, что все может выйти из-под контроля.

— Да брось! Ты и так пропустила новогодний корпоратив, а было весело! Пойдем, посидим пару часиков, потанцуем, выпьем по коктейлю, — не унималась Лариса и, видя мои сомнения, использовала запрещенный прием: — В этой победе есть и твоя заслуга. Кто сделал самый крутой интерфейс?

— Вместе с Головановым, — поправила я.

— Ой, не будь занудой!

Я вздохнула и сдалась. В конце концов, она была права — я хорошо поработала над проектом и заслужила вознаграждение. А дистанцироваться от Боркина я уже научилась.

Перед уходом с работы я позвонила Кириллу и предупредила, что задержусь. Он удивился поводу и уточнил, где именно я буду.

— В “Люксе”, на Моховой.

— А, понял, знаю это место. Давай так: я тоже как раз задерживаюсь на работе, поэтому потом могу тебя подхватить, и вместе поедем домой.

Я улыбнулась и согласилась. Мне показалось, что он специально решил дождаться меня — как всегда был настороже. И от этой его заботы на душе становилось приятно.

Бар “Люкс” был популярным местом. Внутренняя отделка в стиле лофт, приглушенный свет, живая музыка по вечерам. К концу рабочей недели здесь всегда было не протолкнуться, ну а сегодня, во вторник, народу было не так много.

Наша компания заняла два столика в углу зала, объединив их в один длинный стол. Официант быстро принес выпивку, закуски — и веселье началось. Я впервые была на таких неформальных посиделках с коллегами и поначалу чувствовала себя немного неловко. Боркин вальяжно восседал на стуле в противоположном конце стола и потягивал виски, лениво комментируя высказывания подчиненных. Казалось, здесь все были на равных. Ребята не стеснялись присутствия своего руководителя — они весело общались друг с другом, шутили, травили какие-то офисные байки, обсуждали рабочие будни и делились планами на выходные.

Я заказала себе безалкогольный коктейль и позволила расслабиться. Поддерживала разговоры сидящих рядом, слушала щебетание Ларисы и иногда посматривала на Боркина. Когда наши взгляды встречались, он кривил губы в улыбке, будто говоря: “Я все еще помню о тебе, Дина”. От этого мне становилось неуютно, и я быстро отворачивалась.

Ближе к восьми я начала поглядывать на часы. Народ за нашим столиком заметно поредел: кто-то отправился танцевать, а большинство мужчин во главе с Боркиным засели за барной стойкой. Я решила дождаться, когда Лариса вернется с танцпола, и потом попрощаться со всеми. Кирилл, наверное, уже ждал моего звонка.

Неожиданно кто-то поставил передо мной бокал с новым коктейлем и присел на соседний стул. Это был Боркин. По коже пробежал холодок, я выпрямилась и посмотрела по сторонам. Рядом никого не было. Пара человек сидели в противоположном конце стола и о чем-то спорили.

Боркин придвинулся ближе и положил руку на спинку моего стула.

— Дина, — протянул он, и я уловила резкий запах алкоголя, исходивший от него. — А ты что не веселишься? Не рада общему успеху?

— Рада, Иван Сергеевич, — ответила я и попыталась отстраниться.

— Что-то не видно, — ехидно улыбнулся он и наклонился ближе, видя мои попытки держаться от него подальше. — Знаешь, ты очень красивая сегодня. И вообще ты всегда выделялась среди других.

— Кажется, вы выпили лишнего…

Но он будто не слышал меня.

— Даже жаль, что у нас ничего не получилось. Как, кстати, поживает твой муж? Не боится отпускать тебя на вечеринку одну?

В этот момент я поняла, что пора уходить. Пьяные бредни Боркина до добра не доведут. Если нас увидят другие сотрудники, несомненно, будут шептаться. А такая слава мне не нужна. Я поднялась со своего места и сказала:

— Мне пора идти. Всего хорошего.

Не дожидаясь его возражений и дальнейших действий, я быстро прошла к танцполу и попрощалась с Ларисой и другими коллегами. Они-то уходить пока не собирались. Затем отправилась в гардероб, мысленно проклиная себя за то, что согласилась на эту тусовку. Взяла пальто и отправилась к выходу, одеваясь на ходу.

— Дина! — послышался окрик Боркина прямо за моей спиной.

В полумраке коридора он схватил меня за локоть и резко развернул к себе.

— Ты уже уходишь? Я еще не закончил!

— Пустите! Что вы делаете?

Он прижал меня к стене и навалился сверху. Я забилась в его руках, как птица, пойманная в силки, смотрела по сторонам, ища помощи. Боркин был пьян, но все же уверенно держался на ногах. Рядом, как назло, никого не было, а из зала доносилась музыка, и наши голоса тонули в ней.

— Слушай, чего ты ломаешься? — хрипло сказал он мне в лицо. — Я предлагаю тебе карьеру! Лучшие проекты, деньги, знакомства. Зачем тебе этот мужик? Ты хоть его любишь? Даже фамилию не сменила…

— Отпустите!

— Думаешь, он лучше меня? Да он такой же, Дина. Мужики все одинаковые. Попользуется и бросит. А так хоть имя себе сделаешь.

Боркин еще сильнее вжал меня в стену, проник под пальто, положил руку на талию, а второй продолжал держать за предплечье. Склонился надо мной в попытке поцеловать, и в нос ударил резкий, тяжелый запах алкоголя. К горлу подкатила тошнота. Я отвернулась как раз вовремя, и его сухие губы скользнули по щеке.

Внутри зародился животный страх. Я попала в лапы к хищнику и не знала, как освободиться. Он усмехнулся и облизал губы — ему нравились мои жалкие попытки вырваться.

Наконец, мне удалось протиснуть руки между нашими телами. Я уперлась кулаками в его грудь и толкнула что было сил. Боркин покачнулся, потерял равновесие, и этого мгновения мне хватило, чтобы рвануть в сторону и выскользнуть из захвата. Я побежала к выходу, выскочила на улицу и не останавливалась, пока не добежала до соседнего здания.

Лишь возле него я остановилась и оглянулась. За мной никто не гнался, на улице было темно и пустынно. Я привалилась спиной к стене, пытаясь отдышаться. Тело била крупная дрожь, руки не слушались, когда я копошилась в сумочке в поисках телефона. По щекам сами собой текли слезы, а я лишь сглатывала рыдания, которые пытались вырваться наружу.

Мне было страшно. Эта унизительная сцена показала, на что способен Боркин. Наверное, он так и не оставит попыток продавить меня, пока будет находиться со мной рядом. С этим нужно что-то делать. Но для начала стоит добраться до дома.

Мысль о Кирилле отозвалась в сердце острой болью. Звонить ему сейчас я не хотела — боялась той реакции, которая у него может возникнуть, узнай он, что произошло. Вместо этого я вызвала такси.

Всю дорогу домой я снова и снова прокручивала в голове сцену в коридоре бара и проклинала тот день, когда устроилась в “Риксон”. Слезы продолжали бежать по щекам. Время от времени я вытирала их ладонью и шмыгала носом, искоса поглядывая на водителя. Но тот, к счастью, не задавал лишних вопросов.

Когда я вошла в квартиру, то поняла, что Кирилл уже дома. В гостиной горел свет, а через мгновение в прихожую вышел и он сам.

— Ты уже вернулась?

Но при виде меня легкая улыбка, зародившаяся на его лице, исчезла, уступив место тревоге. Мой вид будто кричал о том, что мне плохо: лицо было испуганным, под глазами размазалась тушь, на щеках еще не до конца высохли дорожки слез. Кирилл быстро подошел и пристально посмотрел на меня. В его глазах я уловила беспокойство с холодным злым блеском.

— Что произошло? Это он? Он опять к тебе приставал?

Я молчала, не в силах произнести ни слова. Губы дрожали, к глазам снова подступили слезы. К тому же я боялась его реакции — как он поступит, узнай правду?

— Дина! — Кирилл схватил меня за плечи и тряхнул, приводя в сознание. — Что этот мудак сделал?

Я судорожно вздохнула, понимая, что больше не хочу держать все в тайне, не хочу, чтобы эта ситуация разрывала меня изнутри.

— Он… Он зажал меня в коридоре… хотел поцеловать. Сказал, что мужики все одинаковые, что ты меня бросишь, когда наиграешься… Я смогла вырваться… убежала… потом вызвала такси.

Кирилл до скрежета сжал челюсти и отстранился. Глаза сузились, на лице застыла жуткая маска ярости, под которой клокотал вулкан еле сдерживаемых эмоций. Мне стало по-настоящему страшно: я никогда не видела его таким, даже в тот вечер, когда он бесился из-за бесцеремонного приезда матери

— Сукин сын! — процедил Кирилл сквозь зубы, потом схватил с полки ключи от машины, сунул ноги в первые попавшиеся ботинки и вышел из квартиры.

Когда за ним с грохотом захлопнулась дверь, с меня будто спало оцепенение. Мозг лихорадочно заработал, рождая в голове жуткие мысли. “Он поехал к нему! К Боркину!” Кирилл был на взводе, а Боркин пьян — горючая смесь для непоправимой ситуации!

Я выбежала следом, но его на площадке уже не было. Метнулась к лифту и, когда тот приехал, спустилась на первый этаж, в надежде перехватить Кирилла на стоянке. Но добежала до входной двери и распахнула ее как раз в тот момент, когда его машина сорвалась с места и, взвизгнув шинами, исчезла за поворотом.

— Нет, — прошептала в отчаянии в пустоту.

Потом нащупала в кармане пальто телефон и попыталась до него дозвониться. Длинные протяжные гудки нарушали тишину вечера, но голос Кирилла так и не прервал их.

Я вернулась в квартиру. Сняла пальто, разулась и медленно, словно зомби побрела в спальню. Все личные переживания отошли на второй план, сейчас тело сковывал животный страх за Кирилла. Что, если он пострадает? Никогда себе этого не прощу.

— Это я виновата. Это все из-за меня, — всхлипнула я и тяжело опустилась на стул.

Теперь мне оставалось только ждать, когда он вернется. И это было тяжелее всего.

Глава 19

~ Кирилл ~

Машина неслась по городу с бешеной скоростью. Руки с силой сжимали руль, будто от этого зависел темп движения автомобиля. Я боялся опоздать. Вдруг приеду, и окажется, что этот ублюдок уже ушел. Я тихо выругался и прибавил газ, проскакивая перекресток на мигающий желтый. Перед глазами все еще стояло ее лицо — заплаканное, испуганное, со страхом в глазах.

Рядом на пассажирском сиденье снова завибрировал телефон. На экране высветился номер Дины. Она будет просить меня вернуться, говорить, что не стоит лезть в неприятности. Я знал, что поддамся на ее уговоры, перешагну через свой гнев ради нее, поэтому в очередной раз за последние минуты проигнорировал вызов. Хватит. Я достаточно долго терпел этого скользкого мерзавца, который методично отравлял ей жизнь, пользуясь своей властью. Сегодня он перешел черту.

Я вспомнил, как еще днем, когда Дина сообщила мне про поход в бар, внутри что-то неприятно кольнуло. Какое-то смутное предчувствие. Я тогда отмахнулся от этой мысли, списав на обычную тревогу за нее. Но интуиция не подвела, а я ее не послушал. Сейчас же я прокручивал в голове последние слова Дины, которые распаляли мой гнев, как кузнечные меха. “Он зажал меня в коридоре… хотел поцеловать”. А мне хотелось разорвать его на куски.

Справа показалась неоновая вывеска бара “Люкс”. Я припарковался недалеко от входа и выскочил из машины. В лицо ударил холодный воздух, но даже он не смог остудить мой пыл — адреналин разогнал кровь до предела.

Внутри было шумно, но не очень многолюдно. Большинство посетителей сидели за своими столиками, несколько человек двигались на танцполе под ритмичную музыку. Я встал у входа и сканировал зал взглядом, пока не нашел его. Боркин расположился у барной стойки, лениво облокотившись на нее, и потягивал выпивку из низкого стакана.

Я подошел вплотную. Боркин заметил меня не сразу — он что-то рассказывал бармену, размахивая рукой. Но когда повернул голову и наши взгляды встретились, его лицо расплылось в пьяной усмешке.

— А вот и муженек подъехал, — протянул он. — Ты опоздал. Она уже ушла.

— Нужно поговорить, — жестко сказал я, не обращая внимания на его ехидный тон. — Пошли выйдем.

Боркин поставил стакан на стойку и окинул меня цепким взглядом, возможно, оценивая свои шансы. О сути предстоящего разговора, думаю, он уже догадался.

