Танцовщица для шейха

1

Я опрометчиво послала одного очень влиятельного шейха, из-за чего он меня похитил и требовал извинений. Но вот только извинения были ему нужны или я в качестве его рабыни, наложницы, в качестве его женщины, которую он собрался себе подчинить...

Инга

Чувствую себя как на иголках. Девочка, что я отправила для приватного танца одному из шейхов, не выходит на связь и не возвращается, оставаясь во дворце этого шейха, который говорил, будто кроме танца его ничего не интересует. А я и поверила. Ага! И отправила одну из самых чистых своих танцовщиц на съедение этому восточному тигру.

Ее нет уже несколько дней, и я сильно сомневаюсь, что все это время она только танцует для него.

Подъезжаю на дорогущем такси к воротам этого реально огромного дворца и начинаю истерично жать на звонок, предварительно попросив таксиста подождать. Я на взводе. Готова наверно расцарапать тут всем лица. В том числе охраннику, что не спеша и хмуро вглядываясь, подходит ко мне.

– Открывайте! – требую я.

Он что-то спрашивает на своем языке, а я нихрена не понимаю.

– Открывайте! – снова требую я на русском. – Тут находится моя подопечная, я должна ее забрать!

Охранник, конечно же, не понимает о чем я говорю, и как ни в чем не бывало возвращается на пост.

– Э-э… – только и лепечу я. Как-то не подумала, что меня могут элементарно не впустить. И что делать? Перелезть я точно не смогу – забор и ворота высоченные, да и кто позволит.

Но едва успеваю впасть в отчаяние, как вижу, что второй охранник оставляет пост и направляется к дворцу. Через какое-то время ворота начинают разъезжаться, и я торопясь, вхожу.

Иду прямиком во дворец по длинной дорожке.

Понастроят замки, а ты потом сначала едь три часа, отваливая огромные бабки, а потом и ходи тысячу шагов, чтобы попасть внутрь.

Фурией открываю тяжелые двери дворца и войдя, сразу же натыкаюсь на встречающих меня шейха, Соню и еще одного шейха. Сначала думаю, что у меня двоится в глазах – почему шейхов двое? Но быстро улавливаю разницу между ними не только во внешности, но в первую очередь во взглядах, обращенных на меня.

Если тот шейх, который заказал у меня Соню и сейчас стоит рядом с ней, держа руку на ее талии, смотрит открыто и тепло, то второй просто пожирает своими зелеными глазами, причем пожирает не по-доброму. Впервые на меня так смотрят.

Но несмотря на этот взгляд, я быстро вспоминаю зачем я приехала сюда – за своей танцовщицей, что нагло похитили и не отпускают.

– Боже, Сонечка, ты жива! Вася сказал, что ты останешься ещё на день, но прошло уже хрен знает сколько! – выпаливаю я, все же радуясь, что Соню вижу целой и невредимой. И даже без наручников, что безусловно обнадеживает.

Решительно подхожу к ней и беру за руку.

– Я ее забираю! Идём, Сонь, – заявляю я.

Если сейчас дать слабину, то можно проиграть. Лучше действовать как одержимая и неуправляемая, тогда шансов на успех в данной ситуации больше.

Но вдруг я чувствую сопротивление – сама Соня меня тормозит.

– Инга… Я не могу, – говорит она мне.

– Почему? – удивляюсь я, поворачиваясь к ней.

– Мне неловко, что я не нашла способ связаться с тобой, но сейчас я здесь… По собственной воле.

– Вот как? – слегка опешив, отпускаю Сонину руку.

Но не успеваю переварить, как слышу мужской голос с сильным акцентом:

– Красавица! Станцуешь для меня?

Причем тон не заигрывающий, а весьма серьезный.

Перевожу взгляд на этого наглого шейха, что решил, раз он богат, то смеет просить такое, после чего, смерив его своим фирменным взглядом стервы отвечаю:

– Да пошёл ты!

Мы смотрим друг другу в глаза, ведя мысленную войну на этом поле боя, после чего, все так же сверля меня злым взглядом, этот шейх что-то говорит охранникам.

Интересно, что? Чтобы они поругали меня? – усмехаюсь про себя.

– Ахмед… – обращается к нему Джадир, а дальше что-то говорит на их языке. Видимо пытается успокоить того.

Значит его зовут Ахмед – зачем-то запоминаю его имя.

Увидев, что с Соней все в порядке, а значит никакого беспредела, что я рисовала в голове, не существует, я подуспокоилась – все же это цивильная страна, а значит ничего мне не грозит. Особенно учитывая, что не я первая это все начала.

Только вот понимаю, что посылать этого мужчину все же не стоило, когда слышу острое:

– Не позволительно так разговаривать со мной никому из людей, а тем более красивым девушкам, коим место рядом со мной, – Ахмед делает выразительные паузы. – Подо мной. Позади меня, но точно не надо мной. Поэтому сделать так как я сказал, – специально говорит он на русском охранникам.

Хочет запугать… Окей. Только я на эту провокацию не ведусь, в отличие от Сони, что выглядит испуганной после слов этого шейха.

Игнорирую это запугивание, вновь вспоминая о цели своего визита.

– Соня, Соня… – тепло смотрю на нее. – Идем, хоть обниму тебя. Мы через три дня улетаем.

Чувствую ее грусть, но понимаю, что грусть эта лишь оттого, что выбирая одно, приходится отказываться от чего-то другого. Например от родины, выбирая счастье с мужчиной.

– Не грусти, –шепчу ей и заглядываю в глаза. – Главное будь счастлива, ладно?

Соня кивает мне, мы снова обнимаемся, и я ухожу.

Ухожу еще не подозревая, что до своего отеля я так и не доеду, и угрозы Ахмеда приобретут реальный характер.

_____________________________________________________________________________

История Сони и шейха Джадира тут:

Мой властный шейх

Мне пришлось подменить коллегу и выполнить заказ на приватный танец самой, хотя до этого я всегда избегала подобного, потому что в отличие от других девушек в нашей танцевальной группе я одна оставалась девственницей и мечтала подарить ее своему любимому человеку. Но моим желаниям не суждено было сбыться, потому что шейха, что меня заказал не интересовали мои планы относительно моего невинного тела. Все, что его интересовало – это я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

2

Подозреваю неладное слишком поздно, хотя насторожиться должна была, еще когда вышла и увидела возле своего такси черную тонированную машину, что тронулась сразу за нами. Не паниковала я также, когда эта самая машина ехала за нами хвостом.

Мало ли куда она едет, тем более дорога отсюда одна, – подумала я.

И вот, когда до моего отеля остается несколько километров, прямо по рации нас просят остановиться. Что за ерунда?! И выбрали для остановки самое безлюдное место.

– Не останавливайтесь, – говорю водителю такси на английском, а точнее приказываю.

Но он тормозя грустно усмехается.

– Я не могу не остановиться. Это приказ эмира.

Не совсем понимаю, о чем говорит этот мужчина, потому что даже сигнальных штук на машине не было, но даже если бы поняла – было уже поздно. Такси останавливается, и к нам подходят два огромных чувака в костюмах.

– Прошу, пересядьте в нашу машину, – открыв дверь и смотря на меня сверху, говорит один из них также на английском.

– Нет, – отвечаю я, пялясь на этот шкаф снизу вверх.

Демонстрирую уверенность, хотя внутри уже начинаю подрагивать. Не нравится мне эта ситуация.

– Вы должны поехать с нами. Это приказ эмира, – снова терпеливо говорит этот амбал.

– Никуда я с вами не поеду! – по-прежнему дерзко отвечаю я.

После чего амбал кивает своему напарнику, и резко наклонившись поднимает меня и вытаскивает из машины на руках.

– Что вы себе позволяете? Пустите! – говорю на русском, напрочь забыв как это перевести на английский.

Но похоже меня понимают, потому что на английском говорят:

– У нас приказ. Мы не можем вас отпустить.

– Вы понимаете, что это незаконно?! – делаю попытку образумить этих похитителей, хотя уже умом понимаю, что не остановят их мои слова.

Меня опрокидывают на заднее сиденье той самой тонированной машины и закрывают дверь. Когда пытаюсь отворить ее, у меня, конечно же, это не выходит.

Блин! Блин, блин, блин!

Вот влипла. Надеюсь таксист среагирует и вызовет полицию, – думаю я, а потом вспоминаю, как он даже звука не вымолвил, пока меня вытаскивали из его машины и сажали в другую.

Решаю не паниковать. Я видимо очень сильно задела этого ненормального шейха, но не до такой же степени, чтобы меня убивать. Главное это, а остальное можно решить.

Чокнутый!

Между передними креслами, где расположились эти двое и задним сидением, где расположили меня, опускается заслон.

Круто. И за волосы их не схватишь теперь, и не вцепишься в кровожадном укусе. И даже не попытаешься царапнуть шею в доступном месте.

Фыркая, откидываюсь назад.

Думаю, что меня привезут во дворец Джадира, но не сразу понимаю, что тогда меня остановили бы сразу, а не ехали за мной двадцать минут. И когда до меня доходит, что везут меня в неизвестном направлении, начинаю паниковать.

– Куда вы меня везете? – стучу в заслон отделяющий от этих двоих.

– Господин Ахмед хочет поговорить с вами, – слышу приглушенный голос за “стенкой”.

– Я могу дать свой номер телефона.

Заслон чуть съезжает вниз и я слышу как вздыхает охранник:

– С глазу на глаз.

– Да поняла я уже, что этот Ахмед чокнутый…– говорю я скорее для уже для себя.

Но ничего. И не таких я на место ставила. Эти богатые мужики возомнили из себя бог весть что, думая что женщины лишь бесправные рабыни. Но как бы не так. Не на ту напоролся.

Едем мы долго. Мои эмоции попеременно меняются. То мне реально становится не по себе, когда понимаю, что везут меня очень далеко, то поднимается небывалая злость, стоит вспомнить лицо этого шейха. Не даю себе впасть в отчаяние, чтобы сохранить умение мыслить трезво и четко, а оно мне понадобится, поэтому перестаю смотреть на песчаные пейзажи, которые навевают смятение, и откинув голову прикрываю глаза.

Вот ведь влипла.

Открываю глаза, когда чувствую, как машина замедляет ход и то и дело поворачивает. Но все, что успеваю увидеть перед тем как окна машины затемняются полностью, это лишь какие-то непонятные здания при въезде в город.

– Э-э! Откройте окна! – требую я, но мои приказы тут никто не исполняет.

Но окна оказываются цветочками по сравнению с тем, с чем я сталкиваюсь, когда машина останавливается, и в глаза бьет яркий свет от открывшейся двери.

– Мы приехали, – говорит мистер очевидность и подает мне руку.

Беру ее так, что ногтями вонзаюсь в кожу, причем наверняка довольно больно, но этот амбал не издает ни звука и терпеливо ждет, когда я выйду из машины и отпущу его.

Не знаю, то ли в отместку за мои ногти, то ли просто забавы ради, но как только я ступаю на землю этого ненормального шейха, его прислужник заявляет:

– А сейчас мне необходимо завязать вам глаза.

И на полном серьезе мне их завязывает повязкой.

– Зачем это? – сцепив зубы, спрашиваю я.

– Эм.. Не всем гостям положено видеть. Скажем так.

– И много здесь бывает таких гостей? – фыркаю я.

Почему-то после его слов мне становится интересно: выходит я не единственная в таком роде гостья?

– Не могу вам этого сказать. Пойдемте.

Амбал берет меня под руку, и первый мой порыв – это дернуть своей рукой, чтоб не смел трогать меня впредь. Но гашу этот порыв, потому что с завязанными глазами точно свалюсь.

– Мне неудобно. Я хочу снять эту дурацкую повязку! – заявляю я и делаю попытку глаза освободить.

– Не положено, – строго заявляет мой сопровождающий и перехватывает мою руку, тянущуюся к глазам. – В противном случае мне придется связать и ваши руки. Здесь лестница, аккуратно, – предупреждает он.

Смысла закатывать истерики и проявлять весь свой характер не вижу – нужно поберечь силы, для человека, что устроил все это, а не выкладываться для того, кто всего лишь исполняет приказ. Поэтому притворившись послушной иду туда, куда меня ведут.

А ведут и приводят меня в какую-то комнату.

– Мы пришли. Располагайтесь. Повязку теперь можно снять. Когда господин эмир вернется, и вы понадобитесь ему, вам сообщат.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он уходит, а я оглядываясь вокруг понимаю, что это не обычная комната.

Это темница! Самая настоящая темница – тут нет ни одного окна, и богатое убранство комнаты никак это не перекрывает.

Вот засада.

Достаю свой телефон, который тщательно прятала всю дорогу, чтобы ненароком не засветить, и радуюсь своей продуманности, так как про него никто и не вспомнил. А потом радость сменяется унынием – никто не вспомнил, потому что толку от телефона здесь нет – связь просто напросто не ловит.

От злости иду к двери и со всей силы дергаю ее. Она, конечно же, оказывается запертой.

И только в этот момент я начинаю понимать, куда встряла.

Меряю шагами комнату. Пробовала сидеть, но нервы не выдерживают – лучше ходить. Не знаю, сколько проходит времени, но слышу как замок на двери открывается. Стою разъяренная, готовая вцепиться ногтями в глотку шейха, что посмел меня похитить, но это оказывается не он, а тот же наемник, что привез меня сюда.

– Пойдемте. Вас ждут.

Во мне в этот момент борются две личности: первая хочет остаться из принципа, а вторая хочет все же увидеть шейха, чтобы как минимум его расцарапать. Побеждает вторая.

– Завяжите глаза, – протягивает мне повязку охранник и никак не реагирует на мой убийственный взгляд.

Завязываю так, чтобы видеть хоть что-то, но в итоге кроме ковров, пока мы идем, ничего не вижу.

Представляю, как поставлю шейха на место, когда встречусь с ним. Вот только понимаю, что переоценила свой запал. Потому что стоит войти в комнату и попасть под ауру шейха, как меня тут же обдает его мужественностью и властью.

– Ну здравствуй, – говорит он мне на русском.

_____________________________________________________________________________

3

– А ты не здравствуй! Провались в своем дворце прямо под землю! – отвечаю я, даже не задумываясь, насколько хорошо шейх понимает мои слова.

– Какая ты оказывается глупая, раз не усвоила, как можно разговаривать с самим эмиром.

Не совсем понимаю, что он говорит, и что значит это его “эмир”. Вроде как его звали Ахмед…

– Да хоть Кевин Костнер! Какого хрена ты меня похитил?! – возмущаюсь я.

– Чтобы ты извинилась передо мной, – нагло заявляет шейх.

– Еще чего?! Это ты должен извиниться!

В этот момент Ахмед подходит так близко, что у меня перехватывает дыхание. Он игнорирует мой выпад и говорит то, от чего у меня пробегают мурашки по спине:

– Если не хочешь извиняться ртом, я приму извинение в другой форме.

Меня обдает волной жара, когда понимаю, на что он намекает. И речь идет уже не просто о танце.

– Нет! Меня ты не получишь! – мотаю головой, не веря, что этот наглый шейх и правда озвучил подобное желание.

Я не дамся ему ни за что!

Но вопреки моему протесту, Ахмед подходит ко мне вплотную и взяв двумя руками мою голову, дерзко приникает своими губами к моим и, нагло их раскрыв, подчиняет мой рот своим языком. Голодно, жадно, грубо. Терзает меня этим поцелуем, а я не могу сдвинуться или оттолкнуть, хотя вроде пытаюсь, потому что, когда Ахмед прекращает наказывать мой рот, мои руки оказываются у него на груди.

– У тебя был шанс извиниться, – смотрит он в мои глаза. – Ты его упустила. А я всегда беру то, что мне нужно. Считай это расплатой.

