СТРАДАНИЯ ГУЛЛИВЕРА. Альтернатива / Guliver's Travails - Alt End ©Dutifulhusband

СТРАДАНИЯ ГУЛЛИВЕРА. Альтернатива / Guliver's Travails - Alt End ©Dutifulhusband

Опубликовано на LE в разделе Loving Wives 05/08/2026

От переводчика

Год назад на BW был опубликован мой перевод рассказа Hooked1957 "Страдания Гулливера". ССЫЛКА:

Перед прочтением сегодняшнего рассказа, в том числе и для понимания фабулы описываемых событий, - настоятельно рекомендую сначала прочесть оригинал, а затем уже перейти к его альтернативе. Это необходимо и потому, что настоящая альтернатива основывается на событиях оригинала.

Альтернативное повествование начинается после окончания встречи двух мужей Донни (бывшего и настоящего). Для удобства понимания, повторение оригинала (диалог в ресторане «У Платона») – выделено курсивом.

От автора

Не так давно я прочитал рассказ "Gulliver's Travails" автора Hooked1957.

Хотя мне и понравилось это произведение, и я по-настоящему понял рассуждения автора о позиции главного героя Габриэля, но я почувствовал, что здесь возможна альтернатива, то есть другое окончание этого рассказа.

Hooked1957 разрешил мне опубликовать альтернативу его замечательной истории. Пожалуйста, наслаждайтесь. Для справки, моя версия начинается с того момента, как Габриэль покидает свою встречу с Гарри. Чтобы облегчить повествование, я включил диалог последней встречи из версии оригинала.

***

Телефонный звонок раздался в моем офисе через четыре дня после воскресной встречи у меня дома. Гарри - он терпеть не мог, когда я его так называл, - пригласил меня встретиться с ним на следующий день за ланчем в элитном ресторане под названием "У Платона"... из тех, где салаты на обед начинаются от 25 долларов. Сначала я отказал ему, решив, что это просто еще один шанс для моей бывшей жены заставить меня отказаться от почки.

- Если ты беспокоишься о цене обеда, то зря. Я угощаю, - сказал он, и его самодовольство буквально сочилось по телефонной линии.

- Я знаю, что не принадлежу к твоей финансовой стратосфере, Гарри, но, если ты не обратил внимания, я теперь старший партнер в пяти магазинах. И мои ботинки без дырок, - сказал я твердо, без особых эмоций.

- Э-э... хм... Я ничего такого не имел в виду, Габриэль, - сказал он. - Я просто хочу поговорить с тобой... наедине... как мужчина с мужчиной. Донателла не присоединится к нам на этой встрече.

Я согласился с ним встретиться. Затем я позаботился о том, чтобы в баре сидел офицер полиции в штатском, который не был при исполнении служебных обязанностей, и следил за тем, чтобы не произошло неожиданного. Можете считать меня параноиком. Мне бы хотелось думать об этом как о профилактике.

Гарри уже сидел за столиком, хотя я подошел в ресторан на пять минут раньше. Он по-джентльменски протянул мне руку, когда я подошел к столику в одном из своих костюмов, сшитых на заказ. Я проигнорировал его протянутую руку.

- Мы не друзья и не знакомые. Ты подлый ублюдок, который, как мне сказали, оказался очень успешным хирургом. Ты украл мою жену, а затем и мою семью. Почему бы тебе не рассказать мне, зачем искал встречи? - резко спросил я.

Он вздрогнул от моего нападения, но затем его лицо стало спокойным. Я знал, что он может быть твердым. Нельзя быть первоклассным хирургом, если у тебя не будут твердые руки и ты не сможешь хорошо справляться со своими эмоциями в трудную минуту.

- Моя старшая дочь отчаянно нуждается в почке, и, поскольку вы являетесь донором ее спермы и у вас та же группа крови, есть большая вероятность, что вы идеально подойдете для донорства, - заявил он с мрачным выражением лица. - Но я понимаю, что вы не склонны расставаться с почкой для одной из своих дочерей, отчасти потому, что она предпочла быть моей дочерью, а не вашей.

- Я понимаю вашу боль, поэтому я готов щедро вознаградить вас за эту почку. Будут ли 2 миллиона долларов поощрением к такому пожертвованию? - спросил он, прежде чем сделать глоток джина с тоником, который заказал к обеду.

Он не сводил с меня глаз, пока я потягивал свой Angel's Envy rye (американский ржаной виски.)

- Должен признаться, мне приятно, что теперь ты считаешь моих бывших детей своими собственными... в отличие от рыжеволосых пасынков из пословицы, - спокойно сказал я.