— Ладно, пошли проветримся.

Он поднялся, чуть покачиваясь, и направился к выходу. Я шел следом, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. Мы вышли на площадку перед баром, уже заметно стемнело, и рядом никого не было. Свет фонаря освещал маленький пятачок, на котором мы остановились.

Боркин обернулся и скрестил руки на груди.

— Ну? Что хотел?

Я остановился в шаге от него. Руки так и чесались вмазать по его роже, но я собрал остатки самообладания и решил сначала предупредить на словах.

— Еще раз тронешь ее — тебе конец.

— Ха! — оскалился Боркин, пропуская мои угрозы мимо ушей. — Слушай, а она у тебя действительно горячая штучка, раз ты приперся сюда. Такая упрямая, гордая. Я тоже люблю таких…

Он не договорил. Я сжал кулаки и с силой врезал в его челюсть раньше, чем последнее слово вырвалось из его мерзкого рта. Удар вышел жестким — я вложил в него всю ярость, которая копилась месяцами. Боркин отшатнулся и схватился за лицо, еле устояв на ногах.

— Ты... — прохрипел он и поднял на меня полный ненависти взгляд.

— Я предупреждал, — с вызовом бросил я.

Но Боркин, несмотря на опьянение, оказался не из тех, кто сдается без боя. Возможно, алкоголь в крови даже подстегивал его. Он бросился на меня, и кулак ответным ударом врезался мне в скулу. Голова дернулась, резкая боль отдалась в челюсти, во рту появился металлический привкус крови. Мы сцепились. Я пропустил еще один удар по ребрам, но смог что есть силы зарядить ему в солнечное сплетение. Боркин согнулся, хватая ртом воздух, а я, не давая ему опомниться, схватил за грудки, развернул и впечатал спиной в стену.

— Ты меня понял? — прорычал ему в лицо. — Еще раз тронешь ее, и я тебя уничтожу. У меня хватит связей и денег, чтобы размазать твою репутацию к чертям. Ты вылетишь из фирмы. А потом я разукрашу твою морду…

— Эй! — раздался окрик сзади.

Я обернулся. У входа в бар стояли двое мужчин — видимо, охранники, привлеченные шумом. Через секунду они уже оттаскивали меня от Боркина. Тот привалился к стене, хрипя и откашливаясь.

— А ну разошлись! Иначе полицию вызовем! — рявкнул один из мужиков.

— Не надо, — прохрипел Боркин, поднимая руку. — Это... это личное. Мы сами разберемся.

Охранники переглянулись. Видимо, им и самим не очень хотелось связываться с двумя дебоширами. Один из них ослабил хватку на моих руках и пробормотал:

— Тогда заканчивайте здесь и проваливайте. Не то реально вызовем наряд.

Я стряхнул с плеч чужую руку, бросил последний взгляд на Боркина, который сплевывал кровь на тротуар, и, не сказав больше ни слова, зашагал к машине. Гнев все еще будоражил кровь, но я чувствовал, как становится легче — я сделал то, что должен был сделать давно. Поставил урода на место. Показал, что Дина не одна, и ее есть кому защитить.

В машине я положил руки на руль и не торопился заводить мотор. Костяшки саднили, но я старался не обращать внимания на дискомфорт. Через лобовое стекло видел, как Боркин поправил одежду, перекинулся парой фраз с охранниками и вернулся в бар.

Телефон на соседнем сиденье мигнул — значит, есть оповещения. Разблокировав экран, увидел на нем два пропущенных от Дины. В последний раз она звонила десять минут назад, как раз во время драки. Звонить ей не было сил, и я просто набрал сообщение:

“Еду домой”

.

Да, пора было возвращаться.

Когда я подъехал к дому, адреналин окончательно схлынул, оставив после себя тупую боль в ребрах и сильную пульсацию в районе щеки. Но хоть зубы были на месте.

Я поднялся в квартиру, открыл дверь и сразу увидел ее. Дина стояла у двери, бледная, как полотно, сжимая в руках телефон. Заплаканные глаза расширились, когда она увидела мое лицо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кирилл…

Она бросилась ко мне, как только я вошел, обхватила лицо ладонями, отчего рассечение запульсировало сильнее. Я поморщился.

— Все нормально. Я в порядке.

— Ты в порядке?! — воскликнула она тревожным голосом. — У тебя губа разбита!

— Это царапина, — попытался я улыбнуться, но улыбка вышла кривой из-за боли.

— Что произошло? Вы подрались? Зачем ты вообще туда поехал!

— Прости, но я больше не мог смотреть, как он унижает тебя.

Дина поджала губы. Она что, чувствует себя виноватой во всей этой истории? Кто реально виноват, так это Боркин. И в какой-то степени я рад, что не сдержал свой гнев и подрался с ним. Я не жалею об этом, но подозреваю, что драка выйдет боком для Дины, точнее, для ее работы в “Риксоне”.

— Так, нужно обработать твои раны. Жди меня на кухне, — скомандовала она и исчезла в спальне.

Я послушно поплелся на кухню и опустился на стул. Через минуту она вернулась с небольшой пластиковой коробкой. Поставила ее на стол, открыла и принялась доставать перекись, ватные диски, пластырь, какую-то мазь.

— Не знал, что у меня есть аптечка, — пробормотал я.

— Это моя, — ответила она, смачивая ватный диск перекисью. — Не думала, что она пригодится для такого повода.

Дина приподняла мое лицо за подбородок и осторожно приложила ватку, пропитанную перекисью, к разбитой губе. Я поморщился от жжения, хотя планировал стойко выдержать все манипуляции.

— Больно?

“Да нет, пустяки”, — хотел ответить, но вместо этого признался:

— Немного.

Я смотрел на нее, на то, как сосредоточенно она хмурилась, обрабатывая рану. Сейчас Дина немного успокоилась, и мне хотелось верить, что теперь она чувствует себя в безопасности.

— Я испугалась, — прошептала вдруг она, не отрываясь от своего занятия.

Я поймал ее за запястье и мягко сжал.

— Больше он тебя не тронет.

Дина отстранилась и в упор посмотрела на меня. Ее взгляд был печальным, и от него мне стало даже как-то неловко.

— Я испугалась за тебя, — продолжила она. — Когда ты уехал, я думала... Я не знала, что с тобой будет.

Дина вздохнула и принялась обрабатывать мои разбитые костяшки. Ее прикосновения были нежными, осторожными.

— Как видишь, со мной все в порядке. С твоим шефом тоже. Почти.

Она чуть заметно улыбнулась. Затем сложила весь медицинский инвентарь обратно в коробку.

— Не делай так больше, ладно?

Не делать что? Не драться с Боркиным? Не защищать ее? Не срываться в бешенстве и уезжать из дома? Я не стал уточнять и только ответил:

— Постараюсь.

Но внутри уже снова разрасталась пустота, которая на время этой стычки с Боркиным отошла на второй план.

“Ты очень похож на отца…” Он тоже был вспыльчивым, мог взорваться из-за пустяка и уйти из дома проветривать голову. И однажды так ушел навсегда, сделав несчастной мать… и нас с Витькой. А я… Может, и я могу так поступить с Диной.

Глава 20

~ Дина ~

Сегодня я особенно неохотно шла на работу. Произошедшее вчера тяжелым грузом давило на сердце, и внутри разрасталось тяжелое предчувствие чего-то нехорошего. В каком настроении будет Боркин? Остудила ли его драка с Кириллом или, наоборот, привела в бешенство? Скоро я узнаю ответы на эти вопросы.

Кирилл подвез меня до офиса, хоть я в очередной раз просила этого не делать. Но кто же его остановит. Кирилл просто молча вышел из квартиры вместе со мной, усадил меня в машину и поехал. Сегодня он был непривычно хмурый и немногословный. Я посмотрела на него, прежде чем выйти из машины. К счастью, на его лице последствия вчерашней драки были практически незаметны — лишь небольшая ранка с запекшейся кровью в уголке губы напоминала о стычке. Он сжал мою ладонь и помедлил несколько секунд, словно не хотел меня отпускать в этот гнилой мир корпорации с ее законами хищников.

— Если что-то пойдет не так — сразу звони, — сказал он наконец. — Я приеду и разнесу всю вашу чертову контору.

— Хорошо, — пообещала я с улыбкой, хотя не была уверена, что сдержу слово. Не хотелось втягивать его в новые неприятности. Он и так уже пострадал из-за меня.

В офисе царила сонная атмосфера из-за бурно проведенного вечера в компании с алкоголем. Коллеги бродили по коридорам с мутными глазами, заваривали на кухне крепкий чай (а кто-то вместо него растворял в стакане с водой таблетку аспирина) и вяло обсуждали вчерашнюю вечеринку.

Лариса подсела ко мне, как только я расположилась за своим рабочим столом.

— Ты слышала? — вполголоса проговорила она, близко наклоняясь ко мне; ее глаза горели любопытством. — Шеф вчера с кем-то подрался. Прямо в баре.

Я попыталась изобразить удивленное лицо, хотя сердце упало в пятки из-за страха за Кирилла. И за свою репутацию. Не хватало еще, чтобы по компании поползли слухи, будто эта драка произошла из-за меня. Хотя так и было.

— С кем? И… почему? — спросила я, стараясь, чтобы в моем голосе звучало любопытство, а не тревога.

— Никто не видел с кем. Может, с каким-нибудь пьяным посетителем. Но, говорят, ему хорошо досталось. Он был в бешенстве.

Я изобразила удивление, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой узел. Сердце забилось быстрее. Лицо, надеюсь, не выдало меня.

— Он… вообще в порядке?

— Понятия не имею, — пожала плечами Лариса. — Сама я его вчера не видела, ребята рассказывали. По крайней мере, он до сих пор не пришел. Надеюсь, и не придет сегодня.

«Значит, еще не пришел». Эта мысль принесла короткую передышку, но не облегчение. Я была уверена, что Боркин непременно придет. И разговор с ним, если он произойдет, будет не из приятных.

Первая половина дня прошла в томительном ожидании. Я пыталась работать — правила какие-то старые макеты, отвечала на письма, — но каждая минута тянулась бесконечно. Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к звукам в коридоре и вскидываю голову, когда кто-нибудь заходит в офис.

Боркин появился после обеда. Сначала я услышала, как непривычно громко хлопнула дверь его кабинета в коридоре. Затем он появился в нашем офисе и окинул его хладнокровным взглядом. На его скуле красовался пластырь, вокруг которого расползся кровоподтек, под глазом образовалась легкая припухлость. Вид у него был хмурый и злой. Его взгляд остановился на мне и несколько секунд прожигал, будто хотел испепелить. Мне стоило огромных усилий не отвести глаза — пусть знает, что я не считаю себя его жертвой.

Лариса присвистнула, когда он покинул наш кабинет, перекинувшись рабочими фразами с несколькими сотрудниками.

— Ничего себе, — прошептала она, наклонившись ко мне через свой стол. — Значит, все это правда. Кто-то его знатно отделал.

Через полчаса внутренний телефон на моем столе ожил. Холодный, резкий звонок разрезал тишину, и я уже знала, от кого он, еще до того, как подняла трубку.

— Зайди ко мне, — услышала стальной голос Боркина.

— Иван Сергеевич, у меня много работы…

— Немедленно!

Я выдохнула, поднялась и на ватных ногах направилась к выходу. В мыслях то и дело повторяла: “Все в порядке. Все в порядке”, настраивая себя на предстоящий разговор. Хотя ничего не было в порядке. И, вероятно, уже не будет.

В кабинете Боркина сильнее, чем обычно, пахло парфюмом. Подозреваю, так он хотел скрыть резкий запах перегара, который нет-нет да и просачивался сквозь полусладкое амбре. Шеф сидел в кресле, откинувшись на спинку, и сверлил меня взглядом, полным холодной ярости.

— Садись, — бросил он.

Но я не послушалась, осталась стоять в нескольких шагах от двери. После вчерашнего я и на пушечный выстрел к нему больше не подойду. Сердце периодами заходилось в бешеном ритме, хотя внешне я старалась сохранять спокойствие.

— Твой муж вчера напал на меня. Я напишу на него заявление в полицию.

У меня внутри все оборвалось. Заявление на Кирилла! Вот мудак!

— Тогда я подам заявление на вас, — с нажимом ответила я, стараясь говорить уверенно и держать спину прямо. — За домогательства на рабочем месте и попытку изнасилования. Мой муж только защищал меня.

