Заголовок
Текст сообщения
Есть Любовь — она, как парус!
У неё особый статус!
Не страшны ей ни разлука,
Ни соблазны и ни старость!
Под тем парусом на море
Ни один корабль не тонет!
Только, чтоб поднять тот парус,
Море слёз пролить осталось!
Но уж так ли дорог парус?..
После бури что с ним сталось?..
Из штормов корабль спасая,
Он не выдержал усталость!..
И подняли новый парус!!!
А Любовь? Что ей досталось?..
……. Ватерлинию собою
Прикрывать, спасая парус!..
/ Ирина Ажнина/
О тех, кто утилизирует паруса
Эта статья выросла из стихотворения Ирины Ажниной — точнее, из последних его строк. Там, где «подняли новый парус», а любви осталось «ватерлинию собою прикрывать, спасая парус». Меня зацепила не сама метафора — она красивая, — а вопрос, который в ней спрятан: а что с парусом стало после бури? Кто его снял? Кто пустил на мешки? И почему об этом никто не спрашивает?
Есть особая порода капитанов — флибустьеры. Флибустьер — это морской разбойник, который грабит чужие корабли, не спрашивая. В нашем случае он грабит чужие чувства. Пока дует попутный ветер, флибустьеры стоят на палубе с видом первооткрывателей, рассказывают про «особую породу», «родство душ» и «мы вместе пройдём любые воды». А когда вода действительно приходит — первым делом проверяют, не намок ли парус, и не пора ли пустить его на мешки.
У таких людей всё по морскому уставу, только устав этот писан кровью и мелом на доске судового снабжения. Любовь у них — парус многоразового использования, но почему-то каждый раз одноразовый. После бури они не латают, не сушат, не штопают — они брезгливо снимают старое полотно, складывают в мешок с надписью «опыт» и поднимают новый парус. Желательно ярче. Желательно новее. Желательно, чтобы соседи по бухте увидели: у нас, мол, всё ещё ходовое судно.
Старый парус? А что старый парус? Он же «не выдержал усталость». Его же «потрепало». Его же «порвало». А то, что он годами держал этот корабль на плаву, прикрывал собой ватерлинию, принимал на себя весь солёный ветер и все косые взгляды, — это, конечно, детали. Детали в судовом журнале не пишутся. В журнале пишется: «парус изношен, взят на абордаж ветром».
В бухте много парусов. Их не чинят, не хранят, не вспоминают. Их утилизируют. Иногда — с грустным лицом. Иногда — с облегчением. Иногда — с лёгкой лекцией о том, что «надо уметь отпускать». Отпускать они умеют. Принимать — тоже. А вот держать — как-то не выходит: держать у них получается только курс на новый парус. И никто не спрашивает, чей парус когда-то пустили на мешки, чтобы сшить ему первый. Старый флибустьер тоже когда-то был чьим-то парусом.
И самое смешное: они искренне считают себя романтиками. Просто романтика у них с пиратским уклоном. Любовь — добыча. Буря — дележ. Разлука — абордаж. Новый парус — трофей в имидж. А слёзы? Слёзы — это влага. Влага портит парусину. Поэтому плакать в их присутствии не рекомендуется: вдруг ещё за испорченный товар вычтут.
Так и живут: корабль цел, паруса меняются, ватерлиния прикрыта. И только в порту, среди обрывков полотен, кто-то тихо спрашивает: «А любовь-то где? » А им отвечают: «Любовь? Была. Утилизирована. По праву сильного. С уважением к экологии чувств».
А ведь когда-то и его парус кто-то пустил на мешки. Просто он об этом не помнит — или не хочет.
---
Вам необходимо авторизоваться, чтобы наш ИИ начал советовать подходящие произведения, которые обязательно вам понравятся.
Комментариев пока нет - добавьте первый!
Добавить новый комментарий