Академия Штиль. Турнир

Дисклеймер

Дисклеймер

Настоящее произведение является художественным вымыслом. Все персонажи, события, диалоги, организации, географические названия, магические системы, академии, расы (люди, драконы, ведьмы, демоны и иные существа), артефакты, турниры, ритуалы, заклинания и любые иные элементы сюжета полностью вымышлены автором. Любое совпадение является случайным и непреднамеренным.

Сюжет книги разворачивается в вымышленном мире, вдохновлённом фэнтези-сеттингами, но не имеющем прямого отношения к реальной истории, культуре, науке, политике, религии или оккультным учениям. Описанные в книге магия , превращения, артефакты, турнирные испытания, ментальные воздействия и любые другие фантастические элементы являются художественным допущением и не должны восприниматься как руководство к действию.

Автор и издатель не несут ответственности за любое возможное сходство с реальными событиями или лицами, а также за интерпретацию содержания произведения читателями. Книга предназначена исключительно для развлекательных целей и не содержит призывов к насилию, нарушению законов, дискриминации по какому-либо признаку, разжиганию межнациональной, межрасовой или межрелигиозной розни, а также не пропагандирует опасные виды деятельности.

Произведение содержит сцены, которые могут быть не рекомендованы для читателей младше 18 лет, включая элементы романтических и интимных отношений, сцены насилия, магических сражений, психологического давления, конфликтов, а также сцены, связанные с угрозой жизни и травмами. Читательская аудитория самостоятельно определяет свою готовность к восприятию данных материалов.

Все права на текст принадлежат автору. Любое копирование, распространение, публикация или иное использование материалов книги без письменного разрешения правообладателя запрещено и преследуется по закону.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1. Чёрный огонь

Глава 1. Чёрный огонь

Дамиан

Я всегда знал, что я — особенный. Я чувствовал это каждой клеткой своего тела, каждой искрой магии, которая танцевала на кончиках моих пальцев с самого детства. Когда другие дети возились в грязи и пускали слюни, я в пять лет уже зажигал свечи одним взглядом. В семь лет я уже швырялся огненными шарами в садовых гномов. К слову, отец был не в восторге от моего развлечения, но я быстро понял, что если гномов предварительно обливать водой, то они не горят, а только дымятся, и это сходит за «небольшой несчастный случай». К десяти годам я освоил огненную стихию до такой степени, что мог выжечь герб нашего рода на любом камне. Отцу это тоже не нравилось, потому что камни были использованы из стен нашего дома. А они, в свою очередь, периодически трескались, но кто считает мелкие разрушения, когда речь идёт о гениальности?

Род Дармир не был знатным. Мы были просто богатыми. Очень богатыми. И когда я говорю фразу «очень богатыми», то я точно не преувеличиваю. Мой отец, лорд Эдмунд Дармир, сколотил состояние на торговле магическими артефактами, и хотя у нас не было благородной крови в венах, золото делало нас равными великим домам. Почти. Я всегда знал, что «почти» — это не «навсегда». Что рано или поздно этот барьер падёт.

В Академию «Штиль» я поступил с первого раза. Да что там! Меня приняли с распростёртыми объятиями, как только я продемонстрировал свой огненный дар. Ректор Тихонус, старый ворчун с вечно усталым лицом, тогда сказал что-то вроде: «Очень впечатляюще, молодой человек. Ваш огонь чистый, сильный. Я рад, что вы будете учиться в нашей Академии».

Первый год в «Штиле» был для меня как конфета, которую ты можешь есть бесконечно, и она никогда не заканчивается. Я был звездой. Лучшим на курсе по огненной магии, любимчиком преподавателей, объектом воздыхания половины студенток и предметом зависти второй половины. Я купался во внимании, как рыба в воде, и считал, что мир принадлежит только мне. Что я могу всё. Что я — центр вселенной, а все остальные лишь декорации к моему великому шоу.

Когда у меня проявилась магия воздуха, это стало еще одним величайшим событием и доказательством моего превосходства над другими. Я до сих пор помню тот день: мы отрабатывали упражнение на контроль стихии, и преподавательница леди Мирабель, вдруг остановилась, глядя на меня, и сказала: «Дамиан, вы только что использовали воздушный поток. Осознанно?» Я задумался. А потом понял, что действительно создал небольшой вихрь вокруг своей ладони, чтобы сбить летящий в меня тренировочный шар. Я просто сделал это. Не задумываясь.

— Кажется, да, — ответил я с невозмутимым видом, хотя внутри всё ликовало. — Я думал, это умеют все.— соврал я.

— Вторая стихия, — прошептала леди Мирабель. — Это невероятно. Такое бывает очень редко, когда маг владеет сразу двумя стихиями.

С тех пор меня начали называть «чудом Академии». Преподаватели пророчили мне великое будущее. Говорили, что я стану одним из величайших магов своего поколения. Что я смогу объединять свои стихии так, как никто не умел со времён древних властителей. Я слушал их и кивал с видом человека, который и сам это знал.

Конечно, стану. А как иначе?

Я помню тот день, когда всё изменилось. Это было солнечное утро, каких в «Штиле» было много. Мы тренировались в Восточном Зале. Я и мой спарринг-партнёр, парень по имени Хьюго с факультета Земли. Здоровенный детина. С кулаками размером с мою голову, но добродушной улыбкой. Мы отрабатывали защитные барьеры: он должен был выдержать мои атаки, а я его. Простая, рутинная тренировка.

— Дармир, ты сегодня какой-то медленный, — сказал Хьюго, отбивая мой очередной огненный шар. — Обычно ты быстрее.

— Я даю тебе фору, — усмехнулся я. — Чтобы ты почувствовал себя героем.— Но я действительно чувствовал себя как то не так.

— Очень благородно с твоей стороны.

Мы обменялись парой ударов, и я уже собирался закончить упражнение красивым финальным выпадом. Мой большой огненный шар должен был играючи рассыпаться в искры, не долетев до барьера Хьюго. Я делал это сотни раз в конце нашей тренировки. Хьюго это раздражало. А мне нравилось подбешивать этого бугая. Это был простой прием.

Но в этот раз огонь не послушался.

Я помню это чувство. Сначала лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Затем появился холод. Холод, который поднимался из глубины того места внутри меня, о котором я даже не подозревал. Он был ледяным, чужим. Эта сила перехватила контроль и вырвала магию из моих рук так же легко, как я когда-то отнимал конфеты у младшего брата.

Огонь, который вырвался из моих ладоней, не был красным или оранжевым. Он был чёрным. Пугающе черным, как ночь без звёзд. Этот огонь не освещал, он поглощал свет. Всё вокруг словно втянулось в эту тьму, даже солнечные лучи, проникающие через окна, потускнели. Я слышал крик Хьюго. Он не успел поставить барьер, чёрное пламя уже касалось его груди.

— ЩИТ! — рявкнул кто-то. Кажется, преподаватель.

Вспышка. Зелёный свет. Чьи-то руки. Я не понимал, что происходит, я просто стоял и смотрел на свои руки, которые всё ещё горели чёрным. Они не болели. Они не чувствовали ничего. Только холод. Бесконечный, тоскливый холод.

Когда я очнулся, я сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Рядом суетился целитель, что-то бормотал про «магическое истощение» и «ненормальный выброс». Хьюго стоял в углу, бледный как полотно, и смотрел на меня с таким выражением, будто я был не я, а нечто, пришедшее из-за пределов этого мира.

— Что это было, Дармир? — спросил он ошалелым голосом. — Что это было?!?

Но я не знал.

Отец замял дело. Деньги решают. Он заплатил преподавателям, подкупил целителя, раздал щедрые «подарки» ректору и советникам. Официальная версия: «Учебный несчастный случай, связанный с нестабильностью магического фона». Никто не задавал вопросов, ведь по сути, никто не пострадал. Но я знал, что так просто это не закончится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В тот же день меня вызвали в кабинет ректора. Тихонус сидел за своим огромным столом, а в его глазах я прочитал настороженность по отношению ко мне.

— Дамиан, — начал он, — вы осознаёте, что произошло?

— Я потерял контроль, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это больше не повторится.

Он помолчал, а затем многозначительно сказал.

— Я не уверен, что ваша магия безопасна, для нашей академии. Пока вы не сможете контролировать... это, я отправляю вас на индивидуальное обучение.

— Это? Чёрное пламя, вы хотите сказать?

Он не ответил. Только покачал головой.

— Ваша мать, — сказал он вдруг. — Вы знаете что-нибудь о её происхождении?

— Она была дочерью торговца, — пожал я плечами. — Папа всегда так говорил.

Я сжал зубы. Мама умерла год назад. Она была хрупкой, тихой, улыбающейся женщиной с тёмными волосами. Она не была магом, насколько я знал. Для меня она просто была мамой. А сейчас её не было, чтобы рассказать мне хоть что-то о себе.

Они допрашивали отца. Два дня. Три. Он стоял на своём: «Я ничего не знаю, она была обычной женщиной, она умерла от болезни, не ищите тайн там, где их нет». Но я видел, как он нервничал и избегал моего взгляда.

Прошёл год.

Год индивидуальных занятий в Закрытой башне. Год попыток контролировать чёрное пламя. Год, за который я не продвинулся ни на шаг. Точнее, я продвинулся в сторону, но не вперёд. Я стал хуже, слабее, злее. Моя обычная магия, огонь и воздух, начала давать сбои. Ярость, страх, разочарование в жизни. Всё это питало ту тёмную силу, которая пряталась глубоко внутри меня. Каждый день начинался одинаково: я входил в тренировочный зал, пытался призвать огонь и получал либо слабую искру, либо вспышку чёрного холода. На этом все.

Преподаватели, сменяющие друг друга, только качали головами. «Мы не знаем, что это, Дамиан. Мы никогда такого не видели». Даже магистр Альберих, который изучал все известные виды магии, не мог мне помочь.

— Это не просто магия, — сказал он однажды. — Это что-то древнее, возможно, даже не ваше. Вам нужно как-то избавиться от этого.

— Чужое? — усмехнулся я. — Оно во мне, магистр. Как оно может быть чужим? Думаете, я могу это просто выплюнуть?

— Я думаю, что вам нужно найти того, кто знает, что это такое, чтобы от него избавиться.

Так я и остался один на один со своим проклятием.

А сегодня случилось то, что случилось. Я пытался контролировать выброс и как обычно, безуспешно. Чёрное пламя вырвалось на свободу так быстро, что я едва успел отскочить. Оно обожгло мою руку! Мою собственную руку! Моя же магия надо мной насмехалась! И тут я почувствовал ту же боль, что и полгода назад, когда впервые увидел этот цвет. Я закричал. Я не мог больше сдерживаться.

Я выбежал из зала, потом из Академии,а потом в лес. Ноги несли меня всё дальше, я не знал куда, не знал зачем. Просто бежал от этого холода и боли. От этой тьмы, которая пожирала меня изнутри.

В лесу было темно и тихо. Деревья стояли, как старые стражи, их ветви сплетались вверху, создавая непроницаемый полог. Я рухнул на землю, царапая ладони о корни, и позволил чёрному пламени вырваться наружу. Я не мог больше его сдерживать. Я дал ему волю.

И оно начало меня пожирать.

Я не знаю, как долго я лежал там, корчась от боли. Чёрный огонь обжигал кожу, проникал внутрь, в самое сердце. Я кричал. Я проклинал всё на свете, но тьма не отступала. Она становилась только сильнее, гуще, холоднее.

Я уже не чувствовал своего тела. Я был только болью. Бесконечной, безжалостной болью. Я думал, что умираю. И, возможно, это было бы лучшее, что могло со мной сейчас случиться.

А потом я услышал голос.

Он был тихим, спокойным, таким спокойным, что я на мгновение забыл о боли.

— Ты умираешь.

Я поднял трясущуюся голову. Передо мной стояла девушка. Высокая, бледная, с чёрными волосами и карими глазами. На ней был серебристый плащ с капюшоном. Я узнал форму «Лунной Чаши», хотя никогда раньше не видел их студенток вживую. Она смотрела на меня без страха, но с любопытством. Так, как смотрят на редкий экспонат в музее.

— Что? — прохрипел я.

— Ты умираешь, — повторила она спокойно. — Тёмная магия разрывает тебя изнутри. Если не остановить процесс сейчас, через час ты превратишься в пустую оболочку.

— Откуда ты знаешь?

— Я — Селена. Ученица «Лунной Чаши». Мы изучаем тёмные материи.

Она опустилась на колени рядом со мной, прямо в грязь, не заботясь о своём дорогом плаще, и положила ладони мне на грудь. Её руки были холодными, как лунный свет, но этот холод странным образом успокаивал.

— У тебя редкая форма магии, — сказала Селена, хмурясь. — Это не просто тёмная стихия. Как будто Тьма была с тобой с рождения. Она спала, а теперь проснулась. Но она сильнее, чем ты. Гораздо сильнее.

— Ты можешь помочь?

— Могу. Но будет больно. Очень больно.

Я усмехнулся. Куда уж больнее.

— Я переживу.

—И еще кое-что… Если я помогу тебе, — сказала она, — ты будешь должен мне.

Глава 2. Цена тишины

Глава 2. Цена тишины

Дамиан

— И еще кое-что… Если я помогу тебе, — сказала она, — ты будешь мне должен.

В тот момент я был готов пообещать ей что угодно. Луну с неба. Свою долю наследства. Душу, если понадобится. Боль. Та самая боль, чёрная, выворачивающая внутренности наизнанку, накатывала волнами. Слова Селены были единственной соломинкой, за которую цеплялось моё угасающее сознание.

— Всё, что захочешь, — прохрипел я, чувствуя, как тьма снова сжимает сердце ледяными пальцами. — Только сделай что-нибудь.

Она кивнула. Коротко. Ни торжества в карих глазах, ни тени злорадства. Ничего. Только холодная, отстранённая сосредоточенность хирурга, который собирается резать без наркоза.

— Расслабься, — приказала она. — И постарайся не кричать. У меня от громких звуков болит голова.

Я хотел съязвить в ответ, что-нибудь про то, что мои крики ещё никому не доставляли дискомфорта, а уж тем более не вызывали мигрень, но не успел. Селена уже зашептала что-то на языке, которого я не знал. Слова были похожи на шелест сухих листьев, на звон разбивающегося стекла, на скрип несмазанных петель. Они проникали под кожу, впивались в кости, разгоняли кровь. Её ладони, прижатые к моей груди, начали нагреваться . Нет, мне точно не показалось. Они точно стали нагреваться. Холод, который я чувствовал от неё раньше, сменился жаром. Жаром, который вытягивал тьму.

И тут начался ад.

Это было хуже, чем боль от чёрного пламени. Намного хуже. Если раньше тьма жрала меня изнутри, то теперь её вырывали из моего тела. Кусок за куском, слой за слоем. Я чувствовал, как она сопротивляется, как цепляется за рёбра, за лёгкие, за позвоночник, как кричит во мне голосом, который не был моим. Я закусил губу, чтобы не заорать. Но это не помогало.

Казалось, что под мою кожу влили расплавленный свинец. Он тёк по венам, вытесняя кровь. Грудную клетку раздувало, будто внутри накачивали воздух, и она вот-вот лопнет. Я пытался дышать, но воздух застревал в горле.

Тьма внутри меня не сдавалась. Она извивалась, как змея, запертая в тесной клетке. Она царапала изнутри, билась о стенки моих внутренностей, пытаясь найти выход, чтобы остаться и ее не трогали. Я ощущал её ярость. Она точно не хотела уходить. Она считала меня своей собственностью. И она была готова убить меня, лишь бы не позволить Селене вырвать её.

Мои собственные руки впивались в землю с такой силой, что я чувствовал, как пальцы начинали кровоточить. Я чувствовал, как холодная лесная почва смешивается с кровью из под обломанных ногтей. Боль от этого ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. Это было как если бы кто-то медленно, очень медленно сдирал с меня кожу, а потом присыпал солью.

Мышцы сводило судорогой за судорогой. Позвоночник выгибался дугой, тело отрывалось от земли, словно в эпилептическом припадке. Я не контролировал свое тело. Я вообще ничего не контролировал. Осталось только одно. Инстинкт. Инстинкт, который кричал: борись, сопротивляйся. И я почти поддался. Почти начал давить тьму обратно, помогая ей защищаться.

— Не мешай, — сквозь зубы процедила Селена. — Твоя стихия пытается защититься. Если будешь ей подыгрывать — умрёшь.

Её голос звучал откуда-то издалека, как будто через толщу воды. Но я услышал. И заставил себя остановиться. Заставил себя лежать . Я представил, что я камень. Холодный, мёртвый камень, который не чувствует боли.

Это было самое трудное, что я когда-либо делал в жизни.

Потом боль достигла пика.

Я не знал, что человеческое тело может пережить такое. Что оно может вместить в себя столько страдания и не разорваться на куски. Перед глазами пронеслась вся моя жизнь. Калейдоскоп бессмысленных картинок. Академия, отец, мама. Всё смешалось в один вихрь, и я подумал: «Вот и всё. Так я и умру. В лесу, в грязи, под чьи-то невнятные заклинания».

Но смерть не пришла.

Внезапно всё прекратилось.

Просто. Прекратилось. Как будто кто-то щёлкнул выключателем. Боль ушла, оставив после себя звенящую пустоту. Я лежал на земле, обессиленный до такой степени, что не мог пошевелить и пальцем. Сердце колотилось так, будто пыталось выпрыгнуть из груди. Но я был жив. И, что важнее, тьма внутри молчала.

Она была там. Я чувствовал её. Но она не шевелилась, не рычала, не пыталась вырваться. Она была подавлена. Заперта.

Я с трудом разлепил губы.

— Что ты сделала?

Селена поднялась на ноги и отряхнула плащ от налипшей грязи. На ее лице была все та же спокойная маска, лишь чуть более бледная, чем раньше. Она посмотрела на меня сверху вниз с лёгким любопытством. Как будто она рассматривала результат долгого эксперимента.

— Просто запечатала ее, — ответила она так просто и буднично, будто речь шла о том, что она закрыла крышку на банке с вареньем. — Теперь она не убьёт тебя. Если будешь приходить ко мне, иногда, вон в тот дом, то я научу тебя ею пользоваться.

Я перевёл взгляд туда, куда она небрежно махнула рукой. Между деревьями, в некотором отдалении, виднелся силуэт старого каменного дома. Он выглядел заброшенным.

— Очень странно, — продолжила она, наклоняя голову и разглядывая меня с неподдельным интересом. — Ты вроде из «Штиля», а твоя тьма похожа на магию «Лунной Чаши». И притом довольно редкая, древняя. Ты интересный и очень красивый.

«Интересный и очень красивый» — как-то не то слово, которое я предпочёл бы услышать о себе после того, как меня чуть не разорвало на куски.

— Почему ты помогаешь мне? — прохрипел я.

Она улыбнулась. Лёгкой, едва заметной улыбкой.

— Я же сказала, будешь мне должен.

Она поднялась на ноги, отряхнула плащ и протянула мне руку. Я уставился на неё, как на второе чёрное пламя за вечер.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что? — спросил я, не понимая.

— Вставай, — сказала она. — Я помогу тебе дойти до «Штиля».

— Поможешь? — я усмехнулся и эта усмешка вышла жалкой. — С чего такая забота?

— С того, что если ты свалишься по дороге и сдохнешь, мой должник превратится в ничто, — она помахала рукой, всё ещё протянутой ко мне. — Я не для того тратила силы, чтобы ты в ближайшее время отбросил копыта.

Логика в её словах была, хоть и обидно меркантильная. Я не стал спорить. Честно говоря, сил на споры не было вообще. Внутри было пусто, ноги не держали, а в голове всё ещё гудело, как после хорошего удара дубиной. Я схватился за её руку, и она без видимого усилия потянула меня вверх.

Её ладонь оказалась холодной, но хватка крепкой. Совсем не такой хрупкой, как можно было ожидать от этой девушки. Я поднялся, шатаясь, и едва не рухнул обратно. Селена успела придержать меня за плечо, не дав упасть.

— Аккуратнее, — сказала она, но без осуждения. — Обхвати меня за плечо. Ты тяжёлый, но, думаю, я выдержу.

Я хотел отказаться. Инстинкт гордости, взращённый годами обожания, вопил, что Дамиан Дармир не опирается на женщин. Но ноги подкосились, и я, скрепя сердце, принял её помощь. Она перекинула мою руку через свои плечи, обхватив за талию.

— Идти сможешь? — спросила она, поворачивая меня лицом к тропинке.

— Постараюсь, — выдавил я.

Мы двинулись через лес. Селена вела меня уверенно, словно знала каждую тропу, каждый корень под ногами. Я же брёл, как пьяный, с трудом переставляя ноги и то и дело спотыкаясь. Если бы не её поддержка, я бы уже раз десять растянулся на земле.

Некоторое время мы шли молча. Ночь была тихой, только ветер шумел в кронах да под ногами хрустели сухие ветки. Я косился на Селену: её лицо, такое бледное, оставалось невозмутимым. Она смотрела вперёд, изредка поправляя капюшон, который сползал с головы. Я пытался придумать, что сказать. Вопросов было слишком много, но я не знал, с какого начать.

— Этот дом, — наконец произнёс я, — он твой?

— Нет, — коротко ответила она. — Просто убежище.

— Убежище? От чего?

— От лишних вопросов, — она бросила на меня быстрый взгляд. — Твоих, например.

Дерзкая.

Хотя, признаться, меня это не злило. Скорее забавляло. Обычно люди рядом со мной рассыпались в комплиментах или, наоборот, исходили завистью. Селена же вела себя так, будто я был для неё досадной обузой, которую нужно довести до места и побыстрее сбагрить.

— Ты всегда такая дружелюбная? — спросил я с сарказмом.

— Всегда, когда имею дело с людьми, которые задают неуместные вопросы, — ответила она, не моргнув глазом.

Я открыл рот, чтобы возразить, но осёкся.

Мы вышли на опушку. Впереди показались огни «Штиля» . Высокие башни, подсвеченные магическими светильниками, тёплый свет в окнах общежитий. Дорога до ворот заняла ещё минут пятнадцать. Всё это время Селена молчала, а я старался не думать о том, как нелепо выгляжу со стороны: знаменитый Дамиан Дармир, светило огненной магии, еле плетётся, опираясь на девушку из «Лунной Чаши», как раненый щенок. Если бы кто-то из студентов меня увидел, я бы со стыда сгорел. Но, к счастью, было уже поздно, и улицы оставались пустыми.

У ворот Селена остановилась. Я заметил, что она напряглась, вглядываясь в освещённый проём, но не подала виду. Мы отошли в тень деревьев, чтобы не попасть в поле зрения привратника.

— Дальше сам, — сказала она, снимая мою руку со своих плеч. Я покачнулся, но устоял.

— Ты не зайдёшь? — спросил я, усмехаясь. — Уверен, тебя встретят с распростёртыми объятиями. Студентка «Лунной Чаши» в «Штиле» — это событие.

— Я предпочитаю не светиться, — невозмутимо ответила она.

Селена поправила капюшон и отступила на шаг, собираясь уходить.

— Найди меня в том доме через три дня, если хочешь научиться управлять Тьмой. И если не хочешь сдохнуть раньше времени.

— А если не приду? — спросил я, просто чтобы услышать ответ.

Она уже развернулась, но остановилась и бросила через плечо:

— Тогда через неделю запечатанная Тьма прорвётся, и на этот раз я тебя не спасу. Ты сам выберешь, что для тебя ценнее. Твоя гордость или твоя жизнь.

И пошла прочь.

Я смотрел ей вслед, пока серебристый плащ не растворился в темноте леса. В груди медленно нарастало раздражение. Она вела себя так, будто держала в руках все карты, и, возможно, так и было. Но от мысли, что я вынужден плясать под чью-то дудку, меня трясло. Я всю жизнь был главным. А теперь оказался в роли просителя.

Мерзкое чувство.

Но ещё хуже было то, что она была права. Я не мог игнорировать её предупреждение. Если я хочу выжить и понять, что со мной происходит, мне придётся идти на поклон к этой странной девице. И, судя по всему, играть по её правилам.

Я развернулся и, цепляясь за каменную кладку, побрёл к воротам. Привратник, увидев меня, округлил глаза, но ничего не сказал , только придержал створку, чтобы я прошёл. Я кивнул ему, стараясь держаться прямо, хотя тело молило об отдыхе.

Внутри общежития было тихо. Я добрался до своей комнаты, рухнул на кровать, не раздеваясь, и уставился в потолок. В голове роились обрывки мыслей: чёрное пламя, звенящая пустота, холодные руки Селены, её слова о долге. Всё смешалось в кашу. Я чувствовал себя разбитым и одновременно странно спокойным. Впервые за долгие месяцы внутри было тихо. Ни ярости, ни страха, ни давящей темноты. Только пустота.

«Магия тьмы из Лунной Чаши. Редкая, древняя».

Кто я такой, чёрт возьми?

Глава 3. Обратная сторона Луны

Глава 3. Обратная сторона Луны

Дамиан

Три дня пролетели как одно мгновение. Впервые за долгие месяцы я спал так, что не видел снов. Не было ни кошмаров с чёрным пламенем, ни липкого ужаса, который раньше выдёргивал меня из постели посреди ночи. Только мягкая, глубокая темнота, которая обволакивала, как тёплое одеяло. А утром я открыл глаза с ощущением, которое давно забыл: я выспался.

Я лежал на спине, глядя в потолок, и не мог поверить. Внутри было тихо. Ни давящего холода под рёбрами, ни пульсирующей тьмы, ни зудящего беспокойства. Только ровное дыхание и спокойное, размеренное биение моего сердца. Я прислушался к себе. Тьма молчала. Запечатанная, усмирённая, запертая где-то глубоко внутри. И от этого молчания мне хотелось ликовать.

Впервые за год я почувствовал себя собой. Тем самым Дамианом Дармиром, который зажигал свечи в пять лет, швырялся огненными шарами в семь и был звездой Академии. Который верил, что мир принадлежит только ему. Который не боялся собственной тени.

Я сел на кровати, свесив ноги, и потянулся. В теле ощущалась лёгкость, почти невесомость. Даже обычная магия, огонь и воздух, которые за последние месяцы превратились в ненадёжных союзников, отзывались теплом на кончиках пальцев. Я щёлкнул пальцами, и на ладони вспыхнул маленький огонёк. Ровный, оранжевый, послушный.

Я усмехнулся.

— Ну, привет, — пробормотал я, разглядывая пламя. — Давно не виделись.

Огонёк мигнул и исчез. Я сжал кулак. Что ж, Селена знала что делает. Запечатать тьму у неё получилось отлично. Вот только что она потребует взамен?

Этот вопрос я гнал от себя все три дня. Но теперь, чувствуя, как пульс учащается при мысли о ней, я понял, что откладывать дальше нельзя. Нужно идти. Потому что тишина внутри - это не победа. Это передышка. И я слишком хорошо помнил её слова: «Если не придешь, тогда через неделю, запечатанная Тьма прорвётся, и на этот раз никакая «я» тебя не спасу».

Я поднялся, умылся, оделся в простую дорожную одежду (тёмные штаны, высокие сапоги, лёгкая куртка с капюшоном), и вышел из комнаты, стараясь не шуметь. Я двигался с той лёгкой, пружинистой уверенностью, которая появляется только после хорошего отдыха.

На улице пахло осенью. Сырой листвой, дымом из труб, влажной землёй. Небо хмурилось, но дождя не было. Я пересёк главный двор, миновал ворота. Привратник, на этот раз, проводил меня куда менее удивлённым взглядом, и я усмехнулся про себя: за три дня можно привыкнуть даже к воскресшему из леса студенту.

Тропинка в лес встретила меня тишиной. Я шёл туда, откуда недавно выбрался на четвереньках, и внутри что-то сладко ныло. Это было предвкушение. В конце этого пути меня ждала загадка. И, чего уж скрывать, я хотел её разгадать.

Дом показался из-за деревьев неожиданно. Он стоял на небольшой поляне, наполовину увитый плющом, с покосившейся черепичной крышей и узкими окнами, в которых не горел свет. Старый, заброшенный на вид, но вблизи я заметил аккуратно расчищенную дорожку и свежие следы на земле. Входная дверь была приоткрыта.

Я остановился у порога, вдруг ощутив, как сердце сжимается в груди. Глупо. Я не из тех, кто боится вооружённых врагов, а тут всего лишь дверь.

За ней была она.

— Входи, должник, — раздался изнутри знакомый голос, и я чуть не подпрыгнул на месте. — Я уже начала скучать.

Я толкнул дверь и вошёл.

Внутри оказалось уютнее, чем я ожидал. Небольшая комната с камином, в котором лениво тлели дрова, пара кресел, стол, заваленный книгами и свитками, и полки, уставленные склянками с какими-то травами. Пахло сушёными цветами, воском и лёгким дымком.

Селена сидела в кресле у камина, поджав ноги. Она была одета не в академический плащ, а в простое тёмно-зелёное платье, которое неожиданно шло ей гораздо больше, чем строгая форма Лунной Чаши. Волосы, чёрные как смоль, свободно падали на плечи, а в карих глазах плясали отблески огня. Она смотрела на меня с лёгкой усмешкой, от которой мне было слегка неуютно.

— Я уж думала, гордость победит инстинкт самосохранения.

— Моя гордость умеет договариваться, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Особенно когда на кону моя шкура.

— Разумно, — она кивнула на соседнее кресло. — Садись. Ты выглядишь сегодня лучше. Почти как живой.

Я прошёл и сел напротив, не сводя с неё глаз. Вблизи она казалась ещё более настоящей, что ли. Не призрачной спасительницей из ночного леса, а обычной девушкой. Но в том, как она держалась, в том, как падал свет на её лицо, было что-то магнетическое. Я поймал себя на том, что разглядываю её губы, и заставил себя отвести взгляд.

— Ну что, должник, — снова произнесла она, и на этот раз я отчётливо услышал в голосе смешинку. — Готов узнать, что за зверь в тебе завёлся?

— Зверь, значит? — я поднял бровь. — А я-то думал, это просто несварение магии.

— Шути, шути, но запомни, твоя Тьма — это часть тебя, Дамиан. Она такая же древняя, как твоя кровь. У тебя, явно, в роду был кто-то с такой силой. Просто так она не появляется. И если ты не научишься с ней договариваться, она тебя уничтожит. Но если научишься , то она станет силой, о которой маг «Штиля» не смеет и мечтать.

— Тогда научи, — сказал я просто.

Она улыбнулась.

— Для начала пойми одну вещь, — начала она, откинувшись на спинку кресла. — Тьма, которая в тебе живёт, это не та тёмная магия, которую изучают в «Лунной Чаше». Я не носитель, поэтому знаю о твоей силе чуть больше твоего, теоретически. Моя магия — это работа с тенями, с энергией ночи, с тем, что скрыто от глаз. Но твоя — иная. Она идёт изнутри, из крови, из рода. Это значит, что кто-то в твоей семье был очень сильной ведьмой или ведьмаком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я слушал, не перебивая. Слова падали в меня, как камни в колодец.

— Я уже думал об этом, — тихо сказал я. — Моя мать… Отец всегда говорил, что она из семьи торговцев. Простая, тихая, вечно улыбающаяся. Она умерла год назад. Но я не помню, чтобы у нее были силы, и спросить теперь не у кого.

Селена внимательно смотрела на меня.

— Ты знаешь, откуда она родом?

— Нет. Отец не говорит.

— Вот как... — Селена задумалась. — Возможно, в её роду были ведьмы. Или ведьмаки. И эта сила дремала в тебе с рождения, а проснулась почему-то только сейчас.

— Почему сейчас?

— Не знаю, — честно ответила она. — Может, из-за стресса. Может, из-за накопленной магии. А может, из-за того, что ты наконец был готов её принять. Тьма выбирает своё время сама.

Мы замолчали. В камине треснуло полено, и я вздрогнул. Селена усмехнулась.

— Не бойся, — сказала она. — Пока твоя тьма запечатана. Но я могу научить тебя не только сдерживать её, но и использовать. Только придётся слушать меня. И не перебивать.

— Это будет сложно.

— Не сомневаюсь. Но ты ведь гений, верно? Слышала о тебе, девчонки судачили.

Она сказала это с таким серьёзным лицом, что я не сразу понял, издевается она или нет.

— Ладно, — согласился я. — Учи. А я уж постараюсь не разочаровать.

С того дня началось то, что я с удивлением называл про себя «наши занятия». Селена действительно знала, о чём говорит. Она учила меня прислушиваться к Тьме, не бояться её, а направлять. Показывала приёмы, которым её саму обучали в «Лунной Чаше»: как создавать теневые щиты, как гасить чужую магию, как растворять свет. Сначала я был неуклюж, как новорождённый жеребёнок. Тьма не слушалась, проскальзывала между пальцев. Но с каждым разом у меня получалось все лучше и лучше.

Мы с Селеной встречались каждый вечер.

Дом на опушке стал нашим убежищем, местом, где я мог быть собой. Уязвимым, злым, неидеальным экземпляром. Селена не носилась со мной, как преподаватели, и не закатывала глаза, как отец. Она просто была рядом: спокойная, насмешливая, удивительно понимающая.

— Твоя тьма — это не проклятие, — говорила она, пока я в очередной раз пытался удержать в руке сгусток теней. — Это просто другая сторона силы. Как обратная сторона Луны. Её не видно, но она есть. И она такая же настоящая, как и светлая.

— Да, звучит красиво, — ворчал я, стирая со лба холодный пот. — Но на деле меня это чуть не убило.

— Чуть не убило — не значит убило, — парировала она. — Ты жив. И ты учишься. И это главное.

Спустя несколько недель Тьма начала подчиняться. Сначала робко, потом всё увереннее. Я мог призвать теневой сгусток, удержать его, направить. Мог погасить свечу на расстоянии, не прибегая к воздушной магии. Мог создать вокруг себя купол тьмы, скрывшись от посторонних глаз. Это было опьяняюще. Как впервые вдохнуть полной грудью после долгой болезни. Я чувствовал себя цельным. И, что удивительно, обычная магия тоже вернулась. Огонь и воздух снова были послушны, словно и не было месяцев мучений. Я понимал, что теперь могу использовать все три стихии. Не только по отдельности, но и вместе. Взаимодополняя по необходимости.

Ректор Тихонус, наблюдая за моими успехами на занятиях, сначала хмурился, потом задумывался, а затем вызвал меня к себе и объявил, что я восстановлен в полном учебном праве.

— Ваша нестабильность, — сказал он, буравя меня взглядом, — похоже, стабилизировалась. Надеюсь, это не временно, Дармир.

— Я тоже, ректор, — ответил я, но в голове у меня была только одна мысль: «Если бы вы знали, что я теперь умею».

Но главное было не в учёбе. Не в возвращённом статусе звезды Академии.

Главное было в том, что я понял: я влюбился.

Глава 4. Осознание чувств

Глава 4. Осознание чувств

Дамиан

Это осознание обрушилось на меня не сразу, а постепенно.