— Что??? — Боркин вскочил с кресла и уже было сделал шаг в мою сторону, но я быстро отступила и схватилась за дверную ручку, намекая, что выйду из кабинета быстрее, чем он успеет сделать еще хоть шаг.

Он остановился и усмехнулся, но теперь его усмешка уже не выглядела такой самодовольной, как обычно.

— У тебя нет доказательств.

— Может быть, — я пожала плечами, чувствуя, как внутри тоже просыпается холодная злость. — Но даже без доказательств, сам факт такого заявления ударит по вашей репутации. Вы этого хотите?

Боркин молчал. Я видела, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. Он просчитывал варианты. И, судя по всему, пришел к выводу, что открытая война ему невыгодна.

— Хорошо, — процедил он наконец. — С моей стороны было ошибкой принять тебя на работу. Ты не командный игрок. Не умеешь подчиняться. Не умеешь идти на уступки. А в бизнесе, Дина, без этого никак. Можешь быть хоть трижды талантливой — если не умеешь играть по правилам, тебя сожрут. Я давал тебе шанс за шансом, но ты предпочла ими не воспользоваться. Что ж, пеняй на себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Боркин вернулся в свое кресло и поправил стопку документов, которые и так ровно лежали у него на столе. Он намеренно выдержал театральную паузу, прежде чем продолжить:

— К концу недели жду от тебя заявление по собственному. Если не напишешь — тебя уволят по статье. Не сомневайся, повод я найду.

Я ожидала этого. И все равно услышать эти слова было больно. Словно кто-то выбил стул из-под ног.

— А мой проект? Визуализатор планировок? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Забудь про него, — Боркин уткнулся в экран компьютера, делая вид, что работает. — Когда он пройдет проверку, компания выставит его на рынок без твоего имени. Можешь считать это платой за моральный ущерб.

Я чуть было не задохнулась от возмущения, но не позволила себе показать слабость.

— Хорошо, я напишу заявление, — сказала я, пытаясь контролировать эмоции, хотя голос все равно предательски дрожал. — Но не потому, что вы этого хотите. А потому, что больше не желаю работать под руководством такого человека, как вы.

Он устремил на меня взгляд, полный холодного торжества, и снова уткнулся в монитор, бросив напоследок:

— Свободна.

“Мудак! Урод! Импотент хренов!..” Я шла по по коридору и костерила Боркина всеми ругательствами, которые могла вспомнить, пока в голове не остался только мат. В ушах все еще звучали его ядовитые слова, а ладони сжались в кулаки. Мне хотелось кричать, плакать. Хотелось вернуться и швырнуть ему в лицо что-нибудь оскорбительное. Вместо этого перед дверью в офис я заставила себя глубоко вдохнуть, расправить плечи и вернуться обратно на свое рабочее место.

В кабинете все шло своим чередом. Кто-то обсуждал новый тендер, кто-то пил чай, склонившись над монитором. Обычный офисный день. Только теперь уже не для меня.

— Дина, ты у Боркина была? — спросила Лариса, когда я вернулась на свое место.

— Ага.

— Ну и как он.

— Не в духе.

— Блин… — простонала она. — Мне же ему сегодня предварительный макет показывать. Хоть бы не вызвал!

Она стала лихорадочно набивать что-то на клавиатуре, а потом и вовсе погрузилась в работу — видимо, перепроверяла макет в ожидании приглашения от босса. Я же снова уставилась в монитор, на экране которого были открыты презентационные материалы последнего проекта нашего отдела, которые я должна была проверить и подогнать под формат. Я заставила себя работать и делать вид, что ничего не случилось, хотя бы до конца дня. “Как всегда”, — подумала я.

Вечером, все вечером.

К концу рабочего дня я чувствовала себя выжатой до последней капли, в том числе и эмоционально. Последние часы согревала только мысль, что после работы я пройдусь пешком несколько кварталов и дам волю слезам, проплачусь, потом куплю себе невероятно сладкий пончик, эклер в шоколадной глазури, кофе и обязательно все это съем. Я выключила компьютер, собрала сумку и уже направилась было к шкафу за пальто, как пришло сообщение от Кирилла:

“Жду тебя на улице”

.

Он снова за мной приехал. Мысли были двоякие. Конечно, я была рада, что он беспокоится и встречает меня, но именно сейчас я хотела побыть одна и обдумать сложившуюся ситуацию. Ладно, возможно, это и к лучшему.

Я быстро оделась и вышла на улицу. Кирилл стоял, опершись о капот автомобиля, и смотрел на раздвижные двери, выпускающие офисных работников из компании. Завидев меня, он сразу выпрямился, тревожный взгляд скользнул по моему лицу, будто он догадывался о том, что произошло.

— Ты снова приехал, — сказала я подходя. — Не нужно было.

— Я больше не оставлю тебя одну с этим… — он сдержался, чтобы не выдать очередное оскорбление в адрес Боркина, отчего я улыбнулась. Кирилл даже не представляет, какими ругательствами я сама костерила шефа несколькими часами ранее. — Как все прошло?

Под этим обычным вопросом скрывалась тревога: он приходил? что сказал? как себя вел?

— Я увольняюсь, — коротко ответила я.

Кирилл помрачнел.

— Увольняешься или тебя увольняют?

— Какая разница, — устало ответила я. В этом сейчас действительно не было смысла.

Он притянул меня к себе и обнял. Я безвольно обмякла в его руках, положила голову на плечо. В его объятиях было так хорошо и спокойно, и я изо всех сил сдерживалась, чтобы не расплакаться, уткнувшись в его куртку.

Кирилл погладил меня по спине и шепнул:

— Мы что-нибудь придумаем.

— Обязательно, — ответила я машинально.

На самом деле мне уже не хотелось думать ни о чем. Казалось, сегодня на это просто не осталось сил.

Доро́гой Кирилл заказал доставку ужина на дом, потому что желания готовить ни у кого не было. Когда мы вошли в квартиру, я разделась и сразу прошла в ванную мыть руки. Закрыла за собой дверь, включила воду, оперлась руками о раковину и посмотрела на свое отражение. Чувства бессилия, жалости и несправедливости захлестнули меня, и здесь, под шум льющейся из крана воды, я наконец дала волю слезам. Они текли по щекам, горячие и соленые, смешивались с водой и утекали в слив. Плечи сотрясались в бесшумных рыданиях. Я старалась плакать тихо, чтобы Кирилл не услышал. Ему и так хватало тревожных мыслей. Незачем было добивать его моими рыданиями.

Но он все равно догадался.

Я вышла из ванной и проскользнула в спальню, чтобы переодеться. Краем уха слышала, как Кирилл разговаривает с кем-то в прихожей — видимо, с доставщиком. Через минуту он уже стоял в дверях спальни и внимательно всматривался в мое лицо.

— Ты плакала, — заключил он.

— Нужно было выплеснуть эмоции, — со слабой наигранной улыбкой ответила я. — Теперь легче.

Он помрачнел на глазах, сжал челюсть так, что желваки заходили ходуном. Кирилл замер в дверях, будто каменное изваяние, и произнес, глядя куда-то сквозь меня:

— Я не жалею, что набил морду этому уроду. И если отмотать все назад — сделал бы то же самое.

— Это не из-за тебя. — Я подошла и взяла его за руку. — Ты все сделал правильно, и… я даже благодарна тебе. Правда.

Я обняла его за талию и прижалась щекой к груди.

— Все давно к этому шло. С самого первого дня, когда он только начал проявлять особенное внимание ко мне. Тогда в кафе ты был прав: нужно было сразу увольняться, а не терпеть, не делать вид, что мне показалось и на самом деле все хорошо. Я только усугубила свое положение, подставила под удар тебя.

— Ты не виновата, — жестко ответили Кирилл, и я почувствовала, как напряглась его рука на моей талии. — Не смей так даже думать.

В ответ я промолчала. Просто стояла, уткнувшись в его грудь и вдыхала уже ставший любимым аромат его тела вперемешку с парфюмом. Его близость, спокойствие, непоколебимая мужская уверенность, что все будет хорошо, всегда действовали на меня успокаивающе. Но сегодня долгожданное умиротворение не пришло, потому что в самом Кирилле не было этого. Я чувствовала его напряжение, тревогу, может быть, злость. Или сомнение?

Он был рядом физически, но душой как будто отстранялся от меня.

“Мы просто многое пережили за последние дни. Обоим нужно время, чтобы прийти в себя, — успокаивала я свое разыгравшееся воображение. — Мы справимся”.

Заявление на увольнение я написала на следующий день. Уже через пару часов, как отнесла его Боркину, из отдела кадров пришло уведомление на корпоративную почту. Мне давали две недели, чтобы закрыть все действующие проекты с клиентами или передать их другим сотрудникам. После чего контракт со мной будет расторгнут.

Мое первое увольнение в карьере. Что ж, оно станет для меня хорошим уроком.

Я продолжила работать в обычном режиме. Коллегам пока ничего не сказала — не хотела лишних разговоров, жалостливых взглядов, вопросов. За эти две недели я должна была решить, что делать дальше: с карьерой и своей жизнью. Ощущение, что Кирилл все больше отдаляется от меня, не покидало.

Но пока я переключилась на карьеру — набросала план будущего резюме, ведь лучше не тянуть с этим и начать искать новую работу уже сейчас. Перечислила свои самые лучшие проекты, которые делала в “Риксоне”, добавила даже визуализатор планировок. Боркин обещал, что презентует его руководству без моего имени среди разработчиков — от этой мысли гнев вперемешку с обидой снова накрывали меня.

Может, все же следует побороться за проект? Я вспомнила предложение Самарина и задумалась. Терять мне уже было нечего: через несколько дней я уйду из компании, рекомендаций от Боркина ждать не приходится, но зато я смогу получить вознаграждение за сданный проект, если руководству он понравится и оно решит запустить его в продажу. А деньги мне сейчас ой как понадобятся, пока не найду стабильно хорошую работу.

С этими мыслями я открыла последнюю презентацию по визуализатору и пробежалась по ней глазами. Как же связаться с Самариным, чтобы оставить мои намерения в секрете? Идти напрямую в его приемную я не решалась, звонить секретарю тоже, поэтому решила пока написать на корпоративный адрес электронной почвы. Надеюсь, он проверяет его сам.

Я набросала короткое письмо, перечитала и нажала кнопку “Отправить”. В этот момент меня захлестнул азарт — я шла против Боркина, возможно, против своей репутации. Но мысль о том, что напоследок я громко хлопну дверью, вдохновляла на дальнейшую борьбу.

Глава 21

Ответа от Самарина я прождала весь следующий день, но только через день он мне наконец позвонил. Я как раз сидела за своим столом в разгар рабочего дня и набивала в текстовом документе комментарии к моим делам, которые буду передавать другому сотруднику. Почту проверяла каждые десять минут, в надежде увидеть заветное письмо.

В этот момент телефон завибрировал, и на экране высветился незнакомый номер. Я ответила на вызов.

— Дина? Это Самарин. Есть минутка? — раздался в трубке голос Андрея Викторовича.

Я выдохнула и прикрыла глаза, чувствуя, как волна облегчения прокатывается по телу.

— Да, слушаю, — ответила я, намеренно не называя его имени, чтобы сидящие рядом коллеги ничего не заподозрили.

— Я поговорил с замом генерального, — его голос звучал бодро, почти весело. — Он готов вас принять. Послезавтра, в три часа. На презентацию будет десять-пятнадцать минут, подготовьтесь как следует. Вы должны не просто показать проект, а продать его. Чтобы у них не осталось сомнений. Понимаете?

— Да, я подготовлюсь, — пообещала я. — Спасибо вам огромное.

— Пока не за что, — он на секунду замолчал. — И еще... до поры до времени лучше держите это в секрете. На всякий случай.

Я прекрасно понимала: если Боркин узнает о моей самодеятельности раньше времени, он сделает все, чтобы сорвать презентацию. И тогда моему проекту точно конец.

— Конечно. Я поняла.

— Вот и отлично. Встретимся послезавтра.

В трубке раздались тихие гудки. Я отложила телефон и еще несколько секунд сидела неподвижно, рассеянно глядя в монитор своего компьютера. Внутри боролись два чувства: воодушевление и страх. Что выйдет из этой безумной затеи? Я шла на огромный риск, но отступать было некуда.

Вечером я поделилась с Кириллом этой новостью. Он спокойно выслушал, не перебивая. Я ожидала, что он обрадуется, поддержит меня с тем оптимизмом, который я так любила в нем. Но вместо этого он лишь кивнул и коротко сказал:

— Отлично. Я рад за тебя.