("Вошедший в поговорку рыжеволосый пасынок" - идиома, означающая человека или вещь, которые подвергаются пренебрежительному отношению, игнорируются, подвергаются плохому обращению или считаются чужими в какой-то группе. Прим. пер.)

- Конечно, я понимаю, что, если приму твое предложение, это только выставит меня жадным ублюдком, в то время как ты сам получаешь статус невероятного героя за то, что потратил все эти деньги на спасение жизни Эмили.

Но дело не в нас с тобой, Гарри. Дело в том, что все решения имеют последствия. Женщина, которую ты с гордостью называешь своей дочерью, по сути, отказалась от любви и уважения к своему биологическому отцу, чтобы прожить свою жизнь как дочь богатого человека... и не думала раньше, что у нее может снова возникнуть необходимость относиться к своему биологическому отцу как к кому-то значимому.

Ах, но карма - сука, но интуитивно прозорливая женщина, и теперь 15 лет спустя биологический отец снова имеет значение. Теперь я знаю, что моя бывшая жена и мои бывшие дочери считают, что я веду себя мелочно, отказываясь отдавать Эмили свою почку, но я смотрю на это иначе. Она решила отказаться от моей любви. Я был для нее мертв, так что я просто решил продолжать оставаться для нее мертвым. Говорят, что из репы нельзя получить кровь... что ж, почку у мертвеца тоже нельзя получить.

Так что, можешь оставить свои деньги при себе, Гарри.

- Ладно, убираем деньги со стола, Габриэль. Как насчет того, чтобы я обратился к тебе как мужчина к мужчине, как отец. Ты совершенно ясно дал понять, что любишь... своих двух других детей. Я мог бы положить деньги на трастовый счет для них в обмен на почку. Ты мог бы стать героем...

- Послушай, Гарри, я знаю, ты не уважаешь меня из-за того, как легко ты забрал у меня Донни и детей много лет назад, но, по крайней мере, не оскорбляй мой интеллект. Независимо от того, как ты хочешь это сформулировать, никакого обмена денег на мою почку не будет... никогда, - сказал я.

- Черт возьми, Габриэль! Мы говорим о человеческой жизни! О жизни моей дочери! О жизни твоей дочери! Как ты можешь быть таким холодным?

Его громкий голос привлек внимание практически всех в ресторане. Он, казалось, ничего не замечал, поскольку был полностью сосредоточен на своей дочери, а я думал о ней, об обеих моих дочерях, со дня свадьбы Эмили. В другой жизни он, возможно, понравился бы мне. Однако в этой жизни я по-прежнему считал его ублюдком, ворующим жен и детей. Я бы ничего не сделал, чтобы облегчить его боль.

Он посмотрел мне в глаза и, казалось, прочитал мои мысли.

- Так это из-за того, чтобы отомстить Донателле и мне после стольких лет? - прохрипел он.

Честно говоря, я как-то не думал об этом с такой точки зрения. Я поднял указательный палец, показывая, что он должен дать мне время переварить услышанное.

Не знаю, как долго я сидел в размышлении. Я правда, и не думал о том, чтобы отомстить Донни и Гарри таким образом, хотя на протяжении многих лет я и обдумывал множество таких сценариев. Нет, все сводилось к тому, что я не собирался отдавать почку тому, кто с такой легкостью смог вырвать мое сердце. Эмили стала для меня не просто незнакомкой. Она стала человеком, который добровольно изо всех сил старался причинить мне боль, по сути, моим врагом. А никто не склонен по своей воле помогать своим врагам.

- Земля вызывает Габриэля. Что происходит у тебя в голове? – Гарри ожидал ответа.

- Ты мне не поверишь, но я не думал об этом... пока ты только что не сказал об этом. Нет, дело не в тебе и не в Донни. Речь исключительно о том, чтобы я не отдавал почку тому, кто, по моему мнению, вредит моему благополучию, врагу, если хочешь, - объяснил я.

Настала его очередь задуматься. Я заметил, как напряглись его челюсти.

- Если тебе от этого станет легче, я бы также не стал отдавать свою почку ни Триш, и ни тебе, - сказал я.

- О, ладно, - пробормотал он.

- Спасибо за выпивку. Не думаю, что останусь на ланч.

.......

По дороге домой после этой последней дискуссии я мысленно перебирал все, что произошло за последние несколько дней, и то, как меня снова заставили быть инструментом, безликой сущностью, которая в одиночку отдает, но никогда не получает.

Не зная толком, куда я иду, я обнаружил, что стою перед старым домом, местом для счастливой семьи до предательства Донни. С этим местом было связано так много воспоминаний, хотя новые владельцы с радостью создавали свои собственные воспоминания, не имея ни малейшего представления о оставленном наследстве предыдущими владельцами.

