Фиалка для мажора

Глава 1. Юля

– Ну наконец-то Вы закончили работать, Юлия Степановна. Я Вас заждался.

– Меня?

Я замерла на предпоследней ступеньке крыльца и перевела взгляд с экрана телефона на источник звука. Я прищурилась, так как яркое солнце ослепляло меня, но сосредоточила внимание на мини-парковке.

Вернее, на единственном оставшемся на ней ярко-оранжевом Ламборгини, от которого оттолкнулся высокий темноволосый парень в солнцезащитных очках и пошёл прямо ко мне.

На нём была белая, небрежно расстёгнутая на пару пуговиц рубашка с аккуратной надписью одного премиального бренда и чёрные брюки с бросающейся в глаза пряжкой YSL…

Короче говоря, мечта любой девчонки моего возраста.

Присмотревшись к этому брендовому великолепию, я сразу узнала парня: это был знаменитый Олег Романов, идеальный двадцатитрехлетний студент первого курса магистратуры, отличник и сын богатого папы. Правда, тут все студенты были такими: факультет бизнеса и предпринимательства одного из лучших вузов страны, как-никак.

А я сама буквально на днях закончила с отличием бакалавриат факультета иностранных языков этого же вуза. И так получилось, что я уже целый семестр работала в отделе по работе со студентами на его факультете, так как это оказалось очень удобно: я бежала пятнадцать минут после пар с учёбы до другого корпуса по красивой территории, а после работы – в общагу, которая тоже была близко. Да и платили нормально при неполном графике, а то на одну стипендию не проживёшь.

Поэтому мы с Романовым пересекались пару раз по рабочим вопросам: первый раз он забирал зачётку в начале летней сессии, второй раз – возвращал. И это было как раз сегодня, в пятницу.

В общем, пока Олег шёл ко мне, сокращая эти несчастные несколько метров между нами, я совершенно растерялась: что ему от меня было нужно? И вопросительно посмотрела на него, не издавая ни звука.

– Юлия Степановна, у меня к Вам личный вопрос… – начал он, но я его перебила:

– Личные контакты со студентами запрещены, – процитировала я на автомате внутреннее правило. – Только рабочие.

Он фыркнул и снял солнцезащитные очки. Видимо, для того, чтобы поразить меня своими красивыми серыми глазами.

– Бросьте, мы не в корпусе и не на глазах у декана обнимаемся, – беспечно сказал он. – Тем более это вопрос жизни и смерти.

Красивый, зараза! А смотрел-то как…

– Боюсь, обратились вы не по адресу, – заявила ему я.

– Как раз по нему, – не согласился со мной он.

Я попыталась обойти его, но Романов сделал шаг в сторону, снова перекрывая мне дорогу, и я чуть не уткнулась ему в грудь. Наглец. Красивый, уверенный в себе и совершенно не привыкший слышать слово «нет».

– Олег, правда, давайте без этого, – я устало выдохнула, покрепче перехватывая сумку. – День был бесконечным, у меня гудела голова, и единственное, чего я сейчас хотела, это доползти до общаги и упасть в кровать.

Он помолчал секунду, изучая меня взглядом. Затем его беспечная ухмылка стала чуть менее вызывающей, но маска уверенного в себе мажора никуда не делась. Такие, как он, не умели просить – они договаривались.

– У моей бабушки завтра юбилей, – начал он. – Восемьдесят лет. Элита старой закалки, интеллигенция. В декабре я ляпнул ей, чтобы она не переживала за моё будущее, что у меня есть прекрасная, серьезная девушка. И что на юбилее я их познакомлю. В общем, бабуля загорелась идеей этого знакомства. Настолько сильно, что это было единственное, о чём она говорила последние полгода.

Я приподняла бровь, начиная улавливать, куда дул ветер.

– И в чём проблема? С твоими данными и машиной, – я кивнула на оранжевую красотку за его спиной, – Ты можешь щёлкнуть пальцами, и у тебя под окнами выстроится очередь из кандидаток с любого курса и факультета.

Упс. Я мысленно прикусила язык. От возмущения и волнения я незаметно для себя перешла с ним на «ты». Романов это заметил, и в его глазах на долю секунды вспыхнул огонек, но он сделал вид, что ничего не произошло.

– В этом и проблема, Юлия Степановна, – он скривился. – Мне нужна девушка, которая не станет чересчур пылко вешаться на меня. И уж точно не нужна та, от поведения которой у всех присутствующих случится испанский стыд. Нужна та, кто умеет держать себя в обществе, грамотно говорит и выглядит как приличная девушка, а не как звезда соцсетей. Бабушка сразу раскусит фальшь.

Я сложила руки на груди, защищаясь от его слишком пристального взгляда, и скептически приподняла бровь.

– А ты… то есть Вы, Романов, уверены, что со мной этого стыда не случится, я так понимаю? – в моем голосе против воли проскользнула ирония. – С чего вдруг такая уверенность в малознакомом человеке? А если я от волнения все вилки перепутаю или вино на скатерть пролью?

Олег тихо хмыкнул, оценив мою попытку вернуть дистанцию. Он сделал полшага ко мне, и до меня донесся еле уловимый цитрусово-древесный аромат его парфюма.

– Не прольешь, – уверенно качнул он головой. – Я наблюдал за тобой в деканате. Ты идеально держишь лицо, даже когда наш декан включает режим тирана.

Наблюдал? Когда это? Он же от силы раза два меня видел!

– К тому же… – Олег сделал паузу, и его губы скривила мимолётная усмешка. – Я случайно видел твои документы на подписи у декана. Юлия Степановна Фиалка. С такой фамилией ты просто обязана быть благовоспитанной барышней, которая пахнет духами и цитирует классиков. Моя бабушка будет в восторге от такой... Фиалки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От того, как интимно, фамильярно и слегка насмешливо из его уст прозвучала моя фамилия, внутри всё перевернулось.

– Романов, не паясничай, – нахмурилась я, чувствуя, как краска заливает щёки. – Фиалка – это моя фамилия, а не повод для твоих шуточек.

– А по-моему, отличная фамилия, – парировал он, и в серых глазах мелькнул опасный блеск. – Для студентов и деканата ты останешься Юлией Степановной. А для меня будешь Фиалкой. И звучит мило, и субординацию не нарушает – я же по фамилии тебя называю. Договорились?

Глава 1.1 Юля

Пока я пыталась придумать, что возразить нахалу, он оглядел меня с ног до головы и кивнул.

– Вы идеальны, Юлия Степановна.

От этой фразы сердце ёкнуло, уж слишком романтично для меня она прозвучала, но Олег продолжал уговаривать:

– Идеальная правильная девочка для моей консервативной бабули. Притворись моей невестой, всего на один вечер.

Я нервно усмехнулась. Внутри всё сжалось от паники.

– Ты с ума сошел, Романов. Это всё, конечно, очень мило, но я сотрудница деканата, а ты магистрант. Это исключено.

– Разумеется я заплачу, – спокойно перебил он. – Твою тройную зарплату за четыре часа работы.

Я замерла. Сумма, которую он озвучил, для меня сейчас – это были три месяца жизни без необходимости считать копейки и судорожно думать, где бы ещё сэкономить, чтобы были деньги на финансовую помощь родителям.

Лето, вечерний воздух был ещё тёплым, мимо корпуса проходили редкие студенты, кто-то смеялся, жизнь кипела… А я стояла и лихорадочно соображала. Это было абсолютное, чистой воды безумие: рисковать работой, меня же только-только в штат перевели! Даже ради такой суммы.

Меня же только-только в штат перевели. Если бы я была параллельно студенткой, без проблем могла бы с ним общаться даже будучи сотрудником, но я же больше не студентка. И в магистратуру ещё не подавала документы, чтобы прикрыться этим фактом ради общения с Романовым.

– Это безумие, – озвучила я свои мысли вслух и сделала шаг назад. – До свидания, Олег. Найдите себе актрису.

– Юлия Степановна, стойте, – он сделал шаг вперёд, вынуждая меня ещё отступить. – Актриса переигрывать будет, а мне нельзя облажаться. Бабушка… Она сдавать начала в последнее время. Я просто хочу, чтобы она была спокойна и счастлива в свой день рождения. Пожалуйста, помогите мне.

Его голос стал настолько бархатным к концу просьбы, что я начала колебаться. Правила факультета четко запрещали личные контакты, но они ничего не говорили о том, что делать, если тебе предлагают чертовски выгодную сделку. А мне, всё-таки, очень были нужны деньги, чтобы я могла вздохнуть спокойно и слегка расслабитться от вечного стресса.

И, судя по взгляду и интонациям Олега, он действительно любил свою бабушку.

Я закрыла глаза на секунду, мысленно ругая свою мягкотелость и прагматизм. Лето – дурацкое время для принятия решений.

– Романов, – сказала я, глядя на него снизу вверх. – Если об этом узнает декан, ты мне лично будешь оплачивать самую дорогую магистратуру нашего вуза, понял?

Его лицо мгновенно светлело, а губы растянулись в такой красивой улыбке, от которой, наверное, половина девчонок вуза падала в обморок. Мои коллеги в студенческом отделе так точно – они по Олегу часами вздыхать были готовы.

– Договорились, – кивнул он, и в его глазах вспыхнули черти. – В обиду я Вас не дам, Юлия Степановна.

Я выразительно выгнула бровь.

– При бабушке ты меня тоже так называть будешь? Мы с тобой останемся на «Вы», как истинная интеллигенция?

Олег тихо рассмеялся, и этот звук разлился внутри меня странным теплом. Он качнул головой, делая шаг еще ближе – так, что между нами осталось всего ничего.

– Боюсь, бабуля не поверит в помолвку, если я буду звать свою невесту по отчеству. Так что придется потренироваться. Скажи: «Олег».

– Романов, прекрати, – я почувствовала, как к щекам прилил жар, и постаралась удержать строгий рабочий тон. Получалось с трудом.

– Неправильно, Юля, – мягко дотронулся он пальцем до моего носа. – Но ладно, перейдем к делу. Завтра в три я заберу тебя.

Я вздохнула, судорожно начиная перебирать в уме подходящие приличные наряды для такого случая, и спросила:

– В котором часу мне быть готовой и какой там дресс-код?

– Платье… – Олег замолчал. Его взгляд медленно, тягуче сканировал мою фигуру, отчего по коже пробежала непрошеная дорожка мурашек. Кажется, он почувствовал то же самое, потому что его голос стал чуть ниже: – Платье и туфли купим по дороге. И укладку с макияжем сделаем. Нам нужен идеальный образ.

Я сглотнула вставший в горле ком. Похоже, масштабы бедствия я недооценила. Он собирался полностью переодеть меня под свой мир.

Чувствуя, как к щекам предательски приливал жар, я начала интенсивно обмахиваться ладонью, списывая всё на душное июньское солнце. Мол, мне просто жарко, Романов, а твои мажорские замашки тут вообще ни при чём.

– Диктуй номер, Юлия Степановна, – Олег достал из кармана брюк новенький айфон последней модели. – Или мне придется караулить тебя у общаги с рупором?

Внутри у меня всё испуганно сжалось. В голове тут же всплыл жирный, подчеркнутый пункт из должностной инструкции: «Сотрудникам запрещено обмениваться личными контактами со студентами. Вся коммуникация – строго через корпоративную почту». Если бы декан узнал, что я продиктовала Романову свой личный номер, меня вышвырнули бы отсюда в тот же день без выходного пособия.

Но, с другой стороны, было глупо соглашаться на сделку века и врубать заднюю из-за строчки в инструкции. Раз уж решила рискнуть ради светлого будущего без нищеты – надо идти до конца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Очень смешно, – фыркнула я и, мысленно попрощавшись с чистой трудовой книжкой, послушно назвала цифры.

Романов быстро набрал комбинацию, и в моей сумочке тут же отозвался виброзвонком мой телефон.

– Напиши мне в телеграм, как дойдешь до комнаты, – скомандовал Олег, пряча мобильный обратно. – И да… Давай подвезу тебя до общаги?

– Не стоит, – я качнула головой, восстанавливая дистанцию. – Лимит близкого общения на сегодня исчерпан. До завтра.

Я уже развернулась, чтобы уйти, но его голос догнал меня:

– До субботы, Фиалка, – прозвучало мне в спину нараспев. И с такой уверенной интонацией, будто Олег Романов уже считал меня своей. – Постарайся не скучать по своему жениху.

Я не обернулась, только ускорила шаг. Шла по аллее, спиной чувствуя его жгучий, провожающий взгляд. Сердце колотилось где-то в самом горле, а ладони слегка подрагивали.

Кажется, я только что ввязалась в очень, очень опасную игру, но обратного пути у меня уже не было.

Глава 1.2 Юля

Субботнее утро началось не с кофе, а с панического взгляда на настенные часы. До трех часов дня оставалось всего ничего, а внутри меня до сих пор шевелился липкий страх, нашептывающий, что я совершаю самую большую глупость в своей жизни.

Я села на кровати, потирая заспанные глаза, и по привычке потянулась к телефону. Экран моргнул, высвечивая входящее от Олега Романова. Точнее, от контакта «Романов», как я его записала, а вот на его экране, судя по всему, я теперь фигурировала иначе.

Олег Романов:

Спишь, Фиалка? А твоя будущая бабушка уже выбрала меню для ужина. Учи матчасть.

Я невольно улыбнулась, вспоминая, как полночи мы провели, уткнувшись в экраны. Началось всё с того, что Романов скинул мне несколько скриншотов с платьями. На фото были только сами наряды на моделях: парень предусмотрительно обрезал названия брендов и ценники, видимо, чтобы я не упала в обморок от количества нулей.

Но на этом он не остановился и быстро превратил наш чат в штаб по планированию секретной операции. Романов присылал мне подробнейшие, чуть ли не поминутные инструкции: во сколько приедет, куда мы заедем сначала, какие вопросы может задавать его консервативная бабуля и как на них отвечать, чтобы не провалить легенду.

В какой-то момент я не выдержала и набрала ответ, пряча лицо в подушку:

Юля:

Романов, если кто-то случайно заглянет в твой чат с «любимой девушкой» и увидит эти сухие должностные инструкции, то решит, что ты нанимаешь киллера или агента под прикрытием, а не зовешь замуж.

Олег тут же прочитал это сообщение и принялся печатать ответ.

Олег Романов:

Я и нанимаю агента, самого красивого и опасного. Так что не отвлекайся, Фиалка. Бабушка спросит, где мы познакомились. Скажем, что в библиотеке, и я героически уступил тебе последнюю книгу по бизнес-лексике английского языка.

Юля:

Врешь, Романов. Ты бы её отобрал.

Олег Романов:

Конечно отобрал бы. Но ради твоих красивых глаз, так и быть, уступил. Запоминай.

Вспоминая его шутки, я тихо хихикала в темноте комнаты, натягивая одеяло до самого носа. Приходилось отчаянно сдерживаться, чтобы не разбудить Светку, мою соседку по общаге и аспирантке биофака. Она у меня девушка любопытная, а объяснять ей посреди ночи, с кем я переписываюсь и чему улыбаюсь, мне хотелось меньше всего.

Перед тем как окончательно провалиться в сон, я долго разглядывала его аватарку. Вместо ожидаемых пафосных фото из клубов или за рулем суперкара, там стоял живой, очень глубокий снимок. Олег стоял где-то в Азии, на фоне нежно-розового облака цветущей сакуры. Без солнцезащитных очков, в простой черной футболке, растрепанный ветром и искренне, как-то по-настоящему улыбающийся. На этом фото он казался обычным парнем. Недосягаемо красивым, но… настоящим.

И вот теперь наступило утро субботы.

Проснулась я одна – Светка, как и планировала, еще утром умчалась с девчонками на пляж.

Весь день меня подбрасывало от волнения, и, чтобы хоть как-то отвлечься, я устроила себе внеплановые спа-процедуры, тщательно нанесла привычный уход на лицо, а затем критически осмотрела гардероб.

В итоге надела синие узкие джинсы, светлые кеды и свободную светло-розовую футболку. Волосы распустила, решив не мучиться с прической – Романов же обещал салон.

Будучи человеком пунктуальным до мозга костей, в четырнадцать пятьдесят я уже застегивала замок сумки. Ждать Романова в комнате казалось плохой идеей. Наше общежитие нового типа – с отдельным крылом для аспирантов и молодых сотрудников – славилось своим огромным, модным холлом на первом этаже. Там всегда было полно студентов: панорамные окна в пол, диванчики, коворкинг-зона...

Я рассудила, что если спущусь пораньше, то смогу быстро выскочить на улицу, как только Олег подъедет куда-то за угол, и никто ничего не заметит.

Какая наивность с моей стороны.

Я едва успела дойти до мягких кресел у панорамного остекления, как тишину университетского дворика разорвал оглушительный рев мощного мотора. Этот звук ни с чем нельзя было перепутать.

В холле тут же прекратились все разговоры. Парни-первокурсники, обсуждавшие что-то за дальним столом, повскакивали с мест. Девчонки из студенческого совета, сидевшие неподалеку, буквально прилипли к огромным стеклам.

– Мамочки, это же Ламборгини! – зашептались за моей спиной. – Оранжевый! Обалдеть, это же Романов! Олег Романов с факультета бизнеса!

Я замерла посреди холла, чувствуя, как сердце ухает куда-то в пятки, а ладони мгновенно становятся влажными. Черт бы побрал этого мажора с его спецэффектами! Он что, не мог припарковаться за углом? Через эти проклятые дизайнерские окна весь двор был как на ладони, впрочем, как и сам холл с улицы.

Оранжевое безумие плавно затормозило прямо напротив центрального входа. Олег заглушил мотор, вальяжно вышел из салона и... опустил солнцезащитные очки, внимательно вглядываясь сквозь стеклянный фасад общежития. Он искал меня.

– Боже, какой он сексуальный... Интересно, к кому это он? – раздался над ухом восторженный писк какой-то первокурсницы. – Неужели к кому-то из наших? Смотри, он машет кому-то! Божечки!

А Романов в это время смотрел прямо на меня и мне же помахал, затем вытащил телефон и принялся что-то в нём печатать. Через несколько секунд мой телефон в кармане коротко звякнул.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Олег Романов:

Фиалка, карета подана. Выходи, или я включу музыку на полную мощность и начну кричать под окнами, как сильно я тебя люблю. Твой декан оценит.

Глава 1.3 Юля

Вот же чёрт!

Если я сейчас не выйду, он ведь реально начнёт это кричать или, чего доброго, сам зайдет внутрь. И тогда слухи разлетятся по вузу со скоростью лесного пожара, а отсюда до руководства факультета всего один телефонный звонок. Декан сожрет меня живьем за нарушение корпоративной этики и личные контакты со студентами!

Ничего, cейчас сяду в машину и заставлю его придумать какую-нибудь официальную отмазку. Скажем, что мне нужно было срочно передать ему документы по практике... Или что он вызвался подбросить сотрудника деканата по важному личному делу. Что-нибудь да придумаем!

Сжав всю свою волю в кулак и стараясь держать лицо, я сделала глубокий вдох, после чего спрятала телефон в задний карман джинс и твердым шагом направилась к раздвижным стеклянным дверям.

За моей спиной воцарилась гробовая, просто звенящая тишина. Кажется, в этот момент у половины холла случился коллективный инфаркт.

Двери передо мной приветливо разъехались, а моллилась только об одном: чтобы декан нашего факультета сейчас мирно спал у себя на даче и ни одна живая душа не донесла ему, с кем якобы крутит шашни его скромная подчиненная.

Каждый шаг по ступеням крыльца общаги давался мне с трудом – спину буквально жгло от десятков взглядов, прожигающих мне лопатки.

Романов стоял, прислонившись бедром к крылу своей оранжевой бестии, и его губы медленно растягивались в довольной улыбке хищника, который точно знал: я никуда от него не денусь.

Сегодня на нем были безупречно сидящие темно-синие джинсы и хлопковая белая рубашка без надписей, с небрежно подвернутыми до локтя рукавами, открывающими дорогие часы, и вид на его крепкие, красивые руки с тонкими венами.

– Пунктуально, Юлия Степановна. Ценю, – произнес он, делая шаг навстречу и галантно распахивая передо мной футуристическую дверь, которая взмыла вверх.

– Романов, немедленно уезжаем, – процедила я сквозь зубы, не глядя на него, и буквально свалилась на неприлично низкое кожаное сиденье.

Олег тихо хмыкнул, захлопнул дверь, обошел машину и через секунду оказался на водительском кресле. Салон мгновенно заполнился уже знакомым мне цитрусово-древесным ароматом его парфюма и глухим, вибрирующим ревом ожившего мотора.

Машина мягко сорвалась с места, оставляя позади шокированное общежитие.

Едва мы выехали за ворота, я повернулась к нему, чувствуя, как запоздалый адреналин бьет по ушам.

– Ты в своем уме?! Ты не мог припарковаться за углом у магазина?! Зачем нужно было устраивать это шоу прямо под окнами? Нас видел весь холл! Ты хоть представляешь, что будет, если эти слухи дойдут до декана?! Меня же уволят! За нарушение корпоративной этики и за...

– Фиалка, спокойно, вдох-выдох, – спокойно перебил Олег, даже не повернув головы. Он уверенно вел машину, лениво придерживая руль одной рукой. – Включай логику, ты же у нас самый умный сотрудник студенческого отдела.

– Какая к черту логика, Романов?! Моя логика говорит, что мне конец! – не унималась я. – Нам срочно нужна официальная версия. Давай договоримся: если кто-то спросит, ты просто подвозил меня по личному поручению... нет, по рабочему вопросу! Да, точно. Скажем так.

Олег бросил на меня быстрый взгляд через стекло солнцезащитных очков. Уголок его губ дернулся вверх.

– По рабочему вопросу в три часа дня в субботу? На Ламборгини? Серьезно? – он покачал головой. – Декан точно не дурак. Расслабься, Фиалка. Считай, что у тебя полная неприкосновенность.

– С чего бы это? – я недоверчиво прищурилась, покрепче вцепившись в ремень безопасности.

– Скажем так... Я умею находить общий язык с руководством, – в его голосе проскользнула едва уловимая ирония. – Мой... то есть, наш декан – человек старой закалки, он очень ценит красивые истории и крепкие семейные связи. Так что если возникнут вопросы, я решу их лично. Обещаю, ни одна волосинка с твоей правильной головы не упадет.

Причем тут красивые истории и семейные связи я не поняла, но от того, как прозвучало это его «обещаю», беспокойство внутри меня немного поутихло.

Ладно, наверное, его богатый папочка просто занес декану круглую сумму на ремонт корпуса или общаги, вот Романов и чувствует себя безнаказанным. В конце концов, это будут его проблемы, если нас поймают на нарушении субординации. Свалю решение всех проблем на него, как на главного зачинщика идеи, и дело с концом.

Не успела я насладиться красивыми видами летнего города, как машина плавно перестроилась в крайний ряд, и Олег притормозил перед шлагбаумом подземного паркинга одного из самых пафосных торговых центров в столице.

– Приехали, Фиалка, – Олег заглушил двигатель и снял очки, поворачиваясь ко мне. Его взгляд снова стал оценивающим и пугающе внимательным. – На выход. Нас ждет великое преображение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1.4 Юля

Стеклянные двери закрытого бутика со скромной, но неприлично известной вывеской захлопнулись за нашей спиной, отсекая шум торгового центра. Нас тут же встретила безупречно вежливая консультантка.

Она мазнула профессиональным взглядом по моим кедам и простенькой футболке, но, стоило ей перевести глаза на Романова, как на её лице расцвела самая благовейная улыбка, на которую только была способна индустрия люкса.

– Добрый день, Олег Игоревич. Всё готово, как вы и просили. Зал в вашем распоряжении, – учтиво произнесла женщина.

Я покосилась на парня. Надо же, как его тут облизывают.

Олег коротко кивнул и уверенным жестом подтолкнул меня к ряду вешалок.

– Начнем с того, что мы утвердили ночью, – скомандовал он.

Девушка-консультант тут же выкатила стойку, на которой висели те самые три платья, скриншоты которых он присылал мне в Телеграм.

– И вот эти два добавьте, – Олег небрежно указал на манекены в глубине зала.

На свой вкус он выбрал закрытое изумрудное платье в пол с умопомрачительным разрезом на бедре и строгое, но облегающее, как вторая кожа, бархатное платье цвета ночного неба.

– Юля, в примерочную, – скомандовал Романов. – Примеряй всё подряд и после каждой примерки выходи показывай, я оценю.

– Может, не надо? – жалобно спросила я. – Я и сама всё прекрасно оценить могу.

– Надо. Будешь спорить – получишь штраф.

Я вздохнула, подхватила охапку вешалок и скрылась за тяжелой бархатной шторой.

Первые два платья сели неплохо, но когда я вышла в зал в третьем (пудрово-розовом, с открытыми плечами), Олег, сидевший в глубоком кожаном кресле с чашкой эспрессо, недовольно поморщился.

– Нет. Слишком девичье. Бабушка решит, что я украл тебя со школьного выпускного. Примерь синее.

Я сердито фыркнула и ушла переодеваться. Ткань темно-синего бархата, который выбрал сам Романов, оказалась прохладной и тяжелой. Платье село на меня как влитое: закрытая линия шеи, длинные рукава, но его длина и то, как оно подчеркивало мою талию и изгиб бедер, заставило меня смущенно замереть перед зеркалом.

Когда я раздвинула штору и вышла из примерочной, Олег как раз подносил чашку к губам.

Его взгляд медленно скользнул до середины бёдер, где заканчивалось платье. Кажется, Романов даже забыл сделать глоток.

В его глазах, обычно полных насмешки, на секунду вспыхнуло что-то такое жгучее и темное, от чего у меня перехватило дыхание, а к щекам снова предательски прилил жар.

Пришлось судорожно вспомнить про душное июньское солнце, чтобы не выдать себя. Да-да, солнце в помещении с кондеем, ты гений самообмана, Юлька.

– Ну как? – нарушила я тишину, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Не перебор?

Олег медленно поставил чашку на столик, поднялся на ноги и подошел ближе. Настолько близко, что я снова почувствовала его парфюм.

– Нет, Юля, – тихо, чуть хрипло произнес он, глядя мне прямо в глаза. – В самый раз. Закрыто, строго и со вкусом. Берем его.

Он повернулся к консультантке, которая наблюдала за нами с легкой улыбкой.

– Теперь обувь. К этому платью нужны лодочки. Черные, на тонкой шпильке. И клатч.

Через пять минут передо мной стояла коробка с туфлями, от одного вида которых у меня закружилась голова. Острый нос, лаковая кожа и шпилька такой высоты, что на ней можно было стоять только со страховкой, не иначе.

– Романов, я в них упаду прямо на ковер к твоей интеллигентной бабушке, – прошептала я, осторожно надевая туфли.

– Не упадешь.

Олег опустился на одно колено прямо передо мной, перехватил мою щиколотку и аккуратно поправил ремешок туфли. Его пальцы были теплыми, и в месте прикосновения кожа будто загорелась.

Как и мои щёки. О Господи, что Романов творит своими касаниями? Это незаконно.

На секунду он замер, сжав пальцы на моей ноге чуть крепче, чем требовалось, а затем поднял глаза.

– У тебя идеальная осанка, Фиалка.

Он поднялся и протянул мне идеальный лаконичный клатч, который завершал образ.

– Всё, покупаю, – бросил Олег женщине, доставая из кармана черную банковскую карту. – И старые вещи сложите в отдельный пакет, пожалуйста. Отсюда она выйдет в новом.

Я посмотрела на терминал, где высветилась сумма, равная примерно моей зарплате за полгода, и с трудом подавила желание икнуть. Олег молча приложил карту. Пискнул безналичный расчет, окончательно отрезая мне путь назад.

– Отлично, – Романов повернулся ко мне, и на его лицо вернулась привычная мажорская улыбка. – Первый этап пройден. Теперь в салон, Юленька.

В салоне красоты, куда Олег привез меня следом, со мной обошлись как с вип-персоной. Пока две девушки колдовали над моими волосами, укладывая их в элегантные, крупные голливудские волны, третья наносила макияж. Никакого боевого раскраса – только идеальный тон, едва заметная дымка вокруг глаз и помада сложного, глубокого оттенка, которая сделала мои губы ярче, но осталась в рамках приличия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда мне разрешили посмотреть в зеркало, я с трудом сдержала вздох. На меня смотрела роскошная, уверенная в себе молодая девушка в темно-синем бархатном платье, а от скромной и вечно уставшей Юли из студенческого отдела не осталось и следа.

Романов сотворил со мной магию.

Олег, ждавший меня в холле салона, поднялся с дивана, когда я вышла к нему. На секунду в холле воцарилась тишина: Романов открыто и не мигая разглядывал меня с ног до головы. На его лице не было насмешки, было лишь чистое мужское восхищение, от которого у меня чаще забилось сердце.

– Что-то не так? – смущённо спросила я, поправляя ремешок клатча.

– Бабушка будет в восторге, – откашлявшись, тихо ответил Олег, сделав шаг ко мне. Его голос неуловимо изменился, стал глубже. – Да и я, честно говоря, тоже. Ты сегодня очень красивая, Фиалка. Правда.

Сердце предательски пропустило удар. Похоже, этот парень умеет делать комплименты так, что они бьют точно в цель.

– А значит в другие дни я некрасивая? – упрямо зацепилась за последнюю его фразу моя внутренняя девочка.

Олег мягко рассмеялся и ответил:

– Ты всегда красивая, Юля.

Ну вот. Хотела смутить его, а смутила саму себя ещё больше.

– Романов, держи себя в руках, – напустила я на себя строгость, хотя внутри всё дрожало от волнения. – Сейчас играть не обязательно.

– Я вживаюсь в роль, Фиалка, так что обязательно, – не согласился со мной он, снова превращаясь в уверенного мажора, и галантно подставил мне локоть. – Прошу, будущая невеста. Пора на выход.

До места проведения ужина мы добирались около получаса. Я думала, что мы приедем к какому-нибудь уютному загородному коттеджу или к снятому банкетному залу в тихом ресторане: юбилей для интеллигенции в моем понимании выглядел именно так.

Но когда Ламборгини Олега свернул на закрытую территорию роскошного загородного комплекса, у меня перехватило дыхание.

Машина плавно подъехала к огромному, залитому огнями двухэтажному особняку. Весь внутренний двор был уставлен неприлично дорогими автомобилями. Повсюду сновали официанты с подносами, из открытых панорамных окон доносилась живая джазовая музыка, а на ухоженной зеленой лужайке прогуливались дамы в вечерних платьях и мужчины в смокингах.

Это был не семейный ужин, а масштабный, пафосный светский прием человек на сто, не меньше.

Олег заглушил мотор и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая только моим участившимся дыханием.

Я обалдело смотрела на эту роскошь через лобовое стекло, чувствуя, как внутри нарастает настоящая паника. Затем я медленно повернула голову к Романову и, яростно сверкнув глазами, прошипела:

– Романов, ты нормальный?! Ты же говорил, что это будет вечер в кругу близких!

Возмутившись до глубины души я полезла в клатч за телефоном, чтобы ткнуть этому обманщику в это сообщение.

– Вот! Смотри! – спустя минуту показывала я ему его же вчерашнее сообщение, которое гласило следующее:

Олег Романов:

Посидим пару часов и уедем, там будут только близкие.

Олег спокойно снял руки с руля, повернулся ко мне и совершенно невозмутимо улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой:

– Ну так это и есть близкие, Фиалка. Просто у моей бабушки их очень много. Ну что, готова познакомиться с семьей?

Дорогие читатели!

Жду от вас звёздочек и комментариев! Безумно интересны ваши мысли!

Также можете подписаться на мою страничку, чтобы не пропускать новинки

А вот как нарядили нашу Фиалку на встречу с бабулей:

Глава 2. Юля

– Нет! Нет, я не готова! – паника волной накрыла меня, вымывая из головы остатки здравого смысла. – Посмотри на них, это же... Это же какой-то светский раут! Романов, разворачивай машину, я никуда не пойду. Я не смогу, я всё испорчу! Они же все раскусят меня в первые две минуты!

Я уже потянулась к ручке двери, собираясь прямо пешком и на каблуках сбежать обратно в свою безопасную, бедную, но понятную жизнь, как сильные пальцы Олега мягко, но твёрдо перехватили мое запястье.

В месте прикосновения кожа мгновенно вспыхнула. Его пальцы легли точно туда, где сумасшедшим ритмом бился мой пульс, и мне показалось, что Романов считает каждое биение моего сердца. В этом его жесте было столько спокойствия, что моя истерика закончилась, так и не начавшись.

– Фиалка, стоять, – его голос мгновенно потерял насмешливые нотки. Он звучал низко и удивительно успокаивающе. – Посмотри на меня.

Я дернула рукой, скорее для проформы, но он не отпустил. Пришлось повернуться и наткнуться на взгляд его серьезных серых глаз.

– Перестань паниковать, – тихо произнес Олег, не отпуская моё запястье. – Ты выглядишь как королева. На тебе платье, которое стоит как годовой бюджет какой-нибудь провинциальной школы, у тебя идеальная прическа и макияж. А главное: ты умнее половины этих расфуфыренных кукол на лужайке. Просто держи лицо, как ты делаешь это в корпусе факультета. Поняла?

Я судорожно сглотнула, снова чувствуя, как жар от его пальцев на моём запястье разливается по всему телу.

– А если они спросят не про меня, а про родителей? Про то, где и как я росла? Это мы не обсудили вчера.

– Отвечай правду. Скрывать нечего, ты всего добилась сама, для моей бабушки это лучший показатель. Остальное – моя забота, ведь я твой жених и обязан тебя защищать. И еще... Чуть не забыл.

Олег отпустил мою руку, дотянулся до бардачка и достал оттуда небольшую бархатную коробочку бирюзового цвета от знаменитого ювелирного бренда. Щелкнул миниатюрный замочек, и у меня внутри всё окончательно рухнуло.

На черной подушечке сверкало кольцо с внушительным бриллиантом. Камень поймал свет вечерних фонарей и рассыпался по салону сотнями красивых бликов.

– Романов... – прошептала я, во все глаза глядя на это состояние. – Это что?

– Это реквизит, Фиалка, – хмыкнул он, аккуратно доставая кольцо. – Мы же не просто встречаемся, мы помолвлены. Бабуля должна видеть серьезность моих намерений. Давай руку.

Я послушно протянула дрожащие пальцы. Олег осторожно перехватил мою ладонь, придерживая ее снизу. Прохладный металл медленно скользнул на безымянный палец, и внушительный бриллиант идеально сел на него, словно всегда там и был.

В этот момент по спине пробежала непрошеная дрожь. Абсурдность ситуации накрыла с головой: парень, которого я еще вчера считала просто заносчивым студентом-мажором, надевает мне на палец дорогущее кольцо, связывающее нас ложью.

– Как ты узнал размер моего пальца? – с подозрением посмотрела на него я.

– Секрет фирмы, – пожал плечами он. – Считай, что повезло и я угадал.

Смотреть на наши соединенные руки стало тяжело, и я поспешно спрятала пальцы, сжав клатч. Во что я ввязалась?

– Вот теперь порядок, невеста уомплектована, – Олег удовлетворенно кивнул и подмигнул мне. – Ну что, невестушка, шоу начинается. Идём.

Он открыл двери и первым вышел из машины, пока я возилась с ремнём безопасности.

Ноги в новых лодочках казались чужими, а такте высокие шпильки на ткфлях – орудием пытки. Я осторожно поставила ногу на брусчатку и прикинула, насколько реально по ней ходить на таких каблуках. Олег уже стоял рядом, протягивая мне руку и терпеливо дожидаясь меня.

Я упрямо проигнорировала его руку помощи и вышла из машины сама. Романов только хмыкнул и закрыл двери машины.

– Что за упрямство на ровном месте, Фиалка, – насмешливо спросил он, кидая ключи от машины подошедшему персоналу. – Не съем я тебя. Давай руку.

Олег галантно согнул руку в локте, предлагая опереться на него, и почему-то только сейчас я отметила, что на фоне гостей-мужчин в костюмах он выглядел до неприличия дерзко: безупречно сидящие дизайнерские джинсы, белоснежная рубашка из тончайшего дорогого хлопка с небрежно закатанными до локтей рукавами и массивные часы на запястье.

Он был слишком уверен в себе, чтобы прогибаться под общий дресс-код. Либо слишком нагл. Либо и то и то сразу.

Я сделала глубокий вдох, продела свою руку под его и мои пальцы легли прямо на его обнаженное предплечье. И тут же внутри словно закоротило всю мою нервную систему. Я ощутила, какой он горячий, почувствовала под ладонью мышцы и легкую шероховатость мужской кожи.

Олег на долю секунды замер. Я отчетливо ощутила, как под моими пальцами мгновенно напрягся каждый мускул его руки, словно от внезапного удара током, а его дыхание на миг перехватило.

Он медленно повернул ко мне голову, и его серый взгляд на секунду потемнел, теряя всю свою расслабленность, но Романов быстро взял себя в руки.

– Улыбайся, Фиалка, нас уже заметили, – почти не разжимая губ, скомандовал он.

Я натянула на лицо самую вежливую улыбку, на которую только была способна. Тут же вспыхнула камера фотографа, заставив меня зажмуриться. Отлично, я уже представила себе фотографию: улыбающийся Олег и я с зажмуренно-сморщенным лицом словно лимон съела. Красота неописуемая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мимо нас проплыли несколько шушукающихся дам, чьи оценивающие взгляды я буквально кожей почувствовала на себе. От этого пристального внимания внутри всё переворачивалось от нервов.

«Главное – не опозориться, главное – не упасть», – как мантру повторяла я про себя, стараясь подстроиться под уверенный шаг Олега.

Мы свернули на широкую аллею, ведущую к вилле. Вокруг шумел джаз, звенели бокалы, и я так сильно увлеклась разглядыванием гостей и обстановки, что совершила роковую ошибку: на секунду отвлеклась на красивое платье проходящей мимо дамы и не заметила поворот дорожки. Моя туфля предательски вильнула, нога подвернулась и равновесие мгновенно покинуло меня.

Глава 2.1 Юля

Упасть мне, конечно же, не дали.

Олег среагировал мгновенно: сильная рука обхватила мою талию, и он аккуратно дернул меня на себя, буквально отрывая от земли.

В следующее мгновение я уже стояла, намертво прижатая к его жесткой груди. Клатч чудом остался в руках, а сама я уткнулась носом в изгиб его шеи, судорожно хватая ртом воздух и отчаянно вцепившись пальцами в ткань его рубашки.

Тонкий, дорогой хлопок под моими ладонями казался горячим. От Олега пахло цитрусом и чем-то ещё очень вкусным, и от этих запахов всё внутри меня затрепетало.

– Тихо, Юль, тихо. Я здесь, я тебя держу, – его низкий, бархатный голос прозвучал прямо над моим ухом. – Как нога? Ничего не повредила?

– Нормально, – буркнула я, прислушиваясь к ощущениям.

Он не отпустил меня сразу, хотя мы стояли на виду у всех. Наоборот, Олег чуть отстранился, заглядывая мне в лицо, и его широкая ладонь мягко скользнула вверх по моей спине, согревая сквозь бархат платья и мгновенно успокаивая взвинченные нервы.

Я тут же дала себе мысленную пощечину: Юля блин, хватит его романтизировать, это всё игра! С другой стороны, я должна хорошо отыграть роль и выглядеть влюбленной в Олега, поэтому можно ненадолго забыться и позволить себе флиртовать с ним и принимать его ухаживания.

– Я же говорил тебе еще тогда, на крыльце деканата: в обиду не дам и упасть не позволю, – в его серых глазах сейчас сияло что-то странное. – Забыла?

– Тут... слишком много людей, Романов, – выдохнула я, чувствуя, как бешено колотится его сердце под моей ладонью. Как хорошо играет, даже сердце заставил быстро биться! Ну актёр высшего класса. – Я сейчас точно устрою тебе антирекламу перед бабушкой. У меня ноги подкашиваются.

Олег мягко, едва заметно улыбнулся. Он поднял руку и аккуратно, невероятно бережным жестом заправил мне за ухо выбившийся локон волос. Его пальцы на секунду задержались на моей щеке, а взгляд скользнул по моим губам, от чего кожу в месте прикосновения опалило жаром, и я подумала, что со стороны мы наверняка выглядим как настоящая пара.

Или хотя бы так, словно мы снимаемся в фильме про любовь в главных ролях.

– Сделай глубокий вдох, Фиалка, – тихо произнес Романов, глядя мне прямо в глаза. – Смотри только на меня, ладно? Представь, что нет тут никого, кроме нас. Просто иди рядом, я полностью тебя подстрахую. Веришь мне?

Я посмотрела в его серые глаза, в которых сейчас отражались огни праздничных гирлянд, и вопреки всякой логике и здравому смыслу кивнула.

– Вот и умница, – Олег теперь крепко взял меня за руку, переплетая пальцы с моими и тем самым даря то чувство безопасности, в котором я так нуждалась. – А теперь пойдем. Нас уже заприметили мамины подруги, видишь, идут с моей мамой к нам. Спорим на твой месячный оклад, что первый вопрос будет о том, из какого ты дворянского рода?

Я невольно фыркнула, и это окончательно сняло напряжение.

Навстречу нам, изящно покачивая бокалами с шампанским, плыла троица дам. В центре шла статная женщина в изысканном серебряном платье: у неё была точеная фигура, безупречная укладка и серые глаза, как у Олега, в которых сквозило высокомерие.

– Олег, дорогой, ну наконец-то, – её голос прозвучал как перезвон дорогого хрусталя. Она подставила ему щеку для поцелуя, а сама в это время сканировала меня взглядом, от которого мне захотелось поправить платье. – А мы как раз обсуждали, что ты задерживаешься. И кто же твоя прекрасная спутница?

– Мама, познакомься, это Юля. Моя невеста, – Олег произнес это так спокойно и веско, будто мы были обручены как минимум пару лет. – Юля, это моя мама, Валерия Валерьевна, и её подруги.

Подруги – две холеные дамы с подтянутыми лицами – переглянулись.

– Надо же, какая скромная девочка, – сладко протянула одна из них, разлядывая мой лаконичный клатч. – Юленька, а из какой вы семьи? Напомните, ваши родители ведь владеют сетью клиник или...

– У Юли потрясающая семья, – перебил её Олег, не дав мне покраснеть. Его серые глаза опасно сузились. – Но в отличие от большинства присутствующих здесь Юля всего в жизни добилась сама: с отличием окончила иняз, свободно говорит на двух языках и руководит людьми. Именно поэтому она здесь. Бабушка просила познакомить её с серьезной девушкой, а не с очередной любительницей чужих капиталов.

У маминой подруги аж рот приоткрылся от такой вежливой пощечины, а Валерия Валерьевна недовольно поджала губы. Мать явно была не в восторге от выбора сына, но спорить на людях не решилась.

– Что ж, у Олега всегда был... специфический вкус, – процедила она, натянуто улыбнувшись. – Идите в малый зал, Олег. Бабушка и твой дядя как раз там.

– Обязательно зайдем, мам, – кивнул Олег.

Он развернул меня и уверенно повел прочь от змеиного логова. Едва мы отошли на безопасное расстояние, я шумно выдохнула:

– Романов, ты сумасшедший! Ты только что выставил свою мать и её подруг полными дурами.

– Они это заслужили, Фиалка, – хмыкнул он. – Привыкай. Моя женщина должна уметь держать удар. А теперь пошли, покажем тебя главному критику.

Мы подошли к массивным дубовым дверям, за которыми скрывался малый зал для самых близких гостей. Олег мягко толкнул створку, увлекая меня за собой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я замерла на пороге малого зала так резко, что Олег чуть не проскочил вперед. Мои пальцы, до этого просто переплетённые с его, судорожно впились в ладонь парня. В глазах на секунду потемнело, а воздух вокруг стал густым и удушливым, как перед грозой.

В пяти метрах от нас, спиной к огромному камину, стоял тот самый человек, чьего шага в коридорах нашего корпуса до дрожи боялись и студенты, и профессора, и простые сотрудники, как я. Декан нашего с Олегом факультета – Аркадий Валерьевич Смирнов.

Глава 2.2 Юля

«Всё, это конец, – набатом застучало в моих висках, пока паника ледяной волной накрывала каждый миллиметр моего тела. – Трудовая книжка со статьей за аморальное поведение мне обеспечена. Он же решит, что я продвигаю студентов за деньги или… Боже, о чем он вообще подумает?!»

– Юль, ты чего? – Олег обернулся, нахмурившись, и сжал мои дрожащие пальцы. – На тебе лица нет.

– Романов… – сипло, одними губами выдавила я, пытаясь буквально вжаться в его широкое плечо и спрятаться от зала. – Там декан. Наш декан. Разворачиваемся и уходим, пока он не повернулся. Пожалуйста.

Олег проследил за моим паническим взглядом, на секунду замер, а затем его губы медленно разъехались в совершенно нечитаемой улыбке. В серых глазах вспыхнул такой откровенный, мальчишеский азарт, что мне стало еще страшнее.

– А, Аркадий Валерьевич, – спокойно протянул этот невыносимый мажор. – Ну надо же, я и забыл, что он уже приехал.

– Забыл?! – я едва не перешла на ультразвук, продолжая пятиться к выходу и пытаясь высвободить свою руку из его. – Романов, если он увидит меня здесь с тобой, то он уволит меня прямо сейчас! Неужели ты не понимаешь?!

Освободиться из хватки его пальцев у мен, конечно же, не получилось, зато у него прекрасно получилось притянуть меня к себе ближе.

– Не уволит, – второй рукой Олег крепко обнял меня за талию, не позволяя сбежать, и силой удержал на месте. Его ладонь на моей пояснице приятно обжигала через бархат платья, снова отвлекая от паники. – Дыши, Фиалка. Я же сказал: с руководством я договорюсь лично.

В этот момент Аркадий Валерьевич, словно почувствовав на себе чужой взгляд, повернул голову в нашу сторону. Его строгие, кустистые брови мгновенно взлетели вверх.

Взгляд декана, привыкший сканировать должников на экзаменах, прошелся по Олегу, переместился на его руки, прижимающие меня к себе, и, наконец, замер на моем лице.

На секунду мне показалось, что декан подавился своим виски. Он даже моргнул несколько раз, словно проверяя, не померещилась ли ему скромная, тихая и исполнительная сотрудница его студенческого отдела в образе роковой светской львицы.

Декан извинился перед собеседником и тяжелым, уверенным шагом направился прямо к нам. Каждое приближение его лакированных туфель отзывалось у меня в ушах ударом колокола. Отступать было некуда – только если в обморок падать.

– Ну привет, опоздуны, – наконец раздался густой баритон Аркадия Валерьевича.

Я зажмурилась, мысленно прощаясь с карьерой, и выдавила из себя бледную улыбку:

– Д-добрый вечер, Аркадий Валерьевич…

– Дядя, привет, – легко и непринужденно перебил меня Олег, протягивая декану руку для крепкого мужского рукопожатия. – Что ты тут делаешь? Я думал, у тебя учёный совет, после которого, скажем так, планировался менее учёный междусобойчик с ректором и остальными деканами.

Я застыла с открытым ртом. Слово «дядя» повисло в воздухе, окончательно взрывая мой мозг. Я замерла, глядя то на одного, то на другого, пока до меня со скрипом доходил смысл сказанного.

Дядя? Но Аркадий Валерьевич же…

В голове со скрипом сложился пазл: мой строгий декан Аркадий Валерьевич и та ледяная светская львица Валерия Валерьевна, которая только что устроила мне допрос на аллее были родными братом и сестрой!

А Олег, получается, приходился декану родным племянником.

Декан тем временем крепко пожал руку Олега, а потом добродушно, совершенно не по-декански усмехнулся:

– Вообще-то, у моей мамы сегодня восьмидесятилетний юбилей, оболтус ты этакий. Как я мог не приехать к ней? А вот что здесь делает моя лучшая сотрудница, да еще и под ручку с моим самым перспективным студентом – это куда более интересный вопрос.

Аркадий Валерьевич перевел на меня искрящийся весельем взгляд, в котором не было и капли той академической суровости, к которой я привыкла за полгода работы.

– Так вот, значит, из-за кого ты всю неделю крутился около моего кабинета, Олег? – декан покачал головой, пряча улыбку в усы. – А я-то думал, ты так отчаянно рвешься защищать свой бизнес-проект на международном гранте. Изнываешь по науке, так сказать. Весь педсостав до сих пор в шоке от твоих показателей на этой сессии.

– Одно другому не мешает, дядь Аркаш. Бизнес-план написан, грант будет моим, – Олег на секунду замолчал, и его тягучий, внимательный взгляд скользнул по моему лицу, задерживаясь на губах. – И не только он.

Он нагло подмигнул мне, сильнее прижимая к себе за талию. От этой его двусмысленной фразы у меня по позвоночнику пробежал целый табун мурашек, а щеки мгновенно опалило жаром.

– Ладно, мы к бабушке, а то она нас с Юлей уже заждалась, – добавил Олег, обращаясь к дяде.

– Идите, идите, – благословил нас декан, всё еще с явным одобрением разглядывая мое преображение. – Юлия, прекрасный выбор. Не думал, что у Олега, помимо блестящих мозгов, еще и такой безупречный вкус на женщин. Увидимся на банкете.

Олег увлек менядальше по залу, а я шла, переставляя ноги как робот. Голова шла кругом.

Едва мы оказались в пустом, тихом переходе между залами, я вырвала свою руку из его захвата, развернулась и со всей силы стукнула Романова кулачком в грудь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ты! – прошипела я, тяжело дыша от переизбытка эмоций. – Почему ты не предупредил меня, что декан – твой дядя?!

Олег поймал меня за запястья и прижал мои руки к своей груди, заставляя меня почувствовать, как под моими пальцами ровно бьется его сердце, и тихо рассмеялся. От его смеха у меня что-то приятно потянуло внизу живота.

– Потому что если бы я предупредил тебя, Фиалка, – его голос стал мягким, а взгляд многозначительно опустился к моим губам, – ты бы забаррикадировалась в своей комнате в общаге и ни за что не села бы в мою машину. Решила бы, что это какая-то безумная проверка от руководства, а мне на эту роль нужна была именно ты. Ну что, теперь ты мне веришь, что увольнение тебе не грозит?

Глава 2.3 Юля

Олег аккуратно отпустил мои запястья, но его ладонь тут же скользнула вниз, снова переплетая свои пальцы с моими. Так уверенно, словно мы делали так каждый день.

– Пойдем, – тихо шепнул он. – Бабуля на таких мероприятиях обычно находится в большой гостиной у террасы. Не забыла из-за стресса, как её зовут?

– Вероника Павловна Романова, – буркнула я.

– Молодец. Готовься, Фиалка, сейчас будет шумно.

Мы вышли из тихого перехода и попали в огромное, залитое светом пространство. Здесь концентрация роскоши на квадратный метр зашкаливала.

А в самом центре этой пафосной толпы, на винтажном бархатном диванчике, сидела виновница торжества.

Она выглядела потрясающе. Никаких унылых старушечьих нарядов: элегантный брючный костюм цвета спелой вишни, нить крупного жемчуга на шее и аккуратная седая укладка.

Вокруг нее стояли гости с коробками подарков, но именинница, судя по выражению лица, откровенно скучала, вяло выслушивая от какого-то дядечки с большими усами очередные высокопарные поздравления.

Стоило нам подойти ближе, как бабушка подняла глаза и её лицо мгновенно преобразилось. Глаза задорно блеснули, а на щеках появились точно такие же ямочки, которые я то и дело замечала у Олега.

– Расступитесь, ради бога, – царственным жестом махнула она на окруживших её гостей. – Дайте мне посмотреть на моего любимого внука. Олежка!

– С юбилеем, бабуль, – Олег отпустил мою руку, шагнул вперед и с неподдельной нежностью обнял бабушку, поцеловав её в щеку.

В этот момент он казался таким... настоящим, что у меня внутри что-то дрогнуло.

– Ну слава богу, хоть одно живое лицо за вечер, – громко, не стесняясь гостей, заявила именинница, а затем её цепкий, очень проницательный взгляд переместился на меня. Она окинула меня быстрым взором, задержалась на кольце и расплылась в хитрой улыбке. – Так-так-так.

– Бабушка, знакомься, – Олег повернулся ко мне и собственническим жестом увлек за талию вперед, – Это моя Фиалка.

Я едва не поперхнулась воздухом и от охвативших меня эмоций отвела взгляд в сторону. Краем глаза я заметила, как зашедший следом за нами в зал декан, Аркадий Валерьевич, поспешно поднес бокал к губам, пряча широкую усмешку. Он-то прекрасно знал мою настоящую фамилию из личного дела!

А Вероника Павловна буквально расцвела, всплеснув руками:

– Фиалка? Ох, Олежек, какое нежное, поэтичное прозвище ты придумал для своей девочки! Какая прелесть! А Лера мне твердила, что у тебя в голове только гоночные машины да стартапы. А мой внук-то – романтик!

Я мысленно пообещала себе задушить Романова при первой же возможности. Похититель женских сердец, чертов мастер манипуляций! Врет и не краснеет, превратил мою фамилию в нежное семейное прозвище.

Настоящий гений актерского мастерства, не иначе.

Валерия Валерьевна, стоявшая чуть поодаль с бокалом шампанского, едва заметно фыркнула и пригубила напиток, всем своим видом выражая скепсис к цветочным нежностям сына.

– Добрый вечер, Вероника Павловна. С праздником вас, – я сделала шаг вперед, стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения. – Очень рада с вами познакомиться. На самом деле меня зовут Юля...

– Знаю, деточка, знаю, – заговорщицки подмигнула мне бабушка, давая понять, что Олег доложил ей всё. Или почти всё. – Садись скорее сюда на диванчик, расскажи мне, как тебе удалось приручить этого дикаря?

Олег тем временем обошел диван и встал прямо за моей спиной. Его теплые ладони по-хозяйски легли мне на плечи, слегка сжимая их. Этот жест выглядел так естественно, словно он действительно привык заботиться обо мне.