На несколько секунд я даже растерялась, хорошее настроение исчезло само собой.

— Что-то случилось?

— Нет, все в порядке.

— Проблемы с заказчиками? Ваш проект не приняли?

— Приняли, просто очень тяжелые переговоры были. Я выдохся, — слабо улыбнулся он и поцеловал меня в лоб. — Пойду к себе. Сумасшедший день был какой-то.

Он ушел в гостиную, а я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за дверью. Вся радость за мою победу вмиг улетучилась, и вместо нее на сердце легло тяжелое мучительное беспокойство.

С Кириллом что-то происходило, и он упорно не пускал меня в свой внутренний мир. Постепенно я замечала перемены в нем: он по-прежнему оставался заботливым, внимательным, но делал это отстраненно, будто был должен. Его прикосновения стали редкими, поцелуи короткими. Теперь мы просто спали вместе и не занимались любовью, а иногда Кирилл и вовсе ночевал в гостиной, ссылаясь на работу. Он был рядом, но в то же время бесконечно далеко.

«Он просто устал, — убеждала я себя в первые дни. — У него сложный проект на работе. Плюс мои проблемы, драка с Боркиным. Ему нужно время». Но шли дни, а ничего не менялось. Он часто задерживался допоздна на работе или в тренажерном зале, вечерами мы почти не виделись. Я ложилась спать одна и лишь в полудреме чувствовала, как он поздно ночью ложился рядом и обнимал меня. В эти моменты я верила, что все наладится.

А что, если он охладел ко мне?

Я гнала эту мысль, но она возвращалась снова и снова. Может, он просто соблюдал условия нашего договора: быть вместе до развода, поддерживать, играть роль. Может, он никогда и не испытывал ко мне ничего, кроме симпатии и физического влечения. А теперь, когда страсть угасала, оставалась только привычка.

Сомнения постепенно брали надо мной верх. Ночью, лежа в одиночестве на широкой кровати, которая раньше была нашей общей, я прокручивала в голове варианты своего будущего. Увольнение уже стало новой реальностью — через неделю я покину «Риксон» и передам дела новому сотруднику. А это значило, что мне нужно активно искать новую работу.

И… новое жилье. Наверное, это было самым разумным решением: съехать от Кирилла и начать все заново. Самостоятельно, как раньше. От этой мысли становилось настолько паршиво, что сдавливало грудь. Я не хотела уезжать. Не хотела просыпаться там, где не будет его запаха, его голоса, его привычки делать кофе по утрам. Но оставаться там, где меня больше не ждали, было еще больнее.

Вечером накануне презентации я погрузилась в подготовку с головой. Кирилл снова задерживался на работе, а мне так хотелось прорепетировать свою речь вместе с ним. Я проматывала слайды на ноутбуке и вслух проговаривала свою речь. Представляла, что передо мной сидит генеральный директор — человек, который видит сотни таких проектов в год и которого нужно зацепить своей работой.

Мне не нравилось вступление, но переделывать его уже не было времени. Часы показывали половину одиннадцатого — Кирилл еще не вернулся. Я вздохнула, выключила ноутбук и отправилась спать. В конце концов, завтра мне нужно быть бодрой и выспавшейся.

Утром я проснулась с чувством невероятного волнения. Каждая клеточка тела была натянута, как струна. Я долго стояла перед зеркалом, выбирая наряд, и в итоге остановилась на строгом сером костюме. Он придавал мне уверенности. Или хотя бы иллюзию таковой.

Кирилл все так же напоил меня утренним кофе, а потом подвез до работы.

— Удачи, — сказал он и коротко поцеловал меня. — Все получится.

В офисе я старалась держаться как обычно. Утром в наш кабинет стремительно вошел Боркин, и на мгновение мое сердце ушло в пятки — от его мимолетного холодного взгляда в мою сторону мне показалось, что он все знает. Но босс только дал поручение одному из коллег и ушел. До трех часов оставалось несколько томительных часов, и каждая минута тянулась бесконечно.

За пятнадцать минут до назначенного времени я выскользнула из офиса и направилась на этаж, где располагалась приемная генерального. Вместе со мной подошел и Самарин. Он был собран, спокоен, и его уверенность немного передалась мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Готовы? — спросил он.

— Кажется, да, — я нервно теребила в руках флешку вместе со смартфоном. — Андрей Викторович, мне нужно вам кое-что сказать... Хочу, чтобы вы знали заранее: я увольняюсь через неделю.

Он удивленно поднял бровь.

— Увольняетесь? Почему?

Я замялась. Рассказывать всю правду мне не хотелось, но и скрывать роль Боркина в моем уходе я не стала.

— У нас с Иваном Сергеевичем возникли... разногласия, — осторожно подбирая слова, произнесла я. — Он считает, что я не подхожу компании. И я решила не спорить.

Самарин прищурился. Он был слишком умен, чтобы не понять, что за этой туманной формулировкой скрывается что-то еще.

— Странно, — сказал он задумчиво. — Жаль, очень жаль, что хорошие специалисты покидают компанию из-за... разногласий.

Мне показалось, он намеренно сделал акцент на последнем слове, но дальше развивать тему не стал. Да и времени на разговоры уже не было — секретарь пригласила нас в кабинет.

Генеральный директор как раз переговаривался о предстоящем совещании со своим помощником, когда мы вошли. Рядом с ним сидели двое заместителей. Он поприветствовал нас и, посматривая на часы, предложил начинать. Времени у меня было мало.

Первые секунд тридцать прошли тяжело. Я очень волновалась, голос заметно дрожал. Но потом все стало получаться лучше: я перешла непосредственно к демонстрации визуализатора, его сильным сторонам и пользе для застройщиков и покупателей квартир. Причем старалась не смотреть на руководителей компании, чтобы ненароком не сбиться, а рискнула перевести на них взгляд, только когда закончила.

Самарин довольно улыбался, сидя рядом с финансовым директором. По его выражению лица я поняла, что мое выступление прошло хорошо. Генеральный переглянулся со своими замами, и один из них едва заметно кивнул.

— Впечатляет, — произнес генеральный. — Разработка действительно хорошая.

Сердце подпрыгнуло, и я выдавила слабую улыбку.

— Скорее всего, мы запустим проект в коммерческую эксплуатацию. Нужно лишь решить некоторые детали. — Генеральный дал некоторые поручения своему помощнику, а затем поднялся со своего места. — Наш юрист свяжется с вами для обсуждения деталей.

У меня перехватило дыхание. Я смотрела на него, не в силах поверить, что это происходит на самом деле. Мой проект будет жить. И за него мне заплатят дополнительно — я уйду из “Риксона” не с остатками оклада, а с премиальными.

— Спасибо, — выдохнула я. — Спасибо огромное.

— Это вам спасибо за отличную работу.

На этом встреча закончилась. Я вышла из кабинета на ватных ногах, следом шел Самарин.

— Ну вот, — сказал он, когда мы немного отошли от приемной, — все прошло как нельзя удачно.

— Да, вот только Иван Сергеевич еще не знает об этом, — призналась я. Было бы здорово, если бы эта новость дошла до Боркина как можно позже, а еще лучше — когда я уже уволюсь.

— Попробую смягчить для него эту новость, — с улыбкой пообещал Самарин, но я сомневалась в успехе его намерения. — Я позвоню вам на днях. Скорее всего, нужно будет решить некоторые формальности по передаче прав на ваш проект.

С этими словами он ушел, оставив меня стоять в пустом коридоре. Эйфория от успешного выступления постепенно сменялась тревогой. Когда Боркин узнает, что я пошла против него, то не простит мне этого унижения. Я понятия не имела, чем обернется его гнев. Оставалось лишь надеяться, что Самарин действительно сможет остановить его.

Глава 22

~ Кирилл ~

Телефон упрямо молчал. Дина должна была дать знать, когда закончится встреча у руководства, но так и не написала. Кажется, было назначено на три часа, а сейчас начало пятого. Почему же она не звонит? Может, что-то пошло не так и ее мерзкий босс опять все испортил?

Я в гневе сжал кулаки, вспоминая наглое полупьяное лицо Боркина при нашем последнем разговоре. Еще несколько дней после этого я с удовольствием метелил грушу в тренажерке, чтобы выпустить пар. Нашей стычки возле бара явно было недостаточно.

Прождав еще некоторое время, я не выдержал и написал Дине короткое сообщение:

«Как все прошло?»

Ответ пришел через пару минут:

«Хорошо. Макет ему понравился»

.

Я невольно улыбнулся и с облегчением выдохнул. Для нее эта встреча была так важна. Два дня Дина только о ней и говорила в те редкие моменты, когда мы были вместе. Правда, слушал я вполуха, все больше погружаясь в мрачные мысли.

Что мне написать в ответ? Что горжусь ею? Что она большая молодец и я верил в ее успех? Все эти слова кружились в голове, но я лишь набрал три сухих слова и отправил:

«Вот и отлично»

.

Потом бросил телефон на стол и отошел к окну. Я чувствовал себя идиотом, хотелось просто вмазать себе как следует, чтобы мозги встали на место.

Раньше все было проще: я мог обнять ее, поцеловать в макушку и сказать какую-нибудь глупость, от которой она смеялась. Но теперь... Теперь я методично, кирпич за кирпичиком, снова возводил вокруг себя стену из собственных страхов и сомнений. И с каждым днем она становилась все выше.

Начался очередной момент самокопания, от которого я чувствовал себя выжатым до предела. Нужно было проветрить голову, иначе я рисковал захлебнуться в собственных мыслях. Выйдя из кабинета, я прошел до конца коридора к лестнице, спустился на этаж ниже и остановился перед отделом светотехников. Мне нужна была следующая дверь.

В кабинет Костяна я вошел без стука и увидел, как друг вместе с одним из своих подчиненных склонился над какими-то бумагами и о чем-то оживленно спорил. Когда я замер в дверях, они подняли на меня вопросительные взгляды. Через несколько секунд обоюдного молчания Костя спросил:

— Кирилл Палыч, ты что-то хотел?

Я встрепенулся, будто очнулся от гипноза, и ответил:

— Можно тебя на пару слов?

Друг вышел в коридор и плавно прикрыл за собой дверь.

— Ты свободен сегодня вечером? — прямо спросил я.

— Смотря для чего. Если хочешь завалить меня работой, то я очень занят на протяжении ближайшей недели.

— Хочу выпить в баре. Составишь компанию?

— О, это я всегда за! — просиял Костян, но, видя мое мрачное выражение лица, осекся: — Что-то не так? С Динкой что ли поссорился?

— Тогда до вечера, — сказал я напоследок, развернулся и пошел прочь. Сейчас не место для душевных разговоров, а алкоголь должен мне помочь расслабиться.

После работы мы оставили свои автомобили на стоянке и пошли в ближайший бар, который негласно стал «рабочим» в нашей фирме. Он находился ближе всего к компании, и ребята периодически похаживали в него, чтобы снять стресс после очередного трудного дня.

Мы взяли по стакану виски со льдом, какие-то закуски в кляре и отсели к дальнему столику у стены. Костян сделал глоток обжигающей жидкости и откинулся на спинку компактного кожаного дивана, с прищуром поглядывая на меня.

— Ну, выкладывай, что случилось?

— Ничего, — пожал я плечами. — Просто устал. Ты же в курсе, что новый ЖК сдаем.

— Врешь, — друг продолжал сверлить меня пытливым взглядом. — Я тебя знаю сто лет. Когда у тебя проблемы на работе, ты бесишься. А сейчас ты... потерянный какой-то. Из-за Дины что ли?

Чертов Костян. Он всегда умел бить в точку.

— С чего ты взял?

Друг усмехнулся.

— С того, что тебя больше ничего не интересует настолько серьезно, чтобы ты вдруг ни с того ни с сего тащил меня в бар. Обычно это делаю я. Давай, выкладывай. Что между вами происходит?

Я немного помолчал, вертя стакан в пальцах. Потом глубоко вздохнул и ответил:

— Мы живем вместе, в моей квартире.

Костя присвистнул.

— Ничего себе! То есть ты не просто спишь с ней, а прям живешь под одной крышей? Как настоящая… семья? — На его лице отразилась целая гамма эмоций: удивление, радость, легкое недоверие. — И давно?

— Да, — кивнул я.

А потом рассказал, как это произошло: про потоп в квартире Дины и мое приглашений пожить у себя, про конфликт с ее начальником и наше сближение.

