Мой властный шейх. Вернуть сбежавшую

1

– Тим, пойдем-ка есть, – говорю своему сладкому сыночку и беру его на руки, чтобы посадить в стульчик для кормления – ему недавно исполнилось год и два месяца.

Мое темноволосое чудо, что досталось подарком от единственной поездки заграницу.

– Сонечка, как же так. Что ж это ты как девка разгульная в подоле принесла? – так отреагировала бабушка, когда я пришла к ней с уже никак не скрываемым животом.

А мама так отреагировала еще “круче”:

– Ну вырастила я шлюндру. Мда… Вся в папашу.

Она всегда так говорила, если я что-то не так делала. Вот и тогда, в момент, когда мне так нужна была их поддержка, они не просто осуждали меня за спиной, но и в лицо говорили невозможно больные вещи.

Из девчонок на тот момент меня поддержала только Юля. Она организовала сбор денег мне в помощь, хотя, конечно, мне было неудобно и я до последнего отказывалась. Но как поняла, скинулась в основном она сама, потому что случайно я услышала разговор девчонок в раздевалке:

– Юля деловая – во-первых, зарабатывает больше нашего, а во-вторых, почему гуляла и трахалась с одним из самых богатых шейхов одна, а скидываться деньгами должны мы?! Предохраняться надо было, блин.

Надо было. Но разве ж я думала тогда, что окажусь в подобной ситуации? Разве могла та наивная Соня, которая растворялась в восточном любимом мужчине, думать о какой-то контрацепции. Нет, я понимала, что могу забеременеть – уж не настолько глупая, но почему-то думала, что ребенок этот будет желанным.

Стоп, что я говорю?! Смотрю на своего Тимошу и ругаю себя за неправильные мысли в голове: “Мой любимый сыночек, конечно, ты желанный вне зависимости от случившегося. Я очень тебя люблю!” – шепчу своему карапузу мысленно и, не удержавшись, целую в пухленькую щечку. Такой он у меня чудесный. И похожий на своего отца. Такие же темные волосы, смугловатая кожа и глаза… Глаза восточные, что ни говори. Поэтому и назвала его официально Тимуром, хотя когда на узи сказали, что будет мальчик, сразу пришло имя Тимофей. Но уже в роддоме, взяв на руки свое чудо и увидев в нем отражение Джадира, я поняла, что называть его славянским именем будет не совсем правильно, и в этот момент уже пришло более подходящее имя для этого мальчика – Тимур. Но так он значится в документах, а в жизни часто я зову его именно Тимошей или Тимой.

Ставлю перед ним тарелку с отварным яйцом, кусочками брокколи и нарезанной соломками морковкой и смотрю, как он своими маленькими ручками сначала хватает что-то с тарелки, а потом смешно кладет в ротик и жует.

Терпеливо смотрю на то, как этот чумной грязнулька раскидывает еду не только по всей поверхности маленького столика, но еще и на пол, умудряясь изляпать всего себя, а затем спокойно все убираю и вытираю это чудо – говорят со временем ребенок научается есть аккуратно. Что ж, я хоть и не тороплю время, но все же сильно жду этого момента.

Вижу, что Тим хочет спать – немного капризничает и, несмотря на то, что только что поел, просит грудь. Укладываюсь с ним на кровать, а когда он засыпает, смотрю на его личико и вспоминаю его отца – это своего рода традиция, несмотря на то, что прошло уже почти два года. Два года, за которые я так и не забыла одного властного и невозможного шейха, который сначала вознес меня до небес, а потом больно опустил на землю.

Да, как бы я сейчас не относилась к Васе, но тогда он сделал для меня очень много, не дав упасть еще ниже, потому что не знаю, что со мной бы стало, если бы Джадир и правда перепродал меня своему другу.

Простила ли я его? Не знаю… Наш мозг так устроен – с течением времени он оставляет в памяти только хорошее, но вот сердце – рана на нем не зажила до сих пор. И часто меня мучает вопрос: за что он так со мной?

Неужели он всегда был таким жестоким, а я этого не замечала?

Видимо всегда, а я просто ослепла от своей любви к нему.

Не замечаю, как проваливаюсь в сон, хотя по плану было закинуть стирку, а просыпаюсь от звонка будильника – через 20 минут у меня начнется онлайн занятие для женщин и девушек, желающих похудеть или просто поучиться танцам.

Тим тоже скорее всего скоро проснется и опять будет требовать моего внимания. Хорошо, что участницы мией программы все понимают и входят в положение. Да, собственно я поэтому и сделала сумму участия минимальной, чтобы избежать недовольств по этому счету. Деньги, конечно, выходят небольшие, но и им я очень рада, потому что это позволяет снимать однокомнатную квартиру на окраине города, полезно питаться, пусть и экономно и покупать одежду своему малышу. Благо много ему сейчас не надо.

Быстро привожу себя в порядок и подключаюсь, выходя в эфир. Повожу занятие, причем весьма спокойно, потому что Тим просыпается лишь под конец и выспавшийся и довольный сидит и смотрит, как я показываю движения, совсем на этот раз не мешая.

Прощаюсь с довольными ученицами, все-таки ставлю стирку и остаток времени провожу занимаясь моим Тимчиком, как иногда коверкаю его имя. Взбрендило ведь его назвать нерусским именем. Интересно понравилось бы оно Джадиру? Не слышала, чтобы имя Тимур было популярно в его стране. Но это и неважно. Тимур будет жить здесь, со мной, и пусть люди лучше думают, что я родила его от местного восточного парня, чем знают правду, а именно, что отцом моего ребенка является очень богатый и респектабельный шейх. Так будет спокойнее и мне, а потом и ему, когда он подрастет.

Ложусь спать, покормив Тимура грудью, и быстро засыпаю.

Засыпаю, еще не зная, что завтрашний день принесет мне. Нам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

2

Утро начинается как обычно. Мы с Тимом просыпаемся, завтракаем, играем. Только вот отличает это утро звонок хозяйки квартиры, у которой я ее снимаю.

– Алло. Здравствуйте, Таисия Ивановна, – приветствую ее я.

– Соня, здравствуй. Тут такое дело – мне срочно нужна моя квартира. Ты выехать завтра сможешь? Или все же послезавтра?

– Как выехать? – впадаю в ступор я. Я точно ожидала услышать не это.

– Ну так, Сонечка. Приезжает Сереженька с семьей, а им жить где-то надо. Я же говорила, что квартиру сдаю не навсегда, что она мне может понадобиться, – занимает она уже нападающую позицию.

– Говорили, но договор ведь на год мы недавно заключили, – напоминаю ей я.

– Да, но видишь как выходит. Так уж и быть в качестве компенсации прощу те испачканные обои.

– И их уже очистила так, что они стали какими были изначально.

– Сонь, ты два дня уже живешь бесплатно. Еще и наглеешь! – еще больше нападает она.

– Но вы сами сказали, что приедете за деньгами на следующей неделе! – возражаю я.

Ну какое может быть “съехать за два дня”?!

– Ну ты и хамка, конечно… Чтобы завтра тебя с твоим нагуленным отпрыском не было в моей квартире! Приютила, называется, пожалела девочку, что в подоле принесла, да и от кого?! От черномазого какого-то! А оно вон оно как. Живо выметайтесь, и только попробуй мне что-нибудь испортить – не верну залог. Хотя итак за твое хамство наверно не верну.

После этих слов в телефоне раздаются короткие гудки.

Боже… Что делать…

Сажусь на стул и закрываю глаза руками, не в силах совладать с одолевающими эмоциями бессилия и раздрая.

Тима, замечая мое состояние, подходит ко мне и пытается обнять. А мне сейчас не хочется, чтобы меня кто-то трогал, даже этот любимый маленький человечек. Аккуратно отодвигаю его и встав иду в туалет, чтобы побыть хотя бы недолго одной. Конечно, его, этого маленького упрямца, не устраивает мое решение и он идет следом за мной, но я все же успеваю запереться. Благо Тим не плачет, а садится под дверью и трогает ее своими ручками.

Я потом его обязательно обниму, но потом, когда хотя бы чуть улягутся во мне эти невыносимые переживания, потому сейчас кажется, что мир рухнул. Денег, чтобы снять новое жилье у меня не хватит – я это прекрасно понимаю, да и к тому же найти быстро квартиру за такую же сумму я точно не смогу. С этой мне просто повезло – Таисия Ивановна изначально поставила минимальную цену за аренду. Да уж, повезло, конечно… Сэкономленные деньги теперь выходят другим боком. Вот где я найду и деньги, и квартиру? Да еще и за один день…

Сижу, терзая себя, но как бы не хотела я пострадать еще, все же лимит времени у меня ограничен одним мальчиком, что уже начал похныкивать, скребясь в дверь туалета.

К маме или бабушке идти точно не вариант. Они хоть и приходили в гости навестить внука и правнука, но все же без их ядовитых речей не обошлось, особенно, когда они увидели, что Тим совсем не похож на славянского мальчика. До сих пор перед глазами, как бабушка схватясь за сердце, смотрела на моего Тиму, как на что-то ужасное и все причитала:

– Батюшки, это как же ж. Как же так. Нерусский иноверец. Темный какой, словно нелюдь.

– А то ты не знала, что она его в своей загранице восточной нагуляла. Хоть с умом бы гуляла, – не осталась без язвительного слова мама.

Нет. К ним я точно не пойду. Уж лучше на вокзал.

Но ведь и на вокзал не вариант… Ладно бы я была одна, но своего малыша подвергать скитаниям – нет! Я должна что-то придумать. Обязательно должна.

Выхожу наконец из укрытия и первым делом беру своего исстрадавшегося без моего внимания сына на руки.

– Ну чего ты? – улыбаюсь ему. – Маме просто недолго надо было побыть одной. Прости, малыш… – вдыхаю его сладко-булочковый запах.

Держа его одной рукой второй набираю номер Юли – мне больше некому позвонить, а сама сейчас я ничего придумать не могу…

Она так и осталась за главную, потому что Инга (О Боже!) вышла-таки замуж за Ахмеда – шейха, что похитил ее, как мы узнали позже, став его единственной женой. И хотя меня до сих пор передергивает от этого Ахмеда, я рада за Ингу – когда мы созванивались по видеосвязи она выглядела по-настоящему счастливой.

– Соня, привет! Совсем пропала! – спустя пару гудков поднимает трубку Юля. – Как ты? Как Тимурчик?

– Хорошо, правда три дня назад пытался мне активно занятие сорвать, – вспоминаю, его упорство в этом деле.

– Ой, сладун такой шкодный! Так бы и покусала его сладкие ручки.

Смеюсь, на секунду забыв о своей проблеме из-за которой звоню. В последний раз когда Юля приходила в гости, она так понравилась Тиме, что он постоянно к ней лип и таскал игрушки, мешая нам общаться. Хотя если так взять, то Юля сама тащилась от этого и не стремилась отделаться от моего сына, чтобы поболтать со мной. Скорее наоборот – часто пропускала, что говорю я, увлекаясь этим карапузом.

– Приходи в гости. Давно не была, – автоматически предлагаю я, совсем забыв, что в гости мне теперь звать некуда. – Ой… Юль, какие гости… У меня ведь проблема нарисовалась – совсем не знаю что делать, – уже сникшим голосом озвучиваю я.

– Что случилось? – тут же интересуется Юля.

– Меня выселяют из квартиры.

– Как это? За что? На каком основании?

– Ни за что. У хозяйки сын возвращается из заграницы, и ей срочно понадобилась эта квартира.

– А договор вы составляли?

Понимаю, что именно Юля сейчас начнет говорить, но у меня уже нет абсолютно никакого желания отстаивать свою правоту – я пыталась, и в итоге сделала только хуже, разозлив эту неадекватную женщину.

– Да, но… Там свои заморочки и нюансы, – уклоняюсь от ответа я. – Мне бы теперь срочно найти новое жилье, желательно по такой же стоимости и без залога и комиссии.

– За какой срок? В принципе за месяц найти можно, если очень постараться.

– Нет у меня месяца.

– А сколько есть?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Два дня. Точнее один – съехать нужно завтра.

– Пипец, – озвучивает Юля, только в матерном варианте. – Это жопа, Сонь. И к себе вас взять не могу – я ж иногда к себе клиентов вожу, – открыто говорит она о своей подработке в сфере интима. – Вот блин.

– Ага… – подтверждаю я. Только “блин” – все же не совсем то слово.

– Сонь, придумаем что-нибудь. Не кисни, ладно? Тебе нервничать нельзя – состояние мамы считывает ребенок и может заболеть. А оно нам надо? Вот и я думаю, что не надо. Так что держись давай. Поищи пока в нете, вдруг фортанет, а я пока пообзваниваю пару знакомых.

– Спасибо, Юль…

– До связи, Сонь.

Кладу трубку и невольно задумываюсь, как интересна жизнь. Именно Юлю я считала наиболее развязной, когда поняла, что девчонки на приватных танцах не только танцуют, но и зарабатывают телом. Потому что другие это не афишировали, в отличие от, как мне тогда казалось, совсем испорченной Юли. А теперь выходит она единственный человек, к которому я могу обратиться.

Зарядившись уверенностью Юли, берусь, как она и сказала, шерстить интернет в поисках нужных объявлений.

Конечно, ничего подходящего без комиссии и залога не нахожу и даже иногда впадаю в отчаяние, но потом снова выныриваю и продолжаю поиски. Просмотрев почти все сайты, связанные со сдачей недвижимости в аренду, начинаю переживать все больше, но наконец раздается звонок – Юля.

– Алло, – тут же беру трубку.

– Нашла что-нибудь? – спрашивает она.

– Нет… А ты?

– Тогда новости не очень, Сонь. Нашла, но без залога не сдают. Нашла вариант без комиссии агенту, но залог хотя бы за полмесяца требуют. А это сама понимаешь сколько. Есть такие деньги?

– Нет. Я приготовила за этот месяц отдать за квартиру, а оставшееся нам с Тимом на еду.

– А сколько приготовила? – спрашивает Юля.

Озвучиваю сумму.

– Мда, я думала дороже. Тогда новости еще печальнее – проблема не только в залоге, но и в стоимости аренды – она в полтора раза больше, и то, это самое дешевое, что я нашла. Я смогу дать тебе денег, но такую сумму даже я не потяну – сейчас мало клиентов.

– Нет, Юль, я и сама не возьму. Ты итак мне много раз помогала. Еще за прошлые разы не отдала.

– Да брось, то подарки были, и не такие уж большие. Надо думать откуда деньги взять…

– У вас корпоративов сейчас нет? – спрашиваю я, хотя еще недавно сама отказывалась от таких предложений, выбрав пусть более скромную жизнь, но зато более полноценное материнство.

– Не а. Не сезон, блин. У всех кризис еще этот. Но у меня недавно спрашивал насчет танцовщиц один владелец ночного клуба. “Восточные сказки” – может видела в центре?

На миг от названия пробегает дрожь по телу. Уже два года как все восточное вызывает во мне подобную реакцию.

– Не видела… – отвечаю я.

– Ему три девчонки нужны. Я ему подготовила Настю и Сашу. Еще думала Кристину, но вместо нее могу тебя порекомендовать. Только вот куда Тимура своего денешь?

Понимаю в этот момент, что возможность подзаработать, пусть и такую, сейчас упускать нельзя.

– Придется что-нибудь придумать. А зп нормальная?

– Зп отличная – за три дня поднимешь месячную аренду, но там и плясать нужно всю ночь, Сонь.

– Мне нужна эта работа, – четко заявляю я. – Я справлюсь. Главное сейчас снять жилье.

– Хорошо, Сонь. Тогда завтра я тебе наберу.

Мы прощаемся, и ложусь спать я в более-менее установившемся состоянии. Главное есть потенциальная квартира, куда я смогу переехать и работа, где смогу заработать на эту самую квартиру. Это уже хорошо, – успокаиваю себя.

Вот только мой взбудораженный проблемами и поисками ум, видимо до конца не осознает, куда именно я собираюсь пойти работать. И какие могут быть условия работы в этом самом ночном клубе я понимаю лишь устроившись туда.

3

Наутро, здраво оценив обстановку, пишу хозяйке, что съеду все-таки завтра, а не сегодня, потому что сейчас основная моя задача – это найти деньги и работу. На что она отвечает лаконичное “хорошо”. И на этом спасибо.

Потом сразу списываюсь с девчонками – Настей и Сашей, чтобы все обговорить. Я давно не танцевала с ними и их танцев уже не знаю, поэтому прошу их скинуть видео последних выступлений, чтобы я успела выучить до вечера, так как вечером нам уже нужно будет показаться в клубе и познакомиться с директором.

Радуюсь, что фигура после родов не сильно испортилась. Хотя нет, даже наоборот – она стала более женственная и округлая в нужных местах.

Девчонки скидывают видео, я учу в моменты, когда Тим играет или спит, и к вечеру более менее уже знаю три танца из пяти.

Договариваемся с девчонками встретиться в кафе недалеко от клуба, чтобы еще раз все обговорить. С Тимом прошу посидеть соседку, с которой мы познакомились на детской площадке. У нее ребенок постарше, и они очень поладили – я ее тоже пару раз выручала, когда ей нужно было отлучиться.

Прихожу в кафе и подсаживаюсь к Насте и Саше. Немного болтаем с ними и переходим к сути.

– Я выучила танцы, но все же могу забыть в моменте, – делюсь с ними своими переживаниями. – К тому же давно не выступала на сцене – могу волноваться. Поэтому давайте встану сзади с одной из вас и косяки, даже если они будут, будут не так заметны.

– Ты светленькая Сонь, тебе по-любому придется встать в центре между нами. Но да, хоть ты и офигенски танцуешь, – делает мне неожиданный комплимент Настя, – наверно сначала мы с Сашей впереди будем.

– Хорошо… – соглашаюсь я, так как действительно грамотная расстановка по типажам также имеет значение в танце.

– Ну что, тогда пойдемте? – воодушевленно говорит Саша, а меня почему-то снова обдает волнением. Словно что-то скоро произойдет.

Хотя конечно произойдет! Я ведь устраиваюсь в новое место – это и произойдет, – успокаиваю себя.

Мы заходим в “Восточную сказку” и снова меня сносит волной эмоций, потому что то, что предстает перед моими глазами очень живо окунает в атмосферу, в которой я была два года назад – там, во дворце у Джадира. Золотисто-красные тона, восточный антураж, мебель, освещение, пусть и приглушенное, и детали – все это очень живо задает необходимое настроение. Конечно, клуб и дворец Джадира – не одно и то же, но и этой задумки мне хватает, чтобы вспомнить об этом мужчине и перенестись в памяти на два года назад.

– Как в командировке той, да? Прикольно, – девчонки тоже подметили сходство, оглядываясь по сторонам.

Хостесс в восточном наряде провожает нас к кабинету директора, которым оказывается подтянутый мужчина лет сорока. На вид он мне кажется мутным и не особо вызывает доверия, но когда он начинает говорить, мое недоверие немного спадает:

– О! Отлично. Как раз про вас думал. Это ваш состав, так?