После этого он резко разрывает на мне блузку и сдергивает ее с плеч, тут же припадая губами к моей груди.

– Нет! – пытаюсь сопротивляться, но этот шейх сильный словно лев.

Он одним движением перехватывает мои руки и отведя их за мою спину удерживает всего лишь одной своей рукой. А второй умело расстегивает лифчик, несмотря на мои брыкания.

Мой бюстгальтер падает с груди, оголяя соски, которые тут же поочередно облизывает шейх, а потом с видом победителя смотрит на меня.

Соски реагируют на эти прикосновения и тут же набухают, а ореолы и кожа груди покрываются мурашками.

– Пусти меня! – не позволяю ощущениям затуманить мозг, но Ахмед продолжает легко удерживать меня с ухмылкой на лице, словно это не составляет для него никакого труда, впрочем, судя по тому, что никак не могу выбраться из его пут, это так и есть.

– Я не отпущу тебя, пока не получу свои “извинения”, – выделяет он особым тоном, намекая, чего именно он хочет от меня в качестве этих извинений.

– Мне не за что извиняться! – отвечаю я, чем еще больше злю шейха.

Вижу это по его глазам, а потом и по действиям – он резко прижимает меня к себе, практически вдавливая в свой пах.

Чувствую, как в низ живота упирается что-то твердое и большое, и понимаю, что если и дальше не смогу выпутаться из лап этого дикого зверя, то это что-то очень быстро окажется во мне.

Решаю действовать хитро. Воспользовавшись тем, что мы очень близко, тянусь к его шее, что безусловно шейха обескураживает. Не удержавшись касаюсь шеи губами, а потом сразу впиваюсь в нее зубами со всей силы.

– Ау! – шипит шейх от боли, на миг ослабляя хватку, которого мне хватает, чтобы наконец вырваться.

Бегу от него, что есть мочи, но Ахмед быстро приходит в себя и едва не хватает меня.

– Нет, нет! – убегаю от него, но глупо падаю, растягиваясь на мягком ковре.

А он тут же пользуется этим и сделает мою попу, снова меня таким образом обездвиживая.

– Хочешь на полу? Ладно, – говорит он и снимает с меня блузку вместе с лифом, а потом поворачивает меня лицом к себе, чтобы снять и брюки.

Сопротивляюсь и как могу мешаю ему это сделать, но в итоге оказываюсь без штанов в одних кружевных трусиках.

Борюсь, чтобы не остаться и без них, и в этой борьбе понимаю, что возбудилась. Возбудилась от силы, напора и страсти этого мужчины. От его поцелуя. От его запаха. Это открытие не радует, но вместе с тем тело отказывается подчиняться мозгу. Оно хочет продолжения. Хочет насыщения, потому что голод, который разжег этот мужчина, становится поглощающим.

И вот его рука нагло пролазит в мои трусики, находя подтверждение моему возбуждению – чувствую, как пальцы Ахмеда легко скользят по моей киске из-за влаги, усиливая голод, что итак бушевал во мне. Они проходятся вдоль складок и сразу проникают в дырочку, вырывая из меня невольный стон. А потом выныривают, так и не заглушив желание и касаются клитора.

Упираюсь обеими руками в его руку, что мучительно ласкает меня, но даже на сантиметр сдвинуть ее от себя у меня не получается.

– Ммм… – мычу, понимая, что вот-вот проиграю и моя киска познакомится не только с рукой этого мужчины, но и с его другим органом.

И вот в один миг шейх срывает с меня последнюю защиту – мои трусики. Лежу перед ним голая, распластанная на полу и чувствую как к моему входу пристраивается то самое большое и твердое, готовое вот-вот войти в мою киску.

– Извинишься? – спрашивает шейх, давая мне последний шанс.

– Нет… – до последнего сопротивляюсь я, прекрасно понимая, что проиграла.

__________________________________________________________________________________

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

4

И “нет” мое связано уже не с моим несогласием, а с тем, что я невыносимо его хочу. Хочу этого грубого жесткого шейха.

– Я дал тебе шанс, но ты им не воспользовалась, – слышу у самого уха.

И тут же чувствую, как в меня входит член Ахмеда, растягивая и заполняя собой мою дырочку.

Первое движение плавное, но вот последующие уже резкие и жесткие.

– Какая ты узкая, – смеется шейх. – Давно тебя не трахали?

Хочу снова его послать, но язык не слушается, и рот выдает лишь стоны под ритмичные движения шейха, что с каждым толчком погружается все глубже.

Его член и правда большой. Чувствую как стеночки моего влагалища плотно обхватывают его. Чувствую легкую боль от его размера. Но вместе с этим чувствую, как утоляется мой телесный голод.

– Ммм… – стону уже открыто.

И в следующую секунду Ахмед выходит из меня и переворачивает к себе спиной, ставя раком.

И снова резко входит, только в этот раз начинает трахать меня жестко уже с первых толчков.

– А-а-у! – стону от глубокого проникновения, пытаясь отодвинуться, но шейх властно придавливает мою спину к полу.

Соски трутся о ворс ковра, добавляя острых ощущений. А в шею сзади вгрызаются зубы Ахмеда.

Толчок. Еще толчок. И меня уносит волной мощного оргазма. Настолько мощного, что я кричу и еще долго сокращаюсь в киске под продолжающееся вдалбливание члена шейха, пока не чувствую, как на спину брызжет теплая жидкость.

Обессиленная, голая и оттраханная приземляю попу прямо на ковер и лежу так.

Такой одновременно униженной и расслабленной после классного секса я себя не чувствовала никогда.

– Извинение принято. Но не в полной мере. Придется тебя перевоспитать.

– Что это значит? – приподнимаюсь я, чтобы посмотреть на шейха, который стоит уже в полном одеянии, будто не он меня остервенело трахал минутой ранее.

– Это значит, что я буду брать тебя до тех пор, пока ты не станешь послушной.

Сказав это, он отправляется к выходу. А я так и не могу вымолвить ни слова оглушенная только что услышанным. То есть он не собирается меня отпускать даже сейчас?

– И еще, – Ахмед останавливается прежде чем выйти, – женщина не должна ходить в мужском одеянии, поэтому сейчас тебе принесут настоящую женскую одежду.

После этого дверь за Ахмедом закрывается.

– Подожди! – кричу я, слишком поздно спохватившись. А потом, когда надеваю разодранную блузку и штаны, дверь оказывается запертой, и мой остервенелый стук никак не помогает ее открытию.

Со злостью оглядываю комнату и намереваюсь сделать так, чтобы этот невыносимый шейх вообще пожалел, что связался со мной.

Первой на глаза попадается огромная ваза. Иду к ней, чтобы разбить ее на тысячу осколков, представляя, что тоже самое делаю с шейхом, но даже когда толкаю ее изо всех сил и опрокидываю на пол, она остается целой. Крепкая.

Но я не отчаиваюсь и все-таки нахожу тяжелую статуэтку, которой можно эту вазу разбить. Первый удар оказывается безрезультатным, но зато последующие все-же разбивают эту дурацкую вазу на множество осколков.

Когда понимаю, что с вазой возиться больше не хочу, переключаю внимание, ища что еще тут можно сломать – мой внутренний огонь требует выхода, желая сжечь в этой комнате все, разрушить. Понимаю, что разбивать здесь больше особо нечего, и тогда решаю хотя бы каким-то способом выместить оставшуюся злость – сдираю балдахины с кровати, приводя ее в беспорядочный вид.

На этом моменте дверь открывается, и я вижу немного ошарашенную женщину с платьем в руках, что замерла у двери.

Говорю на английском, что не собираюсь надевать это платье и что она может быть свободна. Но женщина видимо английский не понимает, потому что все же аккуратно подходит и кладет платье на растрепанную кровать, говоря что-то на своем языке, и уходит.

Первым делом хочу разорвать это платье. Еще не хватало, чтобы какой-то чурбан указывал в чем мне ходить, а в чем нет. Но решительность моя тает, когда беру это произведение искусства в руки.

Какое оно красивое!

Я как постановщик танцев постоянно работала с костюмами для девочек, но такого изящного материала, из которого сшито платье никогда не видела даже в самых дорогих магазинах.

Сама ткань глубокого благородного синего цвета, а вот вышивка, вплетенная в районе груди и по низу – серебристая. Рукава прозрачные с таким же серебристым вплетением. И все это скорее всего ручная работа.

Я обязана его примерить, чтобы посмотреть, как оно будет смотреться! А потом уже сниму… – убеждаю себя и тут же начинаю его мерить.

Оно даже сидит идеально!

Ищу глазами зеркало, чтобы посмотреться, и когда нахожу, радуюсь, что не увидела его раньше, когда искала, что бы еще разбить. Подхожу и убеждаюсь, что платье действительно сидит идеально, словно шили его специально для меня – даже длина в самый раз.

Поворачиваюсь спиной, чтобы рассмотреть и вид сзади, и в этот момент в комнату входит Ахмед.

Не думала, что он вернется так быстро и застанет меня с его платьем с поличным.

Его глаза жадно проходятся по мне и задерживаются на лице. Мы смотрим друг на друга, и я почему-то не могу отвести взгляда от его зеленых завораживающих глаз.

Он начинает приближаться ко мне, но в этот момент обращает внимание на изменения в его покоях, что устроила я.

Сначала он смотрит на кровать, а потом и на разбитую вазу.

Вижу, как от злости раздуваются его ноздри. Он подходит к вазе и даже присаживается, беря в руки один из осколков, после чего переводит взгляд полный ярости на меня.

– Успокоилась? – спрашивает он.

– Да! – отвечаю я, жалея, что не разбила эту вазу на еще более мелкие осколки, раз он так реагирует.

– А вот я нет. Это была моя любимая ваза.

Он встает и начинает идти в мою сторону. И вот сейчас я понимаю, что наказывать меня Ахмед будет еще жестче, чем в первый раз.

__________________________________________________________________________________

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Как вам огненная Инга?) Непросто будет Ахмеду ее перевоспитать, как думаете?)

.

5

– Нет! Ты не посмеешь взять меня снова!

– Почему же? Извиняться ведь ты снова не захочешь, – с ухмылкой говорит он мне.

– Ладно. Я извинюсь, – капитулирую я, потому что понимаю: чем больше шейх меня будет трахать, тем больше мне это будет нравиться – мне уже понравилось все, что он со мной делал.

– Правда? Гордая русская девушка решила извиниться? – продолжает ухмыляться и приближаться своей львиной походкой Ахмед. – Только вот мне уже не нужны твои извинения в устной форме. Мне понравилось брать их немного иначе. Тебе ведь тоже понравилось? – подходит он ко мне вплотную, оттесняя к зеркалу, к которому я все это время невольно пятилась.

– Не смей прикасаться ко мне! – строго заявляю я, но голос на последних словах дрожит.

– Ты ведь посмела прикоснуться к моей вазе, – шейх вновь демонстративно поворачивает голову в сторону кучки осколков. – Но не волнуйся. Тебе снова понравится все, что я с тобой сделаю. Скажу больше: ты будешь хотеть еще и еще, даже если не признаешься в этом.

Понимаю, что он прав, так как уже хочу. Но не могу сдаться. Не могу позволить этому надменному шейху взять надо мной власть. Не могу уступить.

Делаю попытку сбежать, но Ахмед перехватывает меня за талию, прижимая к себе.

– Вижу, что платье тебе очень понравилось, поэтому так уж и быть, разрывать его на тебе не буду, но снять тебе его придется. Мне нравится твое голое тело.

После этих слов руки Ахмеда расстегивают платье на спине, а затем медленно снимают его с плеч, после чего оно падает к моим ногам, вновь оставляя меня перед этим шейхом в одном белье.

– Нет! – дергаюсь я, но Ахмед еще сильнее прижимает к себе, а потом оттесняет к кровати и ставит раком, вынуждая грудью лечь на высокую кровать.

– Ты еще не поняла, что твои “нет” меня не остановят?

– Нет! – говорю на зло, прекрасно понимая, что он прав.

Чувствую как его рука проводит по внутренней стороне бедра, добираясь до моего сокровенного местечка, а потом касается этого местечка сквозь трусики.

Снова возбуждаюсь и уже теку от этих незамысловатых действий, и Ахмед словно слышит мое желание: он дерзко сдвигает трусики, и я чувствую, как к моей дырочке быстро пристраивается головка его члена.

– Это за вазу! – делает он резкий толчок, одним махом погружаясь в меня, отчего я вскрикиваю.

– Это за кровать! – делает второй еще более резкий и глубокий толчок, вырывая новый вскрик из меня.

– А это за твою непокорность! – говорит он и продолжает вдалбливаться в меня с бешенной амлитудой.

Ору от этих жестких толчков, в подушку приглушая голос, чтобы не пугать весь дворец.

Но ему этого становится мало – чувствую, как властная рука опускается на мою голову, собирает волосы в кулак и тянет, вынуждая оторвать голову от подушки и выгнуть спину.

Это действие настолько острое и сильное, что в один момент меня уносит оргазмом.

А Ахмед продолжает вколачиваться в меня до тех пор, пока не кончает сам уже под более тихие мои стоны.

– Надеюсь отныне ты будешь более покорной, какой и подобает быть женщине.

Хочется опять послать, но вместо этого произношу лишь:

– Ненавижу тебя!

Видимо его уроки и наказания в виде вот такого жесткого сеска не прошли даром, раз послать его сейчас я уже не смогла.

– Так же сильно, как только что кончала подо мной? – отбивает иронично шейх.

– Сильнее, – хочу уколоть я, но он лишь усмехается на это.

– Одевайся. Тебя проводят до твоей темницы.

– Ты шутишь? Мне нужно в отель! – нахожу в себе силы посмотреть ему в глаза.

– Зачем мне шутить такими вещами. Я говорю вполне серьезно: ты останешься в моем дворце и будешь моей, когда это мне понадобится.

– Что за чушь… – не верю я своим ушам. – Я не рабыня!

– Да. Теперь ты моя наложница, – нагло заявляет Ахмед.

Это сюр какой-то. Особенно ненормально, что эти слова вызывают во мне не только злость и остальные условно негативные эмоции, но и что-то будоражащее, трепетное.

Я не совру, если скажу, что это был самый лучший секс в моей жизни. У меня не было много любовников, но Олег – последний, с кем я была в отношениях, был определенно классным в постели, только вот я не испытывала с ним и половины того, что испытала, пока меня трахал этот дикий шейх.

Смотрю, как этот самый шейх нажимает на кнопку на столике, и когда в комнату заходит телохранитель, он говорит ему что-то на своем – видимо, чтобы тот проводил меня, потому что потом на русском с акцентом говорит уже мне:

– У меня сейчас важные дела. Только поэтому ты сейчас отправишься в свою комнату. Не думай, что так будет всегда и мне будет достаточно всего лишь двух раз. Сегодня будь готова к длинной ночи. А сейчас иди.

Злая, но удовлетворенная выхожу к охраннику, что меня уже ждёт с дурацкой повязкой в руках, чтобы снова мне завязать глаза. Понимаю, что эта ситуация абсурдна, но выхода из нее пока не вижу. Бороться с шейхом я пробовала – он меня переиграл в этой борьбе. Пробовала и извиниться, забив на свою гордость и принципы – тоже не вышло – меня все равно оттрахали и не отпустили.

Да и сил думать просто нет. Тело так расслаблено, что все, чего мне сейчас хочется это нежится в кровати. Что я и делаю, когда снимаю повязку, зайдя в свою темницу, и даже не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Не знаю сколько я проспала, но просыпаюсь от покашливания рядом со мной:

– Кхм, кхм…

Открываю глаза и вижу своего мучителя, что преследовал меня даже во сне, из которого и вырвал только что – Ахмед стоит рядом и смотрит на меня своим гипнотическим взглядом.