Я сначала выпрямилась как струна от этого прикосновения, а затем вспомнив, что мы вообще-то пара, постаралась расслабиться и слегка откинулась назад, чувствуя его поддержку.

– Бабуль, не смущай Юлю, – с улыбкой заступился за меня Олег. – Она у меня скромная. К такому количеству Романовых за раз еще не привыкла.

– Ничего, привыкнет, дело житейское, – отмахнулась Вероника Павловна. – Главное, Юленька, что у тебя вкус отличный. Платье – восторг. Бархат тебе очень идет. И кольцо... – она многозначительно прищурилась, глядя на сверкающий бриллиант. – Хвалю, внучок. Не поскупился.

Я смущенно опустила глаза, молясь, чтобы мой румянец списали на скромность. Олег над моей головой лишь хмыкнул, и я ощутила, как его грудь при вдохе коснулась моей спины.

– Так, дорогие мои, – бабушка внезапно оживилась, услышав, как джазовый оркестр на улице заиграл более динамичную мелодию. – Официальная часть закончена, молодёжь прибыла, пора перемещаться на террасу. Олежка, бери свою королеву, и марш за мой стол. Сегодня вы от меня никуда не сбежите.

Олег снова наклонился ко мне, подставил локоть и прошептал прямо в ухо, обжигая дыханием:

– Ну что, Фиалка, первый барьер взят. Идем есть, заслужили.

Банкетную зону обустроили на огромной крытой террасе, утопающей в живых цветах и огнях ретро-гирлянд. Столы ломились от кулинарных шедевров, официанты едва успевали обновлять бокалы, но моё внимание было приковано только к нашей рассадке.

Вероника Павловна лично распределяла места. И, разумеется, усадила нас с Олегом по правую руку от себя. Напротив, словно главный судейский комитет, расположились его мать, Валерия Валерьевна, и отец.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Благо, Аркадий Валерьевич – я до сих пор не могла принять тот факт, что они родственники! – сел рядом с ними и периодически подмигивал мне, сдерживая улыбку, что немного приводило меня в чувство.

– Так, молодёжь, – бодро провозгласила бабушка, как только все расселись. – Ухаживайте друг за другом. Олежка, почему у твоей невесты пустой бокал? И тарелка пустая. Ну-ка, поухаживай за Юленькой.

– С огромным удовольствием, бабуль, – легко отозвался Романов.

Он уверенно взял приборы и принялся наполнять мою тарелку легкими закусками с таким видом, будто знал мои вкусы наизусть. Никакого жирного мяса или тяжелых салатов – только морепродукты и свежие овощи, которые я так любила.

Я лишь удивленно моргнула. Господи, ну как он это делает? Взгляд, интонации, эта забота... Он же просто угадал, но со стороны кажется, что мы вместе сто лет. Любая девчонка бы поверила, что он по уши влюблен. Потрясающе врёт, без единой осечки!

– Юль, попробуй вот этот тартар с тунцом, – так, чтобы слышала вся семья, произнес Олег.

Он аккуратно подцепил вилочкой кусочек закуски и вместо того чтобы положить мне в тарелку, поднес прямо к моим губам. Его серые глаза потемнели, а на дне зрачков заплясали опасные искорки, когда он тихо, только для меня, сказал:

– Открой рот, Фиалка. Тебе понравится, обещаю.

Дорогие!

Приглашаю вас в свою романтическую новинку с нотками юмора

Только ты. Правила нашей любви:

Аннотация:

Я врезалась в него на самокате и чуть не уронила на него торт, а потом узнала, что он – легенда киберспорта.

Казалось, на этом наше знакомство можно считать законченным.

Но он решил иначе.

После нашей встречи он почему-то решил приударить за мной и чётко озвучил, что теперь мои проблемы – его проблемы.

Но среди этих проблем довольно быстро оказалась я сама…

В тексте есть:

????????‍♀️ юмор и первая любовь

???? флирт, взаимное притяжение и «твои проблемы – мои проблемы»

???? и наши «любимые» хейтеры и скандалы

Глава 2.4 Юля

Я замерла, округлив глаза. Он с ума сошёл кормить меня с рук при всей его семье?!

– Олег, я... я сама могу, – едва слышно пролепетала я, чувствуя, как щёки уже который раз за вечер заливает румянец.

– Не капризничай, Фиалка, – вкрадчиво, с легкой улыбкой шепнул Олег, и его серые глаза хитро блеснули. – Бабушка смотрит. Не расстраивай меня и именинницу.

Я бросила короткий взгляд на Веронику Павловну – та буквально сияла от умиления, подперев щеку ладонью. С противоположной стороны стола послышался очередной недовольный вздох Валерии Валерьевны, которая едва ли не зубами скрипела от этой «демонстрации чувств».

Ладно. Затаив дыхание, я аккуратно подалась вперед и приняла угощение. Губ коснулся прохладный металл вилки, а взгляд Олега в эту секунду стал настолько тёмным, что по телу пробежала ощутимая дрожь.

– Вкусно? – тихо спросил он, отводя руку и бережно промокая уголок моих губ белоснежной салфеткой. Его пальцы на долю секунды мазнули по моей коже, оставляя за собой шлейф невыносимого жара.

– Угу, – аккуратно жуя, кивнула я, судорожно сжав пальцами бархат платья под столом.

В этот момент у Олега на запястье завибрировали массивные часы. Он бросил взгляд на экран, и его губы тронула теплая улыбка.

– О, Кира на проводе. Бабуль, твоя старшая внучка пробилась сквозь великий китайский файервол, чтобы тебя поздравить, – Олег достал смартфон, повернул его горизонтально и включил видеосвязь.

С экрана на нас глянула яркая, невероятно ухоженная девушка с такими же, как у Олега, насмешливыми серыми глазами. На заднем плане у нее угадывался футуристичный интерьер какого-то азиатского отеля.

– Бабуля, любимая, с юбилеем! – звонко крикнула Кира, заставив гостей за столом обернуться. – Прости, что я застряла в этой командировке в Шанхае, контракты сами себя не подпишут. Обещаю прилететь через три дня и зацеловать тебя лично!

– Спасибо, Егоза, – рассмеялась Вероника Павловна.

– Дядя Аркадий здесь, мама с папой тоже, – Олег перехватил телефон поудобнее и вальяжно повел камерой вдоль стола, показывая сестре семейство. – Зацени, какой раут пропускаешь.

Я постаралась максимально откинуться назад и вежливо прижалась к спинке стула, чтобы не лезть в чужой семейный звонок. Но Олег, переводя камеру обратно на себя и бабушку, намеренно задержал объектив на мне, полностью захватывая меня в кадр.

Кира на том конце провода среагировала мгновенно.

– Так, стоп! Сдавай назад! – Кира прямо-таки прильнула к экрану, её серые глаза шокированно округлились. – Олег, а ну-ка поверни камеру. Кто это там у нас сидит рядом с тобой? Прекрасная незнакомка в шикарном бархате? Мама, только не говори мне, что наш младший наконец-то привел в дом девушку!

Олег лишь хмыкнул, ничуть не смутившись под пристальным взглядом сестры. Он уверенно приобнял меня за плечо, силой удерживая в кадре и усаживая практически вплотную к себе.

– Кира, знакомься, это Юля, моя невеста, – как ни в чем не бывало представил он меня, и на этих словах его пальцы на моем плече слегка сжались, словно подбадривая.

Мне хотелось завопить «Боже, ну зачем переигрывать, Романов! Она меня больше не увидит и вообще уговор был только на твою бабушку, а не на всех твоих родственников!». Но мне приходилось молчать и скромно улыбаться.

– Невеста?! – Кира прямо-таки потеряла дар речи на секунду, а потом на её лице расплылась точно такая же улыбка, как у её брата. – Обалдеть... Младший сдался первым! Юля, вы святая женщина, раз добровольно согласились терпеть этого несносного типа. Ладно, целую всех, подробности расскажете в Москве, мнеуже пора на встречу!

Экран погас. Валерия Валерьевна за столом раздраженно звякнула вилкой:

– Кира как всегда... Никаких манер. Откуда эта привычка кричать на весь зал?

– Отличные манеры, вся в меня, – отмахнулась Вероника Павловна и перевела взгляд на свою дочь. – И вообще, Лера, прекрати кривить лицо. Какая идиллия у детей, просто прелесть. Прямо-таки студенческий роман.

Валерия Валерьевна сделала глоток шампанского, смерив меня холодным взглядом:

– Роман это прекрасно, мама, но мне всё же интересно... Аркадий, ты говорил, Юлия работает в структуре твоего факультета? Надеюсь, это не мешает учебному процессу?

Декан вальяжно откинулся на спинку стула и добродушно улыбнулся:

– Лера, не переживай. Юлия Степановна окончила наш иняз с красным дипломом, она гордость университета. И сейчас её светлая голова адски выручает нас в работе с иностранцами помимо работы с магистрантами. К тому же, – Аркадий Валерьевич хитро прищурился, бросив быстрый взгляд на Олега, – если что и может простимулировать нашего Олега вовремя сдать проект на международный грант, так это её строгость. Настоящая... цветущая интеллигенция. Так что я этот союз одобряю на все сто процентов.

– Ну, раз сам декан одобряет... – натянуто улыбнулась мать Олега.

– А я-то как одобряю! – подхватила Вероника Павловна. Музыка на фоне сменилась на медляк. Бабушка перевела взгляд на нас и заговорщицки прищурилась. – Так, голубки. Еда едой, но я требую танец. Первый танец молодых на моем юбилее. Олежка, веди невесту, пора растрясти этот пафос! Не откажешь же ты имениннице?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отказывать Веронике Павловне в день её восьмидесятилетия было сродни самоубийству, поэтому Олег поднялся первым. Он поправил рукава белоснежной рубашки, затем в безупречном, истинно джентльменском жесте протянул мне ладонь и чертовски притягательно улыбнулся.

– Позволь пригласить тебя на танец, Фиалка? – бархатно произнес он.

Глава 3. Юля

Я сглотнула, чувствуя, как под прицелом взглядов его мамы и ещё десятка гостей у меня подкашиваются ноги. Весь этот пафосный высший свет явно сейчас сканировал меня, выискивая малейший изъян во мне.

Красивых сценариев к отступлению мой мозг выдать не смог, поэтому я вложила свои пальцы в широкую ладонь Романова. Олег аккуратно, но крепко сжал их и помог мне подняться из-за стола.

– Я танцевать не умею, – прошептала я ему. – Смерти моей хочешь, Романов? Твоя легенда затрещит по швам после моего танца.

– Расслабься, Фиалка, всё под контролем. Просто доверься мне и следуй за мной, я поведу.

Мы вышли на середину деревянной террасы, где под приглушенным светом ретро-гирлянд уже покачивались несколько пар. Саксофон выводил тягучую, невероятно красивую мелодию, которая буквально обволакивала пространство.

Стоило нам остановиться, как Олег уверенно положил одну руку мне на талию и мгновенно припечатал меня к себе, стирая любые личные границы.

Второй рукой он перехватил мои пальцы, прижимая их ближе к своей груди – прямо туда, где под тонким, дорогим хлопком рубашки ровно билось его сердце. Расстояние между нами сократилось до каких-то жалких сантиметров.

Я робко опустила свободную ладонь ему на плечо, ощущая, как под моими пальцами перекатываются жесткие, тренированные мышцы Олега.

– Расслабься, сказал же, – тихо, прямо над моим ухом прозвучал его низкий голос. От его теплого дыхания по шее мгновенно разбежались мурашки, а волоски на руках встали дыбом. – Ты ведешь себя так, будто я веду тебя на эшафот, а не танцевать.

– Для меня это примерно одно и то же, Романов, – едва слышно прошептала я, стараясь смотреть куда угодно, только не в его гипнотизирующие серые глаза. – И моё платье сейчас кажется воспламенится от взгляда твоей матери.

– И пусть, – хмыкнул он и увёл меня в плавный шаг, двигаясь на удивление легко и идеально попадая в такт музыке. А самое удивительное: стоило мне расслабиться, как моё тело само знало, куда идти в танце благодаря Олегу. – Главное, что бабуле нравится. Смотри, она уже мысленно выбирает нам дату свадьбы.

Олег ещё плотнее притянул меня к себе, убирая даже этот несчастный зазор между нашими телами. Моя грудь коснулась его широкой грудной клетки, и в этот момент я окончательно поплыла.

От Романова пахло просто умопомрачительно. Этот запах буквально одурманивал, проникая под кожу и заставляя мысли путаться.

«Так, Юля, соберись! Не смей вестись на то, как он тебя держит и как пахнет!» – панически кричал здравый смысл.

Олег вёл в танце безупречно, хозяйски направляя каждое мое движение. Его ладонь на моей пояснице обжигала даже через плотный бархат платья.

В какой-то момент, когда мелодия стала совсем тихой, он наклонил голову чуть ближе, так, что его губы почти касались моего виска.

– Ты очень красивая, Фиалка, – негромко, без тени привычной наглости произнес он. Голос звучал на редкость искренне, с мягкой, обволакивающей хрипотцой. – Этот цвет тебе невероятно идет. И платье... подчеркивает всё, что нужно.

Я судорожно вздохнула, чувствуя, как сердце пускается вскачь. Мог бы и сказать комплимент и без намёков на «всё, что нужно», это сбивало с толку все мои упорядоченные мысли.

– Ты... ты это тоже для мамы говоришь? – я попыталась вернуть себе привычную маску деловитости, хотя голос предательски дрогнул. – Она далеко, Романов, не услышит. Не обязательно так усердно переигрывать.

Олег на секунду замедлил шаг. Его серые глаза, потемневшие в полумраке террасы, встретились с моими.

Внутри всё сжалось от волнения, а сердце подпрыгнуло, застряв где-то в районе горла. Этот его взгляд... Мы ведь так не договаривались!

Романов должен был изображать влюбленного мажора для своей элитной родни, а не смотреть на меня так, словно я – центр его вселенной. Откуда в его глазах взялось столько нежности и тепла?

– А я говорю это не для мамы, Фиалка, – тихо, но веско ответил он.

Его пальцы чуть крепче сжали мою ладонь, а рука на талии собственнически прижала меня еще на миллиметр ближе, заставляя ощутить всю силу его тела.

По коже рванула бешеная дорожка мурашек, и я едва подавила глухой вдох. Какого черта, Романов?! У меня в голове на секунду воцарился абсолютный вакуум, выметающий все мысли.

Он играл чертовски правдоподобно. Настолько, что грани между фальшью и реальностью сейчас стирались с пугающей скоростью.

Это просто шоу, Юля, успокойся. Он просто гениальный манипулятор и отыгрывает на двести процентов.

Но собственное тело предательски отказывалось подчиняться разуму, плавясь от этой близости.

Музыка плавно стихла, и вокруг послышались редкие аплодисменты гостей, а мы так и остались стоять посреди террасы.

Мы не разрывали объятий и продолжали смотреть друг на друга, словно в эту секунду вокруг нас не было никого и ничего. Мне казалось, если я сейчас отведу взгляд, то признаю свое поражение в этой его глупой игре в гляделки.

А я не собиралась проигрывать. Даже если из-за его слишком искреннего, гипнотизирующего взгляда у меня кружилась голова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Пойдём, Фиалка?

Олег пришел в себя первый и галантно предложил мне руку. На его губы вернулась едва заметная привычная улыбка, но я готова была поклясться, что его пальцы, выпустившие мою руку, слегка подрагивали. Или это были мои собственные? Хотелось верить во второе.

Вероника Павловна нашей «идиллией» на танцполе осталась довольна чрезвычайно. Стоило нам вернуться за стол, как она заговорщицки подмигнула мне и громогласно, так, чтобы слышала вся семья, объявила:

– Ну вот, а ты боялась, деточка! Смотритесь – глаз не оторвать. Кстати, Олежка, раз уж вы здесь остаетесь с ночевкой, как и вся семья, я распорядилась подготовить твою старую спальню на третьем этаже. Там как раз огромная кровать, поместитесь, нечего ночью по трассе в Москву мотаться.

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в мою новинку про первую любовь и встречу через время, будет ОЧЕНЬ ОТКРОВЕННО (во всех смыслах): «Бывшие. Игра не окончена»

Читать здесь:

Кусочек из пролога книги:

– Что молчишь, котёнок?

Марк рывком вжимает мои запястья в матрас, намертво фиксируя их над моей головой одной своей ладонью, не оставляя мне и шанса вырваться. Он нависает сверху, тяжело дыша прямо мне в губы, полностью перекрывая кислород весом своего тела.

Вторая его рука уже поглаживает моё бедро и сквозь тонкий шёлк я чувствую жар его пальцев.

– Сегодня... Я видел этот твой взгляд, Наумова. Ты ведь всё вспомнила, что между нами было, когда я показал наш жест?

– Я и не забывала, – тихо говорю я, а в его глазах вспыхивает болезненно знакомое и до боли нежное чувство.

– Ты же прекрасно знаешь, что я скучал по тебе всё это время, Яна, – как всегда честно отвечает мне он. – Я тоже ничего не забыл...

Глава 3.1 Юля

Господи, так и до инфаркта довести можно!

Я едва не поперхнулась воздухом и испуганно уставилась на Романова. С ночёвкой?! Об этом вообще речи не было! В моем плане стоял чёткий пункт: отыграть за ужином и сбежать в свою общагу.

– Спасибо, бабуль, – Олег же даже бровью не повёл, лишь спокойно кивнул.

Валерия Валерьевна при упоминании одной спальни и вовсе поджала губы так, что они превратились в невидимую ниточку. Кажется, в её глазах я окончательно превратилась в девицу лёгкого поведения, которая бесстыдно охомутала её сына.

Я мысленно пообещала придушить его при первой же возможности.

– Олег, – едва слышно, одними губами прошипела я, пока бабушка отвлеклась на соседа. – Мы так не договаривались. Давай уедем.

– Если мы уедем, они могут заподозрить, что я их обманываю. Давай не будем портить праздник, Фиалка? – Олег наклонился ко мне так близко, что его дыхание коснулось моих волос. Со стороны наверняка казалось, что он шепчет мне на ухо нежные комплименты.

Я заколебалась. Испортить праздник его потрясающей бабушке было невыносимо стыдно, но перспектива остаться с Романовым один на один в закрытой комнате пугала до дрожи в коленях.. Я судорожно вздохнула, пытаясь удержать улыбку для проходящих мимо гостей.

– Ладно, но… Какая ещё общая спальня? – я надеялась, ччто на моём лице не отражалось той же паники, которая сквозила в голосе. – Романов, это выходит за любые рамки нашего договора! Неужели в этом огромном доме не найдётся лишней свободной комнаты?

– Все комнаты заняты приехавшими родственниками, Фиалка. Свободно только наше крыло, – так же тихо, не снимая с лица дежурной обаятельной улыбки, выдохнул он мне в ухо. – Не спать же мне на коврике у двери. Отыграем до конца.

– Тогда… давай сделаем вид, что мы поссорились! – осенило меня, и я ухватилась за эту мысль, как за спасительный круг. – Точно. Устроим небольшую сцену, я демонстративно уйду спать на диван в гостиную, а ты останешься в спальне. Скажем бабушке, что у нас размолвка, это же естественно для пар!

Глаза Олега весело блеснули, а губы тронула снисходительная улыбка. Он наклонился к самому моему уху и, обжигая кожу тёплым дыханием, сказал:

– Плохой план. Бабуля решит, что я тебя обидел, поднимет на ноги весь дом, а наутро меня ждёт показательная казнь от неё и от отца заодно. К тому же… – Романов замолчал на секунду, его взгляд медленно просканировал моё пунцовое лицо. – Ты так паникуешь, будто у тебя вообще парней никогда не было. Серьезно, Юль? Ты ни разу ни с кем не спала в одной постели?

Вместо ответа я испуганно выдохнула и отвернулась, чувствуя, как краска заливает не только щёки, но и шею. Увидев мою реакцию, Олег резко посерьёзнел. Рука на моей талии на секунду сжалась сильнее, а затем он тихо, успокаивающе произнёс:

– Расслабься, Фиалка, я тебя не укушу. Переночуем как цивилизованные люди, даю слово. Пальцем тебя не трону.

Мне было страшно и волнительно. По-настоящему, до дрожи в кончиках пальцев, ведь одно дело – читать про красивых, уверенных в себе парней в романах и совсем другое – оказаться в постели у одного из них…

Я чаще задышала, чувствуя, как мне резко стало не хватать воздуха.

– Но Олег…, – повернувшись к нему, хотела я выпалить новый аргумент против, но нас прервали.

К нашему столу подошел высокий седовласый мужчина в безупречном костюме-тройке. Судя по тому, как мгновенно подобрался отец Олега и как оживился Аркадий Валерьевич, это был кто-то важный. Декан ещё сделал Олегу едва заметный знак рукой, после чего Романов виновато посмотрел на меня, вставая из-за стола.

– Прости, Юль, я быстро, потом договорим. У нас важный разговор насчет стартапа. Никуда не уходи, я скоро вернусь.

Он дотронулся губами до моей макушки, словно заботливый парень, и быстрым шагом отошёл к мужчинам, которые ждали его.

Немного находящаяся в смятении после всех этих его жестов я принялась вяло ковырять ложечкой нежнейшее фисташковое парфе, стараясь ни с кем не встречаться взглядом и мечтательно надеясь обрести суперспособность становиться невидимой.

Но остаться невидимой мне не удалось. Вероника Павловна, сидевшая слева от меня, увлеченно спорила с подошедшими подругами – тремя невероятно ухоженными дамами в бриллиантах – о каком-то благотворительном аукционе. В её возрасте в ней было столько жизни, что я невольно залюбовалась.

Вдруг бабушка Олега резко обернулась ко мне и её глаза задорно блеснули:

– Девочки, знакомьтесь, это Юленька. Невеста моего Олежки! Скоро свадьба, так что готовьте свои лучшие наряды.

Подруги бабули тут же синхронно повернулись ко мне, окинув меня оценивающими, но на удивление теплыми взглядами.

– Какая прелесть, Вероника! – всплеснула руками одна из них, дама в элегантном лавандовом платье. – Какое лицо, какие манеры! А платье... Олежка всегда отличался отменным вкусом, но тут превзошел сам себя.

Валерия Валерьевна, сидевшая прямо напротив нас, на этих словах лишь фыркнула, всем своим видом демонстрируя, что этот восторг она не разделяет.

– И не говори, Люся, – довольно закивала Вероника Павловна, притягивая меня за плечо ближе к себе. – Главное – умница. Настоящая опора для нашего оболтуса, а то всё машины да бизнес у парня на уме были.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ну, с такой невестой он быстро забудет про свои гонки, – рассмеялась третья подруга, поправляя жемчужное ожерелье. – Юленька, деточка, вы уж присмотрите за ним. Романовы – мужчины упрямые, но в хороших женских руках становятся шёлковыми.

Я смущенно улыбалась, кивала и молилась, чтобы мой румянец списали на девичью скромность, а не на стыд от того, что мы с Олегом так бессовестно обманываем этих чудесных женщин.

– Ой, ладно, девочки, заболтали мы мою будущую внучку, – спохватилась вдруг Вероника Павловна, ласково похлопав меня по руке. – Юленька, кушай свой десерт, а то вон совсем исхудала со своими отчетами и студентами в университете. Отдыхай, деточка, не слушай наших старушечьих сплетен.

Дамы рассмеялись и снова вернулись к обсуждению аукциона, а я с облегчением выдохнула, возвращаясь к своему парфе.

Вокруг бурлил чужой мир. Официанты в белоснежных перчатках бесшумно скользили между гостями, подливая коллекционные вина. В воздухе мешались шлейфы умопомрачительно дорогого парфюма, аромат живых лилий, которыми была украшена терраса, и тонкий запах дорогого табака из лаунж-зоны в саду. Всё здесь прямо дышало какими-то запредельными для меня деньгами.

Что я вообще здесь делаю? Сижу в безумно дорогом платье с чужим кольцом на пальце и играю роль любимой девушки золотого мальчика.

От этих мыслей на душе стало необъяснимо паршиво. Наверное, сказался безумный стресс и туфли на непривычно высокой шпильке – ноги в туфлях уже просто гудели от усталости.

Мать Олега, за всё это время даже не заговорившая со мной (и слава богу), тем временем взглянула на изящные наручные часы, поднялась со своего места и, сухо бросила Веронике Павловне:

– Мама, я отойду в дом на несколько минут, нужно ответить на важный звонок.

И скрылась за стеклянными дверями террасы. Ну и ладно, я хотя бы могла теперь спокойно выдохнуть без её ледяного взгляда, оценивающего каждый мой жест.

Но как оказалось, я рано обрадовалась: стоило матери Олега скрыться из виду, как к нашему столу стола тут же подошёл высокий, холеный мужчина лет тридцати в отлично скроенном тёмно-синем пиджаке.

Темные волосы зачесаны назад, в петлице – белая бутоньерка. Кажется, я видела его среди людей, которые поздравляли бабушку Олега в самом начале.

Смотрел он на меня с таким интересом, от которого по коже пробежал неприятный холодок.

– Не окажете мне честь, прекрасная незнакомка? – он белозубо улыбнулся и протянул мне ладонь, приглашая на новый медленный танец, который как раз заиграл. – А то вы так грустите в одиночестве, пока Романов-младший занят серьезными делами. Кажется, у Олега совсем нет времени на такую роскошную женщину.

Глава 3.2 Юля

– О, я... – я растерялась. Ладони мгновенно вспотели, а дыхание перехватило.

Я судорожно соображала, как вежливо отказать этому мужчине. Если соглашусь на танец – разрушу образ преданной невесты, а если откажу и тем самым не дай бог устрою сцену – опозорюсь перед Вероникой Павловной.

Мужчина продолжал держать руку вытянутой, его улыбка становилась всё более самоуверенной, а пауза затягивалась, превращаясь в откровенно неприличную.

Я замерла, чувствуя себя очень неловко.

– Вообще-то, вы прекрасно знаете, что я здесь с Олегом, – стараясь потянуть время, выдавила я из себя, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя пальцы под столом судорожно сжали бархат платья.

Я отчаянно огляделась по сторонам, но Романова нигде не было видно за спинами гостей. А Вероника Павловна с подругами вдруг замолчали и начали внимательно наблюдать за нами, предпочитая не вмешиваться.

– Ну, Олега здесь нет, а музыка играет, – ничуть не смутился мужчина, сделав шаг ближе. – К чему эти условности? Он не обеднеет, если я украду его... кхм, невесту на пару минут.

– Вообще-то, я уже здесь, – раздался за спиной незнакомца ледяной тон Романова, и я облегчённо выдохнула.

Олег шагнул вперед, всем

корпусом

вклиниваясь

между

мной

и

мужчиной

,

оттесняя

его

назад

с

такой

обманчивой

,

вежливой

мягкостью

,

от

которой

,

тем

не

менее

,

веяло

прямой

физической

угрозой

.

Атмосфера между ними мгновенно накалилась так, что, казалось, посыплются искры.

– И моя невеста танцует только со мной, Федь, – отчеканил Романов, глядя на парня сверху вниз. Он

сделал

полшага

назад

и

властно

,

по

-

хозяйски

положил

ладонь

мне

на

плечо

.

Мужчина поднял руки в примирительном жесте.

– Прости, Олег, не знал, что всё настолько серьезно. Не хотел мешать. Извините, – буркнул он и поспешил раствориться в толпе гостей.

Когда он скрылся, я шумно, со свистом выдохнула и посмотрела на Олега. Его

пальцы

на

моем

плече

всё

еще

были

напряжены

,

удерживая

меня

так

крепко

,

будто

я

собиралась

сбежать

прямо

вместе

со

стулом

.

– Олег, ты чего? – спросила я, пытаясь унять дрожь в голосе. – Ты так на него налетел...

Олег медленно перевел взгляд на меня и слегка улыбнулся. Он наклонился, взяв меня за подбородок, и долго, не отрываясь, вглядывался в мое лицо, пока моё сердце билось через раз от подобных жестов.

– Перед бабулей и её подругами шоу устраиваешь? – тихо спросила я, из под ресниц косясь на Веронику Павловну, которая вместе со своей бдительной компанией вовсю за нами наблюдала.

– При чём тут шоу, Фиалка? – негромко сказал он, и его голос стал непривычно мягким, с едва заметной хрипотцой. Он убрал руку с моего подбородка, но ладонь на плече собственнически сжал чуть сильнее, и добавил погромче, явно для того, чтобы слышала бабушка: – Я просто не люблю, когда к моей невесте прикасаются левые мужчины. Ты устала? Какая-то бледная.

– Ноги просто отваливаются, – честно призналась я. – И голова раскалывается. Мне кажется, я сейчас прямо тут усну.

Олег ничего не ответил и развернулся к Веронике Павловне, которая явно радовалась, что её внук быстро избавился от несостоявшегося соперника.

– Бабуль, мы, пожалуй, пойдем. Юля очень устала, – спокойно предупредил он именинницу.

– Идите-идите, дорогие. Отдыхайте, – закивала Вероника Павловна, заговорщицки мне подмигивая.

Я мысленно выдохнула, радуясь, что этот бесконечный вечер наконец-то подошел к концу. Приготовилась встать и заново учиться ходить на этих проклятых шпильках, как вдруг Олег резко наклонился.

Секунда: и земля ушла у меня из-под ног, потому что Олег легко, словно я весила не больше подушки, подхватил меня на руки.

Дорогие читатели, большое спасибо за лайки и комментарии! Вы очень поддерживаете меня и книгу! ❤️

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3.3 Юля

Я испуганно пискнула и инстинктивно обхватила Романова за шею, чтобы не упасть. Одна его рука надежно держала меня под коленями, вторая – прижимала меня к его груди, в которой ровно билось сердце.

– Держись крепче, Фиалка, – негромко скомандовал он, уверенно шагая в сторону дома мимо ошеломленных гостей.

– Романов! Ты что творишь?! – в панике зашептала я, чувствуя, как лицо заливает румянец. – Поставь меня на пол!

– Молчи, Фиалка, – мягким тоном приказал этот невыносимый человек, уверенно шагая с террасы в сторону дома через расступающуюся толпу гостей. – Нам нужно держать марку безумной любви до самого финала. К тому же, ты сейчас упадешь с этих каблуков и сломаешь мне всю легенду об изяществе моей избранницы. Так что расслабься и получай удовольствие от первоклассного сервиса.

Я поняла, что спорить с ним бесполезно, да и сил на это не было вообще. Вздохнув, я уткнулась носом в его плечо, прячась от любопытных взглядов.

Пока мы поднимались по массивной лестнице на третий этаж, моё сердце колотилось так бешено, что я всерьез испугалась – вдруг Олег услышит этот стук.

Романов пинком открыл и точно таким же методом закрыл массивную дубовую дверь комнаты, и щелчок замка отозвался в моей груди глухим ударом. Шоу для почтенной публики официально завершилось.

Я замерла, ожидая, что прямо сейчас Романов бросит меня на кровать, как мешок с картошкой, вернет свой привычный вид и отпустит какую-нибудь шуточку. Но он опустил меня на ноги на удивление аккуратно, мягко придерживая за локоть, пока я не обрела устойчивость.

– Наконец-то, – выдохнула я и первым же делом плюхнулась на кровать и со стоном скинула проклятые шпильки.

Боже, какое счастье! Ноги наконец-то задышали, а ступни приятно охладил ворсистый ковер.

Я принялась оглядываться: мы же находились в его спальне. Я почему-то ожидала увидеть здесь типичную комнату капризного богатого мальчика: с плакатами суперкаров и пафосным минимализмом, но здесь всё было иначе.

Лаконично, просторно, мебель из тёмного дерева. На полках аккуратными рядами стояли книги по экономике и бизнесу, а рядом несколько тяжёлых кубков за победы в картинге и потрепанная гитара в углу. Олег казался... настоящим и обычным. Простым парнем, у которого тоже было детство.

– Нравится экскурсия, Юлия Степановна? – Олег уже успел расстегнуть ещё пару верхних пуговиц рубашки.

Он уже вальяжно сидел в глубоком кресле у окна, наблюдая за мной с неизменной усмешкой.

– Пытаюсь понять, в какой момент твоя траектория свернула не туда, Романов, – хмыкнула я, разглядывая один из его кубков. – Судя по книгам, ты обещал вырасти приличным человеком.

– Одно другому не мешает, – лениво отозвался он. – Ладно, давай закругляться. День был долгий, пора спать.

Я перевела взгляд с кубков на огромную кровать, и весь мой интерес к его детству мгновенно испарился. До меня только сейчас в полной мере дошел смысл его слов. Точнее то, что Романов реально не прикалывался там, внизу, когда давал свое дурацкое обещание.

– Погоди, ты это серьезно? – я развернулась к нему, скрестив руки на груди. – То есть твоё «пальцем не трону» это был не просто способ заткнуть мне рот при свидетелях? Мы реально собираемся лечь в одну постель?

– А у тебя есть другие предложения, Фиалка? – Олег даже не поднялся из кресла, лишь лениво выгнул бровь. – Я свои аргументы ещё на первом этаже озвучил. Спектакль должен быть достоверным.

– Да плевать мне на достоверность! – вскипела я, чувствуя, как паника, которую я подавляла всю дорогу по лестнице, вспыхивает с новой силой. – Твои аргументы про отца – отличные

для тебя

, Романов. А мне что делать? Я в жизни ни с кем кровать не делила, для меня это… это непривычно! Ложись на пол, забирай кресло, делай что хочешь, но к этим подушкам ты даже не прикоснешься.

Глаза Олега на секунду потемнели, а ленивая вальяжность из его позы испарилась. Он медленно подался вперед, упираясь локтями в колени, и посмотрел на меня так тяжело и пристально, что у меня перехватило дыхание.

– Юль, выдохни, – твёрдо, без капли насмешки произнес он. – Во-первых, это кресло жутко неудобное, а гробить свою спину на нём или на полу я не намерен. А во-вторых… Угомони свою фантазию. Я не привык брать девушек измором или силой, мне это банально неинтересно. Так что расслабься. Переспим эту ночь спиной друг к другу, кровать огромная. Уяснила?

Я сглотнула, глядя в его абсолютно серьёзное лицо. Спорить дальше было просто бессмысленно. В груди разлилась тёплая волна трепета. И если честно я боялась этого странного тепла, которое упрямо каждый раз затапливало меня от его вкрадчивого голоса.

Чтобы хоть как-то скрыть свое замешательство, я поспешно отвернулась к окну. На то, чтобы расшифровывать его интонации, у меня просто не осталось сил.

Олег понимающе хмыкнул, поднялся с кресла и подошел к комоду. Порывшись там пару секунд, он выудил большую серую футболку и протянул её мне.

– Держи, Фиалка. Одежды твоей тут пока нет, так что побудешь в моей. Ванная прямо за той дверью.

– Спасибо, – поблагодарила его я, взяла плотную хлопковую ткань и пулей выскочила в ванную, с облегчением закрывшись на замок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Прислонившись спиной к прохладному кафелю, я наконец-то смогла нормально вдохнуть и выдохнуть, и постояла так пару минут, успокаивая своё сердце. Затем я положила футболку на мраморную столешницу у раковины и повернулась к зеркалу, собираясь поскорее скинуть это тяжелое бархатное платье, и тут же столкнулась с суровой реальностью.

Длинная потайная молния тянулась от самой поясницы до шеи, и я физически не могла дотянуться до язычка. Я изогнула руку под немыслимым углом, попыталась подцепить ткань, но молния предательски заела где-то между лопаток.

– Чёрт, – пробормотала я, отчаянно борясь с непослушным куском металла. – Ну же… Тупая молния…

Всё было бесполезно: бегунок намертво застрял в нежном бархате. Я замерла, обреченно глядя на свое отражение. На глаза почти наворачивались слёзы от бессилия. Вариантов у меня оставалось ровно два: или ночевать в платье, или... позвать его.

Сглотнув подступивший к горлу ком, я несмело приоткрыла дверь ванной и позвала:

– Романов… Ты не мог бы подойти? Мне… нужна помощь.

Глава 3.4 Юля

Олег появился на пороге практически мгновенно. На его губах заиграла чертовски раздражающая ухмылка, когда он посмотрел на мой беспомощный вид: кажется, он прекрасно понял, в какую ловушку я угодила.

– Что, Фиалка, гордость гордостью, а против молнии не попрёшь? – хмыкнул он, бесшумно проходя внутрь.

Пространство небольшой ванной мгновенно сжалось до предела, и от близости Олега по моей коже побежал жар.

– Я сама пыталась, но пальцы сорвались, и она заела, – упрямо буркнула я, разворачиваясь к нему спиной.

– Угу, я вижу. Не дергайся, – негромко скомандовал он.

Делать было нечего, я послушно замерла, глядя на наше отражение в большом зеркале над раковиной. Олег протянул руку, и его горячие пальцы случайно мазнули по моей обнаженной коже у самого основания шеи. По спине мгновенно пронеслась лавина сумасшедших мурашек. Дыхание перехватило, а в зеркале я отчетливо увидела, как мои зрачки расширились от этого мимолетного прикосновения.

Олег действовал медленно и аккуратно. Он мягко придержал ткань у лопаток и плавно повел бегунок вниз. Ткань расступалась, обнажая спину, и с каждым сантиметром воздух в комнате, казалось, становился всё более наэлектризованным.

– Фиалка, дыши, – негромко, с легкой хрипотцой шепнул он прямо мне в затылок. – А то в обморок упадешь, мне тебя откачивать некогда.

Его дыхание обожгло кожу, и это стало последней каплей. Я резко перехватила платье на груди, чтобы оно не сползло, и сделала шаг вперед, к раковине, увеличивая дистанцию между нами. Моё сердце колотилось как сумасшедшее.

– Спасибо, Романов. Дальше я абсолютно точно сама, – попыталась я вернуть себе строгий, командный голос, хотя он предательски дрогнул.

Олег лишь снова изогнул бровь. Наверное, он прекрасно видел, как сильно меня штормит, но, к моему огромному облегчению, продолжать не стал. Лишь отступил назад к выходу.

– Как скажешь, Фиалка. Зубная щётка в шкафчике под раковиной, если что. Переодевайся уже, пока взглядом меня не испепелила, – со смешком бросил он и закрыл за собой дверь.

Я снова повернула замок и обессиленно опустилась на край ванны, зажимая в руках его серую футболку.

– Юля, успокойся! – пробубнила себе под нос я. – Это просто гормоны и усталость. Искры у нее, видишь ли, летят. Работу потерять хочешь?

Это немножко отрезвило меня. Быстро умывшись, почистив зубы и смыв остатки макияжа, я скинула платье и натянула футболку Олега. Она оказалась мне практически по колено: огромная, из мягкого плотного хлопка, с логотипом какой-то гоночной команды на груди. Рукава свисали чуть ли не до локтей, полностью открывая ключицы. Зато от нее так уютно пахло кондиционером и... им.

Когда я несмело приоткрыла дверь ванной и вернулась в спальню, Олег уже тоже переоделся. На нем были простые серые спортивные штаны и черная футболка. Он сидел на краю огромной двуспальной кровати, листая что-то в телефоне.

Услышав мои шаги, он поднял глаза и на секунду замер. Его взгляд медленно скользнул по моим босым ногам, поднялся выше к утопающей в огромной футболке фигуре и задержался на открытой шее. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то странное, но он тут же взял себя в руки и хмыкнул:

– Да уж, Юлия Степановна. В том роскошном бархате ты выглядела куда презентабельнее. Сейчас ты больше похожа на испуганного первокурсника перед пересдачей.

– Рада, что не разочаровала твои эстетические чувства, Романов, – огрызнулась я, стараясь казаться уверенной, хотя внутри всё сжималось. – А теперь главный вопрос. Где я сплю? Там?

Я кивнула на кресло у окна, но Олег лишь закатил глаза. Видимо, я достала его этим вопросом.

– В этом кресле поместится максимум твоя левая нога, Фиалка, – вздохнул он. – Прекращай уже строить из себя не пойми кого и настаивать на отдельном месте для сна: тебе нужно нормально выспаться. Для этого кровать самое удобное место в этой комнате, к томк же она три метра в ширину. Ложись на ту сторону, я здесь. Проведем невидимую границу по центру. Перелезешь на мою половину – оштрафую на сумму твоей премии. И наоборот.

Упоминание премии и штрафов подействовало. Я оценила масштабы кровати: она действительно была королевской. Если лечь по разным краям, между нами и правда останется добрый метр свободного пространства.

– Идёт, – буркнула я.

Я аккуратно забралась под одеяло с самого края, буквально вжавшись спиной в матрас. Олег выключил верхний свет, оставив только мягкую подсветку у изголовья, и отошёл ненадолго в ванную, видимо чтобы дать мне спокойно уснуть в одиночестве, но я не смогла из-за музыки за окном: только глаза прикрыла, чтобы дать им отдых.

– Юль, спишь? –тихо прошептал Романов, выйдя из ванной.

– Не совсем, – вздохнув и открыв глаза, отозвалась я. – Музыка мешает.

Он молча лёг со своей стороны. Я лежала, уставившись в потолок, и понимала, что сон пока что мне не светит.

– Романов? – тихо позвала я через пару минут.

– М-м? – отозвался он.

– Твоя бабушка... Вероника Павловна. Она потрясающая. И её подруги тоже.

– Знаю, – коротко ответил он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Мне... мне правда очень неловко, что мы её обманываем, – призналась я, поворачивая голову к нему. – Она так искренне радовалась за нас. Расспрашивала меня, наряды на свадьбу они вон уже обсуждают... Мне кажется, это жестоко.

Олег помолчал. Я уже решила, что он проигнорирует мою тираду или отшутится, но вдруг он перевернулся на бок, лицом ко мне. В полумраке его серые глаза казались совсем тёмными.

– Бабушка три года назад перенесла тяжелый инсульт, Юль, – негромко, без тени привычной насмешки произнес он. – Врачи тогда вообще прогнозов не давали, а она выкарабкалась. И единственное, о чем она последние два года талдычит при каждой встрече это то, что хочет успеть увидеть меня счастливым и остепенившимся. Понять, что я не один. Отец давит со своим бизнесом, мать – со своими амбициями. И только бабуле до меня есть дело.

Я была пораженна этой неожиданной исповедью.

– Поэтому ты пошел на всё это? – тихо спросила я.

– Поэтому, – подтвердил он. – Для неё этот вечер – лучший подарок за много лет. Так что не думай об обмане. Мы просто подарили ей немного хороших эмоций. Ей это нужно.

Я смотрела на его профиль, и думала, что этот парень открывался мне с такой стороны, к которой я была абсолютно не готова. Надежный, заботливый, любящий свою семью...

В такого Олега Романова было влюбиться гораздо проще, чем просто в наглого мажора на дорогой тачке.

– Ладно, Фиалка, спи уже, – Олег повернулся ко мне спиной, прерывая затянувшийся момент откровения. – И кольцо не вздумай снимать. Мало ли, кто-нибудь утром без стука зайдет. Нам проколы не нужны.

– Хорошо, – выдохнула я, натягивая одеяло до самого подбородка.

Я закрыла глаза, слушая его ровное, спокойное дыхание в метре от себя, и незаметно уснула.

Утром я просыпалась медленно, выплывая из глубокого, тягучего сна. Сознание еще не вернулось, но тело уже окутало блаженное, убаюкивающее тепло. Было так хорошо, уютно и жарко.

Я легла на бок, сильнее утопая лицом в подушках, когда по коже живота скользнуло странное прикосновение. Чья-то обжигающая ладонь медленно, по-хозяйски оглаживала мою талию. Большой палец мягко очерчивал изгиб бедра, а затем горячие пальцы скользнули чуть выше, по ребрам, и поползли вверх, нежно касаясь моей кожи.

В полусне мысли путались, а от этих неторопливых, ласкающих движений по телу разлилась сладкая слабость. Когда горячая ладонь накрыла мою грудь, слегка сжав её, из моей груди сам собой вырвался тихий, сонный и до неприличия томный вздох, перешедший в едва слышный стон.

Я чуть выгнула спину, прижимаясь к ладони еще сильнее. Над самым моим ухом раздался низкий, хриплый со сна мужской выдох, и чужие губы мазнули по моей шее, заставляя окончательно потерять связь с реальностью.

Дорогие читатели, к вам вопрос по поводу дальнейшего графика выкладки: вы хотите по 1 главе каждый день или по 2 главы через день?

Глава 4. Юля

Пальцы на моей груди мгновенно напряглись и в следующую секунду кто-то одним резким, властным движением опрокинул меня на спину и тут же навалился сверху.

От такой стремительной смены положения моё сознание прояснилось разом. Я распахнула глаза и осознала, что прямо сейчас Романов держит меня в самой настоящей ловушке: Олег зажал мои бёдра своими коленями по бокам, намертво блокируя ноги, и упёрся ладонями в подушки по обе стороны от моей головы.

Его лицо было в несколькох сантиметрах от моего, взъерошенные после сна тёмные волосы падали на лоб, а сонные серые глаза потемнели. Вдобавок к этому мы оба тяжело и рвано дышали.

– Юлия Степановна, – раздался его низкий, хрипловатый голос, от звука которого внутри меня всё сладко сжалось. – Я бы на твоем месте замер и не шевелился.

Оказаться в одной футболке, прижатой к матрасу тяжело нависающим мужчиной – к такому мой академический бэкграунд меня точно не готовил.

Пытаясь сохранить хоть какие-то крохи достоинства, я попыталась осторожно, сантиметр за сантиметром выскользнуть из-под него. Но из-за того, что Олег намертво зафиксировал мои бедра, это неловкое смещение привело лишь к тому, что я случайно подалась тазом навстречу ему и сквозь тонкую ткань белья почувствовала что-то твёрдое и слегка пульсирующее.

Олег резко, шумно втянул сквозь стиснутые зубы воздух. у него судорожно дёрнулся кадык, а из груди вырвался низкий стон. Он на секунду сильно зажмурился, словно от физической вспышки боли.

Я замерла, боялась даже вздохнуть. К щекам подступил жар: я поняла, к чему привела моя попытка сбежать, и мне было дико стыдно.

Нас разделяли несчастные миллиметры, но мне просто некуда было деться.

Олег медленно открыл глаза и медленно оторвал одну руку от подушки, перемещая её мне на живот и жестко фиксируя, чтобы я больше не двинулась. Огненный блеск в его зрачках стал почти осязаемым.

– Я же сказал: не шевелись, – почти беззвучно, одними губами выговорил он, и его рваное дыхание обожгло мои губы. – Еще одно такое движение, Фиалка, и к черту всё. Я возьму тебя прямо здесь.

От такого возмутительно наглого заявления я буквально забыла, как дышать. Мои ладони, упершиеся в его жесткие плечи, предательски дрожали, но я упрямо посмотрела ему прямо в глаза.

Взгляд Олега лихорадочно сканировал мое лицо, то и дело опускаясь к моим губам с вполне определенным голодным взглядом.

Кажется, ещё секунда, и он сорвется.

– Романов, слезь с меня, – прошипела я, отчаянно пытаясь вернуть себе строгий, командный голос, хотя он предательски сорвался на шёпот. – Ты вероломно нарушил все границы дозволенного.

Олег вдруг тихорассмеялся, хотя его тело все еще потряхивало от напряжения.

– Во-первых, Юля, это утренняя биология, – хмыкнул он, и в его глаза вернулся привычный насмешливый огонек, за которым он прятал полыхающий пожар. – А во-вторых, если ты посмотришь на подушки, то увидишь, что это твоя голова лежит на моей половине. И твой сонный отклик на мои не менее сонные ласки был вполне себе единодушным. Так что с тебя штраф в размере путевки на Мальдивы для моей бабушки.

– Романов, пусти, – уже тише попросила я, окончательно теряясь под этим пристальным взглядом.

Олега словно заело: он несколько секунд молча всматривался в меня, ведя сам с собой внутреннюю борьбу. Наконец, он глубоко вздохнул, резко отстранился и откинулся на свою половину кровати, уставившись в потолок.

– Иди в ванную, Юля, – хрипло выговорил он, закидывая руку за голову. – Прямо сейчас. Пока я еще держу себя в руках.

Дважды повторять мне не потребовалось. Я пулей выскочила из-под одеяла, едва не запутавшись в огромной футболке, и скрылась за дверью ванной, на ходу пытаясь унять готовое выпрыгнуть из груди сердце.

дождались: следующая глава будет от лица Олега ???? а сонный автор идёт спать)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4.1 Олег

Щелчок замка в ванной отозвался в ушах как выстрел.

Я остался лежать на спине, тупо уставившись в потолок, и только сейчас позволил себе шумно, хрипло выдохнуть.

Блять. Сердце хреначило о ребра так, словно я только что на полной скорости вылетел с трассы на машине. Тело до сих пор ныло от напряжения, а кожа внизу живота горела огнем после того, как Юля...

Я зажмурился, с силой потерев лицо ладонями, пытаясь вытряхнуть из головы это воспоминание. Не помогало. Перед глазами все еще стояло ее испуганное, заспанное лицо в паре сантиметров от моего, припухшие губы и распахнутые на пол-лица глаза.

Какая, к черту, биология? Кого я обманывал, сказал какую-то херню, еще и про штраф ляпнул. Идиот. А Бля там чуть от страха и неловкости не сгорела. Заметил же, как у нее ладошки дрожали, когда она мне в плечи упиралась. Маленькая, хрупкая... А я навалился всей тушей и напугал ее до усрачки.

Ночью я еще кое-как контролировал ситуацию. Помню, как Юля заснула на самом краю, а под утро приползла на мою половину. Я тогда проснулся и в полусонном состоянии неосознанно сгреб ее в охапку, прижал к себе и отключился, кайфуя от того, как она пахнет. Так правильно она в моих руках ощущалась, так уютно, что внутри все затихало.

А вот утром... Утром включились чистые инстинкты. Наполовину сонный, я почувствовал, что обнимаю кого-то теплого и приятного, явно девушку.

Мозг еще спал, а моя рука на автомате уже вовсю хозяйничала под ее футболкой, оглаживая нежную кожу живота и ребер.

И когда Юля спросонья тихо, как-то совсем сладко застонала от моих ласк... Бля, я чуть не кончил прямо там же. В башке мгновенно включился хищник, вот тело и выдало чистую реакцию спросонья – перехватить, зажать под себя и показать, чья она теперь территория.

Ну я так и сделал. И получил то, от чего у меня чуть крышу не сорвало. Когда она мазнула бедрами по моему паху, у меня перед глазами натурально полыхнуло. Если бы она сделала еще хоть одно движение, я бы...

– Тормози, Романов, – чтобы не фантазировать о том, что могло бы произойти, вслух пробормотал я, садясь на кровати и опуская ноги на пол.

А моя футболка на ней – это вообще был отдельный вид садизма, который я сам себе устроил вчера вечером. Из ванной она в ней вышла такая милая... Мне ее тогда просто обнять хотелось и спрятать от всего мира, а не вот это вот все.

Я ведь увяз в ней по уши. Причем очень давно, еще в зимнюю сессию.

В тот самый день я притащился в корпус нашего факультета на экзамен по стратегическому менеджменту и завис в коридоре у окна. Я тогда стоял, злой на весь мир из-за отцовских выговоров, затем резко пошел в учебную часть, чтобы все-таки взять зачетку и пойти на экзамен.

И вот тут из кабинета учебной части буквально вылетела она. Сосредоточенная, взволнованная, с охапкой каких-то папок и бумаг. Налетела на меня с разбегу, со всего маху уткнувшись лбом прямо мне в грудь, и я рефлекторно схватил её, чтобы не упала. Бумаги в ее руках чудом не разлетелись по полу.

Юля тогда испуганно вскинула голову, мазнула по мне своими огромными глазами, растерянно выдохнула: «Ой, спасибо, извините…» и умчалась дальше по коридору, только подол желтой юбки летел за ней.

А я так и остался стоять посреди коридора как придурок, глядя ей вслед и ощущая тонкий шлейф ее духов. В ушах казалось до сих пор раздавался ее мягкий голос, а внутри меня все перевернулось с такой силой, что дышать стало трудно. Меня словно током шарахнуло от макушки до пяток.

В голове тогда набатом забилась одна-единственная, дикая, сумасшедшая мысль: «Моя. Я ее из-под земли достану, но она будет моей».

– Романов, ты что завис? – строго обратилась ко мне вышедшая в коридор Тамара Ивановна, начальница учебного отдела. – За зачеткой пришел?

– Да, – заторможенно буркнул я, кое-как стряхивая наваждение и проходя за ней в глубь учебной части. Внутри все еще горело то место на груди, куда та девушка только что врезалась. Убедившись, что в кабинете мы с Тамарой Ивановной одни, я постарался как можно небрежнее спросить: – А это кто сейчас был? Студентка какая-то? Или из профсоюза?

– Где? – не поняла Тамара Ивановна, перебирая стопки зачёток на столе.

– Да девушка в желтой юбке с кучей бумаг.

Тамара Ивановна оторвалась от поиска моей зачетки, внимательно, с подозрением посмотрела на меня поверх очков и хмыкнула:

– Это наша новая сотрудница по работе с магистрантами, зовут Юлия Степановна. Так что, Романов, все ваши будущие хвосты и вопросы по магистратуре будут решаться через нее. Передашь своим одногруппникам?

– Конечно, обязательно передам, – выдавил я, а внутри аж все запело от предвкушения. Юлия Степановна, значит…

И вот теперь она здесь, в моей спальне. Прячется за дверью ванной, пока я пытаюсь собрать в кучу остатки своего хваленого самообладания.

До её появления в моей жизни я привык к понятным правилам игры. К девчонкам, с которыми все было просто: красивый ресторан, дорогой подарок, понятный финал на одну ночь без всяких обязательств и чувств. Они никогда не задерживались в моей голове дольше чем на один вечер.

А Юля умудрилась поселиться в моих мыслях и не выходила оттуда. И сейчас, глядя на смятую подушку на ее половине кровати, я в очередной раз прокручивал в голове свой план.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мне мало было просто отыграть этот дурацкий фиктивный контракт. Мне нужно было ее завоевать. Главное не силой: так она только испугается, закроется в своей раковине, и я больше никогда не увижу ее настоящую.