– Да, – подтверждаем мы.

– Супер. Я Руслан – по всем вопросам обращайтесь ко мне. Сегодня сможете показать номер на сцене?

– Сможем, но ведь там уже люди…

Обычно танцевальные номера мы демонстрировали заказчикам один на один, а потом, если им все нравилось – уже выступали.

– Ну да, вы же опытные, а Юле я доверяю – как-то видел ваше выступление. Мне все понравилось. Ну так как? Оплату за сегодня получите уже в полном размере, – говорит Руслан.

Переглядываемся с девочками и естественно соглашаемся. Хорошо, что захватили костюмы на случай, если хозяева клуба захотели бы посмотреть полностью готовый вариант.

Нам дают небольшую комнату в качестве раздевалки, где мы надеваем костюмы и приводим себя в порядок. Затем Руслан провожает нас к сцене, где Саша скидывает диджею композиции.

– Готовы? – спрашивает Руслан и после нашего утвердительного ответа кивает диджею.

Раздаются звуки нашей музыкальной композиции. Мы изящно поднимаемся на сцену под вступление, чтобы с началом более ритмичной музыки начать танцевать. Софиты слепят глаза, зрителей совсем не видно, и это помогает отдаться танцу полностью, насколько я конечно могу это сделать, потому что необходимость помнить и воспроизводить движения держит в определенном тонусе.

Танцуем мы классно – даже сквозь яркий свет, направленный на нас и громкую музыку я ощущаю восхищенные взгляды зрителей. Правда один раз я все же забываю движение, но выкручиваюсь импровизацией – все–таки хорошо, что нахожусь в центре и смотрится мое решение очень гармонично.

Мы оттанцовываем три танца, так как это максимум, который я смогла осилить за столько короткое время, и переодевшись вновь идем к Руслану.

– Ну что, мне все понравилось, зрителям тоже, – говорит он, вновь проведя нас в свой кабинет. – Вот – это договор. Прочитайте и подпишите – у нас здесь все официально, – протягивает он нам бумаги.

– Зарплата раз в неделю? – уточняю я то, что написано в одном из пунктов.

– Да, так проще работать с бухгалтерией, но за сегодня, как и договаривались, оплату вы получите сразу.

Кроме этого пункта не вижу больше никаких смущающих, поэтому подписываю, как и Настя с Сашей, которые даже толком читать не стали и просто ждали, пока ознакомлюсь со всеми пунктами я.

– Отлично, – забирает подписанные нами документы Руслан и выдает их копии, что опять же мне нравится, потому что статус ночного клуба все же наводил на определенные опасения, да и сам Руслан изначально не вызвал доверия. Но нет, здесь все выглядит приличным.

Получив деньги, довольные выходим из клуба и садимся по такси.

Ну вот, одна задача решена – работа и нормальный заработок есть. Остаётся только найти няню на эти несколько часов, что я буду работать и съехать завтра на новую квартиру.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

4

Отдаю все деньги, что оставляла нам на питание с Тимом за квартиру и добавляю вчерашний заработок. Надеюсь на новой работе все получится и задержек с выплатами не будет, а значит голодать нам не придётся.

Квартира оказалась намного меньше предыдущей, хотя и на порядок дороже, но надеюсь это окупиться адекватностью хозяев. Плюс ремонт в этой квартире все же лучше, да и расположение не у черта на куличках, что не может не радовать.

Тиме тоже квартира зашла – он первым делом облюбовал шкафчики на кухне. Ох… Надо будет заказать защитные накладки, иначе, чувствую, будет весело.

Сегодня в клубе мы не выступаем, но вот после обеда у меня созвон с моими ученицами, и надо успеть разложиться и прибрать все до занятия. Благо вещей у меня оказалось не так много.

В общем, еще позавчера казавшееся кошмаром, сегодня уже выглядит вполне осуществимым. Даже няню успела найти, правда мама, позвонившая как обычно неожиданно, возмутилась, что не попросила посидеть с внуком ее. Ага, после всего, что она нам с Тимом наговорила.

Но зла держать, особенно на маму, я не стала, поэтому нашла компромисс, который должен удовлетворить всех – иногда оставлять сына ей.

В уборке, занятиях, других делах время пролетает стремительно, и я еле успеваю доучить еще два танца к выступлению в «Восточной сказке». Но главное, что успеваю, и во вторник мы танцуем уже полноценную программу, которую публика воспринимает на ура, хотя людей значительно меньше, чем в первый день.

Опасения по поводу Руслана с каждым разом сходят на нет, охранники всегда начеку и пресекают любые поползновения в нашу сторону. Это расслабляет, и в танцах я раскрываюсь еще больше, чувствуя, что могу это делать в данном пространстве.

Вот только то, что раньше времени обманулась благочестием ночного клуба, я понимаю позже. В день выдачи такой нужной мне зарплаты.

Еще во время первого танца я ощущаю нечто странное. Чей-то взгляд. Но даже когда пытаюсь вглядываться в лица, не вижу откуда именно он исходит. Точно не с танцпола, что находится рядом с нашей мини-сценой, и не с ближайших столиков. Откуда-то сверху, со второго этажа. И лишь на пятом танце это ощущение отпускает.

Мало ли кто мог на меня пялиться! – злюсь на свою настороженность.

Но она меня не подводит. Руслан после выступления, не дав мне даже переодеться, просит зайти к нему.

– Только я? – удивляюсь я странной просьбе.

– Да, пойдём.

– Хорошо, я подойду, только переоденусь, – пытаюсь зайти в раздевалку за девочками, но Руслан не дает – он хватает меня за руку.

– Не переодевайся. Потом, – чеканит он и подталкивает вперёд, все-таки отпустив мой локоть.

Мне ужасно не понравился его жест, но зачем-то я решаю списать это на случайность и послушно иду с ним. Руслан все дни до сегодняшнего был довольно учтив. Может быть какие-то проблемы, и поэтому он забылся?

А что, если это связано со мной?

Да нет, бред. Я танцевала сегодня отлично, несмотря на непонятные ощущения. Все же я уже давно занимаюсь танцами, чтобы такое отражалось на движениях сильно.

Мы заходим в кабинет, и Руслан закрыв дверь, тут же достаёт сигарету и закуривает ее. Я вижу, что он немного нервничает, и это настораживает еще больше.

– Значит так, Соня. Ты очень понравилась одному гостю, и он хочет приват с тобой, – безо всяких предисловий ошарашивает Руслан, оправдывая мое предчувствие.

– Что значит приват? – холодею я, так как понимаю, что сейчас озвучено Русланом то, чего я больше всего боялась, устраиваясь сюда.

– Ну приватный танец. Не то что ты подумала. О чем ты подумала уже сама с ним договоришься. Я отвечаю только за танцы.

– Я не буду танцевать приват, – игнорирую его намеки про секс, так как даже просто приват меня никак не устраивает. Мы не договаривались так!

– Будешь. Другого выхода у тебя нет.

– Выход есть. Из этого клуба, – откуда-то нахожу в себе силы противостоять этому мужчине. – Отдай мне мою зарплату за неделю, и я воспользуюсь этим выходом.

– Пойми, Сонь. Это очень-очень влиятельный человек, – обманчиво меняет тон Руслан. – Он многое сделал для нашего бизнеса и бизнеса моих друзей. И он захотел тебя. А я не могу ему отказать. Не могу, не потому что не могу, а потому что не хочу. Так что давай ты перестанешь строить из себя неприступную лань и просто станцуешь. Трахать он тебя тут точно не будет – побрезгует.

– Я не…

– Будешь. Деньги тебе нужны, а я конечно не выплачу их ни тебе, ни твоим подругам, если не сделаешь, о чем я тебя прошу.

– Мы договор заключили! – делаю жалкую попытку воззвать к справедливости.

– Наивная ты. Ну иди, нанимай юриста. Посмотрим, как наш монстр запакует в суде твоего хлюпика за две тыщи. Хотя не думаю, что ты настолько глупа.

Теряю дар речи. То есть договор на самом деле был лишь фикцией? Руслан знал, что я даже не смогу им воспользоваться?

Стою в прострации, уставившись во все-таки беспринципное лицо Руслана. Как я могла обмануться?! Ведь с самого начала он мне не понравился!

– Тина, проводи Соню к гостю в кабинке на втором, – слышу словно сквозь толщу воды.

А потом иду за этой Тиной на автомате.

У здравого человека есть выбор. Всегда. И я не безвольная марионетка, но понимаю, что в таком случае мне придется разгребать последствия, быстро искать новую работу, что безусловно займет какое-то время, которого у меня нет, но дело не только в этом. И даже шантаж зарплатой девчонок меня не ведёт так сильно, как желание посмотреть в глаза этому мужчине, что гипнотизировал меня весь вечер, несмотря на то, что я даже мельком не видела его лица. Посмотреть на очередного властителя мира, который думает, что можно купить все что угодно, даже танец девушки, которая этого не желает.

Я станцую! Но меня он не получит. Разве только силой, но это будет на его совести. Спать ни за какие деньги я с ним не стану, – заранее даю себе такую установку, и мне это мое решение придает сил. Сил не впасть в отчаяние от казалось бы безысходности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я сама это выбрала – повторяю как мантру, чтобы не утонуть в жалости к себе.

Но едва я переступаю порог кабинки, как меня снова охватывает то же самое чувство что и на сцене – я физически чувствую взгляд человека, что сидит в темноте. Сталкиваюсь с его глазами и меня прошибает мощным зарядом тока.

Нет, это не могут быть те глаза, о которых я подумала!

Но луч прожектора, проносящийся мимо, растаптывает мои надежды – под быстро мелькнувшим лучом света я вижу именно его – мужчину из моих самых томных фантазий и самых страшных снов.

Этого не может быть… – зачем-то твердит мозг. Но тело и сердце понимают, что его лицо мне не привиделось. Прямо здесь, в этой комнате, в двух метрах от меня находится отец моего сына. Шейх, для которого я впервые и единственный раз в жизни уже танцевала приватные танцы. Джадир.

5

Человек, которого я когда-то безумно любила, смотрит на меня прожигающим взглядом, но ничего не говорит.

Я смотрю на него. В его глаза, укрытые в темноте. И впервые за два года я чувствую тепло его взгляда. Обманчивое тепло. Потому следом происходит то, что напрочь выбивает почву из под ног. Я слышу чей-то голос сбоку.

– Она хороша. Я всегда знал, что твоему вкусу можно довериться, Джадир. Станцуешь для нас, малышка? – обращается он по-видимому уже ко мне.

Меня передергивает от этих слов. От этого мерзкого липкого голоса. Резко поворачиваюсь на этот звук и встречаюсь уже с совсем другими глазами – холодными льдинками противного мужчины. Нет, возможно он весьма симпатичен, но точно не в данном контексте, не в данной ситуации, когда едва ли не сжирает меня своими голодными похотливыми глазами.

Я стою и ничего не говорю. Если я думала, что все-таки смогу станцевать этот приватный танец, то сейчас понимаю, насколько для меня это будет тяжело. Практически невозможно даже просто пошевелиться.

– Ты немая что ли? – не выдерживает моего молчания мужчина, который, наверно, думал, что я брошусь от радости ему на колени. – Танцуй давай. Или че? Музыку тебе специальную надо?

Страх окутывает меня. Я не хочу танцевать при этом мужчине. Да я в принципе не хочу ни для кого танцевать в этой кабинке! Тем более перед тем, кто растоптал мои чувства. Но тем не менее, как бы я не ненавидела Джадира за причиненную мне боль, я автоматически поворачиваюсь к нему, ища поддержки.

Он ведь не позволит мне танцевать перед чужим, другим мужчиной? Он ведь не за этим на самом деле меня сюда позвал?!

Или позволит…?

Неужели сейчас я должна убедиться в том, что тогда он и правда меня не любил и хотел отдать своему другу, едва я успела ему наскучить?

Нет…

Да.

Так и есть. Потому что вместо нужных слов, я слышу его властный голос. Слышу его приказ:

– Танцуй.

И моя защита трескается. Я не в состоянии сейчас противостоять этим мужчинам: Руслану, этому противному мужику, самому Джадиру. Я сдамся, но не проиграю. Мое сердце не получит больше никто, а сейчас мне нужно отключить в себе все сомнения и думать о сыне, о том, что нам нужны эти деньги.

Музыка в кабинке все-таки включается, и это помогает отключиться. Начинаю двигаться на автомате, не сдерживая себя и не уродуя движения специально, но и не отдаваясь танцу целиком.

Я еще никогда не была в столь унизительной ситуации. Но я не думаю об этом. Просто танцую как могу. Просто двигаюсь, не смотря никому в глаза.

Но трек заканчивается. Я замираю в красивой позе. И с опасением жду, что будет дальше.

Нет, – твержу себе. – Что бы не произошло, я не позволю этому сломать меня. Есть настоящий момент, и в этом самом моменте я просто стою, просто дышу, просто мирюсь с предательством Джадира, что в очередной раз разбило мне сердце.

– Сколько стоит час с тобой? – все же слышу закономерный вопрос от мужчины справа.

Я молчу. Но молчу не одна – Джадир так же не говорит ничего. Лишь наблюдает. Чувствую его взгляд на своем лице, хотя и не смотрю на него.

– Это не предусмотрено регламентом данного заведения. Мы предоставляем только танцевальный контент, – озвучиваю заученную фразу для таких вот случаев. Только если раньше я чувствовала уверенность, произнося ее, то теперь сильно сомневаюсь, что она будет воспринята всерьез.

– Уступишь мне ее как гостю? – слышу голос Джадира. Лучше бы он и дальше молчал, потому что эта фраза просто переворачивает все во мне.

Он хочет меня унизить еще больше? И… Он хочет меня?

– Конечно, какие могут быть вопросы, – дружелюбно отвечает мужчина. – Не скажу, что с радостью, скорее с завистью, – смеется он, – но уступлю. Сегодня.

– Вы не поняли, – злость поднимается во мне из самых низов. – Я. Не. Продаюсь.

– Ну перестань. Цену что ли набиваешь? – говорит мужчина. – Сначала и танцевать не хотела. Или че? Ты говори, не стесняйся – назови цену, какую пожелаешь. Думаю ты стоишь этого. Не наглей, конечно, но и не стесняйся.

– С ценой я решу вопрос сам. Мы решим, – поправляется Джадир, переводя взгляд на меня. – Я забираю тебя, – смотрит он мне прямо в глаза.

– Нет… – начинаю я пятиться к выходу спиной.

Но Джадир больше не спорит. Он молча встает, гипнотизируя меня взглядом. Подходит и одним движением закидывает к себе на плечо словно безвольную рабыню!

А потом на глазах у удивленных людей, что попадаются на пути, просто несет к выходу.

– Я ее забираю, – вот так просто говорит он охранникам у входа, и те ничего не делают! Те, что всегда отгоняли приставучих и защищали нас от неадекватных, сейчас просто дают увести меня как куклу.

– Пусти меня! – изо всех сил бью его по спине, когда мы оказываемся на улице, и я понимаю, что несет он меня к авто. – Я никуда не поеду! Ты не смеешь!

Но вместо слов Джадир опускает меня на заднее сиденье машины, садиться рядом и говорит водителю ехать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

6

– Это незаконно! Ты хоть понимаешь, что за похищение людей в России могут посадить?! - пытаюсь сыграть на чем угодно, сама не веря в то, что говорю. Ну кто его посадит?!

Вот и Джадир осматривает меня взглядом а-ля “не мели чушь”.

Угораздило же связаться два года назад с одним из самых богатых и влиятельных шейхов!

Не знаю куда мы едем. За окном проносятся виды ночного города, и я все свое внимание пытаюсь направить на них, чтобы только меньше смотреть на Джадира.

Но в какой-то момент не выдерживаю и все же поворачиваю голову в его сторону и вижу, как напряжено его лицо, а сам он что-то печатает в телефоне, очевидно переписываясь с кем-то. Потом он отвечает на звонок – говорит не по-русски, говорит на своем языке, но лицо его по-прежнему выдает лишь деловые эмоции.

Мы приезжаем в элитный жилой комплекс. Джадир открывает мне дверь сам, хотя по-прежнему разговаривает по телефону. Выхожу, окутываясь ночной прохладой, и оглядываясь по сторонам, понимаю, что просто так мне сейчас не сбежать – территория огорожена, ворота за машиной закрылись, и выйти можно только пройдя кпп охранников.

Что ж, возможно это и к лучшему. Возможно то, что Джадир сделает со мной, окончательно вправит мне мозги, и я больше никогда в жизни не буду его идеализировать и вспоминать о нем.

Джадир жестом указывает, в каком направлении идти и снова переключается на разговор. А когда мы поднимаемся на лифте в огромный пентхаус на последнем этаже, он отодвинув телефон от уха говорит:

– У меня возникли неотложные дела, – он открывает дверь одной из комнат и проводит меня туда. – К сожалению не могу уделить тебе время прямо сейчас. Чувствуй себя как дома. Можешь принять ванну, если хочешь, – кивает он в сторону одной из комнат, после чего оставляет меня одну.

Это он так издевается? Нет, раздеваться я в его пентхаусе точно не планирую! Ни под каким предлогом. Да и чувствовать себя как дома я могу только дома, и уж точно не у него в плену. Но так как выбора особо у меня нет, просто сажусь на кровать и жду.

Но мысли сидеть просто так не дают.

Неужели это возможно? Но как? Как мы могли встретиться здесь, в России? Как он мог попасть именно в мой город? Ведь живу я даже не в Москве.

Смотрю на часы. Я уже давно должна была быть у мамы. Пишу ей о том, что задерживаюсь и сегодня вряд ли смогу прийти. Прошу укачать Тима, если он вдруг проснётся ночью. На что получаю: “Ты загуляла что ли, Соня?!”

Да, загуляла. Не по собственной воле только.

Но отвечаю, конечно, иначе: “Возникли неотложные обстоятельства”.

Не люблю врать, поэтому пишу максимально честно насколько могу в данной ситуации.

“Ладно. Все хорошо у нас, не беспокойся. Тима уснул и пока не просыпался”, - приходит в ответ от мамы.

Откидываюсь на подушки и сама не замечаю, как засыпаю прямо в своём костюме – все же выработанный режим засыпать рано вместе с Тимом, а не поздней ночью дает о себе знать. А просыпаюсь я уже под утро от непонятного ощущения, и, открыв глаза, сталкиваюсь ими с Джадиром, который смотрит на меня сидя на кресле.

– И давно ты здесь? – сонным голосом спрашиваю я.

– Достаточно, – коротко отвечает он, продолжая смотреть на меня странным взглядом. Нет, совсем не похотливым или голодным, а взглядом спокойным, но задумавшимся.

Сажусь на кровати и замечаю, что укрыта легким одеялом. Так устала, что даже не почувствовала, как меня укрыли, а точнее укрыл он, потому что в комнату прислуга не заходила.

– Как твои неотложные дела? – интересуюсь я, тут же себя ругая – ну вот зачем мне беспокоиться об этом, да еще и показывать это ему?!

– Уладил, – отвечает он. – Ты можешь поспать еще – еще рано, – говорит он, вставая с кресла.

– Во сколько я уеду отсюда?

– Уедешь? – Джадир останавливается и удивленно смотрит на меня.

– Да, уеду, – слегка тушуюсь под его таким взглядом.

– Ты уедешь отсюда только тогда, когда наскучишь мне, – отрезает он, словно ножом проведя по сердцу этим своим “наскучишь”.

Но я стараюсь не зацикливаться на этой боли.

– Мне нужно домой. Я не могу остаться.

– Почему же? – усмехается он.

– У меня… маленький ребёнок, – набравшись смелости, все же произношу эту фразу.

Повисает тишина.

– Вот как? – Джадир выглядит по-настоящему обескураженным. Он отводит взгляд в сторону и лишь выдержав паузу спрашивает:

– И сколько твоему ребёнку?

– Три месяца, – вру я, умалчивая, что помимо трех месяцев ему еще и один год.

Вижу, как сжимаются скулы Джадира, но он не оскорбляет меня, говоря, что-то вроде того, что говорили мне раньше мама и бабушка. Он просто достаточно шумно выдыхает.

– Хорошо, – наконец говорит он, – диктуй адрес, где находится сейчас твой ребёнок – его привезут сюда.

– Нет! – восклицаю я, потому что понимаю – если он увидит Тима, то сразу все поймёт и заберет его у меня. – Я не буду везти сюда еще и своего ребенка!

Судорожно ищу слова, которые могли бы помочь в данной ситуации, но в голову приходит только одно действие.

– Я отдамся тебе по собственной воле, хотя совсем не планировала этого. Но после этого ты меня отпустишь. Думаю одного раза вполне хватит, чтобы наскучить тебе.

Да, я готова отдаться, лишь бы он меня отпустил! Потому что потерять Тима и лишить его своей материнской заботы я не могу!

Берусь за край юбки, собираясь ее снять.

Но Джадир, останавливает мои действия, вплотную подойдя ко мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

7

Джадир

У нее есть ребенок. Маленький.

Пока я залечивал свою боль от ее предательства, пока искал пути и возможности, чтобы встретиться с ней, решал задачи, чтобы прилететь в Россию и проучить ее, она спокойно трахалась с другим или даже другими. Трахалась так, что забеременела от кого-то, кто не в состоянии взять ответственность за нее и за ребенка.

Как иначе объяснить то, что она устроилась работать в этот клуб? Разве что это ее натура, и она не может без демонстрации себя полуголой незнакомым мужчинам. Но все же какой мужчина потерпит, чтобы его женщина работала танцовщицей, да еще и в таком месте? Вопрос риторический.

Выходит она родила от недостойного, что посмел оставить ее с ребенком. Но все же зачем она пошла работать в этот ночной клуб? Разве не понимает, каким взглядом смотрят на нее мужчины? А на нее нельзя смотреть иначе, особенно, когда Соня танцует.

Как же я в ней ошибался, считая нежным чистым цветком.

Хотя тогда в кабинке, когда я заказал ее для приватного танца, она выглядела убедительной в своей неприступности. До сих пор отчетливо помню ее полуиспуганные-полузлые глаза, когда ее привели к нам. Да, именно привели – я видел, что она не горела желанием, ну или умело притворялась.

Как долго я ее искал. Даже уже прилетев сюда, в город, где впервые увидел ее больше трех лет назад, мне стоило усилий найти ее. На удачу, когда я почти отчаялся, мне доложили, что она устроилась работать в ночной клуб танцовщицей. И, конечно, в тот же вечер как я это узнал, я был там. Смотрел как девушка, что когда-то танцевала лично для меня в моем дворце, танцует на небольшой сцене этого клуба под арабскую стилистику, что помогали создавать мои личные дизайнеры.

Прилететь сразу за ней не мог себе позволить – настолько я был растолчен ее поступком, что боялся могу не совладать с собой и навредить ей, например, придушив, пока буду насаживать ее на себя. Да и слишком сильна была боль. Не хотел ее видеть. Думал, что смогу вырвать из сердца эту русскую светловолосую девушку, но… Увы не смог.

С каждым днем во мне все сильнее становилась тяга увидеть ее, посмотреть ей в глаза. Думал, что тогда смогу протрезветь от ее чар и увидеть истинную натуру, но так и не смог. Потому что когда Игорь отпускал фразы в ее адрес, готов был прибить не эту лживую стерву, а его – своего партнера и просто хорошего человека, с которым знаком много лет. Едва сдержался, чтобы не припечатать Игоря к стенке, когда он спросил сколько стоит ночь с Соней. Стоило представить ее с кем-то другим, и вспомнить какой она может быть томными ночами, чуть клуб не испепелил своим внутренним огнем.

Нет! Никому она больше не будет принадлежать! Если понадобится – запру ее у себя и никуда не выпущу.

Да, я и правда думал так сделать, но куда же без внезапных сюрпризов, что в бизнесе, что здесь – у нее есть ребенок.

Совсем маленький.

И не от меня…

Хотя еще два года назад я мечтал о том, что Соня подарит мне ребенка. Но “подарила” в итоге она своего первенца совсем не мне.

И вот стоит она в моем пентхаусе, что я арендовал на время, пока нахожусь здесь, готовая отдаться мне, только лишь бы я ее отпустил. Беру ее руку, что уже стягивает танцевальную юбку, в которой Соня уснула, и по ее напряженному телу все понимаю – она не хочет меня.

Не хочет изначально. Да, зная какая она податливая и чувственная, мне не составит труда ее возбудить, но хочу ли я этого? Просто ее тела без таких нужный эмоций страсти и любви?

Нет. Я хочу ее всю. И пусть она не испытывает ко мне того, что испытываю к ней я в своем сердце, но я сделаю все для того, чтобы она горела от моих прикосновений, а не зажималась как сейчас. Добьюсь этого, сколько бы времени мне на это не понадобилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

8

8

Джадир, остановив мою попытку раздеться, берет мою руку в свою и, подняв ее, медленно ведет от кисти к локтю.

На долю секунды мое тело реагирует на это прикосновение теплом, но потом я вспоминаю его поступки и закрываюсь. Пусть он возьмет меня, но так как раньше я ему себя не отдам. Ни на капельку. Ни на йоту. Если он и получит, то только мое тело без единой эмоции.

– Ничего, Соня. Я подожду, – говорит он и отходит от меня.

– Не нужно ждать. Бери сейчас, – теряюсь от его поступка, так как думала таким образом показать ему, что он для меня ничего не значит. Самой себе это доказать.

– Возьму. Возьму свое сполна, но возьму тебя всю, а не только твое тело, – словно читает мои мысли он и идёт к выходу. – Мой водитель отвезет тебя. Вечером будь готова к 8. Будешь жить здесь с ребенком – места предостаточно. Я выделю вам отдельную комнату.

Сказав это, он сразу уходит, не дав мне возможности возразить. Да и бессмысленно возражать – понимаю это.

Больше всего я боялась этого – того, что Джадир когда-нибудь увидит своего сына и решит забрать его у меня. И вот этот страх уже начинает сбываться. А там ведь дело за малым? Стоит Джадиру увидеть моего смуглого мальчика, как он тут же все поймет, и страх реализуется полностью, разлучив мать и дитя.

Нет. Я не могу этого допустить. Я не позволю этим страшным мыслям превратиться в реальность, – твердо решаю я и думаю, как эту цель осуществить.

Еду в машине, заранее продиктовав водителю не совсем верный адрес дома мамы, чтобы он не знал, куда именно я приехала.

– Остановите здесь! – едва не выкрикиваю, замечая, как в соседнем от мамы доме к какому-то подъезду направляется паренек.

Водитель тормозит, и я успеваю прошмыгнуть в подъезд, чтобы выглядело убедительно. Я кое-что придумала. И это кое-что, не что иное как побег – я сбегу с Тимом в другой город.

Пока не знаю, на что буду жить, так как даже денег которые заработала за неделю в клубе вчера не получила, но становиться рабыней и терять своего ребенка я не намерена.

Только вновь угнетаюсь, думая о деньгах, как приходит сообщение от Насти: “Лови деньги. Нам Руслан твои перекинул, сказал отдать” и поцелуйчик, а следом на телефон приходит уведомление о пополнении счета.

Ну вот, сумма даже больше той, на которую рассчитывала, – радуюсь я. Не разгуляться, конечно, но и на неделю в деревне должно хватить, а там уже будут переводы от учениц. Город не рассматриваю, так как снять жилье пусть даже в маленьком городе выйдет дороже, а в деревне наверняка есть домики, которые можно снять за небольшую сумму.

Выжидаю какое-то время и выхожу из подъезда. Дохожу до мамы и первым делом беру на ручки свое чудо, которое обрадовалось увидев меня с умилительнейшим возгласом “Ма-а!”.

– Ого. Не переоделась даже? – встречает меня мама с ее внуком на руках. – Как погуляла? – аккуратно, но все же с ноткой ехидства спрашивает она.

– Я не гуляла, – отвечаю выдыхая, но максимально спокойно. – Спасибо, что выручила. Тим кушал?

– Да, только что, – отвечает мама. – Ты зайдешь?

– Только переодеться.

Хорошо, что у мамы есть моя одежда.

– Мам… – собираюсь с силами, чтобы не только сказать о своем решении маме, но и просто произнести это вслух. – Нам нужно уехать с Тимом на время.

– Куда уехать? – естественно не понимает она.

– Куда-нибудь. Я позвоню позже, а сейчас нет времени на долгие сборы, поэтому переоденусь, и мы поедем. Хорошо, что его вещи тоже у тебя.

– Соня, да что ж случилось-то? – уже начинает переживать и нервничать мама, а я понимаю, что необдуманно посвятила ее в свои проблемы.

– Мам, все хорошо, – пытаюсь успокоить родительницу. – Просто нужно кое-куда съездить.

– Но куда?

– Потом напишу. Все, мы поехали. Да, малыш? – целую пухленькую щечку и вызываю такси.

Но как только мы приезжаем на автовокзал, Тим начинает хныкать – видимо передается ему мое волнение. Успокаиваю его как могу, параллельно выбирая маршрут.

В итоге тыкаю пальцем в первый попавшийся пункт с приемлемой ценой за проезд и ближайшим временем и иду оплачивать в кассу, после чего тороплюсь поскорее сесть в автобус.

Тим начинает плакать еще сильнее, почему-то не желая сидеть в автобусе. Пытаюсь успокоить его грудью, но немного покушав, он опять начинает капризничать, просясь наружу. Но автобус скоро должен тронуться, а значит выйти даже ненадолго не получится.

Отключаюсь от внешнего мира, пытаясь успокоить своего малыша, так, что не осознаю, зачем двое мужчин в черных костюмах начинают заглядывать в каждый автобус. Понимаю, что происходит, только когда эти самые мужчины заглядывают к нам и выражение их лица меняется на удовлетворенное, когда они видят нас.

Один из них подходит к нам и говорит:

– Соня, прошу, идемте с нами.

Оглядываюсь по сторонам, но никакой поддержки от людей, что с интересом наблюдают за картиной не жду.

– Нет! Я никуда не пойду. Я уезжаю и имею на это полное право! – громко заявляю я, не желая верить, что мой план побега проваливается прямо сейчас, когда свобода была так близка…

– Имеете, но вот мы не имеем права отпустить вас. Можем применить силу, – наклоняется мужчина ко мне, говоря уверенным шепотом.

Тим начинает плакать, что добавляет нервозности этой ситуации.

– Даже ваш ребенок понимает, что не нужно этого делать. Пойдемте, – продолжает терпеливо настаивать он.

– Девушка, выходите уже. Или вы с орущим ребенком собрались ехать, чтобы мы все тут оглохли.

Собираюсь ответить женщине, но слышу по рации голос водителя:

– Прошу прощения, но автобус не поедет в ближайшее время.

Перевожу взгляд на водителя и замечаю, что рядом с ним стоит второй преследователь.

По салону начинают разноситься недовольные возгласы, а я понимаю, что уехать мне все равно не дадут.

И как же я зла в этот момент! Зла от отчаяния…

Выхожу из автобуса, который сразу после этого трогается и уезжает. А Тим на свежем воздухе сразу успокаивается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Машина там. Пойдемте, – галантно указывает рукой этот цербер, который помешал мне сбежать.

Мы идем к стоянке, садимся в машину, после чего меня опять везут в дом Джадира. Только на этот раз не одну. На этот раз я еду туда с его сыном.

9

– Я не выйду из машины! – протестую до последнего, когда машина останавливается возле уже знакомого элитного жилого комплекса.

– Ну долго вы с ребенком тут просидеть не сможете, – спокойно отвечает прислужник Джадира.

Какой, блин, терпеливый попался!

– Пойдемте, шейха лучше не злить. Вы ведь знаете это.

В этот момент принять решение опять помогает Тимур – он прямо просится из машины, словно чувствует, что в скором времени может познакомиться со своим отцом. И мне бы возможно понравилась такая чуткость нашего сына, если бы я не понимала, чем такое знакомство грозит.

Сердце стучит сильнее с каждым шагом, что приближает к пентхаусу шейха. От лифта до двери Тим топает ножками сам, держа меня за руку, и совсем не похож в этот момент на трехмесячного грудничка. Мы входим в квартиру, но, к моему огромному счастью, встречает нас лишь домработница – русская женщина где-то сорока лет. Джадира нет.

– Здравствуйте. Я подготовила комнату для вас и ребенка, как сказал господин Джадир. Пойдемте, – говорит она.

Мы заходим в просторную светлую комнату, в которой стоит детская кроватка и двуспальная кровать. Но поражает не просто детская кроватка, которая выглядит абсолютно новой – поражает, что прямо по центру комнаты стоит большой прозрачный бокс с детскими игрушками. Тим сразу бежит к этому яркому пятну и хватает первое, что попадает в руки. И в этот момент замечаю, что почти все игрушки находятся в упаковке, а те что без упаковки с бирками. Джадир распорядился купить кроватку и игрушки специально для Тима?...

Но на этом сюрпризы не заканчиваются. Терпеливо подождав, пока я осмотрю комнату, домработница подходит к шкафу и открывает его передо мной.

– Вот, здесь необходимые вещи. Джадир попросил вас надеть одно из этих платьев к его приходу.

– Как вас зовут? – интересуюсь у женщины.

– Галина.

– Очень приятно. Я Соня, – отвечаю я. – Галина, а когда он приедет? – задаю волнующий вопрос.

– Точно сказать не могу. Но сказал вечером, – улыбается учтиво она. – Ну все, оставляю вас. Располагайтесь, отдыхайте. Через полчаса принесу еду. Вы едите рыбу? Она без косточек.

При воспоминании о еде у меня начинают течь слюньки. Совсем с этим побегом забыла про еду, хорошо хоть Тима мама покормила.

– Да, рыбу мы едим, – отвечаю я.

Устраивать голодовку в знак протеста не вариант, тем более нужно думать о сыне, которого пока еще кормлю грудью, а молоко должно быть питательным.

Время летит быстро, особенно учитывая, в каком состоянии я жду прихода Джадира и их встречу с Тимом. Мы едим, играем в новые игрушки, абсолютно все распаковав и попробовав, в том числе на вкус, но Джадира все нет.

Когда Тим зевает, и я понимаю, что его пора укладывать спать, вздыхаю с облегчением, так как такой вариант решения проблемы не приходил в голову. По крайней мере это может сработать сегодня. Уложив с грудью, перекладываю сына в кроватку и накрываю легким пледом так, чтобы было непонятно какого возраста и роста ребенок лежит в кроватке. И спустя несколько минут слышу шум в коридоре, а затем и знакомый голос. Пришел…

Злость поднимается во мне, и я сама иду навстречу своему главному похитителю, побег от которого сегодня не удался. Но злая я не одна – выйдя из комнаты, сталкиваюсь с огненным взглядом шейха.

– Ты серьезно думала сбежать от меня?! – рычит сквозь зубы он, наступая на меня словно тигр.

– Да! – рычу в ответ я. – И если не получилось сегодня – это не значит, что не получится в другой раз!

Пусть знает, что я уже не та Соня, и мной не получится управлять, как вздумается.

– Ты вновь сумела меня разозлить!

Джадир подходит ко мне вплотную, прижимая к стене, к которой я оказывается автоматически пятилась.

Рука его оказывается на моей шее и властно сжимает ее, в то время как лицо приближается к моему. Его губы мигом завладевают моими в страстном, диком поцелуе. Язык сразу проникает в мой рот и начинает дерзко ласкать. Задыхаюсь от нахлынувших ощущений, задыхаюсь от этого поцелуя, забываясь и улетая. Но низ живота наоборот становится весомее и наполняется истомой.

Джадир кажется таким желанным, таким родным. Как я оказывается скучала по его ласкам, по нему. Как скучало мое тело…

Сильная рука на моей шее добавляет острых ощущений, но когда эта рука отпускает мою шею и касается груди сквозь кофточку, которую я принципиально не переодела в предоставленные платья, я понимаю, что от избытка чувств к этому мужчине совсем потеряла голову.

– Отпусти меня немедленно! – говорю, решительно отвернув голову и прервав этим самым наш затянувшийся голодный поцелуй.

– Неужели ты еще не поняла, что я не отпущу тебя? – зло ухмыляется в ответ Джадир и гипнотизирует своим взглядом, смотря на меня сверху с высоты своего роста.

– Я не дамся тебе добровольно, – смотрю на него, задрав голову.

– Пусть так. Но я же вижу, что меня ты хочешь не меньше, чем я тебя.

После этих слов в одно мгновение оказываюсь в мужских руках, которые несут меня в спальню шейха.

– Нет! Пусти меня! – пытаюсь брыкаться я.

Но вместо того, чтобы отпустить, Джадир, захлопнув дверь ногой, подходит к кровати и кладет меня на нее, сразу придавливая собой.

– Нет! – извиваюсь под его стальным накаченным телом, но Джадиру мои трепыхания никак не мешают зацеловывать мою шею, руками пробраться под кофточку и сжимать грудь сквозь тонкий лифчик.

– Не-ет… – уже произносится мной вперемешку со стоном, но руками я делаю попытку оттолкнуть этого невыносимо желанного мужчину от себя.

– Сопротивляйся сколько хочешь. Только ведь ты понимаешь, что сопротивляешься в том числе и себе.

После этих слов Джадир резко срывает с меня кофту, а затем и джинсы, вопреки моему сопротивлению, не забывая, проделав это, раздеться самому.

Когда я оказываюсь перед ним в одном нижнем белье, он жадно припадает к моим грудям, кусая соски через тонкую ткань лифчика, а рука его проскальзывает в мои трусики.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

_________________________________________

Дорогие читатели, вижу, что история Сони и Джадира вам нравится, поэтому решила следующее: я выложу историю целиком на один день, после чего она перейдет в ознакомительный фрагмент. Успевайте, пожалуйста, прочитать и следите за обновлениями. И не забывайте про лайки и комментарии - это важно)

Ваша Эмбер Киин ????

10

– Нет… – возражаю я, извиваясь от этих ласк.

Понимаю, что с каждым действием Джадира моя оборона падает, а тело сдается этому невозможному мужчине. Но моё “нет” никто не слышит – Джадир смотрит на меня своим агрессивным взглядом и срывает мои уже мокрые трусики вниз, словно доказывая, что будет так, как хочет он.

Понимаю, что он вот-вот победит, и остервенело начинаю пытаться ему помешать. Но моих сил явно не хватает, чтобы противостоять ему, и разведя мои ноги в стороны, одним резким толчком Джадир заполняет меня собой.

– Не-ет… – стону я, этим “нет” выражая свой проигрыш, хотя тело мое кричит в этот момент: “Да! Да. Да…”

Джадир прав – я хотела этого не меньше, чем он, и этому свидетельствует то, насколько я была мокрая, когда он вошел в меня своим членом.

Поэтому, когда я понимаю, что моя оборона пала окончательно и крепость взята, я отпускаю себя, позволяя трахать меня жадно и жестко.

Его член такой большой, что моя отвыкшая от секса киска растягивается под этим напором с ноющей болью. Джадир трахает меня, вколачиваясь своим членом все быстрее. Его рука сжимает грудь, губы целуют шею, а я стону с каждым его действием все громче и громче до тех пор, пока из меня не вырывается финальное:

– А-а-ах.

И тело пронзает сладкая судорога.

А следом за мной кончает и Джадир, замирая во мне и изливая семя прямо в меня.

Мы сталкиваемся взглядами – мой до сих пор поплывший, а его все-таки получивший свое – взгляд победителя.

– Пусти, – упираюсь в его грудь руками, отвернув голову, чтобы только не смотреть на него.

Но Джадир не отвечает. Точнее отвечает поцелуем в шею – уже более нежным и аккуратным, но по-прежнему страстным. А мое тело вновь отвечает на его поцелуй. Мне мало его. И ему меня тоже. Так мало, что едва кончив, мы хотим друг друга опять.

Сама не замечаю, как поворачиваю лицо к нему и ловлю его губы своими.

И вот снова наши рты сплетаются. Жадно поедаем друг друга, в то время как руки Джадира уже во всю хозяйничают на моем теле.

Лифчик в скором времени летит в сторону, и губы Джадира припадают к соскам уже без преград в виде ткани. Он всасывает их, прикусывает, доставляя удовольствие, граничащее с приятной болью. А потом его рука снова касается меня там, где уже очень мокро от наших соков и от его спермы, что вытекает из меня.

– А-ах, – вылетает из меня, когда он касается меня там – в изголодавшемся по его ласкам месте.

Сначала пальцы его касаются клитора, ласкают его, вырывая из меня томные стоны, а потом скользят дальше и резким движением входят в мою ноющую от желания дырочку.

Джадир начинает жестко трахать меня пальцами. Мои глаза широко распахиваются и встречаются с его взглядом – агрессивным, властным, в очередной раз доказавшим свою правоту.

Резкие толчки с каждым разом становятся грубее, интенсивнее, но вместе с этим приближают меня к неведомому, но манящему обрыву.

– Кончай! – слышу приказ Джадира, чья рука жестко трахает меня, и меня сносит оргазмом.

– А-а-а, м-м-м, – извиваюсь я от сладкой судороги, что растекается блаженством по всему телу.

А следом в меня вновь врезается его член, на этот раз трахая более тягуче, погружаясь до упора и выходя. Начинаю подмахивать бедрами в такт его движениям.

На этот раз наше соитие длится дольше, мы словно утолив основной голод в первый раз, смакуем друг друга, чтобы в итоге прийти к оргазму почти одновременно.

Обмякнув, лежу на плече Джадира, ощущая его тепло. Но сердцу больно. Этот мужчина предал меня не только тогда, но и вчера, когда заставил танцевать перед своим другом. Понимаю, что ничего не значу для него и еле сдерживаю слезы.

– Мне пора, – пытаюсь встать, но сильная рука прижимает обратно.

– Я не хочу тебя отпускать… – говорит Джадир. – И не только сейчас. Я хочу, чтобы ты осталась в моем доме, со мной.

– Ты забыл, что у меня маленький ребенок?

– Нет, я прекрасно это помню. Он тоже будет жить здесь.

Понимаю, что спорить или просить отпустить бессмысленно. Впрочем, как и бежать. Но как не допустить их встречи?..

– Хорошо. Только у меня условие, – решаюсь я.

– Какое? – интересуется он.

– Мой сын не должен видеть тебя.

О том, что главным образом наоборот Джадир не должен видеть Тима, я умышленно не произношу, иначе тогда он точно заподозрит неладное.

– Почему?

– Не хочу, чтобы он с малых лет знал, что маму используют шейхи в личных целях.

Произношу во множественном числе. Боль от прошлого не дает о себе забыть.

– Еще будут условия? – недовольно спрашивает Джадир.

– Пока нет, – уклончиво отвечаю я. – Ты согласен?

– Да, если это тебя успокоит, то твой сын меня не увидит. Учитывая, что домой прихожу я поздно, не думаю, что это станет проблемой.

Услышав это, меня отпускает, и я засыпаю на плече у шейха, выскальзывая из его объятий только ранним утром, чтобы пойти в нашу комнату с Тимой.

____________________________

Вот и поговорили наши герои) Не совсем так, как это хотелось бы, но все же. Как думаете: долго удастся Соне скрывать сына?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

11

Утром просыпаемся, когда Джадира уже нет.

Выхожу из комнаты и встречаю Галину.

– Доброе утро, – улыбается она. – Как спалось?

– Спасибо, хорошо, – отвечаю я, вспомнив не только сон, но и начало ночи, что я провела в постели шейха.

– А я вам завтрак приготовила: пожарила яйца на топленом масле и нарезала авокадо. Ваш сын любит авокадо?

– Да-а, обожает.

– А апельсиновый фреш? – продолжает интересоваться домработница.

– Да, его тоже любит, но не любит яблочный – он для него кислый, – улыбаюсь я.

– Надо же, прямо как господин Джадир! Он тоже любит авокадо, апельсины, но не ест яблоки и от яблочного сока отказался сегодня.

От этих слов мне становится не по себе: она ведь видела моего Тиму – что если она успела разглядеть сходство между ним и Джадиром? Что если она уже догадалась, что Тим может быть его сыном? И, о Боже, что если она обмолвится об этом Джадиру?

– Они совсем разные, – все что могу от волнения возразить. – Мы в комнате позавтракаем, ладно? Не хочу тащить сына на кухню.

И не хочу, конечно же, потому что стараюсь избежать лишних контактов Тима с людьми в этом доме.

– Да, конечно, только вам удобно будет, если я потом прибрать зайду?

– Я сама приберу, – улыбаюсь как могу и, взяв стул для кормления, тоже кстати новый, тащу его с кухни в комнату.

Как хорошо, что в нашей комнате есть свой санузел, а значит лишний раз вообще можно не выходить.

Кормлю Тимура завтраком, с удовольствием ем сама эту пищу, приготовленную вкуснейшим образом из дорогих продуктов, а потом, как и сказала Галине, убираю остатки еды после одного чумазика.

Тим опять какое-то время залипает на игрушках, а я в это время подхожу к окну и замечаю далеко внизу детскую площадку. Как давно я не гуляла с ним со всеми этими событиями! Несколько дней точно.

– Сынок, а пойдем гулять? – воодушевленно предлагаю ему.

– Дя-я, – отвечает радостно мне он.

– Давай одеваться!

Одевшись выхожу с Тимом в коридор, чтобы быстренько прошмыгнуть на улицу. Вот только у двери сталкиваюсь с проблемой – на ней куча замков, и я без понятия, как они открываются. Пытаюсь открыть один, но даже вроде как справившись с ним, дверь все равно остаётся закрытой на другие замки, пытаясь открыть которые, не сразу даже слышу чье-то появление за спиной.

– Куда вы?

Обернувшись, замечаю побледневшую Галину и не сразу понимаю причину ее тихого голоса и вида.

– Хотели погулять на детской площадке, но блин, как эту дверь открыть? – выражаю свое негодование я.

Домработница осматривает нас, видимо сопоставляя наш внешний вид и мои слова.

– Давайте я открою. Но только, Соня, прошу вас, не делайте глупостей – если вы захотите сбежать – вас все равно не пропустят на кпп.

Ах вот чего она испугалась… Подумала, что я снова хочу сбежать?

И как здорово, что она напомнила о том, что никуда мне не деться! А то я как раз забыла, что я рабыня, запертая в четырех, ладно не в четырех, а в двадцати стенах.

– Нет, я правда хочу лишь погулять во дворе, – сдержанно отвечаю я.

Услышав и увидев, что я не собираюсь сбегать, Галина выпускает нас, и мы спускаемся вниз.

Пока едем в лифте прокручиваю свое положение – еще несколько дней даже подумать бы не смогла, что просто увижу Джадира, не то что буду вот так жить с ним под одной крышей с нашим сыном. Удается расслабиться только на детской площадке, которая оказывается и правда шикарной. Даже не знала, что такие есть в нашем городе – видела такие красивые только в фильмах.

Тиму очень нравится все яркое, интересное. Он даже пробует залезть на горку, правда не по лестнице, а с той стороны, с которой скатываются. Забавно соскальзывает, но я изо всех сил стою и держусь, чтобы не подойти и не помочь ему, ведь хотя он еще маленький, уже сейчас важно учиться доверять своему малышу, а иногда даже давать падать и ошибаться, как бы больно самой от этого не было – только так ребенок может вырасти по-настоящему самостоятельным к своему совершеннолетию.

Возвращаемся домой, когда Тим вдоволь нагулялся и захотел спать. Замечаю, как выдыхает Галина, видя, что мы вернулись.

Мда, Джадир наверно всех запугал на случай моего побега.

Укладываю Тима и провожу свое онлайн-занятие. Девчонки удивляются, когда видят на заднем фоне, в какие шикарные аппартаменты я переехала – писала им в чате, что переезжаю, но они явно не ожидали, что перееду я туда, где все кричит о роскоши, в том числе дизайнерский ремонт.

– Я тут временно, – уклончиво отвечаю я, невольно испытывая грусть от предстоящего расставания с Джадиром, потому что как бы я вчера не храбрилась и не внушала себе, что смогу в любой момент вернуться к прежней жизни, в которой не было его, мне мерещится в его глазах тепло, которое я явно себе придумываю, потому что вряд ли этот шейх испытывает ко мне хоть что-то кроме похоти. Но вот это обманчивое тепло не дает надежде внутри меня угаснуть, как себе не перечисляй факты.

Сегодня тоже с некой тревогой жду его возвращения. Вчера все вышло очень удачно, и сегодня я стараюсь активнее играть с Тимой, чтобы он поскорее устал и лег спать как и вчера – до прихода своего отца.

Да, Джадир обещал, что не станет искать контакта с моим, а по факту нашим сыном. Но разве моя просьба много значит для него? Если я сама для него не особо значима.

Но к моему облегчению, Тима мне все же удается уложить пораньше, чему я очень рада, так как и Джадир сегодня возвращается домой чуть раньше.

Но вот чему я не рада, так это своей реакции на него – едва слышу его голос, как мое сердце начинает стучать быстрее, разгоняя мою эндорфиновую кровь по венам.

Не хочу идти, потому что больно осознавать, что так быстро позволила этому мужчине завладеть не только своим телом и мыслями, но и вновь сердцем, которое не хочет видеть горькой правды. Но выхода нет – я не должна допустить, чтобы он пришел за мной сюда сам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Иду к нему в комнату, но его не вижу, зато слышу его властный голос за дверью:

– Заходи в ванную. Я здесь.

12

Захожу и застаю Джадира, лежащим в ванне. Естественно полностью голым.

– Раздевайся, – властным, но спокойным тоном говорит мне он.

А я не тороплюсь его слушаться. И не потому что мне не понравился его тон или мне хочется демонстрировать свою непокорность – никаких таких мыслей именно в этот момент в моей голове нет. Я не тороплюсь, потому что как завороженная смотрю на Джадира – на его сильное накаченное тело, упругие мышцы, смуглую кожу, которая еще больше подчеркивает эту мужскую красоту и силу.

Взгляд, медленно спускаясь по телу Джадира, останавливается в области паха – его член в воде кажется еще больше. Замечаю, как он наливается кровью все сильнее, принимая все более боевое состояние, пока я на него смотрю.

Неужели это происходит лишь от моего взгляда? Как упоительна эта мысль…

Джадир тоже смотрит на меня. Неотрывно, пристально. Он не торопит меня, не раздражается, а просто ждет. Встречаюсь с его глазами, и в этот момент, он медленно выходит из воды словно бог, повелевающий этой стихией, и подходит ко мне.

– Ты так и не носишь подаренные мной платья, – оглядывая мою кофточку и юбку констатирует он.

Ничего не говоря смотрю в его глаза.

– Я прощаю тебе это, лишь потому что одежда сейчас тебе все равно будет не нужна.

С этими словами, он расстегивает по пуговкам мою кофту и снимает ее, припадая губами к верху груди, что мгновенно отзывается во мне и заставляет прикрыв глаза, откинуть голову. Следом вниз летит юбка, а потом и нижнее белье.

Джадир не перестает то и дело касаться губами моего тела, и я уже его хочу.

– Не сейчас, моя прелесть, – словно читает мои мысли Джадир, видя все мои желания по лицу и сбившемуся дыханию, и за руку ведет к ванне.

Подойдя замечаю, что наполнена она не просто водой – от нее исходит невероятно притягательный аромат, а на поверхности плавают едва заметные блестки.

Как же хочется окунуться в эту воду!

И желание мое сбывается – Джадир, не отпуская моей руки вновь погружается в воду сам, а затем притягивает меня на себя, отчего вода немного разбрызгивается.

Но полежать на себе Джадир не дает – как только я оказываюсь в воде, он подминает меня под себя. И смотрит. Сначала в глаза, а потом ползет взглядом по моему телу. Плавлюсь под этим огнем, обожанием, которым он одаривает его. А потом, не выдержав, Джадир прикасается ко мне уже не только взглядом, но и рукой.

Сначала кончики его пальцев очерчивают мои скулы, шею, ключицу, замысловатыми узорами спускаясь к груди. Обводят круги вокруг ореол сосков, мягко зажимают мои горошины, отчего меня совсем не мягко простреливает возбуждением. Но и видя, как выгибаюсь от этих его действий Джадир, по-прежнему не торопится – он с еще большей изощренностью ведет своей рукой вниз. Туда, где мне так хочется его касаний.

Он раздвигает мои ноги, что сделать ему совсем не сложно, так как я и сама поддаюсь, желая унять это ощущение голода, и наконец проводит вдоль моей киски.

– Ммм… – тихо стону я, когда его пальцы медленно проходятся по промежности, задевая клитор и погружаясь в мою дырочку.

Выгибаюсь на этом моменте еще сильнее, отчего мои соски выныривают из воды. И это еще больше добавляет остроты – натяжение на поверхности воды и более прохладный, чем вода воздух, делают свое дело, помогая Джадиру возбуждать меня еще острее.

– Хочу тебя, – не выдержав шепчу я, на что слышу довольный смешок, а затем и пронизывающее:

– Еще рано…

После этого Джадир перестает ласкать мое разгоряченное лоно и берет в руки баночку, из которой зачерпывает какой-то невероятно ароматный гель и, усадив меня к себе спиной, начинает этим гелем омывать мою кожу на груди, на животе. Он делает это также медленно, смакуя, но уже более напористо. Сжимает мои груди двумя руками, плотно ведет по шее, но затем отстраняется, чтобы пройтись гелем по моей спине и рукам, отчего чувствую нехватку его тела, что прижимало меня к себе.

Пройдясь по моей спине, плечам, рукам, Джадир приказывает:

– Встань.

Послушно выполняю, и вот его руки уже растирают гель по верху моих ног, пробираясь все ближе к промежности. Но не киска в первую очередь удостаивается внимания – Джадир руками ведет по моим бедрам, а дойдя до ягодиц, раздвигает их и проходится большими пальцами между ними, задевая колечко ануса.

Ахаю от этих необычных ощущений, что на удивление отзываются во мне новой порцией возбуждения, и Джадир еще больше меня в него погружает, теперь не просто проскальзывая, а намеренно лаская кожу вокруг моей попки, описывая круги и даже слегка погружая в мою заднюю дырочку палец.

– Ай… – стону от легкой, но такой приятной боли.

А в следующий миг я вновь оказываюсь в воде, здорово разбрызгивая ее собой, потому что Джадир резко опрокинув меня на спину, ложится придавливая своим сильным телом, чтобы наконец мной овладеть.

_______________________________________

Снова наша Соня попала в руки этого искусителя-шейха)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

13

Джадир

Вхожу в податливую мою Соню, в теплоту ее лона, и хочется кричать: “Моя! Моя. Только моя”. Ее стоны – лучший для меня наркотик. Резкими толчками овладеваю ею прямо в воде. Ее руки крепко держатся за бортики ванной, глаза прикрыты, а мне хочется, чтоб она открыла их и смотрела прямо на меня! Открылась мне полностью. До конца. До каждой клеточки.

Моя... Ну вот как мне сделать так, чтобы и она так думала. Многие думают, что мужчины лишены волнения, и это во многом так – у сильных просто нет на это времени. Нет времени предаваться страхам и прочим вещам, что мешают покорять этот мир. И со всеми женщинами я всегда чувствовал себя уверенно. Но не с ней. Не с этой непокорной ланью.

Да, я смог добиться ее эмоций, ее истинного желания меня как мужчины, но вот что насчет ее сердца? Ведь мне нужно именно оно.

Одолевает жгучая злость, когда понимаю, что она не любила меня ни тогда, когда сбежала от меня, ни сейчас. А мне нужна она полностью – с ее этим холодным расчетливым сердцем и душой.

Люблю ее долго. Не только в ванной, но и выйдя из нее на кровати. В разных позах. До тех пор, пока оба на выбиваемся из сил.

Соня лежит на моей груди, и мне кажется, что вот оно счастье. Но стоит ей открыть свой прекрасный рот, как этот притягательный мир, выдуманный мной в миг рушится.

– Мне не нужно на работу в клуб? – спрашивает она, чем вновь напоминает о своей сути.

Ну вот как в этой девушке может одновременно уживаться продажная девушка и милый ангел с чистыми глазами. Неужели Ахмед тогда был прав, и танцовщица, что танцевала на сцене априори не может быть верной спутницей жизни?

Как я доказывал ему тогда обратное! Как верил ей. И как в итоге ошибся на этот счет.

– Нет, ты там больше не работаешь, – отрезаю я.

Я в тот же вечер написал Руслану, чтобы искал Соне замену, потому что забрал ее себе.

– Но мне нужно работать, – приподнявшись, она заглядывает в мои глаза, и я читаю в них упертость, упрямство, своенравие. Но это совсем не та сфера, где я мог бы смириться и уступить! Я не могу допустить, чтобы та, кого я боготворю, пусть и тщательно стараюсь это скрыть, танцевала перед другими.

Но Соня не останавливается на произнесенной фразе, она продолжает:

– Я хочу этого. Я не могу потерять эту работу, не зная, найду ли другую.

– Ты прекрасно выполняешь свою работу в моей постели.

Вижу, что задел, перегнул. Но огонь внутри меня настолько силен, что мне хочется передушить всех, кто хотя бы раз видел ее в этих открытых нарядах.

– Соня… – стараюсь взять себя в руки, так как несмотря на все, что эта девушка сделала, я не хочу делать ей больно. – Пока ты со мной, тебе не нужно работать, – аккуратно беру ее лицо и коротко целую.

Чувствую, что последние мои слова ее расслабляют, и радуюсь этому маленькому перемирию и согласию между нами.

И снова мы засыпаем вместе.

И снова я просыпаюсь один.

Приняв душ, иду на кухню, где вовсю уже трудится Галина.

– Доброе утро, господин Джадир, – приветствует она меня и накрывает на стол завтрак.

– Доброе утро.

– Не успела вам вчера сказать об одной вещи, – замечаю как она волнуется, говоря это.

– Говорите, – настораживаюсь я, догадываясь, что речь пойдет о Соне.

– Не стала вас вчера беспокоить по этому поводу, но Соня с сыном вчера выходили гулять на площадку.

Напрягаюсь, но тут же заставляю себя расслабиться – Соня вчера ночевала со мной, а значит она точно не сбежала.

– Хорошо, – выдыхаю я. – Но почему именно на площадку? Ее сын ведь маленький – они могли пойти гулять в сад с коляской.

– Ну не такой уж он и маленький, – мягко возражает Галина. – Нормальный для своего возраста.

Ничего ей не отвечаю, так как раздается телефонный звонок – бизнес, ибо уже утро, и все дела просыпаются вместе с теми, кто их должен решать.

Отвечаю на звонок, доедаю завтрак и выдвигаюсь в город.

Но мысли то и дело возвращаются домой – туда, где сейчас Соня.

Понимаю, что время на исходе – почти все дела я уже решил, и по большей части доделываю на данный момент мелочи, которые не задумываясь мог поручить своим помощникам.

Я слишком долго ее искал здесь, вот если бы нашел ее раньше…

Хотя о чем это я! Я мог вообще ее не найти даже со всеми своими связями и влиятельным положением.

Боже, какое счастье, что я ее все-таки нашел.

И да, я люблю ее. Потому что даже понимая, что она не просто спала с другими мужчинами, но еще и родила от одного из них, я по-прежнему вижу ее своей единственной женщиной.

Не думал, что я такой слабак. Но слабость ли это? Возможно, наоборот, мое сердце настолько сильно, что готово простить Соне все, если только она согласится быть мне верной. Быть моей.

Возвращаюсь домой пораньше в приподнятом настроении и с намерением наконец предложить Соне полететь со мной вместе с ее ребенком. Немного волнуясь подбираю слова по дороге домой.

Как бы мне ее уговорить?...

Зайдя домой застаю Соню на кухне, и по взгляду замечаю, что она в замешательстве. Но я сегодня слишком долго ждал этого момента, чтобы что-то помешало мне наконец сказать то, о чем хочу.

– Ты уже вернулся? – то ли удивленно, то ли испуганно смотрит она на меня.

– Да. Мне нужно с тобой поговорить.

– О чем? – еле слышно спрашивает она, по-прежнему побледневшая, и урывками смотрит мне за спину.

Оборачиваюсь, но кроме закрытой двери в их с ее сыном комнату ничего не вижу. Снова смотрю на нее, пытаясь подобрать верные слова.

– Твой ребенок… – начинаю я. – Если ты согласишься…

В этот момент слышу за спиной детское:

– Ма-а-а!

И тут же оборачиваюсь на звук.

Маленький мальчик выйдя из комнаты, дверь в которую только что была закрыта, требовательно смотрит на Соню. Но потом, увидев меня, словно магнитик топает в нашу сторону. Ко мне.

И то, что я вижу меня потрясает. Потому что вижу я свою маленькую копию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Нет, этот малец не совсем похож на меня маленького, если судить по моим детским фоткам, но вот сейчас я смотрю на него и вижу себя. Свою живую частицу.

Как это понимать?!

14

Наши страхи имеют свойство сбываться. Особенно, если постоянно их крутить в голове. Читала где-то, что так работает наша психика – осуществляя страхи в реальности, ее задача освободиться от них.

Вот и сейчас стою и смотрю на свой реализованный страх и не знаю что теперь будет.

Ну вот о чем я думала?! На что надеялась?

Неужели я и правда думала, что смогу скрывать Тима вплоть до отъезда шейха из России? Но я ведь даже не знала когда он уезжает. А теперь знаю – завтра. Об этом сказала Галина.

Как в замедленной съемке наблюдаю, как Тим сначала с интересом разглядывает отца, а потом тянется своими ручками к нему. А Джадир его понимает без слов и берет моего сына на руки. Моего!

Это я носила его девять месяцев под сердцем, пока Джадир знать о нем не знал. Это я рожала одна, не имея никакой поддержки. Это я не спала ночами, пока Тим был совсем маленький. Я…

О том, что Джадир думает иначе, я вижу по его глазам.

Он с интересом разглядывает Тима, держа того на руках, а мой Тим разглядывает его – своего папу, и даже касается своими ручками лица Джадира. На какой-то миг во мне отключаются звенящие сирены сигнализации, и я вижу, насколько эта картина прекрасна – отец и сын. И как же они похожи!

Но миг этот быстро проходит, и снова я окунаюсь в реальность – Джадир переводит свой взгляд с сына на меня.

– Три месяца?! Твоему ребенку три месяца? – сцепив зубы спрашивает он.

Я молчу.

– Скажи, Соня – это ведь мой…?

– Нет! Это не твой сын! Тимур, иди ко мне! – зову своего малыша.

Но Тим словно не слышит меня и от Джадира ко мне не торопится.

– Я не настолько слеп и глуп, чтобы не понять, что этот мальчик – мой сын. Ты мне соврала, – Джадир смотрит на меня как на предательницу всех времен, а затем очень больно ухмыляется. – Ты не изменилась! Галина, – тут же зовет он домработницу, а когда та подходит, говорит уже ей. – В той комнате, – указывает головой он на нашу с Тимом, – вещи моего сына. Будьте добры – соберите самое необходимое на завтра. Остальное я докуплю сам.

Понимаю в этот момент, что прямо сейчас становится реальностью еще больший страх, чем тот, где Джадир просто видит Тима.

– Ты хочешь забрать его? – дрожащим голосом спрашиваю я.

– Да. Я заберу его, потому что это мой сын!

– А как же я?

– Ты лишила меня сына больше чем на год…

Я не готова услышать продолжение этой фразы, потому что знаю каким оно будет: “Ты лишила ребенка меня, а теперь этого же ребенка лишу тебя я”, поэтому тут же выпаливаю:

– Нет! Прошу, не надо! Я его еще кормлю грудью! Пожалуйста… – срываюсь в слезы, понимая, что ничто не проймет этого бессердечного жестокого человека.

Джадир смотрит на меня немного недоуменно, но я не имею права сдаваться, хотя кажется, что уже проиграла. Мои плечи опускаются, когда вижу непоколебимую решимость в глазах этого мужчины. Но когда он начинает говорить своим жестким голосом, я даже не сразу верю в смысл сказанного:

– Собирай ваши вещи. Мы улетаем завтра. Сын побудет пока со мной. Мы должны познакомиться получше. И я не собираюсь вас разлучать, если только ты сама этого не пожелаешь – ребенку нужна мама.

И уходит с Тимом на руках.

Облокачиваюсь о столешницу кухни, так как силы резко покидают меня, и долго так стою. А когда осмеливаюсь зайти к собственному ребенку, застаю его уже спящим на руках Джадира, который неотрывно смотрит на него.

– Пойдем, поможешь уложить его в кроватку, – говорит он мне очень тихо, когда подхожу ближе.

А потом так и несет Тима и сам ложит того в кроватку. Я лишь стою рядом и смотрю.

Такое ощущение, что Джадир не впервые вот так взаимодействует с сыном – все так просто и гармонично выглядит.

Мы еще какое-то время смотрим на нашего сына, на то, как он сладко спит, а потом Джадир берет меня за руку и выводит из комнаты.

– Джадир… – зову его, когда мы оказываемся наедине.

– Это не обсуждается Соня. Вы летите со мной. Если еще не зная, что твой ребенок – это мой сын, я бы приложил усилия уговорить тебя, то теперь, когда я собственными глазами увидел правду – это не обсуждается. Разве что… – переводит взгляд он на меня. – Ты можешь остаться здесь одна.

– Нет! – тут же отвечаю я. – Я не брошу сына.

– Хорошо, – отвечает Джадир, а потом притягивает меня в свои объятия.

Стоим так какое-то время. Так тепло и комфортно мне в его руках, что сама не замечаю, как касаюсь губами его шеи. И это словно спусковой механизм, запускает поцелуи Джадира – он сразу припадает к моим губам в поцелуе. Спокойном, но крепком, разжигающем во мне стойкое пламя.

И снова мы любим друг друга. И снова я отдаюсь Джадиру, утопая в этой неге, которую дарят мне его ласки, его член, он сам.

А наутро уже я просыпаюсь в его кровати одна и понимаю, что сегодня моя жизнь в очередной раз изменится, потому что вновь мне предстоит лететь в другую страну. Туда, где зародилась жизнь моего малыша.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

15

Встаю и первым делом иду к Тиме. Сегодня я припозднилась в кровати шейха – уже не поздняя ночь, а утро. Захожу в комнату и сразу понимаю, что что-то не так, а подойдя к кроватке, убеждаюсь в этом окончательно – Тима в ней нет. И если я думала, что Джадир сегодня раньше уехал по делам, хотя вроде как сегодня вылет домой, то сейчас понимаю, что это не так. Осознание ледяной струйкой скользит по венам. Выбегаю из комнаты искать Галину, но и ее нет.

Я в доме одна, а дверь с этими тысячами замков я открыть не могу ни сразу, ни через пять минут стараний. В какой-то момент обессиленная внутренней истерикой, облокотившись о стену стекаю вниз.

Неужели он забрал его у меня?...

Но только я успеваю погрузиться в это отчаяние, как слышу, что замок на двери отворяется, а потом Джадир с довольным Тимой на руках входят и застают меня в коридоре полностью обескураженную.

– Доброе утро, – улыбается мне Джадир – он тоже выглядит довольным. – Тимур заплакал рано утром, и я решал тебя не будить – укачал его сам. А утром решил с ним погулять, пока ты спишь.

Едва не плачу, понимая, что я ошиблась. Никуда без меня они не улетели! Тяну руки к сыну, а он тянется ко мне. Держу моего мальчика, обнимаю его и зацеловываю от счастья.

– Вылет через шесть часов, но времени в обрез, поэтому собирайся скорее. Тебе нужно забрать откуда-нибудь еще какие-то вещи? – с неохотой спрашивает он.

И тут я понимаю, что мне нужно освободить квартиру, так как уплачено у меня всего за один месяц. Но если я потеряю эту квартиру, мне придется потом снова искать новую. И хотя я знаю, что неизвестно, когда я сюда вернусь, и как вообще сложится моя жизнь, от этих мыслей мне грустно. Мне понравилась эта квартира, и даже живя здесь, я знала, что где-то в этой неопределенности есть мой уголок, куда могу вернуться.

– Да, мне нужно освободить квартиру, которую недавно сняла, и сказать хозяевам, что жить там не буду.

– Зачем им это говорить? – не понимает Джадир, а я не понимаю, почему он не понимает.

– Потому что скоро придется вносить очередной платеж, а меня здесь не будет.

Джадир молчит, словно раздумывает, вглядываясь в мое лицо, а потом все же задает вопрос:

– Тебе спокойнее было бы, если бы эта квартира была твоей? Она тебе нравится?

Мои глаза загораются от его вопроса. Прямо чувствую, как по телу разносится эта приятная волна.

– Да, – отвечаю честно. – Но ведь не имеет смысла платить, если я там жить пока не буду.

– Дай мне номер хозяев, – не отвечая на мои сомнения, говорит Джадир.

Больше не переча, диктую номер. Разговаривать Джадир уходит к себе, а я с Тимом иду в нашу комнату собирать немногочисленные вещи, которые и правда состоят только из самого необходимого. Единственное, что добавляет веса – это игрушки. Они так понравились Тиму, что подумываю некоторые взять с собой.

Джадира нет достаточно долго. Я успеваю упаковать все вещи в чемодан, когда он наконец заходит.

– Эта квартира твоя, – говорит он мне. – С документами сегодня успеть не получится, но мои люди все сделают и пришлют.

– Спасибо тебе огромное! – понимаю, что для Джадира это небольшие деньги, но все же он мог не делать это, а сделал. – А на какое время она моя? – поборов скованность, все же решаюсь спросить я.

– Навсегда, Соня. Я долго убеждал владельцев продать мне эту квартиру, раз она тебе нравится.

– Навсегда? – не веря, переспрашиваю я.

То есть как это “убеждал продать”? Я думала он просто продлит ее аренду на какое-то время.

– Да, это небольшой мой тебе подарок. Первый, один из… – уточняет он, словно подарок размером с квартиру – сущий пустяк.

– Спасибо… – немного в прострации от осознаний говорю я.

– Мой водитель отвезет тебя куда скажешь, если тебе еще что-то нужно.

– Да, я бы хотела взять еще вещей и игрушек для Тима – они мне дороги.

Джадир подходит вплотную ко мне.

– Ты ведь не станешь делать глупости? – аккуратно взяв мое лицо пальцами, спрашивает он.

– Не стану, – отвечаю я.

И в этот момент понимаю, что не стану не потому что боюсь, а потому что не хочу – я хочу полететь с Джадиром и нашим сыном, как бы безрассудно это не было, но хочу.

Глупая Соня! – ругаю себя, так как вновь наступаю на скорее всего те же грабли, но потом, говоря себе, что выбора, который устроил бы меня, у меня все же нет, разрешаю себе не грызть себя этими мыслями.

Еду в квартиру, осматриваю стены, которые уже скоро будут считаться моими, хозяйкой которых скоро стану я, и совсем иначе воспринимаю это жилье. Если оно мне нравилось и раньше, то сейчас воспринимается с особым трепетом. Я и мечтать об этом не могла. Хотя и многом другом также – смотрю на Тима, который увлеченно играет с Галиной, которую попросила поехать с нами и присмотреть за ним, пока я буду занята сборами.

Собрав нужные вещи, возвращаемся в пентхаус Джадира. Вновь замечаю на его лице облегчение, когда он видит нас – видимо он не может забыть мне мой побег. А через час, пройдя регистрацию в аэропорту, мы уже сидим в самолете и готовимся ко взлету.

Вновь я лечу в эту страну. Только уже не со своими коллегами на обычном самолете, а на частном джете с шейхом. Я словно в картинке. Видела однажды фотки таких вот частных самолетов, но не думала, что здесь все роскошно настолько.

Еще недавно я переживала, где взять деньги на съем квартиры, так как нам с Тимом буквально негде было жить, а сейчас я пью дорогой сок из дорогих бокалов, среди роскоши.

Тим спит в специальной кроватке, Джадир работает за ноутбуком, а я смотрю в окно на небо, на облака, что вызывают тихий восторг.

Снова новый виток в моей жизни. Только каким он будет? Это остается для меня загадкой.

_________________________________________

Вот и улетели втроем...)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

16

Джадир резко меняется после прилета. Еще утром после прогулки с Тимом он воодушевленно улыбался мне, а сейчас серьезен. Хотя возможно тогда на него повлиял Тим, но все же сейчас Джадир очень собран и на меня почти не смотрит. В самолете он тоже уже был иным, только вот я списала это на его занятость, а сама была под впечатлением от джета и красивого неба за окнами.

Это он из-за меня в таком настроении? Почему-то мне кажется, что это так…

И словно в тон хозяину нас встречает его дворец – он изменился за два года. Первым делом замечаю это по аллеи из зелени, хотя раньше здесь было намного больше цветов. Все стало более лаконичным, строгим, и даже атмосфера в самом доме другая – я бы даже сказала более сухая, нежели тогда.

– Можешь занять свою прежнюю комнату, – говорит мне Джадир с Тимуром на руках, которого при любом удобном случае поднимает, например, как сейчас. – Если вам в ней будет тесно, то чуть позже я распоряжусь подготовить большую комнату. Пойдемте, я провожу.

Поднимаемся мы молча, так как я не знаю причину плохого настроения шейха и не знаю как с ним таким взаимодействовать. А что если причина действительно во мне? Только вот в чем именно?

Поднявшись Джадир оставляет нас с Тимом разбирать вещи и обустраиваться, задерживаясь у порога на какое-то время, чтобы посмотреть за тем, как наш сын начинает играть не с игрушками, которые и тут уже ждали нас, а с бахромой на покрывале кровати. Чем бы дитя не тешилось…

Разбираю чемоданы, пока Тим увлеченно исследует комнату, в которой нам предстоит жить, так как меня она полностью устраивает и по размерам напоминает маленькую квартиру, а значит обвинить ее в малогабаритности у меня точно не выйдет.

Вторая причина, по которой не хочу другую комнату – это Ясмин, которая живет рядом. Мне не терпелось ее увидеть с самого приземления. Но сейчас уже ночь, а она всегда ложилась спать рано, да и встретила бы она нас, если бы не спала, – думаю я, вспоминая ее тепло, благодаря которому этот дворец в самом начале моего пребывания здесь казался мне менее враждебным.

Интересно насколько она изменилась…

Разобрав все вещи и уложив Тима, ложусь спать в неком предвкушении от встречи с ней. А утром, едва проснувшись, пока Тим спит, спешу к ней в комнату, и когда иду от своей двери до ее, складывается такое ощущение, словно и не было этих двух лет. Я часто вспоминала ее и даже немного скучала и грустила, что никогда ее больше не увижу.

С трепетом и улыбкой на лице стучусь в ее дверь, но она почему-то не торопится открывать, чего никогда раньше не было – стоило мне постучать, как дверь тут же отворялась. Наконец слышу за дверью шорох, а потом и шаги.

Только вот открывает мне совсем не Ясмин. Вижу знакомое, но совсем иное лицо.

– Фатима? – сразу вспоминает мой мозг имя той, которую видела всего два раза. Но какими были эти два раза…

Настроение тут же падает, стоит мне вспомнить особенно последнюю нашу встречу здесь. На душе и в теле становится мерзко и зябко.

Но не рада встрече я не одна:

– Что ты здесь делаешь?! – ее лицо искажает брезгливо-испуганная гримаса.

– А где… Ясмин? – спрашиваю в ответ я.

Фатима, в отличие от меня, быстро приходит в себя и лицо ее теперь изображает высокомерие, когда она говорит о Ясмин.

– Хах, а ее выкупил в свои рабыни самозванец-бывший голодранец. Теперь она прислуживает ему.

Что она такое говорит?! Это просто невозможно.

– Это не может быть правдой. Джадир бы не позволил, – озвучиваю свои мысли я.

– Но это правда, – поджимает губы она в противной ухмылке. – Но вот что ты здесь делаешь? – спрашивает она уже со злостью в глазах.

– Я здесь живу, – почему-то хочется ответить именно так. Дерзко и уверенно.

Вижу, что Фатиму этот ответ не устраивает, и она с еще большей злостью хочет что-то сказать, но в этот момент слышу плач Тимы из нашей комнаты.

Не дожидаясь ответной речи Фатимы, спешу к своему малышу, что потерял меня, проснувшись один в комнате.

Неприятная встреча, которая фоном прокручивается на подкорке весь день, в течение которого я Фатиму больше не вижу.

И с Джадиром о Ясмин как назло не поговорить – ему просто не до меня, о чем он мне сказал во время обеда:

– Сегодня ночью я также буду занят. Не жди меня.

А я вместо того, чтобы обрадоваться этой пусть и мнимой, но свободе, почему-то реагирую грустью.

Нет, я не забыла всего. И находясь здесь, в этих стенах дворца, что напоминают мне о случившемся и о том, что могло случится еще худшее, я особенно четко все помню.

Вот только память не сердце – оно любит, но так как оно однажды ошиблось, отныне я не всегда даю ему право решать. Например, как сейчас. Я не позволю вновь сделать себе больно. У меня больше нет на это право – позволять себя ранить и убивать, потому что теперь я ответственна за жизнь и другого человека – моего маленького Тимы.

Но вот тело – оно как сердце… Ему не важно то, о чем я думаю и что решила. Оно хочет этого мужчину и четко каждый раз дает это понять.

Именно поэтому, слушая его и заглушая доводы рассудка, я выхожу ночью из комнаты, когда Тим уже спит. Не знаю куда и зачем, но чувствую и доверяю своей интуиции.

И она не подводит – пройдя несколько шагов в направлении лестницы, я замечаю как из комнаты Ясмин выходит Фатима, разодетая в откровенный наряд и накрашенная как никогда.

Невольно останавливаюсь и позволяю ей дойти до меня своей высокомерной походкой.

– Надеюсь ты не к господину собралась? – язвительно спрашивает она меня, но ответа не ждет. – Надеюсь нет, потому что сейчас он вызвал к себе меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

17

Джадир

– Ты пришла? – спрашиваю Фатиму, оглядывая ее откровенный наряд.

Вздыхаю, но делаю вид, что не обращаю внимание ни на него, ни на ее размалеванный вид. Она опять меня не так поняла.

– Сделай мне, пожалуйста, ванну с маслами. Сегодня был тяжелый день. И можешь быть свободна после этого, – уточняю сразу, чтобы она ничего не пыталась предпринять, как в прошлые разы.

Слишком Фатима оказалась настойчивой. Но винить за это я ее не могу – я сам дал ей надежду, когда после побега Сони, позволил себе забыться с невинной на тот момент Фатимой, чем дал ей надежду, что сделаю ее постоянной наложницей, и в моей спальне она будет появляться регулярно.

Но та ночь была ошибкой. Я понял это на следующее же утро, когда вместо облегчения почувствовал очередную порцию боли. Мне нужна была именно Соня. Не Фатима или какая-либо другая девушка. Чуть позже я даже снял русскую девушку очень похожую на Соню – думал, что одинаковая внешность хоть как-то утолит голод по одной предательнице, но и это не помогло, а сделало еще хуже – теперь я знал, что мне нужна именно она.

И вот, спустя два года я наконец нашел и вернул себе тот самый оригинал, хоть и с ядом.

Но есть момент, который меня не отпускает. Увидев этого мальчугана, первое время я был в эйфории, не подпуская лишние мысли об очередной подлости этой прекрасной змеи. Но когда первые моменты осознания, что у меня есть сын прошли, и я уже отчетливо чувствовал себя отцом, злость начала напоминать то, что уже начало вытесняться.

И эта злость не дает ее простить. Все это время у меня был наследник! Был сын, первый год жизни которого я пропустил. Я никогда уже не увижу его в первые месяцы после рождения, его первые шаги, первые звуки и слова, то, как он рос этот первый год своей жизни.

А во время беременности? Как Соня ее проживала будучи одна?! Через какие волнения и тревоги матери прошел мой сын вместе с ней, находясь в ее животе?! И все лишь потому, что ей оказалось чего-то мало! Из-за того, что ей приспичило меня предать, сбежав в свою страну и самое обидное даже не объяснив причину.

И вновь меня пронзает страшная мысль и я думаю: “О, Аллах! Какое счастье, что она не избавилась от этого ребенка, хотя, я знаю, в России часто и при любом удобном случае практикуют аборты. Как хорошо, что Соня сохранила жизнь нашему сыну”.

Но что меня волнует даже больше того, что Соня скрыла от меня нашего сына, чем доказала в очередной раз свою натуру – это то, что эта самая девушка, из-за которой я проделал такой путь, здесь только из-за сына. Не из-за меня.

Я и не думал оставлять ее в России, даже в качестве наказания – я ведь не враг своему собственному сыну. Но я много думал об этом последние два дня: совершаю ли я ошибку, вновь позволяя этой девушке поселиться не только в моем дворце, но и с новой силой обосноваться в сердце, потому что иначе не выходит – с каждой нашей близостью она все прочнее застревает в нем.

Но как я могу не совершать эту ошибку? Даже чисто логически я не могу оставить своего сына без мамы. Но и без отца его я оставить не могу. Да, отрадно, что Сонин ребенок оказался моим, а не какого-нибудь проходимца, но все же она не сможет обеспечить ему нормальную жизнь. Да я и не позволю! Это мой сын. Сын…

У меня есть сын.

– Ванна готова, господин, – выходит Фатима из ванной комнаты, прерывая этот поток мыслей.

– Спасибо, можешь идти, – отвечаю ей.

– Я могу сделать вам массаж после ванны.

При упоминании о массаже тело автоматически расслабляется и хочет этого самого массажа, особенно помня, что Фатима делает его хорошо – так сказывается огромное напряжение последних дней. Но как бы мое тело не просило сейчас этого расслабления, я не хочу давать этой девушке ложную надежду на нашу близость. Тем более теперь, когда я наконец могу обладать той, о которой грезил столько времени.

– Не нужно. Завтра приглашу массажиста из салона.

Фатима на мои слова реагирует взглядом униженной девушки и, опустив глаза в пол, уходит.

Раздеваюсь и иду в ванную, а зайдя сразу чувствую не совсем обычный запах – вода в ванне пахнет афродизиаками.

Вот зараза – она специально добавила эти масла, в надежде, что я все-таки попрошу ее сегодня остаться в качестве моей любовницы. Вот почему одни делают все, чтобы оказаться в моей постели, а другие сбегают?

Ложусь несмотря на дурманящий аромат – телу не терпится оказаться в теплой воде. И наконец расслабляюсь. Только мое нежелание поменять воду в ванной аукивается мне спустя десять минут – тело уже впитавшее афродизиаки не только через кожу, но и через легкие, кровь, только и думает об обладании одной непокорной ланью.

В голове одна за другой проносятся картинки, где я беру Соню в разных позах. Вхожу в нее сзади, надавливая на спину и заставляя ее прогибаться, после чего наматываю волосы на кулак и оттягиваю на себя под ее стоны, врезаясь в нее все глубже с каждым толчком. Четко вспоминаю моменты, как мой член входил в ее узкое лоно почти до основания, как она при этом кричала. Потом представляю как беру ее сверху, задрав на плечи ее ноги, к ее лицу от пота прилипает локон волос, и ничего в этот момент прекраснее нет. Разве что ее тело, которое в эти минуты в моей власти…

Ну о каком расслаблении даже в моей супер-элитной ванне при таких навязчивых мыслях может идти речь? Хотя может это лишь повод, и я напрасно взваливаю вину на аромамасла, потому что Соню я хочу всегда.

Выхожу из ванны и иду к ней.

Только вот Соня мне совсем не рада. Что не удивительно. Но удивительно другое – наш диалог.

– Зачем ты пришел? – зло спрашивает она меня, стоя возле окна. Наш сын спит в кроватке.

В комнате темно и лишь свет от луны в окне, возле которого стоит Соня, освещает комнату.

– Я пришел, чтобы забрать тебя в свою спальню, – озвучиваю, подходя к ней.

Словно магнитом она притягивает меня к себе.

– Нет! – выставляет руки вперед моя бестия, а следом говорит то, что я никак не ожидаю услышать от нее в такой интонации. – Иди к Фатиме! Не трожь меня! – волчицей смотрит она на меня и так же как и этот дикий зверь готова вцепиться в глотку, если я посмею ее ослушаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но тигр больше и сильнее любой волчицы, особенно такой прекрасной. Прижимаю ее руки к своей груди и не выпускаю, несмотря на отчаянные попытки Сони освободить их.

– Ты ревнуешь? – удивляюсь я этому казалось бы невозможному варианту событий. Но меня почему-то этот вариант безумно радует!

– Нет! – нагло врет она, а взгляд ее ползет к моим губам и застревает на них.

Считав ее желание долго не тяну – пленяю ее рот своим, а затем подхватываю на руки и уношу в соседнюю комнату, где собираюсь долго ее любить.

18

– Пусти меня! – шиплю, но тихо, потому что стараюсь не шуметь, чтобы не разбудить Тима.

Джадир заносит меня в соседнюю комнату, а я хоть и сопротивляюсь, но все равно рада, что он не потащил меня к себе, иначе очень скоро пришлось бы сбегать от шейха к сыну, на случай если он проснется среди ночи.

– Да пусти же ты!

– Нет, даже не проси, – усмехается Джадир. – Как увидел, что ты ревнуешь, еще больше тебя захотел. И ты еще просишь отпустить после такого?

– А мне вот не смешно! – злюсь я.

Предатель! Изменщик!

И хотя не было никаких между нами договоренностей, да и о чем говорить – он шейх! Но все равно меня это не могло не ранить.

Зачем только привез меня сюда…

Больно ли мне? А разве может быть иначе. Пока я не представляла ни одного из мужчин рядом с собой, Джадир вовсе обо мне не грустил. И если бы не случайное стечение обстоятельств, благодаря которому он увидел меня в клубе, вряд ли бы он вообще вспомнил обо мне.

Какими только словами я не обзывала этого несносного мужчину, стоя там у окна и представляя его вместе с этой Фатимой.

Изводилась, мучилась, гадая, почему он предпочел меня ей.

Думала, что я могла не так сделать.

Дура! А он вместо того, чтобы обозначить причину своего недовольства, решил меня просто заменить в своей постели. И ладно бы на какую-то другую девушку!

Но ведь не заменил… – радуется внутри меня голос. Не мог же он прийти ко мне после нее.

Хотя времени прошло достаточно. Мог?

Едва успеваю подумать об этом, как Джадир, уложив меня на кровать и уже нависая надо мной говорит:

– Тебе незачем ревновать меня. Кроме тебя я никого не хочу.

И эти слова бальзамом растекаются по моему телу. Но что-то заставляет меня спросить:

– Она была у тебя?

Не могла же она соврать, что он ее позвал к себе.

– Была, – нагло ухмыляется Джадир, и припадает к моей шее, отчаянно ее прикусывая и целуя.

– Пусти! – злюсь я, но Джадир перехватив мои руки прижимает их к кровати. Я не могу пошевелиться, хотя прикладываю для этого все свои усилия. До чего же он сильный!

– Много девушек бывает в моей спальне, – продолжает убивать Джадир своими словами, чтобы потом воскресить: – но ни одна не была и не будет в моей постели пока ты со мной.

Джадир не смотря на эти важные и нужные для меня слова, смотрит жестко. Потом перехватив мою руку одной рукой и продолжая удерживать мои руки теперь вместе, так же жестко задирает юбку моего платья и отодвигает трусики, чтобы еще более жестко войти в меня.

В киске раздается ноющая боль от такого полного и резкого заполнения. Член Джадира растягивает ее, с самого первого толчка входя на всю. Он имеет меня жестко, на грани боли, а я уже не могу сдерживать себя и кричу, мощно кончая. Мои руки по прежнему обездвижены сильной рукой Джадира, но и этого ему в какой-то момент становится мало, и он, делая небольшую паузу в трахании меня, перевязывает мои руки платком, а потом и вовсе привязывает их к кровати.

– Это еще не все, – говорит мне зловеще Джадир.

И в его руках я вижу вторую повязку.

– Хочу, чтобы сейчас ты только чувствовала, как я буду тебя трахать.

И завязывает мне глаза.

Ощущения обостряются тысячекратно.

Чувствую, как Джадир по пуговкам расстегивает мое платье, и так как руки мои связаны, просто распахивает его, оголяя грудь в белье. Трусики снимает медленно, намеренно касаясь пальцами моих ног. И когда я оказываюсь без них, он таким же образом ведет пальцами уже вверх, достигая моих складочек.

– А-ах, – вырывается из меня стон, когда он проводит вдоль них.

Его вторая рука ползет от живота, вызывая толпы мурашек от этого прикосновения, к груди, чтобы сжать ее и вызвать новую порцию пикантных ощущений.

Но дальше происходит то, чего я явно не ожидаю – моего тела касается что-то мягкое, влажное. Потерявшись в ощущениях даже не сразу понимаю, что это язык. Джадир описывает им круги вокруг моего пупка, а затем вопреки моим ожиданиям ведет им не наверх, а вниз, касаясь моего лобка.

Но и на этом он не останавливается. Пытаюсь сжать ноги, когда понимаю, что вот-вот язык достигнет цели, но Джадир обеими руками раздвигает мои ноги в стороны. У меня хорошая растяжка, так как регулярно на протяжении последних лет я занималась танцами, которые включали в себя разные упражнения на разминках, в том числе растяжки, поэтому удается Джадиру раздвинуть их довольно сильно, оголяя мое сокровенное местечко донельзя.

На какое-то время воцаряется пауза, чтобы меня обескуражить ярким, острым касанием в самом чувствительном месте.

– Не-ет… – сжимают мои стопы простыни. С удовольствием сделала бы это и руками, но...

Никого мое “нет” не останавливает – язык начинает надавливать на клитор поступательными движениями, то приближая к пику, то распаляя меня донельзя.

Извиваюсь, желая избежать этих мучительно-сладких ласк, но Джадир крепко берет меня за бедра, тем самым обездвиживая. Ничего не остается, кроме как стонать от его умелого языка, который теперь перемещается по всей моей киске, то и дело заныривая в дырочку.

– Ммм, а-ах… Пожалуйста… – в какой-то момент умоляю прекратить Джадира и дать мне кончить, потому что не хватает совсем чуть-чуть.

И он наконец дает желаемое, только не так как об этом думала я – он вводит в мою дырочку пальцы и начинает трахать ими, параллельно продолжая языком ласкать клитор.

Его пальцы трахают меня намного резче и жестче, чем это делал бы член, и от этого меня сносит мощной лавиной оргазма.

Киска пульсирует, а я стону, пока пальцы Джадира во мне ловят эти пульсации. Тело обмякает. Мне так хорошо в этот момент. Но Джадир долго отдохнуть не дает – чувствую как к киске пристраивается уже гладкая большая головка и медленно входит в мокрую от собственных соков меня, вызывая новую порцию удовольствия.

– Сегодня я буду любить тебя долго, Соня… – предупреждает Джадир и сдерживает свое обещание, потому что из его постели я выныриваю лишь под утро и обессиленная ложусь спать в своей комнате, чтобы если Тима проснется – услышать его.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но лечь с ним рядом не помогает – понимаю это, когда просыпаюсь и застаю Тима на руках Джадира.

– Он плакал, и я взял его, пока ты спала.

– Я даже не слышала…

– Тебе простительно – ты так крепко спала по моей вине, – улыбается лукаво Джадир, а я невольно краснею от этих слов.

Но в следующий миг Джадир говорит уже серьезно:

– Сегодня мы едем в гости. Приготовь все вещи свои и нашего сына – возможно мы задержимся там на несколько дней.

– А куда мы едем? – робко спрашиваю я – в теле возникает какое-то волнение, связанное с прошлым, о котором я до сих пор ничего не знаю.

– Увидишь, – отвечает Джадир.

19

Смотрю на песок по бокам от дороги через затемненные окна. Хорошо, что едем мы в лимузине, потому что дорога долгая, и с Тимом в такой большой машине намного удобнее, даже если взять, например, дела горшочные – он хныча отказался писать в памперс и требовал, чтобы я посадила его на горшок, а потом довольный сидел на этом горшке какое-то время.

– Как ты хорошо его чувствуешь, – видя это, сказал Джадир.

– Да, это несложно, если замечать и изучать ребенка.

Это единственное, что он сказал в дороге, отвлекшись от ноутбука. И я больше ничего ему не говорила – спрашивать снова, куда мы едем, не было никакого желания. Да и какая разница. Почему-то после его грубого “увидишь” и всплывшей в памяти боли, стало как-то все равно.

Лишь малый интерес то и дело бередил меня: мы едем в другой город?

И когда мы подъезжаем к первым зданиям, я не сразу понимаю, что они являются не частью города, а принадлежат огромному, но единственному дворцу среди барханов песка.

Мы проезжаем какие-то станции, видимо для выработки электричества и добычи воды, пастбища домашних животных и даже сады, удивительным образом расстилающиеся как оазисы посреди пустыни.

Кортежем из трех машин мы подъезжаем к воротам исполненным в виде арки, а въехав за ворота, едем еще какое-то время до огромного дворца. И не просто огромного – такой шикарный по своим масштабам дворец я и вообразить не могла.

Архитектура дворца настолько замысловата, что я даже не сразу могу сосчитать скольки этажный этот дворец – один этаж лесенкой перекрывает следующий и так до самого верха. Весь он утопает в зелени, но это по краям от уложенной миллиметр к миллиметру плитки, прямо из которой растут пальмы. А непосредственно возле дворца я замечаю как травяной покров сменяется танцующими фонтанами, что бьют из земли. В общем дворец поражает своим величием и масштабностью.

Машины останавливаются, и когда мы выходим, я наконец вижу, кто нас встречает.

Серьезно? Он все-таки привез меня сюда? К своему другу Ахмеду? В порыве этих мыслей даже не сразу вспоминаю, что и Инга теперь живет в этом дворце.

Пока Джадир с Ахмедом приветствуют друг друга объятиями, я стою в напряжении.

Хорошо, что Тимом в этот момент занята Суфия, и мне не нужно думать о нем. Мы взяли ее на случай, если будет нужна помощь с Тимом. Сначала я отказывалась, но потом поняла, что это глупо. Единственное, что расстраивало – это была не Ясмин, и общаться с этой девушкой не было никакого желания. Да и как с ней говорить – она в отличие от Ясмин русского совсем не знает, и хорошо, что ехала она не с нами, а отдельно.

Поздоровавшись с Джадиром, Ахмед переводит свой взгляд на меня. Он как и в первый раз внимательно меня оглядывает, но на этот раз все-же в его взгляде нет голода, как при первой нашей встрече.

Впрочем смотрит Ахмед на меня не долго и кивнув в приветственном жесте переводит свое внимание вновь на Джадира и что-то говорит ему.

С некоторых пор меня напрягает речь, которую я не понимаю – жалею, что не учила язык, сейчас бы понимала хоть что-то. Но перевод в данный момент и не особо требуется – все понятно по действиям Джадира – он что-то отвечает Ахмеду и указывает на Тима, подзывая Суфию, которая держит нашего малыша на руках.

Замечаю с какой радостью и гордостью он берет сына на руки. И также замечаю улыбку Ахмеда.

А он изменился. Даже этой пары минут хватило, чтобы увидеть в нем то, чего раньше не было – в его чертах и выражении лица появилась некая расслабленность, мягкость. И даже все более выступившие морщины этого не скрывают.

Ахмед приглашает нас внутрь. Мы заходим, но здесь все оказывается очень похожим на дворец Джадира. Только вот, как мне кажется, дворец Джадира более уютный, теплый. Хотя это вполне может быть из-за того, что я просто привыкла к нему.

Едва мы входим в огромный холл, как вижу Ингу.

– Соня-я-я! – летит она ко мне, и тут же на ее лице выступают слезы.

Крепко обнимаем друг друг друга, а потом она заглядывает в мое лицо и вытирает слезы, которые выступили от нашей встречи и у меня.

– Это самый лучший подарок! Спасибо, любимый! – обращается она к Ахмеду, а потом говорит вероятно тоже самое, но на чисто арабском.

Слушаю ее воркующую речь и не верю не только ушам, но и глазам – это точно та самая Инга?

Ахмед же довольно улыбается и вновь что-то говорит Джадиру, указывая головой на Ингу.

— Все, я ее забираю. Мы идем ко мне! — заявляет она и, берет меня под руку.

— Стой, — усмехаюсь я ее нетерпеливости. Я тоже очень соскучилась и рада нашей встрече, но все же про Тиму забыть не успела. — Познакомься с моим сыном! — забираю Тима с рук Суфии.

— Это твой сын? — одномоментно удивляется и умиляется Инга.

— Наш, — вставляет Джадир. — Давай его мне — пусть побудет с нами, а вы отдыхайте.

Сказав это, он берет Тима на руки, а тот с радостью идет к папе. Так не привычно вот так оставлять его с кем-то не потому что у меня работа, как это было, когда вынужденно устроилась в клуб и оставляла его то с няней, то с мамой, а просто так.

Идем с Ингой к ней в комнату, а когда приходим, она звонит в колокольчик и девушке, что входит, что-то говорит на арабском. Та кивая уходит и приносит поднос с чаем и сладостями.

— Ты выучила язык? — восхищенно спрашиваю я.

— Пришлось, Сонь, — смеется Инга. — Как-то же надо было общаться с тем, кто меня похитил.

— Похитил?! — удивляюсь я. — Ты же говорила нам, что осталась тут по собственной воле!

— А куда мне было деваться? Вы бы меня все равно не нашли — сама же видела дорогу сюда. А так вы хотя бы были спокойны и улетели с чистой совестью. Я как руководитель не могла допустить иного.

Вот так поворот. А нам ведь даже в голову не приходило, что Инга могла соврать…

— А сейчас? — осторожно спрашиваю ее.

— Сейчас уже я тут по собственной воле, — смеется она и невзначай кладет руку на живот. Очень хорошо знаю этот жест — я тоже так постоянно делала, когда была беременна Тимом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Внимательно смотрю сначала на и правда округлившийся живот Инги, а потом ей в глаза.

— Ага, — улыбается она. — Долго не решалась, но несколько месяцев назад сдалась — сама захотела от него ребенка.

— Ты счастлива? — все же задаю этот вопрос, несмотря на то, что это итак видно по Инге, помня каким был Ахмед.

– Он оказался вовсе не тираном, каким я видела его вначале, Сонь, — говорит она. – Нет, в постели, между нами девочками, он тот еще жесткач, – смеется она, но вот внутри он оказался теплым и… – она на секунду замолкает. – Родным. Представляешь, – говорит она мне, словно сама не верит, что ее слова являются правдой.

Радуюсь за нее. Ее отношения складывались изначально не по любви, зато сейчас она называет Ахмеда любимым, что говорит о том, что все у них хорошо, а вот у нас с Джадиром оказалось все наоборот – я думала, что попала в рай, а он оказался лишь иллюзией и принес много боли.

20

– Теперь рассказывай ты! – говорит Инга, на что я вздыхаю.

– Ты чего, Сонь? – улыбаясь, не понимает она моего настроения.

А я, сама от себя не ожидая такой своей реакции, закрываю лицо руками и начинаю плакать.

Видимо очень много во мне накопилось невыплеснутой боли, что она прорывается в неподходящий для этого момент. А может и подходящий, потому что когда Инга обнимает меня, мне становится чуточку лучше и слезы вскоре кончаются – на душе становится намного легче.

– Рассказывай, – снова говорит Инга только уже другим тоном.

И я рассказываю. Рассказываю все с момента, который начался два года назад, когда Джадир едва не подарил меня Ахмеду. Рассказываю, как сбежала, как потом узнала о беременности, о том, что на более поздних сроках пришлось оставить танцы. Рассказываю о Тиме и о нашей встрече с Джадиром в клубе. И, конечно, рассказываю о том, как снова оказалась здесь.

– Так получается он специально за тобой полетел… – уверенно констатирует Инга.

– Специально?

– Сонь, неужели ты веришь в такие совпадения? Конечно специально! Любит он тебя значит. Только вот не пойму: зачем ему было тебя дарить Ахмеду? Что-то тут не так…

– Не знаю.

– А ты спрашивала у него самого?

Этот вопрос болью сжимается в сердце, потому что как бы я не понимала умом, что должна была спросить, но сделать это для меня казалось невыносимым.

– Нет…

Теперь едва слышно вздыхает Инга.

– Все решает разговор, Сонь. По себе знаю – не просто на него решиться, нужна внутренняя смелость, но без этого никак. Просто поговори с ним. Он ведь не знает, что гложет тебя, а ты не знаешь, что гложет его.

Инга делает паузу, а затем, чтобы развеять мое мрачное настроение, предлагает:

– Пойдем прогуляемся. Покажу тебе дворец.

Мы много гуляем. Не только по дворцу – Инга показывает мне сады, рассказывает про обеспечение дворца всем необходимым.

– А вам здесь не одиноко? – спрашиваю я.

– Ахмед постоянно в разъездах, делах. Он точно не скучает. А вот мне не хватает общения, это да. Ты уже наверно заметила, – смеется она.

И я задумываюсь – это правда. Такой разговорчивой я Ингу не видела никогда.

– Заметила, – улыбаясь, подтверждаю я. – Но думаю причина не только в этом – ты стала более мягкая.

– Ох, это точно. Когда не нужно думать, как себя прокормить и обеспечить себе нормальную жизнь, автоматически становишься мягче. Но общения и людей мне здесь все же мало. Я говорила об этом Ахмеду. Он ведь наоборот хотел отделиться от всего мира, быть властителем этих бескрайних песков – все, что вы проезжали по дороге сюда – его.

– Ого, – удивляюсь я.

– Да-а. Но Ахмед любит меня и как сказал, что построит город здесь, чтобы я не чувствовала себя так одиноко.

– Город? – не верю я своим ушам.

– Да, целый город, – улыбаясь подтверждает она.

Время летит быстро. После моих расспросов о том, каким будет этот город, Инга расспрашивает о девчонках, о том, как изменился наш родной городок. Вижу, что она скучает.

– Не тянет в гости?

– Тянет. Очень, – признается она. – И я обязательно съезжу на Родину. Но не сейчас. Пойдем, Ахмед написал, что они ждут нас.

Как только мы возвращаемся во дворец, Тима сразу идет ко мне.

– Нам пора ехать, – говорит Джадир.

– Уже?

– Да, у меня еще есть дела.

– Мы можем встретиться с тобой и погулять по городу. Или ездить друг к другу в гости, – говорит мне Инга.

– Конечно! – отвечаю, забывая, что я не такая вольная на данный момент как она. Но Джадир никак не комментирует мой ответ, из чего я делаю вывод, что он не против.

По дороге домой думаю о словах Инги – ведь и правда важно учиться разговаривать в отношениях, какими бы эти отношения не были. Даже, если мои догадки подтвердятся – я уже буду уверена в этом, а не надеяться на счастье с этим мужчиной. Хотя безусловно разговор с Ингой вновь вселил в меня надежду:

– Да видно же как он смотрит на тебя! – сказала она мне.

Но как бы я не настраивалась на разговор, завязать его мне не удается – по приезду Джадир сразу уезжает, причем на несколько дней. Я остаюсь предоставлена сама себе и Тиму.

Ох, как ему нравится дворец и, что столько внимания уделяется ему одному. Он уже каким-то образом научился коммуницировать с Суфией – я вижу, как она его понимает и делает все, что он просит.

– Не нужно ему во всем потакать, – говорю ей, но она меня ни граммулечки не понимает и продолжает выполнять каждую прихоть моего сына.

Все эти дни мы общаемся в Ингой по телефону и в переписках. И вот в один из дней она говорит:

– Ахмед сегодня улетает в Нью-Йорк. Я напросилась с ним до аэропорта – прогуляемся по городу?

– Да, с удовольствием! – соглашаюсь я, устав сидеть в пусть и большом, но все же закрытом дворце.

– Отлично! Собирайтесь – заеду за вами через два часа.

Через обещанное время Инга приезжает, о чем мне докладывает охранник Джадира.

– Еле пустили к тебе! “Нас не предупреждали, нас не предупреждали”, – передразнивает она охранников.

– А как тебе удалось их убедить? Джадиру позвонили? – как-то не подумала я, что даже въехать сюда будет проблемой.

– Да, он дал свое могучее разрешение, – ехидничает она. – Вы готовы? Где мой сладкий мальчишка? – тянет она руки к Тиму и берет его на руки. – Скоро рожу тебе друга или подружку, и будете вдвоем тусить, – говорит она ему. – А пока пойдем тетя Инга покажет вам город. А то сидите тут взаперти.

Когда спускаемся вниз, Инга с интересом оглядывает пространство.

– А ведь именно здесь впервые я увидела Ахмеда, а он меня. Помнишь? – спрашивает она меня.

– Помню, – отвечаю и тоже погружаюсь в ностальгию.

Как же интересно обернулась та их встреча. Кто бы мог тогда об этом подумать…

Выходим из дворца и садимся в машину Инги.

– Так, вы назад сядете, да? Вот кресло специально взяла для Тимы. А помощницу не возьмешь? – спрашивает Инга.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Думала об этом, – говорю я, – но решила дать ей отдохнуть – Тим ее совсем замучил, да и сам набегался – должен быть спокойный.

– Ну и отлично. Я сама, если честно, иногда устаю от прислуги. Все-таки мы народ простой, – улыбается она мне в зеркало заднего вида и заводит машину.

Мы выезжаем за ворота и первым делом едем в торговый центр. И я еще даже не подозреваю, что меня ожидает по возвращении домой через несколько часов.

21

Джадир

Страшный сон, где Соня сбегает от меня, вновь стал явью. Только на этот раз она сбежала вместе с моим сыном.

Готов был расстрелять охрану, что упустили ее. А как она все продумала, а! Села в тонированный автомобиль Инги, еще и на заднее сиденье, чтобы мои люди на выезде ее наверняка не увидели. И эта ее подружка оказалась с ней в сговоре. А ведь я сам дал разрешение на въезд в свой дворец этой Инги.

Всего несколько дней назад я был полностью уверен, что нужен Соне. Как я был тогда счастлив видеть ее ревность и знать, что у нее есть ко мне чувства.

Как наслаждался ее стонами и криками, когда я трахал ее членом, потом языком, рукой и снова членом. С каким упоением я смотрел на ее обездвиженные руки и завязанные глаза и то, как ей было хорошо со мной.

Затрахал ее так, что она даже не проснулась от плача нашего сына. Но я был только рад этому и сам взял этого крикуна, чтобы дать Соне выспаться, потому что приготовил для нее сюрприз: встречу с ее подругой. Чего мне стоило не выложить ей все сразу, ограничившись лаконичным “Увидишь” на ее вопрос, куда мы поедем.

Да, этот самый сюрприз в лице ее Инги чуть не вылез мне боком и не отнял вновь у меня мою любимую женщину. Которая все же не испытывает тех же чувств ко мне – не могу понять: она запудрила мне мозги в ту ночь своим обманчивым поведением или она настолько холодна, что даже своим чувствам предпочитает свободу…

Мои мысли прерывает стук в дверь. Все же отличия с тем ее побегом есть. На этот раз он ей не удался.

– Войдите.

– Вот господин Джадир, – говорит мой человек, что под локоть ведет Соню ко мне.

Их перехватили, когда они уже подъезжали к аэропорту. Эта Инга еще пыталась ее выгородить и кричала на арабском, будто это она предложила прокатиться. Просто прокатиться. Да, мимо аэропорта.

– Да отпустите вы меня! Я и сама дойду! – пытается беглянка вырвать руку из захвата Мехмета, что привел ее сюда.

Смотрю на ее прекрасное лицо, и как же больно мне в этот момент.

– Тогда ты убежала с этим своим Васей. На этот раз тебя тоже кто-то ждет? – сцепив зубы спрашиваю я.

– Я сбежала не с Васей, – гордо смотрит она на меня и добивает: – Я сбежала от тебя.

Я знал это, но все же каких только глупых оправданий не придумывал для нее, боясь спросить: почему она все-таки тогда улетела. Боялся не зря – она подтвердила сейчас все. Но как бы не хотел я сейчас поступить по-другому и отпустить ее, раз уж ей жизнь со мной не мила, я не могу этого сделать.

Одолевает непонятная ревность. Злость. Я не могу ее потерять снова. Как однажды тонувший избегает потом воду, так и я катастрофически боюсь ее отпускать.

– Вот как? – говорю я. – Ценю твою честность. Запереть ее в комнате и не выпускать, – отдаю приказ Мехмету.

Соня

И опять я рабыня. Может быть я что-то не так делаю? Скорее всего. Вот только как понять что? Я ведь знаю, что каждый человек сам делает свою жизнь, но почему я никак не могу выпутаться из своего положения.

Еще и Тима забрали. А все из-за того, что я посмела перечить шейху и сказать, что сбежала от него, а не с Васей. Ведь именно после этих моих слов он отдал такой приказ.

Шейх есть шейх. Каким бы он мне не казался, его натура выдала себя сполна.

Весь вечер мечусь по комнате как в клетке. Хотя почему как – несколько раз подходила и дергала ручку – Джадир и правда меня запер. Устав, ложусь на кровать. Засыпаю, но постоянно просыпаюсь от внутренней боли. Что-то не дает мне покоя. И я даже понимаю что – мои так и невысказанные слова и вопросы Джадиру.

Вдруг четко понимаю, что тянуть больше некуда, и иду к нему. Точнее пытаюсь пойти, потому что забываю, что дверь заперта. Неистово стучу, не боясь никого разбудить, несмотря на позднюю ночь.

Дверь быстро открывается.

“Вас не велено выпускать. Все, что нужно есть в комнате”, – показывает мне сообщение на телефоне мой страж – тот самый мужчина, что привел меня к Джадиру ранее.

Прошу его телефон и тут же печатаю в окне переводчика: “Отведи меня к господину”.

Охранник долго смотрит на меня, прежде чем кивнуть. Под его конвоем дохожу до спальни Джадира.

– Дальше я сама, – говорю охраннику, и хотя говорю на русском, он меня понимает.

Открываю дверь и вхожу по-прежнему полная решимости.

И да, конечно попадаю ровно в ту же картину, в какой уже однажды была: Джадир лежит на кровати, а на его спине сидит разнаряженная Фатима и делает ему массаж.

Вдруг вспоминаю тот момент, те чувства, что испытала, когда впервые пришла к Джадиру, чтобы стать его женщиной. В ту ночь между нами произошла первая близость, потому что он сказал Фатиме уйти, а мне этого сделать не дал.

Как счастлива я была после той ночи, даже не подозревая сколько всего произойдет позже.

Джадир видит меня, но его реакция не повторяется. Он ничего не говорит Фатиме, а она с победным видом продолжает мять спину шейха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

22

– Зачем ты пришла? – спрашивает Джадир.

– Я пришла поговорить, – смотрю в его глаза, понимая, что если сейчас сдамся, то проиграю сама себе.

– Говори, – отвечает Джадир, явно чувствуя руки Фатимы на своей спине и не забывая, что мы не одни.

– Оставь нас, пожалуйста, Фатима, – уверенно и спокойно прошу ее сама, вместо обид или истерик выбрав разумный и зрелый путь.

Она не ожидая такой просьбы от меня, замирает. Но она была бы не она, если бы быстро не собралась и не нашла, что ответить:

– Это ты сюда пришла без приглашения, ты и уходи. Я здесь…

Но договорить она не успевает – Джадир все же проявляет себя:

– Довольно, Фатима. Спасибо за массаж. Ты свободна.

– Как скажете господин, – сникает она, чувствуя поражение.

Но как же она ошибается. Она борется со мной совсем не понимая, что я-то с ней давно не борюсь. Мы остаемся одни. И вдохнув полной грудью, я набираюсь смелости и спрашиваю:

– За что ты меня запер? Из-за того, что я сказала правду? Из-за того, что я сбежала тогда от тебя?

– Нет, Соня, – отвечает Джадир. – Я запер тебя, чтобы ты не сбежала вновь. То, что ты сбежала тогда от меня я давно догадался сам.

– Ну конечно догадался! – в сердцах выпаливаю я. Моя сдержанность куда-то испарилась, и эмоции, почувствовав свободу, начали проситься наружу. – Ведь это ты собирался продать или подарить меня Ахмеду!

Когда наконец произношу эту фразу, что сидела во мне занозой. Нет! острым ножом! На протяжении последних двух лет, чувствую как камень внутри распадается на мелкие частицы. Поэтому даже не сразу понимаю ответ. Точнее вопрос:

– О чем ты говоришь, Соня? – Джадир выглядит искренне не понимающим. Или тем, кто уже все забыл.

– О том, что ты хотел меня обменять на девушек, что тогда подарил тебе Ахмед, – напоминаю ему события двухлетней давности. – Думаешь я не знаю? Я слышала тогда ваш разговор и перевела с помощью переводчика.

Немного вру, чтобы не выдать Ясмин, которая тогда мне перевела записанный на диктофон разговор.

Джадир хватается за голову и садится. Не понимаю его реакции и стою в растерянности, пока он наконец не поднимает голову.

– Не говори, что ты сбежала только из-за того, что увидела этих девушек и услышанного не до конца разговора.

– Не только из-за этого. Вася подтвердил мои догадки.

– Вася? – скривившись, словно мы говорим о ком-то максимально отвратительном, переспрашивает Джадир.

– Да. Он все мне рассказал.

– Каким образом он мог это сделать, если ничего подобного у меня не было даже в голове? Я бы никогда тебя не отдал другому мужчине! – в сердцах говорит шейх. – Как ты могла не только допустить мысль, но еще и поверить, что я способен на такое…

В этот момент я могла бы не верить, что такие моменты были совпадением, но мне кажется я слышу саму правду. Я чувствую ее. Чувствую, что Джадир не врет. И верю ему. Наконец верю.

Джадир замолкает и подходит ко мне. Аккуратно, кончиками пальцев он касается моего лица.

– Я люблю тебя Соня. И тогда уже любил всем сердцем, – говорит он, окончательно растапливая мое сердце.

– И я тебя люблю… – признаюсь и я.

Мы целуемся, долго не переходя к большему. Его губы то нежные, то терзающие, но такие любимые и желанные. Зубы то острые и причиняющие боль, то нежно и едва весомо касающиеся. Эти поцелуи разные, они настолько пьяняют собой, что я даже не понимаю как они наконец перерастают в большее. Секс в эту ночь оказывается самым чувственным, и засыпаем мы только под утро, так до конца и не насытившись друг другом.

– У нас на это впереди жизнь, любовь моя, – шепчет Джадир, и я позволяю сну сморить меня в объятиях любимого шейха.

Просыпаюсь поздним утром, и первое, что вижу – это глаза Джадира.

– Прости, что разбудил, – говорит он, разглядывая меня. – Но раз уж так получилось, то вот.

Он встает и подходит к столику, откуда берет что-то, чтобы принести это мне.

– Это билеты на самолет для тебя и Тимура. Они открытые.

– Открытые? – не понимаю я не только значение слова, но и вообще зачем нам билеты, и почему только для нас двоих.

– Да. По ним ты сможешь улететь куда и когда угодно.

– Но… Зачем?

– Это мое действие, чтобы показать тебе насколько я уважаю твою свободу выбора. Поверь, мне очень не просто дался этот шаг, но я хочу, чтобы отныне ты была со мной только по собственному желанию, и эти билеты тому подтверждение. Если ты не полетишь – они сгорят через год. Но если ты все же предпочтешь оставить меня и вернуться в Россию, то ни в чем ты нуждаться не будешь. В твоём распоряжении не только та маленькая квартира, но и пентхаус, который я арендовал, пока был в твоем городе. Теперь он тоже в твоей собственности. Для свободных передвижений тебе нужен транспорт – его я тоже тебе предоставляю с водителем на неограниченный срок. Плюс ежемесячное пособие. Мать моего ребенка и сын не должны в чем-то нуждаться. Для меня это недопустимо. Но Тимура я видеть хочу. И буду. Надеюсь мы сумеем договориться.

Насколько просты для него эти действия и насколько важны для меня эти слова. Действиями для себя я их считать не хочу, так как уже приняла решение не в пользу всего перечисленного Джадиром, а в пользу его самого.

– Тогда я тоже должна сделать шаг? – смотрю открыто в его глаза и читаю в них страх перед моим решением, боязнь меня потерять. Не совсем приятные эмоции, но они показывают, насколько я ему дорога.

И как я раньше этого не хотела видеть, придумывая себе то, чего не было? Обманывая саму себя. Не веря, что я достойна этого простого человеческого счастья.

Рву билеты сначала пополам, а потом для большей убедительности рву их еще раз.

– Я не буду больше молча сбегать, – твердо говорю я.

Тогда я была неопытной девочкой. Мне было страшно. Сейчас я понимаю, что прежде чем делать поспешные выводы, важно сначала поговорить. Да, вот так оказывается все просто.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Джадир притягивает меня в свои объятия и утыкается носом в мои волосы.

– Хорошо, что ты сделала это сама, потому что я еле сдерживался, чтобы не передумать и самому не разорвать эти билеты. Я больше тебя никогда не отпущу! Моя! – еще крепче сжимает он меня в своих объятиях.

23

– Куда это ты собираешься, цветок моей души? – спрашивает Джадир, застав меня собирающуюся у зеркала.

– Ох, простите, господин, – склоняю голову в наигранном жесте и прячу таким образом улыбку, – я забыла уведомить вас о своем решении прогуляться.

Мы с Ингой договорились встретиться полчаса назад – пока Ахмед уехал на незапланированную встречу у нее появилось время. Во дворец приезжать она отказалась:

– Пусть твой шейх поймет, что нельзя тормозить машину жены друга таким образом. А если бы я врезалась в этот джип? Я все-таки девушка!

– Не врезалась бы. Мехмет был аккуратен, – неожиданно для себя пытаюсь выгородить в первую очередь не Мехмета, который резко затормозил своей машиной прямо перед нами в тот день, а Джадира, который этого Мехмета послал. Впрочем послал не только его – там было несколько машин, но самым проворным оказался тот, что привез меня к Джадиру, а потом и сторожил, чтобы я не сбежала из комнаты.

– Я думала ты уже уехал, — смотрю на Джадира через зеркало.

– Да, немного задержался – зашел к тебе перед выходом.

Он подходит ко мне и обнимает сзади, глядя на наше отражение.

– Так куда ты собралась, любовь моя?

– Боюсь спросить, но… мне можно видеться и гулять с Ингой? – ехидничаю я.

Джадир также слегка улыбаясь закатывает глаза.

– Можно. Только не возле аэропорта, ладно? – ехидничает в ответ он. – Побереги мои нервы хотя бы первое время.

Смеюсь и целую его в щеку в знак согласия.

Джадир подвозит меня до выставки, куда мы собрались с Ингой, и, чем немного меня удивляет, выходит из машины вместе со мной и подходит к Инге.

– Здравствуй, Инга.

– Здравствуй, – задрав голову, отвечает она, всем своим видом показывая свою настроенность.

– Не злись на меня. Я не мог ее потерять. Тебе ли не знать характер восточных мужчин.

– Мне нужна компенсация, – заявляет Инга.

– Все, что пожелаешь, – пожимает плечами мой шейх.

– Будешь отпускать свою жену ко мне в гости в любое время.

– Договорились. Но только два месяца.

– Год, – прищурившись, отбивает Инга.

– Хорошо год. Как только Ахмед тебя терпит? – ухмыляется Джадир.

– Любит, – пожимает плечами уже с улыбкой на лице Инга.

– Хорошо вам погулять, – желает Джадир и уезжает.

А мы с Ингой идем на выставку арабской одежды и тканей – местные и не только местные производители этой красоты выставляют образцы своего ремесла и производств.

И каких только на этой выставке нет платьев – они разные, но все красивые и… ужасно дорогие.

– Привыкай, Сонь. Я не сразу научилась не смотреть на цены, но все же добилась в этом деле успеха. Если будешь экономить на себе – никому от

того лучше не будет. Понимаешь? Ни тебе, ни тем более твоему шейху.

– Да, знаю, – вздыхаю я и заказываю одно из самых дорогих, но больше всего понравившихся платьев, а потом покупаю несколько платков также за баснословную сумму.

Мы продолжаем гулять, и в один момент я замечаю знакомое лицо. Тут же узнав в девушке бывшую помощницу, говорю Инге:

– Подожди, пожалуйста, – а сама иду за этой девушкой, что торопливо идет к выходу.

– Ясмин! – окликаю ее, но она не оборачивается.

Приходится прибавить шагу – не могла же я ошибиться?

– Ясмин! – наконец догоняю ее.

Она удивленно оборачивается и смотрит на меня, словно не веря своим глазам. Она изменилась. Причем не могу сказать, что в лучшую сторону – она такая же красивая, но на первый взгляд показалась мне весьма грустной.

– Госпожа Соня? – на миг в ее глазах загорается радость, но быстро потухает, и она опускает глаза.

– Почему ты такая грустная? – спрашиваю я, никак не ожидавшая видеть Ясмин, встречи с которой искала с самого прилета, такой.

– Ох, я не могу вам об этом рассказать, – поднимает она глаза на меня, и сейчас я вижу, как в них отражается боль.

– Фатима сказала, что тебя выкупил кто-то, – вспоминаю те слова и примеряю к настроению Ясмин. – Это правда? Я не поверила ей…

– К сожалению, все так, госпожа Соня.

– Перестань называть меня госпожой, – хмурюсь я.

Мне тогда-то это не нравилось, и я просила называть меня просто Соней, а теперь, когда мы даже не во дворце, и она не в подчинении Джадира это угнетает еще больше.

– В моем нынешнем положении мне другое не положено.

Отмечаю, что выглядит Ясмин хорошо, но все же нет той живости и искристости в ее глазах.

– Я поговорю с Джадиром. Как он вообще мог допустить такое?

– Там своя история, госпожа. Я сама во всем виновата, – говорит она. – Мне пора. Если мой господин увидит, что я разговаривала с кем-то, ему это не понравится. До свидания.

И развернувшись, она торопливо уходит.

Возвращаюсь к Инге. Мы еще немного ходим по выставке, но я уже не смотрю на платья, а больше думаю о последней встрече.

Что же такое могло произойти с Ясмин?

И тут вспоминаю, как она два года назад разговаривала в коридоре с одним пареньком. Вспоминаю его слова о том, что он все равно добьется своего в лице Ясмин. Вспоминаю, что Фатима назвала нынешнего хозяина Ясмин самозванцем и бывшим голодранцем. Неужели он все-таки сдержал свое слово и угрозы, в ответ на вольность и непокорность Ясмин?

Этот вопрос еще долгое время не дает мне покоя.

____________________________________

История Ясмин будет описана в другой книге. Только у меня к вам вопрос и просьба) Напишите, пожалуйста, в комментариях чью историю вам бы хотелось прочитать в первую очередь: историю Ясмин или Инги? Чье имя наберет больше всего лайков и комментариев, о той история будет первее.

И конечно с праздником, дорогие женщины! Помните, что вы прекрасны, ибо женщина другой быть не может вне зависимости от каких-либо факторов)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог

Год спустя

Возможно ли построить город за один год?

Если бы меня кто спросил об этом до сегодняшнего дня – я бы с уверенностью сказала: “Нет”.

Но сейчас мы нашей семьей: я, Джадир и Тим приехали на открытие этого самого города, что Ахмед построил вокруг своего дворца.

Безусловно, город выстроен еще не весь – только основные и самые ключевые здания, типа небольшого жилого комплекса, квартиры в котором были выкуплены в первый же месяц после открытия продаж, шикарный отель, мечеть, торговый центр и парк. Административные корпуса Ахмед разместил пока во дворце. Но и это выглядит впечатляющим.

Инга держит на руках свою малышку, пока Ахмед перерезает ленту перед главным памятником нового города, а потом принимает поздравления и поздравляет сам.

После он приглашает нас и еще нескольких гостей на празднование в закрытом кругу.

Мы стоим вшестером. Ахмед берет на руки свою дочку. За этот год я уже понимаю речь, чему несомненно рада.

– Сын… – смотрит Ахмед, глядя на нашего Тима. – Я так мечтал о сыне, но Аллах знает лучше нас. Как же я счастлив, что Инга родила мне эту принцессу.

После этих слов он целует сначала дочку, что спит на его руках, а потом и Ингу.

Я смотрю на малышку также с небывалым умилением – она и правда прекрасна. Но, чувства, что одолевают меня, связаны с еще одним обстоятельством – я еще никому не сказала, но сделав тест на беременность сегодня утром, я обнаружила на нем две полоски. И почему-то мне кажется, что это тоже будет девочка.

Возвращаемся домой поздно. Ахмед и Инга уговаривали нас остаться, но завтра утром у меня занятия с моими ученицами – я возобновила наши уроки спустя пару месяцев отдыха. Сначала, когда сказала девочкам, что мы делаем перерыв, они даже обрадовались. Но вот спустя полтора месяца все чаще стали приходить сообщения от них в нашем чате по типу: “Скучаю по нашим танцам. Скорее бы. Соня не забывай про нас” и тому подобное, что безусловно мне поднимало настроение – значит мое дело и правду несет людям пользу, раз они ждут. С тех пор никакие паузы я стараюсь не делать.

Провожу утром занятие по расписанию, пока Суфия играет с Тимом. Удобно, когда есть вот такая помощница.

Вспоминаю, как впервые сказала Джадиру о своем намерении продолжить вести занятия:

– Зачем тебе это? – нахмурился он. – Из-за денег?

– Нет, конечно, нет. Мне нравится этим заниматься. Нравится, что мои занятия приносят людям пользу, – объясняла я.

– И кто смотрит? – настороженно спросил он.

– Никто не смотрит. Все танцуют. Это женская группа, – с улыбкой на лице успокаивала я его ревность.

А потом вспомнила еще один наш разговор на тему ревности.

– Что-то Фатимы не видно, – спустя пару недель после нашего примирения начала разговор я. – Особенно на твоей спине, когда я прихожу к тебе, – уколола я. Не могла сдержаться, но делала это с улыбкой, и Джадир оценил мой сарказм.

– Я отправил ее в другой дворец.

– Снова? Ты правда снова отдал Фатиму служить другому? – удивилась я.

– Ты не рада?

– Конечно рада. Но… Только куда на этот раз ты ее отправил?

– Замуж. За не очень богатого, но надежного мужчину. Она осталась довольна. Вообще подумал, что могу и весь женский персонал заменить, но решил, что это слишком.

– Это точно, – улыбнулась я. – И потом, весь персонал пришлось бы сменить на кого? На парней? Что будут постоянно крутиться возле единственной девушки во дворце, то есть меня? – приподняв бровь, спросила я и наслаждалась реакцией своего мужчины.

– Об этом я не подумал! – прорычал он и опрокинул меня на спину, наказывая жадными и терзающими поцелуями, которые перерасли в ту ночь в бурный неистовый секс.

Вспомнив ласки Джадира невольно возбуждаюсь. Еще и гормоны шалят. Поэтому с нетерпением жду возвращения мужа – да, да, именно мужа, так как мы узаконили наши отношения несколько месяцев назад.

Он сразу позвал меня замуж, но вот я отказывалась из-за документов и прочих заморочек. Но в итоге он победил, и вот я уже жена одного из самых богатых шейхов.

Я так соскучилась по нему, так мне хочется его порадовать, что в голову приходит идея. Я так давно для него не танцевала!

Организую все таким образом, чтобы к его приходу сюрприз был готов. И едва Джадир заходит в комнату, в комнате начинает играть музыка и я начинаю свои движения в зачаровывающем полумраке.

Веду сначала одной рукой, потом другой. Двигаю бедрами сначала плавно, а потом отчетливыми акцентами дополняю эту плавность. Отдаюсь не только танцу, но и взгляд шейха, что словно в первый раз смотрит на меня восхищенным взглядом.

Сюрприз удается – музыка не успевает доиграть, а руки Джадира оказываются на моем теле. Дотанцовываю танец уже в его непосредственной близости, которая перетекает в близость горизонтальную.

– У меня тоже для тебя есть сюрприз, любовь моя, – шепчет Джадир, когда медленно входит и выходит из меня.

И на утро отвозит меня в один из центров, и, завязав мне глаза, куда-то ведет.

Зайдя, чувствую только аромат цветов, и когда Джадир наконец развязывает мне глаза, ахаю – просторная комната и правда утопает в цветах так, что я не сразу понимаю назначение этой комнаты с зеркалами по всему периметру.

– Это твоя студия, Соня. В ней ты можешь преподавать свои танцы, если захочешь, – говорит Джадир, а я не верю своим глазам и счастью – я ведь даже мечтать о таком не могла.

– Боже, спасибо! – в сердцах благодарю я мужа и обнимаю его.

– Но разумеется преподавать ты будешь только женщинам – никаких танцев для парней. Я предупредил охранников, что нога ни одного мужчины не должна ступать на эту территорию. Ты только моя, Соня, и видеть тебя в таких откровенных нарядах могу только я. Только для меня ты будешь танцевать, любовь моя.

Улыбаюсь его словам и тянусь за поцелуем.

– Мой любимый властный шейх, – шепчу ему и насколько он мне дорог показываю своими губами, что целуют его.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец)

_________________________

Спасибо вам, что были со мной и с героями. Спасибо за комментарии, лайки и поддержку!) Это очень ценно для меня

История Инги и Ахмеда уже тут:

Танцовщица для шейха

Также приглашаю в другие свои истории:

Во власти босса

Мой босс наконец обратил на меня свое внимание. Только вот не такое, о каком грезила я. Он хочет меня в свою постель, и варианта у меня два: либо быть уволенной и никогда его больше не увидеть, либо согласиться на его предложение, отдав ему свою девственность. И я… соглашаюсь. Но даже не представляю в этот момент, на что подписалась.

Соблазнить недотрогу (бесплатная книга, можно читать отдельно) и Вернуть недотрогу (продолжение)

Когда меня попросили помочь по учебе парню, что мне нравится, даже не думала чем обернётся эта «помощь». Оказалось ему вовсе не были нужны мои предметные навыки, зато ему оказалась нужна я. Моя девственность. Которую он забрал, несмотря на мои изначальные протесты.

Двое и я

Двое парней вызвались помочь мне и моему сыну в новом городе. Но потом, когда сына не было дома, они пришли ко мне совсем за другим....

Порочная месть для офисной стервы

Я уволила двух нахальных парней, а они мне решили за это отомстить. Но каким способом… Они похищают меня, чтобы преподать мне урок, только вот смогу ли я противостоять этим двум ненасытным мерзавцам.

Спорим? Между двумя друзьями

Однажды я пришла смотреть фильм к двум своим друзьям, которым нравлюсь, но которых сама всегда воспринимала исключительно как друзей. Но в этот раз очередной мой отказ выбрать одного из них заканчивается тем, что они теперь решают быть со мной оба. Еще и спорят со мной, заявляя, что мне это понравится! Пытаюсь сопротивляться не только им, но и себе в том числе, но я итак слишком долго оттягивала этот момент, поэтому проигрываю им по всем статьям.

Училка. Мы сами тебя научим

Я перешла работать в другой вуз, где студенты явно отличаются от тех, которым привыкла преподавать я. Понимаю это на первой же лекции, когда старостой оказывается невыносимый нахал, который хочет сорвать пару. Но благодаря его соседу, который хоть выглядит дерзким, но оказывается хорошим парнем, мне удается выгнать того "старосту". О чем жалею в этот же вечер, когда он караулит меня возле моего подъезда.

Конец