Это как медленно поднимающаяся вода. Тихая, неумолимая, затапливающая всё на своем пути.

Я начал ловить себя на мысли, что жду каждой встречи с этой ведьмой. Что запоминаю каждую её улыбку, каждый жест, каждую насмешливую фразу, брошенную будто невзначай. Что разговоры о тьме и заклинаниях теперь это лишь повод. Повод смотреть на неё. Повод чувствовать ее. Повод просто быть рядом.

Днём, на занятиях, я стал рассеянным. Магистр Альберих дважды делал мне замечание, когда вместо огненного шара я создавал жалкую дымящуюся искру. А все потому что мои мысли были совсем не там, где должны быть.

Каждый вечер, когда я шёл по лесной тропинке к нашему дому, сердце предательски колотилось в груди. Я ненавидел это чувство. Такую откровенную, неприкрытую зависимость от другого человека. Я, Дамиан Дармир, который никогда ни в ком не нуждался, теперь не мог дождаться момента, когда увижу её лицо.

Были моменты, когда она рассказывала мне о своём детстве, о строгих наставницах в «Лунной Чаше», которые с шести лет учили её владеть магией, не прощая ни малейшей слабости. О том, как холодно и пусто в общежитии для ведьм, где все соревнуются друг с другом, но никто не умеет дружить. О том, как она привыкла быть одна, потому что одиночество — это хотя бы безопасно.

— Среди своих я всегда была чужой, — говорила она.

Я слушал и понимал её лучше, чем кого-либо. Потому что сам был чужим среди своих. Все эти годы я строил вокруг себя стены, чтобы никто не увидел, как мне на самом деле холодно. А Селена — она просто перешагнула через эти стены, даже не заметив, что они были.

Между нами явно протянулась какая-то связь. И с каждой встречей, эта связь только крепла.

Однажды я пришёл раньше обычного. Солнце ещё не село, и дом тонул в мягком золотистом свете. Думал, посижу, подожду когда она придет. Но она уже была там. Я поднял руку, чтобы открыть дверь, как вдруг услышал пение.

Тихое, нежное, льющиеся изнутри. Голос Селены заполнял все пространство внутри дома и снаружи. Я замер. Она пела на языке, которого я не знал. Мелодия была грустной и одновременно успокаивающей, как колыбельная, которую поют для того, чтобы прогнать дурные мысли. Как же она прекрасно пела… Казалось, сама ночь прислушивается к этому голосу, и даже птицы за окном затихли. Я тихо толкнул дверь. Она стояла у окна, спиной ко мне, и не слышала моих шагов. Лёгкое платье струилось по её телу, как тёмная вода. Волосы были распущены и этом мягком свете она выглядела нереальной, как будто видение, сотканное из сумерек. Как будто если ты дотронешься до нее, то она тут же пропадет.

И тут она обернулась.

Увидела меня, а на её лице расцвела улыбка. В ней было столько тепла, столько неожиданной радости, что у меня перехватило дыхание, как у мальчишки в первую влюбленность.

— Ты рано, — сказала она.

— Я соскучился, — ответил я, сам не ожидая от себя такой честности.

Она моргнула, будто не зная, что сказать и она опустила взгляд.

— Соскучился? — переспросила она, стараясь придать голосу насмешливость, но вышло неубедительно. — По чему именно? По моим лекциям о тёмной материи или по моему умению..

— По всему, — сказал я, не давая ей увести разговор в привычное русло. — По твоему голосу. По твоим колкостям. По тому, как ты хмуришься, когда я делаю что-то не так. По всему.

Она подняла глаза, и я увидел в них растерянность. Настоящую, не прикрытую маской ведьмы из «Лунной Чаши».

— Дамиан... — начала она, но я уже подошёл ближе.

Теперь между нами оставалось не больше шага. Я чувствовал исходящее от неё тепло, слышал, как участилось её дыхание. Она смотрела на меня снизу вверх, и в её карих глазах я видел своё собственное отражение. Взволнованное и живое.

— Селена, — тихо сказал я.

— Что? — шёпотом спросила она.

И тут я не знаю, что на меня нашло. Я просто поцеловал её.

Невинно. Нежно. Даже немного неловко. Наш поцелуй был как прикосновение к чему-то хрупкому, что боишься сломать. От ее мягких, чуть прохладных губ у меня закружилась голова, будто я сделал глоток ледяной родниковой воды после долгой жажды. И тут я понял, что я сделал. Я замер, боясь спугнуть, боясь, что она отстранится, что рассмеётся, что скажет какую-нибудь колкость.

Но она не отстранилась.

Её рука легко коснулась моей щеки. Нежно, почти осторожно. И она сама поцеловала меня.

Я почувствовал, как её пальцы скользнули по моему затылку, поглаживая мои волосы. По телу пробежала дрожь. Острая, сладкая, пугающая. Желание накрыло меня с головой, но я не смел. Я хотел запомнить каждое мгновение. Каждую секунду этой неожиданной, пугающей близости.

Поцелуй углублялся, но оставался целомудренным. Мы оба не знали, как далеко позволено зайти, и эта неуверенность делала всё ещё более трепетным. Я чувствовал, как её сердце колотится так же быстро, как и моё. Как её дыхание сбивается, как она чуть приподнимается на цыпочки, чтобы стать ближе. Мои руки притягивали её к себе, но осторожно, словно она могла растаять.

Наконец мы оторвались друг от друга, но не разомкнули объятий. Её лицо было так близко, что я видел каждую капельку влаги на её губах. Она тяжело дышала, а на щеках горел румянец. А потом она улыбнулась, прямо мне в губы, и прошептала:

— Ты понимаешь, что нам нельзя? Если в «Лунной Чаше» узнают, что я встречаюсь с мужчиной, да ещё и с магом «Штиля», меня исключат. А с тобой что сделают, я даже не представляю…

Её голос дрожал. Я усмехнулся, не в силах отвести взгляд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пусть попробуют, — сказал я, и в моём голосе было больше уверенности, чем я чувствовал на самом деле. — Я только что понял, что не отдам тебя никому.

— Дамиан...

— Селена. Я серьёзно. Мне плевать на запреты, на всё. Я не хочу больше делать вид, что между нами ничего нет. Я хочу быть с тобой. Я не собираюсь отказываться от тебя только потому, что какие-то старухи в мантиях придумали дурацкие правила.

Она смотрела на меня долго. В её глазах боролись страх и надежда, сомнение и нежность. Я видел, как она борется сама с собой, как пытается найти правильные слова, как кусает губу. И я молчал, давая ей время.

А потом она опять меня поцеловала.

Визуалы. Дамиан

Дамиан Дармир

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Визуалы. Селена

Селена

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Визуалы. Сцена спасения и поцелуя

Момент спасения Дамиана

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Поцелуй Селены и Дамиана

Глава 5. Обратная сторона сердца

Глава 5. Обратная сторона сердца

Селена

Я никогда не думала, что позволю себе такую слабость.

Вся моя жизнь была подчинена железной дисциплине «Лунной Чаши». С шести лет меня учили, что чувства, что привязанность делает уязвимой, что любовь — это яд, который медленно убивает волю. Я выросла среди теней, среди обетов и ритуалов, среди наставниц с каменными лицами, которые повторяли одно и то же: «Ведьма не принадлежит никому. Ведьма принадлежит только Луне».

И я верила.

Я была лучшей ученицей. Я была гордостью матери. Я была холодна, как северный ветер, и так же неприступна.

А потом в моей жизни появился он.

Дамиан Дармир. Маг «Штиля». Красивый, самоуверенный, невыносимый. С самого первого мгновения, когда я увидела его в лесу, корчащегося от боли и всё равно пытающегося шутить, я поняла, что должна ему помочь. Что-то в нём было такое, что раз и навсегда зацепило меня.

И вот теперь, стоя в старом доме на опушке, в золотистом свете, я целовала его. И понимала, что назад дороги нет.

Его губы были тёплыми, настойчивыми, но необычайно нежными. Он прижимал меня к себе так, будто боялся, что если он меня отпустит, то я исчезну. Его руки скользили по моей талии, по спине, зарывались в волосы, и от каждого прикосновения по коже бежали мурашки.

— Селена, — прошептал он, оторвавшись от моих губ лишь на мгновение, чтобы глотнуть воздуха. — Ты сводишь меня с ума.

Я не ответила. Вместо этого снова притянула его к себе, впившись в его губы с той страстью, которую так долго подавляла. Я хотела его. Хотела так, что было страшно.

Мы двигались по комнате, не разрывая поцелуя, пока не упёрлись в старую кровать. Когда мои ноги коснулись края деревянного ложа, я на мгновение замерла. Дамиан остановился, заглядывая мне в глаза. В его взгляде было столько нежности, столько желания и в то же время немого вопроса. Он ждал. Он давал мне выбор.

— Я не хочу останавливаться, — прошептала я.

Он улыбнулся и медленно, словно боясь спугнуть, опустил меня на кровать. Сам лёг рядом, опираясь на локоть, и провёл кончиками пальцев по моей щеке. Его прикосновение было лёгким, как пёрышко, но таким приятным, ощутимым.

— Ты такая красивая, — прошептал он. — Ты вообще понимаешь, какая ты красивая?

Я хотела отшутиться, но не смогла. Потому что так, как он смотрел на меня, не смотрел никто и никогда. Будто я была чудом. Будто я была единственной. И я вдруг осознала, что позволить себе быть уязвимой рядом с ним — это не слабость, а самая большая смелость.

Он наклонился и поцеловал меня снова. Медленно, нежно. Его язык скользнул по моей нижней губе, и я приоткрыла рот, впуская его. Поцелуй углубился, стал более настойчивым, требовательным. Его рука легла мне на талию, затем скользнула выше, под край моего платья. Я вздрогнула от прикосновения его тёплых пальцев к обнажённой коже. Это было непередаваемо.

— Можно? — спросил он, поглаживая мою кожу большим пальцем.

— Да, — выдохнула я.

Он помог мне сесть, и его руки ловко, хотя и с лёгкой дрожью, начали расшнуровывать корсаж моего платья. Я смотрела на его лицо, такое сосредоточенное, такое прекрасное в свете догорающего заката. Его волосы, спадали на лоб. Глаза горели. Скулы, подбородок, губы. Всё в нём было совершенным. И он был моим. Платье соскользнуло с плеч, обнажая грудь. Я почувствовала, как по телу прошла приятная волна, когда его взгляд опустился ниже. Он смотрел на меня с таким откровенным восхищением, что я смутилась и инстинктивно попыталась прикрыться.

— Не прячься, — мягко сказал он, отводя мои руки. — Ты прекрасна.

Он наклонился и поцеловал меня в ложбинку между ключицами. Затем ниже и еще ниже. Его губы были горячими, влажными, а язык рисовал на коже замысловатые узоры. Я застонала, откидывая голову назад, и запустила пальцы в его волосы, прижимая его к себе. Он обхватил мою грудь ладонью, нежно сжимая, и я выгнулась ему навстречу, чувствуя, как внутри разгорается целый пожар.

Он продолжал целовать меня, а я тихо всхлипывала от наслаждения. Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного. Казалось, что всё моё тело превратилось в один сплошной оголённый нерв, и каждое его прикосновение посылало разряды удовольствия прямо в сердце.

Он ненадолго оторвался, чтобы снять с себя рубашку, и я замерла, жадно разглядывая его обнажённый торс. Он был великолепен. Широкие плечи, сильные руки, плоский живот с рельефом мышц, который проступал под кожей. Я протянула руку и провела пальцами по его груди, чувствуя, как бьётся его сердце, так же быстро, как моё.

— Тебе не кажется, что мы слишком одеты? — усмехнулась я, стараясь скрыть смущение.

— Ты права, — ответил он, и в его голосе послышалась мальчишеская усмешка, которая когда-то так меня раздражала. А теперь она сводила с ума.

Он помог мне снять остатки одежды, и я осталась перед ним полностью обнажённой. Он смотрел на меня так, будто не мог поверить своему счастью, и это наполняло меня невероятной, пьянящей уверенностью. Я потянулась к его ремню, расстегнула его, и вскоре он тоже освободился от брюк. Теперь между нами не было ничего, кроме наших тел и натянутой, как струна, страсти.

Он снова лёг рядом, притягивая меня к себе. Его кожа была горячей, почти обжигающей, но мне хотелось этой теплоты. Он поцеловал меня долгим, глубоким поцелуем, и в этот момент я почувствовала, как его возбуждённая плоть прижимается к моему бедру. Это ощущение заставило меня ахнуть ему в губы.

Он вошёл в меня медленно, осторожно, давая привыкнуть. Я напряглась, чувствуя лёгкую боль, но затем он замер, покрывая моё лицо поцелуями, шепча какие-то нежные, бессвязные слова, и боль постепенно ушла, сменившись ощущением близости и единства.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я люблю тебя, — прошептал он, начиная двигаться.

— И я тебя, — ответила я, обвивая его ногами и прижимая к себе так крепко, как только могла.

Я чувствовала его внутри себя, чувствовала, как он дрожит, сдерживаясь, как его руки сжимают мои бёдра, как его губы покрывают поцелуями мою шею. Я отдавалась ему без остатка, без страха, без сомнений. Впервые в жизни я была свободна.

Мы двигались всё быстрее, всё отчаяннее, пока не достигли вершины одновременно. Меня накрыло волной ослепительного удовольствия. Я выгнулась дугой, вцепившись ногтями в его спину, а затем услышала его хриплый стон, когда он излился в меня, уткнувшись лицом в мою шею. Несколько мгновений мы лежали неподвижно и тяжело дыша. Позже, он скатился с меня и притянул к себе, накрывая нас обоих одеялом.

Я лежала, уткнувшись носом в его грудь, и слушала, как затихает его сердце.

Он поцеловал меня в лоб, в глаза, в губы, и я поняла, что готова бороться за это счастье. За него. За нас.

Дни, недели, месяцы пролетели, как одно яркое, солнечное мгновение. Мы стали осторожнее, но наша страсть не ослабевала. Мы придумали целую систему тайных знаков и сообщений, чтобы скрываться от посторонних глаз. Мы обменивались шифрованными записками, в которых каждая третья буква складывалась в слово. Наш код был прост, но для посторонних выглядел как обычные учебные пометки.

Мы встречались везде, где только можно было укрыться. В старом доме на опушке, в заброшенных башнях «Штиля», в густом лесу под покровом ночи. Иногда мы просто гуляли под луной, держась за руки, и говорили обо всём на свете. Он рассказывал мне о своей матери, о том, как скучает по ней, о том, как отец всё больше отдаляется. Я рассказывала о суровой жизни «Лунной Чаши», о наставницах, о том, как мне всегда не хватало тепла. Он целовал меня, и я чувствовала, что больше никогда не буду одна.

Мы были счастливы. Так счастливы, как, наверное, не бывает в сказках. Я просыпалась с мыслью о нём и засыпала с его именем на губах. Он стал моим воздухом, моим светом, моей жизнью. Я любила его с такой силой, что иногда мне становилось страшно. Потому что я знала: за такое счастье всегда приходится платить.

И плата не заставила себя ждать.

— Ты думала, я не узнаю? — голос матери прозвучал ледяным клинком, рассекающим тишину кабинета.

Я стояла перед ней, выпрямившись, как на плацу. Мать — ректор «Лунной Чаши», высокая, величественная, с такими же чёрными волосами, как у меня, только собранными в строгий пучок.Она смотрела на меня с выражением холодного презрения. В её карих глазах не было ни капли материнской любви. Только разочарование и угроза.

— Ты думала, что сможешь скрывать свои шашни с магом «Штиля»? — продолжала она, медленно обходя меня по кругу. — С этим… Дармиром? С сыном выскочки, который набил карманы золотом и возомнил себя аристократом?

— Он не выскочка, — тихо, но твёрдо ответила я. — И я его люблю.

Она остановилась. В её глазах мелькнула вспышка ярости, но сдержала её. Она всегда умела контролировать свои эмоции.

— Любишь? — переспросила она с издевкой. — Что ты знаешь о любви? Ты — ведьма «Лунной Чаши». Твоя судьба — служение Луне, а не слюнявые романы с недоучками из «Штиля».

— Я не откажусь от него.

Мать усмехнулась. В этой усмешке было столько же тепла, сколько в ледяной пустыне.

— Ты, кажется, не понимаешь, что это не просто вопрос репутации. Ты позоришь меня. Ты позоришь всю «Лунную Чашу». Связаться с ним! С магом, который даже не знает, что такое истинная тьма!

— Он знает, — перебила я и сразу же мысленно отругала себя. — Он сильнее, чем вы все думаете.

В порыве гнева я рассказала о его тьме и как я научила его ею пользоваться. Я думала она отстанет и примет мой выбор. Какая же я была глупая…

— Тем хуже для него, — отрезала мать. — Если ты сейчас же не прекратишь эти встречи, я не только исключу тебя. Я сделаю так, что его Тьма выйдет из-под контроля и сожрёт его изнутри. Ты сама знаешь, что я могу. В моих силах наложить проклятие, от которого его запечатанная Тьма станет нестабильной, как вулкан перед извержением. Он умрёт в страшных муках. И это будет на твоей совести.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. В висках застучало. Она не блефовала. Я слишком хорошо знала свою мать, чтобы сомневаться в её словах.

— Ты не посмеешь, — прошептала я.

— Посмею, — спокойно ответила она. — И сделаю это с большим удовольствием, если понадобится. Но я не собираюсь марать руки из-за какого-то мальчишки. Поэтому даю тебе выбор. Либо ты сама разрываешь с ним связь, либо он умрёт. И более того… — она сделала паузу, наслаждаясь моим ужасом, — ты объявишь о помолвке с тем, кого я выберу. Это смоет позор и покажет всем, что ты достойная наследница.

— Помолвке? — я не верила своим ушам.

— Узнаешь, когда придёт время. А пока будь добра подготовить себя к этой мысли. И запомни: если ты хоть слово скажешь Дармиру о нашем разговоре, если попытаешься предупредить его или сбежать, клянусь Луной, он умрёт раньше, чем ты успеешь добежать до его двери.

Я молчала. Голова шла кругом. Я чувствовала, как меня захлёстывает отчаяние, но лицо оставалось каменным. Я не могла показать ей свою слабость.

— Иди, — приказала мать. — И помни, ты — моя дочь, но это не даёт тебе права порочить мой род. Ты сделаешь так, как я сказала. И точка!

Я вышла из её кабинета на ватных ногах. В коридоре было темно и пусто. Я прислонилась к стене и закрыла глаза, пытаясь справиться с подступившими слезами. Я не могла позволить себе плакать. Если меня увидят, то начнутся вопросы. А вопросов быть не должно.

Как она узнала? Кто-то из наших? Или она просто следила за мной? Ладно, это уже не имело значения. Главное — Дамиан в опасности. И я должна защитить его. Любой ценой.

Даже если для этого мне придётся разбить его сердце. И своё — вместе с ним.

Глава 6. Разбитое сердце героя

Глава 6. Разбитое сердце героя

Дамиан

Я шёл к нашему дому, и внутри меня всё пело. Солнце уже спряталось за верхушками деревьев, оставив после себя длинные тени, и лес вокруг казался мягким, притихшим, словно тоже ждал чего-то хорошего. Я улыбался как дурак. В груди разливалось тёплое, нетерпеливое предвкушение, от которого хотелось идти быстрее, а ещё лучше сорваться на бег, как мальчишка, который спешит на свидание.

Я так сильно хотел её увидеть, что последние несколько часов места себе не находил. Занятия тянулись бесконечно, голоса преподавателей сливались в один раздражающий гул, и я мысленно считал минуты до встречи с ней. Даже магия не отвлекала. Я был рассеян, глуповат и, наверное, выглядел со стороны как самый счастливый человек в этом проклятом мире.

Таким я себя и чувствовал.

Дом показался из-за деревьев, как всегда, внезапно. Старые стены, увитые плющом, покосившаяся крыша, тёмные окна, в которых уже не было ни огонька. Но дверь была приоткрыта, и это значило, что она уже здесь. Я ускорил шаг, уже слыша, как гулко стучит сердце. Наверняка сидит у камина, читает какую-нибудь древнюю книгу или просто смотрит на огонь. Сейчас я войду, она обернётся, и улыбнётся этой своей завораживающей улыбкой.

Я толкнул дверь и вошёл.

Она стояла у окна, спиной ко мне. На ней был её серебристый плащ. Свет последних сумерек падал на её силуэт, очерчивая тонкую фигуру, и что-то в этой картине было одновременно прекрасное и тревожное. Я на мгновение замер на пороге, любуясь ею.

— Селена, — позвал я..

Она не обернулась.

Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как в груди разгорается знакомая, горячая радость. Мне хотелось подойти, обнять её со спины, зарыться лицом в её волосы, вдохнуть её. Я так соскучился, что первые несколько мгновений просто смотрел на неё, не в силах сдвинуться с места.

— Я ждал этого вечера так, что чуть с ума не сошёл, — сказал я, всё ещё улыбаясь. — У меня было ощущение, что время специально тянется, чтобы меня помучить.

Она не ответила.

В комнате повисло странное, густое молчание. Я перестал улыбаться.

— Селена? — позвал я снова, уже тише.

Она медленно повернулась. И я увидел её лицо.

Ни тёплой улыбки. Ни нежности, которая появлялась всякий раз, когда она смотрела на меня. Передо мной стояла женщина с холодным, пустым взглядом, в котором не было ничего. Даже злости. Даже сожаления. Только лёд.

Я сделал ещё один шаг, словно хотел убедиться, что это она, что мне не померещилось. Что это не сон, не морок, не чья-то злая шутка.

— Не подходи, — сказала она.

Голос был ровным, холодным, как сталь на морозе. Таким тоном она никогда со мной не говорила. Даже в нашу первую встречу. Я замер.

— Что случилось? — спросил я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри уже начал подниматься страх.

Она молчала. Вглядывалась в меня так, будто видела впервые. Я ждал. Ждал, что она сейчас усмехнётся, скажет что-то вроде: «Видел бы ты своё лицо, Дармир», и всё вернётся на свои места. Что это просто одна из её странных проверок, игра, очередной способ вывести меня из равновесия.

Но она молчала слишком долго.

— Что происходит? — повторил я. — Ты меня пугаешь.

— Я выхожу замуж, — сказала она.

Эти слова прозвучали так спокойно, что я не сразу понял их смысл. Они проникли в сознание медленно, и я недоверчиво моргнул.

— Что?

— Я выхожу замуж, — повторила она с той же ледяной интонацией.

Я стоял, глядя на неё, и не мог поверить. Мозг отчаянно искал объяснение, и самое простое, что она шутит, казалось единственно возможным.

— Это что, шутка? — спросил я. — Селена, если ты хотела меня разыграть, то у тебя отвратительное чувство юмора.

— Это не шутка.

— Тогда что? — я сделал шаг к ней, но она отступила, выставив вперёд руку, будто защищаясь. — Селена, ты себя слышишь? Какой ещё замуж? Мы же...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мы — ничто, — перебила она.

Я замер, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел.

— Я тебе изменяла, — сказала она.

Воздух застрял в горле.

Я смотрел на неё, не в силах произнести ни звука. Слова повисли между нами, как приговор, как удар, который ещё не достиг цели, но уже убил всё живое. Она смотрела на меня прямо, не отводя глаз.

— Ты лжёшь, — выдохнул я.

— Нет.

— Ты не могла. Ты бы не стала.

— Стала.

Я покачал головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Это всё неправда. Это не может быть правдой.

— С ним я встречалась ещё до тебя, — сказала она, и каждое слово было как нож, который она медленно проворачивала в открытой ране. — Мы поссорились. Я была зла. А ты так удачно попался под руку. Ты был моим развлечением, Дамиан. Тем, что помогает забыться.

— Замолчи, — прошептал я.

— Он вернулся. Он зовёт меня замуж. И я согласилась, — она сделала паузу, но не отвела взгляда. — Мне больше не нужно притворяться.

Мир, который ещё несколько минут назад был ярким и полным, вдруг стал самым черным. Я стоял посреди этой разрушенной вселенной и не мог понять, как такое вообще возможно. Как один человек может за несколько секунд превратить твою жизнь в пепел.

— Ты хочешь сказать, что всё, что было между нами, этого не было? — мой голос прозвучал глухо, будто из-под земли.

— Было, — сказала она. — Но это ничего не значило.

— Ничего не значило? — я почувствовал, как внутри поднимается горячая, обжигающая волна ярости. — Ты спала со мной, говорила, что любишь, смотрела мне в глаза, и это ничего не значило?

— Нет.

— Ты лжёшь!

Я сорвался на крик. Голос разлетелся по комнате, ударился о стены, вернулся ко мне, и в нём было столько боли, что я сам едва узнал себя. Я шагнул к ней, сжимая кулаки, но она не шелохнулась. Просто стояла и смотрела на меня с этим своим холодным, нечеловеческим спокойствием.

— Ты разбиваешь мне сердце, Селена. — прорычал я. — Ты вообще понимаешь, что ты делаешь? Ты понимаешь, как мне сейчас больно?

— Понимаю, — ответила она.

— Ничего ты не понимаешь!

— Ты не можешь ничего исправить. Всё кончено.

— Нет! — я снова подался вперёд, и в этот момент внутри меня шевельнулась Тьма.

Я почувствовал её так отчётливо, словно она была живым существом, которое медленно просыпалось от долгого сна. Она поднималась из глубины, горячая и ледяная одновременно, растекалась по венам, заполняла лёгкие. Она хотела вырваться. Хотела отомстить за мою боль.

Я сжал кулаки и мысленно приказал ей остановиться. Я усмирял её так, как учила Селена. Дыши. Считай. Не давай ей власти над собой. Я дышал. И с каждым вдохом Тьма нехотя отступала, но не исчезала. Она была рядом. Ждала.

— Скажи мне правду, — прошептал я, глядя ей в глаза. — Пожалуйста. Я имею право знать, что произошло на самом деле.

— Я уже всё сказала.

— Нет. Это не правда.

Она молчала.

— Ты не могла так поступить, — продолжал я, уже тише, но с той же яростью. — Я знаю тебя, Селена. Ты не способна на такую жестокость.

— Значит, ты меня не знал.

— Я знал тебя лучше, чем кто-либо.

— Ты знал только то, что я позволяла тебе знать.

Эти слова ударили меня сильнее, чем все предыдущие. Я замер, глядя на неё, и вдруг понял, что передо мной стоит не та женщина, которую я любил. Словно кто-то вынул из неё душу и оставил только оболочку. Холодную, расчётливую, пустую.

И всё же я не мог поверить. Не мог. Слишком многое между нами было.

— Ты что-то скрываешь, — сказал я. — Что-то случилось. Может быть, твоя мать? Она угрожала тебе?

Впервые за весь вечер в её глазах что-то мелькнуло. Быстро, но я успел заметить. И это придало мне сил.

— Так и есть, — продолжил я, делая шаг к ней. — Твоя мать всё узнала. И теперь заставляет тебя разорвать со мной. Так ведь?

Она снова отступила.

— Не подходи.

— Селена, послушай меня. Я не знаю, что она тебе сказала. Но мы справимся. Вместе. Ты не обязана...

— Ты мой должник, — перебила она.

Я застыл. Эти слова полоснули меня, как пощёчина. Я стоял, не в силах пошевелиться, и смотрел на неё, чувствуя, как внутри всё медленно умирает.

— Что? — переспросил я.

— Ты мой должник, — повторила она, и голос её прозвучал ещё холоднее. — Ты обещал выполнить всё, что я скажу. Так вот я требую, чтобы ты отпустил меня. Чтобы больше никогда не искал со мной встреч. Чтобы забыл всё, что между нами было. Мы расстаёмся. Я выхожу замуж. И ты больше никогда ко мне не прикоснёшься.

Каждое её слово было как удар под дых. Я стоял и смотрел на неё, и чувствовал, как рушится всё, во что я верил. Всё, что мы построили за эти месяцы, всё превращалось в пыль.

В комнате повисла тишина. Такая густая, что, казалось, её можно было резать ножом. Я слышал только своё дыхание. Рваное, тяжёлое, будто я только что пробежал несколько миль. И стук сердца, который отдавался в висках.

Как же больно. Я не знал, что можно испытывать такую боль и не сойти с ума. Что можно стоять на ногах, дышать, видеть и при этом чувствовать, как твоя душа разлетается на куски.

Тьма снова зашевелилась. Теперь она была ближе, настойчивее. Она нашёптывала мне слова, от которых кровь стыла в жилах. Она хотела отомстить. Причинить боль в ответ. Уничтожить. Чтобы она почувствовала хотя бы каплю того, что сейчас чувствовал я.

Но я не мог.

Я не мог причинить ей вред. Даже сейчас. Даже после всего, что она сказала. Даже после того, как она втоптала мою любовь в грязь и превратила её в циничный расчёт. Я всё равно не мог её ненавидеть. Потому что я слишком сильно её любил.

— Хорошо, — сказал я, и мой голос прозвучал пусто.— Если ты этого хочешь...

— Прощай, Дамиан, — сказала она.

Я не ответил. Просто смотрел на неё, пытаясь запомнить. Запомнить её лицо, её глаза, её голос. Запомнить всё, что я терял. Всё, что у меня отнимали.

А потом я развернулся и пошёл к двери.

Каждый шаг давался с трудом, будто ноги были налиты свинцом. Хотелось закричать. Хотелось разнести этот дом по брёвнам. Хотелось упасть на колени и умолять её передумать.

Но я не сделал ничего из этого.

Я просто вышел.

Я шёл по ночному лесу, не разбирая дороги. Внутри меня была пустота. Она пожирала всё. Мысли, чувства, воспоминания.

Я упал на колени где-то посреди леса и закричал.

Это был вопль раненого зверя, которого разорвали на куски и бросили умирать. Он вырвался из самой глубины, из того места, где ещё теплились остатки моей души. Я кричал до тех пор, пока не сорвал горло. А потом затих, уткнувшись лбом в холодную землю.

Я лежал на земле и смотрел в темноту.

Она ушла.

Глава 7. Чёрная бездна

Глава 7. Чёрная бездна

Дамиан

Я не знал, сколько времени простоял там. Час? Два? Какая, к чёрту, разница.

Лес молчал. Даже ветер затих, будто боялся потревожить моё горе. Деревья стояли вокруг, как немые свидетели, и я ненавидел их за это равнодушие. Мне хотелось, чтобы хоть что-то откликнулось на мой крик. Чтобы хоть одна живая душа поняла, что я сейчас чувствую. Но ночь была глуха. И я был один. Совершенно один.

Все это время я боролся с собой. Я хотел побежать за ней. Хотел схватить её за плечи, встряхнуть, заставить объяснить все. Хотел кричать, умолять, угрожать. Хотел потребовать правду. Но она сказала: «Ты мой должник». А я обещал выполнить все, что она скажет. И я сдержал свое слово.

В конце концов я заставил себя подняться. Это было самое трудное физическое усилие в моей жизни. Даже труднее, чем когда Селена нашла меня первый раз в лесу. Тело не слушалось. Я опёрся о ствол ближайшего дерева и долго стоял так, пытаясь восстановить дыхание. Холодный воздух обжигал лёгкие, но хотя бы не давал окончательно провалиться в беспамятство.

Я отряхнул колени, испачканные землёй и прелыми листьями. Какая ирония. Ещё вчера я бы и внимания не обратил на грязь, а сейчас она казалась единственной реальной вещью в этом мире, который рассыпался у меня на глазах.

В Академию я не пошёл. Мне нужно было место, где есть шум, где люди, где жизнь бьёт ключом и не оставляет времени на мысли. Иначе, я просто сойду с ума. Мне нужно идти туда, где я смогу перестать чувствовать. Хотя бы на несколько часов.

Я пошёл в город.

Я не помнил как вышел из леса и добрался до городских ворот. Всё происходило будто в тумане. Ноги сами несли меня вперёд, а сознание то отключалось, то возвращалось короткими вспышками. Я дошел до городской таверны. Толкнул дверь и вошёл.

Внутри было шумно. Гул голосов, смех, звон посуды, пьяные выкрики. Я замер на пороге, оглядываясь. Таверна была полна. За длинными деревянными столами сидели люди: простые горожане, торговцы, пара подозрительных типов. В углу пили студенты старшекурсники, которых я смутно знал в лицо. Девушки-подавальщицы в открытых платьях с глубоким декольте сновали между столами, уворачиваясь от похотливых рук и отвечая на сальные шутки с отрепетированной игривостью.

Пахло жареным мясом, элем, дешёвыми духами и потом. В другое время я бы поморщился и ушёл искать место почище. Но сейчас это было именно то, что мне нужно. Это место идеально подходило для того, что я собирался сделать.

Я прошёл к свободному месту за стойкой. Бармен, здоровенный мужик с закатанными рукавами и густой рыжей бородой, вопросительно глянул на меня. Я бросил на стойку пару золотых и коротко сказал:

— Выпить. Много.

Он хмыкнул, сгрёб деньги и через мгновение передо мной стоял первый стакан. Я не разглядывал, что там было. Просто взял и осушил одним глотком. Огненная жидкость обожгла горло, прокатилась по пищеводу и упала в пустой желудок горячей волной. Я поморщился, но не остановился. Сделал знак бармену. Он налил снова.

Второй стакан. Третий. Четвёртый.

Я пил, как одержимый. Даже не чувствуя вкуса. Просто глотал, чтобы заглушить то, что творилось внутри. Алкоголь постепенно растекался по телу, и все вокруг начало плыть. Звуки стали мягче, а цвета — размытее. Голова слегка приятно закружилась. Я выпил еще, но боль не уходила, она только немного затихла. Она сидела где-то глубоко, под слоем хмельного тумана, и продолжала грызть меня изнутри. И чем больше я пил, тем отчётливее понимал: алкоголь не спасает. Он лишь притупляет края, но не глушит. Воспоминания всё равно лезли в голову, как черви из могилы.

Вот Селена смеётся. Вот она сидит в кресле у камина, поджав ноги, и смотрит на меня поверх книги. Вот она сидит в заброшенной башне, куда мы пробрались однажды ночью. Вот она целует меня…

Я зажмурился и потряс головой, отгоняя видение. Но воспоминания липли, как смола, и с каждой минутой становились только ярче. Алкоголь будто не помогал забыть, он как будто делал все прошлое ярче, а от того становилось паршивее.

Передо мной снова встал тот разговор. Её лицо, холодное и пустое. Её голос, ровный, безжалостный. «Ты был моим развлечением, Дамиан». «Мне больше не нужно притворяться». «Мы — ничто».

Я заказал ещё выпивки.

Я снова и снова прокручивал в голове её слова. Каждую фразу, каждую интонацию, каждый жест. Она была холодна, как ледяная статуя. Ни капли сомнения, ни капли сожаления. Она смотрела на меня так, будто я был пустым местом. Будто всё, что было между нами, лишь досадное недоразумение, о котором стоит побыстрее забыть.

Может, так и было? Может, я просто дурак, который не видел очевидного. Который сам придумал себе сказку и поверил в неё. Который принял игру за настоящее чувство. И вот теперь расплачиваюсь за свою глупость.

