Сводные. Будешь моей

Пролог

Его запах. Ммм.

Я глубоко вдыхаю запах его одеколона и его тела, пропитавших футболку, которую он носил вчера. И представляю его рядом с собой.

Максим. Мой сводный брат.

– Тебе помочь? – раздаётся его насмешливый голос со стороны двери.

Меня будто током прошибает.

Ну вот. Домечталась. Уже и наяву начинаю ловить глюки о нём. Наверное, иначе и быть не может, если в моей голове последние недели – только он.

Но…

Я же точно закрывалась на замок изнутри. Или нет?..

Я в ужасе распахиваю глаза, резко приподнимаясь на локтях, чтобы убедиться: это просто воображение, усталость, игра разума.

Не глюки.

Максим опирается плечом о косяк двери, будто пришёл в свою комнату. Спокойный, уверенный, слишком реальный. И красивый, как всегда, от чего внутри всё только сильнее сжимается.

– Ты чего так смотришь? – усмехается он. – Как будто привидение увидела.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова не складываются. В голове шумит, а сердце бьётся так, будто пытается вырваться из груди.

Он не ждёт ответа.

Максим бесшумно закрывает дверь за собой и делает шаг вперёд. Потом ещё один. Медленно, нарочно не торопясь, сокращая расстояние между нами, пока мне не остаётся только вжаться спиной в подушки.

Он склоняется надо мной, упираясь руками в матрас по обе стороны, не касаясь – но от этого становится только хуже.

Его присутствие давит, заполняет всё пространство, не оставляя ни воздуха, ни возможности отвести взгляд.

– Так вот кто ворует мои футболки почти каждый вечер, Алина? – лениво произносит Макс.

Я зависаю. Мысль доходит не сразу. Щёки начинают гореть, а пальцы сами впиваются в его футболку у меня в руках.

– Я не ворую, – наконец выдавливаю я, но голос предательски дрожит.

Сводный брат усмехается шире, словно именно этого и ждал.

Пока я торможу и собираюсь с мыслями, он времени не теряет: одной рукой он прижимает мои запястья к кровати, легко удерживая их.

Его пальцы горячие, сильные, и при этом нарочно осторожные, словно он боится сделать мне больно.

– Врёшь убедительно, – выдыхает Максим, наклоняясь ближе.

Между нами остаётся всего несколько сантиметров. Я чувствую его дыхание и от этого внутри всё переворачивается.

– И что мы будем с этим делать? – шепчет он, почти касаясь моих губ, пока его тёплые пальцы пробираются к центру моего наслаждения.

Я негромко ахаю, и он затыкает мой рот поцелуем. Мой разум плывёт, тело отзывается дрожью, а пальцы впиваются в его плечи, боясь отпустить и не в силах притянуть ближе.

Он не торопится, исследуя, дразня, заставляя забыть обо всём, кроме этого тёплого, страстного поцелуя.

– Тише, – говорит он прямо в мои губы. – Или ты хочешь, чтобы нас все услышали? Я не против. Всё равно с Оксаной у нас больше ничего нет, после того, что ты увидела тогда.

Шершавая подушечка большого пальца проводит по моей щеке, и этот невероятно нежный жест в ситуации полной тревоги сводит меня с ума.

Я замираю, забывая, как дышать. Сердце колотится так громко, что, кажется, эхо разносится по всей комнате.

Я чувствую, как он напрягается рядом, хотя всего секунду назад был таким нежным. Макс прислушивается к тишине за дверью, и я вместе с ним, ловя каждый звук.

– Вот так, – добавляет он уже спокойнее, отрывая губы, но его ладонь по-прежнему на моей щеке. В его глазах мелькает смесь одобрения и азарта. – Умница.

Он произносит это низко, с лёгкой хрипотцой, и от этого слова по моей спине пробегают мурашки.

– Максим! – раздаётся крик его пока ещё жены Оксаны с первого этажа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Визуализация Алины

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1. Алина

– Не спи, – пихает меня под бок Мира.

Я, сонно моргая, поднимаюсь с рук, на которых лежала. Учёба на очном отделении параллельно с работой сделали своё дело, и я засыпаю везде, где могу.

Вот же повезло Оксане, жене моего брата: она совсем не работает, потому что Макс обеспечивает её полностью, и живёт свою лучшую жизнь.

Я всё чаще ловлю себя на том, что завидую ей. Более того, периодически появляется жуткое желание присвоить себе брата: высыпаться, не работать на закрытие кредита на образование и при этом быть при деньгах. У родителей брать деньги мне совесть не позволяет, они и так купили мне отдельную квартиру к поступлению в университет, поэтому я оплачиваю свою учёбу самостоятельно.

Хочу такого же парня, как мой сводный брат, ей-богу.

Вздыхаю, и видимо делаю это настолько громко, что Мира спрашивает:

– Что?

– Думаю, где найти богатого красавчика, чтобы не работать на нелюбимой низкооплачиваемой работе в будущем, – шепчу я.

Подруга хихикает.

– Я знаю, где. Иду сегодня на закрытую вечеринку в одном клубе, там будут как раз такие мужчины. По крайней мере, мне так обещала знакомая.

Меня порядком взбодрила эта новость. Что-что, а сплетни я люблю!

– Так-так, что за вечеринка? – живо интересуюсь я. – Расскажешь потом, как всё прошло?

– Расскажу. Это маскарад. И девушкам вход бесплатный.

– Серьёзно? – я смотрю на Миру, широко раскрыв глаза.

– Ну да. Хочешь со мной? Может парня наконец себе найдёшь, столько удовольствия по ночам упускаешь, – хихикает она. – Да и пора тебе уже. Это твой сводный отгоняет от тебя всех ухажеров, признавайся?

Я качаю головой.

– Нет, просто мне не до отношений. Учёба, работа. И мечтаю о красивой любви.

Подруга фыркает.

– Так и просидишь свои лучшие годы одна. У меня есть лишний пригласительный, приходи. Поверь, не пожалеешь!

Я обещаю ей подумать до конца занятия, и, хорошенько всё взвесив, соглашаюсь:

– У меня как раз сегодня нет работы. Скажешь адрес и во сколько подъезжать?

Заполучив детали о местонахождении вечеринки, я сразу вбиваю вдрес в карты. От моего дома на метро ехать час двадцать, а на такси – полчаса.

Ладненько, если буду опаздывать, то возьму такси.

Весь день проходит в мечтах о вечеринке. Интересно, что там будет?

Дресс-код: романтичный образ хорошей девочки, которая мечтает стать плохой.

Поэтому я одеваюсь в короткое чёрное платье и надеваю под него комплект красного красивого нижнего белья, чтобы чувствовать себя увереннее. Психологи так советуют, и я не могу с нимим не согласиться! Сама испытала на себе этот эффект уже не раз.

Наношу не очень яркий макияж, всё-таки на мне будет маска. После пар я забежала в магазин и купила три штуки, чтобы был выбор.

Подбираю её под платье: чёрную, с тонкими белымии узорами. Белоснежные волосы оставляю распущенными, не забываю нанести на волосы уходовое средство, и, бросив последний взгляд в зеркало, ловлю себя на мысли, что выгляжу куда увереннее, чем чувствую себя на самом деле.

Ну что ж, маскарад как раз для таких случаев. Можно притвориться кем угодно.

Быстро проверяю, всё ли взяла, и выхожу из квартиры, по дороге вызывая такси.

В машине нервно проверяю телефон: приглашение от Миры на месте, электронный билет с логотипом клуба тоже. Закрытая вечеринка, вход строго по спискам, никакой самодеятельности.

Сердце начинает биться чуть быстрее: а вдруг что-то пойдёт не так?

Вскоре такси останавливается у неприметного входа без ярких вывесок. Если бы не геолокация, я бы подумала, что водитель ошибся адресом.

Перед дверями уже собираются люди в масках: кто-то смеётся, кто-то поправляет костюмы, кто-то демонстративно делает вид, что оказался здесь случайно.

Глубоко вдыхаю, поправляю платье, проверяю, ровно ли сидит маска, и показываю телефон охране.

Они всё проверяют и показывают, куда идти.

Я прохожу и застываю столбом в дверном проёме при виде вечеринки.

Потому что передо мной очень много полуголых и голых людей.

Куда Мира меня позвала?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Визуализация Максима

Выбирайте, кому какой Максим больше нравится :)

Вариант 1:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вариант 2:

Глава 2. Максим

Ох уж эта свингер-вечеринка, на которую меня снова притащила Оксана. Уже вторая по счету. Я, конечно, не страдаю от неуверенности в себе, но начинает напрягать такое рвение жены к экспериментам подобного рода.

Сегодняшний дресс-код хотя бы скромный. На прошлую вечеринку я пришел только в галстуке.

Ещё и маскарад.

Я хватаю уже пятый по счёту бокал и жадно пью до дна. Коктейль с мешаниной разных видов алкоголя снова обжигает горло и ударяет в голову.

Оксана уже давно куда-то убежала, и в толпе полуголых тел я даже не могу найти намёк на то, с кем она. А я уже вторую вечеринку подряд тяну с выбором партнерши.

Разнообразие, блять. Пиздец. Ладно я мечтал о таком будучи спермотоксикозным подростком, но с появлением в моей жизни жены старался как-то сдерживаться от девочек на стороне. А она через полгода после свадьбы выдала такое, что хоть стой хоть падай: мол, мало ей одного мужчины в постели. Периодически хочет двоих.

Надо разводиться и пусть ищет другого оленя, которому такое по кайфу.

В какой-то момент мой взгляд натыкается на розоватого цвета длинные волосы, и я забываю, о чём думал. Может, порномодель? Частенько они красят волосы в разноцветные цвета. Ну или поклонница аниме. Или геймерша.

Девушка одета в маленькое чёрное платье и почему-то красные чулки.

И пока что никем не занята, словно тоже придирчиво выбирает партнёра на эту ночь.

Максимально в моём вкусе, особенно задница, которую я могу беспалевно рассмотреть.

Красотка поворачивается полубоком и мой взгляд залипает на изгибах её груди и профиле шикарной задницы.

Вот такую бы я трахнул.

Я быстро пробираюсь к ней, пока она не растворилась в толпе, и обнимаю за талию, прижимая задницей к своему члену. Он идеально ложится между её ягодиц, и голос в моей голове воет от радости.

Она идеальна. Хочу нагнуть её прямо здесь.

– Ты же понимаешь, что я тебя не отпущу? – шепчу я, понизив голос до максимально самцового.

Не дожидаясь ответа, грубо разворачиваю её к себе и целую пухлые губы, пока мои руки скользят к её ягодицам и сжимают их.

Я не спрашиваю разрешения – я просто беру то, что хочу. А хочу я её. Прямо сейчас.

Поцелуй настолько дезориентирует, что я только и целуюсь, забыв обо всём остальном. Девушка отвечает на мой поцелуй и сладко стонет мне в губы, и мой слух сосредотвачивается на этих стонах.

Я сильнее сжимаю её ягодицы, чем вызываю у неё новый сладкий стон, от которого чуть не кончаю.

– Пойдём в укромное место, – шепчу ей на ушко и начинаю покрывать поцелуями её шею.

Я не спрашиваю разрешения – я просто беру то, что хочу. А хочу я её. Прямо сейчас.

Боже, от её нежной кожи так приятно пахнет чем-то знакомым, сладким и притягательным, что я дурею и легонько прикусываю её. И вдобавок оставляю засос, вдвойне помечая её.

Пусть эта сладкая девочка помнит обо мне ближайшую неделю. И вспоминает наш охуительный секс.

Подхватываю её на руки и уверенно несу в сторону вип-комнат – это для тех, кто не хочет быть у всех на виду. Это я в прошлый раз запомнил, пригодилось.

В комнате полумрак: только лёгкая неоново-розовая подсветка освещает помещение, создавая интимную атмосферу. Ногой я закрываю дверь, сажаю девушку на постель и наваливаюсь сверху, снова впиваясь в её губы.

Поцелуй получается жадным, сбивчивым, будто мы обе долго его сдерживали. Я не спешу: скольжу губами к уголку её рта, задерживаются, оставляя тёплые, почти невесомые касания.

Я целую линию её челюсти, медленно спускаюсь к шее, оставляя за собой цепочку поцелуев. Мои губы задерживаются там, где пульс бьётся быстрее, чем должен, а пальцы находят её грудь. Сквозь тонкую ткань платья ощущается, что её соски стоят колом, как и мой член.

Я наклоняюсь ниже, касаясь губами её ключиц, чувствуя, как она расслабляется подо мной. В комнате становится слишком жарко.

Мои руки разводят её бедра, сразу устремившись туда, где я ощущаю лишь тонкий шёлк её трусиков, уже влажный от её возбуждения. Я чувствую этот жар через ткань, и он обжигает ладони.

Мир сузился до полумрака этой комнаты, до её запаха, до прерывистых стонов, которые она больше не может сдержать.

Девушка с полукриком выгибается мне навстречу, и этот жест отдаётся во мне низким стоном и ещё больше вставшим членом.

Блять, я буду драть её два часа, не меньше.

Я задираю её платье до талии и целую её там, где начинается кружевной край трусиков, ощущая под губами напряжённые мышцы её живота и то, как учащённо бьётся пульс в самой мягкой, сокровенной точке. Мои пальцы скользят под тонкую резинку, проникая под неё пальцами.

Девушка замирает.

– Малыш, что такое? – спрашиваю я.

Она тут же сводит ноги и испуганно, не очень внятно говорит:

– Я… У меня ещё ни с кем... Не было секса...

Алкогольным мозгом пытаюсь переварить, что она сказала.

А затем я осознаю, ЧТО она сказала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рывком поднимаюсь на руках и нависаю над ней.

– Ты серьёзно?! А если бы я тебя… Блять, прости, малышка, ты такая сладкая, что не могу удержаться от поцелуев.

Впиваюсь в её губы, словно без неё умру от жажды. Целую жёстко, без прежней нежности. Она стонет мне в губы, плавится под моими руками, становится со мной единым целым даже без секса.

Безумие какое-то.

Сквозь атмосферную музыку слышу нарастающие панические крики. Ничего не понимаю, как со стуком распахивается дверь и какой-то мужик орёт:

– Облава, облава! Менты приехали!

Вот же блять!

Дорогие читатели!

Если вам нравится история, поддержите книгу звёздочкой - мне будет приятно :)

Глава 3. Алина

То, как меня целует этот незнакомец – лучшее, что со мной происходило за всю мою жизнь.

Мой рот будто создан для его рта, а тело больше не подчиняется мне. Оно откликается только на его прикосновения.

Его поцелуи меняются: то медленные, будто он изучает каждую мою реакцию, то нетерпеливые, жадные, словно времени у нас катастрофически мало. Он словно чувствует, когда я замираю, и когда мне нужно больше и подстраивается под это.

Идеальный.

Мои пальцы сами находят его плечи, цепляются за ткань рубашки, будто боятся отпустить и потерять его в следующую секунду.

Время вокруг замирает.

Остаётся только неоновый свет, сбивчивое дыхание и ощущение, что весь мир сузился до этой комнаты и нас двоих. Его руки скользят по моей спине, и сердце бьётся так громко, что, кажется, он слышит каждый удар.

Я тону в его касаниях и поцелуях, теряя грань между реальностью и желанием.

Когда его ладони становятся смелее, я всё же нахожу в себе силы остановиться и тихо предупреждаю о том, что я невинна.

Сначала он в шоке, а затем замирает всего на мгновение и снова целует меня так, что я обо всём забываю.

И именно в этот момент реальность врывается в мою эйфорию слишком резко.

Где-то за дверью поднимается шум, слышны крики, тяжёлые шаги.

Облава на вечеринку.

Пока я растеряна, парень быстро ориентируется: поправляет на мне платье, суёт мне в руки клатч, лежавший на полу, и крепко сжимает мою ладонь.

– Побежали, красотка. Я знаю, как выбраться и не нарваться на полицию. На каблуках справишься?

Я киваю, не успевая толком подумать.

Мы вылетаем из комнаты. В коридорах паника: люди мечутся туда-сюда, кто-то спорит с полицикй, кто-то кричит, кто-то нервно смеётся.

А мы ещё минуту назад были отрезаны от всего этого хаоса.

– Сюда.

Он тянет меня к незаметному служебному выходу под лестницей. Мы выбегаем из здания и почти сразу ныряем в тёмный переулок между домами, затем быстрым шагом проходим к соседним домам. Здесь в темноте наконец можно перевести дыхание.

Я тихо смеюсь от адреналина, алкоголя и нереальности происходящего.

– Нам пора расходиться, – говорит он вполголоса. – Если задержимся, нас могут поймать. И ты простудишься без верхней одежды, всё-таки февраль на дворе, езжай скорее домой. Дай мне номерок от гардероба -- я на днях вернусь сюда и вызволю наши куртки.

-- Я без куртки, на такси приехала, -- рассеянно отвечаю я. -- Тем более в этом году зима тёплая, нет снега и морозы не сильные.

Мы стоим слишком близко друг к другу для людей, которым вот-вот нужно разойтись. Где-то неподалёку всё ещё слышны голоса полиции и крики людей.

Он смотрит на меня несколько секунд, словно пытаясь рассмотреть, но в полумраке ничего не видно.

– Мы ещё встретимся? – обеспокоенным шёпотом спрашивает парень, беря меня за руки и согревая их.

– Ты можешь оставить мне купюру с твоим номером телефона, раз салфеток под рукой нет, – наглею я. – Тогда я тебе позвоню.

Алкоголь делает своё дело: не только раскрепощает, но и развязывает мне язык.

– Ручку не захватил, красотка. – смеётся он. – Может, дашь профиль в соцсети?

Я задумываюсь всего на секунду и называю второй аккаунт. Тот, по которому непонятно, что это я.

– Лина Рай? – переспрашивает он.

– С Барби на аватарке, – уточняю я.

Я киваю и достаю телефон из клатча, чтобы заказать такси, а ему в этот момент кто-то звонит и он отходит в сторону, чтобы поговорить.

– Добавил тебя в друзья, – говорит он, вернувшись.

– Хорошо, позже добавлю, как буду в такси. Машина уже близко.

Когда подъезжает машина, парень открывает мне дверь и задерживает взгляд на водителе чуть дольше, чем нужно. Запоминает, что ли?

Но перед тем как я сажусь, он целует меня: так же страстно, как на вечеринке.

– Не пропадай, Лина Рай, поняла? Напиши, как доедешь домой.

Я улыбаюсь и закрываю дверь. В такси дремлю: мне снятся поцелуи с незнакомцем с вечеринки, а его голос словно мне знаком... Приглядываюсь к нему во сне и вот как будто бы я уже понимаю, кто передо мной, как водитель меня будит, и я остаюсь ни с чем.

Дома первым делом ставлю телефон на зарядку и иду в душ, смывая с себя алкоголь, шум клуба и остатки адреналина. И затем сразу иду отсыпаться.

А утром, едва открыв глаза, с жуткой головной болью и похмельем, хватаю телефон, чтобы отключить настойчиво орущий будильник. И вижу вчерашнее уведомление от своего запасного аккаунта:

Заявка в друзья от пользователя: Макс Ковалёв.

Это заставляет меня полностью проснуться и тупо уставиться на экран.

Потому что это мой сводный брат.

Дорогие читатели❤️

Если вам нравится моё творчество, не забывайте подписаться на мою страничку, чтобы быть в курсе всех новостей и новинок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4. Максим

Из-за звонка Оксаны пришлось потерять две минуты драгоценного времени, которое я мог бы потратить на девочку, на которой так сегодня залип.

Уму непостижимо. Я думал, что кроме Алины никто не способен меня увлечь настолько. Но тут прямо с первого взгляда пробрало.

По ощущениям было примерно так же, как я влюбился в свою сводную сестру, как только впервые увидел её несколько лет назад.

Только вот было две проблемы: мы были родственниками в глазах всех и Алине было шестнадцать, а мне двадцать. И я подумал, что поехал крышей от недотраха, раз запал на мелкую сводную сестру, поэтому ударился в учебу, работу и принялся развлекаться со всеми подряд девчонками, чтобы выбросить Алину своей головы.

Но перед глазами всегда стоял её образ, особенно её огромные голубые глаза и светлые волосы. Она не выходила из мыслей. И все последние три года встречи с ней или семейные встречи с ней и родителями превращались в пытку для меня. Но я старался добросоветсно выполнять роль брата.

– Ну что, тебе понравилось? – щебечет Оксана, когда я подбираю её около какой-то кафешки. – Я вот была с тремя одновременно, м-м-м, какой это кайф!

Кошусь на неё, не произнося ни слова. Клянусь, знал бы, что она такая шлюха – ни за что бы не женился. Встречались и встречались, на кой хер мне приспичило жениться на той, кто внешне похожа на Алину?

– Маааакс, – тянет жена. – Ты обиделся?

– Нет, – односложно отвечаю я и включаю поворотник.

– А тебе удалось подцепить кого-то? Может, двух девочек? Это же мечта многих парней.

Молчу, крепко сжимая руль. А у самого перед глазами стояло восхитительное тело Лины и ощущения, которые я испытал рядом с ней.

– Нет, – вру и не краснею.

– Ага, потому что ты был занят тем, что засовывал язык в рот своей сестре! – резко выдаёт Оксана.

Я охуеваю.

– Чего? Ты с дуба рухнула? Или тебе членом последние мозги вышибло? – рычу я.

– Ладно ты не заметил, что это она, но она-то наверняка поняла, что это ты! – исходит на говно она. – Что за трэш, Максим!

Крепко сжимаю кулаки.

Та сладкая девочка – моя Алина?

– Трэш, Оксана, это то, что ты ебёшься при живом муже с чужими мужиками. Я на такую хуйню не подписывался при заключении брака.

– Ну давай я тоже со своим братом засосусь! – истерично кричит она.

– Мы с Алиной не кровные родственники, в отличие от вас с Марком, – говорю спокойно.

Будь проклят тот день, когда я женился на этой истеричной ебанутой суке. А ведь до последнего она казалась милой и невинной девочкой.

Такой как Алина. А после брака начался пиздец, который привёл нас к сегоднянему дню.

Даже несмотря на то, что я женился на Оксане, которая пиздец как похожа на мою сводную сестру, Алина всё равно живёт в моей голове.

Наверное поэтому моё подсознание искало именно Алину на этих тупых вечеринках. И нашло же.

Только вот что она там делала? Я сильно сжимаю руль, прямо до скрипа.

– Ты пила? – перебиваю Оксану, даже не слушая, что там она говорит. Заебала.

– Нет.

– Тогда садись за руль, я пил. Буду спать, едь молча, блять.

Меняемся с ней местами. Точнее, я даже сажусь на заднее сиденье. Не хочу сидеть с ней рядом, противно.

До дома Оксана довозит нас в тишине. Закидываю ей три тысячи на карточку перед тем, как она отдаёт мне ключи от машины.

– Я скинул тебе деньги на такси, езжай к себе, – устало говорю я, сжимая ключи в ладони.

– А ничего так, что я тут тоже живу и тоже устала сегодня? – огрызается Оксана и недовольно топает ногой.

– Ебаться с тремя устала, Оксан? Это моя квартира, я хочу побыть один. Охране скажу тебя не пропускать на территорию

моего

ЖК, даже не найдейся. На такси доедешь с комфортом до своего дома.

Она усмехается.

– Ревнуешь, Ковалёв? Признай это.

– Нет.

Схуяли ревновать ту, кого я так и не смог полюбить после конфетно-букетного периода и спада бушующих гормонов. Это я чётко осознал сегодня, после поцелуя с Линой. Уважать – уважал, заботился, до первой свингер-вечеринки. Я до самого конца думал, что это какой-то прикол, и думал, что мы просто будем там вдвоём в таком странном месте – мало ли, что ей захотелось. Может, вдохновения и поглазеть на других. Но нет.

Оксанке было похуй, что меня чуть не стошнило от этого зрелища ещё в первый раз. И после этого я к ней не прикасался и пальцем, а был в глубокой задумчивости и тумане головного мозга от шока целую неделю. До сегодняшней поездки.

Но сладкая девочка Лина – на пьяную голову я не уверен, что это была моя сводная сестра, несмотря на слова Оксаны – вернула мне способность снова ясно мыслить, за что ей большое спасибо.

– Оксан, мы разводимся, – говорю жёстко, не оставляя ей выбора.

Давно пора заканчивать эту хуйню.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5. Алина

Макс Ковалёв:

Твои губы созданы для поцелуев.

Макс Ковалёв:

Малышка, ты свела меня с ума.

Макс Ковалёв:

Увидимся сегодня?

Все эти три сообщения я получила с разницей в пять-семь минут от Максима на аккаунт Лины. Правда, увидела их только что, когда сделала себе воды с лимоном и мятой – ничего другое в меня не лезет. Что за убойные коктейли вчера были: я выпила всего половину одного из них, а голова кружилась как будто я выпила не знаю сколько.

Сделав несколько глотков, я иду в душ, надеясь смыть с себя остатки вчерашнего вечера, но зеркало приготовило мне сюрприз.

В отражении я в ужасе замечаю засосы на шее: очень яркие и совершенно не собирающиеся исчезать сами по себе.

– Чёрт… – шепчу я и принимаюсь срочно замазывать всё тоналкой.

Родители обещали заехать ближе к вечеру, и если мама увидит засосы – мне конец. Я безмерно им благодарна за то, что они купили мне квартиру к восемнадцатилетию, и, возможно, именно поэтому принципиально не беру от них ни копейки: учёбу оплачиваю сама и стараюсь доказывать, что уже взрослая и самостоятельная.

Хотя иногда это ощущается как очень сомнительное достижение.

Главное чтобы с ними не было Макса.

Но, вроде бы, по субботам он обычно тусуется с друзьями… По крайней мере, раньше так было.

И что вообще ему писать в ответ на такие волнующие сообщения?

Видимо, вчера он меня тоже не узнал, как и я его. Полумаски, полумрак, алкоголь… Всё это странным образом облегчает ситуацию. Можно просто сделать вид, что ничего не было.

Я почти убеждаю себя в этом, но неосознанно касаюсь губ и тут же вспоминаю его умопомрачительные поцелуи слишком отчётливо и живо. И чувствую, как мне становится жарко.

Лина Рай:

Я плохо себя чувствую, похмелье.

Улыбаюсь, довольная тем, что он точно отстанет после такого, но ответ от него приходит почти сразу.

Макс Ковалёв:

Давай заеду, привезу тебе своё фирменное блюдо – корейский антипохмельный суп. Я отлично умею его готовить.

мне хочется заорать:

«Знаю! Ты готовил его постоянно после своих вечных попоек, пока не съехал от родаков!»

Но, разумеется, ничего такого я не делаю.

Я просто смотрю на сообщение и нервно раздумываю, что делать дальше.

Наверное, лучше будет его игнорировать. Да. Так и сделаю.

Я ставлю диалог с Максимом в беззвучный режим и включаю астрологический прогноз на этот месяц от любимого блогера Жемчужинки.

Прогноз длится больше часа, и я старательно слушаю, что ждёт Водолеев в ближайшие уже двадцать семь дней.

Жемчужинка говорит вдохновлённо: Венера входит в благоприятный аспект с Юпитером, а это, по её словам, сулит судьбоносные знакомства. Карта Влюблённые выпадает рядом с Колесом Фортуны – любовь, резкий поворот событий, шанс, который нельзя упустить.

А потом она загадочно улыбается и добавляет про Императрицу: семью, свадьбу и даже возможную беременность для тех, кто уже на грани больших перемен.

Я фыркаю и делаю несколько глотков воды.

Это всё точно мимо меня.

Голова всё ещё тяжёлая после вчерашнего, во рту неприятный привкус, а тело будто ватное. Каждое резкое движение отдаётся неприятной пульсацией в висках.

Мне бы воды, сна и полное отсутствие гостей на ближайшие сутки.

И именно в этот момент раздаётся звонок в дверь, от которого я морщусь.

Родители что ли решили приехать раньше?

Я ещё даже толком в себя не пришла, не убралась, да и выгляжу, мягко говоря, не как примерная дочь.

– Иду! – кричу я на всю квартиру и бегу к входной двери.

Открываю её и совершенно не ожидаю увидеть на пороге Максима.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6. Максим

Поспав всего около двух часов часов, я тащусь в душ, чтобы прийти в себя от ночных приключений. Оксана, естественно, устроила сцену прямо на улице, но я быстро ушёл, предупредив охрану не впускать её.

Мне нужно было провести несколько часов одному и о многом подумать.

– Я девственница…

Бля, я вспоминаю эту фразу Лины-Алины и у меня тут же встало всё: и хуй, и сердце.

Мозг дорисовывает картину того, что у нас могло бы быть, если бы нас не прервали вчера.

Пиздец, хорошо что она столкнулась со мной, иначе какой-нибудь ебанат натрия поимел бы её грубо, не обращая внимания на её невинность.

Я бы морду разъебал ему тогда. Всю страну бы, блять, перерыл, в поисках уёбка.

Осталось проверить, точно ли это была моя сводная. Хоть сердце и кричало «да», разум требовал доказательств.

Ну а чем имя Лина тебе не доказательство?

Спустя пятнадцать минут выхожу из душа, ероша влажные волосы. Беру в руки телефон и открыв чат с Линой Рай, пишу ей сообщения. Со встречи со мной она сливается.

Хмыкаю. Ожидаемо. Придётся действовать напролом.

Я знаю что сегодня к сестре должны приехать родители ближе к вечеру они меня приглашали, но я отказался. А сегодня я думаю, что это идея не так плоха.

Приеду-ка я к ней в гости чуточку раньше. Мне нужно понять, точно ли это была Алина, узнала ли она меня и что вообще из вчерашнего вечера помнит.

Быстро собравшись, я выхожу из дома и сажусь прогревать машину, пока курю и вбиваю адрес Алины в навигатор. По пути заезжаю в кондитерский магазин и покупаю её любимый торт “Наполеон”.

Подъехав к её дому несколько минут стою и снова курю, раздумываю над ходом диалога. С чего вообще начать?

Прихожу к выводу, что диалог сложится как-нибудь сам собой. Охраны у её ЖК нет, поэтому я беспрепятственно поднимаюсь на нужный этаж и нажимаю дверь нажимаю кнопку звонка. Слышу крик “Иду!” и меня это забавляет.

Мне открывает дверь Алина, одетая в короткие домашние шорты и розовую толстовку. От взгляда на неё, как обычно, меня прошибает словно током. Хорошо, что она не в тонкой маечке, иначе я бы уже сорвался и без всяких разговоров.

Она явно тоже не ожидала меня увидеть, потому что округляет глаза и с нотками паники в голосе спрашивает меня:

– Максим? Ты что тут делаешь?

Замечаю, как сводная сестра неосознанно кладёт ладонь на то место на шее, где я вчера оставил засосы. Словно прикрывая именно их, хотя там ничего не видно. Замазала, что ли?

Или это всё-таки была не она?

– Разве так встречают гостей, сестрёнка? – пряча улыбку, спрашиваю я. – Я тебе торт привёз, между прочим.

Протягиваю руку с пакетом из кондитерской, и её глаза загораются.

– Спасибо! Но я не ждала сейчас никого, а планировала убираться так как вечером родители приезжают, – она делает паузу и предлагает: – Можешь помочь мне с уборкой, вдвоём быстрее будет.

Я хмыкнул. Знает, что я не особо люблю уборку и решила поскорее выпроводить меня. Умно.

– Да без проблем, Алин.

Захожу, закрываю за собой дверь и отмечаю то, как стало уютненько у неё в прихожей.

– Иди сюда, – притягиваю я её к себе и обнимаю. – Сто лет уже не виделись.

Алина замирает в моих объятиях. А я, пользуясь случаем, утыкаюсь с носом в её шею. И мой нос улавливает тот самый сладкий аромат, который я учуял на девочке ночью.

Это точно была она.

В следующий миг у меня слетают тормоза. Я прижимаю Алину к стене, мягко хватаю её хрупкие запястья, завожу ей руки над головой и завладеваю пухлыми губами, о которых столько лет мечтал.

