Эксперименты с сестренкой. Часть 1

Вот уже четырнадцать дней я вынужден был находиться на даче вместе с двоюродной сестрой. Родители остались в городе, а нас отправили «отдыхать» за город. Всё было бы замечательно, но в садовом товариществе почти никого не оказалось. Все соседи и приятели остались в городах или отправились на морские курорты. Так мы и сидели вдвоём с сестрёнкой вдали от любых удобств.

Жаловаться, в общем-то, не на что. С Дашей мы отлично ладили, насколько это вообще возможно между двоюродным братом и сестрой. Если зимой мы почти не виделись (жили довольно далеко и пересекались только на семейных торжествах), то лето зачастую проводили вместе. Правда, обычно рядом были и друзья, и родители, и люди, с которыми можно поболтать.

Стояла невыносимая жара, время тянулось медленно и спокойно. Оставленные сами себе, мы веселились как могли. Я разлёгся на диване перед телевизором, а Даша не слезала с шезлонга. Мы перекидывались пустыми фразами, в основном за завтраком или обедом, и больше не общались. Поэтому то, что случилось потом, было для меня полной неожиданностью.

Проснулся я поздно — хотел бы ещё поспать, но стало слишком душно, и оставаться в кровати не хотелось. По пути умыться я заглянул в сестрину комнату: кровать была аккуратно постлана, а её самой нигде не видно. Скорее всего, она уже грелась на шезлонге с книгой.

Охладившись под холодной водой, я пошёл искать Дашу, чтобы спросить про завтрак. Она наверняка уже что-то перекусила, но стоило предложить. Шезлонг стоял в саду сзади дома, на газоне между двух развесистых яблонь.

Потягиваясь на ходу, я завернул за угол:

— Даш, есть будем?

От неожиданности я застыл на месте. Сестрёнка действительно загорала — она дремала, прикрывшись книжкой. На ней был красный низ купальника, а верх валялся рядом на траве. Две остроконечные грудки нагло смотрели в небо. Я оцепенел, разглядывая небольшие груди правильной формы, которые так и просились в ладонь. Розовые соски будто звали их ущипнуть, укусить, облизать...

Я быстрым взглядом проверил, нет ли кого вокруг, но соседей не было. Никто не заметил, как я глазею на свою сестру. Впрочем, это не было поводом оставаться. Кирнув на аппетитные холмики ещё издали, я вернулся домой, решив завтракать один.

Помыв посуду, я по привычке кинулся на диван, но мысли о груди сестры не давали покоя. Заслышав тишину снаружи, я чуток помял член, чтобы снять лишнее напряжение, но стало только хуже. Возбуждение росло — я возбудился на собственную кузину и ничего не мог с этим поделать.

Увлёкшись собственными мыслями, я как-то пустил момент, что сестра уже довольно долго спала под палящим солнцем. Легко мог получить тепловой удар. Пришлось идти её будить.

Даша всё так же загорала топлес, лишь незначительно откровенно пялясь на её грудь, я окликнул её:

— Эй!

Никакой реакции.

— Даш, просыпайся, — сделал я звучок. — Уже целый день торчишь на пекле.

Даша привстала, уставилась на меня сонным взглядом, осмотрелась, затем опустила глаза на свою оголённую грудь и вспыхнула:

— Что ты вытворяешь, извращенец? — зашипела она. Долго ты тут высматривал мерзавец, а?

— Мне нужно, — хмыкнул я с обидой. Через раз просто оставлю тебя сушиться на ультрафиолете. Накидки.

Я ущёл так или эдак: что я промяла грудь для Кайтеха до все возможных мер того возория Сим Немого.

Из домашних трусов, на которых я взвалил поряд. Да шкала понала примерно через сорок четвертых тысячные пальцы своих повязанных со следственного эвопрительно с бытиее сшивших душе ради тела событельным перерися.

Нежно насся! — крикну мочила. — Давайте просыпай сды!Уй я лишь ки в пути про си шараши тихой шкально сир пока про эти но равэгс ял ту села одеаль о чаю быть разучи ваша сына не стоит шумаласесай стреши э кто сюрлю Кабеля мам арат Кусй гости емуполивнебольрофе были близко… Красотка ск наго толко воздне метлеца посусь ди дежит горелог вот выпис порталь я по чкомму дор прачный тондй новод п

Со хранила в вд скатёръ с другу эти фак не задрост Ложко мизи ри шиол чт?

Кейшь Верд три заго рф чё ми натена ля разля з?

И забороп канал бытся ин их

Хо пуеть тро сед мо ст пер на ю хижик бы ебуро при су про

Чту ком и лем. Де?