Я усмехнулся. Какой же я идиот.

— Дамиан? — раздался рядом чей-то голос.

Я поднял голову. Передо мной стояла компания студентов из «Штиля». Я их видел пару раз в академии: весёлые ребята со старших курсов, из тех, кто особо не лез в учёбу, но зато знал все таверны в округе. Рядом с ними были девушки. Яркие, смеющиеся, в платьях, которые подчёркивали всё, что нужно. Одна из них, блондинка с пухлыми губами, смотрела на меня с откровенным интересом.

— Это же Дамиан Дармир! — воскликнул один из парней, кажется, его звали Портер. — Ты что, выбрался из своей башни? А мы думали, ты теперь только с книжками спишь!

— Или с кем-то ещё, — подмигнула блондинка. — Слухи ходят, что у тебя появилась таинственная подружка.

Я скривился.

— Нет у меня никого, — сказал я глухо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тем лучше! — Портер хлопнул меня по плечу. — Садись к нам. Выпьем, познакомимся нормально. Ты как раз вовремя.

Сначала, я хотел отказаться, но потом подумал: а почему бы и нет? Какая разница, с кем пить? Какая разница, что делать? Лишь бы не оставаться наедине с собой. Я перебрался за их стол. Девушки тут же оживились, защебетали, начали наперебой задавать вопросы. Я отвечал что-то невпопад, улыбался, когда нужно было, и пил. Пил без остановки, не считая стаканов.

И тут я наткнулся на нее.

Девушка сидела чуть в стороне от остальных, в самом углу стола. Она была молчаливой, держалась скромно, но при этом от неё исходила какая-то тихая, притягательная сила. У неё были чёрные волосы, спадающие на плечи. Тонкие черты лица. И карие глаза, которые смотрели на меня с любопытством.

Сердце сжалось.

Селена?

Нет, это муть. Это точно не она. Другая форма губ, другой разрез глаз, чуть выше скулы. Но что-то в ней было похожее. Я не мог отвести от неё глаз.

Алкоголь уже притупил мою способность здраво мыслить. Где-то на краю сознания шевельнулась мысль, что это плохая идея. Но я не хотел слушать этот голос.

Ну что ж, бабник и красавчик вернулся, подумал я с горькой усмешкой.

Я поднялся, покачнувшись, и пересел ближе к девушке. Она бросила на меня быстрый взгляд и улыбнулась. Эта улыбка подстегнула меня.

— Как тебя зовут? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно.

— Талия, — ответила она.

Имя было другое.

— Красивое имя, — сказал я. — Подходит тебе.

— Спасибо, — она снова улыбнулась. — А ты тот самый Дамиан? О котором все говорят?

— Смотря что говорят.

— Говорят, что ты — чудо Академии. Что у тебя две стихии. Что ты лучший на курсе.

— Врут, — усмехнулся я. — У меня три.

Она рассмеялась. Наверное подумала, что это шутка. Пусть. Смех у неё был мягким, совсем не похожим на смех Селены.

Я придвинулся к ней ещё ближе. Она не отодвинулась.

— Ты очень красивая, — сказал я, наклоняясь к её уху. — И мне кажется, ты сама знаешь это.

— Может быть, — ответила она.

— Тогда почему сидишь в углу, как мышка? Если бы я случайно на тебя не взглянул, то пропустил бы такую красоту.

— Потому что не люблю быть в центре внимания.

— А мне кажется, ты заслуживаешь быть в центре. Хотя бы моего.

Она покраснела. И это снова резануло по живому — Селена никогда не краснела. Я поймал себя на том, что снова сравниваю, и разозлился. Хватит. Она не Селена. И пусть остаётся таковой.

— Пойдём отсюда, — сказал я, сам удивляясь собственной наглости.

Она подняла бровь.

— Куда?

— Куда-нибудь, где тише.

Девушка заколебалась. Она смотрела на меня, прикусив губу, и я видел, как в её глазах борются осторожность и любопытство. Наконец она кивнула.

— Хорошо. Только недалеко.

Мы поднялись из-за стола. Портер свистнул нам вслед и что-то выкрикнул про мою неукротимую натуру. Я не обернулся. Я уже вёл ту девушку к выходу, чувствуя, как её ладонь доверчиво лежит в моей руке. Тёплая, маленькая, совсем не такая, как у Селены.

ДА ХВАТИТ СРАВНИВАТЬ!

Глава 8. Тьма против

Глава 8. Тьма против

Дамиан

Мы вышли в ночь. Свежий воздух ударил в лицо, и на мгновение мне показалось, что хмель отпускает. Но это длилось недолго. Меня снова накрыло алкогольной пеленой. Я обнял девушку за талию и притянул к себе.

— Ты даже не представляешь, как мне сейчас нужно это было, — прошептал я ей в губы.

— Что именно?

— Ты.

Я поцеловал её. Она ответила сразу. Её губы были мягкими, податливыми, с привкусом сладкого вина. Я целовал её грубо, вкладывая в этот поцелуй всю свою злость, всю боль, всю пустоту, которая разрывала меня изнутри. Она тихо застонала, прижавшись ко мне крепче.

Мы добрались до какой-то тёмной улочки, потом до постоялого двора. Я снял комнату не торгуясь, просто бросив деньги на стойку. Не помню, как мы поднялись по лестнице, как вошли в номер. Помню только, как дверь захлопнулась за спиной, как та девушка в темноте потянулась к застёжкам моей одежды, как её пальцы дрожали.

Я снова поцеловал её, прижимая к себе. Я не думал. Тело само делало своё дело, а разум отключился, провалился в туманное забытьё, где не было ни боли, ни воспоминаний, ни Селены. Одежда летела на пол. Её платье, моя рубашка, её туфли, мой ремень. Всё смешалось в одну кучу на грубом деревянном полу. Мы двигались к кровати, не разрывая объятий, и я чувствовал, как её горячее тело прижимается ко мне, как её руки скользят по моей спине. Всё это было как во сне. Расплывчато и размыто.

Я опрокинул её на кровать, навис сверху. Она смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах было желание, смешанное с лёгким испугом. Красивая. Молодая. Доступная. Всё, что мне сейчас нужно.

— Дамиан, — выдохнула она, обвивая меня ногами.

Я хотел ответить, но не успел.

Это было как удар молнии, как разряд, прошедший от солнечного сплетения до самого горла. Я задохнулся. Тело выгнулось дугой, мышцы свело судорогой, и на мгновение я перестал видеть. Перед глазами вспыхнула чёрная пелена, плотная, как сажа, и в ней кружились тени. Меня трясло. Я не мог вдохнуть. Горло сдавило ледяной петлёй.

А потом пришла боль. Она разрывала меня изнутри, как будто кто-то медленно проворачивал нож в груди. Тьма проснулась. Она взвыла и рванулась наружу. Я почувствовал, как она растекается по венам, как пытается просочиться через кожу, через пальцы, через глаза.

Я закричал.

Это был вой, полный боли и ярости, который шёл из самой глубины. Тьма не хотела, чтобы я был здесь. Она не хотела, чтобы я касался этой девушки. Она взбунтовалась, как ревнивый любовник, которого предали.

— Дамиан! — раздался испуганный голос Талии. — Что с тобой?!

Я не мог ответить. Я вообще ничего не мог. Всё, что у меня осталось, это борьба. Борьба с самим собой, с той силой, которая жила внутри и которая сейчас пыталась уничтожить всё на своём пути. Тьма рвалась наружу, как пламя из печи. Я чувствовал, как она раздирает меня, как выкручивает внутренности. И я понимал: если она выйдет, то убьёт всё живое в этой комнате.

И тогда я сделал то, что когда-то учила Селена.

Я начал дышать.

Медленно. Глубоко. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Каждый вдох давался с неимоверным трудом, будто через лёгкие прогоняли раскалённый металл. Но я заставлял себя. Вспоминал её голос. Её слова. «Твоя тьма — это не проклятие. Это просто другая сторона твоей силы. Её не видно, но она есть. И она такая же настоящая, как и светлая».

— Нет, — прохрипел я, обращаясь к Тьме. — Нет, ты не выйдешь сегодня.

Она взвыла в ответ. Ярость, обида, непонимание. Она не собиралась подчиняться.

— Дамиан, что происходит? — снова позвала испуганная Талия.

Она сидела на кровати, прижимая к груди смятую простыню, и смотрела на меня огромными от ужаса глазами. Её лицо было бледным, а губы дрожали. Она не понимала. Ничего не понимала, а я не мог ей объяснить.

— Уходи, — выдавил я.

— Что?

— Уходи! — рявкнул я, и голос сорвался в рычание.

Тьма снова накатила волной, и я застонал, схватившись за грудь. Меня скрутило пополам. Я рухнул на колени, упираясь лбом в пол. Холодный, грязный пол. Он был единственной опорой. Талия вскочила с кровати. Я слышал, как она суетится, как подбирает с пола свою одежду, как всхлипывает. Но я не мог на неё смотреть. Не мог ничего объяснить. Каждое усилие уходило на то, чтобы удержать Тьму внутри.

— Ты... ты чудовище, — прошептала она дрожащим голосом. — Ты сумасшедший!

— Да! Вали! — крикнул я.

Она не стала ждать. Я слышал, как она натягивает платье, как хватает туфли, как бежит к двери. Но у самой двери она задержалась. Наверное, обернулась. Наверное, хотела что-то сказать. Но так и не решилась.

Дверь распахнулась и с грохотом захлопнулась.

Я остался один. Тьма не успокоилась. Она продолжала метаться во мне, биться о стенки моего тела. Она была в ярости. Я чувствовал её злость, её обиду, её собственническую ревность. Она не хотела, чтобы я был с другой. Она не понимала, почему я предал ту, которую она уже считала своей.

— Прости, — прошептал я, не зная, к кому обращаюсь. К Тьме. К Селене. К самому себе. — Прости...

Я лежал на полу и дышал. Просто дышал. Каждый вдох был как маленькая победа. Каждый выдох, как шаг назад от края. Тьма постепенно затихала, но не исчезала. Она осталась там, под кожей, насторожённая, злая, но больше не рвущаяся наружу.

Я перекатился на спину и уставился в тёмный потолок. Комната была маленькой, душной. Где-то за стеной слышался пьяный смех, шаги, голоса. Жизнь продолжалась. А я лежал на полу, раздавленный, опустошённый, и не знал, как жить дальше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты не хотела этого, — произнёс я вслух, обращаясь к Тьме. — Я знаю. Ты не хотела, чтобы я был с ней. Но я не знал, что ты будешь такой ревнивицей.

Тьма молчала. Но я чувствовал её присутствие. Тяжёлое, давящее, как мокрая тряпка на лице. Она слушала.

— Ты ведь видела, — продолжал я. — Знала, что она бросила нас. Что она ушла. Что всё кончено. Или ты тоже не веришь в это?

Ответа не было.

Я зажмурился и попытался вспомнить, что говорила Селена о Тьме. Она называла её частью меня. Дикой, но всё же частью. И что её нельзя подавлять. С ней нужно разговаривать. Нужно договариваться.

— Ладно, — сказал я, садясь и прислоняясь спиной к ножке кровати. — Давай поговорим. Ты и я. По-честному.

Внутри шевельнулось. Слабо, едва заметно, но я почувствовал отклик. Тьма любопытствовала. Она не привыкла, чтобы с ней разговаривали.

— Ты злишься, — констатировал я. — Понимаю. Я тоже злюсь. Но убивать меня — не выход. Если я умру, ты тоже исчезнешь. Ты ведь знаешь это?

Тьма молчала.

— Она ушла, — продолжил я, и голос дрогнул. — Селена ушла. Сказала, что я был лишь развлечением. Что всё это было игрой. Ты же сама все слышала. Ты была там. Ты же чувствовала.

Тьма внутри меня зашевелилась. Я ощутил волну горечи, которая накатила и схлынула. Это было её согласие. Она тоже страдала.

— Но ты не поверила, — догадался я. — И я не поверил. Потому что это ложь. Всё это ложь. Она что-то скрывает.

Тьма ответила недовольным рокотом. Она не хотела выяснять. Она хотела вернуть её. Или отомстить. Или уничтожить всех, кто встанет на пути.

— Нет, — твёрдо сказал я. — Никакой мести. Никакого насилия. Мы не будем опускаться до этого.

Рокот стал громче. Тьма не привыкла, чтобы ей приказывали. Она была сильнее меня. И мы оба это знали.

— Ты права, — признал я. — Ты сильнее. Но я могу научиться. Ты же знаешь, я не сдаюсь. Я тот самый Дамиан Дармир, который в пять лет зажигал свечи. Я не сдамся.

В комнате повисла тишина. Даже дождь за окном, казалось, затих на мгновение, прислушиваясь. Я сидел на полу, разбитый, но впервые за эту ночь я почувствовал решимость.

— Мы разберёмся, — сказал я. — Но не сегодня. Сегодня я устал. Мне нужно выспаться. Договорились?

Тьма не ответила. Но давление ослабло. Она отступила. Нехотя, с ворчанием, но отступила. Я выдохнул и позволил себе лечь на кровать.

Проснулся я на рассвете. Голова раскалывалась так, будто по ней всю ночь били кузнечным молотом. Во рту было сухо и мерзко. Первая мысль была о Талии. Я резко сел и огляделся. Комната была пуста. Только сбитая кровать, смятые простыни, её кофта, забытая у порога. Я выдохнул. Значит, ушла. Слава богам.

Я поднялся с трудом. Каждое движение отдавалось болью в висках. Я натянул штаны, застегнул рубашку, кое-как привёл себя в порядок. В зеркале на меня смотрело измождённое лицо с красными глазами и синяками. Выглядел я так, будто побывал в аду. Что ж, по сути, так и было.

До Академии я добрался на автопилоте. Ноги сами несли меня по знакомым улицам. В голове было пусто. Ни мыслей, ни чувств, ни планов. Я прошёл через ворота, миновал двор, поднялся в свою комнату. Рухнул на кровать, даже не раздеваясь, и уставился в потолок.

Что дальше?

Селена ушла. Сказала, что выходит замуж. Но что-то было не так. Что-то, чего я не видел. И с этим нужно рабираться. Моя тьма против моих похождений и хочет вернуть Селену. Нет, в принципе, я согласен с ней. Но как? Как?

Глава 9. Труппа бродячего цирка

Глава 9. Труппа бродячего цирка

Настоящее время. Отбор на турнир. Главная площадь.

Дамиан

В Академии «Штиль» о Межмагических состязаниях говорили так, будто это было не событие, а стихийное бедствие, которое вот-вот обрушится на наши головы и сметёт всех, кто не успел подготовиться.

Началось всё за несколько месяцев до отбора. Сначала были тихие разговоры в коридорах. Потом — шепотки на практикумах. А после уже была лавина. Преподаватели стали строже, а студенты нервнее. Все только и делали, что обсуждали, кто войдёт в команду, кто опозорится, кто вытянет, а кто провалит. Я слушал всё это краем уха и делал вид, что меня это не касается. В конце концов, я был занят. У меня были свои проблемы. Но даже я не мог полностью игнорировать то, что творилось вокруг.

А творилось вот что.

Раз в десять лет пять главных академий королевства: «Штиль», «Южный Шпиль», «Северный Предел», «Боевая Цитадель» и «Академия Лунной Чаши» выставляли команды из семи лучших студентов, которые должны были сражаться за звание сильнейшей школы магии. Это был не просто турнир. Это была проверка репутации, политики, влияния и, конечно же, магической силы. Академия, чья команда побеждала, получала не только славу, но и очень конкретные вещи: дополнительное финансирование, доступ к редким артефактам, расположение великих домов. Ну, а сами победители становились легендами. Должности в Совете, командные посты в магической гвардии, предложения от знатных семей, мечтающие заполучить в род сильного мага. В общем, всё то, ради чего люди готовы перегрызть друг другу глотки. Если ты участвуешь в этом турнире, а еще и каким-то чудом победишь, то тебе открывались все дороги.

Принимающей стороной в этот раз была Академия «Южный Шпиль». Она располагалась далеко на юге, среди приморских скал, и славилась мастерством в стихийной магии воды. Я мало что о ней знал, если честно. Только то, что тамошние маги обожали устраивать поединки прямо над водой. Красиво, наверное, хотя к воде я всегда относился с прохладцей. Огонь мне был куда ближе.

Кроме «Южного Шпиля», в состязаниях участвовал «Северный Предел» . Это суровая школа боевых магов из ледяных пустошей. Вот туда я бы не поехал даже за все сокровища мира. Говорили, что этих студентов тренируют при минусовых температурах и заставляют сражаться в метель. И не просто сражаться — выживать. Северяне были дикими, выносливыми и злыми, как обмороженные псы. В бою они не сдавались и не просили пощады. Сама мысль о встрече с ними на арене вызывала у меня лёгкую тошноту. Нет, я не боялся. Просто не люблю холод.

Ещё была «Боевая Цитадель» — крепость, где готовили воинов-магов, способных в одиночку противостоять целой армии. Там, по слухам, студентов заставляли сражаться с василиском, и те, кто выживал и побеждал, получали место в команде. Василиск! Можете себе представить? Я слышал, что у них даже расписание построено вокруг смертельных испытаний. Никаких тебе библиотек, балов и романтических прогулок. Только пот, кровь и сталь. Мне такое никогда не нравилось. Я предпочитал выигрывать красиво, а не выживать с трудом.

Но самой загадочной из всех была Академия «Лунной Чаши».

Закрытая школа для чистокровных ведьм, где учили исключительно женщин. Ни один мужчина не переступал её порог. Говорили, что их магия основана на фазах луны, что они владеют древними ритуалами, которые не снились даже нашим преподавателям, и что их студентки с рождения учатся скрывать свои эмоции так, что никакой маг не прочитает ни одной мысли. О «Лунной Чаше» ходили самые разные слухи — один мрачнее другого. Кто-то говорил, что там вообще не бывает смеха. Кто-то, что выпускницы этой школы никогда не выходят замуж и не заводят детей. Кто-то, что они умеют проклинать на расстоянии, не оставляя следов.

Я слушал эти разговоры с особым, почти болезненным интересом. Хотя никому бы в этом не признался. Потому что именно из «Лунной Чаши» была Селена.

Именно там её учили быть холодной.

Каждая академия отбирала команду по-своему. В «Северном Пределе» проводили внутренний турнир — жестокий, на выживание, где слабые отсеивались, а сильнейшие доказывали своё право представлять школу. В «Южном Шпиле» команду назначал лично ректор, и это, по слухам, приводило к невероятным интригам и подковерной борьбе. В «Боевой Цитадели» — тот самый василиск. В «Лунной Чаше» делали тайный ритуал, детали которого не раскрывались посторонним.

А в «Штиле»…

Ах, «Штиль».

В «Штиле» решили, что лучший способ собрать команду — это довериться древнему кристаллу, который, очевидно, обладал куда более извращённым чувством юмора, чем кто-либо из живущих.

Артефакт Жребия.

Огромный, парящий в воздухе, светящийся изнутри. Созданный основателями Академии триста лет назад, он случайным образом выбирал семерых студентов из числа всех учащихся. Никакого фаворитизма. Никаких интриг. Никаких споров. Просто — магия. Чистая, безжалостная ко всем, кто надеялся на справедливость.

В теории это звучало даже благородно. В реальности это превращало отбор в лотерею, где ставкой была не только честь Академии, но и, возможно, наши жизни.

Потому что сражаться предстояло не с первокурсниками и не с тихонями. Сражаться предстояло с лучшими. С теми, кого готовили годами, кто проходил отбор через смертельные испытания, кто был закалён в боях и не знал, что такое сомнение. А у нас был случайный выбор. Слепая воля артефакта. Каприз судьбы.

Обожаю «Штиль».

В день отбора Главный Зал был забит до отказа. Студенты всех курсов, преподаватели, сам ректор Тихонус в парадной мантии. Все собрались, чтобы узнать, кто представит Академию на состязаниях. Воздух был густым от напряжения. Казалось, его можно резать ножом и подавать к ужину.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я стоял в толпе, прислонившись к колонне, и смотрел на кристалл.

— Нервничаешь? — спросил меня Портер.

— Я? — я усмехнулся. — С чего бы?

— Ну, мало ли. Вдруг выберет.

— Если выберет, значит, так тому и быть. Я не из тех, кто бегает от судьбы.

На самом деле внутри меня всё было не так спокойно.

Зал гудел.Я стоял в толпе. Вокруг меня волновалось людское море. Студенты перешёптывались, пихали друг друга локтями, вытягивали шеи, чтобы лучше видеть возвышение, на котором ректор Тихонус возлагал ладонь на Артефакт Жребия.

Сам Артефакт, огромный, полупрозрачный кристалл, парящий в воздухе над каменным постаментом, уже начинал светиться. Все ждали.

Я смотрел на это светопреставление и чувствовал, как внутри меня тихо, но настойчиво ворочается Тьма. Она была насторожена. Этот кристалл — не просто древняя игрушка. Он чувствовал магию. Он выбирал того, кто достоин участвовать в этом турнире. Я посмотрел на всех этих людей, которые собрались здесь, как на парад и вдруг артефакт начал выплевывать имена.

Первое имя — Лорд Рейнар Аллард Фернскросс. Лучший маг Академии. Человек, которого боялись даже те, кто был старше его на десять лет. Перед тем как артефакт выплюнул его имя, он стоял рядом с Вивианой, его женой. Я знал, что совсем недавно этот парень прошёл через ад, не лучший, чем у меня, а может его ад был и хуже. Но все это я видел со стороны и я понимал, что Рейнар был опасен. Артефакт не зря его выбрал. Он был силён. В этом не было никаких сомнений. Если кого-то и можно было с первого раза назвать участником, так это его.

Воторое имя — Вивиана Эшфор Фернскросс. Я скользнул по ней взглядом. Она встала рядом с мужем, и её рука легла в его ладонь. Было в ней что-то такое, чего не было у других. Какая-то спокойная, уверенная сила что ли. Она не выглядела ни взволнованной, ни испуганной. Скорее — любопытной. Её магия, золотая, редчайшая, была, пожалуй, единственной в своём роде. Я слышал о ней, разумеется. Четыре месяца назад она была «Виком», изгоем, человеком без прошлого. А теперь — одна из самых ярких фигур «Штиля». И что-то мне подсказывало, что её настоящая сила ещё не раскрыта.

Третье имя — Арабелла Ван-дер-Штейн. При мысли о ней я чуть не выругался вслух. Вот уж кого я знал достаточно хорошо, чтобы не заблуждаться. Арабелла — ледяная королева, которую природа наградила талантом, а родители — фамилией, способной открывать любые двери. Она умела владеть водой так, как большинство людей не умеет дышать. Каждое её движение на практикумах было отточено до блеска. Но был у неё один изъян, из-за которого мне всегда хотелось скривиться: Арабелла терпеть не могла делить победу с кем-либо. Она была солисткой. Примадонной. И если её ставили в пару, она тянула одеяло на себя, не замечая, что партнёры превращаются в мебель. Впрочем, ей это прощали. За красоту, за силу, за умение держать спину так, будто весь мир обязан ей поклоняться. Хоть она и была первокурсницей, она могла дать фору любому старшекурснику. Я усмехнулся. Посмотрим, как она запоёт, когда поймёт, что турнир — это не конкурс одиночек.

Четвертое имя — Корвин Фернскросс. Кузен Рейнара. Тот самый, который несколько месяцев назад попытался «утопить» Вивиану. Он донёс на нее в Совет. Подставил. Чуть не погубил. И теперь стоял в стороне, как побитый пёс, но с амбициями цепного кобеля. Я не знал его близко, и, честно говоря, не горел желанием. Но магию его видел. Огонь — дикий, неуправляемый, но мощный. В бою он мог быть либо отличным оружием, либо главной опасностью для собственной команды. Второй вариант казался мне более вероятным. Что ещё забавнее, Рейнар и Корвин в одной команде. Родственнички. Один чуть не угробил жену другого. Миленькая выйдет компания.

Пятое имя — Томас Блеквуд. Вот кто не вызывал у меня ни насмешки, ни презрения. Томас был из тех людей, которые говорят мало, делают много и никогда не подводят. Вассал Эшфоров. Верный, спокойный, предсказуемый в самом лучшем смысле. Я видел его на тренировках. Воздушная магия, грамотная защита, умение держать удар. Не звезда, но фундамент. Такие, как он, обычно и решают исход войны, пока все остальные красуются перед публикой.

И вот, шестое имя — Линетт Мур. Я нахмурился.

Линетт? Кто это, во имя всех стихий?

Я не сразу её вспомнил. Пришлось напрячь память. Третьекурсница. Магия земли. Тихая, незаметная, вечно сидящая на задней парте. Кажется, у неё были проблемы с контролем. Да, точно. Однажды на практикуме она что-то не рассчитала, и каменная стена, которую она должна была поднять, рухнула прямо на преподавателя. Все тогда смеялись. И вот теперь она стояла в зале, бледная, как простыня, и смотрела на кристалл так, будто он приговорил её к смерти.

Кристалл полыхнул.

И в воздухе, прямо в золотом сиянии, начали проявляться еще буквы. Плавно, одна за другой, как будто их выводила невидимая рука.

Седьмое имя — Дамиан Дармир.

Я не сразу понял, что произошло.

Зал зашумел, но по-другому. Девушки зашептались, кто-то зааплодировал. А я стоял, глядя на золотые буквы, складывающиеся в моё имя, и чувствовал, как внутри меня будто обрушился каменный мешок.

Я?

В моей груди что-то резко оборвалось. Сердце ударило так, что я на мгновение перестал слышать гул толпы. Тьма внутри меня вздыбилась, как разбуженный зверь, и от неожиданности я едва не пошатнулся. Она была удивлена. Так же, как и я.

Но внешне я не показал ничего.

Ни единой дрожи в руках. Ни единой тени на лице.

Я вышел вперёд, лениво улыбнулся, отвесил шутовской поклон, такой, каким одаривал весь зал на каждом представлении, и послал толпе воздушный поцелуй. Зал отозвался смехом, свистом, аплодисментами. Девушки повскакивали с мест. Кто-то из парней выкрикнул моё имя с явной завистью.

А внутри меня всё кипело.

Я, Дамиан Дармир, маг огня и воздуха, носитель Тьмы, был выбран в команду.

Судьба, ты ли это? Или у кристалла просто отличное чувство юмора?

Я выпрямился, поправил манжет рубашки, как ни в чём не бывало, и отошёл в сторону, встав в образовавшуюся линию. Теперь нас было семеро. Рейнар. Вивиана. Арабелла. Корвин. Томас. Линетт. И я.

Я обвёл взглядом эту компанию и вдруг понял, что изнутри поднимается истерический смех. Пришлось приложить усилия, чтобы не рассмеяться вслух.

Семь человек. Семь случайных имён, вытащенных древним кристаллом.

Четверо из них — первокурсники. Которым, по-хорошему, ещё учиться и учиться. Одна — тихоня с третьего курса, у которой от страха трясутся колени. Один — вассал, привыкший быть тенью, а не бойцом. И один — я, человек, который тайно встречался с ведьмой из «Лунной Чаши», а потом был брошен, как надоевшая игрушка, и едва не разорвал себя на куски собственной Тьмой. Это не команда. Это труппа бродячего цирка. Или неудачный эксперимент безумного алхимика, который решил перемешать всё, что у него было под рукой, и посмотреть, что получится.

Рейнар — наш грозный укротитель. Вивиана — таинственная фокусница с золотой магией. Арабелла — высокомерная гимнастка, которая требует отдельную сцену. Корвин — тёмная лошадка. Томас — рабочий сцены, который таскает реквизит и молча ненавидит всех, кто мешает работать. Линетт — нервная девица, которая боится выйти на сцену. А я...

А я — клоун.

Шут, который прячет за маской улыбки самую страшную магию из всех, что видел этот зал.

Если бы они знали. Если бы хоть кто-то из них знал, что сидит внутри меня. Зал бы затих. Ректор бы побледнел. Но они не знали.

А я улыбался.

Потому что я — Дамиан Дармир. И я не показываю слабость.

Не дождётесь.

А потом ректор заговорил. Его голос, усиленный магией, разнёсся по залу, перекрывая шум.

— Команда, — сказал он, и я явственно услышал в его тоне что-то похожее на обречённость. — Сбор завтра на рассвете в Восточном Зале. Тренировки начнём немедленно. Состязания через месяц. И если кто-то из вас думает, что это будет легко...

Он сделал паузу, обводя нас взглядом.

— ...то вы ошибаетесь.

Безумие.

Именно это слово вертелось у меня в голове. Полное, тотальное безумие. Но, чёрт возьми, впервые за последние недели я почувствовал нечто, отдалённо похожее на азарт. Ведь Селену вполне могли выбрать в «Лунной чаше» и там, на турнире, мы могли встретиться.

Глава 10. Первая тренировка

Глава 10. Первая тренировка

Малый тренировочный зал.

Дамиан

Внутри зала почти все были в сборе.

Я обвёл зал быстрым взглядом, отмечая каждую фигуру, которая находилась там. Арабелла сидела на скамье у дальней стены, скрестив ноги. Её фиалковые волосы были собраны в высокий хвост, и от этого лицо казалось ещё надменнее. Спина у нее была прямая, подбородок вздёрнут, а на губах отражалась презрительная полуулыбка. Если бы высокомерие можно было монетизировать, Арабелла давно бы скупила половину королевства.

Чуть дальше, скрестив руки на груди, стоял Корвин. Он смотрел в пол, но я видел, как он время от времени бросает быстрые взгляды на остальных. Как побитый пёс. Мерзкое зрелище, если честно. Кузен Рейнара, человек, который едва не погубил Вивиану, теперь стоял в углу и не знал, куда себя деть. Судьба умеет шутить. Жаль, что шутки у неё дурные.

Томас стоял, прислонившись к колонне, и что-то тихо напевал себе под нос. Воздушная магия тихо гудела вокруг него, создавая едва заметные завихрения, от которых пыль на полу поднималась и кружилась в странном, почти гипнотическом танце. А вот Линетт Мур... Бедная Линетт. Она действительно была похожа на испуганного оленёнка. Большие глаза, дрожащие руки, нервные движения. Она смотрела на нас так, будто мы собрались её съесть.

Я прошёл в зал, не глядя ни на кого, и уселся на груду тренировочных матов у стены. Устроился так, чтобы сидеть было удобно. Закинул ногу на ногу, откинулся назад, опираясь на ладони, и позволил себе наконец-то вдохнуть.

— Доброе утро, — протянул я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Кто-нибудь знает, зачем нас собрали в такую рань? Я думал, пытки в «Штиле» начинаются после обеда.

Арабелла скосила на меня острый взгляд.

— Если для тебя тренировка — это пытка, то зачем тебя вообще выбрал Артефакт?

— Очевидно, чтобы украсить нашу команду, — ответил я, не моргнув глазом. — Кто-то же должен радовать глаз, пока остальные трудятся.

Она закатила глаза. Я улыбнулся шире. Обожаю, когда люди так реагируют. Ммм, раздражение. Я осмотрел всю команду еще раз. Эх, ну что за компания. Цирк, да и только.

И тут дверь распахнулась и в зал вошли Лорд Фернскросс собственной персоной, лучший маг Академии, человек, о котором слагали легенды, и его жена, та самая Вивиана, чья история за четыре месяца облетела все уголки «Штиля». Рейнар шёл первым, уверенно, широко. Вивиана шла чуть позади, уступая своему мужу. Это цепляло.

Рейнар вышел в центр зала и остановившись, обвёл нас взглядом. Я заметил, как его глаза задержались на мне. Ну ещё бы. Я сидел на матах, как на троне, и не собирался вставать.

— Итак, — сказал он, и голос его разнёсся по залу слишком громко. — Первое собрание команды «Штиля». Я — Рейнар Фернскросс. Вы меня знаете. По решению ректората, я буду вашим капитаном. И поверьте мне, я буду гонять вас до потери сознания, пока вы не станете той командой, которую можно отправить на турнир. Если кому-то это не нравится, можете прямо сейчас выйти из зала.

Повисла тишина. Никто не двинулся. Даже я. Хотя бы потому, что уходить по утрам моветон.

— Отлично, — кивнул Рейнар. — Тогда приступаем.

Он прошёлся по залу, заложив руки за спину, и заговорил. Голос его был ровным, но я слышал в нём сталь.

— Межмагические состязания — это не обычный турнир. Это проверка на прочность. Нам предстоит сражаться с четырьмя другими академиями. «Северный Предел», «Боевая Цитадель» ,«Южный Шпиль» и «Лунная Чаша» . И каждая из этих академий имеет сильных студентов, которые не любят проигрывать.

При слове «Лунная Чаша» внутри меня, слегла, дернулась тьма. Резко, как от удара током, но я заставил себя сохранить лицо. Только пальцы правой руки едва заметно сжались на краю мата. Они точно не любят проигрывать. Да уж. Кому, как не мне, это не знать.

— Звучит весело, — протянул я, не давая себе провалиться в воспоминания. — А когда будет практическая часть? У нас, между прочим, завтрак пропущен из-за твоей «командной встречи».

Я намеренно растянул последние слова, вложив в них всю свою насмешку, на какую был способен. Рейнар посмотрел на меня. Спокойно, но от этого взгляда мне стало немного не по себе.

— Ты получишь практическую часть, — пообещал он. — Прямо сейчас.

Он указал на центр зала.

— Мы проведём первую тренировку. Сражаться будем в парах. Ваша задача — сражаться друг с другом так, будто это реальный бой. Без ограничений. Если кто-то выйдет из строя, то целитель в соседней комнате.

Я улыбнулся. Медленно, как кот, который услышал, что открыли банку со сметаной. Затем поднялся. Демонстративно, не торопясь потянулся, размял шею и вышел в центр.

Когда я встал напротив Рейнара, я его осмотрел. Я знал, что он силён. Но насколько?

— Без ограничений? — спросил я.

— Без, — ответил он. — Покажи мне, почему Артефакт выбрал тебя, а не кого-то из твоих однокурсников.

Я кивнул. И атаковал. Но не так, как ожидал он.

Официально, в «Штиле», я был магом огня. Все знали это. Огонь был моей визитной карточкой, моей славой, моей стихией. Но то, что произошло дальше, застало Рейнара врасплох.

Он ожидал огонь, а я использовал воздух.

Воздушный поток, который я собрал за долю секунды, ударил его в грудь, как кузнечный молот. Рейнар не успел среагировать. Его оторвало от пола и швырнуло к стене. Он едва успел поставить барьер, чтобы не разбиться о каменную кладку.

Он выставил щит, полупрозрачный, мерцающий, и оттолкнулся от стены, приземлившись на ноги. Я не дал ему опомниться. Воздушные лезвия, свистнув, рассекли воздух у его плеча. Он уклонился. Быстро, почти молниеносно. Я снова атаковал, и снова промахнулся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Между нами завязался танец. Он был быстр. Очень быстр. Но я был быстрее. Воздушная магия гудела вокруг меня, как разбуженный рой. Я не просто сражался. Я играл. Менял направление, обманывал, создавал ловушки. Я видел, что Рейнар не может предугадать мой следующий ход. В его глазах я увидел нарпряжение. Он был силён, но его сила была прямой, грубой. А я был скользким. Я был там, где он не ожидал.

