Дубай вас ждет Часть 4

Часть 4

Две недели в школе "Розалия" превратили Таню в другого человека. Не сломали, нет, переплавили. Как кусок руды в тигле, из нее выжгли все лишнее, стыд, брезгливость, страх перед болью. Осталась только послушная, текучая плоть, готовая к любым унижениям и… к удовольствию.

Первые дни были адом. За малейшую провинность, не так повернула голову, замешкалась на построении, слишком громко вздохнула, следовало наказание. Электрошокер, встроенный в ошейник, Влад или Рита активировали дистанционно. Таня помнила, как в первый раз ее скрутило посреди столовой, мышцы свело судорогой, она упала на пол, роняя тарелку с кашей, и билась в конвульсиях, обмочившись под гогот охранников. После этого она научилась быть невидимкой.

Но хуже были порки. Хлыст из сыромятной кожи оставлял на спине и ягодицах полосы, которые болели по несколько дней. Таню пороли дважды, первый раз, за то, что в первый же день, забывшись, назвала Влада не "господин", а просто по имени. Второй раз, за то, что попыталась прикрыть грудь руками на утреннем построении. После второго раза она поняла, тело больше не принадлежит ей. Оно, собственность школы.

Яне досталось больше. Ее наказывали трижды. Один раз, за отказ вставлять анальную пробку соседке по казарме. Рита тогда лично выпорола ее до крови, а потом заставила всю ночь стоять голой на коленях в углу, положив руки на голову. Таня слышала, как Яна тихо плакала в темноте, и впервые в ней шевельнулось не просто сочувствие, желание защитить. Странное, неуместное в этом месте чувство.

Но тело адаптируется ко всему. К концу первой недели Таня перестала вздрагивать при виде хлыста. Она научилась расслаблять мышцы спины, чтобы удары не оставляли глубоких ран. А электрошокер она научилась встречать затаенной усмешкой, после третьего раза ее ошейник почему-то стал бить намного слабее, может в нем что-то сломалась, но она конечно, про это никому не сказала.

Молоко пришло на пятый день. Сначала Таня почувствовала, как грудь наливается, становится тяжелой, горячей. Соски, и так постоянно раздраженные процедурным лифчиком, стали невыносимо чувствительными. А потом во время утренней дойки, когда доильный аппарат сжал ее грудь в своем ритмичном объятии, из сосков брызнули тонкие белые струйки. Таня заплакала, не от боли, а от какого-то животного, материнского отчаяния. Но Рита лишь одобрительно кивнула и записала что-то в планшет.

Теперь их у кого появилось молоко доили три раза в день, утром, после обеда и перед сном в большом зале где стояли стационарные станки для дойки.

Процедура стала такой же рутиной, как чистка зубов в прошлой жизни. Таня привыкла к вакуумному насосу, привыкла к вибраторам, которые Рита вставляла им во влагалища во время дойки, стимулируя одновременно грудь и половые органы. Она научилась кончать под этот механический ритм, быстро, беззвучно, почти без участия сознания. Ее тело знало, что делать, раньше, чем голова успевала подумать.

Пробки тоже перестали быть проблемой. Через неделю Таня уже почти не замечала, что у нее вставлено в уретру, влагалище и анус. Первый размер сменился на второй, по расписанию, как объяснил Влад, раз в неделю размер увеличивался. К концу обучения, по его словам, они должны были носить четвертый размер свободно, без смазки. Таня не знала, зачем это нужно, но больше не спрашивала. Спрашивать было опасно.

Самое большое изменение произошло неделю назад, когда их разделили на пары.

– Внимание, шлюхи, – объявил Влад на утреннем построении.

– С сегодняшнего дня вы переезжаете. Казарма для новеньких закончила свою функцию. Вы показали себя достаточно послушными, чтобы получить личное пространство. Вернее, пространство на двоих.

Он прошелся вдоль шеренги, заложив руки за спину.

– Вы будете жить в кубриках по двое. Там есть две кровати, тумбочки, шкаф. Вы должны привыкнуть к постоянному присутствию другого человека. Другой женщины. С которой вы будете… работать.

Часто вас и покупают парой, так возможно ваша пара будет вашей дальнейшей подругой у хозяина.

Он усмехнулся, подчеркнув последнее слово.

– Пары я составил сам, учитывая вашу психологическую совместимость. Имена назову сейчас. Когда услышите свою пару, подойти друг к другу, взяться за руки и стоять смирно до дальнейшей команды.

– К480 и К483. К481 и К488. К482 и К489. К484 и К486. К485 и К487.

Таня обернулась. Яна стояла через две девушки от нее, бледная, с огромными глазами. Их взгляды встретились. В глазах Яны был ужас, смешанный с чем-то еще. С надеждой? Таня не знала. Она сама почувствовала, как сердце забилось быстрее.

Они подошли друг к другу и взялись за руки. Пальцы Яны были холодными и дрожали. Таня сжала их чуть крепче, и дрожь утихла.

Их кубрик оказался в конце длинного коридора, за металлической дверью с номером "15". Внутри, две узкие койки вдоль стен, между ними тумбочка, в углу шкафчик для одежды. На стене, большое зеркало. На потолке, крюк. Таня не хотела думать, для чего он предназначен.

Первые две ночи они спали в тишине, отвернувшись друг к другу спинами. Но на третью ночь, после особенно жесткой дойки, когда Рита заставила их кончать несколько раз подряд, Таня проснулась от того, что Яна плачет. Тихо, всхлипывая в подушку.

– Ян, – шепнула Таня.

– Ян, не плачь.

Она перебралась на койку Яны, обняла ее сзади, прижалась грудью к ее спине. Соски коснулись голой кожи, они спали всегда голыми, по правилам. Яна вздрогнула, но не отстранилась.

– Просто все… – прошептала Яна.

– Я боюсь, что привыкну. Что буду хотеть этого.

– Я уже почти привыкла, – тихо ответила Таня.

– И ничего страшного. Это проще, чем бороться.

Яна повернулась к ней. В темноте блестели ее глаза. Она поцеловала Таню, не так, как в кабинете Риты, когда их заставляли. По-настоящему. Мягко, неуверенно, ищуще. Таня ответила на поцелуй, и впервые за две недели ей стало тепло.

Теперь они тренировались вместе. По утрам, после завтрака, Влад или Рита давали им задания. "Вылизывать по стандарту", сказал это Влад.

– Правило первое, – объяснял он в первый день.

– Ты должна довести партнершу до оргазма языком. Только языком. Никаких рук. Время, пятнадцать минут. Если партнерша не кончила, наказание обеим. Запомните, вы в одной лодке. Ошибается одна, страдают две.

Их учили всему, вылизывать влагалища, ануса, клитора. Правильным движениям языка, круговым, продольным, точечным. Рита показывала на себе, раздвинув ноги перед всем классом, комментируя каждое движение клинически спокойным голосом. Иногда она вызывала кого ни будь что бы она на ней показала, как правильно она запомнила урок и чему научилась. Если ей не нравилась работа языком он наказывала ученицу несколькими болезненными ударами тонкой розги.

– Следите за реакцией партнерши, – говорила она.

– Если она стонет, вы на правильном пути. Если молчит, меняйте темп. Если пытается отодвинуться, вы делаете больно или неприятно. Спрашивать словами нельзя. Только языком.

Таня оказалась способной ученицей. У нее был природный вкус к доставлению удовольствия, в прошлой жизни она гордилась умением доводить мужчин до исступления. Но с женщиной было иначе. Тоньше. Яна пахла по-другому, кисловато-сладко, с оттенком мускуса. Ее клитор был намного меньше мужского члена, но более отзывчивый, каждая смена ритма отзывалась дрожью бедер. Таня училась читать тело Яны как книгу, вот легкое подрагивание, значит, ускориться. Вот напряжение мышц живота, значит, надавить чуть сильнее.

К концу второй недели она могла довести Яну до оргазма за семь минут.

Гипноз, который Рита сделала им в первый день, постепенно слабел. Мысли становились яснее, страхи возвращались, но… они уже не были такими острыми. Таня больше не хотела бежать потому, что бежать было некуда. И, если честно, не очень-то и хотелось.

– Ты заметила? – спросила Яна однажды вечером, лежа на своей койке. Они только что вернулись с вечерней дойки, и в воздухе все еще пахло молоком и возбуждением.

– Что?

– Нас не гипнотизируют больше после того раза. Я чувствую.

Таня кивнула. Она тоже чувствовала. Но странное дело, отсутствие последствий гипноза не вызывало у нее отторжения. Она по-прежнему не отторгала Яну. Хотела ее тело, ее запах, ее стоны под своим языком. Она больше не боялась Риты, только уважала ее власть. И Влада она находила… привлекательным. Даже зная, что он делает с ними.

– Может, они просто сломали нас по-настоящему, – тихо сказала Таня.

– Без всякой химии.

Яна помолчала. Потом перебралась на койку Тани, как делала каждую ночь уже четвертую ночь подряд.

– Пожалуй, – прошептала она, прижимаясь к Тане.

– Только не говори им. Пусть думают, что гипноз работает.

Она поцеловала Таню в шею, чуть выше ошейника. Таня выгнулась, подставляясь под поцелуй, и закрыла глаза. В коридоре щелкнул электронный замок, кто-то из охранников шел на обход. Но здесь, в их маленьком кубрике, было тихо и почти безопасно.

Почти.

Завтра их снова будут доить. Завтра их снова заставят лизать друг друга перед камерами. Завтра, возможно, кого-то снова выпорют. Но сегодня ночью Таня была с Яной, и это было единственное счастье, которое у них осталось.

Она провела рукой по гладкому лобку Яны, коснулась клейма "К487", такого же, как у нее, только с другими цифрами. Яна всхлипнула, не от боли, от нежности.

– Спи, – шепнула Таня. – Завтра будет новый день.

Она не добавила "и мы его переживем". Это было и так понятно.