Костян слушал с раскрытым ртом, будто я пересказывал ему сюжет какого-то захватывающего фильма. Он, конечно, давно догадывался, что мы с Диной стали любовниками, и даже подкалывал меня по этому поводу. Но что все зашло настолько далеко…

— Кир, да это же отлично! — Костя перегнулся через стол и хлопнул меня по плечу. — Чего ты тогда такой мрачный?

— Потому что... — я осекся и провел ладонью по лицу. — Потому что я боюсь, Кость. Боюсь этих отношений. Я ведь... С ней все иначе. И, кажется, я совсем запутался.

— А Дина?

— Не знаю. Мы не обсуждали это… в смысле наши отношения. Она классная, добрая, внимательная. А я... я боюсь, что однажды причиню ей боль. Что вся эта влюбленность закончится, и она поймет, какой я на самом деле.

— А какой ты? — не унимался Костя.

Я залпом допил виски и отправился в бар за повтором. Костян не торопился, смаковал свою выпивку и терпеливо ждал меня. До этого момента мы с ним почти не разговаривали по душам про отношения с женщинами, потому что не было повода, а сейчас я просто не знал, как об этом говорить. Но понимал, что если не поделюсь хоть с кем-то — просто свихнусь.

— Честно, Кир, ты мазохист, — сделал вывод Костя, когда я вернулся. — С тобой рядом такая девчонка, а ты страдаешь фигней. Я видел, как ты на нее смотришь. И видел, как она смотрит на тебя.

Я вспомнил несколько новогодних дней, которые мы с Диной провели в компании моих друзей в загородном доме. Тогда у нас все только закрутилось, и это было нереальное чувство: она рядом, расслабленная, искренняя, получающая удовольствие от жизни, и я становился таким вместе с ней.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вы хорошая пара! — продолжил друг. — И если ты сейчас все испортишь из-за своих страхов — ты действительно будешь дураком.

— Я уже все испортил, — глухо ответил я.

— Тогда перестань страдать и начни действовать, пока еще что-то можно изменить. Жизнь слишком коротка, Кир, чтобы тратить ее на сомнения. Пока вы молоды, выжимайте максимум из этого. А если когда-нибудь чувства остынут... что ж, такова судьба. Но по крайней мере ты не пожалеешь, что не попробовал. И знаешь что? — Костя усмехнулся. — Я готов поспорить на что угодно, что они не остынут. Потому что вы — классная пара. И идеально подходите друг другу.

Он поднял стакан вверх и отсалютовал мне, а потом сделал глоток. Я смотрел на друга, размышляя над его словами, а потом медленно кивнул.

— Может, ты и прав.

— Задумайся, — улыбнулся он, довольно щурясь. — И имей в виду: если так и будешь тянуть кота за хвост, я отобью у тебя Динку.

Костян рассмеялся, уворачиваясь от моей оплеухи. Его юмор немного разрядил обстановку, и дальше наш разговор стал более беззаботным. Свою роль в этом сыграл и алкоголь.

Мы еще немного посидели, обсудили новую идею фикс Макса о совместном отпуске на природе с палатками и разошлись по домам. После беседы с Костей мне действительно стало немного легче.

Из бара я уехал на такси, моя машина так и осталась стоять на стоянке. Всю дорогу домой я прокручивал в голове слова друга и уговаривал себя попробовать — дать шанс нашим отношениям с Диной, дать себе шанс на счастье.

В последние дни мы толком и не разговаривали. На обоих навалились рабочие проблемы, и наши вечера ограничивались дежурными фразами, как будто мы уже превратились в скучную семью.

Дина возилась на кухне, когда я зашел в квартиру. Видимо, только что поужинала и убирала со стола. По тому, что она не выглянула в коридор и не сказала свое привычное «Привет!», я понял, что она не заметила моего возвращения. Я быстро разделся и прошел на кухню. Дина стояла ко мне спиной в домашнем костюме и протирала тарелку полотенцем. Мгновение я смотрел на нее, а потом подошел сзади и обнял, уткнувшись носом в макушку.

— Кирилл? — вздрогнула она от неожиданности, но, узнав, тут же расслабилась в моих руках. — Напугал меня! Ты чего?

— Просто хотел тебя обнять, — прошептал я и поцеловал ее волосы. — Поздравляю, моя смелая, сильная девочка. Я так горжусь тобой.

Дина повернулась в моих объятиях и посмотрела на меня удивленно, но с той самой теплотой, которую я так боялся потерять.

— Спасибо, — тихо ответила она. — Это много значит для меня.

«Ты даже не представляешь, как много ты значишь для меня», — подумал я, но вслух не успел произнести, потому что она меня перебила:

— Ты голодный? Я могу разогреть ужин.

— Да, — кивнул я. — С удовольствием.

Она отвернулась к плите, а я подошел к холодильнику, чтобы достать оттуда что-нибудь к ужину. Взгляд упал на ее смартфон, лежащий рядом на столешнице с активным экраном, и я замер прямо у раскрытой двери холодильника. В телефоне было открыто приложение с объявлениями о сдаче квартир. Я скользнул взглядом по строчкам, и внутри все оборвалось: она искала квартиру, она решила съехать от меня.

— Кирилл? Что-то не так?

Я поднял глаза, пытаясь сфокусировать на ней взгляд. Дина удивленно смотрела на меня, держа в руках тарелку с запеченным мясом. Я не знал, что ей ответить. Мысли превратились в кашу, а в груди разрасталась паника. Вспомнил, как просил ее остаться тогда, когда ремонт в ее студии был завершен, и она согласилась, доверилась мне, а я снова все разрушил.

— Я... передумал. Я не голоден.

Потом я захлопнул дверцу холодильника и быстро вышел из кухни. Мне нужно было подумать. Но единственная мысль, которая пульсировала в голове, была простой и разрушительной: я все-таки потерял ее. Она уже приняла решение.

Глава 23

~ Дина ~

“Что это было?” — пронеслось в голове.

Я стояла посреди кухни с тарелкой в руке и растерянно смотрела в том направлении, в котором сейчас ушел Кирилл.

Перемены в его настроении стали невыносимыми. Только что он обнимал меня, говорил, что гордится мной, и в его глазах снова мелькнуло то самое тепло, от которого у меня каждый раз замирало сердце. А через минуту он уже замкнулся, отстранился, вновь спрятался за своей непроницаемой броней, которую я так отчаянно пыталась пробить все последние дни.

Со звонким стуком я поставила тарелку на столешницу и решительно направилась в гостиную. Хватит гадать, хватит мучить себя догадками. Если у нас есть хоть какой-то шанс на будущее, мы должны поговорить прямо сейчас.

“Даже если этот разговор станет последним”, — решила я и ступила в гостиную.

Кирилл мерил шагами комнату, засунув руки в карманы брюк. Походка его была неуверенной, нервной. Увидев меня на пороге, он остановился. На его лице промелькнуло что-то тревожное, как у человека, которого застали врасплох.

— Кирилл, что происходит? — Я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, давая понять, что не уйду, пока мы все не выясним. — Я тебе надоела? Тогда просто скажи об этом. Я пойму. И… приму. Но не мучай меня неизвестностью.

— Надоела? — переспросил он хрипло, соображая, о чем вообще речь, а потом вдруг расширил глаза и быстро произнес: — Господи, Дина, нет. Дело не в тебе.

— А в чем? Я вижу, как ты отдаляешься от меня. Ты то рядом, то где-то далеко. То обнимаешь, то отталкиваешь. И я не могу понять, из-за чего. Что я сделала не так?

— Ты все делаешь так. — Он отвернулся и подошел к окну. — Дело во мне.

Кирилл молчал. Его спина, обтянутая тонкой тканью рубашки, была напряжена. Я подошла ближе и мягко коснулась его плеча. Ждала, пока он продолжит, но потом все же тихо спросила:

— Это из-за фотографии? Из-за твоего отца?

Он напрягся, сгорбился, будто на его плечи легла вся ноша мира. Оперся руками на подоконник, а я рядом старалась буквально не дышать, чтобы не нарушить момент той зыбкой искренности, которая начала проявляться между нами. Буквально чувствовала, как внутри него борется желание выговориться или еще глубже запихнуть внутрь свои страхи.

— Да, — наконец признался он.

Вот так. Значит, мои догадки были верны. После того инцидента с фотографией я вспомнила рассказ матери Кирилла о его отце, как болезненно он перенес его уход из семьи — и в голове детальки пазла постепенно начали складываться в цельную картину. Не хватало только подтверждения от самого Кирилла.

— Расскажи мне. Пожалуйста, — попросила я.

Какое-то время он молчал. Всматривался в темную пустоту окна, в которой периодически мелькали огоньки фар проезжавших вдалеке машин и маленькие точки освещенных окон в соседних домах. Я не торопила, ждала и надеялась, что он решится поделиться со мной своей болью. Потому что если Кирилл передумает, отступит и снова спрячет переживания под замок, на этом можно будет поставить точку.

— В детстве я его обожал, — начал Кирилл, и его голос прозвучал глухо. — Он был для меня всем. Самым лучшим. Я равнялся на него во всем. Хотел быть таким, как он. А потом... Все изменилось буквально в один день. Сначала я не понял, что произошло, отец просто собрал вещи и исчез. Через какое-то время мама призналась, что он нас бросил и теперь у него другая семья.

Я замерла, боясь пошевелиться. Он никогда не открывался мне так глубоко, и я чувствовала, что каждое слово дается ему с невероятным трудом.

— Ты не общался с ним с тех пор?

— Нет. Хотя с его стороны пару раз были попытки пойти на контакт, но я не хотел его видеть. Как и сейчас, впрочем.

В его голосе звучала сталь. За столько лет Кирилл так и не смог отпустить эту ситуацию.

— После его ухода мать держалась, никогда не плакала при нас, всегда улыбалась, говорила, что все наладится. Первое время я слышал, как она плачет по ночам, но ничего не мог сделать. А со временем, когда подрос, стал замечать... — он горько усмехнулся, — точнее, многие родственники и знакомые стали говорить мне, что я вылитый отец. Меня это ужасно бесило. Я орал, огрызался, доказывал, что я другой. Что я никогда не стану таким, как он. Но чем старше я становился, тем чаще видел в зеркале его лицо.

Кирилл замолчал, с шумом сглатывая. Я заметила, как напряглась его челюсть, желваки дернулись под гладкой кожей. А потом он выдохнул и продолжил:

— И в какой-то момент я поверил. Поверил, что я не просто внешне похож на отца. Что я унаследовал и его сущность. Его неспособность любить по-настоящему. Его эгоизм. — Он на несколько секунд задумался. — Знаешь, а ведь так и было. Мои отношения с девушками не держались долго. Со временем я понимал, что охладеваю, и предпочитал разрывать их сам: быстро, а иногда и больно.

— Из-за этого ты расстался с Кристиной?

— Не совсем. Хотя в какой-то степени да, из-за этого.

Слезы текли по моим щекам. Я быстро смахивала их ладонью, надеясь, что он не заметит. Ведь это была не жалость к нему, а пронзительная боль за любимого человека, который столько лет нес на себе непосильный груз и никому не позволял его разделить.

— Когда я встретил тебя, когда между нами все стало по-настоящему, я на какое-то время забыл об этом. Перестал сравнивать себя с ним. Поверил, что могу сам быть другим и смогу сделать тебя счастливой. Но эта фотография…

Кирилл повернулся и прошел мимо меня к комоду, вынул из верхнего ящика ту самую фотографию, на которую я наткнулась в спальне пару месяцев назад.

— Я вдруг осознал, что могу повторить его судьбу. Что однажды разрушу наши отношения, и ты посмотришь на меня с той же усталой болью, с какой мать смотрела на отца.

Он пару секунд вглядывался в старый снимок из своего прошлого, а потом одним движением скомкал его и зажал в кулаке. В моих воспоминаниях пронеслась сцена нашего разговора в тот вечер и мои слова: “Ты очень похож на него”. Боже, что я натворила! Я, сама того не зная, разбудила в нем эти воспоминания! Ведь именно после того случая Кирилл стал отдаляться от меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кирилл… — прошептала я, прикрыв рот ладонью.

— И тогда я решил, — продолжил тем временем он, подтверждая мою догадку, — я решил, что лучше остановиться сейчас, чем разрушить твою жизнь потом. А сейчас увидел твой телефон, объявления о сдаче квартир в аренду, и понял, что ты меня опередила. Что ты уходишь. Я испугался, Дина. Испугался, что уже потерял тебя.