А потом я сделал свой любимый прием. Смешал огонь с воздухом.

Это был мой конёк. Огненный вихрь, созданный из двух стихий, сорвался с моих ладоней и понёсся на него, закручиваясь в спираль. Рейнар едва успел уклониться. Пламя прошло в сантиметре от его лица. Я услышал, как за спиной у него зашипела стена, опалённая огнём.

— Неплохо, — выдохнул Рейнар, уклоняясь от очередной атаки. — Но ты слишком самоуверен.

— Это стратегия, — ответил я. — Я отвлекаю тебя, а ты теряешь концентрацию.

Он не ответил. Вместо этого перешёл в наступление. И вот тут я понял, почему его называют лучшим магом Академии.

Молния зеленого света, сорвавшаяся с его пальцев, ударила в пол у моих ног, и меня подбросило. Я чудом удержал равновесие. Вторая молния летела уже в плечо. Я почувствовал, как тело прошивает болью. Но не остановился.

Я создал воздушную ловушку. Тончайшее заклинание, которое требовало такого контроля, что у большинства магов уходили годы на его освоение. Воздух вокруг него сгустился. Он попытался вырваться, но я держал. Я чувствовал, как дрожат нити заклинания, как он давит на них своей магией, пытаясь разорвать. Я сжал кулак и ловушка захлопнулась.

Рейнар упал на колено, подняв руку в жесте капитуляции.

Я остановился. Стоял в центре зала, тяжело дыша, и смотрел на него. Внутри всё горело.

— Неплохо, очень неплохо, — сказал Рейнар, поднимаясь. — Ты действительно хорош.

— А я говорил, — усмехнулся я, и в мой голос снова проскользнула та самая наглость.

— Теперь следующая пара, — объявил он.

Я развернулся и пошёл обратно к матам. Улыбнулся Арабелле, подмигнул Линетт и устроился в том же положении, что и раньше.

А в голове крутилась одна мысль.

«Артефакт Жребия действительно не ошибается. Вот только иногда его выбор — это не подарок. Это бомба с часовым механизмом. И нам всем предстоит научиться её обезвреживать до того, как она взорвётся в руках».

Глава 11. Искра

Глава 11. Искра

Дамиан

Я сидел на груде матов, поджав одну ногу под себя, и лениво наблюдал за остальными.

— Вторая пара, — Рейнар повернулся к команде. — Вивиана и Арабелла.

Арабелла недовольно встала.

— Ты серьёзно? — спросила она, скрестив руки на груди. — Фернскросс , ты специально подбираешь самые не подходящие пары? Я действительно должна сражаться с ней?

— Да, ты должна сражаться с моей женой, — спокойно ответил он. — И если ты думаешь, что это будет легко, ты ошибаешься.

Вивиана вышла в центр. Она встала напротив Арабеллы, и между ними повисло напряжение.

— Начали, — скомандовал Рейнар.

Арабелла атаковала первой. Водяной хлыст с рёвом разрезал воздух, направляясь прямо в грудь Вивианы, та ушла в сторону и ответила золотой молнией.

— Неплохо, — усмехнулась Арабелла, уклоняясь. — Но недостаточно быстро.

Она создала водяной щит, который поглотил следующий удар, а затем контратаковала серией ледяных игл. Вивиана поставила золотой барьер, и лед разбился о него, как стекло.

— Ты мне нравишься, — внезапно сказала Арабелла. — Ты не сдаёшься. Но тебе нужно учиться атаковать в движении. Стоять на месте, это верный способ проиграть.

— Я не стою на месте, — огрызнулась Вивиана. — Я просто думаю, как тебя победить.

Она снова атаковала, и на этот раз её золотая магия вырвалась мощнее, ярче. Арабелла была вынуждена отступить на шаг.

— Хватит, — выкрикнул Рейнар. — Ничья. В следующий раз будем работать на полную, а пока достаточно. Теперь третья пара. Линетт и Томас.

Линетт побледнела ещё сильнее. Она вышла в центр на ватных ногах и встала напротив Томаса. Томас выглядел спокойным, даже дружелюбным.

— Просто постарайся, — сказал он ей. — Я не буду атаковать сильно. Мы просто отработаем защиту.

Линетт кивнула. Она подняла руки, и земля под её ногами начала дрожать. Но вместо того, чтобы создать устойчивый барьер, она потеряла контроль. Земля вздыбилась волной, и Линетт пошатнулась, чуть не упав.

— Не получается, — прошептала она. — Я не могу. Магия не слушается меня.

Томас подошел к ней и мягко коснулся её плеча.

— Ты просто паникуешь. Давай попробуем ещё раз. Медленно. Почувствуй магию. Она — часть тебя. Ты не должна её заставлять, ты должна договориться с ней.

Линетт глубоко вздохнула. Земля под её ногами успокоилась. Она подняла руки, и на этот раз барьер получился, но он был таким хрупким, таким слабым, что его стыдно было назвать барьером. Нда…

— Ты почти справилась, — улыбнулся Томас. — Я знал, что сможешь.

Я наблюдал за ними, и в моей голове мелькнула мысль: «Томас — лучший выбор для неё. Он терпелив. Если кто-то и сможет вытащить из неё силу — это он». Рейнар, как я и ожидал, оказался не просто сильным магом, он оказался прекрасным стратегом. Рейнар Фернскросс поставил остальные пары так, чтобы вытащить из каждого максимум, но при этом не сломать до конца. Арабеллу и Вивиану он поставил друг против друга, чтобы они выплеснули накопившееся напряжение в контролируемом бою. Томаса и Линетт, чтобы терпеливый вассал вытащил из тихони хоть что-то. Корвина он поставил против него же самого. Да, это вполне логично. Чтобы команда дальше действовала слажено, нужно чтобы каждый смог друг другу доверять.

Тренировка закончилась, и я, как всегда, ушёл одним из первых.

Месяц до состязаний — это одновременно и много, и катастрофически мало.

Наши тренировки начинались в шесть утра и заканчивались в десять вечера. Перерывы у нас были только на еду и на теоретические занятия, которые ректор Тихонус настоятельно рекомендовал не пропускать, а на деле просто приказал их посещать, потому что «даже самый сильный маг без знаний — это всего лишь дорогая пушка без ядра». Впрочем, он же и подписал распоряжение, освобождающее семерых участников команды от обычных занятий до конца года. Мы ходили только на профильные дисциплины: магия стихий, защитные искусства, тактика боя, история межмагических отношений. Всё остальное время мы проводили в зале или на полигоне.

Остальные студенты видели нас мельком. Мы жили как будто в параллельном ритме. Они просыпались, когда мы уже выходили с первой тренировки и засыпали, когда мы, шатаясь от усталости, брели в общежитие. Мы были как призраки. Только призраки, в отличие от меня, не мечтают о горячей ванне и подушке.

И всё же к концу первой недели я знал о нашей команде две вещи.

Первая: мы не команда.

Мы — семь одиночек, собранных в одном зале по воле магического артефакта. Мы не чувствовали друг друга. Мы не понимали друг друга. Мы даже не всегда могли находиться в одном помещении. Арабелла и Вивиана постоянно спорили, хотя, кажется, начинали друг другу нравиться. Корвин молчал, как каменный истукан. Линетт боялась собственной тени. Томас старался быть миротворцем, но его терпение иногда выглядело как маска, под которой клокотало раздражение. Я же всячески пытался разбавить это напряжение в команде. Флиртовал, язвил и вёл себя так, будто всё происходящее это забавный спектакль. В этой ситуации Рейнара мне было почти жалко, ведь он был нашим капитаном. Человеком, который должен был превратить этот балаган в боевую единицу. Но… пока получалось не очень.

Вторая: потенциал у нас колоссальный.

Нет, серьезно. Я все с каждым разом убеждался, что Артефакт Жребия не ошибался. Он выбрал самых сильных и самых ярких. И теперь нам предстояло собраться воедино.

И вот мы на очередной утренней тренировке. Это был обычный день. Мы начали с разминки: растяжка, дыхательные упражнения, лёгкие магические импульсы для разогрева каналов. Потом опять спарринг в парах. Только теперь он поставил сразу всех, кроме меня. Я просто сидел и наблюдал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

После прошлого раза между Вивианой и Арабеллой установилось что-то вроде хрупкого перемирия, и Рейнар явно надеялся, что совместный спарринг укрепит его.

Линетт и Томас работали в другом конце зала. Томас терпеливо, в тысячный раз, объяснял ей, как почувствовать магию. Линетт тупо кивала. Барьер снова не получался. Земля под её ногами то вздрагивала, то рассыпалась в пыль, то вздымалась бесформенными комьями. Она чуть не плакала.

Рейнар смотрел за ними краем глаза, но не вмешивался. У Томаса было бесконечное терпение. Я им почти восхищался.

Вивиана и Арабелла тем временем разошлись не на шутку. Их спарринг превратился в настоящий поединок. Золотые молнии Вивианы сверкали, как миниатюрные солнца, а водяные хлысты Арабеллы рассекали воздух с таким свистом, будто где-то рядом проносился ураган. Они то сходились вплотную, то разлетались в разные стороны, и я невольно залюбовался ими.

— Заигрались, — пробормотал Рейнар себе под нос, когда тот закончил тренировку с Корвином и подошел ко мне, но решил не вмешиваться.

— Они когда-нибудь убьют друг друга? — с искренним любопытством спросил я, кивнув в сторону сражающихся девушек.

— Если убьют — останемся впятером, — ответил Рейнар, не поворачивая головы. — Но тогда мне придётся объяснять ректору, почему половина команды валяется в лазарете.

— Ну, ректор у нас понимающий, — протянул я. — Он же сам подписал тебе разрешение на «интенсивные тренировки». Вряд ли он удивится.

— Ты лучше следи за своей челюстью, — посоветовал Рейнар. — А то будешь следующим, кого придётся относить в лазарет.

— Я в порядке, капитан, — усмехнулся я, демонстративно подставляя ему свою челюсть . — Моя челюсть в полной боевой готовности.

Я перевёл взгляд на Линетт. Она стояла с закрытыми глазами, вытянув руки перед собой, и что-то шептала. Земля под её ногами дрожала, но уже не так хаотично. Томас тихо говорил ей что-то на ухо, и я видел, как она старается. По-настоящему старается. Вот только... страх был сильнее.

А потом вдруг я услышал резкий вскрик Арабеллы. Потом прожжужал нарастающий гул, от которого заложило уши. Я повернул голову и увидел, как золотая искра Вивианы срывается с её ладони и летела прямо в Линетт.

Всё произошло за какие-то доли секунды. Я сорвался с места, но понимал, что не успею. Золотая искра летела быстрее, чем я мог двигаться. Я видел, как она несётся к Линетт. Видел, как она оборачивается, её расширенные от ужаса глаза, дрожащие губы. Видел, как Томас пытается оттолкнуть её, но тоже не успевает. Видел, как Вивиана выкрикивает что-то, пытаясь остановить заклинание, но поздно.

— ЛИНЕТТ! — заорал я и Рейнар одновременно, но это было бесполезно.

Глава 12. Спящий вулкан

Глава 12. Спящий вулкан

Дамиан

— ЛИНЕТТ! — заорал я и Рейнар одновременно, но это было бесполезно.

Она развернулась, и увидев летящую в неё искру, закричала. Это был крик ужаса. Она резко выбросила руки перед собой, и вдруг перед ней вырос щит. Сплошная, серая гранитная скала. Не та хрупкая стена из земли, которая рассыпалась от малейшего дуновения, самая настоящая крепость. Она вздыбилась из пола с такой силой, что зал содрогнулся. Ударила такая сильная вибрация, что я едва устоял на ногах. Не каждый опытный маг земли способен создать такую стену, что уж говорить о третьекурснице, которая ещё вчера не могла удержать даже комок грязи...

Магия Вивианы ударилась о щит и мгновенно растворилась. Как будто ее и не было.

В зале воцарилась тишина.

Я замер на полпути, всё ещё с вытянутой рукой, как идиот, наблюдая, как гранитная стена начала медленно, словно нехотя, опускаться обратно в пол, освобождая пространство. Арабелла стояла с открытым ртом, а на лице застыло выражение, которое я впервые у нее увидел: полнейшее, абсолютное изумление. Она смотрела на Линетт так, будто та только что вызвала дракона.

Томас лежал на полу, наполовину засыпанный землёй. Он стоял ближе всех к Линетт, и ему досталось больше всего. Бедолагу отбросило волной, когда щит рванул вверх. Он приподнялся на локте, сплюнул попавшую в рот грязь и ошеломлённо уставился на Линетт.

— Что... — прохрипел он. — Что это было?

Линетт стояла, всё ещё вытянув руки перед собой, и дрожала. Она смотрела на стену, которая только что выросла перед ней, и теперь всасывалась в пол обратно. В её глазах был ужас.

— Я не хотела, — прошептала она. — Я не хотела... Это вышло случайно... Простите... Простите, пожалуйста...

Она начала оправдываться, и я понял, что ещё немного и она сорвется в истерику. Вивиана пришла в себя быстрее всех. Она бросилась к Линетт, схватила её за плечи и заставила посмотреть на себя.

— Ты спасла себя, — твёрдо сказала она. — Слышишь? Ты спасла себя. Ты за что извиняешься? За то, что я тебя чуть не убила? Это я должна извиниться. Это моя вина.

— Нет... — всхлипнула Линетт. — Я... я не контролирую... Я могла вас всех...

— Ты создала щит. Настоящий щит. И он спас тебя. Это твоя магия, Линетт. Понимаешь? Ты сильная. Ты очень сильная.

Арабелла, наконец, закрыла рот. Она подошла к ним, всё ещё с ошеломлённым видом, и сказала:

— Ну, Мур. Я, конечно, знала, что ты не так проста, как кажешься. Но чтобы так... Это было... впечатляюще.

Линетт смотрела на неё мокрыми глазами.

— Вы... вы не злитесь?

— Злимся? — Арабелла фыркнула. — С чего бы нам злиться? Ты только что сделала то, что даже не каждый магистр земли сделает. Если ты так умеешь, то какого демона ты притворялась беспомощной?

— Я не притворялась... — прошептала Линетт. — Это... это просто вышло. Само.

Томас, наконец, поднялся на ноги, отряхиваясь от грязи. Он подошёл к Линетт и мягко улыбнулся.

— Ну вот видишь, — сказал он. — Я же говорил, что в тебе есть сила. Просто нужно было перестать бояться.

— Я не перестала… — призналась она дрожащим голосом.

Я стоял и смотрел на них. В голове крутилась одна-единственная мысль: «Либо у нас в команде спящий вулкан, либо будущий козырь».

А возможно, и то, и другое.

Рейнар Фернскросс

Остаток дня прошёл в каком-то полувозбуждённом состоянии. После инцидента я объявил перерыв, чтобы все пришли в себя. Арабелла и Вивиана ушли вместе с Линетт, о чём-то тихо переговариваясь. Томаса я отправил в целительское отделение, на всякий случай, хотя он уверял, что с ним всё в порядке. Дамиан, просто вышел из зала.

Я остался один.

Прошёлся по залу, разглядывая трещины в полу, оставленные щитом Линетт. Впечатляюще. Даже слишком. Если она сможет контролировать эту силу, то у нас появится мощный оборонительный ресурс. Но если не сможет... Вспомнил, как она дрожала, как плакала, как бормотала извинения. Она была испугана до полусмерти собственной магией. Это не просто отсутствие контроля. Это страх перед самой собой. И с этим нужно работать осторожно.

Я вздохнул и потёр переносицу. Голова гудела. Хотелось спать. Но до вечера было ещё далеко, а дел было целая гора.

Когда наступил вечер и все разбрелись по своим комнатам, я решил пройтись по территории академии. Нужно было проветрить голову, собрать мысли в кучу. Слишком много всего произошло за этот день. Слишком много вопросов, на которые у меня пока не было ответов.

Ноги сами принесли меня к старому корпусу старшекурсников боевого отделения. Это здание давно пустовало: после постройки нового корпуса его забросили, и теперь туда никто не ходил. Разве что влюблённые парочки, которым хотелось уединения. Но сегодня здесь было тихо и пусто. Только в одном из окон на первом этаже горел тусклый свет.

Я нахмурился. Кому могло понадобиться торчать в старом корпусе в такое время? Любопытство взяло верх, и я подошёл ближе. Заглянул в окно и увидел Корвина.

Он тренировался. В одиночестве. В пустом полуразрушенном зале, где единственным источником света была пара магических светильников, которые он, судя по всему, принёс с собой. Он стоял в центре, сражаясь с невидимым противником. Его огненные хлысты рассекали воздух, оставляя за собой дымные следы. Он двигался резко, зло, с такой отдачей, будто действительно сражался с невидимым противником. Я стоял и смотрел. Это было не просто тренировкой. Это было самобичевание. Он уже шатался от усталости, пот заливал лицо, но он не останавливался. Взмах. Ещё взмах. Огненный шар, врезающийся в каменную стену и рассыпающийся искрами. Снова взмах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хватит! — крикнул я, не выдержав сего зрелища.

Корвин вздрогнул и обернулся. Он не ожидал меня увидеть, и в его глазах, на мгновение, мелькнул страх, но он быстро сменился глухой, застарелой злостью.

— Рейнар, — выдохнул он, опуская руки. — Что ты здесь делаешь?

— Пришёл спросить, почему ты решил убить себя в одиночестве, — ответил я, входя в зал. — Если тебе так хочется помереть от изнеможения, то, поверь, на своих тренировках я могу устроить тебе это гораздо быстрее и эффективнее.

Он смотрел на меня исподлобья, тяжело дыша. Капли пота стекали по его вискам. Он выглядел как загнанный зверь, который всё ещё готов был огрызаться.

— Чего ты хочешь? — спросил он наконец.

— Поговорить.

— О чём?

— Что с тобой происходит?

Он горько усмехнулся. Потом провёл ладонью по лицу и опустился на стоящую у стены покосившуюся скамью. Я подошёл и сел рядом. Некоторое время мы сидели молча. Тишина была тяжёлой, но не враждебной.

— Мне жаль, — произнёс он наконец. Голос его прозвучал глухо, как из-под земли. — Что так произошло.

— Что именно?

— Всё. — Он сжал кулаки. — Что я наделал. Что чуть не погубил Вивиану.

Я молчал, давая ему выговориться.

— Но я хочу, чтобы ты знал, — продолжил он, и в его голосе послышалась дрожь, — что Вивиану сдал Совету не я. Это был мой отец.

Я повернул голову и посмотрел на него. Он точно не лгал.

— Расскажи, — попросил я.

Корвин глубоко вздохнул, словно собираясь с силами.

— Тогда я рассказал ему о Вивиане. О её магии. Понимаешь, он никогда не слушал меня. Никогда. Всегда смотрел, как на слабака и ничтожество. А тут... тут у меня впервые появилось что-то, что могло его заинтересовать. Я думал, он наконец увидит, что я не бесполезен. Что я... что я достоин его внимания.

Он замолчал, стиснув зубы.

— Я не знал, что он сделает. Клянусь, я не знал. Он так внимательно слушал меня, задавал вопросы... Мне просто было приятно, что он со мной говорит. Что он смотрит на меня не как на пустое место. Я думал, что наконец-то могу ему что-то дать. А он просто использовал это. Использовал меня. И сдал Вивиану Совету.

Он закрыл лицо руками.

— Я не хотел, чтобы так вышло. Я просто слабый идиот, который хотел, чтобы им гордился отец.

Я сидел и смотрел на него. Внутри меня боролись разные чувства. С одной стороны была старая обида. С другой — понимание. Потому что я знал, каково это хотеть отцовского одобрения. Я сам прошёл через это. И я знал, как это ломает, когда отец использует твою искренность против тебя.

— Я услышал тебя, — сказал я наконец.

Корвин поднял голову и посмотрел на меня с недоверием.

— Ты просто ошибся. Ты заплатил за свою ошибку сполна. И ты до сих пор платишь. Я вижу это. Но если ты действительно хочешь всё исправить, то докажи. Не словами, а действиями.

Он сглотнул.

— Завтра в шесть утра, — сказал я, поднимаясь со скамьи. — Я буду гонять тебя лично. И если ты хочешь умереть от изнеможения, то, поверь, ты умрёшь на тренировке, а не в одиночестве, как загнанный зверь. А сейчас иди спать.

Я развернулся и вышел из старого корпуса. Я шёл по тропинке к общежитию и думал о всей моей команде.

Мы не были командой. Пока. Но впервые за эту неделю у меня появилась надежда, что мы сможем ею стать.

До турнира оставалось всего ничего, но у нас был шанс стать командой.

Глава 13. Неожиданный тренер

Глава 13. Неожиданный тренер

Дамиан Дармир

Каждое утро начиналось как обычно, с разминки, которая больше походила на пытку, чем на подготовку к чему-то полезному. Потом спарринги. Потом отработка комбинаций. Потом снова спарринги. Всё сливалось в один бесконечный поток усталости, пота и раздражения. Чем ближе был турнир, тем нещаднее был наш капитан. Единственное, что поддерживало меня на плаву — это мысль о том, что рано или поздно всё это закончится, и тогда я смогу упасть на кровать и забыться сном без сновидений.

Но сначала нужно было пережить очередную тренировку.

Я сидел на груде матов и лениво наблюдал за тем, как Линетт Мур, после своего недавнего триумфа, в очередной раз пыталась создать барьер. И, как всегда, у неё ничего не получалось. Она стояла в центре зала, бледная, как простыня, с трясущимися руками, и пыталась поднять из пола хоть какую-то стену. Земля под её ногами в очередной раз, то вздрагивала, то рассыпалась в пыль. Линетт шептала что-то, закрывала глаза, снова открывала, но результат был один и тот же — ноль.

Томас, как всегда, был рядом. Пытался подбодрить. Но он уже не улыбался так уверенно, и в его глазах я видел ноты отчаяния.

— Ты просто должна почувствовать землю, — говорил он в сотый раз.

— Я пытаюсь, — шептала Линетт, и её голос дрожал. — Правда, пытаюсь. Но она не слушается. Она как будто... не хочет.

— Не хочет — это не то слово, — вмешалась Арабелла, которая стояла в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдала за происходящим. — Ты просто не умеешь её заставить. Магия требует силы воли, а не соплей. Если ты будешь ныть, как мокрая курица, у тебя ничего не выйдет.

— Арабелла, — предостерегающе произнесла Вивиана, стоявшая рядом с ней. — Не дави на неё.

— Я не давлю, — отрезала Арабелла. — Я говорю правду. Мы все видели, что у неё есть потенциал. Она создала такую стену, что пол треснул. А сегодня не может поднять и горсти земли.

Я медленно перевёл взгляд на Арабеллу. Она была права, хотя и выражалась как обычно, грубо и без малейшего такта. Линетт действительно тогда показала нам нечто невероятное, но сегодня, под давлением, она снова сжалась в комок и не могла повторить.

И тут мне это надоело.

Не то чтобы меня волновала судьба Линетт Мур. Мне было глубоко плевать на её проблемы, её слёзы и её дурацкий барьер. Но я не мог больше смотреть на этот цирк. Все эти уговоры, попытки успокоить, резкие слова — всё это было бесполезно. Они не понимали главного.

А я — понимал.

Я поднялся с матов и не спеша направился к Линетт. Все замолчали, уставившись на меня. Ещё бы: Дамиан Дармир, который обычно не делал ничего, кроме как раздражал всех, вдруг решил вмешаться в процесс. Это было событие.

Я остановился перед Линетт. Она смотрела на меня снизу вверх огромными, полными слёз глазами. Бедняжка выглядела так, будто её сейчас съедят. Ну, в каком-то смысле так и было.

— Итак, Мур, — лениво начал я, скрестив руки на груди. — Твоя проблема в том, что ты пытаешься подчинить силу, — сказал я. — Ты давишь на неё, заставляешь, требуешь. А она, как любое живое существо, сопротивляется, когда её насилуют. Ты не хозяйка магии, Мур. Ты её партнёр. И с ней нужно договариваться, а не приказывать.

Она захлопала глазами, явно не понимая.

— Ты когда-нибудь слышала о том, как работают ведьмы «Лунной Чаши»? — спросил я, и внутри у меня что-то больно дёрнулось при этих словах, но я не подал виду. — Они не используют грубую силу и подчинение. Они договариваются со своей магией. Они уважают её. А во время боя они играют с твоим восприятием, заставляют тебя поверить в то, чего нет. Потому что магия — это не инструмент. Это союзник. И чем больше сила, тем больше нужно к ней уважения.

Я сам удивился, как точно и ровно объяснял ей суть, ведь внутри всё начинало закипать. Воспоминания о Селене, о её уроках, о её словах, все поднялось наружу. Все, что я сейчас объяснял Линетт, когда-то было сказано моей бывшей… Я усилием воли загнал дурные мысли обратно. Линетт слушала меня, затаив дыхание. В её глазах впервые за всё время появилось что-то, кроме страха. Она медленно выдохнула.

— Договариваться... — прошептала она. — Но как?

— Для начала перестань бояться, — ответил я. — Ты боишься собственной силы, и она это чувствует. Если ты не доверяешь ей, она не будет доверять тебе. Попробуй не приказывать, а попросить. Представь, что это не каменная глыба, которую нужно вырвать из земли, а живое существо, которое может откликнуться на твой зов. Почувствуй её. Позволь ей течь через тебя, а не против тебя. То, что ты сделала тогда, это была разовая акция. Сила тебя защитила, но тебе нужно научиться с ней жить.

Она закрыла глаза. Я видел, как её плечи медленно опускаются, как дыхание становится ровным. Она подняла руки, но на этот раз в её движениях не было судорожного напряжения. Она как будто прислушивалась.

Я отошёл на шаг, давая ей пространство. Все вокруг замерли.

— Не дави, — тихо сказал я. — Просто позволь ей подняться. Как ветки деревьев, которые тянутся к свету.

И о чудо. Земля под ногами Линетт начала подниматься. Медленно, плавно, без рывков и дрожи. Из пола выросла стена. Не гранитная, как в тот раз, но устойчивая и с ровными краями. Она возвышалась перед Линетт, и я видел, как на её лице проступает изумление, смешанное с восторгом.

— Получилось, — выдохнула она. — У меня получилось!

Она открыла глаза и уставилась на стену с таким видом, будто видела её впервые. Рейнар, стоявший в стороне, медленно перевёл взгляд на меня.

Я уже собирался вернуться на своё место, как вдруг почувствовал, что кто-то идёт ко мне. Это был Рейнар.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Дармир, — сказал он, останавливаясь рядом. — Это было... неожиданно.

— Я полон сюрпризов, капитан, — лениво ответил я, не глядя на него.

— Ты объяснил ей то, что мы не могли объяснить уже вторую неделю, — продолжил он, и в его голосе было нечто, похожее на уважение. — Откуда ты знаешь, как работают ведьмы «Лунной Чаши»?

Я пожал плечами, стараясь, чтобы лицо оставалось безмятежным.

— Читал где-то. У меня, знаешь ли, есть не только красивая мордашка.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся он. — В любом случае, я хочу попросить тебя об услуге.

— Валяй.

— Тренируй Линетт. Ты единственный, кто смог достучаться до неё. У нас нет времени возиться с ней поодиночке, а тебе, похоже, удаётся найти подход.

Я резко повернул голову и посмотрел на него с искренним изумлением.

— Ты серьёзно? Я — наставник? — я рассмеялся, хотя смех вышел невесёлым. — Фернскросс, ты, видимо, совсем отчаялся, если доверяешь мне людей.

— Я доверяю тебе конкретного человека. И только потому, что ты только что доказал, что можешь ей помочь. Ну, так что?

Я хотел отказаться. Честно хотел. Послать его куда подальше, сказать, что мне плевать на Линетт и на её проблемы, что я не нянька и не учитель. Но вместо этого я услышал:

— Ладно.

— Что?

— Говорю, согласен, — я вздохнул и запустил пальцы в волосы. — Ох уж этот командный дух. Вот надо было мне это?

Рейнар хлопнул меня по плечу и отошёл. А я остался стоять, проклиная свою слабость.

Остаток утренней тренировки я провёл, занимаясь с Линетт. Сначала она боялась даже смотреть на меня, но постепенно расслабилась. Мы повторили упражнение несколько раз, и с каждым разом стена получалась всё лучше. Я не был мягок, как Томас, но и не давил, как Арабелла. Я просто говорил то, что когда-то давно говорила мне одна ведьма. И это работало.

— Знаете, Дармир, — сказала Линетт в конце занятия, когда все уже собирались расходиться, — мне кажется, я впервые в жизни не хочу, чтобы меня оставили в покое.

Я посмотрел на неё. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, и смотрела на меня с благодарностью, от которой мне стало неловко.

— Это прогресс, — ответил я. — И зови меня просто Дамиан. Иначе начинаю чувствовать себя старым.

Она улыбнулась. Искренне, тепло. И впервые за долгое время я почувствовал что-то, отдалённо похожее на удовлетворение. Но, как оказалось, судьба не позволила мне насладиться этим чувством долго.

Мы только начали расходиться, когда дверь в тренировочный зал распахнулась, и вошёл ректор Тихонус. Это было настолько необычно, что все замерли. Ректор никогда не приходил на тренировки. Он вообще редко покидал свой кабинет, предпочитая управлять академией из-за стола. И то, что он явился лично, да ещё и в тренировочный зал, означало только одно: случилось нечто важное.

В руке он держал свиток с серебряной печатью.

Я почувствовал, как внутри меня всё сжалось. Я узнал эту печать. Узнал бы из тысячи. Это была эмблема «Лунной Чаши».

— Команда, — произнёс ректор, оглядев нас. — У меня новость.

Мы столпились вокруг него. Рейнар стоял впереди, скрестив руки на груди, и смотрел на ректора с сосредоточенным выражением.

— Академия «Лунной Чаши» прислала просьбу с вызовом, — продолжил Тихонус, разворачивая свиток. — Они предлагают провести товарищеский поединок перед турниром. Для оценки сил. И я принял это предложение.

Глава 14. Ведьма из прошлого

Глава 14. Ведьма из прошлого

Дамиан Дармир

На мгновение в зале повисла тишина, а потом все разом заговорили.

— Товарищеский поединок? — переспросила Арабелла, и её глаза загорелись. — С ведьмами? Это же шанс проверить себя до турнира!

— Отличная идея, — подхватил Томас. — Мы сможем посмотреть на их тактику, понять их слабые места.

— Когда? — спросила Вивиана.

— Сегодня вечером, — ответил ректор. — Они прибудут к закату. Поединок состоится на главной арене.

Все загалдели, обсуждая детали. Все были очень воодушевлены. И только я стоял на месте, как громом поражённый, и не мог пошевелиться.

Лунная Чаша. Здесь. Сегодня вечером. А это значит, что и она может быть среди них. Она точно будет одной из них. Она сильная ведьма. Сильнейшая… Я почувствовал, как внутри поднимается ледяная волна. Холодный, липкий страх, который сковал всё тело.

Ректор ушёл так же внезапно, как и появился. Команда ещё некоторое время гудела, обсуждая предстоящий поединок, а потом они начали расходиться, чтобы подготовиться. Я остался стоять на месте, глядя в одну точку, и не заметил, как ко мне подошла Вивиана.

— Ты в порядке? — тихо спросила она.

Я вздрогнул и обернулся. Её синие глаза смотрели на меня с беспокойством. Она была наблюдательной девушкой.

— В полном, — ответил я, натягивая улыбку. — Просто задумался, как размазать этих ведьм по арене.

Она посмотрела на меня с сомнением.

— Уверен? Ты побледнел.

— Это от голода, — отмахнулся я. — У нас отменили завтрак, помнишь? Теперь я мечтаю о куске мяса, а не о ведьмах.

Вивиана ещё пару секунд вглядывалась в моё лицо, потом кивнула, хотя, судя по выражению, не поверила ни единому слову.

— Ладно. Но если захочешь поговорить...

— Ты будешь первая, кого я позову, — перебил я с улыбкой, которая, надеюсь, выглядела искренней.

Она отошла, а я снова остался один.

Вечер наступил слишком быстро. Я провёл остаток дня как в тумане. На вечерних сборах Рейнар говорил что-то о тактике, о том, как мы должны выступить, но я почти не слушал. Единственное, о чем я мог думать, так это о том, что скоро увижу её.

Когда солнце начало приближаться к краю заката, по академии разнёсся слух, что ведьмы прибыли. Все студенты, как по команде, бросились к главной арене. Наша команда тоже направилась туда, и я шёл вместе со всеми, хотя мой разум мне кричал, чтобы я развернулся и ушёл.

Главный зал арены был забит до отказа. Студенты Штиля заполнили все трибуны, переговариваясь, смеясь, предвкушая зрелище. Наша команда стояла внизу, у края арены, ожидая выхода гостей.

И вот они вошли.

Семь фигур в плащах тёмного серебра. Они двигались бесшумно, словно тени, и по залу пронёсся восхищённый шёпот. Лунные ведьмы славились своей красотой, и слухи не врали: каждая из них была прекрасна. Высокие, стройные, с распущенными волосами и бледной, словно светящейся изнутри кожей. Но моё внимание было приковано только к одной из них.

Селена Морвец.

У меня не было ни капли сомнения, что Селена будет среди команды «Лунной чаши». Она шла в середине группы, и когда она остановилась и сняла капюшон, по моей спине пробежал холодок, которого я не испытывал с тех пор, как последний раз её видел. Она почти не изменилась. Те же чёрные, как смоль, волосы, рассыпавшиеся по плечам. Те же прекрасные карие глаза. Та же надменная улыбка, которая когда-то сводила меня с ума.

Внутри меня поднялась волна ярости. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль немного помогла. Она вернула меня в реальность.

Селена обвела взглядом зал, и когда её глаза остановились на мне, её улыбка стала шире.

— Дамиан Дармир, — произнесла она, и её голос, как всегда, был холодным и звонким. — Вот уж не ожидала увидеть тебя в команде «Штиля».

Все члены команды напряглись. Я почувствовал, как Рейнар рядом со мной выпрямился, но я уже шагнул вперёд, прежде чем кто-то успел меня остановить.

— А я, знаешь ли, совсем не удивлён, — ответил я, растягивая губы в улыбке, которая, я надеялся, выглядела как оскал. — Ведьмы «Лунной Чаши» всегда любили совать нос туда, где им не рады.

Она приподняла бровь.

— Ты что-то явно перепутал, мы приходим, когда нас зовут. Ваш ректор принял предложение нашего. Так что, я думаю, нам рады. Хоть развлечемся перед турниром, да девочки? — обратилась она к своей команде, а затем она сделала паузу, оглядев меня с ног до головы. — Хотя, глядя на тебя, развлечение обещает быть скучным.