К сожалению, нейросеть никак не хочет генерировать нужную позу поцелуя, поэтому только так вышло))

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7. Алина

Я снова не могу сопротивляться его напору, как и вчера. Да мне и не хочется…

Кажется, уборка откладывается на неопределенное время.

– Это была ты… – шепчет Максим в перерывах между поцелуями.

А я вся трепещу от его нежности вперемешку с властностью.

Если бы я сказала самой себе пару лет назад, что я буду с ним целоваться – у меня был бы настоящий шок. Ведь я была влюблена в него, такого красивого и взрослого, с момента первой встречи. Он стал моей первой подростковой влббленностью, но он настолько отстранённо или нейтрально вёл себя со мной, что любое изредка проскользавшее тёплое взаимодействие по отношению ко мне настораживало.

А тут такая резкая смена отношения и так горячо…

На пол падает что-то шелестящее и тяжёленькое, судя по звуку. А, это упал пакет с тортом.

– Торт, – шепчу я, а он рычит:

– Похуй на торт.

И снова его требовательные губы на мне, а одна рука пробралась под толстовку к груди и осторожно играет с соском.

Я издаю стон и выгибаюсь, прижимаясь ближе к Максиму.

– Какая ты секси, – выдыхает он мне прямо в губы и снова целует так, что я забываю обо всём.

Коленом он раздвигает мои ноги, словно ощущает, что я теку от его поцелуев, как ненормальная. Мои пальцы вцепляются в его волосы.

Вот уже обе его руки под моей толстовкой играют с грудью. Это так приятно… Он подхватывает меня под бёдра, я ногами обхватываю его и ощущаю вставший член своей киской.

Максим несёт меня в гостиную, кладёт на диван и ложится на меня сверху, не переставая целовать меня, вжимается в меня пахом. Чувствую, что шортики скоро совсем промокнут.

Слово прочитав мои мысли, Максим ведёт одну руку вниз, проникая под ткань. Стону ему в губы, потому что никто меня там ТАК не трогал, даже я сама.

Но Макс только углубляет поцелуй, и я сдаюсь, потому что хочу его так же сильно как он меня. Моё тело подчиняется ему.

Его пальцы осторожно касаются меня там и ощущает голую кожу. Мой мозг словно теряет связь с реальностью от этого прикосновения.

– Бля-я-я, – шепчет Макс мне в губы. – Алина, малышка, я прям щас кончу. Я столько об этом мечтал…

А я тоже готова кончить, потому что его пальцы творят что-то невообразимое: растирают влагу по моим складочкам, изучают меня.

– Ебать какая ты влажная для меня, – шепчет Макс.

Его пальцы осторожно дотрагиваются до клитора, отчего я вся дрожу и широко открываю глаза, натыкаясь на замутнённый взгляд Максима, которым он смотрит. На моё лицо.

Боже, что за приятные ощущения. Меня начинает словно мелко потряхивать изнутри.

Жар заливает всё моё тело, от его прикосновений по всему телу проходят разряды тока, мне одновременно и страшно, и очень приятно.

– О Боже, Маааакс, – задыхаюсь я от накативших чувств.

Он тоже тяжело дышит.

– Давай, детка, кончай, – командует он и слегка ускоряет мягкие круговые движения пальцами.

Я закрываю глаза от накативших острых ощущений и захожусь в крике, который Макс тут же ловит поцелуем, и испытываю свой первый в жизни оргазм.

Меня трясёт, словно из меня изгоняют демонов, в теле появляется лёгкость, а в голову приходит такая непривычная пустота, словно я – зефирка.

Часто дышу, а Максим дышит так же тяжело, пока покрывает поцелуями моё лицо. В его руках так уютно.

Я улыбаюсь от этих приятных ощущений, но медленно на меня накатывает волна ужаса: что я наделала?

Я же буквально текла в его объятиях и от его поцелуев, впервые кончила от его пальцев, а он женат! И к тому же мой сводный брат, и неважно, что он мне нравится!

Как я умудрилась так низко пасть?!

Внимание!)) Как только наберётся 50 подписчиков у меня на странице, я сниму с него футболку в одной из следующих прод (картинкой, а может и не одной). Так что подписывайтесь :)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8. Максим

Я почти кончаю сам, когда наблюдаю за оргазмом Алины. Ссдерживаюсь, стараясь сохранить ясность мыслей, но думаю уже не совсем головой.

Поэтому не сразу понимаю, как она начинает вырываться из моих рук.

– Пусти!

Опираюсь на руки и нависаю над ней, жадно изучая лицо. Она испуганно смотрит на меня круглыми глазами.

– Малышка, ну чего ты испугалась? – спокойно спрашиваю я.

– Что мы делаем? – шепчет она и её глаза наполняются страхом. – Максим, нам нельзя…

– Почему? Между нами нет родства. Законом тоже не запрещено, – методично разбиваю все её аргументы о логику я.

– Издеваешься? Ты женат…

Снова прерываю её:

– Недолго осталось. Я сегодня подал на развод, жду, когда Оксана заполнит свою часть заявления.

– И зачем?! – она возмущена до глубины души.

– Чтобы быть с тобой, глупая.

Говорю часть правды, а поведение Оксаны умалчиваю: нечего травмировать всех рассказами о ней. И это не по джентельменски.

Алина замирает, смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Ты же меня недолюбливаешь, – выпаливает она. – Это какой-то розыгрыш, Макс?

Алина нервно упирается руками мне в грудь и пытается выползти из-под меня. Я не пускаю.

Наоборот, беру её за подбородок двумя пальцами и заставляю посмотреть на себя, несмотря на то, что она барахтается как котёнок подо мной.

– Я тебя очень даже долюбливаю, – хмыкаю я и красноречиво прижимаюсь к ней стоящим членом. – Вот настолько, понимаешь?

Она жутко смущается и облизывает губы. Бля. Не целовать её, не целовать. Сначала нам надо поговорить.

А до этого мне надо сделать что-то со стояком, а то яйца болят уже. Не буду же я просить свою фиалку-сводную сделать мне минет или хотя бы дать подрочить на неё.

Явно упадёт в обморок. Поэтому буду ждать столько, сколько надо, попутно постепенно раскрепощая её.

– Сделаешь чай или кофе? – прошу её я. – Я отойду в душ, потом поговорим.

Алина кивает, получает от меня лёгкий поцелуй в губы, от которого замирает на месте.

Усмехнувшись, я встаю с дивана и снимаю толстовку вместе с футболкой.

Красуюсь перед сводной сестрой своим телом, понимая, какое впечатление на неё это производит.

Пусть теперь думает обо мне перед сном, если раньше не думала.

– Любуйся, но не забудь про торт, – со смешком напоминаю я, видя, как Алина пожирает меня взглядом и её сладкий рот приоткрывается от созерцания меня красивого. – И полотенце дашь?

В душе я освобождаюсь от оставшейся одежды – джинсы тоже решаю снять здесь, чтобы совершенно не смущать Алину – и, повесив розовое полотенце на обогреватель, включаю воду.

Становлюсь под струи воды, закрываю глаза и обхватываю член рукой. Представляю, что Алина сейчас со мной, в душе, и это её рука. Мягко, на средней скорости, начинаю водить ладонью вверх-вниз по всей длине.

Вспоминаю её выражение лица в предоргазменном и оргазменном состоянии и ритм всё-таки сбивается. Становится резче, быстрее. В самом низу нарастает напряжение.

Какая мокрая она была, когда я её потрогал, я думал, я умру и не воскресну от этого. И ведь это её реакция на меня.

Алина тоже меня хочет, именно меня, а не незнакомца с вечеринки. Пиздец, открытие дня прямо.

Все мышца напрягаются, дышу чаще. Чувство внизу становится почти болезненным.

Рука начинает двигаться ещё быстрее.

С очередным движением вверх сознание зависает и струи спермы бьют прямо на кафель на стене душевой кабины.

Я выдыхаю и обессилено прислоняюсь лбом к стене, пытаясь восстановить дыхание и не упасть от чувства расслабленности.

Приятнее было бы только в её киске, но об этом даже думать опасно, чтобы снова не вызвать у себя каменный стояк. Поэтому переключаюсь на мысли о работе, что надо не забыть проверить всё, что можно, на предмет уязвимостей и вирусов.

Кстати об уязвимостях и вирусах: ставлю в уме галочку снова провериться на все ЗППП после того, как увидел, что вытворяет Оксана. Я и так делаю чекап всего здоровья раз в полгода, но тут…

Проверюсь вообще на всё-всё-всё перед тем, как лишать девственности Алину.

Вот чёрт, снова встал при мыслях о сексе с ней. Что малышка творит, даже не находясь в одной комнате со мной.

Наверное, когда все мои настоящие и будущие фантазии о ней воплотятся в реальность, я умру счастливым человеком.

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в свою молодежную новинку

Училка для бабника:

Будет горячо ????❤️

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Аннотация:

Ей двадцать девять. Мне двадцать два.

Она – моя новая преподша.

Я – самоуверенный бабник, привыкший получать то, что хочу.

Она умная, сексуальная и совсем не впечатлилась моими подкатами.

Похоже, она слишком хорошо знает таких, как я, чтобы воспринимать мои красивые слова всерьёз.

Но чем сильнее я пытаюсь добиться её, тем больше понимаю, что её не так-то просто соблазнить.

И это чертовски меня бесит. Но она всё равно будет моей, чего бы мне это ни стоило.

???? Первую неделю новые главы каждый день

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ:

Глава 9. Алина

Пока Макс идёт в душ, словно у себя дома, я прихожу в себя от всего, что произошло и ругаю себя последними словами. Мысли путаются. Меня накрывают стыд, смущение, неловкость, паника – всё сразу. И при этом сердце колотится как бешеное от накрывших эмоций.

Ещё и чай с тортом с ним пить! Так и представляю это неловкое молчание. О чём говорить-то? О том, как было приятно и как я хочу ещё?

Со стоном прячу лицо в ладони и делаю глубокий вдох выдох.

Надо успокоиться.

Встаю, иду сначала в комнату надеть спортивные штаны вместо шортов, затем в прихожую за тортом. Слышу плеск воды в ванной комнате, когда прохожу мимо, и перед моим внутренним взором тут же нарисовывается яркие картинки того, как мой сводный брат принимает в ванную. Внизу живота тут же образовывается тугой узел и снова становится влажно.

Я закусываю губу: это всё сейчас совсем ни к чему. Поэтому, отмахнувшись от назойливых мыслей, быстро поднимаю торт, иду с ним на кухню и осторожно достаю упаковку из пакета.

Вижу, что торт слегка помялся, но кажется цел.

Отмеряю нужное количество воды для двух чашек кофе, ставлю чайник и принимаюсь разрезать торт. Кладу по кусочку на две симпатичные белые тарелки с чешскими гусями – эти милые гуси когда-то мне понравились с первого взгляда, поэтому у меня почти вся посуда с ними.

Чайник довольно быстро вскипает, готовлю две чашки кофе и ставлю их на стол. Максим обычно пьет кофе без молока и без сахара, поэтому я наливаю сливки только себе, ставлю тарелки с тортом на стол и наконец сажусь наслаждаться вкусным тортом.

Я настолько сосредоточена на всех процессах, которые делаю, потому что пытаюсь не думать о том, что произошло в гостиной минут десять назад.

Отправляю в рот первый кусочек торта и тут же им давлюсь: на кухню входит Максим в одних джинсах, с влажными растрепанными волосами. С них капельки воды капают на его грудь и стекают ниже по животу к краю низко сидящих джинсов.

Невольно сглатываю, проследив за стекающей капелькой до самого конца её пути, а затем медленно, с трудом оторвав взгляд от пресса Макса, возвращаюсь к его лицу и глазам.

Этот искуситель смотрит прямо на меня и криво улыбается.

– Нравится такой вид? – беззастенчиво спрашивает он. – Переезжай ко мне, будешь целыми днями любоваться.

Я не нахожу, что сказать, и опускаю взгляд на торт.

И так ситуация хуже некуда, а он ещё расхаживает тут полуголый с внешностью и фигурой фотомодели, моё бедное сердечко не выдержит!

Я остервенело втыкаю ложку в свой кусок торта, который ни в чём не виноват, и отправляю огромный кусок в рот.

Макс тем временем отодвигает стул напротив меня и садится. Вижу, как он придвигает к себе чашку, и мой взгляд зависает на его пальцах и руках.

Красивые мужские руки – это моя слабость, а его руки были именно такими в моём понимании.

Он словно читает мои мысли и протягивает свою чайную ложку к моему куску торта, чтобы я смогла без зазрения совести полюбоваться его руками.

– Эй, у тебя свой есть! – восклицаю я и успеваю спасти свой торт от посягательства, и с возмущением смотрю на Максима.

И пропадаю в этих карих смеющихся глазах.

– Зато ты на меня посмотрела, Алин. Что за внезапное смущение? Сколько раз я на даче предков перед тобой в таком виде ходил?

– Это другое, – мямлю я.

– Чем? – интересуется он и встаёт, подходит ко мне и наклоняется, оперевшись одной рукой на стол, а другой – на спинку моего стула. Карие глаза обжигают, смотрят то в мои глаза, то на мои губы. – Чем другое?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тарелки Алины вот такие:

Глава 10. Максим

– Тем, что ты так близко, – пищит Алина и нервно ищет, куда бы сбежать. По взгляду вижу.

Она подныривает под мою руку и пытается сбежать. Ну уж нет. Рефлексы срабатывают быстрее мыслей. Я перехватываю её за талию и резко притягиваю обратно к себе. Теперь я держу её крепко, двумя руками, смыкая их в замок у неё на животе.

Спина Алины вжимается в мою грудь, и я чувствую каждый её учащённый вдох. А её упругая задница снова просто идеально прижимается к моему паху, и я уже не в силах контролировать реакцию тела на такую близость.

– Куда сбегаем? – осведомляюсь я. Знаю, что она никуда не денется.

– Максим, пожалуйста, – просит она, пытаясь звучать строго, но выходит жалобно и так возбуждающе. – Доешь торт и уходи.

– А если не хочу? – шепчу я в ей ушко и начинаю его покусывать. Одновременно с этим подаюсь бёдрами вперёд, специально толкаясь вставшим, напряженным членом в мягкую ложбинку её попки. Пусть знает, что со мной делает.

– Макс! У тебя что, недотрах?

– Можно и так сказать. Я всю ночь думал о тебе, Алин.

Мои руки, кажется, действительно живут своей жизнью, отдельно от мозга. Одна ладонь уже скользит вверх по её боку, пальцы нащупывают собачку молнии на кофте, начинают тихонько тянуть её вниз. Вторая рука двигается в обратном направлении и замирает прямо над резинкой, чувствуя, как под моими пальцами вздрагивают мышцы.

– Максим, это… всё как-то… – её голос срывается на всхлип, но она не пытается вырваться. Только стоит, вся напряженная, как струна.

Я тяжело вздыхаю. Останавливаюсь. Убираю руки от молнии и просто крепко, очень крепко обнимаю её двумя руками, прижимая к себе.

Я зарываюсь носом в её волосы на затылке, вдыхаю этот пьянящий аромат. Алина стоит рядом, вся такая тёплая, желанная, вкусная и сводит меня с ума одним своим существованием.

– Я уже всё сказал и всё решил, Алин, – говорю глухо, в её макушку. – Мне плевать, сколько времени придётся тебя добиваться. День, месяц, год. Мне всё равно.

– Зачем? – шепчет она еле слышно.

– Я уже отвечал на этот вопрос. Но могу повторить, мне не трудно.

Я разворачиваю её к себе, чтобы видеть лицо. Беру за плечи, слегка сжимая. Глаза у неё широко раскрыты, губы припухшие и это чертовски заводит.

– Алина, ты мне нравилась всегда. Я понимаю, что сложно несколькими словами перечеркнуть годы тех непонятных отношений, которые у нас были, но я буду стараться.

Мягко целую её в губы. Руки держу на плечах, не позволяю себе лишнего, хотя каждая клетка тела вопит снова прижать её к стене. Но когда она отвечает... Господи, когда она отвечает и сама робко кладёт руки мне на грудь, начиная изучать пальцами мой торс, это сносит крышу окончательно.

Ладони сами скользят вниз, по спине, к упругим ягодицам. Я запускаю пальцы под резинку её штанов и сжимаю обе половинки, вминая в них свои ладони.

Алина громко выдыхает мне в рот, и её тело перестаёт сопротивляться, она неосознанно подаётся бёдрами навстречу, прижимается ближе ко мне. Я углубляю поцелуй и теперь буквально трахаю языком её рот, жадно, глубоко. Она стонет, её пальцы впиваются мне в плечи и она обмякает, становится податливой и тягучей, как мёд. Уже вся дрожит от возбуждения, моя сладкая.

Блять, пиздец как я хочу её.

Не выдержав, я резко, одним движением, стягиваю с неё штаны вместе с трусами. Она ахает от неожиданности, но я уже опускаюсь перед ней на колени. Времени на нежности нет, только жажда.

Я пробираюсь к её влажному, горячему центру. Пока Алина не сообразила, что происходит и ловит ртом воздух после поцелуя, я касаюсь языком её влаги.

Еба-а-ать. Сердце пропускает удар, а потом пускается в бешеный, неконтролируемый пляс. От её персикового вкуса у меня темнеет в глазах. Сначала я просто провожу языком по нежным складочкам, собирая эту влагу, пробуя её на вкус, сходя с ума. Но она такая мокрая, что её складочки сами гостеприимно распахиваются под напором моего языка.

Я проникаю внутрь, языком чувствуя её жар, её дрожь.

– Ох, Макс, ты… Ах! – её стоны словно музыка для ушей.

Я ухмыляюсь про себя, не прекращая движения. Сейчас я доведу тебя до лучшего оргазма в твоей жизни, сестрёнка.

До такого оргазма, который сотрёт память обо всех, кто был у тебя до меня.

Большое спасибо всем за лайки и комментарии! Вы очень поддерживаете меня и книгу! Не забывайте подписаться на мою страничку, чтобы быть в курсе всех новостей и новинок ❤️

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11. Алина

О Боже.

Я пытаюсь отпихнуть голову Максима ОТТУДА, честно пытаюсь – ладони упираются ему в лоб, пальцы сжимаются в кулаки, но моётело предательски живёт своей жизнью.

Оно выгибается навстречу, мышцы живота сводит судорогой, и в итоге мои пальцы вместо того, чтобы оттолкнуть, зарываются в его жёсткие, чуть влажные волосы и притягивают его ближе.

Я чувствую, как его нос утыкается в мой лобок, как его настойчивый, горячий язык проникает в самую сердцевину, и это настолько интенсивно, что перед глазами плывут круги.

– Твоё тело лучше тебя знает, что ты хочешь, – изрекает сводный брат, и его голос вибрирует прямо там, отдаваясь во мне низким, чувственным гулом.

Ну и зачем он остановился?! Зачем, зачем, зачем?!

В голове туман, внизу живота пожар, и я готова взвыть от этой пытки. Рука сама тянется вниз, я надавливаю ему на затылок, умоляя без слов: продолжай, не смей останавливаться, мне плевать на всё, только не лишай этого.

Но Макс лишь усмехается и, подхватив меня под ягодицы, в одно мгновение усаживает на холодную поверхность стола.

Я вздрагиваю от контраста: горячее тело и прохладное дерево. Рядом звякает ложка и задетые тарелки, но мне плевать.

Максим снова опускается на колени на этот раз медленно, смакуя каждое моё движение. Он окончательно стягивает с меня штаны вместе с трусами и его сильные пальцы смыкаются на моих бёдрах, разводят их в стороны, шире, ещё шире, и я чувствую себя абсолютно обнажённой, открытой, беззащитной.

Он смотрит прямо туда. Изучает. Взглядом, от которого хочется провалиться сквозь землю, но одновременно с этим каждый мой нерв вибрирует от предвкушения.

Он склоняется и целует, сначала мягко, дразняще, обводит языком вокруг клитора, по самому краешку, касаясь едва-едва, как перышком.

Я выгибаюсь, хватаюсь за край стола, а он поднимает на меня глаза и говорит с этой своей хищной усмешкой:

– Если не скажешь, что делала на той вечеринке – не кончишь.

Я хныкаю. Громко, и мне плевать, как это звучит. Что за пытки! Что за садизм!

– Я… я… – слова застревают в горле, потому что он не ждёт ответа, а снова опускает голову, и его язык начинает выписывать узоры. Более настойчиво. Более глубоко.

Он водит им по складочкам, проникает внутрь, вылизывает до умопомрачения, до дрожи в коленях. Ноги и руки трясутся, я чувствую, как по позвоночнику бегут мурашки, как внизу живота закручивается тугой, горячий узел.

Я почти ложусь на стол, теряя равновесие, но краем сознания вспоминаю про торт и в последний момент упираюсь локтями в столешницу, сметая какие-то крошки.

– Ну так что? – он резко останавливается. Просто убирает язык и смотрит на меня снизу вверх, ожидая.

А я готова его убить и трахнуть. Одновременно.

– Случайно пришла! – выпаливаю я, не в силах собрать слова в предложения. – Не знала, что там… Такое! Думала, обычная вечеринка, а там эти… эти… Хотела уйти, но не дали, а потом… Ты пришёл…

Я окончательно смешалась и смутилась. Осознание накрывает ледяной волной: я сижу перед парнем своей мечты на кухонном столе, с раздвинутыми ногами, влажная, растрёпанная, готовая на всё, как последняя шалава.

Щёки вспыхивают, я инстинктивно пытаюсь свести бёдра, спрятаться, закрыться. Но Максим держит крепко: его стальная хватка не позволяет даже пошевелиться. Он продолжает смотреть туда, любуется мной.

Я чувствую его взгляд каждой клеточкой, каждым нервным окончанием.

Внезапно он переводит взгляд мне в глаза. Резко, как пощёчина. И в этих глазах не просто похоть, там что-то другое. Собственническое. Жесткое.

– Не нужно ходить в такие места, сестрёнка, – говорит он тихо, но каждое слово вбивается в мозг. – Там много больших опасных волков, которые от тебя живого места не оставят. А мне придётся их всех убить, если с тобой что-то случится.

Сводный брат целует внутреннюю сторону моего бедра. Нежно, почти благоговейно. Губами проводит по чувствительной коже, поднимаясь выше, к самому сокровенному. И это так контрастирует с его словами, с его хваткой, что у меня перехватывает дыхание.

Он не просто трахает меня языком, он вылизывает каждый миллиметр, словно я сделана из мёда.

Я совсем теряюсь в ощущениях. Это нежно, сладко и приятно до умопомрачения. Словно там, внутри меня, действительно есть какая-то волшебная кнопочка, нажимая на которую, Макс посылает по всему телу волны наслаждения, перемешанные с электрическими разрядами. Они бегут от низа живота к груди, к кончикам пальцев, к макушке.

Я слышу свой голос откуда-то со стороны – тонкий, прерывистый, постанывающий.

Я чувствую, как мышцы живота начинают сокращаться в ритме, который задаёт его язык, как внутри нарастает давление, горячее, невыносимое, требующее выхода.

Ещё немного, ещё чуть-чуть и я взорвусь, рассыплюсь на миллион осколков, утону в этом блаженстве.

Я уже на грани, уже лечу в пропасть, уже чувствую этот сладкий спазм, который начинается глубоко внутри и расходится кругами...

Как тут по всей квартире раздаётся трель дверного звонка.

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в мою новинку про

первую любовь и встречу через время, будет ОЧЕНЬ ОТКРОВЕННО (во всех смыслах): «Бывшие. Игра не окончена»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Аннотация:

– Думала, что я забыл вкус твоих губ, Яна? Три года назад я совершил глупость. Второго шанса я не упущу.

Марк Боголюбов – моя школьная любовь и знаменитый киберспортсмен.

Я теперь тоже киберспортсменка-новичок в профессиональной команде, и готова сражаться за Кубок чемпионата мира со всей планетой.

Вот только никто не предупредил, что по пути к финалу я снова влюблюсь в своего бывшего.

И что скрывать отношения между игроками команд-соперников окажется сложнее, чем выигрывать матчи. Особенно когда для всего мира приходится делать вид, будто между нами ничего нет.

В тексте есть:

???? первая любовь, которая не осталась в прошлом

???? соперники на арене

???? опасность разоблачения в любой момент

❤️‍???? очень откровенно и чувственно

Читать тут:

Поздравление от Максима дорогим читательницам

Девочки, мои хорошие!

Я, конечно, человек прямой и обычно предпочитаю не слова, а действия, но тут особый случай. Восьмое Марта ваш день. И я просто обязан сказать пару тёплых (и не очень) вещей.

Знаете, чем вы меня бесите? Тем, что читаете всё это, представляете, краснеете, а потом делаете вид, что ничего не было. А я всё вижу.

Но сегодня не об этом.

Сегодня о вас. О тех, из-за кого мы, мужики, теряем голову, совершаем глупости и готовы стоять на коленях часами (вы поняли, о чём я). Вы – наше наваждение, наша слабость и наша сила одновременно.

Алина, кстати, передаёт привет и говорит, что торт мы всё-таки доели и... Но об этом позже.

Я хочу пожелать вам настоящего. Не картонных улыбок и дежурных комплиментов, а того, от чего внутри зажигается пожар. Хочу, чтобы вы чувствовали себя желанными каждую ночь и каждый день, а не только по праздникам.

Чтобы были те, кто будет срывать с вас одежду взглядом, но при этом укрывать пледом, когда замёрзнете. Кто будет доводить до исступления, но при этом помнить, как вы любите кофе по утрам.

Будьте такими, какие вы есть. Сладкими, дерзкими, непокорными, влажными от желания и смущения. Мы, сводные братья, бывшие парни, просто мужики с улицы – мы с ума сходим от вашей настоящести.

С 8 Марта, девочки. Целую вас.

Ваш Максим

P.S. Если кто-то из ваших мужчин сегодня не поздравит как надо — стукните, я с ним поговорю. По-мужски. А если захотите

личных

поздравлений — вы знаете, где меня искать. Я всегда рядом. Особенно когда темнеет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12. Максим

Алина резко дёргается от испуга, я замираю. Язык останавливается прямо там, где должен был довершить начатое.

Чёртов дверной звонок. Предки, что ли, приехали? Не рановато они?

Вижу как все мои усилия сходят на нет. Хмурюсь: она же не кончила, но продолжать рискованно. Бля, я ведь даже не знаю, есть ли у родителей ключи от квартиры Алины. Вот они охуеют, если зайдут и увидят меня между ног сводной сестры.

Резко встаю, быстро застёгиваю кофту на Алине, сую ей в руки штаны.

– Я открою, не парься, – подмигиваю ей я. – Это же родители?

– Наверное! – тихо взвывает она и начинает надевать на себя вещи, путаясь в них.

Я внутренне ликую: никаких восклицаний по поводу произошедшего нет, значит, мой коварный замысел понемногу действует – соблазнить и присвоить Алину себе. Навсегда. Она уже моя, просто не подозревает об этом.

Бегу за футболкой под аккомпанемент звонка. В полуголом виде встречать родителей в квартире сестры было бы странно. Ладно б мы все на даче собрались, а тут на её территории… Короче, будет странно.

Надеваю и слышу, как в дверь вставляется ключ и не проворачивается, потому что мы закрыты не на него, а замок изнутри. Бля, точно, я же сам закрывал на замок. Мог бы спокойно закончить начатое.

Впрочем, лишних вопросов по поводу того, что мы так долго открывали дверь, лучше не провоцировать.

Открываю дверь и конечно же вижу дражайших предков, отца и мачеху. Родители абсолютно не выглядят удивленными фактом того, что в квартире Алины я. Видимо, заметили мою машину.

– Ты же не хотел ехать, Максим? – обняв меня, спрашивает мачеха.

Полине Георгиевне сорок, но выглядит моложе – всё благодаря любви отца и его деньгам. Натуральная блондинка с голубыми глазами, как и Алина, невысокая и красивая.

Надеюсь, у меня получится сделать Алинку такой же счастливой.

– Да решил поучаствовать в семейных посиделках, – мигом нахожу отговорку я.

– От тебя несёт так, будто ты всю ночь пил, – недовольно говорит отец. – А Оксану что не взял с собой, раз приехал?

– А она часть семьи? – огрызаюсь я, и на меня смотрят два удивленных взгляда. Я тут же исправляюсь: – В смысле, она же не ваша дочь или племянница, зачем её сюда тащить?

Не хочу портить им день объявлением о разводе, расстроятся же. Особенно отец: он завязал на отце Оксаны часть логистики нашего маркетплейса.

Мачеха слишком сочувствующе смотрит на меня, словно понимает в чём дело, а отец теперь хмурится.

– Я торт купил, – добавляю я. – Мы только сели его есть, как вы пришли.

В этот момент с кухни выбегает Алина и кидается к ним обниматься.

– Мам, пап, привет! Вы что так рано приехали, я совсем ничего не успела, – извиняется она. – Придётся торт с чаем уничтожать.

– Мы ненадолго, – отмахивается отец и треплет её по голове. – Ты как, ребёнок? Как учёба?

– Сложноооо, – жалуется Алина. – С работой совмещать сложно.

Я моргаю от удивления: она ещё и работать успевает? А где? Кем?

Последнее, что я помню: она посещала танцы и поступила в универ, ни про какую подработку я не слышал. Правда, это было почти два года назад и я не вникал, что там происходит в её жизни, чтобы не сорваться.

– Что за работа и зачем? – удивляюсь я вслух прежде, чем осознаю это.

Все смотрят на меня, как на дебила.

– Алиночка подрабатывает бариста, чтобы вносить посильный вклад в своё обучение, – гордо говорит мачеха.

– Ммм, зачем? – недоумённо спрашиваю я.

– У нас договор, что большую часть обучения оплачивает она, – поясняет отец.

– Нахера? – недоумеваю я. – Денег хватило бы на три её обучения, зачем ей так надрываться?

– Максим, следи за языком, – предупреждает отец. – Потому что Алина сама так захотела.

Смотрю на сводную – она кивает, подтверждая слова отца. Не, ну что это за пиздец? Пусть лучше просто учится, чем с работой совмещает и здоровье своё гробит.

Ладно, решим эту проблему. Всё равно я планировал подарить ей на день рождения денег, как обычно – подарю чуть большую сумму.

– Так, что же мы стоим, – спозвачивается мачеха. – Мальчики, отставить ссоры, пойдёмте на кухню.

Мы заходим на кухню, и я сразу же сканирую бардак, который мы со сводной наделали: разбросанные по столу вилки, салфетка на полу, одна чашка на краю стола и того и гляди упадёт.

Алина краснеет, поправляет чашку, быстро смахивает мусор со стола и начинает суетиться с чайником.

– Садитесь, я сейчас всё организую, – щебечет она, но голос чуть дрожит. Знаю этот тон: она паникует, но пытается быть хорошей дочерью.

Полина Георгиевна садится напротив меня, отец рядом с ней. Я чувствую себя как на допросе. Отец буравит меня взглядом, мачеха улыбается слишком тепло, будто знает, чем мы тут занимались пять минут назад.

Бред, откуда? Хотя женщины вообще странные – может, у неё шестое чувство на такие вещи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ты какой-то дёрганый, Максим, – замечает мачеха. – С Оксаной всё в порядке?

– Абсолютно, – отрезаю я, глядя в окно. – У неё всё всегда в полном порядке. Я просто не выспался.

Алина ставит на стол чашки, и я ловлю её взгляд – в нём смесь смущения и благодарности, что я не подставил её перед родителями. Или благодарности, что не стал доводить дело до конца и мы успели привести себя в порядок? Хрен пойми этих женщин.

– Максим, помоги Алине, – командует отец.

Я встаю, подхожу к Алине вплотную, беру из её рук чайник. Она замирает, когда мои пальцы касаются её пальцев. Искра проскакивает между нами, я её чувствую физически, мурашками по руке.

– Я сама, – шепчет она.