— О, боже, — не сдержалась я, подошла к нему, крепко обняла и прижалась щекой к груди, слыша как безудержно бьется его сердце. — Я искала квартиру, потому что думала, что ты больше не хочешь меня. Что я стала тебе обузой, а признаться в этом ты не решаешься. Что просто соблюдаешь условия нашего дурацкого договора и ждешь, когда срок подойдет к концу.

В ответ Кирилл обхватил меня руками и зарылся пальцами в волосы, целуя в макушку.

— Я никогда не думал о тебе как об обузе, — прошептал он. — Ты — лучшее, что случилось со мной за всю мою жизнь. Но я не знаю, как быть тем, кого ты заслуживаешь.

— Послушай меня, — я подняла голову и посмотрела в его глаза. — Ты — не твой отец, слышишь? Ты — другой. Вспомни, как ты примчался ко мне на помощь, когда я только попросила о консультации по проекту. Ты оставил все свои планы, чтобы помочь практически незнакомому человеку. Ты не бросил свою мать, несмотря на то что она годами пыталась сосватать тебя против твоей воли. Хотя мог бы обидеться, отдалиться, но вместо этого продолжал приезжать, продолжал быть рядом. А как ты возишься со своими студентами? Другой на твоем месте делал бы все для галочки, а ты стал для ребят настоящим куратором. Ты вкладываешь в них душу, потому что не можешь иначе.

Кирилл поджал губы, но не отводил от меня грустного взгляда. Я буквально физически чувствовала его боль и хотела разделить ее с ним, но также хотела, чтобы он доверился мне.

— Ты заботишься обо мне каждый день, — продолжила я тише. — Готовишь кофе по утрам, даже когда я могу сделать это сама. Встречаешь с работы, хотя у тебя полно своих дел. Ты бросился защищать меня, рискуя собственной репутацией и свободой. Разве это похоже на эгоизм? Разве так поступает человек, неспособный любить?

Он молчал. И я обхватила его лицо ладонями и погладила по щеке.

— Я не знала твоего отца, но я знаю тебя. Знаю твое сердце, и сколько в нем тепла и верности. Я полюбила тебя таким — настоящим, живым, со всеми твоими заморочками. И я хочу быть с тобой несмотря на это, просто быть рядом.

Не успела я договорить, как Кирилл притянул меня к себе и поцеловал. В этом поцелуе не было той жадной страсти, что вспыхивала между нами каждый раз, когда мы оказывались в объятиях друг друга. Он был глубоким, пронзительным, очень нежным. Я закрыла глаза и растворилась в нем, чувствуя, как все недомолвки, все обиды, все страхи уходят куда-то далеко, оставляя только нас двоих в этом маленьком мире, который мы построили вместе. Кирилл прижимал меня к себе, словно боялся, что я вот-вот передумаю и все же сбегу от него.

Я уловила легкий запах алкоголя, исходящий от него. Не знаю, где он успел выпить, но, может, это слегка расслабило его и позволило немного приоткрыть завесу его души. Когда мы отстранились друг от друга, но все еще стояли обнявшись, я мимолетно коснулась губами его виска и попросила:

— Только не закрывайся от меня больше. Пожалуйста. Даже если между нами все... закончится, давай прямо скажем об этом друг другу, без недомолвок.

Кирилл прижался щекой к моим волосам и глубоко, прерывисто вздохнул.

— Я постараюсь, — прошептал он. — Обещаю.

Глава 24

Я проснулась раньше будильника и несколько минут просто лежала, глядя в потолок и прислушиваясь к размеренному дыханию Кирилла рядом. Вчера мы проговорили до поздней ночи, и этот разговор еще отдавался в сердце теплой, трепетной дрожью. Он наконец-то перестал прятаться от меня, показал себя настоящего — ранимого, сомневающегося, но такого родного.

Потянувшись к Кириллу, я поцеловала его в щеку. Его губы тут же расплылись в сонной улыбке, после чего он приоткрыл глаза.

— Доброе утро, — шепнула я.

Кирилл притянул меня к себе, накрыл одеялом и обнял. Еще несколько минут мы нежились в объятиях друг друга, но обязательства постепенно взяли верх — пора было собираться на работу.

За порогом квартиры меня ждала реальность, которая портила настроение: через два дня моя работа в “Риксоне” заканчивается, нужно искать новое место, а Боркин вот-вот узнает о моем саботаже. Но одновременно внутри горел маленький огонек любви, который успокаивал и вдохновлял. Теперь Кирилл снова был рядом, и это все же было самым главным. Что касается карьеры, то когда-нибудь она наладится.

А пока я надела строгий брючный костюм и отправилась в офис. Кирилл все так же подвез меня до работы и, прежде чем я вышла, притянул к себе и нежно поцеловал, словно хотел, чтобы этот поцелуй остался со мной на весь день.

— До вечера, — сказал он, глядя мне в глаза. И это простое прощание прозвучало как обещание чего-то нового, чего между нами еще не было.

Я с благодарностью улыбнулась ему и вышла из машины. Теперь, что бы ни случилось, я знала, что дома меня ждут.

Первая половина дня прошла спокойно. Я занималась передачей дел — методично, без лишних эмоций, сортируя файлы и составляя инструкции для того, кто придет на мое место. Призналась наконец Ларисе в увольнении, избегая лишних подробностей. Она, конечно, пыталась выведать у меня истинные причины (возможно, догадывалась о них), но я осталась непреклонна — сплетни за моей спиной даже после ухода из компании мне ни к чему. Хотя были мысли в очередной раз насолить Боркину и подмочить его репутацию среди сотрудников, но в итоге я отказалась от них. Моя месть уже свершилась: Кирилл проучил его как следует, а я отстояла свой проект.

Возвращаясь после обеда в офис, я услышала голоса впереди по коридору — за поворотом, недалеко от нашего офиса, кто-то разговаривал на повышенных тонах. Мне бы сбавить ход и притормозить, но я по привычке завернула за угол и… остановилась как вкопанная.

Дальше по коридору, в нескольких метрах от меня, стояли Самарин с Боркиным. Их разговор, судя по всему, шел уже давно и явно не был дружеским. Я инстинктивно отступила к стене, стараясь остаться незамеченной.

— Вы понимаете, что вы сделали?! — кипятился Боркин. — Это мой сотрудник! Мой проект! Вы не имели права действовать без моего ведома!

— Я действовал в интересах компании, — спокойно ответил Самарин, но было видно, что он едва сдерживается, чтобы не отвечать ему в том же духе. Ваш сотрудник принес компании продукт, который вы положили в стол. И я не мог допустить, чтобы талантливая разработка погибла из-за чьих-то личных обид.

Боже, речь шла обо мне и моем визуализаторе! Боркин аж покраснел от гнева, его ноздри раздувались, как у разъяренного быка.

— Это подстава! Удар в спину! Я скажу обо всем генеральному!

— Говорите, — холодно улыбнулся Самарин. — Только прежде подумайте, что именно вы ему расскажете. О том, как довели сотрудника до увольнения? Или о том, по каким причинам вы это сделали?

Я затаила дыхание и попыталась бесшумно отступить назад за угол, чтобы не попасться им на глаза, но Боркин, словно почувствовав мое присутствие, резко обернулся. Его взгляд, полный ненависти, пронзил меня насквозь.

— А вот и она! — выплюнул он. — Ну что, довольна собой? Обошла начальника, выслужилась перед руководством, а теперь стоишь и улыбаешься?

Вскинув подбородок, я встретила его взгляд. Отступать было некуда, да и не хотелось. Мне было не по себе находиться в такой обстановке, но виноватой и предательницей я себя уж точно не чувствовала.

— Я не улыбаюсь, Иван Сергеевич, — ответила я ровно. — И не выслуживаюсь. Я просто сделала свою работу и сдала ее руководству. А то, что вам она не понравилась, — это ваша проблема, не моя.

— Ты... — он запнулся, не ожидая такого отпора. — Хорошо, что ты здесь больше не работаешь!

— Кстати об этом, — вмешался Самарин, и его голос прозвучал с нотками веселья, будто эта сцена его забавляла, а не угнетала. — У меня в отделе есть вакантная ставка дизайнера, и я был бы рад видеть вас в своей команде. Проекты вы знаете — аналитические дашборды, сложные визуализации…

Я опешила и не могла произнести ни слова. Боркин перевел удивленный взгляд на Самарина, пытаясь понять, ослышался он или нет. Когда смысл сказанного окончательно дошел до него, он сузил глаза и холодно процедил сквозь зубы:

— Вы переходите все границы, Андрей Викторович, переманиваете моего сотрудника у меня же под носом!

— Не переманиваю, а просто делаю предложение, — невозмутимо парировал тот. — Вы же сами сказали, что Дина у вас больше не работает.

Оба руководителя несколько секунд сверлили друг друга ледяными взглядами, потом Самарин повернулся ко мне.

— Ну так что, Дина?

— Я... — мысли путались, и я постаралась сформулировать их в слова. Если честно, не знала, что ответить. — Андрей Викторович, я очень ценю ваше предложение. Но мне нужно подумать. Это слишком неожиданно.

— Конечно, — согласился он. — Думайте. Но не затягивайте.

Я кивнула, обошла их и быстро зашагала прочь, а потом скрылась за спасительной дверью нашего офиса. Здесь, в окружении коллег, мне было намного спокойнее. В голове гудело. Я уже свыклась со своим увольнением, а предложение Самарина внесло сумятицу в это решение. Теперь у меня появился шанс остаться в “Риксоне”, но я уже сомневалась, хочу ли этого. Принять предложение значило время от времени сталкиваться с Боркиным, пусть и на расстоянии. С другой стороны, я могла уйти и начать все с чистого листа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Весь оставшийся день я провела словно во сне. Хотела сразу написать Кириллу и рассказать ему обо всем, посоветоваться, но потом решила подождать до вечера. Пусть эмоции немного улягутся, тогда, возможно, я смогу трезво оценить предложение Самарина, взвесить все “за” и “против”. К счастью, сегодня Боркин не появлялся в нашем кабинете, и это позволило спокойно закончить дела.

После работы я добралась до дома и вошла в пустую квартиру. Внутри было привычно темно и тихо. Я включила свет и пошла переодеваться. Обычно Кирилл, если не встречал меня, приходил на час позже. Но тут ключ в замочной скважине повернулся, входная дверь открылась, пропуская вошедшего внутрь, а потом захлопнулась. Я с удивлением выглянула в коридор.

В прихожей стоял Кирилл. В руках у него был огромный букет розовых пионов и бутылка шампанского. При виде меня он широко улыбнулся.

— Кирилл? Ты что-то рано.

— Сюрпри-и-из, — сказал он просто и приподнял бутылку выше. — Я же обещал открыть шампанское, когда ты утрешь нос своему шефу.

Это было очень неожиданно. Я так и стояла в растерянности посреди коридора, пока Кирилл не разулся и не подошел ко мне.

— Где ты взял пионы в начале весны?

— Нужно просто знать, где искать, — загадочно ответил он и протянул мне букет.

Я приняла его и уткнулась носом в прохладные лепестки, вдыхая сладкий аромат. Кирилл смотрел на меня сверху вниз, довольный произведенным впечатлением. Потом наклонился и поцеловал. Его губы были холодными после улицы, но все такими же мягкими и нежными. Я провела по ним языком, ловя знакомый вкус.

— Ну что, пойдем праздновать? — шепнул Кирилл, отстранившись.

Я кивнула и последовала за ним на кухню. Пока он доставал фужеры, а растерянно оглядывалась в поисках тары, в которую можно поставить букет.

— Э-э-э, а у тебя есть ваза?

Он сначала вопросительно посмотрел на меня, а когда понял, что я имею в виду, расплылся в виноватой улыбке. Вазы у него, естественно, не было. Я поискала в шкафах что-нибудь подходящее и остановила взгляд на графине для воды. На данный момент это был единственный подходящий сосуд для букета.

Наполнив графин водой, я поставила в него цветы и разместила эту красоту на обеденном столе. Кирилл уже открыл шампанское и разлил его по фужерам. Розовый брют переливался бликами, пузырьки тонкими линиями поднимались со дна и лопались у поверхности, как маленькие невидимые фейерверки.

— За твой проект. — Кирилл протянул мне один фужер и, когда я обхватила пальцами тонкую стеклянную ножку, чокнулся о него своим. — За твое упрямство и смелость идти до конца.

— И за твою поддержку и веру в меня, — добавила я и сделала глоток шампанского. У напитка была приятная терпкая кислинка и легкое фруктовое послевкусие. — Кстати, сегодня Самарин предложил мне место в своем отделе.

В глазах Кирилла мелькнуло удивление.

— Вот это поворот. И что ты решила?

— Пока думаю, — честно ответила я. — Это хорошая возможность, когда-то бы я с готовностью зацепилась за нее. Но сейчас сомневаюсь. Столько всего произошло за то время, пока я там работаю.

По-настоящему я еще не думала над предложением Самарина. Я уже смирилась со своим увольнением, и теперь возможность остаться казалась мне странной. Я с надеждой посмотрела на Кирилла, негласно прося его совета.

— Что бы ты ни решила, я поддержу тебя, — ответил он. — Главное, чтобы ты была счастлива.

Отставив свой фужер в сторону, я шагнула к нему, прижалась к его груди, закрыв глаза и вдыхая его запах, который уже стал для меня родным. Я напитывалась его близостью, мне нужно было почувствовать, что он здесь, рядом со мной — так мне становилось спокойнее, тревожные мысли отступали.

В ответ Кирилл тоже обнял меня и поцеловал в висок. И мне подумалось, что это идеальный момент, чтобы показать ему свою задумку. То, что я втайне проектировала для него время от времени в последние недели.

— Подожди, — выскользнула я из его рук и лукаво прищурилась. — Хочу тебе кое-что показать. Считай это тоже сюрпризом.

Я быстро скрылась в спальне и вернулась оттуда уже со своим ноутбуком. Поставила его на стол, подняла крышку и включила экран.

— Что ты задумала? — с любопытством улыбнулся Кирилл.

— Сейчас увидишь. — Я открыла заранее подготовленную вкладку, и на экране развернулся стильный сайт, с плавными линиями и сдержанной цветовой гаммой.

Пока это был простой сайт-портфолио для его архитектурного бюро. Оно еще не существовало, но я была уверена, что это дело времени.

— Что это? — Кирилл подошел ближе и присмотрелся.

— Это твой будущий сайт, — ответила я гордо. — Подумала, что тебе нужно место, где ты сможешь хранить свои проекты — те, что нравятся именно тебе. Которые ты делаешь для души. Твои дома мечты, помнишь?

Я щелкнула первую вкладку, и на экране появились изображения зданий, которые я взяла из той самой папки, привезенной из родительского дома.

— Конечно, это только макет, но его можно доработать… Вот, например, твоя персональная страница. Фото взяла из соцсети, но оно мне не очень нравится — здесь ты слишком серьезный. Мне кажется, нужно что-то более мягкое, располагающее, с улыбкой. А сюда можно вставить твои достижения. — Я открыла новую страницу и посмотрела на него. — Ну как тебе?

Кирилл был ошеломлен.

— Я… я не знаю, что сказать.

— Тогда ничего не говори. Просто пользуйся. А я могу быть твоим админом…

Он не дал мне договорить. Его руки обхватили мое лицо, и Кирилл впился в мои губы поцелуем — горячим, благодарным, наполненным таким обожанием, что я на мгновение потеряла равновесие и пошатнулась, чуть не смахнув ноутбук со стола. Я с готовностью ответила на его порыв, обняла за шею, запустила пальцы в мягкие темные волосы, перебирая их на затылке.

— Знаешь, я ведь еще кое-что приготовил, — прошептал он, отрываясь от меня.

“Может, хватит на сегодня сюрпризов?” — мелькнуло в голове. Этот вечер уже начинает казаться мне нереальным. Кирилл тем временем вынул из нагрудного кармана рубашки сложенный вчетверо лист бумаги и протянул мне.

Развернув его, я увидела написанный от руки текст. Почерк был мелкий, но аккуратный, почти без наклона, с округлыми буквами. Видимо, годы работы с чертежами отложили след на манере письма Кирилла (а что это его рук дело, я не сомневалась). Стала читать:

“

Договор.

Супруги обязуются любить друг друга и ежедневно подтверждать это словами и поступками.

Раздельное проживание, в том числе в разных комнатах, не допускается.

Предыдущий договор признается недействительным. Развод отменяется.

Срок действия настоящего договора — бессрочно”

.

Внизу стояла сегодняшняя дата и подпись Кирилла.

Я подняла на него глаза, не до конца веря в реальность прочитанного.

— Ты… серьезно?

Боже, какой абсурд. Конечно он серьезно. Кирилл никогда не шутил такими вещами.

— Абсолютно, — его голос прозвучал низко и искренне. — Я люблю тебя. И хочу быть с тобой по-настоящему. Без фиктивности, без договора.

Он коснулся моей щеки, заправил за ухо прядь волос. Я смотрела в его глаза и видела в них надежду: Кирилл все еще боялся моей реакции, сомнения, отказа. Но для себя я решила все уже давно — когда поняла, что люблю его со всеми странностями, перепадами настроения, закидонами по поводу похожести на отца и вероятностью того, что никогда не стану для него единственной и любимой женщиной.

— Давай попробуем, а? — предложил он, по-мальчишески неуверенно кусая губы.

Это было так мило, что я невольно улыбнулась:

— Мне кажется, мы уже пробуем. И даже неплохо получается.

Кирилл метнулся к кухонному гарнитуру, выдвинул один из ящиков, немного порылся в нем, после чего выудил оттуда видавшую виды шариковую ручку. Я даже не представляла, что она имеется там, среди кухонного инвентаря.

Взяв ручку, я положила импровизированный договор на стол и поставила свою подпись рядом с росписью Кирилла.

— Ну все, — победоносно произнес он и, снова сложив лист вчетверо, убрал к себе в карман. — Теперь ты от меня не отделаешься, даже если захочешь!

Я провела подушечкой пальца от его переносицы к кончику носа, спустилась к губам — они приоткрылись в призывном жесте, и я не смогла устоять.

— Не захочу, Кирилл. Не захочу.

Наоборот, я хотела просыпаться рядом с ним каждое утро, обсуждать планы, ходить в гости, на свидания, ездить вместе к нашим родителям и не претворяться.

Привстав на цыпочки, я потянулась к нему и коснулась губ. Это был особенный поцелуй, настоящий, открытый, пылкий. Мы больше не скрывались, не играли, а были самими собой — двумя влюбленными, которые наконец решились впустить в свою жизнь счастье.

Мы стояли посреди кухни, забывшись в поцелуе, и мир за пределами квартиры переставал существовать. Не было больше ни Боркина, ни увольнения, ни страха перед будущим. Был только он — мой сильный, заботливый, бесконечно любимый мужчина.

Глава 25. Эпилог

~ Кирилл

Прошло чуть больше года…

Я остановился в дверях спальни, прислонившись плечом к косяку, и просто смотрел, как Дина причесывается и закалывает волосы. Прошло почти два года, как мы были женаты (пусть первое время и фиктивно), но привычка любоваться ею никуда не делась. Она стояла у высокого напольного зеркала и, покончив с прической, пыталась застегнуть тонкую цепочку на шее. Платье насыщенного изумрудного цвета мягко струилось по фигуре, и я невольно засмотрелся на ее отражение.

Дина заметила меня в зеркале и улыбнулась.

— Помочь? — предложил я.

— Да. — Она приподняла волосы, открывая шею. — Эта застежка вечно выскальзывает из пальцев.

Я подошел, взял цепочку из ее рук. Тонкое золотое плетение с небольшим кулоном из белого сапфира в виде капли, обрамленного в золотую оправу — мой подарок на нашу первую годовщину свадьбы. Аккуратно застегнув замок, провел подушечками пальцев по открытым участкам шеи и поцеловал плавный изгиб.

— Готово.

Дина повела плечами, и я заметил, как в месте моего поцелуя ее кожа покрылась мурашками. Мне нравилась реакция ее тела на мои прикосновения. Никогда не устану восхищаться ею.

— Иногда я думаю, что ты просто ищешь повод ко мне прикоснуться.

— Ищу, — не стал спорить я. — И всегда нахожу.

Она тихо рассмеялась, отступила на шаг и окинула себя критическим взглядом.

— Меня до сих пор удивляет, что ты согласился на этот ужин. Ты же терпеть не можешь большие семейные посиделки. А тут у твоей мамы целое столпотворение: гостят мои родители, Витя будет с подругой, наверняка еще и тетка твоя с мужем…

— И ее дочь, наша с Витькой двоюродная сестра, — добавил я.

— Ты точно в порядке?

Дина с прищуром посмотрела на меня через зеркало. Я лишь пожал плечами, засовывая руки в карманы брюк, и изобразил равнодушие.

— Ты же знаешь мою мать: проще перетерпеть один ужин, чем потом несколько дней выслушивать ее упреки, что я не чту семейные традиции. Она так хотела организовать праздник на нашу годовщину свадьбы. Помнишь, в прошлом году еще пыталась? В итоге я сдался. Сама же учила меня быть терпимее к ее причудам, забыла?

Надеюсь, Дину удовлетворил такой ответ, потому что дальше она расспрашивать не стала. И в этот момент на столе зазвонил мой телефон, на экране высветилось имя “Димка Зайцев”.

— Димка, — сказал я Дине и ответил на вызов.

— Передавай привет от меня, — тихо сказала она и вышла из комнаты.

— Привет, Кир! — звонкий голос друга донесся из динамика. — Как живется в законном браке? Не придушили еще друг друга?

— Пока держимся, — улыбнулся я. Мы не виделись несколько лет, но эту его манеру общения невозможно было спутать ни с чьей другой. — Ты чего звонишь? Соскучился?

— А как же! Заценил твой сайт — макеты отличные. Решил, что пора тебе нормальную рекламу запускать. А в этом, уж прости, я спец. Сделаю так, что клиенты в очереди выстроятся.

Я присел на краешек стола, не переставая улыбаться, словно общался с другом лично, а не по телефону. Не так давно Дина запустила мой персональный сайт и скинула Димке ссылку. Пока это было скорее развлечение: я выставлял туда некоторые проекты, которые делал по вдохновению, и был готов к тому, что они никогда не увидят свет, а так и останутся чертежами. Но Дина была права: это была моя отдушина в рабочих рутинных буднях. Хотя пара макетов приглянулась клиентами, с которыми я собирался встретиться на следующей неделе. Так что есть шанс, что мои частные дома когда-нибудь будут построены.

— Подумаю над твоим предложением. Может, хоть так ты вернешься в профессию.

— О-о-о, опять за свое! — захохотал Димка в трубку. — Вакансии-то есть?

— Для тебя — всегда. Будешь моим личным ассистентом, — парировал я, — нажимать кнопки на кофемашине.

— Звучит как мечта всей моей жизни. Кстати, у меня тут отпуск намечается, и я планирую вырваться к вам в гости. Соскучился дико. По родителям, по сестре и, так уж и быть, по тебе.

— Приезжай, — уже серьезно ответил я. — Можешь даже у нас остановиться, место найдется.

Хотя сомневаюсь, что родители Дины отпустят его надолго, ведь он бывал у них раз в год, а иногда и того реже. Димка согласился принять мое предложение и попрощался, пообещав позвонить, когда вернется из Японии.

Отключив телефон, я вышел в коридор в поисках жены. Дина уже стояла в прихожей и складывала в сумку какую-то мелочевку.

— Что он сказал?

— Что скоро приедет. И я позвал его остановиться у нас.

— О, было бы здорово! — улыбнулась Дина, и я в очередной раз заметил, как она скучала по брату. Да и я, если честно, тоже не прочь был с ним увидеться.

— Ладно, — сказал я, беря с комода ключи от машины, — поехали. А то мать меня живьем съест за опоздание, и даже ты не сможешь ее задобрить.

Спустя два часа мы уже были на месте и заходили в маленькую трешку, в которой я вырос. Как и предполагал, все родственники уже были в сборе, не хватало только нас. Мать вышла в прихожую, как только мы вошли, и обнялась с Диной. В легком летнем костюме, с аккуратно уложенными волосами и ярким блеском в глазах, она казалась моложе своих лет. То напряжение, с которым я заходил в квартиру раньше, исчезло без следа, что меня радовало.

Вслед за матерью к нам подошли родители Дины. Они уже несколько дней гостили у матери и, видимо, быстро нашли общий язык. Надеюсь, вечерами, когда они собираются за ужином, то не обсуждают нашу семейную жизнь. Хотя если это подтвердится, я ничуть не удивлюсь.

Все вместе мы вошли в гостиную, где уже собрались остальные гости: Марина сидела в кресле, а Витька устроился рядом на подлокотнике. Дядя Саша с тетей Лизой разместились на диване, а Наташка, их дочь (и по совместительству наша двоюродная сестра и ровесница Витьки) помогала моей матери расставлять на столе закуски.

— Ну, теперь все в сборе! Пора начинать, — торжественно произнес тесть и пригласил к столу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Господи, Дина права, как же я не люблю эти массовые семейные мероприятия! Но ничего не поделаешь, придется потерпеть, а завтра, как только проснемся, — сразу домой!

Когда все расселись за большим овальным столом, первым слово взяла мама. Она встала, подняла бокал и торжественно произнесла:

— За вас, дорогие мои. С годовщиной. Пусть ваш дом всегда будет наполнен счастьем и любовью.

Мы с Диной с улыбкой переглянулись и синхронно поблагодарили ее. Чокнулись со всеми присутствующими, пригубили вино, готовясь к новым виткам поздравлений и пожеланий счастливой жизни. И они не заставили себя долго ждать.

— Вы, конечно, просили обойтись без сентиментальностей и ничего не дарить, — переняла эстафету мать Дины, — но мы все же решили преподнести вам небольшой подарок от родителей, — при этом она переглянулась с моей матерью и слегка кивнула ей. — На бумажную свадьбу принято дарить что-то бумажное.

Она встала из-за стола, взяла подарочный пакет с журнального столика, стоявшего неподалеку, и вручила нам. В нем оказался массивный фотоальбом. На перетянутой бархатом твердой обложке красовались наши инициалы.

— Какая красота! Спасибо большое, — поблагодарила Дина и провела пальцами по мягкой ворсистой ткани.

— Это не все, — сказала мать и кивнула на альбом. — Открой.

Дина раскрыла его на первой странице, и мы увидели наши свадебные фото. Я чуть было не закатил глаза, но, видя счастливое выражение лица Дины, сдержался. Это были те самые фотографии, которые сделала жена Севы на нашей фиктивной свадьбе. Наверное, Дина пересылала их родителям, а те решили распечатать и вклеить в альбом.

— Пусть эти фото станут началом, — продолжила мать Дины. — И со временем альбом наполнится другими яркими моментами и памятными воспоминаниями вашей семьи.

— Будьте счастливы! — добавил отец Дины, чем ознаменовал новый тост.

— Спасибо, — на этот раз уже я искренне поблагодарил родителей и почувствовал, как под столом ладонь Дины легла на мое колено в успокаивающем жесте. Я накрыл ее руку своей и слегка сжал. Ради нее я готов был обмениваться любезностями со всей родней.

— А я говорил, что лучший подарок на бумажную свадьбу — это купюры в конверте, — заметил Витька будто невзначай, и родственники рассмеялись.

Когда поздравления закончились, я про себя вздохнул с облегчением. Теперь разговор за столом перешел в привычное русло: обсуждали работу, погоду, последние новости. Я дегустировал очередной кулинарный шедевр матери и время от времени посматривал на брата. Тот в очередной раз встретился с моим вопросительным взглядом и наконец решился.

Витя откашлялся и встал. Присутствующие за столом стихли, ожидая очередного тоста, но его не последовало.

— Раз уж мы собрались сегодня почти всей семьей, я решил кое-что сообщить. Чтобы потом не повторять дважды. — Он заметно волновался и взглянул на Марину, ища поддержка. Она улыбнулась в ответ, и брат продолжил: — В общем, мы с Мариной решили пожениться.

На мгновение гости замерли, явно не ожидав такой новости, а потом радостно загудели. Мать ахнула, а уже в следующую секунду захлопала в ладоши и бросилась обнимать младшего сына и новоиспеченную невесту. Тетушка начала громко спрашивать, когда же намечена свадьба, на что Витя неопределенно пожал плечами.

Дина искренне поздравила Марину, а потом повернулась ко мне. Видимо, на моем лице не содержалось всеобщего удивления, поэтому она тихо спросила:

— Ты знал?

Я лишь молча кивнул и растянул губы в довольной улыбке. Брат позвонил мне на прошлой неделе и, догадываясь о моем настрое, попросил не отказывать матери с этим ужином. Признался, что именно на нем он хочет сообщить о свадьбе. Это была основная причина, почему я согласился.

Дина в шутку нахмурилась, но в ее глазах плясали веселые блики. Я знал, что она не будет на меня злиться. Но прежде чем она успела что-то сказать мне, Витя поднял руку, призывая к тишине. Все снова подняли на него взгляды. Брат встал за спиной Марины и приобнял ее за плечи.

— Это еще не все, — он глубоко вдохнул, набираясь смелости, и на выдохе выпалил: — Мы ждем ребенка.

А вот это и для меня было новостью. И она, казалось, потрясла присутствующих еще больше, чем предстоящая свадьба. Мать на этот раз чуть не прыгала от радости. Она заключила в объятия Марину и со слезами призналась, что теперь по-настоящему счастлива:

— Переезжайте ко мне! Тут места много, нечего ютиться по съемным квартирам. Я буду помогать с малышом. Никаких отговорок не приму!

Брат выглядел растерянным и не знал, что сказать. Видимо, такой расклад они с Мариной не рассматривали. Они уже давно жили вместе, снимали квартиру недалеко от его работы и, подозреваю, наслаждались уединенностью. Хотя помощь им действительно понадобится: когда родится ребенок, вторая пара рук не помешает. Я бросил на Витьку торжествующий взгляд и, перегнувшись над столом, с усмешкой хлопнул его по плечу.

— Ну что, брат, настала твоя очередь страдать от материнской опеки.

Дина прыснула и тут же прикрыла рот рукой. Гости тоже рассмеялись. Мать шикнула на меня, но без злобы — сегодня уже ничто не могло вывести ее из себя, даже мои колкие замечания.

— Что умничаешь, — весело сказала она, возвращаясь на свое место. — Вам тоже пора подумать о детях.

Вот ведь, опять она за свое. Я уже хотел как-нибудь съязвить в ответ, но Дина снова положила ладонь на мое колено и слегка похлопала, останавливая меня. Слова застряли у меня в горле, и я промолчал.

— Нина Степановна, мы подумаем, — с улыбкой ответила моя жена, и мне отчаянно захотелось узнать, что на самом деле значила ее отговорка.

Мы ни разу не говорили о детях и не обсуждали такую перспективу нашей семейной жизни. Но, может, сейчас складывается как раз удобный повод о них поговорить? Не здесь за столом, конечно, а дома: когда мы снова останемся наедине, и никто не будет мешать и давать непрошенные советы.

Я посмотрел на Дину и попытался считать ее реакцию на беременность Марины и намек матери. Но она продолжала невозмутимо улыбаться и разговаривать с Наташей, будто не обратила на это внимание. Может, так и было.

Ужин тем временем продолжился, и разговоры плавно перетекли к брату и Марине, что нас с Диной вполне устраивало. Женщины вспоминали забавные случаи из своей материнской жизни, раздавали советы Марине и даже недвусмысленно намекали Наташке брать пример с родственников в плане замужества. Та уже привыкла к нашим семейным “традициям” и пропускала намеки мимо ушей.

Поздним вечером, когда гости разошлись по домам, а остальные — по своим комнатам, я стоял у окна в комнате брата, в которой сегодня мы ночевали, и смотрел на темную улицу. Витя будет отцом. Это укладывалось в голове с трудом, но каким-то странным, почти физическим толчком отдавалось внутри. Я поймал себя на мысли, что представляю себе наш небольшой уютный дом, тихий вечер и отпечатки краской маленьких пальчиков на моих чертежах. Топот детских ножек в соседней комнате и ласковые возгласы Дины.

Хотела ли она вообще детей? У нее только-только все наладилось с работой. Полгода она была в отделе Самарина, терпела холодную ненависть Боркина, который при встрече смотрел на нее как на пустое место. Потом Самарин устроился в другую фирму и переманил Дину и еще нескольких сотрудников за собой. Только тогда она вздохнула спокойно и начала раскрываться как специалист. И теперь согласится ли она оставить карьеру, которой горела, ради детей?

А я? Я хочу, чтобы у нас родился ребенок? Образ отца снова промелькнул перед глазами, и в груди на мгновение тупо кольнуло. Нет, это в прошлом. Он в прошлом и больше не влияет на меня. Он показал, каким отцом можно быть, а я стану другим — любящим, заботливым и надежным. Таким, в котором сам нуждался в детстве.

Дина вернулась в комнату из ванной и прервала мои размышления. Она уже переоделась в пижаму и устало легла на кровать, с наслаждением потягиваясь. Я же, поддавшись внутреннему импульсу, вместо того чтобы раздеться и отправиться вместе с ней отдыхать, достал планшет и активировал экран.

— Что ты там замер? — спросила Дина. — Опять работаешь на ночь глядя? Я думала, на это у тебя сегодня не осталось сил.

— Когда-то я получил заказ от одного перспективного веб-дизайнера — проект жилого дома, — начал я, поднимая на нее глаза. — Причем мне выдали карт-бланш. Я могу сделать проект таким, каким вижу… именно для нее. И я выполнил эту просьбу.

Дина приподнялась на локтях, явно догадываясь, о ком я говорю.

— Но ведь та дизайнер еще не стала богатой и знаменитой, как планировалось, и твой проект ей пока не по карману.

— Это не имеет значения. Думаю, мы договоримся, — подмигнул я ей.

— Покажи.

Я устроился рядом на кровати и протянул планшет. На экране красовалось трехмерное изображение небольшого двухэтажного дома с панорамными окнами и широкой террасой, увитой с одной стороны плющом.

— Здесь терраса. На ней можно поставить стол или пару шезлонгов. Небольшой участок перед домом, лужайка. Просторная зона во дворе за домом, где можно установить мангал, качели. — Я сделал паузу и открыл планировку этажей. — Здесь кухня, гостиная, наша спальня на втором этаже. И еще пара комнат… небольших. Например, под детскую. Смотри, это солнечная сторона. Тут всегда будет светло.

— Детскую? — переспросила Дина. Ее голос звучал удивленно и… взволнованно.

— Да. Я подумал… может, пора? — ответил я тихо. Потом снова посмотрел на планировку, словно ища в линиях и штриховке подсказку, правильно ли я начал этот разговор. — Этот дом… я проектировал его для нас.

Дина смотрела на экран планшета. Ее молчание длилось всего несколько секунд, но за эти секунды мое сердце успело отсчитать добрый десяток ударов. Потом она подняла на меня глаза, и я увидел в них ответ раньше, чем она его произнесла. В них сияла та самая, давно знакомая мне решимость и бесконечная нежность.

Она взяла планшет из моих рук и отложила его в сторону. Затем легким движением приподнялась и села на меня верхом, уперевшись руками в грудь.

— Пожалуй, ты прав. Нужно же когда-то начинать, — лукаво улыбнулась она.

Ее руки выправили поло из-под джинсов и скользнули внутрь, коснувшись живота. Я выдохнул и сжал ее бедра. От ее близости и прикосновений кровь будто начала течь по венам быстрее, посылая настойчивые импульсы в пах. Член дрогнул. Дина поерзала на мне, устраиваясь удобнее, я попытался подстроиться под нее, и в этот момент кровать предательски заскрипела.

Противный скрип глухо прорезал тишину комнаты, да и всей квартиры, наверное. Глаза Дины округлились от ужаса, и она быстро соскользнула с меня и снова устроилась рядом. Я беззвучно засмеялся.

— Давай перенесем этот разговор на завтра, когда вернемся домой, — проговорила она, уткнувшись мне в плечо, и я был уверен, что сейчас ее щеки пылают от смущения. Сразу вспомнился тот эпизод, когда она испугалась, что мать, ночевавшая в соседней комнате моей квартиры, услышит наши любовные игры.

Я притянул ее к себе и медленно, с наслаждением поцеловал. Закрыл глаза, растворился в тепле ее губ. Она с готовностью ответила, прижалась ко мне всем телом, закидывая ногу мне на бедро. Я старался не шевелиться, чтобы чертова кровать больше не скрипела и не портила этот момент. Завтра, все завтра.

— Люблю тебя, — прошептал я, отстраняясь.

Дина удобно устроилась у меня на плече и через несколько минут размеренно засопела. Теперь я был по-настоящему счастлив. И спокоен. Тревога за будущее уже давно не подступала ко мне, потому что я был уверен: пока Дина рядом, все будет хорошо.

И я сделаю все возможное, чтобы так оставалось и дальше.

Дорогие читатели!

История Дины и Кирилла подошла к концу. Буду рада прочитать ваши комментарии и отзывы — они всегда греют сердце и вдохновляют писать дальше.

Мне всегда интересно узнать, как вам отзывается та или иная книга.

Не забудьте поставить истории звездочку — для вас пустяк, а мне приятно!

Ваша Карина Эдель ❤

Конец