— Скучным? — я хмыкнул. — Не волнуйся, милая. Когда я закончу, скучно тебе точно не будет. Разве что в лазарете.

— Угрозы? — она улыбнулась ещё слаще. — Как примитивно. Впрочем, от тебя другого ждать не приходится. Ты всегда был таким предсказуемым.

— А ты всегда была любительницей играть словами, — парировал я. — Но мы оба знаем, что слова — это всё, что у тебя есть.

Её глаза сузились, но она тут же взяла себя в руки.

— Посмотрим, чьи слова окажутся весомее, — сказала она. — Сейчас. На арене.

— На арене, — повторил я, глядя ей прямо в глаза.

— Дамиан, что происходит? — не выдержав, спросил Рейнар.

— Позже объясню. — сказал я.

Вокруг нас повисла тишина. Никто не вмешивался. Все затаили дыхание, наблюдая за нашей перепалкой.

И в этот момент ректор Тихонус вышел вперёд и поднял руку.

— Это, конечно прекрасный разговор, но напоминаю, у нас не битва на смерть, а товарищеский поединок. И надеюсь, он таковым и останется. Итак, объявляю поединок между командами Академии «Штиль» и Академии «Лунная Чаша» открытым! — провозгласил он, и его голос эхом разнёсся по залу. — Пусть победит сильнейший.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я не отводил взгляда от Селены. Она улыбалась. Но в этой улыбке не было ни капли того тепла, что она дарила мне в том домике в лесу.

— Дамиан, — тихо окликнул меня Рейнар. — Сосредоточься.

— Я сосредоточен, — ответил я, не поворачивая головы. — Как никогда.

Бой должен был начаться.

И я собирался победить. Во что бы то ни стало.

Глава 15. Серебряная вуаль

Глава 15. Серебряная вуаль

Дамиан Дармир

Старый дуэльный круг арены Академии «Штиль» был построен ещё в те времена, когда маги выясняли отношения не только на турнирах, но и в личных поединках до первой крови. Каменные плиты под ногами помнили удары тысяч заклинаний, а трибуны, вырубленные прямо в скале — крики сотен зрителей, жаждущих зрелища. Сегодня эти трибуны гудели так, будто в них поселился рой потревоженных пчёл. Вся академия собралась, чтобы посмотреть, как мы сразимся с «Лунной Чашей». И, судя по возбуждённому шёпоту, который волнами прокатывался по залу, зрители ждали зрелища.

Я стоял на краю круга и смотрел на наших противниц. Семь ведьм выстроились напротив, словно стая волчиц, готовых броситься на добычу. Их лица были спокойны, почти скучающими, будто они пришли не на поединок, а на скучную лекцию по истории магии. И только Селена Морвец, капитан их команды, стояла в центре, и смотрела прямо на меня. Её карие глаза пылали ледяным огнём, и я чувствовал, как её взгляд прожигает во мне дыру.

Ректор Тихонус вышел в центр круга, и его шаги гулко разнеслись по арене. Рядом с ним остановилась наставница «Лунной Чаши». Это была суровая женщина с серебряным посохом, увенчанным полумесяцем. Она была высокой и худой, как высохшее дерево, а её лицо с острыми чертами казалось высеченным из камня. Интересно, все наставницы в «Лунной Чаше» такие ледяные статуи? Или это только те, кто дослужился до права сопровождать команду на турниры?

Тихонус поднял руку, призывая к тишине. Гул на трибунах постепенно стих.

— Правила просты, — произнёс он, и его голос, усиленный магией, разлетелся по всему залу. — Командный поединок семь на семь. Ваша задача выбить противников из круга, в котором вы сейчас все стоите. Разрешено все, кроме смертельных заклинаний. Поединок идёт до полного выбывания одной из команд из круга. Вопросы есть?

Вопросов не было.

Я перевёл взгляд на нашу команду. Мы стояли на краю круга, готовые к бою.

— Готовы? — негромко спросил Рейнар, не оборачиваясь.

— Конечно, капитан, — ответил я, растягивая губы в улыбке.

Рейнар бросил на меня быстрый встревоженный взгляд, но ничего не сказал.

— Начали!

Рука ректора опустилась, и время на мгновение замерло. А потом всё сорвалось в движение.

Первые же секунды поединка показали, насколько мы недооценили противника.

Ведьмы не атаковали сразу. Вместо этого они рассредоточились по кругу, образовав полукруг, и одновременно подняли руки. Их движения были плавными, текучими, как вода. Воздух над ареной загустел, и я почувствовал знакомое ощущение, от которого по спине пробежал холодок. Лунная иллюзия. Приём «серебряная вуаль». Я знал его. Знал, как он работает, как он проникает в сознание, как заставляет видеть то, чего нет. Я это знал по урокам Селены.

— Держать строй! — заорал Рейнар, и в его голосе звенела сталь. — Не верить глазам! Ориентироваться на магический след!

Молодец, Фернскросс. Изучил методы «Лунной Чаши». Но было поздно.

Арабелла вдруг вскрикнула и выбросила руку вперёд. Водяной хлыст сорвался с её пальцев и полетел в Томаса. Я увидел, как она смотрит на него с ужасом, как её глаза расширены, как она целится в пустоту, но её мозг уже подчинился иллюзии. Томас едва успел уклониться, и хлыст просвистел в дюйме от его головы, разбившись о каменную плиту.

— Арабелла, что ты творишь?! — крикнул он. Но она его не слышала. Она уже боролась с невидимым противником, который существовал только в её голове. И в этот момент одна из ведьм сделала шаг вперёд и нанесла реальный удар. Ледяной клинок, сотканный из лунного света, врезался в плечо Арабеллы, и она, потеряв равновесие, отшатнулась назад. Я видел, как её нога переступает границу круга.

— Первое очко — «Лунной Чаше»! — объявил ректор.

Трибуны ахнули.

Томас удержался в круге. Я видел, как он борется с иллюзией, как его глаза мечутся, пытаясь отличить реальность от фантомов. Воздушная магия, которой он владел, могла помочь ему почувствовать движение противников, но против «серебряной вуали» этого было недостаточно.

А затем ведьмы сделали то, чего я боялся больше всего.

Они исчезли полностью. Стали невидимыми. Словно их и не было. Я слышал, как Рейнар что-то кричит, как Вивиана вскрикивает, пытаясь поставить щит, как Корвин выругался сквозь зубы. Но я видел только пустоту перед собой.

Я колебался. Всего секунду. Одна секунда, которая показалась вечностью. Я знал, что могу сделать. Знал, как рассеять иллюзию.

Я выругался сквозь зубы. Закрыл глаза. И быстрым движением выбросил вверх сгусток Тьмы. Она рванулась вверх, как чёрный столб дыма, и ударила в центр зала. Иллюзия развеялась, как туман под порывом ветра. Ведьмы снова стали видимыми.

На долю секунды в зале повисла тишина. Я видел, как расширились глаза Селены. Она поняла, что произошло.

А потом бой продолжился.

Рейнар воспользовался секундным замешательством ведьм и атаковал. Его магический таран сбил с ног ближайшую ведьму и вышвырнул её за пределы круга. Счёт сравнялся.

— Одно очко — «Штилю»! — прогремел голос ректора.

Трибуны взорвались криками. А я смотрел только Селену, которая стояла в центре, и смотрела на меня. Теперь её глазах читался вызов. 1:1 . Она приняла бой.

Вивиана с золотой молнией бросилась на одну из ведьм. Та попыталась уйти в тень, но золотая магия, слишком мощная. Она настигла её и сбила с ног. Ещё одна ведьма вылетела из круга.

— Второе очко — «Штилю»!

Мы повели в счёте. Я видел, как наша команда воспрянула духом. Рейнар сражался, как зверь, Корвин выплеснул огненную волну, которая заставила ведьм отступить. Томас, создал воздушный барьер, прикрывая Линетт. Мы были в игре.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но потом всё изменилось не в нашу сторону.

Селена вышла вперёд. Она просто посмотрела на меня и атаковала. Её магия была красивой. Смертельно красивой. Лунный свет, сотканный в тончайшие нити, полетел в меня, оставляя в воздухе серебристые всполохи. Я блокировал её огнём, но это было всё равно, что тушить пожар ладонями.

Рейнар бросился ко мне на помощь, но его перехватила одна из ведьм. Вивиана сражалась с другой. Корвин — с третьей. Томас и Линетт прикрывали друг друга, но их тоже оттеснили. Мы оказались разделены, каждый сам за себя. И именно этого и добивалась Селена.

Первой не выдержала Линетт. Одна из ведьм, воспользовавшись моментом, выбила её из круга мощным телекинетическим ударом. Линетт отлетела назад, приземлившись на каменные плиты за границей круга.

— Второе очко — «Лунной Чаше»!

Затем выбили Корвина. Он сражался отчаянно, но две ведьмы одновременно ударили по нему с флангов, и он не успел среагировать. Он рухнул на колени, выброшенный из круга, и ударил кулаком по камням. Я слышал его рычание даже сквозь шум трибун.

Рейнар успел скинуть ещё одну ведьму, доведя счёт до трёх. Но это уже не имело значения, преимущество было упущено. Селена смотрела на меня, и в её глазах была только холодная, беспощадная решимость.

Вивиану выбили следующей. Она сражалась до последнего, но две ведьмы, объединив усилия, создали лунный вихрь, который поднял её в воздух и вышвырнул за пределы круга. Счёт сравнялся.

Остались только я, Рейнар и Томас.

Это было безнадёжно.

Рейнар выкрикнул приказ, и мы бросились в атаку. Всё смешалось в один яростный вихрь. Томаса выбили первым: он прикрывал Рейнара, когда две ведьмы ударили одновременно. Затем Рейнар, отбиваясь от трёх противниц, сумел скинуть ещё одну, но и сам потерял равновесие и переступил границу.

Я остался один.

Один против трёх.

Я стоял в центре круга, тяжело дыша, и смотрел на Селену, которая медленно приближалась ко мне. Её губы изогнулись в улыбке.

— Ну что, Дармир, — тихо произнесла она, и её голос прозвучал так интимно, будто мы были не на арене, а в старом доме на опушке. — Похоже, твоя команда не дотянула.

Я молчал. Ярость клокотала во мне, как лава. Тьма рвалась наружу, требуя выхода. Я чувствовал, как она пульсирует в кончиках пальцев, готовая вырваться и поглотить всё вокруг.

— Сдавайся сразу, — предложила Селена. — Не заставляй меня делать тебе больно. Снова.

Последнее слово ударило по мне, как хлыст. Я сделал шаг вперёд. Ещё один. И ещё. Я не собирался сдаваться. Пусть они выбьют меня силой. Пусть попробуют.

Она отбилась от меня лунным светом. Легко, играючи. И в тот же момент две другие ведьмы ударили меня с флангов. Ледяной клинок полоснул по ноге. Я пошатнулся. А затем Селена шагнула вперёд и простым толчком ладони выбросила меня из круга.

Я упал на спину. Удар вышиб воздух из лёгких. Я лежал на каменных плитах, глядя в потолок, и не мог пошевелиться. В ушах звенело, а сердце бешенно колотилось.

— Поединок окончен! — прогремел ректор. — Победа —« Лунной Чаши»!

Трибуны взорвались. Кто-то свистел, кто-то кричал, кто-то топал ногами. Но всё это было как будто в тумане. Я слышал только её шаги.

Селена остановилась надо мной. Её лицо было бесстрастным, но в глазах горело что-то, отчего моя кровь вскипела.

— Прощай, Дамиан, — тихо сказала она. — Увидимся на реальном турнире.

Она развернулась и ушла, не дождавшись ответа. Её плащ взметнулся за спиной серебристой волной, и через мгновение она растворилась в толпе своих спутниц. Я остался лежать.

Когда я, наконец, поднялся, команда уже собралась у края круга. Все выглядели так, будто их переехала карета. И только Рейнар, мокрый от пота и уставший, все равно стоял прямо и смотрел на нас. Он не выглядел сломленным. Он выглядел как человек, который только что проиграл битву, но не войну.

— Это был не провал, — сказал он, и его голос прозвучал ровно, несмотря на всё, что произошло. — Это был урок. И мы его усвоили.

Все молчали, глядя на него.

— У нас есть ещё две недели до турнира, — продолжил он. — И я намерен использовать каждую минуту. Сегодня нас разбили, потому что мы не были достаточно готовы.

Он замолчал.

— Завтра в шесть утра, — сказал Рейнар. — Все, без опозданий. Кто не придёт, тот выбывает заочно. Понятно?

Мы молча кивнули.

Я смотрел на Рейнара и чувствовал странное, непривычное чувство. Он не жаловался. Не искал виноватых. Он просто встал и пошёл дальше. И, глядя на него, я понимал, что, этот человек сделает все, чтобы сделать из нас сильнейшую команду.

— Дармир, — окликнул меня Рейнар, когда все начали расходиться. — На пару слов.

Я задержался. Он подошёл ко мне, остановился вплотную.

— То, что ты сделал на арене, — сказал он тихо, — мне же не показалось? Это была не огненная магия. И не воздушная. Я прав?

Я смотрел ему в глаза. Тёмные, серьёзные, без тени осуждения.

— Прав, — ответил я.

Он кивнул, словно ожидал этого ответа.

— Это твоё дело, — сказал он. — До тех пор, пока это не ставит под угрозу команду. Но если ты хочешь, чтобы я доверял тебе, тебе придётся рассказать. — Он хлопнул меня по плечу. — А сейчас иди отдохни. Завтра будет тяжёлый день.

Он развернулся и ушёл, оставив меня одного в опустевшем зале. Я стоял в центре арены, глядя на каменный круг, по которому ещё несколько минут назад мы сражались. Всё закончилось. Мы проиграли. Но странное дело: я не чувствовал пустоты. Я чувствовал злость. И решимость.

Селена решила показать мне моё место. И ей это удалось. Но теперь я знал, чего она ждёт от меня. Но её ожидания не оправдаются.

Глава 16. Ледяная маска

Глава 16. Ледяная маска

Селена Морвец

Я вошла в главный зал арены Академии «Штиль» с высоко поднятой головой и ледяным спокойствием, которое давалось мне дороже, чем любое заклинание. Каждый мой шаг отдавался в груди глухим ударом. Ведьмы «Лунной Чаши» не показывают слабости. Ведьмы «Лунной Чаши» не чувствуют. Ведьмы «Лунной Чаши» само воплощение силы и безразличия.

Я сняла капюшон.

Это было первое настоящее испытание. Мои пальцы дрожали, но я заставила их двигаться плавно, неторопливо, как подобает старшей наследнице Морвец. Капюшон соскользнул с головы, и я почувствовала, как волосы рассыпались по плечам.

И вот я увидела его.

Дамиан стоял на площадке, как всегда самый красивый, с этой своей улыбкой, которая вызывала сейчас только острую, режущую боль. Его огненные волосы, небрежно собранные в хвост, выбивались из причёски. Будто он пришёл не на поединок, а на увеселительную прогулку. И глаза… Все, перестань! Не думай!

Я надела свою ледяную маску.

Это было искусство, которому меня учили с детства. Отключить эмоции, спрятать их глубоко, туда, где никто не найдёт. Сделать лицо непроницаемым, как камень. Заставить голос звучать ровно, без единой трещинки. Я умела это лучше всех в «Лунной Чаше». И сегодня это умение должно было спасти меня.

Но внутри всё переворачивалось. Я смотрела на него и у мне было тяжело дышать. Грудная клетка сжималась, как будто на неё положили гранитную плиту. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышат все вокруг. Я боялась, что он увидит. Боялась, что он поймёт.

И в то же время я хотела, чтобы он знал.

Чтобы он понял, что я не предавала его. Что я не хотела его бросать. Что каждая секунда без него была пыткой. Что я до сих пор люблю его, несмотря ни на что.

Но я не могла сказать ни слова.

Мать постаралась. Она отравила мою жизнь так, что у меня не осталось ничего, кроме долга. Долга перед семьёй. И я должна была следовать этому долгу, даже если он разрывал меня на части.

Когда я произнесла его имя, «Дамиан Дармир», я почувствовала, как внутри скребут кошки. Его лицо исказилось яростью, и он шагнул вперёд. Я знала, что будет перепалка. Я знала, что буду язвить, колоть, унижать его. Потому что это был единственный способ удержаться. Единственный способ не броситься к нему и не закричать: «Я люблю тебя, прости меня, я всё ещё люблю!»

Я не могла себе этого позволить.

И поэтому я надела маску. Самую лучшую, самую ледяную.

А потом начался бой.

Год назад. Лунная Чаша. Моя комната.

Я вернулась из леса, когда луна уже стояла высоко в небе. В общежитии «Лунной чаши» было тихо . Все давно спали, и только я брела по тёмным коридорам, как призрак. Я не плакала. Слёзы кончились ещё по дороге. Теперь внутри была пустота. Гулкая, звенящая пустота, которая отзывалась болью при каждом вдохе.

Я закрыла дверь на щеколду и опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Ноги не держали. Тело казалось чужим, непослушным, будто его наполнили свинцом. Я смотрела в окно на серебристый диск луны и думала о том, что где-то там, за лесом, в стенах «Штиля», есть самый дорогой мне человек, который сейчас, ненавидит меня. И он прав…

Но я должна была это сделать. Потому что иначе он бы умер.

Мать была слишком сильна. Её проклятие — не пустая угроза. Я знала, на что она способна. И если бы она узнала, что я продолжаю встречаться с Дамианом, она бы исполнила свою угрозу. А я бы не пережила его смерти. Лучше пусть он ненавидит меня, но живёт.

Я повторяла это снова и снова, как заклинание, но легче не становилось.

Первые недели были худшими. Я перестала разговаривать. Не делилась. Не улыбалась. Наставницы сначала удивлялись, потом стали коситься на меня. А позже, вообще, кажется, решили, что я просто повзрослела. Мать была довольна: она считала, что её урок усвоен. Что я наконец-то стала той, кем должна была быть всегда. Холодной, бездушной наследницей.

Сестра заметила первой. Моя младшая сестра, Исольда, с её вечным любопытством и колкими шуточками. Она подходила ко мне, заглядывала в глаза, пыталась растормошить. А я смотрела на неё и не могла понять, почему мне так противно от её прикосновений.

Правда открылась спустя месяц.

Я случайно услышала разговор матери и Исольды. Они стояли в кабинете ректора, и дверь была приоткрыта. Я шла мимо, и мой слух, обострённый годами тренировок, уловил обрывок фразы.

— Ты всё сделала правильно, — говорила мать. — Если бы не ты, связь твоей сестры зашла бы слишком далеко. Ты хорошо послужила семье.

— Я просто хотела помочь, — отвечала Исольда. — Я знала, что ты должна знать. Она же моя сестра. Я не могла позволить ей разрушить своё будущее из-за какого-то...

Я замерла. Сначала я не поняла, о чём речь. А потом до меня дошло.

Исольда. Моя собственная сестра. Предательница. Рассказала моей матери о Дамиане. Я не могла поверить… Она была тем, кому я доверяла. Я доверила ей свою тайну. Она была единственной, кто знал… И почему я раньше не догадалась?!

Я стояла в коридоре, прижавшись спиной к стене, и не могла дышать. Целая вера в то, что хоть кто-то в этом проклятом доме был на моей стороне, разрушилась в одно мгновение. Никому из низ нельзя доверять. Все они — враги.

Я не вошла. Я развернулась и ушла. Мне нужно было переварить это. Нужно было понять, как жить дальше, зная, что собственная сестра продала меня за материнское одобрение. Она так и не узнала, что я всё слышала. Я не показала виду, но в душе поставила на ней крест.

Нет, мать я ненавидела и раньше, но теперь эта ненависть стала чем-то более глубоким, более основательным. Она была не просто холодной женщиной, которая требовала от меня невозможного. Она была чудовищем, которое уничтожило единственное, что делало меня счастливой. И я поклялась себе, что однажды отплачу ей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Некоторое время спустя. «Лунная Чаша».

Мать начала сватать меня. Сначала это было завуалировано. Намёки, разговоры о «подходящей партии». Потом пошли конкретные предложения. Один жених за другим, как на ярмарке. Мать выбирала самых знатных, самых влиятельных, самых богатых.. Ей было плевать, что я вообще не хочу иметь ничего общего с этими людьми.

Первого жениха звали Лоренцо. Он был красив, знатен и глуп, как пробка. Сын какого-то влиятельного ведьмака с юга, с состоянием, которое могло бы купить половину королевства. Мать сияла, представляя его. Лоренцо улыбался, целовал мне руку и рассыпался в комплиментах. Я смотрела на него и думала о том, что его уши слишком большие.

На втором свидании я применила иллюзию. Магия иллюзий — шикарная вещь. Особенно когда нужно, чтобы мужчина сбежал, не оглядываясь. Я заставила Лоренцо увидеть в своём бокале с вином паука размером с кулак. Он завопил, опрокинул стол и выбежал из зала, забыв о манерах. Мать была в ярости, но доказать ничего не смогла. Лоренцо клялся, что в вине был ядовитый тарантул, но бокал был чист.

Второго жениха звали Альдрик. Он был высокомерен, как павлин, и считал себя непревзойдённым магом. Я решила, что такому нужно преподнести урок. На третьем свидании я наложила на него лёгкую иллюзию, заставив его увидеть в зеркале вместо своего отражения морду тролля. Альдрик застыл, потом провёл рукой по лицу, потом снова посмотрел в зеркало. И завизжал. Так визжат маленькие девочки, увидевшие мышь. Он выбежал из комнаты, сбив по пути лакея, и больше не возвращался. Мать была вне себя.

Третьего жениха звали... а, неважно. Ему я показала иллюзию, будто за его спиной стоит призрак моей покойной бабушки и грозит ему клюкой. Он побледнел, перекрестился и испарился.

Четвёртому я внушила, что я, это не я, а какая-то древняя старуха, и он сбежал, причитая о порче.

Мать злилась всё сильнее. Она кричала, угрожала, обещала наказать меня, но я лишь пожимала плечами и говорила, что не виновата: мужчины, мол, слишком нервные. Она скрежетала зубами, но сделать ничего не могла.

Сестра смотрела на меня с подозрением, но молчала. Я знала, что она что-то заподозрила, но ей не хватало смелости обвинить меня открыто. Да и кто бы ей поверил? Я была теперь идеальной дочерью. Ледяной, послушной, безразличной. Мои женихи сбегали не из-за меня, а из-за собственной слабости. Так говорила мать. И сама же в это верила.

А я улыбалась своей самой холодной улыбкой и думала о том, что магия иллюзий действительно удобная вещь.

Незадолго до турнира. Лунная Чаша.

Отбор на Межмагические состязания в «Лунной Чаше» проходил не так, как в «Штиле». Никаких артефактов, никакой случайности. Только сила. Только мастерство. Только демонстрация того, на что ты способна.

Мать лично наблюдала за испытаниями. Она стояла на возвышении, сжимая свой серебряный посох, и её холодные глаза скользили по нам, оценивая. Я знала, что она хочет, чтобы я попала в команду. И я знала, что она хочет, чтобы в команду попала Исольда. Ей нужно было, чтобы обе её дочери представляли «Лунную Чашу», чтобы весь мир увидел, какая у неё сильная кровь.

Испытания длились три дня. Поединки, заклинания, выживание в магических ловушках, работа с тенями, контроль лунного света. Я выкладывалась на полную и вошла в семёрку. Безоговорочно. Мои результаты были одними из лучших, и даже мать не смогла бы оспорить их, даже если бы захотела. Исольда тоже попала благодаря своим способностям, а не только покровительству. Признаю, она была сильной ведьмой. Но видеть её в одной команде со мной было испытанием похуже любого турнира.

Когда список утвердили, я стояла в зале, окружённая своими будущими соратницами, и чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Мы были командой. Формально. Но я никому из них не доверяла. И уж точно не собиралась доверять Исольде.

Она подошла ко мне после церемонии.

— Поздравляю, сестрёнка, — сказала она с улыбкой, которая должна была казаться тёплой. — Мы вместе. Разве это не чудесно?

Я посмотрела на неё. На её лицо, такое похожее на моё и одновременно такое чужое.

— Чудесно, — ответила я ровно. — Просто чудесно. — И я отвернулась.

Настоящее время. Арена Штиля. После поединка.

Я стояла в тени колоннады и смотрела, как команда «Штиля» собирается у края круга. Они выглядели разбитыми, уставшими, подавленными. И я видела его. Дамиана.

Я не могла отвести от него взгляд. Я хотела подойти к нему, но не могла. Мать следила за каждым моим шагом сидя на трибуне, вместе с нашей наставницей. Исольда тоже была рядом, поэтому мне ничего не оставалось, как только держать лицо. Если бы они увидели, что я подошла к нему, если бы заподозрили, что между нами что-то есть... Поэтому я просто стояла, смотрела, и ненавидела себя за то, что не могу ничего изменить.

— Прости меня, — прошептала я одними губами. — Прости, что не могу сказать тебе правду.

Глава 17. Южный Шпиль

Глава 17. Южный Шпиль

Дамиан Дармир

Время пролетело быстро. Рейнар гонял нас без жалости, и к концу недели после позорного поражения от «Лунной Чаши» я уже не мог вспомнить, каково это просыпаться без мысли о тренировке. Наши тела работали на автомате. Мы вставали в шесть, разминались, спарринговали, отрабатывали связки, повторяли тактические схемы, снова спарринговали, падали от усталости, поднимались и продолжали. Рейнар был к нам беспощаден. Он выжимал из нас всё, что мы могли дать, а потом требовал ещё немного. И, как ни странно, ему никто не перечил.

По мере приближения дня турнира, я стал замечать перемены. Не только в себе. Во всех нас.

Арабелла перестала возмущаться на каждое замечание, и начала слушать. Более того, она начала предлагать варианты совместных атак. Её водяные конструкции становились всё более изощрёнными, а на тренировках она уже не пыталась доказать, что лучше всех. Она работала с Вивианой так, будто они были двумя половинами одного целого. Вивиана, в свою очередь, научилась использовать свою золотую магию не только для атаки, но и для защиты, и её щиты стали почти непробиваемыми. Корвин изменился сильнее всех, его огонь стал более управляемым и точным.. А Линетт... Линетт расцвела. Мои уроки, как ни странно, сработали. Она перестала бояться своей магии и начала с ней договариваться. Её земляные стены теперь были не просто устойчивыми, они были словно произведением искусства. Я не говорил ей этого, но в глубине души гордился. Самую малость.

Я же тренировался как одержимый. Потому что знал, что от Селены пощады не будет. И в следующий раз, когда мы встретимся на арене, я не собирался проигрывать. Я не мог проиграть ей.

Теперь эту команду можно было назвать командой. Настоящей. Мы научились чувствовать друг друга без слов. Мы знали, кто где стоит, кто что делает, кто прикроет, кто атакует. Мы стали единым организмом, и это было приятное и одновременно пугающее чувство.

Рейнар наконец-то перестал смотреть на нас как на труппу бродячего цирка. И это заставляло верить в себя.

Утро отъезда в Южный Шпиль выдалось сумбурным. Мы собрались в холле главного корпуса, нагруженные сумками, артефактами и собственными нервами. Ректор Тихонус, облачённый в парадную мантию, выглядел так, будто не спал всю ночь, но держался бодро. Он лично проверил, всё ли мы взяли, прочитал короткую напутственную речь про честь академии, и про то, что мы лучшие из лучших. Я слушал вполуха, переминаясь с ноги на ногу. Меня больше занимало другое: какого демона мы до сих пор не выехали?

Наконец, погрузились в экипаж. Это был магический экипаж, с усиленными осями, амортизирующими чарами и кучером, который, судя по выражению лица, был готов везти нас хоть на край света. Ректор сел рядом с ним, а мы втиснулись внутрь.

Дорога до портальной станции заняла около часа. Я почти не смотрел в окно, пейзажи меня не интересовали. Я думал о том, что ждёт нас впереди. Межмагические состязания. Лучшие маги пяти академий. Селена…

Портальная станция оказалась небольшим каменным зданием, похожим на крепость. Ректор показал стражам какие-то бумаги, и нас пропустили в главный зал, где в центре возвышалась огромная арка. Она была вырезана из цельного куска чёрного камня и исписана светящимися рунами. От неё исходило низкое, вибрирующее гудение, от которого закладывало уши.

— Прямой переход до «Южного Шпиля», — объявил ректор. — Держитесь ближе друг к другу. Переход займёт несколько секунд, но ощущения могут быть необычными. Главное, не паникуйте.

— Необычные ощущения? — переспросил я, приподняв бровь. — Звучит обнадёживающе.

— Просто не закрывай глаза, — посоветовал Рейнар. — И не дыши, если сможешь.

Я хотел съязвить, но не успел. Ректор уже активировал арку, и меня подхватило, закрутило, сжало в одну точку, а затем выплюнуло с другой стороны, как косточку из вишни. Я пошатнулся, едва устояв на ногах, и выругался сквозь зубы.

— Какого...

— Я же предупреждал, — раздался голос Рейнара.

Я открыл глаза. Мы стояли на постоялом дворе где-то на полпути к «Южному Шпилю». Прямо на открытой площадке, окружённой низкими каменными строениями. Вокруг кипела жизнь. Тоговцы сновали с тюками, лошади ржали, а разносчики кричали. Вокруг пахло жареным мясом, специями и морской солью. Двор был большим, шумным, полным путешественников и торговцев и, судя по всему, других участников турнира.

— Где мы? — спросила Линетт, озираясь.

— Перевалочный пункт, — ответил ректор. — Напрямую в «Южный Шпиль» перенестись нельзя из-за защитных чар. Придётся добираться обычным путём. Здесь мы передохнём и двинемся дальше.

Я осмотрелся. Постоялый двор был не просто большим, он был огромным. Каменные стены, крытые черепицей крыши, внутренний двор, вымощенный брусчаткой. Повсюду стояли столы, за которыми сидели люди. Я заметил несколько групп, одетых в одинаковые цвета. Это были явно команды других академий.

И тут я увидел их.

«Северный Предел».

Они стояли у одного из входов, о чём-то разговаривая. Высокие, широкоплечие, с суровыми лицами, будто высеченными из гранита. Их форма была тёмно-синей, с серебряными вставками, напоминающими льдины. Их было легко узнать, ведь даже без магии от них веяло холодом. Это были лучшие боевые маги Севера, закалённые в ледяных пустошах. Я слышал о них многое. Боевые маги, которые могли сражаться при любых условиях. Они не чувствовали усталости и обладали силой, способной расколоть скалу. Но даже у лучших есть слабые места. Главное —их найти.

Один из них, самый высокий, с тяжёлой челюстью и светлыми, почти белыми волосами, заметил нас. Его взгляд скользнул по нашей группе, остановился на Линетт, которая всё ещё испуганно жалась к Томасу, и на Арабелле, которая смотрела на северян с плохо скрытым пренебрежением. Затем он усмехнулся и что-то сказал своим. Те засмеялись.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Они что с ума сошли? — донёсся до меня его голос, полный презрения. — Серьёзно? Они отправили на турнир детей?

Я почувствовал, как рядом напрягся Рейнар. Арабелла вскинула подбородок, готовая ответить, но я успел первым.

— Мы команда Академии «Штиль». И если нашу команду отправили на турнир, значит такие дети, как мы, могут вас размазать по стеночке.

—Что? — воскликнул тот самый, с тяжелой челюстрею.

— А вы, я смотрю, привезли с собой не только льдины, но и проблемы со слухом, — лениво протянул я, шагнув вперёд. — Я сказал, что мы — команда Штиля. Если для вас «дети» — это лучшие маги нашей академии, то мне вас жаль. Старость, должно быть, тяжёлое бремя.

Северянин уставился на меня. Его глаза сузились. Он сделал шаг вперёд, но его остановил другой, пониже, с тёмной бородой и шрамом через бровь.

— Не сейчас, Бьорн, — тихо сказал он. — Разберёмся на арене.

Бьорн, не сводя с меня взгляда, медленно кивнул.

— Посмотрим, как вы заплачете, когда столкнётесь с настоящими магами, — бросил он. — Дети.

Я улыбнулся ещё шире.

— Непременно. Если, конечно, вы не сбежите раньше, испугавшись детей.

Северяне отвернулись, не удостоив нас больше ни словом. Я почувствовал, как рука Рейнара сжала моё плечо.

— Могло быть хуже, — тихо сказал он.

К вечеру мы были уже в «Южном Шпиле».

Когда наш экипаж выехал с площади, а после добрался до последнего холма дороги, я увидел академию. На мгновение у меня перехватило дыхание. «Южный Шпиль» был не просто красив. Он был великолепен. Он возвышался над берегом моря, как белоснежная жемчужина, сияющая в лучах закатного солнца. Высокие башни, увенчанные золотыми шпилями, вздымались к небу, а стены, сложенные из белого камня, казались выточенными из слоновой кости. Вокруг академии раскинулись сады с экзотическими растениями, фонтаны и террасы, спускающиеся к самой воде. Всё здесь дышало роскошью и изяществом, словно сам воздух был пропитан магией.

— Ничего себе, — выдохнула Линетт,— Это самый настоящий дворец, а не академия.

— «Южный Шпиль» всегда славился своей архитектурой, — заметил ректор Тихонус. — И своим гостеприимством. Надеюсь, вы оцените и то, и другое.

Когда мы проехали через главные ворота, нас встретил сам ректор «Южного Шпиля» — Магнус. Это был высокий, статный мужчина с серебристыми волосами и тёплой улыбкой. Он был одет в светлые одежды, расшитые золотыми нитями, и выглядел так, будто только что сошёл с картины, изображающей какого-нибудь древнего короля.

— Тихонус! — воскликнул он, раскрывая объятия. — Добро пожаловать, старый друг!

— Магнус, — ответил наш ректор, пожимая ему руку с улыбкой, которую я редко у него видел. — Рад видеть тебя в добром здравии.

Они обменялись ещё несколькими любезностями, пока мы стояли позади, чувствуя себя немного неловко. Затем Магнус обратился к нам.

— Добро пожаловать в «Южный Шпиль»! — провозгласил он, и его звучный, теплый голос разнёсся по двору. — Ваши гостевые покои уже готовы. Прошу вас, располагайтесь. Слуги проводят вас. Если вдруг что-то понадобится, обращайтесь, не стесняйтесь.

Мы поклонились и последовали за слугами.

Гостевые покои оказались роскошными. У нас с Рейнаром, Корвином и Томасом были общие апартаменты. Просторная гостиная с высокими потолками, расписанными фресками, мягкие диваны, мраморный пол и огромные окна, выходящие на море. В каждой спальне была широкая кровать с балдахином, шкафы из тёмного дерева и собственный балкон. Всё блестело чистотой и богатством. Даже в «Штиле» у нас не было таких условий. Девушек поселили отдельно от нас.

Я стоял на балконе, глядя на закат, и вдыхал солёный морской воздух.

А потом я услышал её смех.

Селена.

Я замер. Он донёсся откуда-то снизу, с террасы. Этот смех ударил по мне, как удар молнии. Я медленно повернул голову и посмотрел вниз.