Я потерял счет времени, сидя там и просто вспоминая... думая о том времени, когда девочки были маленькими и все еще называли меня папой, о том времени, когда они все еще любили меня. Что-то начало двигаться внутри меня, сначала медленно, но постепенно набирая силу.

Зазвонил мой телефон. Опустив взгляд, я увидел на экране имя Мелани: - Привет, Мел.

— Гейб, дорогой, где ты? Твоя бывшая звонила мне после того, как ты встретился с Гарри. Это было два часа назад. Ты в порядке?

Я глубоко вздохнул, когда решение пришло само собой: - Я в порядке, детка. Мне просто нужно было время подумать. Сейчас еду домой. Нам нужно поговорить.

Час спустя мы с Мелани сидели за столом. Я рассказал ей о встрече с Гарри и о том, как он пытался купить мою почку. Затем я рассказал ей о посещении старого дома, о своих мыслях и плане, как все это закончить.

По ее щекам текли слезы, когда она видела, через какую боль и мучения я проходил: - Гейб, дорогой, мне жаль, что ты взвалил на себя такое бремя. Я сильно тебя люблю и буду полностью поддерживать тебя в этом.

На следующее утро, не афишируя, я связался с больницей и договорился о проведении обследования конфиденциально. При этом я дал четкие инструкции, чтобы никто из моей прежней семьи не был проинформирован о моем обследовании, поскольку я всего лишь пытался понять, подхожу ли я на самом деле.

Чтобы свести к минимуму вероятность того, что кто-нибудь увидит меня при посещении больницы, мне предложили сдать все анализы в больнице в соседнем городе, где затем сделали бы все тесты и отправили результаты по электронной почте.

В 15:00 того же дня на мой телефон пришло сообщение, в котором говорилось, что я – хороший имплантат для Эмили. Я показал сообщение Мел, она кивнула и обняла меня: - Ты уверен в этом? Это вполне может все испортить и ничего не решить.

Я пожал плечами, у меня было два варианта... Один из них, скорее всего, оборвет чью-то жизнь.... А другой все еще может оборвать чью-то жизнь, но, по крайней мере, сделает все достоянием гласности. Нам просто нужно будет посмотреть.

Я написал Донни: - Надо поговорить с тобой, приходи одна! Будет с тобой кто-то еще, я не открою дверь.

Ее ответ был почти мгновенным: - Дай мне 20 минут.

Мэл открыла Донни дверь и провела ее на кухню, где я сидел за столом. Она села на свой стул неуверенно, почти дрожа от волнения. Я немного помолчал, собираясь с мыслями.

Молчание было невыносимым для Донни: - Гейб, я так рада, что ты решил помочь, я не могу тебе высказать....

Я поднял руку, обрывая ее на полуслове: - Донни, на данный момент мое решение остается в силе!

Ее лицо побагровело от ярости: - Тогда какого хрена ты меня сюда притащил? Я могла бы проводить время с нашей дочерью, вместо того чтобы сидеть здесь и быть игрушкой для твоего извращенного удовольствия! - закричала она, снова вставая.

Мел протянула руку и взяла ее за запястье: - Обожди, присядь, пожалуйста, - спокойно попросила она.

Донни медленно села обратно, глядя на меня с гневом. Я заглянул ей в глаза, склонив голову набок, словно размышляя: - Ты действительно разрушила мой мир, когда изменила мне и ушла к этому подтиральщику задниц, - медленно произнес я. - До этого момента у меня были... по крайней мере, так я думал, что у меня были прекрасные отношения с Триш и Эмили.

Я поймал ее взгляд с промелькнувшим чувством вины: - Скажи мне, что ты такого сделала, что мои отношения с девочками пошли насмарку? Даже после того, как ты ушла, все, чего я хотел, все, в чем нуждался, - это чтобы они были в моей жизни.

Наконец, оторвав от нее взгляд и опустив его на стол: - Я нуждался в них, когда потерял жизнь, которая у меня была, я потерял все. Я был очень близок к тому, чтобы покончить со всем сразу, вы вырвали мое сердце, и все трое топтались на нем у всех на глазах.... За что? - я поднял свои полные слез глаза, чтобы снова встретиться с ней взглядом.

Донни тихо всхлипывала: - Мне... мне так жаль, я так испугалась, когда девочки узнали о моем романе.... Испугалась, что они будут избегать меня и выберут тебя. Я видел, какие отношения были у вас, видела, как они боготворили тебя. Я ревновала; я не смогла бы жить без них.