Нужно действовать тоньше. Бережнее, что ли, чтобы она сама захотела остаться.

Я ведь недели две, пока был в командировке после зимней сессии, просчитывал варианты, как к ней подступиться. Напридумывал кучу всего, но когда случайно узнал, что моя Фиалка – гордость иняза и вовсю готовится к защите диплома, решил притормозить и наступить себе на горло, чтобы не сбивать девочку с учебы своими завоеваниями.

И в итоге я не придумал ничего умнее, чем дождаться юбилея бабушки – это был идеальный повод. Да, пришлось потерпеть, и сам план отдавал идиотизмом, но это был единственный способ выдернуть её из привычного мира прямо в мою жизнь.

Дать ей увидеть меня настоящим, а не просто наглым студентом-прогульщиком.

И отступать я не собирался. Чего бы мне это ни стоило, я приручу свою дикую Фиалку.

Глава 4.2. Юля

Горячий душ помог, но лишь частично. Смыть с кожи ощущение его обжигающих ладоней и сумасшедший стук сердца так и не удалось. Каждый раз, закрывая глаза под струями воды, я заново слышала этот низкий, задушенный стон, и меня снова бросало в жар.

Кое-как приведя мысли в порядок, я выключила воду. Пришлось натянуть вчерашнюю футболку Олега обратно – больше-то нечего. Выйдя в комнату, я судорожно потянула край ткани вниз: на мне она висела мешком, а из-за широкого ворота одно плечо постоянно оголялось. Мне казалось, что я выгляжу слишком... беззащитной.

Олег сидел на краю кровати, листая что-то в телефоне. Заметив меня, он лишь на секунду зафиксировал взгляд на моем обнаженном плече, и в серых встречах снова промелькнула опасная искра. Но Романов тут же вернул себе привычный деловой тон.

– Бабуля зовет нас на завтрак, – произнес он, поднимаясь. – Сказала, если через пятнадцать минут не спустимся, она сама поднимется со свежими блинчиками.

Я нервно переступила с ноги на ногу, сильнее придерживая ворот.

– Романов... я не могу спуститься в таком виде к твоей семье. Во что мне одеться? Мои вещи остались в твоей машине.

Олег указал на кресло, где лежал пакет и белая футболка.

– Я занес его, пока ты плескалась. Забирай свои сокровища и если надо надевай мою чистую футболку. Теперь моя очередь принимать душ. Я скокро.

Он прихватил полотенце и скрылся в ванной. Вскоре за дверью глухо зашумела вода.

Я с облегчением выдохнула. Быстро взяв из пакета свои джинсы, я натянула их, затем скинула футболку Олега, которую носила ночью, и поспешно надела лифчик. Затем задумалась: надевать свою розовую футболку или его белую?

В итоге я решила надеть свежую вещь. Я как раз надела её, когда за спиной раздался резкий щелчок открываемой двери из ванной.

Похоже, Олег действительно просто ополоснулся, но видимо совершенно забыл о том, что в комнате он не один. Либо он просто был без совсем комплексов – к этому варианту я склонялась больше.

Из одежды на нем не было вообще ничего, кроме серых боксеров. Вода крупными каплями стекала по его рельефной, широкой груди, очерчивала кубики пресса и уходила под резинку белья. Он выглядел опасно, порочно и слишком горячо.

Лицо тут же обожгло румянцем.

– Ой! – пискнула я и мгновенно развернулась к нему спиной, уставившись в стену. – Олег! Ты... ты... Предупреждать надо!

– Юля, хорош падать в обморок, – в его голосе послышалась наглая усмешка. – Мы два часа назад в одной постели спали, вжавшись друг в друга, а ты теперь строишь из себя невинность.

– Это другое! – заикаясь от возмущения, выпалила я. – Немедленно оденься!

Сзади послышался тихий смешок, затем скрип шкафа, шорох ткани, и звук застегивающейся молнии.

– Всё, Юлия Степановна, – спустя пару минут сказал Романов. – Можешь оборачиваться, я в домике.

Я медленно, с опаской повернулась. Олег уже стоял в джинсах и простой черной футболке.

На его губах играла самоуверенная ухмылка, но по тому, как он слишком резко провел ладонью по влажным волосам, избегая смотреть мне в глаза, было понятно: ему тоже не так уж легко дается это напускное спокойствие.

– Все, ты готова идти? – Олег кивнул на дверь. – Бабушка ждет. И учти: если мы будем дергаться и краснеть, она сразу поймет, что дело нечисто. Так что включай актрису, Фиалка. Нам нужно изобразить идеальную пару, а не двух девственников после первого свидания.

– Пошли, –тяжело вздохнула я и последовала за ним.

Лестница на первый этаж казалась бесконечной. Я шла чуть позади Олега, глядя в его широкую спину, обтянутую черной футболкой, и пыталась дышать ровно. Кеды бесшумно ступали по деревянным ступеням, в отличие от уверенного, тяжелого шага Романова.

Из кухни уже вовсю несся умопомрачительный аромат свежей выпечки и заваренного чая. По-хорошему, от этих запахов должен был проснуться аппетит, но у меня в желудке словно завязался тугой узел. Наверное, волнение.

Когда мы переступили порог кухни, Вероника Павловна как раз выставляла на стол пышную, исходящую паром творожную запеканку. На ней был забавный фартук в мелкий цветочек, а лицо так и лучилось утренней бодростью.

– О, проснулись, голубки! – всплеснула руками бабушка, окинув нас внимательным, цепким взглядом. Ее лучистые глаза с прищуром прошлись сначала по мне, а затем переместились на подчеркнуто невозмутимого внука. – А я уж думала идти вас будить. Что-то вы оба... помятые какие-то. Глаза блестят, щеки горят. Не заболели часом?

Под пристальным взглядом Вероники Павловны мне захотелось провалиться сквозь землю. Вся моя актёрская игра, отрепетированная мысленно наверху, рассыпалась в прах.

– Всё в порядке, ба, – Олег отреагировал мгновенно, не дав мне опозориться.

Он шагнул ко мне, собственническим движением обнял за талию и привлек к своему боку, нагло ломая всю ту дистанцию, которую я так судорожно выстраивала в своей голове последние десять минут.

Я едва сдержала судорожный вздох, когда его горячая ладонь легла на мою поясницу. Олег картинно прижался губами к моей макушке, якобы нежно целуя, а на деле тихо, едва слышно шепнул мне прямо в волосы:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Не дергайся, подыгрывай.

И уже громче:

– Просто спалось на новом месте непривычно, – вслух соловьем разливался Романов, повернув лицо к бабушке и ослепительно улыбнувшись. – Юля ворочалась и долго уснуть не могла на новом месте. Пришлось... убаюкивать.

От этого его «пришлось убаюкивать», сказанного с двусмысленной, хрипловатой интонацией, у меня перед глазами на секунду поплыли круги, а щёки, кажется, вспыхнули с новой силой, приобретая оттенок спелой малины.

Ну гад! Пользуется ситуацией на полную катушку!

Вероника Павловна, глядя на мою явно пунцовую физиономию и на то, как Олег крепко прижимает меня к себе, понимающе и очень довольно улыбнулась. В её глазах промелькнул такой заговорщический, чисто женский триумф, что мне стало окончательно ясно: бабуля истолковала нашу утреннюю помятость в меру своей бурной фантазии.

– Ну дело молодое, понимаю, – закивала она, пряча улыбку в уголках губ и подвигая к нам тарелки. – Садитесь живо за стол, убаюкиватели. Силы вам еще понадобятся. Олежка, налей Юлечке чаю, а ты, милая, бери запеканку, совсем худенькая, одежда вон как висит свободно.

Олег по-джентльменски отодвинул для меня стул, и стоило его руке соскользнуть с моей талии, как я буквально рухнула на сиденье, чувствуя, как колени до сих пор подкашиваются.

Романов устроился рядом, по-хозяйски наливая мне чай из заварочного чайника.

– Спасибо, Вероника Павловна, – тихо выдавила я, стараясь смотреть исключительно в свою тарелку, чтобы не встретиться взглядом с Олегом.

Его наглая ухмылка ощущалась кожей даже без прямого зрительного контакта.

– Кушай, кушай, Юленька, – ласково отозвалась бабушка, усаживаясь напротив нас и подпирая щеку ладонью. – А то у моего внука характер – не дай бог, много сил надо, чтобы с ним справляться. Ты мне лучше расскажи, как вы познакомились-то? А то этот партизан мне по телефону только и выдал: «Женитьба, ба, контракт, любовь». А подробностей – ноль!

Я поперхнулась первым же кусочком запеканки.

Она сказала слово контракт?!

Глава 4.3 Юля

Сердце пропустило удар, и я, всё ещё покашливая, испуганно вскинула глаза на Олега.

Романов даже бровью не повел, лишь спокойным движением перехватил мою чашку с чаем, хотя в его серых глазах на долю секунды мелькнуло предупреждение.

– Брачный контракт, Юленька, брачный! – весело рассмеялась Вероника Павловна, заметив мой округлившийся взгляд. – Этот оболтус мне так и заявил: «Ба, Юля девушка серьёзная, без контракта и гарантий ко мне ни на шаг не подошла бы!». Ой, да что же мы в четырех стенах сидим? – вдруг спохватилась она. – Погода-то какая! Июнь, солнце, птицы поют! Повар как раз всё к завтраку подготовил, и я его на вторую кухню отправила, чтоб под ногами не путался.

Бабушка бодро поднялась со стула и с чисто командной грацией заправского генерала указала внуку на заставленный блюдами стол.

– Так, Олежка, бери поднос. Переноси запеканку, булочки и чайник с чашками в сад, на веранду. Продолжим завтракать на свежем воздухе. А мы с Юлечкой пока налегке пойдем, пошепчемся.

Я мысленно взмолилась всем известным богам. Оставаться с Вероникой Павловной тет-а-тет без прикрытия в лице Олега было стратегически опасно для нашего общего вранья.

Романов, оценив масштабы катастрофы и мой умоляющий взгляд, медленно поднялся, но выполнять приказ не спешил. Он бросил короткий взгляд в сторону панорамных окон, ведущих во внутренний двор.

– Бабуль, а в саду сейчас безопасно? – с легким прищуром спросил он, лениво опираясь ладонями о край стола. – Там предки, случайно, на утреннюю йогу не выползли? Или еще кто из гостей? Мне бы не хотелось прямо с утра устраивать семейный совет.

Вероника Павловна забавно отмахнулась полотенцем.

– Да бог с тобой, какие гости! Твои родители и вся эта столичная делегация только под утро угомонились. Бизнес-планы они там, видите ли, обсуждали, виноделы несчастные. Спят все без задних ног, дай бог к обеду выползут. Так что сад полностью в нашем распоряжении. Шевелись давай, внучок, неси поднос на веранду.

Олег вздохнул, всем своим видом демонстрируя, как тяжело мажорам дается физический труд, но за поднос взялся.

Улучив момент, когда бабушка отвернулась к шкафчику за салфетками, Романов выразительно посмотрел на меня и одними губами скомандовал: «Держись, Фиалка, не сдавай позиции».

Я лишь тихо вздохнула, одёргивая футболку, и покорно пошла вслед за Вероникой Павловной.

Природа встретила нас оглушительным щебетом птиц и густым, медовым ароматом цветущих кустов.

Сад у Романовых был под стать дому – огромный, с идеально подстриженным английским газоном и деревьями, в тени которых пряталась уютная плетёная мебель. А ещё совсем близко я увидела красивые пионы разных цветов и залюбовалась ими, ненадолго даже забыв о том, куда иду.

Солнечные лучи приятно грели плечи, и если бы не висящая над головой угроза разоблачения, я бы решила, что попала в какой-то лакшери-санаторий.

– Присаживайся, милая, – бабушка указала мне на мягкое кресло с подушками у круглого стола. – Вот пока этого ворчуна с подносом нет, скажи мне честно... Как ты этого дикаря терпеть умудряешься? Он же у нас с детства как ёж – чуть что не по его, сразу колючки выставляет. А с тобой вон какой... послушный. Я ведь утром подняться хотела, к двери вашей подошла, думала постучать...

У меня внутри всё заледенело. Я замерла, боясь даже вздохнуть.

– ...и слышу, ты ему так строго, как на лекции: «Романов, слезь с меня, ты нарушил все границы!». А он, паразит такой, только пыхтит да слушается, – Вероника Павловна задорно и очень тепло рассмеялась, заговорщически мне подмигнув. – Я сразу поняла: мешать не надо, любовь у молодых, притирка характеров! Молодец, Юлечка. Держи его в ежовых рукавицах, а то ишь, разбаловали мы парня.

Я едва не сползла с кресла прямо на идеальный газон, чувствуя, как краска стыда заливает уже не только щеки, но и шею. Она слышала! Слышала мою утреннюю фразу! И, боже мой, Вероника Павловна решила, что мы... просто так бурно заигрываем!

В этот момент на веранду с поистине царственным изяществом зашел Олег с подносом. Поймав мой панический, умоляющий о спасении взгляд, Романов на секунду замер, приподняв бровь.

– Так, – он плавно опустил поднос на стол и перевел взгляд с моей физиономии на довольную пожилую женщину. – Я отсутствовал ровно две минуты. Ба, признавайся, какую из моих детских позорных историй ты уже успела ей слить? Про то, как я в пять лет застрял головой в заборе?

– Ой, шутник! – Вероника Павловна так и покатилась со смеху, забавно качая головой. – Ладно, ладно, обсуждали наши с Юленькой секретики. Вы лучше расскажите, как познакомились-то? Романтично было? На каком-нибудь симпозиуме вашем научном?

Я судорожно сглотнула и потянулась к чашке с чаем. Базовая легенда, которую мы вчера обсуждали в чате, казалась суховатой словно доклад, поэтому пришлось импровизировать на ходу.

– Ну, до симпозиумов мы не дошли, – улыбнулась я, стараясь звучать как можно естественнее. – Всё случилось в нашей университетской библиотеке. Я тогда как раз засела за перевод сложнейшего документа по бизнес-лингвистике – мне для научной статьи было нужно позарез. И тут в тихий, мирный зал, где люди буквально дышать боятся, ураганом влетает вот этот молодой человек…

– Наговариваешь, Фиалка, – лениво вставил Олег, откусывая кусочек булочки с корицей, но в его серых глазах мелькнуло явное одобрение – он оценил мою подачу. – Я зашел тихо и исключительно по делу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ты зашел так, Олег, будто покупаешь эту библиотеку вместе со всеми стеллажами и библиотекарем, – шутливо ответила я. – Шаги эхом по всему залу, телефон в руке разрывается. И ладно бы просто шумел, так он целенаправленно пошел к стойке и потребовал именно мою книгу, которую я забронировала еще месяц назад! Оказывается, будущему магистру бизнеса резко понадобилось почитать про методики нейролингвистического программирования.

Вероника Павловна аж подалась вперед, сияя от искреннего удовольствия:

– Ну и что этот наглец сделал?

Глядя в эти добрые, лучистые глаза, мне на секунду стало до боли в груди стыдно. Мы сидим в этом потрясающем цветущем саду, едим выпечку, и так безбожно, так артистично врем пожилой женщине, которая принимает меня как родную. Из-за этого внезапного укола совести у меня даже дыхание перехватило.

В этот момент огромный ворот белой футболки Олега предательски съехал, полностью обнажая мое плечо и ключицу. Я хотела поправить ткань, но Олег опередил меня: он неожиданно потянулся ко мне и неторопливым нежным жестом сам вернул плотный хлопок на место, попутно ласково коснувшись пальцами моей шеи.

От этого мимолетного тепла по коже снова побежали мурашки, а Романов как ни в чем не бывало продолжил мою историю:

– Включил всё своё сомнительное обаяние, ба. Я посмотрел на её возмущенный взгляд, на эти искры в глазах и понял: если я сейчас не уступлю этот несчастный учебник, меня здесь же, между томами Шекспира, и закопают. Пришлось изобразить джентльмена высшего разряда. Книгу-то я отдал, но взамен взял номер телефона: подумал, что личный консультант с дипломом лучшей выпускницы потока мне в бизнесе не повредит.

– Консультант? – я подняла брови, быстро возвращаясь в игру. – Вообще-то ты три дня подряд присылал мне в учебный отдел кофе с записками, где путал английские времена, якобы консультируясь. Наглый шантаж, чтобы затащить меня на свидание.

– Зато рабочий метод, – ухмыльнулся Романов. – Как видишь, теперь ты помогаешь руководству присматривать за мной лично.

Вероника Павловна в полном восторге захлопала в ладоши.

– Ох, ну каков хитрец! Весь в деда своего, тот меня тоже измором брал. Юленька, милая, ну теперь-то я вижу, что ты девушка с характером, но этот паразит ведь всё равно невыносим! Упрямый, эгоистичный, только о своих машинах и сделках думает. Вот скажи мне честно, пока он чай пьёт: что тебя в моем внуке сильнее всего нравится?

Как думаете, что ответит Юля?))

Глава 4.4. Юля

Птицы в саду словно разом замолчали, а солнечный свет перестал казаться таким уютным.

Я застыла с поднесенной к губам чашкой, чувствуя, как внутри всё сжимается от резкого укола вины. Этого вопроса мы с Олего не учли в нашем ночном чате.

Что мне в нем нравится?! Да ничего! Не знаю я!! Наш дурацкий контракт мне нравится? Его манеры? Его глаза, улыбка? Или то, как он сегодня утром...

Я судорожно пыталась выдать хоть что-то, но язык словно прирос к нёбу. Секунды текли неприлично долго. Вероника Павловна удивленно приподняла брови, замечая мою внезапную заминку.

Олег, сидевший рядом, уловил эту перемену мгновенно. Его наглая ухмылка тут же испарилась. Он скользнул взглядом по моим побелевшим пальцам, судорожно вцепившимся в чашку, и, кажется, всё понял.

Прежде чем я успела окончательно опозориться или выдать себя, большая, теплая ладонь Олега уверенно легла поверх моей руки, которая лежала на колене. Другой рукой он мягко, но настойчиво заставил меня опустить чашку на блюдце, а затем его длинные пальцы скользнули между моих, медленно и крепко переплетаясь с ними.

Это не было частью сценария.

От этого жеста по руке выше к сердцу прошел мощный разряд тока. Наше переплетение пальцев скрывала скатерть, но для меня этот жест стал настоящим спасательным кругом: Олег едва заметно сжал мою ладонь, словно делясь своим спокойствием.

– Ба, ну ты нашла, что спросить, – картинно вздохнул Романов, вальяжно откидываясь на спинку кресла и уводя удар на себя. – Юля просто стесняется признаться тебе: на самом деле, её больше всего покорила моя скромность.

Я от удивления даже про чувство вины забыла, повернув к нему голову и выдав нервный смешок:

– Твоя... что?

– Моя легендарная скромность, Фиалка, не отказывайся от своих слов, – нагло подмигнул мне Олег, при этом продолжая крепко и нежно удерживать мои пальцы под столом. – Ну и еще то, как потрясающе я молчу. Юля ведь у нас лингвист, она привыкла говорить красиво, а я идеальный слушатель: сижу, киваю, карточку для оплаты вовремя достаю. Красота же! Как может такое не нравиться?

Валентина Петровна весело фыркнула и шутливо погрозила ему пальцем.

– Ох, Олежка, ну и балабол! Юля, ты посмотри на него, слова сказать девушке не дает! Измором тебя взял, да?

– Исключительно обаянием, бабуль, – скромно уточнил Олег.

Большой палец его руки медленно, успокаивающе снова погладил тыльную сторону моей ладони под скатертью. Сердце, только что содрогавшееся от паники и стыда, вдруг сделало странный кульбит.

Идиллию разрушил тяжелый, уверенный шаг со стороны стеклянных дверей. В сад вышел отец Олега – Игорь Владимирович. Высокий, подтянутый, в безупречной рубашке, несмотря на ранний час, он выглядел так, словно спал положенные восемь часов, а не сидел с инвесторами до рассвета. Лицо его выражало крайнюю степень деловой озабоченности.

– Олег, хорошо, что ты не спишь, – вместо приветствия жестко произнес он, даже не взглянув в мою сторону. – Там юристы из Шанхая на проводе, возникли недопонимания по пунктам договора, Кира одна не справляется. Нужно закрыть вопрос, живо.

Ладонь Олега на секунду сжалась сильнее, а затем он медленно отпустил мои пальцы. Ощущение тепла тут же исчезло, сменившись неприятным холодком.

– Да, отец. Иду, – спокойно отозвался Романов, но челюсти его сжались. Он поднялся, бросил на меня короткий, предупреждающий взгляд и скрылся в доме вслед за Игорем Владимировичем.

На веранде воцарилась тишина. Вероника Павловна сочувственно вздохнула, подкладывая мне на тарелку еще одну булочку с вишнёвым джемом и кусочек запеканки.

– Не переживай, милая. У них в этой фирме вечно пожар. Игорь с ума сходит со своими китайскими партнерами, а Олежку дергает по любому поводу, потому что знает: малец соображает лучше всей их юридической службы вместе взятой. Посидим пока, чайку попьем…

Договорить бабушка не успела. Стеклянная дверь мягко отъехала в сторону, и на веранде материализовалась Валерия Валерьевна – мать Олега. В шелковом изумрудном халате, с чашечкой эспрессо в тонких пальцах и идеальной укладкой, несмотря на ранний час. Она выглядела безупречно, дорого и пугающе холодно.

– Доброе утро, мама, – небрежно кивнула она Веронике Павловне, а затем перевела свой ледяной, сканирующий взгляд на меня и грациозно опустилась на освободившийся стул сына. – Юля, верно? Как спалось? Надеюсь, Олег не слишком утомлял вас своими... капризами. Он у нас мальчик требовательный.

– Всё было замечательно, спасибо, – тихо ответила я, инстинктивно выпрямляя спину под этим рентгеновским взором.

Валерия Валерьевна не торопясь пригубила кофе. Её взгляд медленно опустился к моей огромной белой футболке, которая явно принадлежала её сыну, и на её холёных губах заиграла едва заметная, брезгливая усмешка. Футболка на мне в этот момент стала казаться не уютной, а позорной мешковиной.

– Знаете, Юленька, я вчера не успела рассмотреть вас в деталях из-за праздника, – вкрадчиво, как кобра, начала она. – Но сейчас, при дневном свете… Скажите, а ваши родители, они ведь простые люди, верно? Кажется, ваш папа инженер, а мама работает в поликлинике?

Внутри меня всё заледенело и в ушах зашумело от подступающего стыда. Не за родителей, ими я гордилась, а за то, что мне приходится сидеть и выслушивать

это

.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Да, всё верно, – заставила я свой голос прозвучать твёрдо.

– Очаровательно, – мать Олега изящно отставила чашечку. – И как же они отнеслись к тому, что вы так... стремительно прыгнули выше головы?

Глава 5. Юля

На меня словно ушат ледяной воды вылили: я не знала, что ей отвечать, чтобы не нахамить и не подставить Олега и нашу легенду.

– Не боитесь, Юля, что наш круг окажется для вас излишне специфичным? – тем временем продолжала мать Олега. – Простите мою прямоту, но брак в нашей семье это не только гормоны и студенческая романтика. Это соответствие статусу, протоколу и обязательствам. Вы вообще представляете, как вести себя на приёмах? О чем говорить с женами министров? Боюсь, лингвистика тут мало поможет. Вы просто сломаетесь через месяц.

Я слушала её вполуха, смотрела на остывающий чай и молилась, чтобы Олег вернулся. Его всё не было. Логично, что переговоры затянутся надолго, не на десять минут. Мне хотелось встать и уйти, но я что-то даже не знала, куда.

Но ситуацию спасла бабушка Олега.

– Лера, прекрати немедленно! – наконец не выдержала Вероника Павловна, со стуком опустив чашку на блюдце, отчего фарфор звякнул. – Что ты несешь? Девочка – умница, лингвист, красавица! Устроила тут допрос с пристрастием! Твой Игорь в её возрасте вообще в рваных джинсах ко мне свататься приходил, забыла?! Из какого такого круга ты его вытащила?

– Мама, тогда времена были другие, – поморщилась Валерия Валерьевна, даже не повернув головы к матери. Её глаза всё так же хищно буравили меня. – Сейчас ставки выше. И я не хочу, чтобы мой сын стал посмешищем из-за мезальянса.

– Да плевать я хотела на твои ставки! – отрезала бабушка.

Валерия Валерьевна открыла рот, чтобы ответить матери и тут же его закрыла, потому что дверь веранды плавно отъехала в сторону и к нам вернулся Романов, довольный и спокойный. Руки его расслабленно опущены в карманы брюк, плечи развернуты, а на губах играла его обычная улыбнка. Похоже, разговор с Шанхаем он закрыл на своих условиях и без лишних нервов.

Правда, стоило его серому, внимательному взгляду скользнуть по веранде, оценивая обстановку, как улыбка Олега мгновенно погасла. Лицо Романова превратилось в ледяную маску, а глаза потемнели до грозового оттенка.

От него повеяло таким ощутимым холодом, что разговор оборвался сам собой, не продолжаясь.

– Мы уезжаем, бабуль, – на удивление негромко, но так, что у меня мурашки пошли по спине, отчеканил Олег, подходя к столу.

– Как уезжаете? – ахнула Валерия Валерьевна. – Олег, днём приедут партнёры твоего отца, ты обязан присутствовать!

– Я никому ничего не обязан, мам, – ледяным тоном процедил Олег, в упор глядя на мать. – Дела по контракту Киры я закрыл, а сейчас забираю свою невесту и увожу её в город. Хватит с неё знакомства с родней на первый раз.

Он протянул мне руку, и я, не раздумывая ни секунды, вложила свои пальцы в его ладонь, готовая бежать отсюда хоть пешком.

– Олежка, – с грустной улыбкой поднялась со стула Вероника Павловна. – Ну как же так... Ты хоть привези мне Юленьку еще как-нибудь. Пообещай!

– Посмотрим, ба. Как время будет, – уклончиво ответил Олег, но бабушку обнял крепко. – Спасибо за запеканку.

– Юленька, держи этого оболтуса в узде! – крикнула мне вслед бабуля, пока Олег буквально уволакивал меня с веранды под недовольным взглядом матери.

Мы обогнули огромный дом, направляясь к отдельно стоящему крытому гаражу, возле которого на солнце уже блестела его оранжевая Ламборгини. Рядом на лужайке под раскидистым дубом стояли деревянные садовые качели.

– Посиди здесь, Юля, – Олег мягко подтолкнул меня к качелям. – Я зайду, заберу наши вещи из комнаты и проверю, чтобы мы ничего не забыли. Минута – и валим отсюда. Ладно?

– Да, пожалуйста, быстрее, – взмолилась я, опускаясь на деревянное сиденье.

– Прости, что оставил тебя одну с ними, Фиалка, – виновато сказал он. – Мать тебя обидела? Что она тебе наговорила?

Я махнула рукой:

– Да ничего страшного, всё в порядке, Романов. Иди уже, давай скорее уезжать отсюда.

Олег кивнул и быстрым шагом скрылся за поворотом дома.

Я откинулась на спинку качелей, поджав ноги в светлых кедах, и прикрыла глаза. Сердце колотилось как сумасшедшее. Ветер приятно шелестел листвой, солнце припекало, и я наконец-то смогла немного перевести дух в тишине.

– О-па... А что за нимфа у нас в саду прячется? – раздался вдруг сиплый, откровенно пьяный мужской голос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5.1 Юля

Я вздрогнула и открыла глаза, выиискивая источник звука.

Из-за угла гаража, покачиваясь, выползло похмельное чудо: парень лет двадцати пяти, в помятой брендовой рубашке, расстегнутой чуть ли не до пупка, с растрепанными волосами и мутным, блуждающим взглядом. В руке он держал недопитый бокал с каким-то напитком.

– Приве-е-ет, – протянул он, глупо ухмыляясь и целенаправленно направляясь к моим качелям. – А я думаю, кто это тут и чья тачка стоит... А тут такая конфетка сидит. Ты к кому, лапуля? К Игорю Владимировичу на прием? Или, может, к его жене на полставки?

– Я с Олегом, – холодно ответила я, инстинктивно вжимаясь в спинку качели и натягивая край белой футболки Олега пониже на узкие джинсы. Внутри противно екнуло: этот парень выглядел абсолютно пьяным, а я была совершенно одна на заднем дворе огромного, чужого дома.

Его липкий взгляд мазнул по моим ногам, и мне стало физически тошно. Захотелось немедленно спрятаться, стать невидимкой, провалиться сквозь землю – только бы не чувствовать себя вещью, которую оценивают на витрине.

– С Олежкой? – парень пьяно фыркнул, остановившись в шаге от меня. От него разило дорогим алкоголем, табаком и тяжелым перегаром. – Да ладно тебе в сказки его верить. Он баб меняет как перчатки, сегодня ты, завтра другая. А ты девочка зачетная... Домашняя такая. Интеллигенция, да? Слышал я краем уха чьи-то утренние бредни про какую-то лингвистку.

Он наклонился ниже, так что удушливая волна перегара ударила мне прямо в лицо. К горлу подкатил ком тошноты, а пальцы, сжавшие деревянное сиденье качелей, побелели от напряжения. Надо было встать и отойти до того, как он ко мне подошел. Эх, Юля-Юля...

– Слушай, забей ты на этого сухаря Олега, – протянул он, и прежде чем я успела среагировать, его наглые пальцы легли мне на колено и медленно поползли вверх по бедру.

– Убери руки, – сказала я, однако из горла вырвался только тихий шепот.

– Пошли со мной, а? – грязно ухмыльнулся он, наклоняясь почти к самому уху. – Я тебе такие индивидуальные занятия по кунилингвистике устрою – закачаешься. Языковые практики, все дела... Любишь ведь языком работать? Я тоже.

Он заржал на своей шуткой, а внутри меня все просто взорвалось от дикой, удушающей паники. Омерзение смешалось со страхом в такую смесь эмоций, что в глазах потемнело. Каждой клеточкой тела я ощущала опасность этой пьяной скотины.

Я попыталась качнуться назад, с силой вбиваясь спиной в плетеную основу качелей, и наотмашь ударила его по руке, пытаясь сбросить ладонь со своего бедра.

– Не трогай меня! – голос сорвался на испуганный, дрожащий писк.

Этот подонок лишь сильнее засмеялся, явно распаляясь от моего сопротивления, и перехватил обеими руками качелю, нависая надо мной всем телом.

– Да ладно тебе ломаться, нимфа, все вы одинаковые.

Одна его рука легла на мой подбородок, больно впиваясь пальцами в кожу и заставляя запрокинуть голову. Я зажмурилась, готовая закричать во весь голос, теряя последние крохи контроля над ситуацией.

– Руку убрал. Быстро. Второй раз повторять не буду.

Голос, раздавшийся неподалеку, был похож на удар хлыста. Парень надо мной мгновенно замер и повернул голову на источник звука, а по моей коже с новой силой пробежали мурашки, но теперь это был не страх, а дикое облегчение, от которого к глазам мгновенно подступили слезы.

Олег стоял в трех метрах от нас. Его лицо казалось высеченным из камня, челюсти были сжаты с такой силой, что кожа на скулах натянулась, а серые глаза превратились в два куска льда. Брендовый пакет, который он держал, закинув за спину, полетел прямо на траву. От Олега исходила такая аура угрозы, что у меня перехватило дыхание.

Пьяный парень заржал, явно не понимая, в какую смертельную петлю только что засунул голову:

– О, Олежка! Да ладно тебе, я просто подкатил к красотуле, че тако...

Договорить он не успел. Олег преодолел разделявшее их расстояние за долю секунды – я даже моргнуть не успела, смазался сам момент движения. Романов не стал тратить время на слова, предупреждения или цивилизованные разборки. Он мертвой хваткой вцепился Бардину в воротник рубашки, с треском сминая дорогую ткань, рванул его на себя, одним движением отдирая от меня, и впечатал того спиной в ствол ближайшего дерева.

Бокал с виски вылетел из рук парня и тот упал на траву, брызнув каплями алкоголя по моим светлым кедам.

– Эй, ты чего, сдурел?! – заверещал тот, мгновенно трезвея от страха, когда Олег с размаху придавил его горло своим предплечьем, буквально вжимая в ствол и лишая возможности дышать.

Я сидела на качелях, боясь пошевелиться, и во все глаза смотрела на Олега. Меня трясло. С одной стороны, мне хотелось забиться в угол от того, насколько беспощадным он сейчас выглядел, с другой – внутри я ощущала чувство безопасности. Меня защищали так, как никто никогда в жизни этого не делал.

Бардин забил ногами, его глаза округлились, выдавая панический ужас, а пальцы судорожно вцепились в руку Олега, пытаясь ослабить хватку на своем горле, но Романов стоял как скала, не двигаясь ни на миллиметр.

– Еще раз, Бардин, – с пугающей яростью проговорил Олег прямо ему в лицо. – Еще раз ты посмотришь в ее сторону, заговоришь с ней или просто подумаешь о ней... Я тебя, тварь, прямо в этом гараже по запчастям разберу и в бетон закатаю. Ты меня понял?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Бардин судорожно, насколько позволяло прижатое горло, закивал, хватая ртом воздух и бледнея на глазах. Из его взгляда моментально испарилась вся спесь: перед Олегом он был просто ничтожеством.

Романов с силой отшвырнул его в сторону. Парень не удержался на ногах, позорно повалился на газон и согнулся пополам, зашедшись в кашле.

– Пошли в машину, Юля, – скомандовал Олег, даже не повернувшись ко мне.

В его обычно насмешливом голосе сейчас было столько не терпящей возражений властности, что я пулей слетела с качелей, позабыв, как дышать. Мои колени и так до сих пор мелко дрожали, а в ушах стоял шум от пережитого испуга.

Романов подхватил с травы наши вещи, одним широким шагом нагнал меня у гаража, открыл пассажирскую дверь Ламборгини и буквально затолкнул меня в салон, не забыв застегнуть ремень безопасности, словно прятал самую ценную добычу от чужих глаз.

Сам он стремительно обошел машину, сел за руль и с такой силой захлопнул водительскую дверь, что внутри замкнутого пространства все содрогнулось. Пакет из его рук полетел на заднее сиденье.

Двигатель спорткара взревел, когда Олег резко выжал газ, и машина с оглушительным визгом шин рванула с территории поместья, унося нас прочь.

Глава 5.2 Юля

Минут пятнадцать мы ехали в тишине. Олег крепко, до побеления костяшек, сжимал руль, а его взгляд был намертво прикован к дороге. Спидометр Ламборгини выдавал какие-то безумные цифры, и машина буквально летела по трассе, разрезая густеющие сумерки.

Я сидела, отвернувшись к боковому окну, инстинктивно кутаясь в его огромную белую футболку и обнимая себя руками за плечи. Меня все еще мелко потряхивало: и от омерзительных воспоминаний о пальцах Бардина, и от той пугающей ярости, которую только что выдал Романов, защищая меня.

Наконец, когда за окном замелькали привычные городские пейзажи, Олег выдохнул сквозь зубы. Маска циничного, самоуверенного мажора вернулась на его лицо, словно защитный экран, но под ней отчетливо сквозило раздражение – причем злился он явно на самого себя.

– Стоило мне отлучиться ровно на пять минут... – почти прорычал он. – Юля, какого хрена ты не закричала?! Почему не позвала сразу?! Если бы я задержался хотя бы еще на минуту, этот пьяный урод... У меня до сих пор руки в кулаки сжимаются, стоит только подумать, что он мог сделать.

Мои глаза округлились. Обида и возмущение мгновенно вытеснили остатки страха.

– Я просто сидела на качелях, как ты и сказал, Романов! – резко повернулась я к нему, чувствуя, как к горлу подступают горячие слезы. Голос предательски сорвался на шепот. – Мне, по-твоему, доставило удовольствие то, что этот подонок ко мне лез и пальцы распускал?! Да я со страха чуть не умерла, у меня голос пропал! А ты... ты еще и на меня голос повышаешь!

Олег бросил на меня быстрый, полыхнувший тревогой взгляд, а затем резко крутанул руль, перестраивая Ламборгини в крайний правый ряд. Машина плавно затормозила у обочины под раскидистыми городскими деревьями и замерла, сбрасывая обороты бешеного двигателя.

Романов отстегнул ремень безопасности, развернулся ко мне всем телом и запустил пятерню в свои растрепанные волосы, тяжело дыша.

– Черт... Прости, Фиалка, – неожиданно искренне произнес он. – Перегнул и почти наорал на тебя, я идиот. Я просто... я когда увидел, что эта тварь тебя за лицо держит, у меня натурально крышу сорвало. Напугал тебя еще сильнее, да?

– Да, напугал, – тихо ответила я, спешно размазывая ладонью одинокую слезу по щеке и упорно опуская взгляд на свои колени. – Но не ты, а этот... Если бы ты не пришел...

– Я бы пришел в любом случае, – жестко перебил Олег.

Он неожиданно протянул руку и аккуратно, едва ощутимо коснулся теплыми пальцами моего подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть на него.

В его серых глазах, еще минуту назад ледяных, сейчас горело столько нежности, что внутри все перевернулось.

– И я найду способ сделать так, чтобы этот ублюдок до конца жизни обходил тебя за три километра. Обещаю тебе. Больше тебя никто и пальцем тронуть не посмеет, пока я рядом. Ясно?

Пока я рядом.

Эти слова отозвались в груди странным трепетом, от которого захотелось зажмуриться. Между нами словно натянулась невидимая струна, и ее вибрация мешала дышать.

Нужно было срочно выстраивать защиту, возвращать границы, пока этот невыносимый Романов не залез мне под кожу окончательно.

Я молча кивнула и осторожно отстранилась, вынуждая его убрать руку. Олег все понял – ухмыльнулся одними уголками губ, завел мотор и плавно вернул машину в поток.

Остаток пути мы провели в молчании. Когда оранжевый суперкар с низким рокотом заехал во двор с общежитиями, это выглядело как инопланетное вторжение. Парочка студентов, куривших у крыльца, чуть сигареты из ртов не выронили, провожая взглядом сияющую Ламбу.

Олег припарковался прямо у входа и заглушил мотор. В этот же момент мой мобильный в кармане джинсов коротко завибрировал. Я вытащила его, взглянула на всплывшее уведомление от банка и замерла – на счет пришел наш ранее оговоренный гонорар за выходные, ровно до копейки.

– Деньги пришли, спасибо, Романов, – тихо сказала я, глядя на общагу.

Внезапно подумалось, что еще утром я проснулась в его спальне, на его половине кровати... А теперь наш договор был официально завершен.

Я уже потянулась к ручке двери, но в этот момент телефон в моей ладони снова бешено зажужжал. Экран моргнул, и у меня натурально глаза поползли на лоб, потому что вслед за первой транзакцией в сто пятьдесят тысяч прилетела вторая от отправителя Олег Игоревич Р.

Круглая, совершенно безумная цифра в пятьсот тысяч. Полмиллиона.

Мамочки.

Я испуганно повернулась к Олегу. Он как раз невозмутимо заблокировал экран своего айфона и бросил его в подстаканник, словно он только что читал сообщение от друга, а не занимался переводом целого состояния мне.

– Романов, ты с ума сошел?! – я уставилась на него, переводя взгляд с экрана на его спокойное лицо. – Это что такое? Мы договаривались о совсем других условиях, это слишком много! Я переведу назад, это грабеж!

– Во-первых, не переведешь – я заблокировал обратную транзакцию через личного менеджера, – лениво ухмыльнулся Олег, откидываясь на кожаную спинку кресла. Он снова включил расслабленность, но по тому, как внимательно он следил за моей реакцией, было ясно: Романов просто пытается сгладить неловкость. – Во-вторых, Юлия Степановна, у нас все строго по договору.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Мы договаривались на меньшую сумму! – возмутилась я, чувствуя, как щеки обжигает румянец.

– Это компенсация за то, что четыре часа, превратились в почти двадцать, – Олег повернул голову и заглянул мне прямо в глаза. улыбка с его губ исчезла, уступая место серьезности. – А еще за мамины допросы с пристрастием, за утренний инцидент... и штрафные санкции, которые я выставил сам себе за то, что оставил тебя одну на веранде и подставил под этого ублюдка Бардина. Для идеальной невесты – повышенный тариф. Так что не вздумай со мной спорить. Иди отдыхать, Фиалка.

Спорить с ним сейчас, когда он смотрел на меня этим своим смущающим взглядом, было бесполезно.

– Спасибо... за компенсацию, Романов, – тихо ответила я, крепче перехватывая сумку. Нужно было бежать в свою комнату общаги прямо сейчас, пока все не стало слишком неловко, и подумать, как вернуть ему эти деньги. – Главное, что все закончилось. Завтра понедельник, Романов. Возвращаемся к реальности. Ты магистрант на каникулах, я – сотрудник учебной части. Нам больше нет смысла... пересекаться вне университета.

Напоминание о наших настоящих статусах прозвучало как моя попытка выставить массивный забор между мной и им.

Олег несколько секунд молча всматривался в мое лицо, словно читал мысли, а потом понимающе хмыкнул.

– Хорошо, Юлия Степановна. Я буду прилежным студентом и не стану мозолить Вам глаза, – он сделал паузу, и его голос стал на тон ниже: – Выспись как следует. И... мою футболку можешь оставить себе. Тебе идет.

Последние слова заставили мое сердце сбиться с ритма. Я ничего не ответила, просто коротко кивнула, забрала свои вещи с заднего сиденья и вышла из машины.

Тяжелая дверь Ламборгини закрылась, отсекая меня от роскошного кожаного салона. Оранжевый спорткар тут же сорвался с места, изящно вильнув хвостом, и скрылся за ближайшим поворотом, оставляя меня одну.

А я медленно пошла к крыльцу и почему-то на душе стало так тоскливо и пусто, хоть волком вой.

Глава 5.3 Юля

Говорят, что слухи в студенческой среде распространяются со скоростью звука. На самом деле – гораздо быстрее.

Когда оранжевая Ламборгини Олега с громким рыком скрылась за поворотом, я наивно надеялась, что все ещё спали и никто ничего не заметил. Но стоило мне переступить порог нашей комнаты в общежитии, как реальность больно щелкнула меня по носу.

Моя соседка, Светка, даже не дала мне разуться. Она буквально подлетела к двери, едва не выронив из рук пилочку для ногтей, а её глаза горели таким фанатичным блеском, будто она увидела живое пришествие рок-звезды.

– Юля! Ты издеваешься?! – завопила она на всю комнату, преграждая мне путь. – Я сейчас в окно смотрела! Это что, был Романов?! Ты... вы... вы вместе?!

– Свет, успокойся, никто не вместе, – выдохнула я, чувствуя, как к горлу подступает ком, а в кармане жжет телефон с его сумасшедшим переводом на счете. – Он просто... подвез меня по делу. Мы работали над одним проектом.

– Над каким таким проектом вы двое суток на выходных работали?! – Светка пронзительно хмыкнула, скрестив руки на груди и глядя на меня с явным недоверием. – Юлька, не держи меня за дуру. Проект у них! Да девчонки из третьей комнаты небось уже вовсю строчат в универский паблик «Подслушано», что Романов подкатывает на своем спорткаре к нашей Фиалке из учебного отдела!

Остаток выходных превратился в изощренную пытку. Стоило мне выйти на общую кухню или пройти по коридору, как разговоры затихали, а спину начинали жечь чужие, полные зависти и любопытства взгляды.

Меня накрывала настоящая паранойя: казалось, каждый встречный студент знает, что я провела выходные в его доме, в его огромной серой футболке... От этого чувства хотелось забиться под одеяло и не высовываться.

Но настоящая проверка на прочность ждала меня на работе.

В понедельник в учебной части воздух можно было резать ножом. Наша начальница, Тамара Ивановна, женщина строгих правил и предпенсионного возраста, трижды за утро вызывала меня сверить ведомости, при этом как бы невзначай выспрашивая:

– Юленька, а что это за молодой человек вас вчера к корпусу подвозил? Уж не Олег Романов ли? Вы поосторожнее, милая, у него репутация... специфическая. Студент, конечно, перспективный, из хорошей семьи, но такие мальчики девочек из нашего отдела всерьез не воспринимают. Не портите себе личное дело и жизнь.

Сотрудницы из других кабинетов, помоложе, всё откровенно шушукались, косясь на меня.

– Надо же, скромница Юля, а какого хищника подцепила, – долетел до меня шепоток из-за соседнего стола, когда я наливала чай. – Надолго ли? Такие, как Романов, с приличными девочками только играют.

Внутри всё сжималось от стыда. Мне хотелось крикнуть им всем: «Да это просто притворство было! Это фикция!», но это должно было остаться между нами с Олегом. Я чувствовала себя запертой в клетке из собственной лжи.

К среде этот прессинг меня окончательно вымотал. Я ходила по коридорам университета, втянув голову в плечи, и вздрагивала от каждого шороха. Телефон, слава богу, молчал – Олег держал слово и не проявлялся.

«Всё закончилось, – думала я в среду после обеда, упаковывая файлы с протоколами в большой пластиковый пакет, чтобы забрать их с собой в общежитие и там заполнить. – Пошумят и забудут к сентбрю. Хорошо, что у магистрантов начались каникулы, точно не будем все лето пересекаться с ним».

Пакет получился объемным, но я упрямо тащила его по коридору, чувствуя себя заезженной рабочей лошадкой.

Когда я толкнула тяжелую дубовую дверь университета и вышла на крыльцо, то сразу поняла: что-то не так.

Обычно я наблюдала спешащих к метро или на вечерние занятия студентов, когда выходила после работы, но сейчас они образовали плотное живое кольцо прямо перед нашим корпусом.

Отовсюду доносился приглушенный, восторженный гул и хихиканья, девчонки с младших курсов шушукались, вытягивая шеи и снимая что-то на телефоны, а парни завистливо вздыхали.

Я перехватила пакет поудобнее и замерла, когда до меня донеслись отчетливые шепотки:

– Неужели он ждёт ту самую таинственную сотрудницу учебного отдела?

Я медленно перевела взгляд вперёд: прямо около ступеней, бесцеремонно перекрывая пешеходную зону, стояла оранжевая Ламборгини. В лучах яркого солнца её хищный, футуристический кузов буквально горел.

Но мое сердце пропустило удар не из-за машины.

Олег.

Он лениво опирался бедром о крыло этого шедевра автопрома. Как обычно, на нем были свободные темные брюки и легкая белая рубашка с небрежно закатанными до локтей рукавами. Очки сдвинуты на макушку.

Он спокойно листал что-то в телефоне, абсолютно игнорируя толпу вокруг, словно стоял посреди собственной закрытой парковки, а не перед сотней студентов. Настоящий хозяин жизни. Уверенный, недосягаемый и чертовски привлекательный.

– Романов! – громко крикнул ему кто-то из парней. – Не твоя красотка вышла?

Внутри меня поднялась волна паники и я инстинктивно попыталась слиться с толпой, но было поздно: Олег повернул голову в сторону крыльца, и его глаза мгновенно зацепились за мою фигуру.

Он убрал телефон в карман и неторопливым шагом направился прямо ко мне, не отводя от меня хищного взгляда. Толпа бакалавров перед ним послушно расступилась, передо мной тоже: я все пыталась спрятаться, но мне не давали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вот подстава! Испорчу всему бакалавриату ведомости и заставлю пересдавать все экзамены!

Контраст в тот момент между нами был, конечно, убийственным: я – уставшая, растрепанная девушка в простой блузке и юбке с дурацким большим пакетом документов, и он – стильно одетый мажор, по которому вздыхал весь университет.

– Привет, Фиалка, – спокойно произнес Олег, останавливаясь на ступеньку ниже меня.

Вокруг словно воцарилась оглушительная тишина, в которой я отчетливо слышала стук собственного сердца. Наверное, в этот момент я покраснела до корней волос.

Девушки, оказавшиеся поблизости, тут же начали вовсю перешептываться: «Слышала, как это мило?», «Боже, он произносит "Фиалка" с такой нежностью!». Мне безумно хотелось крикнуть им, что это просто моя фамилия, и чтобы они не выдумывали лишнего, но голос пропал.

На лице Олега играла едва заметная, довольная ухмылка, а в глазах плясали опасные искорки. Он без малейших усилий забрал у меня тяжеленный пакет, мгновенно перекинув его ручки себе на предплечье, будто пакет ничего не весил.

– Романов, ты что здесь устроил? – в ужасе прошипела я, готовая провалиться сквозь землю под прицелом десятков чужих глаз. – Уезжай немедленно! Мы же договаривались не пересекаться больше, и тут ты...

– Трое суток прошло, Юля, – резонно заметил он, делая шаг ко мне и полностью перекрывая собой весь остальной мир. От него пахло дорогим парфюмом, свежестью и тем самым мужским теплом, от которого у меня подкашивались колени в его спальне. – Мой лимит ожидания исчерпан. Поехали, ужинать пора.

– Никуда я не поеду! – я упрямо скрестила руки на груди, пытаясь включить строгого сотрудника, хотя внутри все трепетало от его уверенного голоса. – Мне нужно в общежитие, у меня работа горит! Отдай протоколы!

Олег оценивающе посмотрел на меня, затем на толпу вокруг, которая уже откровенно затаила дыхание, и его ухмылка стала шире.

– Хорошо. Раз ты отказываешься идти сама... Пеняй на себя, – спокойно констатировал он.

Прежде чем я успела хотя бы пискнуть, Олег шагнул вплотную ко мне. Его сильные руки собственнически и легко подхватили меня под спину и под бедра, отрывая от земли.

– Олег! – ахнула я, напрочь теряя остатки самообладания. От неожиданности я инстинктивно обхватила его за шею, когда он сделал первый шаг вниз по ступеням. – Отпусти! Слышишь? Ты с ума сошел, на нас все смотрят!

Толпа вокруг восторженно взревела, кто-то заулюлюкал и захлопал. Мои щеки пылали так, что, казалось, на них можно было поджарить яичницу.

Мне было дико неловко, но одновременно с этим по телу разлилась странная, пугающая слабость. Олег нес меня так надежно, уверенно и легко, что я физически почувствовала себя абсолютно защищенной.

– Ну, тут поблизости тоже есть хорошие рестораны, – абсолютно невозмутимо отозвался Олег, шагая к машине. – Раз ехать не хочешь, донесу тебя на руках. Мне не трудно, Фиалка, ты пушинка.

– Ладно! Ладно, стой! – взмолилась я, пряча лицо в ладони, чтобы никто не видел моего смущения. – Поставь меня, я сяду в машину!

Олег хмыкнул прямо мне в макушку. Он донес меня до Ламборгини, нажал кнопку на ключе, и дверь суперкара плавно взмыла вверх, открывая доступ в роскошный салон.

Романов бережно опустил меня в низкое кожаное сиденье и закинул мой пакет с протоколами на заднее сиденье.

Я буквально рухнула в кресло, прячась от внешнего мира, и только в этот момент замерла, пораженная новой волной эмоций.

Вместе с теплым воздухом салона меня накрыл ошеломительный и свежий аромат: на заднем сидении лежал огромный, невероятно красивый букет нежно-розовых пионов и белых гортензий. Они были такими пышными, словно их только что срезали в каком-то райском саду.

Это цветочное великолепие окончательно выбило почву у меня из-под ног. Что происходит? Это он мне такое купил?

Олег успел обойти машину, сел за руль, и дверь так же плавно опустилась, отсекая нас от кричащей толпы. В салоне воцарилась плотная тишина, нарушаемая только рокотом заведенного двигателя.

Я сидела, прижав ладони к горящим щекам, и во все глаза смотрела на этот букет. Растерянность, смущение и какое-то странное чувство в груди смешались в один безумный коктейль.

– Это... мне? – тихо, почти шепотом спросила я и сразу же дала себе подзатыльник. А вдруг не мне?! А я тут уже нафантазировала себе невесть что!

Олег плавно нажал на газ, и Ламборгини мягко тронулась с места, унося нас прочь от университета. Затем он коротко посмотрел на меня и мягко улыбнулся.

– Тебе, Юля, для хорошего настроения в середине недели, – сказал он. – А протоколы твои мы заполним вместе после ужина, я умею красиво писать. Расслабься, всё под контролем, Фиалка.

Глава 5.4 Юля

Пока Ламборгини Олега плавно лавировала в потоке машин, внутри салона, несмотря на нежный аромат пионов, напряженность между мной и Олегом становилась все ощутимее. ИЛи это только мне так казалось.

Я сидела, скрестив руки на груди, и во все глаза разглядывала безупречный профиль Романова. Он вел машину одной рукой, абсолютно расслабленный и довольный собой, словно не он только что устроил цирк перед всем университетом.

Конечно, ему-то что: прокатился на красивой тачке, эффектно украл сотрудницу учебного отдела и уехал в закат. А мне завтра опять идти на работу! И снова ловить эти взгляды, выслушивать теории заговора от Светки и ломать голову, как объяснить Тамаре Ивановне, почему меня уносят со службы на руках.

– Романов, – нарушила я тишину, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально строго и возмущенно. – Ты вообще понимаешь, что такое личные границы? И субординация?

Олег даже бровью не повел, лишь плавно перестроился в соседний ряд, мельком взглянув на меня через зеркало заднего вида.

– Субординация? Фиалка, мы вроде как помолвлены. Какая уж тут субординация.

– Мы помолвлены по контракту, который закончился ввоскресенье утром! – напомнила я, повернувшись к нему всем телом. – Зачем нужно было устраивать это шоу на крыльце? Ты хоть представляешь, как тяжело мне было отбиваться от сплетников эти три дня? Про твою оранжевую Ламбу в общаге уже легенды складывают! Девчонки с пятого этажа, кажется, дежурство у окон установили, тебя ждут. Коллеги смотрят на меня так, будто я тайно унаследовала нефтяную вышку, а Светка проходу не дает, выспрашивая подробности нашего романа. Я только-только вздохнула спокойно, решила, что все утихло, и тут являешься ты. С цветами и спецэффектами!