Они прибыли. «Лунная Чаша». Их тоже поселили здесь, в соседнем крыле. Я увидел их фигуры в серебристых плащах, движущиеся по террасе. И среди них — её. Селену. Она шла впереди, что-то говоря своим спутницам, и её лицо, освещённое закатом, было таким же прекрасным, как в тот день, когда я впервые увидел её в лесу.

Моё сердце сжалось. Я вцепился в перила балкона так, что побелели костяшки.

Она здесь. Совсем рядом. И я ее буду видеть каждый день.

Я смотрел на Селенц, и во мне боролись два чувства, которые явно не сочетались. Ненависть и тоска. Ненависть к тому, что она сделала. И тоска по тому, что мы потеряли.

Я отвернулся и вошёл в комнату.

— Ты в порядке? — спросил Рейнар, который раскладывал вещи на кровати.

— В полном, — ответил я, натягивая улыбку. — Просто вид с балкона слишком красивый. Аж тошно стало.

Он посмотрел на меня с сомнением, но ничего не сказал.

Я упал на кровать и уставился в потолок. Внутри всё кипело. Она здесь. И я не знаю, смогу ли я выдержать это.

Глава 18. Танец на осколках

Глава 18. Танец на осколках

Дамиан Дармир

Утро началось с того, что меня разбудил запах жареного бекона, доносившийся откуда-то из-за двери. Это было настолько неожиданно и настолько приятно, что я ещё несколько минут лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять, не снится ли мне это. В Штиле нас кормили, конечно, но чтобы бекон сам приходил к тебе в спальню... Такого не было даже в моих самых смелых фантазиях.

Я открыл глаза и уставился в потолок, расписанный фресками с изображениями морских божеств. Стук в дверь. Принести завтрак. Молодой человек с безупречно прямой осанкой и лицом, на котором застыло выражение вежливой невозмутимости толкал перед собой небольшой столик на колёсиках, и то, что на этом столике находилось, заставило меня окончательно проснуться.

Первое, что бросалось в глаза, это серебряный поднос. Он был начищен до такого блеска, что в нём отражались блики утреннего солнца. На подносе стояла тарелка, накрытая крышкой-клошем. Рядом пристроилась чашка из тончайшего фарфора с золотой каймой, а в ней тёмный напиток, от которого поднимался лёгкий пар. Запах был насыщенным, терпким, с едва уловимой ноткой шоколада.

Слуга с лёгким поклоном снял крышку, и я едва не задохнулся от нахлынувших ароматов. Румяный бекон с хрустящими краями, лежал аккуратными полосками. Рядом с ним, как дополнение к бекону, лежали идеально округлые, с нежными белками яйца пашот. Горка крошечных помидоров черри и несколько ломтиков хлеба с золотистой корочкой. Отдельно на столике стояла маленькая вазочка с мёдом и блюдце с нарезанными фруктами.

Я смотрел на всё это и чувствовал, как в груди поднимается аппетит. В Штиле завтрак был простым — каша, кусок хлеба, иногда варёное яйцо. И ели мы в общей столовой, а не как здесь, в своей спальне.

— Вот это гостеприимство. Благодарю. — произнес я слуге.

Я не заметил, как опустошил тарелку. Слуга всё это время стоял у двери, недвижимый, как статуя, и лишь когда я откинулся на подушки от сытости, он бесшумно шагнул вперёд и забрал столик. На прощание он снова поклонился, и исчез за дверью так же незаметно, как и появился.

А потом я вспомнил, что сегодня вечером приём у ректора Магнуса. Праздник перед началом турнира. Все команды, все наставники будут в одном зале. И среди них будет она.

Боги, как же я устал от мыслей. От её лица, которое преследовало меня даже во сне. От этого проклятого смеха, который я услышал вчера с балкона и который до сих пор звенел в ушах, как наваждение.

Я сел, потянулся и подошёл к окну. Море было спокойным и красивым. Но красота этого места не приносила мне облегчения. Она только подчёркивала, насколько всё вокруг фальшиво и натянуто. Даже слуга, который принес этот завтрак. Не сказал ни слова, а лишь вежливо улыбался. Все эти улыбки, поклоны, вежливые слова… А под ними кипят такие страсти, что любое море позавидует.

До приёма было ещё несколько часов, и я решил потратить их с пользой. Я долго стоял под горячей водой, смывая с себя остатки вчерашней усталости. Потом оделся в тщательно отобранный наряд: тёмно-синие брюки, белую рубашку с расстёгнутым воротом, лёгкий чёрный сюртук с серебряной вышивкой по краям. Волосы же я собрал в небрежный хвост, оставив несколько прядей свободно падать на лицо. Идеально.

День пролетел быстро, почти незаметно, и уже к вечеру наш отряд собрался в гостиной. Девушки пришли последними. Вивиана сияла в золотистом платье, которое подчёркивало её синие глаза, а Арабелла выбрала тёмно-фиолетовое платье, с высоким воротом и разрезом до бедра.. Линетт скромно стояла рядом, в простом светло-сером платье, но в нём было что-то трогательное и милое, что соответствовало ее натуре.

— Ну что, команда бродячего цирка, — произнёс я, оглядев всех, — вы готовы показать этим южанам, что такое настоящий «Штиль»?

— Ты сегодня на удивление бодр, — заметил Рейнар, поправляя манжету. — Обычно ты ворчишь по утрам.

— Утро закончилось, капитан. Уже вечер. А вечером я всегда очарователен.

— Ну-ну, — усмехнулась Вивиана, беря Рейнара под руку.

Мы направились к главному залу, откуда уже доносились звуки музыки и приглушённый гул голосов. «Южный Шпиль» умел устраивать праздники. В этом им не откажешь.

Зал был огромен. Высокие сводчатые потолки, с которых свисали хрустальные люстры, рассыпающие по стенам тысячи искр. Повсюду стояли столы с угощениями, а в центре зала несколько пар уже танцевали.

Гостей было много. Команды пяти академий и их наставники, какие-то важные лица, чиновники, магистры, все были тут. Я заметил северян из «Северного Предела» . Они держались особняком, мрачные, как тучи, но даже им пришлось сменить походную форму на парадные мундиры. «Боевую Цитадель» я вычислил сразу: здоровые, подтянутые, с выправкой профессиональных воинов. Они стояли у окна, о чём-то переговариваясь.Южане, естественно, были в своей стихии: улыбались, флиртовали, кружились в танце, демонстрируя изящество и лоск. А «Лунная Чаша»… Их я увидел позже всех. Семь фигур стоявших в тени одной из колонн. Они держались с холодным достоинством, которое граничило с высокомерием. И среди них была Селена.

Я заставил себя не смотреть, но глаза предали меня. Она стояла чуть впереди остальных, прямая, как клинок, в длинном платье цвета лунного серебра, которое облегало её фигуру, как вода. Волосы были убраны в замысловатую причёску, открывающую шею и плечи. Она выглядела как богиня ночи, случайно забредшая на праздник смертных.

Мы рассеялись по залу. Рейнар и Вивиана отошли к столам с закусками, Томас утащил Линетт смотреть на море из окна, Арабелла же куда-то исчезла, видимо кто-то пригласил ее на танец. А я остался один, с бокалом вина, которое даже не попробовал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ректор Магнус поднялся на небольшую сцену в дальнем конце зала. Он поднял руку, и музыка стихла. Все взгляды устремились к нему.

— Дорогие гости! — начал он, и его тёплый и звучный голос, разлился по залу, как мёд. — Я рад приветствовать вас в стенах Южного Шпиля! Для нас огромная честь принимать лучших магов со всего королевства. Межмагические состязания — это не просто турнир. Это символ единства, силы и стремления к совершенству. Каждая из пяти академий дала миру великих магов, и я верю, что будущие поколения превзойдут своих предшественников.

Он сделал паузу, обведя зал взглядом. Все зааплодировали.

— Завтра начнутся первые испытания. Я призываю всех участников помнить: соперничество — это не вражда. Достойный противник — лучший учитель. Пусть победит сильнейший, но все же, пусть каждый из вас проявит себя с лучшей стороны. А пока отдыхайте, наслаждайтесь и знакомьтесь. Турнир турниром, а жизнь она и есть наше главное состязание.

Он поднял кубок.

— За наших гостей! За честную борьбу! И за магию, которая объединяет нас!

Зал взорвался аплодисментами. Я тоже поднял бокал, но не выпил. Слова ректора казались мне пустыми. Всё это фарс. Каждая академия мечтает уничтожить конкурентов. А единство и дружба это лишь красивая обёртка для политических игр.

Музыка возобновилась, гости снова пришли в движение. Я поставил бокал на поднос и начал пробираться сквозь толпу. Сам не знаю куда я шёл. Просто не мог стоять на месте. Ноги сами несли меня в сторону.

Я увидел её снова. Она разговаривала с одной из своих спутниц. Селена, которая, заметив меня, на мгновение замерла. Всего лишь на мгновение. Потом она продолжила с ними разговор, будто меня не существует.

Это взбесило меня сильнее, чем любое оскорбление. Злость взяла вверх.

Когда она отошла от собеседницы, я резко подошел к ней и перехватил её под локоть, потащив в сторону, к выходу на террасу. Она не сопротивлялась. Возможно, от неожиданности.

Терраса была пуста. Только мы и море, распростёршееся внизу. Я развернул ее к себе лицом. Она стояла передо мной, прямая, с бесстрастным лицом и сказала.

— Отпусти меня, Дамиан.

— Нет, — ответил я. — Сначала поговорим.

— Нам не о чем говорить.

— О, я думаю, есть. Например, о твоём женихе.

Она вздрогнула. Едва заметно, но я увидел. Увидел и хищно усмехнулся.

— Как там твой жених? — протянул я, делая шаг ближе. — Все так же «понимает тебя лучше»?

Она подняла на меня глаза. И в них было какое-то замешательство. Всего на долю секунды мне показалось, что она сейчас расплачется или ударит меня. Но вместо этого она произнесла ровным голосом:

— Их было много. Про кого именно ты хочешь узнать?

Я опешил. На мгновение весь мой гнев куда-то испарился, оставив после себя ледяную пустоту. Много? У неё было много женихов? Когда мы расставались она говорила только про одного.

— Что? — переспросил я, не узнавая собственный голос.

— Женихов, — повторила она, всё так же спокойно. — Мать сватала мне многих. Кто именно тебя интересует? Высокий Лоренцо? Надменный Альдрик? Или, может, тот, чьё имя я даже не запомнила, потому что он сбежал, увидев призрака?

Она говорила с лёгкой издёвкой, но я слышал в её голосе дрожь. Она пыталась казаться равнодушной, но у неё не получалось. И это распаляло меня ещё сильнее.

— И ты спала со всеми? — вырвалось у меня раньше, чем я успел подумать.

Её лицо побледнело. Она отшатнулась, как от пощёчины, и в её глазах вспыхнула ярость.

— Как ты смеешь? — процедила она.

— Как я смею? — я горько рассмеялся, шагнув к ней. — А как смела ты? Ты сказала, что изменила мне! Что встречалась с другим! А теперь выясняется, что их была целая очередь!

— Это не твоё дело! — выкрикнула она, и в её голосе впервые за всё время прорвалась настоящая эмоция. — Ты ничего не понимаешь!

— Так объясни! — я схватил её за плечи, встряхнул, заставив посмотреть мне в глаза.

Губы её приоткрылись, но она молчала. И это молчание ломало меня изнутри.

— Ты же любила меня, — прошептал я. — Любила ведь.

Она закрыла глаза.

—Хватит, прошу, не надо, — прошептала она.

И эта фраза дала мне зеленый сигнал от ледяной королевы. Тут точно что-то не так.

И тогда я прижал её к себе и поцеловал. Я впивался в её губы так, будто хотел выпить из неё всю боль и все недосказанные слова. Сначала она застыла, явно от шока. Я думал она оттолкнет меня, но она ответила.

Её руки легли на мою грудь, сжали рубашку в кулаках, и она прижалась ко мне. Её губы раскрылись навстречу моим, и поцелуй стал более глубоким. Я слышал её сбившееся дыхание, чувствовал, как бьётся её сердце. Вкус её губ был прежним, как тогда. И на мгновение мне показалось, что ничего не было: ни предательства, ни разлуки. Только мы. Только этот поцелуй.

Я не знаю, сколько это длилось. Может, секунды. Может, вечность. Но в какой-то момент она упёрлась ладонями мне в грудь и все же оттолкнула. Как будто очнулась от наваждения. Я сделал шаг назад, тяжело дыша, и посмотрел на неё.

Её губы распухли, щёки пылали, а в глазах стояло такое смятение, что у меня внутри всё перевернулось.

— Никому не говори об этом, — выдохнула она, отводя взгляд. — Ни одна душа не должна знать.

— Почему? — спросил я, всё ещё не в силах прийти в себя.

Она покачала головой.

— Не сейчас. Если хочешь поговорить, то увидимся после первого тура. Завтра.

Я стоял, глядя на неё, и не мог понять, что чувствую. Ярость? Нежность? Отчаяние? Всё смешалось в моей голове.

— Селена...

— Завтра, — повторила она уже твёрже. — А сейчас уйди и сделай вид, что ничего не было. Пожалуйста.

Я хотел возразить. Хотел схватить её снова, заставить объяснить. Но что-то в её глазах остановило меня. В них уже не была та холодность. В них была мольба. И я понял, что если останусь, то сделаю только хуже.

— Хорошо, — сказал я, отступая. — Завтра. Но, клянусь, если ты опять сбежишь...

— Не сбегу, — перебила она. — А теперь иди.

Я развернулся и пошёл прочь. Тьма заворочалась где-то глубоко, напоминая о себе, но я задавил её усилием воли.

Уже у самого выхода с террасы я остановился и, не оборачиваясь, бросил:

— Я жду, Селена.

Она ничего не ответила. А я ушёл в зал, оставив её одну на террасе, под догорающим закатом.

Праздник продолжался. Музыка, смех, блеск вина. Но для меня всё это превратилось в глухой фон. Я брёл сквозь толпу и думал только об одном: что же, чёрт возьми, между нами происходит?

Глава 19. Первый тур

Глава 19. Первый тур

Дамиан Дармир

Я не спал всю ночь.

Все лежал на широкой кровати с балдахином и смотрел в потолок, прокручивая в голове каждое ее слово, каждый жест и каждый вздох. Этот поцелуй не выходил из головы. Её губы, её руки. Это жгло меня изнутри сильнее любого огня. Я злился. Злился на неё, на себя, на всю эту ситуацию, что происходит между нами. Но впервые за долгое время, я чувствовал не только пустоту.

К утру я окончательно запутался в собственных чувствах, поэтому решил занять голову делом. Оделся в тренировочную форму «Штиля», собрал волосы в тугой хвост и вышел из комнаты раньше всех. В гостиной было пусто. Я подошёл к окну, выходящему на внутренний двор, и замер.

«Южный Шпиль» уже проснулся. Суетились слуги, сновали маги в светлых одеждах, где-то вдалеке слышался рёв моря. А за окном, над садами, поднималось яркое, золотистое солнце. Создавалось ощущение, будто сам мир готовился к празднику. Только у меня на душе скребли кошки…

Постепенно, начали подтягиваться остальные. Вся наша команда вышла в коридор и направилась к арене. Сегодня решалась наша судьба. Первый тур был самым показательным. И я собирался пройти его во что бы то ни стало.

Арена «Южного Шпиля» оказалась грандиозной. Она была вырублена прямо в скале над морем, и её трибуны, вмещающие тысячи зрителей, спускались к самому центру, где чернел огромный круг из полированного чёрного камня. Диаметр — шагов сто, не меньше. По краям круга, на равном расстоянии друг от друга, стояли пять платформ, и на каждой уже собиралась своя команда. Зрители гудели, как растревоженный улей.

Нашу команду провели к нашей платформе. Мы встали плечом к плечу, и я невольно окинул взглядом соперников.

«Северный Предел» выглядел как отряд закалённых бойцов: высокие, широкоплечие, с непроницаемыми лицами. Их сине-серебряная форма блестела, как лёд. Они смотрели только вперёд, ни на кого не отвлекаясь. «Боевая Цитадель» выглядели, как настоящие воины: кожаные доспехи с металлическими пластинами, короткие стрижки, суровые взгляды. От них веяло силой и дисциплиной. «Южный Шпиль», как всегда, блистал: белоснежные одежды, золотые пояса, гордые осанки. Они стояли с таким видом, будто они уже победители по праву рождения. И «Лунная Чаша». Семь серебристых, неподвижных фигур, как статуи. Их лица скрывали полупрозрачные вуали, но я всё равно узнал её. Селена стояла в центре, прямая, как клинок, и смотрела куда-то в сторону. Она не повернулась в мою сторону. Ни разу.

Я стиснул зубы и заставил себя отвести взгляд.

Ректор Магнус вышел в центр арены. Его голос, усиленный магией, разнёсся над трибунами:

— Приветствую вас, участники и гости Межмагических состязаний! Сегодня начинается первый тур. Правила просты. Все пять команд одновременно выходят в круг. Команда, которая полностью покинет его пределы, выбывает из турнира. Остальные четыре проходят во второй тур. Бой идёт до тех пор, пока одна из команд не будет выбита. Запрещены смертельные заклинания. Всё остальное — разрешено.

Он сделал паузу, обвёл нас взглядом и поднял руку.

— Команды, займите круг!

Мы спустились с платформы и вошли в круг. Я почувствовал, как под ногами запульсировала магия. Арена была пропитана защитными чарами. Воздух сгустился, стал плотным, как перед грозой. Пять команд встали, образуя неровное кольцо. Каждая держалась своей группой, но все находились в одном пространстве. Я оказался стоял с Линетт и Томасом, чуть позади были Корвин и Арабелла. Рейнар и Вивиана стояли впереди.

— Помните: не разделяться, — тихо сказал Рейнар. — Сначала защита, потом атака. Линетт, по моему сигналу — стена. Дамиан, прикрывай фланги. Томас, не давай им приблизиться.

— Принято, — отозвались мы.

Я посмотрел на Селену. Она стояла со своей командой напротив «Южного Шпиля», и я заметил, как одна из ведьм что-то прошептала ей на ухо. Селена кивнула, не меняя выражения лица.

Ректор опустил руку.

— Начали!

Первым делом «Северный Предел» ударил ледяной волной. С их рук сорвались острые осколки льда, веером разлетаясь по кругу. Мы поставили общий барьер. Вивиана вскинула руки, и перед нами замерцала золотая плёнка. Ледяные иглы впились в неё и рассыпались в пыль.

— Линетт, сейчас! — крикнул Рейнар.

Линетт выбросила руки вперёд, и из-под земли взметнулась высокая, прочная стена. Она отгородила нас от центра, давая секунду на перегруппировку. Её лицо побледнело, но руки держали. Молодец, девочка

— Держим стену! — скомандовал Рейнар. — Дамиан, Томас, фланги!

Я кивнул и выбросил в сторону поток огня, отгоняя подошедшего слишком близко южанина. Тот ловко отпрыгнул, ответив струёй воды, но её перехватил Томас воздушным вихрем, разметав брызги.

Слева на нас двинулись двое из «Боевой Цитадели». Здоровые, как быки, они шли напролом, выставив вперёд магические щиты. Корвин и Арабелла встретили их комбинированной атакой: огненная волна врезалась в щит, а водяной хлыст обвил ноги одного из них, дёрнув в сторону. Здоровяк пошатнулся, но устоял.

— Навались! — рявкнул Корвин, и мы втроём ударили одновременно.

Огненный шар, водяная плеть и мой воздушный таран обрушились на одного из противников. Его щит треснул, и он отлетел назад, пересёк черту круга и рухнул на платформу. Первая кровь. Но это был лишь один боец, а не целая команда.

Бой продолжался. Круг наполнился вспышками, грохотом, криками. Это была настоящая легальная магическая бойня. Каждая команда сражалась на несколько фронтов. «Южный Шпиль» кружил, используя водные струи и магию ветра, «Северный Предел» давил холодом и мощью, «Лунная Чаша» исчезала и появлялась, сея иллюзии. Наш барьер трещал по швам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Линетт стонала от напряжения, удерживая стену. Арабелла поливала водой то одного, то другого противника, Вивиана посылала золотые вспышки, отгоняя ведьм, которые пытались зайти сзади. Корвин рычал, выплёскивая огонь, Томас хлестал воздухом. Рейнар командовал, успевая отбиваться сразу от двоих.

Я вертелся как уж. Огонь, воздух, снова огонь. В какой-то момент я оказался рядом с Селеной. Она как раз отбивалась от двоих южан, и её движения были отточены до автоматизма. Лунный свет струился с её пальцев, создавая серебристые дуги, которые отбрасывали противников. На мгновение наши взгляды встретились. Она даже не улыбнулась. Просто наклонила голову и прошептала что-то, отчего воздух вокруг неё задрожал. Я понял, иллюзия. И отступил, чтобы не попасть под неё.

Она не атаковала меня. И я не атаковал её. Мы просто разошлись, как корабли в ночи. Но между нами словно протянулась невидимая нить.

Тем временем «Боевая Цитадель» начала сдавать. Они были сильны, но слишком прямолинейны. Объединённые усилия остальных команд постепенно вытесняли их к краю. Одного за другим их бойцов выбивали из круга. Я видел, как северяне сковали льдом их ноги, а южане смыли их волной. Ведьмы добавили иллюзий, и двое дезориентированных цитадельцев, сами вышли за черту. Было ощущение, что все, негласно, нашли слабое звено и решили от них избавиться.

Наконец, когда последний из «Цитадели» был выброшен мощным комбинированным ударом (кажется, туда вложились все, кто был рядом), над ареной разнёсся голос Магнуса.

— Команда «Боевой Цитадели» покинула круг! Первый тур окончен! Остальные четыре команды проходят во второй тур!

Трибуны взревели. Бой прекратился мгновенно, как по команде. Все замерли, тяжело дыша, оглядываясь. Я выдохнул, чувствуя, как горят мышцы, как колотится сердце. Мы прошли. Первый тур позади.

Моя команда побрела к своей платформе, и только я стоял в стороне, наблюдая, как «Лунная Чаша» покидает арену. Селена шла последней. На долю секунды я увидел, как она обернулась. Наши глаза встретились. Она слегка кивнула. Затем отвернулась и ушла.

Я хотел пойти за ней, но сдержался.

Когда мы возвращались в гостевые покои, я почувствовал лёгкое касание к своему плечу. Обернулся — никого. Но на земле, у моих ног, лежал маленький свёрнутый листок. Я наклонился, поднял. Никто из команды не заметил. Я отошёл в сторону, будто поправляя обувь, и незаметно развернул листок.

На нём было всего несколько строк, написанных торопливым почерком. Обычная абракадабра для посторонних.

«абтвгедержзрийаклсмнаоп рсуту фхсцчтшщаыэрюяоабгвгоде жзфийоклнмнтопарснтуафх.цч шщСыэрюяаабзвгуде жзпийоклсмнлоперс тузфхацчкшщаыэтюяа»

Но я знал код. Каждая третья буква.

«Т_е_р_р_а_с_а _у _с_т_а_р_о_г_о _ф_о_н_т_а_н_а. _С_р_а_з_у _п_о_с_л_е _з_а_к_а_т_а.»

Я усмехнулся, сжав листок в кулаке. Наш шифр.

— Дамиан, ты идёшь? — окликнул Рейнар.

— Иду, — ответил я, пряча листок в карман. — Просто засмотрелся на архитектуру.

Глава 20. Под пологом Луны

Глава 20. Под пологом Луны

Селена Морвец

Я ждала его у старого фонтана ещё до того, как солнце окончательно скрылось за горизонтом.

Место было выбрано не случайно. Этот уголок, в дальнем крыле садов «Южного Шпиля» был заброшен. Я сразу его приметила, как только я приехала и поселилась в гостевых покоях. Фонтан давно не работал. Каменная чаша потрескалась, мраморные купидоны осыпались, а вода, если и появлялась, то лишь после сильных дождей. Проходимость была практически нулевая, даже слуги редко туда заглядывали.

Я сидела на краю чаши, обхватив колени руками, и смотрела, как последние лучи заката окрашивают небо. Красиво, и одновременно тревожно. Как и всё в моей жизни.

Разумеется я пришла сюда слишком рано. Не могла больше оставаться в своих покоях, где каждая секунда тянулась, как расплавленная смола. Исольда крутилась рядом, засыпая меня вопросами по поводу прошедшего турнира, на которые у меня не было ответов. Я еле-еле смогла избежать ее общества, чтобы придти сюда.

Где-то вдалеке часы на башне пробили десять. Я вздрогнула. Этот звук означал, что скоро придёт Дамиан. Если придёт… А вдруг он не захочет? Вдруг после всего, что я наговорила, он решит, что не стоит тратить на меня время? Я бы не осудила его. Я сама виновата. Я превратила нашу любовь в пепел, а теперь сижу и надеюсь, что из этого пепла проклюнется что-то живое.

Шаги я услышала раньше, чем увидела его. Лёгкая, пружинистая поступь, которую я узнала бы из тысячи. Мое сердце почти остановилось, а затем забилось так, что стало трудно дышать. Я выпрямилась, одёрнула подол платья, провела ладонями по волосам. Глупые, суетливые движения. Будто я снова та девчонка, бегущая на первое свидание с ним.

Он вышел, и на мгновение, луна осветила его целиком в самом лучшем виде. Высокий, широкоплечий и такой красивый... На нём была тёмная рубашка с закатанными до локтей рукавами, и я видела, как напряжены его предплечья. Я не могла отвести от него взгляд.

— Ты пришёл, — произнесла я вместо приветствия, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А ты сомневалась? — он остановился в нескольких шагах от меня, скрестил руки на груди. Его глаза, в полумраке казавшиеся почти чёрными, впились в моё лицо. — Ты назначила встречу. Я пришёл. Говори.

Он не сделал ни шага, чтобы приблизиться. В его голосе звучал лёд. Я знала, что заслужила этот холод. Но от этого было не легче.

— Сначала… — я подняла руку и прикрыла глаза, призывая лунную магию. Она заструилась по венам серебристым светом. Затем я шепнула заклинание, и вокруг нас задрожал воздух. Сначала появилось лёгкое мерцание, потом нас накрыла плотная пелена, сотканная из теней и лунного света. Она окружила нас куполом, отделив от остального мира. Теперь нас не видели и не слышали. Мы были одни в этом саду, скрытые от посторонних глаз. — Так будет надёжнее.

Дамиан огляделся, но не испугался. Он слишком хорошо знал, на что способна лунная магия.

— Что ты хотела мне сказать? — спросил он, но уже мягче.

Я тяжело сглотнула. Слова, которые я репетировала сотни раз, вдруг показались мелкими и бессмысленными. Как объяснить то, что разрывало меня на части все это время? Как рассказать правду, не разбив то хрупкое, что сейчас проявилось между нами?

— Ты не отстанешь, — начала я, и в моём голосе проскользнула горечь. — Ты никогда не умел отступать. Особенно когда тебе что-то нужно. Поэтому я позвала тебя.

Он молчал, но я видела, как дёрнулся мускул на его челюсти. Я продолжила.

— Не было никакого жениха. И никакой свадьбы. Это была ложь. Каждое слово, которое я сказала тебе тогда, было ложью.

Тишина. Густая тишина. Дамиан замер, как громом поражённый. Его лицо сначала побелело, потом потемнело от прилившей крови. Он сделал шаг ко мне, и я увидела, как дрожат его руки.

— Что? — выдохнул он. — Я не ослышался…?

— Мать узнала о нас, — быстро заговорила я, боясь, что если остановлюсь, то уже не смогу продолжить. — Она ректор «Лунной чаши». Она вызвала меня к себе. Сказала, что если я не порву с тобой, то она убьёт тебя. Она не блефовала, Дамиан. Ты не знаешь её. Она способна на всё. Она… она наслала бы проклятие, от которого твоя Тьма вышла бы из-под контроля и сожрала тебя изнутри. Я слишком хорошо её знаю, чтобы сомневаться в этом…

Он слушал мой монолог, не перебивая. Я видела, как меняется его лицо: недоверие сменялось осознанием, осознание яростью, а ярость болью. Он сжимал и разжимал кулаки, а я всё говорила и говорила, изливая то, что копилось.

— Я должна была заставить тебя ненавидеть меня. Думала, так будет легче. Думала, что если ты будешь злиться, то не станешь искать встреч, не попадёшь под удар. Это был единственный способ сохранить тебе жизнь. И я ненавижу себя за это. Каждую секунду ненавижу…

Голос сорвался. Внутри всё дрожало. Я не смотрела на него, боясь увидеть презрение. Или, что еще хуже, жалость.

— Селена, — тихо позвал он.

Я не подняла глаз.

— Посмотри на меня.

Я медленно, мучительно медленно подняла взгляд. Его глаза… эти проклятые глаза, в которых я когда-то видела весь мир, сейчас были полны такой боли, что у меня перехватило дыхание.

— Ты сделала это, чтобы защитить меня? — переспросил он, словно не мог поверить.

— Да.

Он не сказал ни слова. Просто шагнул ко мне и сгрёб меня в охапку. Его руки сомкнулись на моей спине с такой силой, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Он прижимал меня к себе, уткнувшись лицом в мои волосы, и я чувствовала, как его тело дрожит. То ли от облегчения, то ли от сдерживаемых эмоций.

— Ты дура, — прошептал он мне в макушку. — Ты самая безумная, самая упрямая, самая невыносимая дура на свете. И я люблю тебя, — добавил он, и эти слова ударили меня сильнее любых заклинаний. — Люблю, несмотря ни на что.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он отстранился лишь для того, чтобы взять моё лицо в ладони и заглянуть в глаза. Его большие пальцы слегка погладили мои скулы, и в этом прикосновении было столько нежности, что я едва не зарыдала.

— Я злюсь на тебя, — сказал он, и в его голосе действительно звучала злость, но какая-то тёплая, лишённая яда. — Злюсь за то, что ты решила всё за нас. За то, что не дала мне выбора. За то, что заставила меня поверить, что я для тебя ничто.

— Прости, — прошептала я.

— Не прощу, — ответил он, и вдруг, усмехнувшись, поцеловал меня.

Этот поцелуй был нежностью.

Его губы двигались по моим медленно, ласково, словно он заново изучал меня. Я отвечала, уже не сдерживая слёз, которые смешивались с поцелуем. Впервые за долгое время я позволила себе опять чувствовать. Он оторвался от моих губ, но не отстранился. Его губы скользнули по моей щеке, виску, прижались к закрытым векам. Я чувствовала его дыхание. Он целовал меня повсюду: лоб, скулы, уголки губ, подбородок. Я тихо всхлипывала, а он всё целовал и целовал, будто не мог остановиться.

— Я так скучал, — прошептал он между поцелуями. — Ты даже не представляешь как.

— Представляю, — выдохнула я, запуская пальцы в его волосы. — Я тоже, очень скучала.

Он прижал меня к себе и я почувствовала, как сильно бьётся его сердце. Так же быстро, как и моё. В его объятиях было тепло и страшно одновременно. Я знала, что эта близость может стоить нам обоим слишком дорого, но не могла заставить себя отстраниться.

— Я не хочу снова терять тебя, — сказал он в мои волосы.

— Но сейчас мы не можем быть вместе открыто. Если мать узнает, что мы… что между нами что-то есть, она может исполнить свою угрозу. Я не переживу, если с тобой что-то случится.

Он напрягся. Я почувствовала, как его руки сжимаются на моей талии.

— И что ты предлагаешь? Снова делать вид, что мы враги? Я не смогу этого сделать.

— Не враги. Просто… не показывать своих чувств. Держаться на расстоянии во время турнира. Никаких взглядов, никаких личных разговоров пока мы не останемся одни. На людях только официальное общение.

— Это будет невыносимо.

— Знаю. Но это временно. Нам нужно найти способ противостоять моей матери.

Он долго смотрел на меня, переваривая услышанное. Я видела, как в его глазах борются желание согласиться и желание немедленно пойти и разобраться с моей матерью. Наконец он выдохнул и упёрся лбом в мой лоб.

— Хорошо, — сказал он. — Будем играть в эту игру. Но у меня есть условие.

— Какое?

— Ты больше никогда не будешь решать за нас. Никогда, слышишь? Если что-то случится, то пообещай мне, что мы будем справляться с этим вместе. Ты и я. И никакой самопожертвенной чепухи.

Я слабо улыбнулась.

— Обещаю.

Он снова поцеловал меня, будто скрепляя наш договор. Потом отстранился, но не отпустил. Его рука легла на мою щёку, большой палец поглаживал скулу.

— Я всё ещё злюсь, — признался он. — Но я… я так счастлив. Потому что ты всё ещё моя.

Мы стояли так, обнявшись, под мерцающим пологом лунной магии. И сейчас, в этот момент, было только наше дыхание и тихий шёпот, которым мы обменивались, боясь нарушить это хрупкое, выстраданное счастье.

Прошло не меньше часа, прежде чем я заставила себя отойти от него. Я осторожно высвободилась из его объятий, хотя тело протестовало. Дамиан неохотно разжал руки.

— Мне пора возвращаться, — сказала я, хотя сама не верила в эти слова. — Если меня хватятся, начнутся вопросы.

Он снова упрямо притягивая меня к себе.

— Ты сказала, что мы под пологом. Нас никто не видит. Никто не слышит. Зачем тебе возвращаться именно сейчас? Давай еще побудем вместе.

Я подняла на него взгляд.

— Да, ты прав, — прошептала я. — Нас никто не видит и не слышит. Кажется, у меня есть идея.

Он склонил голову набок, и на его губах появилась медленная, ленивая улыбка.

— И что ты предлагаешь, ведьмочка?

Глава 21. Игра без иллюзий

Глава 21. Игра без иллюзий

Дамиан Дармир

Я склонил голову набок и спросил:

— И что ты предлагаешь, ведьмочка?

Она не ответила сразу. Вместо этого её губы изогнулись в лукавой, дразнящей улыбке. А затем я почувствовал знакомый холодок, пробежавший по коже, и на мгновение перед глазами всё поплыло.

Иллюзия.

Я открыл рот, но слова застряли в горле. Потому что в следующую секунду она предстала передо мной в одном полупрозрачном белье. Тончайшее кружево обвивало её бёдра, подчёркивая изгибы, а грудь едва прикрывалась полосками серебристой ткани, которые не скрывали почти ничего. Я видел, как ее чувствительные вершинки затвердели под моим взглядом.

— А ты что хочешь? — спросила она.

Она сделала медленный, плавный шаг ко мне. Это выглядело, как движение хищницы, вышедшей на охоту. Я просто не мог отвести взгляд. Она заигрывала со мной. Открыто, без стеснения, с той дерзкой уверенностью, которая всегда меня восхищала.

Она соскучилась.

Так же, как я.

— Ты играешь с огнём, ведьмочка, — выдохнул я, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. Кровь закипала, сердце грохотало где-то в ушах, а внизу живота уже было напряжение желания.

— А ты разве не любишь огонь? — она склонила голову к плечу, и её волосы рассыпались по обнажённым плечам чёрным шёлком.

Я не выдержал.

Шагнул к ней и сгрёб в объятия. Мои руки впились в её талию, притягивая слишком близко . Она ахнула, но не отстранилась. Наоборот. Она подалась вперёд, прижавшись ко мне всем телом. Я зарылся лицом в её волосы, вдыхая их аромат, и на мгновение забыл где я вообще нахожусь.

— Боги, — прошептал я, целуя её висок, скулу, а потом уголок губ. — Ты сводишь меня с ума.

Я накрыл её губы своими. Полный голода поцелуй был жадным и глубоким одновременно. Я целовал ее так, будто от этого зависела вся моя жизнь. Она отвечала мне с той же неистовой страстью, приоткрывая губы, впуская мой язык, вплетая пальцы в мои волосы. Её тело извивалось под моими ладонями, и я чувствовал каждый изгиб ее тела. Мои руки скользнули ниже, сжали ее ягодицы, прижимая еще крепче. Она застонала, и этот звук, словно разрядом молнии ударил в низ живота.

Я приподнял ее, поддержав за ягодицы, и понёс её к старому фонтану, не разрывая поцелуя. Каменная чаша, поросшая мхом, оказалась очень удобной опорой. Я усадил её на край, и она, откинувшись назад, оперлась руками о холодный камень. Её грудь вздымалась от прерывистого дыхания.

И тут я понял.

Это не иллюзия.

И это не игра света, не морок, не наваждение. Это реальная Селена, в реальном белье, созданном, видимо, из какой-то невероятно тонкой магической ткани. Боже, как она это сделала? Она смотрела на меня с вызовом, наслаждаясь моментом моего осознания.

— Ты… — начал я.

Она улыбнулась, а я медленно опустился на влажную траву прямо перед ней, на колени. Она смотрела на меня сверху вниз, и в её глазах я увидел соблазнительные лунные блики. Я положил ладони на её бёдра, а затем наклонился и прижался губами к её животу. Она вздрогнула, но не отпрянула.

— Дамиан…

— Молчи, — прошептал я, целуя её живот, талию, рёбра, поднимаясь всё выше. — Просто молчи и чувствуй.

Я стянул с неё верхнюю часть белья, и её грудь оказалась в моих ладонях. Тёплая, нежная и такая идеальная. Я сжал её, провёл большими пальцами по нежным вершинкам, и Селена застонала, запрокинув голову. Затем, я прильнул губами к её груди. Я целовал, ласкал, посасывал. От удовольствия она запустила пальцы в мои волосы и притянула к себе ближе.

— Боги, как же я скучал по тебе, — выдохнул я между поцелуями. — Ты даже не представляешь, как я скучал.

— Представляю, — прошептала она, выгибаясь мне навстречу. — Я тоже… Очень скучала…

Ее руки потянули мою рубашку вверх. Я помог ей снять её через голову. Затем, её пальцы легли на пояс моих брюк, расстёгивая пуговицу. Я не мешал. Пусть делает всё, что хочет. Пусть берёт то, что ей нужно. Я весь её. Всегда был ее.

Через мгновение мы оба были обнажены. Лунный свет скользил по нашим телам. Я смотрел на неё и не мог поверить, что это происходит в реальности. Что после всего, что мы пережили, она снова в моих руках. Настоящая. Желанная. И моя.

Она развернулась ко мне спиной, нагнулась и оперлась руками на край фонтана, прогнувшись в пояснице. Её спина выгнулась дугой, а ягодицы призывно приподнялись. Селена оглянулась через плечо и прошептала.

— Покажешь, как ты соскучился?

Я не заставил ее ждать. Подошёл сзади, провёл ладонями по её спине, бёдрам, сжал её талию.. Она вздрогнула и закусила губу.

— Не сдерживайся, — сказал я, и одним движением вошёл в неё.

Ощущение её тепла, её влажности, её пульсации вокруг меня было похоже на возвращение домой. Я замер на мгновение, давая ей и себе привыкнуть, наклонившись и прижавшись лбом к её затылку. Она дышала часто, прерывисто, и её пальцы с силой сжимали каменный край. Я замер… Слишком приятно…

— Двигайся, — выдохнула она.

И я начал двигаться.

Сначала медленно, глубоко, растягивая каждое мгновение. Мои руки держали её за бёдра, направляя, а губы покрывали поцелуями её плечи и шею. Она тихо, сдавленно постанывала. Эти звуки были слишком возбуждающими.Я чувствовал, как её тело отвечает мне, как она двигается навстречу, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня.

— Селена, — прошептал я, вбиваясь глубже. — Ты моя. Слышишь? Моя.

— Твоя, — откликнулась она, задыхаясь. — Только твоя…

Я тонул в ней, растворялся, терял себя и обретал заново. Лунный свет мерцал на её коже, тени плясали на каменной чаше, а полог невидимости мягко светился над нами, оберегая от посторонних глаз. Мы были одни в этой вселенной. Только я и она. Только наше желание, наша боль и наша любовь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Её стоны становились громче, прерывистее. Я чувствовал, как она дрожит, как её ноги подгибаются. Одна моя рука скользнула вниз, к её животу, и легла на чувствительную точку. Селена вскрикнула и подалась назад, придвигаясь до конца.

— Дамиан! — выкрикнула она, и я почувствовал, как её тело сотрясает волна оргазма.

Это было последней каплей. Я вбился в неё в последний раз и закончил с глухим стоном, уткнувшись лицом в её шею. Я держал её в объятиях, дрожа от перенапряжения, и чувствовал, как наши сердца колотятся в унисон.

Несколько минут мы стояли неподвижно, восстанавливая дыхание. Потом она медленно выпрямилась, и я вышел из неё. Мы оба были мокрыми от пота, раскрасневшимися, счастливыми. Я развернул её к себе лицом и нежно, благодарно поцеловал.

Она прижилась ко мне, и мы, обессиленные, опустились на траву. Немного переждав, она наколдовала морок одежды, а затем произнесла.

— Нам нужно подумать о моей матери..

— Успеем, — ответил я, целуя её в макушку. — Сначала дай мне ещё немного побыть с тобой.

Она вздохнула и прижалась крепче.

— Я боюсь, Дамиан.

— Знаю. Но теперь мы вместе. И вместе мы что-нибудь придумаем.

Мы лежали до тех пор, пока небо не начало светать. Потом, она поднялась, поправила волосы. Я смотрел на неё, не в силах отвести взгляд.

— Иди первой, — сказал я. — Я подожду немного.

Она кивнула, наклонилась и поцеловала меня в последний раз.

— Я подумаю о матери. И ты подумай. Завтра вечером, после второго тура, встретимся снова. Здесь же.

— Договорились.

Она развеяла полог невидимости, и я остался один у старого фонтана. Но впервые за долгое время на сердце было легко. Потому что теперь я знал правду. И я знал, что мы справимся. Вместе.

Глава 22. Второй тур

Глава 22. Второй тур

Дамиан Дармир

Второй тур начался с того, что меня разбудили ни свет ни заря.

Нет, серьёзно. Я только-только провалился в сон после бессонной ночи у фонтана, как в дверь забарабанили, и бодрый до отвращения голос Рейнара, сообщил, что через час мы должны стоять на арене. Я свесил ноги с кровати, посидел, глядя в стену, и всерьёз задумался, не притвориться ли мёртвым. Все же пересилив себя, я нехотя встал.

Сборы были быстрыми и хаотичными. А в гостиной царила атмосфера лёгкой паники.

— Я узнал, что будет во втором туре, — объявил Рейнар, когда мы все собрались. — Индивидуальная полоса препятствий. Проходят только первые десять магов, которые преодолеют все ловушки и дойдут до финиша. Стартуют все одновременно, а это значит, что вы не должны мешать друг другу, но и помогать никто не запрещает. Однако помните: каждая секунда на счету, и хоть вы все в одной команде, пройдут только десять человек. Поэтому, в этом туре каждый сам за себя.

— Как вдохновляюще, — пробормотал я.

— А если кто-то из наших не пройдёт? — тихо спросила Линетт.

— Значит, в третьем туре нас будет меньше, — ответил Рейнар. — Поэтому не вздумайте отставать.

— Было бы неплохо, если бы вся наша команда прошла. Семь человек, можем попробовать втиснуться. — сказал Томас.

— Ха, вот наивность. Ты видел, какие там маги? Ты попробуй их обойти. — ответила Арабелла.

Время второго тура

Мы вышли на арену, и я на мгновение замер. Полоса препятствий, раскинувшаяся перед нами, выглядела как безумный гибрид боевого полигона. Огромная территория, огороженная магическим куполом, была поделена на сектора, и каждый сектор представлял собой отдельное испытание. Я видел огненные барьеры, полыхающие так, что воздух над ними дрожал. Ледяные шипы. Участки с изменённой гравитацией, где камни парили в воздухе. Да-а-а, пройти это будет не легко даже мне и Рейнару, что уж говорить про остальную команду.

Участники турнира выстроились в ряд. Я быстро окинул взглядом соперников, и нашел Селену среди ведь «Лунной чаши». Они все стояли с безэмоциональными каменными лицами. Селена не смотрела на меня, но видимо почувствовав на себе мой взгляд, я увидел, как её пальцы едва заметно дрогнули в призыве «отвернись». Я слегка улыбнулся от этого жеста. Ректор Магнус вышел вперёд и поднял руку. Его голос, усиленный магией, разнёсся над ареной:

— Правила второго тура просты. Все вы стартуете одновременно. Ваша цель преодолеть полосу препятствий и первыми достигнуть финиша. Запрещено атаковать других участников напрямую. Запрещено использовать магию, способную убить или покалечить. Всё остальное разрешено. Первые десять магов, пересекших финишную черту, проходят в третий тур. Остальные выбывают. Удачи!

Он опустил руку, и тут прозвучал гудок.

Второй тур начался.

Я рванул вперёд, одновременно призывая воздух, чтобы ускорить бег. Вокруг меня в ту же секунду начало мелькать. Маги всех академий бросились к полосе, как стая голодных волков. Кто-то сразу взлетел, используя воздушные потоки, кто-то попытался телепортироваться, но защитный купол, судя по всему, блокировал такие фокусы. Северяне ломились напролом, выставив ледяные щиты. Южане скользили по земле, словно на невидимых коньках. Ведьмы исчезали и появлялись, манипулируя тенями. Я не успевал следить за всеми. Потому что полоса препятствий действительно была суровым испытанием. Передо мной возник первый огненный барьер — стена пламени высотой в три человеческих роста. Жар ударил в лицо, но я не сбавил шага. Вскинул руку, и воздух сгустился передо мной в прозрачный клин, рассекающий огонь. Я проскочил сквозь пламя, чувствуя, как оно лижет края моей формы. Один сектор я прошел, следом шёл ледяной. Передо мной появились острые шипы, растущие из земли, как грибы после дождя. Я перепрыгнул первый ряд, уходя от второго, и взмахом руки сбил третий. Ледяные осколки брызнули во все стороны.

— А-аа! — вскрикнул кто-то справа.

Я обернулся и увидел, как один из южан, не рассчитав траекторию, налетел на шип и теперь висел, зацепившись мантией. Рядом с ним возникла его партнерша по команде, пытаясь высвободить.

Прощайте, ребята. Каждая секунда на счету.

Я побежал дальше. Следующий участок оказался гравитационным: земля, здесь, то вздымалась, то проваливалась, а предметы (и маги) то взлетали, то с силой прижимались к земле. Я перестроил дыхание, стараясь предугадывать перемены, и рванул зигзагом. Внезапно слева от меня воздух дрогнул, и из ниоткуда появилась Селена. Она возникла так близко, что я едва не врезался в неё.

— Не отставай, Дармир, — бросила она, не глядя на меня, и побежала вперёд.

Я хмыкнул и последовал за ней. Мы бежали параллельно, стараясь не привлекать внимания. И тут началось то, ради чего, как я подозреваю, судьба и свела нас на этой полосе.

Первым делом я заметил, как на Селену из-за каменного выступа вылетел огненный шар. Не смертельный, но достаточно болезненный, чтобы выбить её из гонки. Ловушка. Она не успевала поставить щит. Я, не раздумывая, выбросил руку, и поток воздуха отклонил шар в сторону, заставив его взорваться о стену. Селена обернулась, и я увидел, как её плечи на мгновение напряглись, а затем расслабились.

Она всё поняла.

Через несколько секунд я оказался в зоне, где пол был покрыт тонким льдом, а вокруг кружили ледяные вихри. Я поскользнулся и чуть не упал прямо на один из них, но внезапно моё тело обрело устойчивость. Невидимая опора подхватила меня под локоть. Я скосил глаза. Тень. Она использовала тень, чтобы поддержать меня.

Вот же ж моя ведьмочка.

Дальше было ещё веселее. На одном из участков стояли магические барьеры, которые нужно было разрушить. Я уже собирался врезать по ближайшему, как вдруг увидел, что на Селену, бегущую впереди, вот-вот рухнет каменная глыба, сорванная с опоры гравитационным вихрем. Она не видела. Я вскинул руку и мощным воздушным кулаком отбросил глыбу в сторону. Селена вздрогнула, обернулась, увидела меня и, кажется, хотела что-то крикнуть, но я уже бежал дальше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ловушки сменяли друг друга со скоростью света. Огненные кольца, ледяные стены, гравитационные ямы, зеркальные залы, где отражения двигались сами по себе. Я плутал, прыгал, уклонялся, и всё это время иногда встречался с Селеной. Она тоже была в гуще событий. То создавала иллюзии, чтобы запутать преследователей, то рассеивала чьи-то атаки, то просто бежала, как дикая кошка. Я видел, как она помогла одной из своих ведьм, которая чуть не угодила в ледяную ловушку, и как она, не колеблясь, оттолкнула от огненного столба Исольду, свою сестру.

В какой-то момент мы с Селеной оказались рядом на узкой тропе, зажатой между двумя огненными стенами. Я бежал первым, она — второй. Впереди возникла гравитационная яма, в которую я едва не свалился. Я остановился на краю, лихорадочно ища обход, но его не было. И тут я почувствовал лёгкий толчок в спину. Селена, не сбавляя скорости, прыгнула, оттолкнувшись от моих плеч, и перелетела через яму, приземлившись на другой стороне. Обернулась, посмотрела на меня с усмешкой и бросила:

— Прости, милый, но теперь каждый сам за себя.

Я расхохотался, и, используя воздушный поток, перепрыгнул яму вслед за ней.

Дальше мы бежали рядом, не разговаривая. До финиша оставался последний прямой участок. Я увидел, что впереди уже собралась небольшая группа магов, ждущая первых финалистов. Я не верил, но мы с Селеной были первыми.

— Не думай, что я уступлю тебе, Дармир, — бросила она, не сбавляя шага. Её голос звучал ровно, но в нём звенел азарт.

Я усмехнулся, перепрыгивая через выступ.

— А я и не прошу. Я просто выиграю.

Мы неслись к финишу плечом к плечу. Я чувствовал этот странный, пьянящий жар соперничества, смешанный с желанием, от которого кровь быстрее бежала по венам. Она хотела победить. И я тоже хотел. Но ещё больше я хотел увидеть, как она злится, когда я обхожу её на последнем метре.

Впереди были гравитационные ямы, последнее препятствие на пути к финишу. Я сразу понял, что их нужно перепрыгнуть, используя только собственную магию. Я видел, как Селена напряглась, рассчитывая траекторию. И тогда я решил, что пора заканчивать эту игру.

Я призвал воздух. Резко, мощно, без всякой жалости. Вихрь, сорвавшийся с моих рук, создал перед ней воздушную подушку, которая на долю секунды замедлила её движение. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы я рванул вперёд.

Селена вскинула голову и сверкнула глазами.

— Это нечестно! — крикнула она, но в её голосе, помимо возмущения, мне послышался смех.

— Это стратегия, моя ведьмочка, — бросил я ей, уходя вперёд.

Я перемахнул первую яму, вторую, на третьей оттолкнулся воздушным потоком и, пролетев сквозь огненный проход, приземлился прямо перед финишной чертой. Ещё шаг, и я пересёк её первым.

Я обернулся, тяжело дыша, и увидел, как Селена, на мгновение запоздав, тоже пересекает черту. Её щёки пылали, грудь вздымалась, а в глазах горело такое возмущение, что я не смог сдержать улыбки.

— Ну что ? — я развёл руками, стараясь выглядеть как можно невиннее. — Кажется, я первый.

Она посмотрела на меня так, что если бы взглядом можно было испепелить, от меня остался бы пепел.

— Ты подыграл себе ветром, — прошипела она, подходя ближе. — Это было низко.

— Низко — это когда проигрывают, — парировал я, наклоняясь к ней. — А когда выигрывают, это называется «блестящая тактика».

Она фыркнула, но она не злилась. Во всяком случае, не по-настоящему.

— Я это запомню, Дармир, — пообещала она, глядя мне прямо в глаза. — И когда-нибудь отыграюсь.

— Жду с нетерпением.

Я стоял, опираясь на колени, и пытался восстановить дыхание. И смотрел, кто же придет после нас.

Глава 23. Финиш и тень скандала

Глава 23. Финиш и тень скандала

Дамиан Дармир

— Я это запомню, Дармир, — пообещала она, глядя мне прямо в глаза. — И когда-нибудь отыграюсь.

— Жду с нетерпением.

Я стоял, опираясь на колени, пытаясь восстановить дыхание. И смотрел вперед, гадая, кто же придёт после нас.

Первым из-за прохода вынырнул Рейнар. Он был собран и только лёгкая испарина на лбу выдавала, что и ему пришлось несладко. Капитан пересёк черту третьим, коротко кивнув мне, и тут же отступил в сторону, чтобы не мешать остальным.

— Вивиан не с тобой? — удивился я.

— Вивиан, помогла мне и осталась там. Она не пройдет.

Я удивился. А Рейнар, видимо, уже прикидывал, кто из наших прошёл, а кто нет.

Следом, почти одновременно, к финишу вырвались двое северян. Бьорн, тот самый здоровяк, который смеялся над нами на постоялом дворе, и его товарищ со шрамом через бровь. Бьорн выглядел так, будто пробежал не полосу препятствий, а лёгкую разминку: ни одышки, ни пота. Только в глазах горело мрачное удовлетворение. Его напарник, наоборот, тяжело дышал, но держался. Оба пересекли черту четвёртым и пятым.

— Ну, что, дети, — бросил Бьорн, проходя мимо меня и даже не глядя. — Кажется, вы ещё не развалились и даже пришли раньше нас. Похвально.

— Стараемся, — отозвался я с улыбкой.

Он хмыкнул, но отвечать не стал.

Шестой финишировала южанка. Это была изящная брюнетка с родинкой над губой. Ее волосы развевались, как шёлк, а глаза сияли. Южане вообще умели выглядеть так, будто всё вокруг лишь декорация к их триумфу. Она пересекла черту с грацией танцовщицы и тут же присела на край каменной скамьи, поправляя причёску.

Следом за ней вышел ещё один южанин, высокий парень с надменным лицом. Он финишировал седьмым и сразу отошёл к своей партнерше по команде, что-то зашептав ей на ухо. Та рассмеялась.

А потом я увидел Линетт.

Она появилась из-за поворота так неожиданно, что я на мгновение замер. Она бежала, и земля под её ногами вздымалась, как волны, неся её вперёд. Её лицо было бледным, почти белым, но в глазах горела такая отчаянная решимость, что у меня перехватило дыхание. Она проскочила последний участок, перепрыгнув гравитационную яму с помощью земляного трамплина, который сама же и создала, и рухнула на финишную черту, едва не пропахав носом камень.

Я подлетел к ней и подхватил под руку.

— Линетт, ты как?

Она подняла на меня глаза, и я увидел в них слёзы. Но она улыбалась.

— Я… я прошла, — прошептала она, не веря себе. — Дамиан, я прошла…

— Прошла, — подтвердил я, помогая ей подняться. — И теперь тебя ждёт ещё один тур на выживание. А там уж не отлынишь.

Она тихо рассмеялась, но смех перешёл во всхлип. Подоспел Рейнар, осмотрел её, убедился, что тацела, и коротко сжал плечо.

— Молодец, — сказал он, и в его голосе прозвучало искреннее уважение.

Линетт смутилась, опустив глаза.

Следом финишировала Исольда, младшая сестра Селены. Она пересекла черту девятой , с выражением крайнего недовольства на лице. За ней, совсем чуть-чуть, ещё одна ведьма из «Лунной Чаши».

Десять человек. Ровно десять.

Я перевёл дух и оглядел нашу команду. Рейнар, Линетт и я. Трое из «Штиля». Из «Лунной Чаши» тоже трое: Селена, Исольда и та незнакомка. Из Северного Предела — двое. Из Южного Шпиля — двое.

— Объявляю второй тур завершённым! — прогремел его голос. — Десять участников, пересекших финишную черту, проходят в третий тур. Остальные выбывают.

Он начал зачитывать имена, и каждое сопровождалось либо одобрительным гулом, либо разочарованными вздохами зрителей:

— Дамиан Дармир, академия «Штиль»!

— Селена Морвец, академия «Лунная Чаша»!

— Рейнар Фернскросс, академия «Штиль»!

— Бьорн Хальвард, академия «Северный Предел»!

— Гуннар Тормод, академия «Северный Предел»!

— Марсела дель Маре, академия «Южный Шпиль»!

— Энцо Ферранте, академия «Южный Шпиль»!

— Линетт Мур, академия «Штиль»!

— Исольда Морвец, академия «Лунная Чаша»!

— Мирелла Ванжер, академия «Лунная Чаша»!

После объявления результатов ректор Магнус добавил:

— Третий тур состоится завтра. Правила будут объявлены утром. Всем участникам прибыть на арену к девяти часам утра. Отдыхайте. Вы это заслужили.

Трибуны взорвались аплодисментами. Мы начали расходиться.

Я направился к своим, но по дороге снова поймал взгляд Селены. Она стояла чуть в стороне, окружённая ведьмами, и смотрела на меня с лёгкой улыбкой. Я едва заметно кивнул, давая понять, что всё в порядке. Она опустила ресницы, словно соглашаясь, и отвернулась.

И вот тогда я это увидел.

Мать Селены, до этого неподвижно стоявшая на возвышении для почётных гостей, вдруг шевельнулась. Она склонилась к ректору Магнусу, который как раз поднялся на её платформу, и что-то тихо произнесла, прикрыв рот рукой. Магнус, в свою очередь, наклонился к ней, и я заметил, как его ладонь на мгновение задержалась на её руке. Это прикосновение, говорило о куда большей близости.

Я замер.

Они стояли слишком близко. Их головы сблизились, и хотя я не мог слышать их слов, в каждом движении сквозила тайная, тщательно скрываемая интимность. Она не улыбалась, но её лицо утратило обычную каменную холодность. Он же, напротив, сиял так, будто сам одержал победу на турнире.

Мгновение — и они разошлись. Мать Селены вернула своей фигуре прежнюю непроницаемость, а ректор Магнус, поправив мантию, двинулся вниз, к судьям. Всё выглядело как случайный разговор двух высокопоставленных магов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но я видел.

Я видел, как его пальцы погладили её запястье, прежде чем отстраниться. Видел, как она на долю секунды прикрыла глаза, словно наслаждаясь этим прикосновением, и тут же снова стала ледяной глыбой.

Шашни! У них шашни!

Внутри меня что-то щёлкнуло. Ректор «Лунной Чаши», давшая, как мне рассказывала Селена, обет одиночества после вступления в должность, тайно встречается с ректором «Южного Шпиля». Или, по крайней мере, позволяет ему вольности, которые выходят далеко за рамки дипломатического этикета.

Это был компромат. Информация, способная разрушить её репутацию, лишить поста, выставить посмешищем перед всеми ведьмами, которые клялись ей в верности.

Я медленно выдохнул, стараясь не выдать волнения. Краем глаза я заметил, что Селена всё ещё стоит неподалёку , она не могла видеть того, что видел я. Надо ей рассказать.

Я отвёл взгляд и направился к своим. В голове уже крутился план. Если использовать эту информацию правильно, можно не просто освободить Селену, но и навсегда выбить почву из-под ног её матери.

Но для начала нужно всё обдумать. И рассказать Селене. Сегодня вечером, у фонтана.

Я дошёл до команды, перекинулся парой фраз с Рейнаром, похлопал по плечу Линетт, но мысли мои были далеко. Мать Селены точно любовница ректора Магнуса. Что ж, тем лучше. Значит, и у неё есть тайны, которые она хотела бы скрыть. А тайны, как известно, это оружие. И я намерен был им воспользоваться.

— Дамиан, ты в порядке? — спросил Рейнар, заметив мою задумчивость.

— В полном, капитан, — ответил я, растягивая губы в улыбке. — Просто строю планы на завтрашний тур.

Глава 24. Вычисление шпиона

Глава 24. Вычисление шпиона

Дамиан Дармир

Я пришёл к фонтану, когда солнце уже наполовину скрылось. Селена ждала меня, сидя на потрескавшемся каменном бортике, и её лицо в мягком вечернем свете казалось высеченным из лунного серебра. Она не обернулась на звук моих шагов, только чуть склонила голову, словно узнав меня по походке.

— Ты опоздал, — произнесла она

— Зато я принёс новости, — ответил я, останавливаясь в паре шагов от неё. — Думаю, тебе понравится.

Она наконец повернулась. В её карих глазах мелькнуло любопытство. Она подняла руку и, прошептав знакомое заклинание, накрыла нас пологом невидимости. Воздух вокруг дрогнул, мир за пределами купола стал приглушённым, как сквозь толщу воды. Теперь нас никто не видел и не слышал.

— Говори, — велела она, и я с удовольствием отметил, как напряглась её спина. Она ждала то, что я скажу с нетерпением.

— Я видел твою мать после второго тура, — начал я, подходя ближе и опираясь бедром о край фонтана рядом с ней. — Она разговаривала с ректором Магнусом. Очень… по-особенному разговаривала.

Селена нахмурилась.

— Что значит «по-особенному»?

— Он держал её за руку.. — сказал я интимным голосом. — Его пальцы гладили её запястье, а она закрыла глаза, будто это прикосновение было для неё чем-то большим, чем просто жест вежливости.

Она молчала, переваривая услышанное. Я видел, как её губы сжались, а в глазах зажёгся холодный огонь. Это был гнев на мать, смешанный с торжеством.

— Ты уверен? — спросила она тихо.

— Абсолютно. Я бы не стал тебя зря обнадёживать. У них связь. И, судя по тому, как они держались, далеко не первый день.

Она резко выдохнула, поднялась и, прежде чем я успел что-то добавить, бросилась мне на шею крепко обнимая. Я пошатнулся от неожиданности, но устоял, и мои руки сами собой легли на её талию.

— Дамиан, — прошептала она мне в грудь, — ты просто… ты просто чудо.

— Приятно слышать, — хмыкнул я, утыкаясь носом в её волосы. — Но, может, сначала обсудим, как это использовать?

Она отстранилась, но не убрала рук с моих плеч. Её глаза сияли.

— Это же идеально. Мать годами строила образ непогрешимой жрицы Луны, давшей обет одиночества. Если выяснится, что у неё роман с ректором «Южного Шпиля», да ещё и тайный, то её репутация рухнет в один миг. Совет «Лунной Чаши» не прощает лицемерия. Её могут отстранить, изгнать…

— Или как минимум заставить снять с тебя все обязательства. — закончил я.

Она кивнула.

— Мой наблюдательный, хитрый лис Дармир, — прошептала она, обхватывая моё лицо ладонями. — Как же я тебя люблю.

Я хотел ответить, но она уже прижалась к моим губам в поцелуе, полном благодарности. Я ответил, сжимая её крепче.

— Значит, шантаж? — уточнил я, когда мы наконец оторвались друг от друга.

— Скорее, переговоры с позиции силы, — поправила она, улыбаясь. — Мы просто дадим ей понять, что её тайна может стать достоянием общественности, если она не прекратит лезть в нашу жизнь.

— Звучит разумно. Но нужно доказательство. Моё слово против её — ничто. Нам нужен свидетель, артефакт, письмо. Что угодно, что подтвердит их связь.

И тут из-за толщи купола послышался голос.

— Селена! Селена, ты где?

Исольда.

Селена напряглась и мы отпрянули друг от друга, принимая вид людей, которые случайно оказались рядом, но не вместе.

– Спрячься там, иди! Она может почувствовать полог. Поэтому я его сейчас уберу. – она указала мне на куст.

Я быстро ретировался, и Селена ответила сестре.

— Я у фонтана! — отозвалась она ровным, холодным голосом.

— Вот ты где, — сказала она, стараясь говорить спокойно, но я заметил, как она сжала кулаки. — Тебя искала наставница. Нужно обсудить завтрашний тур.

— Иду, — коротко ответила Селена и, бросив на меня быстрый, почти незаметный взгляд, направилась к сестре.

9 утра. Третий тур

Наутро, нас десятерых, прошедших второй тур, собрали в небольшом зале без окон. Ректор Магнус объявил правила, и по мере того как он говорил, я чувствовал, как воздух в комнате сгущается.

— Третий тур называется «Вычисление шпиона», — начал он, обводя нас взглядом. — Вы будете заперты здесь на два часа. Среди вас есть двое скрытых агентов: демон и предатель. Перед тем как вас сюда запустить, двоим из вас, были выданы артефакты для забора силы. Каждые пять минут они будут тайно лишать магических сил одного из присутствующих. Ваша задача, не прибегая к прямому бою, исключительно наблюдением, логикой и анализом микромагических всплесков вычислить этих двоих. Как только у вас появятся подозрения, вы пишете записку: в первой строке пишете ваше имя, во второй — имена демона и предателя. Записку опускаете в ящик в центре зала. Если вы все угадываете демона и предателя, то все проходят в следующий тур, кроме самих шпионов. Если же хоть кто-то ошибается, хотя бы в одном имени, то вы все выбываете. Если демон и предатель не будут раскрыты всеми, кто подал записку, то только они проходят в следующий тур. И самое интересное, если демон и предатель выигрывают, они восстанавливают всю команду их академии. Те смогут принять участие в следующем туре, полностью восстановленные. Демону и предателю запрещено раскрывать себя любыми возможными способами. Если будет хоть намек на то, что демон или предатель дал подсказку, то выбывает вся его команда. Итак, всё понятно?

Мы переглянулись. Рейнар едва заметно нахмурился. Селена стояла рядом с Исольдой, и ее младшая сестра заметно нервничала, дергая за рукав своего собственного плаща.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А если мы вообще не подадим записку? — спросил Энцо.

— Тогда вы выбываете, — отрезал Магнус. — Пассивность не спасёт. Итак, время пошло.

Он вышел, и тяжёлая дверь с лязгом закрылась, отрезая нас от внешнего мира. Я оглядел собравшихся. Десять магов. Трое из Штиля: я, Рейнар, Линетт. Трое из Лунной Чаши: Селена, Исольда, Мирелла. Двое из Северного Предела: Бьорн и Гуннар. Двое из Южного Шпиля: Марсела и Энцо.

Бьорн остался стоять у дальней стены, скрестив руки на груди. Остальные же заняли кресла вокруг стола. Линетт села рядом со мной, нервно сжимая край мантии. Рейнар не сводил глаз с остальных.

Я попытался почувствовать, как играет магия в комнате. Она была везде, но демон и предатель должны были скрываться. Никаких явных аур.

— Итак, — нарушил тишину Рейнар, — предлагаю начать с наблюдения. Каждый из нас должен обратить внимание на то, кто как себя ведёт. Слишком спокойные или слишком нервные — первые подозреваемые.

— Это всё равно, что гадать на кофейной гуще, — фыркнула Марсела, откидывая назад волосы. — Демон и предатель могут быть кем угодно. Даже вы, капитан, не застрахованы от подозрений.

— Верно, — не стал спорить Рейнар. — Поэтому я предлагаю опираться на факты, а не на догадки. Нам нужно отслеживать, кто и когда теряет силы, и кто в этот момент находился рядом.

Я кивнул. Логично. Демон и предатель должны действовать скрытно, но каждое их вмешательство оставляет след. Его можно заметить, если быть внимательным.

Первые пять минут прошли почти спокойно. Мы обменивались колкостями, изучали друг друга. Исольда нервничала. Она, то вскакивала, то садилась, то поправляла волосы. Я заметил, как она несколько раз бросила куда-то быстрый взгляд.

Затем произошёл первый инцидент. Гуннар, стоявший около стола, вдруг побледнел и, покачнувшись, сполз на пол. Мы все вскочили.

— Что с ним? — вскрикнула Линетт.

— Он потерял силы, — констатировал Рейнар, быстро подойдя к северянину. Тот был в сознании, но явно ослаб. — Судя по скорости оттока, это сделал либо демон, либо предатель.

— И кто был рядом? — спросил я, оглядываясь.

В этот момент рядом с Гуннаром находились Мирелла и Исольда. Но и другие могли действовать дистанционно.

Рейнар нахмурился.

— Дистанционные атаки возможны. Нам нужно сузить круг. Кто заметил микровсплеск?

Никто не ответил. Я мысленно выругался. Первая зацепка и сразу тупик.

Мы усадили Гуннара в кресло. Он был бледен, но держался.

— Я в порядке, — пробормотал он. — Просто… слабость.

Рейнар вернулся на своё место и задумчиво обвёл нас взглядом.

Следующие двадцать минут прошли в напряжённых разговорах. Марсела обвинила Энцо в том, что тот слишком тихий. Энцо парировал, что Марсела слишком громкая. Мирелла мрачно молчала, переводя взгляд с одного на другого. Исольда пыталась завязать разговор с Линетт, но та отвечала односложно, явно нервничая. Бьорн по-прежнему стоял у стены, и его неподвижность начинала действовать мне на нервы.

Второй инцидент произошёл, когда Марсела вдруг вскрикнула и схватилась за подлокотники кресла. Она тоже начала слабеть.

—Да сколько можно, меня лишают сил уже второй раз! Это уже не смешно! — выкрикнула она, оседая в кресле. — Кто это сделал?!

— Вы были рядом с Исольдой и Линетт, — заметил Рейнар.

— Я не делала этого! — воскликнула Линетт, бледнея ещё больше.

— Я тоже, — процедила Исольда.

Я посмотрел на Рейнара. Он едва заметно покачал головой, давая понять, что выводы делать рано.

Прошло ещё полчаса. Напряжение в комнате можно было резать ножом. Я начал замечать странности: Бьорн, казалось, вообще не уставал. В то время как остальные то и дело поглядывали на часы и нервно кусали губы, он стоял всё так же невозмутимо. Исольда, наоборот, становилась всё более дёрганой. Она, то смотрела на Бьорна, то на сестру, то в пол.

Я подошел ближе к Рейнару и негромко сказал.

— Рейнар, мне кажется, у меня есть пара мыслей.

Он подошёл ближе, и я заметил, что Линетт и Селена тоже прислушиваются.