_______________________________________________________________________________________

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

6

– Не хотелось бы прерывать твой сладкий сон, но я держу обещания. В том числе данное ранее.

– Какое? – спросонья не понимаю я.

– Брать тебя всю ночь, луна моя. Правда решил это сделать здесь, чтобы ты ненароком опять что-нибудь не разбила в моем дворце.

Тело странным образом реагирует на эти слова, словно облизываясь от предвкушения, но мозг быстро включается, и до меня доходит смысл сказанного Ахмедом только что.

– Да ты с ума сошел, раз и вправду решил, что можно вот так приходить и иметь меня, когда тебе вздумается!

Ахмед усмехается, опуская глаза в пол, а потом поднимает их на меня, и уже серьезно говорит:

– Знаешь, мне и самому кажется, что я сошел с ума. Но только причина этого в тебе. Покорись мне, Инга. Я хочу, чтобы ты сама призналась, что…

Не даю ему договорить, так как не хочу признаваться самой себе, что его слова окажутся правдой. Но так быть не должно! Я не должна чувствовать это желание и эмоции от близости с тем, кто вот так посмел со мной обращаться, решив присвоить себе словно вещь.

– Ни за что! Ты мне противен! И я требую, чтобы ты отпустил меня! – выпаливаю, вкладывая в свои слова всю злость и ненависть, что вместе с желанием к этому мужчине плещутся во мне.

– Противен?!

Желваки играют на его скулах.

Вижу, что мои слова произвели нужный эффект, потому что он, сцепив зубы, продолжает:

– Не переживай. Я когда-нибудь получу свое. Я терпеливый как лев, что выжидает свою добычу.

– Чего ты еще хочешь от меня поучить?! Извинения мои тебе уже не нужны! Меня ты уже получил! – не понимаю я.

– Но ты еще не станцевала для меня, – задрав голову высокомерно заявляет он. – А ведь изначально я просил именно этого.

Ох! Как я рада в этот момент своей победе! Победе, потому что понимаю – никогда он этого от меня не получит!

Улыбаюсь как хитрая кошка.

– Лев может и умереть в своем ожидании от голода, – говорю с улыбкой на лице, так как полностью ее спрятать внутри не получается.

– Нет, – отвечает Ахмед. – Лев создан не для этого. Лев создан, чтобы получать то, чего он хочет. На что и на кого он положил глаз.

А потом он встает и уходит, бросив, перед тем как выйти и снова запереть меня одну:

– Я дождусь того момента, когда ты станцуешь для меня и сама будешь умолять меня о близости!

Дверь за ним запирается – снова слышу этот ставший противным звук замка.

Дышу, чтобы успокоиться и в этот момент замечаю, что в комнате пахнет чем-то аппетитным. Едой! Видимо проспала я долго, раз нос так реагирует на запахи. Окон в комнате по-прежнему нет, чтобы понять какое время суток за ними, а в телефон заглядывать, чтобы посмотреть время, не хочу, потому что это лишний раз напоминает о моем статусе рабыни тут. Точнее наложницы, как выразился Ахмед ранее.

Подойдя к столу, вижу на большом подносе несколько горячих блюд, чай, свежевыжатый сок, сладости. Понимаю, что все это не съем, да и наверняка понимал это и Ахмед, поэтому выбрав самое аппетитное блюдо – овощи с мясом, сразу приступаю к трапезе.

Как же вкусно приготовлено! – изумляюсь я, с аппетитом съедая все блюдо. И даже решаюсь попробовать остальные – не пропадать же добру даром. Но вот для десерта места в моем желудке уже не хватает.

Не зная, чем себя занять иду в душ, и долго наслаждаюсь сначала им, а потом джакузи, после чего беру какие-то баночки, на которых благо продублированы надписи на английском и мажу их вкуснопахнущее содержимое на кожу. И в итоге сижу на кровати голая, потому что облачится в то же платье не решаюсь. Во-первых, оно точно не подходит на роль ночнушки, а во-вторых, телу хочется сейчас больше воздуха.

Приходится спать голой, точнее в одном нижнем белье. Но к моему счастью, утром я просыпаюсь от шелеста пакетов и какой-то возни. Открыв глаза вижу ту же женщину, что принесла вчера мое самое шикарное платье в жизни – она заносит новые платья, некоторые из которых упакованы как раз в шелестящую обертку.

– Мерхаба, сидти, – говорит мне эта женщина, кланяясь, когда видит, что я проснулась.

Киваю ей в ответ, не зная, какими словами поприветствовать ее в ответ.

Занеся последние наряды, она уходит, а я с нетерпением подхожу к ним, чтобы выбрать, что надеть, и как же радуюсь когда среди множества изысканных и дорогих по всем параметрам платьев нахожу более простые. И с какой же радостью облачаюсь в одно из них.

Но на этом радости заканчиваются. Как бы долго я не умывалась, как бы тщательно не чистила зубы бесподобной натуральной зубной пастой, как бы долго после этого не принимала ванну, добавив в нее какие-то штуки из красивых баночек, стоящих рядом с ванной, время идет беспощадно медленно.

Делаю зарядку и растяжку, впервые растягивая каждое движение и настолько его смакуя телом. Хочу даже потанцевать, но почему-то вспомнив из-за чего, а точнее после какой просьбы Ахмеда оказалась здесь, отбрасываю эту идею – не будет в этом дворце моих танцев даже без зрителей.

Сам Ахмед никак не дает о себе знать два дня. Два очень долгих дня я места себе не нахожу, запертая в этой клетке. Мне лишь приносят еду и напитки.

Утром третьего дня я уже не выдерживаю и что есть мочи тарабаню в свою дверь до тех пор, пока ее не соизволяют наконец открыть.

– Мне нужно поговорить с вашим шейхом! – злая как фурия говорю я.

– Эмиром, – поправляет меня все тот же охранник своим спокойным голосом.

– Да мне без разницы! Передайте Ахмеду, что я прошу. Нет! Требую разговора с ним!

– Хорошо. Это все просьбы? Есть пока не желаете?

– Нет! – отвечаю, готовая придушить этого громилу за его флегматичность, неуместную в данной ситуации – в ситуации, когда он охраняет незаконно похищенную девушку.

– Я передам, – отвечает он и закрывает дверь, несмотря на мои попытки ее удержать и не дать ему этого сделать из принципа.

Но Ахмед на мое требование о разговоре с ним реагирует не сразу. Уже теряю надежду, но он входит без стука тогда, когда я этого уже почти и не ожидаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Как долго ты меня собираешься тут держать?! – сходу спрашиваю я.

– Я уже сказал: пока ты для меня не станцуешь.

– Ты хоть понимаешь, что это незаконно? Ты совершаешь преступление! – бросаю ему в лицо.

– Преступление совершила ты, – спокойно отвечает на мое заявление он и протягивает мне какую-то бумагу.

Сразу обращаю внимание, что бумага выглядит как что-то официальное – внизу есть печать, дата и подпись. Читаю, что там написано на трех языках, в том числе и на русском, видимо специально для меня, и теряю дар речи.

7

– Что… Что это такое? – спрашиваю, хотя уже прочитала название документа.

– Это принятый вчера закон. Который ты, кстати, нарушила.

– Что за чушь здесь написана, и кто этот закон принял? – не понимаю я.

– Принял я. А насчет чуши… Что тебя смущает?

Опускаю голову в строчки и начинаю зачитывать:

– Если у девушки на землях эмира Ахмеда ибн-Султан Аль-Мухаммед волосы светлого оттенка она подвергается аресту на один месяц. Если имя девушки начинается на русскую букву “И” она подвергается аресту на один месяц. Но вот это мне понравилось больше всего: если девушка, являющаяся гражданкой России отказывается исполнять танец для эмира Ахмеда ибн-Султан Аль-Мухаммед, она подвергается аресту на один месяц! – смотрю в глаза шейха, а потом снова перевожу взгляд на документ. – Что?... – вчитываюсь в следующие строчки. – Если нарушений несколько, то срок выбирается либо максимальный, либо все сроки суммируются на усмотрение эмира. Что это за бред? И что значит это пресловутое эмир? – злюсь я, так как это слово мне уже порядком надоело за эти дни.

– Это значит, что я правитель этих земель. И вчера я издал этот закон – внизу моя подпись.

– Правитель?... – опешив переспрашиваю я.

– Именно. И ты сейчас находишься на моей территории, а не просто в моем дворце. А значит понесешь наказание, как и указано в данном законе.

Вот уж не думала, что когда-нибудь окажусь нарушительницей закона, еще и в чужой стране. И уж точно не думала, что закон этот будет издан специально под меня!

– Я требую адвоката.

– Там есть пункт об этом, – спокойно отвечает Ахмед.

Вновь опускаю глаза в документ, ища нужный пункт.

– Адвокатом может выступить сам эмир? – читаю я. – Это что, шутка?

– Это не шутка – это закон, которому ты обязана подчиняться. Но ты его нарушила, и теперь арестована как минимум на один месяц, а возможно и больше – это будет зависеть от твоего поведения.

Ахмед сейчас выглядит серьезно. И как я не замечала раньше в нем этой неподдельной надменности… У него же на лице написано, что он считает себя выше остальных, а значит явно не из простых.

– И где же моя тюрьма? – спрашиваю обескураженная от невозможности этой ситуации.

Еще до прилета сюда нас предупредили о строгости местных законов, и что лучше вести себя смирно. И даже не смотря на абсурдность данного закона, я понимаю, что тут я в проигрышной ситуации, и нужно выпутываться из нее иными методами. Только вот какими?

– Здесь. Ты же и до этого считала свою комнату тюрьмой, поэтому ничего не изменилось.

Оглядываю в этот момент свою темницу по-новому, примеряя ее теперь не как временное недоразумение, а как место заточения на целый месяц. А может и больше – “на усмотрение эмира”.

– Это бесчеловечно! Я не могу сидеть в темнице сутками! Мне нужно солнце! Нужен свежий воздух!

– Воздух у тебя в комнате свежий и постоянно обновляется. А насчет солнца… Я подумаю.

Сказав это, Ахмед оглядывает меня голодным взглядом с головы до ног, но потом, взяв себя в руки, разворачивается и уходит.

Как же остро в этот момент чувствую, что мне не хочется, чтобы он уходил – видимо так сказывается заточение в четырех стенах на протяжении трех дней. Но в то же время я так зла, что и видеть его не хочу.

Эмир… Я ведь знала, что означает это слово, просто не хотела верить, что перешла дорогу одному из правителей этой страны. Можно было ведь не посылать его в грубой форме тогда, а улыбнуться, сказав “Нет”.

Просто на протяжении стольких лет я боролась с мужским миром, выгрызала себе путь к успеху, отстаивала своих девочек и в итоге превратилась в ту, что не задумываясь посылает даже сильных мужчин.

Смотрю на себя со стороны. Где та нежная Инга, которой я хотела быть?

Но думать об этом поздно. Ее нет. Но зато есть проблема в лице эмира, который решил меня перевоспитать. Вот только как бы я не понимала, что задача женщины быть женщиной, подчиняться именно ему я не собираюсь. Из принципа.

Ложусь спать. А утром во время завтрака уже планирую свой день, впадая в уныние. Но когда Джамул – так зовут охранника, что стережет меня, приходит вынести поднос, он спрашивает меня:

– Вы хотите прогуляться сейчас или зайти за вами позже?

– Прогуляться? – от радости переспрашиваю я. Значит Ахмед услышал мою просьбу. – Конечно, сейчас!

Быстро смотрюсь в зеркало и выхожу.

– Повязка… – напоминает мне Джамул.

Фыркаю, но глаза завязываю, так как предвкушение от прогулки, а самое главное разведывании обстановки, перевешивает эту маленькую назойливость.

Чего они бояться я увижу…

Понимаю, что мы выходим на улицу, когда солнечный свет попадает на глаза даже через повязку. Тут же снимаю ее и вижу, что мы оказались в саду.

– Приятной прогулки, – желает мне Джамул и оставляет одну.

А я с нетерпением подставляю свое лицо солнцу. Не думала, что буду так радоваться ему в этой жаркой солнечной стране. Первые дни даже ныла, что солнца тут слишком много. Дожаловалась, что называется.

Гуляю долго, попутно осматривая владения во дворце эмира. Они огромные, как впрочем и забор. Пока решаюсь не выходить далеко за пределы сада и не подходить близко к забору, потому что видела, как Джамул меня пасет. Наверняка где-то есть лазейка, и я ее обязательно найду, но сейчас важнее усыпить бдительность.

Возвращаюсь к дворцу, только когда живот урчит от голода. Так не хочу в свою тюрьму, как назвал мои покои Ахмед, но выхода другого пока нет.

Встаю перед Джамулом, чтобы он привычно завязал мне глаза, но он неожиданно говорит:

– Не нужно. Сейчас вы идёте не к себе.

– А куда же? – интересуюсь я.

– Это маленький сюрприз. Увидите.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

8

Мы заходим во дворец, но поворачиваем направо и не спускаемся ни по каким лестницам вниз – место, в которое провожает меня Джамул, находится на первом этаже. Он любезно открывает передо мной большие двери, и я вхожу внутрь.

Местом оказывается огромный зал с накрытым столом – чувствую себя словно в сказке “Красавица и Чудовище”. А ведь и правда подходит – напротив сидит самое что ни на есть чудовище.

Большой длинный стол устлан вазами фруктов, сладостями и горячими блюдами по краям. Ахмед сидит на том конце длинного стола, а мне накрыто на этой стороне.

Сам зал оформлен в светлых тонах, а большие окна и солнечный свет делают его еще светлее.

– Прошу составить мне компанию, – весьма галантно приглашает меня за свой стол сам эмир.

– Просишь? – не могу сдержаться от иронии.

– Да, это формальность, – отмахивается Ахмед. – Мы оба прекрасно понимаем, что у тебя нет выбора, и это мой приказ, – как-то по-доброму говорит он.

А может быть это мне уже мерещится, потому что я хочу в нем видеть эту доброту.

– Но у тебя есть выбор, в каком состоянии ты будешь обедать вместе со мной – как невольница или как гостья. Выбирать тебе.

Есть смысл в его словах, и я понимаю, что Ахмед очень умен. Таких мужчин редко встретишь – в основном мне приходилось сталкиваться с мальчиками в мужских телах, которые винили в своих проблемах кого угодно: государство, соседей, родителей, но только не себя.

И если не всегда мы можем выбирать ситуации, то выбор как реагировать на то или иное событие всегда остается за нами.

– Мне приятно будет пообедать здесь, Ахмед, – признаюсь я. – Спасибо за приглашение. Я люблю менять обстановку и не люблю сидеть в четырех стенах. Благодарю, кстати, также, что разрешил мне прогулки. В законе об этом кажется не было написано – лишь то, что я подвергаюсь аресту.

– Не ты, а тот кто на моей земле нарушает пункты изданного мной закона, – поправляет меня Ахмед.

– То есть, если гипотетически на твоей земле окажется еще одна блондинка, ты и ее арестуешь? – выделяю последнее слово интонацией, подразумевая, что то, что происходит со мной больше похоже на рабство, а не на заключение в месте лишения свободы, что правда приятнее, нежели было бы наоборот.

– Придется, – пожимает плечами Ахмед, а меня в этот момент колит уколом ревности, чего я никак от себя не ожидаю.

Стараюсь как можно быстрее прогнать из головы картинку, где Ахмед “арестовывает” другую девушку и селит ее в соседней комнате. А потом так же наказывает ее, как сладко наказывал меня в тот день.

– Но это маловероятно, учитывая особенность моих земель.

– И в чем же особенность твоих земель? – становится интересно мне.

– Возможно ты узнаешь. Позже, – говорит Ахмед, не желая раскрывать смысл.

А я в этот момент даже не подозреваю насколько особенна эта особенность.

Пообедав, Ахмед встаёт из-за стола и подходит ко мне.

– Сейчас для тебя я приготовил еще несколько небольших развлечений. Надеюсь они тебе понравятся, как и мои подарки, которые принесут позже. Отдохни как следует, потому что ночью я вызову тебя к себе.

На этих словах меня обдает волной жара, картинки нашей близости проносятся перед глазами, как и то, что я испытывала в те моменты. Но я как могу стараюсь спрятать свое состояние за колкими словами:

– Этот пункт тоже включен в закон? – ухмыляюсь я, прекрасно помня, что ничего такого там написано не было.

– Обязательно включу, если тебе этого так хочется.

– А если я откажусь приходить к тебе? – задрав голову спрашиваю я.

Как бы мое тело не хотело повтора нашего секса, головой я по-прежнему не хочу уступать этому суровому мужчине, что возомнил, будто способен подчинить меня.

– У тебя нет другого выхода. Тебя в любом случае приведут. А сейчас иди и хорошо проведи время.

Сказав это он уходит. А я ловлю послевкусие после нашего общения и послевкусие это приятное. Блин. Понимаю, что уже и сама хочу прийти к нему этой ночью, чтобы он делал со мной, что пожелает, и это мне совсем не нравится. Нужно срочно искать варианты сбежать отсюда.

– Госпожа Инга, вас уже ждут, – отвлекает от мыслей Джамул. – Или вы хотите еще посидеть? – учтиво спрашивает он.

– Нет, не хочу. Веди меня к моим сюрпризам, – вхожу в роль госпожи я, отгоняя непрошенные мысли.

На этот раз мы приходим по лестнице на второй этаж, откуда открывается прекрасный вид на придворцовую территорию. Замедляю шаги, чтобы полюбоваться этой красотой, так как в свой приезд рассмотреть ничего не успела, а сад, в котором я гуляла, выходит на другую сторону.

Больше всего удивляет, что пальмы растут прямо из плитки, которой устлана площадь перед дворцом. А там где плитка заканчивается, земля вся в зелени и цветах. Не удержавшись, подхожу ближе, и моему взору предстают танцующие фонтаны, что бьют прямо из земли перед входом во дворец.

Джамул терпеливо ждёт, пока я насмотрюсь красотой, а я пользуясь моментом, решаю не просто полюбоваться, но еще и оценить обстановку. И к моему сожалению обстановка эта мне не нравится – до главных ворот слишком большое расстояние и на открытой территории меня быстро схватят, да и даже отсюда видно, что главные ворота охраняются, а значит выйти через них у меня точно не выйдет.

– Пойдем, – вздыхаю я. – Насмотрелась.

Но настроение мое поднимается, когда мы доходим до сауны, и я понимаю, что меня ждёт.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

9

Ммм… Какое блаженство. Массажистка делает мне массаж, растирая спину ароматными маслами. Чувствую, как тело кайфует от умелых проминаний, с каждой минутой расслабляясь все больше.

Пар, что окутал сауну, в которую меня привели для спа-процедур, приятно обволакивает тело и увлажняет воздух.

Расслабляюсь, напрочь забыв на какое-то время обо всех проблемах, в том числе о той, что самолет мой уже улетел, а значит билеты на него сгорели. А еще обидно, что я не додумалась взять телефон на прогулку, чтобы попытаться с кем-нибудь связаться. Они хоть поняли, что я пропала?

Хотя лучше бы не поняли. Так будет меньше проблем. Они будут волноваться, а мне это ни к чему. Ничем они мне не помогут – я справлюсь сама. Всегда справлялась.

Девушка, что делает массаж, кладет на спину камни, после этого снова чем-то обмазывает и уходит, попрощавшись на арабском. А следом приходит другая девушка. Не понимаю, что собирается делать она, и спрашиваю ее об этом на английском, но и она меня не понимает, пожимая плечами.

Класс. Нужно будет выучить язык…

Стоп, — останавливаю себя. Зачем, если я уже скоро уеду из этой страны.

Девушка что-то говорит, просит что-то сделать, но я ее не понимаю. Тогда она аккуратно берет меня за плечи и пытается перевернуть на спину.

Точно нужно выучить язык…

Но повернувшись как она и направила меня, я через минуту ее приготовлений все же понимаю, что она собирается делать мне массаж лица и косметические уходовые процедуры. И вновь лежу в предвкушении, а потом, когда она приступает к работе, и в наслаждении.

После ее ухода иду в саму сауну и провожу там еще какое-то время.

Выхожу словно обновленная: расслабленная и довольная. И так хочется поблагодарить за это Ахмеда – хорошо, что он не попадается мне, иначе точно не удержалась бы от теплых слов, а это нарушило бы тщательно созданный мной образ себя в его глазах.

Я настолько довольная, что забываю про слова Ахмеда о других подарках, поэтому они предстают для меня новым сюрпризом, когда вхожу к себе.

Сняв повязку, опешиваю, не узнавая свою комнату: она вся в цветах, среди которых на подставках поблескивают в красивых бархатных коробочках комплекты из золота и камней.

– Вот это да… – говорю сама себе, не сдерживая эмоции.

Первым делом подхожу к красному комплекту и цветам рядом с ним. Вдыхаю аромат пионов и аккуратно беру в руки этот шикарный комплект из ожерелья, браслета, серег и кольца. Какой он тяжелый!

Подхожу к зеркалу и примеряю сначала ожерелье, а потом и весь комплект. Он шикарен и так же шикарно смотрится на мне. Не удержавшись, переодеваю платье, что в тон этим камням. Я еще в тот день отметила его, но примерять не решалась – слишком оно мне казалось королевским и шикарным.

И сейчас я выгляжу и правда как королева. Только с восточным уклоном, потому что несмотря на мою славянскую внешность, платье добавляет арабского колорита.

Прекрасно понимаю, что эти подарки призваны вызвать мое расположение к эмиру, но находясь под впечатлением от себя самой, решаю не зацикливаться на этом сейчас. Выскажу ему позже, а пока побуду в роли благодарной женщины – пока он этого не видит.

Насмотревшись на себя такую, подхожу к другим не менее богатым комплектам, но менее броским и разглядываю их, не забывая понюхать и насладиться каждым букетом.

Не замечаю как проходит время, и вот в мою дверь раздается тихий размеренный стук – так всегда стучит Джамул. Он открывает замок, но никогда не открывает дверь – ждет, пока я открою сама.

И когда я открываю ее, он спрашивает:

– Вы готовы? Эмир ждет вас.

– Уже? Нет, не готова, – отвечаю я и прикрываю дверь.

Я не успела обдумать линию поведения – не могу же я вот так взять и просто согласиться пойти к шейху.

Или могу?

Краем глаза вижу себя в зеркале и поворачиваюсь к нему лицом.

Я никогда не страдала особой манией величия, но в этот момент в отражении вижу поистине роскошную женщину.

Нет, шейх точно должен увидеть меня такой. Я этого хочу.

О том, что хочу и его самого, стараюсь не думать.

– Готова, – открываю дверь и говорю Джамулу, который протягивает неизменную повязку.

Иду в волнении и предвкушении от встречи, немного терзая себя, за то что вот так просто сдалась сегодня. Но ведь я правда хочу видеть сейчас Ахмеда. Хочу видеть его глаза, когда он будет смотреть на меня в его подарках.

И этот взгляд оправдывает все мои ожидания, когда я все-таки вхожу в покои эмира. Он как завороженный рассматривает меня, останавливаясь в итоге на моих глазах.

– Ты прекрасна, Инга…

Опускаю глаза, не выдерживая этого восхищения сильного мужчины.

– Ты решил купить меня? – вовремя вспоминаю о своей претензии и поднимаю глаза на него.

– О чем ты? – словно и правда не понимает, спрашивает он.

– О том, что моя темница превратилась в выставку самых дорогих вещей и цветов, – отвечаю я.

Он улыбается.

– Зачем мне тебя покупать, если ты сейчас итак принадлежишь мне. Это всего лишь подарки. Мне хотелось тебя порадовать.

– Мне очень приятно, Ахмед. Никто и никогда мне не дарил таких дорогих вещей еще и в таком количестве. Но есть более действенный способ порадовать меня.

Мы смотрим друг другу в глаза. Он молчит какое-то время.

– Отпустить я тебя не могу, – догадывается он сам. – Иначе какой же тогда я справедливый правитель? – задает он риторический вопрос, приближаясь ко мне словно дикий лев. – Тем более условия были уже озвучены ранее. Всего один танец и ты свободна. А пока я хочу взять тебя, Инга.

На этих словах, он дерзко приникает к моим губам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

10

Ахмед сдерживает свое обещание – эта ночь и правда длится долго, потому что мы с маленькими перерывами занимаемся то диким сексом с моими криками, то любовью, когда это происходит тягуче-нежно.

Засыпаю в его объятиях и просыпаюсь лишь после обеда. Привожу себя в порядок прямо в ванной у Ахмеда, а потом меня ждет очередной сюрприз.

Джамул провожает меня на прогулку, но выйдя в сад, я натыкаюсь на животное. Это самый что ни на есть верблюд! Рядом с ним стоит какой-то человек и держит поводья этого самого верблюда.

– Хотите покататься? – спрашивает у меня Джамул.

– На верблюде?… – задумываюсь я, глядя на это животное.

– Да, эмир дал указание подготовить его для вашей поездки, если вы этого захотите.

– Эмм, – сомневаюсь я.

Но в этот момент, мужчина, что стоит рядом с верблюдом, начинает что-то говорить мне на арабском.

Нифига не понимаю, но его улыбка и доброжелательность, с которой он приглашает сесть на верблюда, срабатывают.

Подхожу ближе, задирая голову, чтобы рассмотреть этого песчаного друга. Он такой красивый и ухоженный, что невольно тяну к нему руку и касаюсь его шерсти, начиная гладить.

– Иинах муеджаб бик, – все также с улыбкой говорит незнакомый мужчина.

– Что? – поворачиваюсь к Джамулу, чтобы он перевел.

– Вы ему нравитесь, – говорит он, а потом уточняет: – Верблюду.

Смотрю на лицо животного и улыбаюсь. Животные чувствуют людей.

– Ты мне тоже нравишься, – говорю на русском, и верблюд, кажется, меня понимает.

– Да, я хочу на нем покататься, – уже смело заявляю я, после чего мне помогают на этого самого верблюда взобраться.

И так прикольно на нем ехать! Чувствую себя королевой пустыни, находясь при этом среди зелени сада. Сначала верблюд идет совсем уж медленно, но когда мы выходим на широкую дорожку, начинает идти уже чуть быстрее, раскачивая меня вперед и назад. Все это время за поводья держит тот мужчина, но когда я чувствую себя так, словно всю жизнь ездила на этом верблюде, прошу Джамула перевести:

– Могу я попробовать управлять верблюдом сама?

Джамул переводит, а мужчина сразу оборачивает свой взгляд на меня. Вижу, что перед тем, как согласится, он немного сомневается, но мои глаза и улыбка, которыми пытаюсь обезоружить этого мужчину, срабатывают, и он соглашается, передавая концы поводьев мне.

– Просто держите, он сам вас будет вести, – переводит мне Джамул.

И как же я радуюсь, когда у меня получается ехать самостоятельно. Никак не управляю верблюдом и не натягиваю веревки, просто держа их концы в руках, но это ощущение окрыляет. В какой-то момент мужчины уже не успевают за нами, оставаясь позади.

– Не волнуйтесь, я чувствую, что он меня не обидит, – говорю им, уже отстающим на несколько шагов, и устремляюсь вперед.

Мы уезжаем далеко от дворца – в прошлый раз я до сюда точно не доходила, потому что уже вижу, как мы приближаемся к стене, что является забором, отделяющим территорию дворца шейха от остального города.

Ничего интересного в ней нет, наоборот она навевает на меня уныние, но подъезжая все ближе, взгляд мой цепляется на просвет в этой стене и я замечаю, что в ней есть небольшие ворота и они кажутся приоткрытыми…

Этого не может быть, – думаю я, старательно вглядываясь в ту точку.

Сердце начинает биться быстрее, когда не вижу ни замков, ни каких-либо других закрывающих эти небольшие ворота штук. Они действительно могут быть открыты!

Срочно нужно развернуть верблюда в обратную сторону, чтобы Джамул не увидел, что увидела я, а именно свою свободу. Не могло же мне показаться?

Но как развернуть верблюда я не знаю. Все, что мне удается – это лишь остановить его. А когда мужчины подходят, сходу заявляю:

– Я устала, можете развернуть его? Хочу обратно в густую тень.

Мужчина забирает поводья и поворачивает нас с верблюдом в обратном направлении. Молю Бога, чтобы Джамул ничего не понял, но потом и сама забываю об этих воротах.

А причиной всему становится Ахмед, а точнее наши с ним ночи, наша близость и его слова, что обычно он мне шепчет под утро.

Дни теперь проходят в разных увлечениях. Я даже занимаюсь не в своей комнате, а в специальном зале. Только вот по-прежнему не танцую, даже зная, что меня никто не увидит, помня об условии, ну и немного из своей вредности.

А ночами я плавлюсь от ласк Ахмеда. Сама не замечаю, как с каждым разом все больше жду нашей встречи, как более тщательно выбираю белье, платья, как все больше думаю о нем, причем совсем не в том ключе, в котором привыкла о нем думать – чувствую, как этот мужчина становится мне дорог, особенно когда он ведет себя как мечта любой женщины: учтиво, нежно, заботливо.

– Ты моя женщина, Инга, – говорит он однажды мне.

– Твоя женщина? – переспрашиваю я с улыбкой на лице.

– Да. Я сделал тебя своей уже в первый день нашего знакомства.

Кладу голову на его плечо, продолжая улыбаться.

А мелочи вроде недоговоренности о моем статусе и повязки, когда Джамул провожает меня в мою комнату, хоть и омрачают мое порхающее состояние, но не сильно.

Даже однажды взяв на прогулку телефон и еле поймав слабый сигнал связи, я пишу Кристине, от которой мне пришло много сообщений с вопросами где я и что со мной, что все у меня хорошо и что они спокойно могут возвращаться домой без меня.

Я чувствую себя словно и правда попала в сказку. Пока в один день все не становится по своим местам, больно разбивая иллюзии о теплых чувствах Ахмеда ко мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

11

Утро этого ужасного дня начинается прекрасно. Я просыпаюсь в объятиях Ахмеда – сегодня с утра ему никуда не надо, а на столе рядом с кроватью нас ждет аппетитный завтрак.

Быстро приведя себя в порядок в ванной Ахмеда, спешу к столу, и мы завтракаем вместе. А потом вместе идем гулять в сад, где много разговариваем, и он после таких разговоров мне нравится все больше.

– Когда я обучался боевым искусствам, то учитель часто нам устраивал замысловатые проверки, которые успешно проходил я один. Потому что честь и внутренний стержень мужчины – это то, что и делает его мужчиной, а не шакалом, что способен предать собственных друзей.

– Ты владеешь боевыми искусствами? – спрашиваю я. Да, тело у Ахмеда как у сексуального гладиатора из фильмов, но таких деталей его жизни я не знала, как и того, что он был лучшим среди элиты.

– Конечно! Это ведь основа. Я прошел немало испытаний в жестких условиях – учитель был с нами строг, что лично мне и помогло закалить характер.

Невольно восхищаюсь его твердостью и мужественностью.

Ахмед уже лучше разговаривает на русском, его акцент уменьшился, и когда я ему об этом говорю, он признается, что помимо словесных тренировок со мной он уже брал несколько занятий с репетитором.

Это растапливает мое сердце еще больше.

– Я тоже хочу выучить твой язык, – в ответ заявляю я. Правда заявляю уже с улыбкой и намного мягче, чем заявляла ему о чем-либо раньше.

– Хорошо, я найму для тебя репетитора. Но азам могу научить сам. Скажи: “Ана амратк”.

– Ана амратк, – повторяю я. – И как это переводится? – интересуюсь уже произнеся.

– Ты только что сказала, что ты моя женщина, а значит признаешь меня своим мужчиной, – нагло улыбается Ахмед.

– Так не честно! – восклицаю я, никак не в силах сдержать улыбку, а потом снова повторяю: – Ана амратк, – глядя ему в глаза.

Ахмед улыбается в ответ.

– Возможно когда-нибудь ты и станцуешь для меня, раз уже произносишь то, что является усладой для моих ушей. Просто так, а не чтобы быть законопослушной, – уточняет он.

– Нет! Ни за что, – смеюсь я, хотя бы в этом не сдавая позиции.

Потом он обучает меня основам их языка, насколько это возможно сделать в устной форме, и мы возвращаемся во дворец к обеду.

– Мне нужно оставить тебя – дела. Если хочешь чем-то заняться – скажи, – говорит он мне напоследок.

– Я бы хотела съездить в город. Посмотреть его. Возможно прогуляться по магазинам, – радуюсь я тому, что Ахмед сам предложил.

Только радость моя спадает, когда вижу, как меняется выражение его лица.

– В городе нечего смотреть. И отпустить тебя из дворца я не могу, – отрезает он. – Я имел ввиду развлечения во дворце. Мне пора. Джамул, – зовет он моего надсмотрщика, и когда тот подходит ближе, добавляет: – проводи Ингу до ее комнаты.

После этого он уходит, а я смотрю ему вслед, не понимая, как реагировать, потому что кроме злости и обиды сейчас во мне ничего нет.

Иду вперед, но Джамул тормозит меня.

– Повязка, госпожа Инга, – напоминает он мне.

Зло сверлю его глазами, и в итоге с той же злостью завязываю себе глаза сама.

Джамул провожает меня до комнаты, интересуясь о моих планах.

– И на верблюде не хотите покататься? – спрашивает он, после того как заявляю, что буду сидеть у себя.

– Нет, – отрезаю я.

Запираюсь в комнате, но остыть никак не могу. Вновь меряю ее шагами, как в те дни, что сидела тут взаперти. Хожу так до тех пор, пока мне это не надоедает.

Лучше все-таки прогуляться, – думаю я и подхожу к двери.

Стучу, но никто не открывает.

Класс! Этот амбал видимо решил, что раз я намерилась сидеть, то и не передумаю.

Хочу развернуться, но что-то заставляет проверить ручку – опускаю ее, и дверь открывается!

Не верю в происходящее, так как сколько бы раз я не пробовала, иногда даже неосознанно, как это бывало в последние дни, всегда была заперто.

Осторожно выглядываю за дверь и, никого не увидев, решаю пройтись по коридору. Без дурацкой повязки. Впервые.

Ступаю аккуратно словно кошка или какая-то преступница, затеявшая побег, но очень хочу понять, зачем Ахмед приказал все время провожать меня до моей комнаты в повязке. Ничего такого не вижу, как бы не всматривалась в окружающее пространство. Может он в соседних комнатах прячет других нарушительниц его мифических законов?

Хоть и понимаю, что нет, но вот ручки дверей дергаю – они оказываются закрытыми, и никакого шума, а тем более женских голосов я за ними не слышу.

Выдыхаю, невольно радуясь, что мои опасения имеют низкий шанс на правду, но в этот момент замечаю нечто странное – то, что никак не вписывается в дизайн дворца.

Это что, шутка? – не верю я своим глазам, подходя все ближе к решетке, что отделяет коридор от лестницы. Да, это самая настоящая решетка. Как в настоящих местах заключения…

Касаюсь руками твердых прутьев и понимаю – я действительно все это время жила в тюрьме. Вот что за звук был иногда, когда мы проходили здесь. Бывало мы даже останавливались, перед тем как пройти дальше по коридору. Я еще гадала, на что этот звук был похож, и никак не хотела связать с отсылками к фильмам о заключенных.

Вот как он на самом деле ко мне относится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

12

Возвращаюсь к себе, так как решетки все равно заперты, и обнимаю подушку.

Слезы текут по щекам, и я не в силах их сдержать, как бы не старалась. А потом я сдаюсь и всю боль выплескиваю с ними. Я не позволяла себе плакать долгое время, тем более из-за мужчин, но вот только сейчас, проплакав несколько часов, я понимаю, что зря – на душе удивительным образом становится легче. Там становится пусто. И хотя пустота – это не самое приятное, что я испытывала, но она во много раз лучше боли, что сейчас ушла, пусть и ненадолго.

Сижу так еще какое-то время, прислушиваясь к тишине внутри себя.

Я справлюсь. И не с таким справлялась.

А потом беру себя в руки и решаю действовать. Только сталкиваюсь с проблемами уже на уровне мыслей. Решетки были закрыты – именно поэтому Джамул и оставил меня одну спокойно. Конечно это было его оплошностью – забыть закрыть дверь в мою комнату, но в любом случае он не сделал вторую ошибку, потому что “клетку” он запер.

Но у меня есть преимущество – они не знают, что я знаю, а значит, если я буду вести себя как раньше и не выдам себя – мои шансы на задуманное увеличиваются. А задумала я, конечно, побег.

А может стоит поговорить с Ахмедом? Хотя бы высказать ему все, что я о нем думаю… – невольно скатываюсь в идею наладить отношения, прояснить. Но разве есть что прояснять?

Он не только изначально держал меня как пленницу, но даже сейчас относится ко мне как к вещи.

Вспоминаю его слова: “В городе нечего смотреть. И отпустить тебя из дворца я не могу”. Что это за бред? Он и вправду считает меня своей… Нет, не женщиной, как пел мне еще этим утром, а самой что ни на есть пленницей, наложницей. Той, которой можно пользоваться, когда вздумается, удовлетворяя свои плотские желания, а потом снова запирать за решетками.

Но не это обиднее всего. Обиднее всего то, что я прониклась к этому человеку. Он понравился мне, и как бы я не хотела признаваться в этом самой себе – даже больше чем понравился.

Очередное доказательство в моей жизни о том, что не стоит верить мужчинам и уж тем более влюбляться в них.

Нет, нашего разговора я допустить не должна, чтобы не поверить в очередную ложь о том, как я ему дорога. Главное не слушать его, иначе поверю, как и поверила в то, что между нами могут быть нормальные отношения. Дурочка. Придумала сама себе то, чего нет и быть не могло.

Не зря я когда-то решила быть сильной и самодостаточной, потому что стоило поверить мужчине, как меня снова обожгло той болью.

Нельзя им верить! Нельзя…

Собираю необходимые вещи типа телефона и денег, предусмотрительно захватив самые дорогие на мой взгляд украшения с бриллиантами и прячу их под платьем, которое выбрала как самое удобное из всех. На себя надеваю тот самый комплект с рубинами и не сколько из-за его стоимости, но и из-за того что мне он очень нравится. Не так как тот, кто его подарил, но это временно, – убеждаю себя.

Собравшись, жду возвращения своего тюремщика. Тщательно прислушиваюсь к шуму за дверью, иногда подхожу к ней и прислоняюсь, еле гася порыв открыть ее и проверить пришел ли Джамул. И вот наконец слышу тихие шаги, хотя раньше никогда не обращала на них внимание. Спешу скорее к двери и начинаю стучать.

Слышу как ключ вставляется в замок, но при этом не поворачивается, так как замок итак открыт. Тогда Джамул закрывает его и снова открывает, чтобы я ничего не поняла. Ухмыляюсь этому трюку.

Дергаю ручку и довольная смотрю на лицо Джамула, которое отображает замешательство.

Да-да, ты правильно испугался, потому что я увидела все, что мне было нужно, – уверенно смотрю ему в глаза.

– Я решила прогуляться, – заявляю я и впервые самовольно завязываю себе глаза без всяких напоминаний и моих фырканий.

– Эмм…Я должен спросить эмира дозволено ли вам гулять, – слегка мямлит Джамул.

– Дозволено, – отвечаю уверенно я. – Я ведь сама не хотела никуда идти, а эмир против не был.

– Да, но это было несколько часов назад, – говорит Джамул.

Он что-то чувствует, но сам не понимает что. А я пользуюсь этим.

– Пойдем уже, – улыбаюсь я, чтобы смягчить его колебания.

И это срабатывает.

Мы выходим в сад, где я снимаю повязку, и прошу Джамула:

– Совсем не подумала, что захочу пить. Ты не мог бы принести мне воды? Я пока прогуляюсь по саду.

Он вновь сомневается, хотя раньше я такого за ним не замечала. По крайней мере он точно не сомневался таким образом и настолько заметно.

Чтобы не подпитывать его сомнения, ухожу вперед, и ему ничего не остается, как пойти выполнять мою просьбу.

Иду к заветной цели, стараясь не сильно спешить, чтобы преждевременно себя не выдать, но не учитываю одного – ходить за водой во дворец пусть далеко и долго, но все же не настолько, учитывая обострившееся недоверие Джамула в последний час. Успеваю только выйти за пределы сада, даже не приблизившись к стене-забору, когда Джамул окликает меня:

– Госпожа Инга.

Оборачиваюсь, никак не ожидая, что он вернется уже сейчас и нарушит мои планы. А потом понимаю, что причина не в моем просчете, а в быстроте Джамула – он выглядит слегка запыхавшимся.

– Ваша вода, – протягивает он мне бутылку с премиальной водой, от которой меня в данный момент воротит, как и от всего в этом дворце.

– Я хотела обычную, – зло говорю я.

– Эмир сказал, чтобы вы себе ни в чем не отказывали, – нагло отбивает этот цербер. – Да и нет другой воды, вы ведь знаете.

Прямо вырываю бутылку из его рук, понимая, что данный уровень мной провален.

– Вы чем-то недовольны. Неужели и правда водой? – слышу вопрос в свой адрес.

И хоть Джамул и накаченный амбал, но вопреки стереотипам совсем не тупой. Я бы даже сказала очень проницательный.

Понимаю, что если буду сейчас отнекиваться или нести ерунду, то он не поверит, поэтому говорю правду:

– Нет, Джамул, не из-за воды. Точнее не только из-за нее. В первую очередь меня злит твой эмир.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Наш эмир, – поправляет он.

Усмехаюсь.

– Да, наш.

– Вы ведь не планировали бежать? – внезапно спрашивает он.

– Ты серьезно? Разве можно перепрыгнуть через этот забор? – усмехаюсь я, стараясь не выдать бешеный стук сердца.

Лишь бы он не понял, куда я направлялась!

– Невозможно, – отвечает уверенно он, а мне становится так хорошо от этого его слова, что вздыхаю с облегчением – не понял.

– Проводи меня до фонтана, – приказываю ему, стараясь любым способом увести подальше отсюда.

В этот день мне не удается даже приблизится к заветным воротам, потому что Джамул словно ищейка контролирует каждый мой шаг. Но я не отчаиваюсь и снова день изо дня усыпляю его бдительность. А делать мне это удается относительно легко по той причине, что Ахмед уехал из города, предоставив мне такой желанный и такой одновременно мучительный отдых от себя.

В эти дни разлуки чувствую особо остро, как привыкла к нему. Как привыкла к его теплу, ласкам, горячим поцелуям и безудержному сексу. Так устроена женщина – мы привязываемся к тем, кто нас трахает, в отличие от мужчин, которые если и привязываются, то точно не так сильно как мы. Таков закон природы.

И вот остается один день до его возвращения – узнаю об этом от Джамула, так как общение в эти дни с Ахмедом мы никак не поддерживали.

Ну еще бы – для этого мне нужно было бы предоставить как минимум телефон, а такая роскошь не предусмотрена для заключенных в его тюрьме.

Понимаю, что если не вырвусь на свободу сегодня, то навсегда останусь в клетке пленницей, с чувствами которой не считаются, и буду терпеть такое отношение к себе из любви к человеку, что этих светлых чувств моих совсем не заслуживает.

Поэтому как следует все продумав и подготовившись, вновь прячу вещи под платье, и решительно иду к своей свободе, когда Джамул сопровождает меня по “тюремному” коридору.

Осталось совсем немного, и я буду свободна…

13

– Я буду в саду, – говорю будничным тоном Джамулу и медленно иду к ближайшей скамейке, на которую сажусь.

Сижу, не только чтобы создать иллюзию безмятежности для своего охранника, но и мысленно прощаюсь с этим садом, дворцом и всем, что я здесь пережила.

А потом, когда Джамул оставляет меня одну, так как я смогла выработать доверие в нем за эти дни, встаю и уже быстрым шагом направляюсь к заветной цели, постоянно оборачиваясь: нет ли за мной хвоста. Да… На верблюде было бы удобнее – все же территория дворца и сад огромные.

Главное выйти за пределы дворца, а там уже смогу вызвать такси до ближайшего аэропорта. Интересно в этом городе он есть? И успею ли я улететь? Или лучше не рисковать и на такси вернуться в столицу…

Но хотя получается это все же не так быстро, как мне того хотелось бы, я добираюсь до цели и вот уже смотрю на ворота, что находятся в метре от меня.

Смотрю и понимаю: они действительно открыты!

Подхожу, чтобы убедиться в этом и толкаю их – они поддаются.

Вот она. Моя свобода…

С особым чувством прохожу сквозь них и претворяю их за собой, чтобы они не выдали меня сразу.

Только не знаю, что я думала увидеть за этими воротами, но я снова попадаю в… Сад. Только менее ухоженный. И деревья с пальмами здесь намного выше. Из-за них не вижу города, что должен быть за ними.

В последний раз оборачиваюсь, прощаясь со своей неволей и мужчиной, к которому успела проникнуться чувствами, и иду вперед, уже стараясь представить, что будет за этим садом.

Но чем дальше я иду по аллеям между самых разнообразных деревьев, среди которых много фруктовых, тем мне все больше кажется странным то, что никаких высотных зданий я не вижу. Особенно странно это, если помнить в какой стране я нахожусь – стране высоток на любой вкус и форму.

Но ведь и в других странах есть города а-ля для размеренной жизни с невысокими домами или вообще с домами только частного сектора, – успокаиваю себя я, подходя все ближе к выходу из сада, пока наконец деревья не становятся реже и ниже из-за палящего солнца, и я не дохожу до последних из них.

Вот только никакого города за последним деревцем нет – передо мной расстилается огромная пустыня.

Вот почему ворота были не заперты – это не та часть города, – делаю поспешный вывод я и спешу теперь обогнуть сад по внешней его стороне.

Тороплюсь, так как понимаю, что меня скоро хватятся, иногда срываюсь на бег, чтобы поскорее обойти этот огромный сад, но срезать не решаюсь – не хочу делать ни шагу назад. Сердце стучит быстро, сил становится намного меньше, так как их я приложила уже немало за эти часы, и это еще учитывая, что к нагрузкам мое тело привыкло, но не останавливаюсь ни на секунду и через какое-то время снова вижу приближающийся конец сада.

Тщательно вглядываюсь в открывающийся с каждым градусом все больше вид, но он меня не радует. Окончательно мои надежды рушатся, когда моему взору предстают лишь какие-то невысокие станции, видимо для обеспечения дворца электричеством и водой. И кроме них нет ничего.

Это не город, – понимаю я. И отсюда мне не выбраться…

От бессилия коленями падаю прямо на песок и сижу так, всматриваясь в бесконечную песчаную даль.

Вспоминаю слова Ахмеда про особенность его города – так вот какая она, эта особенность…

Неужели и здесь я проиграла…

Силы покидают меня окончательно. Больше нет смысла куда-то бежать, идти, выбираться. Это все кажется безнадежным, как и моя любовь к Ахмеду, которая оказалась безответной.

Ложусь на горячий песок и лежу так, не пытаясь сдержать слезы, что тихо стекают по лицу на песок.

В какой момент я снова позволила быть себе слабой? А главное зачем? Ведь я знаю как это больно…

Прикрываю глаза, чтобы не смотреть на пустыню, которая вызывает чувство безысходности, и в какой-то момент слышу шум – звук приближающейся машины. Сквозь сомкнутые веки слышу как машина останавливается, открывается дверь. Слышу шаги, что торопливо, но почти беззвучно приближаются ко мне по песку.

Ну вот и Джамул пожаловал за беглянкой, – думаю я.

Но я ошибаюсь, потому что слышу голос совсем другого человека.

– Инга! – чувствую как моих плечей касаются руки.

Открываю глаза и вижу перед собой мужчину, сбежать от которого не смогла, хотя и так отчаянно пыталась.

– Как ты? – Ахмед выглядит действительно обеспокоенным.

Он приподнимает меня и тщательно всматривается в мое лицо, которое я отворачиваю, не в силах на него смотреть.

– Скажи что-нибудь, – требует он, но тоном смешанным с болью, переживаниями.

А я молчу, и только слезы с новой силой текут по щекам.

.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

14

Ахмед

– Инга! – беру ее за плечи и с огромной тревогой на душе всматриваюсь в ее прекрасное лицо.

Понимаю, что все не так ужасно, как я думал, когда она открывает глаза, но тем не менее меня это не успокаивает полностью:

– Как ты? – аккуратно приподнимаю ее и еще внимательнее на нее смотрю.

Она отворачивается.

– Скажи что-нибудь, – отчаянно требую я, чтобы понять насколько критично ее состояние.

Но Инга молчит, и когда вижу ее слезы, что стекают по щекам, понимаю, что причина ее молчания не в физическом истощении.

И это для меня самое главное – с ней все в порядке.

Поднимаю ее на руки и несу в машину, где сразу даю попить воды из бутылки. Инга снова отворачивает свое лицо, не желая подчиняться, но сейчас точно не время для этого, поэтому взяв ее лицо, чуть ли не насильно вливаю в нее спасительную воду. Она жадно пьет, а потом кладет голову на мои плечи.

– Поехали, – говорю водителю, и мы трогаемся.

Что-то мои люди косячат в последнее время. Недавно другой мой водитель потерял женщину моего друга Джадира – она сбежала от него на самолете со своим бывшим молодым человеком, чего друг, конечно никак не ожидал. Да что уж, даже я этого не ожидал, хотя всячески хотел, чтобы друг образумился и выкинул из своего сердца и жизни эту русскую. Предложил ему даже своих наложниц в качестве обмена. Но не потому что мне нужна была эта Соня, а потому что видел как друг на ней зациклен. На русской девушке, на той, что должна быть любовницей, наложницей, но никак не женой. А именно это желание – сделать Соню своей законной женой я читал в глазах друга.

Но только вот в этих попытках наставить друга на путь истинный, я не заметил как сам пропал из-за другой русской девушки.

Когда Джамул сообщил, что Инга сбежала я испытал колоссальную злость, ярость, бешенство.

Как она посмела?! Как додумалась до этого?! Неужели в ней нет ни капли страха и уважения ко мне как к эмиру и мужчине, в доме которого она находится?!

Думал выпорю ее, придушу за такой поступок, но стоило увидеть ее лежащей на песке, как что-то в сердце у меня оборвалось.

Как я испугался за нее в тот момент. Сколько она ходила по пустыне? Что если она обезвожена или ее тело просто не вынесло такой нагрузки… Сколько она прошла?

Именно в этот момент я осознал, что сам попал в ловушку, из которой вытаскивал своего друга Джадира.

Когда впервые увидел Ингу в его доме, понял, что непременно хочу ее себе. Хотел подчинить эту языкастую кошку. Хотел проучить. Ну и конечно хотел попробовать эту строптивую нахалку на вкус. К слову, мое чутье меня не подвело – эта дикая кошка и правда оказалась “вкусной” в постели – чего стоят одни только ее крики и стоны.

И как удачно она подыграла тогда моим желаниям, послав меня на своем языке, чего стерпеть, конечно, я никак не мог. И хорошо что послала – иначе на каком основании я бы ее выкрал и так сладко наказал?

Прекрасно понимал, что она не подчинится – эта гордая львица. Но если я раньше думал, что мне нужна от нее лишь покорность как этакий трофей, то позже уже начал ловить себя на мысли, что рад ее неподчинению – так у меня были все основания наказывать ее дальше, держать во дворце, подчинять.

Но перевоспитывая ее, я не заметил, как перевоспитался сам: сколько ее просьб и капризов я выполнил? Прогулки в саду из-за солнечного света? Пожалуйста. Ей не нравилось темное оформление комнаты? Сменили весь антураж в тот же день. Захотела заниматься в просторном помещении? Хорошо.

А сколько всего для нее я делал по собственной инициативе: самые дорогие подарки, сауна, лучшие массажистки, верблюд, которого везли специально за сто километров вместе с человеком, которому этот верблюд принадлежал и которого я нанял, чтобы он просто катал Ингу, когда ей захочется.

Только все это осталось неоцененным.

Да, я делал много и для других девушек, что становились моими женщинами, но ни для одной я не делал это с таким упоением и желанием. И ее искренние слова благодарности были для меня нектаром.

У меня в отличие от друга всегда был гарем – мне это полагалось по статусу эмира. Но вот только ни об одной я даже и не вспомнил за все то время, что Инга жила в моем дворце, не говоря уже о том, чтобы быть с ними ночами. Нет – в моих мыслях все время была только эта непокорная иностранка.

Я даже успел взять несколько уроков русского языка ради нее!

Да что уж говорить: я никогда и ни под кого не писал свои законы. Она первая, ради которой я на это пошел. Первая, отпускать которую не желал настолько, что додумался до такого. Благо она оказалось все же умнее, чем я думал о ней изначально, и не стала сопротивляться – я тогда был настроен серьезно, так как меня бесила одна мысль, что придется ее отпустить.

Но вот ее побег, а точнее попытка побега говорят о ней не как о самой разумной девушке.

Но возможно честной? Она настолько не хочет быть со мной?

Что мне придумать на этот раз чтобы снова ее усмирить, удержать рядом с собой?

Вспоминаю, как меня разозлило ее желание погулять по городу – она наверно и тогда уже запланировала, что сбежит от меня, и подумал я об этом верно. Сразу в голове всплыл момент про убежавшую Соню – что если у этих русских девушек это в крови? Разве мог я допустить ошибку, что допустил друг, отпустив Ингу “погулять”?

Но не потерял я Ингу лишь по одной причине – ей просто некуда было бежать, потому что мой город – это по сути и не город вовсе. Я сам когда-то не захотел людей в нем. Хотел жить в таком уединении, вдали от городской суеты и шума.

И никого раньше с собой я не видел. Наложницы были лишь приходящими и уходящими. Когда они мне наскучивали, я обеспечивал им безбедное существование, покупал жилье и отпускал.

Но вот сейчас я не могу представить свою жизнь без одного человека – без девушки, что до сих пор держу в руках, пока везу ее обратно в свой дворец.

Держу и понимаю: я не могу ее отпустить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но и держать насильно тоже не выход – это я тоже знаю по опыту друга.

Как же мне поступить? – размышляю, всматриваясь в черты успевшей стать любимой женщины.

Решение приходит само, после того как я привожу Ингу во дворец.

________________________________

Какие версии?) Отпустит или нет? Вам бы как хотелось?

15

У меня ощущение дежавю. Только на этот раз в тонированной машине заезжая на территорию дворца, я лежу на коленях самого эмира. Эмира одного единственного замка среди пустыни.

Силы не торопятся возвращаться. Лишь сейчас чувствую, насколько я вымотана, потому что до этого держалась на адреналине и желании поскорее выбраться из этой западни.

Доезжаем мы быстро. Ахмед снова берет меня на руки и несет к себе, а я не сопротивляюсь. Не хочу.

Чувствую тепло его тела, его силу. Чувствую, как мне хорошо рядом с ним и одновременно дико больно.

– Отпусти меня Ахмед, – прошу, когда мы переступаем порог его комнаты.

– Хорошо, сейчас положу на кровать. Как ты себя чувствуешь? – и снова его голос звучит искренне-обеспокоенным.

– Нет. Отпусти меня насовсем, – игнорирую вопрос о моем самочувствие, так как боль, что разъедает меня изнутри заглушает сейчас сигналы тела об усталости и переутомлении..

Ахмед молча кладет меня на кровать и садится рядом.

– Мы ведь уже обсуждали это Инга, – говорит после некоторого перерыва.

Теперь молчу я.

– Ты ведь не собираешься отказываться от своих слов и от собственного закона в том числе? – наконец подбираю нужные слова.

– Я никогда не отказываюсь от своих слов, – немного зло говорит он – никто ведь не имеет право усомниться в самом эмире Ахмеде ибн-Султан Аль-Мухаммеде.

– Это радует.

Хочу встать, но делаю это очень медленно. И причина уже не в моей физической слабости – за это время мое тело пришло в себя. Дело в моем эмоциональном состоянии.

– Куда ты? Тебе нужно лежать, – нахмурившись говорит Ахмед и нежно берет меня за руку, которую я резко стряхиваю и отхожу от него, чтобы он не смел меня больше касаться.

– Мне нужно уехать подальше от тебя, а там уже и лежать, и стоять, и делать все что пожелаю. На свободе, – не выдерживая уже хлестко говорю я, прожигая глазами своего похитителя и мужчину, что до сих пор вызывает во мне неоднозначные эмоции.

– Разве тебе мало развлечений? Разве ты скучала находясь в моем дворце в последние дни? – в ответ повышает тон и Ахмед.

– В твоем дворце? Наверно ты хотел сказать в твоей тюрьме?

– Ты снова чем-то недовольна? – спрашивает более спокойно он.

– Да! Например тем, что ты держал меня за решеткой! – а вот мой голос уже срывается на крик.

Ахмед также встает на ноги и делает шаг ко мне.

– А где я тебя должен был держать, учитывая, что ты сразу попыталась сбежать, едва появилась такая возможность?

Как же он ошибается. Я ведь и не думала о побеге в те дни, что была счастлива с ним. Я даже и не вспоминала эти дурацкие ворота, что в итоге привели меня обратно во дворец, а по сути в мою неволю.

– Вот поэтому смысла разговаривать и не было… – уже спокойно говорю я и достаю телефон, на котором включаю музыку.

Звучит моя любимая композиция, танец под которую я так и не поставила – слишком уж она неоднозначная: восточный мотив смешан с динамичными басами, что делают ее фантастически современной, не изменяя основы, колорита.

– Что ты делаешь? – спрашивает Ахмед.

– Неужели ты сам не понимаешь? Выполняю условия для своей свободы, – уже спокойней отвечаю я и делаю первое едва заметное движение бедрами.

– Ты всерьез думаешь, что после побега мне достаточно будет твоего танца?!

– Да, Ахмед. Ты ведь человек слова, а значит если я станцую для тебя, то ты сдержишь его. Это прописано в законе, – говорю я и добавляю. – Который ты издал собственноручно.

Смотрю при этом ему в глаза, в которых отражается смятение и боль. Вот только мне в тысячу раз больнее, потому что именно меня не воспринимают как человека, как женщину.

Продолжая смотреть в его глаза, начинаю танцевать более явно, одновременно признавая этим свое поражение, но и вместе с тем выбирая свободу от того, кто наверно никогда не сможет ценить меня так, как мне того бы хотелось. Относиться ко мне как к желанной и любимой женщине.

Боже, неужели я призналась, что хотела бы стать любимой для этого человека…

Оставляю это осознание на потом, и двигаюсь в такт ритмичной музыки, вплетая движения словно соединяюсь с ней. Три резких движения бедрами сменяются плавным покачиванием, а потом опять четкими движениями телом.

Как же мое тело соскучилось по танцам.

Наблюдаю за реакцией Ахмеда. Он сжимает челюсть и отворачивается. Но я танцую все равно, выполняя все озвученные условия.

Мне неприятно, что он не смотрит, хотя в какой-то степени я и понимаю, чем это обусловлено – он просто не хочет признавать свое поражение.

Демонстративно отворачиваюсь от него и танцую теперь к нему спиной.

– Довольно, – слышу голос Ахмеда.

Поворачиваюсь и снова сталкиваюсь с ним глазами.

Невольно слушаюсь его, сначала замерев в позе, а потом и выпрямившись. Ставлю музыку на паузу.

Он разворачивается и, прежде чем уйти, говорит по-прежнему не глядя на меня, но повернув голову в мою сторону:

– Ты свободна. Но по закону ты не можешь покинуть страну раньше срока наказания. Поэтому улетишь лишь по истечении отведенного месяца. Таковы мои условия как эмира. Все твои вещи и подарки я велю собрать как можно скорее.

– Не нужно, все что хотела, я взяла.

– Это тоже мое условие как эмира, – ставит точку Ахмед.

_______________________________

Отпустил… Но впереди неизбежен хэ) Ждем)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

16

Ну вот и такая желанная мною свобода.

Смотрю на город из окна того же номера, в котором остановилась, прилетев в эту страну, и вновь осознаю, что мое желание исполнилось. Только вот исполнилось не полностью – не смотря на то, что я наконец сама распоряжаюсь собственной жизнью вот уже больше недели, мои мысли по-прежнему возвращаются в то место, где еще несколько дней назад я была счастлива.

Как и сказал Ахмед, меня отвезли спустя примерно полчаса после нашего разговора. Я принципиально не заходила в свою комнату все это время, пока мои вещи, а точнее вещи, что подарил мне Ахмед, собирали и упаковывали. К слову, они сейчас так и стоят неразложенными в чемоданах. Ахмед оплачивал мой номер в мое отсутствие, поэтому мои собственные вещи здесь остались практически нетронутыми – в номере только производили уборку.

Настроения по-прежнему нет, но все же переносится это немного легче.

Первые дни после прибытия я даже не выходила из номера – еду приносили, и то, заказывала я ее не часто – есть особо не хотелось, и все чем я занималась – это либо лежание на кровати калачиком, либо смотрение как сейчас в окно, ну и стояние под душем в перерывах между этими увлекательными занятиями. На третий день я уже спускалась в ресторан, а на следующие даже выходила во внутренний двор отеля. И вот только сейчас у меня появилось желание выйти за его пределы.

Переодеваюсь в свой привычный костюм, но в последний момент брюки меняю на юбку, оставляя от комплекта лишь пиджак. Почему-то хочется чувствовать себя более женственной даже сейчас, когда эта моя женственность не уперлась ни одному мужчине.

Но уперлась мне… – говорю сама себе, разглядывая свое отражение в зеркале перед выходом.

А я изменилась. Несмотря на грусть в глазах, черты лица стали словно мягче. Даже не знаю нравится мне это или нет…

Вызываю такси и спускаюсь вниз.

Еду в торговый центр, как и хотела несколько дней назад, когда просила об этом Ахмеда. Боже… Спрашивала разрешения, чтобы выйти за пределы дворца, когда еще не знала, что его город – и не город вовсе. И даже не деревня.

Гуляю, как и хотела, по магазинам, но только настроения для шоппинга совсем нет. Не хочу ничего мерить, смотреть, покупать. Оставляю затею обновить гардероб, учитывая, что мне везти домой еще несколько дополнительных чемоданов, и иду обедать в кафе.

Но и эта идея оказывается неудачной, потому что аппетита нет, и сколько бы я не пялилась в меню, он не появляется.

Оставляю и эту затею и иду гулять в ближайший парк. И тут меня снова накрывает – вот почему не хотела первые дни никуда выходить. Вспоминаю сад во дворце. Да, там не было столько народу и дорожки были все же уже, но мне там нравилось. Все там успело стать родным за те несколько дней.

Как я оказывается привыкла к дворцу за то недолгое время, что была там. К своей темнице, даже несмотря на то, что потом она вызывала у меня противоречивые эмоции. К еде приготовленной очень вкусно и с душой. И к верблюду привыкла – скучаю даже по нему.

Но больше всего, конечно, я скучаю не по перечисленному – больше всего я скучаю по мужчине, что владел всем этим и каким-то образом завладел и моим сердцем – я очень скучаю по Ахмеду.

Понимаю сейчас, что забыть его мне будет непросто. И это несмотря на мой закаленный характер и его скверное отношение ко мне. В памяти почему-то то и дело всплывают моменты, когда мне казалось, будто он меня по-настоящему любит.

Как же я ошибалась. И от этого больно. Тело словно все сжато и не хочет отпускать. И больнее всего, конечно, на сердце. Позволяю прожить себе эту вновь подступившую боль на полную, сев на одну из скамеек и прикрыв глаза.

Сижу так достаточно долго, прислушиваясь к себе и не обращая ни на кого внимания, но в какой-то момент раздается звук входящего сообщения. Беру телефон в руки и вижу уведомление о купленном билете. До Москвы. На послезавтра. Ахмед купил мне и его. У самой руки никак не доходили, тем более что номер был оплачен еще на неделю вперед. Но никакой недели нет. Есть два дня, по истечении которых меня не будет даже в этой стране.

Настроение падает окончательно. Ничего не хочу в этот момент. Возвращаюсь в отель на такси, но из-за своего мрачного состояния не замечаю припарковавшуюся рядом с такси машину и, выйдя из такси, замком сумки задеваю “везунчика”.

Сразу осматриваю место “аварии” и слава богу ничего критичного не замечаю: царапина если и есть, то едва заметна – звук был страшнее.

Вот только водитель так не думает – вижу, что грозный мужик выходит и убийственным взглядом посмотрев на меня обращает свой взгляд на царапинку, чтобы потом снова посмотреть на меня.

– Ну че, курва. Влипла ты.

.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

17

Ругаю себя в этот момент за неосторожность. Понимаю, что все образуется, и я легко смогу договориться, но все же подобные речи в свой адрес слышать не приятно.

– Извините, я совсем не хотела задеть вашу машину. Не заметила даже, как вы остановились, – пытаюсь улыбнуться я. – Я оплачу, не переживайте.

А я все-таки изменилась благодаря Ахмеду. Раньше я бы сразу включила тон стервы, а сейчас пусть моя улыбка и не искренняя, но все же это улыбка, а не грубые словечки в ответ на нападение.

Но вопреки моим ожиданиям мужчина еще больше взбеленивается.

– Думаешь если морда симпатичная, то все – лыба прокатит?! Нихрена! Как отрабатывать будешь?

– Вы так говорите, будто я не сумкой задела, а своей машиной! – мой тон хоть и возмущающийся, но по-прежнему мягкий, женственный.

– Да хоть клитором! Смотри какая царапина!

Он подходит ближе и указывает совершенно не там, где задела я.

– Да вы даже показываете не в том месте! Вот она, ее даже не видно, – указываю я ему на царапинку сама. Дура.

Мужчина, что похож на туповатого вышибалу, наклоняется ближе и теперь видит эту едва заметную черточку, которую и царапиной-то не назовешь.

– Точно! Вот она! Есть, – едва ли не улыбается этот дегенерат. – Как расплачиваться будешь, кукла? – а вот после этого вопроса улыбка уже явно читается на его лице. Противная улыбка-ухмылка.

Мда, быть женственной оказалось провальной стратегией. Автоматически включаю в себе сталь, чтобы поставить этого мужлана на место, как делала уже не раз.

– Я уже сказала, что возмещу ущерб!

Но и мой напор еще больше злит этого урода, и он наглеет еще больше:

– Чем же?! Деньгами что насосала? Или и мне отсосешь?

Вспыхиваю в этот момент и чеканю максимально строго своим голосом:

– Следи за языком!

– Что ты сказала? Ты на кого рот свой открываешь?

На этих словах он резко дергается ко мне, чтобы видимо напугать. И я действительно пугаюсь, потому что сейчас понимаю: мужчина похож на психопата. Замечаю это слишком поздно, потому что раньше с такими никогда не сталкивалась.

Он едва ли не вдавливает меня в свою машину своей тушей, и я в ответ уже готова врезать ему, даже понимая, что это только усугубит ситуацию.

Мне страшно.

Краем сознания улавливаю, как этот урод поднимает руку и тянет ее к моему горлу, но когда между его рукой и моим горлом остаётся несколько сантиметров, я слышу спасительное:

– Как ты смеешь так разговаривать и обращаться с женщиной?

И голос этот мне очень знаком…

Любо у меня на фоне стресса уже начались галлюцинации, либо я и правда слышу Ахмеда. Радуюсь в этот момент как дурочка.

Мужчина теряется. Он совсем не ожидал, что кто-то вступится за меня сейчас.

– Эта курва блондинистая мою тачку задела, – поворачивается он к моему заступнику, и голос его уже не такой борзый, да и сам он как-то елозит.

Я тоже в это время смотрю и не верю своим глазам – это и правда Ахмед.

Сердце наполняется упоением и радостью. Я так соскучилась по нему – осознаю это даже не в самый подходящий для этого момент, так как конфликт с этим мужиком все еще не решен.

Ахмед прожигает его взглядом, и в этот момент я чувствую насколько он силен и опасен – в воздухе висит это напряжение.

Как же он вовремя появился. И как же иначе сейчас я себя чувствую: и вправду как за каменной стеной.

– Я бы сам придушил тебя собственными руками, шакал. И дело даже не в том, что я не хочу пачкаться об тебя – скажи спасибо ей, – кивает он в мою сторону, – потому что только из-за нее сейчас я не стану пачкать твоей кровью асфальт.

– Джамул, – слегка повернув голову, но не отводя глаз от противника, зовёт Ахмед своего телохранителя, а когда тот подходит, говорит ему что-то на арабском.

Джамул кивает и тут же по рации связывается с кем-то. Мужчина в это время стоит уже бледный и потерянный и ничего не говорит, переводя взгляд с Ахмеда на Джамула, но Ахмед уже не обращает на него внимания. Взяв меня под руку, он уводит от этой злополучной машины и сажает в свою.

– Как ты? – спрашивает он меня, заглядывая в лицо.

А я не могу понять, каких переживаний во мне сейчас больше: от этой неприятной ситуации или от того, что я сейчас рядом с мужчиной, по которому дико скучала все последние дни.

– Нормально, – отвечаю я, продолжая прислушиваться к себе, чтобы понять. – Спасибо что вступился.

– Прости, что тебе пришлось с этим столкнуться. Надо было приставить к тебе охрану, – с сожалением говорит Ахмед.

Вряд ли эта идея мне понравилась бы тогда, но зато сейчас чувство безопасности, что испытываю рядом с Ахмедом, говорит мне о многом. Например о том, что именно о таком человеке я когда-то мечтала, до того как стала сильной и независимой. До того как успела разочароваться в мужчинах. И сейчас понимаю почему успела – вокруг я видела лишь вот таких мудаков, что способны только обижать слабый пол, причинять боль, и не видела таких как Ахмед. А они есть, и это невероятно воодушевляет.

Расчувовавшись, обнимаю его неожиданно для себя самой. И сразу резко отстраняюсь, не успев даже вдохнуть его запах, не говоря уже о том, чтобы насладиться этими объятиями.

– Прости, – опускаю глаза, не зная как теперь побороть смущение от своего порыва.

– Не прощу, – отвечает он. – Не за что прощать – мне было приятно, – он аккуратно поднимает мое лицо, взяв за подбородок, и смотрит серьезно и проникновенно. – Хочу пригласить тебя на… – повисает пауза, во время которой Ахмед видимо подбирает слова, после чего прокашливается и заканчивает предложение, – ужин.

Понимаю, что он хотел сказать “свидание” и улыбаюсь – оказывается смущаюсь из нас двоих не я одна.

– Хорошо, я соглашусь с тобой поужинать. Только… Сейчас ведь еще рано для ужина? – улыбка моя становится еще шире.

– Не важно, – заказывает он глаза. – Я просто тебя украду сейчас и отвезу в один из своих любимых ресторанов. Кстати, предлагаю нам начать все с начала. Я Ахмед.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Инга. Очень приятно, – слегка склонив голову, серьезно, но с невероятным теплом на сердце отвечаю я, и машина трогается.

_________________________________

Почти конец) Эпилог хотите полный или все уже прочитали о будущем Инги и Ахмеда в “Моем властном шейхе”?)

Эпилог

Ахмед уехал по делам, а я забрела на кухню, где находился лишь один повар без своих обычных помощников, так как время уже послеобеденное, и попросила оставить меня похозяйничать тут одну.

За эти полгода я уже могу говорить и понимать легкие фразы и предложения, чем постоянно стараюсь пользоваться.

– Иум гед, сидти, – говорит мне повар с улыбкой, что означает “Доброго дня, госпожа”.

– Иум гед, Умар, – отвечаю ему также на арабском и прошу показать где лежат нужные мне продукты.

– Вы уверены, что хотите готовить сама? Я с радостью могу это сделать для вас.

– Да, я правда хочу приготовить сама. Единственное… не могли бы вы мне подсказать, как сделать табуле и фалафель вкуснее?

– О, у меня есть несколько секретов, – загораются глаза повара радостью и неподдельным желанием помочь.

Готовлю не совсем как планировала изначально – Умар все же иногда подсказывает мне некоторые моменты, но что радует – иначе никак не вмешивается.

Легче готовится первое блюдо – табуле: отвариваю для него булгур, нарезаю зеленый лук, лимон, петрушку, помидоры и мяту, заправляю оливковым маслом и добавляю соль к уже перемешанным ингредиентам. А вот с фалафелем вновь выручает Умар – для одного из моих любимых блюд местной кухни нут как оказалось должен быть предварительно замочен в воде.

– Я всегда имею готовый замоченный нут, госпожа, зная, что вы любите фалафель, – говорит Умар.

Ох уж эти восточные мужчины… – думаю про себя. – Почти всегда они очень внимательны и обходительны с женщиной. Либо во дворце Ахмеда живут именно такие, потому что даже когда я была пленницей-”преступницей” мой страж Джамул обращался со мной исключительно вежливо. К слову я так привыкла к нему, что всегда прошу, чтобы сопровождал меня при выездах из дворца именно он.

Перемалываю нут, зелень, лук и чеснок в однородную массу, добавляю муку, соль, соду и специи и формирую шарики, которые обжариваю в масле до золотистой корочки.

Приготовив, благодарю Умара и накрываю на стол. А пока жду своего мужа, вспоминаю наш “ужин” после того неприятного случая с неадекватным мужчиной и его машиной.

– Не все мужчины – мужчины, Инга. Мне тоже неприятно это осознавать, но к сожалению это так, – сказал тогда Ахмед. – Я уже говорил, что убедился в этом на примере некоторых своих товарищей.

– Что теперь с ним будет?

– Его отвезут в участок – возможно посадят на какое-то время, а возможно отделается большим штрафом.

– Это будет в рамках существующего закона? – аккуратно уточняю я.

– Вообще да. Но если хочешь, я могу…

– Нет, не стоит, – улыбаюсь я, предугадав его слова наперед. – Пусть привилегия быть музой для твоих законов остается только моей.

В тот момент я поняла, что заигралась в сильную женщину. Я могла зарабатывать немалые деньги, общаться с мужчинами на равных, некоторых даже подавлять, но я точно не стала от этого физически сильнее вот такого мудака. Какое счастье, что в нужный момент Ахмед оказался рядом и защитил меня от этого ублюдка.

– А что ты делал возле отеля? – спросила из интереса я.

– Скверный ответ, но я… Приехал за тобой. Точнее к тебе. Увидеть тебя. Я понял, что… – Ахмед замолчал, а я не торопила его. – Я люблю тебя, – признался он тогда впервые.

А спустя четыре месяца сделал предложение. И как бы я не просила скромную свадьбу – мое желание осталось до конца неисполненным. Даже мою собственную улыбку скромной назвать можно было с натяжкой – я сияла словно звезда, которую мне подарил Ахмед. Да, можно сказать достал с неба звезду – назвал ее моим именем. Причем в сертификате мое имя значится уже как Инга бинт-Руслан Аль-Мухаммед.

И конечно это не единственный подарок, сделанный Ахмедом мне на свадьбу. Лошади, верблюды, несколько машин, благо я уговорила оставить из пяти только две, украшения и платья самых изысканных вариантов. Но самым большим подарком стало обещание Ахмеда возвести вокруг дворца город.

Что меня безусловно порадовало – на нашей свадьбе не было алкоголя, а следовательно всех вытекающих последствий. Но зато было такое шоу, что даже я будучи подготовленной и ознакомленной со всеми номерами на бумаге, как завороженная смотрела на представление.

На свадьбе было несколько тысяч гостей. Самые приближенные к Ахмеду, подходили и поздравляли его лично, причем на лицах некоторых шейхов и эмиров явно читалось недовольство при взгляде на меня, но Ахмед сказал не обращать на это внимание.

– Я бы смотрел так же, – усмехнулся тогда он. – К тому же ты очень красива, любовь моя, поэтому возможно они просто завидуют мне.

Был и его друг Джадир. Но был один. Без Сони. Я узнала, что она сбежала от него со своим бывшим парнем Васей. Для меня это было большой неожиданностью, особенно учитывая, как Соня светилась, когда я заявилась во дворец этого Джадира. На мои вопросы девочки сказали, что Соня ни с кем особо не делилась причиной своего побега, но выглядела она подавленной на тот момент.

Были и мои родные и близкие – Ахмед оплатил для всех моих родственников билеты и проживание в самом дорогом отеле – во дворце жили только самые близкие и те после свадьбы захотели больше городских развлечений и также отбыли в отель, предоставив нас с Ахмедом исключительно друг для друга.

– Наконец-то ты моя, – постоянно шептал Ахмед во время нашей близости.

– Я ведь уже давно твоя…

– Но теперь полностью. Моя и только моя.

– И ты даже не хочешь других жен? – не упустила возможность пошутить я, хотя и до этого мы обговаривали данный момент.

– Не хочу. Зачем, если есть ты, моя луна.

Вспоминаю каким были те ночи и невольно возбуждаюсь. Хочу его до невозможного, а он как назло задерживается. И вот наконец слышу как дверь в нашу спальню открывается, и комнату окутывает аромат одеколона моего мужа-эмира.

– Я так соскучился, любовь моя.

– Я так соскучилась, – говорим мы одновременно и сразу начинаем осыпать друг друга поцелуями, плавно перетекающими в более откровенные ласки руками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Хочу тебя… – со стоном выдыхаю я, не в силах больше сдерживаться, и наконец оголяю своего эмира, чтобы сесть на его твердый налитый член.

Сначала двигаюсь плавно, а потом, когда чувствую близкую разрядку ускоряюсь и скачу на Ахмеде как бешенная, желая получить столь желанный оргазм. И меня сносит мощным разрядом. Еще долго прихожу в себя, так и не встав с Ахмеда, а он не дождавшись, начинает трахать меня снизу сам, вызывая во мне новую порцию удовольствия.

Потом мы еще несколько раз занимаемся любовью в самых разных ее позах, после чего я вспоминаю об остывшем окончательно ужине.

– Я приготовила тебе твой любимый фалафель и табуле, – лежа на его плече говорю ему.

– Сама? Мне? Разве это русские блюда? – от удивления сыплет вопросами Ахмед.

– Да, да и нет – не русские, – улыбаюсь я.

– А как тогда?...

– Мне дал рецепт и немного подсказывал Умар, – отвечаю я, с любовью глядя на своего восточного мужа.

– Инга, тебе не зачем мне готовить, ведь в доме есть для этого люди. Ты моя жена, а не…

– Мне захотелось, Ахмед, – признаюсь я.

– Тогда я с удовольствием поужинаю, моя любовь, – наконец соглашается Ахмед.

Радуюсь, что приготовленные мной блюда вкусны и в остывшем виде. Мы ужинаем под постоянные комплименты Ахмеда и восхищение моим кулинарным талантом.

– А теперь я станцую для тебя, – говорю я после ужина и изящно встав, начинаю свой танец, зная как Ахмеду нравится, когда я танцую для него.

– У меня тоже есть для тебя кое-что, – говорит Ахмед, когда музыка плавно затихает, и протягивает мне какие-то бумаги. – Это план нашего будущего города. Предварительный. Я хочу, чтобы ты посмотрела и внесла потом свои пожелания.

– Правда?! – беру бумаги и начинаю их рассматривать, пытаясь поверить, что буду участвовать в строительстве целого города.

Целого города…

_____________________________________________

Продолжение эпилога выложу бонусом чуть позже – о ваших пожеланиях помню) Спасибо, что были со мной и героями этой истории. И надеюсь вам понравилось) Пишите комментарии при желании – я им всегда очень рада ????

А пока приглашаю в другие свои истории:

Во власти босса

Мой босс наконец обратил на меня свое внимание. Только вот не такое, о каком грезила я. Он хочет меня в свою постель, и варианта у меня два: либо быть уволенной и никогда его больше не увидеть, либо согласиться на его предложение, отдав ему свою девственность. И я… соглашаюсь. Но даже не представляю в этот момент, на что подписалась.

Соблазнить недотрогу (бесплатная книга, можно читать отдельно) и Вернуть недотрогу (продолжение)

Когда меня попросили помочь по учебе парню, что мне нравится, даже не думала чем обернётся эта «помощь». Оказалось ему вовсе не были нужны мои предметные навыки, зато ему оказалась нужна я. Моя девственность. Которую он забрал, несмотря на мои изначальные протесты.

Двое и я

Двое парней вызвались помочь мне и моему сыну в новом городе. Но потом, когда сына не было дома, они пришли ко мне совсем за другим....

Порочная месть для офисной стервы

Я уволила двух нахальных парней, а они мне решили за это отомстить. Но каким способом… Они похищают меня, чтобы преподать мне урок, только вот смогу ли я противостоять этим двум ненасытным мерзавцам.

Спорим? Между двумя друзьями

Однажды я пришла смотреть фильм к двум своим друзьям, которым нравлюсь, но которых сама всегда воспринимала исключительно как друзей. Но в этот раз очередной мой отказ выбрать одного из них заканчивается тем, что они теперь решают быть со мной оба. Еще и спорят со мной, заявляя, что мне это понравится! Пытаюсь сопротивляться не только им, но и себе в том числе, но я итак слишком долго оттягивала этот момент, поэтому проигрываю им по всем статьям.

Училка. Мы сами тебя научим

Я перешла работать в другой вуз, где студенты явно отличаются от тех, которым привыкла преподавать я. Понимаю это на первой же лекции, когда старостой оказывается невыносимый нахал, который хочет сорвать пару. Но благодаря его соседу, который хоть выглядит дерзким, но оказывается хорошим парнем, мне удается выгнать того "старосту". О чем жалею в этот же вечер, когда он караулит меня возле моего подъезда.

Эпилог 2

Спустя 5 лет

Просыпаюсь довольно рано, учитывая, что не особо выспалась сегодня. Самир, которому недавно исполнилось три месяца, в последнее время особенно капризный и часто просыпается по ночам, не давая нормально спать мне.

По этой причине и отношения с Ахмедом меня радуют мало – мы все меньше времени проводим вместе, а о сексе я вообще забыла думать.

Я много нервничала во время беременности, и малыш родился капризным. А не нервничать не получалось – в это время как раз строился парк по моему проекту.

Да, за время строительства города, который Ахмед возвел по моей просьбе на своих землях, я успела освоить профессию инженера-строителя, и теперь проект парка был практически полностью в моей ответственности. Но надо сказать удался сам парк на славу – нигде в стране такого по масштабам и красоте нет.

Но хоть Латифа ведет себя последний месяц нормально. Ей в феврале исполнилось 3 годика, и рождение нашего сына совпало с ее кризисом трех лет – сколько ревности и агрессии было от нашей дочки в первые два месяца после рождения Самира…

Проверяю, как спит мой плаксивый малыш и иду к дочке.

– Мама, папа не разрешает мне есть финики!

Она уже проснулась, как и Ахмед, который с утра пораньше пришел к ней. Когда у него есть время, он всегда старается проводить его с нами.

– А сколько ты уже съела?

– Всего пять штук!

– Ахмед, это ведь много… – говорю мужу и подхожу его обнять.

– Я не думал, что эта хулиганка выдаст меня, – притягивает Ахмед к себе и усаживает на колени.

– Чем больше она ест сладкого, тем становится капризнее, – озвучиваю в который раз эту простую истину спокойным тоном, так как понимаю, что моя вредность никак делу не поможет. Только отношения испортит, которые в последнее время итак оставляют желать лучшего.

– Я ужасно соскучился по тебе… – шепчет Ахмед мне на ушко, намекая, что у нас давно не было секса. – Давай найдем время ночью друг на друга?

– Я устала, Ахмед, – признаюсь ему.

Хотя и сама очень скучаю по нашей близости, понимаю, что в таком уставшем состоянии полностью отдаться сексу не смогу.

– Понимаю, любовь моя. Но почему ты пренебрегаешь помощью нянек?

– Они не чувствуют его так, как я.

– Хорошо. Тогда я сам посижу сегодня с нашим сыном, пока ты будешь отдыхать.

– Но ты говорил у тебя встреча с эмиром Ахабра.

– Я отменю ее. Тем более эта встреча не официальная, и мое присутствие на ней необязательно. Официальная часть послезавтра – надеюсь к этому времени ты успеешь прийти в себя.

– Мама, папа, можно я пойду в сад погулять с Машей и Катей? – напоминает о себе Латифа, которая закончила кормить своих кукол и теперь как прилежная мать ведет их на прогулку.

– Иди, солнышко, – отпускаем мы ее.

– Господин Ахмед, госпожа Инга, – заглядывает к нам Зулейха. – Самир проснулся.

– Покорми его и давай мне, – говорит Ахмед, что я и делаю, после чего, оставшись одна, засыпаю.

Просыпаюсь выспавшейся и нежусь еще какое-то время в кровати, а потом иду к мужу и сыну. И зайдя к ним, застаю картину, где Ахмед качает на руках нашего сына, а рядом пляшет нянька, успокаивая нашего малыша. Что мне не нравится, так как договаривались мы, что Ахмед будет сидеть с Самиром сам.

– Прости, любовь моя, но я не смог справиться сам в последний час и позвал Зулейху. Хотел, чтобы ты поспала подольше.

– Давай его мне, – улыбаюсь я, чувствуя, как злость на мужа после его слов отступает, и Самир на моих руках сразу успокаивается. Даю ему грудь, понимая, чего мой сын ожидает сейчас больше всего.

– Я посоветовался с докторами. Надо показать его остеопату, – говорит Ахмед.

– Да, я думала об этом, но времени поискать хорошего не хватало.

– Я займусь этим. Но ты должна больше отдыхать – твое состояние он чувствует, и возможно капризничает в том числе и поэтому, – строго говорит мне муж.

Раньше я бы разозлилась от такого тона, но сейчас понимаю мотивы Ахмеда. Он говорит это потому что заботится и обо мне, и о сыне, а не просто укоряет этим меня.

Той ночью нам наконец удается доставить друг другу удовольствие, а через пару дней Ахмед говорит:

– Я нашел хорошего специалиста. Только он настолько занят, что приехать в наш город сможет только через неделю и наотрез отказался приезжать раньше, несмотря на то, что я предлагал ему баснословное вознаграждение за это.

– Я тоже нашла. Только мой специалист находится… В России, – говорю Ахмеду я.

– Ты скучаешь по Родине или не доверяешь моему народу? – улыбается он.

– Второе не исключено, – признаюсь я, так как несмотря на то, что Ахмед для меня лучший мужчина в мире, но нашим докторам я по-прежнему доверяю больше. – Но все же скорее всего первый вариант преобладает. Я и правда очень соскучилась по России.

– Хорошо, Инга. Я тебя услышал. О своем решении скажу позже.

Ахмед говорит это строго, и надежды на положительное его решение у меня не много. Но отчетливо понимаю, что и правда хочу слетать в Россию, повидаться с родными, с девочками с танцев, да и просто побывать на родной земле, тем более время года для этого подходящее – лето в самом разгаре.

Которое я могу не застать… – с грустью думаю я.

Но Ахмед спустя несколько дней, прилетев с очередной деловой встречи, сообщает о том, что мы все-таки едем в Россию, и моей радости нет предела!

– Вылет в понедельник. Полетим на моем самолете прямо из местного аэропорта.

______________________________________________________________________________________

Это еще не конец)

....................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог 2 (продолжение)

Спустя несколько дней по дороге в аэропорт, который открыли не так давно, проезжаем через весь город. Даже не верится, что всего несколько лет назад здесь была пустыня. И тем более не верится, что Ахмед решил возвести на этих песках город в подарок мне.

Проезжаем тот самый парк – он и правда великолепен и продуман до мелочей. Проезжаем и другие здания: новостройки, которых за последний год стало в два раза больше, отель, мечеть, и торговые центры. И весь этот город, все эти здания Ахмед построил для меня, по моей просьбе, по моим предпочтениям в проекте. Иногда не верю, что замужем за самим эмиром!

Но что больше всего меня радует, когда едем по улицам нашего города – это люди. Их много, а это значит, что город, который мы построили с Ахмедом пришелся им по душе, раз уже столько тысяч решили здесь обосноваться.

Вдыхаю жаркий воздух. Сегодня особенно высокая температура, словно специально, чтобы мы ощутили контраст по прилету на русскую землю.

Полет проходит удачно, и вот мы всей моей семьей ступаем на землю моей Родины.

Россия прекрасна. Несмотря на то что всегда хотела жить в теплых странах и Эмираты мне пришлись по душе, приехав на родную землю, понимаю, что и Россию с ее природой очень люблю.

Латифа, моя маленькая звездочка, с интересом рассматривает российские пейзажи, как и ее отец, что был в России лишь однажды, но буквально пару дней, и оценить по достоинству наш русский колорит наверняка не успел.

Самир же, на удивление успокаивается еще утром и даже в самолете не капризничает. Видимо и правда мое состояние в отношении его поведения было решающим. Но остеопату мы с Ахмедом все равно решаем его показать.

– Детки в процессе родов часто встречаются с небольшими биомеханическими телесными нарушениями. Ничего серьезного, но все же, хорошо что мы поработали с этим сейчас. Вообще желательно всех деток после родов показывать остеопату, даже тех кто рожден через кесарево, – говорит нам доктор.

Я показываю Ахмеду родной город, места, в которых росла, играла, жила, будучи ребенком. Прохожие с интересом рассматривают нашу семью, и особенно внимательно присматриваются к Ахмеду – даже здесь чувствуется его внутреннее величие как мужчины. Рассматривают с чуть меньшим, но все же интересом и меня с детьми-метисами, учитывая, что и одежда наша отличается от привычной.

А потом я оставляю детей с Ахмедом и иду встречаться с девчонками. Сколько эмоций было в чате, когда я сказала, что прилетаю в родной город!

Встречаюсь c ними прямо в нашей студии, которую нашла для наших занятий еще я, и выпытываю у них все новости. Юля вышла замуж за богатого мужчину. Я даже помню его – на приватные танцы он заказывал ее и только ее. Но узнав, что Юля “танцует” и для других, разозлился. Помню, как она жаловалась, что он требовал от нее прекратить, но при этом и ничего серьезного не обещал ей.

– Если видит меня женой – я оставлю приваты, но если нет – я не собираюсь терять источник своего заработка, – сказала она мне тогда.

И видимо мужик все же не выдержал Юлькиных “похождений” и забрал себе в жены, причем тогда, когда она этого и не ждала.

Все повзрослели, кто-то ушел полностью в семью, а кто-то продолжает заниматься танцами, но что меня безусловно порадовало: с приватными танцами все они завязали. Кроме Кристины. Но ее это не беспокоит – наоборот, она получает своеобразное удовольствие от этого.

За эти несколько дней, что мы в России также мы навещаем тетю, которая растила меня, когда родителей не стало.

И вот уезжая, я испытываю грусть. Но грусть эта тёплая, спокойная. Я рада, что наконец навестила свой город, по которому скучала особенно в последнее время.

Из-за погодных условий самолет на обратном пути приходится приземлить не в нашем городе, а в столице. Пользуясь случаем решаем остановится в доме Джадира и Сони. Очень давно ее не видела – мы лишь созванивались в последние месяцы. Ей, как и мне, дети тоже скучать не дают.

Ее сын Тимур, которому исполнилось вот уже 4 года, играет с моей Латифой. А мы берем наших младших и идем на детскую площадку, что Джадир построил во внутреннем дворе дворца.

Делюсь с Соней впечатлениями от поездки – они тоже не так давно были в России. Соне в этом плане повезло больше – у Джадира там есть дела связанные с бизнесом и уговаривать его полететь вместе не составляет для нее большого труда.

Пробыв пару дней у них, возвращаемся в наш с Ахмедом город. Надо же – вроде путешествовали мы не так долго, а я уже успела соскучиться по дому.

Кладу голову на плечо Ахмеда, когда подъезжаем к дворцу.

– Это было лучшее наше путешествие… – шепчу мужу и нежно целую.

А ночью появляется неимоверное желание близости с ним, и секс в эту ночь у нас получается яркий, страстный, дикий! Как впрочем и в последующие ночи, потому что мы оба наконец можем позволить себе уединяться друг с другом.

– Люблю тебя… – шепчет мне Ахмед на русском.

– И я тебя очень люблю, – отвечаю ему на арабском я и засыпаю в объятиях своего мужа-эмира.

_____________________________________________________________________________

Делитесь впечатлениями от книги - для меня очень важна обратная связь от вас) И не забывайте подписаться на меня, если книга понравилась, и поставить лайк)

А еще приглашаю вас в свои новинки:

Отец моей подруги

– Не совсем поняла вас.

И вот сейчас я вру, потому что я поняла. Просто мне и в голову не могло прийти, что он такое может сказать серьезно.

– Сейчас поймёшь, — говорит он и, взяв за руку, одним рывком поднимает с кровати и притягивает к себе.

– У меня не было мужчины, — понимая, что собирается сделать этот мужчина, говорю я, слегка дрожа от волнения.

– Поздравляю — сейчас будет. И давай меньше слов. Но стонать и кричать разрешаю, — заявляет он.

– Подождите, вы меня не поняли кажется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Это ты меня не поняла. Я сказал, чтобы ты поменьше болтала, — отрезает он и затыкает рот поцелуем.

Брат моего парня

Узнав, что мой парень мне изменяет, я расцарапала его машину, которая… оказалась не его, а его старшего брата. И теперь этот гад хочет возмездия. И естественно возмездия он хочет в сексуальном плане.

На приеме у гинеколога

Я встречаюсь с богатым парнем в своих немного корыстных целях. Мне Руслан нравится, но гораздо важнее, что его семья сможет оплатить мою учебу в вузе мечты. Вот только согласится сделать это его отец при одном условии – если я окажусь невинной и гинеколог это подтвердит, так как для сына они рассматривают исключительно чистую девушку. Конечно, таким способом отец моего парня хочет меня разоблачить, потому что думает, что я вру, хотя у меня и правда никого не было. Но как назло гинекологом оказывается симпатичный мужчина, которому я однажды нахамила.

................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................

Конец