Я выдохнула, чувствуя, что высказала все, что накипело. На самом деле, больше всего меня смущало то, что глубоко внутри, под всей этой паникой, сидело абсолютно нелогичное чувство, дать определение которому я боялась. Ведь его руки были такими надежными, а сам Олег донес меня до машины так легко, будто я весила не больше пакета с документами. И вот эта собственная слабость пугала меня сильнее всего.

Олег плавно сбросил скорость и свернул к набережной. Он припарковал машину у невысокого кованого забора, заглушил двигатель и повернулся ко мне. Сдвинув очки на макушку, он посмотрел на меня со своей фирменной, слегка лукавой ухмылкой.

– Во-первых, контракт не закончился, Фиалка. Моя бабушка вчера битый час выясняла, когда ты снова приедешь, и мне пришлось пообещать, что скоро. Так что нам еще придется подыграть, – спокойно объяснил он, и его голос стал чуть мягче. – А во-вторых... Я трое суток честно держал дистанцию. Но сегодня подумал, что ты точно завалила себя работой, и решил совместить приятное с полезным. Кормить тебя надо, Юлия Степановна, а то от твоих бумажек ты скоро прозрачной станешь. Вопросы еще есть?

Тронутая заботой, я помотала головой и он, хмыкнув, вышел из машины.

«И придраться ведь не к чему...» – подумала я, а мое сердце почему-то забилось быстрее. Глупости какие.

– Пойдем, – Романов уже обошел машину и открыл дверь с моей стороны, чтобы выпустить меня. – Тебе нужно нормально поесть.

Ресторан оказался потрясающим. Это была просторная летняя веранда, расположенная прямо на деревянном пирсе у воды. Плетеные кресла, мягкие белые подушки, гирлянды из мелких лампочек, которые как раз начали загораться в наступающих сумерках, и легкий прохладный ветерок от реки. Настоящий рай после тяжелого рабочего дня.

Олег выбрал самый уютный столик у края платформы, скрытый раскидистыми деревьями в кадках.

Официант появился мгновенно. Олег, даже не открывая меню, заказал легкий салат с морепродуктами, запеченную рыбу и большой графин ягодного лимонада со льдом.

– И побыстрее, пожалуйста, девушка сегодня совершила трудовой подвиг, – с улыбкой добавил он, подмигнув официанту.

Я откинулась на спинку кресла, наблюдая, как лучи солнца играют на воде. Атмосфера этого места и приятная прохлада лимонада окончательно растопили мою настороженность.

«Ладно, признаю, это гораздо лучше, чем сидеть в душной комнате общаги и жевать вчерашние бутерброды, – подумала я, косясь на Олега. – Но расслабляться нельзя, мало ли что».

– Ну и чего ты притихла, Фиалка? – мило улыбаясь, Олег оперся локтями о стол, с легким прищуром разглядывая мое лицо в теплом свете лампочек. – В машине так бодро возмущалась.

Официант как раз бесшумно расставил перед нами тарелки с дымящейся рыбой и салатом. Олег тут же потянулся к графину, наполнил мой бокал прохладным лимонадом и пододвинул ближе ко мне. Его движения были естественными, уверенными: он ухаживал за мной без какого-либо пафоса, просто и заботливо, словно делал это всю жизнь.

Я взяла вилку, но есть не спешила. Наоборот, сузила глаза и посмотрела на него с явным подозрением.

«Так, стоп, – закрутилась в голове настороженная мысль, которая, по всей видмости, догоняла меня очень долго, так как я уезжала от нее на Ламборгини, и догнала только что. – Мы сидим на закрытой веранде. Вокруг ни души, кроме парочки за соседними столиками, которым до нас нет никакого дела. Бабули тут нет. Мамы его – тем более. Перед кем мы сейчас играем в идеальную пару? Зачем эти пионы, зачем это ухаживание за столом? Тут явно какой-то подвох».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Романов, – я аккуратно положила вилку обратно и подперла подбородок ладонью, в упор глядя на него. – Скажи мне честно: зачем все это?

Олег, который как раз собирался взяться за нож, приподнял одну бровь:

– Что именно «все это»? Ужин? Я просто кормлю те...

– Не надо, – перебила я, качнув головой. – Твоих родственников тут нет. К чему этот аттракцион невиданной щедрости и заботы? Ты можешь расслабиться, я и так выполню свою часть сделки, подыгрывать мне один на один не нужно.

Олег отложил приборы вслед за мной, и его лицо мгновенно потеряло расслабленное выражение. Он чуть подался вперед, сокращая расстояние между нами через стол, и посмотрел на меня так серьезно, что у меня внутри все замерло.

– Кстати, о сделке, – он опустил взгляд на мои руки. – А где кольцо, Фиалка? Почему пальцы пустые? Не потеряла в общаге?

Я невольно спрятала левую руку под стол, чувствуя, как щеки снова предательски розовеют.

– Оно в тумбочке в общаге лежит. Зачем мне его в учебную часть носить? Чтобы Тамара Ивановна окончательно корвалолом отпаивалась? Или чтобы потерять? Я тогда за всю жизнь не расплачусь за этот реквизит, Романов. И вообщбе, – запоздало возмутилась я. – Зачем ты его мне в пакет положил вместе с платьем, совсем сдурел? Когда мне отдать тебе его?

– Никогда. Носи, – негромко, но очень веско произнес Олег, возвращая свой потяжелевший взгляд к моему лицу. – Я хочу, чтобы ты его носила, это подарок. И раз уж ты спрашиваешь, перед кем я играю... Юль, включи логику. Если бы мне нужно было просто отработать контракт, я бы прислал за тобой водителя, выдал четкие инструкции в сухом СМС и встретился бы с тобой ровно за пять минут до семейного обеда.

Он сделал глоток лимонада, не сводя с меня глаз, и добавил с едва заметной хрипотцой:

– Но я приехал сам. Черт, Фиалка... – он запустил ладонь в волосы, явно волнуясь. – Я вообще не умею этого говорить, так что слушай один раз. Я притащил тебе пионы, потому что в воскресенье ты рассматривала эти кусты у веранды. И раньше я мог спокойно ждать, чтобы не отвлекать тебя от защиты диплома, но после этих выходных… Я три дня места себе не находил, Юль. Всё. Мне мало. Мало смотреть на тебя издалека. Потому что, – он сделал паузу и набрал в грудь побольше воздуха, перед тем как выпалить: – Потому что ты мне нравишься. По-настоящему, Фиалка.

Дорогие читатели! А где комментарии? Автор без них грустит :(

Ваши предположения в ожидании проды: как отреагирует Юля на такое признание?

И приглашаю вас в свою новинку про сводных, будет горячо прямо с первых глав и во что вырулится - непонятно, но очень интересно :)

"Сводные. Наша девочка" ЧИТАТЬ ТУТ:

Аннотация:

Случайно переспать со сводным братом на свадьбе родителей? Ужасно.

Переспать сразу с двумя? Катастрофа.

Узнать, что эти двое мои новые соседи – приговор.

Теперь наша жизнь – это игра, где я – единственная добыча, а правила придумывают они.

Их усмешки за утренним кофе, их взгляды за ужином, их случайные прикосновения в коридоре...

Я пытаюсь держать дистанцию, но каждый мой шаг только распаляет их охоту.

Кажется, они решили, что эта ночь была не случайностью. И теперь они намерены получить всё сполна.

ЧИТАТЬ ТУТ:

Глава 6. Юля

Ты мне нравишься.

Эти слова, произнесенные его бархатным, серьезным голосом, напрочь выбили почву у меня из-под ног.

– Р-романов, прекрати, – выдохнула я, судорожно вцепившись пальцами в юбку платья под столом, чувствуя, как к горлу подкатывает волна паники. – Пожалуйста, не надо так шутить. Это... это жестоко. Найди себе для таких игр кого-нибудь из своего круга. Я в этом всём ничего не понимаю.

Олег нахмурился, внимательно вглядываясь в мое лицо.

– Опять включаешь свою броню, Фиалка? Я еще на юбилее у бабули, когда ты устроила бунт из-за ночёвки в одной кровати, понял, что ты у меня с шипами, но сейчас ты испугалась так, будто я первый мужчина, который говорит, что ты красивая и нравишься ему.

– Потому что так и есть, Романов! – воскликнула я чуть громче, чем собиралась, и тут же испуганно прикусила язык, косясь на соседние столики. Сбавив тон до шепота, я до боли закусила губу, глядя куда угодно только не на него: – Да, я испугалась! Потому что ты прав, ты действительно первый, кто мне это говорит. У меня вообще никогда никого не было, понимаешь? Пока все девочки ходили на свидания, выбирали платья и учились флиртовать, я сутками зубрила учебники. Сначала чтобы поступить на бюджет, потом ради красного диплома. У меня не было времени на парней, Романов. И я понятия не имею, как себя вести, когда такой, как ты, смотрит на меня вот так... словно хочет меня съесть. Пожалуйста, не ломай мне жизнь. Мне правда страшно.

От переизбытка эмоций я закрыла лицо руками и старалась сдержать рвущиеся наружу волнение и страх.

Олег молчал так долго, что я не выдержала и мельком взглянула на него сквозь пальцы: Романов сидел, откинувшись на спинку плетеного кресла, и смотрел на меня совершенно потемневшими и какими-то ошеломленными глазами.

Поймав мой взгляд, Олег молча поднялся со своего места. Прежде чем я успела испугаться или надумать себе лишнего, он обошел столик и опустился на корточки прямо передо мной.

Мой судорожный нервный выдох застрял где-то на полпути, потому что я от волнения перестала дышать. А Романов очень бережно коснулся моих запястий, мягко отводя мои ладони от лица, затем опустил мои руки вниз, мягко сжимая мои ладони в своих.

– Юль, посмотри на меня, – тихо, но очень твердо попросил он снизу вверх. Я нехотя опустила взгляд, утыкаясь в его серьезное лицо. Сейчас между нами вообще не было дистанции. – Я не собираюсь ломать тебе жизнь, и торопить тебя тоже не буду. Мне просто нужно было, чтобы ты знала правду. Считай, что я обозначил свои намерения, а дальше всё будет только так, как позволишь ты. Слышишь? Дыши, Фиалка. Никто тебя не съест. Пока что.

От его успокаивающего тона и тепла его рук внутри наконец-то с тихим щелчком отпустило натянутую пружину. Смущение от возникшей ситуации никак не уходило, и Олег, словно чувствуя это, нежно отпустил мои руки и поднялся, возвращаясь на свое место и давая мне личное пространство.

Я растерялась. Напрочь позабыла все свои аргументы и, чтобы окончательно прийти в себя, я поспешно уткнулась в тарелку, сделав вид, что салат с морепродуктами – это самое важное, что есть сейчас в моей жизни.

Олег развивать тему дальше не стал, видимо, понял, что если сейчас скажет еще хоть слово про чувства, я просто сбегу. Он лишь пододвинул ко мне ближе бокал с лимонадом, давая мне время перевести дух, и сказал:

– Ешь, Юля. Приятного аппетита.

Дальнейший ужин прошел удивительно легко. Напряжение, державшее меня в тисках последние три дня, постепенно растворилось в аромате запеченной рыбы, шуме воды и негромком голосе Олега. Без свидетелей и своей пафосной семейки он оказался потрясающим собеседником – умным, ироничным и внимательным. Я ловила себя на мысли, что мне с ним тепло.

Когда солнце село, а над рекой зажглись огни вечернего города, Олег расплатился по счету. Мы поднялись из-за стола, и неспешно пошли к машине.

– Ну что, Фиалка, – Олег окинул меня взглядом, когда мы подошли к Ламборгини. – Скоро полночь. В общаге тебя Светка и другие девчонки явно караулят. Если мы завалимся туда с твоими бумагами, тебя и меня заодно допросят с пристрастием, а бумаги тебе нужны к утру.

Я грустно посмотрела на пакет сквозь стекло Ламборгини.

– И что ты предлагаешь? – тоскливо спросила я. – Заполнять документы в машине под фонарем?

– За кого ты меня принимаешь? Поехали ко мне.

Олег коротко усмехнулся и открыл для меня пассажирскую дверь, которая привычно взмыла вверх.

Затем, увидев в моем взгляде мгновенно вспыхнувшую настороженность, он приподнял руки в примирительном жесте и добавил с улыбкой:

– Расслабься, Фиалка, везти к себе домой я тебя не рискну. Поехали ко мне в офис.

– В офис? – удивленно моргнула я. – В двенадцатом часу вечера?

– Мой личный офис, имею право, – пафосно отчеканил Романов, но в его глазах блеснули искорки. – Там сейчас ни души, тихо, есть идеальный письменный стол и очень удобное кресло, хороший кофе и никто не будет стоять у тебя над душой и отвлекать. Поработаешь спокойно, а я составлю компанию, обещал же помочь. Даю слово, Юль, только кофе и протоколы. Едем?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6.1 Олег

Стоило один раз провести с Юлей выходные... Всё. Система дала сбой. Возвращаться в рамки «студент-сотрудница» после того, как она спала в моей постели, оказалось выше моих сил.

Три дня в пустой квартире меня натурально штормило, я даже в офис не ездил. Поэтому в среду в четыре я просто швырнул ноутбук на диван, забрал из салона охапку пионов и поехал громить её тщательно выстроенные границы прямо к учебной части, чтобы у неё вообще не осталось шансов сделать вид, что Романова не существует.

Но то, что произошло в ресторане, выбило из меня все, что я напланировал в отношении неё. Когда она заговорила, признаваясь, что у неё вообще никогда никого не было, меня словно обухом по голове ударили.

Я сидел, смотрел на неё и чувствовал себя распоследним подонком. Пока я обдумывал план завоевания и давил на неё своей настойчивостью, Фиалка просто панически боялась, что я сломаю её привычный, хрупкий мир, который она строила по кирпичику.

Плевать мне было на ресторан и приличия. Я опустился перед ней на корточки и взял в свои руки её ледяные, дрожащие пальцы просто потому, что смотреть на неё н в этот момент было физически больно.

Мне захотелось спрятать её от всего мира, от сплетников-коллег и, в первую очередь, от себя самого.

Я не собираюсь ничего ломать... Всё только так, как позволишь ты.

Мужчины в моей семье не просят разрешения, они берут своё. Но с ней я был готов учиться ходить на цыпочках, лишь бы она снова не закрылась в своей раковине. Ей нужно время и я ей его дам.

Теперь же, посадив её в машину, я мягко рванул с места, вклиниваясь в вечерний поток на набережной. В салоне Ламборгини снова воцарилась тишина.

Юля сидела, отвернувшись к окну, и задумчиво разглядывала бегущие огни фонарей. Пальцы, которые я ещё десять минут назад согревал в своих ладонях, теперь аккуратно перебирали ремешок её сумки.

Она явно пыталась переварить моё признание, а я впервые в жизни не знал, о чём спросить девчонку, чтобы не спугнуть её окончательно.

На светофоре я повернул голову, откровенно рассматривая её профиль. Тонкая шея, упрямо сжатые губы, светлая прядь, выбившаяся из причёски.

Сотрудница учебной части, блять. Ну какая из неё строгая сотрудница? Она просто маленькая девочка, которая взвалила на себя заботу о родных и закрылась от всего мира за горой ответственности.

И от осознания того, что в её жизни я – во всех смыслах действительно первый, кто подошёл так близко, у меня под кожей ощутимо закипела кровь в собственническом азарте.

Она мельком поймала мой взгляд через стекло, смущённо качнула головой и ещё сильнее закуталась отвернулась.

– Романов, ты на дорогу смотри, пожалуйста, – тихо попросила она, не поворачиваясь.

– Смотрю, Фиалка, – ухмыльнулся я, плавно выжимая газ и перестраиваясь к съезду на Новую Басманную, где располагался наш бизнес-центр. – Всё под контролем. Почти приехали.

Я разблокировал двери, краем глаза наблюдая, как она расслабляется, понимая, что мы действительно припарковались у строгого стеклянного здания, а не у жилого комплекса.

Ладно, Юлия Степановна. Сегодня будут только кофе и протоколы, я своё слово держу, но ты все равно рано или поздно будешь моей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6.2 Юля

Скоростной лифт бесшумно взлетел на тридцатый этаж бизнес-центра. Офис Романова был абсолютно пустым, как он и обещал: темноте горела лишь синеватая дежурная подсветка вдоль плинтусов, но главным украшением этого места были стены. Точнее, их отсутствие: сплошные панорамные окна от пола до потолка, за которыми раскинулась ночная Москва – тысячи неоновых огней, светящиеся нити дорог, крошечные машинки где-то далеко внизу…

– Добро пожаловать в мое убежище, Фиалка, – тихо сказал Олег.

Он проводил меня в свой личный кабинет. Там стоял огромный стол из массива темного дерева, глубокие кожаные кресла и царил идеальный порядок.

Олег включил небольшую настольную лампу, отчего комната сразу погрузилась в уютный полумрак, отодвигая огни города и блеск небоскребов на второй план. Через несколько минут он вернулся из приемной с двумя чашками потрясающе пахнущего свежесваренного кофе.

– Ну, показывай свои протоколы, – сказал он, решительно вывалив папки на стол, и снял свои часы, положив их рядом.

Мы действительно просто работали, и, к моему глубокому удивлению, Олег не соврал: почерк у него был безупречный – ровный, четкий, каллиграфический. Мы распределили обязанности: я диктовала имена, темы дипломных работ, оценки выпускников, и номера приказов, а он вписывал их в бланки. Через какое-то время поменялись.

Мы негромко переговаривались, шутили, я пару раз искренне рассмеялась над его забавными комментариями к темам некоторых дипломов. Атмосфера была настолько комфортной, что я окончательно расслабилась, напрочь позабыв о разговоре в ресторане.

А потом Олег расстегнул пару верхних пуговиц на своей белой рубашке и небрежно закатал рукава выше локтей. В золотистом свете лампы я невольно засмотрелась на его сильные предплечья с четко проступившими венами на запястьях, смуглые на фоне белоснежной ткани. Внизу живота странно и горячо потянуло от этой картины.

– Так, остался последний протокол, – сбивчиво пробормотала я, чувствуя, как от его близости начинает пересыхать в горле.

Я потянулась к стопке, чтобы передать ему бланк, и в этот момент наши пальцы соприкоснулись.

Обычно это происходило мимолетно, но сейчас Романов не убрал руку. Его горячая ладонь уверенно накрыла мои пальцы, мягко, но властно прижимая их к деревянной поверхности стола.

Я замерла, боясь сделать даже вдох. Сердце мгновенно сбилось с ритма и застучало где-то в висках.

Я медленно подняла голову и встретилась с его взглядом и у меня перехватило дыхание. В его серых глазах больше не было привычной иронии: они потемнели до цвета грозового неба, а зрачки были так расширены, что практически поглотили радужку. Олег смотрел на меня в упор, тяжело, по-мужски голодно и пугающе серьезно.

В кабинете воцарилась тишина, в которой, казалось, было слышно, как бешено колотится мой пульс. Олег сидел слишком близко. Я физически ощущала исходящее от него тепло, вдыхала его парфюм, смешавшийся с горьковатым ароматом кофе, и видела, как тяжело и прерывисто вздымается его грудь под тонкой тканью рубашки. Он был буквально опьянен нашей близостью, и это выражалось в каждом его микродвижении.

Он медленно, словно давая мне время опомниться и сбежать, потянулся свободной рукой к моему лицу. Его большие, чуть шероховатые пальцы нежно коснулись моей щеки, очертили контур подбородка и заправили непослушную прядь волос мне за ухо.

От этого простого прикосновения по коже пробежал табун мурашек. Я завороженно смотрела на губы Олега, чувствуя, как все мое сопротивление тает, словно мартовский снег. Разум отчаянно кричал, что это безумие, но тело упрямо хотело, чтобы он сделал этот последний шаг.

Один сантиметр. Между нашими губами остался всего один сантиметр. Я инстинктивно приоткрыла рот, затаив дыхание и резко зажмурившись, ожидая поцелуя, который перевернет всю мою жизнь.

Его горячее дыхание обожгло мои губы… И тут его пальцы на моей щеке дрогнули, а затем он медленно, очень тяжело выдохнул сквозь зубы и отстранился, а я удивленно открыла глаза.

Романов откинулся на спинку кресла, запустил пятерню в свои темные волосы, яростно взъерошив их, и закрыл глаза на несколько секунд, пытаясь унять внутреннюю бурю. Я увидела, каких невероятных усилий ему стоило остановиться: его пальцы заметно подрагивали от дикого перенапряжения.

– Черт... – хрипло пробормотал он, открывая глаза: в них все еще горели опасные искры, но кажется он уже полностью контролировал себя. – Извини, Фиалка. Поторопился. Не хотел тебя пугать.

Я сидела неподвижно, не в силах даже пошевелиться, сгорая от дикой смеси разочарования, дикого облегчения и жуткого смущения. Наверное, в этот момент я была пунцовой до корней волос.

Олег бросил короткий взгляд на часы на столе, затем на панорамное окно, за которым вовсю царила глухая ночь, и его голос вернул себе прежнюю, пусть и немного натянутую, уверенность:

– Время почти три. Если я сейчас не отвезу тебя в общагу, твоя Светка меня прибьет. Последний бланк я заполню сам, тут три строчки осталось. Собирай вещи, Юля.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6.3 Юля

Ночные посиделки за работой и пугающая, манящая близость Олега казались затянувшимся сном.

«Мне мало. Мало тебя. Потому что ты мне нравишься. По-настоящему»

.

В ушах до сих пор стоял его тихий, хрипловатый голос, а ладони, кажется, всё ещё помнили тепло его рук, когда он опустился на корточки прямо посреди ресторана.

Пока я заполняла эти треклятые протоколы под его внимательным взглядом, мозг отчаянно пытался найти подвох, но так и не смог. И Романов действительно сдержал слово: сварил кофе, помог с бумагами и пальцем меня не тронул. И от этого его признание казалось ещё более реальным и... опасным.

Но стоило мне разлепить глаза, как суровая реальность с размаху опустила меня на землю.

Светка не просто не спала, она сидела на краешке моей кровати, практически гипнотизируя меня взглядом. В руках она сжимала телефон, а на лице ее цвела такая торжествующая улыбка, будто она лично выиграла в лотерею.

– Проснулась, Юля? Или мне теперь называть тебя «Ваше оранжевое высочество»? – ехидно протянула она, пихая мне под нос экран своего смартфона. – На, любуйся. Ты теперь у нас главная медийная личность университета.

Я зажмурилась, но Светка была неумолима. На экране в главном студенческом паблике «Подслушано» висело вчерашнее видео. Снято было на удивление качественно, с хорошего ракурса: вот Олег в лучах солнца уверенно подхватывает меня на руки, вот закрывается футуристическая дверь машины и Ламборгини с ревом уносится в ночь.

Заголовок поста гласил:

«Романов перешел к активным действиям. Сотрудница учебного отдела эвакуирована с работы в режиме "принцессы". Ждем свадьбу?»

, а в комментариях уже развернулись настоящие дебаты на триста сообщений.

– Господи, за что мне это? – я со стоном уткнулась лицом в подушку, готовая провалиться сквозь землю прямо в тапочках.

Мы просто ужинали и заполняли протоколы! Попробуй теперь докажи это трем тысячам студентов, у которых каникулы на носу и дефицит сплетен.

– Юль, ну расскажи, – канючила Светка. – Что это было? Вы все-таки встречаетесь? Иначе зачем он...

– Нет, – перебила её я, оторвав голову от подушки. – Ты узнаешь первой, если между нами что-то будет.

Дорога до учебного корпуса превратилась в полосу препятствий. Обычно я сливалась с толпой, но сегодня этот фокус не прошел. Вахтерша на входе в общагу проводила меня понимающим, даже уважительным взглядом, а по пути к главному зданию первокурсники буквально шарахались в стороны, уступая мне дорогу. Мне казалось, что у меня на лбу неоновым светом горит надпись «Собственность Романова».

Стоило мне переступить порог учебной части, как разговоры мгновенно затихли. Девочки-методистки смотрели на меня с таким восторгом, словно я сейчас должна была выдать им эксклюзивное интервью.

На моем рабочем столе уже стоял горячий стаканчик кофе из дорогой кофейни напротив и свежий круассан. На картонном держателе красовалась размашистая надпись маркером:

«Хорошего дня, Фиалка. Не забудь поесть. Олег»

. Сердце почему-то забилось чаще, но я поспешно загнала это чувство поглубже.

Я молча достала из пакета папки с протоколами и выложила их на соседний стол. Из своего кабинета как раз величественно выплыла Тамара Ивановна: она строго кашлянула, поправила очки и посмотрела на меня с легким укором, смешанным с чисто женским любопытством.

– Юленька, протоколы, конечно, оформлены идеально, даже проверять не буду, – Тамара Ивановна постучала пальцем по бумагам и понизила голос. – Но вы бы как-то поаккуратнее, милая. Ректорат с утра это видео обсуждает. Романов у нас, конечно, студент образцовый, гордость магистратуры и мальчик из приличной семьи, но такие демонстративные жесты на крыльце университета... Это же подрыв субординации. На вас весь бакалавриат смотрел.

– Тамара Ивановна, это вышло случайно, я... – попыталась оправдаться я, чувствуя, как щеки заливает густой румянец.

– Ладно, дело молодое, даже декан одобрил, – махнула она рукой, смягчаясь. – Главное, чтобы работе не мешало. Иди, трудись.

Коллеги захихикали, а я рухнула на свой стул, мечтая превратиться в невидимку. В этот самый момент мой телефон, лежащий возле клавиатуры, коротко завибрировал, пришло СМС от Олега:

Олег Романов:

Доброе утро, Юля. Как чувствует себя звезда интернета? Видео сохранил на память, ракурс с крыльца отличный.

Я сердито фыркнула, быстро напечатала ему ответ:

Юля:

Романов, удали его и не пиши мне, я работаю. И спасибо за кофе, не стоило.

Отправила ему собщение и принялась за внесение ведомостей в базу.

К двум часам дня я поняла, что утренняя порция сплетен была лишь цветочками и настоящий апокалипсис начался после обеда.

Обычно в наш кабинет заглядывали уставшие студенты с хвостами по учебе или старосты с ведомостями, а в каникулы практически никто, но сегодня контингент резко изменился: дверь учебной части практически не закрывалась, и входили туда исключительно... модели. Ну, или девушки, которые очень старались ими выглядеть.

Первыми ласточками стали три девицы с другого факультета: в шлейфе удушающе дорогого парфюма, на умопомрачительных шпильках и с сумочками, чья стоимость равнялась моей годовой зарплате.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ой, здравствуйте, – протянула та, что шла первой, высокомерно оглядывая наш скромный кабинет с казенными шкафами. – А мы хотели спросить... когда будут готовы списки на повышенную стипендию?

– Списки на информационном стенде в главном корпусе уже неделю как висят, – устало ответила моя коллега Марина. – И вы не в свою учебную часть зашли, девочки.

Девицы даже не повернулись к ней. Шесть глаз были намертво прикованы ко мне: они бесцеремонно просканировали мою простую блузку, собранные в пучок волосы, отсутствие дорогих украшений.

– Серьезно? – не до конца скрывая брезгливость, тихо, но отчетливо шепнула одна из них подруге, кивая в мою сторону. – Это она? Романов совсем ослеп?

– Да ладно, на пару недель поиграть взял, – таким же шепотом отозвалась вторая, окинув меня оценивающим взглядом с ног до головы. – На контрастах его потянуло, бывает.

Они уплыли, а внутри меня все клокотало от унижения. Мне хотелось запустить в них тяжелой папкой, но пришлось сжать зубы и уставиться в монитор.

Однако на этом паломничество не закончилось. За следующий час к нам «просто спросить» зашли: мисс Университета прошлого года, дочка какого-то замдекана и целая стайка третьекурсниц в экстремальных мини-юбках.

Все они заглядывали под любыми предлогами: узнать расписание, уточнить часы приема, спросить про несуществующие бланки. И сценарий повторялся: оценивающий, полный презрения взгляд на меня, шушуканье у двери, театральные вздохи и разочарованное: «И это ВСЁ? Ну и выбор у него...»

Я чувствовала себя редким экспонатом в зоопарке. Кабинет превратился в проходной двор, девчонки-методистки уже откровенно злились, потому что из-за этих визитов мы не могли нормально работать – в коридоре выстроилась очередь из любопытствующих красоток, которые громко обсуждали Олега и его новую пассию в лице меня.

Глава 6.4 Юля

Однако на паломничестве девиц все не закончилось: вскоре к ним присоединилась и мужская половина университета. Правда, парни действовали тоньше, но от этого было не легче. И они не язвили, наоборот, заходили, внезапно замолкали и откровенно пялились на меня.

Например, к нам зашла вся университетская сборная по волейболу, которую все сотрудники хорошо знали, и я чуть не сползла под стол от их явления к нам.

– Э-э-э, здравствуйте, – протянул их капитан с мехмата, Антон Мальцев, не отрывая от меня взгляда и игнорируя остальных. – А можно... черновик заявления на материальную помощь? На нашем факультете закончились черновики…

Пока я, закатив глаза от такого предлога, искала бланк, он со значением переглянулся со своим товарищем по команде у двери. Тот одобрительно и тихо присвистнул:

– А Романов-то шарит, симпатичная.

Я выдала Антону бланк, чувствуя, как уши начинают гореть. Парни поблагодарили меня и ушли, но в коридоре тут же послышалось их громкое обсуждение:

– Да ладно вам, нормальная девчонка, милая такая, естественная. Не то что эти наши силиконовые куклы! И голос такой приятный.

Господи, они меня теперь еще и оценивают!

А финальной каплей стало появление Нади – королевы юридического факультета, которая, по слухам, безуспешно пыталась захомутать Романова весь прошлый семестр.

Она вошла, лениво жуя жвачку, остановилась прямо напротив моего стола и, поправив идеальные локоны, громко обратилась к пространству:

– Девочки, а у вас тут кондиционер не работает? А то некоторые сотрудники выглядят какими-то... помятыми и несвежими. Наверное, ночные... бодрствования очень утомляют.

Марина за соседним столом возмущенно ахнула, а у меня от злости побелели пальцы, сжавшие компбютерную мышку.

– А вот тебя чужая личная жизнь, я вижу, прямо извела, – раздался от двери бархатный знакомый голос.

Все в кабинете синхронно повернули головы. В дверном проеме, небрежно оперевшись плечом о косяк, стоял Олег. В черной футболке с белоснежными японскими иероглифами и с неизменной легкой ухмылкой он выглядел до невозможности спокойным, но взгляд серых глаз был холодным, как лед.

Надя подавилась жвачкой, увидев его. Ее спесь испарилась за долю секунды и она тут же расплылась в приторной, кокетливой улыбке и сделала шаг к нему, изящно покачивая бедрами:

– Олег! Привет! А я тут... просто зашла про документы уточнить. Может, кофе попьем?

Олег даже не посмотрел на нее. Он оттолкнулся от дверного косяка, прошел мимо ошалевшей Нади, словно она была пустым местом, и остановился прямо у моего стола, за спинкой моего кресла.

– Не попьем, Надь. Я навсегда занят Юлей, – отрезал он, собственнически положив ладони мне на плечи и чуть сжав их, а у меня чуть не отвисла челюсть от таких заявлений, но сцену при всех я устраивать не хотела, поэтому промолчала. – Не хочу давать ей поводов для ревности. О, Тамара Ивановна, добрый день. Я у вас Юлю заберу чуть раньше, сейчас? У нас там... важное семейное мероприятие за городом на эти дни, бабушка очень ее ждет.

Тамара Ивановна, которая по всей видимости только что собиралась устроить разнос Наде, оценивающе посмотрела на Олега, потом на меня, вздохнула и махнула рукой:

– Ладно уж, Романов, забирай свою принцессу. Все равно из-за твоего фан-клуба работать невозможно.

– Спасибо, – Олег мягко поблагодарил заведующую и, наклонившись, забрал мою сумочку со стула. – Кстати, Тамара Ивановна, советую вам на дверь табличку повесить «Работа с документами», а то там в коридоре половина университета жаждущих стоит, Юлю оценивают. Мне это не нравится.

У Нади от его слов округлились глаза, а мои коллеги прыснули со смеху, глядя на нее.

– Пошли, Юль, – Олег протянул мне ладонь. – Хватит на сегодня трудовых подвигов, пора насладиться летней погодой.

Я послушно вложила свою ладонь в его и поднялась, чувствуя, как внутри разливается сумасшедшее, триумфальное облегчение. Олег тут же переплел наши пальцы так, что его рука оказалась сверху моей, совсем как у парочек в кино про любовь.

Мы вышли в коридор, и толпа студентов тут же благоговейно расступилась, провожая нас ошарашенными взглядами. Олег уверенно вел меня к выходу, крепко сжимая мою ладонь, а я думала о том, что быть под его защитой – чертовски приятное чувство.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7. Юля

Когда мы вышли из корпуса, я ожидала увидеть Ламборгини, но Олег подвел меня к черному внедорожнику.

– Сегодня побудем в режиме маскировки, – сказал он, открывая мне дверь. – Ламба на техобслуживании и прочих приятностях.

Я села на удобное сиденье и, едва он завел мотор, повернулась к нему и завалила его вопросами:

– Романов, из-за твоей вчерашней выходки в учебной части сегодня работать было невозможно. А ты ещё решил и все мои отгулы подчистую использовать?

Олег плавно вырулил с парковки университета, бросив на меня быстрый взгляд через зеркало.

– Я спасал твою нервную систему, Фиалка. Исключительно из альтруизма.

– Да ну? – я прищурилась, внимательно следя за его безупречным профилем. – Тогда колись, куда мы едем на самом деле? Про бабушку ты Тамаре Ивановне явно соврал, чтобы она меня без лишних вопросов отпустила.

– Ну почему сразу соврал? – Романов весело хмыкнул, перестраиваясь в соседний ряд. – Бабуля действительно по тебе скучает, но пункт назначения я слегка скорректировал. Мы едем на обед.

– На обед? – я недоверчиво окинула взглядом салон машины. – И ради обычного обеда нужно было устраивать этот цирк перед моими коллегами?

Олег лишь едва заметно ухмыльнулся уголками губ, продолжая уверенно вести машину.

Я посмотрела на его профиль, и перед глазами невольно вспыхнула сцена в учебной части. В памяти слишком отчетливо воскрес его ледяной, жесткий тон, которым он припечатал этих размулеванных девиц, и у меня на секунду перехватило дыхание.

Сбавив тон, я несмело спросила интересующий меня вопрос:

– Романов... А почему ты сказал Кристине, что тебе не нравится, когда меня оценивают?

Олег на секунду притих, и его пальцы чуть крепче сжали руль. На светофоре он повернул голову и посмотрел на меня.

– Потому что мне действительно не нравится, когда на мою... Фиалку глазеет вся мужская сборная по волейболу и толпа девиц. Имею право.

Моё сердце сделало предательский кувырок.

– А во-вторых, нас ждет Кира, – продолжил он. – Она два часа назад прилетела из Шанхая. И первое, что она заявила, как только у неё появилась связь: «Братик, мы едем есть нормальную утку по-пекински. И показывай мне свою Юлю, иначе я расскажу маме, что твоя помолвка – фейк».

Я похолодела. В памяти тут же вспыхнул звонок по видеосвязи на юбилее и эти проницательные серые глаза Киры.

– Она знает?! – прошептала я.

– Она догадывается, – поправил Олег, затормозив на светофоре. – Не бойся, Фиалка. Кира – это не мама. Она вредная, шумная, но она на моей стороне. Просто подыграй как обычно, прошу.

В ресторан мы приехали не сразу. Сначала пришлось сделать короткий крюк до общежития. Олег категорично заявил, что на встречу с его старшей сестрой без «главного вещественного доказательства» являться опасно, так что мне пришлось быстро сбегать в комнату. Благо Светка уже убежала на пары, и я без лишних допросов забрала из тумбочки бархатную коробочку с кольцом.

Теперь тяжелое, ослепительно сверкающее кольцо снова украшало мой безымянный палец, приятно холодя кожу, и напоминало о том, во что я ввязалась.

Ресторан, который выбрала Кира, находился в тихом переулке в центре. Никакого дешевого пластика и красных фонариков – это было дорогое, аутентичное заведение с тяжелой темной мебелью, приглушенным светом и легким ароматом жасминового чая.

Киру мы увидели сразу. Выглядела она безупречно: стильный брючный костюм, безукоризненная укладка, несмотря на многочасовой перелет, и фамильный романовский взгляд, который тут же сфокусировался на нас.

– А вот и вы! – звонко воскликнула она, поднимаясь нам навстречу.

Прежде чем я успела сообразить, Кира шагнула ко мне и крепко, абсолютно по-родственному обняла, обдав ароматом дорогих духов.

– Юля, привет! Садитесь скорее, я умираю с голоду.

– Привет. Вижу, китайский файервол тебя не добил, – Олег обнял сестру, вальяжно опустился на диванчик и усадил меня рядом.

Он сразу же, абсолютно естественно, потянулся ко мне, помогая устроиться удобнее. Его пальцы мимолетно коснулись моей поясницы, посылая по телу уже знакомую волну жара, а затем он сам аккуратно расправил на моих коленях тканевую салфетку и пододвинул ближе ко мне пиалу с теплой водой и лимоном.

Я перевела взгляд на Киру и поняла, что её серые глаза буквально намертво прикованы к движениям Олега. Старшая сестра Романова явно не ожидала увидеть своего брата в роли такого заботливого кавалера. На её лице промелькнуло искреннее удивление, которое она тут же замаскировала улыбкой.

– Так, ну рассказывайте, – Кира подперла подбородок идеальными ногтями, многозначительно косясь на кольцо на моем пальце. – Дядя Аркадий загадочно молчит, бабуля выбирает тебе свадебный костюм, а мама исходит на яд. Юль, скажи мне честно... как этот несносный тип заставил тебя согласиться сыграть роль?

От её вопроса у меня на секунду перехватило дыхание, но Олег даже бровью не повёл. Он откинулся на спинку дивана и собственническим жестом перекинул руку через мою спинку кресла.

– Кира, смени тон допроса, ты не на таможне в Шанхае, – хмыкнул он. – Какую роль? Юля согласилась стать моей женой, потому что я чертовски хорош, а не потому, что я её заставил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ну конечно, свежо предание, – фыркнула Кира, хитро прищурившись и глядя прямо на меня. – Юлечка, ты же умная девочка. Объясни мне, как этот невыносимый балбес смог растопить твоё суровое академическое сердце? Тут ведь явно пахнет сделкой, у меня нюх на такие вещ.

Внутри меня всё сжалось, но я вспомнила ночной офис и то, как Олег защищал меня от сплетниц сегодня. Это помогло мне взять себя в руки.

– Знаешь, Кира, – мягко улыбнулась я. – Твой брат умеет быть очень убедительным, когда ему действительно что-то нужно. Против Олега было сложно устоять.

Уф, говорила и было ощущение, что говорила сама про себя! Неловко-то как, до ужаса.

– Шах и мат, сестрёнка, – тихо рассмеялся Романов, победно глядя на Киру. – Учись, пока я жив.

Кира озадаченно переводила взгляд с меня на брата, явно пытаясь нащупать фальшь, но мы держали оборону безупречно.

Официант как раз начал ставить на стол тарелки: утка по-пекински с тонкими блинчиками, острые баклажаны, димсамы.

Олег ловко подхватил палочки, завернул для меня кусочек утки в блинчик с соусом и молча переложил в мою тарелку. Между нами снова, как ночью в его офисе, проскочило какое-то притяжение, и я поймала его теплый взгляд, предназначенный только мне, и мне сраз стало как будто бы слишком жарко.

Кира, заметив то, как Олег на меня смотрит, притихла и внимательно перевела взгляд с брата на меня.

– Ладно, шутки в сторону, – Кира внезапно отложила палочки и понизила голос, став похожей на серьезную бизнес-вумен. – Раз уж мы заговорили о маме. Олег, Юля... Сегодня вечером вам придется держать удар вдвоем.

Я замерла с поднятой пиалой воды.

– В смысле?

– В прямом, – вздохнула Кира. – Мама собирает сегодня вечером ужин. Официальный повод – мое возвращение из Шанхая. Будет только узкий семейный круг: мама, папа, бабушка, я... и вы двое. Олег, мама позвонила мне прямо перед вашим приходом и велела передать, что присутствие Юли обязательно. Сами понимаете, мое возвращение – это просто ширма. Основное внимание будет приковано к тебе, Юля. Мама настроена очень серьезно. Она считает эту помолвку твоим, Олег, протестом против ее контроля, и наверняка собирается устроить Юле настоящий допрос с пристрастием.

Внутри меня все просто рухнуло. С матерью Олега у нас уже на юбилее не заладился диалог, зачем снова пытаться меня унизить?

Паника ледяной волной тут же прошлась по спине. Пальцы, сжимающие пиалу с водой, заметно задрожали.

Господи, я не смогу…

Олег среагировал мгновенно, чтоя даже мысль додумать не успмела. Он аккуратно забрал из моих подрагивающих пальцев пиалу, поставил ее на стол и повернулся ко мне всем корпусом. Его горячая ладонь уверенно легла на мои руки, накрывая их.

– Эй, Юль. Посмотри на меня, – негромко, но поразительно мягко попросил он.

Я подняла на него полные паники глаза. Олег придвинулся ближе, почти невесомо приобнял меня за плечи одной рукой, а пальцами второй руки переплел свои пальцы с моими.

И как ни странно этот ставший уже привычным жест подействовал на меня как успокоительное: мой бешеный пульс начал понемногу выравниваться.

– Дыши, Фиалка. Никто тебя там не съест, ты же будешь со мной. Я от тебя ни на шаг не отойду, поняла? – Олег чуть наклонил голову, ловя мой взгляд, и его голос опустился до вкрадчивого шёпота: – И вообще, вспомни, как ты студентов в учебной части строишь. Ты же одним взглядом можешь заставить толпу прогульщиков сдать долги. Моя мама, конечно, сильный соперник, но у неё нет шансов. Считай, что это просто внеплановая аттестация, а ты у нас – отличница.

От его нелепого сравнения и этой тёплой усмешки у меня в груди наконец-то стало легче. Я шумно выдохнула, чувствуя, как его тепло буквально впитывается в мою кожу, возвращая способность думать. Сила, которая исходила от Олега в этот момент, завораживала.

– Аттестация, говоришь? – тихо отозвалась я, и на моих губах появилась слабая улыбка. Я крепче переплела свои пальцы с его, ища опору и придумывая нелепый ответ. – Ладно, Романов, но если твоя мама решит поставить мне неуд или отчислить из твоей жизни, отдуваться будешь ты. И учти, шпаргалок к ней у меня нет.

– Я твоя главная шпаргалка, Фиалка, буду все тебе подсказывать. Справимся?

– Справимся, – уже увереннее кивнула я.

Кира, которая все это время молча наблюдала за этой сценой, хмыкнула, и я заметила в ее глазах что-то похожее на уважение.

– Ну надо же... – протянула старшая сестра, качнув головой. – Олег, я тебя не узнаю. Кажется, эта Фиалка действительно сотворила с тобой чудо. Ладно, голубки. Тест на вшивость пройден, я официально на вашей стороне в этой маленькой домашней войне. А теперь передайте мне вон тот сычуаньский соус, пока я не расплакалась от вашей идиллии.

Глава 7.1 Юля

Ехать на ужин к Валерии Валерьевне в рабочей однжде было бы чистым самоубийством, поэтому Олег категорично развернул машину в сторону центра. На этот раз мы приехали к лаконичной вывеске закрытого дизайнерского шоурума.

– Романов, мы зачем сюда? – я занервничала, глядя на пустые, залитые светом залы. – У меня есть нормальные вещи в общаге, да и то платье оста...

– Фиалка, включи логику, – перебив меня, Олег заглушил мотор и окинул меня ленивым взглядом. – Моя мать сканирует людей получше таможенного контроля. Твои вещи хороши для универа, то платье она уже видела, а нам сегодня нужно идеальное оружие. Идем.

Внутри все было устроено по высшему разряду. Олег просто кивнул девушке-стилисту, и та сразу вынесла мне чехол.

Когда я примерила платье, у меня перехватило дыхание. Это был минималистичный, убийственно элегантный наряд из тяжелого, матового шелка цвета мокрого асфальта. Никаких блесток или кружева – чистые линии, благородная ткань, которая облегала фигуру как вторая кожа, подчеркивая талию и округлость бедер. Отсутствие беретелек было непривычно: полностью обнажались мои ключицы, плечи и шея.

Выглядело это дорого, породисто и... очень чувственно.

Стилист помогла мне собрать волосы наверх, заколов их в высокий пучок, чтобы открыть шею.

Когда я нерешительно отодвинула тяжелую штору и вышла в зал, Олег сидел в кресле, уже переодетый в костюм. Быстро он.

на звук моих шагов он поднял голову, его смартфон выскользнул из пальцев и упал на пол, но ему было плевать. Романов медленно, очень по-мужски опустил взгляд сверху вниз, оглядывая мою фигуру.

Его серые глаза мгновенно потемнели, зрачки расширились, а расслабленная маска испарилась за долю секунды. Он смотрел на меня,я на него. Напряжение между нами взлетело до максимума.

Олег медленно поднялся, не сводя с меня тяжелого, голодного взгляда, в котором вовсю плескались откровенно хищные мысли. Я прямо видела их, его лицо словно было с субтитрами.

Романов подошел почти вплотную, обжигая меня своим жаром.

– Это... потрясающе, Юль, – его голос прозвучал неожиданно хрипло. Он разглядывал меня всю вблизи. Было видно, каких усилий ему стоит не коснуться меня прямо сейчас. – Настолько потрясающе, что моя мать лопнет от злости. Но... кое-чего не хватает.

Я удивленно моргнула.

– Чего?

Вместо ответа Олег уверенным движением снял свой дорогой пиджак из тонкой шерсти. Шагнув мне за спину, он медленно, аккуратно накинул его мне на плечи.

Я невольно втянула носом воздух: пиджак хранил тепло его тела и пах его парфюмом. Мужской пиджак, контрастирующий с нежным, струящимся шелком платья, мгновенно сделал меня хрупкой, уязвимой и... принадлежащей ему. Как будто он прямо здесь пометил свою территорию.

Господи. От его запаха у меня приятно закружилась голова.

Олег положил ладони мне на плечи поверх плотной ткани пиджака и слегка сжал их, заставляя меня посмотреть на наше отражение в огромном зеркале.

– Вот теперь идеально, – тихо, прямо над моим ухом произнес он. Его взгляд в зеркале был пугающе собственническим. – Защитный слой от мамы. И от меня... Потому что если ты снимешь этот пиджак до того, как мы приедем к родителям, я наплюю на этот ужин и увезу тебя к себе.

Сердце мгновенно пустилось вскачь, ударяя в ребра. От его хриплого тона и этой невербальной игры в горле пересохло.

Олег тяжело выдохнул, отпустил мои плечи, и улыбнулся:

– Поехали, Фиалка. Время поджимает. Посмотрим, как матушка справится с нами.

Загородный особняк родителей Романова встретил нас высокими коваными воротами и ровным светом ландшафтных фонарей. Олег плавно припарковал внедорожник на подъездной дорожке, но глушить мотор не торопился. Двигатель тихо и мощно урчал, в салоне было темно, тепло и густо пахло его парфюмом, который уже въелся в накинутый на мои плечи пиджак.

Я нервно сжала пальцы, чувствуя, как внутри все ходит ходуном от предвкушения встречи с Валерией Валерьевной.

– Ну все, приехали, – выдохнула я, потянувшись к ручке двери. – Пора.

– Подожди, Юля, – негромко остановил меня Олег, отстегивая свой ремень безопасности. – Сиди. Я обойду и помогу тебе выйти.

Он открыл свою дверь, и в салон на мгновение ворвался прохладный ночной воздух. Я послушно осталась сидеть, глядя, как его высокая фигура уверенно огибает капот внедорожника в свете ландшафтных фонарей.

Раздался щелчок, моя пассажирская дверь распахнулась, и я уже развернувшись приготовилась опереться на его руку, но... Олег даже не подумал отступить на шаг, чтобы дать мне выйти.

Вместо этого он шагнул в проем, перекрывая собой всю улицу, и навис надо мной, заставляя меня инстинктивно вжаться глубоко в кожаное сиденье.

– Олег, ты чего? – прошептала я

Его ладонь перехватила мою правую руку, поднимая ладонь на уровень наших глаз. В полумраке салона от уличного света фонарей крупный бриллиант на моем пальце заискрился миллионами опасных огоньков.

– Кольцо на месте, – таким же шепотом констатировал он, медленно поглаживая большим пальцем мое запястье, прямо там, где судорожно и часто бился пульс. – Но этого мало. Моя мать – не Кира, сама помнишь, ее красивой побрякушкой не проведешь. Она будет искать фальшь в каждом нашем движении. Взгляды, прикосновения, невербалика... Все должно кричать о том, что между нами все серьезно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– И что ты предлагаешь? Репетировать? – спросила я, и мой голос предательски дрогнул от его пугающей близости.

Олег ничего не ответил. Он просто наклонился еще ниже ко мне. Свободная ладонь Романова скользнула мне за шею, под линию волос, надежно фиксируя и не оставляя путей к отступлению, а большой палец другой руки с нажимом очертил контур моей нижней губы.

От наших движений его пиджак слегка сдвинулся, и я кожей почувствовала прохладу ночи: платье же было без бретелек, полностью обнажая мои плечи и ключицы, которые сейчас оказались беззащитны перед его взглядом.

Напряжение между нами вспыхнуло с такой силой, что воздух в салоне, казалось, затрещал от статического электричества. В темноте машины его серые глаза казались абсолютно черными, а привычная улыбка полностью исчезла.

Я инстинктивно приоткрыла рот, шумно втянув воздух, который полностью пропитался его парфюмом. В голове оглушительным эхом пронеслись его ночные слова:

«Всё будет только так, как позволишь ты. Торопить не буду»

.

И где теперь эти его обещания? То, как его горячий палец с нажимом очерчивал мою губу, не оставляло от моего самоконтроля ничего. Сердце колотилось в ушах сумасшедшим ритмом.

Я замерла, балансируя на грани, разрываясь между двумя желаниями: мне отчаянно хотелось напомнить Романову о его честном слове, оттолкнуть и одновременно с этим я до дрожи желала, чтобы он прямо сейчас наплевал на все свои правила и поцеловал меня.

– Именно, Фиалка, – опаляя мои губы своим горячим дыханием, наконец прошептал Романов, и его взгляд опустился к моему приоткрытому рту. — Будем репетировать. Чтобы у мамы даже сомнений не возникло, как сильно я от тебя рассудок потерял.

Делаем ставки: поцелуются они уже наконец или нет? ???? а то вас много, читаете, а комментариев мало :(

Глава 7.2 Юля

Олег наклонился, минуя мои губы, и прижался обжигающим поцелуем к нежной, совершенно беззащитной коже на моей шее. Я тихо ахнула, судорожно вцепившись пальцами в плотную ткань его рубашки.

Романов замер на секунду, глубоко вдыхая мой запах, а затем его зубы слегка прихватили кожу в коротком, но безумно чувственном укусе.

Это было настолько остро и ярко, что у меня перед глазами на мгновение все поплыло. По телу мгновенно пробежал мощный разряд тока, руки покрылись мурашками, а внизу живота завязался тугой, горячий узел. На секунду там снова глухо и нудно заныло, но адреналин мгновенно выжег все лишние ощущения.

Олег медленно отстранился, шумно и прерывисто дыша. В его лице не было и следа вчерашней сдержанности.

— Выглядишь еще красивее, Фиалка, — хрипло выговорил он, и его пальцы нехотя выпустили мою шею. Олег скользнул потемневшим взглядом по моей пылающей коже и поправил воротник своего пиджака на моих плечах. — Держись рядом и ничего не бойся. Пошли.

Он увел меня за собой, а я шла за ним, пытаясь заново научиться дышать. Мои щеки пылали, сердце колотилось где-то в горле, а кожа на шее до сих пор покалывала и горела от его зубов.

Двери массивного особняка Романовых открыла экономка, но сама хозяйка дома обнаружилась уже в просторном холле.

Валерия Валерьевна стояла у подножия лестницы, изящно держа в руке бокал с белым вином. На ней был строгий брючный костюм цвета слоновой кости, идеальная укладка и крупный жемчуг.

Стоило нам переступить порог, как её холодный, сканирующий взгляд хищницы мгновенно зафиксировался на нас. Всета же безупречная аристократическая осанка, выверенные манеры и лед в глазах, способный заморозить жидкий азот.

— Добрый вечер, мама, — спокойно и веско произнес Олег, проходя вперед и мягко, но уверенно подталкивая меня перед собой.

— Добрый вечер, Олег, — Валерия Валерьевна сделала крошечный глоток, а затем её взгляд медленно, с явным, подчеркнутым неудовольствием опустился на мои плечи. Точнее — на мужской пиджак, в который я была укутана. — Юлия... Рада снова видеть вас. Какая неожиданная... непосредственность в образе. Олег, ты не нашел времени предупредить свою невесту, что у нас сегодня официальный семейный ужин, а не студенческая посиделка в автомобиле? Почему Юлия в твоей верхней одежде?

Внутри меня все на секунду сжалось от её ледяного, бьющего наотмашь тона, но я вовремя вспомнила жаркий укус Олега в машине, его хриплый голос... и разозлилась. Хватит чувствовать себя нашкодившей нищей студенткой перед лицом этой высокомерной женщины.

— Добрый вечер, Валерия Валерьевна, — я вежливо, но совершенно спокойно улыбнулась, расправив плечи. — Извините за такой вид. Просто в машине Олега кондиционер работает на полную мощность, а у меня... очень легкое платье. Олег просто позаботился о том, чтобы я не простудилась перед важной рабочей неделей.

Я услышала, как Олег коротко, одобрительно усмехнулся у меня за спиной. В следующую секунду его тяжелые ладони легли мне на плечи поверх пиджака, собственническим, демонстративным жестом притягивая к себе. Я затылком ощутила его широкую грудь и то, как сильно и ровно бьется его сердце.