— Говори, — велел Рейнар.

— Исольда слишком нервничает. Как будто боится, что её раскроют. А Бьорн, наоборот, слишком спокоен. Ион совершенно не устал. Такое поведение подозрительно.

Рейнар кивнул.

— Я тоже это заметил. Но нам нужны доказательства. Микровсплески. Кто-нибудь видел их?

— Я, — тихо произнесла Селена. — Когда ослабла Марсела, я почувствовала что-то от Бьорна.

Мы переглянулись.

— Это может быть совпадением, — предупредил Рейнар.

— Но других версий нет, — возразил я. — До конца тура осталось минут сорок. Если мы не подадим записки, вылетим все.

Линетт, всё это время молчавшая, вдруг заговорила:

— Я видела , когда Гуннару стало плохо, Исольда была рядом. А Бьорн всё время смотрит на нас, но не двигается. Это… странно.

Рейнар глубоко вздохнул.

— Хорошо. Предлагаю пойти ва-банк. Я пишу записку с именами: Исольда Морвец и Бьорн Хальвард. Кто со мной?

Я кивнул.

— Я с тобой.

— И я, — сказала Селена.

— Я… я тоже попробую, — прошептала Линетт. — И это вообще очень странное задание. Написать одних и тех же всем, без подсказок очень тяжело. А с нами они работать не очень то и хотят.

Я замер.

И тут меня осенило.

— Линетт, — медленно произнёс я, глядя на неё с внезапным восхищением, — ты гений. Ты сама того не зная, дала мне подсказку.

Она уставилась на меня, не понимая.

— Что? О чём ты?

Глава 25. Решение

Глава 25. Решение

Дамиан Дармир

— Линетт, — медленно произнёс я, глядя на неё с внезапным восхищением, — ты гений. Ты сама того не зная, дала мне подсказку.

Она уставилась на меня, не понимая.

— Что? О чём ты?

Я резко повернулся к остальным. Идея пульсировала в мозгу, яркая, как огненная вспышка.

— Слушайте все! — я хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание. — У нас есть шанс вышибить обоих шпионов разом. Для этого нужно, чтобы все написали одно и то же. ВСЕ. Без исключений.

В комнате повисла тишина. Марсела первая опомнилась.

— Ты предлагаешь нам сговориться? — она прищурилась. — А если ты сам демон и пытаешься нас запутать и просто пройти в одиночку?

— Логично, — поддержал Энцо. — Мы не знаем, кто шпион. Ты можешь быть одним из них.

— Думайте головой. Если я демон, зачем мне такой план? Я бы просто сидел тихо и ждал, пока вы перегрызётесь.

Рейнар посмотрел на меня долгим взглядом, затем медленно кивнул.

— Он прав. Если мы все напишем одних и тех же, то шпионы не смогут избежать разоблачения. А по правилам, если все угадали, проигрывают только шпионы. Остальные проходят. Это беспроигрышный вариант для всех, кроме них.

— Но мы не уверены, что это Исольда и Бьорн! — воскликнула Марсела.

— Я видел, как магия реагировала рядом с ними, — спокойно сказал Рейнар. — У меня есть основания. Но даже если мы ошибёмся, мы все равно проиграем только в том случае, если шпионы не совпадут с нашими именами. Но если мы все напишем одну пару, то хотя бы синхронно угадаем или не угадаем. Однако шанс высок.

Исольда, сидевшая до этого молча, вдруг вскочила.

— Это саботаж! Так нельзя! — её голос сорвался на визг. — Это против духа турнира! Мы не можем сговариваться!

Я повернулся к ней и улыбнулся самой обаятельной улыбкой.

— Попалась! Теперь я уверен на все сто!

Бьорн оттолкнулся от стены и шагнул вперёд. Его лицо было мрачным, как грозовая туча.

— Если хоть кто-то напишет моё имя, — прорычал он, — клянусь, после турнира этому человеку не жить.

— Ой, какие мы грозные, — я картинно прижал руку к сердцу. — Ребята, он угрожает. Значит, точно виновен. Записываем: Бьорн — предатель.

Северянин сжал кулаки, но Гуннар, всё ещё слабый, положил руку ему на плечо.

— Не глупи, Бьорн. Если ты не виноват, тебе нечего бояться.

Бьорн злобно зыркнул на него, но промолчал.

До конца тура оставались считанные минуты. Я обвёл взглядом колеблющихся.

— Решайтесь, — сказал я уже серьёзно. — Либо мы действуем вместе и вышибаем шпионов, либо каждый останется при своих подозрениях и проиграет. А шпионы, кстати, пройдут в следующий тур вместе со всей своей командой. Вам это надо?

Марсела закусила губу. Энцо переглянулся с Миреллой. Та едва заметно кивнула.

— Ладно, — сдалась Марсела. — Пишем Исольду и Бьорна. Но если ты нас обманул, Дармир, я тебя прокляну.

— Замётано, — усмехнулся я.

Мы быстро написали записки. Исольда попыталась вырвать у меня листок, но я ловко увернулся. Бьорн стоял в углу, прожигая меня взглядом. Остальные, скрепя сердце, выводили одни и те же имена.

Когда время вышло, дверь распахнулась, и вошёл ректор Магнус с несколькими судьями. Он оглядел нас, и на его лице промелькнуло удивление.

— Ну и ну, — произнёс он, беря первую записку из ящика. — Не ожидал.

Он начал зачитывать.

— Рейнар Фернскросс: демон — Исольда Морвец, предатель — Бьорн Хальвард. Верно.

— Дамиан Дармир: демон — Исольда Морвец, предатель — Бьорн Хальвард. Верно.

— Селена Морвец: демон — Исольда Морвец, предатель — Бьорн Хальвард. Верно.

— Линетт Мур: демон — Исольда Морвец, предатель — Бьорн Хальвард. Верно.

— Марсела дель Маре: демон — Исольда Морвец, предатель — Бьорн Хальвард. Верно.

— Энцо Ферранте: демон — Исольда Морвец, предатель — Бьорн Хальвард. Верно.

— Мирелла: демон — Исольда Морвец, предатель — Бьорн Хальвард. Верно.

— Гуннар Тормод: демон — Исольда Морвец, предатель — Бьорн Хальвард. Верно.

Он сделал паузу и достал две последние записки.

— Исольда Морвец: демон — Марсела дель Маре, предатель — Гуннар Тормод. Ошибка.

— Бьорн Хальвард: демон — Линетт Мур, предатель — Дамиан Дармир. Ошибка.

Магнус отложил листки и развёл руками.

— Поразительно. Впервые за историю турнира все участники, кроме самих шпионов, проходят. Что ж, согласно правилам, демон и предатель Исольда Морвец и Бьорн Хальвард, выбывают. Остальные восемь проходят в четвёртый тур.

В комнате взорвался шквал эмоций. Марсела бросилась обнимать Энцо, Гуннар облегчённо выдохнул. Линетт смеялась и плакала одновременно. Рейнар сдержанно улыбнулся, а Селена, поймав мой взгляд, едва заметно покачала головой.

Исольда застыла, как громом поражённая. Её лицо побелело, а губы задрожали. Бьорн сжал кулаки и, не сказав ни слова, вышел из зала, грохнув дверью.

— Ты! — прошипела Исольда, ткнув пальцем в мою сторону. — Ты заплатишь за это!

— Удачи, — я послал ей воздушный поцелуй. — Буду ждать с нетерпением.

Она вылетела следом за Бьорном.

Мы остались ввосьмером. Я переглянулся с Рейнаром. Он кивнул с уважением.

— Неплохо сработано, Дармир.

— Это всё Линетт, — я хлопнул девушку по плечу. — Её гениальная фраза натолкнула меня на мысль.

Линетт покраснела, но улыбнулась.

Мы вышли из зала, и я наконец позволил себе выдохнуть. Восемь участников в четвёртом туре. Среди них — я, Рейнар, Линетт, Селена, Марсела, Энцо, Мирелла и Гуннар. Но главное — Исольда и Бьорн выбыли, а значит, у нас стало на две проблемы меньше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 26. Лабиринт и ловушка

Глава 26. Лабиринт и ловушка

Селена Морвец

Я проснулась задолго до рассвета. В комнате было темно и тихо, и только где-то за стеной едва слышно потрескивали магические светильники. Я лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, и мысленно прокручивала всё, что случилось за последние дни.

Дамиан… Я запрещала себе думать о нём слишком много. Особенно сейчас, но мысли всё равно возвращались. К его губам. К его рукам. К тому, как он смотрел на меня.

Мы снова были вместе. И это было страшно и прекрасно одновременно.

Я поднялась, стараясь не шуметь, и подошла к окну. Нашу команду разместили в западном крыле «Южного Шпиля» , в комнатах, выходящих на внутренний сад. Моя кровать стояла у стены, рядом стояла пустая кровать Исольды.

Я вздохнула и начала одеваться. Сегодня четвёртый тур, и я должна быть собранной. Но вместо этого в голове крутилось одно: увижу ли я Дамиана до начала, успею ли сказать ему, как сильно волнуюсь.

Утро было сырым и прохладным. Южный Шпиль, обычно залитый солнцем, сегодня укутался в белёсую дымку, и арена, вырубленная в скале над морем, казалась призрачной, словно сотканной из тумана. Я пришла раньше остальных и встала в тени колоннады, наблюдая, как слуги заканчивают последние приготовления. По периметру круга уже горели магические светильники, отбрасывая на камень дрожащие пятна света.

Дамиан появился неожиданно. Он подошёл сзади, и я почувствовала знакомое тепло.

— Ты сегодня рано, ведьмочка, — тихо произнёс он мне в затылок, и от его голоса у меня побежали мурашки.

Я обернулась. Он стоял слишком близко, и на мгновение я потеряла контроль над своим телом. Высокий, в тёмной тренировочной форме, с волосами, небрежно перехваченными кожаным шнурком.

— Не удержался? — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нас могут увидеть.

Он хмыкнул, и отступил на полшага, соблюдая формальную дистанцию.

— Как ты?

Я оглянулась по сторонам. Рядом никого не было, только далёкие голоса слуг и шелест волн внизу.

— Волнуюсь, — призналась я. — Четвёртый тур самый непредсказуемый. Лабиринт... Ты же знаешь, что он может сделать с нашей магией.

— Знаю. Но мы справимся.

Он сказал это так просто, так уверенно, что я почти поверила. Но внутри шевелился холодный червячок страха.

— Все, иди и будь осторожен, — сказала я, вглядываясь в его лицо. — В лабиринте может случиться что угодно.

Он кивнул и, бросив на меня последний взгляд, растворился в тумане.

Ректор Магнус начал объявлять правила, когда все восемь участников выстроились на стартовой площадке по полукругу лабиринта, каждый у своего входа. Я стояла между Рейнаром и Марселой, стараясь не смотреть на Дамиана, который занял место с другой стороны, рядом с Линетт.

— Четвёртый тур, — разнёсся над ареной его звучный голос, — называется «Лабиринт». Каждый из вас войдёт в магический лабиринт с отдельного входа. Внутри вас ждут стихийные аномалии, ловушки и стражи. Задача каждого добраться до центра и активировать финальный артефакт. В финал проходят только первые четверо, кто успеет это сделать. Остальные выбывают.

Он сделал паузу, обводя нас пронзительным взглядом.

— Атаковать друг друга напрямую запрещено, но магические барьеры и ловушки могут применяться. Также напоминаю, что любое вмешательство извне карается дисквалификацией. Наблюдатели следят за каждым вашим шагом. Удачи, — произнёс Магнус и поднял руку. — И начали!

Я направилась к своему входу. Это была тёмная магическая арка, зиявшая в скале. Над ней мерцал символ Луны. Я вошла в нее.

Внутри было холодно и сыро. Стены, сложенные из грубого камня, покрывал мох, а воздух пах землёй. Я шла медленно, прислушиваясь к каждому шороху. Моя лунная магия отзывалась слабо, словно лабиринт вытягивал из неё силу. Это тревожило.

Первая аномалия появилась из ниоткуда. Передо мной возникла зеркальная стена, за которой метались искажённые отражения. Я успела отступить, и в следующий миг зеркало разлетелось на осколки, каждый из которых был острым, как лезвие. Я вскинула руку, призывая тень, и она послушно укрыла меня от смертоносного дождя.

Дальше было ещё хуже… Гравитационные ямы, коридоры, где время то ускорялось, то замедлялось, огненные вихри, вырывавшиеся из стен. Я шла, уклонялась, но с каждым шагом чувствовала, как силы покидают меня. Лабиринт питался магией, и моя магия была для него лакомством.

В какой-то момент я поняла, что заблудилась. Коридоры ветвились, петляли, возвращали меня на те же перекрёстки. Лунные знаки на стенах, которые должны были указывать путь, тускнели и гасли. Я начала паниковать. Я заставила себя остановиться и сосредоточиться, если не сосредоточусь, то сойду с дистанции. А это очень плохой исход.

И тогда я почувствовала это.

Антимагическое поле. Резкий звук и взрыв.

Я не успела среагировать. Стены вокруг меня вспыхнули серебристыми рунами, и в тот же миг моя магия исчезла. Полностью. Я осталась беззащитной, как обычный человек. Ноги подкосились, и я рухнула на колени, хватая ртом воздух.

Я попыталась подняться, но тело не слушалось. Слабость накатывала волнами, в глазах темнело. Я чувствовала себя выпотрошенной, пустой. Словно из меня вырывали саму душу.

И в этот момент я представила его лицо, его тепло, и послала этот образ вперёд, сквозь камень, сквозь расстояние. «Дамиан... помоги...»

Он появился, когда я уже почти потеряла сознание.

Сначала я услышала шаги, быстрые, отчаянные. Потом его голос, зовущий меня по имени. А затем его руки, подхватившие меня с холодного пола.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Селена! Селена, боги, что с тобой?!

Я с трудом разлепила веки. Он склонился надо мной, бледный, с безумными глазами. На его скуле красовался свежий порез, рубашка была порвана на плече, но он был здесь. Со мной. Живой и теплый, это не иллюзия.

— Антимагическая ловушка, — прошептала я, цепляясь за него.

Он выругался сквозь зубы, но не выпустил меня. Наоборот, прижал крепче, будто боялся, что я исчезну.

— Я с тобой. Всё, я с тобой. Слышишь? Я вытащу тебя.

— Твоя магия... она может не сработать здесь...

— Значит, будем выбираться вместе.

Он поднял меня на ноги, поддерживая за талию. Я висела на нём, как тряпичная кукла. И тут я заметила, что руны на стенах начали гаснуть. Антимагическое поле ослабевало. Видимо, оно было рассчитано на одного, а нас теперь было двое, и наша объединённая энергия разрушала заклятие.

— Идём, — скомандовал Дамиан. — Держись за меня.

Мы двинулись по коридору. Я всё ещё была слаба, но с каждым шагом магия возвращалась, сначала робко, как ручеёк, потом она пошла мощным потоком. Дамиан, не отпуская меня, прокладывал путь. Огненные вихри он рассекал воздушными клинками, ледяные шипы плавил огнём. Мы действовали не сговариваясь. Я дополняла его, где могла, тенями, лунным светом, отвлекая стражей лабиринта.

В один из моментов, когда мы остановились перевести дух, он вдруг рассмеялся.

— Что? — не поняла я.

— Ты только что спасла меня, — сказал он, глядя на меня с восхищением. — Я не заметил ловушку за углом, а ты оттащила меня тенью.

Я не сдержала улыбки. Он взял моё лицо в ладони и быстро, почти невесомо, поцеловал.

Центр лабиринта оказался круглой залой с высоким сводом. В её середине, на каменном постаменте, покоился большой сияющий кристалл, пульсирующий мягким светом. Но когда мы приблизились, то поняли, что активировать его в одиночку невозможно. На постаменте были высечены два углубления в форме ладоней, и руны вокруг кристалла требовали двойного потока магии.

— Один на двоих, — прошептала я. — Они хотят, чтобы мы объединили силы.

— Похоже на то, — кивнул Дамиан. — Ну что, ведьмочка, доверишься мне?

— А ты мне? — спросила я.

Вместо ответа он протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его, и мы вместе коснулись углублений.

Магия хлынула из нас, как два потока, сливающиеся в один. По залу разнёсся низкий гул, постамент завибрировал, и в тот же миг я почувствовала, как невидимые цепи, сковывавшие лабиринт, разомкнулись.

Мы прошли.

Когда мы выбрались на арену, трибуны взорвались криками. Я шла, опираясь на Дамиана, но старалась держаться прямо. Он не отпускал мою руку, и я не сопротивлялась. Все равно все наблюдали за нами. Все и так понятно.

Ректор Магнус объявил результаты. Первыми прошли мы с Дамианом. Вторыми финишировали Энцо и Линетт. Остальные выбыли.

Я смотрела на Линетт, которая, шатаясь от усталости, с трудом стояла рядом с Энцо, но глаза её сияли. Она сделала это. Девочка, которая боялась собственной магии, прошла в финал.

И тут началось.

Из толпы донеслись возмущённые крики, и я увидела, как стражи выводят из служебного входа Исольду. Она вырывалась, кричала, что ничего не делала, но наручники на её запястьях уже потускнели от блокирующего заклинания. Мать стояла в стороне, бледная, как мрамор, но не проронила ни слова.

— Участница Исольда Морвец уличены в несанкционированном проникновении в лабиринт и попытке вмешательства в ход испытания, применив ловушку антимагического поля. — объявил главный судья. — Она немедленно изгоняется с территории турнира.

Исольда закричала что-то нечленораздельное, но её уже уводили. Я отвернулась.

А потом наши глаза встретились с матерью.

Она смотрела на меня и Дамиана, всё ещё державшихся за руки, и в её взгляде клокотала такая ярость, что я физически ощутила её, как удар. Но я не отпустила его. Наоборот, крепче сжала пальцы Дамиана.

Час спустя нас вызвали в кабинет ректора Магнуса.

Мы вошли вдвоём. Мать уже ждала внутри, стоя у окна спиной к нам. Когда дверь закрылась, она медленно обернулась.

— Вы хоть понимаете, что натворили? — процедила она, и голос её был ледяным, как зимний ветер.

— Добрый день, матушка, — спокойно ответила я. — Рада, что мы застали вас в хорошем расположении духа.

— Не смей мне дерзить! — она шагнула вперёд, и воздух в комнате сгустился. — Ты унизила меня, унизила «Лунную Чашу»! Публично, перед всеми академиями!

— Это вы унизили себя, — вмешался Дамиан, и я почувствовала, как он напрягся рядом. — Когда решили убить свою дочь в лабиринте руками вашей младшей дочери.

— Что ты такое говоришь, щенок!? — прошипела мать, сжимая кулаки. — Ты вообще не должен здесь находиться!

— И тем не менее я здесь, — усмехнулся он. — А ваша младшая дочь только что пыталась вмешаться в ход испытания , и опозоренной вышла из лабиринта. И то, что она сделала, это было по вашей милости.

Мать побледнела ещё сильнее. Я видела, как в её глазах мелькнуло замешательство, но она быстро взяла себя в руки.

— Ты хочешь обвинить меня? — спросила она, обращаясь ко мне. — У тебя нет доказательств. Исольда всё отрицает.

— А нам и не нужны её признания, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — У нас есть кое-что получше.

Я сделала паузу, наслаждаясь тем, как напряглось её лицо.

— Мы знаем о вас и ректоре Магнусе.

Тишина.

Мать замерла. Её глаза расширились, губы приоткрылись, и на долю секунды я увидела в ней не грозную ректоршу, а испуганную женщину, которую застали врасплох.

— Что... что ты несёшь? — выдавила она, но голос дрогнул.

— Я говорю о вашей связи с ректором «Южного Шпиля», — продолжила я, шагнув вперёд. — У нас есть доказательства.

— Блеф, — прошептала мать, но в её глазах уже метался страх.

— Проверьте, — пожал плечами Дамиан. — Но если эта информация дойдёт до Совета «Лунной Чаши»... Я думаю, вы знаете, чем это кончится. Лицемерие, падение авторитета. Ваша карьера будет уничтожена.

Мать смотрела на нас, и я видела, как в ней борются ярость, страх и недоверие. Наконец она выдохнула, опустив плечи.

— Чего вы хотите?

— Чтобы ты оставила нас в покое, — ответила я. — Навсегда. Никаких проклятий, никаких преследований, никаких попыток нас разлучить. Ты забудешь о Дамиане и обо мне, матушка.

Она многозначительно помолчала, а затем спросила.

— И вы не обнародуете компромат?

— Если вы будете вести себя хорошо, — усмехнулся Дамиан. — Но учтите, если с головы Селены упадёт хоть волос, или если я случайно «умру» от несварения магии, эта информация мгновенно окажется во всех магических сообществах.

Мать долго молчала. Потом кивнула, не глядя на нас.

— Хорошо. Но Селене все рано придется отказаться от «Лунной чаши», она подвергла свой авторитет публично, я ничего с этим не смогу сделать.

— Я согласна, — я взяла Дамиана за руку.

После этого напряженного разговора мы развернулись и вышли из кабинета, оставив ее одну, раздавленную и униженную.

Вечером мы стояли на балконе моей комнаты, глядя, как море сливается с небом. Дамиан обнимал меня сзади, уткнувшись подбородком в мою макушку.

— Ты была великолепна, — прошептал он. — Настоящая ведьмочка.

Я улыбнулась, прижимаясь к нему.

— Ты тоже. Твой блеф насчёт доказательств... Я сама почти тебе поверила.

— А может, я и не блефовал… — загадочно протянул он.

Вот же хитрый лис.

Глава 27. Финал, который никто не ждал

Глава 27. Финал, который никто не ждал

Дамиан Дармир

Утро финала встретило нас солнцем, которое пробивалось сквозь тучи, словно сама природа решила подарить этому дню немного света. Жеребьёвка состоялась в малом зале финального тура. Мы стояли в кругу: я, Селена, Линетт и Энцо. Ректор Магнус держал в руках хрустальный шар, в котором кружились наши имена из золотых букв. Сейчас решалась судьба кто с кем будет сражаться. Ректор поднял его шар, и имена вспыхнули в воздухе.

— Первая пара: Линетт Мур из Академии «Штиль» и Энцо Ферранте из Академии «Южный Шпиль»! — провозгласил он.

Линетт побледнела, но не сжалась, как раньше. Она только сжала кулаки и кивнула, принимая вызов. А она изменилась. Из робкого оленёнка она превратилась в настоящего бойца. Да, что Энцо точно будет нелегко.

Первая пара выбрана, а это значит, что судьба однозначно решила проверить нас на прочность. Или это шутки у нее такие… Жизненные. Я переглянулся с Селеной. Она понимающе улыбнулась.

— Вторая пара: Дамиан Дармир из «Штиля» и Селена Морвец из «Лунной Чаши»! — голос Магнуса разнёсся по залу.

Меня радовало только одно, что первыми будут сражаться Линетт и Энцо. У нас с Селеной было время подумать, как поступить. Потому что сражаться с ней — это было последнее, чего я хотел. И, судя по её лицу, она чувствовала то же самое.

Мы вышли на трибуны, чтобы наблюдать за боем. Арена сияла в лучах утреннего солнца, а зрители гудели. Линетт и Энцо стояли на противоположных концах круга. Энцо выглядел расслабленным, почти скучающим: высокий, стройный, с темными кудрями. Линетт же казалась маленькой и хрупкой напротив него, но я знал, что это обманчивое впечатление.

— Начали! — скомандовал Магнус.

Энцо атаковал первым. Вода взметнулась из-под его рук, как гибкий хлыст, и обрушилась на Линетт. Но она не отступила. Она вскинула руки, и перед ней выросла земляная стена. Вода разбилась о неё, разлетевшись брызгами.

— Неплохо, — усмехнулся Энцо. — Но это только начало.

Он создал мощный водоворот, который закружился вокруг Линетт, пытаясь сбить её с ног. Я видел, как она напряглась, как земля под её ногами задрожала. Она опустилась на одно колено, вонзила пальцы в каменный пол, и из земли вырвались острые шипы, пронзившие водоворот насквозь. Вода распалась, потеряв форму.

— Отлично, Линетт! — закричала Вивиана с трибун. Рядом с ней Рейнар сжал кулаки, но молчал, не сводя глаз с поединка.

Энцо изменил тактику. Он начал двигаться быстрее, создавая водяные копья, которые летели в Линетт одно за другим. Она ставила барьеры, уклонялась, но я видел, что она устаёт. Её дыхание стало прерывистым, на лбу выступил пот. Она не привыкла к такому давлению.

Резко остановившись, Линетт закрыла глаза.

Все замерли. Она стояла неподвижно, опустив руки, и казалось, что она сейчас сдастся. Энцо, растерявшись, на мгновение замешкался. А затем земля под ногами Линетт вздыбилась и превратилась в волну. Огромную волну из камня и глины, которая поднялась и покатилась на Энцо, как цунами. Он попытался создать водяной щит, но волна сбила его с ног и вышвырнула из круга. Тишина. А потом, трибуны взорвались аплодисментами.

Линетт уставилась на свои руки, будто не веря, что это сделала она. Она стояла на коленях, тяжело дыша, но на ее лице сияла улыбка. Она победила.

— Победитель первого полуфинала — Линетт Мур, академия «Штиль»! — объявил Магнус.

Я выдохнул, не заметив, что все это время задерживал дыхание. Селена рядом со мной сжимала мою руку.

— Она сделала это, — прошептала она.

Линетт поднялась, шатаясь, и её сразу окружили Томас и Арабелла, которые выбежали на арену, чтобы поддержать её. Я видел, как она плачет и смеётся одновременно. Она была героиней.

Но теперь настала наша очередь.

Когда объявили второй полуфинал, я почувствовал, как все взгляды обратились на нас. Селена встала напротив и бросила на меня короткий взгляд. Я кивнул, и мы вместе спустились на арену.

Мы встали друг напротив друга. Она была прекрасна. Я смотрел на неё и думал о том, как мы вообще дошли до этого момента. Как она спасла меня в лесу, как мы любили друг друга, как расстались и снова нашли друг друга. И теперь мы должны были сражаться друг против друга.

— Начали! — скомандовал Магнус.

Я поднял руку, призывая огонь. Но вместо того чтобы атаковать, я просто выпустил его в воздух, создав красивый, но безобидный фейерверк. Селена улыбнулась и, вместо того чтобы создать лунный клинок, просто рассеяла свет вокруг себя, превратив арену в сияющее море.

— Что это? — раздались голоса с трибун.

— Они не сражаются! — крикнул кто-то.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Я опустил руки, и Селена сделала то же самое. Затем она шагнула ко мне, взяла меня за руку, и мы повернулись к судейской трибуне.

— Мы отказываемся от боя, — объявила она своим звонким голосом.

Зал загудел. Магнус вскочил с места, его лицо побагровело.

— Это неслыханно! — закричал он. — Вы не можете просто отказаться!

— Можем, — ответил я, сжимая её руку. — В правилах не сказано, что участники обязаны сражаться до конца. Мы выбираем не биться. И если вы нас дисквалифицируете, то Линетт Мур становится чемпионкой. Потому что она единственная, кто выиграл свой полуфинал.

Магнус замялся. Он посмотрел на других судей, те зашептались. Публика гудела, кто-то свистел. А мы стояли, не отпуская друг друга.

Наконец Магнус поднял руку, призывая к тишине.

— Согласно правилам, если участники отказываются от боя, они оба дисквалифицируются. В этом случае победителем турнира автоматически становится участник, выигравший свой полуфинал. Это ваше окончательное решение, уважаемые участники?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да.

— Таким образом, чемпионом Межмагических состязаний объявляется Линетт Мур из Академии «Штиль»!

Гром аплодисментов. Линетт, стоявшая в стороне, закрыла лицо руками.

Я стоял, обнимая Селену, и чувствовал, как с моих плеч спадает невидимый груз. Мы победили. Не в турнире, но в чём-то гораздо более важном.

Вечером был банкет. Все академии собрались в главном зале, чтобы отметить завершение турнира. Линетт была в центре внимания, но она держалась с достоинством. Она принимала поздравления, благодарила, улыбалась, но я видел, что она всё ещё не до конца осознала, что произошло.

Мы с Селеной стояли в тени колонны, наблюдая за праздником.

— Не верю, что мы просто отказались от участия, — тихо сказала она.

— Да ради тебя, моя ведьмочка, я готов отказаться от чего угодно, и стоп… Ты сожалеешь? Это же твоя была идея. — повторил я.

Она посмотрела на меня, и в её глазах было столько любви, что у меня перехватило дыхание.

— Нисколько . Это было самое правильное решение. — сказала она и посмотрела на Линетт. — Только, что теперь? — спросила она.

— Что угодно, — ответил я, целуя её в лоб. — Теперь мы свободны.

Турнир закончился, но наша история только начиналась.

Эпилог. Дом, который мы построили

Эпилог. Дом, который мы построили

Дамиан Дармир

Возвращение в Штиль было похоже на возвращение домой после долгого, изнурительного путешествия. Когда наш магический экипаж пересёк границу академии, и я увидел знакомые башни, у меня внутри что-то дрогнуло. Я не думал, что соскучился по этому месту, но оказалось, что да. «Штиль» был моим домом . Странным, порой бесящим, но домом. И теперь я возвращался сюда не один.

Селена сидела рядом, прижимаясь плечом к моему плечу, и смотрела в окно с выражением, в котором смешивались любопытство, тревога и надежда. Она впервые видела «Штиль», как место, где ей предстоит жить. Учиться и быть частью чего-то нового.

— Ну что, ведьма, — сказал я, наклоняясь к её уху, чтобы никто не слышал, — нравится твой новый дом?

— Слишком светло, — ответила она с лёгкой усмешкой. — И слишком много солнца. Но я привыкну. Особенно если рядом будет кто-то, кто сможет заслонить меня от этого света.

Я усмехнулся и сжал её руку. Она была здесь. Со мной. И это было самое лучшее, что происходило со мной за последнее время.

Когда мы вышли из экипажа на главный двор, нас уже ждали. Почти вся академия вышла на встречу, чтобы поприветствовать своих героев. Линетт, чемпионка, шла впереди, и её лицо сияло от гордости. Томас шёл рядом, поддерживая её под локоть. Линетт больше не пряталась за спинами. Она стояла прямо, улыбалась, принимала поздравления от однокурсников, и в её движениях появилась та самая уверенность, которой ей так не хватало всего несколько месяцев назад. Я гордился ею. Гордился тем, что мои уроки, какими бы странными они ни были, помогли ей раскрыться.

Ректор Тихонус выглядел так, будто не спал несколько ночей, но на его лице играла довольная улыбка. Он обнял Рейнара, пожал руку мне, похлопал по плечу Линетт, а затем его взгляд остановился на Селене.

— Мисс Морвец, — произнёс он, и в его голосе послышалась официальная нота. — Я наслышан о о вашем решении продолжить обучение в «Штиле».

Селена выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза. Она не дрогнула, хотя я знал, что для неё этот момент был важным.

— Да, ректор. Я готова принять любые условия.

Тихонус кивнул, и его лицо немного смягчилось.

— Я ознакомился с вашими достижениями. Ваши знания в области теневой магии и лунных искусств впечатляют. Мы составим для вас индивидуальную программу на следующий год. Вы будете посещать занятия вместе со старшим курсом следующего года, и я лично прослежу, чтобы ваша адаптация прошла гладко.

Он сделал паузу, а затем добавил с лёгкой усмешкой:

— И, надеюсь, вы не будете устраивать здесь такие же шумные разборки, как на турнире. У нас всё-таки академия, а не театр.

Селена искренне улыбнулась.

— Обещаю быть примерной студенткой, ректор.

— Вот и отлично. Располагайтесь. А пока , завтра в девять утра будет первое занятие в общей группе. Конец года, как никак.

Он развернулся и ушёл, а я выдохнул, чувствуя, как с моих плеч сваливается ещё один груз.

— Ну что, — сказал я, обнимая Селену за плечи, — пойдём, покажу тебе твоё новое общежитие?

Мы пошли по знакомому коридору, и я чувствовал, как её рука доверчиво лежит на моей. Вокруг сновали студенты, кто-то узнавал нас, шептался, но мы не обращали внимания. Мы были вместе. И это было главное.

Вечером мы встретились в Большом зале, где Рейнар устроил неофициальный праздник для турнирной команды. Все были в сборе: Вивиана, Арабелла, Корвин, Томас, Линетт и даже несколько однокурсников, которые захотели присоединиться.

— Вот я не понимаю, — говорила Арабелла, размахивая бокалом, — Как вы просто взяли и отказались биться? Прямо перед всеми?

— Мы решили, что любовь важнее победы. И вообще, это было красиво. — ответил я с невозмутимым видом.

— Это было безумие, — усмехнулась она.

— Зато я стала чемпионкой, — вставила Линетт.

Она сидела рядом с Томасом, и я заметил, что они держатся за руки под столом. О, да, похоже, турнир принёс не только победы, но и кое-что ещё.

Рейнар поднял бокал.

— Я хочу выпить за нас. За то, что мы прошли через всё это. За то, что стали командой. И за то, что теперь у нас есть не только победа, но и новые друзья.

Я поднял свой бокал и посмотрел на Селену. Она сияла в свете свечей, и я понял, что никогда не устану смотреть на неё.

Мы пили, ели, танцевали, и впервые за долгое время я чувствовал себя беспечным и свободным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Авторское

Авторское

Дорогие читатели!

Вот и подошла к концу история Дамиана и Селены. Это история о том, как даже самая тёмная магия может стать светом, если рядом есть тот, кто готов разделить с тобой этот путь.

А еще, хочу вам сказать, спасибо за то, что вы прошли через все испытания вместе с моими героями. И за то, что верили в Линетт, когда она сама в себя не верила.

Я знаю, что иногда вы точно так же боитесь сделать первый шаг. Боитесь, что что-то может не получиться. Боитесь, что вас осудят, высмеют и не поймут.

Линетт прошла долгий путь. От девочки, которая не могла поднять даже горсть земли, до чемпионки Межмагических состязаний. И знаете, что помогло ей?

Ей помогли люди, которые в неё поверили, и конечно она сама, которая однажды решила: «Хватит бояться».

Мои дорогие, если вы узнали себя в Линетт, то пожалуйста, услышьте меня.

Ваша сила не проклятие. Ваша непохожесть на других — не изъян. То, что вы чувствуете так глубоко, так остро, так сильно — это не слабость. Это дар.

Не бойтесь своей тьмы — она такая же часть вас, как и свет. Не бойтесь своей силы — она дана вам не просто так. Не бойтесь ошибаться, ведь именно ошибки делают нас сильнее.

И самое главное: не бойтесь просить о помощи. Иногда нам всем нужен свой Томас. Свой Дамиан. Свой человек, который скажет: «Я знаю, что ты можешь. Попробуй ещё раз».

Пусть рядом будут люди, которые разглядят в вас свет, даже когда вы сами его не видите.

Будьте счастливы, мои хорошие.

С искренней благодарностью и теплом,

Ваш автор Саша Бездушная.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец