Босс из головного офиса

Глава 1

Я отмеряла каблуками расстояние от кабинета HR-департамента до переговорки. Казалось, что с каждым новым шагом назначение на новую должность становилось все ближе, несмотря на то, что я уже подписала новый договор. До сих пор это было скорее чем-то эфемерным, а вот знакомство с новыми подчиненными превращало строчку «Назначается на должность Директора департамента горнолыжного склона» в реальный, почти осязаемый факт.

Я остановилась напротив входа в переговорку, чтобы перевести дыхание, и лишь поэтому смогла расслышать слова:

– Слышал, она та еще сука.

Мужские низкие голоса были просто созданы для того, чтобы их можно было услышать из противоположного угла зала, а тут – какая-то хлипкая пластиковая дверь и полная тишина в коридоре.

– На твоем месте, Кайл, я бы не верил слухам.

– И не называл своего босса сукой.

Кайл, значит. Полагаю, что это Риверс, руководитель инструкторов. Не удивлена, они и спасатели мнят себя богами – даже мы в головном офисе об этом знали, а тут еще такой облом – руководителем поставили девушку, как мужское эго выдержит такое испытание?!

Я решила, что обойдусь и без подслушивания, поэтому не стала задерживаться и зашла в переговорку. Чтобы тут же осознать допущенную с утра ошибку. На мне были привычные для города брючный костюм и лодочки, а сидящие в кабинете мужчины радовали глаз полуспортивной одеждой и джинсами. Я среди них смотрелась белой вороной, сразу видно – руководство из головного офиса. Плюсик к образу суки, я так полагаю.

Под воцарившуюся гробовую тишину я прошла вглубь переговорки, села во главе длинного стеклянного стола и только после этого посмотрела на мужчин, что с этого дня стали моими подчиненными. Естественно, биография и карьерный путь каждого из них были досконально изучены еще до приезда сюда, так что оставалось только сопоставить реальных людей с данными в голове.

По левую руку от меня тот самый Кайл Риверс, двадцать шесть лет, руководитель службы инструкторов. Поднялся из команды год назад. Красивый сероглазый брюнет, по лицу видно – наглый, правая рука забита татуировками, на губе пирсинг, сноубордист. Одет в черное худи с закатанными рукавами, такие же черные карго и ботинки, видимые сквозь столешницу. Смотрит насмешливо, но губы не кривит.

Рядом с ним Нэйтан Кларк, двадцать девять – руководитель канатной службы, тоже поднявшийся из своих. Впрочем, тут почти все, кроме меня и спасателя Филлипса, именно такие. Довольно приятный, миловидный парень, производит впечатление своего в доску. Лицо и взгляд нейтральные. Одет в форменные теплые брюки и футболку. Форменная же куртка висит на спинке его стула. Не ошибусь, если предположу, что есть шанс поладить сразу.

Дальше Грант Морган, тридцать два года, руководитель противолавинной службы. Непримечательная внешность трудяги, который днем занимается чем-то никому, кроме него, непонятным, а по вечерам проводит время с семьей и друзьями. Ставлю на то, что ему вообще все по барабану, лишь бы работа работалась. На меня смотрит со здравой долей похуизма. Сработаемся.

Прямо напротив, на месте оппозиции – Эндрю Филлипс, тридцать три, руководитель спасателей. С виду скорее представитель научной интеллигенции, только очков не хватает, однако нет. В прошлом – сотрудник местной службы спасения. Пришел сразу на управленческую должность каких-то два года назад, но в силу бэкграунда, уверена, пользуется уважением. Смотрит с прищуром, не доверяет, сомневается, что женщина или сотрудница головного офиса способна управлять такими сложными службами. Думаю, что палки в колеса ставить не будет, но уважения придется добиваться долгим, упорным трудом.

По правую сторону стола ближе ко мне разместился Джошуа Вуд, двадцать семь, скоро двадцать восемь лет. Выглядит как модель: высокий, смазливый, с гривой вьющихся темно-русых волос, но управляет суровыми ратракистами. Взгляд нечитаемый. Может стать проблемой, а может и нет – выводы делать не на чем.

Дальше него еще один мужчина модельной внешности и самый старший из моей новой команды – Майлз Скотт, сорок один. По личному делу думала, что он среди них негласный лидер, но глядя на него сейчас, вживую, я в этом не уверена. Слишком улыбчиво-расхлябанный. Руководитель службы оснежения. Взгляд вполне доброжелательный, полагаю, с ним не потребуется тратить время на установление границ, и можно будет сразу перейти к плодотворному сотрудничеству.

Решив, что выдержала достаточно качественную паузу, я заговорила:

– Меня зовут Селена Флеминг, с этого дня я – ваш новый директор департамента. Ваши имена мне известны, можете не представляться.

Я обвела взглядом сидящих и остановилась на инструкторе:

– И да, руководитель Риверс, я та еще сука.

Плечи парня вздрогнули, но в лице он не поменялся, а я перевела взгляд на Филлипса.

– Приступим к совещанию.

***

К концу первого рабочего дня мозг просил освободить черепную коробку от его присутствия. Видите ли, он опух, ему тесно, жарко, неудобно. Приходилось придерживать голову с двух сторон, чтобы не дать предателю покинуть место прописки. Все оказалось одновременно хуже и лучше, чем я думала. Система была отлажена, несмотря на старания предыдущего директора, руководители служб производили впечатление профессионалов своего дела, насколько я могла судить. Однако... оказалось, что я не так хорошо разбираюсь в процессах работы курорта, как мне виделось, пока сидела в головном офисе. После общения с руководителями всех служб выяснилось огромное количество нюансов вплоть до того, что спасатели, оказывается, объезжают территорию до открытия катания, с целью убедиться, что нигде нет схода снега или прогуливающихся диких животных. Еще Риверс удовольствия от работы не прибавил, благо с ним мне пришлось меньше всего взаимодействовать. Что там, эти инструкторы. Штат скоро будет укомплектован, форма изготавливается, оборудование у них свое. Лыжи в руки – и пиздуют учить гостей кататься на чем-то помимо собственной задницы. Но нет, мелкий засранец решил, что можно мне на уши побольше лапши навесить и протолкнуть обновление ботинок инструкторов. Аргументация была настолько смехотворной, что даже дослушивать не стала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я откинулась на спинку кресла и посмотрела на зауженный носок левой лодочки. Нет, ну надо же было так промахнуться с одеждой! Тот самый Риверс нашел во время совещания момент и ввернул «рекомендацию», что мне будет удобнее ходить в чем-то более «повседневном». Видите ли, пол ровный и безопасный только в главном здании, а мне сидеть в двухэтажке на горе, где сосредоточились основные помещения сотрудников горы. В общем, из заботы ко мне и бла-бла-бла. Мелкая зараза, не уважающая ни разницу в возрасте, ни в должности. Пришлось осадить его благодарностью за совет и просьбой в следующий раз сначала уточнять причины чего бы то ни было, а не делать сразу выводы, потому как у меня сегодня мероприятие, требующее именно такого дресс-кода. Не знаю, насколько он поверил, но я для собственного спокойствия забронировала столик в ресторане в деревне под горой и поставила Уилсона перед фактом, что мы идем ужинать и праздновать мое назначение.

Вспомнишь человека – и вот он тут как тут. Естественно, я тут же оценила его одежду, чтобы понимать, как мне вообще вписываться в новое пространство. На Уилсоне был обычный свитер с V-образным вырезом, черные джинсы и полуботинки. Что-то из категории smart casual, с большим уклоном во вторую часть фразы. Слишком строго для руководителей Департамента горы – как коротко нас называли, и слишком неформально для директора Департамента маркетинга. Нда, местная корпоративная культура будет еще одним испытанием.

– Вижу, из тебя все соки выпили, – мужчина сел на стул для посетителей перед моим рабочим столом и закинул ногу на ногу, глядя ехидно и сочувствующе одновременно.

– Называй вещи своими именами – заебали.

– Ну, хоть не выебали.

Я махнула рукой на его плоскую шутку и, откатившись назад, с кряхтением вытащила зад из крепких объятий офисного стула.

– Пойдем уже, гений юмора и мысли, мне надо выпить чего-нибудь сорокоградусного.

Я прошла мимо Уилсона и получила в затылок возмутительное:

– Кажется, с нашей последней встречи ты стала еще ниже. Усыхаешь с возрастом?

– Чего?! – моя рука замерла в паре сантиметров над плащом.

– Шучу-шучу, какой мелкой была – такой и осталась, – довольный Уилсон прошел мимо и замер в двери кабинета. – А вот покраситься в блондинку было правильным решением – так отросшие седые корни меньше видно.

Интересно, кто меня больше бесит – Риверс или Уилсон? Пока что они идут ноздря в ноздрю. И зачем я променяла свои чудесные таблицы на это назначение?

***

Подготовка к сезону шла полным ходом, и собрание, организованное HR-ами, оказалось совершенно не к месту. Они требовали, чтобы от моего департамента присутствовала и я, и руководители отделов. Пришлось твердо сказать, что не дам дергать парней – они и без того дышать не успевают, а тут еще сходка, из которой им понадобится, дай бог, две минуты информации. Сама поприсутствую, послушаю и передам им краткую выжимку.

Чуйка меня не подвела. И полчаса я сидела и узнавала про супер-пупер-инновационный метод массового обучения персонала, который мы набирали к новому сезону. Во-первых, все это можно было уложить в инструкцию на три вордовских листа. Во-вторых, как много новеньких мы набираем на сезон? Обычно это одни и те же люди из года в год. В ноябре трудоустроились, сезон отработали за отличные деньги, в апреле уволились и уехали на побережье обеспечивать туристам пляжный отдых. И так каждый год по кругу.

Я раздраженная шла на канатку, чтобы подняться и проверить два новеньких бага, купленных взамен окончательно развалившихся в прошлом сезоне. Все же на акте приема будет стоять моя подпись, хотелось быть уверенной в качестве техники. Насколько у меня это получится. К сожалению, в это же время из столовой для персонала вышел Риверс. Он по-прежнему не воспринимал меня как руководителя, хотя напрямую и не хамил, так что ловить его было не на чем. Заметив меня, парень вдруг сменил маршрут, чем вызвал глухое недовольство – мой уровень толерантности после бесполезного собрания был где-то на одном уровне с риверсовским здравомыслием.

– Идешь со встречи, на которую решила не брать нас? – улыбнулся парень одними губами.

– Если так рвешься тратить свое время на посещение подобных мероприятий – в следующий раз отправлю тебя. Одного. Будешь потом рассказывать нам, что там было, – холодно ответила, поднося ски-пасс к валидатору. Система дружелюбно пискнула, и турникет провернулся, проталкивая меня под зад к зоне посадки. Рядом точно так же успешно прошел Риверс, хотя в душе я немного надеялась, что что-нибудь заглючит, и он застрянет на входе. Жаль, Бога не существует, и исполнять молитвы некому.

На посадке стоял уже знакомый Бобби, с которым мы вполне дружелюбно поздоровались. Не сбавляя скорости, я пересекла площадку и запрыгнула в приехавшую кабинку подъемника, справедливо полагая, что Риверс предпочтет поехать в следующей. Однако он удивил и зашел вместе со мной, заняв сиденье напротив, спиной в сторону движения. Отлично, ближайшие восемь минут я проведу в компании с ним в замкнутом пространстве. Точно в следующий раз его пошлю на такие собрания, слишком у меня настроение испортилось после бессмысленно потраченных тридцати минут.

– Что, неужели настолько бесполезное совещание? – продолжил тему парень. Пытался вывести меня из себя, или добиться признания, что я сознательно отгораживаю их от «стратегически важных событий»?

– Узнаешь все на летучке завтра, – отбрила наглеца, не глядя в его сторону. Вид из окна кабинки был куда интереснее. Мы как раз проезжали над ущельем, где текла даже не речушка, а нитка воды. На плато деревья были еще зелеными, но чем выше мы поднимались в гору, тем рыжее становилась листва, растягивая по склону градиент. Пики скрылись в серых тучах, создавая эффект величественности и опасности для таких маленьких и хрупких людей, коими мы на самом деле и являлись. Хотелось кричать от восторга или даже научиться летать, чтобы самой окунуться в кажущимися мягкими облака.

– Можно мне немного эксклюзивной информации заранее? – Риверс вырвал меня из любования природой, за что получил недовольный взгляд. Но его мое отношение совсем не задело. Знал, что практически неприкосновенен – он был одним из тех, кто работал на курорте круглый год, летом проводя пешие экскурсии для туристов по горным тропам, а зимой управляя большой командой из тридцати человек. В общем, проверенный, опытный и надежный. Ну и что, что к тому же несносный?

– Из эксклюзивного тебе можно только пиздюли. Хочешь? – грубо ответила я, отвела взгляд от парня и посмотрела за его плечо, рассматривая обозанчившуюся на горизонте станцию канатной дороги.

– Предпочитаю получать только то, чего добился собственными силами, – ничуть не смутился он, улыбнувшись широко, открыто и довольно, словно кот, съевший мышку.

– Пиздюли пока единственное, чего ты добился собственными силами, – хмыкнула я, приподняв одну бровь и заглядывая в наглые глаза парня.

– А мог бы добиться тебя, – глупо пошутил он. Риверс развалился на сидении так, словно был королем мира, но без соответствующих манер. Ноги расставлены широко, пах стремится куда-то к потолку, словно приглашение присесть к нему на член, одна рука закинута на спинку, несмотря на то, что та узкая и практически не располагает к этому. Типичный мужлан.

– Кажется, это мой самый быстрый карьерный рост. От суки до объекта ухаживаний за каких-то две недели.

– Что могу сказать – я лоялен к своим коллегам, – интересно, в его комплектации была предусмотрена функция смущения? Такое ощущение, что разработчики либо забыли добавить ее, либо ёмкости жесткого диска не хватило, всю память заняли наглость и самоуверенность.

Станция канатки приближалась медленно. Медленнее, чем тратился мой запас терпения. В целом, я довольно снисходительная, но Риверс умудрялся каким-то образом заводить с пол-оборота. Талантливый, но не там, где надо.

– Надеюсь, твоя лояльность не распространяется на подчиненных. Это было бы крайне неуместно, – да, в компании нет запрета на отношения между сотрудниками. Но я не первый день варюсь в корпоративной среде и знаю, что подобные истории до добра не доводят. Не хотелось бы разруливать скандалы после похождений этого, по-видимому, кобеля.

– Не волнуйся, ни на подчиненных, ни на гостей курорта. Мне есть, где удовлетворять свои потребности, – Риверс как бы между прочим поправил пояс мягких спортивных штанов.

– Вторую часть сообщения оставь при себе. Все, что происходит с тобой за пределами работы, меня не волнует.

Наконец-то мы подъехали к станции, и смогли разойтись по разным сторонам. Риверс направился к комнате инструкторов, я же завернула за двухэтажное деревянное здание в сторону медпункта спасателей – именно туда подвезли баги, которые необходимо было принять.

***

Летучка вот-вот должна была начаться, а я никак не могла закончить ругаться с HR-ами.

– Нет, я не буду тратить время и силы своих сотрудников на то, чтобы они пришли на тренинг «Мы – команда». Что вы там даете? Историю компании? Зачем им это? Нахрена ратракисту знать историю курорта? Какая еще, к черту, корпоративная культура? Все, что они делают – приезжают на работу, укатывают трассу, уезжают с работы. Эта ваша корпоративная культура распространяется только на офисников. Нет, я не против обучения сотрудников.

В зал для совещаний вошел Риверс, первый из шести. Я кинула на него короткий взгляд и снова отвернулась к окну, из которого было видно подножие горы с пушистыми пока еще зелеными деревцами. Вообще, все кабинеты нашего департамента располагались на самой горе, но зал для совещаний был в основном офисном здании, так что на летучки мы собирались именно тут. И я каждый раз пользовалась моментом, чтобы посмотреть на красивые виды с этого угла обзора. Горы с разных точек выглядели совершенно по-разному, но всегда – чарующе.

– Они должны изучать только то, что им нужно в работе. Потому что это пустая трата времени. За восемь часов, что длится ваш тренинг, любой из них сделает гораздо больше полезных дел. Если вы так рветесь учить моих, я еще раз подчеркиваю,

моих

сотрудников, то организуйте им корочки по первой помощи. Как оказалось, их имеют только спасатели. Блять, вы сейчас серьезно? В смысле – зачем это инструктору? У него гость на склоне головой об лыжу стукнется – он что с ним делать будет? Начнет зачитывать миссию компании? – со стороны Риверса раздался смешок. – Никаких вводных тренингов, никакой пустой траты времени и ресурсов моего департамента. И жду от вас обучение по первой помощи. Начнем с инструкторов и канатчиков. В смысле – у вас нет на это бюджета? То есть, деньги обучать противолавинную службу правилам общения с гостями у вас есть, а на оказание медицинской помощи – нет? Что ж, я обсужу этот вопрос с CEO. В этом году я выделю деньги из своего бюджета, но в следующем вы должны быть готовы проводить более полезное обучение, чем вдалбливание истории курорта в ничем не повинных оснежителей.

Я скинула звонок и раздраженно бросила телефон на стол. Он проехался по гладкой поверхности до самого края, но удержался, остановившись в паре миллиметров от падения. Да уж, из головы такого бреда видно не было. Надо будет поговорить с Одри, даже не знала, что ее HR-ы такой фигней страдают.

– Я так понимаю, ты освободила нас от этих тупых тренингов, – голос Риверса сочился преждевременным довольством.

– Не вас, – я развернулась на кресле к столу, во главе которого сидела, и впилась взглядом в наглые глаза сидящего слева от меня парня. – Инструкторам-то как раз нужно посещать обучение по тому, как правильно общаться с гостями.

Риверс после этих слов, конечно, не сник, но радости у него поубавилось.

– Каждый год одно и то же слушаем, уже сами можем эти тренинги проводить.

– Именно поэтому из года в год мы получаем жалобы на хамское поведение инструкторов. Скажи мне, руководитель Риверс, это твои сотрудники тупые, или нам надо полностью уволить HR-департамент и набрать вместо него новый, раз нынешний вас так и не смог обучить правилам вежливости?

Парень замолк, а его челюсть откровенно заходила ходуном от сдерживаемой злости. Но такой мелочью меня не напугать и не смутить, так что я смотрела на него спокойно, выжидающе. Конечно, он не мог сказать, что надо уволить целый департамент. Но и признать своих сотрудников тупыми – это сознаться в своей управленческой несостоятельности, особенно когда только недавно занял должность, и стараешься создать себе правильную репутацию.

Пауза затягивалась, поэтому я решила воспользоваться моментом и добить парня:

– Мы с тобой еще не обсуждали твой KPI на новый сезон. Небольшой спойлер: ты должен будешь снизить количество жалоб на службу, иначе можешь попрощаться с частью бонуса.

Я видела, как на языке парня буквально вертится слово «сука», но мы тут не в ролевые игры играем, где изображаем из себя взрослых работающих людей. Назвался руководителем службы – будь любезен управлять качеством ее работы.

Продолжение дискуссии оборвал появившийся в помещении Филлипс. Он окинул взглядом наши с Риверсом напряженные тела, после чего нейтрально поздоровался и привычно сел напротив. Когда-то я думала, что Майлз среди них негласный лидер, но очень быстро поняла, что им является руководитель спасателей. И как удачно, что он оказался адекватным и здравомыслящим. Любви между нами не появилось, но продуктивное сотрудничество уже намечалось. Особенно после того, как я добилась завершения закупки багов взамен вышедшим из строя, которая длилась с середины прошлого сезона.

***

– Скажи мне, что ты шутишь, и я сделаю вид, что этого разговора не было.

Но Филлипс упорно молчал, тем самым отвечая однозначно и, к сожалению, отрицательно. Я отодвинулась от центра коридора к стене, давая прокатчиком пройти вместе с коробками с оборудованием, и из-за этого оказалась слишком близко к спасателю. На мгновение мозг переклинило, и я почувствовала себя не директором самого крупного и важного департамента компании, а хрупкой девушкой, которой ничто женское не чуждо. Филлипс оказался выше даже больше, чем на голову, из-за чего пришлось смотреть на него сильно... очень сильно снизу-вверх. И если раньше такую разницу можно было бы компенсировать каблуками, то сейчас я носила исключительно обувь на плоском ходу. Вот и сегодня надела бежево-зеленые кроссовки, очень удобные для того, чтобы носиться по всему курорту и запрыгивать на канатку, но которые делали меня ниже всех руководителей служб. Парни из сервиса уже давно прошли, а я продолжила стоять у стены на расстоянии дыхания от Филлипса.

– Нет, – ответила я после того, как не дождалась внятного ответа вслух. На скулах Филлипса заходили желваки. – Если бы ты завалил переаттестацию – я бы обязательно и договорилась с комиссией, и оплатила сборы. Но мы говорим о рядовом сотруднике, который не обладает уникальными знаниями и навыками.

– У меня каждый сотрудник на вес золота, а не рядовой, – возразил он, опираясь плечом о стену и скрестив руки на груди. Филлипс нависал словно та самая гора, на которой мы работали, очень органично вписываясь в ее атмосферу.

– Спасатель, заваливший корочки, не на вес золота. Если бы он был профессионалом, сдать примитивную аттестацию для него не составило бы труда. Уверен, что хочешь рисковать жизнями гостей и своей репутацией ради него?

И опять Филлипс промолчал, давая мне самой догадаться, что он думает по этому поводу. Такое поведение начинало раздражать. Он за кого меня держит? За безмозглое руководство из города, которое ничего не понимает в работе сотрудников на местах?

– Хорошо, ты меня убедил, – мужчина улыбнулся, отчего на щеках образовались милые ямочки, делавшие его менее суровым. Рано радуешься, лапа моя. – Убедил в том, что мы не будем брать этого сотрудника на новый сезон, даже если он сдаст переаттестацию.

Улыбка спала с лица Филлипса, и он даже приоткрыл рот, замявшись на пару мгновений, прежде чем заговорить глубоко и яростно:

– У меня будет недоукомплектовка! Мы спасатели, если ты забыла. Это инструкторов может быть не полный штат, а не тех, кто, как ты выразилась, отвечает за жизни гостей, – он отлип от стены и расцепил руки, свесив их вдоль тела и сжав в кулаки. Какие мы страстные и эмоциональные! Загляденье! Но не на работе.

– А что, по компании вышел приказ, что на работу берем только тех, кто ранее уже работал тут? – я изогнула бровь, в остальном сохраняя нейтральное выражение лица.

– Нет, но я предпочитаю брать опытных.

– Тем самым упуская более талантливых и способных сотрудников. Тех, кто сдаст переаттестацию с первого раза, являясь настоящими профессионалами своего дела.

Тут Филлипсу все же крыть было нечем. Как ни крути, но он сам понимал – подтвердить корочки спасателя, если ты эксперт своего дела, проще простого. И какие бы там оправдания обсуждаемый Росс не приводил, данный факт говорил не в его пользу.

– Разговор окончен, руководитель Филлипс. Информацию о том, что нельзя принимать Генри Росса, я передам в HR самостоятельно.

***

– Нет, сюда нельзя, – я повернула электронную карту курорта, разглядывая указанное Уилсоном место, и приняла окончательное решение.

– Дальше некуда. Ниже идет разветвление трассы, так что тут наибольший трафик, и, соответственно, охват, – мужчина отобрал у меня мышку и принялся двигать карту, иллюстрируя свои слова.

– А еще тут резкий обрыв. Любая растяжка, которую ты поставишь, в неожиданный момент может съехать в пропасть. И ладно, если она сделает это в одиночку – бюджет твоего департамента меня не волнует. Но вдруг там рядом будет кто-то из гостей? Попадет бордом или лыжами в снежную ловушку поехавшего за растяжкой снега, не сможет выбраться, – я отобрала у Уилсона мышку и откинулась на стуле, глядя на недовольного коллегу и приятеля.

Кабинет, выделенный мне под рабочее место, был небольшим, но идеально вместительным. В него вписался стол, офисное кресло для меня и стул для посетителей, шкаф для хранения необходимой документации, вешалка под верхнюю одежду и тумбочка, реорганизованная под чайную зону. Но главным достоинством оказалось окно с видом со второго этажа деревянного здания и с тысячи метров в горах. Долговязый Уилсон в эту атмосферу не то, чтобы не вписывался, но занимал чересчур много пространства.

– Чистить трассы не пробовали? – недовольно фыркнул он, не желая расставаться с идеей дополнительного рекламного места.

– Выпадение снега отменить не пробовал? – ехидно парировала я. – Или ты предлагаешь мне выделить парочку спасателей, которые будут стоять у твоей растяжки и подметать трассу, чтобы за день там снег не накопился?

– Черт, я надеялся, что с твоим назначением будет легче согласовывать рекламные активности, – мужчина расслабленно откинулся на спинку стула, ничуть не задетый моим ехидством. Думаю, в горах выживают только эмоционально стойкие люди. Такие, как он.

– Ты уверен, что мы знакомы уже три года? – рассмеялась я от такой наивности.

– Да, не подумал. Поставил на наши хорошие отношения, – он улыбкой поддержал мое веселье.

– Надеюсь, не свою месячную зарплату, а то придется лапу сосать.

– Ну да, сосать – это по твоей части, – перегнул палку приятель.

– Нахуй – это туда, откуда ты утром слез, – не осталась я в долгу, тяжелым взглядом затыкая его дальнейшие остроты.

Дверь в мой кабинет открылась резко, с размаху, ударившись ручкой о стену и отскочив обратно. Жаль, не припечатала хама по лбу – Риверс успел подставить руку и задержать ее. Уилсон обернулся через плечо, так что его лица мне видно не было. Мое же, уверена, сейчас было перекошено от злости. Но я не стала сразу орать на подчиненного, решила дать ему возможность сделать яму для своей могилы глубже, чтобы он из нее потом точно вылезти не смог. Риверс же, не чувствуя опасности, с порога начал шипеть разъяренной коброй:

– Ты издеваешься?! Что это за радужные куртки?! У нас же была отличная фиолетовая форма! А что сейчас? Что это за блевотина единорога?! – парень тряс новой форменной курткой, которые сегодня как раз доставили на склад. Та и правда была довольно пестрой, местами напоминая скорее одежду из детского отдела магазина, чем спецовку «крутых» инструкторов.

– О, как ты удачно, все вопросы вон к нему, – я мотнула подбородком в сторону Уилсона, чей департамент отвечал за разработку новой формы. Тот покосился в мою сторону явно не радостный, что я не стала служить буфером между ним и разъяренным парнем.

– Директор Уилсон?.. – полувопросительно проговорил Риверс. Явно до этого не особо пересекался с директором маркетинга. Интересно, а как с ним себя поведет глава инструкторов? Меня он просто вообще ни во что не ставит. – Что это? – все же более спокойно спросил. Вот же сученыш, моментально сбавил тон.

– Новая форма, – Уилсон лишь выглядел как милая нескладная булочка. Хлебная палочка. Характер у него ехиднее моего.

– Я вижу. Почему она такая... веселенькая? – ноздри Риверса раздувались, а губы, когда он замолкал, тут же поджимались в тонкую нитку.

Люди в ярости делятся на два типа. Первые горбятся и выставляют лоб вперед, словно готовые атаковать противника рогами. Вторые – выпрямляются, будто проглотили палку, и вздергивают подбородок, готовятся отражать нападение. Уже зная немного Риверса, я бы предположила, что он относится к первому. Но нет. Парень стоял идеально прямо, разве что рука с курткой была отведена в сторону, и смотрел яростно и холодно. Красивая картинка получалась с учетом широких плеч и узких бедер парня. Вот так и обнаруживаешь в себе недотрах.

– Новый концепт, – нарочно бесил парня Уилсон. Переговоры явно заходили в тупик.

Риверс перевел взгляд на меня и выдал совершенно неожиданное:

– Ты так и будешь молчать? Позволишь, чтобы мы работали вот... в этом?!

Я провела кончиками пальцев по круглому вороту своего свитера, чувствуя приятное покалывание и успокаивая себя этим жестом. Уилсон пошевелился на стуле, устраиваясь поудобнее и готовясь к просмотру выступления. Но нет, я не буду отчитывать своего сотрудника на глазах у посторонних, хоть директор маркетинга и был скорее приближенным.

– Оставишь нас? – я посмотрела на приятеля. И пусть интонация была вопросительной, выбор мужчине не предоставлялся. Взяв со стола телефон, Уилсон засунул его в карман джинсов и молча вышел из кабинета, пройдя мимо неподвижного Риверса. Дождавшись, когда мы останемся одни, я обратилась к подчиненному. – Закрой дверь и садись.

Раздраженный и злой, Риверс демонстративно кинул куртку на стол мне под нос, а сам сел на стул в своей привычной манере – полулежа, раздвинув колени чуть ли не на метр друг от друга. Окинув его презрительным взглядом, я одним движением смахнула форму в сторону парня. Куртка скатилась со столешницы ему на колени и так там и осталась. Он не стал скидывать вещь, просто сделал вид, что ничего не произошло.

– Не верю, что делаю это. Но раз твои родители не научили тебя манерам, придется этим заняться мне.

– Не трогай родителей, – взвился парень.

– Начни с себя, чтобы у окружающих не возникало к ним вопросов, – отбрила его, после чего задумчиво побарабанила пальцами по губам. – Хотя... ты прав, – по лицу Риверса скользнула довольная ухмылка. – Я тебе не мамочка и не подружка, чтобы заниматься твоим воспитанием. Если ты, взрослый мужик, в двадцать шесть лет не понимаешь элементарных вещей... – я сделала паузу, давая Риверсу самому додумать продолжение. – Не начнешь вести себя как положено, я сделаю вывод, что ты не справляешься со своей должностью. Все понятно?

Он ответил взглядом исподлобья. Да, наверное, не стоит начинать свою работу здесь с подобных угроз. И я правда сначала собиралась объяснить парню элементарные правила профессиональной коммуникации. Но благо до меня в моменте, по щелчку, дошло, что все он прекрасно знает. Просто не считает нужным это делать. И если Риверс не утруждает себя выстраиванием командных отношений, то почему я должна быть всей из себя добренькой и терпимой?

– Похоже, что нет. Думала, ты сообразительнее, – поддела его.

– Мне все понятно, просто не считаю нужным отвечать на твои угрозы.

– Раз не считаешь нужным отвечать, значит, не так уж и понятно, – жестко ответила я, впиваясь в парня холодным, колючим взглядом. Он, видимо, понял свою промашку, так как хоть и выглядел яростным, все же процедил в ответ:

– Я вас понял, босс. Так что с курткой? – парень дернул коленом, и обсуждаемая свалилась вниз на пол.

– Мне плевать, как выглядит ваша форма. Единственное, что меня волнует – это эффективность вашей работы. Цвет куртки как-то повлияет на навыки твоих инструкторов?

– Нет, – процедил сквозь зубы он.

– Вот и все. Хочешь поменять расцветку – иди сам обсуждай это с директором Уилсоном. Но раз уж руководитель службы не понимает элементарных процессов работы компании, так и быть, поясню. Сначала вам надо будет согласовать с гендиром внесение изменений в форму. Обосновать, почему потраченные сотни тысяч на новую форму должны быть спущены в унитаз, и почему вам требуется ее замена. Затем разработать новый эскиз. Согласовать его с гендиром. Потом найти новые сотни тысяч на изготовление формы. Затем дождаться, когда она будет готова и поступит к нам на склад.

– Я тебя услышал, – парень встал со стула посетителей и направился на выход из кабинета.

– Риверс, я не буду каждый раз говорить тебе, где ты не соблюдаешь правила деловой коммуникации, – бросила я, глядя в монитор компьютера с открытой на нем картой. В чем-то Уилсон прав – дополнительное место рекламы нам не повредит. Парень, уже взявшийся за ручку двери, все же развернулся, прошел к стулу, где еще недавно сидел, поднял с пола куртку и после этого наконец-то покинул кабинет.

Глава 2

Я с тоской посмотрела на замершую канатку. Объявили штормовое предупреждение, так что пришлось остановить основной вид транспорта с плато на нашу высоту. И ладно бы был уже сезон – в это время и наш местный транспорт ходит, и водителей разных мастей и форматов больше. Сейчас же никого поблизости не оказалось. Так что мы сидели после конца рабочего дня и ждали, когда за нами приедут минивены из города. Надо будет взять этот вопрос себе на заметку и решить его, чтобы в будущем в подобных ситуациях не оказываться.

В дверь кабинета постучали, и через секунду внутрь заглянул канатчик Нэйтан.

– Селена, мы хотим сыграть в покер, присоединитесь?

Я знала, что среди задержавшихся был Риверс. И, если честно, не хотела портить себе настроение общением с ним. Но налаживать отношения с коллективом надо, а такие неформальные сходки – один из способов это сделать. Так что я улыбнулась, схватила куртку с рюкзаком на случай, если не будет времени вернуться в кабинет, и проследовала за Нэйтаном.

Как оказалось, ребята засели в караульной спасателей. Помимо руководителя канатчиков, что очевидно, в ловушке оказался мой «любимчик» Риверс, руководитель прокатчиков Леон Уокер, успевший спуститься сюда с высоты тысяча восемьсот (и зачем нам там прокат, кто туда попрется без снаряги?), Филлипс, его старшая дежурная Роуз Хилл и, неожиданно, event-менеджер Ширли Купер.

– Ты тут какими судьбами? – удивленно спросила я сотрудницу Уилсона. Все разбрелись по дежурке, и ни один пока не сидел за столом по центру помещения. Будто ждали свистка. Ширли сидела на отдельно стоящем у стены стуле и, услышав вопрос, быстро стрельнула глазами в сторону Риверса. Тот стоял спиной к помещению и изучал на мониторе трансляцию с высоты две четыреста, хотя ничего, кроме снега и одного фонаря, там не было.

– Проверяла склад, чтобы убедиться, что все нужные для открытия украшения уже перевезли.

Я промолчала, не став уточнять, что офисные сотрудники закончили работать больше часа назад. Это мы задержались, так как самый наш жаркий период даже не сам сезон, а подготовка к нему. Канатка же встала всего двадцать минут назад. То есть, самоотверженная, в кавычках, Ширли сидела наверху уже после конца рабочего дня. Очень хотелось посмотреть на лицо Риверса, который утверждал, что с коллегами не связывается. Жаль, по затылку ничего не понять.

– Ну что, играем на желание? – взял на себя инициативу Нэйтан. Мне было жаль парня и его людей – они не смогут уехать, пока полностью не подготовят всю канатку к потенциальному шторму. Ладно бы заранее было известно, что все окажется настолько серьезно. Но нет, синоптики, подчиняющиеся Филлипсу, предвещали лишь усилившийся ветер, а не надвигающуюся на нас огромную плотную тучу, чьим смыслом жизни было уничтожать все живое. Так что канатчики застряли надолго.

В покер я играла пару раз и оба – отвратительно. И не потому, что не умела держать лицо – этому давно научилась, так как карьеру начала еще в университетские времена. Но вот считывать других людей, запоминать их индивидуальные наборы признаков лжи, вычислять процент вероятности, у кого какой расклад на руках и так далее – это было вне зоны моего комфорта. С другой стороны, вряд ли парни, а тем более девушки, решатся загадать мне что-то из ряда вон. Кроме Риверса – этот вообще без тормозов, судя по всему.

Сигнал был получен, и мы всемером сели вокруг добротного, крепкого даже на вид стола, на котором стоял небольшой серебристый чемоданчик. Я успела разместиться с меньшего края, поэтому оказалась одна. Через угол слева сел Филлипс, рядом с ним – Роуз, их часть стола замыкал Леон. Прямо напротив оказался такой же шустрый, как я, Нэйтан. Четвертую сторону заняли Ширли и сидящий ближе ко мне Риверс. Благо последний, кажется, тоже не горел желанием общаться вне работы, поэтому жался к сотруднице Уилсона. Или же дело было не в этом. Я отвела взгляд от парочки.

Филлипс притянул чемоданчик к себе, достал оттуда колоду и бросил ее улыбчивому канатчику. Сам же мужчина начал доставать и выкладывать перед собой стопки фишек. Правда, самый большой белый кругляш с каким-то текстом он тоже кинул в сторону Нэйтана.

– Итак, проигравший выполняет желание, загаданное победителем, – взял на себя роль ведущего Леон.

– Как они определяются? – я с трудом оторвала взгляд от рук Филлипса, перебирающих круглые, тяжелые даже на вид фишки, и посмотрела на Леона. Брови того взлетели вверх и спрятались под длинной челкой. Хорошенький. Я вообще с удивлением отметила, что все руководители служб на горе были довольно привлекательны, словно это было обязательным критерием при назначении на должность. Одни ратракист Джошуа с оснежителем Майлзом чего стоили – им бы на обложку журнала, а не прятаться в технических помещениях курорта.

– Очевидно, – со стороны Риверса послышался ответ, выданный вместе с фырканьем.

Я повернулась в сторону наглеца и, стараясь сохранять нейтральность в лице и голосе, заговорила:

– Если ты в таком юном возрасте страдаешь проблемами с памятью, – Риверс открыл рот, но я надавила голосом, не дав ему вклиниться, – то рекомендую обратиться к врачу – дальше будет только хуже.

Риверс прищурился. Я гадала, он пытается понять, на что был сделан намек, или решает, как лучше поступить. В итоге парень толкнул языком щеку изнутри, поджал губы и отвернулся. Кажется, оно воспитуемое. Только вопрос, надо ли мне это.

В помещении повисла тишина. Нэйтан увлеченно смотрел на тасуемую колоду в своих руках. Леон тоже заинтересовался ею. На Ширли я не смотрела, но боковым зрением видела, что она сидит неподвижно. Натянутые нити напряжения разорвал голос спасателя:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– В конце игры по количеству фишек, – я посмотрела на Филлипса. Он как раз закончил разделять фишки на семь кучек, поэтому смотрел на меня, а не на них. Его взгляд был прямой, открытый и нечитаемый. Мне импонировала его резковатая честность, но она проявлялась в редких случаях – большую часть времени мужчина явно что-то думал себе, но вслух ничего не произносил. С ним как по минному полю, с которым было не ясно – есть там опасные заряды или нет.

И все же я была благодарна, что он помог закончить неприятный эпизод, поэтому улыбнулась мужчине. Однако не получила никакого признака взаимности в ответ. Филлипс лишь задержался взглядом на мне еще какое-то время, после чего отвернулся и принялся раздавать фишки игрокам. Как же с ним тяжело!

– Начинайте, прекрасная дама и мужественный господин, – Нэйтан приостановил тасование колоды и обернулся к сидящей слева от него Ширли. – Начнем, как обычно, с пяти.

Девушка посмотрела на Риверса, но тот этого не заметил – его очень сильно интересовали фишки перед ним. Парень был на удивление немногословен и отстранен. Я обменялась взглядами с Нэйтаном. Не знаю, о чем думал он, но мне было непонятно, что происходит. В голове вертелись смутные, нечеткие обрывки мыслей, скорее напоминающее разорванное лоскутное одеяло, чем стройную теорию.

– Ширли, ставь пять из своих фишек, – подтолкнул Нэйтан.

Девушка оторвала взгляд от Риверса, посмотрела перед собой, зачем-то разворошила столбики с фишками, смешав их в одну неопрятную кучу, вытащила оттуда кругляш с цифрой пять и кинула его в центр стола.

– Куда торопишься, красавица? – лучезарно улыбнулся Нэйтан и потянулся вперед.

Однако Риверс опередил. Схватил фишку, которая лежала ближе к нему, чем к Нэйтану, и положил ее перед Ширли. Та распахнула глаза, посмотрела на парня сверху-вниз и два раза быстро хлопнула ресницами. Однако он сосредоточил внимание на своих фишках.

– Я что-то не так сделала? – спросила Ширли, медленно отвернувшись от Риверса в сторону канатчика.

– Ставку пока что нужно держать перед собой, – сказал Нэйтан, а потом подмигнул. – Оставь это на олл ин.

В это время Кайл взял со столбика с десятками одну фишку и выложил ее перед собой, дальше от основной массы.

Я уставилась на свое богатство, размышляя, сколько же мне надо положить. Пятнадцать? Двадцать? Порог в пять очков, или идет удваивание? Но не успела уточнить у парней, как Нэйтан принялся раздавать карты. Я отвлеклась на него, и никто не поторопил меня со ставкой. Кажется, ответ нашелся быстрее, чем был задан вопрос.

Передо мной на деревянную столешницу, а не зеленое сукно, легли две карты с красно-белой рубашкой в мелкий геометрический рисунок. Я аккуратно подняла их так, чтобы сидящий близко Филлипс даже случайно не заметил. Пиковая дама и двойка червей. Окинула взглядом сидящих за столом в поисках признаков хоть чего-то. Непроницаемый Филлипс, такая же Роуз. Леон раздул щеки, но непонятно – он счастлив, расстроен или пытается скрыть одну из этих эмоций. Сидящий напротив Нэйтан легко улыбался и смотрел на свои карты. Словно что-то почувствовав, мужчина поднял глаза, встретился со мной взглядом и обнажил все тридцать два. Я прищурилась, но это все, что было доступно. Ширли, как мне показалось, судорожно заправляла волосы за покрасневшее левое ухо. Возможно, у нее там что-то плохое. Хотя как можно судить по картам на руках, если стол еще пустой? Или можно? Казалось, что для ребят собираться на покер – занятие привычное, возможно, они неплохо играли и могли уже на этой стадии прикинуть свои шансы.

Удивлением стал Риверс. Он с такой горячностью всегда ввязывался в бои со мной, что я могла бы поклясться – у того все на лице будет написано. Однако по скрытности парень сейчас ничем не отличался от Филлипса. Совершенно расслабленный, нейтральный. Ни морщинки между бровей, ни поджатых губ. Ничего.

В помещении стояла тишина, не считая шипения рации на ремне брюк Нэйтана с периодическими раздававшимися из нее переговорами канатчиков. Свет хоть и был ярким, тем не менее не мог обмануть – темнота с улицы довольно остро ощущалась, создавая впечатление, что пора ложиться спать, а не играть в покер.

– Миссис Флеминг, ходите.

Голос Ширли раздался неожиданно. Я посмотрела на нее и столкнулась с пристальным, резким взглядом. Однако девушка улыбалась, словно сглаживая неловкость. Я сделала мысленную пометку расспросить Уилсона про нее.

– Мисс, – поправила я, после чего посмотрела на даму и двойку в руках и задумалась. Скорее всего ничего хорошего эти карты не предвещают.

– Что? – переспросила Ширли, но я уже не стала отвечать, все мое внимание было на другом.

Надо спросить, что мне сейчас нужно сделать.

– Повторишь мою ставку или поднимешь до двадцатки? – в голосе Риверса сквозило раздражение, но его слова помогли понять, что требуется сделать. Знал бы он, как выручил!

– Может, она поставит сорок, – с улыбкой сказала Роуз, чем обратно меня запутала.

Я вздохнула. Леон, даже сидя далеко, встрепенулся, подался вперед, чтобы выглянуть из-за дежурной, и спросил:

– Мисс Флеминг, плохие карты? – он улыбнулся, чуть прищурив глаза и поиграв бровями.

– Непонятно, – хмыкнула. – Как и все, что сейчас происходит.

– Вы не умеете играть в покер? – Нэйтан округлил глаза и склонил голову набок, безумно напоминая сову.

– Пару раз играла, но вся эта терминология... – я покрутила кистью руки в воздухе и оставила фразу незаконченной.

– Зачем тогда согласились? – спокойно спросил Филлипс и перевел взгляд с карт на меня.

В голове заработал калькулятор, высчитывая уместную ситуации реакцию. Хотелось грубо поставить на место. Вопрос Филлипса мне не понравился, хоть и не получалось сформулировать, чем именно. Тем не менее желание защитить границы ощущалось четко и ярко. И пока я размышляла, в диалог, неожиданно, вступил Риверс.

– Если делать только то, что умеешь, можно однажды выяснить, что вообще ничего не умеешь.

Только Риверс договорил, как со стороны Леона и Нэйтана послышались ехидные комментарии

– Какая сложная и глубокая мысль.

– Кайл Риверс – философ!

– Где вычитал, умник?

Риверс смотрел в сторону парней и утрированно закатывал глаза. На его губах играла мягкая улыбка, а сам он расслабленно опирался на спинку стула левым локтем, из-за чего сидел вполоборота ко мне. Есть же в этой дурной голове адекватные мысли. Что за недальновидность, чтобы вести себя с новым руководителем, будто ты полный идиот?

Я снова посмотрела на даму с двойкой. После чего взяла две десятки и выложила их перед собой. Посмотрела на ставку Риверса. Он ведь ее тоже поднял, но тогда не было никаких карт на руках. Перевела взгляд на парня. И успела заметить, как он отворачивается от меня к Филлипсу. Пытался считать, блефую ли? Да у меня сейчас такая растерянность из-за незнания правил, что хрен ее отличишь от тревоги из-за карт на руках. Правда, с учетом розданной херни, даже неправильные догадки приведут к правильным результатам.

Сложными схемами и непонятными хождениями по кругу, то повторяя ставку, то повышая, мы все в итоге остановились на восьмидесяти. Пару раз застревали на мне и Ширли, из-за чего я в итоге сделала вывод, что девушка тоже неважно играет. Она точно лучше меня разбирается в правилах, но до ребят ей далеко. Редко берут с собой в игру?

После сделанных ставок Нэйтан распорядился, чтобы все подвинули свою в центр стола, и выложил рядом с образовавшейся кучкой три открытые карты. Двойка пики, дама трефы и валет бубны.

Стало еще менее понятно.

Снова окинула взглядом сидящих, чтобы выяснить, повезло им или нет. Леон, у которого черты лица состояли из плавных и округлых линий, с надутыми щеками стал похож на хомяка. Но хомяки не равно блеф, так что ноль идей. Нэйтан чуть хмурил брови, а у внешних уголков глаз залегло по две тонкие морщинки. Их можно было бы даже не заметить, но выручал грубый верхний свет, оставляющий заметные тени в тех местах, до которых не мог дотянуться. Либо думает, либо недоволен, либо блефует. Выводы просто сто из ста. Ширли была равномерно розоватая, но так как девушку я видела редко и мельком, то утверждать, что это связано с покером, нельзя. Роуз, обладательница тонких, точеных черт лица, сейчас напоминала скорее работу художника или скульптора, выставленную в галерее. Ее сложно было назвать красивой, скорее – харизматичной и притягательной. И холодное выражение лица только усиливало эффект «смотри, но не трогай». В общем, тоже нечитаемая.

А интерпретировать Филлипса даже не буду браться. Не на этом этапе нашего знакомства.

Остался Риверс. Признаться, я все чаще старательно отводила от него взгляд в надежде, что не придется связываться. Поэтому сейчас словно видела впервые, и не могла не отметить то, как ему идет пирсинг. Подчеркивает его бунтарскую натуру и привлекает внимание к пухлым губам. Хороший ход.

Голову словно пронзило острой иглой. Это не было больно, скорее осознание почувствовалось на физическом уровне. Я оторвала взгляд от губ и подняла глаза. Риверс смотрел на меня, приподняв бровь. Ну да, пирсинг был с правой, дальней от меня стороны, и хорошо разглядеть их можно было только потому, что парень обернулся ко мне.

Мысленно ругая себя за то, что подставилась, я опустила глаза, полезла в карман за телефоном и бросила в воздух:

– Мне надо найти комбинации, не помню их.

– Вы всегда можете обращаться ко мне за помощью, – тут же выдвинул свою кандидатуру Нэйтан и очень утрированно подмигнул, чем вызвал невольный смех не только у меня, но и у других игроков.

– Слишком далеко сидишь, – отбрила хитреца. – И ко мне можно на «ты».

Нэйтан поднял большой палец вверх, показывая, что услышал и принял.

– Тогда ко мне, я сижу ближе, – подхватил шутку Леон.

Я приподняла правую бровь и улыбнулась левым уголком губ, возвращая себе привычную уверенность.

– Чтобы ты обобрал меня до нитки и в итоге загадывал желание?

Леон очень карикатурно замотал головой, активно хлопая ресницами.

– Не-е-ет, что-о-о ты-ы-ы! Как можно было так подумать?!

Я рассмеялась. Безмерно радовало, что удавалось найти общий язык с парнями. Конечно, им сложно было принять меня в качестве своего руководителя. Хоть все и выполняли задачи, которые я им ставила, настороженность так и витала в воздухе.

Мой предшественник – Джеймс Прайс, тоже был «пиджаком» из города. И показал себя как некомпетентного управленца, который за два года умудрился сильно просесть по выручке, при том, что доходы оставались в рамках поставленных планов. Первой тревогу забила я, поскольку мой, уже бывший, департамент занимался анализом данных и прогнозированием. Но меня поначалу не слушали, так как директор Прайс умел пускать пыль в глаза, говорить красиво и витиевато и обещать золотые горы. И лишь когда на второй год выручка стала еще ниже, CEO все же избавился от вредителя.

Полагаю, парни от меня ждали примерно того же. Кроме того, в обществе еще сохраняли силу стереотипы, что управлять могут только мужчины, женщины для этого слишком глупы. И опять же, одно дело быть главой в «типично женской» сфере. Другое – возглавить очень техническое направление, включающее в себя сложное оборудование, взрывчатку и спасение жизней.

Так что у меня не было права на ошибку, работу парней я должна была знать лучше их самих, а женственность оставлять дома в шкафу, надевая вместо нее стервозность. Впрочем, последнее было наименьшей из проблем. И так приходилось постоянно это делать, чтобы со мной считались в «мужском мире» бизнеса.

Я открыла на телефоне подсказку, готовая уже составлять комбинации и варианты, хотя даже мне было понятно, что ничего хорошего не получится. Но тут началось страшное. Ширли положила перед собой фишки. Риверс не остался в долгу. Все взгляды устремились в мою сторону. Мы ведь уже сделали ставки! Вон они, лежат посреди стола большой аппетитной горкой, которую хочется присвоить себе, чтобы не выполнять никакое желание! Так какого черта народ опять это делает?! Я не выдержала. Бросила карты на стол, схватилась за голову и простонала:

– Вы издеваетесь!

– Будет еще две улицы после этой, – ехидно пропел Нэйтан, который сразу понял, про что я.

Улицы? Улицы?! Что?.. Этот покер меня добьет.

Ладно. Справилась с методом анализа чувствительности, когда только начала свой карьерный путь, – справлюсь и с какой-то карточной игрой.

Первая партия осталась не за мной. Как и вторая. В какой-то момент начало казаться, что другие мухлюют – ну не могут им попадаться настолько хорошие комбинации, в то время как у меня на руках вечно оказывается какой-то шлак. Предъявила шуточную претензию Нэйтану, являвшемуся нашим дилером, что подтверждал тот самый белый кругляш. Парень гротескно во всем признался. Роуз попросила намухлевать ей тоже, а то она была второй с конца. Нэйтан попросил за это научить его кататься на лыжах. Все спасатели были отличными лыжниками, так как зачастую перемещаться по курорту приходилось именно на них – не до всех мест, куда падали гости, можно было доехать на баги.

– Ты сам бордист? – уточнила я, рассеянно сверяя карты с вариантами комбинаций, открытыми в телефонном браузере.

– Ага, – весело откликнулся мужчина. – А ты?

– Я не катаюсь.

Конечно, есть шанс на сет, если сейчас Нэйтан выложит еще одну восьмерку. Но какова вероятность этого? В колоде вроде пятьдесят с чем-то карт. Пятьдесят шесть? Тогда шанс на восьмерку менее двух процентов. Получается одна пара и даже никакого намека хотя бы на стрит.

– Чего?! – Леон так бурно подался вперед, что нечаянно показал всем две шестерки на руках. У него тоже пара, но младше моей. – Ты работаешь на лучшей горнолыжке страны и не катаешься?!

Я обвела взглядом сидящих за столом. Нейтральный, как и всю игру, Филлипс. Такие же удивленные Роуз, Нэйтан и Ширли. И Риверс, потирающий левый глаз. Непонятно, это признак плохих карт или хороших.

– Видимо, в ближайшее время научусь, – хмыкнула в ответ на всеобщее удивление.

– Сколько у тебя фишек?! – так и не заметивший подвоха Леон подался еще немного вперед, почти распластавшись на столе и заставив Роуз раздраженно отпрянуть.

Я на всякий случай подтянула карты поближе к себе и отодвинулась от стола.

– А что?!

– Если проиграешь, надо загадать, чтобы ты взяла урок в первые же выходные, как откроется курорт.

– Да тут же будет сумасшедший дом! Лучше отложить хотя бы на конец декабря, когда пройдет Рождество, но еще не наступит Новый год!

Видимо поняв, что наше препирательство надолго, Филлипс откинулся на спинку стула и немного сполз по нему вниз, отчего его колено уперлось в мое.

– Ты отговорки не придумывай! – Леон вернулся на свое место и только тут заметил, как кинул карты на стол. Досадливо цокнул языком, но не расстроился. – Так и будешь вечно откладывать и в итоге не научишься.

Кожа в том месте, где мы с Филлипсом касались друг друга, горела огнем. Даже несмотря на разделяющую нас одежду.

– Можно взять пару уроков у Кайла, – предложила Роуз. Девушка неторопливо поправляла свою скудную, но все еще более внушительную, чем у меня, кучку фишек.

Наибольшая, что удивительно, оказалась у экспрессивного Риверса.

Я бы сделала ставку на Филлипса.

Он до сих пор не отдернул ногу.

– Кайл регулярно побеждает на чемпионатах среди бордистов, – прорекламировал коллегу Леон.

– Я, может, планирую научиться на лыжах, – попыталась отбиться от сомнительного предложения.

– Если бы читала мое дело, то знала бы, что я инструктор-универсал.

Я мысленно сосчитала до пяти, сделала глубокий вдох и выдох, после чего заговорила максимально ровным для ситуации голосом:

– Этого нет в твоем деле, – я поджала губы и подняла уголки вверх, изображая улыбку. – Сначала просто «инструктор», затем «руководитель службы инструкторов».

– Ты читала мое дело? – Риверс приподнял бровь. Наши взгляды скрестились. Я пыталась понять, какой подвох скрыт в словах парня, но тот улыбался расслабленно и невинно. Точно какую-то гадость приготовил.

– Может, продолжим? – в голосе Ширли звучало недовольство.

Я посмотрела на девушку, но та старательно сверлила взглядом карты. После чего краем глаза уловила внимание Нэйтана и перевела взгляд на него. Мужчина коротко приподнял брови и опустил их обратно, после чего приторно-сладко заворковал:

– Ширли так стремится проиграть все свои фишки! Похвальное рвение!

– Не собираюсь я проигрывать. Сейчас на дне Селена, – фыркнула маркетолог.

Воцарилась тишина.

Это наше личное время. Мы не на работе, хоть технически на курорте. Не решаем рабочие вопросы. Но все прекрасно понимают, что принцип «что было в Вегасе остается в Вегасе» нежизнеспособен. И Ширли только что грубо нарушила субординацию. Ситуация усугублялась нашим хорошим общением с Уилсоном, который явно предпочтет сохранить отношения со мной, а не сотрудника. Одним словом – малышка Ширли только что оказалась в моих руках.

Воздух трещал от тревожного ожидания. Девушка все так же изучала свои карты и водила пальцами по неопрятной кучке фишек. Свет неудачно падал ей прямо на макушку, подчеркивая носогубные складки, которые так-то отсутствовали у молоденькой девушки. Сейчас она выглядела слегка уставшей и потрепаной. Интересно, а как выгляжу я?

– Благодарности за спасение от проигрыша принимаю шоколадом и чашкой бамбла, – я старательно улыбалась так, чтобы эта улыбка звучала и в голосе. Ширли, не двигаясь, перевела взгляд на меня. Прочитала по лицу, что я не злюсь и робко улыбнулась в ответ. Иногда жалею, что не разрешаю себе быть дорвавшейся до власти стервой.

– Бамбл?! Ты пьешь эту гадость?! – скривился Риверс. Слова парня вызвали в душе глухое раздражение.

– У меня вообще плохой вкус на все: кофе, чем заниматься после работы, сотрудников.

Бомба была сброшена, и я замерла, ожидая взрыва.

– Даже на меня?! – привлек к себе внимание громкий возглас Нэйтана. Это слегка сбило с ожидания скандала. А при взгляде на его вытянутое от возмущения и несчастно-слезливое лицо стало невозможно сохранять спокойствие. Вот и я невольно рассмеялась вместе с остальными. Успевший застыть стеклом воздух пошел трещинами и осыпался на пол. Стало легче дышать.

Катастрофы не случилось. Но не благодаря Риверсу.

Дверь в дежурку отворилась и вместе с прохладой и вихрем снежинок внутрь ввалился Майлз. Его брюки были по колено в снегу, а щеки горели краснотой, обещающей на следующий день шелушение кожи.

– А ты что здесь делаешь? – вырвалось у меня.

– Возился с двадцать седьмой пушкой. Барахлит.

Мужчина захлопнул дверь, отрезая нас от ледяного воздуха, быстрым движением скинул форменную куртку – однотонную синюю, не как у инструкторов, повесил ее на вешалку и прошел вглубь помещения.

– Возвращаемся к игре, – веско сказал Филлипс, и все дружно уставились в свои карты. Вот уж точно – негласный лидер.

– В покер играете?

Майлз схватил приставленный к стене стул, подволок его к столу и с грацией медведя уместил справа от Ширли, заставив ту подвинуться и буквально вжаться в Риверса. Инструктор окинул взглядом сначала оснежителя, затем – маркетолога, после чего переместился ближе ко мне. К взаимному, думаю, неудовольствию, его колено уперлось в мое правое. Я попыталась подвинуться так, чтобы не касаться Кайла, но единственным вариантом было бы податься назад. Что означало разорвать контакт с Филлипсом. Все еще сохраняющийся контакт с моим чертовым подчиненным Филлипсом.

Внутри нарастала моральная дилемма.

Нельзя встречаться со своим сотрудником. Он находится в зависимом от меня положении. И если в принципе романы внутри компании дело сомнительное, то между руководителем и подчиненным – очень нездоровая вещь. Попробуй отделить личное от рабочего. Захочется же вечером обсудить какие-то задачи. Или личную ссору перенести на планерку со всем департаментом. Да и как быть уверенной, что его взаимность – это не карьерное решение, а личный выбор?

Я подалась назад.

И почувствовала холод в тех местах, где колени Филлипса и Риверса упирались в мои.

Вскоре Нэйтана позвали канатчики, спустившие все кабинки подъемников к нижним станциям, и он свое место отдал Майлзу. Тот начал стремительно проигрывать, чем поселил во мне надежду. Однако к моменту, когда за нами все же приехал минивэн, который словно ехал через Мордор – так долго пришлось ждать, он не успел упасть ниже всех. Конкретно – меня.

– Ты с нами уже три года играешь, а прогресса никакого, – покачала головой Роуз.

– Да блин, я просто слишком яркий для вашей покерфейс тусовки, – ничуть не оскорбился Майлз.

– Ну что, Кайл загадывает желание Селене, – Леон принялся рассортировывать фишки и складывать их в кейс, перед этим виновато покосившись в мою сторону.

Я ободряюще улыбнулась парню и перевела взгляд на Риверса, ожидая, какую херню он мне загадает. Тот поднял лицо вверх и постучал пальцем по пирсингу.

– Мне понравилась идея с уроком, – задумчиво протянул он, косясь в мою сторону.

Я мысленно издала страдальческий вой, но постаралась ничем себя не выдать. И только сейчас задумалась о том, что, наверное, не стоило играть в покер со своими. Уверена, они все же вычислили мои личные признаки лжи. И хоть я не из тех, кто будет плести интриги и манипулировать, все же какие-то свои чувства вынуждена скрывать. И делаю это не для того, чтобы другие определяли, где я не показываю свое искреннее отношение к ситуации. Тем более, признаки лжи говорят лишь о наличии утаивания и ничего не говорят о том, что скрываешь и почему, так что сделать на них ложные выводы проще простого.

Ладно, что теоретизировать. Разберусь по факту.

– В эту пятницу будут тестовые катания инструкторов, – продолжил он.

По мне крайне сомнительная история. С того года трассы не поменялись, а устроились плюс-минус все те же самые люди. Так что смысла в предварительной подготовке трассы и выкатке инструкторов ровно ноль. Скорее всего это просто часть корпоративной культуры, и ребята пользуются возможностью покататься без толп гостей. Тем более, по факту на склон выйдут вообще все желающие сотрудники.

Запрещать это мероприятие я не стала.

– Думаю, мы с тобой сможем провести полноценный урок. Выбирай: лыжи или сноуборд, – добил он меня.

Если бы в этом мероприятии участвовали только инструктора, я бы обязательно съехидничала, что, в отличии от некоторых, у меня рабочий день. Но так как там будут и прокатчики, и спасатели, и все остальные, решила не втягивать их в свое противостояние с наглым Риверсом. Пришлось подбирать слова.

– Отличная идея. Но я не могу в рабочее время заниматься личными делами, увы, – для убедительности пожала плечами и состроила опечаленное лицо.

– Можно после работы, – теперь Риверс смотрел прямо мне в глаза. Очень хотела бы понять его мысли и эмоции в этот момент, но он мастерски держал лицо. Потому и победил в игре.

– Селена, выбирай лыжи, с ними ты будешь более мобильная, – заговорила Роуз, и я воспользовалась моментом, чтобы перестать играть в гляделки с Риверсом, и повернулась в сторону девушки.

– Лучше сноуборд, это для настоящих крутых девчонок, – вмешался Майлз.

– Тоже считаю, что сноуборд лучше, – оторвался от фишек Леон.

– На лыжах легче учиться, – подала голос Ширли.

– Она сама решит, на чем ей кататься, – вмешался Риверс. Его голос неожиданно прозвучал твердо, решительно, даже давяще. Споры оборвались. – Я зайду за тобой в пятницу в шесть. Не забудь костюм, все оборудование возьмешь в прокате.

Я не стала спорить на глазах у ребят, воодушевленных этой идеей. Однако сделала зарубку на памяти придумать причину, почему не смогу. Желательно на весь сезон. Ногу что ли сломать? Вопрос только, кому из нас двоих.

Все принялись собираться, накидывать на себя куртки. Одни только Филлипс и Роуз оставались в стороне и никуда не спешили. Я порадовалась, что уходя из кабинета, сразу захватила верхнюю одежду. Поэтому подошла к ребятам, натягивая на себя серо-зеленый пуховик с мехом по капюшону.

– А вы чего не торопитесь?

– Останемся здесь, вдруг канатчикам понадобится помощь, – негромко ответила девушка, переводя взгляд в сторону выхода.

Я понимающе кивнула, хотя впервые о таком слышала. Как много еще нюансов мне предстоит изучить?

Так что в минивэн направились только я, Ширли, Риверс, Леон и Майлз. Ветер дул настолько сильный, что порой сложно было сделать шаг вперед – меня просто сносило обратно. И ладно бы только это. Он еще швырял в лицо колючие горсти снега, тут же таявшего и оседавшего каплями на ресницах, которые через секунду застывали льдинками, так как на улице был минус. Хорошо же сиделось в городе. Тепло, комфортно, работа в нормальном офисе. Целый день – таблички, отчеты, совещания. И так по кругу. Нет же, поперлась сюда. Обязательно припомню Уилсону его слова: «От таких предложений не отказываются, подобный шанс выпадает раз в жизни». А теперь вот иду и чувствую, как мои щеки обветривает точно так же, как у Майлза.

Очередной порыв ветра лишил кислорода и заставил затормозить, так как сделать шаг было невозможно, оставалось только не дать утащить себя назад. Я щурилась и с трудом могла рассмотреть за белой мглой три силуэта и черный автомобиль. А где четвертый?

Ответ пришел быстрее, чем я была готова его получить.

Сильная рука легла на плечи, удерживая от скольжения назад на три шага против одного сделанного вперед. Я повернула голову вбок и легко разглядела пеструю куртку. Весь вечер Риверс выбивал меня из колеи. Он вроде оставался таким же безмозгло-дерзким, как обычно. Но словно не настолько сильно, как мог бы. Конечно, отказываться от помощи не стала. Пока что голова у меня на плечах. Да и вовлекаться в его мальчишеские игры ниже моего достоинства. И тем не менее, где-то на подкорке засело ожидание, как эта ситуация скажется в дальнейшем. Будет припоминать. Двести процентов. Но если я сейчас скину его руку и укачусь с ветром обратно, это тоже станет поводом для перманентных шуток. Так что я позволила Риверсу удерживать меня за плечи и проталкивать вперед к минивэну.

Машина оказалась на пять пассажиров. Остальным бы пришлось вклиниваться третьими или даже четвертыми на сиденье.

Так как мы с Риверсом приползли последними, нам остались два места рядом в самом конце автомобиля. Ширли пристально проследила за тем, как я мешком риса упала в салон, после чего уставилась на Риверса. И все же, она ревнует своего парня или того, в кого безответно влюблена? Я тоже перевела взгляд на Риверса в поисках ответа. Любопытство мне не чуждо. Тот захлопнул за собой дверь, отчего салон погрузился в темноту, подсвечиваемую огоньками на приборной панели и фарами, и тут же уставился в окно, игнорируя сидящих в салоне.

Ставлю на то, что они не встречаются.

Хотя нет, не буду. Слишком много ставок сегодня проиграла.

Глава 3

Уилсон схватил с магазинного вешала очередной пестрый костюмчик для катания и показал его мне.

– Смотри какой симпатичный!

– У меня все меньше вопросов к форме инструкторов.

Я с отвращением рассматривала протянутую одежду. Штаны еще ничего так – однотонная фуксия с каким-то синим швом по низу. Но куртка – отвал глаз и самоуважения. Вся в мелких квадратах и треугольниках. Из цветов кроме фуксии и синего, как на штанах, еще салатовый, белый и голубой. Ощущение, что взяли горсть мультяшных пони и размазали их по ткани. Посмотрела на приятеля, гадая, серьезен он насчет костюма или нет.

– Сразу видно печеньку, – Уилсон закатил глаза и принялся перебирать представленный магазином ассортимент всех цветов радуги.

– Кого?!

Бред, не мог же он сказать то, что я услышала. Не мог?..

– Печеньку. Начинающего бордиста.

Мог.

– Я, может, на лыжи встану, – поискала глазами место, откуда мужчина вытащил этот шедевр. Кажется, он висел между леопардом, болеющим ветрянкой, и наркотическим приходом.

– Не дури и вставай на борд.

Приятель перешел в следующую секцию, а я повесила цветастый шедевр обратно на вешало. Неужели в магазинах нет ничего более сдержанного? Что-то, в чем прилично появиться одному из директоров курорта, человеку со вкусом и открытой к отношениям женщине. Одним словом – мне.

– Зря ты, кстати, отказываешься от этого варианта, – все оборудование в центре зала было низким даже для меня, что уж говорить про возвышающегося над полками Уилсона. Так что пауза в нашем разговоре не наступала ни на секунду. – В костюме важны две вещи.

– Просвяти меня, гуру лыж и сноубордов, – я обреченно прошла в его секцию, мысленно смиряясь, что придется выглядеть как блевотина единорога.

– Не выёбывайся и слушай, пока я готов делиться с тобой мудростью, – Уилсон схватил что-то не поддающееся описанию и приложил это к моему лицу. – Еще раз. Костюм должен решать две задачи. Первая – не дать тебе замерзнуть. Вторая – не сливаться с окружающим пространством.

– Зачем это? – недовольно отодвинула нечто одновременно розовое, голубое, черное, зеленое, белое и оранжевое от лица. Такое нам не подходит. Дизайнер поскромничал и добавил маловато цветов, а на малое я не согласна.

– Если свалишься в овраг, спасатели быстрее найдут фуксию, чем белое или серебристое, – Уилсон настойчиво приложил костюм обратно.

– Я не планирую падать в овраг, – замахала руками перед грудью, отпихивая «шедевр».

– Хватит изображать кролика-каратиста, – он шлепнул по рукам. Я зашипела и прижала кисти к груди, глядя на приятеля с недовольством. Уилсон показал язык и продолжил. – Сомневаюсь, что хотя бы один из тех, кто туда свалился, это планировал.

Мужчина вернул костюм на место и потянулся к очередному нечто. Не желая участвовать в конкурсе клоунов, я схватила самое приличное, на что упал взгляд – лавандовый комбинезон с черными вставками и фурнитурой, и направилась с ним в примерочную. Краем глаза заметила, что приятель стащил с вешала тот в квадратотреугольник и мысленно сделала пометку обязательно поместиться в выбранное мной. Чего бы это ни стоило. Даже если замок разойдется на груди – просто поддену свитер.

Свободных примерочных было достаточно, так что мы прошли в самый конец ряда, подальше от основного скопления людей. Уилсон повесил выбранный им костюм на крючки кабинки, игнорируя мой укоризненный взгляд. Ладно, пусть висит. Мерить, конечно же, не буду. Я задернула шторку и принялась раздеваться. Первыми слетели пальто и водолазка.

– Лучше расскажи мне про свою сотрудницу Ширли Купер, – пропыхтела, расстегивая замок на ботильоне.

– Только не говори, что она перешла тебе дорогу, и мне надо ее уволить. Это было бы неудобно перед открытием сезона, – видеть Уилсона я не могла, но по голосу слышала, что тот улыбается.

– Мне нравится твоя готовность уволить кого-то ради меня, но пока не требуется.

– Тогда в чем дело?

Я зависла, стоя на одной ноге, с которой как раз стягивала штанину. Как ответить, чтобы не быть неправильно понятой?

– Кажется, она встречается с Риверсом и таска...

– Неа, – перебил Уилсон.

Я уже стояла в одном белье и вертела в руках комбинезон в поисках замка. Но он вдруг стал лентой Мёбиуса, куда ни ткнись – везде рукав.

– В смысле – неа?

Наконец, замок был найден, а с его помощью определены низ и верх.

– Это вообще стало местным мемом.

– Ммм? – задумчиво промычала, поощряя к дальнейшему рассказу. И Уилсон не заставил просить дважды.

– Твоего же Риверса подняли год назад, когда его предшественник перешел ко мне в департамент на руководителя ивент-отдела.

– Подожди. Аарон Белл – бывший руководитель службы инструкторов? – замок заело, потому что «собачка» зажевала ткань изнутри, пришлось приложить усилия, чтобы расстегнуть комбез.

– Ага. Ты разве не узнавала?

– Нафиг знать, кто там год назад был?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Тоже верно. Ну вот. У меня предыдущий руководитель не просто ушел, но еще и увел за собой ивент-менеджера. Вот и получилось, что в этом отделе разом было двое новеньких: Белл и Купер, которую мне самому пришлось подбирать. А Риверс же зеленый, опыта никакого – вот он и бегал постоянно к Беллу с вопросами. Тут, видимо, и примелькался Купер.

Я полностью влезла в комбинезон и теперь с удовольствием себя рассматривала. А что, вполне симпатично. Цвет идет, фасон сидит хорошо, только ткань сильно шуршит. Последнее, думаю, проблема всей одежды для катания. Я распахнула шторку примерочной и показалась Уилсону. Тот подпирал плечом стену между кабинками напротив и любовался собой в зеркало.

– Слушай, неплохо, – окинул он меня взглядом с головы до ног и обратно.

– Значит, беру.

– Примерь еще мой, он поярче – в овраге лучше будет видно, – мужчина указал пальцем в сторону примерочной за моей спиной.

Я обернулась на пеструю кучу на крючке, перевела очень выразительный взгляд на Уилсона и скрылась за шторкой.

– Жопа неблагодарная, – проворчало с той стороны. – Так вот. Риверс твой такой, ну, улыбчивый, смазливый, общительный. Девчонкам нравится. Да и сам он вечно флиртует направо-налево без разбора. Альфа-самца из себя изображает. Пару раз и Купер вроде как глазки построил. Я тебе сейчас больше по слухам рассказываю, с самого начала за ситуацией не следил. Не знал, что вырастет в такой прикол.

Я вылезла из комбинезона и принялась одеваться обратно в свое. Вдоль позвоночника уже откровенно сползали капли пота, а волосы липли к влажной шее. Почему примерять одежду в магазине так утомительно? На все слова Уилсона лишь рассеянно угукала, показывая, что слушаю.

– В общем, девчонка втрескалась, а он отказал. Теперь она ползает за ним как преданный щенок, вечно в глаза заглядывает и ждет, когда хозяин за ушком почешет.

Наконец, когда с переодеваниями было покончено, я вышла из примерочной, вручила Уилсону притащенный им костюм, сама взяла выбранный комбинезон и направилась с ним на кассу. Однако приятель скинул вещи в одной из свободных кабинок и пошел дальше налегке.

– Так, забери и положи по правилам, – мотнула подбородком на стол у выхода из примерочных.

– Зануда, – он закатил глаза и притормозил. – На кассу пока не иди.

Я прошла к выходу в торговый зал, а Уилсон забрал скинутый костюм, положил его на нужный стол и подошел ко мне.

– Теперь надо выбрать термобелье, носки, перчатки, балаклаву и очки. Все остальное возьмешь у нас в прокате.

Я зависла.

– Зачем так много?

– Это еще мало. Настоящий райдер имеет не один такой комплект.

Уилсон повел меня в другую часть магазина, не ту, где висели костюмы, и принялся снимать с полок прозрачные упаковки с тканью разных цветов внутри.

– А что Риверс? – вернулась я к разговору.

Приятель вручил мне пакет с серым содержимым, на этикетке которого значилось, что это термобелье.

– Поначалу, вроде как, спокойно говорил ей нет. Но Купер не понимала, и он начал ее избегать и игнорировать. Однако девчонка оказалась упорной. Теперь мы всем курортом следим за этими Том и Джерри. Причем мышка – парень метр восемьдесят, или сколько он там, с бордом наперевес.

Уилсон повесил мне на запястье прозрачные очки с черной оправой и резинкой.

– И ей самой не стремно, что она стала предметом шуток? – я покачала головой, следом за очками принимая от Уилсона упаковку каких-то очень длинных и очень толстых носков зеленого цвета. Совершенно не сочетающегося с моим комбинезоном зеленого цвета. Поэтому повесила их обратно на крючок, взяв взамен такую же модель, но пурпурную. Вопросов к форме и правда все меньше.

– Видимо, нет. У нас в апреле был корпоратив по случаю завершения сезона. Не официальный от компании, а своими силами. Ну там скинулись, купили бухло, посидели в конференц-зале. Так мы даже тотализатор устроили.

Поверх кучи одежды, которую предстояло купить, легла черная ткань. Судя по всему, это была балаклава. Я подумала и оставила ее, так как костюм с черными элементами, значит, гармония соблюдена.

– На что ставили? Переспят или нет?

– На самом деле на то, поймает ли Купер твоего Риверса. Стоило увидеть ее поблизости, как он буквально растворялся в воздухе. Купер потом стояла растерянная и оглядывала зал в поисках, куда он сбежал.

– Даже не знаю, кого из них мне жалко, – я покачала головой и всунула руку в протянутую Уилсоном перчатку. Черную, к счастью.

– Нормально?

Пару раз сжала руку в кулак, поболтала ею и вынесла вердикт:

– Велики.

– Значит, нужна шестерка. А жалко Риверса – Купер сама выбрала такое поведение, а вот он – не то, чтобы. Хотя сам тоже дурак. Все, теперь на кассу.

Когда кассир назвала итоговую стоимость, в которую обошелся набор одежды для одной единственной тренировки, возникло желание депремировать Риверса на озвученную сумму. С которым я не без труда, но справилась.

***

Я смотрела на Коулмана и уговаривала себя не злиться.

Поначалу он даже не собирался подниматься на гору, видите ли, все основные офисные помещения расположены на плато, значит, логичнее мне спуститься. Явно пытался продемонстрировать, кто тут главный. Сейчас же этот напыщенный индюк сидел в

моем

кабинете, на

моем

стуле для посетителей и говорил

мне

, в чем

я

не права. И хоть в целом удавалось держать себя в руках, все же раздражение порой проскальзывало наружу. Я стучала уголком телефона по деревянной столешнице, нервно качала носком ботинка и улыбалась своей самой искусственной улыбкой.

– Мистер Коулман, вы, кажется, неверно понимаете иерархию компании. Финансовый департамент в целом и ваш отдел учета расчетов с поставщиками являются службами обеспечения деятельности курорта. Деньги приношу я со своей командой...

– Но без нас вы... – закудахтал индюк.

Я даже паузы в своей речи не сделала, только повысила голос, чтобы точно не дать себя перебить.

– Поэтому будьте любезны показать те навыки, за которые вы получили должность, и обеспечить быстрый расчет с Тега групп.

– И все же есть... – не утихало кудахтанье.

Я особенно сильно и громко стукнула уголком телефона по столу, мысленно понадеявшись, что экран от этого не раскрошится. Индюк оказался чуть умнее своего собрата и все же заткнулся.

– Какая часть в «обслуживание лавинных пушек является приоритетом» вам не ясна?

Индюк поправил узел красного галстука, будто тот давил на шею, хотя еще минут пять назад он его, наоборот, подтянул.

– Директор Флеминг, мне все понятно, однако...

– Значит, вы закроете счет, чтобы к сезону мы вышли с надежными партнерами.

Чертов Джеймс Прайс. Чем больше разгребаю все, что наделал предшественник, тем лучше понимаю, почему при той же выручке так снизилась прибыль. Променять надежных экспертов из Тега групп на каких-то ноунеймов в целом глупое решение, но при этом перейти на более дорогой прайс... в воздухе витал запах откатов.

– Но предыдущие... – не унималось пернатое безмозглое.

– Мистер Коулман... – начала, но не успела закончить, так как дверь кабинета открылась чуть ли не с ноги и в кабинет ворвался Риверс.

– Селена... – он увидел повернувшийся в его сторону клюв Коулмана, замялся на долю секунды и сдержанно договорил. – директор, мы с вами договаривались в шесть.

Первой мыслью восхитилась, что Риверс не безнадежен. Мне и так больших трудов стоило бороться с индюком, считавшим, что я – тупая кукла, которая будет заглядывать ему в рот и делать так, как его величество укажет. Неуважение со стороны подчиненных стало бы аргументом для Коулмана. Второй мыслью прокляла себя за то, что решила все же пойти на урок, раз это требуется для укрепления авторитета и выстраивания отношений.

– Помню, руководитель Риверс, – я перевела взгляд на индюка. – В понедельник вы оплатите счет с Тега групп. В противном случае мне придется обсудить качество вашей работы с вашим директором Гриффином.

Ноздри индюка раздулись, а губы поджались. Уверена, он сейчас побежит и первым нажалуется Чарльзу в расчете, что тот встанет на сторону своего департамента. Не кивнув, не сказав «да» и никоим образом не подтвердив, что распоряжение будет исполнено, Коулман встал со стула для посетителей и покинул кабинет. Ну, хоть попрощался на выходе.

Риверс захлопнул дверь за индюком и тут же перестал изображать из себя агнца. Лицо парня озарила шкодливая улыбка, и он промурлыкал, падая на стул:

– Приятно видеть, что достается не только нам.

– Ты хотел сказать – тебе?

Основной мой гнев и воспитательный ресурс уходили именно на этого оболтуса.

– Неа. У нас уже традиция каждый день обсуждать, кому и за что прилетело.

Я изогнула бровь, вглядываясь в красивое и наглое лицо инструктора. Тот закатил глаза.

– Ну да, я рекордсмен. Но ты все равно проехалась по каждому. Кроме, кажется, Эндрю. Хотя он не стал бы о таком рассказывать.

Снаружи уже было темно – конец ноября «радовал» коротким световым днем. Но в то же время обильными снегопадами, так что фонари бликовали на белом снегу, чуть рассеивая ощущение мрачности и безысходности. Я окинула взглядом это великолепие и укатанную зеленую трассу, которая заканчивалась чуть ли не впритык к зданию. Ни на какое занятие идти не хотелось. Вечер пятницы был создан для двух стаканов виски и последних серий «Доктора Хауса», а не Риверса и сомнительного удовольствия не разбиться во время катания.

– Данное слово – закон, – вклинился в размышления парень. Он словно знал, о чем я думала, и действовал на опережение.

– Выйди, – тяжело вздохнула и мотнула подбородком в сторону двери из кабинета.

– Зачем? – Риверс устроился на стуле для посетителей привычно членом вверх. Не удивлюсь, если у него любимая поза – наездница.

– Мне надо переодеться, – я резким движением провела рукой вдоль тела, указывая на рубашку в черно-красную клетку и черные же джинсы, которые ему не были видны.

– Переодевайся, – ухмыльнулся Риверс.

– Блять, как же ты меня заебал...

Я шумно выдохнула и устало потерла глаза. После чего набрала полную грудь воздуха, чтобы начать отповедь. Но не успела произнести и звука, как Риверс ехидно протянул:

– Вообще-то рабочий день закончился, а ты сейчас моя ученица, так что... – фраза повисла в воздухе, но окончание было понятно и без того.

– Ты со всеми ученицами так себя ведешь? – я откатилась на стуле назад, дальше от стола, встала и прошла в сторону вешалки, не глядя на Риверса. Взяла с пола спортивную сумку с вещами, после чего вернулась к своему месту.

– Только с тобой. Эксклюзивно.

Я принялась доставать все, что купила вместе с Уилсоном, поэтому не увидела, с каким лицом Риверс сказал это. Но жопой чуяла. А еще раздражало, что термуха по цвету сильно не вписывалась в основной черно-лавандово-пурпурный концепт. Зачем купила? Надо было поменять, как сделала с носками. Примиряло только то, что под комбезом ее не будет видно.

– Риверс, пошел вон, – сказала спокойно. Ни сил, ни желания бодаться не было.

– Недотрога, – вальяжно и размеренно.

– Бабник, – жестко и твердо.

Послышалось выразительное фырканье, скрип ножек по полу, затем шаги и звук открывшейся двери.

– Жду тебя у проката внизу. Очки не бери, не нужны.

Дверь закрылась.

Это будет долгий час.

Я разделась до белья, натянула термуху, носки длиной до колена, балаклаву и комбез. С трудом влезла в ботинки, так как они очень плотно сидели даже с капроном, а тут такое сильное увеличение объема. Положила ски-пасс в специальный кармашек на рукаве. Понадеялась, что больше ничего не понадобится. Хотя и пропуск вроде бы не нужен, пока курорт не работает. Сделала глубокий вдох и выдох. Выдержала паузу. Собралась с духом. И покинула уютный мирок кабинета ради огромного и страшного мира катания.

Риверс стоял у закрытого проката. Все оборудование сюда уже принесли, но так как курорт еще не работал, то двери стояли на замке. Однако, когда ты сотрудник, тем более руководитель одной из служб горы, договориться с Леоном о ключе не составляло проблем. Что и продемонстрировал Риверс, помахав им в воздухе.

– Итак. Лыжи или борд? – он отпер замок, прошел в темное помещение, пошарил рукой по стене справа и щелкнул выключателем.

– Какой у вас скудный выбор. Может, есть еще варианты? – проворчала я, проходя вглубь помещения. Сзади послышался смех.

Мне на обозрение предстали стеллажи с досками, шлемами, ботинками, лыжами, палками. Даже нашлось несколько костюмов. Кстати, что мы даем в аренду еще и одежду, я тоже не знала. Это было как-то неочевидно. Для меня одежда – это что-то личное, интимное, но кому-то, видимо, было проще взять в аренду, чем покупать свое. Хотя, экстренные случаи никто не отменял. Я невольно отметила, что все костюмы в монохроме, только белые отсутствовали. Что там заливал Уилсон? Или тут больше про практичность, чем про безопасность? Тоже надо выяснить.

Кстати, вон тот серебристо-серый борд... а нет, не подойдет к костюму, у меня же черные вставки. Рыжий с пурпурными цветами тоже смотрится симпатично, но с моим лавандовым сочетание будет отстойное. Конечно, пурпур и лаванда близки, но оранжевый тут не в тему.

– По глазам вижу, что борд.

Риверс встал за моей спиной, чуть справа. В груди нарастало ощущение, словно кто-то рассыпал банку с бусинами, и теперь они катаются от ребра к ребру, щекоча и вибрируя. Я попыталась почесать солнечное сплетение, но это было нереально сразу по двум причинам: наличие плотного костюма и невозможность залезть рукой внутрь тела. Обычно я хорошо разбираюсь в своих чувствах и переживаниях. Сейчас же оказалась выбита из колеи. Нервничаю перед катанием? Тревожусь, как пройдет общение тет-а-тет с этим беспардонным созданием? Непонятно.

– Ты где-то метр шестьдесят? – на макушку легла ладонь. Я тут же присела, зашипела раздраженной кошкой и замахала руками над головой, избавляясь от вторжения в личное пространство. – Не фырчи, рост твой определяю.

– Можно просто спросить.

На всякий случай, я отошла на пару шагов от Риверса и повернулась к нему лицом, чтобы не допустить повторения подобной ситуации. Тот окинул меня взглядом сверху-вниз, хохотнул и направился в сторону бордов.

– Так сколько?

– Метр пятьдесят пять.

Парень остановился у стеллажа с досками всех цветов и длин, обернулся через плечо, снова окинул меня взглядом сверху-вниз, после чего широко улыбнулся.

– Малявка.

Может, хватит получасового урока? Ну, типа для первого раза и все такое.

Не успела заскучать, как Риверс протянул красную доску. Я насупилась, посмотрела на него исподлобья и взяла борд.

– Что не так? – парень резко забрал его обратно, я даже не успела возразить, и принялся вертеть перед собой, разглядывая со всех сторон.

– Он не подходит к цвету моего костюма.

В душе поселилось смирение, что все, что произойдет на уроке, будет потом припоминаться к месту и нет. А раз этого в любом случае не избежать, то можно позволить себе не стесняться показывать некоторые капризы.

– Зато подходит к твоему росту, – нахмурился Риверс.

– Поэтому и взяла его, – я протянул руки и схватила доску с боков, чтобы забрать обратно. Но инструктор с силой надавил на верх борда, упирая его в пол и не отдавая.

– С таким лицом едят хаггис, а не берут изящество инженерной мысли.

Кажется, слова парней про философа шутки лишь наполовину.

Риверс все же не дал забрать доску, отнес ее на место, откуда взял, после чего повернулся в мою сторону, изучил взглядом костюм и присел на корточки. На нижних полках, как было видно с моего места, располагались более темные борды.

– Против черного ничего не имеешь?

– Нет.

Он взял однотонный черный борд, положил его на стойку выдачи оборудования, судя по компьютеру и POS-терминалу, и поднял глаза.

– Какой размер?

– Чего? – я недоуменно моргнула.

– Обуви.

– Тридцать пятый.

Я успела увидеть, как уголки губ Риверса поползли вверх, и слишком резко и громко рявкнула:

– Не смей!

– Малявка, – одновременно со мной произнес парень.

Из глубины души прорвался возмущенный рык.

Риверс заржал, прошел к стеллажу с какими-то металлическими конструкциями, извлек оттуда две штуки и принялся прикручивать их к борду. Все так же посмеиваясь, парень пояснил:

– Пока настраиваю универсальную стойку. Как определишься с ведущей ногой – будешь говорить прокатчикам ставить крепления на нее.

Или не буду, так как теплилась надежда, что это первый и последний раз.

За бордом последовала обувь. Риверс уже знал мой размер, поэтому молча покопался среди одинаковых черных ботинок, заглянул внутрь некоторым из них и вытащил выбранную пару.

– Садись.

Так как я стояла посреди зоны для гостей, то просто повертелась на месте в поисках, куда можно приземлиться. Взгляд зацепился за спрятавшуюся в углу помещения недалеко от входа желтую доску. Интересно, почему она стоит отдельно? Но мысль не успела закрепиться. Я увидела недалеко слева банкетку и направилась к ней. Приземлилась сверху. И уставилась на парня. Риверс вышел из-за стойки прокатчиков и подошел ко мне.

– Примерь.

Я забрала протянутые ботинки, поставила их на пол и двумя движениями скинула свои. Сноубордическая обувь выглядела массивной и даже на вид неудобной. Еще и с небольшим уклоном вперед. Как на них прямо-то стоять? Решив не заморачиваться, взяла левый ботинок, всунула в него ногу и потянулась к шнуркам.

– Погоди. Сначала скажи, удобно? Или надо другой размер посмотреть? Надень оба сразу, так понятнее будет.

Я послушно нацепила второй ботинок, после чего встала.

– Вообще неудобно.

– Малы? Велики? – нахмурился парень, устремив взгляд на мои ноги.

– Да нет, вроде по размеру.

– Тогда что неудобно? – он поднял глаза и впился взглядом в лицо.

– Сами ботинки, – от собственных капризов почувствовала себя неуютно. Именно перед ним хотелось выдерживать имидж рациональной и зрелой. Видимо, в пику его мальчишеской придурковатости.

– Привыкнешь, – отрезал он. – Зашнуровывайся, а я пока шлем подберу, – договаривая на ходу, Риверс нырнул обратно в стеллажи.

Я же присмотрелась к ботинкам. Шнурки были вдеты в нижнюю половину там, где они просовывались в петли. Оставалось только затянуть верхнюю с крючками. Так что справилась быстрее, чем Риверс, и порадовалась, что не выгляжу полной идиоткой и «печенькой», как сказал Уилсон.

Пока я любовалась шнуровкой, парень вышел из стеллажей с черным шлемом.

– Вот, будет у тебя все гармонично сочетаться по цветам, раз уж это важно, – произнес он с усмешкой на губах.

Я промолчала, не став вступать в перепалку. Вместо этого просто взяла шлем и надела его.

– Нормально по размеру? – в очередной раз спросил Риверс. Что ж, стоит признать, что он производит впечатление профессионала.

Прислушалась к собственным ощущениям. Казалось, что в череп по бокам что-то впивается, поэтому выдвинула логичное предположение:

– Маловат как будто.

– Подожди.

Он схватился за шлем и покачал его на моей голове из стороны в сторону. Я снова зашипела и попыталась отбиться от его рук. Поторопилась с определением этой личности в профессионалы.

– Да хватит на меня ругаться! Для тебя же стараюсь! – по шлему сверху стукнуло.

– Можно поаккуратнее?! – я вжала голову в плечи, желая избежать повторения шлепка.

– Ты решила мне все нервы на уроке выесть? – в голосе Риверса проскользнули злые нотки.

Он все же стянул с меня орудие пыток, и я почувствовала облегчение от исчезнувшего дискомфорта.

– Тебя никто не просил загадывать это желание!

Мы замерли, тяжело дыша. Риверс, стоя напротив со шлемом в руках, и я, сидя на банкетке и с трудом сдерживая желание плюнуть на все. Губы парня чуть подрагивали, то сжимаясь в более тонкую линию, то чуть расслабляясь. Я же чувствовала нервный тик у крыльев носа. Довел ведь!

– Принесу шлем побольше, – разорвал тишину он.

Я проследила за его удаляющейся спиной и встала на ноги, осваиваясь в сноубордических ботинках. Стопы словно были в тисках, а вот лодыжкам оказалось вполне комфортно. Немного мешал наклон вперед – из-за него колени так и норовили подогнуться. На пробу прошлась вперед, назад. Не самая удобная обувь. Еще и подошва не гнется, из-за чего ощущение от себя будто от лошадки-качалки.

– Ты плохо зашнуровала.

Риверс вернулся со шлемом, ничем не отличающимся на первый взгляд от предыдущего. Тем не менее, когда я села на банкетку и надела его на макушку, он отлично подошел.

– Почему плохо?

Опустила взгляд на ботинки, пока пыталась застегнуть шлем под подбородком на ощупь. Шнурки накинуты на каждый крючок, шнуровка такая же, как на взъеме. Трезубец застежки шлема никак не желал попадать в «гнездо» – снаружи постоянно оставался то один «зубчик», то второй. От этого в груди начало нарастать жжение раздражения.

– Дай сюда.

Риверс отобрал ремни шлема, чтобы самому застегнуть фастекс. Хоть на мне была балаклава, натянутая на подбородок и закрывающая всю шею, прикосновения парня остро чувствовались. Каждое движение заставляло желудок сжиматься, а меня – не знать, куда деть руки. Я молча ждала и рассматривала черно-желтую куртку перед глазами, стараясь сфокусировать все внимание на мелкой стёжке. За щелчком последовало шебуршание, и ремни подтянулись, плотно обхватив нижнюю челюсть и прижимая шлем к макушке.

– Почему ты не в форменной куртке?

– А ты настоящая почемучка, – Риверс отошел в сторону и придирчиво окинул меня взглядом. Но тут же ответил, не дав мне возмутиться. – Рабочий день закончился.

– Но у нас урок.

– Ты за него не платишь.

Возразить было нечего. Мы смотрели друг на друга, а тишина сгущалась, становясь плотной, вязкой, терпкой. Лампы под потолком отражались в глазах Риверса желтыми искрами-бликами, как огоньки фей в темных, опасных водах зачарованного озера. На очередном вдохе кислород попал в легкие отдельными порциями, прерывисто.

Шнуровка.

Не понимаю, что с ней не так. Выглядит совершенно нормально.

– Ну как? Потуже? Послабее? – голос Риверса звучал сдавленно. Он то ли пытался затолкнуть слова поглубже, то ли наоборот – выталкивал силой.

Я нахмурилась и часто заморгала, пытаясь понять, о чем он. Инструктор постучал пальцем под подбородком. Шлем, да. Застежка шлема. Я повертела головой, пару раз оттянула челюсть вниз, не размыкая рта. Шлем сидел плотно, не болтался, дискомфорта не приносил, хоть и явственно ощущался. Поэтому кивнула и заговорила на другую тему:

– Так...

Риверс сделал два шага вперед и встал прямо передо мной.

– ... что там...

Опустился на одно колено, чуть развернувшись боком.

– ... со шнуровкой?

Растерянно закончила мысль в тот момент, как он взял мою правую ногу и закинул ее щиколоткой себе на бедро.

– Слишком слабо затянула. Ботинки должны крепко фиксировать ногу, чтобы не допустить травм. Комфорт и безопасность!

Он одним движением развязал тугой, как мне казалось, бантик и шустро вытянул шнурки из крючков, после чего принялся сильно их натягивать, создавая еще большее ощущение тисков в районе стопы. Я, зачем-то, перестала дышать. И, кажется, не дышала все время, что он затягивал плетение и завязывал узел.

– Нам надо обновить прокатные ботинки. BOA гораздо удобнее.

Он поставил правую ногу на место и тут же закинул себе на бедро левую. Я дернулась в попытке вырваться, но крепкая мужская хватка не дала этого сделать.

– Я и сама справлюсь.

– Ты уже не справилась, – безапелляционно заявил Риверс твердым голосом и принялся расшнуровывать ботинок.

Я открыла рот. Посмотрела на то, как быстро он скинул шнурок с крючков. Закрыла рот. Возможно, рациональнее будет довериться профессионалу. Риверс снова принялся резко и сильно натягивать шнурки, превращая сноубордический ботинок в испанский сапог.

– Так что там за боа?

– Ты и этого не знаешь, – тяжело вздохнул он и закатил глаза, перестав затягивать шнуровку. Я раздраженно дернула ногой, не столько желая выбраться, сколько остановить актерствование. Риверс, видимо, ожидал подобного хода, так как схватил за щиколотку чуть ли не до того, как я взбрыкнула. И невозмутимо продолжил затягивать ботинок, будто ничего такого не произошло. Зря. Очень зря.

Я облизнула губы и заговорила:

– Какие налоги компания платит за каждого сотрудника, в каком размере и в какие фонды? – нога осталась на его бедре, и я ощутила, как мышцы начали напрягаться от противоположных импульсов. Хотелось увеличить дистанцию, но и бодаться с Риверсом желания никакого.

– Что... – начал парень, но я не сделала паузу, и он оборвал мысль.

– Сколько стоит подбор одного инструктора?

Риверс поднял взгляд, и мы впились глаза в глаза. Наверное, только поэтому я смогла уловить, как зрачки расширились. Надеюсь, это значит «я понял, каким дураком был».

– Да мне...

Опять не дала себя перебить. Все так же впиваясь взглядом, зашипела, раздувая ноздри:

– Какая маржа у одного занятия с инструктором?

– При чем... – брови парня сошлись на переносице, пробороздив глубокую морщину.

– Руководитель Риверс, – утробно зарычала. – Как вы думаете, что директору департамента важнее знать? Что такое боа, или ценообразование, чтобы денег хватило и на зарплаты, и на налоги, и на обеспечение работы курорта?

Риверс смотрел прямо на меня, стиснув зубы и нахмурившись. Его ноздри раздувались, мелко вздрагивая, а зрачки стремились вытеснить радужку. Наверное, со стороны я выглядела точно так же. Казалось, что он сейчас начнет ругаться, повышать голос, скандалить. Однако парень промолчал. Вместо этого повернулся обратно к ботинку, стремительно зашнуровал его и после отпустил ногу.

– Проверяй. Должно сидеть плотно, но не перетягивать.

Голос звучал холодно, тяжело и отстраненно. В глаза, да даже в мою сторону, парень не смотрел. Отошел вбок и уставился куда-то перед собой в окна, выходящие на канатку.

У меня в груди поселилась холодная, склизкая змея, которая медленно, но ощутимо затягивала кольца вокруг трахеи, отрезая доступ воздуха в легкие. Я чувствовала вес ее тела, давящий на желудок, заставляющий его судорожно сжиматься, выдавливающий содержимое обратно наружу. Не понимаю. Я же права! Во всем права! Но почему тогда ощущения настолько мерзкие? Возникло сильное желание плюнуть на все, переобуться в свои ботинки и уехать домой пить виски. И все же сделала глубокий вдох и, медленно выдыхая, встала. Прошлась как в первый раз. Теперь ноги были в тисках не только в районе стоп, но и щиколоток. Стоять и ходить стало еще менее удобно, а колени вообще отказывались выпрямляться до конца.

Остро ощущалась тишина помещения. Стены давили. Надвигались со всех сторон. Отнимали свободное пространство. Выжигали кислород.

– Кажется, все в порядке, – сдержанно и бесцветно, не глядя ему в глаза.

– Тогда бери борд, пойдем в лягушатник, – все так же холодно.

– Хах?! – против воли удивленно хмыкнула и выпучилась на Риверса.

Тот замер. Прошелся взглядом по моему лицу. После чего заржал в голос, откинув голову назад.

– Что? – уточнила раздраженно. Но только смех парня чуть-чуть затихал, как тот хрюкал и начинал ржать сильнее прежнего.

Я подождала в надежде, что Риверс просмеется и сможет внятно объяснить, что произошло. Но когда на его глазах выступили слезы, а сам он начал визгливо тянуть «ой, не могу», не выдержала. Подхватила борд и вперевалку направилась на выход из проката. Доска так и норовила выскользнуть из рук, из-за чего несколько раз стукнулась об пол. Приходилось постоянно подкидывать ее вверх и перехватывать поудобнее. К моменту, когда я оказалась в коридоре, руки уже ныли от напряжения. Смех Риверса все же затих, остались только сдавленные всхлипывания и тяжелые вздохи довольного жизнью человека. Я перекладывала доску из одной руки в другую, когда спиной раздался звук поворачивающегося замка. После этого рядом материализовался парень со шлемом и бордом в руках. Тем самым, лимонно-желтым, что стоял у входа в прокат и теперь отлично сочетался с костюмом.

– И чего ты ржал? – проворчала я.

– В лягушатнике дети учатся кататься.

Я нахмурилась и посмотрела на Риверса снизу-вверх. Как обычно с момента отказа от каблуков на работе. Теоретически было ясно, что его так насмешило. Что-то из рода: взрослая женщина, старше на несколько лет, постоянно шпыняющая его директор будет учиться кататься на трассе для детей. Но чтобы настолько? Он же чуть собственным смехом насмерть не подавился.

Все свое непонимание я выразила одним вопросом:

– И?

– Ну, как?! – Риверс посмотрел на меня с удивлением. Его брови настолько взлетели вверх, что спрятались под челкой короткой мужской стрижки. – Ты же

малявка

.

Я не горжусь тем, что уронила принадлежащий курорту борд, чтобы попытаться задушить Риверса.

Одетая, обутая, я с трудом ползла за инструктором и пыталась не сильно пялиться на Риверса, что тащил два борда с легкостью, будто это его привычное состояние. К моменту, как мы дошли до учебной трассы (ни при каких условиях не буду называть ее лягушатником), я успела обзавидоваться его силе, задуматься, нафига мне она, и успокоиться, что мне и без того легко живется. Склон горы учебной трассы был пологий, благодаря чему здесь могли кататься дети и начинающие лыжники и сноубордисты. Поскольку сегодня были тестовые катания, а все сотрудники может и не профи, но точно не новички, то кроме нас с Риверсом здесь никого не оказалось. Тем не менее бугельный подъемник работал, хоть поблизости не было видно никого из канатчиков. Я засомневалась, насколько это соответствует технике безопасности. С одной стороны, вроде не было гостей, кто мог бы убиться на, об или из-за подъемника. С другой – можно ли отходить от сложного технического оборудования?

– Развисни, – перед глазами пощелкали пальцами. Я отпрянула из-за излишней близости и хмуро посмотрела на Риверса. Тот широко улыбнулся и бросил борды на снег.

Урок начался.

Сначала инструктор заставил меня разбегаться и прыгать вперед. Я долго возмущалась, что это нереально сделать в таких ботинках и объемном, неудобном комбинезоне. Но под тяжелым взглядом сдалась и устроила показательные прыжки. Таким образом Риверс поставил меня правой ногой вперед – видите ли, оттолкнулась я от земли левой. Допустим.

После этого Риверс долго рассказывал про устройство сноуборда. Что по кромке сзади и спереди – кант, а поверхность, на которой стоишь на снегу – скользяк. Как на нем правильно стоять. Что надо согнуть колени и удерживать их над пальцами ног. При этом не уводить плечи и бедра за пределы доски. И расслабиться! В позе собаки, которая не решила, посрать ей или нет! Вес лучше всего перенести на ведущую ногу. Потому что если на заднюю – доску начнет вести. Что надо уметь правильно падать, чтобы не травмироваться. Правильно, мать его, падать! Падать! Правильно!

И это только начало!

Можно было за голову хвататься, насколько все сложно звучало. Как, катясь с сумасшедшего склона горы, можно одновременно правильно держать тело, руки, распределять вес, управлять сноубордом, следить за обстановкой и другими райдерами, избегать неудачных участков трассы... и при этом смотреть вниз склона! Ответ – никак, если ты не самоубийца.

Хм... не самоубийца.

С подозрением покосилась на Риверса.

Он улыбнулся в ответ.

И только после длинного инструктажа мы приступили к надеванию сноубордов. Я, по распоряжению Риверса, села задницей прямо на снег, подтянула доску поближе и вложила стопы в крепления. Парень разместился слева от меня и принялся показывать на себе, как зафиксировать стрепы.

– Главное, чтобы ты не свалилась со сноуборда во время катания. Но доводить до боли тоже не надо. Комфорт и безопасность!

Когда я застегнула все четыре стрепа, парень подергал их. Затем подергал мои ноги. Только после этого убедился, что все плотно и надежно. На слово видите ли, не верит. Видел он зашнурованные мной ботинки. Я даже не обращала внимания на поддевки, вместо этого задумчиво следила за его руками без перчаток. Сезон еще не начался, а кожа на кистях уже была обветрившейся и шелушащейся. Он так со всеми учениками? Бедные руки.

– Теперь встаем.

Услышав распоряжение, я встрепенулась и сфокусировалась на действиях инструктора. Риверс воткнулся задним кантом доски в снег, уперся левой рукой в землю под собой, перенес вес тела вперед, положил доску на скользяк и встал.

Выглядит легко.

Я подтянула борд к себе. Уперлась кантом как Риверс. Оторвала задницу от снега. Попыталась подняться. Доска медленно, микроскопическими рывками поехала вперед. Зад вдруг стал невыносимо тяжелым. Я неловко взмахнула руками, стукнулась левой о Риверса и шлепнулась.

Или нет.

Спустя несколько попыток ничего путного так и не вышло. Не считать же за результат задницу в синяках. Риверс стоял надо мной и негромко посмеивался, отпуская комментарии разной степени ехидства.

– Лягушатник будет для тебя сложноват.

Я рыкнула. Подалась вперед. Резко хлопнула доску на скользяк. А сама упала обратно на задницу. Ноги вывернуло, борд поехал вперед, костюм же создал отличное сцепление со снегом, удерживая меня на месте. Так в средние века людей казнили – привязывали к лошадям, которые их разрывали. Не зная, как лучше выкрутиться из ситуации, я резким движением вскинула ноги вверх, из-за чего тут же завалилась на спину и распласталась по земле.

Кайл уже не посмеивался, он откровенно ржал.

– Селена, кататься надо на борде, а не на заднице.

– Какой инструктор, такая ученица, – пропыхтела раздраженно.

Несмотря на то, что даже через комбез и термуху чувствовалось, насколько снег холодный, по всему телу стекали капли пота, прочерчивая неприятные дорожки влаги. Белье намокло и ластилось к коже, натягиваясь при каждом движении и резко отлипая, оставляя после себя ощущение холодка.

– Ладно, сейчас помогу, но в будущем все равно придется научиться, – ничуть не обиделся Риверс.

Он, как-то извиваясь и подпрыгивая, поскольку был прикреплен к борду, встал напротив и протянул руки. Я с сомнением посмотрела на его неустойчивое положение и на заднице отползла подальше.

– Ты куда?!

– Не хочу, чтобы ты на меня грохнулся!

– Чего?! Да ты хоть представляешь, скольких человек я обучил?!

Ругаясь и фырча, Риверс все же вынудил вложить ладони в его. Сильным, крепким движением инструктор потянул на себя, заставив выпрямиться, насколько это было возможно на борде. Я уткнулась взглядом ему в шею, спрятанную под черной, собранной складками балаклавой. Подняла глаза вверх и слишком близко увидела губы: изогнутая верхняя, пухлая нижняя с пирсингом. Округлый нос с крупным кончиком. Серые глаза с напряженными нижними веками.

Почувствовала, как Риверс отпустил мою левую руку.

Канатка равномерно гудела. Редкие снежинки попадали в свет от фонарей и кружились, не торопясь опускаться на землю. Пахло морозом и свежестью.

Я высвободила вторую руку, но не смогла отойти – не представляла, как это сделать со связанными доской ногами. Риверс прошелся взглядом по моему лицу и в два прыжка отошел, встав сбоку.

Следующую бесконечность он сначала учил меня скатываться на заднем канте. Потом осваивать монстра под названием «бугельный подъемник». Основной проблемой было то, что этот тип канатки рассчитан на лыжников...

– ... впрочем, как все... – комментировал Риверс.

... которые могут ехать лицом вперед. А бордисты – люди бочком-бочком.

Бугельный подъемник представлял собой трос, натянутый от верхней станции в начале трассы до нижней, в ее конце. К натянутому тросу прикреплялись палки – они держались на тросах поменьше. На конце палки была «тарелка», которая действительно так выглядела и называлась. Всего ничего – пихаешь тарелку между бедер поближе к заднице и катишься наверх с ветерком. Угу. Только вот ехать лицом вперед – это врезаться острым кантом в снег, застревать, сваливаться с подъемника посреди трассы и слышать ржач едущего следом Риверса.

– Я же говорил, что не получится.

Ехать боком, чтобы комфортно на скользяке катить по трассе – тогда тарелка из-под задницы выползает. Все равно сваливаешься с подъемника. Риверс все так же ржет.

После заднего канта я скатывалась на переднем. Долго и нудно, так как ехать спиной вперед, когда не видишь путь, было страшно.

– Селена, я рядом, и смогу о тебе позаботиться, – увещевал Риверс, призывая расслабиться и спокойно спускаться. Ага, сейчас, как же.

Снова маялась с подъемником. И это молчу про то, сколько раз при спуске я спотыкалась и падала. И никакой Риверс от этого не спасал. Разве что периодически говорил, где ямка от моей предыдущей встречи с трассой. Не забывать сгибать колени. Не опускать носки или пятки – в зависимости от канта, на котором качусь. Не выставлять руки, чтобы не рухнуть своим весом на запястья. Перестать оттопыривать зад. Да невозможно выполнить все инструкции разом!

После четвертого спуска с горы – каждый раз в новой технике – я поднялась наверх без единого падения с подъемника и легла на землю до начала склона.

– Делай что хочешь, я больше не встану.

– Встанешь, – зевнул Риверс. Хоть он и натянул балаклаву на нижнюю половину лица, изданный им звук ни с чем нельзя было перепутать.

– Попробуй заставить, – я зевнула вслед за инструктором.

– Давай-давай. Я и так даю тебе ускоренный курс, чтобы ты быстрее...

– Чего?! – не дослушала его. – Ускоренный?!

Я приподнялась на локтях и попыталась поймать взгляд Риверса. Тот как будто пристыдился, поскольку сморщил нос и втянул голову в плечи.

– Ну, пропустил пару этапов. Зато ты вон как быстро осваиваешься.

Он укатил на заднице вниз быстрее, чем я успела дотянуться до его шеи.

Как бы я ни ворчала, к занятию тем не менее вернулась. В конце концов мы перешли к движениям, похожим на обычное катание сноубордистов, а потому и к отработке поворотов. Это оказалось крайне непросто, особенно в части, когда надо было перейти с канта на скользяк. Я жутко пугалась, что теряю контроль над доской – та начинала легко и быстро катиться куда ее душе угодно, поэтому до последнего оттягивала поворот. Усиливавшийся снег только подкреплял тревогу, сокращая видимое расстояние и отнимая иллюзию контроля над ситуацией. Казалось, что стоит отпустить «поводья», как сноуборд утащит меня в неизвестном направлении.

– Куда?! Куда ты едешь?! Да, блять, Селена! – орал во всю глотку Риверс, стоявший чуть ниже по склону для подстраховки.

Я катилась поперек трассы прямо в сугробы на краю и не могла остановиться или повернуть. Все тело замерло и не желало шевелиться, чтобы хотя бы упасть до того, как достигну сетки ограждения. Когда борд носом врезался в плотный белый холм и резко замер, я не смогла удержать равновесие и ничком свалилась в холодный, кусачий снег. Стоило осознать, что больше не надо удерживать позу раздумывающего посрать или нет, мышцы тут же расслабились, разгоняя по телу кровь и тепло, возвращая ощущение себя в безопасности.

– Ты жива? – послышалось где-то достаточно близко. Голос Риверса звучал напряженно и сдавленно. А, может, дело в снеге, забившимся в уши даже несмотря на балаклаву.

Я рывком приподняла обе ноги, согнув в коленях, перекатилась с живота на спину и распласталась лицом вверх. Сквозь мокрый снег картинка выглядела местами нечеткой, а капли стекали в глаза, щипались и раздражали. Я провела рукой по лицу, но из-за залепленной снегом перчатки стало только хуже.

– Относительно мертвых – да.

– Ну и зачем ты сюда укатилась?

Из-за натянутой балаклавы лица Риверса толком видно не было. Но даже с каплями воды на ресницах мне удалось рассмотреть его прищуренные глаза с морщинками вокруг внешних уголков.

– Будто это было добровольное решение, – устало выдохнула, вспомнив разговор с Уилсоном.

Не встану. Пусть хоть что делает – не встану. Ни сегодня с трассы, ни завтра с кровати.

Но все же, когда Риверс протянул руку, ухватилась за нее. Уже подтянула борд и уперлась кантом в снег в поисках устойчивости, когда раздался смешок и веселое, чуть приглушенное из-за балаклавы:

– Не прибедняйся.

Чего?! Я прищурилась, вглядываясь в наглые глаза напротив. Риверс потянул меня, намекая, что пора бы и встать. Глаза его при этом стали еще уже, превратившись совсем в щелочки, а плечи тряслись в приступе беззвучного смеха.

Паразит!

Я надавила ногами, сильнее впиваясь доской в снег, и резко дернула парня вниз. В этот же момент попыталась убраться в сторону, чтобы Риверс свалился в сугроб, ранее послуживший тормозом, а не на меня. Но сковывающий движения борд не дал планам осуществиться, якорем пригвоздив к месту, и парень рухнул сверху всеми своими килограммами. Сильнее всего прилетело локтем в живот. Я почувствовала резкую вспышку боли, отчего попыталась согнуться пополам, скрючиваясь и защищая уязвимое. Но из-за этого врезала плечом по носу не успевшему сгруппироваться Риверсу.

– Ты убить меня хочешь?!

Парень стоял на локтях. Одно его колено упиралось в землю между моими ногами, а пах – в тазобедренную косточку. Я принялась извиваться, стремясь избежать некомфортной близости и неуместного прикосновения. В этот же момент он положил ладони мне на плечи и выпрямился на руках. Плечи болезненно вывернуло и вдавило в трассу, заставляя выгнуться в спине и податься грудью вверх. От этого я только сильнее зашипела и задергалась, выворачиваясь из хватки. Руки Риверса соскользнули с плеч на землю, и он завалился обратно на локти, прижавшись грудью ко мне. Борд мерзко проскрипел по другому борду, уничтожая уши и пронзая зубы болью, а по телу пробежала толпа колючих мурашек.

– Не дергайся, иначе не расцепимся.

Что бы я ни думала про Риверса, все же понимала – ему виднее. Поэтому послушно замерла и посмотрела в серые глаза напротив, ожидая дальнейших указаний.

Снег за последние десять минут словно усилился. Крупные, пушистые снежинки падали вниз с затянутого черными тучами вечернего неба. Из-под шлема парня торчала намокшая челка. На фоне гудел подъемник, чьи звуки стали настолько привычными, что смешивались с окружавшей нас тишиной и растворялись, будто исчезая. На брови, ближе к переносице, собралась капелька то ли снега, то ли пота. Она набухала, норовя совершить свой последний полет вниз. Сквозь костюм чувствовался контраст холода трассы и тепла парня. Усталые мышцы ног сводило судорогой. Черный шлем с черной балаклавой прятали большую часть лица Риверса. Видно было только глаза.

Большие. Темно-серые. С напряженным нижним веком.

Его взгляд был устремлен мне в глаза, и я видела свое отражение, искаженное, вытянутое, с кривыми пропорциями.

Ресницы дрогнули.

Отражение скрылось наполовину – взгляд Риверса опустился ниже.

Удар сердца словно кулаком по столу.

От косточки, к которой Риверс прижимался членом, шипучим шампанским вверх устремилась тревога. Затопила сердце. Сжала горло в тисках. Разъела губы.

Хуйня какая-то.

– Ты слезать с меня планируешь? – вопрос сорвался резко, хрипло, прыгающим голосом.

Риверс моргнул и поднял глаза, снова сцепившись со мной взглядами. Морщинок от уголков больше не было.

– Да вот думаю, если придушу тебя, меня посадят? – ответил он с нечитаемой интонацией.

Риверс снова выпрямился на руках, на этот раз опершись о трассу по бокам от моего тела. Согнул ноги в коленях и сильно оттолкнулся, плотно удерживая борд на весу. Перекатился на спину одним слитным движением и лег на землю рядом.

Теперь никто не загораживал вид на черное небо и летящие прямо в лицо снежинки, подсвеченные рыжими фонарями.

– На мое место все равно кого-то поставят, – расстроила его.

Каждая мышца в теле скукоживалась, укорачивалась и затвердевала монолитом. Только сердце мелко подрагивало, словно раздумывая: биться или замереть?

– Всегда есть шанс, что этот кто-то понравится мне больше.

Я не видела Риверса. Не понимала его интонаций. Он говорил негромко, ровно – без скачков голоса, без окраски. Определить, какие эмоции лежали за этими словами, нереально. Хотя, может, никаких и не было. Просто констатация факта.

– Или меньше, – парировала я.

– Или меньше, – повторил он.

Мы замолчали. Я всматривалась в небо над головой в тщетной попытке разглядеть очертания туч, их форму, мягкие округлости и еще более темные провалы. Казалось, что снег просто появляется в воздухе и в полете растет из микроскопической песчинки до размера самой мелкой монеты.

– BOA – это шнуровка. Там есть такой диск, который помогает...

– Мы не заменим все ботинки на новые только ради шнуровки, – оборвала я объяснения Риверса.

Он промолчал, но очень выразительно вздохнул. Устало, даже не раздраженно.

Я чувствовала себя кусочком масла, которое тает и растекается по поверхности. Уставшие, болезненно ноющие мышцы превращались в однородное мягкое желе. Живот в месте, куда пришелся локоть Риверса, пульсировал и горел. Спина, наоборот, замерзала, затвердевая. Справа слышалось дыхание парня. Беззвучный вдох и резкий, шумный выдох. Я оторвала взгляд от неба и повернула голову в сторону Риверса. Он смотрел вверх. Его руки были раскинуты в стороны. Грудь приподнималась с бесшумным вдохом. Снежинки, не видя разницы, куда падать, опускались на костюм, шлем, оседали и на балаклаве, но таяли в районе носа. Одна особо дерзкая маленькая снежинка зацепилась за кончики длинных ресниц. Фонари всему придавали легкий рыжий оттенок, в том числе радужке глаз Риверса.

– Накатались? – словно кто-то с силой опустил молоток на фарфоровую фигурку, разбив ее в пыль.

Я повернула голову в сторону вопля и увидела стоящего в начале трассы Нэйтана.

– Накатались, – крикнула в ответ. На последних звуках голос сорвался некрасивой, резкой нотой.

Села. Переждала приступ головокружения. Подтянула борд. Врезалась кантом в снег. Краем глаза увидела движение со стороны Риверса. Оперлась о руку, оттолкнулась, встала на доску. И проехала остаток трассы на заднем канте.

Возможно, только возможно, кататься на сноуборде немного прикольно.

Глава 4

Зазвонил стационарный. Я отвлеклась от таблицы с бюджетом, в которой пыталась найти деньги, с помощью которых могла бы покрыть перерасход по возвращению к Тега групп. Чарльз, видимо, сердцем почуял, что сейчас удачный момент для его выхода, и решил набрать.

– Слушаю.

– Селена-а, – промурлыкал мужчина. – Ты зачем моих кошмаришь? Это моя работа.

Я мягко рассмеялась и повернулась к окну. Последние дни, когда трасса для новичков, упирающаяся в наше здание, совершенно пустая. С субботы тут начнется бедлам, и виды перестанут приносить удовольствие.

– Решила помочь, а то возраст, тяжело уже работать.

– Ты мне тут не хами, – хмыкнул Чарльз. – В дочери же годишься.

Хоть ему и было около пятидесяти пяти, мужчина активно ходил в тренажерный зал и к косметологу, одевался со стилистом и пах нишевым парфюмом. Так что тыкать ему в возраст – глупость откровенная. Но не подколола – считай, не пообщалась.

– Нажаловался? – перешла к делу после выполнения обязательного ритуала расшаркивания.

– Да. Упирал, что ты ведешь дела в обход принятых в компании процедур.

Я прижала трубку плечом к уху и принялась вбивать в поиск корпоративного портала ключевые слова. Начала с «оплата счета контрагента». Даже интересно стало, какие процедуры нарушила своим требованием оплатить счет.

– А ты?

Первая строка поиска выдала нужный, кажется, регламент, напротив названия которого значилось, что владельцем является индюк.

– Объяснил, что если директор департамента горы настаивает на оплате счета, то он должен выполнить требование.

Я как раз долистала до нужного пункта и принялась вчитываться, рассеянно слушая ответ Чарльза.

– Полагаю, индюку не понравилось.

– Кому?! – звук на том конце провода получился сдавленным и булькающим, словно мужчина подавился воздухом или собственным вопросом. Я досадливо поморщилась.

– Коулману.

– Индюк... хм... похож, – хохотнул Чарльз.

– Прочитала я, кстати, регламент по работе с контрагентами. Не вижу нарушений со своей стороны.

– Посмотри последний пункт, про сроки.

В конце концов выяснилось, что, оказывается, при стопроцентной предоплате на проводку документов дается две недели. А я, видите ли, потребовала уложиться в неделю. Тяжелый вздох был моим единственным комментарием на этот счет.

– Ладно, у меня сейчас встреча с самым главным. Моих больше не кошмарь, веди себя хорошо, кушай кашку.

– Насчет первого и второго не обещаю, – фыркнула. До сих пор не поняла, почему Чарльз с супругой не завели детей – он вечно ведет себя как отец. Пусть и немного раздолбай, но все равно заботливый. Но спрашивать было неприлично.

Мужчина в ответ хохотнул и благодушно промурлыкал:

– Хорошо все-таки, что поставили тебя, а не этого... ммм... Эндрю Филлипса, да? Мне хоть...

– Филлипса? – не дослушала я и резко подалась вперед, из-за чего локтем стукнулась о край стола. Руку до плеча пронзило острой иглой, а мышцы скрутило в жгут. Я зашипела и замахала кистью в попытке скинуть боль.

– Да, вроде так его зовут. Спасатель который, – в голосе Чарльза зазвучали стальные нотки делового человека. Моя реакция не осталась незамеченной.

В этом и была моя беда. Я отлично умела держать лицо и реакции, если ситуация того требовала. Например, в ситуации с индюком это не требовалось – тот должен был почуять, что огонь близко подобрался к его перышкам. Но с теми, кому доверяла, могла расслабиться и забыться. Как сейчас.

– Не знала, что его хотели поставить директором.

– Сомневаюсь, что прямо хотели. Все-таки он не из бизнеса, недостаточно опытен и слишком молод.

Я аккуратно положила ноющую руку на прохладный стол.

– Звучит как оскорбление, – проворчала. В отличие от Чарльза, я к шуткам на тему возраста относилась с недовольством. Причем, как к намекам на мой слишком юный возраст, либо на слишком старый, так и на наличие его как такового.

– Вроде умная девочка, а сейчас такая глупая, – цокнул языком мужчина. – В вашем возрасте три года разницы – настоящая пропасть.

Я вспомнила Риверса, старше которого на десять.

Мы сделали с Чарльзом парочку вежливых расшаркиваний, признаний во взаимной радости от разговора и обещаний обязательно выпить виски, когда я приеду в командировку в город.

Филлипс, значит, метил на мое место. Я побарабанила пальцами здоровой руки по столу. Звук получился звонким, резким, дробным. Как мысли, скачущие по черепной коробке отдельными словами, никак не собирающимися в полноценные предложения.

Наверное, поэтому он так ко мне насторожен.

Во что это может вылиться?

Уволится? Вряд ли.

Будет отказываться подчиняться? Не замечен.

Заткнет свое эго и амбиции? Не выглядит таким человеком.

Кого, если что, можно поставить на его место?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Надо почитать личные дела. Обучить человека. Проверить резюме по рынку.

Подстраховаться.

Последние робкие мысли про «больше не подчиненный» я даже не стала додумывать, а вскоре вообще сделала вид, что их не было.

***

Мимо пронеслась Ширли. Я вжалась в стену коридора на первом этаже, чтобы не оказаться затоптанной, и лишь успела посмотреть ей вслед. На девушке была тонкая на вид укороченная белая куртка, темно-синие джинсы скинни и низкие серые ботинки. Я искренне пожелала девушке не отморозить задницу в наши минус пятнадцать на горе и направилась в сторону зоны празднования. По сути мне не было смысла находиться здесь сегодня. За праздничные мероприятия отвечал Уилсон со своей командой. Мои все знали, что делать – просто работать в штатном режиме. Инструкторам обучать тех, кто запишется на занятия. Спасателям, надеюсь, не спасать, а быть украшением курорта. Лавинщикам и оснежителям вообще сегодня никакой работы. Снега, с одной стороны, много – пухлого, объемного. Но не настолько, чтобы собираться опасными шапкам, представляя угрозу. Ратракисты с утра трассы подготовили, теперь только перед вечерними катаниями выйдут. Ну, а у канатчиков вообще все просто и сложно одновременно. Стоят, контролируют посадку гостей, следят за подъемниками. Гости, правда, постоянно стремятся самоубиться на канатке, но все уже обучены не допустить этого. И все же было бы неправильно не прийти на открытие сезона, поэтому я просто наблюдала за ситуацией изнутри.

До двенадцати, когда турникеты внизу заработают и начнут пускать гостей на подъем, оставалось еще полчаса. Я прошла мимо кабинок кассиров. Махнула рукой старшей на смене – Глории. Увернулась от размахивающего сноубордическими ботинками Леона:

– Блять, да как они порвались-то?!

В обратную сторону пронеслась Ширли, бормоча невнятное «горло у него заболело, а где я нового найду». Возможно, и не замерзнет, с такими-то фитнес-нагрузками.

Перед носом распахнулась дверь в комнату инструкторов, обдав потоком воздуха. На меня, вытаращив глаза, вывалился молоденький парнишка в пестрой куртке. А вслед ему гаркнуло голосом Риверса:

– И без лыж не возвращайся!

Парнишка убежал в сторону проката. Я подождала, пока дверь захлопнется, и ускорила шаг, стремясь покинуть здание.

Перед центральным входом располагалась небольшая площадка, на которой обычно собиралась очередь к канаткам, ведущим вверх на склон и вниз на плато. Если повернуть направо, то выйдешь к трассе для обучающихся. Тот самый лягушатник. Налево – к зеленой, на которую выходили мои окна. А за самим зданием раскинулась большая площадь, заканчивающаяся обрывом горы, на которой проходили праздничные мероприятия, а в остальное время народ просто тусовался, фоткался, а инструктора учили гостей вставать на борд или лыжи.

Сейчас на этой площади стояла огромная сцена, украшенная шарами в фирменных фиолетово-голубых цветах курорта. Перед ней валялось штук двадцать кресел-мешков. Стояли стойки партнеров-рекламодателей с локальными конкурсами в стиле «закинь пять мячиков в корзину и получи десятипроцентную скидку на подписку на наш новый стриминг». По краю площади разместились несколько вагончиков с полевой кухней – оттуда уже тянуло сладко-пряными запахами готовящейся еды. Рот наполнился слюной – завтракала я в полвосьмого, то есть целых четыре часа назад.

Мимо пробежала Ширли, не переставая рычать в рацию «в смысле – вы не можете найти лотерейный барабан». Кстати, Аарона я что-то не видела. Возможно, как руководитель сидит в теплом кабинете и оттуда управляет процессом, а менеджер тут бегает и координирует все. Или он внизу, на плато, где сейчас промоутеры развлекали гостей, создавая ощущение праздника и веселья.

В атмосфере суеты и всеобщей занятости я чувствовала себя настоящей обманщицей – заняться мне было решительно нечем. Поэтому бросила взгляд в сторону вагончика с горячими крендельками, развернулась на пятках и быстрым шагом добралась до своего кабинета, где заперлась на замок, достала из сумки контейнер с салатом и залипла в «Доктор Хаус». Не уверена, что мне понравится седьмой сезон – шестой был уже даже не слабым, а плохим, но лучше это, чем взвинченная Ширли.

***

В девять вечера я все же выползла из своего кабинета на втором этаже, куда не было доступа гостям. Но даже здесь слышались гул голосов, бряцание снаряжения и писки детей. Я бросила взгляд на панорамные окна. Склон горы был усеян разноцветными людьми, будто собака блохами на рейве. На нашем этаже свет не горел, но внизу наоборот, так что лестничный пролет выглядел как оранжевый магический переход в другой мир. Дополнительно включив фонарик на телефоне, я спустилась вниз и, аккуратно лавируя между людьми, добралась до инструкторской. Ввалилась в нее будто мешок с рисом и была поймана в объятия Нэйтана:

– Селена, ты как раз к самому началу! Мы только собираемся.

Помещение инструкторов небольшое, но все же просторнее, чем дежурка спасателей. По стене справа от входа и через угол от нее тянулись металлические шкафчики для формы и одежды. К ним сейчас вплотную прижали лавки, на которые инструкторы садились, пока переодевались. Прямо напротив входа стоял компактный деревянный стол, сейчас заставленный алкоголем и намеком на закуску, хотя соотношение было в пользу первого. Стулья от него разместили вдоль стены слева, на которой были закреплены держатели с лыжами и бордами на них. Большие окна закрыли рулонными шторами, чтобы гости не видели, как сотрудники пьют и отдыхают. Хотя постоянно открывающаяся дверь сдаст нас с потрохами. От этой мысли меня скукожило, словно лимон целиком съела. Оставалось надеяться, что хватит одного моего присутствия, чтобы народ вел себя прилично и скромно.

В помещении, помимо поймавшего меня Нэйтана, обнаружились Филлипс с Роуз. Я думала, что дежурная сейчас за пультом, но, видимо, оставили кого-то другого. Они сидели на лавке в углу и о чем-то негромко переговаривались. Мужчина улыбался правым уголком губ, отчего на щеке появилась ямочка. Поблизости от них кружком стояло три инструктора. Парни лицом примелькались, но по имени – нет. Справа у стола, разливал напитки Риверс. Он, улыбаясь, болтал с Леоном и Джошуа, стоящими напротив него. Кит, с которым мы познакомились на общей любви к сериалам про маньяков, болтал в центре комнаты с другими канатчиками. Кажется, внутри департамента есть четкое деление тусовок по должностям. Конечно, это довольно логично и закономерно, но как будто странно. Если уж собираемся все вместе, то есть смысл общаться между службами.

– Итак, шампанское? Вино? Розовое? Белое?

Нэйтан приобнял меня за талию и повел в сторону сервированного стола. После урока катания мы с Риверсом почти не общались, лишь на общих планерках. То ли обоим было некогда, то ли я не одна заметила происходящую хуйню. С каждым шагом ноги наливались тяжестью, словно крови было больше, чем вены и артерии способны вместить, и она распирала изнутри, давяще, учащенным пульсом. Риверс опустил взгляд вниз, на бутылку сладкого розового шампанского, которое наливал в обычный пластиковый стаканчик. Я мысленно перебрала в голове всех, кого успела заметить в инструкторской. Возможно, это для Роуз или той девушки из канатчиков. Он улыбнулся и что-то произнес, но что – я не смогла расслышать из-за чирикающего на ухо канатчика. В ответ Леон засмеялся, навалившись на Джошуа. Тот поддержал коллегу, разместив большую ладонь между лопаток.

– Селена, ау! – на талию надавили, привлекая внимания. Я моргнула пару раз, после чего перевела взгляд на Нэйтана, рассеянно разглядывая его лицо.

– Что?

– ... будешь пить? – закончил он мой вопрос.

– Ах, да... виски, если есть.

Мы подошли к столу как раз в момент, когда Риверс поднес к губам стаканчик с игристым и сделал первый глоток. Кадык дернулся вверх-вниз.

– Джентльмены, дама будет виски, – объявил Нэйтан и сам же потянулся к бутылке с напитком блестяще оранжевого цвета.

Это был наш с Уилсоном личный прикол. Год назад, когда он приезжал в командировку в голову, мы после работы засели в моем кабинете поболтать и выпить. И я тогда проворчала, что во всех книгах виски называют «янтарной жидкостью», неужели нет других цветов? Подвыпивший приятель сказал что-то вроде «спокуха, я дизайнер». Нашел картинку Макаллана, стоявшего на столе между нами. Определил цвет напитка. По номеру цвета нашел его название – желто-оранжевый Крайола. Поскольку бренд Крайола для нас был пустым звуком, мы подобрали что-то близкое и понятное. С тех пор виски – это блестящий оранжевый напиток. Правда Одри, которую я попыталась посвятить в эту шутку, с первого раза запнулась, подумала, обозвала нас с Уилсоном психами и не стала поддерживать идею. Поэтому у нас с ней образовался другой прикол – она упорно звала виски янтарной жидкостью, а я театрально возмущалась, что он блестящий оранжевый.

– Хороший выбор, – Джошуа приподнял стаканчик, в котором, судя по всему, плескался Джек Дэниелс. Леон пил, кажется, текилу.

Мне в руки ткнулся стакан с виски. Джошуа тут же потянулся чокнуться:

– За отличный вкус, в отличие от Кайла.

Риверс возмутился:

– Чего?!

Но его перекричал Нэйтан:

– Подождите меня!

Джошуа цокнул языком:

– Ты пьешь текилу.

Риверс довольно хохотнул, а Леон покосился на главного ратракиста:

– Я что, тоже исключен из вашего элитного кружка?!

Я слушала перебранку парней, улыбалась и медленно тянула жгучий виски. Конечно, лед тут никто не предлагал, а нырять за ним в сугроб все же недальновидно, так что приходилось довольствоваться теплым напитком.

Вдруг равномерный гул из коридора с гостями стал громче. Я обернулась через плечо и увидела бледную Ширли с темными кругами под глазами. Она как раз закрывала за собой дверь, когда справа послышалось риверсовским голосом «Черт». Я рефлекторно повернулась на звук и успела заметить недовольное выражение лица: наморщенный нос, поджатые губы.

– Ставлю на два раза, – Леон полез в карман джинсов.

– Офигел?! – возмутился Риверс.

– Ноль, – слева от меня Нэйтан повторил жест прокатчика.

– Спасибо! – несмотря на благодарность, голос Риверса звучал крайне недовольно.

– Мало, помещение же небольшое, – Джошуа поставил стакан на стол и потянулся к заднему карману брюк. – Пять.

– И ты туда же! – зашипел Риверс.

– Селена, на сколько поставишь?

Кажется, парни не сомневались, что я понимаю, о чем они, хотя никто не объяснил. Однако после разговора с Уилсоном так и было. Я окинула взглядом Риверса. Тот окинул меня недовольным взглядом в ответ. Обернулась в сторону топчущейся у стены в одиночку Ширли. Странно, что она к нам не подходит. Прикинула.

– Три раза.

– Ты-то куда?! – простонал Риверс.

– Ставка – десять долларов, – Нэйтан протянул длинную, мозолистую ладонь.

После того, как банк переместился в карман канатчика, мы дружно уставились в сторону Ширли. Та выпрямила спину, повела плечами и уставилась куда-то в сторону с безразличным видом.

– Почему она не подходит? – в голосе Джошуа прозвучало напряжение. В конце концов он сделал наибольшую ставку, так что переживал сильнее всех.

– Потому что я был прав, – довольно пропел Нэйтан с самым рискованным предположением.

Я потягивала виски, не вступая в дебаты. Интересно, это Риверс настолько хорош, что Ширли забыла про гордость? Или все же у девушки есть какие-то личные сложности, что она так вцепилась в парня?

Спустя один стакан виски мне надоело следить за ситуацией. Тем более Ширли даже не пыталась подойти к Риверсу. Это отметили и парни, с недоумением выдвигая теории одна безумнее другой, почему так могло произойти. Больше всех мне понравилась про хищника, который усыпляет бдительность жертвы. Риверс же, наоборот, постепенно расслаблялся, переставал хмуриться и становился все более говорливым. Филлипс к нам так и не подходил. Со стороны я видела, что он достаточно неплохо общается с ребятами, так что причина, думаю, крылась во мне. Мы не скандалили, он спокойно, по крайней мере на вид, выполнял поставленные мною задачи. Но тем не менее держался на расстоянии. Вот и сейчас он стоял поближе к Роуз и другим сотрудникам, и подальше от того места, где была я. Все дело в уведенной из-под носа должности? Или в чем-то другом? Надо разобраться, пока это не вылезло проблемой в неожиданном месте.

Допив виски, я выскользнула из инструкторской и окунулась в водоворот гостей, лыж и форменных курток. Спросила у Глории, почему она не присоединяется к нам на пьянке. Сходила в туалет. Снова встретила Глорию и уволокла ее за собой на празднование. С удивлением отметила, как много людей прибавилось с момента моего посещения уборной. Сообразила, что наступило десять вечера, значит, кассы закрылись, инструкторы отвели последние занятия. Увернулась от чересчур энергично снятой куртки. Отошла в сторону и принялась осматриваться в поисках, с кем могла бы провести какое-то время. Филлипс с Роуз со своего места не увидела. Джошуа болтал с Ширли, значит, мне туда не надо. Нэйтан тусил со своими, в числе которых все так же виднелся Кит. Можно, кстати, к ним присоединиться – целых два знакомых лица.

– Меня ищешь?

Ухо опалило горячим дыханием. Низкий, хриплый голос пустил по телу волну будоражащих мурашек, прокравшихся по груди и добравшихся до внутренней стороны бедер. Судорожно вздохнув, я повернулась направо и столкнулась носами с Риверсом. Тепло. Отпрянула, увеличивая расстояние между нами. На его губах блуждала тонкая усмешка, еле заметно приподнявшая уголки влажно блестящих губ. Сердце забилось тревожной птицей, рвущейся сквозь прутья грудной клетки.

– Нельзя так пугать!

– А как можно?

Отвечать не стала. Вместо этого развернулась на пятках и шагнула в сторону Нэйтана. Однако не успела сделать второй, как на нижние ребра спереди легла рука, преграждая путь и удерживая на месте. Я вцепилась в риверсово предплечье в попытке отодрать его, но парень подтащил меня к себе, вжимая спиной в грудь. Слишком, некомфортно близко.

– Ты что творишь?! Совсем охренел?! – хоть в инструкторской было довольно шумно, звучал смех и выкрики, а на фоне играла музыка, я зашипела так, чтобы не привлекать ничье внимание.

– Что такое? Боишься, что нас увидят? – промурлыкал на ухо Риверс. От его дыхания по шее и ключицам пробежалась вторая волна мурашек.

– Что?! При чем тут... – я оборвала сама себя. – Не припомню, чтобы разрешала тебе прикасаться.

– Хм, то есть, за репутацию ты не волнуешься?

Какого черта он такой сильный?! Как бы я ни пыталась, сдвинуть его руку не получалось. Это нормально – чувствовать себя мухой, вляпавшейся в варенье?

– В моем возрасте иметь безупречную репутацию – дурной тон, – пропыхтела. Становилось жарко. От прикладываемых усилий, от близости горячего, словно батарея, Риверса, от теплого свитера. К щекам и ушам прилила кровь, а отдельные волоски ощутимо прилипли ко лбу.

– То есть, я могу ее подпортить, – промурлыкал он.

Тут меня осенило, и я с размаху пнула Риверса пяткой по колену. Рука тут же исчезла с моего тела, а сам парень зашипел и застонал одновременно. Надеюсь, это не помешает ему проводить занятия.

– Я тебя подпорчу, если будешь меня хватать.

Обернулась, оценила недовольно сморщенное красивое лицо парня, скрюченную позу и потирающую колено ладонь. Осталась довольна результатом.

– Злюка, – процедил он, распрямляясь медленно, словно дедуля.

– Озабоченный.

Не желая и дальше оставаться в компании парня, я снова сделала шаг в сторону Нэйтана. И тут же почувствовала, как джинсы в районе ремня натянулись – Риверс схватил за шлевку и тянул на себя. Ничему его жизнь не учит!

– Ты не бессмертный, – обернулась через плечо и смерила взглядом слегка скособоченную фигуру.

– Черт, Селена, не уходи, пожалуйста.

С парня слетело все самодовольство. Он морщился, поджимал ушибленную ногу, хмурился, кусал губы. И взгляд – бегающий, не задерживающийся ни на чем. Я даже сопротивляться перестала, заинтригованная.

– С чего бы? – прищурилась, ожидая очередного подвоха.

– Хочу побыть с любимым боссом, – протянул Кайл голосом, которым говорят «я съел килограмм лука за пять минут».

– Рада, что ты начал осознавать наши роли. Всего хорошего, – я, не поворачиваясь к Риверсу спиной, начала отходить в сторону. Не глядя, в какую, лишь бы подальше.

– Да стой ты, – метнулся парень вперед в попытке поймать меня.

Я чертыхнулась, резко дернулась, отчего врезалась в девушку, которую не смогла распознать по лицу. Та же, судя по округлившимся глазам, моментально меня узнала. И не успела я извиниться, как девушка пискнула «простите» и метнулась подальше. Неловко получилось.

Пока я отвлекалась на девушку, Риверс снова вцепился в мою талию, прижал к себе и, прихрамывая, потащил в сторону угла комнаты рядом с окном и столом с алкоголем.

– Пну.

– Буду готов.

Конечно, хотелось все же вырваться от Риверса. Но ситуация с девушкой заставила пересмотреть способы борьбы.

Я не шутила – репутация и правда не тот актив, которым хотелось дорожить. Многие были уверены, что в тридцать я стала директором, потому что спала с CEO. И плевать на образование, работу по двадцать часов в сутки и высокий IQ. Нет, женщина, да еще такая молодая, карьерных успехов достигла исключительно через постель. Назначение на должность директора ключевого департамента пустило вторую волну слухов. Так что даже если не будешь давать повода для сплетен – народ что-нибудь придумает сам, поэтому смысл оглядываться на чужое мнение болтался в районе нулевой отметки.

Но вот люди. Людей я ценила, хоть некоторые и считали, что странно это показываю. Департамент тогда успешен, когда каждый его сотрудник – лучший на своем месте. Поэтому нанести кому-то увечья, кроме Риверса, естественно, мне бы не хотелось.

– Ну? И что тебе от меня нужно?

Я смиренно стояла полубоком в объятиях Риверса в самом углу так, что перед нами распростерлась вся инструкторская. Не хватало воздуха – слишком много людей на квадратный метр. Царивший полумрак словно еще сильнее душил, сжигал кислород, утяжелял дыхание. На нас оглядывалась пара человек. Заметила смеющийся взгляд Джошуаа поверх чьей-то кучерявой макушки – он как раз стоял близко к одной из включенных настенных ламп. Ширли, зыркающую из противоположного мрачного угла. Впервые за этот вечер Грант – он общался с Майлзом, чей красивый нос пару раз мелькал на периферии зрения. Филлипс как исчез, так и не появлялся.

– Сказал же.

– Соврал же, – передразнила я своим самым мерзким, гнусавым голосом.

Риверс закатил глаза и открыл рот, чтобы опять выдать какую-то ложь.

– Это я нужна тебе, а не наоборот, – оборвала очередную попытку развесить лапшу на моих ушах.

Риверс сначала закрыл рот. Посмотрел на меня, прищурившись, после чего возвел глаза к небу, то есть, к потолку, и запричитал:

– Я же был хорошим мальчиком, кушал кашку по утрам, слушался маму, за что мне досталась ты?

– Карма. Говори, пока не «прилетела», – резко оборвала стенания.

Риверс дергано окинул взглядом инструкторскую, прежде чем посмотреть мне в глаза.

– Кажется, Ширли не рискует к тебе подходить.

Я перевела взгляд на притопывающую ногой девушку. Та по-прежнему не сводила с нас взгляд, при этом не сказала бы, что смотрела с какой-то злостью. Скорее она выглядела расстроенной. Вот-вот расплачется. Снова посмотрела на нахмуренного Риверса.

– Я пошла.

Сам нафлиртовал, сам пусть разбирается.

– Куда?!

Рука на талии сжалась чуть сильнее, вернув к себе мое внимание. Я настолько уже привыкла к ощущению чего-то постороннего, что даже забыла о ее существовании.

– Я поставила на три поимки. Не хочется деньги терять, – отвертелась. Признаваться, что собирала сплетни, немного стыдно.

– Давай я заплачу эту десятку, чтобы ты провела вечер со мной.

Я ошарашенно уставилась на Риверса, пытаясь понять: сам-то он слышит двойственность сказанного?! Парень смотрел мне в глаза пристально, напряженно, словно просто ожидая ответа. Кажется, нет.

– Ты так дешево меня оцениваешь?! – а вот я очень даже слышу.

– Это все, что тебя смутило в предложении?

Я задохнулась от возмущения. Пользуясь заминкой, Риверс ухмыльнулся и толкнул щеку языком изнутри. Судя по ощущениям, мои глаза округлились.

– Ой, да ладно тебе! Я красавчик. Девушки любят красавчиков.

Парень быстрым движением склонил голову набок и повел подбородком вперед в самом высокомерном жесте, который придумало человечество. В душе нарастал протест. Я медленно перевела взгляд с его глаз вниз, прошлась по лицу, телу, дошла до груди, остальное не было видно из-за нашей позы, – и обратно. К этому моменту ноздри Риверса уже трепетали, раздуваясь, а улыбка схлынула, оставив после себя ассиметричную ухмылку.

– Мало быть красавчиком.

Оба уголка губ парня взлетели в улыбке. Рука на моей талии сжалась сильнее. И Риверс, придвинувшись ближе к моему лицу, горячо выдохнул.

– То есть, ты признаешь, что я – красавчик? – он смотрел с прищуром и теребил языком пирсинг. Вопросов, почему на него ведутся девушки, не было. Только вот он кое-что не учитывал.

– Да, ты красавчик. И?

Мой голос звучал спокойно. Я расслабленно смотрела ему в глаза, улавливая в них свой нечеткий контур. Музыка сменилась, и на фоне заиграла новинка от Touchable – песня About you из вышедшего буквально вчера альбома. Дыхание парня то и дело холодило мои губы. Он смотрел в ответ и молчал. Его большой палец бездумно скользил вверх-вниз по моей спине, приковывая к себе внимание.

Чувствует эти вибрации по телу?

– било по сердцу низким голосом.

– Ты считаешь меня красавчиком, – прохрипел Риверс и облизнул губы.

– Я не слепая, – взгляд глаза в глаза.

Движение, вибрация проникает в тело

, – отражались от стен строчки песен.

– И не стесняешься это признавать, – Риверс выдохнул сильнее привычного.

– Почему я должна стесняться?

Я уперлась руками в грудь парня. Сквозь тонкий свитер чувствовались крепкие мышцы, стук сердца, ритм дыхания. Рука на талии затвердела, превратившись в капкан. Тело захватила нервная судорога. Меня словно скручивало и рвало на части, и чем больше я пыталась вести себя как ни в чем не бывало, тем невыносимее это было.

О, в этот самый момент я чувствую тебя,

– на выдохе пел солист.

– То есть, я тебе нравлюсь? – Риверс склонился ниже, ближе, непозволительнее.

– Нет, – я подалась назад, выгибаясь на его руке. Теперь она – моя опора.

– Но ты же сама сказала... – он склонился еще сильнее. Бежать было некуда.

Я не хочу останавливать наши тела всю ночь,

– мурлыкал голос.

Предплечье Риверса, на котором я висела, поднялось выше, не давая выгибаться дальше от парня. Я сузила глаза и с размаху уперлась ладонью в наглую морду отодвигая его от себя, и рассерженно зашипела:

– Риверс, чтобы заинтересовать меня, мало одной смазливой мордашки.

Фырча и отплевываясь, он увернулся от руки, из-за чего в мысли закрались сомнения, услышал ли, что я говорю.

– Что мне, трахаться со всеми красавчиками? – тем не менее продолжила отчитывать так, чтобы перекричать Touchable, но не привлекать к себе лишнее внимание. – У нас Майлз словно с обложки. Замутим тройничок?

Хоть Риверс и увернулся, я, пользуясь близостью, снова уперлась ладонью ему в щеку, отодвигая парня подальше. Рука на спине напряглась, не давая вырваться из объятий.

– Я не делю свою девушку с другими.

– Хорошо, что я не твоя девушка.

Мы уставились друг на друга. Взгляд Риверса блуждал по моему лицу, а между его бровей залегла морщинка. Он моргнул раз, другой. Потер подбородок свободной рукой. А я сделала глубокий вдох, медленный выдох, прислушалась к быстро бьющемуся сердцу и медленно заговорила:

– Так, распутываемся. Ты вцепился в меня, чтобы держать Ширли подальше.

Рука на лопатках снова напряглась, а морщинка между бровей Риверса стала глубже.

– Но я сделала ставку, что она три раза поймает тебя. Так что мне невыгодно помогать.

Парень громко фыркнул, закатил глаза и прижался щекой к ладони так, словно комфортно лег на нее как на подушку. Я зависла. Убирать руку опасно, оставлять – так он слишком хорошо живет. Вспомнила про свой козырь в рукаве, с силой надавила на щеку, мешая удобно на ней лежать, и процедила:

– Не забывайся, Риверс, я по-прежнему твоя начальница.

Он быстро подался назад, и я пошатнулась из-за резко пропавшей опоры.

– Забудешь, когда ты все время об этом напоминаешь.

Стоило, наверное, уйти подальше от Риверса. Но внутри проснулась любопытная кошка, которая хотела знать, что сделает мышка. Пользуясь моментом, я пробежалась взглядом по помещению, старательно избегая угла, где затаилась Ширли. Уловила на себе несколько взглядов сотрудников, которые отвернулись, стоило оказаться пойманными. Разглядела Филлипса с Роуз – они общались с кем-то из спасателей. Помещение, на самом деле, забилось до отказа. Часы на стене напротив намекали на приближение закрытия курорта, поэтому многие свою работу уже закончили и теперь толпились, празднуя открытие сезона. Только вокруг нас с Кайлом образовалась небольшая зона отчуждения.

– Что ты хочешь за помощь? – голос над ухом вырвал из размышлений. Я, не глядя, щелкнула пальцами и, кажется, попала по губе. По крайней мере, это было что-то мягкое, припухшее. Кайл издал недовольный сип, и стало чуть прохладнее – он перестал горячо дышать в висок.

– Ты неделю будешь самым примерным сотрудником в мире...

– Идет! – согласился он быстрее, чем я договорила.

Я закатила глаза, не особо веря в то, что у Риверса получится, после чего окинула его самым холодным взглядом из своего арсенала и распорядилась:

– Стой рядом и не беси.

Парень ухмыльнулся мартовским котом. Уголки губ поползли вверх, глаза сощурились, а сам он подался вперед, то ли прося потрепать «между ушками», то ли желая цапнуть за нос и удрать, довольным собственной шалостью. Я, на всякий случай, сделала шаг в сторону от него и уперлась плечом в холодную из-за мороза на улице стену.

Вопреки моим опасениям, на этом все закончилось.

Риверс прошел чуть вперед, встал около стола и налил себе новый стаканчик сладкого розового шампанского. По моим наблюдениям его пили только девочки и он.

– Значит, виски, – парень взял пустой стаканчик и потянулся к бутылке с блестящим оранжевым напитком.

– Значит, розовое шампанское, – я изогнула бровь, не понимая, к чему был комментарий про виски.

– Это вкусно! – ощетинился Риверс, протягивая мне наполненный стакан.

– Я не сказала, что это плохо. Просто констатировала факт, – покачала я головой и приняла стакан из рук парня.

Из колонок на надрыве разносился голос Wood’n’rose. Я наблюдала за тем, как Филлипс чуть возвышается над собравшейся вокруг него компанией. Парень в куртке спасателя что-то рассказывал, активно жестикулируя. Роуз смотрела поверх его головы и выглядела максимально безучастной. Почти как Филлипс. С той лишь разницей, что мужчина все же смотрел в глаза собеседнику. Его поза была расслабленной. Черная водолазка плотно обнимала тело, подчеркивая мощный торс и рельеф мышц. Вот на плечо легла небольшая рука Роуз – она поманила пальцем Филлипса, заставляя его ухом склониться к ее губам. Наверное, девушка что-то сказала – с моего места не разглядеть. Но мужчина кивнул, прежде чем выпрямиться и снова обратить свое внимание на разговорчивого спасателя.

– Обычно все ждут, что я буду пить что-то типа виски.

Я вздрогнула, поскольку уже успела забыть про стоящего рядом Риверса. И раздавшийся над ухом голос заставили мобилизоваться все ресурсы организма: от ускоренного сердцебиения до нервной энергии в руках. Не заметив, как подействовал на меня, парень глазами указал на мой стаканчик.

– Ты разве из тех, кого волнует чужое мнение? – я глубоко вздохнула, возвращая себе спокойствие.

– Иногда устаю от навешанных на меня стереотипов, – пожал тот плечами, устремив взгляд в толпу.

Перед моим носом к столу протиснулся Нэйтан, приговаривая «простите, извините», я попятилась, чувствуя дискомфорт от излишней близости к его заднице.

– Например? – уточнила, разглядывая спину главного канатчика.

Он хмыкнул и промолчал. Я перевела взгляд с Нэйтана на Риверса. Его взгляд по-прежнему бродил среди коллег, иногда теряясь в толпе, застревая на ком-то отдельном, но неизменно продолжая блуждать. А ведь он сейчас не там, среди своих друзей и приятелей. Его это, наверное, бесит. Мог тогда просто уйти, раз Ширли не дает ему хорошо проводить время на подобных мероприятиях.

Нэйтан отошел с тремя стаканами, снова оставив нас вдвоем.

– Нам всем люди приписывают собственные ожидания, – я сделала глоток. Виски привычным огнем разлился во рту, покалывая язык и обволакивая нёбо.

– И тебе? – взгляд парня остановился где-то в центре помещения.

– Да, – я попыталась проследить, на кого он смотрит. Где-то в той области нашлись инструкторы, стоящие рядом со спасателями. Следит, чтобы не сильно напивались? Я до сих пор не сделала для себя вывод, насколько Риверс хорош как руководитель.

– И какие же? Что раз ты малявка, то милая и пушистая? – он отвернулся от толпы и ухмыльнулся.

Я вздохнула, перевела взгляд с его правого глаза на левый и обратно, после чего спокойно уточнила:

– Ты хочешь услышать ответ или поругаться?

Губы Риверса дернулись, поджимаясь и расслбляясь обратно. Он опустил взгляд вниз и тут же посмотрел на меня обратно. И только после этого глухо произнес:

– Ответ.

Кажется, алкоголь развязал мне язык. Иначе с чего бы так откровенничать с Риверсом? Хотя, уверена, что и до него доходили слухи, раз уж я знаю про него с Ширли. Любая организация – это муравейник, стоящий на трех китах. Сплетни. Презрение. Секс. И последнее являлось для меня триггером по многим причинам. Виски удивительно быстро закончился в стакане. А Риверс, стоящий рядом, казался неотъемлемой частью моей рабочей жизни.

– Все думают, что должность я получила через постель.

Признание сорвалось с губ легко. А вот последовавшая за ним пауза тяжелым грузом опустилась на плечи. Риверс закусил нижнюю губу в месте пирсинга и отвел глаза. Я негромко хмыкнула. Звук утонул в музыке, хоть звучала она скорее на фоне, не особо перебивая наши голоса.

– Это не так? – спросил Риверс и сделал быстрый глоток шампанского, старательно изображая непринужденность, но всем своим видом выдавая некоторую нервозность. Иначе как объяснить эти бегающие глаза и пальцы, теребящие пластиковый стаканчик?

Я покачала головой и попыталась выбраться из капкана между двумя стенами и Риверсом. Но тот опять схватил меня. За талию, поперек живота. За этот вечер я уже всяко повисела на нем, и мы пошли по второму кругу.

– Стой. Прости, я идиот.

Слова парня бормашиной впивались в уши и догрызались до мозга. Хотелось бы игнорировать их, но не получалось, когда стальная хватка на талии прижимала близко к крепкой груди, а над ухом торопливо рассыпались бусины слов.

– Ну, правда! Жалуюсь, что устал от стереотипов, а сам... прости, правда, прости!

Не желая больше болтаться в руках ограниченного малолетнего идиота, я впилась пальцами в его предплечье в попытке вырваться из захвата. Но то ли болевой порог у Риверса был слишком высоким, то ли я – слишком изнеженной офисной работой. Пока что это больше напоминало попытки мухи отклеить лапки от медовой капли. И хоть много сил уходило на пока бесполезную борьбу, тем не менее я яростно выговаривала все, что было на душе.

– Я отказалась от всего ради этой должности. Ни семьи, ни друзей, родители мое имя забыли. Мне очень дорого далось то, где я сейчас нахожусь. А люди думают, что просто ноги раздвинула и получила все.

Вторая рука легла на талию поверх первой, обхватив кольцом и сократив мои шансы примерно до одного процента. В минусе. А над ухом раздалось негромкое:

– Ты невыносимая...

Я с размаху наступила на ногу парня, надеясь и отомстить за слова, и освободиться. В первый раз сработало. Но тот лишь дернулся, не выпустив меня, и зашипел.

– Ауч! Не дерись! Говорю, ты невыносимая, но даже я вижу, что шаришь.

Я замерла и прислушалась к тому, что говорит Риверс. Комната перед глазами смазалась, люди слились в пятно, а звуки стали глуше. Лишь голос парня четко и ярко выделялся на общем фоне.

– Надо быть полным идиотом, чтобы думать про постель.

– Идиотом, как ты? – я горько усмехнулась, вспомнив заминку.

– Идиотом, как я, – выдохнул Риверс, воздухом пощекотав кожу на виске.

Размытые пятна обрели человеческие контуры, а мне удалось расслышать, что играл старенький трек неизвестной мне группы.

– Руки убери, я все же твоя начальница, – примирительно распорядилась я.

Риверс покладисто отпустил и наполнил мой «бокал» новой порцией виски.

В остальном вечер прошел без происшествий. Мы с Риверсом обсудили сноуборд, стереотипы вокруг бордистов и лыжников, и их молчаливую войну-соперничество. Соревнование, которое пройдет у нас в январе. Похож ли серфинг и сноубординг. После долгого кружения по комнате к нам присоединились Нэйтан с Майлзом. Каким-то образом мы вдруг начали играть в «попробуй не подпевать». Риверс для этого нашел видео в интернете, и мы скучковались вокруг его телефона. Совершенно не удивилась, когда мы с Майлзом больше реагировали на песни начала нулевых, а Кайл – десятых. Нэйтан особых склонностей не проявил. Музыка на фоне мешала нам, а мы мешали другим находящимся в помещении. К счастью, курорт уже закрылся, и кто-то распахнул дверь в коридор – вечеринка расползлась по первому этажу.

Через час после закрытия приехали корпоративные автобусы. Обычно в это время ходил только один – забирал тех, кто заканчивал после закрытия курорта. Но так как вечеринка планировали заранее, я договорилась о нескольких.

Ширли так и не попыталась приблизиться к Риверсу, из-за чего все деньги забрал Нэйтан, к удивлению участников тотализатора, но не меня.

Филлипс куда-то исчез раньше, чем мы закончили гулять. Джошуа вбросил, что скорее всего уехал домой на своей машине.

Я заняла место в третьем автобусе, который ехал на восток городка, где располагалась моя арендованная квартира. Риверс с Нэйтаном ушли в первый – юго-восточный. Ко мне на сиденье рядом подсел Майлз, и всю дорогу мы обсуждали рыбалку – отец брал маленькую меня с собой, а оснежитель сейчас ею активно увлекался.

Жаль, что Уилсон не пришел. Он, конечно, не относится к департаменту горы, но я все равно его приглашала. В отличие от Ширли. Надо, кстати, узнать, чего это она меня сторонилась?

***

В нашей деревне, что расположилась у подножия горы близ курорта, было снежно. Не так, как в горах – там все спрятано под пушистыми белыми шапками. Но, тем не менее, всю деревеньку укрыло тонким кружевом снега. Я вышла из автобуса, попрощалась со знакомыми, отказалась от предложения Майлза взять такси на двоих. Мне пешком десять минут, а погода так и манила пройтись по малолюдным улицам зимнего города.

Годами я работала почти или совершенно без выходных. Но с этим назначением твердо решила для себя, что могу перестать гнаться за очередным повышением. Снег под ногами поскрипывал. Я уже высоко забралась, пора добавить в свою жизнь что-то помимо работы. Например, восстановить отношения с родителями. Яркая неоновая вывеска продуктового магазина мигнула и погасла. Сходить с Уилсоном и его девушкой на ужин в модное местечко, про которое говорил приятель. Деревенька деревенькой, но, будучи туристическим местом, являлась вполне себе развитым местом. Мимо прошел собачник с золотистым ретривером на поводке. Пойти на йогу или полноценно освоить борд. Встретить мужчину. Не так, как было до этого: я постоянно занята, он психует, что приходится планировать свидания на недели вперед, и все равно они срываются.

Сзади послышалось поскрипывание снега под чьими-то шагами. Я прижалась к правой стороне дорожки, давая возможность пройти мимо меня. Сначала в поле зрения показалась вытянутая золотисто-рыжая морда, затем – висячие уши, после – вся собака, и только после этого – мужчина в синей дутой куртке, серых спортивных штанах и объемных кроссовках.

– Вы понравились моему Джойсу, и он решил с вами познакомиться.

Пес обнюхал мою ногу и отвернулся в сторону старушки, идущей по противоположной стороне улицы.

Я моргнула пару раз. Ошейник у собаки выглядел качественным: из плотной кожи, широкий, с ровной стежкой. К нему на карабин цеплялся черный плетеный поводок, петлей закинутый на запястье мужчины.

Ответ, он ждет ответ.

– Всегда рада познакомиться с таким красивым джентльменом, – я растерянно улыбнулась.

Только сейчас мое внимание сосредоточилось на лице мужчины – вытянутом, с длинным носом, темной родинкой на щеке и широким ртом с узкими губами. Не красавец. Но про таких говорят «харизматичный».

– Его имя вы уже знаете. А он ваше – нет, – улыбнулся мужчина.

– Селена, – я подняла руку и принялась теребить кончики волос.

– Красивое. Его хозяина, кстати, – мужчина перевел взгляд на собаку, обнюхивающую столб, – зовут Джеймс.

Я фыркнула и тут же сжала губы, удерживая смех в себе.

– Да-да, у нас почти одно имя на двоих. Но это лишь потому, что мы оба – хорошие мальчики.

Джеймс широко улыбнулся, обнажив белые ровные зубы. Я натянула улыбку, стараясь выглядеть достаточно приветливой. Мне было непонятно, как правильно вести себя в подобной ситуации. А Джеймс вместе с подневольным Джойсом так и шли со мной в сторону дома. Мужчина болтал ни о чем, вытягивал меня на разговор, да так умело, что я невольно включалась и отвечала ему. Ну, правда, сложно не сказать что-то, когда слышишь забавную байку про неугомонного ретривера. Так что к моменту, когда мы подошли к продуктовому напротив моего дома, я вполне расслабилась и даже сама задала вопрос про собаку.

– Джойс был бы рад еще раз тебя увидеть, Селена.

– Эм... я... да... наверное... – все слова казались какими-то нелепыми, а мозг под виски отказывался соображать.

Но Джеймса, кажется, ничего не смущало. Он записал мой номер, тут же написал, чтобы у меня тоже был его контакт, после чего помахал рукой и ушел с ретривером в обратную сторону, потому что они «как раз шли домой с прогулки, когда встретили меня».

Я посмотрела на небо, словно блестками усыпанное снежинками.

– Вселенная, я хочу миллион долларов.

После чего опустила глаза вниз. Посмотрела налево. Направо. Ничего не изменилось. Не появился лепрекон. Или старый больной дядюшка, завещавший меня все наследство. Никакого лотерейного билета на земле. Распахнутых дверей казино или однорукого бандита за углом тоже не нашлось. Никакого красного креста на земле. Золотая рыбка не проплыла мимо. Ну, что ж. Спасибо за, кажется, возможные отношения?

А Филлипс? А Филлипс – подчиненный.

Глава 5

Мы сидели в моем кабинете с Филлипсом и Морганом и обсуждали сложившуюся ситуацию. С одной стороны, зависший над курортом циклон принес с собой восхитительный пушистый снег, лишивший Майлза и его службы оснежителей работы. Да и гости, конечно, безумно радовались. У нас даже повысились продажи ски-пассов, так как многие, кто не планировал кататься в это время, стремились урвать кусочек прекрасных трасс. А вот лавинщики и спасатели за головы хватались. Первые, так как постоянно держали руку на пульсе и не давали снегу слишком скапливаться – их пушки работали через ночь. Вторые не доверяли первым и готовились к сходу лавины в любой момент. Обязательно – неподходящий, когда этого никто не ожидает. Все прекрасно помнили опыт прошлого года на территории нашего основного конкурента – тогда под массивом снега оказалось трое гостей. Спасти удалось двоих.

– У нас сломался клапан в шелтере, это над трассой ка-шесть, – Морган устало потер переносицу. На часах было только девять утра.

– Я распоряжусь, чтобы ребята последили за этим участком, – кивнул Филлипс.

– Сколько времени займет починка? – я мысленно калькулировала расходы и очередное перераспределение средств. Бюджет на сезон планировал Прайс и, видимо, собирался немало навариться, раз заложил приличные средства. Однако все эти немаленькие деньги уходили на залатывание оставленных им дыр.

При мысле о Джеймсе Прайсе тут же вспомнился другой Джеймс, с которым познакомилась в прошедшую субботу. Мы пока просто переписывались, но мужчина уже звал на свидание, только вот я опять не могла найти на это время. Воскресенье ушло на отдых после сложной недели перед открытием. Понедельник и вторник я работала. Как и сегодня. Вроде, держи – Вселенная послала мужчину. А я за старое: некогда, не в приоритете, нет сил.

– Если без сложностей, обойдемся одной завтрашней ночью.

– А если со сложностями – то узнаем по факту, – пробормотала я. Грант кивнул.

– Мои синоптики обещали сегодня вечером обложные осадки в пятнадцать-двадцать миллиметров, – размеренно проговорил Филлипс.

Я покосилась на него, изогнув бровь в молчаливом вопросе. Губы Филлипса как будто стали уже, прежде чем он ответил:

– Много снега. Опять.

Конечно, в департаменте работали прекрасные профессионалы, знающие свое дело. Но мне все равно приходилось вникать в нюансы, чтобы принимать наиболее взвешенные и рациональные решения. А то пропихнет какой-нибудь Риверс шнурки BOA, а я потом кусай локти за бессмысленное использование бюджета. И нюансов становилось слишком много. Не переоценила ли я себя?

Согласовав стратегию и перераспределив ресурсы, я отпустила Гранта, а Филлипса попросила остаться. Тот даже бровью не повел, хотя не был предупрежден о том, что придется задержаться.

Когда дверь за лавинщиком закрылась, я подняла взгляд с обтянутого джинсами колена мужчины на его лицо. Тот смотрел в ответ совершенно спокойно, не показывая признаков волнения. Окна кабинета выходили на запад, и солнце хоть не заглядывало внутрь помещения, но мягко освещало его. Размытые тени подчеркивали красивые черты мужчины, оставляя на сердце горький привкус.

– Я решила убедиться, что назначение меня на должность не стало для тебя проблемой.

– Уточни, – коротко распорядился Филлипс.

Непростой разговор с непростым сотрудником начался.

Я расслабленно откинулась на спинку стула и посмотрела на него взглядом сверху-вниз, для чего пришлось приподнять подбородок. Осознанно и целенаправленно расслабила каждую мышцу в теле, дав себе установку: все в порядке. Это я здесь главная, это моя территория, и это я веду разговор. Дыхание на раз-два-три-четыре-вдох, раз-два-три-четыре-выдох. Мои руки легли на подлокотники. Ногу убрала с ноги, и обе поставила стопами на пол. Ощутила опору. Лицо, я чувствовала, нейтральное – никаких нахмуренных бровей или поджатых губ. Может, и не благожелательное, но точно не враждебное. Потому что сила – за мной, и мне не нужно проявлять агрессию, чтобы защитить принадлежащее мне.

Ноздри Филлипса раздулись.

Пора.

Теперь важно правильно расставить роли «объясняющегося» и «того, перед кем нужно объясняться».

– Не поверю, что ты не понял.

Филлипс закинул ногу на ногу, а руки сцепил в замок на бедре.

– Не поздновато ли говорить об этом?

Я позволила себе деликатную, маленькую улыбку одними уголками губ, не разрывая зрительный контакт.

– А когда – в самый раз?

– Когда ты только пришла и познакомилась с коллективом.

Момент тонкий. Нельзя выдать низкую информированность. Зато надо дать контраргументы. Не упасть в позицию «объясняющегося». Не оставить Филлипса с мыслью, что его вариант был бы более правильным, чем мой, придуманный на ходу.

Я сильнее откинулась в кресле, уперлась локтем в подлокотник и подперла голову указательным и средним пальцем. Улыбнулась шире, мягче, с выверенной дозой снисходительности и родительской заботы о несмышленом дитя.

– Как часто мы открываем курорт, предварительно не разведав обстановку на всех трассах?

Челюсть мужчины однократно сжалась. Можно было бы и не заметить, если бы я не выискивала признаки специально. Умничка, Селена, отлично.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но теперь нельзя повторять свой вопрос, торопить, намекать. И не заговаривать первой.

В кабинете тихо звучит музыка, играющая из громкоговорителей вдоль трассы. Если возникнет экстренная ситуация – через них будет подано предупреждение. В остальное время они поддерживают атмосферу для катающихся. На Филлипсе надет свободный свитер крупной вязки, из-за чего он кажется плюшевым мишкой. Только кажется. Краем глаза замечаю всплывшее на мониторе предупреждение о новом письме. Вслед за ним вспыхивает экран телефона, лежащего у клавиатуры, и слышится однократная вибрация. Филлипс переводит взгляд на него, отдав мне одну маленькую победу.

– Ты ждешь ответ? – сдался он.

Улыбка, успевшая медленно погаснуть, снова коснулась моих губ.

– А ты как думаешь?

Нет, дорогой мой, вопросы тут задаю я.

Филлипс моргнул чуть медленнее обычного и снова посмотрел мне в глаза, после чего заговорил ровным тоном. И в него можно было бы поверить, если бы не подрагивающие крылья носа.

– Если ты про слухи о назначении меня – это ложь. Ко мне никто не выходил с подобным разговором. Просто парни... – он запнулся, видимо поняв, что сболтнул лишнее. К его чести, Филлипс все же продолжил начатое, а не попытался как-то смазать этот момент. – Они надеялись, что поднимут кого-то из своих. После директора Прайса – сама понимаешь.

Я решила поощрить откровенность Филлипса и кивнула в ответ на эти слова, создавая между нами тонкую ниточку взаимопонимания и намека, что в конце концов мы с ним на одной стороне.

Мужчина расправил плечи и продолжил:

– Что ж, я и сам думал о повышении. И да, увидеть девушку в костюме и туфлях от Джимми Чу было разочаровывающе.

Я еле удержала бровь на месте, услышав, что Филлипс с легкостью определил бренд моей обуви в тот день.

– И хоть мне до сих пор не нравится, что директором поставили человека, совершенно не разбирающегося в особенностях работы на горе... – Филлипс замолчал и закусил щеку изнутри. Я перестала демонстративно улыбаться, увидев в слове «хоть» намек на перелом его мнения в мою сторону. – Ты не безнадежна.

Это было грубо. Высокомерно. Обесценивающе. Но с ноткой прогресса и потенциала на уважительное отношение. Тем не менее, такое нельзя оставлять незамеченным, поэтому я приподняла бровь и почувствовала, как взгляд по моему желанию потяжелел. Филлипс не был дураком и считал все. А так как ход разговора уже давно был на моей стороне, то принялся объясняться.

– Ты пытаешься вникнуть, разбираешься в коммерческих показателях, и хоть не со всеми твоими решениями я согласен, стараешься поступать наилучшим образом.

Моя бровь опустилась вниз, а лицу вернулась расслабленность. Челюсть Филлипса снова сжалась, прежде чем он продолжил, а колено дернулось, как будто он раздраженно махнул ногой.

– Это не значит, что я забыл те лодочки и приказ пересмотреть график работы дежурных. Но с тобой можно вести дела.

Я хмыкнула.

– Благодарю за столь высокую оценку.

Черт, ослабила хватку и совершила глупость. Нельзя даже с сарказмом давать ему право оценивать меня. Не на этом этапе выстраивания границ и ролей.

– Ты ведь не ждала грубой лести? – Филлипс воспользовался ошибкой и попытался перехватить инициативу.

– Я похожа на глупую или наивную? – тонко, издевательски улыбнулась, стараясь выровнять баланс сил. Получилось слабо.

– Это все? – снова взялся за руль мужчина.

Это и правда было все, теперь стоило постараться закончить на хорошей ноте. Не обязательно, но весьма желательно. Однако вопрос лучше проигнорировать, чтобы хоть как-то ослабить последствия ошибки. Если я скажу «да», то, несмотря на расстановку сил большую часть времени, победителем уйдет Филлипс.

– Рада слышать, что ты настроен на сотрудничество. По возможности, мне бы хотелось сохранить коллектив в нынешнем виде.

Никаких ответных комплиментов. Прямой посыл, что я не вижу в нем помеху. Намек, что все может измениться.

И пока Филлипс не успел взять разговор в свои руки, поставила точку на своих условиях:

– Хорошего дня.

Лучше уж десять раз поговорить с Риверсом. Тот прямо говорит о своих мыслях и не играет в игры, хоть и перебарщивает с этим.

Когда дверь за мужчиной закрылась, я взяла телефон и разблокировала его. Пришедшее сообщение было от Джеймса: «Привет! Как насчет встретиться послезавтра? Пятница, впереди выходные».

– Ты чем так допекла своего спасателя? – голос приятеля вошел в кабинет раньше его самого.

– Сказала, что хотела бы и дальше с ним работать.

Я отложила телефон в сторону, посмотрела на Уилсона и простонала:

– Серьезно?!

Тот окинул взглядом себя: горнолыжная куртка в салатово-розовых разводах, темно-синие джинсы и коричневые ботинки.

– У тебя нет вкуса, – фыркнул он. – Так что там с нашим малышом Эндрюсиком? Уверена, что стоит его драконить? Он – редкий специалист.

– Думаешь, с ним можно комплиментами и увещеваниями?

Уилсон развернул стул, где еще недавно сидел спасатель. Плюхнулся на него сверху. Закинул ноги на притащенный Грантом второй стул. После чего потянулся, глядя в окно.

– Думаю – нет. Так вот, насчет январского соревнования.

Я открыла присланное им пару минут назад расписание и принялась вчитываться, параллельно слушая объяснения: кто, что, за что, когда и сколько.

***

Как и предсказывал Филлипс, к вечеру повалил сильный снег. Крупные, искристые хлопья превращали картинку за окном в белое полотно, за которым толком не было видно людей. Я устало потирала глаза, словно испещеренные мелкими, саднящими царапинами. Монитор компьютера агрессивно светил, ставя своей целью нанести мне как можно больше урона. После утреннего совещания по лавинной ситуации и встречи с Уилсоном я плотно заперлась в кабинете и принялась заранее готовить отчет, чтобы не сидеть потом на работе сутками, пытаясь успеть до Рождества. Пару раз мой покой нарушал Риверс. Он, как и договаривались, вел себя крайне прилично, нейтрально и образцово-показательно. Я думала, что буду рада таким переменами. И в понедельник даже довольно мурлыкнула, когда впервые с этим столкнулась. На третий день это стало раздражать. Каким-то он был искусственным, натянутым, скучным. Если бы могла – отшлепала бы свой мозг за такие мысли. Наверное, дело в том, что я знала настоящего Риверса. И хоть его поведение на какое-то время стало соответствовать моим ожиданиям, оно было не настоящим, а я не любила фальш.

Зазвонил стационарный телефон. Я медленно, дочитывая строку цифр, оторвала взгляд от монитора и посмотрела на имя звонящего.

Выпрямилась в кресле. Схватила трубку. Та выскользнула из рук. Я поймала ее в полете. Выдохнула. Нажала на зеленую кнопку. И с улыбкой произнесла:

– Директор Мерфи, добрый день!

– Добрый день, Селена, – в голосе мужчины тоже звучала улыбка. – Как ваши дела?

А можно без расшаркиваний?! Когда сам CEO звонит, даже не его секретарь – значит, настал пиздец. И лучше я узнаю о нем сразу, чем буду нервно гадать.

– Все прекрасно, благодарю. Как вы?

Я закрыла темно-серый ежедневник и убрала его из-под носа в сторону, чтобы не мешал.

– Хорошо, хорошо. На днях щенка взяли внуку. Мальтипу – слышала про такую породу?

– Нет, к сожалению, – я негромко и коротко рассмеялась, создавая непринужденную атмосферу, но давая возможность легко перебить меня. И придвинула ближе клавиатуру с мышкой на случай, если придется что-то искать или набирать на компьютере.

– Такая маленькая и такая дорогая. Пять тысяч долларов за килограмм взрослого пса, – в голосе мужчины прорезались ворчливые нотки.

– Ох, уж эти породистые собаки, – согласилась я. Записывать, все же, удобнее не на компьютер, поэтому отодвинула клавиатуру и обратно придвинула ежедневник.

– Ладно, сейчас не о них. Решил я тут найти в почте твой прогноз по рынку HoReCa на следующий год – у нас под вопросом отель на побережье, надо решить, оставлять его или перепродавать.

И все же лучше компьютер. Я взяла мышку, свернула окно с отчетом и залезла в общие диски компании в поисках спрятанной там презентации с анализом.

Я никогда не любила манеру директора Мерфи подходить к сути разговора издалека, что только усугублялось его медленной манерой речи и высоким статусом в компании. Точнее даже, во всей группе компаний. Пока он проговаривал каждую букву по отдельности, я успела найти обсуждаемую аналитику и открыть ее.

– Вбил твое имя в поиске. И наткнулся на непрочитанное письмо от неизвестного отправителя в папке «Неважное».

Я отодвинула клавиатуру. Притянула обратно ежедневник. Взяла любимую черную ручку. И замерла. Мозг не предлагал ни одной идеи, что происходит.

– Отправлено не с нашего почтового адреса, а с гугл точка ком. Когда-нибудь безопасники выскажут мне за беспечность, но я знаю, что на это ответить. Я их спрошу: а как это письмо все же смогло попасть ко мне через все их фильтры?

Я издала вежливый смешок и дернула носком ботинка, не в силах сдерживать раздражение.

– Конечно, открыл я его не с основного компьютера, а со специального ноутбука. Хотя вряд ли там что-то могло быть опасное, раз оно все равно прошло через систему – никаких ссылок или вложений там быть не могло.

Я постукивала ручкой по мягкой странице ежедневника. На одно слово в среднем выходило три удара.

– Письмо-то про тебя оказалось.

Ручка замерла.

Меня?

– Жалоба.

Жалоба?

– Что ты, злоупотребляя своим положением и данной тебе властью, используешь некоего молодого Кайла Риверса, твоего подчиненного, в личных целях. Сексуально его домогаешься – цитирую. Что он, бедный-несчастный, не может тебе отказать, потому вынужден удовлетворять, чтобы не потерять работу.

Ширли! Я резким движением отбросила ручку, и та, прокатившись по столу, свалилась на пол с другой стороны.

– Я письмо тебе перешлю. Обратись к безопасникам, пусть найдут крысу в твоем курятнике.

– Конечно, директор Мерфи, благодарю.

В отсутствии ручки, я принялась барабанить по ежедневнику пальцами.

– Селена, насколько он молодой? – спросил мужчина, посмеиваясь.

Я снова выпрямилась в кресле.

– Директор, надеюсь, вы не думаете, что я и правда...

– Селена, Селена, – вздохнул директор. – Гуляй, пока не замужем. Главное, чтобы добровольно – мне репутационные потери ни к чему. И вычисли крысу, пока она не пошла к журналистам.

Раздались гудки.

Я дрожащей рукой нажала на кнопку отбоя и не с первого раза поставила трубку в станцию. В груди клокотал вулкан, готовый вот-вот взорваться фонтаном лавы, который сожжет все вокруг себя. Маленькая сволочь. Настолько помешалась на своем Риверсе, что решила устранить «соперницу»?! Глупо. Наивно. До этого она мне была неинтересна, но теперь... Но не буду рубить с плеча. Сначала дождусь расследования от безопасников, а потом эта дрянь мне ответит.

На экране всплыло уведомление о новом письме, а я нашла на корпоративном портале номер руководителя службы безопасности. Думала, заведет почту на стороннем ресурсе, и ее не смогут найти? Такой идиотизм должен быть наказан.

***

К утру четверга снег перестал валить, а к обеду выглянуло солнце, ничуть меня не обманувшее – филлипсовские синоптики давали прогноз на ежедневные снегопады. Тем не менее, виды за окном радовали белыми, искрящимися на свету верхушками гор. И пусть у этого была неприглядная обратная сторона – повышение лавинной опасности, сердце шептало, что оно того стоит.

Я шла на обед, когда Риверс поймал меня посреди коридора и, лихорадочно сверкая глазами, утянул в помещение с табличкой «Только для персонала». Мы оказались в кладовке два на два метра с одной микрораковиной и инвентарем уборщиц. Я уперлась лопатками в стену, держась на расстоянии от парня – в ушах еще долбили набатом слова директора.

– Двое моих фрирайдили. Один сорвался в обрыв. Второй добежал до спасателей. Парни Эндрю уже ищут. Нужна вертушка – там на багах не проедешь.

На этих словах зазвонил телефон. Я бросила взгляд на экран и убедилась, что это спасатель. Риверс судорожно, нервно сжимал мой локоть и смотрел с дикой смесью надежды и мольбы.

– Да, – я ответила на звонок.

– Кайл добежал до тебя? Согласуй вертушку.

– Согласовано.

– Парни, давайте... – остаток фразы уже не услышала, так как Филлипс отключился. Упавший с обрыва – всегда ЧП. Но когда коллега – это становится личным.

Я чувствовала, как под кожей колотит нервами. Мозг лихорадочно считал финансовые потери и писал объяснительную, почему несколько десятков тысяч ушло на операцию по спасению сотрудника, нарушившего правила курорта. Параллельно этому продумывалась линия защиты Риверса, не уследившего за инструктором из его службы. Но это все было автоматическое, отточенная годами привычка думать о потребностях компании. Поверх шаблонов лезли страх и осознание. Если туда не проехать на багах – все должно быть сложно.

Риверс, стоило только услышать «согласовано», подорвался с места и покинул подсобку, даже не захлопнув дверь за собой. Я чертыхнулась и побежала за ним в сторону дежурки спасателей. Там, внутри, Роуз пристально следила за прикрепленными к форме спасателей камерами через несколько расположенных над пультом мониторов. На экранах было много снега и черных стволов деревьев, но даже так я узнала расположенное чуть сбоку от курорта узкое ущелье. Туда и правда было не проехать на багах, но максимум, что мог предложить вертолет – спустить тросы и лестницу. Над Роуз, опираясь одной рукой о панель, нависал Филлипс и диктовал в рацию указания. На столе посреди помещения я заметила несколько кружек с еще дымящимся кофе – спасателей явно прервали в момент, когда они взяли себе обязательную паузу для отдыха. Старшие действовали четко, уверенно, спокойно. Риверс же судорожно метался по помещению. Однако мне удалось рассмотреть в его действиях закономерность – он хватал вещи из комплекта спасателя.

– Ты что делаешь? – я поймала парня за ворот куртки.

– Собираюсь.

Уточнять, куда, смысла не было.

– Никуда ты не пойдешь, – я вцепилась в куртку второй рукой и попыталась пресечь попытку Риверса вырваться из захвата.

– Там Адам, я должен его найти, – Риверс все же сильнее, особенно в момент отчаяния, поэтому легко вырвался. Его взгляд был расфокусированным, но сам парень действовал хоть и дергано, все же четко.

– Ты не профессионал. Чем ты поможешь? Свалишься вслед за Адамом и прибавишь парням работы? – я в раздражении снова дернула парня за куртку, заставляя остановиться.

– Для чего тогда были курсы первой помощи?! – рявкнул Риверс и яростно посмотрел на меня. Филлипс, все так же опираясь рукой о панель пульта, обернулся через плечо и хмуро посмотрел мне в глаза. Я мысленно послала спасателя, хоть и понимала, что тот прав.

– Для гостей. Умение отличить инфаркт от инсульта не поможет в поиске человека на дне ущелья, – я встряхнула парня, по-прежнему держа его за одежду. Слева раздался судорожный вздох. Мой взгляд выхватил вытянутую в струну фигуру забившегося в угол парня со сноубордом в руках. Глаза у него были шальные, круглые, а брови замерли в трагическом изломе.

– А ты кто такой? – нахмурилась я, разглядывая постороннего.

– Дерек. Дерек Смит. Мы катались вместе с Адамом, – парня затрясло, отчего синий сноуборд с рисунком гор чуть не выскользнул из его рук.

– Какого хуя ты фрирайдил?! – взвилась я, выпуская Риверса из захвата и наступая на и без того напуганного парнишку лет двадцати. Он смотрел на меня огромными, влажно блестевшими глазами, а его губы дрожали от подступающих рыданий.

– Не смей орать на моих людей, – вдруг встрял Риверс, заслоняя парнишку от меня.

Я вскинула голову.

– Они нарушили правила и...

Договорить мне не дали.

– Я сам разберусь, – твердо ответил Риверс, вдруг взявший себя в руки. Его взгляд уже был более осознанным, а не таким потерянным, как еще минуту назад. Видимо, возможность что-то сделать, хоть такую малость, как встать между мной и молоденьким инструктором, вернула его в реальность.

– Разберись, – мне не понравилось, что подчиненный посмел перечить, да еще на глазах других, но он был в своем праве, поэтому я отступила. – И никуда ты не пойдешь. Сейчас ты гораздо нужнее своей службе, – я мотнула подбородком в сторону трясущегося паренька. – Новости расползаются быстро, а вы, инструкторы, на всю голову долбанутые. Вряд ли ты единственный решишь помочь, – в голосе прозвучал сарказм, – спасателям.

Мы пару мгновений бодались взглядами, после чего Риверс сделал шаг назад, скинул на пол рюкзак спасателя и развернулся. Схватил парнишку за куртку. Борд выскользнул из слабых рук и с грохотом свалился на пол. Риверс перешагнул через доску и выволок парня из помещения, умудрившись сильно хлопнуть дверью с доводчиком. Сломал, наверное.

– Эндрю?.. – я обернулась в сторону главного спасателя и старшей дежурной.

– Пока ничего, – мужчина покачал головой, и мы обменялись взглядами. Где-то под ребрами шевельнулись иголки, больно впиваясь в мясо.

– Держи в курсе. Я буду у себя.

Филлипс кивнул и вернул все свое внимание мониторам. А я направилась в кабинет с нарастающей в груди тяжестью. Мы оба знали, что счетчик «дней без травм» обнулился.

Если смерть можно было приравнять к травмам.

***

Я перечитала смску от Филлипса: «Тело доставили в морг».

Тело.

Еще утром он был Адам Уорд, а сейчас – тело.

Я откинула телефон на стол и прижалась губами к костяшкам сжатых в кулак пальцев. За окном была практически непроглядная тьма. Вечернее катание уже закончилось, трассы закрылись, но вокруг здания через один горели фонари для задержавшихся на работе. То есть, меня. Мягкий снег валил редкими хлопьями. Ему было невдомек, что именно он стал причиной слишком рано ушедшего юноши, которому бы пожить еще лет шестьдесят, но он погиб молодым.

Свободной рукой я вытерла щеки и с ненавистью посмотрела на безмятежный, желтовато-золотистый в свете фонарей снег.

Долбаные инструкторы с их долбаной любовью к катанию.

Долбаный снег.

Долбаное повышение.

Я взяла телефон и постучала его уголком по столу. Надо было идти. Сейчас, когда сезон в самом разгаре, найти «внеурочный» транспорт оказалось легче, чем тогда, осенью, когда встала канатка. Но я отправила всех домой, а сама осталась. Служба бронирования нашла в одном из отелей свободный номер, в котором я могла переночевать. Поэтому, заперлась в кабинете. Дождалась сообщения, что тело... Адам... доставлен. Заполнила отчеты. Подала информацию во все инстанции. С завтрашнего дня нас начнут трясти проверками. Действительно ли курорт безопасен? Соблюдаем ли мы рекомендованные меры безопасности? Чиновники будут стараться прикрыть свои жопы, чтобы смерть на самом популярном горнолыжном курорте была не на их совести.

С трудом сглотнув, я встала из кресла, засунула мобильник в карман джинсов, накинула куртку и направилась вниз. Не забыть закрыть здание. Попрощаться с дежурными, заступившими на ночную смену. Добраться на баге с одним из спасателей до долины курорта. Заселиться. Постараться уснуть.

Свет в коридорах был выключен, но вполне хватало уличных фонарей, заглядывающих в большие панорамные окна. Я спускалась по лестнице, с раздражением замечая, насколько громко звучали шаги в этой густой, ночной тишине.

Внимание привлекла полоска света из-под двери инструкторской.

Риверс сидел за придвинутым к окну столом. Он головой прижимался к наверняка холодному стеклу, а в руках крутил пластиковый стаканчик с чем-то прозрачным. Впрочем, это не была тайной – на столе стояла наполовину пустая бутылка текилы. При моем появлении парень не поменял позу, не обернулся, не проявил никакого интереса. Я подошла к кулеру, спрятавшемуся в углу между расположенных вдоль стен металлических шкафчиков для униформы и одежды инструкторов. Взяла из длинного подстаканника пластиковый стаканчик. Подошла к столу. Налила из открытой бутылки текилу. Села напротив Риверса. И залпом осушила стакан.

Алкоголь горько окутал язык, прокатился по гортани и осел в пустом желудке. Днем было не до еды, а сейчас уже поздно дергаться.

Я смотрела в окно и видела тонны белого снега.

С утра инструкторы радовались, что ночью прошел снегопад – трассы получились плотными, крепкими, прекрасными для катания. Кто-то обронил мысль про шикарный пухляк за пределами «цивилизованной территории» и как было бы классно по нему прокатиться, врезаясь лыжами в пушистые шапки. Надо вспомнить, кто это говорил, и уволить к херам собачьим.

Со стороны Риверса раздалось шмыганье. Я отвела взгляд от снега и увидела, как на щеки парня легли две мокрые дорожки. Следующие слезы пробежали ровно по ним, не отступая ни на миллиметр.

Я встала со своего места, обогнула стол и села на столешницу перед лицом парня. Поставила ноги в ботинках на стул по бокам от его бедер – носами на самый краешек сидушки. Притянула Риверса за затылок и прижала лбом к ключицам. Он обхватил меня руками, с силой сжал низ куртки и отчаянно завыл, захлебываясь слезами, давясь собственным криком. Я гладила его по затылку, касалась губами макушки, обнимала за плечи, сильнее прижимала к себе.

Было больно. За совсем еще молодого Адама. За Кайла, потерявшего своего человека. За родителей парня, которым я была вынуждена позвонить, когда спасатели наконец-то нашли поломанное тело. Как его мать сначала отрицала, говорила «Нет, вы ошиблись, это не может быть мой Адам, сегодня не его смена». И как потом выла. Так же, как сейчас Кайл. Все приговаривала «Я же ему говорила, я просила его».

Пушистый снег оседал на табличке «Катание вне трасс запрещено».

Я не могла вытереть собственные слезы, потому что пыталась в этот момент все свои силы отдать Кайлу. Из-за этого уже ничего не видела перед собой. Только мутную пелену, делавшую мир смазанным и обманчивым. И не могла не думать о том, что это главная особенность гор: они всегда врут, путая, мешая и каждый день подвергая опасности тех, кто осмелился на них подняться.

***

Я открыла дверь машины и подтолкнула Риверса к ней. Он все также, будто марионетка, сел внутрь. Но вместо того, чтобы отпустить мою руку, сильнее вцепился в нее и поднял глаза. Круглые, большие, воспаленные. Он молчал, сжимая пальцы. Я подумала про забронированный номер. Что на дворе – полночь. И села внутрь, заставив Риверса продвинуться на другую половину сиденья.

В темноте контуры гор стремились слиться с небом, создавая единое полотно опасности. Машина ехала быстро, смазывая и без того нечеткую картинку. Фары выхватывали летящий в лобовое снег. Казалось, что на расстоянии пары шагов впереди ничего нет. Но вот мы делали полный оборот колеса, а дорога все продолжалась, не заканчиваясь и уводя нас на безопасную низину.

Горячая ладонь Риверса сжимала мою, опаляя и поднимая температуру. Он смотрел в боковое окно. Лица видно не было, даже в отражении – тьма поглотила его.

Мы ехали дольше, чем мне бы хотелось – я не доверяла снежной ночной дороге. Не сегодня.

К счастью, в этом мире нет ничего вечного.

Водитель высадил нас на центральной площади. Адрес Риверса я не знала, а он все так же молчал. Здесь, внизу, было значительно теплее, чем в горах. И даже снег ощущался по-другому. Словно что-то светлое, мягкое, нежное. Он пушистыми хлопьями оседал на взлохмаченную голову парня, его плечи, ресницы.

Видеть свое отражение в темно-серых глазах становится слишком привычным.

Если пойти налево, прямо или назад – нырнешь в череду городских улиц и домов. Направо – будешь несколько кварталов идти по открытому пространству. Сначала центральная площадь. После нее целый квартал под сквер из низких кустарников и клумб, с лавками, качелями и уличными лежаками. Завершает это все пространство перед главным театром города с пешеходным фонтаном, выключенным на зиму.

Мы молча пошли направо.

Моя ладонь лежала в горячей риверсовой руке. Его пальцы кольцом обхватили мои – никуда не деться. Я чуть сжала руку – и получила ответное пожимание, но парень даже не обернулся. Он шел вперед, рассеянно глядя перед собой в одну точку, будто там было что-то интересное, кроме темно-серых зданий по правую руку и площади по левую.

В такой поздний час людей не было, а мы, наверное, напоминали загулявшую влюбленную парочку. Вряд ли кто-то бы подумал, что мы – коллеги, только что потерявшие одного из своих.

Хотелось отвлечься.

Я увидела работающую кофейню и потянула Риверса за собой. Но у самого входа он расцепил наши руки и встал лицом в сторону улицы, запрокинув голову вверх и позволив снежинкам оседать на лице, тая и соскальзывая мокрыми дорожками вниз.

Руке стало холодно. Холод проник под кожу. Добрался до сердца. И осел на нем трескучим инеем.

Контраст кафе и улицы развалил меня на атомы. Яркий, острый свет, иголками впивающийся в глаза. Жужжащие звуки кофемашины. Равномерный бит ручки по столешнице. И по виду студент за кассой в окружении книг и тетрадей. Проморгавшись, я пробежалась взглядом по меню. Аппарат закончил наливать очередную порцию бодрости для обучающегося и принялся за мой заказ. Только поэтому я простила ему излишнюю громкость, вгрызающуюся в уши, заставляющую барабанные перепонки напрягаться и натягиваться внутри головы.

Я приложила карту к терминалу. Раздался характерный писк. Бариста отдал мне два стакана кофе. И я вернулась в тишину и размеренность улицы.

Риверс стоял на том же месте, но уже не пытался спрятаться в падающем снеге. Он смотрел на носок своего ботинка, которым выводил бессмысленные узоры на свежем покрывале дороги.

Стакан с кофе парень принял молча. Так же молча взял мою руку обратно в свою.

Мы двинулись в сторону сквера. Фонари в нем горели, но тускло, чтобы не создавать слишком яркий фон, который мог бы помешать жителям соседних домов. Риверс сделал первый глоток кофе и невесело хмыкнул, заговорив впервые за вечер:

– Как ты догадалась, что я пью мокко?

– Ты пьешь сладкое розовое шампанское.

– Дай угадаю. Американо?

– Ага.

Мы подошли к одной из лавок, с трех сторон окруженной изгородью из кустарника высотой по грудь. Риверс, не выпуская руку, сел. Мне пришлось встать так близко, что его колени уперлись в мои. Он поставил свой мокко на лавку и с силой, всей ладонью свободной руки, потер глаза. Я разместила американо рядом с мокко. Сжала руку, стараясь передать ею поддержку. Провела большим пальцем по щеке, стирая сбежавшую слезу. Затем – вторую.

Риверс запрокинул голову и часто заморгал. Слезы сбегали все чаще. Быстрее. Он снова с усилием провел по глазам, но только размазал слезы вперемешку со снежинками по лицу.

Я высвободила руку и взяла в ладони его щеки. Его нос раскраснелся, а губы превратились в две тонкие, обветренные полоски. Он зажмурился. Тяжело, скуляще выдохнул. И снова посмотрел на меня. Слов утешения не было. Сердце разрывалось в желании облегчить его боль и непонимании, как можно это сделать.

Я стирала большими пальцами каждую слезу, что сбегала по щекам.

Гладила лицо.

Смотрела в потемневшие с болезненным блеском глаза.

Он судорожно подался вперед и впился холодными, искусанными губами в мои. Сжал в объятиях так сильно, что сбилось дыхание. Меня колотило крупной дрожью. Поцелуй становился все более жадным, беспорядочным. Его губы постепенно согрелись и начали гореть. А, может, горели мои? Пальцами впилась в затылок. Почувствовала покалывание коротких, жестких волос. Холодные руки забрались мне под куртку, под свитер, и легли поверх тонкой майки. Я зашипела и укусила мягкую нижнюю губу. Глаза Кайла резко распахнулись. Брови сошлись к переносице. Он грубо притянул меня к себе, вжимая в свою грудь. Колени подкосились. И я бы рухнула, если бы он не развернулся так, чтобы усадить себе на бедро. Дышать становилось все труднее, казалось – захлебнусь. Потеряюсь в поцелуе. Не отличала верх и низ. Не чувствовала границ наших тел. Голова кружилась. Его руки блуждали по спине. Я притягивала его за затылок все ближе и ближе к себе. Поцелуй яростный, голодный. Его губы обхватывали мои. Язык ласкал мой. Он проникал в меня все глубже. Дышать было нечем. Я оторвалась от него, дыхание было рваным, хриплым. Захлебнулась воздухом. Он уткнулся носом в мою щеку, лбом – мне в висок. Его глаза были закрыты, а красные, воспаленные губы – разомкнуты, ловя воздух так же жадно, как целовал меня мгновением назад. Я облизнулась. И почувствовала прикосновение-дуновение. Он невесомо поцеловал уголок моих губ. Раз. Другой. Третий. На четвертый потянулся снова с той же жадностью.

Я разорвала нашу близость. Подалась назад. Увеличила расстояние.

Он посмотрел расфокусированно. Постепенно, мгновение за мгновением, его взгляд становился все более осмысленным, осознающим.

Я все еще сидела на его бедре между его ног.

Его руки все еще были под моей курткой.

Они скользнули вниз по талии. Дошли до края куртки. И наступил холод.

– Я вызову тебе такси.

– Я сама могу.

Встала с его колен и взяла свой американо. Он не успел полностью остыть, но уже был не такой горячий, чтобы остаться вкусным.

– Пожалуйста, хотя бы сейчас не надо, – в его голосе притаилась усталость.

Он заказал мне такси – машина подъехала к той самой кофейне. Мы дошли до места поодаль друг от друга, не касаясь. Снег все так же падал, оседая на всём и всех, на моих волосах и на его губах.

Я села в машину. В зеркало заднего вида заметила, как Риверс стоит, задрав голову вверх.

Завтра будет тяжелый день.

Глава 6

В пятницу с самого утра позвонил секретарь директора Мерфи и сообщил, что мне необходимо разобраться с происшествием без потери репутации курорта. В услугах причастных, конечно, никто нуждаться не перестанет, но эта ситуация станет черным пятном в моем, и не только, послужном списке. А иметь слишком много пятен не позволительно никому. В переводе на прямой текст: еще пара залетов – и я уволена.

Затем заместитель руководителя службы безопасности отчитался, что Дерек Смит пришел к нему. Теперь его задачей было выяснить до мельчайших подробностей, что и кому парень успел рассказать, а также подписать документы о неразглашении.

Вскоре после него позвонил представитель правительства и поставил перед фактом, что с понедельника к нам приедет проверка. Необходимо подготовить все допуски, подписанные инструктажи, карту курорта, отчет по происшествию, личное дело руководителя инструкторов, личное дело руководителя спасателей... и так далее, так далее, так далее... список он пришлет с официальным письмом на почтовый ящик компании. Не всем выпадает такая честь – быть предупрежденными заранее и иметь несколько дней в запасе на подготовку. Будто я сама этого не понимала. У нас была фора, которой мы непременно воспользуемся. Я положила трубку и только после этого досадливо фыркнула. Странно, на самом деле, думала, чиновники приедут прямо сегодня, чтобы им выделили номера на курорте, и они все выходные могли бы развлекаться за наш счет. Наверное, из-за какой-то внутренней бюрократии не успеют оформить поездку. Так что лояльностью тут не пахнет, только стечением обстоятельств.

После этого позвонил Уилсон:

– Наконец-то! Все утро телефон занят.

– Давай сразу к делу, – с тяжелым вздохом попросила приятеля.

– СМИ пронюхали о ситуации раньше, чем мне бы хотелось – все из-за вертолета, который засняли гости. Я уже выпустил официальное обращение от компании, все стандартно: приносим соболезнования, у нас безопасно, курорт работает в штатном режиме, расследование проводится. Однако сама понимаешь – ищут виновных. Пока основной кандидат – твой Кайл, как руководитель погибшего. Но скоро до тебя доберутся.

– Спасибо, – я потерла саднящие от недосыпа и слез глаза.

– Ты как? – приятель перешел с делового тона на сочувствующий.

– Хреново.

– Давай заберу тебя сегодня вечером. Посидим в баре, выпьем.

Я согласно угукнула и отключилась, но трубку на базу не поставила.

Внутренний номер дежурки, где сидел Филлипс, – три два четыре, а инструкторской, где можно было найти Риверса, – три два пять. Сейчас важнее как можно раньше взяться за документы, чтобы было больше времени на подготовку. И все же...

Я набрала тройку.

Не представляю, в каком состоянии Риверс. Ночью он был совершенно разбитым – в нем не узнать привычного весельчака и язву. С одной стороны, мне как руководителю было важно, чтобы инструкторы сейчас не посыпались из-за трагедии, а удержать их от этого может и должен он. С другой – я сочувствовала чисто по-человечески. И понимала, что ему, как и его сотрудникам, тоже нужна поддержка. Невозможно такие ситуации вывозить в одиночку.

Я набрала двойку.

Взвесила на руке трубку телефона. Всего одна цифра разницы. Палец замер над пятеркой. Переместился на четверку.

И я нажала кнопку. Прослушала два гудка и после «Алло» попросила Филлипса зайти ко мне.

Мужчина появился через три минуты.

– Закрой дверь на замок, достань телефон и выключи его.

Он замер на пороге. Посмотрел мне в глаза. После чего медленно закрыл дверь и повернул торчащий в замке ключ. Прошел внутрь, сел на стул для посетителей, откинулся назад, вытащил из переднего кармана телефон. Взвесил его в руке. Снова посмотрел на меня. После чего выключил, показав мне экраном в качестве подтверждения. Я, паранойя, выключила комп и на всякий случай свой мобильный. Хорошо, что камеры видеонаблюдения размещались только в коридорах и у входов.

– Какой отчет вы составили?

Филлипс положил телефон-кирпич на стол и прижал кончики пальцев к губам, с прищуром впиваясь взглядом в мое лицо.

– Какой должны были.

Я сидела полубоком к столу, облокотившись правой рукой. Пальцы ровно стучали по дереву, дробным звуком заполняя тишину между нами. Филлипс закатил глаза, закинул ногу на ногу, сцепил руки на бедре и спокойным голосом начал:

– Парни поднялись по канатке ЛВ-семь-ноль-один, прошли через заграждение в сторону реки и там катались вне трассы. Адам Уорд слишком приблизился к ущелью. Снег сошел с края обрыва и утащил его вместе с собой. Уорд провалился под лед и был отнесен течением на тридцать метров вперед, где мы его и нашли. Уже мертвого.

Кислорода стало не хватать. Я медленно, аккуратно сделала вдох и почувствовала, как грудную клетку стянуло обручами, мешающими легким раскрыться и впустить воздух. Картинка перед глазами плыла, смазывая черты Филлипса, делая их нечеткими и нечитаемыми. Облизнула пересохшие губы. И медленно, взвешивая каждое слово, заговорила:

– В отчете есть неточность. В самом начале.

Глаза спасателя сузились.

– Какая же? – жестко спросил он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Парни поднялись пешком вне пределов трассы, – твердо сказала я и почувствовала, как губы против воли поджались.

– Почти на километр вверх, по горе, в полном снаряжении?

Ноздри мужчины раздулись. Он расцепил руки и принялся сжимать и разжимать левый кулак, щелкая суставами. Мы смотрели глаза в глаза, не моргая. Все мышцы моего тела гудели и вибрировали, а к горлу подступала тошнота. Тем не менее, приходилось продолжать.

– Настолько глубоко проводить расследование от вас не требуется, – я прижала кончики пальцев к столу и принялась медленно водить ими по узору дерева. Движения из-за дрожащих мышц получались дергаными, резкими, но сидеть спокойно и неподвижно оказалось выше моих сил.

– Уорд мертв. Остался Смит. Все будут обвинять его, что они пошли кататься вне трассы, и что именно из-за него погиб его друг, – Филлипс не выразил свои мысли прямо, но очень жирно на них намекнул.

Видимо из-за недосыпа, мои реакции то и дело пробивались через привычную броню. Все, что оставалось – вовремя превращать их во что-то более выгодное. Вот и сейчас, услышав слова Филлипса, я опустила глаза вниз. Замерла так. Аккуратно сделала глубокий вдох. Сжала в кулак левую, спрятанную под столом руку. И посмотрела на мужчину исподлобья.

– Сейчас два варианта. Или будут винить глупого мальчишку за любовь к фрирайду. Или – курорт за несоблюдение мер безопасности, тебя за их плохое обеспечение, Риверса за то, что недосмотрел, а меня за плохое управление.

Филлипс отвернулся к окну и перебрал пальцами, в очередной раз разжимая и сжимая кулак обратно.

– Смит легко может рассказать правду журналистам, – медленно, растягивая слова заговорил он, снова поворачиваясь ко мне.

– Смотря с какими отступными и подписанными соглашениями мы отпустим его с должности, – я приподняла подбородок и посмотрела на мужчину не исподлобья, а прямо и расслабленно, насколько вообще могла в этой ситуации. Мой взгляд скользил по его лицу и глазам в поисках признаков осуждения, отвращения, непонимания. Но все, что находил – чуть нахмуренные брови и опущенные вниз уголки губ. Это позволяло мне хоть иногда делать вдох.

– За что?

– За осознанное нарушение правил.

Филлипс закусил нижнюю губу изнутри. Все тело пронзали стрелы напряжения, а в горле застрял ком. Сейчас – особо сложный и важный момент всей этой ситуации. Мне хотелось договориться с Филлипсом по-хорошему. Правда. И тем не менее, его лицо я изучала настолько пристально, насколько вообще могла после бессонной ночи.

– Мне придется врать в суде? – еще медленнее уточнил он.

– Почему врать? – мои пальцы нервно стукнули по столешнице. – Ты же напишешь в отчете правду, – еще один перебор пальцами по столу. – Я лишь позабочусь, чтобы мы не дошли до суда, а тебе нигде не пришлось предоставлять отчет лично.

Мы сидели напротив друг друга и пристально смотрели глаза в глаза. Хоть новость и облетела СМИ, за окном вовсю раздавались визги детей, а перефирическое зрение улавливало мельтешение разноцветных пятен. Их было много. Очень много. Мозг щелкнул мыслью «финансовые потери будут минимальны, мы не провалимся по бюджету». Это потянуло за собой цепочку размышлений, где мы могли бы сэкономить в случае критических цифр. Как будто осталось только на зарплатах – все остальные статьи уже впритык. Чертов Джеймс Прайс. Но это должно быть последним вариантом, когда все остальные закончились. Стоит позвонить Нэйтану, узнать проходимость через турникеты, чтобы понять, насколько снизился трафик.

Вдруг осознала, что картинка перед глазами размазалась от потери внимания – вся я ушла в мысли про бюджет.

Деньги, деньги, деньги.

Всегда деньги.

Филлипс поджал губы и резко выдохнул. Он тоже все это время молчал и думал о чем-то своем. Мы обменялись взглядами. Не знаю, что читалось в моем, в его – только напряжение.

– Хорошо, что я не занял твою должность.

Мои губы дернулись в перекошенной на одну сторону улыбке. Жаль, что я ее заняла. К горлу подступила тошнота, но грудь перестало сдавливать – в списке дел на один мерзкий пункт меньше.

Я проводила Филлипса на выход из кабинета, закрыла за ним замок на ключ и прижалась лбом к двери. Все мышцы до единой мелко подрагивали, отчего казалось, что заболела и теперь мучилась температурой и ознобом.

Я все сделала правильно.

Правильно.

Зазвонил стационарный телефон. Я стукнулась лбом об дверь, прежде чем подойти к столу и взять трубку. На том конце директор Мерфи начал без приветствия:

– У нас тут народ на ушах стоит. Скажи, что ты все разрулишь.

– Я все разрулю.

В груди словно разместился железный сейф, который только что металлически лязгнул петлями и закрылся на замок. От меня зависят не только мои, но и другие подразделения. Они работают на гору. Питаются за счет горы. И любой наш кризис – это их дополнительная работа, или ее потеря. Поэтому все мои чувства и внутренние дилеммы должны быть загнаны в такую жопу, из которой они никогда не смогут выползти.

– Я тебе направил форму для обоснования затрат... – начал он, но я перебила.

– У меня есть.

– У тебя, скорее всего, по перерасходу, а эта – почему ты приняла именно такое решение. Там шаблоны для нескольких сценариев, укажи как можно больше. И обязательно тот, утвержденный тобой, должен быть самым выгодным. Пусть даже не экономически, но...

Директор еще долго объяснял, как мне заполнить форму так, чтобы на Исполнительном комитете компании, который будет расследовать обоснованность понесенных затрат, не смогли прикопаться. К сожалению, все, что было в мою защиту – это репутация курорта, которую не измерить, и которая и так шаталась из-за происшествия как такового. Я уточнила, можно ли притянуть к обоснованию государственную проверку, которая приедет в понедельник. Директор воодушевленно подтвердил, что можно. А еще, можно прикинуть количество и размер репутационных статей в СМИ, их стоимость – пусть Уилсон поможет. И вообще...

Звонок завершился, и я посмотрела на время. Шел уже одиннадцатый час, а все, что удалось сделать до сих пор – это провести несколько разговоров.

Я перевела взгляд в окно. К величественным, кристально белым горам с редкими серыми мазками скал, выглядывающих из-под снега.

Да, по ощущениям, гостей на склоне меньше не стало. В ситуации утешало, как бы мерзко сейчас это не было, только одно: инцидент произошел вне трасс, а, значит, речи про небезопасность самого курорта не шло. Так что люди беззаботно взрывали снег лыжами и сноубордами, наслаждаясь отдыхом и любимым занятием. В конце концов, бюджет есть у других департаментов. Договорюсь с Уилсоном, отменим рождественский корпоратив. Да, часть денег мы уже, наверняка, успели заплатить подрядчикам. Но лучше впустую потерять сорок процентов, чем потратить все сто – и уйти в минус. В конце концов, у нас тогда освободится жирная, сочная дата – ее легко можно будет предложить клиентам, пусть арендуют забронированный зал. Да еще покроем часть понесенных расходов, мол не просто зал, а с дополнительными услугами, о которых тебе, дорогой клиент, не придется беспокоиться. Тогда я смогу не потраченное забрать себе. Пусть по году не выйду на плановые цифры и получу за это, но зато оттяну снижение зарплат.

Так, ладно. Рано искать деньги, когда еще не знаешь, сколько потеряно.

Я открыла расписание инструкторов, посмотрела все записи на текущее время, после чего набрала номер инструкторской. Пошел первый гудок. За ним – второй. Надо еще позвонить в HR, чтобы получить подписанные инструктажи. Четвертый. И в Отдел по развитию и аренде – мне нужна была карта местности с обозначенными границами курорта. Восьмой. Не забыть напомнить Филлипсу дать мне документацию на закупку оборудования – нужно обязательно подтвердить, что все наши заграждения соответствуют государственным стандартам. Одиннадцатый.

Положила трубку.

Может, написать сообщение?

Взяла телефон и обнаружила, что он до сих пор выключен. Пока включала – нашла на корпоративном портале мобильный Риверса. Странно, что до сих пор мы не созванивались по нему. Он же инструктор, хоть и руководитель, его вечно по всему курорту мотает. Стоило телефону включиться, в уведомлениях тут же всплыло сообщение от Джеймса: «Встречаемся сегодня в семь в баре Красная креветка, я заказал нам столик». Я досадливо поморщилась – совсем забыла про встречу. Впрочем, сейчас было не до нее. Поэтому быстро написала об отмене планов и начала вбивать номер Риверса.

Ручка двери дернулась, после чего раздался стук. Отложила телефон в сторону, прошла по кабинету и открыла посетителю. На пороге обнаружился Филлипс.

– Исправленный отчет, – он протянул мне несколько листов бумаги.

– А первая копия? – я пролистала его, проверяя, что на каждой странице стоят филлипсова подпись и печать.

– Полностью удалена, распечатать не успел.

– Спасибо, – я подняла взгляд на спасателя.

Он помолчал, глядя мне в глаза. По нему не было видно, что вчера случилось что-то из ряда вон. Спокойное лицо, никаких воспаленных глаз, лишних морщинок или горестного взгляда. Я шире открыла дверь, молча предлагая ему войти, но мужчина мотнул головой, после чего хрипло, выдавая все же имеющееся напряжение, произнес:

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Защищаю нас всех? – ответила я с вопросительной интонацией, которую не ожидала сама от себя.

Филлипс кивнул, то ли соглашаясь, то ли принимая мой ответ, после чего развернулся и ушел по коридору в сторону лестницы.

Я снова закрыла дверь на ключ и вернулась за стол. Быстро пробежалась глазами по отчету. Убедилась, что содержание соответствует договоренностям. И снова взялась за мобильный.

Открыла мессенджер, нашла там контакт Риверса и написала: «Привет, как ты?»

И только после отправки досадливо поняла, что он может не понять, кто это – у меня нигде не было опознавательных признаков. Ни в имени, ни в аватарке. Но прежде чем я успела отправить сообщение вдогонку, пришел ответ: «Привет. Нормально». И тут же второе: «Насколько возможно». Не удивлена. А за первым двумя сообщениями прилетело третье: «Ты сама как?»

Как я? Тело все ноет, словно меня били палками. Глаза зудят то ли от недосыпа, то ли от слез, то ли от всего вместе. Подташнивает. Нервы панически натянуты – слишком много всего надо сделать и учесть. И это только то, что удается заметить и опознать.

Тем не менее я написала: «Тоже нормально».

Риверс сообщение прочитал.

Зазвонил стационарный, но номер был не внутренний. Опять, наверное, кто-то из госкомиссии. Я глубоко вдохнула и выдохнула, беря себя в руки, прежде чем ответить.

– Селена Флеминг, слушаю.

– Мисс Флеминг, мое имя Тина Росс, я – корреспондент газеты «The Herald», как вы можете прокомментировать...

Я положила трубку, не дослушав. Как она нашла мой номер?! Он даже в профиле на портале не обозначен, чтобы не звонили все подряд.

Посмотрела на так и открытый чат с Риверсом – почему-то телефон не заблокировался автоматически. И к предыдущему сообщению написала еще одно: «Давай пообедаем вместе». Палец завис над кнопкой отправления.

Стационарный телефон снова зазвонил. Если мне не изменяет память – это опять та журналистка. Я не стала ни отвечать, ни сбрасывать, хоть звонок мерзким трезвоном мучил натянутые струной нервы.

Посмотрела на мобильник.

Удалила набранное сообщение.

Заблокировала телефон.

Еще надо позвонить Одри или кому-то из ее девочек – надо поднять дела обоих парней.

***

Я зашла в кабинет безопасников. Их директор сидел в голове, а на курорте – заместитель, который управлял всеми задачами на месте. И сейчас он встретил меня на пороге. Что удивительно – мы впервые увиделись лицом к лицу. Может, пересекались где-нибудь в коридорах, но я не запомнила.

– Директор Флеминг, рад познакомиться лично, – протянул руку мужчина.

– Заместитель Робинсон, взаимно, – я пожала протянутую руку.

Кабинет безопасников был небольшим, всего на четыре стола. Один для самого Робинсона, судя по огромному кожаному креслу, сейчас пустующему. За вторым сидел руководитель охранников Хьюз, с ним мы знакомы лично и сейчас обменялись приветственными кивками. За третьим, я так полагаю, разместился Тернер – отвечающий за кибербезопасность. Вроде именно он должен был вычислить отправителя того доноса. Четвертый стол казался не обжитым – без компьютера, бумаг и прочей офисной атрибутики. Только с одним пустующим сейчас стулом спиной к окну и сидящим напротив парнем. По спине было сложно опознать, кто это, но логически предположить можно. И все. Никаких рамок или плакатов на стенах. Никаких комнатных растений, стендов или чего-то, что не относится к работе. Впрочем, как и у меня.

– Прошу, – Робинсон указал на пустой стул.

Я села за стол прямо напротив Смита. Заместитель безопасников разместился за моей спиной, прижавшись к подоконнику. В таком положении прекрасно можно было рассмотреть каждое микровыражение на лице Дерека. Он же, думаю, мало что видел: свет в кабинете был выключен, а солнце с улицы било нам с Робинсоном в спину. Думаю, сейчас мы превратились в силуэты. По коже пробежали мурашки. Все ювелирно выверено, как в моих любимых сериалах. Киношная сцена. Но от того не менее тревожная и давящая.

Парнишка сидел сгорбившись и зажав ладони между бедер. На меня он не смотрел. Взгляд – опущен вниз, на пол. Брови в печальном изломе сведены к переносице.

Сейф в груди металлически лязгнул натянувшимися петлями.

Робинсон отчитался по результатам разговора:

– Рассказывал родственникам о гибели Уорда. Но не упоминал, как они добрались. В разговоре с инструкторами – имена записаны – обсуждал, что поднимутся с утра по самой верхней канатке, но только как планы. Бумаги о неразглашении подписал, неустойку его семья позволить себе не сможет. Даже банк не выдаст такой заем.

Кадык парнишки дернулся вверх-вниз, а сам он сильнее опустил голову. По телу гулом разнесся надрывный скрип петель.

Я подалась вперед, уперлась локтями в стол и скрестила пальцы замком. Парнишка посмотрел на мои руки, но тут же вернул взгляд в пол.

– Дерек, как ты? – голос прозвучал сдавленно. Я сглотнула, пытаясь привести горло в норму. Парнишка тем временем поднял одни только глаза, как будто навсегда замерев в своей скорбной позе.

– Все в порядке, директор, – совершенно бесцветно. И снова взгляд вниз.

Я сосредоточилась на парнишке, чтобы не замечать беснующийся в груди сейф. Не сейчас. Не здесь. Не с ним.

– Ты оказался в ужасной ситуации. Вчера на твоих глазах погиб друг.

Судорожный вздох со скулежом – и Дерек еще сильнее сгорбился.

– А сегодня ты оказался здесь, – неопределенно проговорила я, стараясь не вдаваться в подробности, так как по сути мы тут агрессоры и демоны. Лучше об этом не напоминать. – Все это сложно. Больно. Страшно.

Шмыганье носом.

– Я не могу представить, что ты сейчас чувствуешь, но могу понять.

Он снова поднял глаза. Огромные, по-щенячьи наивные и печальные, влажные от непролитых слез. Петли натужно скрипели.

– Можно я буду говорить с тобой честно и прямо?

Горло было до боли перетянуто, но голос все же звучал так мягко, как мне этого хотелось. Дерек рвано кивнул.

– Смерть Адама – трагедия, – парень всхлипнул. – Которая очень сильно повлияла на всех нас. Особенно на тебя и Кайла, – губы парнишки дрогнули. – Но, к сожалению, еще и привела к огромным проблемам для курорта, – он опустил взгляд и голову. – В нас вцепились все: головное руководство, СМИ, государство. Сейчас нас будут рвать на куски, демонизировать и обсасывать как очередной информационный повод, выжимать из этого все, что только можно. И знаешь, кто попадет под раздачу?

Я сильнее сжала руки в замке, до боли впиваясь пальцами в тыльные стороны ладоней. Дерек в ответ покачал головой и снова шмыгнул носом. Ни одна слеза, как я видела, так и не пролилась.

– Кайл.

Парнишка вскинулся, выпрямляясь и меняя лицо со скорбного на яростное.

– Кайл?!... – начал было он, но я расцепила руки и выставила одну вперед, ладонью к Дереку, призывая к тишине.

– Дай мне договорить, пожалуйста, – голос по-прежнему мягкий и даже уставший.

Робинсон за моей спиной умудрился раствориться в пространстве, никак не привлекая наше с Дереком внимание. Хьюз и Тернер прятались за мониторами, создавая иллюзию, что их нет на месте. Мне захотелось включить свет, чтобы перестать играть в войнушку, поэтому повернулась к молчаливому Робинсону и попросила это сделать. И пока была затылком к Дереку, молча указала мужчине взглядом на его рабочее место. Робинсон кивнул, а я понадеялась, что он выполнит обе просьбы. Когда я повернулась обратно к парнишке, тот уже снова прятал взгляд, опустив его вниз. Вспыхнул свет, неприятно резанув по больным глазам, и безопасник направился за свой стол, оставив нас с Дереком наедине, если это слово вообще было применимо к ситуации.

– Да, Кайл, – вернулась я к разговору будто никакой паузы и не было. – Как ваш руководитель, что не уследил...

– Но мы же в свое личное время!.. – Дерек снова выпрямился, глядя на меня одновременно с ужасом и злостью.

– Думаешь, чиновникам есть до этого дело? – плечи парнишки опустились вниз, а сам он весь разом сник. – Нужно найти виновного и устроить публичную порку. СМИ с радостью подхватят новость и будут смаковать ее месяц, а потом упоминать имя Кайла каждый раз, когда будет заходить разговор о горнолыжных курортах, зимних катаниях и уж тем более несчастных случаях на них.

– Но Кайл же не виноват... – голос Дерека дрогнул.

Мои руки снова были сцеплены в замок. Я смотрела прямо в глаза парню. Тело уже свело судорогой от ставшей неудобной позы и необходимости постоянно сдерживаться. Но я боялась даже пошевелиться – петли сейфа держались из последних сил.

– Виноват. Он должен был провести с вами инструктаж по катанию вне трасс, – я позволила себе добавить в голос большей твердости.

– Он проводил, – недоуменно нахмурился Дерек.

– Значит, плохо, раз вы все равно пошли кататься.

Парнишка снова спрятался в своем коконе из сгорбленной спины и опущенного вниз взгляда.

– Затем достанется Эндрю.

– Ему-то за что?! – горько спросил парнишка, пряча лицо в ладонях.

– За то, что вы смогли уйти с курорта на внетрассовое катание.

Дерек промолчал. Он сидел неподвижно, сломленно. И, наверное, мечтал, чтобы вчера они никуда не пошли. Я бы мечтала об этом.

– Не знаю, будут ли винить тебя. Скорее – жалеть за то, что Кайл и Эндрю не позаботились о вашей безопасности, что из-за этого ты потерял друга, а мог еще и сам погибнуть.

– Они же не виноваты, – глухо, со всхлипами, упорствовал парнишка.

– Да. Поэтому их распнут просто так.

Я замолчала, давая Дереку возможность самому докрутить мысль. В кабинете стояла тишина. Кажется, все трое безопасников просто замерли, прислушиваясь к нашему разговору. Из-за окна тоже особых звуков не доносилось. Все же тут, в долине, народ особо не задерживался. Добегал до станции канатки. Добегал до транспорта: автобусов, такси. До кассы. До проката. Кафе или ресторанов. Тут, внизу, было тихо. А третий этаж еще сильнее отдалял нас от суеты гостей. Искусственный желтый свет подчеркивал серость обстановки. Интересно, безопасникам самим как тут работается? Уютно? Сомневаюсь.

– Я могу сказать, что они ни в чем не виноваты, – разорвал тишину робкий голос Дерека.

– Твоего слова мало. В понедельник приедет комиссия, чтобы доказать их вину.

Я снова оборвала мысль, не давая никаких решений. Сейф тяжелым грузом давил на легкие. Впивался уголками в тело изнутри. Распирал ребра, ломая их и выворачивая наружу.

– И что делать? – хрипло уточнил Дерек, поднимая на меня взгляд. Его ресницы были мокрыми, слипшимися. Кожа вокруг глаз – красная и воспаленная. Брови все так же изломаны в трагических чувствах.

– Нет ни одного варианта защитить их, не отдав тебя на растерзание общественности, – я покачала головой и пожала плечами, показывая свою растерянность.

– Можно же что-то сделать! – жарко вскрикнул парнишка.

– Я уже сказала, – усилила нажим.

– Я согласен! – еще жарче заговорил он, подаваясь вперед и глядя на меня шально, с надеждой.

Аккуратно, выверяя каждый свой шаг, я подвела Дерека к нужному решению. Он соглашается уйти по собственному желанию. Правда, только после прохождения курортом проверки. До этого он не будет брать уроков и выходить на смены. Конечно, компания позаботится о нем как о своем сотруднике и выплатит сумму, на которую парень сможет прожить два месяца, пока будет искать новую работу. Затем Дерек всем говорит, что они сами пешком поднялись на гору. Парнишка нахмурился:

– Больше километра вверх? В полном снаряжении?

Тогда я уточнила, что не обязательно вдаваться в детали. Главное, что они не вышли с территории курорта, иначе это – ошибка Эндрю. Дерек вжал голову в плечи и понимающе кивнул. Также он обязательно говорит, что Кайл их обо всем инструктировал.

– Но ведь так и есть!

– Именно. Но твои слова могут быть перевраны, так что лучше повторять это почаще и максимально однозначно.

Чтобы Эндрю и Кайлу и правда не пришлось отдуваться за ошибку Дерека, я тоже всем говорю именно так. Комиссии от государства, Исполнительному комитету компании, журналистам.

– Хотя ни мне, ни тебе лучше со СМИ не общаться. Но на всякий случай стоит иметь это в виду.

Дерек кивнул.

И что ушел он потому, что не может после случившегося быть инструктором, являясь для своих учеников дурным примером. Это пока что на будущее.

Парнишка снова кивнул. Подписал принесенные мной документы об увольнении с открытой датой. Я передала их Хьюзу и попросила сходить вместе с Дереком до отдела кадров, чтобы завершить все необходимые процедуры. Парнишка, осунувшийся, сжатый в бесформенный комок вины и горя, покинул кабинет вслед за руководителем охранников, оставив меня позади, в серой клетке из стен и собственных мыслей.

– Директор Флеминг, я восхищен, – Робинсон встал из-за стола и направился в мою сторону. – Линия с сочувствием и упирание в ответственность за других сотрудников – гениальная задумка.

Да. Задумка. Гениальная.

Сейф перестал скрипеть. Что-то, запертое в нем, только что умерло.

***

Мы сели с Уилсоном за дальний столик маленького барчика недалеко от главной площади. Ну как, маленького. Крохотного, я бы сказала. Вдоль стены справа от входа расположились барная стойка и четыре стула. Вдоль левой стены – два стола. Первый на двух гостей, второй – на четверых. Мы заняли первый, он еще так удачно был ближе к окну, что позволяло рассматривать проходящих мимо людей. Правда, только мне – Уилсон разместился к окну спиной.

– Как дела? – спросил он после того, как мы сделали заказ. Несколько стаканов виски мне, пять шотов настоек для него и по бургеру.

– Где-то в диапазоне между «нахера я согласилась на это назначение» и «либо меня уволят, либо уволюсь сама».

Я поправила салфетки, выбившиеся из салфетницы. Подвинула их на середину металлического каркаса. И еще на миллиметр. Еще. Переборщила. Сдвинула обратно.

– Прости.

Уилсон перехватил мою руку и сжал ее в своей огромной ладони с длинными, тонкими пальцами.

Я с недоумением посмотрела на него.

– Прости, что уговорил согласиться.

– Сама согласилась – сама буду отвечать.

Вывернулась из прикосновения мужчины – от него петли сейфа снова начинали металлически гудеть, тревожа ум и душу.

– Как твой Кайл?

Уилсон сложил руки на столешницу перед собой. Я попыталась растереть то место, где только что была чужая ладонь, избавляясь от прокатившегося по коже холодка и ощущения пустоты.

– Я его сегодня не видела.

– А выживший парнишка?

Судя по разговору за барной стойкой, девушка, что принимала у нас заказ, была владелицей. Она обсуждала с явно постоянными гостями поиски нового идеального белого вина, но, увы, все было не то. Мимо бара проехала тонированная в круг машина с выключенными фарами. С учетом ночной темноты, как водитель вообще хоть что-то видел? Я посмотрела на приятеля. Вечно ироничный, пышущий сарказмом и ядом, он смотрел на меня мягко, сочувствующе. Значит, все и правда настолько херово.

– Уилсон...

– Да?

– Я...

В горле встал комок. Голос сорвался, и я не смогла продолжить говорить. Мужчина снова положил руку поверх моей. Несильно сжал пальцы, ровно настолько, чтобы почувствовала – он рядом. Сейф лязгнул сломавшимися петлями, и из глаз хлынули слезы.

– Мне так страшно. Я же ни за что не отвечала. Только за тренды. За предсказание. Чтобы компания знала, что делать. Куда вложиться. Что продать. Я же решений даже не принимала. Говорила только, что прогноз. Что это прогноз. И что мало ли что произойдет. НЛО сядет в центре города. Или страну выберут для Олимпийских.

Я захлебывалась слезами, словами, эмоциями. Говорила быстро. Проглатывала окончания слов. Речь становилась сбивчатой и менее внятной.

– Да, у меня были в подчинении люди. Но мы просто работали, и все. А тут... смерть... смерть Адама. Я... я такое сделала... Но иначе полетели бы головы Кайла, меня, Эндрю. Я не знаю...

– Селена, Селена, подожди, я не понимаю, о чем ты.

Я спрятала взгляд за ресницами, не в силах посмотреть на Уилсона, пока крупными мазками обозначала ситуацию. Тихо, чтобы слышно было только ему. К счастью, девушка, принимавшая у нас заказ, все так же болтала с небольшой компанией, разместившейся на барных стульях. И им, кажется, было не до нас. Вытирала предательские слезы слабости. На них у меня не было ни времени, ни права. И в конце концов все же смогла взять себя в руки. Хотя бы временно.

– Ты все сделала правильно, – вынес вердикт приятель.

– Мне кажется, что я просто прикрыла свою задницу жизнью Смита.

Уилсон замахал одной рукой, привлекая внимание. И лишь добившись этого, положил ее обратно поверх моей.

– Стоп. Вот здесь просто стоп. Это был его выбор – пойти фрирайдить. И, поверь, каждый сноубордист и лыжник, катающийся вне трасс, понимает, что это небезопасно. Он сам несет ответственность за свой поступок. Как и Уорд.

Я дернулась. Вскинула голову. Растерянно и зло посмотрела на Уилсона. Тот поджал губы и нахмурился. Мотнул головой, говоря «не перебивай».

– Селена! Если человек жонглирует остро заточенными ножами, то понимает, что может уронить один из них и порезаться. Если нет – он идиот. То же самое с фрирайдом.

Я поникла и опустила глаза. Умом логика Уилсона была понятна. Сердцем – нет. Тем не менее, приятель продолжил, не давая мне время на внутренние конфликты.

– То, что при таком решении ты будешь защищена, не отменяет факта, что ты также спасаешь Эндрю с Кайлом от последствий чужой глупости и наивности.

Я, не убежденная его словами и терзаемая противоречиями, покачала головой.

– Можно было придумать другое решение, а я вот так с ним...

К нам подошла девушка-владелица. Мы расцепили руки и откинулись каждый на спинку своего стула, освобождая ей стол. Девушка, весело щебеча, что мы прекрасная пара и так здоров друг другу подходим, расставила стаканы и стопки, положила закуску из орешков – комплимент от заведения, после чего пообещала принести бургеры через пару минут и ушла обратно за стойку.

Уилсон проводил ее взглядом, убедился, что мы никому не интересны и впился в меня хмурым, недовольным взглядом. Под ним я почувствовала себя школьницей, получающей нагоняй от учителя.

– Ладно, – пошел он на попятный. – Исключим из уравнения Эндрю и Кайла. Ситуация. Тебе надо или свалить всю вину на Смита и выйти сухой из воды, или честно сказать, что парни прошли на фрирайд с территории курорта. В таком случае все проблемы свалятся на тебя, а его никто не тронет. Какой вариант ты выберешь?

Уши, щеки и шею залило горячей лавой стыда, а глаза защипало эхом недавних слез. Бегая глазами по стене за спиной Уилсона, я, запинаясь, медленно ответила:

– Мне бы не хотелось оказаться виноватой. Я же в должности всего пару месяцев, откуда мне было знать?

Уилсон громко и выразительно фыркнул.

– Логично. Я бы тоже не хотел остаться виноватым из-за двух идиотов, которым ни правила, ни техника безопасности, о которых они знали, не писаны. Еще раз: поступила бы ты как?

Я вспомнила бледного, трясущегося Дерека. Его круглые глаза. Взлетевшие и так и застывшие где-то посередине лба брови. Дрожащие белые губы. Вздохнула, ненавидя саму себя. И посмотрела на Уилсона, твердо отвечая на его вопрос:

– Сказала бы, что мы виноваты. Что обязательно усилим меры безопасности и проведем дополнительное информирование сотрудников и гостей.

– Мерфи после такого уволил бы тебя, несмотря на все заслуги и прекрасную работу. Просто чтобы обелить репутацию курорта.

Уилсон, наконец-то, вспомнил про свои настойки. Взял одну рюмку и протянул ее мне, предлагая чокнуться.

– Это было бы несправедливо. – Я покачала головой.

После слов про увольнение вдруг почувствовала странное спокойствие, будто вся ситуация осталась позади, и уже ничего не надо решать. Жаль, это было лишь иллюзией. Подняла свой стакан с виски и стукнула его каемкой по рюмке Уилсона.

– Но ты все равно выбрала бы сказать правду, – продолжил он после того, как в один глоток выпил настойку.

– Да.

Я поморщилась и заела неплохой, в общем-то, виски арахисом. Неожиданно слова Уилсона, что парни знали правила, черным ядом проникли под ребра. И поступать правильно после такого, пусть и в воображаемой ситуации, было разочаровывающе.

– Вот и ответ на твой вопрос. Свою задницу ты точно не защищаешь. Ты можешь чувствовать обиду, злость, страх, желание не быть перемолотой жерновами бюрократии. Важнее то, что ты делаешь.

Уилсон, не чокаясь, выпил еще одну рюмку настойки.

– Ломаю жизнь парнишки?

Я рассеянно поболтала виски в стакане.

– Не бери на себя ответственность за его решения и поступки. И выпей уже свой блестящий оранжевый напиток, хватит его гипнотизировать.

Девушка поставила перед нами бургеры. Мы отрешенно ее поблагодарили, прежде чем вернуться к разговору.

– Более того, ты ничего не ломаешь. Он найдет новую работу, если захочет – инструктором на другом курорте.

Уилсон подтянул бургер ближе к себе, замер над ним и пристально посмотрел мне в глаза.

– И если что-то он и сломал, так в момент, когда вышел на фрирайд с другом и увидел его смерть своими глазами. Потеря работы на этом фоне – ничто.

Я неопределенно повела головой, не соглашаясь, но и не отрицая его слов. Уилсон закатил глаза, после чего указал ими на еду на столе.

– Ешь бургер, а не себя. В тебе много яда, отравишься еще.

– У змей иммунитет к собственному яду, – огрызнулась я, прежде чем впиться зубами в бургер.

То, как ситуацию видел Уилсон, выбило из колеи. Я не могла разом усвоить его слова, но и выкинуть из головы уже не получалось.

Глава 7

Мы сидели в зале для совещаний, отданном комиссии на время расследования. Естественно, я проводила тут все время, отвечая на вопросы и гоняя всех, кто под руку попадался, за нужными документами. Оказалось, что присланный список не был исчерпывающим. И, видите ли, нужно было убедиться, что у Кельвина Александера, ответственного за обучение по технике безопасности, правда есть государственная аккредитация, что он может проводить подобные инструктажи. Я мысленно гадала, они затягивают процесс или просто не могут найти, к чему придраться. Первое – непонятно, зачем. Второе – отнюдь не хорошая новость.

Сейчас чиновники, приехавшие из города, изучали подписанные сотрудниками правила курорта, где черным по белому был написан запрет на катания вне трасс.

– Что ж, по документам все в порядке, – проверяющий Грей отложил в сторону дело Уорда. – Полагаю, это может быть ошибкой руководителя Риверса. Он совсем молодой, неопытный, не смог донести до своих сотрудников важность соблюдения правил безопасности.

Чиновники ищут, на кого спустить всех собак, чтобы успокоить общественность. Плевать, что два обалдуя решили, что достаточно круто катаются, чтобы пойти фрирайдить после шедшего всю ночь снегопада. Нужно найти крайнего, и сейчас кандидатура Риверса кажется им наиболее перспективной.

– Кайл Риверс – опытный инструктор, знает все правила курорта, четко и прямо доносит их до своих сотрудников, а также прекрасно проявляет себя на должности руководителя. Дело не в нем, – твердо ответила я.

– Думаю, мы должны поговорить с ним, чтобы лично выяснить все, – мужчина швырнул папку на стол, – нюансы.

Он был настолько плотного телосложения, что даже пуговица пиджака с трудом держалась, чтобы не оторваться. Я все боялась, что в какой-то момент она отлетит в стеклянную дверцу шкафа, разобьет ее, осколки упадут мне за ворот свитера, расцарапают шею, останутся шрамы, и... Чиновник откинулся на спинку кресла. Механизм недовольно скрипнул. Я посмотрела на мистера Грея и мысленно пожелала ему несварение желудка. Увы, проклятие либо не сработало, либо имело отложенный эффект.

– Вы вполне можете поговорить со мной, как его начальницей, – я не хотела отдавать прямолинейного и вспыльчивого Риверса в лапы чиновника. Эта прожженная жизнью акула, судя по прилипшей к его лицу маске подобострастия, сожрет не подкованного в политике Риверса на раз. Ведь именно такие, с виду стремящиеся все для вас сделать, самые опасные. Они скидывают «друзей и близких» в обрыв в момент, когда те этого не ожидают – по ним невозможно предугадать, какое действие и в какой момент они совершат. В отличие от пусть грубых, но честных и открытых вроде Риверса.

– И все же, – улыбнулся мужчина. Хотела бы я сказать, что его глаза остались холодными и безжизненными, но нет. Он играл полностью и до конца.

Мы встретились взглядами. Улыбка на лице чиновника была мягкая, доброжелательная. Голова чуть склонена вбок как бы с любопытством и ожиданием. Я искала аргумент, почему Риверс не может присутствовать, и не находила. Гадала, чего может стоить неповиновение чиновнику – и ни один безопасный вариант не шел на ум.

Прошуршала дверь, и в зал зашла девочка из кадров. Положила на стол пухлую папку с личным делом Риверса, которую я запросила пару минут назад. Судя по тому, как растянулась улыбка проверяющего, стало ясно – он понял, что за документы только что принесли.

Пульс ускорил свой бег.

– В моем присутствии.

– Безусловно, – понимающе, конечно же, в кавычках, покивал мужчина.

Я набрала Риверса. Тот ответил с первым же гудком. Голос – прыгающий, но не от страха, скорее от гнева. Чиновник выслушал наш короткий, на пару фраз, разговор, довольно покивал и потянулся к принесенной папке. Сидящие за его спиной два задохлика-помощника сливались с пространством и совершенно не привлекали к себе внимание. Однако один постоянно что-то строчил в телефоне, второй – заполнял бумажки. И их я опасалась ничуть не меньше проверяющего Грея. Еще большой вопрос, чье слово по итогу комиссии будет иметь больший вес.

Риверс появился с такой скоростью, с какой канатка точно не спускается вниз. Я прищурилась, окидывая его взглядом. И где сидел? В маркетинге у бывшего руководителя?

– Ааа, мистер Риверс! – мистер Грей повернулся к парню и проследил за ним взглядом, пока тот шел к столу и садился рядом со мной. – Рад с вами познакомиться. Меня зовут Эрнест Грей, я – председатель комиссии по расследованию досадного инцидента, случившегося с вашими подчиненными.

– Добрый день, – Риверс кивнул в приветствии. – Кайл Риверс, хотя вы и так это знаете.

Мистер Грей еще сильнее склонил голову, глядя на Риверса с мягкой улыбкой акулы.

Я аккуратно, чтобы не было видно чиновникам наступила на ногу инструктора. В любое другое время это не укрылось бы ни от кого из-за прозрачной столешницы. Но стол сейчас покрыл такой слой документов, что из-за них ничего не было видно. Губы Риверса сжались, прежде чем растянуться в кривоватой улыбке.

Чиновник сделал вид, что глух, слеп и туп.

– Мистер Риверс, будьте так любезны, подскажите мне, пожалуйста, если вас не затруднит, почему сотрудники были плохо осведомлены о запрете катания на территории курорта вне специально отведенных для этого зон, хотя правила компании в частности, и стандарты, регулируемые государством, в целом выражают достаточно однозначное мнение по этому поводу без двойных, тройных и иных трактовок установленного? – мистер Грей сложил пухлые ладони поверх натянутой пуговицы пиджака и посмотрел на Риверса чуть сложив брови домиком, мол я вам так сочувствую, это все очень неприятно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Риверс моргнул пару раз. Открыл рот, но тут же его закрыл. Наморщил нос. И медленно, с паузами ответил:

– Сотрудники... эм... были осведомлены.

Ответив, парень качнул головой и нахмурился. Ручка одного из задохликов еще быстрее заскользила по бумаге. Второй задохлик стучал по экрану со скоростью дятла, который не успевал выполнить заказ белки на новое дупло.

Мистер Грей понимающе покивал и зажурчал новым вопросом:

– Безусловно, сотрудники были осведомлены – об этом говорится в их личных делах и регламентах компании. Однако мой вопрос был не столько в том, обладают ли они знаниями о правилах и стандартах, установленных компанией и государством, сколько в степени их выраженности и проявленности, в частоте и качестве их обновления, а также в степени усвоенности, так как мы с вами прекрасно понимаем, что есть информация разного уровня и степени влияния на конечный результат работы компании, и работа с ней может отличаться в зависимости от конкретных задач и желаемого результата.

Риверс стрельнул взглядом в мою сторону, но я отметила это где-то на периферии сознания, так как уже начала отвечать чиновнику:

– Безусловно, мы, как всесезонный курорт и группа компаний, которой он принадлежит, понимаем всю степень возложенной ответственности, а также важность регулярной актуализации полученных знаний, поэтому мы не ограничиваемся инструктажем на входе. Буду благодарна, если вы укажете на стандарт частоты проведения данных инструктажей, зафиксированный в каталоге государственных стандартов или иных нормативно-правовых документах.

Я улыбнулась уголками губ и посмотрела на мистера Грея прямо и открыто. Руки сложены на столешнице поверх ежедневника с пометками. Пятка аккуратно давит на ногу Кайла. Хотя он в таких мощных ботинках, что ему это – лишь комариный писк.

Чиновник сделал вдох, затем – выдох, и только после этого заговорил.

– Благодарю вас за пояснение, директор Флеминг, – мужчина снова повернулся к Риверсу. – Если взять за основу утверждение о проведении всех необходимых инструктажей, вычесть эту переменную из формулы достижения требуемого результата, то в конце останется только непосредственно персонал, вовлеченный в сам процесс, а, значит, возникает вопрос о соответствии вышеупомянутого всем требованиям для присутствия в штате и выполнения возложенных должностных обязанностей, что приводит нас к обсуждению о достаточности имеющихся компетенций по отношению к профилю должности и умении управляющей функции определять степень этой достаточности для заключения соглашения о дальнейшем сотрудничестве.

– А в чем вопрос? – нахмурился Риверс.

Я усилила нажим пяткой ему на ногу, и он тут же поджал губы. Пользуясь тишиной со стороны парня, снова взяла инициативу на себя:

– Понимаю вашу озабоченность данным вопросом, мистер Грей. Предлагаю провести дополнительную проверку, чтобы удостовериться о соответствии сотрудника Смита и руководителя Риверса установленному государством и обязательному к соблюдению профилю должности.

Который, конечно же, не существует.

Задохлики за спиной чиновника переглянулись и усилили скорость стенографирования проходящего допроса. Мои пальцы дрожали внутри, неспособные, но вынужденные оставаться в покое. Мышцы лица сводило, и я могла только молиться, что это лишь мои ощущения, никак не проявляющиеся вовне.

Услышав ответ, мистер Грей кивнул. Если бы я выпивала шот каждый раз, когда он это делает, то уже валялась бы под столом пьяная в слюни. Но вместо шота просто в очередной раз взяла себя в руки и приготовилась к очередному вопросу.

***

Мы с Риверсом стояли за административным корпусом на участке земли, что летом был газоном, а зимой просто очередным клочком снега. Закончился первый день расследования, комиссия отбыла ужинать в сопровождении Уилсона, а мы с парнем вышли на улицу подышать свежим воздухом. Правда, Риверс тут же закурил, сделав воздух менее целебным, но более нервы восстанавливающим.

Я проследила взглядом за его рукой, отобрала сигарету и тут же сама закурила. Состояние было ни к черту, требовалась поддержка.

Риверс хмыкнул, прежде чем заговорить:

– Ты же в курсе, что это непрямой поцелуй?

– Ты же в курсе, что иногда надо просто заткнуться?

Риверс снова усмехнулся.

Здесь, где мы стояли, так-то нельзя было курить, но гости редко ходили с этой стороны, а свои не оштрафуют. Я, как и Риверс, стояла, прижимаясь спиной и затылком к кирпичной кладке, а, может, ее имитации. В чем не разбиралась, так это в строительстве. Снова поднесла к губам зажатую между указательным и средним пальцем сигарету и медленно затянулась. Слишком медленно и слишком долго. По языку растекался горько-терпкий вкус дыма, помогающий отвлечься от проблем и на пару мгновений забыться. Мерзкий, опасный для здоровья, но такой нужный сейчас. Тошно. И не от курения, которое я, так-то, уже пару лет как бросила – не начать бы снова.

Риверс, наклонившись, подцепил сигарету большим и указательным пальцем прямо у моих губ и аккуратно вытянул ее, тут же затягиваясь во все легкие и скуривая бумагу с табаком на треть. Я прижималась затылком к стене и смотрела на парня и то, как он, сложив губы трубочкой, выдыхает дым. Вот тебе и спортсмен, инструктор по сноуборду. Мысль заставила хмыкнуть от очередного подтверждения, насколько фантазии в голове редко совпадают с реальностью. Услышав мой тихий хмык, Риверс лениво повернулся и вопросительно приподнял бровь. Я молча покачала головой, разглядывая синяки под глазами и залегшую между бровей складку. Интересно, сколько он спал за эти дни?

– Удивлена, что ты куришь.

– Недавно начал.

Я смотрела на него, заторможено строя мысленные связи. Закурил после случившегося, да? Риверс, разглядывая меня в ответ, поднес к моим губам сигарету и дал затянуться, придерживая ее. Я почувствовала невесомое касание холодных пальцев и легкое покалывание от заусеницы. Когда постоянно приходится расстегивать-застегивать крепления своего и ученического борда, невозможно сохранить руки мягкими и нежными. Но я и не любила мужчин с нежными руками – они мне казались слабаками.

Поймав себя на мысли, я подавилась дымом и закашлялась от ощущения будто разодранного горла. Риверс успел отвести руку еще в тот момент, когда я только дернулась, так что всем удалось избежать сигаретного ожога.

– Если не куришь, то не берись это делать, – хмыкнул он. Хотя голос, несмотря на слова и насмешку, звучал мягко и спокойно.

– Если нет мозгов, то не берись советовать, – парировала я, раздраженно потирая шею, словно это могло унять боль.

– Какая же ты все-таки колючка, – легко рассмеялся Риверс, докуривая сигарету и отправляя ее в полет щелчком пальцев. Я проследила за приземлившимся на беловато-серый снег бычком.

– Забываешься, Риверс, я – твоя начальница. И подбери мусор, нечего грязь разводить, – я отлепилась от стены и направилась обратно в здание через задний вход.

– Забудешь, когда ты постоянно об этом напоминаешь, – ворчливо донеслось в спину.

Я дернула плечом и не стала реагировать на эти слова.

***

Я устало потерла глаза и окинула взглядом россыпь документов на столе. Весь сегодняшний день был посвящен исключительно людям, их личности и попытке найти среди фигурантов виновного. Вон там, у правого дальнего угла, дело погибшего Адама, однако делать его козлом отпущения вредно для имиджа госмашины. Неплохим кандидатом был Дерек, но общественность скорее встанет на его сторону, чем осудит. Так что чиновник и им не особо заинтересовался, отложив дело парня в сторону, но все же ближе, чем дело Уорда. А посреди стола лежала папка Риверса. Лакомый пирожочек для мистера Грея.

Я посмотрела на коричневато-серый картон, внутри которого лежали принтерные листы с анкетами, формами и справками, заверенные подписями и печатями. Перевела взгляд на часы – шел первый час нового дня. И потянула на себя карту курорта.

Как же просто было бы отдать Риверса этому проверяющему и не сидеть сейчас над всеми этими бумажками в поисках хоть чего-то, сама даже не знаю, чего. Не волноваться, получится ли отбить его у чиновников и общественности. Не думать, устроит ли директора Мерфи мое решение, не скажется ли оно на мне самой.

Вспомнился вопрос Филлипса про то, что парни поднялись со снарягой на километр вверх. Интересно, сколько это пешком по склону? Нашла взглядом роковое ущелье с рекой в нем. Определила условную точку подножья горы. Нашла отчет Филлипса, чтобы определить место падения Адама.

Карандаш, которым я делала пометки, замер над картой.

Сердце забилось быстрой, нервной птицей, стремящейся вырваться на свободу.

Грифельный кончик заплясал над серой пунктирной линией границы курорта.

Мысли разбежались, превратились в туманную, обманчивую дымку. Ни одна не имела четких контуров, но все – смешивались между собой в единую сеть до конца не оформленной идеи.

Я схватила телефон.

Гудок.

Пусть он не спит.

Второй.

Ну же, возьми трубку.

Третий.

Пожалуйста.

Четвертый.

Я вскочила со стула.

Пятый.

Быстрым шагом достигла окна.

Шестой.

Развернулась на пятках.

Седьмой.

Дошла до своего стула.

Восьмой.

Черт...

– Я тебя прокляну, – голос Уилсона со сна был хриплым, а из-за ночной побудки еще и злым.

– Мне нужен твой мозг, – я тяжелым мешком рухнула в кресло.

– Найдешь его – маякни, – глухо, видимо, в подушку, пробормотал приятель.

– Так вот откуда любовь к такой форме, – нервным, дрожащим голосом подколола его. И тут же на ум пришли слова мужчины, что человека в яркой одежде гораздо легче найти на дне ущелья. Тревожное веселье испарилось без остатка. Уилсон промолчал, видимо, также вспомнив тот разговор.

– Так что такого случилось, – голос стал тише, прежде чем снова обрести громкость, – в двенадцать сорок семь ночи?

– Парни катались не просто за пределами «цивилизованной» территории курорта, они вообще не были на на нашей территории.

– Шутишь, – голос Уилсона резко стал твердым, четким, бодрым.

– Нет. Я посмотрела карту. За сто метров до места падения и еще метров двести от места, где нашли Адама, ущелье делает крюк и выходит за пределы курорта. Там уже государственная территория.

Я ходила по кабинету от стены до стены не в силах усидеть на месте. Хотелось бежать, действовать, ломать на своем пути горы. Но приходилось сидеть в клетке десять на восемь шагов.

– И мой мозг тебе нужен?..

– Что если мы немного поможем СМИ провести расследование и выяснить, кому принадлежит территория?

Я остановилась у стола и снова нависла над картой территории курорта и картой из отчета Филлипса, чтобы убедиться, что все верно определила.

– Рискованно. Директор Мерфи не захочет ссориться с государством.

– Я в тебя верю.

– Во что ты там веришь? – ворчливо уточнил Уилсон. В трубке, помимо его голоса, послышалось шуршание ткани. – Скинь мне доказательства, что это не наша территория.

– Ты – лучший.

– Естественно, – зевнул он и сбросил звонок.

***

Я подскакиваю на кровати и смотрю на часы. Восемь тринадцать! Черт. Черт, черт, черт! Подлетаю к шкафу. Достаю свежее белье. Бегу на кухню. Включаю кофеварку. В комнате звонит мобильный. Видимо, Риверс уже приехал. Лечу туда. Отвечаю на звонок.

– Я на месте, – говорит он без приветствия.

– Спущусь минут через десять, – прикидываю в уме, сколько времени мне потребуется на то, чтобы хотя бы ополоснуться и почистить зубы. К черту кофе.

– Мне надо в туалет.

Мысленно рычу – санузел у меня совмещенный, значит, только почищу зубы и сделаю хотя бы два глотка кофе. Может, душ приму потом, на работе – у нас как раз есть специальный для сотрудников.

– Третий этаж, четырнадцатая квартира.

Сбрасываю звонок. Иду в коридор. Открываю замок. Распахиваю дверь. Соображаю, что до сих пор в одних трусах и футболке. Быстрым шагом вбегаю в спальню. Натягиваю домашние штаны. Бегу в ванную. Включаю воду. Выдавливаю пасту. Начинаю чистить зубы.

Щелкает замок двери, и через пару мгновений за спиной раздается голос Кайла.

– Думаю, ты будешь против, если я поссу прямо при тебе.

Возмущенно мычу. Сплевываю пену из слюны и пасты.

– Тогда выпью пока кофе, – шаги парня удаляются в сторону кухни.

Я включаю кран. Полощу рот. За спиной снова раздаются сначала шаги, а затем голос Кайла.

– Красиво.

Оборачиваюсь через плечо, чтобы понять, про что он. Парень, сегодня в костюме, стоит, согнув руку в локте. На оттопыренном указательном пальце висит красное кружевное белье, которое я оставила на кухне, когда включала кофеварку.

– Положи на место, – я поджимаю губы, вслепую закрываю кран и беру полотенце. Вытираю мокрый рот, продолжая сверлить Риверса взглядом.

– Обратно на микроволновку?

Я резким движением вырываю белье из его рук и комкаю в кулаке. Риверс в ответ скрещивает руки на груди и ухмыляется.

– Охерел? Забыл, что я твоя начальница?

– Сложно забыть то, что ты повторяешь при любом удобном случае.

Я выхожу из ванны и толкаю застрявшего в дверном проеме парня плечом, требуя пропустить и не мешаться.

– Буду говорить и дальше, пока ты не запомнишь.

Кофе сварился и, к счастью, полностью достался мне – Риверс долго потом еще возмущался, что у меня ни молока, ни карамельного сиропа. Я же уточняла, как можно портить прекрасный, насыщенный напиток всевозможной сладкой гадостью. Парень, напротив, не понимал, как можно пить чисто черную горечь, не разбавив ее сливочным вкусом.

На заседание комитета мы приехали вовремя.

***

Мы вышли из здания Национального собрания. Это только расследование проводилось на нашей территории, для вынесения вердикта пришлось идти к чиновникам. Я бы и Риверса не брала, но раз дело касалось его подчиненных, ему все же пришлось присутствовать. А вот не взять Смита мне удалось.

Решение оказалось в нашу пользу. Более того, раз трагедия произошла на государственной земле, было выдвинуто предложение разработать совместный проект по разметке опасных мест в пределах километра от заселенных людьми территорий. Инцидент постановили считать несчастным случаем, не связанным с курортом и не требующим вмешательства его руководства. Одним словом, мы оказались в безопасности. Возможно, на это повлиял в том числе раздуваемый СМИ скандал, организованный Уилсоном. Госаппарат никогда не пользовался популярностью в народе, поэтому люди радостно подхватили сплетню, что трагедия произошла на государственной территории, а чиновники пытаются переложить всю ответственность на частную компанию, чтобы стрясти с них очередные деньги себе в карман под видом штрафа.

Риверс запрокинул голову вверх, закрыл глаза и сильно выдохнул, будто все время заседания удерживал воздух в себе и не дышал.

– Я – курить. Будешь? – он указал на будку, зону для курения. Я покачала головой. – Тогда подожди меня.

– Зачем? – я уже прикидывала, поймать такси, проехать на автобусе или пройти пешком. По идее, от здания Национального собрания до дома было всего минут сорок на своих двоих, неплохой шанс размяться после шести часов сидения и повторения по кругу уже давно обмусоленных со всех сторон фактов.

– Как – зачем? Надо отпраздновать нашу победу.

Риверс замер на лестнице парой ступенек ниже меня. Зимнее солнце освещало его лицо, подчеркивая то, насколько он юный и очень уставший.

– Я и буду праздновать. Дома. С сериалом.

– Нет, мы поедем в бар. И это не обсуждается, – Риверс отвернулся и поскакал вниз, перепрыгивая через ступеньку.

– Ты же за рулем, – крикнула я ему в спину.

– Закину машину к дому, и оттуда – в бар неподалеку. Я там часто бываю, тебе понравится, – докричал он, прежде чем скрыться в будке для курения.

Сквозь стеклянные стены было видно, что он достал телефон и начал что-то печатать. Логично было предположить, что делится нашей победой.

– Вы хорошо сыграли, – раздалось за спиной.

Я обернулась и увидела объемную фигуру мистера Грея, охваченную солнечным ореолом. На лице играли тени, и сложно было полноценно рассмотреть его выражение. Я отвернулась, не желая ни оставаться на несколько ступеней ниже, ни в угоду ему подниматься повыше. И так, стоя спиной и глядя вперед, громко, чтобы быть услышанной, ответила:

– Курорт оказал максимальное содействие расследованию. Мы рады, что госаппарат сделал честное и справедливое заключение.

– К чему сейчас все эти игры? – мужчина спустился и встал слева на одну со мной ступеньку.

– Не уверена, что понимаю вас, – я кротко улыбнулась, глядя мужчине в глаза. Тот хмыкнул.

– Вы и вправду умны, даже несмотря на ваш юный возраст.

Мистер Грей замолчал. Он перевел взгляд вперед, на кабинку, где стоял Риверс с телефоном в одной руке и сигаретой – в другой. Я же размышляла – уйти или все же послушать, что мужчина хочет сказать.

– Будьте аккуратны. В следующий раз ваша дерзкая выходка обернется против вас. А я позабочусь, чтобы так и случилось.

Чиновник кивнул, прощаясь, после чего спустился вниз к припаркованному у тротуара такси.

***

Сначала Риверс закинулся тремя шотами настоек без паузы. Парня перекосило – еще бы, с его любовью к приторно-сладким напиткам. И только после этого он поднял на меня глаза.

– Это всегда так... по-ублюдски?

Я наблюдала за ним, подперев голову кулаком, и лениво болтала виски в стакане.

– Ты же после заседания был счастливым, прыгал как мячик.

Парень хмыкнул и потер глаза, сделав их еще более красными. Бар, в котором мы сидели, оказался довольно большим и вместительным. Несмотря на то, что он только что открылся, половина столиков уже была занята, хотя простой интерьер и банальное меню не намекали на популярное местечко. Однако съеденная сырная палочка порадовала вкусом и намекнула на ответ.

– Тогда я правда радовался, что все закончилось, да еще так удачно. А теперь накрыло. Вспомнил, как этот Грей говорил, что я молодой, неопытный. Что даже на его вопросы не мог дать толкового и внятного ответа.

Я неопределенно повела плечами.

– Ответ на твой вопрос: да. Все случаи, когда приходилось общаться с чиновниками, проходили мерзко.

Большую часть вечера мы пили молча. После трёх шотов Риверс начал заказывать Пина коладу и прочие тошнотворно сладкие коктейли. В общем, стал более привычным и узнаваемым. Я же пила алкоголь чистым, время от времени закусывая его кусочками мяса из корейского барбекю, принесенного нам уже готовым.

– Меня все не отпускает вопрос. Когда я написала тебе в мессенджер, как ты догадался, кто это? У меня же там ни имени, ни аватарки.

– У тебя есть аватарка, – Риверс взял кусочек мяса барбекю и принялся заворачивать его в лист салата.

– Угу, без лица, – я перехватила закуску из его рук и отправила в рот. Мясо взорвалось соком и насыщенным сладковато-пряным вкусом, сделав меня чуточку счастливее.

– Руки-то твои, – Риверс взял новый кусочек, а я подавилась съеденным.

На аватарке и правда была я. Сидящая за столом со стаканом виски в руках. Только вот фото было обрезано от ключиц до столешницы, из-за чего в кадре оставались черная водолазка, запястья и напиток.

Пока я пыталась прокашляться, Риверс подскочил со своего места, подошел и задрал мои руки вверх. Я, кашляя, попыталась вывернуться из странного положения, но парень усилил хватку на моих локтях, не давая вернуть их на место.

– Не дергайся.

Фырча и покашливая, я сидела с задранными вверх руками, горячими ладонями Риверса на локтях, и старалась не замечать обращенные в нашу сторону взгляды.

– Все, не умира... – Риверс запнулся. – ... прошел кашель?

Я кивнула, не в силах говорить вслух – горлу было больно от попавшей не туда еды. Ладони исчезли с локтей, оставив вместо себя только холод и ощущение пустоты. А Риверс вернулся на свое место напротив и ухмыльнулся.

– Тебе бы тоже пройти твое обучение по первой помощи.

Даже огрызаться не хотелось. Я откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза и попыталась успокоиться – все же организм словил стресс от ситуации. Локти все еще ощущали фантомное прикосновение горячих мужских ладоней. Как назло именно сегодня на мне была тонкая рубашка, которая не стала преградой для близости. Расстегнула третью сверху пуговицу, чтобы остудиться. Лучше бы я сейчас лежала дома в удобной пижаме и с ноутбуком.

– Давно не видел тебя в костюме, – ворвался в мою внутреннюю тишину голос Риверса. Я лениво открыла глаза, подалась вперед ближе к столу и снова взяла стакан.

– А я тебя – впервые.

На заседание мы оба, с моей подачи, пришли в деловом стиле. На Риверсе – темно-синий костюм с белой рубашкой. На мне – черная юбка, синяя рубашка и лодочки.

– Нравлюсь? – он, улыбаясь, прикусил свой пирсинг на губе.

– Ага, конечно, – без улыбки ответила я и сделала добрый глоток виски, пристально глядя ему в глаза.

В эту игру могут играть двое.

– Так же, как ты мне? – улыбка Риверса стала однобокой, а взгляд – пристальным, исподлобья.

Но выиграет только один.

– Сложно определить степень схожести, если не знаешь точку отсчета.

– Очень.

Я нахмурилась, с недоумением посмотрев на Риверса. Его взгляд был прямой и сосредоточенный. На губах не играла улыбка. А в руках он вертел пустой бокал от непонятно какого по счету коктейля. Что именно – очень?

Очень сложно определить?

Очень нравлюсь?

Смешно.

Я растянула губы в улыбке и откинулась обратно на спинку дивана.

– Жаль, что «очень» – настолько субъективно, что невозможно его измерить.

Риверс прикрыл глаза. Сделал вдох, затем выдохнул. После чего открыл глаза и улыбнулся беззаботно и легкомысленно.

– Так что, какие на тебе трусики?

К сожалению, именно в этот момент я решила сделать глоток виски, из-за чего рука со стаканом дрогнула, и напиток пролился на рубашку, тут же пропитав ткань. Я зашипела, оттягивая ворот.

– Что?! – спросила, хватая салфетки и пытаясь промокнуть ими пятно. Риверс было дернулся помочь, но наткнулся на мой взгляд. Будет он мне еще грудь посреди бара вытирать.

– Утром на микроволновке лежали красные кружевные, – ответил он, падая на место. – На тебе они?

– Да, блять, – рыкнула, будучи не в настроении играть в игры. – Теперь живи с этим.

В туалете должны быть сушилки для рук, можно попробовать просушиться с их помощью. Я встала с дивана и пошатнулась. Пока сидела, не чувствовала, насколько опьянела, выпивая один стакан за другим. Но стоило подняться на ноги, как помещение вокруг завертелось каруселью. Внутренне собравшись, я сделала первый шаг и почувствовала на талии руку.

– Пойдем, доведу тебя, маленькая пьяница.

– Риверс, я... – начала отповедь, но была перебита.

– ... твоя начальница. Знаю, слышал.

Я задохнулась от возмущения, но не успела ничего сказать, так как Риверс поволок меня на буксире в сторону туалетов. Благо они тут не делились на мужской и женский, а были комфортными кабинками с раковиной прямо внутри.

Пока мы не очень твердо лавировали между столиками, я краем сознания успела отметить, что помещение заполнилось битком, а свет стал тусклее и из-за окончательно севшего за горизонт солнца, и отсутствия верхнего освещения – только бра на стене, да искусственные свечи на столиках.

– Не настолько я пьяная, чтобы меня на руках нести до туалета, – снова попробовала выйти из неоднозначной ситуации.

– Я еще не начинал.

– Но ты же сейчас...

– Не начинал носить на руках.

Я повернулась в сторону Риверса и тут же споткнулась о собственный каблук.

– Аккуратнее.

Он крепко сжал мою талию, приподнимая и заставляя встать на цыпочки и засеменить за ним на носочках туфель. Благо до туалета оставалась каких-то пара шагов, а одна из кабинок – дальняя угловая – радовала открытой дверью. Риверс вволок меня внутрь и поставил перед раковиной. Я с недоумением посмотрела на вмонтированную в удлиненную столешницу чашу и шагнула вправо к сушилке. Та, к счастью, располагалась достаточно высоко. Хотя, все равно пришлось немного нагнуться, чтобы горячий воздух попадал на мокрое пятно на груди.

Сушилка орала оглущающе. Стоять в наклоне было неудобно. Алкоголь хоть и не затуманил мне разум, но все же нарушил координацию, а я сегодня была еще и в узкой юбке и на каблуках – ни принять устойчивую позу, ни стоять твердо на ногах не получалось. Я уперлась рукой в стену, сильнее прогибаясь в пояснице и подставляя грудь под поток воздуха.

– Красиво, – раздалось второй раз за день.

Я, нахмурившись, обернулась через плечо и увидела забытого мною Риверса. Он опирался спиной о косяк и смотрел на меня. Ноги перекрещены в лодыжках. Руки сложены на груди. Рубашка натянута на бицепсах спортивного человека. Свет из коридора и туалетной кабинки падает так, что под белой тканью на груди можно рассмотреть пусть едва, но все же видимые темные соски.

Сушилка орала в ухо и вскидывала волосы вверх, заставляя их то падать на глаза, то прилипать к губам.

Риверс оттолкнулся от косяка и прошел внутрь кабинки, закрыв за собой дверь. На щеколду.

– Что... – начала я, выпрямляясь и разворачиваясь в его сторону.

Он протянул руку и подхватил локон, застрявший в уголке губ. Медленно потянул его в сторону, удерживая мой взгляд, гипнотизируя и завораживая. Сушилка больше не орала, теперь помещение было заполнено звуками неизвестной баллады и моим сердцебиением. Взгляд Риверса блуждал по моему лицу. А рука, убрав локон, опустилась жесткой, грубоватой ладонью на щеку.

Я должна была остановить его. Но тело гудело и дрожало, взрываясь мелкими, кусачими искорками жажды большего. Хотелось унять его теплым прикосновением. Его прикосновением. Тусклый свет от бра съедался темно-серыми стенами, и белая рубашка Кайла особенно ярко выделялась на этом фоне, привлекая внимание к резкому изгибу плеч. Он сделал шаг, оказавшись слишком близко. Так, что теперь я видела только его ключицы под жестким воротом. Рука скользнула с щеки и переместилась на затылок, зарылась в волосы, пустив волну мурашек по плечам и спине.

– Красивая.

Я взглядом прочертила дорожку по шее вверх. Задрала голову, чтобы увидеть его глаза. Открыла рот, чтобы ответить. И поймала его губы на своих.

Он целовал медленно, тягуче. Одной рукой оттягивая волосы на затылке, второй – прижимая меня к себе за талию.

Нет, не мои руки легли ему на плечи. Не мои пальцы впились в твердые мышцы. Не мои губы приняли его в поцелуе.

И не было никакого оправдания происходящему.

Он старался прижать меня как можно сильнее, ближе, слиться телами. Я стремилась к нему навстречу, кусаясь и целуя. Его руки гуляли по моей спине, талии, опускались на бедра и ягодицы. Мои – по его плечам, рукам, шее и затылку.

Я не была пьяна.

В конце концов он вытянул мою рубашку из юбки и прошелся подушечками пальцев по коже. Кольцом рук обхватил талию. Провел ладонями вверх по ребрам.

Я опустилась поцелуями от губ вниз, по колючей щеке, нежной коже шеи, до ключиц. Расстегнула две пуговки рубашки и нарисовала губами карту его судорожных вздохов и мурашек.

Когда его ладони легли на мою грудь, я не сдержала стона, смешавшегося со строками песни на фоне. Он оттянул кружево бюстгальтера. По телу прошелся разряд молнии в момент, когда твердые губы обхватили чувствительный сосок.

Его рука задрала мою юбку и, пробежавшись кончиками пальцев по кружеву чулок, скользнула под белье. Ноги подкосились от охватившего удовольствия и острого желания.

Не дав упасть, Кайл подхватил меня и усадил на столешницу раковины.

С трудом сфокусировалась на его затуманенных глазах, взглядом ласкающих мои обнаженные грудь и шею. На нем уже не было рубашки. Яркая, светлая мысль «куда?..» вспышкой пронеслась в голове, чтобы тут же запутаться в дымке аромата его кожи. Я целовала его ключицы и не могла оторваться от солоноватого вкуса и сладкого, ванильного запаха.

Треск вскрываемой упаковки презерватива. Пауза в поцелуях и прикосновениях. Мои пальцы в его волосах с требованием поднять на меня взгляд. Его руки на моей заднице. Подтянул ближе к краю раковины. Ощущение заполненности. Как глубоко член проник в меня. Как плотно прижаты мы друг к другу.

Он двигается во мне, ласкает, дарит наслаждение.

Я тянусь к нему в желании быть как можно ближе, почувствовать его телом, сердцем. Его глаза, подернутые дымкой наслаждения, ловят мой взгляд, захлопывают расставленную ловушку. Я добровольно сдаюсь ему в плен. Мои ладони блуждают по его груди, царапают мягкую кожу. Удовольствие нарастает, концентрируется, сворачивается тугим, огненным шаром. Он двигается сильно, размашисто, балансирует на грани наслаждения и жесткости. Тяжелое, горячее дыхание жаром оседает на моей коже. Я тянусь к нему за очередным поцелуем. Глубоким, чувственным, обжигающим. Он кусает, оттягивает мою губу и тут же зализывает место укуса.

Между ног ломит от невозможности вместить в себя еще хоть каплю удовольствия, что он приносит. Струна натягивается. Тело выгибает. И всю меня заполняет пульсация жара. Волны наслаждения накатывают одна за другой, накрывают с головой, лишают кислорода. И лишь когда начинает казаться, что сейчас утону, захлебнусь, постепенно из шторма превращаются в разлившийся по венам штиль.

Кайл стоит, уткнувшись лбом мне в ключицы. Напряженные пальцы на моих бедрах. Его потряхивает отголосками оргазма. Я провожу кончиками пальцев вдоль позвоночника. Дышу рвано, неритмично. Делаю ртом большой глоток воздуха. В ушах звенит, а голова кружится. От Кайла или от алкоголя?

Он отрывается, делает шаг назад. Снимает презерватив и кидает его в урну. Я хотела бы спуститься с раковины, но ноги – сплошная дрожь и слабость. Я не доверяю ни им, ни себе. Откидываю прилипшие к шее волосы и подаюсь назад, ловлю опору. Перехватываю на себе тяжелый взгляд Кайла. Он изучает мои ключицы, грудь, живот. Делает шаг навстречу. Упирается в раковину по бокам от моих бедер. Наклоняется и целует в плечо, после чего отстраняется и облизывает потрескавшиеся губы. Дышит тяжело, сипло.

Зеркало начинает холодить лопатки, и я выпрямляюсь. Снова сокращаю расстояние между нами. Кайл пользуется положением и оставляет маленький, невесомый поцелуй чуть ниже левой ключицы.

Юбка собрана гармошкой на талии. Красное кружевное белье валяется на полу. Один чулок съехал до колена. Обе рубашки – на крышке унитаза. Брюки приспущены и обнажают подвздошные косточки и член.

Кайл облизвается, возвращая мой взгляд на свои губы.

– Поможешь?.. – спрашиваю, сама не понимая, что имею в виду.

Кайл кивает. Натягивает чулок обратно на бедро. Его руки дрожат, а пальцы плохо слушаются, но он поправляет обе кружевные полоски. Я не чувствую в себе сил встать, поэтому вяло наблюдаю за тем, как он, морщась, натягивает брюки с бельем. На фоне – очередная баллада, удивительно совпадающая ритмом с биением моего сердца. Кайл наклоняется. Поднимает с пола кружевные стринги. Смотрит на них, пока певец жалуется на разбитое сердце и неверную возлюбленную.

– Кажется, не стоит их надевать.

И засовывает белье в карман брюк. Я издаю невнятный протестующий звук – все, на что хватает сил. Но парень уже подобрал с пола бюстгальтер. Обхватив меня руками вокруг торса, принялся застегивать его за спиной. Певец все так же жаловался на то, что теперь смотрит, как его лучший друг с его любимой девушкой, как он остался совсем один, и сердце его болит и кровоточит. Во рту пересохло, и я попыталась сглотнуть, чтобы хоть как-то помочь себе. Кайл задышал тяжелее. Его щека терлась о мой подбородок, щетиной раздражая нежную, но уже воспаленную после поцелуев кожу.

– Да блять!

Риверс крутанул бюстгальтер застежкой вперед и справился двумя движениями. После чего повернул белье обратно, накинул лямки мне на руки и потянул кружево вверх. Дошел до груди. Я лениво наблюдала за его красивыми, но испорченными работой инструктора пальцами. Он аккуратно, больше лаская, чем из реальной необходимости, натянул ткань на грудь. Провел подушечками по соскам поверх кружева. Я тяжело выдохнула, чувствуя между ног искру возбуждения. Он в щекотной ласке поднял лямки по рукам и накинул на плечи. Его пальцы замерли в районе ключиц. Взгляд блуждает по плечам и груди. Опускается по животу вниз. Я бы хотела свести колени, чувствуя внезапный приступ смущения от его пристального внимания. Но не могла сделать это – Кайл стоял между бедер.

Он поднял глаза. Моргнул. Я задержала дыхание, наблюдая за тем, как его взгляд невесомой дымкой оседает на губах. Все внутри задрожало от страха и предвкушения, что он сейчас поцелует. Взмах ресницами. И Кайл отошел в сторону. Я, пользуясь моментом, неловко сползла с раковины и резкими движениями опустила юбку вниз. Он в этот момент подхватил мою рубашку и повернулся с нею. Не знаю, планировал ли он надеть и ее – я выхватила вещь и принялась одеваться сама.

Кайл приподнял брови, хмыкнул, после чего покачал головой и взял свою рубашку.

Из туалета мы вышли молча. Одежда – помятая. Его губы – красные, зацелованные. Мои ничуть не лучше. Шальной блеск глаз. И полное непонимание, что мне с этим делать.

Про белье я вспомнила только когда сняла дома юбку.

Глава 8

Утро субботы началось с небольшого сушняка и общего мерзкого состояния. Промелькнула мысль заболеть и всю следующую неделю не выходить на работу, но нельзя. Это предрождественская неделя, от меня потребуется много включенности, так как будет идти подготовка к праздничным мероприятиям для гостей и сотрудников. Сейчас было важно спрятать плохие новости под блестками и бубенцами.

Взгляд упал на валяющуюся кучей одежду со вчерашнего вечера.

В груди зародился стон отчаяния, тут же спущенный в подушку.

Я переспала с подчиненным. Мало того, несколько месяцев заглядывалась на Филлипса, чтобы трахнуться с Риверсом. Серьезно?! Почему с Риверсом-то?! Он же невыносим!

Еще один стон в подушку – это вспомнились все его шуточки и намеки про то, что я могла бы быть на его члене. В итоге там и оказалась. Он еще и белье мое с собой уволок!

Я укусила подушку, сдерживая очередной вопль недовольства собой.

Если он после вчерашнего хоть раз что-нибудь пошутит на тему «я же говорил» – убью. Сяду в тюрьму, но убью.

В памяти всплыл серьезный, тяжелый взгляд. Впивающиеся в бедра пальцы. К своему стыду почувствовала, как возбуждаюсь от одних только воспоминаний.

Стоп. Это физиология. У меня давно не было мужчины. Сколько? Примерно миллион лет? Вот и повелась на Риверса. Он же малолетний идиот, который только и делает, что похабно шутит и спорит со мной по любому вопросу.

Вспышка-воспоминание – Риверс носится по дежурке, собирая комплект спасателя.

Ладно, может, с другими он еще что-то может делать. С другими – не со мной.

Это все, что мне потребовалось? Его похабные шуточки – и я поплыла?

Мозг подкинул картинку, как Риверс зашнуровывает мой ботинок.

Мало, Селена, этого мало. Слишком дешево ты отдалась. Нет. Не так. Все дело в простом недотрахе. Не в Риверсе. Я нормальная, здоровая женщина, которая просто захотела молодого, красивого парня. Ничего личного, одна физиология.

Я накрылась одеялом с головой, будто это могло помочь сбежать от собственной памяти, которая, издеваясь, подкидывала разные эпизоды с Риверсом. И ни один из них не мог успокоить расшалившееся самолюбие. По всему выходило, что, может, Риверс и ведет себя порой как человек с мозгами, по большей части он все-таки малолетний придурок.

А что нужно малолетним придуркам? Повеселиться и потрахаться. Вот как вчера со мной. У него даже презерватив был...

... с собой...

... в костюме...

Я замерла.

Но только телом – мозг выстраивал связи.

Факт-основание – у Риверса был с собой презерватив. Вариантов, как он там оказался, два. Первый – лежал там с какого-то предыдущего события. Второй – он его положил специально ко вчерашнему дню.

Раскручиваем первую идею. Презерватив уже был в кармане в момент, когда Риверс его надел. Значит, он в этом костюме ходил куда-то, где могла потребоваться защита. Свидание. То есть, подтверждаем идею, что молодому парню лишь бы повеселиться и потрахаться. Обломилось (или нет) с другой – не важно, в любом случае получилось со мной.

Беремся за вторую. Риверс заранее планировал переспать со мной. Потому и настоял на баре. И я, как идиотка, повелась на него и этот план. Без свиданий и ухаживаний, без человеческого общения и отношения.

В любом из вариантов Риверс получил, что хотел, а я поддалась ему.

И это не было бы проблемой, планируй я сама это изначально, и не будь Риверс моим подчиненным и штатным придурком с пошлыми шуточками. Ну, типа... будь на его месте Филлипс, мне было бы не так отстойно.

Я откинула одеяло и вырвалась на прохладную свободу.

Это была одноразовая акция, чтобы справиться со стрессом. Все знают, что секс – неплохой способ снять напряжение. Это я и сделала. Такую линию и буду вести. Риверс в этом плане просто оказался удобным, подручным средством.

Пошарила рукой под второй подушкой. Нашла телефон. Открыла контакт Джеймса. Отправила ему сообщение с предложением встретиться сегодня вечером.

Надо решать проблему недотраха, чтобы больше не кидаться на своих сотрудников.

***

Я тщательно разрезала стейк на небольшие кусочки, чтобы был веский повод не вникать в нудятину Джеймса. К сожалению, когда стейк закончился, пришлось снова обратить на него внимание, изобразить интерес и нырнуть в разговор.

– Вообще не понимаю, зачем устраиваться на работу, когда у тебя сыновья-погодки, да еще и в младшей школе. Пусть муж зарабатывает, – возмущался мужчина, размахивая руками перед лицом. – Моя жена, как только мы поженимся, уйдет с работы и будет полностью посвящать себя семье. Чтобы дома всегда было чисто, вкусная еда, дети под присмотром.

Я приподняла брови и медленно покивала, сама не зная, что изображаю, так как с мыслями Джеймса согласна не была, но и начинать дискуссию не хотела. Но ему, кажется, и того хватило.

– Не придется вот так, как она, постоянно пропускать важные школьные события, при этом уходить с работы вовремя. Эта Бейли же, в итоге, нигде ничего не успевает. Дети растут как трава – все время сами по себе, но и в работу она полноценно не вкладывается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дыши, Селена. Тебе от него не кольцо на пальце нужно, а презерватив на члене. Так что плевать на его ценности и личность. Лишь бы этот самый член не разочаровал.

– Я бы давно ее уволил, да законных причин нет. Вон, у меня еще два парня молодых. Молодцы! Работают до десяти вечера, и с утра приходят пораньше. От них я вижу результат.

Телефон в заднем кармане джинсов провибрировал. Полагаю, это снова Риверс – от него за сегодня уже несколько сообщений пришло, но я все смахивала с экрана, не читая.

– Нет, все-таки женщины созданы для семьи, уюта, воспитания детей. Пока не замужем – пожалуйста, работай кем хочешь и где хочешь. Конечно, не в барах, это неприемлемо. Но секретарем или помощником – пожалуйста. А как замуж, так можно увольняться, чтобы мужчина не тратил время на стирки-уборки, а полностью посвящал себя заработку.

Я снова покивала, расфокусированно глядя на переносицу Джеймса. Кажется, пойти в ресторан было ошибкой – стоило сразу двинуть в какой-нибудь отель. С каждым словом мужчины либидо все сильнее скукоживалось и атрофировалось. Зато благодаря этому к мозгу приливало больше крови, стимулируя мысли. С мыслями приходили аргументы против слов Джеймса. Аргументы снижали привлекательность мужчины в моих глазах. От этого либидо скукоживалось еще больше. И так по кругу, не прекращая.

– Вот представь. Твой мужчина говорит тебе: «С этого дня ты можешь больше не работать». Больше никаких поездок в офис на общественном транспорте. Никаких совещаний. Многочасового сидения за компьютером без возможности в любой момент прерваться и заняться чем-то, что хочется именно тебе. Приходишь домой, разогреваешь в микроволновке готовую еду из Севен элевен. Ложишься спать – и завтра все по новой!

Мужчина замолчал и выжидающе уставился на меня. Я округлила глаза, поджала губы, покачала головой. Кажется, что-то такое от меня и ждали, так как он продолжил:

– Вот! Лучше уж спокойно, без напряжения сидеть дома с детьми, готовить ужин и весь день отдыхать, расслабляться, уделять внимание уходу за своим лицом и телом.

Телефон в джинсах снова провибрировал. Я мысленно попыталась вспомнить, какой это раз по счету. За свидание с Джеймсом, кажется, одиннадцатый.

– Кстати, я так и не спросил, кем ты работаешь, – мужчина, наконец-то, закинул в рот уже давно отрезанный кусочек стейка.

– Директором департамента.

Джеймс резко закашлялся и тут же заметался, хватаясь за салфетку, прикрывая рот рукой, пытаясь то ли прожевать засунутое, то ли выплюнуть.

– Руки вверх подними, – посоветовала я.

По локтям скользнул фантом-воспоминание вчерашнего вечера. Я зажмурилась и мотнула подбородком, прогоняя образ другого мужчины.

Джеймс все же выплюнул кусок мяса и принялся судорожно пить пиво, периодически откашливаясь и стуча себя кулаком по груди. Я окинула помещение быстрым взглядом, поймала на себе внимание пары человек и отвернулась в сторону, не желая помогать тому, кто не последовал совету.

– Извини, не в то горло попало, – он кашлянул. – Директором, да? Целого департамента? Маленький, наверное. Что-нибудь вроде службы секретариата?

Я неуверенно промычала, думая, что хочу больше: врезать ему по роже или вылечить недотрах. Бедра отозвались воспоминанием о руках Риверса. Перед мысленным взором соткался образ его крепкой груди. На губах дымкой вспорхнули вчерашние поцелуи. Избавиться от недотраха, определенно. Поэтому в ответ на слова мужчины улыбнулась и осталась сидеть на месте. Но все же не утерпела:

– Департамента по работе горнолыжных трасс. Он и правда небольшой – что-то около тысячи сотрудников.

Джеймс отставил в сторону почти допитый бокал пива, покачал головой и словно рыба безмолвно пошлепал пухлыми, мокрыми от алкоголя губами.

– Умная женщина – это хорошо. Сможет передать детям отличные гены. Да и помогать с уроками ей будет проще.

Он одернул полы пиджака и принялся взглядом выискивать официантку. Я же приложила все силы, чтобы не приложить его лицом об стол.

***

Я как раз изучала отчет по статистике жалоб на службу проката, когда в кабинет с ноги влетел Риверс. Закрыла глаза. Начала мысленный счет. Раз. Дверь хлопнула, закрываясь. Два. Тяжелые шаги по деревянному паркету. Три. Скрип ножек стула. Четыре. Глухой стук. Пять.

Открыла глаза, поджала губы и перевела взгляд на нависшего надо мной Риверса. Его руки упирались в столешницу, взгляд пылал, ноздри раздувались. Картина маслом. Жаль, не в художественной галерее, а у меня в кабинете.

– Что на этот раз? – спросила устало и откинулась на спинку кресла.

– Ты уволила Дерека!

– Я в курсе, спасибо за информацию.

Мы сцепились взглядами. Синяя форменная футболка натянулась на широких плечах Риверса. Мои пальцы впиваются в его бицепсы, оставляют красные полосы. Он подхватывает низ футболки и тянет ее вверх. Ткань обнажает крепкие мышцы живота и груди. Я тряхнула головой, возвращаясь в реальность и разрывая зрительный контакт. Надеюсь, это не ослабит мои позиции в споре.

– За что? – прошипел Кайл.

Кажется, он был в сильной ярости, раз даже не стал ввязываться в словесную пикировку. Окей, в воздухе запахло проблемами.

– За нарушение правил курорта.

Я скрестила руки перед грудью и вздернула подбородок, стараясь даже из своего положения смотреть на парня сверху-вниз. К моему огорчению, получалось плохо. Аура Риверса давила, прибивала к креслу. Казалось, будто в кабинете даже стало темнее. И да, он перекрыл собой часть потолочных светильников, но я могла бы поклясться – от него практически исходили черные эманации чистой, незамутненной ярости.

– Так он же был за его пределами!

– А попал с территории!

Риверс сделал глубокий вдох, затем медленный, протяжный выдох через нос.

– Селена! Верни его обратно!

Я подняла одну бровь и окинула парня взглядом от макушки до кулаков и обратно.

– С чего бы?

– Потому что он ничего не сделал!

Разговор пошел по кругу. Я смотрела на Риверса и пыталась понять, как до него не доходит. Мы тут не в игрушки играем, а работаем в опасных, несмотря на старания Филлипса и Гранта, условиях.

Не хотелось этого делать, но придется разыграть карту субординации.

– Руководитель Риверс, мое решение не обсуждается.

Он открыл рот, чтобы снова что-то возразить, но я зло припечатала:

– Если думаешь, что разовый перепихон дает тебе право вмешиваться в мою работу, то ты ошибаешься.

Риверс дернулся. Оттолкнулся руками от стола. Сделал шаг назад. Его губы сжались в тонкую нить, а ноздри – раздулись. Он, глядя свысока, процедил сквозь зубы:

– Все-таки ты сука!

Под ребрами подпрыгнуло сердце. По груди разлился жар. Кончики пальцев дрогнули

– Никогда этого не скрывала, – голос механический, словно со стороны.

Я смотрела на заледеневшего Риверса и чувствовала себя не теплее снежных гор за окном. Зима царила по обе стороны единственного окна кабинета.

Риверс развернулся и покинул кабинет, громко хлопнув дверью.

Дышать все так же было нечем.

***

– Ненавижу Рождество, – вздохнул Уилсон и вытянулся на моем столе прямо поверх телефона и ежедневника. Я попыталась столкнуть приятеля, но он зацепился кончиками пальцев за столешницу, удерживаясь на месте.

– Все любят Рождество, не говори ерунды, – я принялась отцеплять пальцы мужчины от стола, но стоило оторвать один и взяться за другой, как первый снова превращался в альпинистский крюк, удерживающий экстремала от падения в пропасть.

– Все, кроме тех, кто занимается праздничными мероприятиями.

Не сумев скинуть наглеца, я решила спасти хотя бы личное имущество. Как раз с правой стороны из-под туши торчал уголок ежедневника. Если схватиться за него и потянуть...

– Сам выбрал такую работу. Теперь страдай.

Ежедневник отвоевала с потерями: несколько погнутых листов и оторвавшаяся резинка-скрепление.

– К слову о страданиях! – Уилсон резко выпрямился, освобождая стол. Я с сожалением посмотрела на пострадавший блокнот. – Что там твой Кайлюсик?!

– Фу, не называй его так, – я изобразила рвотный позыв.

– Не увиливай от темы!

Я перевела взгляд на трассу за окном. Восьмой час вечера был окрашен золотыми бликами фонарей, белыми искорками снега и цветными всполохами костюмов гостей. Среди приглушенных из-за ночного неба красок особенно ярко выделялась форма инструкторов. Где-то среди них и Риверс – у него по расписанию стоял урок. Вздохнув, я подперла щеку кулаком и с унынием посмотрела на Уилсона.

– Ходит до скрежета зубов вежливый, корректный и профессиональный. Обращается исключительно «директор Флеминг».

– Вроде звучит идеально, но моя печень говорит, что ничего хорошего в этом нет.

– Моя с твоей солидарна.

Со стороны компьютера раздался звук уведомления о новом письме. Я махнула рукой, тем самым заканчивая разговор, и взялась за мышку. Невольно хмыкнула.

– Что такое?

– Письмо от безопасников. Они-то почему еще работают?

Я открыла е-мэйл с заголовком «Результат расследования по вашему запросу». С событиями последних недель даже забыла о жалобе – слишком это было ничтожно по сравнению со всем, что произошло после.

– Что пишут? – остаток вопроса погряз в громком зевке невысыпающегося директора по маркетингу, ненавидящего Рождество. Я невольно зазевала в ответ. И из-за этого чуть не вывихнула челюсть, когда резко закрыла рот, стоило прочитать имя виновницы.

– Что жалобу на меня отправила Роуз Хилл.

– И ей ты дорогу умудрилась перейти?

Уилсон, опираясь на локти, потянулся через стол и уткнулся носом в монитор, читая письмо безопасников. Хотя что он мог увидеть с такого близкого расстояния?!

– Что поделать, если мои дороги для других становятся перекрестками, – философски протянула я, погружаясь в мысли.

Если быть честной с собой, стало неприятно. Вроде с Роуз мы ничего не делили, гадостей лично ей не делала. С чего вдруг такая подлость? Нет, со временем привыкаешь, что в корпоративной среде надо быть начеку – за улыбкой может прятаться ожидание твоей ошибки. Но обычно в этом есть хоть какая-то логика, а тут я ее не видела.

– Она что, тоже влюбилась в Кайлюсика? – поиграл бровями Уилсон, выпрямляясь на гостевом стуле. Я закатила глаза, но поправлять приятеля не стала – бесполезно. Это как с пятилеткой: чем упорнее говоришь «нельзя» – тем больше ему хочется.

– Понятия не имею. Слухов никаких не ходило, Ширли не пыталась вырвать ей волосы.

– Тогда причина в другом.

Я принялась задумчиво расправлять листы ежедневника. Она пожаловалась на мои «приставания» к Риверсу, но в нем ли дело? Может, это просто повод? Тогда что могло быть причиной? По работе ей никаких... Вспышка-воспоминание. Не на пустом месте ходили слухи про Филлипса и возможность, что именно он займет кресло директора. Его хотели там видеть, особенно спасатели. Что если она – претендентка номер один на должность руководителя службы спасателей, если Филлипс уйдет? Не важно – из компании или по карьерной лестнице. И вот появляюсь я и обламываю ей красивый полет вверх. Так почему бы не избавиться, чтобы получить свою вкусную рыбку?

Делясь подозрениями с Уилсоном, я открыла расписание дежурства спасателей. Сегодня у нее выходной, но завтра на сутки. Чудесно, завтра с утра все выясню.

***

Я набрала номер дежурки спасателей. Не стала затягивать и решила поговорить с сотрудницей сразу, как поднялась к себе в кабинет. На звонок, однако, ответил Филлипс. После стандартных приветствий я попросила его дать трубку Роуз.

– Добро утро, директор.

Я мысленно хмыкнула над иронией ситуации, однако вслух поддержала:

– Доброе. Ты не могла бы зайти ко мне в кабинет, если нет срочных задач?

– Эм... – девушка запнулась, прежде чем ответить. – Да, конечно, сейчас.

Я бросила взгляд на трассу. Катания начинались с восьми утра, поэтому уже можно было увидеть отдельных гостей и даже парочку инструкторов. У Риверса занятия начинались с одиннадцати, значит, его там не было.

Компьютер решил обновиться. Телефон подозрительно быстро замерз и теперь работал медленно. Я раздраженно фыркнула и понадеялась, что не придется в разговоре с Роуз приводить какие-либо доказательства, до которых сейчас технически не могу добраться, – возможно хватит и того, что ее вычислили.

Когда дверь кабинета открылась, на мониторе высвечивалось всего тридцать процентов обновления. Я поджала губы и повернулась в сторону вошедшей. Неожиданно в сопровождении Филлипса.

– Тебя я не звала.

– Предпочту присутствовать на твоем разговоре с моей подчиненной.

Филлипс, ничего не смущаясь, прошел внутрь и указал Роуз на единственный стул для посетителей. Девушка повела плечами, распрямляясь и садясь на предложенное место. Мужчина встал за ее спиной, оперся одной рукой о спинку стула и перевел взгляд на меня.

– Что если я хотела обсудить с ней подарок тебе на Рождество?

Я откинулась на спинку своего кресла и принялась вертеть в руках ручку, пытаясь так скинуть раздражение.

– Ты собиралась обсудить подарок? – Филлипс – сама вежливость и спокойствие. Но я уже не обманывалась так, как в начале. За видимым фасадом скрывалось много эмоций, и не со всеми хотелось сталкиваться.

– Нет, – посмотрела на девушку. – Я собиралась обсудить ее жалобу на меня.

Роуз не вздрогнула, не смутилась и не отвела взгляд. Только сильнее выпрямилась и вытянула шею, чуть вздернув подбородок.

– Не понимаю, о чем вы, – даже ее голос оставался твердым.

Краем глаза я заметила, как Филлипс нахмурился. Не был в курсе?

– Понимаешь. Просто надеешься, что у меня нет доказательств.

Компьютер-предатель все так же обновлялся. Не стоило нарушать правило: сначала готовить все материалы, а потом начинать разговор.

Роуз промолчала. С одной стороны умно – легче проколоться, когда говоришь. С другой – невиновный пытался бы уточнить детали, так как искренне не понимал бы, про что я говорю.

– О чем ты? – вмешался Филлипс, успевший взять себя в руки.

– Роуз почему-то подумала, что директор Мерфи поверит анонимной жалобе, а не сотруднице, которая несколько лет работает под его управлением. А еще Роуз решила, что наша служба безопасности не сможет пройти по цифровому следу электронного письма и найти отправителя.

Я внимательно наблюдала за девушкой. Та держалась хорошо, но все же, могу поклясться, побледнела от осознания, что действительно попалась.

– Она не могла... – начал Филлипс, но я хлопнула ладонью по столу, прерывая его.

– Мы не в детском саду, чтобы мамочка-наседка мне тут доказывала, что ее дитятко никого не могло лопаткой стукнуть.

Мужчина поджал губы и замолчал. Надолго ли? Поэтому я, пользуясь паузой, обратилась к дежурной:

– Давай сразу к тому, зачем ты это сделала.

– Я не... – заикнулась девушка, но я еще раз хлопнула ладонью по столу. Та сжала губы в тонкую нитку, и меня пронзила мысль, насколько они с Филлипсом похожи. Не чертами лица, а чем-то неуловимым, а, может, манерами и привычками. На краю сознания забрезжила мысль, но мне не удавалось до конца ее поймать и сформулировать.

Молчание затягивалось.

– Есть два варианта. Первый: ты говоришь со мной прямо, и я принимаю решение, что с тобой делать, на основе того, что ты скажешь. Второй: ты молчишь, и решение я принимаю без твоих аргументов. Выбирай.

– Селена... – снова заговорил Филлипс, но я метнула в его сторону настолько яростно-раздраженный взгляд, что он замолк сразу же, лишь посмотрел в ответ не менее горячо.

– Роуз, последний шанс. Мне надоело вытанцовывать перед тобой.

Я легко кинула ручку, которую так и вертела одной рукой, на стол. Взгляд Роуз проследил ее траекторию, прежде чем она ответила быстро и зло:

– Вы отобрали повышение у Эндрю.

– Роуз... – выдохнул Филлипс, но был проигнорирован. Дежурная все так же смотрела на ручку на столе, я – на нее.

– И? – было не до конца понятно, какого итога она добивалась своими действиями.

– Я надеялась, что вас уволят, а Эндрю получит то, что заслужил.

– Роуз, зачем...

Девушка раздраженно дернула плечом, прерывая Филлипса. Тот, повинуясь жесту девушки, замолк. Моментально.

– Вы спите вместе! – пораженно выдала я раньше, чем успела осознать эту догадку.

– Мы встречаемся, – Роуз вздернула подбородок, напряженно выпрямляясь на стуле, хотя казалось – больше некуда, и встречаясь со мной взглядами.

– Это не запрещено правилами компании, – Филлипс, наоборот, опустил подбородок и смотрел исподлобья, словно бык, готовый забодать врага.

– Вы сами с Кайлом!.. – Роуз не договорила, что я с Кайлом. Но после случившегося мне возразить было нечего. Признаваться в этом, конечно же, в мои планы не входило.

– Правильно ли я понимаю, – мой голос звучал негромко, слова лились медленно и размеренно, а на губах расцветала хищная улыбка, – что ты подала жалобу на меня и неуместные отношения с подчиненным, в то время как то же самое можно сказать про Эндрю?

Бледное лицо девушки покрылось неровными розовыми пятнами.

– При этом Эндрю защищает себя тем, что подобные отношения правилами компании не запрещены.

Рука Филлипса сильнее сжала спинку стула, отчего кончики пальцев из бледных стали синюшными. А вроде спасатели, нервы у них должны быть железными и закаленными. Но, видимо, это не касалось личных отношений.

– Так что же мне с вами делать, старшая дежурная Хилл? Закрыть глаза на ваши шалости, раз это не запрещено правилами? Или уволить Эндрю, как ты и хотела, чтобы компания поступила в моем случае?

– Я не... – перебила меня Роуз.

– Цыц, – оборвала я ее и перевела взгляд на Филлипса. – Кто мог бы заменить тебя на должности?

– Что будет с Роуз? – вместо ответа он задал свой вопрос.

По-хорошему надо было надавить и затребовать ответ на мой вопрос, а не играть под дудку подчиненного. Но эта ситуация задела меня лично, поэтому я позволила себе хотя бы немного побыть эгоисткой, а потому ответила:

– В моем департаменте должны работать только те, на кого можно положиться, – я аккуратно, сдержанно улыбнулась, скрывая в этом невысказанные угрозы.

– На нее можно положиться, – рука Филлипса переместилась со спинки стула на плечо девушки и сжала ее. – На мое место можно поставить...

– Нет! – Роуз попыталась вскочить, но жесткая хватка руки Филлипса не позволила ей это сделать. – Я уйду, не трогайте его! Это было мое решение, Эндрю не знал.

– Директор Флеминг, Роуз оступилась, но она отличный работник, лучшая среди дежурных.

Я молча наблюдала за тем, как ребята выгораживают друг друга, не боясь потерять хорошо оплачиваемую престижную работу, живя в деревне, пусть и курортной, с ограниченными вариантами, куда можно устроиться. Они накидывали какие-то совершенно бессмысленные с точки зрения логики аргументы, но эмоционально заряженные так, что на них легко было поддаться. Правда, не мне.

– Заткнулись, – негромко произнесла я.

Уши тут же расслабились от обрушившейся тишины, а по телу прокатилось облегчение. Я не заметила, как их яростные выкрики стали напрягать, но сейчас наслаждалась наступившим покоем. Филлипс с Роуз смотрели настороженно, готовые в любой момент начать отстаивать свое мнение и спорить с моим решением. Да уж, тут каждый сотрудник – пороховая бочка.

– Я оставляю вас обоих и никаких дисциплинарных мер не применяю.

Брови Филлипса поползли вверх, Роуз же тихо, но судорожно выдохнула ртом.

– Однако, – продолжила я, и оба тут же встрепенулись, вернувшись в напряженно-ожидающее состояние. – У вас нет права на ошибку. Еще раз повторю: мне в департаменте нужны только те, на кого можно положиться. Я достаточно ясно выражаюсь, руководитель Филлипс?

– Да, директор Флеминг, – Филлипс кивнул, чуть хмурясь.

– Возвращайтесь на рабочие места.

Я отвернулась к окну, не желая смотреть в сторону уходящих подчиненных. Еще пару дней назад мне нравилась Роуз за свой профессионализм и вежливую сдержанность. Сейчас же ничего, кроме отвращения, я не испытывала. Хотя мне должно быть все равно, что она думает про меня и как относится, оставаться равнодушной не получалось.

***

– Я так рад, что мы снова встретились, – негромко бормотал Джеймс. – Ты же все время занята, а тут еще Рождество скоро. Был уверен, что не выберешься.

Мы медленно переходили от одного экспоната к другому. Не думала, что в этой деревне есть музей, однако вот уже полчаса рассматривала разные камни: серые в черную крапинку, черные в серую крапинку, черные и серые без крапинок, коричневые в серую крапинку, коричневые в черную крапинку... Я подавила очередной зевок и сосредоточила внимание на спутнике.

– Не волнуйся, моя женщина сможет себе позволить не работать. Это было бы лучшим вариантом.

Впрочем, вон тот камушек выглядит вполне симпатично. С места, на котором я стояла, он напоминал голову Микки Мауса. Правда, одно ухо было меньше другого, но это вполне вписывалось в законы перспективы при ракурсе три четверти.

– Ты же знаешь, что я приверженец традиционных ценностей. Все эти современные тренды на сильных и независимых женщин убивают природную женственность и мягкость.

Он вообще умеет говорить о чем-то кроме того, какой он чудесный традиционный муж, способный обеспечить жену и детей?

– Действительно, кто будет делать домашнее варенье, вместо того, чтобы купить готовое, если двенадцать часов отдает работе? – «согласилась» я. – Государству выгодно, чтобы было как можно больше рабочих рук – это помогает чиновникам набивать свои карманы деньгами. Вот они и выгоняют женщин на заводы и в офисы, наплевав на то, что их дома ждут дети.

Я окинула взглядом зал, чтобы убедиться, что мы вообще единственные во всем мире, кому был интересен этот музей. Правда, мне тоже было плевать на него, оказалась я тут не совсем добровольно.

– И теперь женщины соревнуются с мужчинами, – развивал тему Джеймс. – Ты знаешь, какая в стране безработица?!

– Два и восемь процента.

Я обошла по кругу стоящий в центре коричнево-серо-черный булыжник ломаной формы. Джеймс, услышав мой ответ, замер на месте и менее уверенно, чем до этого произнес:

– Ты как-то мало сказала. Два процента это же...

– Больше миллиона человек, – уточнила, не дослушав его.

После этих слов спина мужчины выпрямилась, он расправил плечи и так же уверенно и напористо, как до этого, продолжил:

– Вот именно! А если бы женщин не выгоняли работать, то сотни тысяч человек не сидели бы сейчас без работы.

Либидо окончательно скукожилось и заявило, что члена этого мужчины в моем теле не будет.

***

Я посмотрела на дату в правом нижнем углу монитора. Еще только четверг, но неделя была настолько насыщенной, что должна была быть суббота. Февральская суббота. Хотелось есть, пить и уже утвердить, наконец-то, новый план безопасности, учитывающий недавнюю см... недавний инц... недавнее...

Потерла глаза, наплевав на накрашенные ресницы, и снова уткнулась взглядом в открытую схему расстановки знаков на трассах.

В тишине кабинета и, хоть и подсвечиваемой, но все же темноте за окном звонок стационарного телефона прозвучал особенно мерзко. Я качнула головой влево, заставляя позвонки хрустнуть, и только после этого ответила на звонок Уилсона. Если он скажет что-то в духе «у нас снова накладка» – завизжу. Плевать на репутацию, нервы важнее.

– Мне нужна твоя рука! – раздалось слишком бодрое для вечера четверга.

– И сердце? – я отвлеклась от компьютера и открыла верхний ящик стола.

– Давно известно, что его у тебя нет, – фыркнул приятель.

– Оно отдано тебе, неблагодарная свинья, – под упаковками бумажных и влажных салфеток нащупала карманное зеркальце.

– Я тронут. Возвращаю обратно – мне девушка не разрешает брать вещи у посторонних тётенек, – на том конце провода что-то зашуршало. Как будто верхняя одежда. Счастливая задница!

– То есть, та бутылка бурбона для тебя ничего не значит?! – прижав трубку к плечу, я принялась аккуратно стирать размазавшуюся под глазами тушь.

– Сколько времени с той бутылки утекло?! – раздалось и из трубки, и с порога кабинета.

Я посмотрела на мобильный в руках Уилсона. На станцию своего рабочего телефона. Снова на мобильник. Нажала кнопку отбоя на трубке.

– Ты единственный в мире человек, который звонит с мобильного на стационарный.

Кажется, стоит смотреть не только на имя, но и на номер входящего вызова.

– Так ты трубку не брала.

Я поморщилась, вспомнив, что и правда засунула мобильник в сумку, когда получила третье по счету сообщение от Джеймса. Уилсон схватил с вешалки у входа куртку, пересек кабинет и кинул ее мне на колени.

– Собирайся, будем покупать кольцо.

– Вот так сразу? Вдруг ты плох в постели?

Я закрыла все программы, после чего выключила компьютер – приеду завтра пораньше и на свежую голову изучу, внес ли Филлипс все мои корректировки. Все-таки со своего места он порой забывал учитывать, что на горе работают не только спасатели, но и многие другие службы, не говоря уже о наличии гостей. Будь его воля, он бы вообще никого на склоны не пустил, тогда точно все были бы в безопасности.

– В постели я божественен, но ты об этом не узнаешь, так как я женюсь.

Закрыв кабинет, я направилась за Уилсоном не к основному выходу, а заднему, расположенному ближе к парковке.

– И моя рука нужна тебе?..

– Примерить выбранное кольцо.

– Надеюсь, оно не такое же впечатляющее, как твой вкус к горнолыжным костюмам.

Беззлобно переругиваясь, мы добрались до арендованной каршеринговой машины. Если задержусь здесь, то куплю автомобиль – надоело подстраиваться под график автобусов. А брать личного водителя, как предлагал директор Мерфи, несколько неловко – все же могу задержаться на работе и до двенадцати, зачем ему постоянно быть на низком старте, ожидая, когда я соизволю поехать домой. И надо бы заключить договор с каршерингом, чтобы несколько машин всегда стояло на этой точке, а то сейчас это из разряда «кто-то арендовал, доехал и оставил тут». Нам никакой финансовой выгоды, одни убытки, однако это хорошая имиджевая история. А, может, вообще свой каршеринг основать? Директор Мерфи как раз в том году запрашивал аналитику по новым для холдинга направлениям бизнеса – явно искал, куда расширяться. Или лучше иметь какую-то свою службу проката?

– О чем задумалась? – Уилсон вырвал меня из размышлений.

Взгляд сфокусировался на мелькающих за окном лохматых деревьях, плотно укрытых снегом.

– Да вот думаю, как наши гости могли бы еще добираться до средней высоты. Как ни крути, расположенные там кафешки...

– Бесишь, – оборвал размышления приятель.

Не стукнула я его лишь потому, что не хотела попасть в аварию. Однако взглядом ухо мужчины, следящего за трассой, просверлила. К счастью, уточнять не пришлось – он сам развил мысль.

– У тебя там Кайлюсик обиженный ходит, а ты все о работе.

Я скептически скривилась и тоже посмотрела на дорогу впереди. Как ни странно, больше машин было в сторону горнолыжки, а не от нее. Видимо, народ спешил покататься после работы. Это хорошо – после случившегося цифры незначительно, но снизились.

– Его обиды на продуктивности не сказались, так что...

– Напомни, пожалуйста, покусать тебя, когда припаркуюсь.

– Извини, не держу в голове всякий мусор – сам запоминай.

Мы замолчали. На фоне тихо мурлыкала новая женская группа – совсем дети, раза в два моложе меня. Вот так и чувствуется возраст, когда молодое поколение начинает наступать на пятки, вместо того, чтобы ползать по полу детской в подгузниках. И да, они больше подходят Риверсу по возрасту, чем... впрочем, не важно.

– Я, конечно, в душу тебе не лезу, – негромко заговорил Уилсон. – Но ты если и называешь какие-то имена, то только общих коллег. Не пробовала жить чем-то, кроме работы?

Вспомнились последние курсы университета. С одной стороны родители, которые постоянно осуждали меня, если я шла гулять с однокурсниками вместо того, чтобы учиться или подрабатывать. С другой – однокурсники, которые осуждали за то, что я зубрила и трудоголик. Угодить всем не получалось. Так я и не стала ни хорошей дочерью, ни чьей-то хорошей подругой. В конечном итоге все же выбрала карьеру, как хотели папа с мамой, но из-за работы совершенно перестала с ними видеться. Это им тоже, почему-то, не нравилось. И тогда я решила, что буду добиваться успеха не ради кого-то, а ради себя. Все всегда всех осуждают. Но когда в твоих руках власть – осуждают тебя шепотом и так, чтобы ты этого не услышала.

И вот спустя годы обнаружила себя в управленческой команде крупного холдинга, так ни с кем и не подружившейся и потерявшей связь с родителями. Зато с кучей правильно выстроенных для работы отношений. Разве что Уилсон выделялся на фоне остальных. В какой-то момент с удивлением осознала, что общается он со мной не потому, что я – директор аналитического департамента материнской компании, а как будто из-за моего характера и умения поддержать его тупые шутки, которые многих выводили из себя грубостью и бестактностью. Ну и любовь к крепким напиткам внесла в наше общение немалый вклад.

– Пробовала. Не понравилось, – я снова отвернулась в боковое окно на пролетающие игольчатые лапы елей.

***

– Да блядский боже, – фыркнул Уилсон.

Мы с консультанткой синхронно посмотрели на мужчину. Та с удивлением, я – с осуждением, так как поняла, что шоу продолжается. Это было уже седьмое кольцо, которое пришлось примерить. Первое, выбранное Уилсоном изначально, на моей руке ему не понравилось. Тогда он натянул его на консультантку. После чего разразился ворчливой тирадой про гармонию форм, из которой удалось выяснить: что меня выбрали в качестве модели из-за схожести рук с руками его девушки, что это кольцо больше подходит консультантке, чем мне, а, значит, его возлюбленной, и что теперь придется выбирать заново.

Я на это дело не подписывалась, но смиренно подставляла безымянный палец.

– Возьми уже классическое, чтобы камень размером с перепелиное яйцо.

– У тебя что, совсем нет вкуса? – буркнул Уилсон.

– Тебе ли говорить, – я выразительно перевела взгляд на мою ладонь в его. На безымянном пальце красовалось нечто отдаленно напоминающее цветочный орнамент, а по факту – переплетение из полосок металла с вкраплениями камней разных цветов и размеров. Пестренько, как он любит.

– У кольца индивидуальный, яркий дизайн... – завела свою шарманку консультантка, Шарлотта, если верить бейджу.

– И выглядит оно не как мечта каждой второй, – перебила я сотрудницу ювелирного. Та замолчала, видимо, так до конца и не разобравшись, на кого из нас двоих ей ориентироваться.

– Уилсон, говорю еще раз, возьми нормальное классическое кольцо. То, что Элизабет выбрала тебя, еще не значит, что она разделяет твои специфичные вкусы.

Приятель тяжело выдохнул через ноздри, напомнив этим сказочного дракона, и все же попросил показать, что у них есть из стандартной помолвочной коллекции.

И тогда Шарлотта достала его.

Я подняла руку повыше в попытке поймать бриллиантом как можно больше света. Тонкий ободок из белого золота идеально сидел на пальце, не болтаясь, но и не сжимая его. Камень был немаленьким, но смотрелся гармонично и пропорционально.

– Ну как? – с сомнением спросил Уилсон.

– Идеально... – выдохнула я.

В груди разлились странные волнение и трепет. Пальцы слегка подрагивали. Хотелось одновременно улыбаться и реветь. Закусив губу, чтобы скрыть охватившие меня неуместные эмоции, я опустила руку и, наконец-то, посмотрела на хмурившегося приятеля.

За его плечом обнаружился стоящий, как вкопанный, Риверс с прижатым к груди бумажным пакетом из ювелирного. Наши взгляды встретились. Волнение и трепет в груди свернулись натянутым жгутом. Я не была уверена, чувствую злость при виде него или от того, что была застигнута в момент неловкой сентиментальности именно им.

– О, Кайл! Тоже выбираешь подарки на Рождество? – Риверс как-то заторможенно перевел взгляд на обернувшегося в его сторону Уилсона, медленно кивнул, после чего рывком опустил руку, убрав пакет за спину. Я прищурилась, зло размышляя, почему понадобилось прятать пакет. – Круто! Мне Селена помогает выбрать кольцо для любимой. Буду предложение делать.

Бодрый голос приятеля и странная откровенность заставили меня встряхнуться и с недоумением посмотреть на него. Не так уж Уилсон был близок с Риверсом, чтобы делиться подробностями жизни.

– Да... э-э-э... поздравляю с помолвкой, видимо?

Риверс приблизился к нам, облизывая губы и улыбаясь уголком со стороны пирсинга. Вспомнилось ощущение прикосновения металла в тот вечер. Тонкое, холодное, контрастное разгоряченной коже. Я отвернулась к витрине и принялась сосредоточенно снимать кольцо так, чтобы оно не застряло на опухшем от примерок пальце. Между ног нарастали тепло и пульсация от одной мысли о том самом пирсинге, который одновременно и отвлекал от поцелуев и не давал их закончить. Может, рано я списала Джеймса?

– Пока нет, Лиззи еще не согласилась.

– Если возьмешь это кольцо, – я протянула только что снятое приятелю, – точно согласится. А вот с тем не факт, – взглядом указала на абстракцию с намеком на цветочные мотивы.

– Ты что думаешь? – Уилсон нетипично бодро обратился к Риверсу.

– Кольцо, выбранное директором Флеминг, очень красивое.

Парень переступил с ноги на ногу. Его взгляд блуждал по витрине, у которой мы стояли, ни на чем надолго не задерживаясь. Одна рука все так же была за спиной, пряча пакет с покупкой, вторая – в кармане объемной зимней куртки.

– У вас обоих ужасный вкус! – цокнул Уилсон. – Никуда не уходите, я тут еще одно интересное присмотрел, скажете свое мнение.

И, поманив за собой консультантку, приятель бодро зашагал к противоположному концу прилавка. Сотрудница быстро убрала внутрь витрины все кольца и торопливо ушла в его сторону. Я же тяжело вздохнула, понимая, что «интересное» по мнению Уилсона ничем хорошим не обернется. На стоящего рядом Риверса старалась не смотреть. Незачем и не для чего.

– Ты можешь идти, совсем не обязательно оставаться, – произнесла ровно, равнодушно разглядывая россыпь помолвочных колец в витрине, у которой мы стояли.

– А ты можешь пойти к директору Уилсону, совершенно не обязательно оставаться здесь со мной.

Лицо вспыхнуло моментально прилившим к нему жаром. По-хорошему, мне надо было сделать это сейчас, пусть с опозданием. Просто сделать шаг. Затем – второй. И повторить сначала. До тех пор, пока не встану рядом с Уилсоном. Но тело ощущалось тяжелым и неповоротливым – оно совершенно не поддавалось приказам мозга. Казалось, будто ноги стали продолжением пола – невозможно было сдвинуться даже на миллиметр.

– Я ищу нормальное кольцо для бедной Элизабет, – взгляд сфокусировался на квадратном бриллианте на толстом ободке из красного золота.

– Селена... – мягко, тихо начал Риверс.

– Уже не директор Флеминг? – резко и даже зло оборвала его. – Меня вполне устраивало, – я все же оторвала взгляд от витрины, чтобы окинуть Риверса холодным взглядом, намекая, что обращаться ко мне по имени неуместно.

Парень запрокинул голову, зажмурился, после чего посмотрел на меня и приглушенно рявкнул. Не скрывая раздражения, но и не привлекая лишнего внимания к нам.

– Я идиот. Наговорил лишнего. Прости.

По всему телу прокатилась волна. Она опустила плечи вниз. Раскрыла грудную клетку, позволив сделать глубокий вдох. Разомкнула кулаки. Расслабила колени. Я не заметила, что была напряжена, пока не почувствовала, как расслабилась. Уилсон маячил на другом конце магазина. Большинство покупателей сосредоточилось у витрин с рождественской коллекцией. Нас консультанты, почему-то, обходили стороной. Девушка на кассе протягивала мужчине такой же, как у Риверса, бумажный пакет.

– Не хочу, – я устало посмотрела на Риверса.

– Что? – он нахмурился. Его взгляд бегал по моему лицу словно в поисках ответа. А, может, он просто стеснялся смотреть мне в глаза.

– Прощать не хочу.

– Но я...

Я не стала дослушивать, что же он. Просто наконец-то удалось оторвать ноги от пола и сделать тот самый первый шаг. За ним – второй. И повторить.

Глава 9

– Это была глупость и ошибка, – Ширли заламывала руки и нервно наблюдала за украшением банкетного зала. Мы с Уилсоном переглянулись, в тайне соглашаясь с ее мнением. – Кто проводит корпоратив за день до Рождества?

– Большинство компаний, – ровно ответил Уилсон, которому надо было хотя бы внешне поддерживать управленческие решения.

– Ага, обычных, офисных, которым не надо устраивать празднование на курорте для двадцати тысяч гостей. Наконец-то! – в помещение вошла пара человек в обычной одежде, из-за чего было не понять, кто это, и девушка метнулась к ним, размахивая руками.

– У меня есть смутное подозрение, что сегодня Ширли кого-нибудь прибьет, – протянул приятель.

– Сам довел ее.

Убедившись, что подготовка идет по плану, я поспешила покинуть ресторан через холл отеля. Одним из аргументов, почему была выбрана именно эта площадка – возможность снять номера для руководства. Во-первых, чтобы не мучиться с переодеваниями: я обязана была хорошо выглядеть, а в это понятие включалось не помятое пуховиком платье, не прилизанная шапкой укладка, не размазанный снегом в лицо макияж. Во-вторых, чтобы при желании не тащиться домой посреди ночи. Уилсон направился за мной, справедливо опасаясь своей нервничающей сотрудницы.

– Зато она перестала бегать за Кайлюсиком – времени нет.

Мы вышли на улицу и направились пообедать в соседнее от отеля кафе со скидками для сотрудников курорта. За последние дни потеплело на несколько градусов, тем не менее зима ощущалась полноценно, а здания, украшенные венками и огоньками, создавали праздничную атмосферу приближающегося Рождества.

– Не замечала, чтобы она продолжала за ним бегать, – я скинула куртку и отдала ее пожилому мужчине в гардеробе.

– Наверное потому, что она старается тебя избегать. Не благодари, – Уилсон отвесил шутовской поклон. Хорошо, что мы не выглядели как сотрудники курорта, а то гости могли бы неправильно понять такое поведение.

– Не благодарю, – согласно покивала я, следуя за официанткой и аккуратно лавируя между столиками.

– Неблагодарная! – патетично воскликнул приятель, прижимая ладони к области сердца.

Мы молча разместились за одним из двух оставшихся свободными столов рыбного кафе, сделали заказ из меню бизнес-ланчей, и только после этого Уилсон снова заговорил:

– Ну так что, помирились вчера?

– А должны были? – я изогнула бровь.

Мужчина постучал пальцем по губам, делая вид, что задумался.

– У Кайлюсика был вид побитого щеночка, когда он нас увидел, а потом я оставил вас вдвоем. Как будто напрашивается ответ «да».

– Так вот к чему был весь спектакль! – зашипела я, хотя хотелось повысить голос.

– До тебя только дошло? – сморщился Уилсон, всем своим видом показывая недоумение. Я промолчала, чем ответила громче любых слов. – Ты, конечно умная, но такая идиотка.

Возразить было нечего, поэтому я насупилась. В наше молчание ворвалась перепевка джингла кем-то из современных исполнителей, гул голосов компании справа и звякание приборов по тарелкам.

– Ну так помирились? – Уилсон подался чуть назад на стуле, давая официантке возможность поставить перед ним тарелку буйабеса.

– Нет.

– Ты никогда не найдешь себе парня.

Я закатила глаза и ничего не ответила. Романтических переживаний за последние месяцы хватило так, что лучше и дальше без них.

***

Я все еще не была уверена, что идти на ужин к Уилсону – удачная идея. Во-первых, последние выходные перед Рождеством, пусть и условные – мы оба работали и в субботу, и в воскресенье, а завтра еще должен был состояться корпоратив. Во-вторых, поздний час – приехали в город на восьмичасовом автобусе, а пока добрались до квартиры – было уже без десяти девять. И, в-третьих, мы с Элизабет до сих пор так и не познакомились лично. Но приятелю как-то удалось уболтать меня, так что теперь я стояла на хорошо оборудованной кухне и доставала из верхнего шкафчика «тарелки, которые с голубой каемкой». Девушка раскладывала по мискам и плошкам рис, мясо и маринованные овощи. Уилсон выбирал между Егермейстером и бурбоном, спрашивая наше мнение и тут же отметая его. Идиллия давно знакомых друг с другом людей.

– Поставщик – пиздец... – не переставал возмущаться Уилсон даже после того, как мы сели за стол.

– Тони, не матерись, – мягко улыбнулась Элизабет.

– Прости, малыш, – мужчина обнял ее за талию и быстро чмокнул в висок. – Картонка получилась на полметра ниже, чем было в ТЗ. Я спрашиваю, мол какого ху... – он осекся под взглядом Элизабет, – какого худого баклажана они это сделали? И знаешь, что эти личности с низкой профессиональной ответственностью сказали?

Я вопросительно промычала, уплетая нереально вкусное горячее мясо. Кажется, идея прийти к нему в гости и «поужинать нормальной домашней едой» была не так уж и плоха. Можно даже сказать – прекрасна.

– Что у них закончился материал нужного размера! Но вместо того, чтобы обсудить с заказчиком, то есть мной, они решили бахнуть на свое усмотрение. Типа куда мы денемся перед Рождеством.

– Ебланы, – согласилась я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Селена, не матерись, – укоризненно посмотрела Элизабет.

Кусок мяса попал не в то горло, и я сдавленно кашлянула, растерянно хлопая ресницами и с трудом удерживаясь от непонятно откуда взявшегося желания начать извиняться за свое поведение.

– Больше не буду, – я втянула голову в плечи и быстро заткнула рот новой порцией вкусной домашней еды, чтобы точно выполнить обещанное.

– Вот поэтому дети так тебя любят, – Уилсон расцеловал лицо своей пока еще девушки, а я передумала насчет удачной идеи. Очень уж неловко было находиться рядом с этими сладко-приторными голубками.

– Понравиться первоклашкам вообще легко, – нежно рассмеялась Элизабет. – Не ругай за невыполненое домашнее задание, приноси в класс конфеты – и их маленькие сердечки твои.

Нет, я, конечно, подозревала, что в отношениях Уилсон не такой, как на работе, но контраст был слишком сильным. Будто два разных человека.

– Можно вопрос?

Парочка дружно обернулась в мою сторону, перестав ласкаться.

– Элизабет, что такая милая девушка, как ты, нашла в этом неотесанном мужлане?

Уилсон скорчил рожу и беззвучно передразнил меня. Его девушка прикрыла рот кончиками пальцев и звонко рассмеялась.

– Селена, ты такая прямолинейная, прямо как мой Тони! Понимаю, почему вы подружились.

Я уже готова была к тому, что она не ответит – слишком резко разговор ушел в другую сторону. Но, отсмеявшись, Элизабет облокотилась о стол, подперла щеку кулаком и неспешно заговорила:

– Поначалу я ведь и правда его всерьез не воспринимала. Думала, погуляю с красавчиком, ничего такого.

Я окинула Уилсона скептическим взглядом, ища в нем красавчика. Тот ответил высокомерно задранным носом и постным выражением лица.

– И вот, у нас случился первый раз. Все было очень романтично – ужин при свечах, лепестки роз, музыка. Прямо как в фильме.

– Мы точно обсуждаем Уилсона?

Элизабет заливисто рассмеялась.

– Он только с виду такой суровый. На деле – настоящий плюшевый мишка.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы не расплыться в улыбке. Судя по поджатым губам мужчины, тот понял, чем я буду дразнить его следующие примерно сто лет.

– Если честно, я восприняла это как демонстрацию, что он не просто пустоголовый красавчик, которому от женщин надо только одно. Ну, знаешь, чтобы усыпить бдительность и это самое одно и получить. Но на тот момент меня все устраивало.

– И что же заставило тебя изменить мнение? – я с тоской посмотрела на остатки мяса. Оно было настолько вкусным, что хотелось еще, но пуговица джинсов уже больно врезалась в живот. Наверное, стоило остановиться.

– То, что после того, как все произошло, он помог мне одеться, – мечтательно протянула Элизабет.

– В смысле? – я нахмурилась, рассеянно потянувшись к бутылке с Егермейстером. Уилсон перехватил ее и сам наполнил мою стопку.

– Селена, ты такая забавная! – залилась смехом Элизабет. – В прямом.

– Все равно не понимаю, как это связано, – кивнув, перехватила наполненную до краев стопку.

В памяти всплыло, как я забираю у Кайла рубашку. Он хотел надеть сам или отдать мне?

Рука дрогнула, и ликер выплеснулся на стол.

– Кто станет стараться после того, как получил от девушки это? Только тот, кому нужно больше, чем просто постель, – Элизабет нежно посмотрела на своего «Тони».

– Не знал, что ты раскусила меня на этом, – улыбнулся Уилсон, притягивая возлюбленную к себе и укутывая в объятиях.

Голубки ворковали, а я задумчиво протирала столешницу от ликера. Чего же ты хотел?

– В общем, Селена, – заговорила Элизабет после того, как намурлыкалась со своим парнем. – Выбирать надо не того, кто помогает раздеться до, а того, кто помогает одеться после.

– А еще с классным вкусом на одежду, – вставил Уилсон.

– Прости, Тони, это не про тебя.

Мы с Элизабет понимающе переглянулись и захохотали над насупленным Уилсоном.

***

Наконец-то с торжественной частью было покончено. Все руководители, включая меня и Уилсона, поздравили сотрудников с наступающим праздником, аккуратно обошли тему случившегося, наградили выделившихся сотрудников. Настало время выступления приглашенных артистов, еды, выпивки и танцев.

Невозможно было проигнорировать работу приятеля, его департамента в целом и Ширли в частности. Конечно, сам по себе ресторан был красивым местом. Три стены и потолок стеклянные, а так как отель с пристроенным к нему рестораном располагался в конце жилой зоны, то вид открывался на горы и верхушки елей. Металлические каркасы оплетали светодиодные гирлянды, заменившие верхний свет. С потолка свисали сотни ажурных шаров на лентах, ими же была украшена расположившаяся в углу ель, ставшая элементом фотозоны. По центру каждого стола на восемь человек разместились композиции из колючих веток и цветов пуансеттии. Часть зала сбоку от банкетной зоны выделили под танцпол, по центру которого оказался бассейн. Последний и стал финальным аргументом в выборе места проведения корпоратива. Я не понимала, почему нам обязательно нужно помещение с бассейном, ведь никто не будет переодеваться в купальники и плавать, но Уилсон все время говорил что-то про вайб и современные тренды. Пришлось довериться мнению профессионала, хотя напоследок я пообещала, что если кто-то поскользнется и сломает ногу – я сломаю его во имя справедливости и по зову сердца. В бассейне плавали два аниматора: русал и русалка. Как они соотносились с тематикой вечера и украшениями я также не понимала, но, чтобы сфотографироваться с ними, выстроилась целая очередь, так что идея в конце концов была скорее удачной. Ладно. В жизни главное не лезть со своими советами к профессионалам – все же они знают лучше.

Я как раз шла вдоль бассейна, аккуратно переставляя ногами в шпильках от Джимми Чу и стараясь не свалиться в воду, когда рядом материализовался Кайл.

– Отлично выглядишь.

На мне было привезенное из города темно-зеленое платье на одно плечо с ассиметричным подолом. Все из легкой, струящейся ткани, глянцево переливающейся в свете тысяч мелких огоньков. Волосы не стала как-то укладывать, просто оставила распущенными. А привычный повседневный макияж разбавила насыщенной бордовой помадой. И да, я смотрелась отлично, достаточно празднично, но не вычурно. Кайл же оделся во все черное: рубашка, брюки, ботинки. И умудрялся при этом выглядеть как ожившая обложка календаря «Самые сексуальные мужчины года». Но, несмотря на все мысли про его привлекательность, вслух лишь ответила на комплимент:

– Спасибо.

После чего собиралась пойти дальше, но не успела.

– Потанцуем? – он протянул ладонь. На фоне играла музыка, которая одновременно подходила и для медленного танца и для простых подрыгиваний в компании. Какой из двух вариантов предлагает Риверс, мне было не интересно.

– Нет.

Я попыталась аккуратно обогнуть парня, молясь, чтобы мокрый из-за русалок пол не сыграл злую шутку.

Кайл снова преградил мне путь и упрямо продолжил разговор:

– Почему?

Потому что я запуталась.

Потому что это все неправильно.

Потому что ты меня обидел.

Потому что оказался таким же, как все.

Потому что я могу предсказать реакцию тысяч людей на новое бизнес-решение, но не твою на что угодно.

Потому что я не могу понять, почему именно ты.

Потому что я не знаю, что делать со всем этим.

– Потому что мне не нравится твой парфюм.

Вопреки ожиданиям, Кайл рассмеялся и, глядя на меня глазами-щелочками, бросил:

– Если дело только в этом...

После чего с места нырнул в неглубокий, всего чуть выше метра бассейн. Я вздрогнула то ли от осевших на щиколотках капель, то ли от испуга, что он сейчас разобьется. Аниматоры замерли в своем углу, как и коллеги, наблюдавшие эту картину. Все это оказалось где-то на периферии зрения – мое внимание было приковано к парню. Сделав два гребка под водой, Кайл вынырнул и быстро поплыл обратно. Уперся ладонями в борт, подтянулся на руках и легким движением вылез из бассейна.

Он стоял напротив, весь мокрый, улыбающийся. С его одежды на пол стекали потоки воды, превращаясь в лужи под ногами. А вокруг нас образовалась зона отчуждения – никто не хотел намокнуть.

– ... то я смыл этот парфюм.

И, не дожидаясь ответа, Кайл прижал мокрые, холодные ладони к моей талии.

– Просто потанцуем.

Растерянная, обескураженная, я положила руки ему на плечи. Непонятная, неопределенная музыка сменилась полноценной медленной. Огоньки гирлянд отражались в темно-серых глазах, смешиваясь со всполохами пылающего в них огня. С каждой трагично-возвышенной нотой он обнимал меня все крепче, все сильнее прижимая к груди. Платье, пропитавшись водой, липло к животу и бедрам, холодило кожу. Мои пальцы невольно, бездумно скользили по шее и затылку, ероша короткие волосы.

Момент, слишком интимный, слишком откровенный, смущал и волновал. Хотелось сбежать от себя и своих чувств, чтобы не пришлось давать себе честные ответы на толком и не заданные вопросы. В попытке вернуть контроль хотя бы над своими мыслями, я попыталась уколоть Кайла за его выходку:

– Только подумаю, что ты нормальный...

– Только подумаю, что ты не зануда, – перебил он.

В его голосе скрывалось что-то мягкое, пушистое. В уголках губ таилась едва заметная улыбка. В глазах, обрамленный искрами света, отражался мой силуэт.

– Ты можешь быть менее раздражающим? – со вздохом, но все же беззлобно спросила я.

– Нет, – он хмыкнул. – Мне нравится тебя бесить.

Я повторно вздохнула. Чего еще было ожидать от него? Примерного поведения?

– К чему вся эта выходка?

– Сбить тебя с автоматических ответов и, наконец-то, поговорить.

Наши глаза были ближе друг к другу, чем обычно. Сколько раз мы оказывались на таком коротком расстоянии друг от друга? А знакомы? Почему мне казалось, что я блуждаю в лабиринтах собственного разума, искажающего реальность? За левым поворотом мне казалось, будто я и вовсе его не знаю. Что он – безликий прохожий, которого и не вспомню, когда встречусь с ним в следующий раз. За правым он оказывался кем-то близким и обязательным, словно мы давно уже прошли этап неловкости новых знакомых и общались так, будто нам принадлежат годы.

Хотела вздохнуть в очередной раз, но удержалась.

– Считай, удалось. Слушаю.

– Прости за то, что сказал.

Он хоть и был выше, но смотрел сейчас словно снизу-вверх. И правда – побитый щеночек. Побитый щеночек в татуировках, пирсинге, руководящий отделом, катающийся на сноуборде, курящий и матерящийся. Двадцатишестилетний щеночек цербера.

– Прощаю, – спокойно ответила на извинение.

Риверс споткнулся и не наступил мне на ногу только потому, что я успела ее отдернуть.

– Так легко и быстро?

Его глаза стали совсем круглыми от удивления – парень слишком хорошо знал меня. Я передернула плечами, насколько это было возможно. Мокрое, прилипшее платье натянулось и пустила по телу волну холодка.

– Можешь считать меня кем угодно, лишь бы на работе не сказалось.

– Тебя волнует только работа? – прищурился он.

Вдох. Выдох. Расправить грудную клетку. Расслабить руки.

– Да, – голос спокоен. Слишком много лет практики, чтобы подвести.

– Я надеялся, что нравлюсь тебе как мужчина.

Руки сильнее надавили на талию, заставляя прижаться к нему. Мокро и жарко. В моем теле – дрожь, тревога, жжение. В лице и голосе – сдержанность и отстраненность.

– Забываешься, руководитель Риверс.

Все силы уходили на спокойствие. Жаль, у Риверса на него был иммунитет.

– Накажите меня, директор Флеминг, – шепотом мурлыкнул он на ухо. Опасно близко. Разрушительно. Провокативно.

Медленная мелодия закончилась, сменившись динамичной, совершенно не подразумевающей парные танцы. Разум болезненно пульсировал. Тело словно было чужим. И все же я сделала шаг от Риверса, разрывая объятия.

– Обязательно.

Улыбнулась одними уголками губ. Скинула туфли на каблуке. Развернулась. И, уже не осторожничая, босиком прошла вдоль бассейна на выход из зала – в мокром платье оставаться на вечеринке не было смысла. Да и не только поэтому. Там – Кайл. Там – сплетни. Там – слишком сложно. Там – «руководительница воспользовалась своей властью над подчиненным».

***

С каждой секундой я раздражалась все сильнее. Уилсон висел на телефоне и не замолкал вот уже два часа. Даже между звонками он ворчливо жаловался на всех и всё, не давая тишине и шанса. Будь проклят тот день, когда мы распили бутылку бурбона – знала бы, к чему приведет, ни за что не согласилась бы на нее.

На мобильный пришло очередное сообщение от Джеймса. Я не решалась разорвать общение, но всячески избегала его, ссылаясь на Рождество и высокую занятость. Что буду делать завтра, когда праздник окажется позади – понятия не имею. Оставлю эту проблему будущей себе.

«Может, ты все-таки сможешь заехать после работы? Закажу ужин из ресторана, свечи и вино – как тебе?»

Пицца из пиццерии, сериал про маньяка и виски.

«Прости, но я пас, у нас же мероприятие, буду в офисе допоздна».

– В смысле кто-то спиздил картонную фигуру Снежика?!

О, пошли первые жертвы праздника. К счастью, пока что только маскот курорта. Надеюсь, им и ограничится.

Зазвонил стационарный – Леон, перекрикивая шум и гам, предупредил, что в прокате на высоте тысяча семьсот закончились лыжи, и он сейчас пошлет сотрудников с плато привезти комплекты. Я не поняла, как вообще могла закончиться снаряга в прокате посреди горы – туда обычно поднимаются при полном параде, но факт остается фактом. Надо предупредить Нэйтана, чтобы выделил для прокатчиков кабинки канатки.

«Давай загляну к тебе на обед, мы давно не виделись».

– Значит, наливайте глинтвейн не более двух стаканов в одни руки, а лучше меньше, – Уилсон сбросил звонок и проворчал. – Кругом одни халявщики.

«Не стоит, работы очень много, не смогу вырваться к тебе».

Снова зазвонил стационарный – в кассах и сейфах закончились мелкие купюры. Я прикинула, что, получив сдачу после покупки ски-пассов и взятия оборудования в аренду, мелочь гости оставляли в домиках с едой и горячими напитками. Позвонила безопасникам, попросила выделить охранников, чтобы пробежались и разменяли крупняк.

– Может ты уже перестанешь использовать мой кабинет как свой? – не выдержала и рыкнула на Уилсона, который только что обложил матом тупых аниматоров, приперевшихся не на ту точку и простоявших там полчаса, пока их разыскивали по всему курорту.

– Не-а, от тебя ближе к основным площадкам.

«И все-таки Рождество – время, которое надо проводить с близкими, а не на работе», – от Джеймса.

Ну вот и проводи со своими, чего ко мне привязался?!

– Сядь у дежурных. Или спасателей. Запрись в кассах, в конце-то концов!

– Там меня моментально найдет Ширли.

Пришло сообщение от Нэйтана – охрана прохлопала ушами и пустила на канатку в стельку пьяную компанию. Теперь в одной из кабинок катались уборщицы, пытающиеся оттереть сиденья от блевотины. Чудесно. Отлично. Замечательно. Вос-хи-ти-тель-но. Что хуже? Закрыть одну из кабинок в самый жаркий день сезона или получить сотни твитов о вони и антисанитарии? Трусливо отложила принятие решения до окончания работы уборщиц.

В дверь постучали.

– Кто?! – синхронно рявкнули мы с Уилсоном.

Сегодня вечером напьюсь так, что завтра на работу не выйду. Сумасшедший дом какой-то!

***

Наконец-то в кабинете воцарилась относительная тишина. С улицы по-прежнему орала музыка и вопили все-таки напившиеся гости, но хотя бы никакой Уилсон не рявкал над ухом – делал он это уже непосредственно на площадках. Часы перевалили за восемь вечера, обещая скорое окончание безумного дня – и все, ура, курорт закроется до одиннадцати утра. Открываться раньше никакого смысла. Конечно, найдутся те, кто захочет покататься на рассвете, но слишком мало, чтобы ради них запускать огромную горнолыжную махину. Остальные будут похмельно спать, дав нам небольшую передышку.

В кабинет, не стучась, вошел Риверс. Сил реагировать на него не было никаких, поэтому, подпирая щеку кулаком и разбирая последние непрочитанные письма, я лениво бросила:

– Сам решай, мне все равно.

Парень остановился посреди кабинета. Рассмотреть выражение его лица периферийным зрением было невозможно, но и это меня сейчас совершенно не волновало.

– Ты о чем? – уточнил он и приблизился к столу, обогнув стул для посетителей.

– О том, с чем ты пришел.

Я откинулась на спинку и потянулась, чувствуя и слыша, как хрустят позвонки.

– Боюсь, я не могу решить это сам.

Риверс обошел стол со стороны компьютера и, взявшись за ручку кресла, развернул меня лицом к себе.

Он нависает. Правая, забитая татуировками рука, упирается в подлокотник. Левая спрятана в карман брюк от горнолыжной формы инструкторов. Широкая грудь, обтянутая черной футболкой. В круглом вороте слегка видны ключицы. От них вверх, вразлет, – натянутые мышцы, заканчивающиеся около углов линии челюсти. Родинка под нижней губой. Губы. Пухлая нижняя с пирсингом. Чуть более узкая, изогнутая верхняя. Мягкий розовый цвет конфликтует с парой трещинок и шелушений от работы на холоде. Левый уголок приподнят в улыбке.

– Можешь поцеловать.

Насмешливый голос разбил стеклом замершее время и вернул в реальность.

– Или врезать, – внесла корректировку в предложение.

Я попыталась откатиться от него подальше, но даже одной рукой парень крепко удерживал кресло на месте, не давая отодвинуться. Отвернулась в сторону, не желая видеть его слишком близко, а потому разглядывая почту на экране компьютера.

– Нежелательно, но если хочешь – вперед, – хмыкнул он.

– Риверс, что на этот раз?

Я тяжело вздохнула. Отыскала последние крохи сил, а потому наконец-то взяла себя в руки и окинула слишком близко находящегося парня взглядом, полным недовольства.

– Сегодня Рождество, – улыбнулся он, как обычно совершенно не впечатленный грубостью.

– Так вот почему вокруг такая суета! – равнодушно, даже не пытаясь изобразить удивление, сыронизировала я.

В ответ парень лишь хмыкнул – в сотый раз за последнюю минуту – и вынул руку из кармана брюк. В ней обнаружился малыш-конвертик из плотной розовой бумаги, перевязанный маленькой розовой лентой. Я в растерянности посмотрела на подсунутое под нос, не понимая, что от меня требуется.

– Это тебе.

Я посмотрела на Риверса исподлобья и взяла конверт, ничего хорошего не ожидая. Кажется, предполагалось, что подарок – это же он – будет открыт прямо сейчас. Смерив парня еще одним недоверчивым взглядом, я потянула за концы ленточки, отчего картонные уголки конверта тут же разлетелись в стороны. Внутри лежала цепочка из белого золота с круглой подвеской. На подвеске – выгравированные, а потому объемные, и очень детализированные горы.

Кажется, сердце заняло собой всю грудную клетку, выдавив из нее воздух и способность дышать. Я чувствовала его биение в ушах и кончиках пальцев. Во мне ничего, кроме ритмичных ударов, не осталось.

– Кайл, я...

Поднимаю взгляд на него. Он смотрит мягко, с легкой улыбкой на губах. Следующие слова даются с трудом. Они продираются наверх, впиваясь острыми краями в горло, царапая и разрывая его.

– Я не хочу...

В груди наступает тишина. Сердце больше не бьется – оно замерло в испуге, ожидая последние, пока еще не произнесенные слова.

Улыбка Риверса становится шире.

– Давай ты захочешь что-то, что я могу исполнить. Тортик там или меня.

– Тук-тук, – раздалось с порога вместе со звуком открываемой двери.

Досада и облегчение смешались в единый взрывоопасный коктейль, способный свести с ума от невозможности понять, чего в нем больше. И все же я спешно обернулась на вошедшего. На пороге стоял довольный Джеймс с пакетом в руках. На его плечах и голове снег из белых хлопьев превращался в темные капли воды. Широкая улыбка медленно меркла по мере того, как он смотрел на меня с Риверсом.

Я молчала.

Риверс оставался на месте.

Джеймс мрачнел.

– Так вот почему ты не хотела увидеться сегодня вечером! – его ноздри гневно раздулись.

– Нет, – меланхолично ответила я, думая, стоит ли согнать Риверса.

– Не ври! Ты, – Джеймс подавился воздухом и остаток фразы просипел, – изменяешь мне с ним!

Я мысленно прикинула даты и после паузы повторила:

– Нет.

Джеймс расхохотался, запрокинув голову.

– Так я и поверил! Признайся, что вы трахаетесь!

Риверс хмыкнул над ухом, но в дискуссию вступать не стал. Я же мысленно понадеялась, что вопли Джеймса не слышны гостям. Впрочем, внизу такой бедлам должен твориться, что вряд ли.

– Нет, – ответила в третий раз и взглядом обвела наши позы, которые точно нельзя было принять за процесс соития.

– То есть, трахались.

На удивление, он наконец-то смог попасть в точку. Хотя громко сказано – все-таки это было лишь раз. Но, тем не менее, было. Так что я ответила:

– Да.

– Даже не скрываешь? – Джеймс поджал губы и вздернул подбородок, сверкая в мою сторону разгневанным взглядом.

Кажется, проблема решилась сама собой. Не так, как мне бы того хотелось, но с нужным результатом. Риверс над ухом еще раз хмыкнул. Две проблемы решились. Сердце болезненно кольнуло. Пришлось сжать руки в кулаки, чтобы сохранить спокойствие.

– Мы расстаемся, – яростно бросил Джеймс и уставился на меня будто чего-то ожидая.

– Да, я в курсе.

Он постоял несколько мгновений, пытаясь взглядом воззвать к совести или хотя бы стыду. Но не добился – мы с Риверсом молчали и позу не меняли. Тогда мужчина, раздув ноздри, крутанулся на пятках и вышел из кабинета, хлопнув дверью – все время забываю оставить заявку хозяйственникам на починку доводчика. Хотя, с местными страстными мужчинам может и не стоит.

– Это кто был? – кажется, Риверс стал еще ближе. Меня окутали сладость древесно-орехового аромата и жар дыхания.

– Как оказалось, мой парень. Бывший.

Подвеска все так же лежит в руке в маленьком конверте. Я и до этого не знала, правильно ли принимать ее. Сейчас сомнений стало еще больше.

– Отлично. Значит, ничто не помешает тебе встречаться со мной.

Я вскидываю голову и смотрю на него снизу-вверх. Наши губы оказываются слишком близко – он еще сильнее наклонился, отнимая остатки расстояния между нами.

– Я не буду встречаться с тобой, руководитель Риверс!

Кайл, не разрывая наши взгляды, на ощупь забирает из моей руки конвертик и кладет его на стол.

– Почему?

– Тебе все причины перечислить?!

Я возмущенно упираюсь руками ему в грудь в попытке оттолкнуть. Но он, все так же наклонившись, впивается пальцами в мои бедра, словно не замечая сопротивления.

– Начни с основных.

Легкий, невесомый поцелуй ложится на шею, срывая с губ стон.

– Ты совершенно невыносим!

Мои руки поднимаются по груди вверх и вцепляются в его плечи.

– Ты тоже.

Его пальцы забираются снизу под свитер, проходятся по нежной, чувствительной коже, добираются до талии, замирают на расстоянии от места, где нужны до искр, до сумасшествия, до невозможности.

– Ты назвал меня сукой!

Я раздраженно, но аккуратно кусаю его за мочку уха. Крепкое, сильное тело вздрагивает под ладонями, отзываясь на ласку.

– Я извинился, а ты – простила.

Его руки, наконец-то, поднимаются вверх и ложатся на грудь. Мягко сжимают ее. Проводят большими пальцами по соскам через белье.

– Ты – мой подчиненный.

Слова еле даются. Язык не слушается. Я откидываю голову, сильнее обнажая шею и подставляя ее под невесомые, порхающие поцелуи. Выгибаюсь навстречу его рукам, уже забравшимся под белье и ласкающим чувствительную грудь. Мои пальцы в его волосах. Царапаю ногтями затылок. Кайл раздраженно рычит. Крепко хватает меня за талию и ставит на ноги. Меня ведет. Я прижимаюсь к нему, стараясь устоять.

– А ты – моя заноза.

Он разворачивает меня спиной. Я трусь задницей об его пах. Об его твердый, стоящий член, который чувствуется даже через толстый защитный слой брюк.

– Я не твоя.

Он расстегивает ширинку моих джинсов. Одна его рука под кружевом на груди, вторая – поверх кружева между ног. Сладкая судорога сводит бедра, и я наваливаюсь на стол, упираюсь в него ладонями, удерживая равновесие.

– Исправим.

Надо что-то ответить. Он надавливает сильнее, и ноги подкашиваются. Возразить. Он приспускает джинсы и упирается в меня влажным, горячим членом. Его пальцы творят с клитором что-то сумасшедшее, лишающее всех мыслей, оставляющее вместо себя только желание заполучить его полностью. Я накрываю его ладонь своей. Закидываю руку за голову и тяну пряди на его затылке. Он кусает плечо, ощутимо даже через свитер. Становится жарко, невыносимо жарко. Хочется скинуть с себя все лишнее. Но не могу отвлечься даже на секунду. Жадно ловлю ртом воздух и сильнее прижимаюсь к нему. Член скользит внутрь, вызывая в теле сладкую ломоту. Он тяжело, хрипло дышит и прикусывает мочку уха, не отпуская. Я рассыпаюсь в его руках. Теряюсь. Забываю обо всем. И забываю, что забыла. Он окутывает, пленяет, замещает собой весь мир. Я оборачиваюсь через плечо. Он утыкается лбом в мой. Невесомо целует кончик носа. Двигается сильно, жестко, постепенно ускоряясь, подводя меня к грани и нагоняя ее сам. Усиливает давление пальцев. И превращает тьму под веками в звездное небо.

Звуки возвращались медленно, неохотно, рывками. Световые пятна обретали контуры. Я с трудом, преодолевая себя, сделала шаг в сторону, вырываясь из плена стола и Кайла. Ноги стали ватные, неповоротливые. Тело гудело. Хотелось плюнуть на все и просто лечь спать под мягкое, пушистое одеяло. Но вместо этого я, шипя и морщась, нашла салфетки и начала вытираться.

– Если я забеременею, то убью тебя к чертям собачьим.

Кайл нахмурился и прищурил глаза, но промолчал. Отобрал салфетки и принялся вытирать с моих бедер влагу. Казалось, что движения давались ему с трудом, но он не пропускал ни миллиметра кожи. Я шлепнула его по верхней, обнаженной части бедра.

– Руководитель Риверс, я с кем разговариваю?! – получилось совершенно не грозно, а вяло и приглушенно.

– Нет бы «Кайлюсик» или «сокровище мое», – парень, наконец-то, закончил с салфетками и выкинул использованные в мусорку. После чего поправил мое белье, подхватил пояс джинсов и аккуратно потянул их вверх.

Уже полностью одетая, я с отвращением посмотрела на кресло и решила, что в моем кабинете мне можно все. Поэтому села на пол, прижалась спиной к стене, а ноги вытянула вперед, даже не дотянувшись до тумбы под столом.

– Кайлюсик ты для Уилсона, а для меня – руководитель Риверс.

Он, молча, поправил свою одежду, тяжело выдохнул, после чего как медведь протиснулся между мной и стеной, уложив меня спиной к себе на грудь. Сопротивляться было то ли лень, то ли неохота. Поэтому я улеглась затылком на его плечо и прикрыла глаза, гадая, когда последний раз высыпалась. Кажется, недели три назад.

– Не уверен, что хочу знать про директора Уилсона.

– Вот почему он у тебя директор Уилсон, а я – сука?

Вяло шевельнулась мысль, что надо бы закрыть дверь кабинета. Хотя уже поздновато об этом беспокоиться.

– Ты до конца жизни будешь это припоминать? Я ведь извинился.

– Я не собираюсь общаться с тобой до конца жизни.

Его руки медленно выписывали абстрактные узоры на моем животе поверх свитера, мои – на его согнутых коленях.

– И какого черта я влюбился именно в тебя?

– Карма...

Я запнулась. Кайл ворчал над ухом что-то на тему своей непогрешимости и правильного поведения. А я пыталась переварить сказанное им. Мозг выдал ответ про карму раньше, чем смог до конца обработать слова Кайла, поэтому осознание пришло уже после того, как разговор свернул не в ту сторону.

– Влюбился?

– Что?

– Ты в меня влюбился?

Я напряженно смотрела на стол впереди, но все остальные чувства словно направились в сторону Кайла. Его тихое дыхание. Давление рук. Жар груди. Биение сердца. Запах орехов.

– Надо же, дошло, – то ли ответил, то ли ушел от ответа.

– Когда ты успел?!

Над ухом раздалось недовольное сопение. Я же, не впечатленная его тонкой душевной организацией, скрутилась так, чтобы суметь обернуться и посмотреть на насупленного Кайла.

Наши взгляды встретились. Что было в моем – не знаю, слишком много эмоций и мыслей на один отрезок времени. Во взгляде Кайла – напряженное внимание.

– Не отстанешь?

– Нет.

Он страдальчески выдохнул, закрыл глаза и прижался затылком к стене.

– Не поверишь – с первого взгляда.

– Не поверю! Ты же изводил меня как мог! – я взвилась в его объятиях, но Кайл удержал на месте.

– Так, я скажу это один раз и больше никогда повторять не буду.

Он замолчал. Я не знала, что делать – подтолкнуть его или не отсвечивать, чтобы не закрылся. Или не уснул.

– Ну вот прикинь, – Кайл открыл глаза и расфокусировано посмотрел перед собой, погрузившись в воспоминания. – Сижу я, на спорте, в татуировках и с пирсингом. И тут в кабинет заходит наш новый босс. Вся такая в костюме, который выглядит дороже, чем моя месячная зарплата, туфлях на высокой шпильке, с укладкой словно только что из салона, и макияжем. И одной фразой выдает, что слышала, как я назвал ее сукой.

Кайл почему-то говорил обо мне в третьем лице. То ли стеснялся тех событий, то ли смущался сейчас говорить мне о своих чувствах. В любом случае я старалась даже не дышать, чтобы он не закрылся вдруг и не замолчал. Его лицо было практически бесстрастным, на бурлящие эмоции намекала только тонкая морщинка между бровей.

– Сразу же понятно, что ты – столичная штучка, а я... ну, не совсем неформал, но точно не типаж таких вот обеспеченных, успешных дамочек.

Тут я все же не выдержала и фыркнула:

– Штучка, дамочка. Интересный портрет.

Кайл перевел взгляд на мое лицо и изогнул одну бровь, прежде чем ответить:

– Так и есть. Ты себя со стороны вообще видела? Холодная ледышка, нос к потолку, взгляд убийцы.

– Что?! Я не... – крепкие руки снова удержали на месте и не дали вскочить.

– Очень даже да, – перебил Кайл.

Мы замолчали. Я ждала продолжения истории. Он – поглаживал мой живот уже под свитером, а не поверх.

– Ну вот. Смотрю я на тебя и понимаю, что взгляд оторвать не могу. Ты же охуенно красивая.

Я на внешность, конечно, никогда не жаловалась, но чтобы охуенно?

– Еле то собрание выдержал.

Он замолчал. Видимо, ему и правда было неловко говорить об этом – слишком много пауз. А мне хотелось наконец-то уже понять, что было в голове этой занозы. Но приходилось терпеть и не слишком давить. И все же от колкости удержаться не удалось:

– Тогда почему вел себя как придурок?

– Черт, мне стыдно рассказывать.

Кайл снова закрыл глаза и откинул голову, будто мог таким образом спрятаться. Я поскребла ногтями поверх форменных брюк, поощряя продолжить разговор.

– Давай уже, колись.

– Ну ты представь себя на моем месте. Я по тебе как сноуборд по черной трассе.

Я скривилась в недоумении, не совсем понимая метафору – после того урока времени прокатиться снова не было, в сноубордической тусовке время не проводила, так что своим умом дойти до смысла не получалось.

– Быстро, опасно, захватывает дух, – Кайл то ли догадался, что я не пойму метафору, то ли с самого начала собирался ее пояснить.

Я почувствовала, как от удовольствия покраснели уши, а губы расплылись в улыбке. К несчастью, Кайл именно в этот момент открыл глаза и посмотрел на меня. К счастью, никак не прокомментировал увиденное.

– Ну вот. И вроде нельзя с тобой ничего – ты же босс. И облажался с этой сукой. И ты явно выше меня уровнем – у меня ведь даже вышки нет. А стоять в стороне не могу.

Он снова замолчал, а я пока не могла уловить, что же ему так стыдно.

– И?

– Что «и»?! – проворчал он, отводя глаза в сторону. – Вел себя как придурок, не зная, что делать. Так ты хоть как-то на меня внимание обращала.

– Чего?! Ты не думал, что внимания можно добиться хорошим отношением?! – я уже не пыталась выпрыгнуть из объятий Кайла. То ли поняла, что сопротивление бесполезно, то ли его поглаживания были слишком приятными, и не хотелось с ними прощаться.

– Неа. Вон Майлз с Нэйтаном себя нормально ведут, и ты их вообще никак не выделяешь. Только с Филлипсом как будто и считалась, а он же рядом с тобой нос задирал, считал себя умнее и опытнее.

Я мысленно вздохнула. И вот как было догадаться, что все именно так?

– Ну и меня из всех выделяла, – добавил Кайл.

– А если бы я тебя уволила за такое поведение и отношение? – я покачала головой, плюнула на все и удобнее устроилась на груди Кайла, вернув затылок ему на плечо. Тепло, уютно, удобно – почему бы и нет?

Кайл молчал. Я уже решила, что не ответит, когда парень все же заговорил:

– Тогда стало бы легче – ты не была бы постоянно перед глазами.

– Ты идиот, – покачала головой.

– Знаю. Но я правда не верил, что могу привлечь твое внимание как мужчина. Все мои шуточки на тему секса ты так равнодушно отбривала, будто они тебя вообще не трогали.

Я вспомнила свои недавние сомнения.

– Но в день заседания ты все же взял с собой презерватив.

Кайл фыркнул, чуть подкинув меня на груди.

– Повезло, что завалялся в костюме с той промо-акции.

– Ты о чем?

– С парнями ходили в казино как-то, там на входе стояли промоутеры и раздавали бесплатно резинки. Это уже потом мы узнали, что в тот день для девушек были бесплатные вход и коктейли.

– Какая мерзость.

На висок лег невесомый поцелуй, я в ответ коротко сжала его колено.

– Ага. Но мы играли в аппараты, так что основной движ прошел мимо – все в основном крутились в открытой зоне с рулеткой и покером. А поскольку я с тех пор костюм больше не надевал, презик так и остался там валяться.

Мы помолчали.

– Ты идиот и настоящий ребенок.

– Зато смог добиться тебя.

Еще один легкий поцелуй в висок, будто подтверждающий сказанное.

Я шлепнула его по колену.

– Ничего ты меня не добился.

– Ври больше.

Мы лениво переругивались, пока за окном играла очередная рождественская песня, а я понимала, что ему действительно удалось. Вопрос лишь, кто из нас двоих больший идиот.

Конец