— Да, мамуль, — лениво, с опасной ухмылкой протянул мой Романов, в упор глядя на мать. — Юля у меня девушка хрупкая, её беречь надо. А пиджак на ней смотрится даже лучше, чем на мне, не находишь?

Валерия Валерьевна едва заметно сузила глаза. Атмосфера в холле мгновенно накалилась так, что, казалось, зазвенели хрустальные подвески на люстре. Мать Олега явно рассчитывала увидеть испуганную девочку из учебной части, которую можно легко раздавить одним мимоходным замечанием. Но то, как уверенно Олег держал меня, и то, как я спокойно приняла её выпад, заставило её перестроиться на ходу.

Она опустила ледяной взгляд на мою левую руку, где на безымянном пальце в лучах люстры вызывающе заискрился тот самый бриллиант.

— Что ж, вижу, вы всё-таки решили форсировать события и закрепить статус, — сухо парировала Валерия Валерьевна, и в её глазах промелькнула тень недовольства. — И утренние репортажи из вашего университета, которые мне любезно переслали знакомые, это наглядно подтверждают. Шоу на крыльце было весьма... вульгарным и запоминающимся, Олег. Оценили все. Надеюсь, в вашей учебной части, Юлия, такие вольности считаются нормой?

— Мама, мы пришли на ужин в честь возвращения Киры, или ты решила устроить Юле переаттестацию по трудовому кодексу? — в голосе Олега звякнули опасные нотки. Улыбка мгновенно исчезла с его лица. — Мы в гостях у родителей, а не на допросе в следственном комитете.

В этот момент со стороны гостиной послышался спасший ситуацию стук каблуков, и в холл буквально влетела Кира, уже успевшая переодеться в невероятно стильное шелковое кимоно.

— Ну наконец-то! — звонко крикнула она, мгновенно разрушая этот ледяной фронт своей бешеной энергетикой. — Мама, прекрати мучить детей прямо с порога! Утка по-пекински в ресторане была прекрасна, но я все еще хочу домашний десерт! Юлька, привет еще раз! Бросай этого угрюмого Олежку, дай я тебя обниму! Олег, отпусти её, дай девушке хотя бы обувь снять!

Валерия Валерьевна на секунду зажмурилась от слишком громкого голоса дочери, глубоко вздохнула и снова безупречно примерила маску идеальной, высокомерной хозяйки:

— Кира, ради всего святого, потише. Давай пройдем в столовую. Мама и Игорь уже за столом. Юлия, прошу вас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Олег наклонился ко мне, пока его мать поворачивалась к нам спиной, и тихо, едва касаясь губами уха, обжег дыханием:

— Ты умница, Фиалка.

В столовой, залитой мягким светом массивной люстры, пахло запеченным мясом и пряными травами. За длинным дубовым столом уже сидели двое: бабушка Олега, Вероника Павловна в элегантном костюме, с теплой, ободряющей улыбкой, и глава семейства, Игорь Николаевич, которого я не успела рассмотреть на свадьбе как следцет.

Отец Олега выглядел внушительно: крепкие плечи и глубокие, проницательные глаза человека, который всю жизнь управляет огромными финансовыми потоками и привык, чтобы его слушались с полуслова.

— Папа, бабушка, добрый вечер, — Олег уверенно прошел к столу, по-прежнему крепко сжимая мою ладонь, и помог мне присесть на тяжелый стул с высокой резной спинкой.

Снимать его пиджак я не стала, тихо сославшись на легкую прохладу, и Олег лишь одобрительно сжал мое плечо, усаживаясь рядом так близко, что наши бедра плотно соприкасались под столом.

В туфлях на шпильке и в его огромной мужской одежде поверх шелка платья я должна была чувствовать себя нелепо, но его осязаемая, мощная близость давала колоссальную дозу уверенности.

— Добрый вечер, Юлия. – произнёс отец Олега. – . Рад, что вы нашли время заглянуть к нам.

Валерия Валерьевна грациозно опустилась во главе стола напротив мужа, и атмосфера тут же наэлектризовалась с новой силой. Стоило официанту обнести всех стартовыми закусками, как хозяйка дома демонстративно поправила шелковую салфетку и открыла первый раунд большой войны:

– Игорь, ты же знаешь, что наш младший сегодня устроил настоящий коллапс в университете? – приторным голосом начала она, пригубив вино. – Мне уже звонила декан экономического факультета. Студенты их младших курсов вместо консультации к завтрашнему экзамену толпились у дверей учебной части, чтобы посмотреть на Юлию. Олег устроил какое-то дешевое цирковое представление…

– Если бы у дверей твоей работы, мама, тебя караулила толпа неадекватных бездельников, папа бы приехал за тобой на танке, – с явной угрозой в голосе перебил её Олег, спокойно накладывая в мою тарелку запеченные овощи. – Я оградил свою женщину от назойливого и опасного внимания. Это обязанность мужчины, папа меня так учил. Верно же, отец?

Игорь Николаевич спокойно, не торопясь, отрезал кусок сочного стейка и веско произнес:

– Абсолютно верно. Молодец, Олег. Всё сделал правильно.

Валерия Валерьевна раздраженно звякнула дорогой вилкой о фарфор тарелки: одобрение мужа явно не входило в её планы и сильно ударило по самолюбию. Она перевела ледяной, уничтожающий взгляд прямо на меня:

— Но, Юлия, вы ведь взрослая девушка, сотрудница государственного университета. Неужели вы не понимаете, что такие... бурные и публичные романы портят репутацию? Олег будущий преемник бизнеса, мальчик из определенного круга. К слову, Игорь, мне сегодня звонил Эдуард из Лондона. Его дочь Алина как раз защитила диплом. Три языка, блестящее европейское образование, прекрасная, стратегическая партия для расширения нашего холдинга... Надеюсь, Юлия, вы понимаете разницу между временным увлечением и реальными масштабами нашей семьи?

Глава 7.3 Юля

В столовой повисла тишина. Внутри меня все сжалось от этого откровенного, унизительного сравнения с блестящей Алиной из Лондона.

Кира демонстративно закашлялась, с явным неодобрением покосившись на мать, и быстро махнула мне рукой мол, забей на этот бред.

– Лера, у тебя отвратительный характер стал на старости лет, помолчала бы уже, за умную бы сошла, – подала голос Вероника Павловна, мягко улыбаясь мне, а мать Олега аж перекосило, но матери она не решилась дерзить. – Юленька, деточка, не слушай ее, лучше кушай побольше.

– Мама, ну правда, – звонко вставила Кира, крутя в руках бокал. – Посмотри на них, они же искрят так, что проводка сейчас сгорит. Юлька – чудо, и Олег ради нее впервые в жизни зубы показывает по делу, а не просто так.

Валерия Валерьевна тяжело дышала, ее идеальная укладка слегка растрепалась от злости. Вся семья пошла против ее безупречного плана. Понимая, что теряет позиции, она решила ударить по самому слабому звену — прямо по мне:

– Ты ведь просто ухватилась за удачный шанс, — ядовито процедила она, впиваясь в меня ледяными глазами. — Сколько продлится эта ваша «любовь», пока Олег не наиграется?

«Если бы на моем месте сидела реальная девушка Олега, – отстраненно, словно со стороны подумала я, глядя на её идеальный маникюр. – Она бы после этого прямо сейчас разревелась и убежала. Ну же, Юля, защищайся. Вспомни, что это изначально была просто ширма... Тебе не должно быть больно. Вообще плевать».

Я попыталась мысленно зацепиться за эту холодную логику, но в груди так остро перехватило дыхание, а к горлу подступил такой тяжелый ком, что обмануть себя не получилось.

«Мне больно, – с ужасом осознала я, чувствуя, как пальцы под столом судорожно впиваются в ткань платья. – Господи, мне по-настоящему больно. Потому что я больше ни секунды не играю».

Я влюбилась. Окончательно влюбилась в этого человека, который сейчас сидел рядом.

Все еще пребывая в абсолютном замешательстве от оглушительного осознания собственных чувств, я приоткрыла рот, чтобы защитить остатки достоинства, но... Олег не дал мне сказать ни единого слова.

Он резко поднялся, с грохотом отодвинув тяжелый стул и заставив меня вздрогнуть. Лицо Романова было бледным от бешеной, едва контролируемой ярости.

– Достаточно, мама, – злым голосом отрезал он. – Этот ужин оконч...

– Олег, прекрати мне хамить! – Валерия Валерьевна вспыхнула, перебивая его. – Я желаю тебе добра! Ты тащишь в дом девочку без имени и статуса, ломая договоренности, которые мы готовили годами!

Романов виртуозно перехватил ее истеричный тон, чеканя каждое слово в ответ:

– Прежде чем ты откроешь рот, чтобы сказать ещё хоть одно слово, запомни раз и навсегда: Юля для меня ценнее всех твоих амбиций вместе взятых. Если ты не способна уважать мой выбор и женщину, которую я привел в этот дом, то нам здесь делать нечего.

Он повернулся к отцу и бабушке, коротко кивнув:

– Папа, бабуль, Кира – простите. Мы уезжаем. Юля, пойдём.

Он железной хваткой взял меня за руку, намертво переплетая наши пальцы, и буквально потащил за собой из столовой.

Господи, он реально это делает. Из-за меня. Меня ещё никто никогда в жизни так не защищал, я только в книжках про такое читала и в фильмах видела.

– Олег! – вдогонку выкрикнула его мать, но он даже не обернулся.

Мы уже почти переступили порог, когда за нашими спинами наконец-то с грохотом опустился на стол тяжелый прибор Игоря Николаевича.

– Валерия, сядь уже и закрой рот, – раздался ледяной, раскатистый голос отца Олега, от которого у меня даже на расстоянии мурашки пошли по коже. Было слышно, что начался грандиозный разбор полетов. – Ты совсем берега попутала? Прекрати позорить меня перед гостьей!

– Я защищаю репутацию нашей семьи, Игорь, пока ты потакаешь его капризам! – вскинулась в ответ Валерия Валерьевна, теряя остатки самообладания.

– Ну ты и свекобра, мам, конечно... Вообще не ожидала от тебя такой низости, – зло бросила Кира, и судя по звуку, Вероника Павловна её шумно поддержала. – Ты прямо как те мамки, которые…

Что там было дальше, я не услышала, потому что мы вышли из столовой. Я едва успевала переставлять ноги на своих шпильках, в ушах шумело от собственного бешеного пульса, но то, с какой силой и яростью Олег уводил меня из этого дома, заставило мое глупое, раненное сердце забиться еще быстрее.

Мы вылетели на просторное крыльцо. Вечерний воздух приятно охладил пылающие щеки, но внутри меня все еще бушевал пожар.

Что мы наделали? Что я наделала? Из-за меня он разругался с матерью, швырнул вызов всей своей семье и просто ушел.

От этой мысли пополам со страхом за его будущее внутри все сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Романов же реально может лишиться всего из-за скандала…

Олег вел меня к внедорожнику так быстро, что мне приходилось поспевать за ним на каблуках.

– Олег, стой! Да остановись ты, Романов! – я наконец дернула руку, заставляя его затормозить у самой двери машины.

Он резко развернулся ко мне. В свете начавшего закатываться солнца его лицо казалось высеченным из камня, глаза казались абсолютно черными, а дыхание было прерывистым.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Чего тебе, Фиалка? – хрипло бросил он.

– Зачем ты это устроил? – из-за переизбытка эмоций мой голос сорвался на шепот. Слезы, которые я так долго сдерживала в столовой, все-таки обожгли глаза. – Она ведь права... права! Я никто для твоего круга. Зачем ты воюешь с ней? Даже если я тебе нравлюсь, Романов, это не стоит такой цены... Зачем...

– Я уже все тебе сказал: зачем и почему! – громко ответил Олег, перебивая меня.

Прежде чем я успела хотя бы что-то сказать, он шагнул ко мне, намертво блокируя мое тело между собой и автомобилем. Его ладони взлетели вверх, пальцы жестко зарылись в мои волосы, разрушая прическу и заставляя меня закинуть голову.

– Фиалка... – уже тише сказал он прямо в мои губы, и я почувствовала, как дрожат его пальцы, удерживающие мое лицо. Он смотрел мне прямо в глаза, не мигая и не отводя взгляда. – Я вчера пообещал не давить на тебя, Юль. Клялся, что дам тебе время, и сам же сейчас нарушаю эту клятву. Но я не могу слушать, как ты готова похоронить

нас

ради чужого спокойствия. Ты говоришь, это не стоит такой цены? Да ради тебя одной я готов отдать все, слышишь?! Ты стоишь всего, что у меня есть.

И его губы накрыли мои в обжигающем, жестком поцелуе.

От автора: предпоследняя фраза чуть не ушла в публикацию в виде «Бля, плевать на все и всех, кроме тебя одной.»))) Юли так и норовят превратиться в Бли, так что если вдруг увидите очепятки - пишите, поправим)))

Ура-ура, они поцеловались!)) Вы рады?)

Глава 7.4 Юля

Его требовательные губы подчинили меня в ту же секунду, словно передавая мне все те эмоции, которые испытывал ко мне Олег: нежность, страсть и желание.

Ну либо я сама себе нафантазировала: ведь это был мой первый поцелуй. Первый в жизни.

И мир вокруг меня мгновенно перестал существовать. Земля не просто ушла из-под ног: меня словно швырнули в эпицентр бушующего шторма, где не было ничего, а существовал только Олег.

Романов целовал меня, выплескивая в этот поцелуй все то безумное притяжение, которое мы так долго пытались сдерживать, и я отвечала ему тем же, утопая в его напоре и беспомощно плавясь в его руках.

Я судорожно выдохнула прямо ему в губы, и все моё сопротивление разлетелись в щепки. Спина вжалась в холодное стекло машины, пальцы сами собой мертвой хваткой впились в плотную ткань его рубашки, а затем несмело поползли к его плечам. Пиджак съехал с одного моего плеча, полностью обнажая его, но туда тут же легла горячая ладонь Олега.

– Олег, не смей уходить! – донесся до нас чей-то голос, который тут же оборвался на полуслове.

Я краем сознания услышала, как кто-то ахнул, но Олег даже не подумал отстраниться. Наоборот, его пальцы на моем плече сжались крепче, а вторая рука жестко легла мне на поясницу, впечатывая меня в свое тело так, что между нами не осталось и миллиметра.

Он целовал меня еще несколько долгих, невыносимо горячих секунд, откровенно и нагло заявляя свои права на меня перед всем миром.

Когда он, наконец, отстранился, его сбитое дыхание обжигало мои мокрые губы.

– Поехали отсюда, Фиалка? – нежно глядя на меня, хрипло спросил он, коснувшись пальцами моей щеки.

Олег даже не посмотрел в сторону семьи. Он просто открыл для меня пассажирскую дверь, бережно усадил в салон, расправил на моих плечах съехавший пиджак и сам пристегнул мне ремень безопасности. Затем быстро обошел машину, прыгнул за руль, и через секунду внедорожник с диким ревом сорвался с места, оставляя позади и особняк, и чужие амбиции.

В салоне внедорожника стояла тишина, нарушаемая только тихим урчанием мощного мотора. Олег мчал по ночному шоссе в сторону Москвы, намертво вцепившись в руль. Его пальцы побелели от напряжения, а взгляд стальных глаз был сосредоточен исключительно на дороге.

А меня вдруг накрыло.

Стоило адреналину от скандала и первого поцелуя немного утихнуть, как на меня навалилась дикая усталость, словно из меня разом выкачали всю энергию, вперемешку с волнением. Внизу живота снова противно заныло, а к горлу подступила легкая тошнота. Видимо, сказались колоссальные нервы, да и этот сумасшедший поцелуй выбил из колеи окончательно.

Губы до сих пор горели и покалывали, а в голове крутилась одна мысль: мы поцеловались, и пути назад больше нет.

Когда замелькали огни МКАДа, я поняла, что мы едем совсем не в сторону моего общежития. Навигатор на приборной панели упрямо вел нас в центр.

– Олег... – нерешительно позвала я. – Романов, стой. Куда мы едем? Общежитие в другой стороне.

Олег даже не повернул головы.

– В общагу ты сегодня не поедешь, Юль, – отозвался он.

– В смысле не поеду? – переспросила я, сильнее кутаясь в его пиджак, потому что мне вдруг стало по-настоящему прохладно. – Романов, притормози... Я хочу к себе, я устала.

Внедорожник резко, но плавно перестроился в крайний ряд и затормозил на светофоре у съезда на Садовое. Олег наконец повернулся ко мне и посмотрел в упор. В полумраке салона его взгляд был таким тяжелым и уставшим, что все мои слабые попытки протестовать окончательно испарились.

– Фиалка, посмотри в зеркало, – тихо попросил он. – Ты сидишь со смазанной помадой, растрепанными волосами и со следами моих губ на шее. Ты в таком виде собралась идти в одиннадцать вечера мимо твоей бдительной вахтерши? Представляешь, что устроят сплетники, если тебя кто-то увидит? Или ты уже их не боишься?

Я безвольно откинула голову на подголовник. Олег был прав: у меня просто не осталось ресурсов отбиваться от любопытной Светки, вахтерш и косых взглядов.

– Мы едем ко мне, – продолжил Олег, и его голос смягчился, став поразительно тихим, почти убаюкивающим. Он протянул руку через консоль и аккуратно, невесомо перевернул мою ладонь вверх, сплетая наши пальцы. – У меня есть своя квартира на Таганке, там тихо и тебя никто не тронет с лишними расспросами, Юль, обещаю. Нам обоим нужно просто выдохнуть. Позволь мне позаботиться о тебе и не дать закрыться от меня после всего, что произошло сегодня. Пожалуйста.

Слово «пожалуйста» из уст Олега Романова прозвучало как моя полная капитуляция, а его горячая ладонь сейчас была единственным источником тепла, который спасал меня от накатившего озноба. Мне хотелось просто закрыть глаза и оказаться там, где тепло и тихо.

– Ладно, – тихо выдохнула я, чувствуя, как начинает слегка кружиться голова. – Поехали.

Через пятнадцать минут машина свернула в тихий, скрытый деревьями дворик сталинского дома. Мы поднялись на лифте на девятнадцатый этаж вместе с соседом и его тремя огромными псами — им, к счастью, нужно было выше, на двадцатый.

Я успела лишь мельком вдохнуть приятный запах дерева и хорошего кофе, едва переступив порог. Стоило тяжелой входной двери захлопнуться, отсекая нас от всего внешнего мира, как Олег резко обернулся. В полумраке коридора его глаза полыхнули таким огнем, что у меня перехватило дыхание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он сделал шаг, мгновенно сокращая расстояние между нами, и просто вжал меня спиной в стену. Его ладони легли по обе стороны от моей головы, намертво блокируя любые пути к отступлению.

– С ума по тебе схожу, Юль, – хрипло выдохнул он.

И снова поцеловал, но теперь в этом поцелуе не было злости или желания что-то кому-то доказать. Этот поцелуй был глубоким и до безумия нежным. Таким, что я от испытываемого удовольствия застонала прямо ему в губы, окончательно теряя остатки самообладания.

Мои руки сами взлетели вверх, пальцы зарылись в его волосы, притягивая ближе, стирая любые границы. Большой пиджак окончательно соскользнул с моих плеч, падая на пол, тяжелый шелк платья приятно холодил кожу, но жар его тела, прижимающегося ко мне, выжигал все изнутри. Я буквально плавилась в его руках, снова улетая куда-то в космос от нахлынувших чувств.

Но в самый пик этого сумасшедшего заноса боль внизу живота вдруг стала сильнее, будто кто-то изнутри резко проткнул меня ножом. До меня наконец дошло: я совсем забыла о календаре, ошибочно списав все симптомы на стресс и этот оглушительный поцелуй. Вот же дура!

Я жалобно выдохнула в губы Романову и на автомате судорожно прижала ладонь к низу живота.

Олег мгновенно отстранился. Его дыхание было рваным, прерывистым, на губах блестела моя помада, а взгляд в панике метался по моему лицу.

– Юль? Что такое? – в его голосе впервые прорезалась самая настоящая, неприкрытая паника. – Я сделал тебе больно?

– Нет, ты чего... – я густо покраснела, готовая провалиться сквозь землю от смущения. Чувствовать себя хрупкой леди в его объятиях секунду назад было приятно, но признаваться в

таком

после страстного поцелуя — то еще испытание. – Олег... у меня просто... живот сильно тянет. Короче, они начались. На пару дней раньше времени.

Романов моргнул раз, другой, на секунду зависнув и переваривая информацию. Он сейчас выглядел так, словно перед ним внезапно ожил сфинкс и заговорил на древнеегипетском.

– Кто начались? – ошеломленно переспросил он, а потом его серые глаза округлились, и до него наконец дошло. – А-а... В смысле… месячные?

Я вымученно кивнула, мечтая раствориться в воздухе.

– Да. И у меня с собой вообще ничего нет... все вещи в общаге остались. И обезболивающего нет… Ой, Олег!

Романов без лишних слов аккуратно подхватил меня под руки, помогая сбросить шпильки, и, проигнорировав мои слабые попытки пойти самой, легко поднял на руки и донес до дивана, уложив на подушки.

Только оказавшись на этом огромном, невероятно мягком диване в гостиной, я смогла наконец осмотреться. Квартира Олега оказалась совсем не похожей на пафосные апартаменты с панорамными окнами. Здесь были высокие потолки, уютный полумрак, тяжелые шторы и много книжных шкафов.

– Так, Фиалка. Без паники. Сейчас командовать буду я, – твердо, не терпящим возражений тоном произнес он. – Лежи здесь, с дивана ни ногой. Я сейчас.

Олег быстро сбегал в спальню, вынес мне свою огромную, пахнущую свежестью чистую футболку, доходящую мне почти до колен, и коротко бросил: «Переодевайся, я за дверью».

Подождав пару минут, он вернулся и аккуратно укутал меня теплым пледом по самый подбородок.

– Я в круглосуточную аптеку и супермаркет. Двадцать минут, Юль. Потерпи, – он поцеловал меня в лоб и исчез за дверью.

Глава 8. Олег

Я прислонился затылком к зеркальной стене кабины и тяжело выдохнул.

Пиздец. Полный пиздец.

Пальцы до сих пор помнили ощущение ее тонкой талии под тяжелым шелком платья, а на губах остался отчетливый вкус Юли. Вкус ее робкого поцелуя, который снес мне крышу.

Когда я прижал ее к стене в прихожей, у меня в голове окончательно включился режим хищника. Если бы она не охнула и не схватилась за живот, я бы не остановился и трахнул бы ее прямо там, наплевав на все приличия. Потому что Фиалка сводила меня с ума сильнее, чем все женщины до нее вместе взятые.

Я вышел на улицу. Ночная Москва обдала меня прохладой, слегка приведя меня в себя, но внутри все равно все горело. Я прыгнул за руль, завел мотор и на секунду замер, глядя на приборную панель.

Спросить у поисковика, что конкретно покупать? Да гугл мне сейчас выдаст миллион форумов, я только время потеряю.

Затем чуть не ударил себя по лбу. У меня же есть сестра, которой я покупал в подростковом возрасте пару раз прокладки по ее слезным просьбам, но с тех пор все наглухо забыл, потому что все мои бывшие девушки как-то без моей помощи обходились.

Я набрал сестру, уже выруливая со двора.

– Олег? – сонная Кира ответила на третьем гудке. – Вы там с Юлей живы вообще после маминого бенефиса? Папа её так раскатал после вашего ухода, что штукатурка сыпалась с потолка, и больше с ней не разговаривает. Слышала, как он спрашивал, зачем она за него замуж выходила, за сироту безродную...

– Кир, позже расскажешь, – я сжал руль так, что кожа на руле хрустнула. – Мне нужна помощь. У Юли месячные начались. Она у меня, ничего под рукой нет, ей хреново. Что покупать из обезбола и прокладок? У нее я не спросил, протупил в моменте, а возвращаться ради этого – тупо.

В трубке повисла двухсекундная тишина, а потом Кира заржала так громко что у меня динамики в машине завибрировали.

– Я не ослышалась?! Мой грозный брат паникует из-за капелек? Ну надо же, мелкий, твой роман наконец-то вышел на уровень бытовой реальности! Поздравляю с боевым крещением, братик.

– Кира, хорош стебаться, – процедил я, заворачивая на парковку у круглосуточного гипермаркета. – Диктуй давай. Нурофен пойдёт?

Сестра сразу посерьезнела, хотя в ее голосе все равно слышалась ухмылка:

– Ладно, запоминай. Возьми нурофен экспресс леди или дексалгин. А из прокладок спроси у фармацевта на всякий случай шесть и четыре капли на день и еще упаковку с пометкой «ночные». И обязательно с крылышками, понял? Бери без отдушек, желательно «софт», они мягкие. В общем, перечисли это все – они поймут. Или погоди, я скину сейчас фотки, какие пачки нужны. И... Олег? Она же в вечернем платье. У неё есть нормальное нижнее белье, а не кружевное?

Я затормозил прямо посреди парковки. Черт. О белье я вообще не подумал.

– Скорее нет.

– Тогда дуй в гипермаркет…

– Я уже тут, – перебил я. – Здесь же и аптека круглосуточная, ближе не было.

– Отлично. Тогда зайди там в отдел одежды и возьми ей нижнее белье. Платья не помнишь, какого размера брал ей?

– Сорок шестого вроде, – буркнул я.

– Тогда вот этого же размера. И купи ей ведро углеводов: мороженое, шоколад, что она там любит. Если ты не принесешь ей сладкого, она тебя убьет, гормоны – страшная штука. Действуй.

Да уж, я отлично припоминал, какой мегерой бывала сестра в такие дни, когда мы еще жили в одном доме.

– Спасибо, Кир, – выдавил из себя я, ошарашенный таким количеством инструкций за раз.

В круглосуточной аптеке на первом этаже я купил все таблетки разом – а нужных прокладок там не было – и пулей влетел в торговый зал.

В самом супермаркете я чувствовал себя полным идиотом. Сначала пришлось топать в отдел белья. Я быстро перебрал вешалки с какими-то базовыми женскими трусиками-шортиками и в итоге сгреб несколько штук сорок шестого размера пастельных цветов.

Затем я переместился в фиолетово-розово-зелено-белый отдел гигиены, сканируя злым взглядом одинаковые на вид пачки и сверяясь с фотками от сестры. Какой-то парень, выбирающий рядом дезодорант, покосился на меня с опаской и бочком двинулся к выходу. Я мысленно послал его к черту, закинул в корзину четыре нужные упаковки, а в кондитерском отделе и вовсе подчистил витрину: эклеры, мармелад, какие-то шоколадки и пару ведерок мороженого. И пару бутылок воды захватил.

Когда я вернулся в квартиру, то влетел в гостиную, швырнул пакеты на пол и сразу протянул Юле таблетку нурофена с бутылкой воды:

– На, пей быстрее. Фармацевт сказала, через пятнадцать минут отпустит.

Бледная Юля послушно выпила ее, глядя на меня снизу вверх своими огромными глазами, и в этот момент внутри меня что-то окончательно перевернулось. Я просто смотрел на нее и понимал: я из-под земли достану любого, кто посмеет сделать ей больно. Даже если этот кто-то – ее собственный организм.

– Спасибо, Олег, – поблагодарила она.

– Не стоит, это базовая забота, Юль. Как ты себя чувствуешь? Я беспокоился, что тебе тут совсем плохо станет.

– Самочувствие не очень, но пройдет благодаря тебе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она улыбнулась, когда я протянул ей пакеты с таблетками, прокладками и хлопковым бельем.

– Там все необходимое, Кира подсказала. В общем, держи свой набор экстренной помощт фиалкам. Иди в ванную, а я пока всё разложу.

Когда она вернулась, я уже устроился на диване с пледом в руках. Юля нерешительно замерла в дверях, и я просто притянул ее к себе, не давая шанса заспорить. Усадил спиной к своей груди, укутал нас обоих пледом и накрыл ее холодные ладошки своими и сжал пальцы, делясь с Фиалкой своим природным теплом.

– Так теплее? – тихо спросил я, уткнувшись носом в ее макушку.

– Угу... – выдохнула она, полностью расслабляясь в моих руках. – Олег, спасибо тебе. И Кире спасибо. Ты... лучший спасатель в мире.

Я слегка усмехнулся.

– Ты не голодная, Юль? Может, сладкого хочется? Я купил.

Она помотала головой.

– Нет, только в сон клонит. Я полежу так немного, ладно?

Хватит с нее на сегодня диванных посиделок. Я скинул с нас плед, легко подхватил Юлю на руки и понес ее в спальню. Она даже не протестовала, только сильнее прижалась к моему плечу, засыпая на ходу.

Бережно опустив ее на свою широкую кровать под прохладное одеяло, я быстро скинул с себя уличные шмотки и натянул домашние спортивки. Скользнув к ней под одеяло, я снова притянул Фиалку спиной к своей груди.

– Спи, Фиалка, – тихо прошептал я, крепче прижимая ее к себе. – Нам спешить некуда. До понедельника ты официально под моей охраной.

Я невольно улыбнулся, чувствуя, как ее дыхание становится ровным и глубоким. Видимо, обезбол быстро подействовал. Наклонившись, я коснулся губами ее макушки и в этот момент Юля перевернулась на бок во сне и уткнулась носом в мою грудь.

Глава 8.1. Олег

И потом её ладошка легла мне на сердце.

Меня словно током прошибло. Прямо в груди, под её ладонью, что-то болезненно и сладко сжалось. Такая острая нежность затопила горло, что стало трудно дышать.

Я держал её в руках и понимал, что я и правда попал. Конкретно, наглухо и без шансов на спасение. Фиалка из учебной части перевернула мою жизнь с ног на голову и мне это чертовски нравилось.

Я осторожно обнял её крепче, утыкаясь носом в макушку, и незаметно для самого себя провалился в глубокий, спокойный сон.

Проснулся я от странного копошения и тихого, сдавленного стона.

За окном едва просматривался рассвет. Моя левая рука, которой я всю ночь прижимал Юлю к себе, полностью затекла, но словно шевелилась. Я приоткрыл глаза и чертыхнулся про себя: Юля пыталась выбраться из моих объятий. Точнее, она буквально с трудом отползала в сторону края широкой кровати.

– Фиалка, ты куда крадешься? – хриплым со сна голосом спросил я, пытаясь размять шею.

Она замерла, тяжело дыша, и повернула ко мне голову. При виде её лица у меня мгновенно улетучились остатки сна: Юля была серо-белого цвета, под глазами залегли огромные тени, а губы пересохли. Она выглядела так измученно, будто ночью вагоны разгружала, а не спала.

– Мне... в туалет надо, – тихо, едва слышно пробормотала она. – Отпусти...

Я убрал руку, и Юля попыталась встать, держась рукой за поясницу. Но стоило её босым ногам коснуться холодного пола, как её повело в сторону. Она тихо ахнула, хватаясь за тумбочку, и её колени начали подламываться. Она явно собиралась хлопнуться в обморок прямо посреди моей спальни.

Я среагировал быстрее, чем успел подумать. Сорвался с кровати, перехватывая её у самого пола, и крепко прижал к себе. Юля была ледяной, её мелко трясло.

– Так, тихо, держу, – я подхватил её на руки, чувствуя, какая она легкая и беззащитная. – Ты чего творишь? Падать тут вздумала?

– Олег, у меня... голова сильно кружится. И спина отваливается, и вообще всё болит, – жалобно пожаловалась она, утыкаясь лбом в мою шею. Голос у неё дрожал. – Тошнит еще... Отнеси меня в ванную, пожалуйста, я сама не дойду.

Я донес её до ванной, аккуратно усадил на закрытую крышку унитаза. Мысли в моей голове метались со скоростью гоночного болида. Я никогда в жизни не видел, чтобы человеку было так хреново на ровном месте.

– Слушай, Фиалка... – я присел перед ней на корточки, всматриваясь в её бледное лицо и накрывая её ледяные ладони своими. В груди нарастала самая настоящая, паника. – Ты меня сейчас не пугай. Это... это точно нормально вообще? У всех девушек так? Может я скорую вызову? Или врача моего семейного на дом выдернем? Какого черта ты бледная как привидение?

Юля слабо усмехнулась, прикрывая глаза.

– Не надо врача, Олег... Это просто первый день месячных. Спина ноет, голова раскалывается, слабость дикая. Сейчас умоюсь, выпью таблетку и полежу. Всё пройдет, честно.

«Не паникуй», блять. Легко ей говорить. У меня сердце из ребер выпрыгивает от страха за неё, а она мне улыбаться пытается.

– Ладно, – я поднялся, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё дрожало. – Умывайся. Я жду за дверью. Обратно сама даже не думай идти – понесу на руках. И никаких возражений, Фиалка. Сегодня ты лежишь, а я работаю твоей личной скорой помощью.

Из ванной я её, как и обещал, вынес на руках, когда она попросила. Юля даже не пыталась спорить – просто безвольно уткнулась лбом мне в шею, тяжело и прерывисто дыша. На кухне я усадил её на диван и потянулся к холодильнику, планируя соорудить плотный завтрак. Нам обоим нужно было поесть.

Но стоило мне достать из холодильника яйца и бекон, как Юля вдруг позеленела ещё сильнее. Она судорожно сглотнула и отвернулась, прижимая ладонь к губам.

– Романов... убери, пожалуйста, – просипела она, зажмурившись. – Меня тошнит от одной мысли о еде...

Я замер, чувствуя, как внутри снова поднимается волна паники.

– В смысле тошнит? Юля, ты со вчерашнего вечера ничего не ела. Может, от голода тошнит? Нам надо...

– Не надо. Пожалуйста, – жалобно попросила она, качнув головой. – Это от резкого перепада гормонов. Дай просто воды и таблетку.

Я быстро налил ей фильтрованной воды. Юля сделала несколько мелких, осторожных глотков и бессильно откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза. Я смотрел на эту картину, и в моей голове просто не укладывался масштаб катастрофы. В смысле гормоны? В смысле мутит от еды и кружится голова на ровном месте? Разве такое не при беременности происходит?

– Юль... – я сел напротив и откашлялся, так как в горле аж пересохло от нарастающего охреневания. – Объясни мне. Вот если у тебя эта чертовщина выпадает на рабочие дни... Ты как вообще в университет ходишь? Как ты в таком состоянии работаешь и учишься?

– Как-как... На автопилоте, Олег. Пью раз в несколько часов обезболивающее, держусь за стенку, если голова очень сильно кружится и улыбаюсь всем. А куда деваться? Работу никто не отменял.

Я слушал её, и у меня внутри всё переворачивалось. Пиздец. Просто полный пиздец. Девчонка каждый месяц переживает маленький персональный ад.

– Так, ладно, – я резко поднялся и пошел к холодильнику. – На голодный желудок пить обезбол нельзя. Раз от нормальной еды тебя воротит, давай сладостей поешь? Сможешь хоть что-то съесть? Тут мармелад, шоколад... А, эклеры ещё и мороженое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Давай шоколад, обычный.

Я открыл одну упаковку молочного шоколада и поднес к её рту три дольки. Юля посмотрела на шоколаж с явным сомнением, но, видимо понимая, что я от неё не отстану, вяло откусила две дольки. Пожевала, прислушиваясь к себе, и кое-как проглотила. Затем в ход пошла третья долька после чего она помотала головой, мол, достаточно.

– Ну вот, молодец, – я выдохнул, протягивая ей таблетку нурофена и стакан воды. – Давай, глуши свою химию.

Фиалка выпила таблетку. и я понёс её в гостиную на широкий диван, где разместил нас обоих: Юля спиной к моей груди, укутанная в плед, а мои ладони – прямо на её животе, работают вместо грелки.

Прошло почти полчаса, но, судя по всему, в этот раз организму Юли было глубоко плевать на современную медицину. Фиалка лежала в моих руках бледная, с закрытыми глазами, то и дело проваливаясь в рваный сон.

Я сидел неподвижно, баюкая её, и с каждым часом открывал в себе какие-то совершенно новые, пугающие грани себя. Мне, черт возьми, не было скучно наблюдать за ней, и не хотелось залипнуть в телефон или сорваться по делам, хотя и надо было.

Каждые несколько минут Юлю прошибал очередной сильный спазм, от чего она судорожно сжималась в моих руках и тихо стонала от боли. И в каждую такую секунду я готов был поехать и скупить все существующие обезболы в городе, лишь бы забрать у неё эту боль.

Где-то ближе к полудню её наконец отпустило: на щеках появился намек на румянец. Она потянулась в моих руках, как маленькая кошка, и посмотрела на меня снизу вверх.

– Кажется, жить буду, – тихо прошептала она, и на её губах наконец-то появилась улыбка, а взгляд стал более осмысленным. – Романов, ты ещё не сбежал от меня?

– Куда я от тебя сбегу, Фиалка? – хмыкнул я, чуть крепче прижимая её к себе и целуя в макушку. – Ты у меня в заложниках до понедельника, забыла? Как себя чувствуешь?

– Намного лучше. Настолько, что я бы даже съела то мороженое, которое ты вчера купил, – она забавно заглянула мне в лицо. – Слушай, Олег... Раз уж мы всё равно заперты в квартире, и мне нельзя шевелиться... Давай посмотрим что-нибудь? Только чур... девчачье. Ну, знаешь... Сумерки, например? Будешь кормить меня сладостями и терпеть мои комментарии про Эдварда Каллена. М?

Я подавил тяжелый вздох, но внутри при этом разлилось такое тепло, что спорить даже в мыслях не хотелось.

– Сумерки? Серьезно? – для проформы простонал я. – Ты решила добить мою психику после вчерашнего ужина?

– Ну Оле-е-е-ег... – протянула она, умоляюще округлив глаза.

– Ладно, – я сдался без боя, дотягиваясь до пульта от огромной плазмы. – Включай своих вампиров, Фиалка, но за это ты съешь всю банку мороженого. Сейчас принесу, начинай смотреть без меня.

Через несколько минут я сидела рядом с Юлей, вооружившись ложкой и мороженым. На экране под пафосную музыку Белла в красном пикапе парковалась на школьной стоянке.

Моя Фиалка довольно жмурилась, уплетая с ложечки шоколадное мороженое, которым я её кормил, а я... я смотрел на её улыбку и думал, что готов смотреть эту сопливую чушь про вампиров хоть каждые выходные лишь бы Юля больше не страдала от боли.

Глава 8.2 Олег

– Нет, это слышала? – я чуть не поперхнулся, когда Каллен на экране запрыгнул на какой-то камень и выдал свой пафосный монолог про кожу убийцы, а потом и про льва, который влюбился в овечку. – Фиалка, если бы я тебе на свидании заявил, что я упырь, ты бы от меня на шпильках через весь МКАД удрала. А эта стоит, уши развесила.

Юля ткнула меня локтем, давясь от смеха:

– Ну Олег! Это романтично! Он открывает ей душу!

– Это не романтика, Фиалка, это диагноз, – хмыкнул я. – Лев и овечка... Ну и бред.

А чуть позже, когда Эдвард и Белла в очередной раз зависли на экране в своей фирменной драматической паузе, Юля заерзала в моих руках.

– Романов, у меня затекла спина, давай поменяем позицию, – пробормотала она, разворачиваясь ко мне боком.

Она перекинула свои аккуратные ноги через мои бедра, опираясь спиной на спинку дивана и забирая у меня из рук полупустую баночку с шоколадным мороженым. В моей огромной футболке, с растрепанными волосами и задорным блеском в оленьих глазах, она выглядела до такой степени домашней и притягательной, что у меня внутри все натянулось, как стальная струна.

– Держи, заслужил, – Юля зачерпнула ложкой приличную порцию тающего шоколадного лакомства и протянула к моим губам.

Я послушно слизнул мороженое, не сводя с нее потемневшего взгляда, а одну ладонь словно невзначай положил на ее обнаженное колено.

– Ты решила меня приручить, Фиалка?

– Я решила, что делиться – это благородно, – хмыкнула она и поднесла новую порцию к своим губам, но в этот момент капля шоколада упала ей прямо на нижнюю губу и потекла по подбородку.

Юля инстинктивно попыталась слизнуть ее кончиком языка, и этот мимолетный, чертовски невинный жест стал финальной точкой для остатков моего самообладания.

– Ты испачкалась, – хрипло выговорил я, и собственный голос показался мне чужим.

Прежде чем она успела хотя бы моргнуть, я перехватил у нее баночку мороженого, швырнул ее куда-то на ковер и рванул Юлю на себя. Она коротко, удивленно ахнула, когда я перевернул её спиной на диванные подушки, и в ту же секунду устроился между еёё бедер, накрывая своим телом.

Я прижался губами к её нижней губе, медленно и дразняще слизывая эту несчастную каплю, а в следующую секунду просто накрыл ее рот глубоким поцелуем.

Юля судорожно вздохнула, на мгновение замерев от такой напористости, а затем ее пальцы с силой впились в мои плечи и она ответила на мой поцелуй. Да так, что у меня в голове все поплыло от нахлынувших чувств. Наша ночная сдержанность и утренняя бережность в один миг сгорели в пламени дикого, копившегося днями притяжения.

Я целовал ее со всей страстью, на которую был способен, подчиняя, пробуя на вкус ее податливый рот, заставляя забыть обо всем на свете. И в какойто момент из ее горла вырвался тихий, невероятно сладкий стон.

Этот звук подействовал на меня как разряд тока. Я стал целовать её еще глубже, перехватывая её выдохи. Мои губы спустились от искусанного, горячего рта к подбородку, а затем я припал к её шее прямо туда, где под воротником футболки прятался мой вчерашний недоукус. Я покрывал её нежную кожу обжигающими поцелуями, кусал мочку уха, заставляя Юлю судорожно выгибаться, и спускался ниже, к выступающим ключицам.

Юля под моими губами дрожала, шумно и часто дыша, и инстинктивно подалась бедрами вверх, пытаясь стать еще ближе ко мне. Не прерывая поцелуя, я спустил ладони к ее талии, намертво фиксируя ее на одном месте.

Она казалась огненной. Мои руки жестко сжали ее бедра, а затем скользнули выше, под край футболки. Кончики пальцев просто обожигало этим прикосновением к обнаженной коже. Я сжал её талию крепче, еще плотнее вжимая Юлю в себя, чувствуя, как она вся трепещет от этого слишком интимного, слишком откровенного жеста.

Юля хрипло, громко выдохнула мне в шею, полностью сдаваясь этой сумасшедшей лавине.

Я повел ладонями выше. Пальцы скользнули по ее гладкому, горячему животу, медленно поднялись к ребрам – я буквально чувствовал, как под моими руками бешено, как у пойманной птицы, бьется ее сердце. Юля тянулась навстречу, инстинктивно ища больше прикосновений. И когда мои ладони поднялись выше и накрыли ее мягкую грудь, Юля резко вскинула голову, срываясь на совсем уже откровенный стон, и сильнее подалась навстречу моим пальцам.

Я ласкал ее, сходя с ума от того, какая она идеальная, мягкая и как послушно отзывается на каждое мое прикосновение. Мне хотелось сорвать с нее эту чертову футболку и...

И тут до меня сквозь пелену похоти наконец дошло, что мы делаем и в каком она состоянии.

Я заставил себя остановиться. Это потребовало таких колоссальных сил, что у меня, кажется, зубы заскрипели от напряжения. Я с трудом сместил ладони с её груди на талию и, опираясь на локти по обе стороны от неё, замер, тяжело дыша прямо ей в губы.

Юля лежала подмятая под меня, с пылающими щеками, зацелованными, припухшими губами и абсолютно шальным, затуманенным взглядом голубых глаз. Её грудь высоко и бурно вздымалась от попытки отдышаться.

Мы молча смотрели друг на друга несколько секунд, пытаясь вернуться в реальность. На экране телевизора вампиры продолжали свои пафосные разборки, но нам обоим было глубоко плевать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Олег... – наконец прерывисто выдохнула она.

– Что? – хрипло спросил я, пытаясь унять бешеный пульс. – Я сильно накосячил? Опять живот заболел?

– В том-то и дело, что нет, – Юля моргнула и прислушалась к себе. – Олег... у меня живот стал меньше болеть.

Я удивленно приподнял бровь, а потом вспомнил медицинские байки Киры про гормональные всплески и эндорфины. На мои губы сама собой выползла улбыка.

– Серьёзно? – я чуть подался вперед, проводя носом по её нежной щеке. – То есть терапия поцелуями работает покруче любого нурофена? Так бы сразу и сказала. Я могу повторить процедуру, мне не жалко.

Юля вспыхнула еще сильнее, став пунцовой до самых кончиков ушей, и со смущенным смехом пихнула меня ладонями в грудь, пытаясь высвободиться из-под моего веса:

– Пусти меня немедленно, доктор Романов! У меня там фильм идёт! Боже, они уже идут знакомиться с его семьёй!

Я рассмеялся, чувствуя, как из головы окончательно улетучиваются все остатки вчерашнего стресса. Напряжение, которое душило меня, наконец отпустило. Я аккуратно скатился на спину, но Юлю из объятий так и не выпустил. Просто перетянул ее к своему боку, укутывая обратно в плед прямо поверх моей футболки, от греха подальше.

К вечеру пятницы «Сумерки» сменились следующей частью, которую мы уже толком не смотрели, потому что периодически целовались.

– Нет, ну ты посмотри на него, – хмыкнул я ей в ухо, когда вампир бросил Беллу посреди леса и свалил в туман. – Герой-страдалец. Вместо того чтобы нормально сесть и поговорить, устроил девчонке депрессию. Я бы на её месте его сразу заблокировал везде.

– Ты ничего не понимаешь, просто смотри фильм, он её бережёт.

– Ага, бережёт он. Мудак он, а не спасатель.

Я к тому времени уже скинул футболку, оставшись в одних серых спортивных штанах. В квартире было тепло, да и, скрывать не стану, мне чертовски нравилось, как Фиалка заливалась румянцем каждый раз, когда ее взгляд случайно падал на мой торс. Пусть привыкает.

Где-то часам к семи действие обезбола предсказуемо прекратилось. Я понял это сразу: Юля вдруг затихла, совсем перестала жевать мармелад и снова сжалась в комок.

– Так, понятно, – я дотянулся до тумбочки, доставая из блистера новую таблетку. – Держи, пациентка.

Она послушно проглотила капсулу, запивая водой, и жалобно посмотрела на меня снизу вверх. Губы у нее снова побледнели.

– Романов, а твоя фирменная терапия точно закрепляет эффект обезболивающего? – тихо, с затаенной надеждой спросила она.

Я рассмеялся, перехватывая ее за талию и притягивая к себе.

– Юль, для ускорения процесса доктору Романову ничего не жалко.

Я прижался к ее губам, сначала мягко, успокаивающе, а потом глубже, заставляя ее выдохнуть прямо мне в рот. Юля слабо обняла меня за шею, полностью доверяясь этому ощущению. Я целовал ее неторопливо и долго, делясь своим теплом, пока она окончательно не расслабилась в моих руках.

Когда мы отстранились друг от друга, Юля потерлась носом о мое плечо и нерешительно пробормотала:

– Олег, мне в душ надо, пока я совсем не уснула. Но у меня ноги ватные, я боюсь, что упаду пока дойду.

– Значит, донесу, – я без лишних слов подхватил ее на руки и понес в ванную.

Внутри я опустил ее на ноги, включил горячую воду, настраивая комфортную температуру, и повернулся к ней. Юля стояла, кутаясь в мою футболку, и на ее щеках снова расцветал густой румянец.

– Романов, ты же уйдешь? – смущенно спросила она, почему-то глядя на мой голый торс.

Внутри меня в этот момент проснулся самый настоящий зверь. Прямо лев, который влюбился в овечку, ей-богу. Юлька в моей одежде, в полумраке ванной, выглядела настолько соблазнительно, что у меня потемнело в глазах. Мне до безумия захотелось сорвать с нее эту футболку, шагнуть под струи воды вместе с ней, прижать к мокрому кафелю...

Я заставил себя сделать глубокий вдох. Нет. Ей хреново. Ей нужна забота, а не мои животные инстинкты.

– Чистую одежду я оставил на стиральной машинке, – хрипло сказал я, аккуратно задвигая стеклянную шторку душа, когда она зашла внутрь. – Я буду за дверью. Если станет плохо – просто крикни, я ворвусь. Поняла?

– Поняла... Спасибо, Олег, – донесся её голос из-за матового стекла.

Я вышел из ванной, закрыл дверь и прислонился к ней спиной, тяжело дыша. Пиздец. Мои штаны в районе паха натянулись так, что ткань почти трещала.

Шум падающей воды за дверью бил по барабанным перепонкам. Я закрыл глаза, и мое воображение тут же подкинуло картинку как горячие капли стекают по ее хрупким плечам, скользят по лопаткам, омывают грудь, которую я сегодня ласкал на диване... Как она запрокидывает голову и мокрые волосы облепляют ее шею.

Я сжал кулаки до хруста в суставах, борясь с диким желанием рвануть ручку двери обратно. Полминуты назад я строил из себя благородного рыцаря, а сейчас готов был выть от этого невыносимого напряжения.

То, что эта девчонка умудрилась полностью подчинить себе все мои мысли и желания, пугало и восхищало меня одновременно.

Я медленно сполз по двери, садясь прямо на пол в коридоре и вслушиваясь в каждый всплеск воды за стеной.

Глава 8.3 Юля

Я стояла, закрыв глаза и подставив лицо под тяжелые, горячие капли, чувствуя, как смывается весь накопившийся за сутки стресс. Обезболивающее вместе с горячей водой наконец подействовало на полную мощность: мышцы расслабились, а внизу живота уменьшились спазмы.

Но вместе с физическим облегчением в сознание хлынуло другое.

Стоило мне прикрыть веки, как перед глазами с пугающей четкостью начинал мелькать торс Олега. Его широкие плечи, рельефный пресс... А еще то, как его горячие, огромные ладони скользили под футболкой вверх, сжимая ребра и накрывая мою грудь...

Я судорожно выдохнула. Слабость накатывала волнами, но теперь это была не болезнь, а сладкое возбуждение, от которого сбивалось дыхание. Наша игра давно перешагнула все возможные границы, превратившись в какое-то безумное притяжение, в котором плавились мысли.

Чуть успокоившись и заставив сердце биться ровнее, я выключила воду. Кое-как вытерлась полотенцем, надела нижнее белье и натянула его большую, мягкую толстовку, пахнущую свежестью, которую Олег заботливо оставил на стиральной машинке.

Глубоко вздохнув, я толкнула тяжелую дверь ванной и сделала шаг в коридор.

И замерла как вкопанная.

Олег сидел прямо на полу, прислонившись спиной к стене рядом с дверным косяком. Его длинные ноги в серых штанах были вытянуты вперед, голова закинута назад, а глаза закрыты. На лице Романова застыло такое напряжение, словно он только что в одиночку сдерживал за этой дверью сокрушительный шторм. Кулаки его были сильно сжаты, а грудная клетка тяжело и рвано вздымалась.

От легкого скрипа двери он мгновенно распахнул глаза. Потемневший до черноты взгляд Олега скользнул по моим босым ногам снизу вверх, по фигуре и затем впился в мое лицо. В полумраке коридора этот взгляд показался мне по-настоящему хищным.

– Романов... – тихо, растерянно позвала я, чувствуя, как щеки снова начинает обжигать румянец. – Ты... что здесь делаешь? Почему ты сидишь на полу?

Олег медленно, плавно, словно поднявшаяся на охоту дикая кошка, встал на ноги. Он оказался так близко, что я физически ощутила исходящий от него жар. От меня пахло его гелем для душа, а от него – чистым мужским запахом, от которого у меня слабели коленки. Его взгляд скользнул по моим влажным волосам, опустился к губам и замер на широком вороте толстовки.

– Контролировал обстановку, Фиалка, – хриплым голосом отозвался он, делая шаг ко мне и заставляя меня невольно вжаться спиной в дверной косяк. – Я же сказал, что ворвусь, если ты начнешь падать. А ты там... слишком долго шумела водой.

Он протянул руку и аккуратно, одними кончиками пальцев коснулся моей влажной щеки. Его ладонь слегка дрожала, и эта минутная слабость со стороны вечно уверенного в себе парня ударила мне прямо в сердце.

– Голова кружится? – тихо спросил он, всматриваясь в мои глаза с такой искренней тревогой, что внутри меня всё окончательно оттаяло.

– Больше нет, – так же шепотом ответила я, не в силах разорвать этот зрительный контакт. – Твоя терапия... правда работает.

Олег глухо усмехнулся, и в его глазах на секунду промелькнула привычная наглая искра, которая тут же сменилась чем-то глубоким.

– Отлично. Потому что у нас впереди еще два дня, Юль. И я намерен лечить тебя до полного выздоровления. Пошли в комнату.

Он не стал подхватывать меня на руки, видя, что я уже твердо стою на ногах, но переплел свои пальцы с моими. Олег довел меня до дивана, но усаживать не стал. Вместо этого он стащил на пушистый ковер половину диванных подушек, накрыл их еще одним пледом и царским жестом указал мне на получившееся гнездо.

– Располагайся поудобнее. Будем поднимать твой уровень эндорфинов, – скомандовал он.

Я послушно опустилась на подушки, поджав под себя ноги. Толстовка Олега была мне настолько велика, что полностью скрывала бедра, а один рукав постоянно сползал, обнажая ключицу. Я попыталась его поправить, но замерла, когда Олег опустился на ковер прямо напротив меня, достав откуда-то коробку эклеров.

На расстоянии вытянутой руки его обнаженный торс казался еще более внушительным. Каждая мышца была четко очерчена в полумраке, а от тепла его тела до меня долетал тонкий аромат парфюма.

Перед моими глазами тут же вспыхнули картинки из ванной, и я смущенно опустила взгляд, разглаживая складки на ткани. Чтобы хоть как-то отвлечься от грешных мыслей, я негромко произнесла:

– Романов, раз уж я официально под твоей охраной, то... у меня есть каприз.

Олег, который в этот момент открывал коробку с эклерами, замер. Он медленно поднял на меня свои серые глаза, и на его губах заиграла предвкушающая улыбка.

– Каприз? У тебя? Ну-ка, удиви меня, Фиалка.

– Покорми меня с рук, – для убедительности похлопав глазами, я посмотрела на него снизу вверх, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя сердце уже пустилось вскачь. – Ты же обещал обо мне заботиться.

Олег удивленно приподнял бровь. Кажется, он ожидал от меня чего угодно, только не этой мягкой попытки покомандовать им. Его взгляд потемнел, скользнул по моей обнаженной ключице, и он хмыкнул:

– Слушаюсь и повинуюсь, пациентка.

Он подтянул ближе коробку из кондитерской и сел совсем рядом, так, что его колено касалось моего бедра. Аккуратно достав одно пирожное, из которого выглядывал нежный крем, он поднес его к моим губам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Откусывай, Фиалка. Будем восстанавливать углеводный баланс.

Я послушно откусила кусочек, не сводя с него глаз. Эклер был потрясающе вкусным, но еще вкуснее было наблюдать за Романовым, который сейчас с невероятной осторожностью держал сладость, чтобы не испачкать меня.

– Как тебе? – тихо спросил он, глядя исключительно на мои губы.

– Вкусно, – прошептала я. А затем набралась смелости, накрыла своими пальцами его горячее запястье и направила его руку обратно к нему: – Теперь твоя очередь. Попробуй.

Мои пальцы лежали на его широком запястье, а его голый торс был так близко, что я кожей чувствовала исходящий от него жар. Олег послушно откусил эклер прямо из моих рук, но его взгляд остался прикован к моим глазам.

И в этот момент капля нежного ванильного крема осталась у меня на подушечке указательного пальца, которым я придерживала пирожное.

Олег медленно забрал у меня из рук остаток эклера, отложил его обратно в коробку и, не сводя с меня потемневшего взгляда, перехватил мою ладонь за запястье.

Я перестала дышать.

Романов поднес мой палец к своим губам и медленно, неводя взгляда, слизнул этот крем прямо с моего пальца, обжигая кожу своим горячим дыханием и кончиком языка. По моей спине мгновенно пробежал мощнейший разряд тока.

Его другая ладонь переместилась мне на талию прямо через плотную ткань толстовки, с силой притягивая меня к себе.

– Фиалка... – его голос стал совсем низким, с отчетливой, опасной хрипотцой. – Ты сейчас очень сильно рискуешь. Ты в курсе?

– Почему? – я робко захлопала ресницами, чувствуя, как внутри снова сладко заныло.

– Потому что ты сидишь в моей одежде, пахнешь моим гелем для душа, испачкалась кремом, дразнишь меня своими глазами и думаешь, что я железный, – Олег подался вперед, заставляя меня плавно откинуться назад на гору подушек. Он снова навис надо мной, упираясь одной рукой рядом с моей головой. Его рельефный пресс оказался в паре сантиметров от моего лица, и я отчетливо слышала, как бешено стучит его сердце. – У меня лимит благородства на сегодня полностью исчерпан.

– Но ты же... – совсем тихо, почти беззвучно выдохнула я, завороженно глядя на его приоткрытые губы. – Мне... мне кажется, снова нужна терапия поцелуями, Романов.

Олег резко, рвано выдохнул прямо мне в губы:

– Сама напросилась, Фиалка.

И в следующий миг он накрыл мой рот жадным, требовательным и безумно горячим поцелуем...

Глава 8.4 Юля

Субботнее утро началось на удивление мирно. Я проснулась от того, что полоса солнечного света пробилась сквозь плотные шторы спальни и щекотала мне веки. Живот больше не болел.

Олег спал на соседней половине широкой кровати, зарывшись лицом в подушку. Одеяло сползло, обнажая его широкую спину, и я на секунду залипла, разглядывая мощные лопатки, плечи и рельефные мышцы.

Тихонько, чтобы не разбудить своего личного «доктора», я выскользнула из-под одеяла. Ноги уже не были ватными и их не крутило, и я вполне уверенно дошагала до ванной сама.

Я почистила зубы, умылась прохладной водой и, решив освежиться в душе, потянулась к нижнему краю его огромной толстовки, чтобы стянуть ее через голову. Ткань мягко скользнула вверх, и я взглянула на себя в большое зеркало над раковиной.

Взглянула и замерла, позабыв, как дышать.

Мамочки...

Вся моя шея, линия ключиц и кожа груди были покрыты отчетливыми, яркими отметинами. Розовато-бордовые пятнышки, пара явных, аккуратных следов от укусов...

Мои щеки мгновенно вспыхнули таким пожаром, что мне показалось, будто в ванной включили отопление на максимум.

Перед глазами с сумасшедшей скоростью завертелись воспоминания о том, что происходило на полу среди подушек после тех эклеров. И ладно бы только вечером! Обезболивающее ночью снова перестало действовать, я проснулась от спазма, и Олег... Олег не стал искать таблетки. Он просто притянул меня к себе, заставляя устроиться на его бедрах, и начал целовать. Долго, жарко, до умопомрачения.

Его руки под моей толстовкой сходили с ума, лаская кожу, а затем стянули ее с меня, после чего его губы буквально клеймили мое тело, пока я не затихла, забыв обо всём и со стонами выдыхая прямо ему в шею. Мы летели в какую-то бездну, где не существовало правильного и неправильного – только его сумасшедший напор и мое абсолютное доверие.

– Рассматриваешь результаты терапии, Фиалка? – раздался от двери низкий и до невозможности хриплый со сна голос и вырвал меня из смущающих воспоминаний.

Я испуганно охнула, инстинктивно прижимая толстовку к груди, и перевела взгляд в отражении за своей спиной.

Олег стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку. На нем по-прежнему были только серые спортивные штаны, низко сидящие на бедрах. Заспанный, взъерошенный, он щурился от яркого света ванной, но его взгляд при этом очень четко и прицельно смотрел на мою пылающую физиономию.

Не успела я вымолвить и слова, как он бесшумно, словно хищник, шагнул ко мне и в один миг оказался сзади. Его горячие ладони легли мне на талию, прижимая спиной к его груди, а подбородок опустился мне на плечо.

Через зеркало я видела нас обоих. Маленькая, растрепанная я в его вещах, и огромный он, который собственнически запер меня в своих руках.

– По-моему, доктор Романов проделал ювелирную работу, – негромко усмехнулся он прямо мне в шею, отчего по моей коже разбежалась армия мурашек. Он коснулся губами самого яркого пятнышка. – Смотри, как тебе идет этот цвет.

– Романов, ты... ты невыносим, – выдохнула я, пытаясь высвободить руки, но он только крепче сжал мои пальцы, убирая их от моей груди и открывая взору всю сетку своих утренних улик.

– Я просто закрепил эффект, Фиалка, – Олег перевел взгляд в зеркало, и его глаза потемнели, теряя остатки сонливости. Он медленно провел большим пальцем по моей нижней, припухшей губе. – И судя по тому, что ты стоишь на ногах сама и даже не морщишься от боли... метод работает на сто процентов. Доброе утро, Юля.

– Метод работает, Романов, – тихо улыбнулась я в зеркало, откидывая голову на его крепкое плечо. – Живот почти не болит. Только слабость осталась.

– Это потому, что ты со вчерашнего дня на одних углеводах сидишь, – Олег мягко развернул меня к себе лицом, по-прежнему удерживая за талию. Его заспанные глаза сузились, сканируя мое лицо. – Нормальную еду организм уже готов принимать? Тошнить не будет?

– Думаю, не будет. Я бы съела что-нибудь... Яичницу или тосты.

– Отлично, – Романов щелкнул меня по носу и наконец отпустил, делая шаг назад. – Готовить я сегодня не нанимался, доктор устал. Так что давай закажем доставку из какого-нибудь хорошего ресторана и устроим ленивый день. Чтобы вообще ни на что не отвлекаться. Только ты, я и... ну ладно, так и быть, можем досмотреть вторую часть твоих вампиров.

Я не смогла сдержать смешка. Этот парень умудрялся совмещать в себе абсолютную заботу и свое фирменное мажорское пижонство.

Через час гостиная превратилась в филиал какого-то гастрономического рая. Мы сидели прямо на полу у низкого столика, Олег лениво расправлялся со стейком и какими-то запеченными овощами, а я с огромным удовольствием уплетала нежный суп-пюре и теплые тосты с сыром.

Олег так и не надел футболку, и я ловила себя на том, что вместо еды периодически зависаю, разглядывая, как перекатываются мышцы на его руках и спине, когда он режет мясо.

Позже, когда Олег уносил пустые контейнеры на кухню, я потянулась к своему телефону, который со вчерашнего вечера мирно лежал на зарядке.

Экран моргнул, и у меня внутри все мгновенно похолодело. Пять пропущенных от мамы. Три сообщения в мессенджере от бабушки, последнее из которых звучало так:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Бабуля:

Юля, почему не берешь трубку, мы с мамой волнуемся! напиши хоть строчку

Реальность ворвалась в мой идеальный мир без стука, тяжелым обухом ударив по голове. Мне стало так остро, до тошноты стыдно перед ними. Они ведь там места себе не находят... А я...

Чувствуя себя виноватой, я поднялась с ковра. Мне нужно было срочно перезвонить, но так, чтобы Олег не слышал этого разговора.

Я тихонько выскользнула на застекленный балкон, плотно прикрыв за собой пластиковую дверь. Ночной холод уже ушел, балкон был залит теплым июньским солнцем, но меня все равно слегка потряхивало.

Я нажала кнопку вызова и мама ответила на втором же гудке.

– Юля! Ну наконец-то! – ее голос в трубке прозвучал так громко и взволнованно, что я невольно отстранила телефон от уха. – Мы с бабушкой со вчерашнего дня валидол пьем! Ты почему не отвечаешь?

– Мамуль, прости, пожалуйста, – я сильнее сжала пальцами белую перекладину балконных перил, глядя на залитые июньским солнцем московские крыши. – Я просто... очень устала вчера, телефон на беззвучном стоял. Все хорошо. Я сейчас на работе, попросили выйти в выходные, поэтому и раньше вчера легла спать.

– Ой, Юлечка, ну слава богу, а то мы с бабушкой уже испереживались! – выдохнула мама в трубку, шурша каким-то пакетом. – Что там за срочность такая, что тебя на выходные дернули? Начальство точно оценит эти твои переработки. Ты же знаешь, как важно сейчас себя зарекомендовать, исполнительные девочки везде нужны...

Каждое мамино слово падало мне на сердце тяжелым камнем.. Она ведь свято верит, что ее правильная дочь сейчас корпит над ведомостями, чтобы удержаться на копеечной ставке. А эта самая дочь стоит в чужой элитной квартире, вся покрытая багровыми засосами.

И тут пластиковая дверь балкона за моей спиной тихо скрипнула.

Я не успела даже обернуться. Две огромные, теплые руки по-хозяйски обвили мою талию сзади, намертво прижимая меня спиной к широкой, голой груди Олега.

– Да, мам, все оценят, не переживай, – я сглотнула подступивший к горлу комок. – Тут просто... важный международный проект нарисовался, очень срочный. Ладно, мне пора, а то мы как раз...

Романов, абсолютно игнорируя то, что я разговариваю по телефону, уткнулся носом в мою шею, щекоча дыханием свежий укус у ключицы, и шумно, лениво выдохнул мне прямо в ухо.

– Юля? Что там у тебя за шум? Кто это вздыхает? – мамин голос в динамике мгновенно изменился, став подозрительным и пугающе строгим. – Юля, где вообще?!

Я замерла, боясь пошевелиться от ужаса, а Олег сзади только сильнее сжал объятия. Его голый пресс обжигал мою спину даже сквозь толстовку, а на его губах, которые куснули мою мочку уха, я отчетливо почувствовала наглую улыбку. Этот наглец даже не думал прятаться.

Прежде чем я успела вымолвить хоть слово или сбросить вызов, длинные пальцы Олега уверенно скользнули вперед и просто вырвали смартфон из моей ладони.

– Романов, нет! – одними губами, в панике прошептала я, повернувшись к нему и пытаясь отобрать телефон, но он легко заблокировал меня своим корпусом, прижимая к перилам, и поднес трубку ко рту, включив громкую связь.

Его голос мгновенно стал бархатным, серьезным и уверенным. Голос идеального топ-менеджера из крутой компании, ей-богу.

– Алло, добрый день – вежливо произнес Олег, пока я в ужасе закрывала лицо руками, готовая провалиться сквозь землю. – Меня зовут Олег, я студент магистратуры факультета, на котором работает Юлия Степановна. Извините, что перебиваю ваш разговор, просто мы сейчас немного заняты, готовимся к очень важным международным переговорам.

В трубке воцарилась тишина. Я услышала, как у моей мамы на том конце провода падает из рук пакет.

– К... каким переговорам? – растерянно переспросила мама.

– Стратегическим, – без тени сомнения соврал Романов, продолжая свободной рукой медленно и дразняще поглаживать меня по бедру под толстовкой. Я еле сдержалась, чтобы не пискнуть прямо ему в грудь. – Дело в том, что у меня на следующей неделе серьезное выступление перед делегациями из зарубежных университетов по поводу стажировок, а с английским языком есть определенные трудности. И руководство нашего факультета и иняза рекомендовало Юлию как лучшего специалиста. Она меня сейчас... очень интенсивно подтягивает по ускоренной программе. Буквально из рук не выпускает. Так что вы не теряйте ее, она эти дни будет интенсивно погружена в процесс обучения со мной. Всего доброго.

Олег с абсолютно невозмутимым видом нажал отбой и протянул мне замолчавший телефон.

Я стояла, прижатая им к балконным перилам, тяжело дыша, и смотрела на этого сумасшедшего круглыми от шока глазами.

– Романов... ты... ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал?! – наконец обрела я дар речи. – Подтягиваешь английский?! Ты?! Да у тебя произношение как у принца Гарри! Если моя мама спросит...

– Не спросит она ничего, – Олег нагло ухмыльнулся, перехватывая меня за подбородок и заставляя посмотреть ему прямо в глаза, и я увидела, что в их глубине сейчас плясали шальные искры. – Твоя мама сейчас в таком восторге, что её Юлечку оценили на самом верху, что до понедельника точно не станет портить тебе ничего. А насчет интенсивного погружения... Фиалка, я ведь почти не соврал. Пойдем-ка обратно в комнату, твой доктор Романов еще не закончил утренний осмотр твоей шеи.

Глава 9. Юля

И в тот момент, когда Олег, опрокинув нас обоих на кровать, поцеловал меня, намереваясь окончательно лишить меня разума, где-то настойчиво и одуряюще громко зазвонил его телефон.

Я выдохнула ему в губы, пытаясь отстраниться, но Олег только досадно цокнул, не разрывая поцелуя. Он слепо пошарил рукой сбоку от нас, нащупал гаджет и, даже не глядя на экран, смахнул вызов, снова прижимая меня к себе.

Телефон затих ровно на три секунды и тут же разразился повторным звонком.

– С-сука, – выдохнул Романов прямо в мои припухшие губы.

Он неохотно оторвался от меня, тяжело дыша, посмотрел на экран и принялся за вызов.

– Рус... Если у тебя там не мировой апокалипсис, я тебя по твоему рингу раскатаю! – вместо приветствия рявкнул Олег.

Из динамика донесся абсолютно отчаянный мужской голос, да настолько громко, что я слышала каждое слово:

– Романов! Спасай, блять! Если ты мне сейчас не скинешь конспекты по управленческой экономике, декан меня с экзамена прямиком на отчисление отправит!

Олег тяжело вздохнул, но отключаться не стал. Вместо этого он уселся на кровати, одним движением подгреб меня к себе и усадил спиной к своей голой груди. Его мощные руки по-хозяйски обвили мою талию, а ладони снова пролезли под толстовку, укладываясь на мой многострадальный живот и делясь своим теплом.

Я довольно зажмурилась и удобнее откинулась на его плечо, прислушиваясь к разговору.

– Руслан, ты дурак? – абсолютно буднично проговорил Олег, уткнувшись носом в мои волосы и медленно поглаживая мой живот пальцами. – Во-первых, после провала на экзамене идет пересдача, даже две. А во-вторых... Ты где раньше был?

– Да я на сборах вечно был, блять, как будто ты не помнишь! Либо нашим проектом занимался! – заорал Руслан, судя по звукам, судорожно листая тетрадь. – Олег, вбей мне в голову хоть что-то из этой теории! Я тут открыл вопросы и охерел! Вот откуда мне, нахрен, помнить про экономику неполной занятости?! Какая кейнсианская модель, Олег? И что за хрень фактор размещения производства?! Я боксёр, блин! Титулованный! Мастер спорта! А тут еще какие-то бухгалтерские издержки... Причем тут вообще они?! Я что, на бухгалтера учусь?!

Я едва сдержала смешок и почувствовала, как грудная клетка Олега тоже вибрирует у меня за спиной от тихого смеха.

– Так, Рус, дыши ровно и слушай сюда, – Романов, судя по голосу, переключился в режим лектора, хотя его пальцы в этот момент дразняще и нежно очерчивали круги на моей коже. – Простыми словами, бухгалтерские издержки это твои фактические денежные затраты: например, сколько ты реально заплатил наличкой за капу, бинты и зал. А экономические это те же бухгалтерские плюс упущенная выгода, то есть то, что ты мог бы заработать, если бы вместо тренировки пошел, например, вагон разгружать или на бирже торговать.

– Сука-а-а… Помедленнее, – протянул Руслан в трубке. – А неполная занятость?

– По Кейнсу рынок сам по себе не может автоматически выровнять спрос и предложение, – на ходу, без единой запинки разжевывал ему Олег, пока его губы касались моей шеи, вызывая у меня сладостную дрожь. – Из-за жесткости цен и зарплат экономика может годами застревать в состоянии, когда ресурсы и люди недогружены. Понял?

– Бля-а-ать, Романов, ты гений! – взмолился его друг. – Скинь конспекты! Прямо сейчас скинь, я умоляю! Там у тебя так же всё расписано? У меня экзамен завтра в десять утра, чувак! Они у нас сессию до середины лета затянули, я уже выть хочу.

– Руслан, завязывай паниковать, скину я тебе всё сейчас, как договорим, – вздохнул Олег, пока его ладонь под моей толстовкой медленно, дразняще очерчивала круги на моем животе.

– Погоди, не отключайся! – закричал Руслан, явно настроенный выжать из Романова бесплатный репетиторский курс по максимуму. – Объясни мне быстро про полезность! Там в билетах какая-то херня: предельная, удельная, индивидуальная, общая... В чем разница вообще?! Я помню только чей-то пример про то, что если пить пиво, то первая кружка кайф, а пятая уже лишняя!

Олег тихо усмехнулся мне в шею, и его грудная клетка мягко завибрировала у меня за спиной:

– Ну вот на пиве и запоминай, боксёр. Общая полезность – это кайф от всех пяти кружек вместе взятых. Предельная – это удовлетворение конкретно от последней, дополнительной кружки. И с каждой новой она падает, понял? Закон убывающей предельной полезности. Индивидуальная – это сколько кайфа получает конкретно твоя тушка, а удельная – это полезность, рассчитанная на одну единицу товара или на рубль затрат.

– Так... ладно, это зафиксировал, – забубнил Руслан. – А точка оптимума производителя это когда я в нокаут никого не отправил, но приз получил?

– Точка оптимума – это когда ты комбинируешь ресурсы, например, труд и капитал, так, что получаешь максимальный объем производства при минимальных издержках, – абсолютно невозмутимо отчеканил Олег, пока его пальцы под тканью поднялись чуть выше, к моим ребрам, заставляя меня судорожно вздохнуть. – Это пересечение изокосты и изокванты, Рус. График помнишь рисовали?

– Блин, изокванты эти ваши... Нихера не помню, посмотрю твои конспекты и вспомню! А последствия монополии это застой же, да?

– Завышенные цены, заниженный объем производства, отсутствие конкуренции и застой в технологиях. Монополисту похер на прогресс, ему и так хорошо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– ПОнял.

В этот момент я, пытаясь хоть как-то отвлечься от того, как пальцы Олега скользят по моему телу, тихонько потянулась к тумбочке, взяла плитку шоколада и осторожно надорвала фольгу. Отломала маленький кусочек и быстро закинула в рот.

– Романов... – медленно, с глубоким подозрением протянул Руслан. – Это что сейчас за звук был? Ты... ты че, фольгу от презерватива сейчас прямо в телефон надорвал?!

Олег фыркнул, а я от этого предположения мгновенно поперхнулась шоколадкой и закашлялась.

– Шоколадка это, Рус. Молочная шоколадка, – лаконично отрезал Олег, аккуратно хлопая меня по спине свободной ладонью и помогая прокашляться. – Дыши, Фиалка, а то мне придётся выставить ему счёт за твое спасение.

– А-а-а! Я угадал! Она еще и подавилась! – заорал Руслан, заливаясь победным ржачем. – Романов, блять! Ты что, мне реально прямо из постели на билеты отвечаешь?!

Олег не выдержал и откровенно во весь голос расхохотался.

– А ты как думал? Мультизадачность, Рус. Привыкай работать в любых условиях.

– Сука-а-а, ну ты даешь! Лекцию по экономике мне с девчонкой под боком зачитывал! Красава, век не забуду! Всё-всё, не мешаю, скидывай мне конспекты и продолжайте!

В трубке раздались короткие гудки.

Олег бросил телефон на тумбу, всё еще хохоча, и крепче сжал меня в объятиях, пока я пыталась отдышаться и прожевать этот злосчастный шоколад.

– Романов... я чуть не умерла! – просипела я, разворачиваясь к нему и со всей дури пихая его ладошками в грудь. – Ты... ты не мог ему нормально объяснить всё?! Он же теперь всем расскажет это как анекдот!

– Да и пусть, Фиалка, – все еще посмеивался Олег, перехватывая мои запястья и легко удерживая их.

– Я вообще-то в шоке.

– М? – он лениво приподнял бровь, коснувшись губами моего носа. – Из-за Руслана? Не обращай внимания, он нормальный парень, просто вместо лекций у него на уме одни соревнования и сплошные пошлости, вот он и пошутил так неудачно. Никому он ничего не скажет.

– Да не из-за него! – выдохнула я, чувствуя, как внутри снова разливается искреннее восхищение им. – Из-за тебя! Ты сейчас за три минуты без единой бумажки, из головы, разложил кучу непонятных терминов ему по полочкам, что даже я поняла! Ты как вообще всё это в голове держишь? Ты ведь реально гений, Олег.

Романов замер и на секунду в его серых глазах промелькнула нежность, словно он был тронут моей искренней похвалой, а потом на его губы вернулась привычная улыбка.

– Фиалка, ты только что официально призналась, что запала на мой интеллект? – промурлыкал он прямо мне в губы. – Приятно, не спорю. Но раз уж ты окончательно ожила, у меня есть предложение.

– Какое? – подозрительно прищурилась я.

– Давай сыграем, – его взгляд потемнел, став глубоким и азартным. – В старую добрую правду или действие. Только без детских отговорок. Я хочу знать о тебе абсолютно всё, Юль. Ну что, рискнешь?

Глава 9.1 Юля

Мы устроились друг напротив друга в гостиной в нашем гнезде из подушек прямо на ковре. За окном сгущались субботние сумерки, а в гостиной горел только один торшер, отбрасывая длинные тени на рельефный пресс Олега. Третий день цикла наконец принес мне долгожданное облегчение от физической боли, но вместо нее внутри меня начал разгораться пугающий меня саму пожар.

Несмотря на то, что у меня никогда не было мужчины, на третий день цикла гормоны всегда устраивали внутри тихий бунт. А сейчас, рядом с Романовым, с его сумасшедшим запахом, голым торсом и обжигающими поцелуями, мой организм словно сошел с ума. Поэтому каждое случайное прикосновение Олега сегодня вызывало во мне дрожь, а внизу живота концентрировалось такое сильное томление, что мне стоило колоссальных усилий сидеть ровно и притворяться спокойной.

– Итак, Фиалка, правила просты, – вещал Олег пока крутил в руках пустой бокал из-под сока. – Врешь вместо правды – целуешь меня. Выбираешь действие – выполняешь беспрекословно. Правда или действие?

– Правда, – тихо отозвалась я, подтянув колени к груди и кутаясь в его огромную толстовку.

Олег прищурился, его потемневший взгляд скользнул по моему лицу.

– Почему ты согласилась на мою авантюру с фиктивными отношениями, Юль? Только честно.

Я сглотнула. Ну и вопросики у него

– Сначала из-за денег, – честно призналась я, глядя ему прямо в глаза. – Моей семье действительно очень нужны были эти деньги, и я была в отчаянии. Но согласилась я... потому что не смогла тебя проигнорировать. Ты же ворвался в мою жизнь как ураган. И с тобой я впервые почувствовала себя живой и настоящей, а не просто правильной и удобной для всех девочкой. Теперь ты, Олег. Правда или действие?

– Правда.

– Почему я? В универе сотни девушек, которые побежали бы за тобой абсолютно бесплатно. Зачем тебе понадобилась именно я?

Олег хмыкнул, подаваясь немного вперед.

– Потому что ты мне понравилась с первой секунды, Фиалка, – он запустил пальцы в волосы и прикусив губу, рассмеялся. – Я просто искал способ подобраться поближе. И в итоге ты оказалась единственной, перед кем мне впервые в жизни не хочется играть роль того, кем я не являюсь.

От его слов у меня внутри все сладко перевернулось, а коварный гормональный коктейль окончательно пошел в атаку, выжигая остатки благоразумия. Мне до безумия, до дрожи в пальцах захотелось прикоснуться к Олегу и поцеловать его.

– Фиалка, – бархатным голосом начал Олег. – Правда или действие?

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Д-действие.

Романов широко улыбнулся. Он медленно отставил бокал, сел по-турецки и похлопал ладонями по своим бедрам.

– Иди сюда. И покажи мне, насколько сильно я тебе нравлюсь, Юля, но без единого слова.

Я глубоко втянула носом воздух, а сердце мгновенно забилось чаще от этого предложения. Преодолевая стеснение, я приподнялась на коленях и плавно перебралась к нему, усаживаясь верхом на его бедра.

Олег судорожно выдохнул, его ладони мгновенно легли мне на талию, фиксируя меня на месте.

Я обняла его руками за обнаженные плечи. Очертив их пальцами, я придвинулась еще ближе, почти вжимаясь в его грудь, заглянула в его почти черные от желания глаза и просто потянулась к его губам.

Я целовала его сама. Сначала робко, а потом с неожиданной страстью, которая копилась во мне, наверное, всю мою жизнь, не иначе. Олег правда почти тут же перехватил инициативу. Его поцелуй стал глубоким, подчиняющим, а его ладони… Одна скользнула на мою спину, не давая мне упасть, а вторая сжала мою ягодицу.

Мои пальцы зарылись в его густые темные волосы на затылке, когда я простонала ему в губы от будоражащих прикосновений и, чтобы быть к нему ещё ближе, инстинктивно качнула бедрами, прижимаясь плотнее к его твердому телу.

Олег резко замер прямо посреди поцелуя. Его мышцы под моими руками стали каменными и он отстранился рвано дыша, и впился в мое лицо ошалевшим взглядом.

– Юля... – голос Романова сорвался на хрип, а его пальцы с силой впились в мои бедра. – Ты что творишь? Ты понимаешь, как ты сейчас двигаешься? Я же не железный.

– Понимаю... – выдохнула я, пряча пылающее лицо у него на шее и шумно дыша ему в кожу. – Извини, Олег, я сама не своя. У меня... Все внутри горит.

– Черт, Юля... Ты меня без ножа режешь, – простонал он.

Но он не оттолкнул меня. Напротив, его ладони скользнули под мою футболку, взлетая вверх по ребрам и накрывая мою грудь. Он стал ласкать ее, заставляя меня выгибаться в его руках и тихо, беззащитно всхлипывать. Олег аккуратно повалил меня на подушки, устроившись сверху, но не убирая моих ног со своей талии.

Эта ночь на ковре превратилась в чистое безумие: Олег ласкал меня руками под одеждой, изучая каждый сантиметр моего тела, целуя до боли, до изнеможения, стирая ладонями мои сорванные вздохи.

Моя обостренная чувствительность достигла пика. Не снимая с меня белья, Романов скользнул ладонью между наших тел, сжимая мои бедра и мягко, но уверенно создавая ритмичное, нарастающее давление поверх трусиков. Его горячая ладонь дразняще смещалась, накрывала мою самую интимную, уже жутко пульсирующую точку, и стоило Олегу сделать первое круговое движение, как из моего горла вырвался очень громкий стон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Черт, Фиалка... ты такая горячая, – выдохнул Олег мне в губы.

Он видел, как я трепещу от каждого его прикосновения, как выгибаюсь навстречу его ладони, полностью растворяясь в приятных ощущениях. Олег целовал меня очень жадно, перехватывая мои рваные выдохи, а его рука продолжала медленно и ритмично доводить меня до края прямо через ткань. От того, насколько податливой и отзывчивой я была в его руках, Романова самого нехило трясло.

В какой-то момент волна сладкого, невыносимого напряжения внутри меня достигла предела, и я судорожно всхлипнула, утыкаясь лицом в его плечо, пока тело содрогалось от ослепительной разрядки.

Когда дыхание немного выровнялось, я приоткрыла глаза: Олег полулежал рядом, тяжело и рвано дыша, и просто смотрел на меня. Его идеальный торс был покрыт мелкой испариной, а серые штаны в районе паха натянулись очень сильно и я понимала, почему. Привыкший брать от жизни всё, он сейчас сдерживал себя из чистого уважения ко мне и моему состоянию.

Острый чувственный коктейль внутри меня требовал продолжения, и я, ведомая внезапной смелостью, потянулась к нему.

– Олег... – тихо позвала я.

Не давая ему опомниться и вставить очередную наглую шпильку, я положила ладонь на его каменный пресс. Романов резко дернулся от этого прикосновения, его мышцы под моими пальцами мгновенно напряглись.

– Юля, не надо, – предупредил он, накрывая мою руку своей ладонью. – Я сейчас на грани. Просто лежи со мной.

– Нет, – я упрямо покачала головой и посмотрела на него снизу вверх через ресницы. – Я хочу этого. Пожалуйста.

Я мягко высвободила свою руку из его захвата и повела ладонью ниже, очерчивая пальцами дорожку темных волос от пупка к резинке его спортивных штанов и на пару мгновений замерли.

Я никогда раньше этого не делала, у меня внутри все дрожало от страха и смущения, но желание подарить Олегу хотя бы каплю того удовольствия, что он только что дал мне, перевешивало всё. Мои пальцы нерешительно зацепили резинку его спортивных штанов вместе с бельем и медленно потянули вниз, освобождая его член.

Я замерла, позабыв, как дышать, и почувствовала как щёки обдало таким румянцем, что наверняка его было видно даже в полумраке.

Мамочки... Он был огромным и казался невероятно твердым, а на головке блестела большая капля смазки. В голове мгновенно пронеслась паническая мысль: как в меня вообще может поместиться нечто подобное?!

Но отступать я не собиралась и скосила глаза на Олега: заметил мою панику или нет? Но он в этот момент даже не шевелился и казалось даже перестал дышать, просто наблюдал за мной из-под полуопущенных век.

Моя дрожащая ладонь обхватила его напряженное естество, и я сделала первое медленное, пробное движение вниз, затем веерх.

Из груди Олега вырвался низкий стон.

– Юль... пиздец... – сорвалось с его губ.

Я замерла в панике: я же не сделала ему больно?

Он, увидев мое замешательство, молча положил свою руку поверх моей, но как оказалось не для того, чтобы убрать, а чтобы задать правильный, более быстрый темп.

– Вот так, Фиалка…

Вскоре я сама двигала рукой так, как надо, завороженно наблюдая за тем, как этот уверенный в себе парень полностью теряет контроль от моих неумелых, но таких искренних ласк. Каждый его стон отзывался во мне сладкой дрожью.

Вскоре его тело на несколько секунд замерло в окончательной разрядке, и я увидела, как горячие белые капли окропили его напряженный пресс. И не сколько капель упало на мою руку, так я и поняла, что они горячие.

Олег лежал, тяжело и рвано дыша, с закрытыми глазами, а его грудная клетка ходила ходуном.

– Фиалка... – попросил он, не открывая глаз. – Протяни руку к столику, там есть влажные салфетки. Дай сюда.

Я быстро дотянулась до пачки на низком столике, достала пару салфеток и протянула ему.

– Олег, вот.

Олег открыл глава, все еще рассредоточенные от недавнего экстаза, забрал их у меня и аккуратно вытер сначала мою руку, а затем свой пресс и откинул салфктки куда-то в сторону.

А затем, натянув штаны, он притянул меня к своей груди, намертво зажав мои ноги своими бедрами. Романов уткнулся лицом в мои растрепанные волосы, и я слышала, как его сердце постепенно замедляет свой сумасшедший бег.

– Юля... – с какой-то невероятной нежностью произнес он, целуя меня в макушку. – Ты сводишь меня с ума, ты знаешь это?

– Знаю, – тихо улыбнулась я, пряча лицо на его груди.

Позже после того, как мы приняли душ и вдоволь наговорились перед сном, в квартире окончательно воцарилась тишина. И, засыпая в его надежных объятиях, я впервые поймала себя на мысли: я ни за что на свете не хочу, чтобы этот день заканчивался.

Глава 9.2 Юля

Воскресенье пролетело как в калейдоскопе. Шопинг в брендовом магазине с Олегом оказался отдельным испытанием для моих нервов. Стоило мне потянуться к ценнику первого попавшегося легкого сарафана и в ужасе округлить глаза от количества нулей, как Олег просто перехватил мою руку и мягко забрал из нее ценник.

– Фиалка, выключи режим экономной девочки, – строго проговорил он. – Моя девушка должна ходить в том, что ей нравится и на цены не смотреть вообще. Меряй это, это и вон то белое платье, я же видел, как ты на это все смотрела.

– Романов, это слишком дорого, я не возьму! – зашипела я на него, когда консультант с вежливой улыбкой унесла в примерочную охапку вещей. – Можно найти варианты и подешевле, не за такой конский ценник!

– Фиалка, не беси меня, – Олег подошел вплотную, глядя сверху вниз с опасной улыбкой. – Или мне самому пойти и выбрать тебе еще и белье? Надеть его на тебя тоже могу помочь. И снять тоже.

От его вкрадчивого голоса и незавуалированного намека у меня мгновенно запылали щеки.

– Я сама все выберу и примерю! – буркнула я и пулей скрылась за шторкой.

В итоге из магазина мы вышли с охапкой брендовых пакетов, а я выпорхнула оттуда уже в новом летнем наряде: легком нежно-розовом сарафане на тонких лямках, который идеально подчеркивал талию, и открытых босоножках на низком каблуке.

Олег снова на несколько секунд просто завис, уже в солнечном свете разглядывая мои открытые ключицы и меня в целом, а потом выдохнул:

– Фиалка, кажется, зря я вытащил тебя из квартиры. Давай закинем пакеты в багажник и пошли на свидание, иначе я развернусь в сторону дома и нацелюсь на соблазнение тебя.

– В соблазнение меня входят также качественные свидания, – важно заявила ему я. – Так что давай, завоевывай мое сердце.

– Мне казалось я уже, но намек понят, – рассмеялся он, забирая у меня самые дегкие пакеты и кидая их на заднее сиденье машины. – Пойдем, Фиалка, я продолжу тебя завоевывать. И буду делать это всю жизнь, тебя устроит?

Я чуть не расплакалась от умиления.

– Вполне.

Вечер и часть ночи мы провели на набережной, гуляя, болтая обо всем на свете и целуясь, и, проголодавшись, забежали в кафе поесть, а уже в понедельник утром он довез меня до работы.

Олег довел меня прямо до дверей учебного отдела и на прощание в коридоре поцеловал так, что я чуть прямо там не упала от переизбытка чувств, а затем мягко затолкнул в кабинет. И стоило тяжелой двери за ним закрыться, как в кабинете повисла секундная тишина, которая тут же взорвалась коллективным приглушенным писком.

Девочки смотрели на меня во все глаза, а Марина со стоном откинулась на спинку стула, активно обмахиваясь пустой папкой для документов:

– Юля, у меня сейчас инфаркт случится! Это что сейчас было? Романов тебя лично под ручку привел?! И это после того, как он в четверг уволок тебя якобы к бабушке? Выглядишь – отвал всего, сарафан просто космический! Колись быстро, как прошли выходные с главным красавцем факультета?

Тамара Ивановна медленно опустила чашку с чаем на стол, оценивающе оглядела мой новый наряд, задержала взгляд на моих распущенных волосах и чуть прищурилась, пряча в уголках губ добрую усмешку:

– Ну надо же, вернулась. А Романов-то слово держит – привез ровно в понедельник, в целости и сохранности. Даже расцвела как-то... Как настоящая фиалка. Юля, ты смотри мне, а то он скоро нас тут всех построит ради тебя.

Я почувствовала, как щеки предательски заливает густой румянец. Пытаясь скрыть смущение, я быстро прошла к своему рабочему столу и уткнулась в стопку ведомостей:

– Тамара Ивановна, Марин, ну прекратите... Мы просто... Ну, это было действительно важное мероприятие.

– Ага, судя по твоему румянцу и виду, мероприятие было запредельной важности, – прыснула Марина, подвигаясь на стуле ближе ко мне. – Ладно-ладно, Тамара Ивановна, не стройте строгую начальницу, тут же видно, что у людей любовь! Юлька, я за тебя безумно рада, вы вместе смотритесь просто нереально.

Тамара Ивановна только притворно вздохнула, перебирая бумаги:

– Любовь – это хорошо, Юль, дело молодое, но отчеты по магистрам сами себя не закроют. Так что включайся в работу.

Олег после короткого визита к дяде-декану уехал по делам своего стартапа, а мы зарылись в бумажную бюрократию. Ближе к обеду понедельника я окончательно въехала в рабочий ритм после нескольких жней отдыха подряд. На моем столе высилась высоченнаястопка незакрытых ведомостей магистров-первокурсников, в которых нужно было вручную сверять часы.

К концу рабочего дня голова буквально раскалывалась от цифр, но стоило мне выйти из корпуса, как у крыльца я увидела Олега: он стоял у машины, прислонившись к капоту, и встретил меня голодным взглядом.

– Ты насовсем ко мне переезжаешь, Фиалка, – без лишних прелюдий заявил он, как только я села на пассажирское сиденье. – Заедем в твою общагу, заберем все необходимые вещи и документы.

Спорить с ним было бесполезно, да и, честно говоря, у меня не было ни малейшего желания возвращаться в тесную общажную комнатушку: мне хотелось наслаждаться временем, проведенным с Олегом, по максимуму, проводить с ним каждый вечер и каждое утро, и засыпать в его крепких объятиях.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

За полчаса мы собрали два моих чемодана под удивленные, но радостные восклицания Светки, и под завистливые шепотки девчонок-соседок с других этажей загрузили все в багажник его машины и рванули обратно на Таганку.

А там… Там я даже не успела включить свет в прихожей.

Едва за нами с щелчком закрылась тяжелая дверь, как Олег мгновенно впечатал меня спиной в ее гладкую поверхность. Упали на пол ключи, пакеты с новой одеждой, но он даже не обратил на это внимания. Пальцы его левой руки мгновенно запутались в моих волосах, правая рука легла на мою поясницу, а телом он плотно прижался ко мне.

Я судорожно ахнула, чувствуя, как от его напора у меня подкашиваются коленки.

– У тебя же больше ничего не болит, Юль? – его голос сорвался на конце фразы. Он дышал мне прямо в губы, а его потемневшие глаза в полумраке прихожей казались абсолютно черными.

– Ничего... совсем ничего, – выдохнула я, сходя с ума от близости его тела и выгибаясь ему навстречу.

– Я рад. Потому что я весь день сходил с ума, представляя, как сорву с тебя всю одежду и зацелую каждый миллиметр твоего тела. Сегодня ночью я не дам тебе уснуть, Фиалка...

Глава 9.3 Юля

Я приготовилась к сумасшедшему порыву, но Романов вдруг замер, ласково коснувшись губами моего лба, и глубоко выдохнул.

– Но сначала пойдем поедим, – хрипло прошептал он прямо мне в губы, высвобождая меня из объятий. – А то я обещал восстанавливать твои силы, а не морить голодом после рабочего дня.

Я только теперь обратила внимание на то, что в квартире пахло просто изумительно: чем-то запечёным и... розами?

Олег взял меня за руку и повел в гостиную. Когда я шагнула через порог, у меня перехватило дыхание.

Вся гостиная преобразилась. Основной свет был выключен, а вдоль всей комнаты горели маленькие свечи в стеклянных подсвечниках, отбрасывая мягкие золотистые блики. На низком столике у ковра красовался огромный, пышный букет нежно-розовых пионовидных роз в высокой вазе, а дорожка из россыпи нежных лепестков вела прямо к нашему «гнезду» из подушек и уходила дальше в спальню.

На столе стояли деревянные подносы с аккуратными сетами суши, запеченных роллов с лососем и угрем, а рядом две глубокие тарелки с, предположительно, супом, от которого поднимался аппетитный пар.

– Романов... – ахнула я, замирая и глядя на это великолепие круглыми глазами. – Ты... когда ты всё это успел?! Невероятно красиво.

Олег подошел со спины, мягко обнял меня за талию и уткнулся носом в мое ухо:

– Пока ты в учебной части бумажками шуршала, Фиалка, – я услышала довольную улыбку в его голосе. – Я же сказал: я серьезно за тебя взялся. Присаживайся, будем тебя кормить.

Мы уселись прямо на ковер среди подушек, в окружении мерцающих свечей и аромата цветов. Ужин получился потрясающе тёплым и уютным. Олег с невероятной заботой сам кормил меня палочками, поднося к губам самые вкусные суши, на которые я ему указывала пальцем, спрашивал меня по поводу будущей учёбы в магистратуре и много по-доброму шутил, а я смеялась, забыв обо всех своих волнениях.

В этот момент не было никакой разницы между его статусом и моим – были только мы двоем в нашем собственном, идеальном мире.

Когда с едой было покончено, Олег медленно перебрался по ковру ближе ко мне, садясь напротив и накрывая мои ладони своими горячими пальцами.

– Спасибо тебе, Олег... – тихо прошептала я, чувствуя, как внутри всё плавится от нежности. – За твою заботу... И за то, как ты на меня смотришь.

– А как я на тебя смотрю, Юль? – бархатным, низким голосом спросил он, медленно водя большим пальцем по моему запястью.

Я задумалась, подбирая правильные слова.

– Словно я… единственное, что имеет значение.

Олег подался вперед, перехватывая мой подбородок и заставляя посмотреть ему прямо в глаза. Теперь в их глубине плескаась только нежность.

– А так и есть, Фиалка, – шёпотом отозвался он. – Ты – единственное, что имеет значение.

Он наклонился и прикоснулся своими губами к моим сначала трепетно, почти невесомо. Я сладко вздохнула, подаваясь навстречу и запуская пальцы в его густые волосы.

И поцелуй мгновенно перерос из ласкового в глубокий, голодный и нетерпеливый. Во время него Олег осторожно опрокинул меня спиной на мягкие подушки и ковер, прямо среди рассыпанных лепестков роз.

Его пальцы поддели тонкие лямки моего нового сарафана, сгоняя их с плеч, и он аккуратно, но нетерпеливо потянул ткань вниз, полностью освобождая меня и отбрасывая платье в сторону. Я осталась перед ним в одном кружевном белье, тяжело дыша под его жгучим взглядом.

– Ты прекрасна, Юль, – прошептал он, рассматривая полуголую меня в лепестках роз.

Не давая мне смутиться, Романов приподнялся, подхватил меня под ягодицы и легко поднял с ковра. Я инстинктивно обвила его талию ногами, намертво вцепляясь пальцами в его широкие, горячие плечи.

Олег уверенным шагом донес меня до спальни, даже не зажигая свет: нам вполне хватало янтарных отблесков вечерней Москвы из окон и теплого света свечей, доносившегося из коридора.

Мы рухнули на прохладные шелковые простыни, мгновенно сгорая в пламени страсти. Его руки и губы были везде: Олег словно клеймил меня, покрывая горячими поцелуями шею, ключицы, грудь, живот, заставляя меня всхлипывать и звать его по имени. Моя кожа горела от прикосновений его губ.

Но когда я почувствовала его обнаженный горячий член, упирающийся прямо между моих дрожащих бёдер, из моего горла вырвался испуганный вздох и я зажмурилась. Это было так близко, так откровенно и настолько волнительно, что всё возбуждение мгновенно смыло волной смеси страха и волнения.

Олег почувствовал, как я напряглась, и его мышцы под моими пальцами превратились в камень. Он уткнулся своим лбом в мой лоб, и я чувствовала, как тяжело и рвано он дышит, обжигая мою кожу жарким дыханием.

Его ладонь снова медленно скользнула по моему бедру, словно успокаивая меня, и я открыла глаза, наткнувшись на его темный взгляд и окончательно потонув в нем.

– Я здесь, с тобой, Юля, – прошептал он прямо мне в губы. – Ничего не бойся.

Олег наклонился и стал покрывать моё лицо бесконечными, трепетными поцелуями. Он накрыл мои губы, очень нежно целуя меня, потом мягко коснулся дрожащих век, скул, подбородка и спустился к пульсу на шее и продолжил покрывать мою шею поцелуями. Это вызывало мурашки и новыую волну возбуждения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его свободная ладонь скользнула вниз, ласково поглаживая внутреннюю сторону моих бёдер, заставляя их расслабиться и раздвинуться чуть шире. Олег действовал с невероятной нежностью и чуткостью. Он медленно, дразняще провел обжигающей головкой по моей коже, вызвав у меня рваный выдох, а затем его пальцы накрыли самую чувствительную точку моего тела.

Я громко выдохнула от остроты ощущений: это было несравнимо с его вчерашними касаниями через ткань. Олег стал ласкать мой клитор, медленно водя подушечками пальцев по кругу, с каждым движением добавляя чуть больше нажима и темпа.

Внизу живота мгновенно разлился пожар и с каждым его новым движением этот пожао разгорался всё сильнее, заставляя меня выгибаться в талии, стонать ему прямо в губы и царапать простынь пальцами.

– Олег... пожалуйста... – бессвязно выдохнула я, теряя связь с реальностью.

– Растворяйся в ощущениях, Фиалка, – не прекращая поцелуев, прошептал он мне в шею, не сбавляя ритма.

Волшебная, ослепительная волна оргазма затопила всё тело от кончиков пальцев до макушки. Я судорожно всхлипнула, задыхаясь от небывалого, сладостного чувства разрядки, дрожа в его уверенных руках.

Олег дал мне пару секунд, чтобы перевести дыхание. Мое тело стало абсолютно податливым, полностью расслабленным, наполненным нежностью к Романову.

Поняв, что я совершенно готова принять его, Олег уткнулся в мою влагу головкой члена и, нежно целуя меня в губы, очень медленно принялся входить в меня, заполняя собой до предела.

Я простонала ему в губы от острой боли и непривычно растянувшей меня полноты, но он тут же замер, давая мне время привыкнуть к нему.

– Все хорошо? Сильно больно? – прошептал Олег, целуя мои мокрые от слез щеки. – Я не двигаюсь, Юля. Скажи, как будешь готова.

Он снова поцеловал меня так, что у меня снова прошла по телу аосхитительная дрожь, после чего я сказала ему, что готова, и началось чистое безумие.

Олег двигался сначала очень осторожно, а затем все быстрее, с мягкой подчиняющей меня силой, от которой у меня плавилось всё тело и вышибало из головы абсолютно все мысли.

Я только крепче сжимала его плечи, царапая их ногтями, и двигалась вместе с Олегом, полностью ведомая его ритмом. Боль быстро растворилась, уступая место новым непривычным ощущениям.

Каждое его движение отзывалось во мне мощными волнами удовольствия, а его стоны мне в шею доказывали, что этот мужчина сейчас точно так же теряет контроль над собой, как и я.

Вскоре я задохнулась и выгнулась в его руках, чувствуя, как внутри все стягивается в огненный узел, и сорвалась на крик, когда меня затопило ослепительной разрядкой, во время чего Олег сделал пару очень глубоких толчков, и его тоже накрыло: он содрогнулся всем телом, со стоном выдыхая мое имя мне в шею.

Мы лежали, тяжело дыша и не размыкая объятий. Казалось, на этом все должно было затихнуть, но огонь внутри Олега даже не думал угасать.

Спустя несколько минут, когда наша кожа все еще была влажной от пота, его ладонь, поглаживавшая мое бедро, скользнула выше.

Я тихо ахнула, когда Олег перекатился и снова навис надо мной.

– Олег, я ещё не отдышалась, – прошептала я, чувствуя, как его горячие губы медленно дорожкой поцелуев спускаются от моей шеи к груди, и перешла на стон.

– Просто чувствуй и получай удовольствие, Юль, – отозвался он, приподнимая мои бедра и укладывая их себе на талию. – Я всё сделаю сам.

Второй заход получился совсем другим: неторопливым, тягучим и безуменно откровенным. Боль внизу живота совсем ушла, оставив лишь обостренную чувствительность.

Олег входил в меня медленно, до самого упора, и затем выходил полностью, доводя меня до безумия каждым плавным движением. Я выгибалась в его руках, громко, не стесняясь, стонала на всю спальню и сходила с ума от того, как он стонал в унисон со мной и как его мощное тело дрожало от нарастающего экстаза.

Когда нас накрыла вторая, ещё более сильная волна оргазма, я просто плакала от счастья, уткнувшись ему в плечо, а Олег крепко сжимал меня в руках и шептал на ушко всякие нежности. А затем пошёл на третий заход, даря мне всю нерастраченную страсть и нежность, и показывая, как он умеет любить.

Вскоре я окончательно вымоталась, поэтому Олег лег на спину, а я устроилась у него на груди, слушая, как бьётся его сердце. Ладонь Романова нежно и успокаивающе поглаживала мою обнаженную спину, даря тепло.

– Ну что, Юля, – произнес он. – Теперь ты никуда от меня не денешься, влюбишься и женишься, да?

Я тихонько рассмеялась, сильнее прижимаясь к его горячему боку и чувствуя, как веки слипаются от усталости.

– Романов, девушки не женятся, а замуж выходят.

– Знаю, Фиалка, это же была отсылка на песню, – сказал Олег, уткнувшись носом в мои растрепанные волосы и крепче прижимая меня к себе. – Отдыхай давай, завтра поговорим. У нас впереди еще вся жизнь.

Я послушно закрыла глаза, засыпая в его руках абсолютно счастливой и умиротворенной.

Глава 9.4 Юля

Утро вторника началось не с будильника, а с невесомого прикосновения к моему лицу.

Олег лежал рядом, подперев голову рукой, и сонной, нежной улыбкой наблюдал за тем, как я открываю глаза. Его пальцы медленно очерчивали линию моей скулы, спускались к шее и зарывались в растрепанные волосы.

– Доброе утро, Фиалка, – увидев, что я проснулась, прошептал он мне прямо в губы, касаясь их своим неторопливым поцелуем, от которого внутри всё сладко сжалось.

– Доброе, – выдохнула я, счастливо улыбаясь такому пробуждению.

Всё тело приятно ломило после вчерашней ночи, но это была приятная усталость, от которой на душе становится легко и светло.

– Пошли в душ, – он подхватил меня на руки, игнорируя мои слабые протесты, и понес в ванную.

Просторная душевая кабина мгновенно заполнилась теплым паром, едва он включил воду. Олег выдавил на ладонь немного геля с ароматом ванили и бергамота, и этот сладковатый, пряный запах тут же смешался с паром.

Его большие, мокрые ладони, покрытые пышной пеной, скользнули по моим плечам. Он нежно намыливал меня,осторожно смывая остатки вчерашнего дня и ночи.

Его пальцы неторопливо описывали круги на моей груди, заставляя соски мгновенно затвердеть под струями воды, затем опускались ниже к талии, сжимали бёдра и плавно возвращались к шее. Каждое прикосновение его скользящих ладоней отзывалось во мне сладостной, тяжелой тревогой внизу живота.

– Ты безумно красивая, Юль... – выдохнул Олег прямо мне в губы, смывая пену с моих плеч, и снова поцеловал, заставив сладко застонать и зарыться пальцами в его мокрые волосы .

Его поцелуи под шумящей водой были очень глубокими, его язык изучал мой рот словно в первый раз. Олег пил капли воды с моих губ, целовал подбородок, шею, ключицы, пока я млела и растворялась в его поцелуях.

Его потемневшие от страсти глаза в какой-то момент стали почти черными. Он осторожно прижал меня спиной к запотевшей кафельной стене и слегка приподнял, заставляя меня обвить его талию ногами. Его ладони намертво зафиксировали мои ягодицы, не давая соскользнуть.

– Я люблю тебя, Юль, – внезапно произнёс он, уткнувшись своим лбом в мой.

Я затаила дыхание от его признания, часто заморгав и попытавшись сообразить, какие слова сказать в ответ,, но Олег и не ждал от меня ответа: он просто плавно насадил меня на свой член, заставив меня судорожно ахнуть и сжать его широкие плечи пальцами. Вся моя чувствительность после ночи была обострена до предела и каждое его движение ощущалось запредельно остро.

Наш секс получился невероятно искренним и откровенным. Романов двигался медленно, не сводя с меня затуманенного взгляда. Периодически Олег глубоко целовал меня и доводил до безумия каждым глубоким толчком, а его пальцы до боли впивались в мои ягодицы.

Я громко, не стесняясь, стонала ему в шею, чувствуя, как с каждым новым движением внутри разгорается сладкий пожар. Олег рвано дышал, его мышцы под моими ладонями были каменнымм, а стоны вырывались из его груди при каждом глубоком толчке.

Вскоре я задохнулась от восторга, выгибаясь в его руках и сжимаясь вокруг него, а Олег сделал последнюю фрикцию и с громким стоном кончил, намертво прижимая меня к себе и зарываясь лицом в мои мокрые волосы.

Мы стояли под падающими струями еще несколько минут, просто дыша друг другом, пока пульс постепенно возвращался в норму.

Через час, переодетая в новое легкое платье из наших вчерашних покупок, я сидела за столиком на открытой веранде стильного ресторана на берегу Москва-реки. Прохлада, периодически веющая с реки, слегка освежала, а над речной гладью кружили кричащие чайки.

Романов заказал нам пышные сырники со свежими ягодами, хрустящие круассаны и по чаше капучино. Сам он сидел напротив меня, в белой рубашке с тремя расстегнутыми верхними пуговицами, расслабленный, безумно красивый и абсолютно довольный жизнью.

Олег то и дело перехватывал мою руку через стол, целуя мои пальцы и не обращая внимания на завистливые взгляды официанток.

– Олег, ты меня так избалуешь, – смутилась я, отпивая пенку с кофе. – Время уже десять. Я же от такой жизни вообще отвыкну приходить на работу вовремя.

– А тебе и не надо перерабатывать, Фиалка, – хмыкнул он, прищурив серые глаза. – Твоя главная работа теперь – быть счастливой и делать меня счастливым, а со всем остальным я разберусь сам.

До университета мы доехали довольно быстро, без пробок, и на парковке у нашего корпуса, где сейчас не было толп студентов из-за каникул, Олег заглушил двигатель, притянул меня к себе за затылок и долго целовал меня, не позволяя мне выйти, пока я окончательно не запылала.

– Удачного дня, Фиалка, – прошептал он, отстранившись и поцеловав меня в нос. – Вечером я тебя заберу.

– И тебе, – всё ещё ошалевшая и смущенная выдохнула я и, поправив сумочку, выпорхнула из машины.

На моё опоздание даже не обратили внимания, но злоумпотреблять я этим не планировала. Атмосфера в кабинете была сонной примерно до обеда. Марина лениво стучала по клавиатуре, периодически вздыхая о чём-то, а Тамара Ивановна шелестела распечатками учебных планов и что-то писала на бумагу, изредка отпивая из своей любимой кружки.

А я всё утро сидела с ведомостями на пересдачи, и у меня уже в глазах рябило от таблиц. Я как раз сделала очередной глоток уже остывшего кофе, собираясь вбить в базу очередную фамилию нерадивого студента, когда экран моего телефона, лежащего на столе, ярко вспыхнул, и сам телефон провибрировал о входящем сообщении.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я покосилась на него, ожидая увидеть сообщение от Олега в мессенджере, но текст на экране заставил меня замереть. На белой плашке красовался значок Госуслуг.

Госуслуги:

«Романов Олег Игоревич направил вам заявление о заключении брака. Для продолжения процедуры, пожалуйста, подтвердите согласие в личном кабинете и выберите дату регистрации в ЗАГСе г. Москвы...»

Глава 10. Юля

От прочитанного уведомления кофе пошел не в то горло, и я разразилась таким диким кашлем, едва не обрызгав бумаги, что Марина аж подпрыгнула на стуле, а Тамара Ивановна испуганно уронила ручку.

– Юлечка, господи, ты чего? – Марина тут же протянула мне бумажную салфетку. – Переработала? Воздуха, воздуха глотни!

– Все... все нормально, – прохрипела я со слезами на глазах, судорожно зажимая рот салфеткой и неверяще глядя в экран, где Госуслуги все еще вежливо предлагали мне стать официальной женой Олега Романова.

Мои руки задрожали. Какой брак?! У нас же... мы же только вчера...

Не соображая, что делаю, я схватила телефон, быстро поднялась со своего места и, пробормотав что-то невнятное типа «Мне нужно срочно позвонить», выскочила в коридор факультета.

Стоило двери учебной части захлопнуться за моей спиной, как я быстро набрала его номер. Трубку сняли на втором же гудке.

– Ну привет, будущая Романова, – вкрадчивый, безумно довольный голос Олега в динамике заставил мои колени окончательно подогнуться. – Быстро ты уведомления читаешь.

– Романов, ты с ума сошел?! – зашипела я в трубку, оглядываясь по сторонам, и быстро пошла по коридору подальше от любопытных ушей коллег. – Какое заявление?!

– Зачем откладывать неизбежное, Фиалка? Всё равно ты никуда от меня не денешься, – низкий смешок Олега почему-то донесся не только из динамика, а откуда-то совсем рядом.

Я не успела додумать эту мысль, потому что чья-то большая, горячая ладонь мягко, но решительно перехватила мое запястье, заставляя опустить телефон. Оказывается, прямо у двери пустующей триста четвертой аудитории стоял Романов. В моих глазах он выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала – шальной, уверенный в себе и запредельно сексуальный.

По-моему, я обречена быть влюбленной в него, как ни крути. Только недавно попрощались, а я восхищаюсь им, словно не видела его сто лет.

Прежде чем я успела издать хоть звук, Олег толкнул тяжелую деревянную дверь аудитории, затянул меня внутрь и запер ее на защелку.

В классе стояла полутьма – жалюзи были опущены, спасая комнату от полуденного солнца. Олег впечатал меня спиной в закрытую дверь, мгновенно перехватывая мои руки и фиксируя их на дереве над моей головой. Мой мобильник выпал из пальцев на пол.

– Олег... – выдохнула я, но он не дал мне договорить.

Он поймал мои губы своими. Это был поцелуй-наказание, поцелуй-демонстрация – глубокий, горячий, от которого в голове мгновенно вспыхнул весь вчерашний порочный пожар.

– Я же сказал тебе утром, что люблю тебя, Юль, – на мгновение прервался он и снова поцеловал меня так, словно мы не виделись несколько лет, а не несколько часов, сминая мои губы и заставляя меня задыхаться от нахлынувших чувств.

Олег намертво прижал меня к двери, и его свободная ладонь скользнула вниз, без труда забираясь под легкую ткань моего платья. Его ладноь уверенно огладила мое бедро, поднимаясь все выше, заставляя меня судорожно выгнуться навстречу его руке.

– Олег... Кто-то же может зайти… Или мимо пройти… – попыталась воззвать я к его разуму, когда его шаловливые пальцы коснулись края кружевного белья, дразняще очерчивая самую чувствительную зону.

– Дверь заперта, Фиалка, – шепнул он мне прямо в губы, слегка кусая мою нижнюю губу. – И вообще, ты заявление ещё не подтвердила. Так что я имею полное право применить физическое внушение.

Его пальцы скользнули под шёлк моих трусиков, прямо к истекающей влаге. У меня подкосились ноги, и я удержалась в вертикальном положении только потому, что Олег крепко держал меня за талию, а затем он медленно скользнул внутрь меня двуми пальцами.

Я закусила губу, сдерживая рвущийся наружу стон, и сильнее закинула голову назад, вжимаясь затылком в дверь.

– Ну так что, Юль? – Олег оторвался от моих губ, тяжело дыша мне в шею и оставляя на нежной коже ключиц влажные, горячие поцелуи, пока его рука продолжала доводить меня до безумия. – Нажимаем «согласна»?

– Нажимаем... – простонала я, полностью растворяясь в этой нежной ласке прямо посреди рабочего дня. – Все, что хочешь, Олег... Только не останавливайся…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10.1 Юля

– Романов, ты сумасшедший, – шепотом выдохнула я, судорожно цепляясь за его крепкие плечи. – Где колечко, где цветы, где романтика, в конце концов?!

Олег рассмеялся мне в кожу, но его пальцы ни на секунду не остановились, заставляя меня то тонуть в сладкой неге, то испуганно прислушиваться к шорохам в пустом коридоре.

– Во-первых, я соскучился, Фиалка. Два часа без тебя – это уже статья за жестокое обращение с магистрантами, – он коснулся губами моей мочки уха, отчего по телу побежали крупные мурашки. – А во-вторых, я просто лишаю тебя любых путей к отступлению.

– Каких... путей? – я едва соображала, когда его большой палец смазал каплю влаги у самого центра моего блаженства.

– Обыкновенных, – Олег чуть отстранился, заставляя меня открыть глаза и посмотреть в его шальной взгляд. – Ты у меня слишком правильная, Юль. Начнешь сейчас думать, взвешивать, сомневаться… А время идёт. А за романтику не переживай, Фиалка. Будет тебе и романтика, и всё остальное.

– Ты в своем репертуаре, Романов... – выдохнула я, чувствуя, как внутри всё плавится от его слов и от того, что его ладонь сделала еще одно глубокое движение, выбивая из меня остатки воздуха.

– Я лучший, Фиалка, – прошептал он, снова впиваясь в мои губы голодным, поцелуем, полностью забирая мой хриплый стон себе. – И ты от меня уже никуда не денешься.

Через пять минут я, кое-как придя в себя и поправив задравшееся платье, стояла перед зеркалом в углу аудитории, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы. Щеки горели так, будто я только что пробежала стометровку.

Олег, абсолютно довольный, собранный и ни разу не растрепанный, поднял с пола мой телефон, разблокировал его и протянул мне, ткнув пальцем в экран со строгим гербом Госуслуг.

– Давай, Фиалка, подтверждай и иди работать, а то Тамара Ивановна меня с потрохами сожрет, если её лучший специалист пропадет насовсем.

Я посмотрела на заявление, затем на этого невыносимого мажора, который за несколько дней перевернул мою жизнь с ног на голову, вздохнула и... решительно нажала кнопку «Согласна».

Экран подмигнул мне надписью:

«Заявление успешно отправлено второй стороне»

.

– Доволен, Романов? – буркнула я.

– Запредельно, будущая Романова. Вечером буду ждать тебя у крыльца. Не опаздывай.

На носочках туфель я пробежала по коридору до своего кабинета, чтобы не было слышно цокота каблуков, аккуратно приоткрыла дверь учебной части и постаралась проскользнуть к своему столу максимально незаметно, ни на кого не глядя. Сделала самое деловое лицо, на какое только была способна, и сразу потянулась к стопке ведомостей.

Марина перестала стучать по клавишам.

– Так, Юлька, – протянула она, заговорщицки прищурившись. – Ты ушла звонить бледная как поганка, а вернулась такая... румяная. И помада у тебя как-то подозрительно обновилась. Точнее, ее вообще не осталось.

– Я просто... на лестнице душно было, – пробормотала я, судорожно листая первую попавшуюся ведомость и молясь, чтобы мои щеки перестали так откровенно пылать. – Кондиционеры в коридоре вообще не справляются.

Тамара Ивановна оторвалась от своего монитора, поверх очков оценивающе посмотрела на меня, затем перевела взгляд на окно, под которым все еще хищно поблескивал оранжевый суперкар Романова, и покачала головой:

– Душно ей на лестнице, надо же. Юля, у тебя зеркало на столе лежит, посмотрись. У тебя на шее прямо такое алиби горит, которое ни один тональный крем не замажет. Романов твой, я смотрю, вообще берегов не видит. Уже дисциплину на факультете подрывает.

Я судорожно поправила воротник платья, готовая провалиться сквозь землю от смущения.

– Тамара Ивановна! – пискнула я.

– Ладно уж, работай, – беззлобно усмехнулась заведующая, возвращаясь к своим планам. – Романов – парень видный, напористый, в отца пошел. Главное, ведомости к среде сдай, а там хоть на Госуслугах заявления друг другу кидайте.

От фразы про Госуслуги у меня едва сердце не остановилось. Значит, точно все на лице написано!

Марина со смешком подкатила свой стул ближе к моему столу и зашептала:

– Юлька, ну ладно тебе. Мы же за тебя горой. Расскажи хоть, каково это когда тебя мажор на Ламборгини увозит? Он правда такой собственник, как разыгрывал тут, или дома покладистый?

Я посмотрела на сияющие глаза Марины, на уткнувшуюся в документы, но явно прислушивающуюся Тамару Ивановну и невольно улыбнулась.

– Такой же, – тихо ответила я, открывая наконец нужную программу. – Но... кажется, я попала, по-настоящему и бесповоротно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10.2 Юля

После сумасшедшего дня в учебной части, где Марина допрашивала меня с пристрастием, а Тамара Ивановна многозначительно вздыхала, салон машины Романова действовал на меня убаюкивающе.

Олег, как и обещал, ждал меня у крыльца ровно в шесть вечера. И вот сейчас он уверенно вел машину, левой рукой придерживая руль, а правой крепко сжимая мою ладонь и переплетя наши пальцы. В салоне тихо играла спокойная музыка. Атмосфера витала до неприличия уютная и почти домашняя, пока Романов, словно между прочим, не разрушил эту идиллию одной-единственной фразой:

– Слушай, Фиалка, а когда ты меня со своими знакомить будешь?

Я, уже почти задремавшая от усталости и разморившего меня тепла, резко распахнула глаза и повернула голову к нему.

– Что? В каком смысле со своими?

– В самом прямом, Юль, – Олег даже не повернулся, продолжая следить за дорогой, но его губы тронула едва заметная улыбка. – С мамой твоей, с бабушкой. Я ведь с ними еще не знаком. Надо бы исправить этот пробел в ближайшие дни. Раз уж я беру в жены их дочь и внучку, нужно показаться им на глаза. Одобрение получить, все дела.

У меня внутри всё буквально перевернулось и завязалось в тугой узел. Я со шлепком выдернула свою ладонь из его руки.

– Романов, притормози! – мой голос от неожиданности сорвался на писк. Я представила реакцию своей строгой мамы на то, что у меня отношения и свадьба, и меня аж в жар бросило. – Я не готова!

Олег бросил на меня быстрый, удивленный взгляд и тут же снова перехватил мою руку, возвращая её на свое бедро и накрывая сверху тяжелой, горячей ладонью.

– А что тебя смущает, Фиалка? Ты заявление на Госуслугах несколько часов назад подтвердила? Подтвердила. Значит, процесс официально пошел. Или ты думала, мы туда чисто ради развлечения кликнули?

Кажется, у моей нервной системы случился перегруз от всего происходящего, потому что я занервничала и принялась тараторить:

– Я думала, мы хотя бы пошагово будем двигаться! – воскликнула я, нервно всплеснув свободной рукой и чувствуя, как щеки обжигает румянцем. – А ты мало того что полный газ даёшь, так еще и к моей маме уже собрался?! Я едва успела переварить, что ты вообще в моей жизни появился и что всё так закрутилось! Олег, мы же всего-ничего вместе! Это... это слишком быстро! Я за твоей скоростью вообще не успеваю, Романов! У меня стресс!

Вывалив всю бурю эмоция на него, я резко замолчала: он внимательно меня слушал, но молчал, и я начала переживать, вдруг перегнула с эмоциями...

Машина плавно затормозила на красном светофоре. Олег повернулся ко мне всем телом, прожигая меня слишком внимательным взглядом.

– Фиалка, во-первых, выдохни – Олег протянул руку и аккуратно заправил мне за ухо выбившийся локон, задержав пальцы на моей пылающей щеке. – Посмотри на меня. Я тороплюсь не для того, чтобы тебя испугать. Я просто не хочу терять ни дня, Юль. Я нашел своё и время терять не хочу.

Он коротко поцеловал меня в нос, сгоняя последние остатки моей паники, и ласково заглянул прямо в глаза.

– Извини, если это тебя испугало. Я знаю, что у тебя в голове сейчас ураган, но тебе не нужно ничего контролировать, доверься мне. Про романтику я помню, просто мне нужно больше времени на подготовку. А к твоим маме и бабушке мы поедем ровно тогда, когда ты сама глубоко вдохнешь и скажешь мне, что готова. Я подожду, только не затягивай. Слышишь?

Я судорожно выдохнула, чувствуя, как напряженные плечи сами собой опускаются, а паника внутри затихает.

– Слышу... – тихонько пискнула я, уткнувшись носом в его запястье и вдыхая родной аромат парфюма.

– Вот и отлично, – прошептал Олег, оставляя на моей макушке долгий поцелуй. – И ещё... Неужели ты думаешь, что после всего, что между нами было, я тебя кому-то отдам? Или отпущу обратно в твою общагу? Романовы назад не сдают. Так что выдыхай, перестань паниковать и думай, какой торт и какие цветы твои мама и бабушка любят. С пустыми руками я к своей будущей теще не поеду.

Светофор загорелся зеленым, и Ламборгини снова сорвалась с места, унося нас в сторону Таганки. А я сидела, прижавшись спиной к кожаному креслу, смотрела на уверенный профиль Олега и понимала: моя размеренная, тихая жизнь окончательно закончилась. Зато началась новая – безумная, яркая и до невозможности счастливая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10.3 Олег

Я нажал отбой, завершив разговор с Юлей, швырнул айфон на стол и откинулся на спинку своего кресла. Щёки уже сводило от улыбки, которую я никак не мог согнать со своего лица: мне никогда не надоест слушать её милый голос.

Черт возьми, Романов, соберись. Тебе двадцать три, ты держишь стартап, ворочаешь миллионами, а ведешь себя как пацан, которому впервые дали списать домашку.

Но внутри все просто полыхало и пело. Каждое утро рядом с этой девчонкой превращалось в какой-то персональный рай. Стоило вспомнить ее сонный голос, сияющие глаза и мягкие губы, как в груди разливалось тепло, что дышать становилось трудно.

Моя.

– Ну и че это за сопли в сахаре были по разговору? Романов, тебя подменили, или мне сразу вызывать экзорцистов?

Я неохотно вынырнул из своих мыслей и наткнулся на глумливую физиономию Руса Кирсанова. Этот шкаф антресольный развалился в кресле напротив и нагло закинул свои кроссовки прямо на мой чистый журнальный столик. В его руке, покрытой свежими боксерскими ссадинами, сейчас был бордовый загранпаспорт Юли. Мое недавнее преступление: я всеми правдами и неправдами забрал его из международного отдела с помощью дяди.

Внутри мгновенно вспыхнуло раздражение и мне захотелось выписать другу хорошую оплеуху.

– Ноги со стола убери, животное, – процедил я, подходя к нему и забирая документ. – И паспорт вдалеке от напитков трогай, это документ моей будущей жены.

Рус как раз делал глоток воды. Результат предсказуемый – он закашлялся, шумно поперхнулся и едва не залил свои шмотки. Его глаза удивлённо округлились.

– Кого?! Жены?! – кашляя, сипло произнёс он. – Романов, хорош стебать. Я думал, ты очередную девку просто на моря везёшь! Какая, к черту, жена? Ты у нее паспорт отжал, чтобы она из страны не сбежала, когда масштаб твоего пиздеца осознает?

Я бережно убрал Юлин загранник во внутренний карман пиджака.

– Кирсанов, завидуй молча, – я заставил свой голос звучать максимально жестко. – Скоро на нашей свадьбе свидетелем будешь. И о путешествии при ней не говори, если познакомлю вас до него. Она об этом ни сном ни духом, так что если вякнешь где – закопаю прямо на ринге.

Рус замер и медленно изучал меня серьёзным взглядом, а затем выдал, качая головой и ухмыляясь:

– Твою мать... Ты реально пропал, братан. В ЗАГС за несколько дней – это, конечно, чистый нокаут. И как тебе оно? В петлю добровольно лезть? Не жмет?

Я посмотрел на его разбитые костяшки, потом в окно – на безумный ритм июньской Москвы. Еще полгода назад я думал точно так же, как он. Считал всех женщин временным развлечением, приятным бонусом к красивой жизни. А сейчас... Сейчас внутри все встало на свои места потому что рядом была та самая.

– Это не петля, Рус, – я заговорил, и от моего тона Кирсанов даже перестал ухмыляться, сразу посерьезнев. – Это когда ты понимаешь, что без этой девчонки в твоей жизни тупо нет смысла. Гоняешь по городу, делаешь бизнес, а в голове только мысли о ней – как она, блин, мило злится, когда возмущена, как пахнут ее волосы, как она упрямо прячет глаза, а потом сама целует так, что с ума сходишь... В общем, встретишь свою – сам поймешь, какой ты был идиот раньше.

– Не-не-не, упаси меня ринг от этой вашей любви, – Рус замахал руками, шутливо сдаваясь. – С меня хватит девиц на одну ночь. Связываться с чувствами? Да я лучше под прямой правый от Тайсона встану, целее буду. От баб одни проблемы, вынос мозга и кассовые разрывы в бюджете.

Я только усмехнулся. Посмотрим, Кирсанов, как ты запоешь, когда тебя самого накроет.

Я поднялся, застегивая пуговицу пиджака и поправляя манжеты рубашки. Нужно было возвращаться в реальность: стартап сам по себе денег не заработает, а мне теперь нужно обеспечивать не только свои хотелки, но и будущие хотелки моей будущей жены.

– Ну-ну, Кирсанов. Запомню твои слова, скажу тебе их, когда влюбишься. Погнали, инвестор должен прийти в течение двадцати минут, нужно всё с ним обсудить, чтобы освободить вечер пятницы, у меня там миссия повышенной сложности. Придется попотеть сильнее, чем тебе на своих боях.

– Какая еще миссия? Опять предки прессуют? – поинтересовался Рус, вставая с дивана, и подхватил свой пиджак со стула.

– Хуже, – я криво усмехнулся, вспоминая, как Юля паниковала в машине, а на следующий день дала добро. – В пятницу еду знакомиться с будущей тещей и суровой бабушкой. Выберу самый дорогой и здоровый торт в кондитерской, самые красивые цветы и поеду сдаваться.

Кирсанов заржал на весь офис, хлопая меня по плечу:

– Ну все, Романов. Считай, левый хук в челюсть ты уже пропустил. Теща – это тебе не бизнес, чувак. Земля тебе пухом, братан!

И Олег был прав, Руслана накроет))) Приглашаю вас в новинку про Руслана Кирсанова – “Скромница для мажора»:

Аннотация:

Он — боксер с тяжелым ударом, острым языком и привычкой добиваться своего.

Я — отличница, которая хотела, чтобы бывший наконец оставил меня в покое.

Только соглашаясь на фиктивные отношения, я не учла одного: Руслан Кирсанов никогда не проигрывает. Особенно когда решил, что я — его главный приз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10.4 Юля

Со среды до пятницы я жила как на иголках. Работа в учебной части спасала: июньские документы по выпуску, оформление сводных ведомостей по сессии и подготовка к приему абитуриентов требовали полной концентрации, поэтому Тамара Ивановна нагружала нас с Мариной так, что к вечеру в голове оставалась только работа.

Но стоило мне закрыть глаза перед сном, как перед внутренним взором вставала предстоящая поездка к родителям. Так что засыпала я не сразу, но Олег находил способы успокоить моё внутреннее волнение так, что бессонница сразу уходила.

И вот этот день настал. Пятница, вечер после работы и очень нервная я в машине спокойного Олега – вот как можно было описать мой мандраж перед знакомством в двух словах.

Оранжевая Ламборгини Олега, мягко покачиваясь на ухабах, медленно вкатилась во двор типичной спальной панельки, где жила моя мама.

Зрелище было необычным: его машина на фоне облупившихся качелей на детской площадке и железных гаражей смотрелся как космический корабль, случайно приземлившийся в спальном районе.

Местные бабушки, дежурившие на лавочке у третьего подъезда, синхронно повернули головы, перестали щёлкать семечки и буквально застыли с открытыми ртами.

Олег припарковался, заглушил мотор и повернулся ко мне. Видя, как я нервничаю, он аккуратно перехватил мои запястья, и заставил посмотреть на него.

– Ну и чего мы зависли, Фиалка?

– Олег, мне страшно, – честно призналась я, шмыгнув носом и вжимаясь в кожаное кресло. – Моя мама... она ведь обычный человек. А бабушка вообще старой закалки...

– Фиалка, а я что, необычный человек? – хмыкнул он, но я неумолимо продолжала:

– Да я не о том! Если они увидят такого роскошного тебя, твою крутую машину, а потом узнают, что мы так быстро решили пожениться... У бабушки точно давление подскочит! Она решит, что я либо сошла с ума, либо... либо беременна!

Олег на секунду замер, а потом выдал такой искренний и громкий смешок, что я невольно залюбовалась им.

– Беременна, говоришь? – спросил он, поглаживая тёплыми пальцами кожу на моих запястьях. – Ну, над этим пунктом мы, если надо, поработаем. А в остальном – выдохни, Фиалка. Твоя задача – просто быть рядом. Разговаривать с ними буду я и сражу наповал твою бабушку так, что она мне сама тебя отдаст, вот увидишь.

Я уткнулась лбом в его крепкое, пахнущее дорогим парфюмом плечо, чувствуя, как паника медленно, но верно отступает. Рядом с ним было невозможно долго бояться. Он просто забирал всю ответственность себе, оставляя мне только право чувствовать себя защищенной.

– Нос выше, Фиалка, – ухмыльнулся он, целуя меня в висок, и помог перебраться обратно на сиденье. – Погнали сдаваться.

Он вышел из машины, обошел капот и открыл мне дверь. Сам Олег сегодня выглядел изумительно: темно-синие джинсы, белоснежная рубашка с небрежно закатанными рукавами, на запястье – дорогие часы.

Я поправила свой розовый сарафан, сделала глубокий вдох и шагнула на асфальт.

Тем временем Олег достал с заднего сиденья две огромные охапки цветов: нежные пионы для мамы и классические бордовые розы для бабушки, а мне кивнул на большую фирменную коробку с тортом из элитной кондитерской на Таганке.

Бабушки на лавке проводили нас таким взглядом, будто мы шли как минимум по ковровой дорожке в Каннах.

Мы поднялись на стареньком лифте на пятый этаж. У двери квартиры сорок восемь руки у меня снова затряслись от волнения. Олег заметил это и коротко, успокаивающе поцеловал меня в висок:

– Всё будет хорошо, Фиалка. Звони.

Я сделала глубокий вдох и нажала на кнопку звонка. За дверью послышались торопливые шаги, щелкнул замок, и на пороге появилась моя мама. На ней был ее лучший фартук, волосы аккуратно уложены, а в глазах горело такое отчаянное, чисто материнское любопытство, что мне сразу захотелось спрятаться за широкую спину Романова. Из глубины квартиры уже доносился знакомый запах бабушкиных фирменных пирожков с капустой и мясом.

Олег не дал паузе затянуться. Он шагнул вперед, ослепительно, невероятно вежливо улыбнулся и протянул маме пионы:

– Добрый вечер! Елена Анатольевна? Я Олег. Очень рад наконец с вами познакомиться лично. Это вам.

Мама на секунду лишилась дара речи, переводя взгляд с шикарного букета на этого высокого, уверенного в себе красавца, а потом робко улыбнулась:

– Ой... Добрый вечер, Олег. Какая красота... Ну, проходите, проходите скорее! А то у нас там бабушка уже три раза чайник переставила, вся изнервничалась!

Мы вошли в тесную прихожую, и Олег, аккуратно разуваясь, подмигнул мне в зеркало. Шоу «Мажор знакомится с семьей» официально началось.

Маленькая уютная кухня, где я провела все свое детство, сейчас казалась филиалом зала судебных заседаний. В центре стола высилась монументальная гора румяных пирожков, от которых шел умопомрачительный пар, а рядом скромно примостился шедевр кондитерского искусства с Таганки.

Моя бабушка, Галина Петровна, сидела за столом, расправив плечи, и смотрела на Романова поверх своих стареньких очков для чтения так, будто проверяла у него как минимум докторскую диссертацию.

– Ну что, Олег, – протянула бабушка, пододвигая к нему самую большую тарелку. – Машина у тебя красивая, громкая – даже тут слышно было. Цветы тоже знатные. Но у нас в семье мужчин оценивают по двум вещам: по делам и по аппетиту. Бери пирожок, с капустой. Сама пекла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Олег, который в своих часах стоимостью с хорошую однушку в этом же районе смотрелся здесь невероятно контрастно, даже бровью не повел. Он вежливо кивнул, взял самый большой пирожок и с видимым удовольствием откусил добрую половину.

Я замерла, почти не дыша. Мама у плиты застыла с заварочным чайником в руках.

Романов прожевал, зажмурился от удовольствия и совершенно искренне выдохнул:

– Галина Петровна, это не пирожок, это шедевр. Наш повар так тесто в жизни не поднимет. Можно мне еще один с собой, если останется?

Бабушка на секунду застыла, а потом ее строгое лицо разгладилось. Она победно посмотрела на маму идовольно поджала губы:

– Вот! Сразу видно – нормальный мужчина, не на этих ваших диетах новомодных. Кушай, Олежек, кушай, милый. Лена, наливай ему чаю покрепче!

Я тихонько выдохнула и расслабилась: мой Олег колол бабушкину оборону как орех.

Олег под столом нащупал мою ладонь и крепко сжал мои пальцы, давая понять, что все под контролем. Переглянувшись со мной, он аккуратно отставил чашку с чаем, выпрямился и посмотрел сначала на маму, а затем на бабушку. Лицо его вмиг стало серьезным, собранным и очень мужественным.

– Елена Анатольевна, Галина Петровна, – твердо произнес он, привлекая меня ближе к себе за плечи. – Мы приехали к вам не просто знакомиться. Дело в том, что мы с Юлей приняли важное решение: мы подали заявление в ЗАГС. Скоро мы женимся, и я надеюсь, что против вы не будете.

В кухне воцарилась такая тишина, что было слышно, как за окном чирикают воробьи. У мамы чайник в руках дрогнул, и она со стуком опустила его на подставку, а бабушка медленно сняла очки.

– Как... женитесь? – тихо ахнула мама, прижимая ладони к щекам. – Юлечка, доченька, вы же... вы же только...

– Мама, все хорошо, мы правда этого хотим, – поспешила вмешаться я, чувствуя, как щеки снова начинает заливать привычный румянец. – Все осознанно. И не подумайте, я не беременна, – нервно добавила я.

– Осознанно и окончательно, осталось только дату выбрать, – непреклонно подтвердил Олег, не давая старшему поколению уйти в панику. – Юлю я люблю, обижать не планирую, обеспечу всем необходимым. И раз уж мы коснулись планов... В следующие выходные я увожу Юлю на две недели за границу. Ей нужно отдохнуть от работы, а нам – побыть вдвоем перед свадебной суетой. С её руководством я всё согласовал.

Мама и бабушка синхронно перевели взволнованные взгляды с Олега на меня.

Внутри у меня всё на секунду замерло. За границу?! Ещё и отпуск мне оформил? А у нас приемная комиссия на носу, я записалась в ответственные секретари вообще-то! Немыслимо, как он так всё спланировал за моей спиной и даже не посоветовался!

Мне хотелось повозмущаться вслух на его самоуправство, но пришлось экстренно включать актрису перед мамой и бабушкой, чтобы не расстраивать их.

Я натянула самую милую улыбку и легко пожала плечами:

– Да, я поэтому с датой свадьбы и не спешила. Вдруг вы меня ему сейчас не отдадите? Я бы потом так расстроилась, что всё отменять приходится...

Стрелки с новости про отпуск я перевела просто виртуозно. А Олег бросил на меня быстрый взгляд, потому что под столом мои пальцы впились ногтями в его бедро.

Но внешне Романов ничем себя не выдал, только положил свою руку поверх моей.

Бабушка внимательно посмотрела на меня затем на Олега, вздохнула и качнула головой:

– Ну и шустрый же ты. Внучку в ЗАГС утащил, теперь еще и за границу... Лена, чего стоишь? Наливай настойку вишневую, которую на прошлый Новый год ставили! Тут, похоже, одним чаем не обойдешься. Надо зятя обмывать.

Глава 11. Юля

После заветных слов бабушки про «обмывать зятя» напряжение на кухне окончательно лопнуло, как мыльный пузырь.

Мама с каким-то благоговейным трепетом достала из серванта хрустальные рюмки и выставила на стол запотевшую бутыль с темно-рубиновой домашней настойкой.

– Бабуль, мам, но Олег же за рулем... – попыталась вступиться я, хотя щеки до сих пор горели от объявления о свадьбе. – Ему нельзя!

– Да я и выпью, и за руль не сяду, Фиалка, не беспокойся, – спокойно улыбнулся Олег, приобнимая меня. – Позвоню другу, он приедет и нас заберёт. За такое событие не грех и выпить.

Он, надо отдать ему должное, держался как прирожденный дипломат: безропотно выпил с бабушкой за крепость семейных уз, подкладывал маме ее же салаты и умудрялся с самым серьезным видом отвечать на все их каверзные вопросы.

– А жилье-то у тебя свое, Олежек? – допытывалась бабушка, прищурив глаза. – А то знаем мы этих молодых – сегодня на дорогой машине, а завтра по съемным углам.

– Свое, Галина Петровна, – уверенно ответил Олег, пока его большая, горячая ладонь нагла и собственнически поглаживала мое бедро. – Просторная квартира. Юля ее уже оценила. А к вам будем по выходным на пирожки приезжать. Если пустите, конечно.

– Пустим, куда ж мы тебя девать-то теперь будем? – довольно улыбнулась бабушка, подливая ему еще настойки.

Застолье затянулось почти до одиннадцати вечера. Бабушка успела рассказать Олегу кучу историй из моего детства – включая ту, где я в садике застряла головой в перилах – а Олег пообещал маме полностью утеплить балкон и поменять окна, отчего мама окончательно растаяла.

Когда мы наконец начали прощаться в прихожей, Олега провожали как родного сына. Мама насильно впихнула ему в руки пакет с пирожками (и с фразой «Олег, это вам на завтрак!»), а бабушка на прощание перекрестила нас обоих, притянула меня к себе и громко, на всю прихожую, шепнула:

– Мужик хваткий, породистый. Держись за него, Юлечка. И в отпуске там смотрите внуков не сделайте пока, дайте матери к мысли о свадьбе привыкнуть!

Я готова была сквозь землю провалиться от стыда. Олег, который, естественно, всё прекрасно услышал, лишь сдержал улыбку, вежливо со всеми попрощался, и мы наконец вышли во двор.

На улице стояла душноватая июньская ночь, а в воздухе приятно пахло липой. Олег закинул пакет с пирожками на пассажирское сиденье Ламборгини, достал телефон и начал звонить кому-то.

– Рус, здорово, – сказал он после пары гудков, и я поняла, что этот тот самый Руслан, из-за которого я подавилось шоколадкой на днях. – Дуй в Чертаново, адрес скинул, заберешь нас, я выпил. Да. И Егора захвати, чтобы он за твою бэху сел и нас довёз, а ты за мою Ламбу сядешь. Да. Да. Давай без лишних вопросов, ждём.

Отключившись, он увлек меня к старенькой деревянной лавочке под раскидистой березой, чуть в стороне от подъезда. Олег уселся на неё и тут же за руку притянул меня к себе, усаживая боком на свои колени и крепко обнимая.

Стоило нам остаться одним в тишине двора, как у меня включился режим праведного гнева.

Я повернулась к нему, насколько позволяла его мертвая хватка на моих бедрах:

– Олег! Какая заграница?! Почему я последняя узнаю о том, что уезжаю из страны?!

Олег расслабленно откинулся на спинку скамейки, но его серые глаза в темноте ярко горели. Он свободной рукой провел по моему колену, медленно поднимаясь пальцами к краю сарафана.

– Во-первых, Юлия Степановна, ты только что выдала гениальный спектакль про «я дату еще не выбрала», чем окончательно влюбила в себя моего внутреннего зрителя, – с расслабленной улыбкой заметил он. – А во-вторых... Если бы я сказал тебе заранее, Фиалка, ты бы включила свой любимый режим: «Ой, Олег, у меня отчеты, ой, Тамара Ивановна без меня пропадет, ой, это так дорого, я не могу». Я прав?

Я открыла было рот, чтобы выдать пламенную речь, но тут же его закрыла, подавившись собственными аргументами. Потому что он был абсолютно прав: я именно так бы и сказала.

– Вот видишь, – довольно хмыкнул Романов, замечая мое замешательство. – Поэтому я взял все в свои руки. Приказ на твой отпуск вне графика уже подписан и лежит у Тамары Ивановны. Твой загранпаспорт сейчас в посольстве. В следующую пятницу ты отрабатываешь последний день, а в субботу утром мы улетаем.

– Олег... Но куда? – спросила я, уткнувшись лбом в его шею. – Куда ты меня повезешь?

Его пальцы сильнее сжали мое бедро:

– А вот это, Фиалка, сюрприз. Скажу только одно: теплые вещи тебе не понадобятся. Купальники, пара твоих летящих сарафанов, несколько платьев... и побольше красивого белья. Хотя последнее можешь вообще не брать – я все равно его с тебя сорву в первый же час. Тебе предстоит две недели тотального отдыха, невеста. Будешь только спать, есть, купаться и наслаждаться жизнью. Вопросы есть?

– Вопросов нет... – едва слышно выдохнула я, чувствуя, как от прикосновений его рук по телу разливается тепло.

Тишину двора нарушил звук приближающегося мотора. К нашей панельке подкатил черный внедорожник БМВ и из него выскочили двое: двухметровый парень с забинтованными костяшками и шустрый симпатичный парень в стильной худи.

– Твою мать, Романов! – громко заржал первый, шагая к нашей лавочке и на ходу отдавая второму ключи. – Я думал, ты стебешься! Ты реально сидишь на лавочке, как сопливый подросток, и обнимаешь девчонку?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Олег даже не шелохнулся, только крепче прижал меня к себе.

– Рус, пасть завали, – беззлобно процедил Олег. – Юль, знакомься. Это Руслан Кирсанов, мой партнер по стартапу, студент эконома и боксер без мозгов. Может быть слышала про него, наверняка в учебной части обсуждаете особо отличившихся студентов. А это Егор Кузнецов, тоже с эконома и тоже… немного легенда универа и наш хороший товарищ. Парни, это Юля, моя невеста.

Егор тут же выпрямился и вежливо кивнул мне, ослепительно улыбаясь:

– Здравствуйте, Юля! Приятно познакомиться. Олег про вас уже прожужжал нам все уши, так что мы почти родня.

– Привет, Егор, – улыбнулась я.

А вот Руслан присвистнул:

– Нифига себе... Привет, Юль. Слушай, ты просто мой кумир: околдовала Романова настолько, что он сам в ЗАГС готов тебя тащить! Если он будет тебя обижать – сразу звони мне или Кузнецову, мы его быстро на место поставим.

Я рассмеялась.

– Хорошо, буду иметь в виду, Руслан.

– Мечтай, Кирсанов, – фыркнул Олег, легко поднимаясь со скамейки вместе со мной на руках, и лишь затем аккуратно поставил меня на ноги, а потом бросил ключи от Ламборгини Русу: – На, водитель. Поедешь аккуратно, понял? Хоть что-то поцарапаешь – полгода будешь без зарплаты от стартапа.

– Да понял я, не ори! – засмеялся Руслан и посмотрел на ключи с таким довольным видом, будто ему дали поуправлять истребителем.

– Он и на свои призовые неплохо проживёт, – заржал Егор, складываясь пополам от смеха. – Нужны ему твои копейки, Романов!

– Копейки, значит? – ухмыльнулся Олег. – Тогда будет работать за идею.

– Не-не, я за бесплатно не работаю! – воскликнул Кирсанов и стукнул ржущего Егора по плечу. – Ты чё, Кузнецов, мне любой доход важен, а ты ему странные идеи подкидываешь!

– Ладно, мы с Юлей в БМВ, а то прохладно становится, – нахмурился Олег. – Можно и в машине поболтать.

– Давайте, я тогда погнал! – обрадовался Кирсанов и пулей метнулся к Ламбе Олега. Когда он открыл дверь машины, я услышала его восклицание: – О, пирожки! Романов, спасибо, я как раз голодный как зверь!

Егор, который уже направился к БМВ Кирсанова, чтобы завести машину, громко расхохотался посреди улицы.

– За каждый съеденный пирожок с тебя двести рублей! – прикрикнул со смехом на Руслана Олег. – Бабушка моей невесты пекла их для нас, отдам ей все честно заработанные на пирожках деньги.

Я засмеялась, уткнувшись Олегу в грудь.

– Смешно тебе, Фиалка?

– Очень, – фыркнула я, поднимая на него глаза. – Ты лучший бизнесмен из всех: сдать бабушкины пирожки другу втридорога – это талант! Пошли уже в машину, мне правда спать хочется, Олег.

Олег помог мне сесть на заднее сиденье БМВ, сам обошел машину и устроился рядом, уложив мою голову себе на грудь и поглаживая мои волосы.

– Ну что, погнали, голубки? – подмигнул нам Егор, поправляя зеркало, и пристегнулся ремнём безопасности. – Доставлю вас домой быстро и в лучшем виде.

Мощный мотор БМВ заурчал, и машина плавно выскочила из двора на освещенный проспект. Олег тихо усмехнулся, поцеловал меня в макушку и крепче прижал к себе, даря то самое ощущение полной безопасности и тепла.

Я, прикрыв глаза, слушла сердцебиение Олега и понимала: с ним может быть всё слишком быстро, но без него моя жизнь теперь не имеет никакого смысла.

Глава 11.1 Олег

Я дождался, пока Фиалка окончательно расслабится в моих руках и погрузится в глубокий сон, и только тогда негромко сказал Егору:

– Слушай, Кузнецов. Помоги мне разрулить одну проблему. Моя мать снова активизировалась и настаивает на моей встрече с Алиной Грачёвой. Ты, наверное, слышал о ней?

– Дочка Грачёва, который сетью ресторанов владеет? – Егор мельком бросил взгляд в зеркало заднего вида. – Вся из себя золотая девочка, только из Лондона прилетела? Слышал, конечно. По всем тусовкам трезвонят, что вас якобы сводят.

– Вот именно, это мать старается. В общем, по-братски: сходи на это свидание вместо меня. Очаруй её так, чтобы она думать обо мне забыла. Заодно пополнишь свой список завоеванных красоток, ты же у нас любитель вести списки.

– Помогаешь мне в моём нелёгком деле достичь цифры сто? – заржал Кузнецов и тут же резко осёкся, когда я свирепо зашипел на него и сразу замер, проверяя, не проснулась ли Юля.

Девчонка в моих руках только слегка нахмурилась от звука, сонно сморщила носик и прижалась ко мне еще крепче, уткнувшись лицом в мою шею. Я тихо выдохнул, погладил её по плечу и послал Егору в зеркало самый многообещающий скорую расправу взгляд.

– Тише ты, дубина, – шепотом процедил я. – Короче, тему с Алиной берёшь на себя. Я матери скажу, что согласен встретиться с ней один раз, а дальше твой выход.

– Принято, – так же шепотом, но с азартной ухмылкой ответил Егор. – Сделаю всё в лучшем виде, Романов. Грачёва про тебя и не вспомнит.

Спустя двадцать минут мы подкатили к моему дому и въехали на подземную парковку. Моя Ламборгини уже стояла и ждала нас на своём законном месте, а рядом с ней стоял счастливый, словно в лотерею выиграл, Кирсанов.

Я посмотрел на спящую, абсолютно расслабленную Фиалку. Будить её не поднималась рука: за эту неделю Юля вымоталась по полной.

Я очень осторожно выбрался из салона и сразу же аккуратно подхватил Юлю, легко поднимая её на руки. Она, слава богу, не проснулась: только сладко зевнула и пробормотала что-то невнятное мне в плечо.

Егор вышел из машины, стараясь не хлопать дверью. А Рус с невероятно довольной физиономией подошел ко мне, и потом аккуратно, чтобы не задеть мою Фиалку, засунул ключи от моей Ламбы мне прямо в карман джинсов.

– Романов, напивайся чаще и звони сразу мне. Твоя машина – зверь! – с бурным восторгом шептал Кирсанов. – Одно удовольствие в ней катать!

– На своей бэхе катайся, умник, – усмехнулся я, перехватывая Юлю поудобнее.

– Ты посмотри на него, Кузнецов. Держит её, как стеклянную вазу.

– И не говори, – усмехнулся Егор, скрестив руки на груди и качая головой. – Если любовь, то только такая. Благо мне все эти ваши сюси-пуси недоступны, я верю только в силу секса.

Руслан засмеялся, похлопал Кузнецова по плечу.

– Полностью согласен. Егорка, ну что, погнали в клуб для одиноких сердец?

– Заткнитесь уже оба, – беззлобно прошептал я, крепче прижимая к себе Фиалку. – За помощь спасибо, от души. И завтра жду тебя в офисе, Руслан.

– Давай, иди, укладывай свою Фиалку, – со смешком отозвался Кирсанов, похлопав меня по плечу. – Пирожки я, кстати, в Ламбе съел по пути, вкусные, респект бабуле. И это плата за перегон машины, поэтому даже не выманивай из меня деньги за них, Романов!

Я только покачал головой, не сдерживая тихого смеха.

Парни помахали мне руками на прощание, а я развернулся и понёс свою будущую жену отдыхать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11.2 Юля

Когда мы ступили на деревянный настил пирса, у меня на секунду закружилась голова. Белоснежный песок под ногами был мягким и мелким, как сахарная пудра, а вода у берега оказалась настолько прозрачной, что я без труда разглядела стайку крошечных неоновых рыбок, снующих у свай.

– Ну что, Фиалка, добро пожаловать в рай, – тихо сказал Олег, легко притягивая меня спиной к своей груди и укладывая подбородок мне на плечо.

– Романов, это сон. Я точно сплю, – прошептала я, посильнее натягивая на глаза солнцезащитные очки, чтобы скрыть подступившие от избытка эмоций слезы.

– Привыкай, это твоя реальность на ближайшую неделю.

– Неделю? – я нахмурилась, поворачивая к нему голову. – Но ты же говорил, что мы на две недели уезжаем?

– Вторая неделя будет в Японии, Фиалка.

Я замерла, боясь даже дышать.

Япония?!

Я ведь столько лет мечтала там побывать!

Вдохновленная аниме и мангой, которыми я зачитывалась по ночам, чтобы хоть как-то разгрузить мозг после занудных отчетов и особо тяжелых рабочих дней, я даже не смела надеяться, что когда-нибудь увижу Токио своими глазами.

– В Японию? – развернувшись в его руках, я посмотрела на него снизу вверх, ища в его серых глазах подвох. – Но туда разве не нужна виза?

– Нужна, – Олег ухмыльнулся, легко щелкая меня по носу. – Я обо всем позаботился, не переживай, Юль. Пойдем.

Он приобнял меня за плечи, увлекая вглубь острова по узкой дорожке, петляющей среди густых пальмовых зарослей.

Получилось так что весь первый день мы просто исследовали остров. Я не могла перестать восторгаться тропической зеленью, гигантскими пальмами и лазурным океаном, а Романов, кажется, получал кайф от моей восторженной реакции.

В какой-то момент он достал телефон и включил своего внутреннего фотографа: гонял меня по белоснежному пляжу, заставлял заходить по колено в воду, кружиться и смеяться. Он фоткал меня на фоне пальм, на деревянных качелях прямо в океане и просто крупным планом, когда я смущенно поправляла подол трикотажного платья. Я видела его пылающий взгляд и ощущала себя безумно красивой и желанной.

Ближе к вечеру Олег привел меня к нашей изолированной вилле, стоящей прямо на сваях над водой.

Перед нами открылась огромная комната в светлых тонах, посреди которой высилась королевских размеров кровать под невесомым белым балдахином. В полу – стеклянное панорамное окно, через которое прямо из спальни можно было наблюдать за проплывающими внизу скатами.

Но самое главное... Огромная приватная терраса из темного дерева, собственный бассейн, сливающийся с горизонтом, индивидуальный спуск по лесенке прямо в теплую пучину Индийского океана и никого вокруг.

Я подошла к краю террасы, оперлась о перила и завороженно уставилась на горизонт, где закатное небо плавно переходило в воду. Вечерний морской бриз приятно освежал кожу и трепал волосы.

Сзади бесшумно подошел Олег. Его сильные, горячие руки легли мне на талию, прижимая спиной к его широкой груди. Он уже успел скинуть кроссовки и остался босиком, уткнувшись носом в мою шею и глубоко вдыхая запах моих волос.

– Ну что, Фиалка? – его хриплый голос заставил меня сладко зажмуриться. – Нравится?

– Олег, это... у меня слов нет. Спасибо тебе, я даже не мечтала о таком.

– Я же обещал тебе, что всё будет красиво, – Романов ухмыльнулся, и его ладони собственнически скользнули чуть ниже, сжимая мои бедра через тонкую ткань.

Мои щеки мгновенно вспыхнули привычным румянцем, но Олег уже ловко стянул вниз по моим рукам лямки платья и позволил ему свободно соскользнуть к моим ногам.

Романов прерывисто выдохнул, легко подхватил меня на руки и вместе со мной шагнул с террасы прямо в теплую воду неглубокого бассейна.

Вода в бассейне казалась жидким шелком, но по сравнению с обжигающим телом Олега она ощущалась прохладной. Романов прижал меня к бортику, его сильные бедра намертво зажали мои, не оставляя шансов на побег. Да я и не думала бежать.

Его мокрые и горячие ладони уверенно оглаживали мои бока, спускались к бедрам, заставляя меня судорожно цепляться за его широкие плечи.

– Олег... подожди... – попыталась я выдохнуть, когда он на секунду оторвался от моих губ, чтобы оставить дорожку из влажных, обжигающих поцелуев на моей шее.

– Не подожду, – произнес он прямо мне в кожу, и в его голосе прозвучала до безумия заводящая властность. – Здесь ты принадлежишь мне. Вся. Каждую секунду. Я хочу тебя постоянно, Фиалка, – его губы снова дразняще мазнули по моей нижней губе, а пальцы поднялись выше, уверенно сжимая мою грудь. – Просто наслаждайся.

Он перехватил меня поудобнее, заставляя обвить его талию ногами, и в один толчок заполнил меня собой. Я вскрикнула, запрокидывая голову назад и ловя губами жаркий тропический воздух.

Олег тут же заткнул мой крик новым поцелуем и начал двигаться, задавая такой сумасшедший темп, от которого перед глазами замелькали яркие искры.

Брызги воды летели в разные стороны, а я полностью растворялась в его силе. Романов брал свое: властно, сбивая дыхание, заставляя меня содрогаться от оглушительных оргазмов прямо в его руках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда меня в очередной раз накрыло пиковой волной, я где-то на краю сознания поняла: эта неделя на Мальдивах и последующая Япония станут для меня самым сладким и незабываемым путешествием в жизни.

Глава 11.3 Юля

Последний день на Мальдивах Олег превратил в настоящее безумие. Я думала, мы будем спокойно паковать чемоданы для завтрашнего перелета, но в четыре часа дня в нашу виллу постучали стилисты.

Романов согнал меня с кровати, загадочно подмигнул и исчез, оставив меня в руках девушек, которые облачили меня в невесомое, летящее белое платье на тонких бретельках и вплели в мои волосы живые белые орхидеи.

Когда солнце начало медленно опускаться к горизонту, окрашивая небо в фантастические оттенки золота и пурпура, за мной прислали небольшую открытую машинку.

Меня привезли на уединенный дикий пляж на самом краю острова. И там у меня перехватило дыхание: прямо у кромки шумящего океана стояла арка, полностью сплетенная из белоснежных орхидей и тропической зелени. А рядом с ней меня ждал Олег. В легких белых льняных брюках и расстегнутой на пару пуговиц рубашке, растрепанный ветром, он выглядел настолько красиво, что у меня задрожали коленки.

Он устроил для нас символическую мальдивскую свадьбу: только мы, океан, теплый вечерний ветер и местный церемониймейстер. Когда Олег бережно взял мою руку, чтобы надеть на палец кольцо-дорожку из чистейших сверкающих бриллиантов, а затем поцеловал каждый мой палец и пообещал мне весь мир... В общем, в этот момент я поняла, что за этим мужчиной пойду куд угодно, хоть на самый край света.

Поздно вечером, нагулявшись по побережью после церемонии и поужинав при свечах, мы вернулись на нашу виллу. Я сидела в глубоком кресле в одной лишь свободной белой шелковой рубашке Олега, накинутой на голое тело, и завороженно рассматривала бриллиантовое кольцо на пальце.

Олег вышел из душа, вытирая полотенцем влажные темные волосы, и сел на кровать, уткнувшись в телефон.

Через минуту мой мобильный пискнул уведомлением: это пришла ссылка от Олега. Открыв ее, я едва не выронила телефон из рук.

Романов, который не выставлял напоказ свою личную жизнь в соцсетях, полчаса назад выложил фотографию с нашей сегодняшней церемонии. На снимке он со спины обнимал меня за талию у арки, а я смеялась, запрокинув голову и прижимаясь к его груди.

Но добила меня подпись под фото:

Romanoff:

Весь день думаю, что если она возьмет двойную фамилию, то будет Романова-Фиалка. Ну вы поняли чья, да? Люблю тебя, моя Фиалка.

В комментариях уже творился настоящий бум: друзья и знакомые Олега исходили на поздравления, девчонки спрашивали «Кто она?!», а Кира написала что-то иероглифами на китайском.

Внезапно подумалось, чтог девчонки из учебной части, наверное, выпили всю валерьянку из университетской аптеки.

– Романов... Зачем ты выложил это фото в свои соцсети? – прошептала я, поднимая на него глаза.

Олег отбросил телефон в сторону, медленно поднялся, подошел ко мне, легко вытянул из кресла и прижал к своему горячему, пахнущему свежестью телу.

– Пускай все знают, Юля, – произнес он, обжигая мое ухо шепотом. – Что ты – моя, а я твой. Окончательно и навсегда.

Отстранившись, он бережно обвел пальцами контур моего лица, останавливаясь на нижней губе:

– Ты с ума меня сводишь, Фиалка. И поверь, за всю нашу жизнь я буду любить тебя еще сильнее.

У меня перехватило дыхание.

– Олег... ты... это слишком мило, – прошептала я, сама притягивая его за шею для нового глубокого поцелуя.

– Все для тебя, будущая Романова, – тихо ответил он мне в губы. – А теперь пошли спать, завтра нас ждет Токио.

Чуть позже выложу следующую главу, сижу редактирую)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11.4 Юля

Токио оглушил меня с первой секунды: после расслабляющих Мальдив этот мегаполис казался очент бурным и многолюдным. Но у Олега и здесь все было схвачено: роскошный отель в районе Минато, панорамные окна с видом на Токийскую телебашню... В общем, Романов как обычно снова взял все в свои руки, а мне оставалось просто наслаждаться результатами его стараний и не думать ни о чём.

В июне в Японии хозяйничал цую, сезон сливающихся с небом дождей, поэтому воздух был теплым, влажным и пронзительно чистым.