Она глубоко вздохнула: - И я решила, что мой единственный выход - добраться до них первой, сделать так, чтобы мои отношения с Гарри для них показались единственным выходом, и в то же время настроить их против тебя. Когда я, наконец, рассказала тебе о своем романе, я уже отвратила их от тебя.

Донни опустила голову: - Прости, у меня не было выбора, я должна была это сделать, иначе я бы их потеряла.

Я кивнул, больше самому себе, чем кому-либо еще: - Я так и думал. Когда они были уже с тобой, зачем ты все усложняла?

Все еще не поднимая головы, она пожала плечами: - Сначала я все еще боялась, что они отвернутся от меня. Убедилась, что Гарри хорошо с ними обращался; он покупал им все, что они хотели. Я купила их любовь! Я делала им замечания о тебе, заставляла их чувствовать, что они предают меня, когда связываются с тобой.

Через некоторое время это вошло в привычку, я даже начал прятать подарки и открытки, которые ты им присылал. Мне нравилось держать их при себе.

Теперь она посмотрела на меня снизу вверх: - Я также была зла на тебя за то, что ты не боролся за меня. Она невесело рассмеялась: - Я имею в виду, что это у меня был роман, это я настроила твоих дочерей против тебя, это из-за меня ты хотел развестись.... Но в то время я была взбешена тем, что ты просто позволил мне уйти.

Я нахмурился в замешательстве: - А чего, черт возьми, ты ожидал от меня? Моя жена сообщила мне, что нашла кого-то получше, а мои дочери захотели уехать со своей матерью и новым отцом. Ты разрушила мою жизнь и смеялась над ее остатками.... Во мне не осталось сил для борьбы!

Я смотрел на Мел, ее глаза были влажными, когда она с любовью глядела на меня. Я видел, что ее сердце разрывалось из-за моих переживаний; ее любовь ко мне наполняла меня силой продолжать. Я выпрямился, выпрямившись во весь рост.

— Мы собираемся встретиться со всей семьей. С тобой, с этим подтирщиком задниц, с девочками, с твоими родителями, со всеми. Ты расскажешь им все, каждую маленькую, ужасную, отвратительную вещь, которую ты сделала со мной, как начался твой роман, как ты унижала меня с детьми, как ты настроила их против меня и почему.

Ты расскажешь все до мельчайших подробностей, ты сама признаешься во всем, что сделала со мной. Понимаешь это?

Донни вытерла глаза, полная надежды: - Если... если я это сделаю, ты поможешь Эмили?

Взглянув на Мел, я бросил на Донни свирепый взгляд: - Ты хочешь сказать, что сделаешь это, только если я помогу? Ты не чувствуешь необходимости открыть свою душу? Учитывая, что твоей дочери, возможно, осталось недолго, и она заслуживает того, чтобы не ненавидеть своего отца так, как ненавидела последние десять лет.

Донни кивнула, сложив руки вместе: - Пожалуйста, я сделаю это, но я умоляю, пожалуйста, помоги ей; без тебя у нее нет шансов.

— Может тебе следовало осознавать возможные последствия своих действий много лет назад, - я замолчал, задыхаясь и прислушиваясь к рыданиям матери. - На данный момент моя позиция не изменилась.

Донни задохнулась от отчаяния.

Мэл наклонилась и положила руку мне на предплечье: - Детка.

Не сказав больше ни слова, Донни снова сосредоточилась на мне, позволив мне отступить на шаг и снова высказать свою позицию: - Я ни на что не соглашаюсь, пока мы здесь сидим, у меня только одна дочь и один сын, и они не от тебя. Однако...

Донни нервно затаила дыхание: - Однако, завтра будет новый день!

Донни слегка улыбнулась, почувствовав проблеск надежды. Ее взгляд метался между мной и Мел, ища чего-то, подтверждения того, что она не ослышалась. Мел почти незаметно кивнула.

Донни вскочила из-за стола: - Да, да, завтра я соберу всех вместе и скажу им...

— Присядь! - я резко оборвал ее: - Нет, у тебя не будет времени подготовить всех к выступлению, которое запомнится и тебе и им на всю жизнь. Если это произойдет, то это произойдет сегодня вечером. Я сам отправлю всем сообщение, чтобы они пришли сюда. А ты ни с кем не должны связываться! Ты понимаешь?

Донни плюхнулась обратно в кресло. Я видел, что она пытается понять, в чем заключается мой план.

Я печально усмехнулся: - Если бы ты ушла сейчас и мы договорились о том, чтобы собрание семьи и твое сообщение состоялись завтра. Тогда бы ты уже сегодня собрала всех вечером и попыталась составить сценарий того, что сказать и как они должны реагировать. Так не будет, я хочу не отрепетированную речь и искренние реакции, думаю, я этого заслуживаю, не так ли?

Ее глаза бегали туда-сюда в поисках других вариантов. На мгновение она вздохнула и кивнула.

Я забрал у нее телефон, удивительно, но у нее все еще был тот же пароль, что и тогда, когда мы были женаты, это была дата нашей свадьбы. Я улыбнулся этому пониманию, бросив взгляд в ее сторону. Приподняв брови: - Интересно, - пробормотал я. Она мгновенно поняла причину и покраснела.

Я разослал нужным контактам групповое сообщение: - Это Габриэль. Через час у меня дома состоится собрание. Будет разговор. Участие всех обязательно!

Ее телефон начал безжалостно вибрировать от сообщений и попыток дозвона к ней. Она попыталась дотянуться до него, но я просто отодвинул его подальше.

Я прочитал первые пару сообщений, первое от Гарри: - Дорогая, что происходит, что он имеет в виду под "будет рассказ и разговор"?

Следующее сообщение пришло от Эмили: - Мама, так он собирается помочь?

Чтобы заставить их замолчать и сдвинуть дело с мертвой точки, я отправил второе сообщение: - Донни в полной безопасности и отдала мне на хранение свой телефон. Есть несколько важных моментов, которые необходимо озвучить. 1 час, время идет! Пока вы обмениваетесь сообщениями, вы можете не успеть.

Было еще несколько сообщений с просьбой о разговоре по телефону, но я просто проигнорировал их. Мел торжественно поднялась: - Ладно, поскольку мы ждем гостей, нам нужно кое-что сделать. Гейб, дорогой, проследи, чтобы в холодильнике было пиво, вино и газировка. Донни, а ты помоги мне приготовить что-нибудь на закуску, это отвлечет тебя от лишних мыслей.

Полчаса спустя раздался стук в дверь. Я неторопливо подошел и открыл ее, чтобы увидеть раскрасневшегося Гарри, стоящего близко к двери. Как только я отпер замок, дверь буквально распахнулась. Я ожидал этого, поэтому расположился так, чтобы ото не вывело меня из равновесия, но позволяло бы блокировать доступ.

Глаза Гарри полыхали гневом, а в уголках рта выступила пена: - Где, черт возьми, моя жена, ублюдок, если ты причинил ей боль, да поможет тебе Бог...

Он был прерван, когда рядом со мной появилась сама Донни: - Гарри, малыш, я в порядке, беспокоиться не о чем, - она искоса бросила на меня извиняющийся взгляд и взяла Гарри за руку.

Я галантно отступил в сторону и жестом пригласил Гарри войти, сказав: - Всегда рад. Гарри посмотрел на меня таким взглядом, который, должно быть, казался ему устрашающим. Донни медленно покачала головой, как бы говоря "извини, приходится", уводя его в комнату.

Только я закрыл дверь, как раздался тихий стук с другой стороны. Я снова открыл дверь и увидел Эмили с муже и Триш. Эмили нежно улыбнулась мне: - Папочка, мы не слишком рано?

Я рассмеялся: - Определенно нет, конечно если вы втроем не такие зануды, как ваш отец. Я заметил, как они слегка вздрогнули, когда я назвал Гарри так. Я решил оставить это на потом. Я жестом пригласил их войти.

На этот раз, прежде чем я успел закрыть дверь, мой бывший тесть просунул в нее ногу, не давая ей закрыться. Мне пришлось снова улыбнуться: - О, наконец-то, вся банда в сборе!

Мел, Донни и Триш занялись тем, что угощали всех напитками. Мел с мягкой, ободряющей улыбкой и долгим прикосновением к руке, - предложила мне бокал моего любимого бурбона. Гарри сказал: - Дорогая, я бы хотел того же, спасибо.

Я уставился на него: - Чего "того же"? Моего любимого бурбона или такой же любви с моей женой? - теперь уже Мел уставилась на меня, но промолчала.

Гарри уже собирался вмешаться, когда Донни выбежала из кухни с пивом для него: - Вот, дорогой, начни с этого. Я видел, что он собирался возразить, но по языку тела Донни понял, что это плохая идея.

Все сидели молча, нервно переглядываясь друг с другом, когда никто не хотел заговаривать первым. Я спокойно наблюдал некоторое время, ожидая, когда все это начнется. Наконец перевел взгляд на Донни, которая сидела, опустив голову, и нервно заламывала руки.

Почувствовав, что напряжение в комнате достигло предела, я вздохнул: - Что ж, спасибо вам всем, что пришли. И, посмотрев на Эмили и Триш: - У нас с вашей матерью состоялся очень интересный разговор, о котором, как мне кажется, вам обеим нужно знать... Донни, ты не хотела бы подменить меня?

Донни испуганно подняла голову; ее глаза умоляли меня не заставлять ее этого делать. Я просто кивнул и жестом показал, что слово за ней.

Донни по очереди посмотрела на каждого из собравшихся членов семьи, ее взгляд дольше всего задержался на дочерях, прежде чем она глубоко вздохнула и выпрямилась: - Я, я действительно не знаю, с чего начать, - начала она.

— Начни с самого начала, с чего все это началось, и продолжай в том же духе, уверен, что смогу помочь тебе, если ты что-то упустишь! - она повернула голову в мою сторону, и из ее груди вырвалось хриплое рыдание.

— Мам, что все это значит? - спросила Эмили.

Донни кивнула сама себе: - Я хочу начать с того, чтобы принести искренние извинения твоему отцу, Габриэлю. С тех пор, как мы развелись, я оказала ему, а следовательно, и вам двоим, серьезную медвежью услугу.

Гарри, казалось, понял, что происходит, и начал подниматься: - Малыш, я не думаю, что это будет...

Я набросился на него: - Сядь, черт возьми, на место, ты, подлый кусок дерьма!

Когда я зарычал на него, мой тон, казалось больше, чем слова, заставил его опуститься обратно на свое место.

— Милый, остановись, это должно случиться, я должна это рассказать, - произнесла Донни почти шепотом. Гарри откинулся на спинку стула, ожидая неизбежного.

Донни продолжила: - Девочки, мне действительно трудно говорить вам об этом, и я молюсь, чтобы вы поняли почему... У нас с Гарри был роман за спиной вашего отца почти год, прежде чем я рассказала вам.

Эмили прервала ее: - Мама, мы знаем это, ты нам все объяснила, ты чувствовала себя нелюбимой, папа всегда был отстраненным и на самом деле не любил тебя....

Донни подняла руку: - Я помню, что говорила вам, но это была ложь. Да, мы с Гарри полюбили друг друга. Я знала, что должна уйти от вашего отца, чтобы быть с ним, но больше всего я боялась, что вы обе захотите остаться со своим отцом. Она невесело усмехнулась: - Он был твоим миром, я же всегда была на втором месте в твоих глазах.

Она опустила голову: - Мне была невыносима мысль о том, что вы захотите остаться со своим отцом, поэтому я превратила его в монстра, чтобы вы его таким увидели в конечном итоге. Я позаботилась о том, чтобы Гарри держал свой кошелек открытым, чтобы это еще больше отдалило вас от вашего отца, и чтобы ты с сестрой увидели в Гарри отца. Это бы смягчило удар от потери вашего настоящего отца.

Триш и Эмили всхлипывали, прижав руки ко рту. Эмили качала головой, изо всех сил пытаясь не верить в то, что слышит своими ушами: - Мам, нет, нет, это неправда, я... я помню... - голос Эмили затих, когда внезапно в ее памяти воспоминания, принимавшиеся ей за чистую правду, начали меняться. Внезапно она осознала, почему их отца никогда не было рядом; теперь факты стали отражать реальность отца, который безоговорочно любил их обоих.

Донни подняла глаза на своих дочерей, глаза покраснели, она была бледной, и качала головой: - Нет.... Я столько раз говорила вам, что ваш отец отсутствует, никогда не был рядом, эмоционально отдалялся, что через некоторое время это стало для вас правдой. Я увидела момент, когда вы обе перестали задавать мне вопросы и начали верить в то, что я вам говорила.

Триш смутилась: - Но он перестал присылать подарки на Рождество и на наши дни рождения, перестал звонить нам, он... он перестал приходить на наши мероприятия... это все было так, я помню, как чувствовала себя нелюбимой и это было ужасно.

Донни вскрикнула: - Я... Мне т-так жаль, - она всхлипывала, глядя на меня: - Гейб, мне тоже очень жаль тебя.

Повернувшись к дочерям, она прямо посмотрела им в лицо, готовая наконец признаться в своем предательстве: - Я принимала его подарки и выбрасывала их, я заблокировала доступ вашего отца к вашим телефонам, я постаралась не сообщать ему о происходящих событиях. И поэтому я не могла допустить, чтобы моя ложь была раскрыта.

Эмили посмотрела на меня, и в ее глазах промелькнуло узнавание: - Держу пари, ты также приглашал нас на свою свадьбу с Мелани?

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова из опасения, что мой голос сорвется. Прежде чем я смог сам подобрать слова, Мел достала свой телефон и показала девочкам фото их приглашения и квитанцию о доставке с подписью их матери.

Эмили зарычала на свою мать: - Ты сука!! Как ты могла? Ты... Ты заставила меня... нас возненавидеть нашего отца... И...... И выбрать..., - ее рот открывался и закрывался, пока мозг пытался осмыслить новую информацию. Теперь она подняла руку в направлении Гарри: - Этот. .. Этот фальшивый кошелек на ножках!

Гарри снова вскочил, его лицо было багровым от ярости: - Да как ты смеешь так со мной разговаривать? Я растил тебя, когда эта гребаная трата времени ничего не давала тебе. Я платил за все. За что, черт возьми, он заплатил?

Эмили кивнула: - Да, ты заплатил, похоже, это все, на что ты вообще способен. Она снова повернулась к матери: - Что, черт возьми, ты в нем нашла? - она ткнула через плечо в сторону теперь уже совершенно взбешенного Гарри.

Донни пожала плечами, переводя взгляд с Эмили на Гарри: - Я... я любила его, когда у нас был роман, но после того, как я ушла от твоего отца, я поняла, что это были всего лишь увлечение и похоть. Мне нравились табу и незаконность. Она смиренно вздохнула: - Как только я получила вас себе и осознала свою ошибку, я поняла, что у меня есть только один выход – воспользоваться своим положением и использовать все, что в моих силах.... Для вас двоих.

Гарри откинулся на спинку стула, фиолетовый оттенок его лица сменился на зеленый. Жизнь, которую он выстраивал, на его глазах внезапно рушилась вокруг него. Глядя на него, я мог бы почти пожалеть его, если бы не тот факт, что он сам абсолютно разрушил мою жизнь много лет назад.

Донни теперь смотрела на свои руки...: - Я следила за тем, чтобы его кошелек никогда не закрывался. Я надеялась, что, если он купит достаточно, вы сможете относиться к нему как к отцу. Я надеялась, что это исправит самую большую ошибку в моей жизни.... Уйти от вашего отца. Она бросила на меня быстрый взгляд.

Эмили взяла за руки своего мужу и сестру: - Пожалуйста, отведите меня домой, я не могу ясно мыслить. Мне нужно уйти от этой... этой, суки.

Они втроем встали и смотрели на свою мать сверху вниз.

Эмили повернулась ко мне: - Папочка, я даже не могу выразить, как мне жаль... нам жаль, - прошептала она, опустив голову, - Прости. Она повернулась к своей матери, которая теперь была жалкой развалиной, всего лишь тенью ее самой: - Я больше никогда не хочу тебя видеть. Ты уничтожила моего отца, настроила нас обеих против него, зачем? Чтобы у тебя была компания в твоем новом фиктивном браке? Ты меня пугаешь.

Она крепко прижала к себе Триш: - Убедись, чтобы ее не было на моих похоронах! Злоба в ее голосе задела всех за живое; ее бабушка с дедушкой и Гарри ахнули. Донни, казалось, еще больше ушла в себя, когда испустила вопль.

Когда они повернулись, чтобы уходить, я поймал взгляд Мел. Она просто посмотрела на меня, но ее взгляд говорил сам за себя: - Эмили, подожди! - воскликнул я, вставая и засовывая руку в задний карман.

Я развернул листок бумаги и протянул ей, чтобы она взяла его. Она просмотрела его и, казалось, потеряла сознание. Ее осторожно вернули обратно на диван, пока она медленно приходила в себя.

Она посмотрела на меня с полным недоверием: - Папа... папа, это... это, я имею в виду, делает это...

Я медленно кивнул. Так и есть. Я перевел взгляд с одной дочери на другую: - Тем не менее, это разовая встреча. После того, как я выполню свой последний отцовский долг, я больше не хочу иметь с вами ничего общего. Триш, прости, но если в будущем тебе понадобится какая-нибудь часть моего тела, тебе придется поискать ее в другом месте.

Я направился на кухню, изо всех сил стараясь сдержать нахлынувшие на меня эмоции. Дойдя до двери, я повернулся к Эмили: - Займись приготовлениями.

Три дня спустя я лежал на больничной койке, медленно приходя в себя после наркоза. Я открыл глаза и, когда они сфокусировались, увидел вокруг себя четырех человек. Оливер и Стефани сидели в креслах возле двери. Мелани склонилась к моей голове, поглаживая мои волосы, а Триш сидела на моей кровати, осторожно держа мою руку.

Мэл подвинулась так, чтобы я мог видеть только ее прекрасное лицо: - Привет, детка, твоя операция прошла успешно. Доктор считает, что ты сможешь вернуться домойчерез несколько дней.

— Что с Эмили? – спросил я.

— Она все еще на операции, врач говорит, что на пересадку почки уходит больше времени, чем на ее извлечение.

Я посмотрел на Триш, она улыбалась, гладя меня по руке, и по щекам ее тихо катились слезы: - Привет, папа, я просто хотела быть здесь, когда ты проснешься. Большое тебе спасибо за помощь Эмили, ты не представляешь, как много это для меня значит, - с этими словами она отпустила мою руку и вышла из комнаты.

Пару часов спустя я лежал на боку и шутил с детьми, когда раздался тихий стук в дверь. Оливер встал и открыл ее. Триш просунула голову в щель: - Я просто хотела сообщить вам, что Эмили перенесла операцию, и доктор говорит, что все прошло хорошо.

Она опустила голову и сделала паузу, желая что-то сказать, но вместо этого ушла.

Эпилог.

Через пару дней меня выписали, сказав, чтобы я несильно напрягался. Мелани, как я и ожидал, везла меня в больничном кресле-каталке к машине.

Однако я был потрясен, когда вместо лифта, мы завернули за угол и до меня донесся смех, который я хорошо помнил. Я покачал головой: - Мел, нет! Я хочу домой.

Она положила руку мне на плечо и прошептала: - Тебе нельзя вставать с инвалидного кресла, пока мы не выйдем на улицу, так что пока я тут распоряжаюсь. Это не примирение; ты просто проверяешь, как там твоя дочь, как и подобает отцу.

Я хотел продолжить протестовать, но в этот момент Эмили уже заметила меня, ее улыбка разбила мне сердце, и я даже не представлял себе, как сильно мне не хватало этой улыбки, такой, когда она смотрела на меня еще маленькой девочкой.

Триш сидела на кровати Эмили и смеялась над чем-то, но когда Эмили увидела меня, она обернулась. Она выглядела взволнованной, но тепло улыбнулась.

Моя бывшая свекровь поднялась со стула, схватила мужа за руку и вывела его из комнаты: - Ладно, пойдем, нужно выпить кофе, мы скоро вернемся. Она остановилась передо мной и, положив свою свободную руку мне на плечо, прошептала: - Спасибо, ты спас ей жизнь. Я никогда этого не забуду.

Мелани вкатила меня в комнату и оставила у кровати. Я бросил на жену умоляющий взгляд: - Мел, я думал, мы просто зайдем и проведаем Эмили до нашего уезда из больницы.

Мелани уже стояла в дверях: -Я тоже выпью кофе, увидимся. Веди себя хорошо!

Эмили хихикнула: - Она идеально подходит тебе, папа. Я просто жалею, что не познакомилась с ней поближе.

Прежде чем я успел что-либо сказать, она продолжила: - Папа, я знаю, ты сказал, что теперь с нами покончено, и я действительно понимаю, учитывая все, через что тебе пришлось пройти. Но я хотела сказать, что сожалею обо всем, что мы сделали. Я знаю, что мама обманывала и манипулировала нами обоими, но в глубине души мы все равно знали правду. Несмотря на это, мы были ужасны по отношению к тебе.

Эмили взяла Триш за руку: - Я знаю, мы ничего от тебя не заслуживаем, но... мы хотели спросить, нет... надеялись, что мы могли бы встретиться, выпить кофе и поговорить, когда я выйду отсюда. Даже если это все, чем все это когда-либо закончится, мы обе отчаянно хотим узнать больше о тебе и о том, что произошло с тобой с тех пор.

Мы втроем встретились две недели спустя субботним утром в маленькой кофейне неподалеку от дома Эмили. Я не хотел, чтобы наш разговор подслушали случайные прохожие в кафе, поэтому мы не спеша прогулялись в небольшой парк по соседству и нашли скамейку в более уединенном месте.

Мы говорили обо всем больше двух часов. Я рассказал им о тяжелых временах после их отъезда и о том, что я чувствовал на свадьбе, как ужасно скучал по ним, пока не нашел Мелани и детей. Они рассказали мне о том, что с Гарри никогда не было в порядке и что он по-настоящему интересовался ими только тогда, когда при этом присутствовали другие люди.

Я выяснил, что после нашей "встречи откровений" сестры не разговаривали со своей матерью, но их бабушка и дедушка сообщили им, что Гарри выгнал ее в ту ночь, и она вернулась домой к своим родителям. Я сказал им, что, хотя то, что сделала их мать, было непростительно, я знаю по опыту, что отсутствие детей будет для нее мучительно, и если есть какой-то способ сохранить с ней хотя бы прохладные отношения, то им следует подумать об этом.

С тех пор мы стали чаще встречаться, и у нас дома или у Эмили было несколько ужинов и барбекю со всей нашей бандой. Ситуация по-прежнему остается напряженной, но прогресс налицо, и я наконец-то чувствую, что пустота в моем желудке наконец-то заполняется должным образом.

The END