– Слышала, сказали тебе помочь, – говорю в ответ, чуть наклоняясь, чтобы никто не видел, и провожу кончиками пальцев по её запястью. Она вздрагивает, чайник чуть не падает. – Иди лучше торт положи.

– Алина, ты устала, наверное? – добродушно говорит мачеха. – Иди сядь, Максим всё сделает.

– Угу, – выдыхает Алина и садится за стол.

Я разливаю чай, чувствуя себя идеальным парнем. Только вот парнем я хочу быть для Алины, а для этого надо сначала пережить ужин и не спалиться перед родителями, пока ещё не выяснил у неё, хочет она точно попробовать со мной встречаться.

Да хоть и не хочет, додавлю. Она почти моя, осталось только покорить…

– Где твоё кольцо, Максим? – перебивает мои собственническо-захватнические мысли отец.

Глава 13. Алина

Макс, явно не ожидавший этого вопроса, застывает с чайником в руке. А я удивляюсь тому, как обычно невнимательный отец заметил такую вещь, как отсутствие кольца.

– Снял, – говорит брат максимально равнодушно и ставит чашки с чаем перед родителями. – Мешает, когда работаю. Давит, отёк пальца из-за этого.

Я едва сдерживаю смех и прячу улыбку за чашкой кофе.

– Какой ещё отёк? – переспрашивает отец с подозрением.

– Я много печатаю, пальцы качаются, вот и кольцо мало стало, – отмазывается Максим, садясь на место.

Тут он криво ухмыляется и говорит:

– А вообще оно там, где ему самое место – смыл в унитаз. Не хочу афишировать причины, но мы с Оксаной разводимся.

Наступает тишина. Я подношу руку ко рту: хоть он и сказал мне чуть раньше эту новость, я в шоке, что он так вывалил это на родителей. Что теперь будет?

– Ну вот, сказал. Теперь пойду посплю, вы тут без меня пообщайтесь. Не выспался жуть, – говорит он и просто уходит с кухни.

– Максим, а ну вернись, поганец! – строго кричит папа, но мама одёргивает его:

– Влад, давай не сейчас.

Папа возмущённо смотрит на неё:

– А когда, Полина?! На кону репутация, а он…

– Пусть выспится, потом расскажет.

Вижу силу убеждения мамы в действии: папа что-то ворчит, но успокаивается и снова садится за стол.

Мы сидим в напряжённой тишине ещё минут пять. Папа хмурится, мама поглядывает на меня с каким-то странным выражением – будто хочет спросить, знала ли я.

– Доченька, – наконец нарушает молчание мама, осторожно касаясь моей руки. – Ты как? Сильно удивилась?

– Я… – запинаюсь, чувствуя, как внутри всё сжимается от необходимости врать. – Да, очень. Он же приехал буквально за десять минут до вашего приезда, сказал, что на душе паршиво, но подробностей не выдал. Я и подумать не могла, что там до развода дошло.

– Дело их взрослое, – вздыхает папа, отодвигая тарелку с недоеденным тортом. – Но я не понимаю, почему молчал. Мы же не чужие люди, взял и вывалил вот так, между делом…

– Может, потому что не хотел расстраивать раньше времени? – предполагаю я, стараясь не смотреть маме в глаза. – Или хотел сначала сам всё решить.

– Решил он, – снова ворчит папа. – Выкинуть кольцо в унитаз это не решение, это детский сад – штаны на лямках.

– Влад, хватит, – мягко прерывает его мама. – Не кипятись. Приедем домой, я ему наберу вечером, поговорим спокойно.

Папа хочет что-то возразить, но его телефон снова вибрирует. Он смотрит на экран и раздраженно выдыхает.

– Чёрт, совсем забыл, что сегодня нужно подписывать квартальные отчёты. Алина, ты тут это, присмотри за братом, что ли. И скажи, чтоб не прятался, разговор с ним у меня всё равно будет, но скорее всего уже в офисе.

Он поднимается, быстро целует меня в макушку и смотрит на маму.

– Поехали, Полин? Тебе же ещё на твои процедуры, лучше приедешь туда раньше если опоздаешь – будешь потом полгода перезаписываться к своему мастеру.

– Ой, точно! Совсем из головы вылетело с этими новостями, – мама спохватывается и встает из-за стола следом за ним. – Алина, тогда мы побежали. На днях созвонимся или встретимся вечером. Передай Максиму, что торт был очень вкуснцый.

Она обнимает меня, и я на секунду задерживаюсь в её объятиях. От мамы пахнет привычным парфюмом и уютом, и мне становится ужасно стыдно за то, что я скрываю от неё всё.

Но мне бы самой разобраться в происходящем, а потом на неё это вываливать, а то не факт, что она не будет против наших отношений с Максом.

– Всё будет хорошо, – внезапно шепчет она, отстраняясь. – Просто дай ему немного прийти в себя. Люблю тебя.

Они уходят. Папа уже в прихожей громко спорит с кем-то по телефону, мама проверяет ключи. Дверь захлопывается, и в квартире воцаряется та самая звенящая тишина, в которой каждый шорох кажется громом.

Стою в прихожей, прижав ладони к щекам. Пронесло? Или мама всё-таки что-то заметила в моем взгляде?

Интересно, Макс правда уснул или просто притаился, пока родители были здесь? Нужно проверить.

Тихо, стараясь не скрипеть половицами, я подхожу к комнате. Дверь приоткрыта, и я осторожно заглядываю внутрь: сводный брат лежит на кровати лицом в подушку, руки раскинуты, футболка задралась, открывая полоску загорелой поясницы. Дышит ровно, значит спит.

Хочу уйти, но ноги несут меня внутрь комнаты, поэтому я захожу и сажусь на край кровати, любуясь им. Он такой красивый, особенно когда спит: расслабленный, без этой своей хищной усмешки.

– Подглядывать нехорошо, – вдруг раздаётся его хриплый от сна голос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14. Алина

Глава 14. Алина

Я подскакиваю, но он перехватывает мою руку и тянет на себя. Я падаю прямо на него, утыкаюсь носом в его грудь. Сердце колотится где-то в горле.

– Пусти, – пищу я, упираясь ладонями ему в плечи.

– Неа, – он переворачивается, и я оказываюсь под ним. Смотрит сверху вниз, нависа надо мной на руках, глаза совсем сонные, тёмные. – Сама пришла.

– Я просто зашла проверить, спишь ты или нет, – смущённо оправдываюсь я, стараясь не смотреть на него. – Родители ушли.

– Слышал, они громко уходили, – он криво ухмыляется, а затем протягивает руку и медленно проводит пальцем по моей скуле, заправляя выбившуюся прядь мне за ухо. От этого простого жеста по коже разбегаются мурашки. – А ты чего такая бледная? Напугал?

Я перехватываю его руку, пытаясь остановить это негласное наступление.

– Макс, скажи честно… Что вчера на самом деле произошло на той вечеринке? Ты ведь там был.

Его пальцы замирают. Ухмылка медленно сползает с лица, уступая место жесткой серьезности. Он отводит взгляд, и я вижу, как на его скулы становятся острее.

– Меня туда притащила Оксана, – глухо произносит он, и в его голосе проскальзывает такая доза отвращения, что мне становится не по себе. – Собственно, из-за того, что там случилось, мы и разводимся.

Он снова переводит взгляд на меня, и в его глазах читается негласная просьба.

– Только родителям не говори истинную причину. Для них я просто «не сошелся характерами» или «смыл кольцо в унитаз». Им незачем знать всю ту грязь.

– Настолько всё плохо? – тихо спрашиваю я, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.

– Хуже, чем ты можешь представить, – он резко подается вперед, сокращая расстояние между нами до минимума. – Всё, Алин. С ней – всё. Я почти свободен. И сейчас я хочу думать только о том, что ты здесь, со мной.

Я открываю рот, чтобы спросить про то, что он произошло на вечеринке, но он прикладывает палец к моим губам.

– Тсс. Не спрашивай ничего больше, от этих вопросов настроение портится. Просто полежи со мной.

Он перекатывается на спину и притягивает меня к себе, укладывая головой себе на плечо. Я замираю. Это так нежно, что сердце замирает от милоты.

– Макс…

– Тихо, – он гладит меня по голове, и я чувствую, как напряжение уходит. – Я тебя никуда не тороплю. Просто хочу, чтобы ты знала: я рядом.

Мы лежим так несколько минут. Его рука гладит мою спину, дыхание становится ровнее. Я думаю, что он засыпает, но вдруг он говорит:

– Алин, пойдёшь со мной 14 февраля в кино? Я достал два билета на предпремьерный показ романтического фильма про танцы. Забыл название.

Я приподнимаю голову и с удивлением смотрю на него. Неужели…

– Танцы с судьбой? – спрашиваю я, затаив дыхание.

– Да, точно. – Он улыбается. – Ты хотела?

– Конечно пойду! Я его год ждала! А-а-а, ты лучший, спасибо!

В порыве чувств я кидаюсь к нему на шею. Не ожидавший такого бурного восторга сводный брат слегка теряется, но крепко прижимает меня к себе и сажает сверху себя. Я чувствую, как под моими пальцами бьётся его пульс – часто-часто, а между ног ощущаю пульсирующую сквозь несколько слоёв ткани твёрдость, и от этого жутко смущаюсь.

– А поцелуй в благодарность будет? – жарким шёпотом мне в ухо и тоном искусителя спрашивает он.

Я и так смущена, а он снова про поцелуи!

– Не будет!

Я пытаюсь слезть с него, но он крепко держит меня за бёдра и смеётся. От его смеха у меня буквально становится всё мокрым между ног, а все мышцы разом слабеют, словно тело решило всё за меня. Ну что он творит!

– Ладно, я сам его заберу.

И коротко целует меня в губы. Всего один поцелуй, но от меня аж пробивает током до самых пяток.

Мне мало. Хочу ещё! Всю меня неумолимо тянет к нему, словно магнитом, поэтому я сама прижимаюсь к нему сильнее.

– Малыыыышка, – тянет Макс довольно и снова меня целует до тумана в голове.

Его руки лихорадочно шарят по моему телу, оставляя горячие прикосновения. Я как змея извиваюсь в его руках, теряя остатки разума. Его губы на моей шее, пальцы уже под кофтой, на талии, выше…

– Алин, – отрывается он от меня и шепчет прямо в губы. – Я сейчас кончу прямо в штаны, если ты ещё немного по мне поёрзаешь. Не хочешь помочь мне с этой проблемой?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15. Алина

Нельзя быть таким соблазнительно-охренительным, ну нельзя! Как сказала бы Анастейша, моя внутренняя богиня готова преклоняться этому парню.

Нет-нет, пора заканчивать это начавшееся грехопадение в пучину разврата. Кто узнает, что я со сводным братом целовалась и какие вещи он со мной делал – осудят и заплюют.

Я решительно открываю рот, чтобы не менее решительно высказать ему всё, что на уме, как он затыкает мне рот очередным поцелуем.

На этот раз поцелуй глубокий, властный, его язык врывается в мой рот, и я забываю, как дышать. Макс переворачивает нас, снова оказываясь сверху, и я чувствую его твёрдый член через джинсы. Боже, какой он каменный…

Мысль обрывается, потому что его руки уже стягивают с меня кофту, а губы прокладывают дорожку вниз по животу.

– Макс… мы не должны… – выдыхаю я, но тело само выгибается ему навстречу, словно так и надо.

– Должны, – рычит он. – Мы должны были сделать это ещё сто лет назад.

Он стягивает с меня штаны вместе с трусами, и я остаюсь полностью обнажённой перед ним, и меня резко начинает потряхивать от волнения. Хочу прикрыться, но он перехватывает мои руки и прижимает их к кровати.

– Не смей прятаться, – его голос низкий, хриплый. – Ты красивая.

Сводный брат смотрит на меня голодными глазами, и от этого взгляда у меня плавится мозг. Медленно, не отрывая от меня глаз, он спускается ниже, разводит мои ноги и зарывается лицом между ними.

– Макс! – вскрикиваю я, когда его язык касается самого чувствительного места.

– Тихо-тихо, – шепчет он, но не останавливается. Наоборот, его язык начинает выписывать круги, проникает внутрь, ласкает так умело, что я забываю, как меня зовут.

Я кусаю губы, чтобы не закричать, вцепляюсь в простыни и всё-таки бесстыже стону. Потому что это слишком хорошо.

Он втягивает клитор губами, слегка посасывает, и мои бёдра начинают дрожать. Я уже не контролирую себя, я просто плыву в этом океане удовольствия, и каждое движение его языка подбрасывает меня на волне всё выше и выше.

– Какая ты сладкая, – слышу я его приглушённый голос откуда-то снизу, и это окончательно сносит крышу.

Он очень осторожно вводит в меня палец, слегка растягивая, и я чувствую, как внутри нарастает взрыв. Я близко, очень близко, ещё немного…

– Кончи для меня, Алин, – приказывает он, и его язык снова находит клитор.

Я взрываюсь. Кричу, выгибаюсь, рассыпаюсь на миллион осколков. Волны наслаждения накрывают одна за другой, а он продолжает ласкать меня, продлевая мой оргазм, пока я не обмякаю на кровати, тяжело дыша.

Макс поднимается надо мной, облизывая губы, и в его глазах восхищение и дикий голод.

– Это было только начало, малышка, – хрипло говорит он, расстёгивая свою ширинку. – Теперь моя очередь.

Я смотрю на его большой, твёрдый член и понимаю, что обратной дороги нет. И самое страшное и одновременно волнительное – я совсем не хочу, чтобы она была.

– Макс… – шепчу я, дёргая его на себя. – Я хочу тебя. Всего, полностью.

Он ложится на меня, прижимается губами к моим, и я чувствую как его член касается меня там и выгибаюсь бёдрами навстречу. Но вместо того, чтобы войти в моё жаждущее лоно, он замирает, тяжело дыша мне в губы. В его глазах столько нежности, что у меня сердце останавливается.

– Не сейчас, чуть позже, – говорит он тихо. – Ты заслуживаешь большего, чем спешка.

Я открываю рот, чтобы возразить, но тут из кармана его джинсов, брошенных на пол, раздаётся настойчивая, пронзительная трель. Макс замирает, прислушивается, и лицо его мгновенно меняется – расслабленность сменяется напряжением.

– Блять, – выдыхает он. – Это что-то срочное с работы.

Он скатывается с меня, тянется к джинсам, выуживает телефон. Один взгляд на экран, и челюсти сжимаются.

– Да, Егор. Слушаю, –принимает вызов он.

Его собеседник отвечает, и я вижу, как глаза сводного брата темнеют.

– Пусть больше никто ничего не трогает! – рявкает он, проводя свободной рукой по лицу. – Я буду через минут тридцать-сорок, ждите.

Макс сбрасывает звонок и смотрит на меня. В его глазах смесь злости, разочарования и всё ещё дикого, неутолённого возбуждения.

– Серверы упали, – его голос низкий и раздосадованный. – Надо срочно ехать. Без меня не справятся, я же там главный.

Меня накрывает волной растерянности.

– Ох... – я чувствую, как внутри всё обрывается, но киваю. – Понимаю. Но как же ты?

– Ну, я не могу уехать, оставив тебя неудовлетворённой полностью, – он резко нависает надо мной, проводит ладонью по моей щеке, спускается ниже, к груди, обводит пальцем сосок. – Но и первый раз у тебя должен быть не на скорую руку. Я не прощу такого самому себе, если поступлю с тобой так.

Я готова разреветься от его слов. Он думает обо мне. Я сглатываю, но тело откликается на его нежные прикосновения к груди, и я млею. Он видит это, усмехается уголком губ и перехватывает свой член у основания, прижимая горячей головкой к моему клитору.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Смотри на меня, Алина, – шепчет Макс. – Мы успеем доставить тебе ещё немного удовольствия. И мне заодно.

Он начинает двигаться, и я ахаю от неожиданности: оказывается, очень приятно ощущать бархатное прикосновение его головки. Максим водит членом вверх-вниз, размазывая мою влагу и свою смазку. Головка то ныряет между половых губ, то ласкает клитор, и каждый раз, когда она проскальзывает прямо по нему, я выгибаюсь дугой.

– Макс… ох… – я вцепляюсь в его плечи, теряя ориентацию в пространстве.

– Терпи, сладкая, – низко шепчет он. – Я тоже еле держусь.

Он ускоряется, трение становится интенсивнее. Я чувствую, как его член пульсирует у меня между ног, как головка набухает ещё сильнее. Это безумно возбуждает: понимать, что он хочет меня так сильно, что готов кончить просто от этого.

– Смотри на меня, Алин, – требует он. – Смотри, когда будешь кончать.

Я открываю глаза и тону в его потемневших от страсти тёплых карих глазах. Максим двигается ритмично, почти входит, но останавливается каждый раз у самого входа. Это пытка. Самая сладкая пытка в моей жизни.

– Я сейчас… – выдыхаю я, чувствуя, как внутри снова закручивается тугая пружина.

– Давай, малышка, – подгоняет он, усиливая трение. – Вместе со мной.

Я вскрикиваю, когда оргазм накрывает меня – острый, яркий, пронзающий каждую клеточку. И в тот же момент Макс со стоном прижимается ко мне сильнее, и я чувствую, как на живот брызгает что-то горячее.

– Охренеть, – выдыхает сводный брат и падает рядом, притягивая меня к себе. – Ты меня в могилу сведёшь.

Я утыкаюсь носом в его шею и глупо улыбаюсь.

– Это было… – подбираю слово.

– Охуенно, – подсказывает он.

Я смеюсь и бью его подушкой. Он перехватывает мою руку и целует костяшки.

– Я серьёзно, Алин. Ты – лучшее, что со мной было. И когда мы всё-таки сделаем это по-настоящему… – он многозначительно замолкает. – Берегись, кровать может не выдержать.

– Макс!

– Что Макс? Я романтик, – он ухмыляется, но в его глазах я вижу нежность. – Лежи, я принесу тебе салфетки и помчу на работу. Ёбаные сервера, такой многообещающий выходной испортили.

Он встаёт, абсолютно голый, и я невольно засматриваюсь на его спину, на ягодицы, на то, как играют мышцы. Красивый. Мой.

Когда он возвращается и аккуратно вытирает мой живот, я ловлю его руку.

– Спасибо, – говорю тихо. – За то, что остановился.

Он замирает, смотрит на меня долгим взглядом.

– Я для тебя, Алин, горы сверну. А уж потерпеть, чтобы не сделать больно – это вообще мелочь. У нас вся жизнь впереди. Ни к чему спешить.

Я закрываю глаза и чувствую, как по щеке ползёт слеза. Я самая счастливая на свете.

– Макс?

– М?

– Я тебя люблю.

Он крепче прижимает меня к себе и целует в макушку.

– И я тебя, малышка. Очень давно тебя люблю.

Глава 16. Алина

Остаток вечера превращается в один бесконечный, тягучий стоп-кадр.

Я сижу на кровати, подтянув колени к подбородку, и тупо смотрю в серую стену. Макс уехал почти час назад. Сначала долго, до боли прижимал меня к косяку в прихожей, вжимался всем телом и хрипло приказывал думать только о нём, пока он разбирается с этими чертовыми серверами.

А потом хлопнула входная дверь, и навалилась тишина.

Такая что от неё натурально звенит в ушах.

Осторожно провожу подушечками пальцев по губам. Они до сих пор горят, припухшие, искусанные им. Опускаю взгляд на живот: там, под просторной футболкой, которую я натянула прямо на голое тело, кожа кажется непривычно чувствительной. На покрывале – едва заметный след. По-хорошему, нужно встать, дойти до душа, закинуть вещи в стирку, но я не могу пошевелиться. Просто сижу и прокручиваю в голове каждую секунду, каждое его прикосновение.

То, как Максим смотрел на меня сверху вниз. И это его хриплое, собственническое «моя сладкая».

И то, как он остановился.

В горле встает тугой комок. Ведь он мог. Имел полное право, я сама уже шептала это дурацкое «да», плавилась под ним и умоляла не прекращать. Но Макс удержал себя и не стал портить мой первый раз спешкой.

От одной этой мысли внутри снова вспыхивает пожар.

Я ничком падаю на подушку, натягивая одеяло по самые уши, и зажмуриваюсь. В темноте перед глазами сразу всплывает его лицо, хриплый голос и то, как тяжело, до хруста в моих костях, мой сводный брат двигался надо мной, втираясь напряженным членом прямо туда, в самый эпицентр моего сумасшествия. Воспоминание выстреливает в пах так резко, что я судорожно сжимаю бёдра и глухо стону в подушку.

Боже, какая же я… развратница.

Наверное, мне должно быть стыдно, но этот стыд… Он чертовски пьянит. Мне нравится, что мой сводный брат делает со мной. И то, как его самого штормит рядом со мной.

Телефон вибрирует, прерывая мысли. Сердце делает кульбит – неужели Макс?! Выуживаю трубку из-под одеяла, но нет, всего лишь дурацкое уведомление из приложения. Разочарованно швыряю мобильник обратно на матрас и снова утыкаюсь взглядом в потолок.

Интересно, как там Мира? Всё-таки я хотела понять, зачем она предложила мне подобную вечеринку. Нажимаю на вызов. Длинные, гулкие гудки. Сброс.

Набираю еще раз – то же самое.

Странно. Мира обычно срастается с телефоном, особенно по выходным. Пишу ей в мессенджер, но сообщение даже спустя пять минут не подсвечивается вторым синим тиком. Не прочитано.

Ну и ладно. Наверняка зависла на какой-нибудь очередной тусовке с очередным мальчиком-мажором.

Я закрываю глаза, подгребаю под голову толстовку Макса, которую нащупала у изголовья, и утыкаюсь в неё носом. Она пахнет им – дорогим парфюмоми чем-то чисто его, мускусным, горячим. Этот запах успокаивает лучше любого снотворного. Под него я и проваливаюсь в сон.

Воскресенье тянется как резиновое. Каждая минута – как час.

Я просыпаюсь только к одиннадцати часам и первым делом, еще не продрав глаза, хватаю телефон. Экран пуст. Ни одного пропущенного от Макса. Ни одной строчки. Вообще ничего.

Спросонья пытаюсь включить логику: он на работе, чинит эти гребаные серверы, там аврал. Или…

«Не накручивай себя, Алина, только не начинай», – приказываю себе мысленно.

У человека реальный пиздец на работе, он же сам сказал. Без него там всё рухнет, и я сама прекрасно знаею об этом: отец неоднократно говорил, что не справится без Максима.

Но мерзкий, ядовитый голосок внутри всё равно шепчет: а вдруг он просто получил свою дозу адреналина и остыл? Вдруг для него это была обычная охота, а теперь, когда добыча сама прыгнула в руки, продолжать игру неинтересно? Хотя он ведь не взял главного…

Или для него куннилингуса на столе достаточно, чтобы поставить галочку?

Я с силой вжимаюсь лицом в его толстовку, до боли вдыхая остатки запаха. Нет. Быть не может. Мужчины не смотрят такими глазами, когда просто играют.

Не выдерживаю и пишу сама. Коротко, якобы нейтрально:

Алина

: Привет) Как дела? Реанимировал серверы?

Ответ прилетает только через три бесконечных часа:

Максим:

Почти. Снова буду ночевать в офисе. Соскучился.

Я перечитываю это последнее слово раз десять.

Соскучился

. Одно-единственное слово, а внутри меня мгновенно разливается тепло, а губы сами растягиваются в улыбке. Набираю в ответ:

Алина

:

И я.

Палец зависает над эмодзи с сердечком. Слишком сопливо?

Стираю, ставлю обычную скобочку и отправляю.

Дальше день идет по накатанной, как в полусне. Я перестирываю постельное белье, драю чашки на кухне, честно пытаюсь открыть конспекты, но строчки плывут, превращаясь в его силуэт.

Ближе к вечеру снова набираю Миру. Глухо.

Алина

: Мир, ты жива вообще? Начни подавать признаки жизни, мне стремно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В ответ тишина. Это уже совсем на неё не похоже. Посмотрю, придет ли она завтра в универ, может, телефон сдох?

В понедельник будильник подрывает меня ни свет ни заря. Я битый час торчу перед зеркалом, устраивая филиал вещевого рынка на кровати. Что надеть? Худи оверсайз или кофту с глубоким вырезом? Волосы собрать в строгий хвост или распустить по плечам?

В итоге ищу компромисс: натягиваю любимые джинсы, которые просто безбожно круто подчеркивают мои ноги, и свободный фактурный свитер, слегка оголяющий одно плечо.

На случай, если мы с Максом сегодня увидимся.

В универ я прилетаю за полчаса до начала, рассчитывая поймать Миру в холле на втором этаже – у неё там извечный пост с пластиковым стаканом кофе. И действительно, едва сворачиваю к диванчикам, вижу её.

Но внутри сразу что-то тревожно екает.

С Мирой явно что-то не так. Она сидит, сгорбившись, намертво уставившись в погасший экран телефона. Кофе остывает рядом. Вид у неё… как после жесткого недельного марафона. Волосы наспех скручены в какой-то уродливый узел, под глазами залегли серые тени, и она то и дело испуганно дергает головой, словно её кто-то окликает по имени.

– Мира! – я подлетаю к ней и падаю на соседнее сиденье. – Привет! Ты куда пропала? Я все выходные переживала, ты вообще телефон проверяешь?

Она медленно поднимает на меня глаза. На долю секунды в них мелькает такой страх, что мне становится не по себе, но уже в следующий миг её лицо разглаживается, и она выдает фальшивую улыбку.

– Ой, Алинка, приве-ет! Блин, прости, я реально выпала из реальности. Такие дела были, ты просто не представляешь…

– Какие дела? – я прищуриваюсь, вглядываясь в её натянутое лицо.

Мира затравленно оглядывается по сторонам, проверяя, нет ли кого за спиной, а потом наклоняется почти к моему уху. От неё пахнет чужим, тяжелым мужским парфюмом и алкоголем.

– Я была в особняке, – шепчет она, и в голосе проскакивает какая-то лихорадочная дрожь. – Помнишь закрытую тусовку в пятницу?

Естественно, я помню. Каждую чертову деталь.

– Конечно помню. Что это было вообще, Мир, я на такое не подписывалась! – шиплю я, но подруга словно меня не слышит.

– Так вот меня после неё забрал один человек. Алин, там такой мужчина… Высокий, седой, но видно, что бабла немерено. На Майбахе меня увез в свой загородный дом.

– И вы… – аккуратно начинаю я, но она нервно перебивает, прикусывая губу.

– Не только мы. Он потом друга своего позвал. И они вдвоем… – Мира коротко хихикает, но этот звук режет мне слух. В нем такая наигранная радость, что аж тошно. – Короче, я все выходные у них провела. Делали со мной что хотели, во все дырочки имели сколько хотели. Но знаешь, сколько всего они мне подарили? Вот, смотри!

Она резко вскидывает руку, демонстративно подставляя под свет массивные мужские золотые часы. Бренд дорогой, я видела такой у кого-то из знаменитостей.

А потом Мира лезет в сумочку и небрежно выуживает оттуда толстую, тугую пачку евро.

Глава 17. Алина

У меня глаза чуть на лоб не полезли от увиденного и услышанного.

– Мира, – я аккуратно перехватываю её за запястье. – Ты как? Нормально себя чувствуешь?

– Абсолютно! – она снова натягивает эту свою маску “у меня все супер”, но в этот же момент её тело прошибает неконтролируемый озноб.

Она машинально дергает плечом и пытается поправить воротник, но ткань сползает, и я успеваю заметить на ключице багрово-синий, страшный синяк от пальцев.

– Мир… – я сжимаю её пальцы крепче, заглядывая в глаза. – Что они с тобой делали? Тебе вообще… нормально это всё?

Она смотрит на меня в упор, и на секунду её идеальный фасад рушится: изглубины зрачков на меня смотрит пустой взгляд. Аж мороз по коже, но через мгновение Мира снова приторно улыбается.

– Конечно нормально, ты чего? Они богатые, щедрые, тачки премиум, сауна… Я в жизни так не кайфовала, серьезно. Просто выспаться надо, устала немного, вот и всё.

Она резко отворачивается и делает судорожный глоток ледяного кофе.

А у меня внутри всё переворачивается. Я же вижу, что она врет. Сама себе врет, из последних сил, потому что если сейчас остановится и признает правду – её просто разорвет на части. Её растоптали, использовали как вещь, а она пытается прикрыть это золотыми часами и пачкой денег.

Боже. А ведь на её месте легко могла бы быть я.

Если бы не случайная встреча с Максом…

Горло перехватывает спазмом, и я сильнее сжимаю холодную ладонь подруги.

– Мир. Если тебе нужно просто поговорить… или спрятаться, пересидеть где-то, то я здесь и помогу тебе. Слышишь?

Мира резко выдергивает свою руку и поднимается с дивана.

– Да какая помощь, Алин? – грубо говорит она. – Всё пучком. Ты лучше о себе расскажи. Как вечеринка? Нашла, что хотела?

Щёки мгновенно обдает жаром.

– Никак, – бурчу я, утыкаясь взглядом в носки своих кед. – Ничего не было. Он просто довез меня до дома.

– Да ладно? – Мира скептически выгибает бровь. – А мне показалось, между вами там искры такие летали, что склад со свечами мог взлететь.

Она нас видела? О Боже.

– Тебе показалось, – отрезаю я, ставя точку. Пора бы поставить и точку в нашей с ней дружбе, это уже ни в какие ворота. – Пошли, сейчас звонок будет.

Хватаю сумку и быстро шагаю в сторону аудитории, кожей чувствуя, как Мира тяжело плетется сзади.

Мне до слез хочется развернуться, обнять её, спрятать от всего этого мира, но я знаю: сейчас она никого не подпустит. Включила свой режим «я сильная, я со всем справлюсь», еще и на меня разозлится, если буду лезть к ней.

Все три пары проходят мимо меня. Я механически переворачиваю страницы, а перед глазами стоит этот несчастный, затравленный взгляд подруги и синяки под воротником свитера. И эти чертовы пачки евро.

Кайфовала ли Мира в выходные? Очень сомневаюсь.

А мне повезло. Господи, мне просто чудовищно, дико повезло, что у меня есть Макс. Что этот наглый, пошлый, невыносимый сводный брат в самый критический момент оказался моим личным щитом. Подавил свое желание, не взял силой, хотя я была тепленькая, на все согласная и полностью в его власти.

Защитил и сберег для чего-то большего.

О Боже, я ведь влипла. Я влюбляюсь в него с каждым часом всё сильнее, и это уже не изменить.

Громкий звонок с последней пары буквально возвращает меня в реальность. Студенты с шумом собирают вещи. Мира испаряется первой: бросает на ходу, что ей нужно перетереть с одним мажором насчет следующих выходных, и исчезает в коридоре. Я медленно выхожу из здания университета на крыльцо.

Весеннее солнце слепит глаза, заливая площадь ярким светом. Я щурюсь, вставляю наушник в левое ухо и спускаюсь по ступеням, собираясь дойти до остановки.

– Алина?

Останавливаюсь как вкопанная и вытаскиваю наушник.

Прямо передо мной стоит ОН. Арсений Николаев, местная звезда, парень, о котором сохнет половина нашего потока. У него безупречная блонднистая укладка, стильное пальто, дорогая машина на парковке и улыбка, от которой у девчонок обычно подкашиваются ноги.

– Привет, – я хмурюсь, чувствуя, как сердце делает глухой удар от неожиданности. – Ты что-то хотел?

Он улыбается, но его улыбка… она слишком правильная, словно отрепетированная перед зеркалом. В ней нет той хищной, сумасшедшей чертовщинки, от которой у меня внутри всё переворачивается, когда ухмыляется мой Макс.

– Я тебя давно хотел спросить, – Арсений делает шаг навстречу, сокращая дистанцию, и меня обдает шлейфом его дорогого, приторного парфюма. – Всё никак поймать не мог, а в пятницу ты так внезапно сбежала после пар, я даже опомниться не успел…

– Спросить о чём? – я слегка отстраняюсь.

– Алина, ты мне уже давно очень нравишься, – он смотрит прямо в глаза, пытаясь выглядеть максимально серьезным. – Давай сходим куда-нибудь сегодня вечером? Ну, или завтра, когда тебе удобно. Я очень хочу узнать тебя поближе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18. Алина

Я открываю рот, чтобы хоть что-то ответить, но звуки застревают где-то в сухом горле. Мозг лихорадочно буксует, потому что я сама не понимаю, чего хочу. Арсений – красивый, холеный, запредельно правильный. Живая мечта любой девчонки в этих стенах. И сейчас этот красавец стоит вплотную ко мне, заглядывает в глаза и открыто говорит, что я ему нравлюсь.

Но почему вместо девичьего восторга у меня внутри растерянность?

– Арсений, я… – вытягиваю из себя, безнадежно запинаясь на каждом слоге.

Договорить мне не дают.

Крепкие, тяжелые пальцы по-хозяйски впиваются в мою талию, мгновенно сжимая ткань свитера.

Знакомая стальная хватка. Две ночи назад эти же пальцы до синяков сжимали простыни на моей кровати и плавили мою кожу.

– Привет, малышка, – раздается прямо над ухом низкий, с хрипотцой голос, от которого у меня подкашиваются колени. – Я за тобой.

Чуть не сворачиваю шею, чтобы посмотреть на него.

Максим…

Откуда он взялся?! Стоит, вжавшись в мой бок, губы растянуты в фирменной хищной ухмылке, но глаза – два куска льда. Оценивающие, колючие. Этот его взгляд медленно, как прицел снайперской винтовки, сканирует Арсения с ног до головы. И в этой немой паузе читается слишком четкое: «Свали в туман, пока кости целы».

– Макс? – выдыхаю я, чувствуя, как сердце пускается вскачь лишь от взгляда на него и по всему телу разливается пожар. – Ты… ты как здесь оказался?

– А ты как думала? – он лениво тянется рукой к моему лицу, собственническим жестом заправляя прядь волос мне за ухо. Пальцы нарочно задевают чувствительную кожу шеи, и меня прошибает мощным разрядом электричества. – Освободился пораньше. Думал, перехвачу тебя после пар, отвезу пообедать нормально, в ресторан… А тут у нас, оказывается, группа поддержки.

Макс снова переводит тяжелый взгляд на Арсения, и его улыбка становится еще шире. И еще опаснее.

– Знакомь меня, что ли, с другом. Чего замерла, Алин?

Арсений опускает глаза на его руку, которая мертвой хваткой держит меня за бедро, и его идеальные брови ползут вверх. По лицу парня видно, как он прямо сейчас лихорадочно просчитывает что-то в голове. Макс крупнее, старше, от него за версту прет этой опасной уверенностью, которая никак не вяжется с образом сокурсника.

– Это Арсений, мы на одном потоке учимся, – бормочу я, понимая, что мои щеки уже горят адским пламенем. Мимо как раз проходят девчонки из параллельной группы, во все глаза уставившись на нашу сцену. О Господи, только бы никто ничего не понял… – Арсений, это… это Макс. Мой…

Я прикусываю язык. Язык не поворачивается сказать при всех «сводный брат». Учитывая, что этот брат сейчас буквально вжимает меня в себя, и я бедром чувствую жесткую пряжку его ремня. И не только её.

– Друг семьи, – бархатным, вкрадчивым тоном подсказывает Макс, слегка усиливая давление на мою талию. – Очень близкий друг. Алин, ты чего так вспыхнула?

Он наклоняется и целует меня в щеку. Тягуче, напоказ, мазнув губами почти по уголку рта. До этого дня он вообще делал вид, что мы едва знакомы, если пересекались где-то в городе, а сейчас он, как дикий зверь, метит территорию на глазах у всего университета.

Внутри положено бы вспыхнуть возмущению, но вместо этого внизу живота зарождается то самое знакомое томление.

Арсений переводит взгляд с меня на Макса. Его безупречная улыбка заметно тускнеет, натягивается, превращаясь в жесткую гримасу. Он не трус, и я вижу, как в нем вскипает мужское самолюбие.

– Приятно познакомиться, – чеканит Арсений, расправляя плечи и пытаясь компенсировать разницу в росте. – Но мы с Алиной вообще-то разговаривали. Я пригласил её прогуляться.

– Поговорили и хватит, – Макс смотрит на него сверху внизс высоты своих двух метров роста, и в его голосе отчетливо звякает сталь. – Обедать, гулять, разговаривать и заниматься прочими интересными вещами она будет со мной. Сегодня, завтра и вообще. Вопросы есть?

– Макс, хватит! – дергаюсь я, возмущенная его открытым хамством, но он меня просто игнорирует.

Он резко разворачивает меня к себе за плечи, берет двумя пальцами за подбородок и силой заставляет смотреть прямо в свои глаза. Темные, глубокие, с золотыми искрами на самом дне зрачка.

В них бушует ревность, и что-то еще, отчего у меня внутри всё переворачивается.

Этот самоуверенный придурок сейчас банально боится. Боится, что я выберу не его, а этого смазливого мальчика.

– Мы же договаривались, малышка, – его голос падает до интимного шепота, предназначенного только для меня одной. – Или ты уже передумала?

– Нет, – срывается с моих губ быстрее, чем успевает включиться здравый смысл. – Не передумала.

Макс выдыхает. Напряжение в его плечах чуть спадает, а ухмылка становится шальной. Он целует меня прямо в лоб, глубоко плевав на идущих мимо студентов, на застывшего Арсения и на весь этот гребаный мир.

– Умница. Пошли, я машину у ворот бросил.

Он обнимает меня за плечи и фактически оттаскивает в сторону парковки. Я кожей чувствую, как мою спину прожигает тяжелый, злой взгляд Арсения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Обернуться и извиниться? Исключено. Макс прижимает меня к себе так плотно, что его запах намертво забивает легкие, стирая из головы любые другие мысли.

Мы доходим до черного внедорожника. Макс резким движением распахивает тяжелую пассажирскую дверь, помогая мне забраться на высокое сиденье. Но вместо того, чтобы закрыть её, он сам нависает надо мной, перекрывая кузовом весь обзор на улицу. Лицо в сантиметре от моего. Желваки ходят ходуном.

– А теперь выкладывай, – цедит он сквозь зубы, и я вижу, как у него темнеют глаза. – Кто этот петух и какого хера он так на тебя пялился? Он трогал тебя? Алин, без шуток, если он хотя бы пальцем…

– Он просто признался, – перебиваю я его, увязая в этом безумном, бешеном взгляде. – Сказал, что я ему нравлюсь и позвал погулять. Всё.

Макс замирает. В салоне на секунду повисает такая звенящая тишина, что слышно наше дыхание. Он сжимает челюсти так, что, кажется, зубы затрещат, но сдерживается – шумно выдыхает через нос, криво усмехается и с грохотом захлопывает дверь.

Через секунду он уже запрыгивает на водительское сиденье. Макс несколько секунд тупо смотрит на лобовое стекло, сжимая руль так, что кожа на костяшках белеет.

А потом он резко бросает руль, разворачивается всем корпусом ко мне и одним жестким движением притягивает за затылок, безжалостно, требовательно, до боли впиваясь в мои губы.

Его горячий язык врывается в мой рот, глубоко, по-хозяйски, и я окончательно теряю связь с реальностью. Плевать, что мы на парковке у универа, плевать на тонированные стекла, за которыми могут ходить люди.

Я просто плавлюсь в его руках, намертво вцепляясь пальцами в жесткую ткань его куртки и отвечая на этот сумасшедший поцелуй.

– Ты моя, – хрипит он прямо мне в губы, едва отстранившись, но не выпуская моего лица из ладоней. Его дыхание обжигает. – Только моя. Ты это, блять, усвоила, сестрёнка?

– Усвоила, – выдыхаю я, ловя ртом воздух.

– Вот и отлично. Поехали обедать.

Макс резко отпускает меня, откидывается на свое сиденье и снова включает свою привычную, наглую ухмылку, будто секунду назад нас обоих не трясло от адреналина.

Глава 19. Максим

Мы сидим в полумраке уютной кофейни на втором этаже торгового центра. Алина устроилась напротив меня, вжавшись в мягкую спинку дивана. Её щеки до сих пор полыхают сочным, предсказуемым румянцем после того, что я устроил у машины на парковке. Она до боли целеустремленно изучает меню, делая вид, что мир вокруг перестал существовать.

Но я-то вижу и всё замечаю. Сквозь пушистые ресницы она то и дело бросает на меня короткие взгляды, наивно полагая, что я слеп.

Смешная. Я ловлю каждое её микродвижение. То, как она нервно облизывает припухшие губы, когда думает, что я отвлекся на телефон. Как её пальцы судорожно терзают несчастный край бумажной салфетки. Как она пытается спрятать глупую, счастливую улыбку, когда наши глаза все-таки пересекаются.

– Ты так и будешь дыру в этом ламинированном картоне протирать? – усмехаюсь я, с удовольствием растягиваясь на диване. – Там ассортимент не менялся со дня открытия. Кофе, десерты и зелень для тех, кто вечно на диете.

– А вдруг они ввели сезонное предложение? – Алина вскидывает на меня глаза, и я вижу, что в них снова прыгают те самые упрямые чертики.

– Из сезонного здесь только я. И я уже подан, – лениво подмигиваю ей.

Сводная сестра предсказуемо закатывает глаза, но улыбается. И когда я протягиваю ладонь через стол, накрывая её маленькие, вечно холодные пальцы, она не отдергивает руку. Наоборот, едва заметно подается навстречу.

– Ладно, – она захлопывает меню и отодвигает его на край стола. – Закажи на свой вкус капучино и какой-нибудь десерт. Что сам любишь, то и бери.

– Я люблю тебя, – произношу я максимально серьезно, без улыбки,глядя прямо в её расширившиеся зрачки.

Алина вспыхивает с новой силой. Блять, этот её густой, искренний румянец – моя персональная слабость. Она реагирует кожей, каждой клеточкой, в отличие от тонны искусственных сучек вокруг, которые разучились смущаться еще в средней школе.

– Макс… – испуганно шепчет она, лихорадочно озираясь по сторонам, проверяя, не за за соседним ли столиком официант.

– Что? Я серьезно. И завязывай краснеть на каждое мое слово, малинка. Привыкай, я планирую заваливать тебя комплиментами.

Махнув подошедшему парню с блокнотом, заказываю ей капучино, двойной эспрессо для себя и два тирамису.

Алина округляет глаза, едва официант скрывается за перегородкой.

– Откуда ты знаешь, что я люблю именно тирамису? – в её голосе сквозит искреннее изумление.

Я криво усмехаюсь, взяв её руку в свои и поглаживая большим пальцем её нежную кожу на запястье.

– Два года назад на дне рождения отца ты битый час с пеной у рта доказывала мачехе, что крем в правильном тирамису должен быть исключительно на маскарпоне, а не на том дешевом заменителе, который привезли кондитеры. Помнишь? А я вот запомнил.

Сводная замирает, глядя на меня так, словно я только что прочитал её мысли, и её взгляде сквозит тепло.

– Ты помнишь это? – шепотом переспрашивает она.

– Я про тебя вообще всё помню, Алин. С самой первой нашей встречи в родительском доме. Просто вида не подавал и зря время терял.

Когда приносят заказ, я на секунду прикрываю глаза, вдыхая горький аромат эспрессо. Я почти не спал в последние двое суток и мне нужно разогнать туман в голове.

Алина аккуратно делает первый глоток, забавно дуя на пышную молочную пенку.

До безумия милая. Смотрю на неё и у меня внутри, в районе ребер, что-то болезненно и сладко сжимается.

– Расскажи лучше, как твои дела, – просит она, аккуратно опуская чашку на блюдце. – Серверы починил? Ты до скольких там проторчал вообще?

– До семи утра, – выдыхаю я, с силой нажимая пальцами на переносицу, пытаясь согнать сонное состояние. – Под конец уже тупо не соображал, пальцы мимо клавы мазали. Там кластер лег так, что пришлось бэкапы по кусочкам из облака выковыривать. Капитальный пиздец, короче. Не забивай голову.

– А спал ты сколько? – в её голосе прорезаются те самые заботливые нотки.

Я неопределенно веду плечом, отправляя в рот ложку с десертом и чуть не промахнувшись.

– Часа два. Может, два с половиной. Потом душ, литр кофе, шмотки сменил и к твоему универу. Не хотел, чтобы ты лишний час без меня сидела.

Алина смотрит на меня с такой невыносимой смесью жалости, нежности и обожания, что у меня натурально перехватывает дыхание.

Её ладошка переворачивается, и теперь уже её пальцы крепко сжимают мою руку.

– Макс, ну зачем ты себя так гробишь? – в её глазах влажный блеск. – Неужели нельзя было сначала нормально выспаться, а потом приехать? Я бы никуда не делась, я бы всё поняла.

– Не мог, – отрезаю я, заставляя её смотреть мне в глаза. – Я из-за этой работы и так проебал целые выходные. Торчал с железом, пока ты тут одна сидела. Еще бы один день без твоего голоса, и я бы эту серверную к чертям взорвал.

– Дурак, – хмурится она, но по губам ползет довольная улыбка.

Женщины любят, когда ради них сходят с ума, а я ради неё уже на финишной прямой к дурке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я не шучу, Алин, – я переплетаю наши пальцы, чувствуя, как её пульс бьется о мою ладонь.

Она смущенно отводит взгляд на окно, но руку не забирает. Начинает задумчиво обводить подушечкой пальца шрамы и мозоли на моей ладони.

– У тебя руки такие… мужские, – тихо, почти про себя замечает она. – Красивые.

– Это потому что я мужчина, Алин, а не комнатное растение, – хмыкаю я, чувствуя, как внутри снова глухо ворочается злая ревность при воспоминании о крыльце универа. – А тот твой глянцевый ухажер, Арсений? Вот он как раз из этой породы. Пахнет как парфюмерный магазин, укладка волосок к волоску, а в руках ничего тяжелее тринадцатого айфона в жизни не держал.

– Арсений вообще-то хороший, – тихо пытается вставить она.

В груди мгновенно закипает. Пальцы сами собой сжимаются сильнее, фиксируя её запястье.

– Вот и пусть будет хорошим на безопасном расстоянии от тебя. Желательно – на другом конце города.

Глава 20. Максим

Алина не выдерживает и хихикает.

– Тебе смешно? – я наклоняюсь через стол, максимально сокращая дистанцию, так, чтобы она видела каждую чертову искру в моих глазах. – Я тебя ни с кем делить не собираюсь. Ты моя и всегда была моей. Запомни это раз и навсегда. И Арсений твой, и любые другие кандидаты пусть идут лесом и ищут себе других баб. У нас с тобой на эту жизнь совсем другие планы.

Алина замирает, ловя ртом воздух. В её глазах целая буря эмоций: отчаянный протест, шок, смущение и… покорность. Сладкая, тягучая готовность подчиниться моему напору. Она ведь сама всё знает, сама всё чувствует.

– Какие еще планы? – едва дыша, спрашивает она.

– Скоро узнаешь, сестрёнка, – подмигиваю я ей, откидываясь назад на диван и сбрасывая градус напряжения. – А пока доедай свой тирамису. И начинай лихорадочно соображать, что мне тебе дарить на четырнадцатое февраля. У меня в запасе всего два дня, а я в женских хотелках полный ноль.

Алина натурально давится капучино, судорожно хватаясь за салфетку.

– Что?! – кашляет она, вытирая губы. – Какой еще подарок? Мы же… мы же в кино идём! Ты сам мне два билета на предпремьеру «Танцев с судьбой» пообещал! Забыл уже?

Я мысленно ухмыляюсь. Помню, конечно. Каждую секунду помню, как у неё дыхание перехватило, когда я эти чертовы билеты на романтическую сопливую драму про танцоров достал. Но помучить её – это же святое.

– Кино – это само собой, мелкая, культурную программу никто не отменял, – лениво протягиваю я, подпирая подбородок ладонью. – Будут тебе и танцы, и попкорн. Я про материальное. Праздник влюбленных, все дела. Я планирую тебя поздравлять, но поскольку в кружевах, помадах и прочей девичьей лабуде я дуб дубом – командуешь ты. Что тебе купить?

Она смотрит на меня так, будто я посреди кофейни предложил ей угнать вертолет.

– Макс, мы же… у нас ведь даже статус не… я не знаю, – она начинает путаться в словах, ломая несчастную салфетку на мелкие клочки.

– Не знаешь, чего именно хочешь? Или до сих пор сомневаешься, имеешь ли право принимать от меня подарки как девушка от парня?

– Второе, – едва различимо выдыхает она, утыкаясь взглядом в стол.

– Имеешь, – припечатываю я, не терпящим возражений тоном. – И не только подарки. Всё имеешь, Алин. Мы два взрослых человека, свободные от чужих предрассудков. Прятаться по углам до старости я не собираюсь. Выдавай вариант.

Она молчит секунд тридцать, судорожно соображая, а потом на одном выдохе выдает:

– Сертификат на косметику. В «Золотое яблоко» или в «Лэтуаль». Чтобы я просто сама пришла и выбрала то, что мне реально нужно.

– Сертификат? – я кривлюсь, как от зубной боли. – Пластиковая карта с цифрами? Серьезно? Алин, это не подарок, это откуп без души.

– Зато практично! – она победно вскидывает подбородок. – И я не буду мучиться чувством вины из-за того, что ты спустил кучу денег на духи, от которых у меня расколется голова.

– А ты вообще косметикой пользуешься? По-моему, ты и без боевого окраса идеальная.

Она снова заливается краской. Я уже со счета сбился, какой это раз за сегодняшний день. Каждый раз как первый. Чертовски заводит.

– Пользуюсь, – бурчит она под нос. – Просто не штукатурюсь в три слоя, как некоторые на нашем потоке.

– Вот и умница, но сертификат – это всё равно тухло. Ладно, – поднимаю руки вверх, сдаваясь под её упрямым взглядом. – Будет тебе карта на такую сумму, чтоб ты могла скупить этот магазин до фундамента. Без возражений, Алина. А теперь моя очередь.

– Твоя очередь что? – она растерянно хлопает ресницами.

– Озвучивать хотелки, – я подаюсь вперед, и на моих губах сама собой расплывается наглая, сытая усмешка. – Ты же не думала, что игра идет в одни ворота? Из-за твоих танцев в кино я останусь без ответного знака внимания? Праздник взаимный. Я тебе – ты мне.

– Но ты же мужчина… – она окончательно теряется, глупо перебирая пальцами. – Откуда я знаю, что вам дарят? Носки? Пену для бритья?

– Да мне плевать. Хоть носки, а вообще… – я понижаю голос до интимного, вибрирующего шепота, заставляя её вжаться в диван. – Подари мне себя.

Алина каменеет. Глаза округляются до размеров этих чертовых кофейных блюдец, а густой румянец заливает уже не только щеки, но и шею, уходя под воротник свободного свитера. Я отчетливо вижу, как судорожно дергается её изящная ключица.

– Что?.. – сиплым, сорванным голосом переспрашивает она.

– Себя, говорю, подари, – смакуя каждую букву, повторяю я, упиваясь её реакцией. – Упакуй покрасивее, бантик на шею – и ко мне в квартиру. Четырнадцатого числа. Вся такая нарядная, смущенная, только моя.

– Ты… ты просто извращенец! – она с размаху закрывает лицо ладонями, но ярко-пунцовые кончики ушей выдают её с потрохами. – Как у тебя язык поворачивается говорить такое в общественном месте?!

– А что я такого сказал? Чистую правду. Мне от этой жизни больше ничего не нужно, кроме тебя. Ты – лучший подарок, который я в принципе могу получить. Или ты решила, что я исключительно про секс?

– А про что еще?! – возмущенно выдыхает она прямо в свои ладони.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ну, и про него тоже, скрывать не буду, – я спокойно откидываюсь на спинку дивана, любуясь её смущением. – Но не только. Я хочу, чтобы ты просто была в моем пространстве. Лежала на моем диване, смотрела свои тупые сериалы, таскала еду из моей тарелки, злилась, когда я тебя дразню. Всё это вместе – мой подарок. Потому что без тебя у меня внутри кислород перекрывает.

Алина медленно, по миллиметру опускает руки от лица. Смотрит на меня в упор. В её глазах стоит тяжелый, влажный блеск, и она быстро-быстро моргает, пытаясь сдержать подступившие слезы.

– Ты специально это делаешь, да? – хрипит она, шмыгая носом. – Специально, точно, чтобы я растрогалась.

– А что, сработало? – я мягко улыбаюсь, протягивая руку и утирая большим пальцем готовую сорваться слезинку с её ресниц.

– Не трави душу, Макс, – она отворачивается к окну, судорожно сжимая чашку с остывшим капучино.

Я молчу. Даю ей время переварить, уложить это в голове. Ей нужно научиться принимать то, что её обожают. Это нормально, мы только на старте.

– Ладно, – наконец выдыхает она, поворачиваясь ко мне с легкой, еще робкой улыбкой. – Считай, что я взяла твое предложение на рассмотрение. Насчет упаковки и бантика.

– Рассмотри, – серьезно киваю я. – Только с решением не затягивай. А то бантик завянет.

– Ну Максим!

– Всё, молчу, пошутил! – я не выдерживаю и смеюсь, и она тоже смеется в кулак сквозь эти дурацкие слезы, окончательно оттаивая.

Подошедший официант оставляет на столе счет. Я кладу туда крупную купюру, даже не глядя на финальную сумму.

Когда мы выходим из душного зала кофейни в стеклянный коридор торгового центра, я намертво перехватываю ладонь Алины, переплетая наши пальцы. Веду её за собой сквозь толпу, не имея конкретной цели. Просто хочу, чтобы каждый встречный ублюдок видел: эта девчонка идет со мной. Она моя.

– Максим, – вдруг притормаживает сводная сестра у огромной стеклянной витрины какого-то бутика. На мгновение засматривается на наше отражение в стекле: две фигуры, стоящие вплотную друг к другу, почти сливаясь. – А если серьезно? Чего ты сам хочешь на четырнадцатое? Ну, кроме… бантика.

Я останавливаюсь рядом, заглядывая в её отражение.

– Я уже ответил, моя сладкая. Тебя. В красивом платье, с распущенными волосами. Напуганную, смущенную, но сделавшую этот выбор осознанно.

Глава 21. Алина

Два дня до 14 февраля проходят как одно мгновение. Мы договорились, что будем отмечать его у меня после кино, но всё равно меня начало потряхивать с самого утра от волнения.

Я просыпаюсь задолго до будильника, и одеяло кажется мне удушающе тяжелым. Внизу живота с самого рассвета сворачивается тугой, вибрирующий узел, который ни на секунду не дает забыть: сегодня тот самый день. Тот самый вечер. День всех влюбленных, который еще пару недель назад казался мне чужим, приторным праздником из инстаграмных картинок, а сейчас превратился в персональный рубеж. Рубеж, за которым обратного пути уже точно не будет.

Я битый час торчу в ванной, докрасна отмывая кожу лавандовым гелем, словно пытаюсь смыть это лихорадочное, бьющее по нервам предвкушение. Перед зеркалом устраиваю настоящий филиал катастрофы. Руки дрожат так, что стрелки на глазах удается нарисовать только с четвертой попытки. На кровать летит половина моего гардероба. В итоге я останавливаюсь на небесно-голубом шелковом платье на тонких бретельках.

Оно струится по телу, как прохладная вода, подчеркивает изгиб талии и едва прикрывает колени, оставляя плечи абсолютно голыми. Сверху накидываю мягкий кардиган крупной вязки чтобы не замерзнуть до того, как Макс посадит меня в свою машину.

Пальцы касаются гладкой ткани нового белья – черное, кружевное, невесомое. Подарок самой себе из «Золотого яблока» по той самой карте, которую Макс, как и обещал, буквально на следующий день швырнул мне на колени с балансом, от которого у меня округлились глаза.

– Упакуй себя красиво, мелкая, – до сих пор звенел в ушах его хриплый шёпот.

Когда в прихожей раздается короткий звонок, я едва не роняю флакон с духами. Сердце делает дикий кульбит и проваливается куда-то в пятки. Сглатываю сухой комок в горле, натягиваю дежурную улыбку и иду открывать.

На пороге стоит он. И у меня на секунду перехватывает дыхание от того, как он красив.

Макс сменил свои привычные спортивные худи на идеально сидящее черное пальто поверх глухого темного джемпера. Волосы чуть растрепаны, на щеках легкая щетина, а в руках – огромный букет пионовидных роз пудрового оттенка. И пахнет от него так, что у меня мгновенно кружится голова. Салонной кожей, дорогим парфюмом и морозным февральским воздухом.

– Привет, – хрипло произносит он, и его глаза, темные, почти черные в полумраке коридора, медленно сканируют меня. Взгляд задерживается на моих обнаженных ключицах, спускается к вырезу платья, скользит по бедрам. Я физически чувствую этот осмотр, словно он касается меня осязаемо, ладонями. Желваки на его лице жестко перекатываются. – Охренеть, Алин. Ты… у меня слов нет.

– Привет, – шепчу я, принимая тяжелый букет. Пальцы случайно соприкасаются, и по руке вверх до самого плеча проносится волна колючих мурашек. – Спасибо. Они очень красивые.

– Очень красивая здесь ты, – Макс делает шаг вперед, закрывая спиной входную дверь, и пространство прихожей сжимается. Он наклоняется, утыкается носом в мою шею, глубоко вдыхая запах моих духов, и целует – прямо за ухом, в самую чувствительную точку. Горячо, влажно, со стоном. – Я еле сдерживаюсь, чтобы прямо сейчас не сорвать с тебя это чертово шелковое недоразумение. Погнали в кино, пока я окончательно не потерял остатки разума.

Дорога до кинотеатра смазывается в сознании яркими пятнами городских огней. Макс ведет машину одной рукой, а вторая намертво переплетены с моими пальцами, заставляя меня то и дело судорожно вздыхать и отворачиваться к окну, чтобы скрыть счастливую улыбку.

В зале кинотеатра темно и душно. Вокруг – сплошные парочки, шорох попкорна и шепот, но для меня весь мир сужается до двух кресел в последнем ряду. На экране начинается предпремьерный показ «Танцев с судьбой» – фильма, который я ждала целый год. Красивые кадры, неоновые огни, пронзительная музыка, невероятная пластика актеров… Я должна быть полностью поглощена сюжетом и драмой между Энтони и Эйприл, но на деле – едва улавливаю нить повествования.

Потому что Макс сидит слишком близко.

Его плечо подпирает мое, его дыхание щекочет мне висок. Посреди первой же лирической сцены его пальцы переплетаются с моими, и он начинает медленно, до умопомрачения нежно поглаживать большим пальцем мою внутреннюю сторону запястья – туда, где тонкая кожа и бьется сумасшедший пульс.

Каждый раз, когда на экране герои сближаются в танце или откровенной сцене, Макс наклоняется к моему уху и шлепает губами по мочке, выдыхая: «Ты танцуешь лучше, мелкая» или «Я хочу тебя прямо на этом кресле».

Внизу живота разгорается самый настоящий бушующий пожар. К концу фильма я сижу абсолютно расплавленная, дыша через раз и намертво вцепившись свободной рукой в ручку сиденья.

Когда зажигается свет, Макс смотрит на меня и хищно улыбается. Он прекрасно понимает, до какого состояния меня довел своими скрытыми от чужих глаз ласками в темноте.

– Ну что, понравилось кино, сестрёнка? – дразнит он, помогая мне накинуть кардиган.

– Очень, – выдыхаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Особенно… спецэффекты.

Макс хрипло смеется, притягивая меня к своему боку за талию.

– Поехали домой, Алин. Спецэффекты только начинаются.

Он заранее заказал доставку из нашего любимого ресторана, и мы забираем заказ по пути домой: там морепродукты, легкие закуски сырная тарелка и бутылка дорогого белого вина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Квартира встречает нас тишиной и ароматом оставленного букета роз. Пока я суечусь на кухне, пытаясь занять руки и унять внутреннюю дрожь, Макс берет всё в свои руки.

– Я не умею в романтику, ты же знаешь, – глухо говорит он, появляясь в проеме кухни без пальто, в одном обтягивающем темном джемпере, который подчеркивает рельеф его широких плеч и груди. Он зажигает несколько свечей, которые я заранее выставила на стол, и гасит верхний свет. Полумрак мгновенно окутывает комнату, скрадывая углы и оставляя только теплое, подрагивающее золотистое свечение. – Но для тебя я готов постараться, сладкая.

Мы едим почти в молчании. Атмосфера между нами накалена до такой степени, что, кажется, протяни руку – и воздух затрещит от статического электричества.

Я едва притрагиваюсь к еде, зато вино пью жадно, надеясь, что алкоголь немного притупит этот страх перед неизвестностью. Макс следит за каждым моим глотком. Сам почти не пьет – только смотрит в упор. Тяжелым взглядом хищника, который точно знает, что добыча никуда не уйдет. От чего я волнуюсь ещё больше.

Когда с ужином покончено, я встаю, чтобы убрать тарелки, но Макс перехватывает мою руку. Резко, но аккуратно тянет на себя, и я с тихим ахом опускаюсь прямо к нему на колени. Шелк платья задирается, и моя голая кожа соприкасается с плотной тканью его джинсов.

– Хватит бегать от меня, Алин, – шепчет он, обхватывая мое лицо огромными, горячими ладонями. Его пальцы зарываются в мои распущенные волосы, слегка потягивая их назад, заставляя подставить ему шею и губы. – Мы оба ждали этого слишком долго. Ты обещала мне подарок, помнишь?

– Помню, – сиплым, чужим голосом отзываюсь я, глядя в его подернутые туманом похоти глаза. – Я… я без бантика, Макс.

– Плевать на бантик, – говорит он и впивается в мои губы поцелуем.

Его язык врывается в мой рот, забирая всё мое дыхание, подчиняя себе каждую мою мысль. Я стону сводному брату в губы, неосознанно выгибаясь в его руках, намертво вцепляясь пальцами в его плечи.

Макс легкоподхватывает меня под ягодицы, словно я ничего не вешу, и поднимается со стула, не прерывая поцелуя ни на секунду.

Через несколько мгновений я оказываюсь спиной на прохладных простынях своей кровати. Контраст между горячим телом Макса и прохладой белья заставляет меня вздрогнуть.

Он нависает надо мной, упираясь руками по обе стороны от моей головы и жадно целует меня. Его джемпер летит куда-то на пол, и я впервые вижу его так близко – рельефный торс, кубики пресса, тяжело вздымающаяся широкая грудь. У меня темнеет в глазах. Каждая мышца его тела напряжена, как стальная пружина.

– Ты безумно красивая, мелкая. Моя. Только моя, – хрипит он, и его ладони ложатся на мои плечи, медленно стягивая тонкие бретельки голубого платья вниз.

Глава 21.2 Алина

Шелк плавно скользит по моей груди, талии, бедрам, шурша в тишине комнаты, и я остаюсь перед ним в одном кружевном белье.

Кожа мгновенно покрывается гусиной кожей от прохлады воздуха и от того, как он на меня смотрит. В его глазах – чистое, незамутненное обожание, смешанное с диким, голодным желанием.

– Макс, мне… мне немного страшно, – честно признаюсь я, и одинокая слезинка волнения катится по моей щеке.

Он тут же опускается ниже, ложится между моих бедер, принимая весь свой вес на локти, чтобы не раздавить меня. Его горячие губы аккуратно убирают соленую дорожку с моей щеки.

– Я знаю, сладкая моя, – его голос звучит невероятно мягко, ласково, баюкающе. Он целует мои глаза, лоб, кончик носа. Его ладони начинают медленно, бережно гладить мои бока, поднимаются к ребрам, очерчивают талию. – Я буду самым аккуратным на свете, обещаю. Веришь мне?

– Верю, – выдыхаю я, и страх начинает медленно отступать, растворяясь в его тепле.

Его поцелуи и ласки становятся более настойчивыми, глубокими.

Пальцы Макса скользят под кружево моих трусиков, нащупывая клитор.

Я громко, всхлипывая, выдыхаю, когда его горячий палец делает первое, дразнящее движение.

Макс целует мою грудь, прихватывая губами чувствительные соски сквозь кружево лифа, а его рука внизу творит настоящее безумие. Каждое движение его пальцев отзывается во мне мощными электрическими разрядами. Мышцы живота сводит приятной судорогой, ноги начинают мелко дрожать, и я сама, неосознанно, начинаю двигаться навстречу его руке, умоляя без слов о большем.

– Ох, какая ты мокрая, Алин… С ума меня сведешь, – хрипит он мне в шею, и его пальцы проникают глубже, изучая мой жар, подготавливая тело.

Я уже ничего не соображаю. В голове звенящий, пустой туман, перед глазами плывут цветные круги, а всё существование сужается до этой сумасшедшей, невыносимой пульсации между ног. Я выгибаюсь на постели, пальцы ног сводит судорогой, я хватаюсь руками за его плечи, впиваясь ногтями в кожу. Ещё немного, ещё секунда…

Макс резко убирает руку, заставляя меня разочарованно и жалобно застонать. В ту же секунду он избавляется от последних преград – джинсы летят на пол, что-то шуршит. Максим возвращается ко мне, сильными, надежными руками разводит мои бедра еще шире, устраиваясь между ними.

Я чувствую, как его напряженный, огромный, горячий член упирается в мою влагу. От осознания того, что сейчас произойдет, у меня перехватывает дыхание.

– Смотри на меня, Алина, – приказным тоном требует он. – Открой глаза. Смотри на меня.

Я с трудом разлепляю веки. Макс смотрит на меня сверху вниз – лицо заострилось, по лбу катится капля пота, губы сжаты в тонкую линию. Он держится из последних сил, его тело буквально вибрирует от дикого напряжения, но он ждет. Ждет моего финального согласия.

Я киваю, крепко обхватывая его за шею и притягивая к себе.

– Да, Макс. Пожалуйста.

Он медленно, по миллиметру, начинает входить в меня. Горячий, плотный член заполняет меня изнутри, растягивая мышцы, заставляя меня сойти с ума от полноты ощущений.

Это так интенсивно, так ново, что я невольно задерживаю дыхание.

Уперевшись в тонкую преграду, Макс останавливается, тяжело и прерывисто дыша мне в висок. Его ладонь находит мою, намертво переплетая пальцы.

– Расслабься, сладкая моя. Дыши. Просто дыши, – шепчет он, покрывая поцелуями мое плечо.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь отпустить напряжение, и в этот момент Макс делает одно короткое, уверенное движение вперед, пронзая меня насквозь.

Острая, резкая вспышка боли заставляет меня вскрикнуть и зажмуриться. Я до боли сжимаю его руку, из глаз брызжут неконтролируемые слезы. Внутри кажется, что меня раскололи пополам.

Макс тут же замирает. Он не двигается, давая мне привыкнуть, только крепко, до хруста в ребрах, прижимает к своей груди, целует мое мокрое лицо, гладит по волосам, шепчет какие-то бессвязные, нежные глупости:

– Всё, всё, прости, моя хорошая. Самое тяжелое позади. Ты умница. Моя сладкая девочка. Потерпи еще секунду, родная. Я люблю тебя.

И это действительно работает. Постепенно острая боль начинает притупляться, сменяясь невероятным чувством заполненности. На смену дискомфорту возвращается тот самый тягучий жар и мне становится мало этого неподвижного присутствия Макса во мне.

– Макс… – тихо зову я, приоткрывая глаза. – Пожалуйста… двигайся.

Его зрачки расширяются так, что радужки почти не видно. Он делает глубокий, рваный вдох и начинает медленно, осторожно выходить и снова входить в меня.

Первые движения даются с трудом, но с каждым новым толчком боль полностью исчезает, уступая место чистой, концентрированной лавине наслаждения.

Макс постепенно наращивает темп. Его движения становятся более мощными, глубокими, собственническими. Каждое его проникновение вышибает из меня прерывистый, тонкий стон.

– Еба-а-ать, Алина… Как же в тебе узко… ты сводишь меня с ума, – начинает стонать он, теряя контроль. Его движения становятся жесткими, быстрыми, словно настоящий дикий шторм.

Запах его кожи, треск свечей, шуршание простыней, шлепки наших тел друг о друга – всё сливается в единую, безумную симфонию. Я полностью растворяюсь в нем, подчиняясь его ритму. Мои бедра сами начинают подстраиваться под его толчки, утягивая его глубже, еще глубже в свой горячий омут.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Внутри меня начинает стремительно закручиваться тугая, невыносимо горячая пружина. Давление нарастает с каждым его толчком, поднимаясь от низа живота к груди, перекрывая горло.

Ощущения становятся настолько острыми, сладкими до боли, что я начинаю метаться головой по подушке, захлебываясь собственными стонами. Я лечу в какую-то бездонную, сияющую пропасть.

– Макс… Боже! – кричу я, не в силах сдержать эмоции и снова срываюсь на громкие, пошлые стоны.

– Кончай, родная! – рычит он, делая три мощных, финальных толчка, вбиваясь в меня до упора.

И меня сносит. Внутри словно взрывается сверхновая звезда. Мышцы сжимаются в мощнейшем, непрекращающемся спазме, оргазм накрывает меня разрушительной лавиной блаженства, выбивая из груди громкий, сорванный крик. Перед глазами вспыхивает чистый белый свет.

В эту же секунду Макс издает утробный, животный рык, вздрагивает всем телом и делает последнее, самое глубокое движение, и замирает.

Он падает на меня сверху, тяжело, загнанно дыша, утыкаясь лицом в мою мокрую от пота шею. Наше сердцебиение стучит в унисон бешено, на пределе возможностей.

Мы лежим в обнимку в наступившей тишине. В комнате пахнет нами, сексом и немного розами.

Макс лежит на боку, намертво прижимая меня к своей груди спиной, укрыв нас обоих теплым одеялом. Его подбородок покоится на моей макушке, а одна рука лениво, собственнически поглаживает мой бок и живот, на котором еще осталось ощущение его тепла.

Я чувствую себя абсолютно опустошенной, но это самая прекрасная, легкая пустота в моей жизни. Страх, сомнения, мысли о том, что мы сводные брат и сестра – всё это кажется сейчас мелким, несущественным шумом. Важно только его тяжелое дыхание у меня за спиной и стальное кольцо его рук.

– Ты как, Алин? – тихо, с небывалой нежностью спрашивает Максим в темноту комнаты.

Я поворачиваю голову, ловя его взгляд, и искренне улыбаюсь.

– Я счастлива, Макс. Это… это был лучший подарок.

Он мягкои бережно целует меня в губы.

– С праздником тебя, моя девочка. Теперь ты точно полностью навсегда моя.

Засыпаю я под размеренный стук его сердца, точно зная: этот день влюбленных я не забуду никогда.

Глава 22. Максим

Мы отрубились только под утро. Я даже не помню точного времени – кажется, за окном уже вовсю занимался блеклый февральский рассвет, когда я в последний раз вышел из неё и просто рухнул плашмя на подушки, даже не думая про душ и чертовы салфетки. Сил не было вообще.

Организм, державшийся всю неделю на адреналине и кофеине, окончательно капитулировал. Алина что-то сонно пробормотала, по-кошачьи подползла ближе и прижалась ко мне своей горячей спиной. Я закинул на её бедро тяжелую ногу, накрыл нас одеялом и мгновенно провалился в глухую, глубинную темноту.

Сон был без сновидений, видимо, от усталости. И когда рядом началось какое-то копошение, моё тело отозвалось глухим протестующим бунтом.

– Макс, пусти… – тихий, сиплый голос Алины пробивался сквозь плотную вату в моей голове. – Пусти, пожалуйста. У меня первая пара, я уже сильно опаздываю.

Она предприняла отчаянную попытку выползти из-под моей руки, которая лежала на её тонкой талии неподъемным бревном. Не разлепляя век, я тупо сгреб её обратно, впечатывая поясницей в свой живот.

– Никуда ты не идешь, – прорычал я ей в затылок. Голос после нескольких часов сна был похож на скрип ржавого, несмазанного механизма. – Спи.

– Макс, ну правда, я опаздываю, – она заворочалась активнее, пытаясь развернуться в моих руках лицом ко мне.

Я тяжело вздохнул, с трудом разлепив один глаз. На электронных часах на тумбочке светилось что-то абсолютно нечеловеческое – половина девятого. А её пары в универе стартовали ровно в девять.

– Первую пару пропустишь, земля не перевернется, – скомандовал я, снова утыкаясь носом в её пахнущие персиковым шампунем волосы. – Я сам тебя отвезу, когда на работу поеду. Мне все равно туда к одиннадцати.

– Но…

– Алин, – я все-таки открыл глаза, перехватил её за плечи и насильно развернул к себе лицом. – Ты спала от силы часа три. Из тебя сейчас студент никакой, тупо на лекции уснешь. Отдыхай.

Она открыла было рот, собираясь включить свою привычную правильную девочку и выдать порцию возражений, но я видел: глаза у неё сонные, стеклянные, тело тяжелое, расслабленное.

Моя малышка. Сама ведь не понимает, насколько вымотана после этой ночи.

– Тебе как вообще? – спросил я уже мягче, убирая с её лица запутавшуюся светлую прядь. Заглянул в глаза, считывая реакцию. – Не сильно… больно?

Алина мгновенно замялась, отвела взгляд в сторону окна, и её ушки предсказуемо порозовели. Я понял всё намного раньше, чем она открыла рот.

– Всё болит, – едва слышно прошептала она, натягивая одеяло до самого подбородка. А потом резко перевела на меня взгляд и добавила: – Но я ни капли не жалею, Макс.

Я коротко усмехнулся, чувствуя, как внутри разливается дикое, чисто мужское удовлетворение, и крепко поцеловал её в теплый лоб.

– Правильно. Не жалей. А болеть будет еще пару дней, это с непривычки нормально. Потом втянешься и привыкнешь.

– Привыкну? – она вскинула на меня свои огромные голубые глаза, и на их дне заплескалась сумасшедшая смесь из девичьего смущения и вполне осязаемого любопытства.

– А ты как думала? Ты теперь моя девушка, Алин, и мы будем делать это часто, – я говорил абсолютно серьезно, без своих привычных язвительных подколов, глядя ей прямо в зрачки. – Очень часто. Так что привыкай к новому графику.

Она ничего не ответила, только как-то судорожно вздохнула, спрятала лицо у меня на груди и крепко обняла меня за шею. Я уткнулся подбородком в её макушку, лениво поглаживая шелковую, горячую кожу на спине. От неё пахло персиком, сексом и мной.

– Спи, – скомандовал я тихо. – Через час разбужу.

Она отключилась буквально через минуту. Я услышал это по её ровному, глубокому дыханию.

А я так и остался лежать, тупо уставившись в потолок и перебирая в голове кадры из вчерашнего вечера. Как она выгибалась под моими руками. Как стонала, срывая голос. Как впивалась ногтями в мои плечи, оставляя багровые царапины.

И как в последний раз, когда мы оба кончали, она хрипло выдохнула мне в губы:

– Я люблю тебя.

Меня тогда прямо внутри неё так знатно прошибло, что я кончил от одних этих слов.

Через час я, как и обещал, начал её будить. Поцелуями. Лениво, со вкусом. Сначала прижался губами к оголенному плечу, потом прошелся выше по нежной коже шеи, поймал губами чувствительную точку за ухом, заставив её сладко зашевелиться, и, наконец, накрыл уголок её губ.

Алина смешно сморщила носик, улыбнулась, не открывая глаз, и плотнее вжалась в меня всем телом.

– Вставай, соня, – шепнул я ей в губы. – Давай в душ, потом быстрый завтрак, и я везу твое величество грызть гранит науки.

– Не хочу-у… – протянула она, утыкаясь лицом в подушку и зарываясь в одеяло.

– Я тоже не хочу, поверь на слово, – я сгреб её в охапку прямо вместе с этим коконом из одеяла, прижимая к себе. – Но работу никто не отменял, да и тебе много прогуливать не стоит. Давай, подъем, Алин.

Кое-как мы все-таки отлепились от подушек. Алина сидела на краю кровати, сонно моргая на свет. На её хрупком теле висела моя черная футболка, едва прикрывая бедра. Волосы спутаны, лицо заспанное, под глазами легкие тени, и одновременно с этим она была настолько ослепительно красивой, домашней и моей, что у меня в груди натурально екнуло сердце.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ладно, соня, шевелись, – я поднялся, подхватил с кресла чистое полотенце и потянул её за руку за собой. – Идем в душ. Вместе. Время сэкономим. И воду.

– В… вместе? – она мгновенно округлила глаза, и остатки сна с неё как ветром сдуло. – Макс, подожди, я не…

– Шагом марш, – усмехнулся я, увлекая её в ванную и закрывая за нами дверь на защелку.

Маленькая ванная комната моментально начала наполняться густым, влажным паром. Я включил горячую воду, настроил напор и повернулся к Алине.

Она стояла у раковины, смешно вжав голову в плечи, и во все глаза наблюдала за тем, как я совершенно буднично скидываю с себя боксеры и шагаю под струи воды.

– Ну и чего мы ждем? – я высунул голову из-за стеклянной шторки, слизывая капли с губ. – Алина, у нас реально мало времени. Снимай футболку.

Сводная сестра сглотнула, её щеки предсказуемо залились густым, сочным румянцем. Медленно, словно совершая преступление, она потянула край ткани вверх, скидывая футболку на стиральную машину.

Оставшись абсолютно обнаженной под моим взглядом, она на секунду замерла, пытаясь прикрыться руками, а потом быстро, зажмурившись, шагнула ко мне в душевую кабину.

Её волосы тут же намокли, облепив шею и плечи. Я притянул её к себе спиной, подставляя под горячие струи, и обнял сзади, укладывая тяжелые ладони на её мокрый, подрагивающий живот.

От контраста наших тел – её нежного, гладкого и моего, покрытого жесткими мышцами – член мгновенно проснулся, упершись прямо ей в ягодицы.

Алина судорожно выдохнула, откидывая голову мне на плечо.

– Макс… ты же сказал, что мы просто моемся.

– Мы и моемся, малышка, – хрипло выдохнул я ей в мокрую шею, перехватывая ладонью кусок мыла. – Расслабься. Я держу себя в руках. Из последних сил, но держу.

Я намылил ладони и начал медленно, до безумия бережно обмывать её тело. Мои руки скользили по её плечам, очерчивали ключицы, бережно массировали полную, упругую грудь с потемневшими от холодной воды сосками.

Алина тихо, прерывисто вздыхала, ловя ртом капли, летящие сверху. Когда мои ладони спустились ниже, к её бедрам, я аккуратно завел руку между её ног, смывая остатки нашей бурной ночи.

Она вздрогнула, тихо ойкнула и сильнее прижалась спиной к моей груди.

– Всё еще болит? – тихо спросил я, прекращая движения и просто прижимая ладонь к её горячему паху.

– Немного… – прошептала она, накрывая мою руку своей. – Когда ты трогаешь – не больно. Просто… внутри всё горит.

– Потерпи, маленькая. Пару дней, – я развернул её к себе лицом, заставляя посмотреть в мои потемневшие от желания глаза.

Вода стекала по её лицу, ресницы слиплись, и она выглядела такой беззащитной, что у меня внутри со щелчком сорвало остатки мозга.

Я прижал её к кафельной стене, бережно, но настойчиво разводя её мокрые колени в стороны. Мой вставший член терся о её бедро, и Алина сама, неосознанно, подалась навстречу, притираясь своей влажной киской к моему паху.

– Макс, пожалуйста… – взмолилась она, вцепляясь мокрыми пальцами в мои плечи. На её губах расплылась коварная, чисто кошачья улыбка. Ноль испуга. – Ты же сам не выдержишь.

– Алин, блять, не провоцируй, – голос моментально сел, превратившись в сиплый хрип под шумом падающей воды. – Я на полном серьезе. Еще одно такое движение бедрами, я тупо забью на твою анатомию и свои принципы. И ты сегодня не попадешь вообще ни на одну пару. Будем сидеть в этой ванне до вечера.

– Ну и пусть, – нахально прошептала эта мелкая бестия и сама потянулась к моим губам.

Глава 23. Максим

Я, естественно, не стал сопротивляться – я же не святой. Прижал её сильнее, впиваясь в её губы мокрым, глубоким поцелуем. Наш общий стон утонул в шуме воды.

Мои пальцы зарылись в её мокрые волосы, фиксируя затылок. Я целовал её шею, покусывал ключицы, спускался губами к груди, слизывая горячие капли с сосков, заставляя её шумно и рвано выдыхать.

Алина извивалась в моих руках, её бедра ходили ходуном, и я понял, что если продолжу целовать её спереди, то сорвусь и просто вколочусь в неё до упора, забив на всю свою хваленую выдержку.

– Развернись, – хрипло приказал я, перехватывая её за талию.

Я развернул её к себе спиной, прижав лицом к прохладному влажному кафелю. Алина послушно уперлась ладонями в стену, шумно дыша, и сама, неосознанно, легла грудью на плитку, аппетитно выгнув спину и отставив назад упругую мокрую попку. От этого вида у меня перед глазами окончательно поплыло.

Я хочу её.

Я пристроился сзади, накрывая её своим телом, и запустил руку ей между ног. Пальцы мгновенно утонули в её густой смазке. Она хотела меня не меньше чем я её.

Направив свой каменный, пульсирующий член точно между её половых губ, я начал медленно, с нажимом тереться головкой о её изнывающий, набухший клитор. Без проникновения. Просто скользя вверх и вниз по её мокрой, горячей плоти.

– Ах-х… Ма-а-а-а-кс… – сорвалось с её губ протяжным стоном.

Она попыталась податься назад, насадиться на меня, но я жестко зафиксировал её бедра своими ладонями, не позволяя этого сделать.

– Сказал же – нельзя внутри, Алина. Терпи так, – прорычал я ей в мокрую лопатку, ускоряя темп.

Каждое мое движение отзывалось во мне дикой, калечащей пульсацией. Член горел, Алина под моими толчками судорожно всхлипывала, впиваясь ногтями в стыки между плитками.

Её киска почти сжимала мой ствол снаружи, лаская не хуже, чем изнутри. Напряжение скручивалось внизу живота в тугой, взрывоопасный заряд. Это было быстро, грязно и так сумасшедше горячо, что соображать не получалось вообще.

Ритм стал рваным, я двигался мощно, вбиваясь пахом в её ягодицы, заставляя её стонать в унисон моим толчкам.

– Макс, я всё-ё-ё… – застонала она, запрокинув голову назад, ловя ртом воздух.

Внутренние мышцы её бедер мелко задрожали, она резко сжалась, и я почувствовал, как её накрывает мощная, пульсирующая волна оргазма. От этого сладкого спазма у меня быстрее забилось сердце. Я сделал еще несколько быстрых, яростных движений и с глухим, утробным рыком излился прямо ей на бёдра, пачкая нас обоих горячими густыми струями.

Вода тут же начала смывать следы нашей утренней вспышки, унося белые разводы в слив. Я прижался к её мокрой спине, тяжело, загнанно дыша, уткнувшись лбом между её лопаток. Сердце колотилось в ребра, как бешеное.

В наступившей тишине ванной было слышно только наше общее, хриплое дыхание и мерный шум падающей воды.

Я потянулся, выключил смеситель и сорвал с крючка большое полотенце. Накинул на её дрожащие плечи и бережно привлек к себе, целуя в мокрую макушку.

– Взяла и соблазнила меня, бесстыдница, – я усмехнулся, лениво потираясь подбородком о её плечо. – Всё, хорош. Марш одеваться, а то точно на все лекции опоздаешь. А я на кухню – омлет делать.

Она счастливо, хоть и немного устало выдохнула, плотнее завернулась в маховое полотенце и, бросив на меня коварный взгляд, поплелась в комнату. А я остался у раковины, тупо глядя на свое довольное отражение в запотевшем зеркале.

Мышцы приятно ломило, а внутри разливалось спокойствие. На работу я сегодня точно поеду в отличном настроении.

Её холодильник оказался вполне сносным. Быстро нарыл яйца, пармезан, немного зелени и тостовый хлеб. Пока на сковороде шкворчал пышный омлет, а кофемашина плевалась в чашки крепким эспрессо, в дверях кухни нарисовалась Алина. Уже более-менее живая, в своих свободных домашних штанах и в моей футболке.

Она забралась на стул с ногами, поджав колени к груди, и с явным недоумением наблюдала за моими манипуляциями у плиты.

– Ты… умеешь готовить? – в её голосе прорезалось искреннее удивление.

– Я умею всё, мелкая, – не оборачиваясь, ответил я, ловко переворачивая омлет на другую сторону. – Поживешь один со студенчества – не такому научишься. По ресторанам каждый день не набегаешься.

– А раньше… ты для Оксаны готовил? – вопрос вылетел у неё, кажется, абсолютно машинально. Она тут же прикусила губу, явно пожалев о сказанном.

Я на секунду замер, глядя на шипящее масло, а потом усмехнулся.

– Нет. Ей готовили папочкины повара и прислуга. Моей задачей в тех отношениях было только зарабатывать бабло и обеспечивать её запросы. Так что расслабься, ты первая, кто ест мой фирменный омлет.

Алина резко замолчала, и я заметил, как разгладилась маленькая морщинка у неё между бровей. Ревнует. С ума сойти, она меня ревнует.

Я разложил завтрак по тарелкам, поставил перед ней чашку с кофе. Изначально планировал сесть напротив, но Алина неожиданно отодвинулась на край диванчика и молча похлопала ладошкой по месту рядом с собой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я хмыкнул и сел вплотную. Мы ели, то и дело сталкиваясь плечами, и в этом было столько ленивого, уютного домашнего тепла, что внутри меня ворочалось что-то непривычно нежное.

– Очень вкусно, – сыто резюмировала она, отправляя в рот последний кусочек тоста.

– Я знаю.

– Самовлюбленный индюк, – фыркнула она, но в глазах плясали те самые чертики.

– Какой есть, – я отставил пустую чашку, повернулся к ней всем корпусом, перехватил пальцами её подбородок и заставил посмотреть на меня. – Давай поцелуемся?

Она не стала ломаться. Просто медленно прикрыла глаза, поддаваясь навстречу. Я накрыл её губы своими. Сначала аккуратно, дразня, а потом углубил поцелуй, вжимаясь сильнее. Мой язык беспрепятственно ворвался в её рот, натыкаясь на ответное, жадное движение. Алина тихо, гортанно застонала мне прямо в губы, теснее притираясь своим телом к моему боку.

– Макс… – выдохнула она, когда я с трудом заставил себя отстраниться, чтобы не сорваться. Пальцы до сих пор удерживали её подбородок. – Я… я снова тебя хочу.

Она издала такой жалобный стон. Малышка моя. Я медленно провел большим пальцем по её влажной, припухшей нижней губе, чувствуя, как в штанах мгновенно потяжелело.

– Я знаю, малышка. Поверь, я тоже тебя хочу, но сейчас нельзя.

Через полчаса мы уже сидели в салоне моей машины, пробиваясь сквозь утренние февральские пробки.

– Чего светишься? – спросил я, не отрывая взгляда от дороги.

– Думаю… думаю о том, что ты сделал со мной вчера, – тихо отозвалась она, и кончики её ушей моментально залились густым багрянцем.

– Я тебя трахнул, Алин. Давай называть вещи своими именами, у нас больше нет секретов, – я криво усмехнулся, мельком глянув на её смущение. – И это было просто охуенно.

– Макс! – она со смехом шлепнула меня свободной рукой по плечу. – Перестань выражаться!

– Я выражаю свои мысли так, как считаю нужным. А сейчас все мои мысли сводятся к тому, что я хочу тебя прямо здесь. На заднем сиденье.

– Нельзя, – парировала она с явным вызовом в голосе, копируя мою недавнюю интонацию. – Ты сам сказал – нужно время, чтобы зажить. Так что терпи.

– Знаю, – вздохнул я, сильнее сжимая её пальцы. – Но от этого, поверь, вообще не легче.

Минут через десять мы наконец затормозили у массивного крыльца её университета. Я припарковался у обочины, заглушил мотор и повернулся к ней.

Перехватив её за затылок, притянул к себе и поцеловал напоследок. Так, чтобы у неё стопроцентно подогнулись коленки, когда она будет выходить на улицу. Чтобы помнила обо мне каждую минуту на своих парах.

– Вечером приеду, – отрываясь от её влажных губ, глухо произнес я. – Жди. И ничего не бойся, поняла? Мы со всем разберемся.

– Хорошо, – выдохнула она, судорожно пытаясь поправить растрепавшиеся волосы и нащупывая ручку сумки.

– Алин, – позвал я, когда она уже открыла пассажирскую дверь, собираясь выходить на мороз.

Сводная сестра обернулась, вопросительно вскинув брови.

– Я люблю тебя, – сказал я. – Ты сегодня чертовски красивая.

Она замерла на секунду, её губы дрогнули, а в глазах снова заблестели те самые влажные, глупые слезы счастья.

– И я тебя люблю, Макс.

Дверь захлопнулась. Я сидел в заведенной машине и сквозь лобовое стекло смотрел, как её изящная фигурка в зимнем пальто быстро поднимается по ступеням и скрывается за массивными дверями универа. Только когда её силуэт окончательно пропал из виду, я врубил передачу и резко нажал на газ, выруливая в поток.

Глава 24. Алина

В лекционной аудитории стоит невыносимая, монотонная духота. Преподаватель у доски что-то увлеченно чертит, его голос доносится до меня словно сквозь толстый слой воды, а я сижу на последнем ряду, подперев кулаком щеку, и тупо смотрю в окно на падающий снег.

Тетрадь передо мной абсолютно чистая. За сорок минут пары я не записала ни единого слова.

Потому что всё мое тело до сих пор горит. Стоит мне слегка повернуться на деревянной скамье, как понизу живота проносится глухая, тягучая боль – напоминание о нашей бурной ночи и о том безумии, которое Макс утворил со мной утром прямо под струями горячей воды.

Стоит прикрыть глаза, и я снова чувствую жесткий кафель, тяжесть его мокрого тела и то, как его горячий, каменный член ритмично терся о мою кожу, вышибая из меня постыдные, громкие стоны.

Боже, у меня уши начинают полыхать от одних этих мыслей. Я судорожно вдыхаю прохладный воздух, натягивая воротник свитера повыше. От ткани до сих пор едва уловимо пахнет Максом – его горьковатым парфюмом и кожей.

Какая же я дура. Зачем я вообще потащилась на эти пары? Надо было остаться в теплой постели, зарыться носом в его плечо и проспать до самого вечера. Сейчас эта моя правильность кажется мне верхом идиотизма. Я застряла в душном универе, пока мой мужчина где-то там, среди своих серверов, считает часы до нашей встречи.

Мой мужчина.

От этого мысленного словосочетания внутри сладко и испуганно екает сердце.

Экран телефона на парте вспыхивает, прерывая мои грезы. Я лихорадочно хватаю трубку, думая, что это Макс, но на дисплее высвечивается имя отца. В груди мгновенно поселяется нехорошее предчувствие.

– Да, пап? – тихо шепчу я, сползая под парту.

– Алинка, привет, – голос отца, как всегда, звучит бодро и слишком деловито. – Ты сегодня до скольки в своем универе?

– До двух, а что?

– Отлично. Короче, планы такие: сегодня в семь вечера жду вас с Максимом в «Марио», я попросил его за тобой заехать. Поужинаем всей семьей, столик я уже забронировал.

У меня внутри всё холодеет. Семья. Ужин. Вместе с Максом на глазах у отца и мачехи.

– Пап, а... обязательно сегодня? Просто Макс очень устал на работе, он же всю неделю сервера чинил, спал по два часа... – пытаюсь я на ходу выгородить нас, понимая, что этот ужин разрушит наш идеальный уединенный вечер.

– Ничего, ради отца найдет два часа, – отрезает папа своим фирменным тоном, не терпящим возражений. – Я ему уже набрал, он обещал быть. Всё, Алина, не опаздывай.

В трубке раздаются короткие гудки. Я медленно опускаю телефон на колени, чувствуя, как паника липкими лапками подбирается к горлу.

Нам придется сидеть там и делать вид, что мы просто сводные брат и сестра. Контролировать каждый взгляд, каждое микродвижение, чтобы папа, не дай бог, ничего не заподозрил.

Быстро набиваю Максу сообщение: «Папа звонил. Он собирает нас в ресторане в семь. Мне страшно, Макс. Я боюсь спалиться».

Ответ прилетает буквально через минуту: «Расслабься, родная. Заеду за тобой в 18:20. Ничего не бойся, я всё улажу. Твой косяк с душем отработаем ночью».

Я кусаю губы, пряча улыбку. С ним действительно становится не так страшно. Он защитит.

В семь вечера мы заходим в позолоченный холл ресторана. Макс выглядит безупречно – спокойный, собранный, в дорогом пиджаке, ни один мускул на лице не выдает его усталости или волнения. Он уверенно держит меня под локоть, но едва мы приближаемся к нужной VIP-зоне, его пальцы незаметно, ободряюще сжимают мою руку через ткань пальто.

Официант распахивает перед нами двери кабинета, и я на секунду застываю на пороге.

За круглым столом сидят трое. Мой сводный отец, моя мама и... Оксана.

Она сидит в дорогом трикотажном платье, вальяжно откинувшись на спинку стула, и лениво потягивает воду с лимоном.

Я чувствую, как Макс рядом со мной мгновенно каменеет. Напряжение от него исходит такое, что воздух вокруг начинает вибрировать. Его пальцы выпускают мой локоть, и он делает шаг вперед, закрывая меня своей широкой спиной.

– О, а вот и вы! – Мой сводный отец поднимается навстречу, широко улыбаясь. – Садитесь, что как неродные.

– Что она здесь делает? – холодный голос Макса звучит словно удар хлыста. Он даже не называет отца «папой», сразу обозначая жесткую дистанцию. Видимо, из-за присутствия Оксаны.

– Макс, ну что ты с порога начинаешь? – мама всплескивает руками. – Садитесь скорее. Оксана вот решила к нам присоединиться, у неё прекрасные новости.

Я сажусь на стул рядом с Максом, чувствуя себя так, словно меня заживо замуровали в ледяной куб. Мой взгляд испуганно мечется между отцом и Оксаной.

Я ведь знаю, почему отец Максима это делает. Бизнес Оксаниного отца – это огромный приток денег для бизнеса отца Максима, и если Макс окончательно разведется с ней, папа потеряет многомиллионные контракты. Он тупо использует собственного сына как разменную монету.ф

Макс садится, вальяжно закидывая ногу на ногу, но я вижу, как на его руках, лежащих на столе, до белизны натянулись костяшки пальцев. Под столом я аккуратно, вслепую нахожу его колено и слегка сжимаю, пытаясь передать ему каплю своего тепла. Он тут же накрывает мою ладонь своей горячей рукой, пряча её под скатертью. Сжимает до боли, удерживает. Это наша тайная линия связи посреди этого театра абсурда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ладно, – Макс лениво берет в руки меню, даже не глядя на Оксану. – Давайте ближе к делу. Я устал, у меня куча работы. Зачем этот цирк?

Оксана натянуто улыбается, поправляя идеальную укладку. Её глаза, полные высокомерия, на секунду задерживаются на мне – как на пустому месте, – а затем она смотрит на Макса.

– Максим, ты можешь бегать от меня сколько угодно и игнорировать моих адвокатов, – с явным удовольствием начинает она, и в её голосе прорезаются торжествующие нотки. – Но нам придется отложить развод.

– С чего бы это? – хмыкает Макс, переводя на неё тяжелый взгляд.

Оксана делает эффектную паузу, кладет ладонь на свой абсолютно плоский живот и ослепительно улыбается моему отцу, который тут же довольно кивает.

– С того, Макс. Я беременна, уже восемь недель и от этого факта ты уже никуда не денешься. У нас будет ребенок, так что твое заявление на развод я не подпишу. Нам придется мириться, дорогой. Компаньоны моего отца не поймут, если ты бросишь меня в таком положении.

Мир вокруг меня с грохотом рушится. Стены ресторана плывут, а воздух в секунду превращается в ядовитый газ, который выжигает легкие. Восемь недель... Два месяца.

Это было еще до того, как между нами с Максом что-то началось, но... ребенок? У него будет ребенок от этой женщины?

Я чувствую, как моя рука под скатертью начинает мелко дрожать. Пытаюсь выдернуть ладонь из его захвата, и спрятаться, убежать, сгореть со стыда прямо здесь, но Макс сжимает мои пальцы мертвой хваткой, почти ломая их.

Я медленно поворачиваю голову и смотрю на его профиль. Скулы на лице Макса ходят ходуном, а глаза сузились. Он смотрит на Оксану так, словно собирается придушить её прямо на глазах у родителей.

Глава 25. Максим

Чё блять?

Я смотрел на торжествующую рожу Оксаны, и внутри меня вместо паники поднималась глухая, ледяная ярость. Смешанная с лютым, утробным омерзением. Она реально думала, что поймала бога за бороду? Что притащит моего отца, вывалит эту лажу при свидетелях, и я, поджав хвост, поползу обратно в её семейное стойло охранять чужие бизнес-контракты?

Под скатертью ладошка Алины задрожала так сильно, словно её ударило током. Она попыталась вырвать пальцы, спрятаться, закрыться от этого дерьма. Но я только сильнее сжал её руку, буквально впечатывая её ладонь в свое бедро.

Я держу всё под контролем. Верь мне.

– Максим, сынок… – подал голос отец, и в его глазах я отчетливо прочитал радостный блеск калькулятора. – Ну, раз такое дело… Это же всё меняет! Ребенок – это святое. Нужно уметь прощать обиды. Семья – это…

– Рот закрой, пап, – не поворачивая головы, тихо уронил я.

Отец поперхнулся воздухом и замер с открытым ртом. Мачеха, охнула, прикрыв рот ладонью и покосившись на притихшую Алину.

Я медленно откинулся на спинку стула, убрал руку из-под скатерти и вальяжно положил её на стол. Взгляд от Оксаны я не отрывал. Она продолжала победоносно улыбаться, но на дне её зрачков уже заметалась первая, едва заметная тень паники.

– Восемь недель, говоришь? – я потянулся, взял со стола стакан с алкоголем, лениво крутанул его, заставляя лед звякнуть о стекло. – Красивая цифра. Вот только есть одна маленькая нестыковочка, Оксан.

– Какая еще нестыковочка, Макс? – она хмыкнула, вздернув подбородок. – Тест положительный. Справка от врача у меня в сумке. Ребенок твой, как бы ты ни бесился.

– Мой? – я коротко усмехнулся на весь VIP-кабинет. Сделал глоток виски и поставил стакан обратно. – А как ты докажешь, что он мой, учитывая, что ты трахалась с десятками мужиков в последние пару месяцев, если не больше?

В кабинете повисла такая звенящая, гробовая тишина, что было слышно, как на кухне ресторана бьется посуда.

Мой отец медленно багровел, переводя взгляд с меня на Оксану. Мачеха, кажется, вообще забыла, как дышать. Алина рядом со мной замерла, дыша через раз.

– Максим! Ты что несешь?! – Оксана вскочила со стула, её лицо пошло некрасивыми красными пятнами. – Ты совсем со своей ревностью из ума выжил?! Как ты смеешь оскорблять меня при твоих родителях?!

– Оскорблять? – я приподнял бровь, продолжая сидеть в абсолютно расслабленной позе. – Оксан, я констатирую факты. Напомнить тебе нашу последнюю свингер-вечеринку пару недель назад? Ту самую, где ты ушла искать разнообразие, а потом в машине восторженно щебетала, как тебя поимели трое мужиков одновременно? М? Забыла? Или тебе тогда последнюю память вышибло вместе с мозгами этими членами?

– Господи Иисусе… – прошептала мачеха, бледнея и вжимаясь в спинку стула. Она испуганно дёрнулась к Алине, чтобы закрыть ей уши, но не дотянулась до дочери.

– Максим, прекрати этот бред! – отец грохнул кулаком по столу, но голос у него дрогнул. Мои слова попали точно в цель. – Что за грязь ты тут разводишь перед матерью и сестрой?! Какая ещё свингер-вечеринка?!

– Ообыкновенная, пап, – я повернулся к отцу, пригвоздив его тяжелым взглядом. – Твоя дорогая невестка через полгода после свадьбы заявила, что одного члена ей мало. Ей два-три подавай. Так что ты меня, конечно, извини, но я в этой шведской лотерее участвовать не нанимался. Даже ради твоих контрактов.

– Это ложь! Всё ложь! – Оксана сорвалась на ультразвук, её идеальный фасад дорогой сучки трещал по швам. Слезы ярости брызнули из её глаз. – Он всё врет, потому что хочет развода! Илья Владимирович, не верьте ему! Он сам мне изменял, он… он просто пытается выкрутиться! Ребенок твой, Макс! Я точно знаю! У нас было за неделю до твоей просьбы о разводе, я всё посчитала!

– Я всегда предохранялся и нет, ничего не было. Посчитала она, – я брезгливо поморщился. – Ты можешь считать что угодно и перед кем угодно. Хоть перед моим отцом, хоть перед его компаньонами. Мне похуй. Запомни это слово, Оксана. Мне глубоко и искренне похуй на твои подсчеты.

Я поднялся со стула, готовый крушить всё на своем пути.

– Завтра утром мои адвокаты отправят тебе досудебное требование на проведение ДНК-экспертизы. Ппрямо внутриутробной, – я перегнулся через стол, приблизив свое лицо к её перекошенной от злости физиономии. – И если тест покажет ноль процентов сходства со мной – а он покажет, я уверен, – я пущу результаты этой экспертизы по всем вашим семейным чатам и бизнес-партнерам. Твой папочка костей не соберет, когда узнает, какую шлюху вырастил и как она подставила его бизнес.

Оксана пошатнулась, словно я ударил её наотмашь. Она судорожно хватала ртом воздух, понимая, что блеф не удался. Я не стал прогибаться под давлением отца. Я пошел ва-банк.

– Максим, подожди, я как твой отец требую, чтобы мы спокойно сели и… – попытался рякнуть папа, включая главу семейства, но я даже слушать его не стал.

– Ужин окончен, – отрезал я и повернулся к Алине, которая сидила ни жива ни мертва, бледная как полотно. – Сестренка, тебя подвезти до дома?

Она не колебалась ни секунды и кивнула. Я забрал её пальто с вешалки и, не прощаясь с родителями, двинулся к выходу из ресторана.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

За спиной остался полыхать настоящий ад. Оксана что-то истерично кричала вслед, швыряя посуду, отец орал на официантов, мачеха судорожно искала в сумке успокоительное.

Мне было насрать.

Я шёл с Алиной по коридору ресторана, чувствуя, как внутри до сих пор клокочет ярость.

Меня попытались раздавить, но они плохо меня знали.

Мы вышли на морозный воздух. Я накинул на плечи Алины пальто, быстро довел её до машины и усадил на пассажирское сиденье. Сам обошел капот, прыгнул за руль и с силой ударил ладонями по рулевому колесу.

– Сука! – выругался я, тяжело дыша.

В салоне воцарилась тишина. Сводная сестра сидела тихо, сжавшись в комок, и во все глаза смотрела на меня.

Я повернулся к ней, перехватил её лицо ладонями, заставляя смотреть прямо на меня. В её глазах был шок от того, какую бездну дерьма ей только что пришлось увидеть.

– Ты как, малышка? – голос после крика был сиплым. – Прости, что тебе пришлось это выслушивать, но эту тварь и моего папашу нужно было осадить сразу.

Алина сглотнула, накрыла мои ладони своими тонкими пальцами.

– Макс… – тихо произнесла она, и на её ресницах задрожала слезинка. – А если… если ребенок правда твой? Что мы тогда будем делать?

Глава 26. Алина

Макс резко повернулся ко мне. Его лицо, подсвеченное зеленоватым светом приборной панели, выглядело так, словно его высекли из гранита. Он протянул руку, обхватил мои пальцы и крепко сжал их.

– Алин, посмотри на меня, – приказал он. Голос звучал ровно, без единой эмоции, как у хирурга перед сложной операцией. – Посмотри, малыш.

Я перевела на него полные слез глаза.

– Ребенок не мой. Исключено на сто процентов, – отчеканил он, глядя мне прямо в зрачки. – Мы с Оксаной спали от силы раза два за последние полгода, и оба раза я лично контролировал предохранение. Я не идиот, Алин. Я прекрасно видел, к чему катятся эти отношения, и вешать на себя хомут в виде её залетов не планировал. Так что выдохни. Она блефует. Ловит меня на слабо при моем отце, надеясь, что я испугаюсь скандала.

Я судорожно выдохнула, чувствуя, как с груди свалился огромный камень, но страх все равно не отпускал до конца.

– Но как ты докажешь это суду? До ДНК-теста еще куча времени, а папа… папа ведь заставит тебя вернуться к ней.

Макс зло хмыкнул, перехватывая руль левой рукой и плавно трогаясь с места. Машина полетела по заснеженному проспекту.

– Мой отец думает только о контрактах с её семьей, на меня ему плевать. Значит, я решу вопрос по-другому, – Макс прищурился, вглядываясь в метель. – На этих свингер-вечеринках, куда она меня таскала, всегда работают штатные фотографы. Закрытые галереи, доступ только для членов клуба по паролям. Фотографируют абсолютно всех посетителей для их внутренних отчетов и архивов. В ближайшие дни я взломаю или выкуплю эти базы. Я найду фото Оксаны с её ебырями. Этого дерьма хватит, чтобы любой суд и любой адвокат признал её измену и развел нас без всяких отлагательств.

– А если… – я запнулась, вспоминая современные реалии. – Макс, а если её адвокаты в суде скажут, что это ИИ? Ну, что фотографии ненастоящие, сгенерированные нейросетью, чтобы её оклеветать?

На губах Макса промелькнула мимолетная, жесткая ухмылка. Профессиональный айтишник внутри него явно оценил мой вопрос.

– Не скажут, мелкая. У каждой цифровой фотографии есть метаданные. Там прописано всё: модель камеры, серийный номер объектива, точное время съемки, фокусное расстояние. И главное – у фотографов таких клубов все оригиналы остаются на картах памяти в сыром формате. Его невозможно подделать нейросетью так, чтобы это не нашла криминалистическая экспертиза. Я достану эти исходники и засуну их её адвокатам прямо в глотку.

Он говорил так уверенно, что у меня наконец-то отпустило сердце. Этот мужчина был готов разнести весь мир ради своей свободы. Ради нас.

– Но на это нужно время, – тихо заметила я.

– Да. Поэтому планы такие: мне временно придется плотно исчезнуть с радаров. Буду безлазочно сидеть за ноутом и решать этот вопрос с юристами. На двадцать третье мы все равно традиционно собираемся с родителями на даче – отец не отвяжется, устроит семейный совет. Вот к этой дате я и подготовлю весь компромат. Скорее всего, до этого дня мы не увидимся, Алин. Дело срочное, нельзя терять ни дня.

Внутри все сиротливо сжалось. Почти десять дней без него? После нашей сумасшедшей ночи и этого безумного утра?

Машина тем временем плавно затормозила во дворе моего дома, спрятавшись в тени старых деревьев. Вокруг не было ни души – только глухой шум метели. Макс заглушил мотор.

Я не выдержала. Отстегнула ремень, перелезла через коробку передач и обняла его за шею, утыкаясь носом в холодную кожу куртки.

– Мне так жаль, Макс… – прошептала я, целуя его в жесткую щеку, ловя губами колючую щетину, линию челюсти, лоб. – Мне жаль, что тебе приходится через это проходить. Из-за меня, из-за папы… Ты такой сильный. Спасибо, что защитил нас там.

Я целовала его лицо, пытаясь отогреть, утешить, забрать себе хотя бы часть его злости. Но Макс сидел неподвижно, словно каменное изваяние. Его руки лежали на моей талии, мышцы были натянуты как струны, а дыхание оставалось тяжелым, прерывистым.

А в следующий миг с глухим рыком Макс буквально перекинул к себе на колени. Его ладони жестко впились в мои бедра. Он впился в мои губы яростным, сокрушительным поцелуем, от которого у меня мгновенно закружилась голова. Это был не тот утренний нежный Макс – сейчас им двигала волна адреналина и стресса. Он целовал меня так, словно пытался выпить меня целиком, задохнуться мной.

– Блять, Алина… – хрипел он мне в губы, срывая с меня пальто прямо в тесном пространстве салона. – Моя… никуда не отпущу, никому не отдам. Моя маленькая девочка.

Его губы спустились к моей шее. Он яростно, до боли присасывался к нежной коже, оставляя багровые, горящие засосы. Я вскрикивала, выгибаясь в его руках, намертво вцепляясь пальцами в его плечи. Кожа горела под его метками, но этот дикий, собственнический порыв заводил меня до дрожи в коленях.

Всё произошло в считанные секунды. Нам обоим нужно было сбросить это удушающее напряжение ресторана, смыть с себя липкую грязь Оксаниных слов.

Макс бесцеремонно рванул вниз молнию на моих брюках, пуская под ткань холодный воздух салона, и тут же смял мою изнывающую, мокрую киску горячей ладонью. Я всхлипнула, теряя связь с реальностью. Сам он едва успел расстегнуть свои джинсы. Без долгих прелюдий, без единого слова, он приподнял меня за бедра и одним мощным, толчком насадил меня на свой огромный, раскаленный ствол.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ах-х-х! – мой крик потонул в его поцелуе.

Это был быстрый, бурный, почти болезненный секс. Стекла машины мгновенно запотели, отрезая нас от заснеженного двора. Макс двигался яростно, рвано, вбиваясь в меня снизу вверх, а я судорожно ловила ртом воздух, прыгая на его коленях и сходя со ума от той животной страсти, которая нас захлестнула. В замкнутом пространстве салона стоял оглушительный звук наших тел, рваных вдохов и его хриплых, смазанных ругательств.

Нас накрыло одновременно – мощной, ослепительной вспышкой, от которой перед глазами поплыли круги. Я закричала, утыкаясь ему в плечо, пока мое тело содрогалось в судорогах оргазма, а Макс, намертво зажав мои ягодицы руками, с хриплым стоном излился глубоко внутрь меня.

Минуту мы просто сидели, тяжело дыша. Слышно было только, как с тихим щелканьем остывает мотор машины, да наши рваные выдохи в полумраке салона. Капли пота щекотали кожу, сознание медленно возвращалось, и вместе с ним меня вдруг прошиб ледяной пот паники. Внутренности до сих пор сладко пульсировали, удерживая его внутри, и до меня только сейчас дошел весь смысл того, что именно произошло.

Точнее – как.

Без защиты.

Вообще.

– То есть за мой залёт ты не беспокоишься? – с тревогой спросила я, осознав произошедшее.

Сводный брат мягко рассмеялся.

– Ты единственная, от кого я хочу детей, Алин, поэтому если у нас кто-то родится, я буду только рад. Малышка, прости, что не сдержался... Было больно?

– Терпимо, –выдохнула я.

Макс аккуратно снял меня с себя, от чего я издала глухой стон, помог одеться и поправил воротник моего свитера, заботливо скрывая свежие, наливающиеся багровым цветом засосы на шее. Его взгляд немного прояснился, ледяная ярость ушла, уступив место усталой нежности.

– Всё, беги домой, Алина, – тихо сказал он, целуя меня в кончик носа. – Закройся на все замки и спи. На звонки отца и матери сегодня не отвечай. Я на связи.

Я на неслушающихся ногах выбралась из машины, прижимая сумку к груди. Едва за мной захлопнулась дверь, Макс врубил заднюю передачу, развернулся и на огромной скорости вылетел со двора, растворяясь в снежной пелене.

Я осталась стоять на морозе. Губы горели, шея пылала под свитером, а внизу живота разливалось тягучее, сладкое тепло. До двадцать третьего февраля оставалось чуть больше недели. И я уже знала, что эти дни без него станут для меня самой настоящей пыткой.

Глава 27. Алина

Прошло несколько дней после того кошмара в ресторане. Четыре дня абсолютной, звенящей тишины, от которой у меня внутри всё выло и сжималось в тугой узел.

Макс не звонил. На мои робкие сообщения в телеграме отвечал коротко, сухими рублеными фразами: «Занят», «На работе», «Разгребаю дела, мелкая, не скучай».

И я изводилась, хоть и помнила, каким именно делом он занят. В голову как обычно лезли самые жуткие мысли. А вдруг он пожалел о том, что произошло между нами? Вдруг решил вернуться к Оксане ради бизнеса отца? Вдруг… я была для него просто временным увлечением?

В универе я сидела как на иголках, тупо уставившись в тетрадь и не слыша ни слова из лекции профессора. Телефон, лежащий на коленях, обжёг пальцы внезапной вибрацией.

Я едва не выронила его, судорожно смахивая уведомление. От Макса.

Максим:

Малинка, мне плохо. Походу, заболел, температура под сорок. Привези лекарств, а? Адрес скину. Код от подъезда 45к2332, дверь в квартиру приоткрыта, сил нет встать.

Моё сердце сделало дикий кульбит и ухнуло куда-то в пятки. Макс? Заболел?

Я сорвалась с места прямо посреди лекции. Не обращая внимания на удивленный возглас преподавателя, сгребла вещи в рюкзак и вылетела из аудитории. В ближайшей аптеке я скупила, кажется, половину ассортимента: жаропонижающие, антибиотики, терафлю, градусник, какие-то пластыри…

Такси до Чистых прудов казалось мне самым медленным транспортом в мире. Я кусала губы, подгоняя водителя в мыслях, перед глазами стояла ужасная картинка: бледный, слабый Макс, которому тяжело даже дышать.

Влетев в элитный подъезд, я дрожащими пальцами ввела код на панели лифта. Семнадцатый этаж. Нужная дверь действительно была слегка приоткрыта, являя взору роскошную, залитую светом прихожую в стиле лофт.

– Макс! – испуганно крикнула я, сбрасывая кроссовки прямо у порога. В ответ – тишина. – Макс, господи, ты где?

Шурша аптечным пакетом, я пулей пронеслась по коридору и рванула на себя тяжелую дверь спальни.

– Макс, я привезла…

Слова застряли у меня в горле. Аптечный пакет беззвучно выскользнул из моих ослабевших пальцев, и коробочки с таблетками с шорохом рассыпались по дорогому паркету.

Никакого умирающего больного в комнате не было.

На огромной кровати, небрежно застеленной шелковым бельем цвета графита, вальяжно откинувшись на подушки, лежал Макс. Из одежды на нем были только темно-серые обтягивающие боксеры, которые практически ничего не скрывали, подчеркивая каждый рельеф его подтянутого, порочно-сексуального тела. Загорелая кожа, кубики пресса, плавно уходящие под резинку белья…

Он выглядел настолько горячо и здорово, что у меня перехватило дыхание. На его щеках не было и следа лихорадочного румянца – только легкая, безумно довольная улыбка. Правда, под глазами были тёмные круги, словно он нормально не спал.

А на его коленях покоилась большая хрустальная тарелка, доверху наполненная крупной, истекающей соком спелой клубникой.

Макс лениво повернул голову в мою сторону, закинул в рот одну ягоду и медленно, с явным удовольствием прожевал, не сводя с меня своего потемневшего, хищного взгляда.

– Привет, Алина, – его голос прозвучал с легкой, хриплой хрипотцой, но явно не от болезни. – Долго же ты. Я уже начал замерзать.

Я стояла, как громом пораженная, переводя взгляд с его идеального пресса на рассыпанные по полу лекарства. Напряжение всех этих дней, страх за его жизнь, панический бег по аптекам – всё это в секунду вылилось в дикую, обжигающую обиду.

– Ты… ты… – у меня даже кулаки сжались. – Ты придурок, Максим!!! Я думала, ты умираешь! Я с лекции сбежала, через всю Москву летела, думала, тебе скорую надо вызывать! А ты… ты просто издеваешься надо мной?!

Я резко развернулась, собираясь вылететь из этой проклятой квартиры, но не успела сделать и шага.

Макс двигался с грацией и скоростью дикого гепарда: в следующую секунду сильные, горячие руки обхватили мою талию со спины, намертво прижимая к его широкой, обнаженной груди.

– Пусти! Отвали от меня, обманщик! – зашипела я, пытаясь вырваться, но с тем же успехом можно было бороться с бетонной стеной.

– Тихо, малышка. Не брыкайся, – Макс уткнулся носом в мою шею, шумно вдыхая запах моих волос. Его горячее дыхание мгновенно пустило по моему телу стаю сумасшедших мурашек. – Я не врал. У меня действительно дикий жар. Вот здесь, – он перехватил мою ладонь и силой прижал её к своему левому боку, прямо туда, где под кожей бешено, как сумасшедший, бился его мотор. – Пять дней без тебя, Алина. Я реально чуть не сдох. У меня крышу рвало от мысли, что ты там сидишь и накручиваешь себя после всего.

Я замерла, переставая сопротивляться. Обида начала стремительно таять, уступая место сладкому, тягучему теплу, которое разливалось внизу живота от его близости.

Макс медленно развернул меня в своих руках лицом к себе. Его глаза горели таким голодным огнем, что у меня подогнулись колени. Он потянулся к тумбочке, взял одну крупную, спелую ягоду клубнички и поднес к моим губам.

– Кусай, – тихо, приказным тоном шепнул он, чуть надавливая сочной мякотью на мои губы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я послушно приоткрыла рот, откусывая половину. Сладкий сок брызнул, пачкая мой подбородок и капая на воротник блузки. Макс хмыкнул, перехватил оставшуюся половинку губами, съел её, а затем наклонился и медленно, безумно чувственно слизал каплю сока с моего подбородка, поднимаясь поцелуями к моим губам.

– М-м-м, сладкая… – прошептал он прямо в мой рот, углубляя поцелуй. Его руки по-хозяйски скользнули под мою куртку, избавляя меня от лишней одежды. – Ну что, Алина… Лечить меня будешь?

Я обхватила его за шею, полностью растворяясь в этом напоре. Четыре дня одиночества и страхов испарились, оставив только звенящее, голодное желание чувствовать его каждую секунду.

Макс подхватил меня под бедра, легко, словно я ничего не весила, и усадил на край широкой кровати.

Его ладони, горячие и влажные, мгновенно скользнули под мою блузку, поднимаясь выше, обжигая кожу и заставляя меня судорожно выдыхать ему в губы.

– Макс… подожди, – попыталась я вставить хоть каплю разума, когда его зубы аккуратно, но властно прикусили мою мочку уха.

– Не подожду, – хрипло выдохнул он, расстегивая пуговицы на моей блузке одну за другой с пугающей скоростью.

Ткань полетела на пол. Макс отстранился на секунду, тяжело дыша, и его потемневший, хищный взгляд прошелся по моему телу в кружевном белье. Под этим взглядом мне казалось, что я горю живьем.

Сводный брат дотянулся до тумбочки, взял еще одну крупную ягоду и, раздавив её пальцами, медленно провел сочной мякотью по моей коже – от ложбинки между ключиц, спускаясь ниже, к самому краю кружева бюстгальтера.

Я вскрикнула от контраста прохладного, сладкого сока и его обжигающих пальцев.

– Макс, испачкаешь…

– Хочу попробовать тебя на вкус, – перебил он горячо.

Он наклонился, и его горячий язык прошелся по влажному след от клубники. Я закусила губу до крови, выгибаясь навстречу его губам, пальцами намертво впиваясь в его жесткие, рельефные плечи. Каждое его прикосновение было на грани – властное, собственническое, не терпящее возражений.

Это был Макс, мой запретный, сумасшедший Макс, который возвращал себе то, что принадлежало ему по праву.

Одним точным движением он избавил меня от оставшейся одежды. Обтягивающие боксеры Макса тоже полетели куда-то в темноту лофта. Когда он прижался ко мне горячим телом у меня закружилась голова.

Макс зафиксировал мои руки над головой, переплетая свои пальцы с моими. Его бедра раздвинули мои колени, и он навис сверху, заглядывая мне прямо в душу. В его глазах не было нежности, только дикий, первобытный триумф.

– Я люблю тебя, слышишь?, – жестко, как клеймо, произнес он. – Поняла меня, сладкая? Никуда ты от меня не денешься.

– И я тебя, – всхлипнула я, теряя связь с реальностью. – Макс, пожалуйста…

Он не стал больше мучить ни меня, ни себя. Одним мощным, глубоким толчком Макс вошел в меня на всю глубину. Из моих легких выбило весь воздух, я запрокинула голову, срываясь на громкий, протяжный стон, который эхом разнесся по комнае.

Макс двигался в безумном, рваном темпе, задавая жесткий, эгоистичный ритм. Он брал меня так, словно доказывал всему миру и самому себе, что никакие преграды, не имеют значения, пока я плавлюсь под ним на этих простынях.

Каждое движение отзывалось во мне чистым, концентрированным удовольствием, от которого перед глазами взрывались вспышки.

Я обвила его талию ногами, полностью подстраиваясь под его толчки. Влажная от пота кожа, тяжелое, рваное дыхание на двоих и аромат спелой клубники, смешавшийся с запахом нашего сумасшедшего желания.

Оглушительная разрядка накрыла нас одновременно. Я судорожно сжала Макса внутри себя, срываясь на плач облегчения, пока он, издав низкий, рычащий звук, сделал финальный, самый глубокий толчок и замер, намертво прижимая меня к своей широкой груди.

Глава 28. Максим

Я никуда её не отпущу. Ни сегодня, ни завтра, никогда.

Пять дней без её голоса, без этого невинного и одновременно порочного взгляда едва не свели меня с ума.

Теперь, когда она была здесь, полностью обнаженная, растрепанная, со следами сладкого клубничного сока на губах, тормоза сорвало окончательно. Одного раза было мало.

Я откинулся назад на влажные простыни, тяжело дыша, и утянул Алину за собой. Она не стала сопротивляться. Почувствовав свободу, моя мелкая вдруг проявила несвойственную ей смелость. Ловко перекинув ногу через мои бедра, она села сверху, заставляя меня шумно выдохнуть через зубы.

В полумраке спальни она выглядела безумно, запредельно сексуально. Грудь высоко вздымалась от рваного дыхания, щеки горели лихорадочным румянцем, а глаза потемнели до глубины зрачков. Она медленно потянулась вверх, прогибая поясницу и откидывая назад шелковистые волосы, и я буквально почувствовал, как по венам пулей ударил адреналин.

– Хочу тебя… – выдохнула она, глядя на меня сверху вниз, и сама, медленно и тягуче, опустилась на меня, принимая всю мою длину до самого основания.

Я сжал челюсти так, что заболели скулы. Мои ладони мгновенно взлетели к её талии, фиксируя бедра. Алина закусила губу, срываясь на рваный, прерывистый стон, и начала двигаться – поначалу несмело, притираясь, ловя ритм, а затем всё более жадно, заставляя уже меня буквально плавиться под ней. Это была чистая, неразбавленная пытка удовольствием.

Её узкое, горячее тело сжимало меня на пределе, и я терпел эту сладкую муку сколько мог, помогая ей, подталкивая вверх и жадно впиваясь пальцами в её округлые ягодицы.

Но надолго моего терпения не хватило. Эгоист внутри меня требовал полного контроля.

– Хватит, – хрипло сказал я, перехватывая её за талию.

Одним мощным движением я перевернул её, заставляя встать на колени и упереться локтями в прохладный шелк кровати. Алина испуганно и сладко вскрикнула, оказываясь в самой беззащитной, подчиненной позе. Я навис сзади, вжимаясь своим жестким телом в её податливую спину.

Я не стал церемониться. Переместив ладонь к её затылку, я намотал густую прядь её длинных волос на кулак, заставляя Алину слегка запрокинуть голову назад.

– Смотри в окно, Алина. Смотри на город и слушай меня, – опалил я её ухо горячим шепотом. – Здесь нет никого, кроме нас. Ты принадлежишь мне. Вся.

Я снова вошел в неё одним сильным, глубоким толчком. Алина громко, пронзительно застонала, едва не падая лицом в подушки, но я крепко удерживал её за волосы и бедра, задавая жесткий, хлесткий, сумасшедший темп. Спальня заполнилась звуками наших сталкивающихся тел и её рваными, оглушительными вскриками.

Я брал её наотмашь, глубоко и яростно, доводя нас обоих до состояния полного безумия. Каждое движение отзывалось во мне глухим стуком крови в висках. Чтобы подстегнуть это пламя еще сильнее, я с размаху, звонко шлепнул её ладонью по покрасневшей попке. Алина выгнулась струной, вцепляясь пальцами в простыни, и её окончательно сорвало с катушек.

– Боже… Макс! – сладко закричала она, теряя контроль над собственным голосом. – Еще… Пожалуйста, еще! Не останавливайся!

– Не остановлюсь. Я из тебя всю душу вытрясу, – выдохнул я, ускоряясь до предела, вбиваясь в неё с силой отбойного молотка.

Я старался для нее так, как никогда в жизни. Каждое попадание было точно в цель, выбивая из неё новые, хриплые, безумные стоны, всхлипы и крики. Под моей жесткой хваткой Алина начала крупно, судорожно дрожать. Её внутренние мышцы сжали меня так сильно, что перед глазами поплыли кровавые круги.

Её накрыло мощно: она закричала, срывая голос, когда первый, самый сильный оргазм разорвал её изнутри. Но я не дал ей передышки, продолжая вколачивать её в матрас в том же бешеном темпе. Не успела она выдохнуть, как её тело содрогнулось снова – второй, третий раз подряд, волна за волной, выжимая её до капли. Алина плакала, выла от удовольствия, полностью растворяясь в моих руках.

Видя её судороги, я отпустил её волосы, обхватил руками её плечи, притягивая к себе, и сделал несколько финальных, самых мощных и сокрушительных толчков.

Дикий, рычащий стон вырвался из моей груди, когда я излился глубоко внутрь неё, заполняя её своим жаром и чувствуя, как мы оба замертво падаем на растерзанную постель.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 29. Алина

Моя правильная, размеренная жизнь дала огромную трещину. Под воротниками свитеров медленно заживали багровые, горячие засосы – доказательство того, что я теперь полностью, безвозвратно принадлежала своему сводному брату.

Двадцать второго февраля мы наконец приехали на загородную дачу для традиционного празднования. Огромный двухэтажный деревянный дом, окруженный заснеженными подмосковными соснами, казался глухой ловушкой. Моя мама вовсю суетилась на кухне, папа Илья Владимирович хмуро листал какие-то бумаги в гостиной, то и дело срываясь на телефонные звонки.

А потом приехал Макс. У меня сердце едва не выскочило через горло, когда он шагнул на порог – высокий, слегка похудевший, с темными тенями под глазами, но всё такой же пугающе, порочно красивый. Мы встретились взглядами всего на долю секунды. Он едва заметно, холодно кивнул мне, словно я была чужой, но на дне его потемневших зрачков полыхнуло такое знакомое, собственническое пламя, что у меня подкосились коленки.

Весь вечер мы разыгрывали идеальных некровных родственников. Это было невыносимо. Сидеть за одним столом, передавать ему тарелки, чувствовать его тяжелое присутствие и делать вид, что между нами ничего нет.

Ближе к полудню двадцать третьего февраля, пока мама возилась внизу с маринадами для праздничного обеда, я сбежала в свою комнату на втором этаже. Мне отчаянно нужно было побыть одной, чтобы перевести дух.

Я сидела на кровати, сжимая в руках его черную хлопковую футболку. Я втихаря вытащила её из его дорожной сумки еще утром, пока никто не видел. Его запах. Ммм.

Я глубоко вдыхаю запах его одеколона и его тела, пропитавших ткань, которую он носил вчера. Прижимаю футболку к лицу и закрываю глаза, отчетливо представляя его рядом с собой. Его сильные руки, его горячее дыхание на моей шее. Максим. Мой сводный брат. Мой личный, запретный грех.

– Тебе помочь? – раздаётся его насмешливый голос со стороны двери.

Меня будто током прошибает.

Ну вот. Домечталась. Уже и наяву начинаю ловить глюки о нём. Наверное, иначе и быть не может, если в моей голове последние недели – только он один.

Но…

Я же точно закрывалась на замок изнутри. Или нет?.. Паника липкой волной ударяет в грудь.

Я в ужасе распахиваю глаза, резко приподнимаясь на локтях, чтобы убедиться: это просто воображение, усталость, дурная игра разума.

Не глюки.

Максим опирается плечом о косяк двери, будто пришёл в свою собственную комнату. Спокойный, уверенный, слишком реальный. Из кармана его джинсов торчит тонкая металлическая отмычка – этот айтишник, кажется, умеет взламывать не только сервера, но и хлипкие дачные замки. Он красив какой-то опасной, хищной красотой, от которой внутри всё только сильнее сжимается в тугой узел.

– Ты чего так смотришь? – усмехается он, лениво оглядывая меня. – Как будто привидение увидела.

Я открываюсь рот, чтобы что-то сказать, но слова упорно не складываются. В голове шумит, а сердце бьётся так бешено, будто пытается пробить ребра и вырваться из груди.

Он не ждёт моего ответа.

Максим бесшумно закрывает дверь за собой, поворачивает щеколду и делает шаг вперёд. Потом ещё один. Медленно, нарочно не торопясь, смакуя каждую секунду моего испуга, сокращая расстояние между нами. Мне не остаётся ничего другого, кроме как пятиться назад, пока я окончательно не вжимаюсь спиной в подушки.

Он склоняется надо мной, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от моей головы. Не касается тела – но от этой близости становится только хуже. Его тяжелое, властное присутствие давит, мгновенно заполняет всё пространство маленькой комнаты, не оставляя мне ни воздуха, ни малейшей возможности отвести взгляд.

– Так вот кто ворует мои футболки, Алина? – произносит Макс тихо, почти лениво, а в глазах пляшут опасные черти.

Я окончательно зависаю. Мысль доходит до воспаленного мозга не сразу. Щёки начинают гореть адским пламенем, а пальцы сами, судорожно и комковато, впиваются в его футболку, которую я так и не догадалась спрятать.

– Я не ворую, – наконец выдавливаю я, но голос предательски дрожит, выдавая меня с потрохами.

Сводный брат усмехается шире, словно именно этого жалкого оправдания он и ждал.

Пока я окончательно торможу и пытаюсь собраться с мыслями, Макс времени не теряет. Одним сильным движением он перехватывает мои запястья, поднимает их вверх и прижимает к кровати, легко удерживая одной своей рукой. Его пальцы – горячие, стальные, но при этом нарочно осторожные, словно он до безумия боится сделать мне больно.

– Врёшь убедительно, – выдыхает Максим, наклоняясь еще ближе.

Между нашими лицами остается всего несколько сантиметров. Я чувствую кожей его теплое, пахнущее мятной свежестью дыхание, и от этого внутри всё переворачивается, плавясь в сладкую лужицу.

– И что мы будем с этим делать, сладкая? – шепчет он, почти касаясь моих губ своими, пока его вторая, свободная рука медленно пробирается под домашние шортики, безошибочно проникая к самому центру моего наслаждения.

Я негромко, ошеломленно ахаю от этого резкого, интимного прикосновения, и Макс тут же жестко затыкает мой рот глубоким, хозяйским поцелуем. Мой разум окончательно плывет и рушится в бездну. Тело отзывается крупной дрожью, а пальцы, которые он наконец выпускает, судорожно впиваются в его крепкие плечи – я безумно боюсь его отпустить и одновременно не в силах притянуть еще ближе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он не торопится. Его пальцы внутри меня творят что-то невообразимое, исследуя, дразня, заставляя напрочь забыть обо всем на свете, кроме этого горячего, страстного поцелуя.

– Тише, – прервав поцелуй, говорит он прямо в мои мокрые губы. Голос Макса сорвался на тяжелый хрип. – Или ты хочешь, чтобы нас услышали родители?

Шершавая подушечка его большого пальца нежно проводит по моей вспыхнувшей щеке. Этот невероятно мягкий, заботливый жест в ситуации полной, звенящей тревоги окончательно сводит меня с ума.

Я замираю, забывая, как дышать. Сердце колотится так громко, что, кажется, этот стук эхом разносится по всему второму этажу.

Вдруг я чувствую, как Макс резко напрягается всем телом, хотя всего секунду назад был таким расслабленным и ласковым. Его пальцы замирают. Он застывает, чутко прислушиваясь к мертвой тишине за дверью. Я замираю вместе с ним, ловя каждый звук из коридора. Снизу, со двора, донесся отчетливый хруст снега под колесами тяжелой машины и хлопок двери.

– Вот так, – добавляет Макс уже тише, окончательно отрывая губы от моего лица, но его ладонь по-прежнему удерживает мою щеку. В его потемневших глазах мелькает дикая, опасная смесь из одобрения, азарта и мгновенно вернувшейся ледяной злости. – Умница.

Он произносит это низко, с легкой, вибрирующей хрипоцой, и от этого звука по моей спине пробегает табун мурашек.

А в следующий миг идиллия рушится с грохотом. Из холла первого этажа доносится громкий, пронзительный и до боли знакомый визг, от которого у меня кровь стынет в жилах.

– Максим! – раздаётся крик его жены. Это зачем-то Оксана приехала.

Глава 30. Алина

Я испуганно дергаюсь, пытаясь отстраниться, но Макс даже ухом не ведет на этот визг. Наоборот его пальцы мертвой хваткой вцепляются в мои бедра, а в потемневших глазах вспыхивает безумие.

Ему плевать на всех. Ему нужна я. Здесь и сейчас.

– Макс, стой, она же... – пытаюсь прошептать я, но он резко накрывает мой рот своей широкой ладонью, напрочь затыкая меня и гася любой звук.

– Тсс-с, малышка. Молчи, – хрипит он мне прямо в ухо, обжигая кожу горячим дыханием. Его тело над моим ходит ходуном от тяжелого пульса. – Хер с ней.

Я не успеваю даже осознать его слова, как Макс одним слитным, бесцеремонным движением расстегивает свои джинсы. Без долгих прелюдий, ведомый чистым, концентрированным голодом, он приподнимает меня за ягодицы и одним мощным, глубоким толчком до самого основания вбивается в мою исходящую соком киску.

– М-м-м! – глухой, ошеломленный крик намертво вязнет в его ладони, которой он продолжает крепко зажимать мне рот.

Глаза распахиваются сами собой, из них брызгают слезы от того, насколько это остро, нагло и запредельно глубоко. Внутренние мышцы судорожно сжимают его ствол, а Макс, шумно выдыхая через нос, начинает яростно и рвано двигаться.

Кровать под нами жалобно скрипит, но этот звук тонет в громких шагах сводного отца, который наверху выходит из кабинета и начинает спускаться по деревянной лестнице к Оксане. Снизу доносятся их приглушенные, раздраженные голоса, а прямо над ними, на втором этаже, Макс берет меня так, словно в последний раз в жизни.

Ладонь Макса на моем рту не дает мне закричать, и от этой вынужденной тишины оргазм накрывает меня в разы быстрее. Напряжение скручивается в тугой узел и взрывается ослепительной вспышкой. Я выгибаюсь дугой, судорожно сжимаясь вокруг него, и в ту же секунду Макс, зарывшись свободным пальцами в мои волосы, делает финальный, сокрушительный толчок и с глухим утробным рыком изливается глубоко внутрь.

Минуту мы просто лежим, намертво сцепившись телами. Макс тяжело дышит мне в шею, медленно приходя в себя, а снизу уже отчетливо слышны тяжелые шаги отца и Оксаны, поднимающихся по лестнице.

Макс аккуратно отстраняется, целует меня в покусанные губы и быстро приводит себя в порядок.

– Люблю тебя, Алина. Лежи, отдыхай, – тихо роняет он, поправляя на мне одеяло.

Он бесшумно приоткрывает дверь моей комнаты и выходит в полутемный коридор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 31. Максим

Выходить из комнаты Алины пришлось осторожно. Внутренности до сих пор приятно покалывало удовлетворением – я дико соскучился по своей мелкой бестии, и то, как глубоко и горячо я только что взял её, прижимая ладонь к её сладкому рту под крики Оксаны снизу, окончательно вернуло мне правильный настрой. Ледяная злость, дремавшая во мне, снова стала управляемой и расчетливой.

Я скользнул в тени коридора второго этажа и замер, краем глаза заметив на лестнице движение. Половицы глухо скрипнули под тяжелыми шагами.

Отец тащил Оксану за локоть наверх, буквально волоча её за собой. Моя мачеха осталась возиться внизу, на кухне – судя по доносившимся запахам, крутила какие-то заготовки и маринады к завтрашнему праздничному столу.

Я переждал пару минут, вжавшись в нишу у стены, пока отец хмуро уводил мою пока еще законную жену в свой рабочий кабинет в конце коридора для экстренного приватного разговора. Оксана шла, злобно цокая каблуками и что-то яростно выговаривая ему на ходу.

Едва массивная дубовая дверь захлопнулась, я бесшумно, на цыпочках, двинулся следом. Дверь оказалась прикрыта не плотно – отец в спешке не защелкнул замок до конца, оставив крошечную щель, из которой тут же донеслись приглушенные, но отчетливые голоса.

Видимо, Оксана пришла просить отца надавить на меня, и я просто хотел записать её очередные угрозы для своих адвокатов.

Я вытащил из кармана джинсов мобильник, легким касанием большого пальца врубил диктофон и прислонился ухом к косяку.

Но то, что донеслось из щели в следующую секунду, заставило меня забыть, как дышать

– Владимир Владимирович, сделайте уже что-нибудь с вашим сыном! – истерично шипела Оксана, и в её голосе сквозила неприкрытая паника. – Он заблокировал все мои карты! Его адвокаты требуют какую-то экспертизу! Он обещал уничтожить бизнес моего папы! Надавите на него, в конце концов! Вы же обещали, что всё будет под контролем!

– Оксана, не ори, ради бога, – глухо и раздраженно отозвался отец. – Моя жена и Алина внизу, услышат. Я делаю всё, что могу. Я давлю на него по работе, угрожаю лишить доли в компании, но Макс уперся рогом. Он же нашел какую-то грязь на тебя, помнишь?

– Какую грязь?! – выкрикнула она, но тут же осеклась и перешла на зловещий шепот. – Слушайте меня сюда, Влад. Если Макс со мной разведется, я пойду до конца. И вашему сыночку очень интересно будет узнать, с кем его благочестивый папаша переспал по пьяни четыре года назад в загородном отеле. До того, как вы женились на матери этой пигалицы Алины!

Я застыл у двери, чувствуя, как внутри меня со свистом падает температура. Воздух в легких мгновенно превратился в лед.

Чего, блять?..

– Заткнись! Замолчи, дура! – зашипел отец, и я прямо кожей почувствовал, как он испугался. – Это было один раз! Ошибка! Мы оба были пьяны, ты тогда еще даже не встречалась с Максом!

– Ошибка или нет, но если ваш сынок узнает, что его отец спал с его женой – пусть и в прошлом – вашей идеальной семье настанет пиздец! – Оксана злобно, торжествующе рассмеялась. – Ваша новая женушка подаст на развод в тот же день и заберет дочку. Так что это в ваших интересах, Владимир Владимирович, заставить Макса забрать заявление из ЗАГСа. Пусть признает ребенка, и мы будем жить как шелковые. Кстати… а вы уверены, что этот ребенок на сто процентов не ваш? Внук это ваш или… сыночек? М? Мы же перепихнулись с вами еще разок, три месяца назад, когда вы ко мне в офис приезжали документы подписывать.

У меня перед глазами натурально полыхнуло багровое пламя. Всё встало на свои места. Вся мозаика этого ебаного цирка сошлась в один щелчок.

Мой родной отец. И моя жена.

Ублюдки. Две мерзкие, порочные гниды, которые устроили этот вертеп за моей спиной, а теперь пытались повесить на меня чужого выродка.

Я медленно опустил руку с телефоном, выключая запись. Диктофон сохранил каждую секунду этого грязного признания.

Они хотели устроить семейный совет? Они его получат. Прямо сейчас.

Я хладнокровно убрал мобильник в карман джинсов, взялся за ручку двери, с силой толкнул её от себя и шагнул в кабинет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 32. Максим

– Ну привет, родственнички, – со своей самой жуткой, волчьей ухмылкой произнес я.

Оксана вскрикнула. Отец подпрыгнул в кресле, мгновенно бледнея и хватая ртом воздух, как вытащенная на лед рыба.

– Макс… ты… ты давно тут стоишь? – отец попытался включить свой привычный тон, но голос предательски дрогнул.

Я не удостоил его ответом. Шагнул назад, повернул ключ в замочной скважине дубовой двери, запирая нас троих изнутри, и вальяжно прошел к столу. Достал из заднего кармана распечатанный в Москве плотный конверт и швырнул его прямо перед Оксаной. Из него веером вывалились высококачественные снимки из закрытого свингер-клуба. На самом верхнем моя благочестивая женушка, прикрыв глаза от удовольствия, обслуживала сразу двоих мужчин в масках.

Оксана бросила взгляд на фото, и её идеальный фасад треснул окончательно.

– Это… это фотошоп! Нейросеть! – сорвалась она на ультразвук и чуть не бросилась на меня. – Ты подделал это, чтобы…

– Рот закрой, Оксан, – тихо, почти ласково перебил я её, садясь на край отцовского стола и складывая руки на груди. – На флешке у моих адвокатов лежат оригиналы с полными метаданными. Модель камеры фотографа, серийный номер объектива, точное время съемки, зашитые цифровые подписи. Любая экспертиза подтвердит подлинность за две минуты. А теперь послушай меня сюда, шлюха.

Я наклонился к ней ближе, вперившись ледяным взглядом в её расширенные зрачки.

– Твои адвокаты уже получили досудебное соглашение. Ты подписываешь отказ от любого совместно нажитого имущества, отказ от любых претензий на мои счета и отказ от алиментов на своего выродка, от кого бы он ни был зачат – от левого мужика из притона или… – я медленно перевел взгляд на отца, который уже синел от ужаса, – от моего глубокоуважаемого предка. Если через пять минут твоей подписи на электронном бланке не будет – эти фотки и аудиозапись вашего только что состоявшегося разговора полетят в общий чат твоих родителей и всех инвесторов твоего отца. Твой папочка костей не соберет, когда узнает, как ты подставила его бизнес.

– Ты не посмеешь… – прошептала она, но руки её мелко затряслись. Лицо Оксаны перекосило от бессильной злобы. – Ты не сделаешь этого, Макс. Мой отец тебя сотрет в порошок.

Вместо ответа я хладнокровно повернул к ней экран своего телефона. Там уже было открыто почтовое приложение. В графе «Получатели» стоял групповой адрес всего совета директоров компании её отца, личные почты её родителей и топовых инвесторов. А в теле письма – прикрепленный медиафайл с пикантной видеозаписью и папка с сочными снимками и остальными видеозаписями.

Мой палец лениво завис над синей кнопкой «Отправить».

– Один клик, Оксан. И через секунду ты из завидной невесты и наследницы превращаешься в позор семьи, из-за которого от твоего отца отвернутся все приличные партнеры, – тихо, почти ласково произнес я, глядя в её расширившиеся от ужаса зрачки. – Ну что, проверим, посмею я или нет? У тебя тридцать секунд.

Она поняла: я не блефую. Я уничтожу её карьеру, имя и жизнь без единого колебания.

Судорожно, давясь слезами ярости, Оксана вытащила из сумочки свой айфон. Пальцы так сильно дрожали, что она не с первого раза попала по экрану, открывая присланную моими юристами ссылку. Сделав пару быстрых, рваных движений, она ввела свою цифровую подпись под соглашением о разводе.

Уведомление на моем телефоне пикнуло, подтверждая: блеф не удался.

Оксана рванулась было к выходу, спотыкаясь на своих высоченных каблуках, но я легким движением перегородил ей путь, поймав за плечо и жестко вернув на место.

– Куда сорвалась? Сидеть, – отрезал я, вдавливая её обратно в стул. – Из этого кабинета вы выйдете вместе. С моим папочкой. Мне нужно, чтобы вы оба присутствовали на семейном совете внизу. Посиди пока, подумай о своем поведении.

Оксана сжалась в кресле, даже не глядя на моего отца, и тихо, прерывисто зарыдала, размазывая дорогую тушь по лицу.

Я повернулся к столу. Остался самый главный мусор. Мой родной отец.

– Максим, сынок, послушай… – отец поднялся, его руки ходили ходуном. – Ты с ума сошел?! Какой развод?! Её отец – наш главный инвестор! Если ты выставишь её за дверь, они аннулируют все договоры! Моя фирма пойдет по миру! Ты обязан сохранить этот брак, Макс, ради семьи! Ради моего бизнеса! Ты должен потерпеть её!

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает ледяной, прагматичный гнев.

– Ради твоего бизнеса? – я достал свой рабочий ноутбук, который всегда таскал с собой, открыл крышку и быстро застучал по клавишам. – Ты два года назад подложил эту дрянь под меня, подстроив наше знакомство, чтобы спрятать свой давний грех и держать бывшую любовницу поближе под контролем? А теперь я должен гробить свою жизнь и дальше ради твоих целей?

– Что ты делаешь? – отец сделал шаг к столу, всматриваясь в экран, где замелькали строки программного кода.

– Я ухожу, пап. Из твоей компании. Прямо сейчас, – я ввел финальную команду в терминал сервера. – И забираю всё своё.

– Что значит «своё»?! Ты просто наемный айтишник!

– Нет, пап. Я архитектор всей твоей сетевой инфраструктуры. И корневые скрипты безопасности написаны мной и завязаны на мои личные ключи.

Я с размаху нажал Enter и экран ноутбука мигнул, подтверждая успешное выполнение скрипта.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Через пару минут на рабочем телефоне отца, лежащем на столе, бешено замигал красный индикатор, а затем телефон начал разрываться от звонков. Один, второй, третий. На экране высвечивались имена руководителей филиалов.

– Что происходит?! – отец схватил трубку.

– То, что твой бизнес только что лег, – я захлопнул крышку ноутбука и поднялся, возвышаясь над ним. – Все серверы компании полностью парализованы. Базы данных заблокированы, логистика стерта, транзакции заморожены. Твоя фирма сейчас слепа и глуха. Убытки начнут капать через десять минут, а к завтрашнему утру ты станешь банкротом.

– Включи всё обратно! Это подсудное дело! – заорал он, бросаясь на меня с кулаками, но я легко перехватил его запястья, сжав их до хруста так, что он охнул и осел обратно в кресло.

– Ищи другого серверника, который подмет это дерьмо без моих ключей, – тихо, прямо в его бледное лицо выдохнул я. – Удачи. На это уйдут месяцы. А теперь… у нас остался последний штрих.

Я повернулся, открыл дверь кабинета и жестко скомандовал:

– А теперь пошли вниз, папочка. Будем поздравлять твою жену с двадцать третьем февраля. Я приготовил для неё потрясающий праздничный тост.

Глава 33. Максим

Я хладнокровно контролировал каждый шаг Оксаны и отца, пока мы спускались в просторную, залитую светом гостиную. Там царила уютная предпраздничная атмосфера. На большом дубовом столе уже исходил паром запеченный мачехой кусок мяса, стояли салатницы, мерцали свечи.

Алина уже сидела на диване. Едва мы вошли, она вскинула голову, и я увидел, как паника исказила её милое лицо. Она судорожно поправила воротник своего плотного бежевого свитера, под которым я еще полчаса назад оставлял свои горящие, клеймящие засосы. Моя смелая, испуганная девочка.

– Ой, ну наконец-то! А мы вас заждались, – мачеха Полина с доброй, теплой улыбкой вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. – Оксана, дорогая, хорошо, что приехала, садись к столу… Влад, Макс, вы чего такие хмурые? Праздник же!

– Наташ, извини, праздника не будет, – я прошел в центр комнаты, швырнул закрытый ноутбук на край стола и облокотился на спинку кресла. Глянул на отца ледяным взглядом, и тот послушно замер у стены. – Оксана приехала ненадолго. Только чтобы сообщить, что мы подаем на развод. Она во всем призналась, под документом уже стоит её подпись. Сейчас она забирает свои вещи и уезжает. Насовсем.

Полина застыла на месте, её лицо вытянулось от шока. Улыбка медленно сползла, полотенце выпало из рук.

– Как… развод? Максимушка, Ксюша, ну как же так? – она растерянно переводила взгляд с меня на Оксану. – Прямо сейчас? В праздник? Может, вы погорячились, сядете, поговорите?..

Но Оксана, до этого сжимавшаяся от страха в углу, вдруг не выдержала. Понимание того, что её полностью уничтожили, лишили денег, выставили шлюхой и с позором вышвыривают из семьи, окончательно сорвало ей крышу. На её измазанном тушью лице проступила оскаленная, торжествующая гримаса смертельно раненого зверя.

Она не рискнула нарушить мой ультиматум и сдать отца, но её змеиная интуиция мгновенно нашла другую цель. Она решила ударить туда, где мне будет больнее всего – по Алине.

– Поговорить?! – истошно взвизгнула Оксана, делая резкий шаг в сторону дивана, где сидела Алина. – Да вы на свою доченьку посмотрите, Полина! На Алиночку-святошу! Меня вышвыривают?! Изменяла я?! Да они же трахаются у вас под носом прямо в этом доме! Я видела, как этот выродок зажимал её в своей машине в Москве! Алина, сучка малолетняя, ну-ка покажи матери свою шею! Покажи засосы, которые твой братец оставил тебе! Три месяца назад в офисе твой муженёк тоже ко мне со своими грязными поцелуями лез, а сыночек его…

Звук пошечины раздался совсем неожиданно и заставил Оксану заткнуться. Это Поолина вдруг сделала резкий шаг вперед, намертво перерезая Оксане путь к дивану и закрывая собой Алину.

Я мысленно поаплодировал мачехе.

– Ты думаешь, я дура, Оксана? – Голос моей мачехи прозвучал на удивление твердо. – Я прекрасно слышала, как ты три месяца назад крутила хвостом перед моим мужем в его кабинете, когда приезжала подписывать документы. И видела, как Влад тебя оттуда выставил и просил больше без Макса не появляться. Ты сейчас пытаешься дополнить свою ложь, чтобы разрушить мой дом? Не выйдет.

Оксана сорвалась на визг, вытягивая руку поверх плеча Полина, чтобы всё-таки добраться до Алины:

– Да посмотрите на её шею!..

Я среагировал быстрее. Коршуном подлетев к дивану, я железной хваткой перехватил запястье Оксаны в паре сантиметров от плеча Полины. Сжал кости так, что почти бывшая женушка тонко, по-собачьи взвизгнула, моментально теряя всю свою спесь.

Я рванул её руку вниз, заставляя Оксану согнуться от боли, и наклонился к её лицу, обжигая ледяным шепотом:

– Еще раз… хоть один пальчик в их сторону вытянешь, Оксан, – и я демонстративно большим пальцем коснулся экрана своего телефона, напоминая про черновик письма её отцу, – и я нажму «Отправить». Ты меня услышала? Пошла вон из этого дома. Бегом.

Оксана, дыша через раз и держась за ноющее запястье, в ужасе попятилась назад. Спотыкаясь на своих высоченных каблуках и всхлипывая от бессильной ярости, она схватила свою сумочку и, не оборачиваясь, бросилась к входной двери. Вскоре со двора донесся бешеный рёв мотора её уезжающей машины.

В гостиной воцарилась мертвая тишина. Слышно было только, как за окном бьется в стекла подмосковная метель.

Я медленно повернулся. Мой отец так и стоял у стены, не смея поднять глаз – он трусливо ждал, что я сейчас добью его, но я держал слово. Ради Полины.

А сама мачеха медленно перевела взгляд с закрывшейся двери на Алину.

Я видел, как в глазах мачехи бешено крутятся шестеренки, складывая пазл последнего месяца воедино: вечные отмазки Алины, её задумчивый вид, мои внезапные приезд, дикое напряжение между нами за столом.

И то, как Алина сейчас сидела бледная, крупно дрожа и судорожно, до белых костяшек, вцепляясь в высокий воротник своего свитера… Блять, как я хочу обнять её и успокоить.

Полина сделала шаг к дивану. Алина испуганно сжалась, ожидая криков, но мачеха лишь мягко, почти невесомо опустилась рядом с ней на корточки и аккуратно коснулась её колена.

– Алиночка… – тихо, с какой-то невероятной, щемящей нежностью произнесла она. – Глупенькая ты моя. Отпусти воротник, не души себя.

Алина всхлипнула и медленно, послушно опустила дрожащие руки. На белоснежной коже её шеи, где свитер опускался вниз, багрово-синим пламенем горели мои свежие, крупные метки. Полина посмотрела на них, потом перевела пронзительный взгляд на меня. В её глазах не было ни капли брезгливости, только глубокое облегчение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Господи, Макс… Алина… – мачеха тяжело вздохнула, поднимаясь на ноги и качая головой. – Вы поэтому так мучились обе эти недели? Из-за этой гадины прятались? Думали, я не пойму? Да я же видела, как ты на неё смотришь, Максим. С самого первого дня, как мы съехались. Ты же извелся весь.

Я внутренне опешил. Моя броня впервые за вечер дала трещину. Я привык воевать со всем миром, но к тому, что нас просто поймут и примут, готов не был.

– Полина Георгиевна, мы… – занервничав, начал я, но она ласково махнула на меня рукой.

– Знаю я всё. Не чужие люди, вижу же, что у вас там не просто глупости, а дышать друг без друга не можете, – мачеха подошла ко мне и крепко, по-матерински обняла, уткнувшись носом в мое плечо. – Спасибо, Максим, что от этой змеи избавился. Туда ей и дорога. И за то, что… – она мельком глянула на моего бледного мужа, – за то, что дом пощадил. И меня уберег от лишней грязи. Я ведь не дура, Макс. Я знаю твоего отца и знаю все его слабости. Мы с ним сами разберемся. За закрытыми дверями.

Отец при этих словах заметно сглотнул. Разговор с Полиной явно обещал быть для него филиалом ада, но это были уже исключительно его проблемы.

Мачеха отстранилась, вытерла набежавшую слезу и повернулась к Алине, которая уже ревела в три ручья от облегчения:

– Ну-ка прекратить сырость! Так, молодые люди. Забирай её, Макс. Езжайте в Москву, побудьте вдвоем, выдохните. А мы тут сами… поговорим.

Я подошел к дивану, протянул руку Алине, и она мгновенно вложила свои пальчики в мою ладонь.

Я накинул на её плечи пальто, подхватил сумку и свой ноутбук.

– Спасибо, мам, – негромко, но искренне произнес я, впервые назвав Полину именно так.

Она тепло улыбнулась нам на прощание.

Глава 34. Максим

Всё, что происходило следующие две недели, напоминало грамотно спланированную войну на уничтожение, где я выступал в роли главнокомандующего.

Благодаря тому, что в кабинете Оксана поджала хвост и безропотно подписала досудебное соглашение, а у моих адвокатов на руках был увесистый пакет компромата со снимками и видео из свингер-клуба, наш развод оформили в рекордно короткие сроки. Её семейка, едва узнав, какой позор может накрыть их фамилию, предпочла забрать свою блудную дочь без лишнего шума. Нас развели ровно за семь дней — без судов, взаимных претензий и дележки имущества.

Оксана вылетела из моей жизни, как отработанный мусор. Но оставался главный узел, который мне нужно было разрубить.

— Никакого июня, мелкая. Мы распишемся прямо сейчас, в марте, — отрезал я, застегивая манжеты рубашки и глядя на Алину через зеркало.

Она сидела на краю нашей кровати в моей московской квартире, растерянно вертя в руках чашку с кофе.

— Макс, но мы же обсуждали… Свадьба после моей сессии, летом, чтобы всё было красиво, — тихо произнесла она, хотя в её глазах уже разгоралось то самое покорное, влюбленное пламя, против которого она была бессильна.

Я подошел, отобрал чашку, поставил её на комод и притянул Алину к себе за талию, заставляя уткнуться носом в мою грудь.

— Послушай меня. Пышное торжество, платье, ресторан и кучу гостей мы сделаем в июне, как только я разгребу всё дерьмо с компанией отца, перепишу активы и запущу свою геймдев-студию. Но я не собираюсь ждать три месяца, чтобы ты официально носила мою фамилию. Ты станешь моей женой сейчас. Я и так слишком долго тебя ждал.

Алина закусила губу, снизу вверх преданно глядя в мои глаза, и медленно кивнула:

— Хорошо. Как скажешь.

Сама роспись прошла десятого марта (да-да, я подкупил, кого надо, чтобы нашли нам окошко сразу после предложения руки и сердца). Хмурое, серое московское утро, пропитанное тающим снегом, ни капли не портило момент.

Мы принципиально отказались от пафосных центральных ЗАГСов, выбрав небольшой, тихий районный отдел на окраине, где не было очередей и наглых фотографов.

Из гостей была только мачеха, Полина Георгиевна. Накануне я перевел на её личный счет круглую сумму и переписал на её имя коммерческую недвижимость в центре — пассивный доход, который обеспечивал ей и Алине полную финансовую независимость от моего отца, который сейчас сидел на даче под капельницами, осознавая масштаб своего краха,

Она приехала к нам сияющая, в элегантном светлом пальто. В её глазах не было ни капли осуждения — только бесконечная материнская мудрость и облегчение от того, что её дети наконец-то счастливы и в безопасности.

Алина отказалась от белого платья, выбрав простое, но безумно сексуальное трикотажное платье цвета пудры, которое мягко облегало каждый изгиб её идеальной фигуры. Волосы она оставила распущенными, и когда на её бледной шее воротник слегка сдвигался, я видел едва заметные, бледнеющие следы моих зубов после нашей вчерашней бурной ночи. Моя метка, которую теперь подтвердит государственная бумага.

Вся процедура заняла от силы минут десять. Серая папка, скучающий голос регистратора, стандартные фразы о семейных ценностях. Алина заметно волновалась — её пальчики в моей руке были ледяными и слегка подрагивали.

— Прошу обменяться кольцами.

Я взял строгое кольцо из белого золота с бриллиантом два карата. Уверенно перехватил её руку и до упора насадил металл на безымянный палец Алины.

Всё. Моя. По документам, по закону, перед богом и людьми. Попробуй теперь сбежать, мелкая.

Когда Алина с нежной, робкой улыбкой надевала кольцо мне, её глаза подозрительно заблестели от набежавших слез.

— Объявляю вас мужем и женой. Можете поздравить друг друга.

Я не стал скромничать. Перехватив её за затылок, я притянул жену к себе и поцеловал — глубоко, по-хозяйски, прямо на глазах у улыбающейся мачехи и захлопавшей регистраторши. Алина тихо выдохнула мне в губы, полностью расслабляясь в моих руках.

На выходе из ЗАГСа Полина крепко обняла нас двоих, утирая слезу уголком платка.

— Береги её, Максим. Она у нас хрупкая.

— Свою душу изменю, а её сберегу, мам, — негромко, но железно ответил я.

Мы посадили Её в такси, а сами вернулись в мой внедорожник. Алина сидела справа, не отрывая взгляда от блестящего ободка на своем пальце, и на её губах играла самая счастливая улыбка, которую я когда-либо видел.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 35. Алина

Весь апрель и начало мая прошли под знаком изматывающего марафона. Я впервые видела, как мой любимый муж работает на пределе человеческих возможностей.

Макс не просто открывал компанию: он хладнокровно, шаг за шагом реализовывал свой план по полному поглощению отцовских активов.

Сводный отец Влад окончательно сломался. Без серверных ключей Макса и после разрыва контрактов с бывшим тестем его фирма пошла на дно за считанные недели.

Отчим объявил себя банкротом, заработал жуткую депрессию и теперь безвылазно сидел на подмосковной даче, глуша валидол под строгим контролем мамы. Восстановить бизнес сам он был не в состоянии – ни ресурсов, ни мозгов, чтобы построить новую цифровую архитектуру с нуля, у него не осталось. Он официально попал под мамин каблук, жил на её содержании и боялся лишний раз пикнуть в сторону Москвы.

Макс же действовал как расчетливый хищник. Через подставные фирмы и своих юристов он за бесценок скупал имущество отца-банкрота: просторные помещения, топовое уцелевшее железо и, главное, ключевую клиентскую базу. На этом фундаменте он с нуля возводил свою мечту – независимую геймдев-студию. Большую часть сильной IT-команды своего отца Макс тоже переманил к себе, дав парням новые контракты и абсолютно другие перспективы.

Но за этим грандиозным успехом стояли его бессонные ночи.

Каждый раз, просыпаясь в три или четыре часа утра, я видела одну и ту же картину: панорамное окно спальни, за которым раскинулась ночная Москва, и Макс, сидящий в кресле у рабочего стола. Единственным источником света был огромный монитор, на котором бесконечными колонками мелькали строки сложнейшего кода и крутились тяжелые 3D-модели нашей будущей игры.

На его красивом лице залегли глубокие тени от усталости, челюсти были упрямо сжаты, а пальцы без остановки стучали по клавиатуре.

В такие моменты он казался мне невероятно, безумно сексуальным. Мужчина, который горит своим делом, который строит империю для нас – это зрелище пьянило покруче любого алкоголя.

Я тихо выбралась из-под одеяла, накинула его рубашку на голое тело и ушла на кухню. Через пять минут я вернулась, неся в руках чашку свежесваренного, крепкого кофе.

Макс даже не повернул головы, но стоило мне подойти ближе и поставить чашку на край стола, как его правая рука мгновенно перехватила меня за талию. Одним мощным движением он усадил меня к себе на колени, прямо перед рабочим столом.

– Не спится, мелкая? – хрипло выдохнул он мне в шею, утыкаясь носом в мои волосы и на секунду закрывая глаза, просто чтобы вдохнуть мой запах и перезагрузиться.

– Захотела позаботиться о своем сумасшедшем боссе, – я ласково провела ладонью по его жесткой щеке с трехдневной щетиной, чувствуя, как внутри всё плавится от нежности. – Макс, ты себя угробишь. Тебе нужно поспать хотя бы пару часов.

– Сон для слабых, – усмехнулся он, открывая глаза и снова переводя взгляд на экран. Одной рукой он притянул к себе кофе, делая большой глоток, а второй собственнически сжал мое бедро под полами рубашки. – Смотри, это каркас локации. А вот здесь… – он вывел на центр экрана потрясающе красивую, опасную и соблазнительную женскую фигуру в кожаном доспехе, – здесь будет стоять твой персонаж. Завтра сценаристы ждут от тебя первые ветки диалогов для её квеста. Справишься, жена?

Я восхищенно смотрела на экран, узнавая в чертах лица 3D-модели свои собственные глаза и изгиб губ. Макс действительно перенес меня в свою игру.

– Справлюсь, – прошептала я, оборачиваясь и целуя его в губы – сначала мягко, делясь своим теплом, а затем глубже, чувствуя, как его рука на моем бедре сжимается сильнее. – Я написала отличный синопсис. Завтра всё оформлю в чистовик на ноутбуке.

Но на следующий день моя идеальная картинка рухнула в тартарары.

До летней сессии оставалось всего ничего, нагрузка в универе давила бетонной плитой, а параллельно я до хрипоты спорила с ведущим геймдизайнером Макса по поводу характера нашей героини. Я сидела на кухне, окруженная учебниками, когда экран моего старенького ноутбука внезапно моргнул, пошел уродливыми серыми полосами и намертво погас.

Я замерла, боясь дышать. Попробовала нажать кнопку включения. Ноль реакции. Подключила зарядку – тишина.

В ту же секунду меня накрыла дикая, удушающая паника. Там было всё. Абсолютно всё! Все мои курсовые, конспекты к сложнейшим экзаменам, которые должны были начаться через неделю, и, самое страшное – весь массив материалов по нарративному дизайну для студии Макса. Недели бессонных ночей, прописанные лоры, диалоги, квесты…

Всё сгорело.

Слезы брызнули из глаз сами собой. Горло перехватило спазмом. Дрожащими руками я схватила телефон и, не соображая, что делаю, набрала Макса. Я знала, что у него прямо сейчас идет важнейшее совещание с инвесторами студии, но контролировать себя уже не могла.

– Да, – ответил он после третьего гудка. Голос был строгим, деловым, на заднем фоне слышался гул чужих голосов.

– Макс… – всхлипнула я, и из меня вырвался жалобный, детский плач. – Макс, он умер…

– Кто умер?! – рявкнул муж, и я услышал, как резко скрипнул стул на том конце провода. Гул голосов мгновенно смолк – видимо, Макс просто вышел из переговорной, наплевав на всех инвесторов мира. – Алина, отвечай быстро. Что случилось? Ты цела?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ноутбук… – давясь слезами, пробормотала я. – Мой ноутбук сгорел. Он не включается. Макс, там вся моя учеба… вся сессия… и все файлы по нашей игре! Я всё потеряла, я ничего не успею восстановить, меня отчислят, и игру я завалила…

Я рыдала уже в голос, размазывая слезы по щекам.

– Так, тихо. Дыши, – его голос мгновенно сменился на ледяной, собранный и абсолютно уверенный. От этого тона паника внутри меня начала послушно утихать. – Прекрати разводить сырость, родная. Из-за железа плакать вздумала? Ничего ты не завалила. Файлы по игре дублируются на общем сервере компании, к которому твой ноут был подключен, так что твоя работа в полной безопасности.

– Правда?.. – я шмыгнула носом, вытирая глаза рукавом. – А как же курсовые? Экзамены?

– И с учебой решим. Сиди дома, закрой учебники и успокойся. Через час буду.

– Но у тебя же инвесторы… – робко пискнула я.

– Плевать мне на инвесторов. Жди.

Ровно через пятьдесят минут входная дверь квартиры распахнулась. Макс влетел в прихожую – в дорогом костюме, со слегка растрепанными волосами и со сбитым от быстрого бега дыханием. В одной руке он держал фирменный пакет из топового магазина техники, а во второй – термос с моим любимым ягодным чаем, который он, видимо, умудрился перехватить по дороге.

Он прошел на кухню, швырнул пакет на стол и сразу притянул меня к себе, осматривая лицо.

– Глаза красные. Я же сказал не реветь, – нахмурился он, но в его взгляде была такая безграничная забота, что у меня снова защипало в носу.

Он открыл пакет и достал оттуда новейший, ультратонкий макбук последней модели в матовом черном корпусе.

– Держи. Твой старый хлам я отдам парням в техотдел, они вытащат из жесткого диска все твои курсовые и рефераты до единой строчки. Вечером они уже будут на этом ноуте. А на этот я уже попросил сисадмина удаленно поставить все рабочие программы для геймдизайна.

Я смотрела на этот роскошный гаджет, потом на своего невероятного мужа, который бросил миллионную сделку просто потому, что его маленькая девочка заплакала из-за сломанной вещи.

– Макс… спасибо, – я обняла его за шею, изо всех сил прижимаясь к его телу. – Ты сумасшедший. Тебя же там люди ждали.

– Люди подождут, – он перехватил мои бёдра, легко поднимая меня и усаживая на край кухонного стола, прямо поверх учебников. Подол моей юбки задрался, и Макс тут же протиснулся между моих коленей, лишая любого пространства. – А вот моя жена – нет. Ну что, успокоилась? Пойдем проверять, как работает твоя новая игрушка… или сначала займемся кое-чем более интересным?

Его пальцы уверенно скользнули под мою юбку, и я, закусив губу, поняла, что никакая сессия в мире не заставит меня сейчас отказать этому мужчине.

Глава 36. Алина

Вся моя паника, накопленная за неделю учебы, окончательно сгорела под его потемневшим, тяжелым взглядом. Новый глянцевый макбук, учебники по экономике, рассыпанные конспекты – всё это перестало существовать, когда Макс прижал меня всем телом к прохладной поверхности кухонного стола.

– Макс… прямо сейчас? – выдохнула я, хотя мои пальцы уже сами судорожно впились в ткань его дорогого пиджака, сдирая его с широких плеч.

– Прямо сейчас, Алин. Я слишком соскучился по твоим сладким стонам за эту адскую неделю, – хрипло опалил он мои губы шепотом, и в следующую секунду его рот накрыл мой.

Макс целовал меня жестко, глубоко, сминая мои губы и заставляя меня выгибаться навстречу его сильному телу. Пиджак с глухим стуком полетел на пол, за ним последовал галстук.

Мои колени сами собой распахнулись шире, позволяя ему встать вплотную. Макс, не разрывая поцелуя, потянул вниз молнию на моей юбке. Ткань с тихим шорохом сползла по бедрам, оставляя меня в одних тонких кружевных трусиках. Его ладони – горячие, мозолистые, безумно надежные – легли на мою обнаженную талию, мгновенно сжимая кожу до легких багровых следов. Меня прошила крупная, сладкая дрожь.

– Посмотри на меня, – приказал он, отрываясь от моих губ.

Я послушно открыла глаза. Его лицо было совсем близко – хищный разлет бровей, упрямая челюсть со щетиной, а в глубине зрачков полыхал такой голодный огонь, что у меня перехватило дыхание.

Медленно, чертовски порывисто Макс завел мои руки мне за спину, перехватывая запястья одной своей ладонью и фиксируя их, лишая меня любой возможности пошевелиться. Второй рукой он рванул в сторону тонкое кружево белья, полностью открывая меня своему взгляду.

– Моя маленькая, послушная девочка… – глухо выдохнул он, и его пальцы скользнули вниз, исследуя меня, заставляя мгновенно всхлипнуть от того, насколько сильно я уже была к нему готова.

Я закусила губу до крови, когда Макс резко, без малейшего предупреждения, вошел в меня одним мощным толчком на всю глубину. Брючный ремень звякнул о край стола, учебники с шелестом полетели на пол, но я этого даже не заметила. С моих губ сорвался громкий, протяжный крик удовольствия, который эхом отскочил от кафельных стен кухни.

Ритм, который он задал, был сумасшедшим и хлестким. Он вколачивался в меня со всей накопленной за эти дни яростью, не давая мне перевести дыхание. Каждое его движение отзывалось во мне глухими, оглушительными вспышками экстаза. Стол под нами жалобно скрипел, но Макс держал меня мертвой хваткой за бедра, направляя, забирая всю меня без остатка.

– Макс… боже… сильнее… – шептала я в безумии, теряя контроль над собственным разумом. – Еще…

– Давай, Алина. Кончай для меня, – рычал он мне в шею, покрывая мою кожу быстрыми, обжигающими поцелуями-укусами, оставляя новые метки.

Он ускорился до предела, превращая секс в чистое безумие. Каждое попадание выбивало из меня рваные, хриплые стоны. Внутренние мышцы судорожно сжали его, и в следующую секунду меня накрыло первой, невероятно мощной волной оргазма. Тело свело сладкой судорогой, я закричала, запрокидывая голову, но Макс не остановился. Он продолжал жестко и глубоко вбиваться в меня, подхватывая мою волну, и через несколько секунд, издав низкий, победный рык, излился глубоко внутри, заполняя меня своим обжигающим жаром.

Долго наслаждаться тишиной нам не пришлось. Нарушая эйфорию, на полу среди упавших учебников истошно зажжужал телефон Макса. Экран светился именем его главного юриста.

Макс хрипло выругался сквозь зубы, но трубку взял, даже не думая отстраняться от меня ни на миллиметр. Я так и сидела на его коленях, уткнувшись носом в его мокрую от пота шею и судорожно ловя ртом воздух.

– Да, – жестко бросил он в динамик, и его голос в секунду вернулся в режим холодного бизнесмена, хотя его ладонь всё еще собственнически сжимала мое обнаженное бедро. – Буду через двадцать минут. Тяните время. Да плевать мне на их недовольство, скажи, что я задерживался на стратегически важных переговорах. Всё, ждите.

Он сбросил вызов и наконец посмотрел на меня. В его глазах еще лениво догорали остатки недавней страсти, но лицо уже приняло собранное выражение.

– Ну всё, моя малинка, мне пора. Сделка сама себя не закроет, – Макс коротко и властно поцеловал меня в губы, а затем аккуратно опустил со стола на пол. – Ноут на столе. Парни приедут за твоим старым жестким диском через час. Чтобы к моему возвращению вся эта сырость из глаз окончательно выветрилась, поняла?

Он быстро привел себя в порядок, подхватил с пола пиджак и, подмигнув мне на прощание, исчез за дверью так же стремительно, как и появился.

Я осталась стоять посреди разворошенной кухни. Сердце всё еще бешено колотилось, но паника ушла без следа. Сессия уже казалась ерундой.

Пока этот сумасшедший мужчина готов был ради моих слез ставить на паузу весь свой мир, мне вообще ничего не было страшно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 37. Алина

– Алина , ну вы вдыхайте, вдыхайте глубже! Корсет же жесткий, королевский, он утяжку хорошую дает, но надо хоть немного ребра сжать!

Пожилая швея в элитном свадебном салоне на Кутузовском, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, в очередной раз дернула шелковые шнуры у меня на спине. Белоснежное атласное платье, которое мы с мамой с таким упоением выбирали месяц назад, в мае, сейчас казалось мне орудием пыток.

Я послушно выдохнула, втягивая живот так, что закружилась голова, но ткань на талии упрямо сошлась встык, наотрез отказываясь зашнуровываться до конца. Припуски на швах, рассчитанные до миллиметра, просто трещали.

– Ничего не понимаю, – женщина отступила на шаг, поправляя очки на переносице и озадаченно разглядывая мое отражение в огромном трехстворчатом зеркале. – Месяц назад мы снимали мерки – вы были как тростинка. Настоящая дюймовочка. А сейчас… В бедрах идеально, в груди даже свободнее стало, а вот талия округлилась. Вы что же, невеста, пирожными стресс перед экзаменами заедали? До свадьбы неделя осталась, мне придется боковые швы распарывать и выпускать по сантиметру с каждой стороны!

– Наверное, пирожными… – пробормотала я, растерянно глядя на свое отражение.

В горле внезапно пересохло, а к горлу подкатил странный, душный комок. В салоне дико пахло какими-то приторными ароматизаторами и дорогим парфюмом, и от этого запаха меня мгновенно, резко замутило.

Я опустила взгляд на свои руки, судорожно сжимающие подол пышной юбки. Пирожные? Да я последние недели вообще нормально не ела. Сначала эта жуткая история с поломкой ноутбука, потом бессонные ночи над сценарием для студии Макса, следом – адская летняя сессия. Вчера я сдала последний экзамен, защитила курсовую, приползла домой и спала четырнадцать часов подряд.

«Талия округлилась…» – эхом отозвалось в голове.

У меня внутри всё похолодело. Мысли, до этого занятые исключительно учебой и дедлайнами по игре, вдруг начали выстраиваться в четкую, пугающую и одновременно оглушительную цепочку.

Месячные. Когда они были в последний раз? В начале мая? Нет. В апреле?

Я зажмурилась, пытаясь вспомнить, и поняла страшную вещь: из-за этого безумного марафона, судов Макса с Оксаной, краха отчима и моей учебы я пару месяцев вообще не замечала задержку. Я списывала легкую тошноту по утрам на банальный недосып и литры кофе, а задержку – на дикий стресс.

Сердце забилось где-то в районе горла, глухо и панически.

– Ой, вам плохо? Вы бледная какая-то, – голос швеи донесся словно сквозь вату.

– Мне… да, душно немного. Можно я в туалет отойду? – хрипло попросила я.

Кое-как выпутавшись из неоконченной шнуровки, я накинула свой бежевый халатик и, едва не путаясь в длинном подоле, выскочила из примерочной. В дамской комнате я первым делом включила холодную воду и плеснула себе в лицо. Руки дрожали так, что я едва не выронила телефон, открывая календарь в смартфоне.

Ошибки быть не могло. Месячных не было с апреля. Господи.

Выскочив из салона под предлогом, что мне срочно нужно подышать, я добежала до ближайшей аптеки. Схватила первый попавшийся тест, самый дорогой, электронный, и побежала обратно.

Эту минуту в кабинке туалета я не забуду никогда. Я сидела, уставившись на пластиковый прямоугольник, и слышала, как в груди набатом стучит кровь. На маленьком экране загорелись песочные часы, а затем, сменяя их, четко и безжалостно проступили цифры:

––«3+»––

И жирный, бескомпромиссный плюс рядом.

Электронный тест показывал максимальный срок. Это значило, что внутри меня, пока я сдавала экзамены и спорила с геймдизайнерами, уже вовсю росла новая жизнь. Наш с Максом ребенок.

Я медленно опустилась на закрытую крышку унитаза, прижимая ладонь к абсолютно плоскому, ровному животу. Шок был таким сильным, что слезы брызнули из глаз сами собой. Не от страха, нет. От какого-то космического, оглушительного счастья и осознания того, как круто Макс перевернул всю мою жизнь.

Вечером я ждала его дома, как на иголках.

Макс вернулся поздно, около десяти. Я услышала, как щелкнул электронный замок, и пошла в прихожую. Он выглядел уставшим – галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута, в глазах звенящая темнота от тяжелого рабочего дня. Но стоило ему увидеть меня, как его лицо мгновенно потеплело. Он швырнул ключи на комод и сразу притянул меня к себе, накрывая мои губы коротким, собственническим поцелуем.

– Привет, Алин. Чего не спишь? Экзамены же кончились, я думал, ты дрыхнуть будешь до самых выходных, – улыбнулся он, снимая пиджак.

Я молчала, пряча руки за спиной и чувствуя, как внутри всё дрожит.

– Макс… я сегодня была на примерке платья, – тихо начала я, уводя его за собой в гостиную.

– И что? Опять плакала? – он нахмурился, мгновенно считывая мое волнение и заглядывая мне в глаза. – Швеи тебя обидели? Алина, если что-то не так с этим платьем, мы купим другое. Любое. Ворвемся в самый дорогой бутик и снимем с манекена, прекрати так смотреть на меня.

– Нет, с платьем всё так, – я шмыгнула носом, сдерживая улыбку. – Просто оно не застегивается. Швея сказала, что у меня слегка округлилась талия.

Макс удивленно приподнял бровь, его взгляд скользнул по моей фигуре в домашней футболке:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– И из-за этого ты так трясешься? Мелкая, да я только рад, если ты наконец начнешь нормально есть, а то кожа да кости…

– Макс, посмотри на это, – перебила я его, не в силах больше скрывать свой секрет.

Я протянула руку вперед и положила на его широкую ладонь маленькую белую коробочку, внутри которой лежал тот самый тест.

Муж нахмурился, не понимая. Медленно открыл крышку, достал пластиковый прибор, вчитался в электронное табло с цифрами «3+»… и замер.

Я впервые в жизни видела Макса таким. Мой несокрушимый, жесткий, циничный альфа, который не боялся ни угроз отца, ни потери миллионов, вдруг побледнел. Его челюсть сжалась, а кадык судорожно дернулся. Он перевел ошарашенный взгляд с теста на меня, словно не верил собственным глазам.

– Алина… – его голос сорвался на какой-то глухой, незнакомый мне шепот. – Это то, о чем я думаю?

– Да, – прошептала я, и слезы счастья всё-таки покатились по моим щекам. – Я из-за сессии и всего осального вообще ничего не замечала два месяца. Макс, у нас будет ребенок.

В следующую секунду коробочка и тест полетели куда-то на диван. Сильные руки Макса обхватили мою талию, и он с такой силой прижал меня к себе, что из моих легких выбило воздух. Он поднял меня над полом, кружа по гостиной, а затем бережно опустил на ковер, падая вместе со мной.

Он обхватил мое лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. Его глаза блестели от сумасшедшего триумфа.

– Моя… Господи, Алина, ты моя святая девочка, – выдохнул он прямо мне в губы, и его поцелуй накрыл меня как лавина.

Это был самый нежный и одновременно самый отчаянный поцелуй в нашей жизни. Макс целовал меня, умирая от нежности, его руки дрожали, когда он медленно опустил ладонь мне на живот, бережно накрывая его своей горячей пятерней. Он прижался лбом к моему лбу, тяжело дыша.

– Ребенок… Наш малыш, – выдохнул он, и в его голосе было столько гордости, что у меня перехватило дыхание. – Теперь вообще весь мир пусть катится к черту. Я для него такую империю построю, любимая… Вы у меня ни в чем нуждаться не будете. Никто и никогда не посмеет вас обидеть.

Он наклонился и с трепетом, на который, как мне казалось, этот мужчина вообще не был способен, поцеловал мой еще плоский живот прямо через ткань футболки.

Эпилог 1. Максим

Конец июня в Подмосковье выдался душным и роскошным. Солнце медленно катилось к закату, окрашивая территорию закрытого загородного отеля в золотистые, предвечерние тона.

Я стоял на веранде ресторана, лениво прокручивая на безымянном пальце тяжелое кольцо из белого золота, и смотрел на этот праздник. Всё прошло именно так, как я и обещал своей мелкой. Роскошно. Дорого. Идеально.

Больше сорока гостей, море живых цветов, лучшие декораторы Москвы. Мой отец, разумеется, на торжество не явился – продолжал сидеть на даче под строгим надзором мамы, глуша свои таблетки. Но мачеха Полина сегодня блистала: в своем элегантном вечернем платье она выглядела счастливой и спокойной за долгие годы. Я обеспечил ей полную независимость, переписав на неё коммерческую недвижимость в центре города, и теперь она могла просто радоваться жизни, зная, что её дочь в самых надежных руках.

Мой взгляд зацепил Алину, которая стояла чуть поодаль у бара, весело о чем-то болтая с мамой. На ней было то самое белоснежное королевское платье с корсетом, который швеям всё-таки пришлось в спешке перекраивать по бокам. Пышная юбка полностью скрывала её пока еще плоский живот, но я-то знал наш секрет. Каждую секунду помнил о том, что там, внутри моей любимой девочки, уже бьется второе сердце.

От этой мысли в груди привычно разлилось тягучее, собственническое тепло.

– Максим Владимирович, всё готово к презентации, – ко мне бесшумно подошел мой ведущий геймдизайнер, прерывая мысли. – Оборудование настроили, проектор проверили. Ждем только вашей команды.

– Запускайте, – коротко кивнул я и направился к жене.

Я подошел сзади, без лишних церемоний обхватил Алину за талию и притянул к своей груди, вдыхая родной аромат её волос. Она сладко вздрогнула, моментально расслабляясь в моих руках, и положила свои ладошки поверх моих.

– Макс, уже пора? – тихо спросила она, заглядывая мне в глаза.

– Пора, малышка. Пойдем покажем им, над чем мы с тобой работали по ночам.

Мы прошли в центр главного зала, где гости уже начали рассаживаться на свои места. Свет в ресторане плавно погас, и на огромном панорамном экране на стене вспыхнул логотип моей новой, независимой игровой студии. Зал мгновенно затих.

– Дамы и господа, – я взял микрофон, уверенно удерживая Алину под боком. – Сегодня не просто день нашей свадьбы. Сегодня день рождения новой империи. Мы запускаем демо-версию нашего первого масштабного проекта. И я безумно горд сказать, что главным вдохновителем, автором вселенной и нарративным дизайнером этой игры стала моя жена – Алина.

Раздался шквал аплодисментов. Алина густо покраснела, пряча улыбку на моем плече, а на экране тем временем побежал первый кинематографический тизер.

По залу разнесся мощный, объемный звук – тяжелые удары мечей, рев магии, эпическая музыка. На экране, грациозно уклоняясь от ударов врагов, сражалась главная героиня. Цифровая 3D-модель, которую мои парни оживили на движке, была безупречна. Каждый изгиб её тела, разлет бровей, родинка на ключице и этот гордый, пьянящий взгляд – всё это было списано с моей Алины. Когда героиня на экране заговорила, произнося первые строчки диалогов, которые Алина ночами прописывала на новом макбуке, у меня по коже натурально пробежали мурашки.

Гости завороженно смотрели на экран, кто-то из парней-коллег уже вовсю комментировал топовую графику и сочный лор. Это был абсолютный, безоговорочный успех. Тизер закончился под оглушительные крики «Браво!» и аплодисменты, а экран погас, оставив лишь надпись: «Скоро. В главных ролях – Ты».

Я опустил микрофон на стол, наплевав на публику, и развернул Алину к себе лицом. Её глаза сияли от слез счастья и гордости.

– Ну что, босс… тебе понравилось? – прошептала она, обвивая мою шею руками.

– Ты гений, малышка, – хрипло ответил я, чувствуя, как внутри снова закипает дикое, голодное желание. – Весь мир будет играть за твоего персонажа, сходить по нему ума и восхищаться… Но оригинал принадлежит только мне. Навсегда.

Я наклонился и глубоко поцеловал её , заставляя её сладко застонать прямо в мои губы под новый взрыв аплодисментов наших гостей. Моя ладонь медленно опустилась ниже, собственнически и бережно ложась на её живот, скрытый слоями дорогого атласа.

Я смотрел на свою сияющую жену и думал о том, что эта игра, эта студия и все миллионные контракты, которые мы подпишем завтра – это лишь начало. Самую главную, самую важную игру в своей жизни я уже выиграл в тот самый февральский день.

Она была моей. До последнего вздоха, до финальных титров. А впереди нас ждала целая жизнь, которую мы напишем вместе.

Дорогие читатели!

Приглашаю Вас в мою студенческую молодежную новинку про боксёра и отличницу – “Скромница для мажора»:

Аннотация:

Он — боксер с тяжелым ударом, острым языком и привычкой добиваться своего.

Я — отличница, которая хотела, чтобы бывший наконец оставил меня в покое.

Только соглашаясь на фиктивные отношения, я не учла одного: Руслан Кирсанов никогда не проигрывает. Особенно когда решил, что я — его главный приз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог 2. Алина

– Так, господин ведущий геймдизайнер, если вы сейчас же не отдадите маме папину кружку, мы не пойдем смотреть мультики про роботов.

Я стояла в дверях роскошного домашнего кабинета Макса в нашей новой двухэтажной квартире на Патриарших и, скрестив руки на груди, едва сдерживала смех.

На дворе стоял теплый май. Прошло ровно три года с того сумасшедшего июня, когда мы сыграли свадьбу. За это время наша игра не просто вышла в релиз – она взорвала мировые чарты, побила все рекорды продаж и принесла студии Макса статус безоговорочного лидера в геймдеве. Но сейчас главного босса этой цифровой империи самым наглым образом грабили.

Двухлетний Даня, сияя точно такими же, как у отца, смоляными глазами и упрямым разлетом бровей, сидел прямо на огромном дубовом рабочем столе Макса. Крошечные пухлые пальчики увлеченно барабанили по клавишам топовой механической клавиатуры, отправляя в рабочий чат компании бесконечные строчки из букв «ааааа» и смайликов. В левой руке Даня намертво сжимал любимую тяжелую термокружку отца.

Сам Максим Владимирович – гроза всех инвесторов и самый жесткий айтишник Москвы – сидел в своем кожаном кресле в дорогой белой рубашке с засученными рукавами. И на его лице не было ни капли злости. Только безграничное, ленивое обожание, от которого у меня внутри каждый раз всё замирало.

– Любимая, забери своего нарративного дизайнера, – хрипло усмехнулся Макс, переводя взгляд на меня. В его глазах мгновенно вспыхнул тот самый знакомый, потемневший огонек, который я так любила. – Он сорвал мне три созвона с Токио. Корейцы в чате до сих пор думают, что код «ыыы777» – это наш новый секретный патч шифрования.

– Папа! Би-би! – Даня требовательно ткнул пальцем в экран огромного монитора, где крутилась трехмерная модель нового футуристического автомобиля для нашей следующей игры.

– Никаких «би-би», мелкий. Ты клавиатуру слюной залил, – Макс легко, одной рукой подхватил сына под мышку, забирая кружку, и пересадил его со стола к себе на колени.

Даня недовольно надул губы – точь-в-точь как его отец, когда дела шли не по плану – но спорить не решился, утыкаясь носом в папину широкую грудь.

Я подошла ближе, мягко ступая босыми ногами по пушистому ковру. За эти три года я повзрослела, успешно окончила универ, но рядом с этим мужчиной по-прежнему чувствовала себя той самой защищенной, безумно любимой девочкой. Мои руки легли на жесткие плечи Макса, и я наклонилась, запечатлев короткий поцелуй на его виске.

– Мама звонила, – тихо сказала я, перебирая короткие потемневшие волосы мужа. – Говорит, они с папой Владом купили Дане огромную железную дорогу. Отчим сам её три часа в магазине выбирал, боялся тебе не угодить.

Макс хмыкнул, и его большая ладонь привычным, собственническим жестом легла на мое бедро, притягивая меня ближе к креслу. К Илье Владимировичу он уже давно не испытывал злости – мой отчим окончательно смирился с полным лидерством сына, тихо жил под маминым крылом на загородном содержании и души не чаял во внуке.

– Пусть везут, – одобрил Макс, а затем хитро прищурился, глядя на экран, где Даня уже успел открыть текстовый файл с моими набросками сценария. – Смотри, Алина. Твой сын только что стер половину диалогов главного босса и написал вместо них «мама». Похоже, парень пытается переписать финал.

– Он просто знает, кто в этом доме главный босс, – рассмеялась я, забирая сына с его колен. – Всё, Данюсик, пойдем. Дадим папе закрыть сделку, а то инвесторы в Токио уже, наверное, плачут.

– Пусть плачут, подождут, – Макс резко поднялся с кресла, лишая меня возможности уйти.

Он шагнул вплотную, зажимая меня вместе с притихшим на моих руках сыном между своим сильным телом и краем стола. Его глаза потемнели, возвращаясь в тот самый первобытный, голодный режим, от которого у меня по венам пулей ударил адреналин. Он наклонился и глубоко, до головокружения поцеловал меня в губы, заставляя судорожно выдохнуть.

– Папа, фу! – авторитетно заявил Даня, закрывая глаза ладошками.

Макс нехотя оторвался от моих губ, хрипло рассмеялся и ласково щелкнул сына по носу:

– Сам ты «фу», мелкий. Подрастешь – поймешь.

Он проводил нас взглядом до дверей, а я, обернувшись на пороге, увидела, как Макс возвращается к рабочему столу. Уверенный, сильный, несокрушимый мужчина, который когда-то перевернул весь мой мир, чтобы спасти меня.

Его империя росла с каждым днем, но я точно знала: его главное богатство, его главная победа и его личная вселенная сейчас выходили из дверей этого кабинета, крепко обнимая маму за шею.

И приглашаю вас в свою новинку про сводных, будет горячо прямо с первых глав и во что вырулится - непонятно, но очень интересно :)

"Сводные. Наша девочка" ЧИТАТЬ ТУТ:

Аннотация:

Случайно переспать со сводным братом на свадьбе родителей? Ужасно.

Переспать сразу с двумя? Катастрофа.

Узнать, что эти двое мои новые соседи – приговор.

Теперь наша жизнь – это игра, где я – единственная добыча, а правила придумывают они.

Их усмешки за утренним кофе, их взгляды за ужином, их случайные прикосновения в коридоре...

Я пытаюсь держать дистанцию, но каждый мой шаг только распаляет их охоту.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кажется, они решили, что эта ночь была не случайностью. И теперь они намерены получить всё сполна.

ЧИТАТЬ ТУТ:

Конец