– Фиалка, раз уж я утащил тебя из Москвы полуголую, пришло время это исправлять, – ухмыльнулся Олег, поправляя часы, пока мы ехали в такси в сторону Гинзы, самого элитного квартала Токио. – Сегодня одеваем мою будущую жену по токийской моде.

То, что произошло дальше, я могу назвать только шоппинг-террором по-романовски: Олег заводил меня в огромные, сияющие зеркалами бутики мировых брендов, по-хозяйски устраивался в глубоком кожаном кресле, принимал от кланяющихся японцев бокал виски, указывал пальцем на манекены и… что-то говорил им на японском.

Для меня это стало шоком, когда я услышала японскую речь, вылетающую из его рта.

– Олег... – потрясенно прошептала я, дергая его за рукав. – Ты говоришь по-японски?!

– На среднем уровне, Фиалка, – самодовольно хмыкнул он, притягивая меня за талию к себе. – Мой старик года три назад пытался крутить здесь бизнес с автоконцернами, мне пришлось тут зависнуть на несколько месяцев и выучить базу.

Я пыталась отпираться, что мне много не надо и мне некуда носить столько вещей, но Романов лишь отрезал:

– Найдешь куда. Примеряй, Фиалка. Мне нравится тратить на тебя деньги.

Из последнего бутика мы вышли уже в седьмом часу вечера. В руках Олега шуршали огромные глянцевые пакеты, а на мне красовалось новое шелковое платье.

Небо над Гинзой стремительно потемнело, наливаясь тяжелым свинцом и в этот момент дождь обрушился на Токио сплошной стеной теплой воды. Прохожие тут же синхронно раскрыли зонты, а мы с Олегом оказались абсолютно не готовы к стихие.

– Романов, мы сейчас промокнем до нитки! – засмеялась я, пытаясь спрятаться под зонтиком, накрывающим стол и лавочки уже закрытого кафе.

Олег бросил пакеты на сухую скамейку под зрнтиком, обернулся ко мне, и в его глазах загорелся шальной блеск.

Вода за секунду превратила его идеальную укладку в растрепанные мокрые пряди, которые упали на его лоб, а белоснежная рубашка потемнела и плотно облепила его мускулистое тело.

– И пускай, Юль, – сказал он, шагая ко мне прямо под струями ливня.

Вместо этого Олег схватил меня за талию и одним мощным рывком вытянул из-под навеса к себе,прямо под ливень. Мое новое шелковое платье мгновенно промокло, облепив кожу как вторая кожа.

– Олег, мы же заболеем! – крикнула я сквозь смех, стирая воду с лица и явно размазывая макияж.

– Не заболеем, Фиалка, – сказал он, и его ладони метнулись к моей шее, намертво фиксируя мою голову. – Пункт романтики "поцелуй под дождём" мы выполним прямо сейчас.

Он впился в мои губы с такой страстью, что у меня подкосились ноги. Это был невероятно сладкий поцелуй со вкусом токийского дождя, дорогого парфюма и нотками романтики. Потому что Олег целовал меня так, будто мы были одни на всей планете. Его язык властно хозяйничал в моем рту, а пальцы до боли впивались в мои плечи, заставляя меня выгибаться навстречу его горячему телу.

Я прижалась к нему, положив руки на его промокшую рубашку, чувствуя, как под моими ладонями перекатываются его мышцы. Вода заливала мне лицо и текла по шее, но внутри меня бушевал такой пожар, который не смог бы потушитьдаже Тихий океан.

Когда он наконец неохотно отпустил мои губы, мы оба тяжело и рвано дышали. Олег прижался своим лбом к моему, его серые глаза потемнели до черноты. Он перехватил мою руку, переплетая наши мокрые пальцы, и рассмеялся:

– Все, Фиалка. Шоппинг окончен, сейчас я вызову такси до отеля, и видит бог, это мокрое платье я сниму с тебя зубами прямо в лифте.

Поездка в такси до отеля в районе Минато превратилась в отдельный вид изощренной пытки. Мы сидели на заднем сиденье, оставляя мокрые следы на кожаной обивке, а обогрев в салоне работал на полную мощность.

Олег, заметив, что я всё-таки задрожала от прохлады, молча притянул меня к себе, накрывая меня словно одеялом своим сухим пиджаком, который он успел спасти от ливня тем, что просто закинул его в пакет перед выходом на улицу из магазина.

Его горячая ладонь сразу же нырнула под пиджак и легла на мое облепленное мокрой тканью бедро. Романов медленно, дразняще поглаживал мою кожу, не сводя с меня взгляда и согревая своей горячей рукой.

Когда машина наконец притормозила у входа в отель, Олег швырнул водителю пару крупных купюр, подхватил наши пакеты и пошел внутрь, я за ним. Сейчас мы выглядели как ты ещё парочка: безупречно элегантный, хоть и промокший до нитки парень, и я в прилипшем к телу нежно-розовом шелке, с растрепанными мокрыми волосами.

Наконец, двери скоростного лифта, в котором мы были одни, закрылись, отсекая нас от пафосного зеркального холла. Лифт бесшумно понесся вверх, на тридцатый этаж. Романов резко бросил пакеты прямо на пол, развернулся ко мне и впечатал мое тело в стенку лифта.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Олег... – выдохнула я, но он не дал мне договорить.

Как и обещал, он наклонился и зубами подцепил тонкую бретельку моего насквозь мокрого платья, срывая ее вниз вместе с тканью, обнажая мою грудь. Его горячие губы мгновенно накрыли мою кожу, оставляя влажные, обжигающие укусы на ключице и шее.

Я судорожно вздохнула, запрокидывая голову и впиваясь пальцами в его мокрые плечи.

Лифт тихо звякнул, объявляя нужный этаж. Олег нехотно оторвался от моего тела, глухо ругнулся, подхватил пакеты одной рукой, а второй намертво прижал меня к своему боку, практически дотащив до двери нашего номера.

Стоило электронной карте щелкнуть, как мы оказались внутри. Огромный номер был погружен в полумрак, и единственным источником света была гигантская панорамная стена во всю длину комнаты, где за стеклом расстилался Токио: миллиарды неоновых огней, светящиеся огни автомобильных дорог и похожая на футуристический корабль Токийская телебашня, светящаяся вдали. А дождь продолжал неистово стучать по стеклу, разбиваясь на тысячи сверкающих капель, в которых дрожали огни мегаполиса.

Но Олег не дал мне налюбоваться этим видом, а сразу же прижал меня к стене.

– Смотри на меня, Юля, – прошептал он мне прямо в ухо, пока его пальцы быстро, безжалостно расправлялись с остатками моего мокрого шелкового платья, позволяя ему упасть к моим ногам.

Олег не дал мне опомниться. Он рывком подхватил меня под ягодицы, заставляя обвить его талию ногами, и широкими шагами понес в душевую с панорамным окном в пол.

Зайдя в просторную кабинку душа, он опустил меня на ноги, одним движением включил тропический душ, и сверху на нас хлынула горячая волна воды. Его промокшие джинсы и рубашка полетели куда-то в сторону на мраморный пол, пока я отогревалась под горячими струями воды.

Олег прижал меня спиной к гладкому прозрачному стеклу, за которым сиял ночной город, и его серый взгляд лихорадочно шарил по моему телу, словно не видел его минимум год.

– Ты сводишь меня с ума, Фиалка. Слышишь? – накнец выдавил он, разводя мои бедра в стороны, заставляя меня обхватить его за талию, и крепко впиваясь пальцами в мои ягодицы. – Вся эта роскошь... Всё это херня по сравнению с тем, как ты на меня смотришь.

Он без подготовки вошел в меня: резко, до самого упора, заставив меня вскрикнуть и уткнуться лбом в его мокрое плечо. Мои пальцы судорожно впились в его широкую спину. Каждый толчок Олега отзывался во мне острой волной удовольствия. Горячие струи душа стекали по нашим сплетенным телам, а за окном дождь разбивался о стекло в каплях, отражавших огни Токийской башни.

Романов не давал мне передышки, он брал меня снова и снова, заставляя стонать в такт ударам воды. Всё расплывалось перед глазами, когда меня накрыло волной оргазма.

Я задрожала в его руках и обмякла в них, а Олег сделал последнее глубокое движение, содрогнулся всем телом и намертво прижал меня к себе, накрывая мои губы долгим и глубоким поцелуем.

Глава 12. Юля

После неонового шумного Токио, в котором мы пробыли полтора дня, остров Якусима показался мне другой планетой. Здесь не было высоток и скоростных трасс, как в столице: только леса и горы, верхушки которых тонули в густых облаках.

Олег в первый же день притащил меня в местный экипировочный центр, и теперь я смешно смотрелась в яркой мембранной куртке, трекинговых ботинках и со спортивным рюкзаком за плечами.

Сам Романов даже в походной одежде умудрялся выглядеть как модель с обложки журнала про путешествия: подтянутый, широкоплечий, с уверенным взглядом хищника, который готов покорить эти джунгли.

– Ну что, Юль, ты готова к марш-броску? – Олег затянул лямки моего рюкзака, мимоходом шлепнув меня по ягодицам и заставив вспыхнуть. – Нам предстоит долгий путь. Идем смотреть на самое старое дерево на этой земле. Называется Дземон-суги. Ему несколько тысяч лет.

– Несколько тысяч?.. – выдохнула я, поправляя ему капюшон куртки. – Олег, мне даже представить страшно. Наш университет по сравнению с ним – просто секунда в истории.

– Вот и отлично, – он взял мою руку в свою и переплёл наши пальцы. – Забудь про универ уже, Фиалка. Сегодня у тебя есть только я и этот лес.

Наш путь начался рано утром. Мы шли по старой заброшенной железной дороге, рельсы которой давно поросли густым изумрудным мхом. Воздух был настолько чистым и густым от запаха хвои и влажной земли, что у меня поначалу кружилась голова.

Олег шел впереди, уверенно прокладывая дорогу. Каждый раз, когда тропа становилась круче, или нужно было перешагнуть через огромный скользкий корень, его горячая ладонь неизменно оказывалась рядом, намертво перехватывая мои пальцы или талию, и помогая мне пройти через препятствия. В этой его заботе не было ни кпли пафоса – только уверенная мужская сила, на которую я могла опереться без оглядки.

Через несколько часов подъема, когда усталость уже начала наваливаться на плечи, туман вокруг нас внезапно сгустился, превращая лес в декорации к древней сказке. И вдруг среди этой белой дымки выросло оно. То самое дерево.

Дземон-суги поражал своими масштабами: его огромный ствол, покрытый мхом и вековыми складками коры, уходил высоко в небо. От него веяло такой древностьюи мощью, что мы с Олегом синхронно остановились на смотровой площадке, не смея нарушить этот покой.

Вокруг не было ни души. Только мы двое, этот древний великан и звуки природы вокруг.

Я завороженно смотрела на вековые складки дерева, чувствуя себя песчинкой в огромной вселенной. Внезапно Олег крепко прижал меня к своей груди и укутывая в свои объятия от прохладного ветра. Его подбородок уткнулся в мою макушку.

– Знаешь, о чем я думаю, глядя на него? – непривычно серьезно спросил он.

– О чем?

– О том, что этот кедр стоял здесь, когда рождались и гибли империи. Он видел тысячи лет до нас, и будет стоять тысячи лет после, – Олег развернул меня в своих руках, заставляя заглянуть в его пронзительные глаза. Его взгляд был таким глубоким, что у меня перехватило дыхание. – И я хочу, Юль, чтобы наша с тобой история была такой же. Чтобы то, что началось между нами, пустило такие же глубокие корни на всю жизнь. Чтобы ничего не смогло нас сломать.

У меня защипало в носу от переизбытка чувств. В этот момент, посреди туманного леса Японии, Олег Романов окончательно забрал мою душу. И я поняла, что этот мужчина – моя судьба окончательно, бесповоротно и на вечные времена.

– Олег, – всхлипнула я, пряча лицо на его груди и впиваясь пальцами в его куртку. – Зачем ты это говоришь здесь? Я же сейчас расплачусь.

– Потому что здесь некому нас слушать, кроме него, – Олег приподнял мой подбородок и бережно, с невероятной нежностью поцеловал мои губы.

После многочасового марш-броска по мшистым тропам Якусимы тело приятно поднывало от усталости, а пальцы на ногах слегка покалывало от горной прохлады. Но стоило нашему такси притормозить у скрытого в бамбуковых зарослях отеля, как походные тяготы были забыты.

Наш отель казался вершиной японского уединенного люкса – укутанные туманом деревянные павильоны, тихий шепот горного ручья и абсолютная приватность. Нас встретили поклонами, выдали традиционные легкие кимоно и оставили наедине с нашим номером.

Главной жемчужиной номера, как мне ранее пояснил Олег, был индивидуальный онсэн – вырубленная прямо в скале чаша с термальной, минеральной водой, расположенная на открытой террасе.

Я вышла на террасу с онсэном уже в свободной хлопковой юкате, завязанной на талии широким поясом. Горный воздух после душного пара чаши показался бодрящим. Опустив руку в воду, я зажмурилась от удовольствия – вода была горячей, почти обжигающей.

Сзади послышался глухой стук раздвижной деревянной двери. Я обернулась.

Олег был в одном лишь распахнутом кимоно, наброшенном на крепкие плечи. Настоящий породистый хищник, вернувшийся с охоты в свое логово.

– Юль, погреемся? – его хриплый голос заставил меня сладко сжаться внутри.

Он подошел вплотную, по пути избавившись от кимоно. Его большие ладони легли мне на талию прямо поверх ткани: одним плавным движением Олег потянул за край моего пояса, и узел мгновенно ослаб.

Хлопок соскользнул с моих плеч к подножию каменных ступеней, оставляя меня абсолютно обнаженной в его руках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Олег прерывисто вздохнул, его ладони собственнически скользнули вниз по моим бедрам, притягивая меня к своему горячему телу. Первым в воду ступил Олег: он осторожно спустился на две каменные гладкие ступени, а затем намертво перехватил меня за талию и под ягодицы, помогая спуститься следом, чтобы я не поскользнулась на влажном камне.

Обжигающая термальная вода приняла нас в свои объятия и Олег усадил меня к себе на колени, спиной к своей широкой груди. Его сильные руки обвили мою талию, а губы начали медленно целовать мою шею, оставляя влажные поцелуи и спускаясь к плечу.

– Олег... господи, как хорошо... – выдохнула я, блаженно запрокидывая голову ему на плечо.

– Сейчас будет ещё лучше, любимая, – промурлыкал он мне прямо в ухо.

Его ладонь под водой уверенно скользнула между моих бедер, заставляя меня всхлипнуть от остроты ощущений. Горячая минеральная вода усиливала каждое его прикосновение до искр перед глазами.

Олег дразнил меня, медленно лаская и заставляя буквально плавиться в его руках, и шептал на ухо всякие нежности.

Он плавно развернул меня лицом к себе, заставляя обнять его за широкие плечи. Олег перехватил меня под ягодицы, приподнял над водой и в один мощный толчок насадил меня на свою длину.

Я громко вскрикнула, и мой крик эхом разнесся над туманным ущельем. Все ощущения обострились до предела: казалось, наши тела срослись в единое целое. Олег двигался в сумасшедшем темпе: его пальцы впивались в мои бедра, фиксируя меня, заставляя подчиняться каждому его импульсу.

Пар окутывал нас плотным коконом, капли воды блестели на его лие и теле, а я полностью растворялась в его доминирующей энергии и силе. Каждое его движение отзывалось во мне мини-фейерверком. Очень быстро меня накрыла волна ошеломительного удовольствия, и я чуть прикусила его плечо, сдерживая громкость счастливого стона.

Мы сидели в горячей воде, тяжело и рвано дыша, окруженные густым парным облаком. Олег не выпускал меня из рук и крепко прижимал меня к своей груди, оглаживая руками моё тело, а его сердце под моей ладонью стучало словно бешеное.

– Ну что, Фиалка, – отдышавшись, произнес он, целуя мое мокрое плечо. – Как тебе Япония?

– Слов нет... – едва слышно выдохнула я, поворачивая голову и уткнувшись губами в его подбородок. – Это лучшее, что со мной было за всю жизнь. Спасибо тебе, Олег.

Глава 12.1 Юля

Я проснулась от того, что сквозь бумажные перегородки в комнату пробивался мягкий утренний свет. Горы Якусимы после ночного ливня дышали свежестью. Тело приятно поднывало, напоминая о нашей безумной ночи в онсэне, а в воздухе витал умопомрачительный аромат жасминового чая и поджаренного риса.

Олег уже не спал: он сидел на бамбуковом мате у низкого столика, одетый в свежее кимоно. Горничные как раз расставляли перед ним завтрак: дюжину крошечных пиал с маринованными овощами, рыбой на гриле и супом.

– Проснулась, Фиалка? – Романов повернул голову, и в его глазах промелькнула нежность. – Я уже хотел сам тебя будить, но решил сначала всё приготовить к твоему пробуждению. Давай чисть зубы и к столу.

Быстро почистив зубы и приведя себя в порядок после сна, я вернулась к Олегу.

– Какие у нас планы на сегодняшний день? –поинтересовалась я.

– У нас сегодня по плану день отдыха, а после обеда мы меняем локацию и уезжаем к океану.

– На побережье? – я с интересом опустилась рядом с ним, поджимая ноги под юкату. – А что там?

– Дикий океанский пляж, – Олег улыбнулся, подавая мне пиалу с чаем. – И самое главное: в это время года туда ночью выходят огромные морские черепахи, чтобы отложить яйца в песок. Так что поедем смотреть на настоящую магию природы.

Завтрак на полу оказался на удивление уютным. Олег кормил меня палочками кусочками нежнейшего лосося, попутно дразня и целуя в испачканные соусом губы.

И уже к четырем часам дня наша машина притормозила у небольшого, затерянного в пальмовых зарослях эко-отеля прямо на побережье Инакахама. Наш отель стояла на самом берегу океана: стоило открыть стеклянную дверь, как я попадала на террасу, плавно переходящую в бескрайний песчаный пляж цвета старого золота. Сам океан здесь был диким, шумным, с огромными пенными волнами, которые с грохотом разбивались о прибрежные скалы.

– Вечером здесь начнется самое интересное, – Олег обнял меня сзади, укладывая ладони на мой живот и прижимая к себе. – Черепахи выходят на берег только ночью, когда полностью темнеет. Так что отдыхай, Фиалка.

...Ночь опустилась на побережье внезапно, укутав остров словно бархатом. Небо над океаном очистилось от туч, и на нем высыпали миллионы крупных, ярких звезд, каких я никогда не видела в Москве. Фонари на пляже включать запрещалось, чтобы не спугнуть животных, поэтому мы шли в полной темноте, ориентируясь лишь на белый шум прибоя и тусклый свет специального красного фонарика в руках Олега – этот свет, по его словам, черепахи не видят.

Олег крепко держал меня за руку, его пальцы были переплетены с моими.

– Смотри, – тихо прошептал Олег, останавливая меня и направляя луч красного света чуть левее, на полосу прибоя.

У меня перехватило дыхание: из шумящей пены океана на мокрый песок медленно выползало огромное существо. Гигантская морская черепаха, размером почти с массивный письменный стол, тяжело вздыхала и шла, оставляя на песке глубокие следы от ласт. Она двигалась куда-то, ведомая древним инстинктом, чтобы дать жизнь новому поколению.

Мы сидели на теплом песчаном склоне в паре метров от нее, боясь пошевелиться. Я почувствовала, как Олега окутал меня своими сильными руками. Он усадил меня между своих ног, притягивая к своей груди, и уткнулся подбородком в мое плечо.

– Потрясающе... – спустя некоторое время прошептала я, чувствуя, как по щеке катится слеза от этого величия природы. – Я почитала днём про них: они же плывут через тысячи километров океана, чтобы вернуться именно на тот пляж, где когда-то родились сами...

– У каждого своя точка возврата, Юль, – тихо ответил Олег, и его большие ладони скользнули под мою легкую кофту, собственнически ложась на мой обнаженный живот, отчего по телу прокатилась волна дрожи. Пальцы Романова мягко поглаживали кожу, согревая меня. – Моя точка возврата теперь – это ты. Куда бы меня ни занесло, я теперь всегда буду возвращаться только к тебе.

Я накрыла его руки своими, сильнее прижимаясь к его крепкому телу. Внутри меня все трепетало от его признания.

– Олег... Я очень тронута и мои чувства такие же, как и твои, это я точно знаю. Скажи, ты ведь правда хочешь семью со мной? – спросила его я.

Олег перевернул меня в своих руках, заставляя сесть к нему на колени, и посмотрел меня прямо в глаза в свете луны.

– Я не просто хочу, Юль. Я сделаю все, чтобы ты и наши будущие дети были самыми счастливыми на этой земле, потому что я люблю тебя, – произнес он мне в губы, и его ладонь снова сжала мою талию, после чего он рывком поднялся, одновременно с этим взяв меня на руки. – А теперь пошли в дом, Фиалка. Океан и черепашки нас дождались, теперь тебе пора отдыхать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12.2 Юля

Попрощавшись с дикой Якусимой и волшебным океаном через полтора дня, мы перебрались в последний пункт назначения: Киото, древнюю столицу, которая встретила нас тихим шелестом бамбуковых рощ и ароматом благовоний.

Мы гуляли по узкой, невероятно красивой улочке, зажатой между двухвековыми чайными домиками, когда Олег остановился у резной деревянной вывески элитного свадебного агентства исторического туризма.

На витрине красовался плакат с фотографиями пар в роскошных национальных одеждах: «Историческая реконструкция синтоистского свадебного обряда в аутентичном святилище Киото».

Я завороженно уставилась на снимок.

– Какая нереальная красота... Олег, смотри, тут устраивают настоящие свадебные реконструкции по канонам эпохи Эдо. Чисто как в дорамах.

Романов скользнул взглядом по вывеске, а потом посмотрел на меня.

– Нравится, Фиалка? – хрипло спросил он.

– Очень, но. тут написано, что бронировать нужно через сайты храмов сильно заранее. Да и подготовка, макияж, надевание кимоно – все это занимает несколько часов...

– Сейчас решим, – Олег ухмыльнулся, уверенно толкнул тяжелую деревянную дверь и увлек меня внутри, где пахло сандалом. Навстречу нам с глубокими поклонами уже спешила пожилая японка.

Хозяйка сначала удивленно округлила глаза на речь Олега, а потом заулыбалась, запричитала: «Сугой! Сугой!» и закивала головой как заведенная.

– Короче, Фиалка, у них из-за дождя только что отменилась бронь у пары из Китая, – довольно сообщил мне Романов, на что я радостно захлопала в ладоши. – Локация в храме свободна, мастера по костюмам на месте. Идем жениться, как в твоих дорамах. Полноценно, со всеми традициями. Ты рада?

– КОнечно!

Я повисла у него на шее от переизбытка чувств, а он только рассмеялся, прижимая меня к себе.

Следующие три часа превратились в настоящее испытание. Меня увели в отдельную комнату, где три мастерицы с невероятным почтением, слой за слоем, облачали меня в сиромуку – тяжелое, безупречно белоснежное свадебное кимоно. Но финальным штрихом стал особый головной убор – белоснежная шелковая косынка цунокакуси.

Когда японка завязывала ее на моих уложенных волосах, то она на ломаном английском, хитро улыбаясь, пояснила мне:

– Это цунокакуси. Косынка, чтобы прятать... рога ревности молодой жены. Символ покорности мужу.

Я едва сдержала смешок, представив лицо Романова, если он узнает эту информацию.

Вскоре когда раздвижная перегородка открылась, и я медленно вышла во внутренний дворик, где Олег уже ждал меня.

Он стоял к нам спиной, одетый в строгое черное кимоно, накидку с фамильными гербами и полосатые штаны. Широкоплечий, статный, словно опасный самурай. Стоило ему повернуться и увидеть меня, как его взгляд полыхнул таким восхищением, что у меня перехватило дыхание.

Он подошел медленно, окинул взглядом мою фигуру и вдруг лукаво прищурился, коснувшись пальцем белой косынки на моей голове.

– Хозяйка рассказала, что за тряпка у тебя на голове, Фиалка? – тихо рассмеялся он. – Рога ревности прячешь? Покорной притворяешься?

– Романов, не пали контору, боги Киото все видят, – шутливо огрызнулась я, чувствуя, как сердце колотится от его близости.

– Ладно, Юль. Пошли. Буду учить тебя покорности.

Сама церемония проходила на территории небольшого, уединенного деревянного синтоистского святилища под сенью вековых деревьев. Все было до мурашек серьезно. Пожилой японский мужчина, изображавший священника в канонических одеждах, читал мистические молитвы, прося богов благословить наш союз. Затем нам преподнесли ветку вечнозеленого дерева как символ чистых помыслов.

А затем начался главный обряд: перед нами поставили три лаковые чаши с сакэ, от маленькой до большой. Мы по очереди, строго в три глотка, отпивали из каждой чаши, а на третьей, самой большой чаше, когда наши пальцы соприкоснулись, Олег посмотрел на меня так выразительно, что у меня сбилось дыхание.

Когда обряд завершился, и нас оставили одних для фотосессии в закрытой бамбуковой беседке храма, Романов моментально растерял всю свою напускную самурайскую выдержку.

Он грубовато и властно прижал меня к деревянной опоре, полностью игнорируя килограммы шелка моей одежды. Его рука уверенно нашла просвет в тяжелых складках, обжигая мою голую кожу под нижними слоями одежды.

– Романов... мы же испортим исторические костюмы... – попыталась слабо пискнуть я, растворяясь в его запахе.

– Мне плевать, Фиалка, – прорычал он, и его губы накрыли мои в сумасшедшем поцелуе со вкусом священного сакэ. – Ты в этом наряде меня до безумия довела. Я не дотерплю до отеля.

Олег резко сорвал с меня белую косынку, запуская пальцы в мои волосы, приподнял мою ногу и ворох юбок вместе с ней, и вошел в меня.

Тяжелый свадебный шёлк шуршал, сакэ ударило в голову, а мой личный властный самурай забирал меня себе, доказывая, что перед его страстью бессильны любые древние каноны.

А уже на следующий день мы сидели в первом классе огромного лайнера, летящего обратно в Москву. Я спала, уткнувшись в плечо Олега, пока его теплая ладонь бережно покоилась на моем животе под пледом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наш отпуск закончился, но наша настоящая жизнь только начиналась.

Глава 12.3 Юля/Олег

Пару недель спустя

Юля

Я сидела на закрытой крышке унитаза, тупо уставившись на пластиковую палочку в своих руках. Две полоски не исчезали. Наоборот, они словно становились еще ярче, проступая на белом пластике жирным намеком на то, что моя жизнь только что стала не только моей.

В голове воцарилась тишина. Руки дрожали так сильно, что я едва не выронила телефон, который взяла для того, чтобы сделать фото.

Мозг в этот момент отключился начисто. Я совершенно забыла, что Олег уехал на важнейшее совещание в Сити с отцом и акционерами, где решалась судьба какого-то крупного контракта. Забыла, что он строго-настрого просил его не беспокоить.

Я просто включила камеру, сделала снимок теста прямо на ладони – так, чтобы в кадр попало и его роскошное кольцо-дорожка, – и на автомате отправила ему без подписи.

И, спрятав лицо в ладонях, попыталась заставить себя дышать. Нет, я понимала, что вскоре мне это грозит, стать мамочкой, но не настолько же скоро...

Олег

В переговорной на сороковом этаже одной из башен Москвы-сити стояла привычная тишина. Все собравщиеся слушали отчет по аудиту, а я, откинувшись в кожаном кресле и крутя в пальцах дорогую ручку, делал вид, что тоже слушаю, хотя все мои мысли были полностью поглощены моей Фиалкой и предстоящей свадьбой.

Вдруг мои смарт-часы на запястье коротко завибрировали.

Я мельком скосил глаза на экран циферблата, ожидая увидеть очередное глупое уведомление о том, что пора размяться или выйти подышать, но это была фотография. И когда я присмотрелся к картинке, ручка в моих пальцах замерла.

Я резко выпрямился в кресле, едва не опрокинув стакан с водой, стоявщий опасно близко к краю стола.

– Олег Игоревич? У вас какие-то замечания по третьему пункту? – осекся докладчик, испуганно глядя на меня.

Я его не слышал, а быстро вытащил из кармана пиджака смартфон, разблокировал его и уставился на фотографию в нормальном размере. Тонкие пальцы моей Фиалки, кольцо, которое я сам надевал ей на Мальдивах...

И две жирные, отчетливые полоски на тесте на беременность.

Весь мой хваленый самоконтроль, выдержка и цинизм испарились за долю секунды. Сердце долбануло в грудную клетку с такой силой, что, казалось, этот стук услышали все присутствующие.

– Олег? Ты меня слышишь? – нахмурился отец, заметив, что я смотрю в телефон так, словно там чертежи ядерной бомбы.

Я медленно поднял глаза. Представляю, каким сумасшедшим я выглядел, потому что отец невольно замолк.

Я рывком поднялся со своего места, ослабляя галстук потому что от волнения мне стало трудно дышать.

– Со всем остальным разбирайтесь сами, мне пора, – отрывисто бросил я.

– Ты куда посреди совета директоров собрался?! – рявкнул отец, поднимаясь вслед за мной. – Олег, это миллиардный контракт!

Я остановился у дверей переговорной, обернулся и выдал счастливую улыбку, которую сдерживал последние пару секунд, у меня от этого аж чуть рожа не треснула:

– Пап, у меня дела поважнее, – хрипло рассмеялся я, подмигнув опешившему родителю. – Твоя невестка только что прислала мне тест с двумя полосками. Поздравляю, дед, ты скоро разоришься на внуках.

И не дожидаясь ответа, я вылетел в коридор к лифтам, на ходу срывая с шеи галстук.

Мне нужно было немедленно к своей Фиалке.

Юля

Не знаю, сколько времени прошло, когда входная дверь квартиры открылась с таким грохотом, будто ее вынесли штурмом, а затем быстрые шаги раздались в коридоре, и дверь в ванную распахнулась.

На пороге стоял Олег. Растрепанный, без галстука, верхние пуговицы дорогой белой рубашки были безжалостно сорваны, а грудь тяжело вздымалась. Он дышал так, словно бежал до Таганки пешком прямо от сити.

Несколько секунд он просто смотрел на меня – растерянную, с застывшими на ресницах слезами, а потом сделал шаг ко мне, рывком поднял меня на ноги и намертво прижал к себе.

Олег держал меня так крепко, словно я была сделана из снега и могла растаять. Его пальцы зарылись в мои волосы, фиксируя затылок, прижимая мою голову к его шее.

– Олег... – прошептала я, утыкаясь носом в его ключицу. – Ты зачем приехал? У тебя же совет директоров... Вечером бы...

– К черту их всех, Фиалка, – его голос был непривычно взволнованным.

Олег наконец чуть отстранился, взял мое лицо в свои ладони и заставил посмотреть на него. Его серые глаза горели радостью.

– Это правда, Юль? Не розыгрыш?

Я замотала головой. Он видимо про тесты-розыгрыши, которые сейчас стали популярны: я не представляю, какого ума человек может так жестоко пошутить над любящим его человеком.

– Нет конечно, – поспешила успокоить его я и нежно повернула его голову в сторону. – Вон лежит и тест и коробка от него, смотри.

Он увидел тест, лежавший на краю раковины, взял его и осмотрел его со всех сторон, и ухмыльнулся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Две, Степановна. Жирные такие, – выдавил он, и я увидела, как у него чуть не трескается лицо от улыбки, и сама чуть не расхохоталась. – Я же говорил тебе, что мои гены не промахиваются? Говорил? А ты спорила со мной, высчитывала что-то.

– Да я и сейчас поверить не могу, – я шмыгнула носом, чувствуя, как по щекам катятся слезы счастья. – Меня же даже не тошнит. Вообще ничего не чувствую, кроме тепла какого-то...

– Так, отставить слезы, – Олег резко перехватил меня под ягодицы, заставляя обхватить его ногами за талию, и в два шага вынес из ванной, аккуратно опуская на кровать. – Полежи, а позже одевайся. Мы поедем в клинику.

– Прямо сегодня? – я растерянно моргнула, поправляя футболку. – Романов, ну нужно же записаться, там очереди, да и срок совсем крошечный, наверное...

– Фиалка, ты из ума выжила? Какие очереди? – Олег уже доставал из кармана брюк смартфон, быстро листая контакты. – Забудь это слово. Моя женщина и мой ребенок будут наблюдаться у лучших. Сейчас все сделаем.

Он отошел к панорамному окну, прижал трубку к уху и заговорил с кем-то:

– Алло, Артур? Привет. Мне нужен лучший акушер-гинеколог в вашей клинике. Прямо сегодня. Да... Нет, все живы, наоборот. Спасибо, брат, давай без лишних слов. Да, через полтора часа будем. Запиши на мою фамилию.

Пообедав и собравшись, до элитного медицинского центра на Новой Риге мы долетели за рекордно короткое время. Олег вел Ламборгини одной рукой, а второй намертво сжимал мои пальцы, то и дело поднося мою ладонь к своим губам.

В клинике нас встретили так, словно мы были членами королевской семьи. Никаких очередей, никаких угрюмых лиц: нас сразу провели в просторный, залитый мягким светом кабинет, больше похожий на вип-лаунж пятизвездочного отеля.

Седовласый, интеллигентный профессор-гинеколог тепло улыбнулся, глядя на Олега, который, несмотря на весь свой статус, заметно нервничал и буравил доктора своим сканирующим взглядом.

– Ну-с, молодые люди, давайте посмотрим, кто у нас тут спрятался, – мягко сказал врач, приглашая меня за ширму.

Олег без лишних слов пошел за мной, уселся на стул прямо рядом с кушеткой и аппаратом УЗИ и снова крепко вцепился в мою руку.

Я затаила дыхание, когда на мониторе появилась серо-черная зернистая картинка. Профессор долго водил датчиком, всматриваясь в экран, регулируя контрастность, а потом вдруг остановился, удивленно вскинул брови и тихо хмыкнул.

– Так-так-так... Ну что, Олег Игоревич, – доктор добродушно усмехнулся, переводя взгляд на притихшего, напрягшегося как струна Романова. – Ваша работа выполнена в двойном объеме.

Я внутренне замерла от шока, уже поняв, о чём речь, но до Олега доходило не так быстро.

– В каком смысле в двойном? – глухо спросил Олег, и его пальцы ещё сильнее сжались на моей ладони. Его взгляд намертво прикипел к монитору. – Там что-то не так?

– Все так, папаша, даже более чем, – профессор повернул экран чуть ближе к нам и аккуратно выделил на экране два отчетливых, тёмных круглых пятнышка, расположенных рядышком. – Беременность маточная, все закрепилось идеально. Срок совсем крошечный, начало пятой акушерской недели. И у вас тут, молодые люди, два плодных яйца. Поздравляю, у вас будет двойня.

Я осторожно перевела взгляд с монитора на ошарашенного Олега, который сидел с приоткрытым ртом.Его серые глаза округлились до предела, в упор рассматривая эти две крошечные точки..

– Двое... – едва слышно выдавил Романов, и его кадык судорожно дернулся. Он медленно повернул голову ко мне, и в его глазах плескался такой невероятный коктейль из паники, гордости и сумасшедшей, граничащей с безумием нежности, что я тихонечко выдохнула и расслабилась. Олег резко наклонился ко мне и с каким-то благоговением прижался своими губами к моему лбу. – Двое, Фиалка... С первого раза. Охренеть.

Профессор деликатно кашлянул и начал распечатывать документы, давая нам прийти в себя.

– Мамочка чувствует себя хорошо? Токсикоза нет? – поинтересовался он спусия пару минут.

– Вообще нет, доктор, – ответила я.

– Ну и прекрасно. Организм сильный, но с двойней глаз да глаз нужен. Держите вашу официальную справку с подтверждением факта многоплодной беременности. С ней можете идти по месту работы, вас обязаны сразу освободить от ночных смен, если они есть, и перевести на легкий труд по вашему желанию. Ну а в декрет мы вас отправим чуть раньше обычного – ровно в двадцать восемь недель. Жду вас на анализы и консультацию в ближайшие дни, а через три недели будем слушать ваши два сердечка.

Когда мы вышли из клиники на залитую солнцем парковку, Олег вел себя странно. Он бережно усадил меня в Ламборгини, сдувая пылинки, пристегнул ремнем безопасности и поцеловал меня в лоб.

Он сел за руль, но не стал сразу заводить мотор. Олег просто положил свою слегка подрагивающкю ладонь на мой абсолютно плоский живот, прикоснулся лбом к моему плечу и тихо рассмеялся:

– Двойня... Предки точно с ума сойдут. Ну все, Фиалка, сначала погнали в университет, освобождать тебя от работы.

Глава 12.4 Юля

К нашему корпусу университета Ламборгини Олега подкатила с таким ревом, что сидевшие на лавочках поступающие студенты синхронно повернули головы. Романов припарковался прямо у входа, наплевав на все знаки и разметку.

Я потянулась к ручке двери, но Олег перехватил мою ладонь.

– Сиди, Юля, – отрывисто скомандовал он.

Он вышел из машины, обошел ее, рьяно распахнул мою пассажирскую дверь и, прежде чем я успела хоть слово пискнуть, просто просунул руки мне под спину и колени. Секунда, и я оказалась у него на руках.

– Олег! – ахнула я, привычно обнимая его за шею. – Опусти меня, я и сама могу идти!

– Спокойно, Фиалка. Тебе вредно ходить по лестницам, – уверенно отрезал Романов, с легкостью неся меня вверх по гранитным ступеням. – Привыкай. Ближайшие восемь месяцев ты у меня вообще с рук слезать не будешь.

Мимо нас с круглыми глазами пролетели несколько парней, которые судя по их растерянному виду шли в приемную комиссию. Они буквально вросли в стену коридора, когда мимо них прошагал широкоплечий мужчина в дорогом костюме, бережно несущий на руках меня.

Дверь нашей учебной части была приоткрыта. Олег толкнул ее ногой и по-хозяйски вошел внутрь.

За столами сидели наши девочки. Добрая Тамара Ивановна как раз пила чай с сушками, а Марина с мрачным видом лениво клацала по клавиатуре.

Стоило Олегу войти с моей скромной персоной на руках, как Тамара Ивановна чуть не поперхнулась сушкой, а у Марины ручка со стуком вывалилась из пальцев.

– Господи, Юлечка! – всплеснула руками Тамара Ивановна, вскакивая со стула. – Олег! Что случилось? Родненькая, тебе плохо?!

Олег аккуратно опустил меня на мой рабочий стул, но отходить не стал – остался стоять сзади, положив свои теплые ладони мне на плечи.

– Все в порядке, Тамара Ивановна, – улыбнулась я, чувствуя, как краснеют щеки, и доставая из сумочки заветный лист с печатью элитной клиники. – Наоборот, все очень хорошо. Я привезла справку.

Марина тут же вытянула шею, ее глаза завистливо сузились, сканируя мое кольцо, а потом и официальный бланк.

– Какая справка, Юль? Ты же увольняться хотела после отпуска? – процедила она, пытаясь скрыть яд в голосе. – Или твой... жених передумал тебя содержать?

Олег сверху вниз посмотрел на нее таким ледяным взглядом, что та мгновенно прикусила язык и вжалась в кресло.

– Содержать свою жену я буду так, как тебе и не снилось, девочка, – жестко проронил Романов, сильнее сжимая мои плечи. – Но швыряться законными декретными выплатами мы не намерены. Мой отец платит огромные налоги этой стране не для того, чтобы моя женщина отказывалась от того, что ей положено по праву.

– Погодите... декретными? – Тамара Ивановна округлила глаза, перевела взгляд на справку, которую я ей протянула, быстро пробежала глазами по строчкам и вдруг радостно воскликнула: – Юлька! Пятая неделя! Двойня?! Батюшки мои, двое сразу!

От этого возгласа в дверях учебной части застыли какие-то студенты, которые только что постучались в учебную часть, и испуганно захлопали глазами. Новости в нашем корпусе разлетались со скоростью звука – завтра об этом будет знать даже ректор.

– Да, Тамара Ивановна, – смущенно улыбнулась я, накрывая ладонь Олега своей. – Так что я пока не увольняюсь.

– Ой, умничка! Ой, золото какое! – Тамара Ивановна искренне, со слезами на глазах запричитала, подбегая и обнимая меня за шею.

Только Марина сидела зеленая от злости, судорожно листая какие-то ведомости, понимая, что ее надежды увидеть мое падение разбились о железобетонный статус будущей молодой мамы двух наследников романовской империи.

Олег довольно ухмыльнулся, слушая похвалы в адрес своей «ювелирной работы», и его рука снова привычно, собственнически скользнула вниз, ложась на мой живот.

– Все, девочки, документы оставляем, – подытожил Романов, аккуратно увлекая меня со стула обратно в свои объятия. – Работать теперь Юлия Степановна будет из дома, технику и рабочее место я ей обеспечу. А сейчас у нас по плану обед. Нам теперь нужно питаться за троих.

...Ресторан на Патриарших был всё-ещё непривычным и удушающим люксом для меня, но я сидела на мягком диване, потягивая прохладный морс, и чувствовала себя на удивление превосходно. Мальдивы и Япония остались позади прекрасной сказкой, а суровая московская реальность встретила меня задержкой, заветными двумя полосками и ужином, на который Романовы собрались в полном составе.

– Юлька, ну наконец-то я снова вижу тебя вживую! – Кира, сидевшая напротив в ультрамодном оверсайз-жакете, хитро прищурилась, точь-в-точь как брат. – Как прошла ваша поездка? Рассказывайте!

– Кира, ради бога, потише, – поморщилась Валерия Валерьевна, изящно отрезая кусочек дорадо. – Твои манеры не меняются. Юлия, надеюсь, Аркадий не пострадал от твоего внезапного отпуска, и учебный процесс в магистратуре не встал?

– Мам, сейчас каникулы, – хором осадиди её Кира и Олег, на что она недовольно поджала губы.

– Лера, прекрати кусать девочку, – раздался царственный голос с конца стола.

Вероника Павловна, как всегда безупречная, в элегантном черном костюме, тепло улыбнулась мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Юлечка, выглядишь чудесно! Свежая, отдохнувшая. Олежка, молодец, правильные курорты выбираешь для своей Фиалки. Она прямо расцвела и ещё красивее стала!

– Стараюсь, бабуль, для неё – только лучшее, – усмехнулся Олег.

Его ладонь накрыла мои пальцы под столом, переплетаясь с ними. Его отец и Аркадий Валерьевич о чем-то негромко переговаривались, изредка поглядывая на нас с Олегом с какой-то странной заговорщицкой полуулыбкой.

– И все же, – Валерия Валерьевна отставила бокал с белым вином, смерив меня своим фирменным холодным взглядом. – К чему такая сумасшедшая скорость со свадьбой? Куда вы летите? Можно ведь подождать до следующего лета, устроить приличный прием, пригласить людей...

Атмосфера за столом в который раз ощутимо накалилась.

– Никаких следующих лет, мама, – перебил ее Олег. Он отложил приборы и обнял меня за плечи, притягивая к своему сильному боку. – Скорость у Романовых всегда была отменной. И ждать мы ничего не будем. Потому что через семь месяцев ты, мамуля, станешь бабушкой,а Вероника Павловна – прабабушкой.

В ресторана мгновенно воцарилась такая тишина, что было слышно, как лопаются пузырьки в моем стакане. У Валерии Валерьевны едва заметно дернулся безупречно очерченный рот: она замерла, так и не донеся вилку до губ, а ее холеное лицо превратилось в каменную маску.

– Обалдеть... – первая тишину разорвала Кира. Она восторженно хлопнула ладонью по столу, отчего бокалы и приборы звякнули. – Младший! Ну ты выдал! Юлька, серьезно?! Две полоски?!

Я густо покраснела, но прежде чем успела ответить, Олег обвел взглядом ошарашенных родственников, выдержал театральную паузу и с победной ухмылкой добавил:

– И да, мамуль. Насчет приличного приема на много людей ты, пожалуй, права. Придется размахнуться. Нам понадобится детская побольше, потому что на первом УЗИ нам четко сказали: детей будет двое. Двойня у нас.

По-моему, в этот момент Валерию Валерьевну окончательно проняло: бокал в её руке, который она только взяла, едва заметно звякнул о тарелку.

– Батюшки... – Вероника Павловна вдруг всплеснула руками, и ее глаза задорно блеснули. – Я стану прабабушкой?! Да еще и дважды за раз?! Слышишь, Игорь, твой оболтус перевыполнил план! Олежка, иди поцелую! Романовская порода, не иначе! Юлечка моя дорогая, поздравляю!

Аркадий Валерьевич добродушно, громко рассмеялся, поднимая свой бокал:

– Игорь, поздравляю, будущий дед! Игорь, Юля, мои поздравления.

Игорь Романов, до этого хранивший молчание, перевел взгляд на Олега. В глазах бизнесмена читалось такое глубокое мужское уважение, какого я, кажется, в нем не видела. Он одобрительно кивнул головой и перевел взгляд на меня:

– Молодцы. Юлечка, выпьем за твое терпение и стойкость. Чувствую, с твоими Романовыми тебе понадобится вся твоя строгость и любовь.

Я тепло улыбнулась, чувствуя, как остатки паники окончательно отступают. Краем глаза я посмотрела на Валерию Валерьевну, которая в этот момент делала большой глоток вина, видимо пытаясь переварить новость о том, что ее элитный снобизм окончательно разгромлен стопроцентной перспективой стать бабушкой.

И, уткнувшись носом в пахнущую дорогим парфюмом шею Олега, который бережно притянул меня к себе, я подумала, что с ним и я и наши будущие малыши в полной безопасности до конца жизни.

Эпилог 1

– Да не крутись ты, Юля, я макияж смажу! – визажист в панике замахала на меня спонжем, пока Марина судорожно пыталась застегнуть три десятка пуговиц на спине моего свадебного платья.

Я глубоко вдохнула, глядя на свое отражение в огромном зеркале отеля «Националь». Из зеркала на меня смотрела абсолютно незнакомая девушка: в умопомрачительном, элегантном белом платье по фигуре, которое аккуратно скрывало пока еще плоский живот, с мягкими локонами и той самой нитью крупного жемчуга на шее – подарок Вероники Павловны.

– Девочки, я сейчас в обморок упаду, – честно призналась я, чувствуя, как ладони становятся влажными. – Мне кажется, я забыла, как ходить на таких каблуках.

– Только попробуй мне тут упасть! – в гримерку царственной походкой вошла Вероника Павловна в своем неизменном брючном костюме, на этот раз глубокого синего цвета. За ней шуршала длинным подолом платья Кира, которая уже успела стащить с фуршетного стола бокал шампанского. – Юлечка, детка, ты прекрасна. Наш Олежка на улице уже третий круг вокруг своего спорткара нарезает, извелся весь. Игорь его успокоить пытается, но там, по-моему, проще стартап за миллиард продать, чем Романова-младшего приструнить.

Дверь приоткрылась, и в комнату робко заглянула Тамара Ивановна, уже шмыгая носом в кружевной платочек.

– Принцесса наша... Ну надо же, какая невеста. А ведь еще недавно в учебной части с ведомостями сидела! Юля, ты только не плачь, а то у меня самой тушь потечет.

От этой концентрации тепла и предсвадебного хаоса у меня защипало в глазах. Но расплакаться мне не дали. Ровно в три часа дня тяжелые двери зала регистрации распахнулись.

Регистрация в ЗАГСе на Грибоедова была закрытой и только для своих. Когда папа вел меня по ковровой дорожке, я видела лица нашей новой огромной семьи. Моя мама сидела в первом ряду, сияя от гордости и то и дело победно поглядывая на тетю. Рядом с ней сидела Валерия Валерьевна, которая, вопреки ожиданиям, выглядела смирившейся и даже благосклонно кивнула мне. Декан Аркадий Валерьевич довольно улыбался в усы, а один из друзей Олега, тот самый Руслан Кирсанов, выряженный в непривычный для него строгий костюм, криво усмехался, держа в руках огромный букет из фиалок.

Но все это размылось, стоило мне поднять глаза и встретиться взглядом с Олегом.

Он стоял и ждал меня: безумно красивый, собранный, в безупречном черном костюме, с такой нежностью во взгляде, что я чуть не расплакалась. Когда моя рука оказалась в его ладони, Олег наклонился к самому моему уху и хрипло, так, чтобы слышала только я, прошептал:

– Ну привет, жена. Назад дороги нет.

– Я люблю тебя, Романов, – выдохнула я, чувствуя, как по щеке все-таки катится слезинка.

– Я тебя больше, Фиалка. Запредельно больше.

Когда строгая женщина-регистратор объявила нас мужем и женой, и Олег впился в мои губы глубоким и невероятно сладким поцелуем, зал взорвался аплодисментами. Тамара Ивановна, казалось, пищала на весь ЗАГС, Кирсанов громко свистел, нарушая все правила приличия, а отец Игоря довольно похлопывал сына по плечу.

На банкете в шикарном ресторане на крыше, с видом на вечернюю Москву, тосты не умолкали.

– Романов, ты, конечно, сдал позиции первым из нашей банды, – Руслан Кирсанов поднялся с бокалом виски, буравя Олега своим тяжелым боксерским взглядом. – Променял ночные гулянки на жену и детей. Но за Юльку я спокоен: ты единственная, кто смог отправить его в технический нокаут под названием любовь. Горько!

Мы с Олегом в очередной раз поцеловались под крики гостей, и чутьпозже я, прижимаясь к сильной груди своего мужа, думала о том, что наконец-то началась наша общая счастливая жизнь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог 2

Три года спустя

– Арсений Олегович, положи мамину помаду! Алиса, не смей кормить кота клубникой!

Мой голос потонул в заливистом детском смехе и грохоте падения чего-то пластикового в коридоре. Я устало опустилась на стул на нашей залитой солнцем кухне пентхауса и сделала глоток уже остывшего чая. Нашим двойняшкам исполнилось три года, и эти три года пролетели как один сумасшедший яркий день.

Романовская порода давала о себе знать: Сеня рос точной копией отца – такой же упрямый, сероглазый и с самого детства пытающийся всеми рулить, а Алиса унаследовала мою строгость и мягкость одновременно, но крутила братом и папой как хотела.

Тяжелая входная дверь хлопнула, и в коридоре раздался уверенный голос, от которого у меня до сих пор, спустя почти четыре года брака, по коже пробегали мурашки:

– Так, не понял, кто тут обижает маму?

Через секунду на кухню вошел Олег в дорогом деловом костюме-тройке, запредельно холеный, возмужавший и чертовски сексуальный. Его взгляд мгновенно нашел меня, и на губах мужа появилась та самая улыбка.

На его плечах уже гроздьями висели дети: Сеня победно оседлал шею отца, а Алиса крепко обнимала его за руку. Олег без труда дотащил этот «груз» до меня, наклонился и глубоко поцеловал меня в губы, прямо при детях.

– Привет, Фиалка. Устала? – хрипло спросил он, опуская близнецов на пол. – Нам там бабушка Лера шлет курьера из ЦУМа с очередной партией брендовых шмоток. Ворчит, что мы одеваем детей слишком просто для Романовых.

– Твоя мама неисправима, – рассмеялась я, поправляя ему галстук. – Она буквально позавчера пыталась объяснить трехлетней Алисе основы светского этикета.

В этот момент в дверь снова позвонили. Олег пошел открывать, и через минуту в гостиную вошел Руслан Кирсанов. Боксер за эти три года заматерел еще сильнее, в плечах стал совсем как шкаф, но сейчас выглядел непривычно... дёрганым, а из кармана его кожанки торчали шоколадки.

– О, Кирсанов пришел! – Олег лениво облокотился на дверной косяк, скрестив руки на груди и хитро прищурившись. – Здорово, каблук. Чего без своей куколки пришел?

Рус свирепо зыркнул на друга, но в его глазах промелькнула такая до невозможности мягкая и теплая искра, что я едва не улыбнулась. Его крепость пала три года назад (почти сразу после нашей с Олегом свадьбы, на которой Руслану случайно прилетел в руки мой букет) и падение этого сурового боксера к ногам девчонки праздновал весь их мужской круг.

– Романов, рот закрой, а? – буркнул Кирсанов, сажая подбежавшую Алису к себе на колено и ловко протягивая ей шоколадку. – Посмотрел бы я на тебя, если бы твоя Юля тебе заявила, что улетает на две недели на море отдохнуть одна, без детей и тебя. Моя вон улетела, я третий день сам не свой. Увижу – зацелую до полусмерти, чтоб больше не сбегала.

– О-о-о, тяжелый случай, – Олег со смехом сочувственно похлопал друга по плечу. – А помнишь, как ты орал в моем кабинете: «упаси меня ринг от этой вашей любви»? «От баб одни проблемы и кассовые разрывы»? Ну что, Рус, как тебе в петле? Не жмет?

– Иди ты, Романов, – беззлобно огрызнулся Рус, но сам довольно ухмыльнулся, крутя на пальце обручальное кольцо. – Скоро ещё Егор приедет, если доедет. Говорил, что застрял со сломанной машиной где-то на полпути, надо её отогнать в сервис.

Вечером, когда гости разошлись, а двойняшки наконец-то уснули в своей огромной детской, Олег прижал меня к себе на балконе.

Муж обнял меня сзади, утыкаясь носом в мою шею и вдыхая запах волос, а его сильные руки надежно замкнулись на моей талии.

– О чем думаешь, Фиалка? – тихо спросил он.

– О том, что жизнь идеальна, Романов, – выдохнула я, разворачиваясь в его руках и закидывая ладони ему на шею. – И что мне очень нравится результат нашей любви.

– Это только начало, Юль, – прошептал он, прежде чем накрыть мои губы глубоким и самым любящим поцелуем на свете. – У Романовых по-другому не бывает.

Всем спасибо, что терпеливо ждали продолжение и были с героями до самого конца!

С историей Руслана Кирсанова можно ознакомиться тут, будет горячо:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец