Заголовок
Текст сообщения
Глава 1
В приемной работал кондиционер. Его мерное жужжание наполняло помещение, делало даже в чем-то уютным. Строгий дизайн убирал любую идентичность: темный паркет, такие же темные обои доходили до середины стены, ниже — светлое отполированное дерево, на стенах висели абстрактные картины. Приглушенный верхний свет погружал пространство в холодную интимную атмосферу. Пахло ванильным диффузором.
Ремо Нейро не надеялся, что визит пройдет быстро. Напротив, он готовился потратить около часа его и без того ограниченного времени. Как капо неаполитанской мафиозной семьи, он был постоянно занят чужими проблемами. Сегодня нужно было встретиться с парнями, распланировать новый рэкет, заполнить бумаги, заказать… Нейро выдохнул. Голова раскалывалась.
За отполированным черным столом, перед тонким монитором компьютера сидела она.
Франческа.
Ремо всегда считал забавным, что секретарша босса неаполитанской мафии не холодная стерва с убийственным взглядом и не умудренная жизнью вдова капо, а… Как бы ее обозвать… Девчонка. На вид ей не больше восемнадцати. Худая, помятая, будто ее вытащили из стиральной машинки и не погладили. Она горбилась, прятала голову в плечи, опускала голову так низко, что упиралась подбородком в грудь. Розовые волосы, Нейро помнит их чуть ли не неоновыми, выцвели, облезли, смылись в персиковый оттенок. Они торчали, как у не спавшего всю ночь подростка. Лезли черные корни.
Секретарша что-то писала в блокноте. Сегодня на ней была мятая блузка тускло сиреневого цвета и узкая юбка. Ремо остановился у стола. Он посмотрел на стационарный телефон, веб-камеру, державшуюся на прищепке за корпус монитора, лоток с документами, канцелярию, рассыпанную по столу. Возле клавиатуры стояла кружка с кофе.
Тень от его фигуры упала на бумаги. Франческа вздрогнула, но не подняла головы.
— Мне нужно увидеть босса, — резким тоном сказал Ремо.
Франческа, наконец, оторвалась от блокнота. Она подняла голову, смотрела куда-то в район его груди, но не выше. Ее взгляд бегал из стороны в сторону.
— Э-э… — она сглотнула. — Вы… Вы записаны?
Ремо моргнул.
— Что?
— Ну… — Франческа нервно пригладила прядь за ухо и стала тереть скулу. — На прием к боссу нужно записаться заранее, у него очень плотный график. Вы заполнили форму? Нужно получить согласие, и… э-э… если освободится окно, то я вас запишу. Это может занять недели две… Или месяц, как повезет.
Ремо смотрел на неё, злясь сильнее с каждым её словом. Эта несуразная, сгорбленная девка с облезшими волосами сидит здесь и говорит ему заполнять какие-то бумажки! Каждый раз одно и то же. Будто она не знает, кто перед ней.
— Ты серьёзно, да? — с горькой усмешкой спросил Ремо.
Франческа кивнула, не поднимая головы. Она выглядела так, будто сейчас расплачется или уползёт под стол.
— Босс занят, — пробормотала она. — Он не может принимать всех подряд. Нужно… Нужно сначала отправить запрос…
Ремо оперся руками о край стола, наклонившись над девушкой. Столешница жалобно скрипнула. Франческа отшатнулась, вжавшись в спинку кресла. Она затряслась, как заяц.
— Послушай меня, — Ремо чеканил каждое слово. — Я Ремо Нейро, капо отряда «Головорезов». Я работаю на Дарио десять лет.
— Я знаю, кто вы, — тихо проговорила Франческа.
— И я не собираюсь заполнять бумажки, — продолжил Ремо, будто не слыша её, — чтобы встретиться с человеком, который мне платит.
Франческа подняла глаза всего на секунду, но Нейро заметил панический ужас в её взгляде.
— Нет, не могу. Если я пущу вас без записи, у меня буду проблемы.
Девушка выглядела настолько жалкой, что Ремо почувствовал к ней что-то близкое к брезгливости. Как эта девка попала в секретари босса мафии? Кто пустил это недоразумение к важным бумагам? Как такой параноик, как Дарио, не доверяющий собственной тени, держит при себе воплощение некомпетентности? Абсурд.
Ремо выпрямился, внимательно посмотрел на Франческу сверху вниз. Девушка нервно теребила уголок блокнота. Другой рукой она всё поправляла свои волосы, но только сильнее их запутывала.
— Значит, попасть на приём нельзя.
— Только через заполненный бланк.
Нейро выругался. Он резко развернулся и пошёл к выходу, услышав за спиной облегченный вздох, что только сильнее его взбесило.
Неаполь встретил его шумом, солнцем и запахом моря. Склонялось к вечеру. Ремо стоял на крыльце, приходя в себя. Записаться… Заполнить форму! За кого его держат? За мелкого солдата? Его руки по локоть в крови врагов семьи, а он должен унижаться перед сгорбленной девчонкой, чтобы получить аудиенцию босса. Третий раз Дарио отказывает ему во встрече.
Ремо Нейро хотел расширить территорию. Ему нужны были деньги и влияние. Его банда держалась на заказах на убийства, они были как фрилансеры, чёртовы наёмники в собственной семье. Ни бизнеса, ни территории, ничего. Они рисковали шеей за жалкие гроши, которые Дарио снисходительно выделял из своего кармана, а Ремо должен кланяться и просить, как милостыню. Просить! У босса, который не удостаивал его личной встречей.
Ярость клокотала в груди, требуя выхода. Ремо остановился посреди улицы, тяжело дыша. Он мог бы взять девчонку-секретаря за шкирку, тряхнуть и заставить провести его в кабинет босса. Выбить дверь и требовать своего. К сожалению, Дарио не оценит его смелости.
Ремо доехал до штаба. Он располагался в старом здании на окраине Неаполя. Там пахло сыростью, порохом и дешёвым пивом. Штукатурка рассыпалась. Ремо заказал бригаду, чтобы поменять паркет и сменить окна, и оплачивал из своего кармана, хотя так же заполнял у Франчески бланк для помощи в ремонте. Когда Ремо поднялся по скрипучей лестнице, парни уже ждали.
В его банде было четверо. Тициан, Лоренцо, Маттео и Давид — лучшие киллеры семьи. Нейро отбирал профессионалов, он гордился их работой. Они выполняли заказы чисто, тихо, к ним часто обращались, и все равно денег в банде не велось. Парни смотрели матч по телевизору. Увидев Нейро, они подсобрались. Тициан убрал порножурнал, Давид перестал тасовать карты.
— Как дела, босс? — встретил его Маттео.
Ремо кивнул ему.
Первые полчаса они пили пиво и обсуждали сплетни. Ремо сидел в старом продавленном кресле во главе журнального столика. Ему было интересно послушать, что происходят на улицах. Маттео, кажется, знал обо всех. Обычно именно он и собирал информацию о целях.
— Опять эта девка не пустила меня, — наконец, рассказал Ремо. Он говорил спокойно, пиво разморило его. — Говорит, нужно заполнять бланк и ждать свободное окно в расписании.
— Издевательство, — цыкнул Лоренцо.
— Мы кто ему? Пацаны на побегушках? — прокричал недовольный Давид.
— Мы убираем конкурентов, делаем грязную работу, за которую Дарио не хочет пачкать руки, а получаем «Заполните бланк»? — вставил слово Маттео.
— Нужно расширяться и брать новые территории, — сказал Тициан, и все замолчали.
Ремо откинулся на спинку кресла. Он не вслушивался в разговор. Он думал, какой шаг сделать следующим. Как теперь поступить…
— Он нас за людей не держит. Думает, мы вечно будем за копейки работать?
— Нам нужно отделиться или перейти в другую семью.
— Хочешь, чтобы нас называли предателями? И на кого мы тогда будем работать? Тогда уже на нас сделают заказ.
— А кто говорит о предательстве?
— Можно слиться с другой бандой.
— Или убить его.
Парни засвистели, хохоча.
— Думаешь, так просто убить босса? С его-то стенкой из телохранителей?
— У него же должны быть слабые места. Семья или эта девка, секретарша.
— Или мы можем открыть свой бизнес, — ворвался в разговор Ремо. — Я придумаю что-нибудь. Заплачу бухгалтерше, чтобы она составила бизнес-план, пришлю его Дарио.
— И будем надеяться, что он хотя бы увидит письмо, — хмыкнул Лоренцо.
Ремо поднялся с кресла. Парни замерли.
— Я сказал, что придумаю что-нибудь, — повторил Ремо. — Я не собираюсь кланяться этому ублюдку, но и горячиться сейчас нельзя. Спокойно, поняли? — он обвел компанию взглядом. — Собираем информацию, работаем, не выступаем. Поняли?
Парни вразнобой забормотали: «Поняли, босс». Спустя пять минут напряжение спало, телевизор опять орал так, что по коридору расходилось гулкое эхо. Парни хохотали, алюминиевые банки хрустели под пальцами. К потолку взлетал сизый дым. Пахло плесенью и алкоголем.
Ремо Нейро стоял у окна и думал, какой шаг сделать следующим.
Глава 2
Кабинет Нейро находился в конце коридора. Маленькая комнатёнка с высоким массивным шкафом под документы и бумаги, удобное кресло на низких ножках и стол. Стены были увешаны картами, фотографиями, досье, важными заметками. Кабинет украшала лампа с оранжевым абажуром, стоящая на краю стола, остальные вещи были тусклых тёмных оттенков.
Ремо считал себя военным человеком, что для него значило выдержку, дисциплину и адаптацию. Он дорожил своей армейской службой и считал себя первоклассным солдатом, не только в мафиозном статусе. Ему повезло стать капо три года назад, он был тогда молод, 28 лет, но его капо погиб, и босс поставил на его место Нейро.
Как военный человек, Ремо не привык жаловаться на условия. Да, кабинет ему не нравился, он проводил в нём большую часть дня, заполняя документы и планируя задания, и ему хотелось бы слегка освежить стены. Ремо не мог выделить бюджет для ремонта. Он поменял подоконник, закрыл дыры в раме и решил, что этого достаточно, чтобы пережить зиму. Все же он не привык жаловаться.
С утра парни разбрелись по работе, Ремо разбирал почту. Заказы… Наверное, был не сезон на заказные убийства, и нужно правда устраиваться на основную работу с окладом. Ремо усмехнулся своей шутке и снова перед глазами возникла она.
Сгорбленная спина, макушка с отросшими чёрными корнями, облезшие розовые волосы, мятая блузка. Глаза, которые смотрели куда угодно, но не на собеседника. Франческа. Она выглядела так, будто её едва терпят на рабочем месте, и она сама не понимает, как оказалась в приёмной босса. И при этом именно она решала, когда Ремо Нейро сможет увидеться с доном. Эта трусливая жалкая девка держала в руках расписание Дарио. Абсурд!
Ей нужно было устранить. Допустим, она «исчезнет», не факт, что Дарио наймёт более лояльного человека. Франческа хотя бы была с ним знакома. Хорошо, оставим её, сделаем ей внезапный отпуск. Увезём куда-нибудь, никому не сказав. Что дальше? Дарио быстро выяснит, кто не согласовал с ним «отпуск» его секретарши, и отправит пулю в затылок. Босс известен своей изобретательностью в вопросах наказания.
Неизвестно даже, настоящее ли имя Дарио или псевдоним. Ремо не знал, есть ли у босса семья, дети, родные, есть ли у него друзья хотя бы. Дарио был параноиком, он никогда не появлялся на публике: ни на свадьбах, ни на похоронах, ни на днях рождения, ни на крестинах, ни на праздничных ужинах. Во время совещания он звонил с выключенной камерой, а голос был искажен программой. Ремо иногда думал, что Дарио, возможно, имеет любовника, поэтому так беспокоится за свою жизнь. У него не было никаких рычагов давления. Но босс заметит, если пропадёт секретарша, и Ремо лениво перебирал в мыслях, как бы так сыграть через неё.
Франческа Унгаро, неизвестно сколько лет, но Ремо помнил, что она пришла на должность полтора года назад. Она постоянно тряслась, как собачонка, под её глазами лежали фиолетовые синяки, будто она спала по пару часов в сутки. Нужно узнать, где она живёт, с кем, кто её родители, сестры и братья, её расписание, изучить рутину. В такой девушке, запуганной и затравленной, легко найти слабое место. Наверняка получится подкупить её.
Ремо устало потер переносицу. Он поднял глаза на карту. Красные пометки маркером казались насмешкой. Территории, которые Ремо хотел забрать, хранили деньги, возможности, власть. Его банда могла хорошенько зарабатывать, если, допустим, все точки вдоль проспекта принадлежали им. Ремо сжал кулак. Всё упиралось в девчонку с облезшими розовыми волосами.
Ремо виделся с ней постоянно.
Он ненавидел её. Каждый раз, когда Ремо заходил в приемную, его встречала сгорбленная фигура. Розовые волосы становились бледнее с каждым месяцем. Тонкий, вечно извиняющийся голосок дрожал.
— Мне очень жаль, но босс занят. Вы можете оставить запрос, и я передам его, когда появится возможность.
Ремо ненавидел этот голосок. Руки Франчески все время что-то теребили: блокнот, ручку, край блузки. Нелепая тощая фигура, казалось, занимала больше места, чем должна была. И глупые глаза смотрели по сторонам.
Особенно его раздражала одежда Франчески. Фиолетовые кофты, блузки такого же идиотского оттенка. Словно в её шкафу висела дюжина одинаковой одежды, и она надевала блузки по очереди. Может, она вообще не задумывалась, как выглядит. И это лицо мощного босса неаполитанской мафии? Оскорбительно… Дарио боялись от мелких уличных банд до полицейских комиссаров, и босс прячется за этой сгорбленной фигурой.
Кто она ему? Любовница? Ремо фыркнул. Ха! Была бы Франческа симпатичной, но нет, она была тощей и бледной. Возможно, и Ремо признавал это с неохотой, Франческа хорошо выполняла свою работу.
Ремо крутил в руках зажигалку. Как Франческа умудряется одновременной быть жалкой и эффективной? За фасадом запуганной секретарши скрывается кто-то, кто знает Дарио больше, чем кто-либо в организации. Ремо хотел схватить её за плечи, встряхнуть, крикнуть ей в лицо, чтобы она собралась. Ремо всегда останавливал себя. Если напугать Франческу, то она перестанет работать на него.
Он вспомнил, как впервые встретил её.
Год назад, зимой, проводили день рождения старого капо. Роскошный приём, загородный дом, мрамор, хрустали, живая музыка. Были приглашены все, и отказ не принимался. Ремо ещё привыкал к новой роли, нужно было показаться, напомнить о себе, поклониться, показать почтение. Ремо стоял у колонны с бокалом, едва покачивался, опьяненный, и увидел Франческу.
Она была в белой блузке с мелким цветочным рисунком, юбка-карандаш облегала тощую задницу. Неоново-розовые волосы были собраны в тугую косу, которая болталась за спиной. Франческа бегала по залу, уткнувшись носом в планшетку, каблуки нервно отстукивали по полу.
— Где закуски? — Франческа выхватывала из толпы официантов. — Немедленно несите шампанское на пятый столик. Достаньте новый ящик, почему никто не следит за этим? Я предупреждала, что нужно будет много алкоголя.
Она говорила с хостес, с кем-то из обслуги, указывала уборщицам на разлитое шампанское, потом кидалась к официантам и указывала на столики, которые нужно обслужить. Помимо дрожи в голосе проскальзывала странная уверенность. Ремо смотрел на неё и спрашивал у себя, кто это. Помощница организатора? Девочка на побегушках? Франческа повернулась к нему, и Ремо вспоснил. Он видел её в приёмной.
Ремо шагнул к ней.
— Ты, — пьяно сказал он, хватая девушку за локоть.
Франческа крупно вздрогнула, резко повернулась, и Ремо увидел веснушки на переносице и скулах. Карие, почти золотые глаза блестели. Франческа была похожа на ребёнка.
«Уродина», — подумал Ремо.
— Д-да? — пискнула Франческа.
— Мне нужна аудиенция с боссом.
Франческа заморгала, потом начала заикаться. Слова вырывались из неё рваными кусками, будто она забыла, как разговаривать.
— Сейчас? Это невозможно. Простите, у меня… у меня много дел. Вы можете подойти завтра. Допустим… После обеда. Я дам вам бланк, вы заполните, и если босс согласится…
Ремо почувствовал раздражение. Алкоголь только сильнее распалил его. какие еще бланки? Он что, мальчик, чтобы писать в бумажках?
Ремо шагнул вперёд. Франческа отступила на шаг, потом ещё и ещё, пока не упёрлась спиной в стену. Ремо придавил её грудью, нависая. Франческа была гораздо меньше, чем казалась на первый взгляд. Её макушка едва доставала ему до плеча.
— Я не буду ждать.
— Я все равно не могу повлиять на решение босса, — пискнула Франческа. Её руки дрожали, и планшетка тряслась, ударяя её по груди.
Ремо посмотрел на бледное лицо, огромные глазища, в которых стоял ужас, веснушки… Он отступил. Франческа убежала, скрывшись в толпе.
Дурацкая встреча.
Клонило к обеду. Ремо вернулся к работе. Нечего думать об ерунде. Собрать информацию, разобрать план, накидать несколько идей, подготовиться и ещё раз пройтись по основным пунктам — вот что сейчас важно.
Глава 3
Будни банды Нейро обычно были спокойными, если сравнивать с основной работой. Ремо созывал всех в штаб к 10 часам три раза в неделю. Он жил по армейским порядкам, его педантичность и дисциплинированность нравилась не всем, но парни уважали его, боялись, слушались, подшучивали за спиной, что было обычным делом. Ремо и сам подшучивал над старшиной, который измывался над ними, требуя идеального порядка в казарме.
Маттео приходил первым, включал телевизор, трепался обо всех знакомых. У него была дурацкая привычка щелкать складным ножом. Он выглядел как типичный гангстер из американских фильмов про гетто, и Ремо предполагал, что Маттео подражает героям. В любом случае, Ремо ценил его, Маттео умел находить информацию через интернет. К стыду Ремо, он так и не научился пользоваться форумами, он терялся в интерфейсе, переходил по всем ссылкам, которые видел, и Маттео приходилось звать знакомого, чтобы тот удалил вирусы.
Если не было заказов, Ремо разрешал начинать на полчаса позже. Днём все расходились по делам. Сбор информации, встречи с осведомителями, проверки на точках, слежка, другая мелкая, нудная работа. Ремо распределял её между парнями. Его банда была фрилансерами, что позволяло им брать заказы на сбор компромата, слежку и «убеждение» должников. Парни особенно любили заказы на сопровождение, потому что это была легкая работа, приносившая легкие деньги.
— Найди информацию о секретарше, — отдал приказ Ремо.
— Я так и так могу сказать, — криво улыбнулся Маттео. — Её зовут Франческа Унгаро, ей 23 года…
— Мне нужно в бумажном виде, — прервал его Ремо.
Он не устанавливал строгую субординацию, не требовал отчитываться по уставу или говорить с ним в уважительном тоне, он старался быть демократичным капо. Его раздражало, что Маттео легко забывался и начинал острить. Другие парни были сдержаннее.
— Компромат? — предложил Лоренцо.
Ремо посмотрел на Тициана. Он вёл бухгалтерию, записывал доходы и расходы. Доходы были смешными, всё уходило на взятки и оружие. Кроме того, его обязанностью было выслеживать жертву. Ремо приказал ему работать с Маттео, изучить рутину Франчески, когда они найдут её адрес.
— Через неё выйдем на Дарио, — сказал Ремо.
Вечером банда собиралась, чтобы выпить, перекинуться в карты и посмотреть телевизор. Любимая часть дня Ремо. Ему нравилось слушать сплетни, шутить, в общем, расслабляться. Напоминало армейские будни. Ремо уже хотел, чтобы наступил вечер. В последнее время он много нервничал. Отдохнуть бы недельку…
— Не уверен, что эта дура вообще полезна, — сказал Лоренцо. — Зачем тратить время?
— А если полезна? — начал закипать Ремо. — Может, предложишь другой способ подобраться к Дарио? Может, ты знаешь его мамашу? Или он приглашал тебя в гости?
— Эй, остынь, — окликнул его Давид.
Ремо откашлялся. Он выпрямился, достал сигарету из пачки и, закурив, прошелся по комнате. Да, он действительно завёлся. Его бесила их ситуация. Ремо хотел сделать какую-нибудь глупость, например, отделиться от семьи, объявить войну и убить парочку капо, забрав их территории. Он привык добиваться своего, он всегда находил решение, но он был бессилен перед бюрократией. Заполнить бланк… Чёрт, Ремо хотел ворваться в кабинет босса и расстрелять его.
— Свободны, парни. Работать, — скомандовал Ремо.
День начался.
После 17 часов на почту Нейро пришло приглашение на юбилей. Ремо как раз читал его, когда в его кабинет зашёл Маттео, кинул на стол стопку бумаг. Стопка упала с хлопком, и Ремо заглянул не первую строчку.
— Быстро же ты, — хмыкнул он.
— Мелкая сошка, — Маттео с довольным видом сел на стул, широко расставив ноги. — С чего бы ей прятаться? Я нашел её сообщения на форуме. Хочешь почитать? Она переписывается во время работы.
— Нет.
— Она, блин, задротка. Сидит на форуме фантастики.
— Маттео, заткнись. Дай почитать.
Ремо поджал губы, расслабился.
Франческа Унгало, 23 года, высшее образование в сфере менеджмента. Живёт на Виа дель Принчипе, недалеко от порта. Проходила практику в фирме по грузоперевозкам. Работала на семью полтора года. Ни разу не привлекалась к административной или уголовной ответственности. Крещённая католичка.
— Семья? — спросил Ремо.
— Мать умерла пять лет назад, отец сидит за мошенничество, выйдет через два года. Братьев и сестёр нет, других родственников тоже нет. Есть тётка, она живёт в Милане. Может и есть еще кто-то, но я так глубоко не копал.
— Проследишь за ней с Тициано, узнаешь её привычки, — Ремо задумчиво провел пальцами по лицу, читая досье.
Он наткнулся кончиками пальцев на старый шрам. С правой стороны шла глубокая резанная рана, от виска к скуле. 10 сантиметров, шрам был ярким, будто налитым кровью. Когда Ремо получил его, он накладывал повязки, не стал зашивать рану, и она затянулась сама. Остался неровный рыхлый след. Ремо имел привычку разглаживать его, когда уходил в мысли.
— Живёт одна, — сказал Маттео.
— Не удивительно, она же уродина.
Они рассмеялись.
Судя по всему, Франческа работает хорошо, если Дарио, параноик и невротик, доверял ей. Что заставило босса выбрать именно её? Её преданность? Её страх? Она ему должна? Или она уже доказала свою преданность? Может, она боится последствий…
— Её отец был подельником Дарио, — скучающе сказал Маттео.
Ремо резко перевел на него глубоко удивленный взгляд, потом перевел его на бумаги. Он искал глазами строчки о её родителях. До этого он читал рассеянно и искал, что ещё мог упустить.
— Подделывал документы, — продолжал Маттео. — Паспорта там, водительские, свидетельства, подписи. Он работал лет пятнадцать на семью.
— До того, как его посадили?
— Ну, да. Его взяли по какой-то ерунде, типа налоговой, он что-то не доплатил. Я думаю, что, как всегда, закрыли дело мелкой хернёй.
— Франческа знает, чем занимался отец?
Маттео пожал плечами.
— Наверное, да. Если Дарио взял её на работу.
Ремо глубоко задумался. Маттео мог быть прав, Франческа получила должность из-за отца, босс позаботился о семье своего подельника. В мафии все друг другу приходились родственниками или близкими друзьями семьи.
— В пятницу я иду на юбилей козла Козимо, — перевел тему Ремо.
— Сочувствую.
— Пообщаюсь с другими капо. Может, они мне предложат что-нибудь. Послушаю сплетни. Вдруг по Неаполю ходит человек, который хочет отдать крышу очень хорошему человеку.
Она опять рассмеялись.
— Козисо ведь лет сто, — отсмеялся Маттео.
— Нет, будет юбилей его работы на семью.
— А, вот как… Сколько ему лет? Семьдесят?
Ремо пожал плечами. Он опустил взгляд на досье, и мысли снова заполнили голову. Может ли Франческа работать на Дарио в качестве благодарности за работу отца? Или Дарио взял её под защиту? Может, она знает что-то, отец рассказал перед отсидкой, и босс следит за ней. Может, она передаёт отцу послания от босса…
— Как думаешь, она знает, как выглядит Дарио? — спросил Ремо.
Маттео почесал голову.
— Думаю, да. Нереально пятнадцать лет скрываться так, что о тебе вообще никто ничего не знает, не видит и не слышит. Я, например, все меньше ему доверяю. Это может быть и не один человек, а группа людей под одним именем.
— Понимаю, — вздохнул Ремо. — Меня это тоже ужасно бесит.
Они помолчали.
Последние два года прямым начальником Ремо Нейро был загадочный человек, босс мафии, Дарио. Когда Ремо был солдатом, он не задумывался, кто ему находит заказы и платит деньги, он слушал капо, служил, не задавал вопросов, был исполнительным и дисциплинированным. Но когда ты не понимаешь, кому служишь, сомнения начинают душить.
— Тебе дать костюм? — спросил Маттео.
— Какой? — Ремо вынырнул из потока мыслей.
— На юбилей.
— Нет, — Ремо покачал головой. — Возьму в прокате.
Маттео покачался на стуле, помолчал.
— Лоренцо — козёл конченный…
Он начал ругаться на Лоренцо, что тот нанял какого-то парня, чтобы тот взломал счёт их цели, хотя мог обратиться к Маттео, и они бы прошлись по доверенным людям. Лоренцо любил действовать в одиночку и, в целом, отделял себя от команды. Это был хмурый, высокомерный человек, Ремо знал таких. Лоренцо получал задание, молча уходил и мог отсутствовать несколько дней, но выполнял работу идеально. Поэтому Ремо закрывал глаза на многие вещи. Наверное, Лоренцо был единственным, кого Ремо считал равным себе.
В пятницу после обеда Ремо поехал в прокат, выбрал костюм и в нём же направился по адресу, где будет проходить юбилей. Собрание семьи проходило в старом ресторане на набережной. Лет двадцать назад там решалась судьба Неаполя между враждующими семьями, теперь же в ресторане любили собираться старые капо и доны. Они пили вино, ели морепродукты и делали вид, что мир не изменился.
Ремо отвели к длинному столу, посадили ближе к середине. Его соседями были капо, с которыми он был в хороших отношениях, они часто подкидывали работу банде Нейро. Разговор пошёл легко. Они пили вино, говорили о футболе и ценах на бензин, что переход на евро потрепало им нервы. Ремо смеялся, чтобы поддержать разговор. После очередного тоста он смеялся уже искренне.
К десяти вечера Ремо выпил больше, чем планировал. Вино было хорошее, компания приятной. Он редко смеялся, Ремо не позволял себе расслабляться вообще, и под легкое головокружение захотелось отыскать милую официантку и пофлиртовать, надеясь на продолжение. Ремо вышел на улицу, чтобы закурить и проветриться, и тогда он заметил её.
Франческа стояла между двух колонн, где стоял маленький столик. Под хрустальным клошем лежали тарталетки с черной икрой, Франческа поднимала купол, брала одну, засовывала в рот, снова поднимала купол и снова заглатывала тарталетку. Она ела как ребенок, который пробрался на вечеринку родителей.
На девушке было атласное платье пыльно-розового цвета. Оно мягко облегало тощую фигуру, тонкие бретели скатывались по костлявым плечам. Платье не было новым, Ремо заметил, как скатался шов, в области груди была зацепка, но оно было лучше, чем все её дурацкие блузки. Блёклые розовые волосы были убраны наверх, в стиле Бриджет Бардо, правда прическа растрепалась. Крошки от тарталеток падали на атлас, и Франческа смахивала их ладонью.
— Привет, — Ремо пьяно протянул слог.
Франческа обернулась, выпрямилась, все еще жуя тарталетку, она быстро поправила платье, убрала пальцами крошки с уголков губ, подняла взгляд на лицо Рема и быстро опустила. Как и всегда, нервная, нелепая и дёрганная.
— Отдыхаешь? — спросил Ремо.
— Здравствуйте… Эм… Ну, почти, — Франческа схватила со столика планшетку и уткнулась в неё. — Я занимаюсь организацией. Выдалась минутка, и я, наконец, поела, но мне уже нужно идти, нужно… Э-э… Нужно проверить цветы.
— Красивое платье, — Ремо не замечал её тревоги.
Франческа быстро осмотрела себя, взгляд скользнул с груди на бедра, потом на ноги.
— Оу, спасибо. Я думала, вы не заметите меня…
— Тебя сложно не заметить.
Ремо хотел намекнуть ей, что больше ни у кого нет таких же волос, смытых в персиковые пятна с розовыми крапинками, но Франческа, видимо, не поняла, что он имел в виду ее смешной вид. Она слабо улыбнулась, щеки порозовели.
— Нравится вечер? Не против, если я постою с тобой? — Ремо подошёл ближе, зажёг сигарету. — В зале шумно, и мне захотелось побыть в тишине и хорошей компании.
— Да, конечно, — вырвалось у Франчески. Она резко покачала плечами, наклонила голову на бок, потом снова уткнулась в планшет, закрываясь.
Ремо опустил взгляд. Маленькая грудь, треугольные соски торчат. М-да, не очень-то и привлекательно, хотя довольно мило. Вечера становились холоднее, сентябрь подходил к концу. Ремо хотел сделать красивый жест, предложить ей свой пиджак, но побоялся, что Франческа или забудет его отдать, убежав обслуживать вечер, или запачкает его тарталеткой. Костюм нужно вернуть завтра до обеда и желательно чистым, чтобы с него не содрали деньги за химчистку.
— Да, конечно, — повторила Франческа. — Я имею в виду, что нет. То есть я не против. — Она отступила на пол шага, освобождая место у стены. — Я все равно собираюсь уходить. Нужно проверить цветы, и музыканты сменяются через полчаса…
Ремо покачал головой.
— Да, цветы очень важное дело.
— Да, — повторила Франческа, облегченно вздыхая и улыбаясь, будто схватилась за спасательный круг. Видимо, она была не сильно в беседах. — Босс любит, когда везде порядок, и вечер должен проходить идеально, и если он узнает, что была заминка или вино подали не вовремя, то…
— Франческа, — прервал её Ремо.
Девушка тяжело сглотнула, сильнее вцепилась в планшет и мелко затряслась. Она смотрела куда-то вниз. Мышцы на плечах задеревенели от напряжения.
— Сколько ты уже работаешь?
— Полтора года. С весны, кажется.
— И за это время ты ни разу не ошиблась?
Франческа выдохнула нервный смешок и повела голову в сторону.
— А как вы думаете, капо Нейро? Все ошибаются. Я же не какая-нибудь супергероиня комиксов. Просто я стараюсь допускать наименьшее количество ошибок.
Из пьяных мыслей Ремо вытянул одну: Маттео что-то упоминал о форуме и назвал Франческу задроткой. Ей нравятся комиксы? Наверняка, она выходит из того возраста, когда подростковые интересы забываются, а сейчас в кинотеатрах показывают голливудские фильмы про персонажей комиксов. Про людей со сверхспособностями. Ремо не интересовался этим, но он смотрел один фильм.
— А если ты ошибешься, то что будет? — спросил Ремо.
Франческа замолчала. Она смотрела перед собой, повернула голову, и Ремо чуть не протрезвел, увидев в ее взгляде решительность и сталь.
— Я не проведу вас без записи, — твердым тоном сказала она. — Это даже не правило, а… Это способ общения босса. Мне нужно идти…
Последние слова Франческа пробормотала под нос и направилась к застекленным дверям, но Ремо поймал её за локоть. Её рука была тонкой, Ремо нащупал кость.
— Мне нужно проверить цветы! — взвизгнула Франческа. — Извините…
Она вырвалась. Настроение прошло, поэтому Ремо отпустил её. Стерва… Как к ней подступиться? С ней нужно аккуратно, не спугнуть, задобрить, подкупить. Или заставить силой. Ремо покачал головой. Он был пьян, вечер только начинался, и сейчас не время думать о глуповатой секретарше. Ремо огляделся, ища взглядом симпатичную официантку.
Глава 4
Приемная пахла ванильным диффузором. Пол блестел, пятнадцать минут назад по паркету уборщик прошёлся мягкой шваброй. Подошвы ботинок скрипели на каждом шаге. Ремо Нейро уверенно направлялся к чёрному столу, заваленному бумагами.
— Я пришёл заполнить бланк, — Ремо остановился перед столом.
Франческа коротко кивнула.
— Здравствуйте, синьорина Унгало, — с сарказмом протянул Ремо.
На девушке была фиолетовая кофта с круглым воротником. Волосы собраны в тугую косу, которая была намотана в пучок. Даже миленько, аккуратно…
— Здравствуйте, капо Нейро, — выдавила Франческа.
Она открыла ящик. Ремо мельком заглянул внутрь. Ящик был разделен на секции пластмассовыми перегородками. Чуть ли не педантичный порядок, Ремо подумал, что, скорее всего, это порядок неврастеника, который несколько раз в день убирается на рабочем месте. Почему-то на столешнице всегда был бардак. Франческа протянула бланк, и Ремо резко остановил мысль.
— Заполните это поле, — Франческа показывала пальцем. — Желаемы дата и время, цель визита.
— Цель визита «Обсуждение расширения территорий» сойдёт? Или мне нужно написать правильным языком? Как его… бюрократическим? — усмехнулся Ремо.
— Д-да, наверное, — Франческо мелко тряслась, она стала гладить пальцами прядь на виске. — Можете писать, как вам удобно.
— «Наверное» значит, что ты не уверена?
— Нет, дело в другом, — девушка покачала головой. — Я уже представляю, как он отреагирует. Он не любит, когда поднимают эту тему. Ну, про территории. В меня полетит…
Ремо зацепился за ее слова.
— Ты ему лично передаешь бумаги?
— Ох, нет! — быстро воскликнула Франческа, выпрямившись. — Через почтовый ящик на двери. Я хотела сказать, в меня полетят упрёки и… Эм… Он мне все выскажет. По телефону.
Она нервничала. Ремо внимательно посмотрел на её лицо, быстро заполнил бланк и протянул ей. Франческа перечитала, сказала под нос, что босс ответит через несколько дней.
— Повтори, — начал сердиться Ремо. Он наклонился к девушке, со рта сорвалось рычание. — Несколько дней? Я правильно услышал? А если я не хочу ждать несколько дней? Тогда что?
— Тогда не рассчитывайте на встречу, — чуть слышно ответила Франческа.
Ремо тяжело дышал, но держался, хотя и хотел кинуться на девушку. Придушить бы её…
— Не в моих силах ускорить процесс. Босс сам решает, когда и во сколько встретиться. Он может выделить полчаса или несколько минут. Я только передаю ему ваши просьбы, — Франческа коротко взглянула на Ремо.
— Ты не пробовала ускорить?
— Каким образом?
— Ты же умная девочка. Закончила университет, — зачем-то сказал Ремо, но, судя по тому, как Франческа вздрогнула, понял, что нащупал правильные точки. — Менеджмент, да? Там что, не учили, как вести деловую беседу с начальством, обрабатывать предложения, жалобы. Что еще?
— Капо Нейро, я не могу, — чётко сказала Франческа.
— Да что ты вообще можешь?!
Ремо схватил девушку за плечо и встряхнул. Терпение, которое он так старательно изображал, лопнуло. Франческа вскрикнула, вскочила на ноги, и Ремо тут же взял ее за оба плеча и прижал задом к столу. Он встряхивал её, как тряпичную куклу.
— Очнись! Хватит смотреть на меня сонными глазками! Терпеть этого не могу, того, как ты заикаешься и дрожишь. Ты секретарь самого опасного человека Неаполя. Какого чёрта ты ведешь себя так, будто сейчас расплачешься?
— Отпустите, — Франческа закрылась руками.
— Хватит строить дурочку! — Ремо часто задышал сквозь зубы. — Босс тебя трахает? Поэтому так долго продержалась? Маленькая, запуганная, с колтуном на голове — таких он любит?
Франческа раскрыла рот, чтобы ответить, но Ремо схватил её за грудь. Плоская под объемной кофтой, не сразу заметишь. Ремо хотел зло пошутить, сказать, что-то обидное о её фигуре, про то, что она похожа на облезлую кошку. Франческа удивленно вскрикнула. Её рука взметнулась. Пощечина была звонкой и тяжелой.
Ремо отшатнулся от неожиданности. Он будто моментально протрезвел.
— Не смей меня трогать, — чётко произнесла Франческа. Ремо выпрямился, под его взглядом девушка снова сгорбилась, обхватив себя за локти. — Извините… Я напугалась.
Ремо выскочил из приёмной, не помня, как оказался на улице. Он горел от ярости, унижения, боли. У девчонки тяжёлая рука. Щека горела. Хотелось схватить кого-нибудь и хорошенько избить, выпустить злость. Ремо провёл по левой щеке. Он пошутил про себя, что с одной стороны будет синяк, с другой — шрам. Жалкая никчёмная девка. Ударила его! Конечно, сначала боль обожгла, но след от шлепка уже остыл.
— Сука, — процедил сквозь зубы Ремо.
Ему было унизительно, что его ударила девчонка. Ремо мог бы вернуться, схватить за волосы, показать, что бывает с теми, кто унижает капо Нейро. Это было бы приятно, но глупо. Его бы уничтожили люди Дарио через минуту.
Ярость оседала. Что же, дева оказалась не в беде. Ремо усмехнулся. Любопытно. Он думал, что Франческа сломается, только поднажми, запуганная заика, и тут неожиданно даёт звонкую пощечину. И не кому-то, а капо банды киллеров, который в несколько раз был её больше. Да, было неприятно и унизительно, но интересно.
Ремо закурил. Почему-то он был уверен, что через две недели получит отказ. Он не мог ждать, не мог надеяться на встречу, его парни хотели зарабатывать больше, Ремо опасался, что они разойдутся. Он не должен этого допустить. Сначала рухнет его репутация как капо, а потом его парней убьют как предателей. Давид жил с престарелой матерью, он платил приходящим медсёстрам, но женщине нужно было круглосуточное наблюдение, а один частный дом престарелых мог это организовать. Давид уже несколько раз просил разрешения у Ремо взять дополнительное задание.
Нет, нужно действовать.
Ремо встряхнул головой. Он капитан. У него есть солдаты, его маленькая рота. Его ответственность. Нужно действовать.
За прошедшие две недели парни составили маршрут Франчески Унгало. Она выходила из дома в девять, садилась на автобус, без пятнадцать десять заходила в приёмную и начинала рабочий день. В шесть часов она выключала компьютер и шла домой. Заходила в продуктовый магазин, в восемь часов заходила в подъезд. Подруг у неё не было, по субботам она выходила на прогулку, в воскресенье оставалась дома. Тициан говорил, что нужно время, чтобы проследить паттерны её поведения, но Ремо не мог больше тянуть. Они следили за ней две недели, достаточно, чтобы действовать.
В штабе сидел Лоренцо, смотрел телевизор. Ремо спросил, где остальные.
— Работают, — ответил Лоренцо.
— Ты со склада?
— С него самого. Мы с Тицианом смотрели оружие. Потом он уехал, а я вернулся. Нашлось для меня дело?
Лоренцо отвел взгляд от экрана. Он смотрел спокойно, как пёс, ожидающий команды. Ремо сел в кресло. День был неприятным, хотелось закончить его быстрее.
— Собирай инвентарь для синьоры Унгало.
— Когда начинаем? — Лоренцо поднялся.
Он носил костюм классического кроя из плотного хлопка. Сегодня на нем была голубая рубашка, которая подчеркивала цвет его глаз, а галстук был сдержанного темно-серого цвета под костюм. Лоренцо специально одевался, как офисный рабочий, чтобы не привлекать внимание. Внешность у него была настолько простой и незапоминающейся, что его легко можно было принять за актёра театра.
— В ближайшее время.
— Тициано не обрадуется. Он так любит следить за девушками.
Они посмеялись.
— Она дала мне пощечину, — признался Ремо.
Лоренцо поднял брови.
— Ого. Вот это да.
Его тон можно было принять за незаинтересованный, но Ремо достаточно хорошо его знал, чтобы почувствовать, как сильно удивлен Лоренцо.
— Только без насилия. Просто намекнём Дарио, что мы хотим ускорить переговоры.
— Конечно, — кивнул Лоренцо. Он помолчал. — Кого ты еще возьмёшь?
Ремо крепко задумался. Он, Лоренцо и… Давид? Он был младше остальных, услужливый, послушный парень. Тициан был своенравным, а Маттео шумным, они не подходили для дела, где нужно тихо, быстро и чётко сработать. Буквально за минуту. Они были профессионалы в других областях. Давида нужно было учить, и это будет его первое похищение человека, что, в каком-то смысле, трогательно.
— Давида, — наконец ответил Ремо.
Лоренцо хмыкнул.
— Мальчишку… Буду готов к четвергу.
Ремо прикинул в голове. Пятница вечер, потом два выходных, в понедельник её могут не искать до обеда, решат, что она проспала или заболела, максимум ко вторнику начнутся поиски. У них будет время выпытать у неё всю информацию, припугнуть, убедить работать сообща, возможно, даже создать иллюзию дружбы, чтобы она расположилась к ним. И просто у них будет время поэкспериментировать, какой метод воздействия убедительнее.
С другой стороны, хотелось спешить. Ремо напомнил себе, что под спешкой никогда ничего хорошего не выходит.
Глава 5
Франческа хотела спать. Она медленно шла домой, в опущенной руке качалась сумочка. Осенью темнело рано, вечера становились холодными, и под кофту забирался ветер. Ещё и первый день критических дней, будто всё самое плохое сосредоточилось в один день. Франческа едва терпела боль. Ноги гудели. Радовало только то, что завтра можно выспаться, а потом пойти в парк, прогуляться, не думать о работе.
В целом, секретарём было не так уж и сложно работать, как поначалу боялась Франческа. В основном она вела переписку, отвечала на звонки, координировала другие отделы и следила за расписанием, чтобы отчёты были готовы в срок. Ей не нравилось общаться с людьми, отдавать приказы было легче. Просто звонишь, напоминаешь о сроках, решаешь мелкие проблемы.
Хотя, конечно же, как любой девушке её возраста, Франческа мечтала о творческой работе. Она мечтала придумывать концепции творческих пространств, набирать людей, организовывать открытие, писать начальный бизнес-план, заказывать оборудование. Например, для начала создать в районной библиотеке клуб любителей фантастики, чтобы там могли собираться подростки, обсуждать фильмы и комиксы, читать книги, общаться. Можно будет приглашать авторов комиксов, иллюстраторов, издателей… Франческа покачала головой, выныривая из фантазий.
Лечение матери обошлось дорого. Почти все средства ушли на химиотерапию. В то же время отец тратил деньги на адвокатов. Потом похороны, отца судили, первый курс, средства заканчивались, Франческа работала на полставки, прошла стажировку, и вот она работает секретарём. Дикие годы, и ничего хорошего за это время, только проблемы, одиночество и лишения.
Работа на Дарио была…
Франческу толкнули в спину и выхватили сумочку. Девушка вскрикнула, но тут же почувствовала на шее тяжелую руку. Её рот закрыли ладонью, и Франческа зажмурилась. Вот оно, то, чего она ждала, работая в мафии. Смерть, такая простая и нелепая, в подворотне за пара кварталов до дома. Крик застрял в горле.
Неизвестные повалили девушку в бок, Франческа упала на капот машины. Она открыла глаза, увидела, что нападавших двое. Тогда она стала вырываться и дёргаться. Ей на голову кинули одеяло, придушив, что успокоило Франческу на пару секунд. Девушка почувствовала укол в плечо. Она была дезориентирована, напугана, не понимала, за что её хватают, что от неё хотят, и казалось, что нападавших было штук десять.
«Я должна бороться!» — подумала Франческа.
Она рванула вперёд, запнулась, упала на колени и тут же почувствовала тяжесть в мышцах. Скинув одеяло с головы, Франческа попыталась встать на ходу, её повело в сторону. Она смогла дойти до угла дома, веки тяжелели.
«Отдышусь и пойду», — пронеслось в ватной голове.
Франческа привалилась на стену, прикрыла глаза, а когда открыла их, то уже была в машине. По ощущениям, потому что на голову было накинуто одеяло. Руки скованны за спиной. Франческа чувствовала, что лежит на чьих-то коленях, слушала голоса, но ничего не понимала. Адреналин жёг кровь. Она снова закрыла глаза.
Сначала ужасный холод прошёлся по спине. Франческа вздрогнула и распахнула глаза. Она медленно моргнула. Казалось, ей все еще снится кошмар, девушка повторила про себя последние события перед пробуждением. Осознание приходило медленно.
Левая рука ныла от боли. Франческа пошевелила запястьем, прищурилась и увидела, что она прикована к железному изголовью кровати, к толстому пруту. Сонным взглядом Франческа осмотрела помещение. Из крошечных окон над потолком падал рассеянный серый свет, выхватывал из темноты стул, телевизор на тумбе с колёсиками, голые бетонные стены. Было холодно, из окон дул октябрьский ветер. На полу лежал цветастый ковёр.
«Миленький», — пронеслось в голове.
Франческа опустила взгляд на кровать. Она лежала на тонком матрасе, решетка упиралась в спину. На неё накинули шерстяной плед. Капроновые колготки порвались, туфли с неё сняли, юбка и кофта остались. Франческа с облегчением выдохнула, хотя бы не стали раздевать.
В голове бродил туман. Постепенно паника заполняла грудь. Во рту стоял металлический вкус. Тошнило так, что приходилось дышать через раз.
— Нет, боже мой, пожалуйста, — простонала Франческа, закрываясь свободной рукой. — Я хочу домой.
Слёзы сорвались с ресниц.
Помещение напоминало подвал, метров двадцать, не больше, пахло плесенью и сыростью. Кровать стояла правой стороной вплотную к стене, напротив стояла толстая деревянная лестница с чуланом. В чем-то комната даже казалась уютной. Здесь не висели крюки, не было слива посреди комнаты, куда могли смыть кровь. Франческа надеялась, что сейчас выйдет Дарио, скажет, что хотел её припугнуть. Точно не розыгрыш — день рождения было в июле. Конкуренты? Выкрали, чтобы отомстить? Франческа собирала пальцами слёзы, вспоминая, в чём успела провиниться.
Да, точно, Дарио приказал уничтожить их презент. Он был параноиком и верил, что его хотят убить, он сказал Франческе разбить подаренный Форд, потому что был уверен, что внутри жучок, камера, иглы с ядом, заминированы двери — что угодно, не важно, нужно утилизировать автомобиль. Семья, приславшая подарок, могла расценить это как неуважение.
— Почему это происходит со мной? — простонала Франческа и зарыдала сильнее.
Скрипнула дверь. По лестнице кто-то спускался в тяжелых сапогах. Каждый шаг раздавался глухо, и Франческа притворилась спящей. Из-за слёз воздуха не хватало, девушка задержала дыхание, но горло сжалось, рот раскрылся, глотая вдох.
— Проснулась.
Франческа узнала голос. Она открыла глаза. Торшер щелкнул, фигура Ремо Нейро осветилась мягким оранжевым светом. Он сделал шаг к кровати, и Франческа прошипела, будто обожглась.
— Нет! Не подходи! — она отодвинулась к стене, наручник впился в кожу. — Не трогай меня! Сними наручники!
Ремо стоял над ней, Франческе показалось, что он опускает руки к ремню. В её голове пронеслась догадка, что она не просто так связана, для чего еще её выкрадывать, если не надругаться? Капо Нейро приставал к ней на этой неделе, хватал за грудь, наверняка хотел кинуть на стол и раздвинуть ноги. Франческа вспомнила истории, как девушек выкрадывают на улицах, чтобы продать в бордель. Банда Нейро вообще занимается такими вещами? Франческа не слышала об этом.
— У меня месячные! — завопила Франческа. — Не надо, не надо, не надо…
Прокричав, чтобы она закрыла рот, Ремо одним движением схватил девушку за подбородок. Его пальцы с силой впились в мягкие щеки под острыми скулами.
— Для начала мы поговорим, — Ремо впился взглядом в напуганные глаза девушки. — Я хочу знать, где находится Дарио и как попасть к нему без очереди.
Франческа закрыла глаза, её губы некрасиво скривились. Из глаз полились тяжелые круглые слёзы. Она горько зарыдала. Из носа текло, и Ремо с отвращением убрал руку.
— Клянусь, я не знаю! Я обычная секретарша, перебираю бумажки, отвечаю на звонки, — объяснила Франческа. — Меня ни во что не посвящают, я ничего не решаю и не знаю, где живёт босс. Пожалуйста, отпустите меня, я скажу, что напилась и потерялась, у меня был нервный срыв, что угодно…
Девушка металась по матрасу, выла, вырывалась и дёргала левой рукой, натирая кожу о сталь наручника. Она плакала, некрасиво и пуская слюну, которую убирала языком. Юбка задралась. По колготкам расходились новые стрелки. Ремо спокойно смотрел на неё, выжидая, когда Франческа успокоится. Он привык к подобному поведению пленников. Сначала мольбы, потом отрицание, потом пленники устают и идут навстречу.
Но слушать Франческу было невыносимо. Она выглядела жалко, просто унизительно. Она визжала:
— …пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Ремо вздохнул, собирая самообладание. Он перехватил девушку за плечо, прижал к матрасу и накрыл рот ладонью.
— Замолчи, — чётко произнёс он.
К удивлению Ремо, Франческа не замолчала. Она мычала, дёргалась, пыталась укусить его за пальцы. Тогда Ремо надавил сильнее, перекрыл воздух. От девушки пахло шампунем, тонкий запах пота витал в районе груди. В подвале было холодно, видимо, от выброса адреналина поднялась температура тела. Ремо поймал себя на мысли, что от сочетания страха, запаха пота с сыростью, горячего от слёз лица и сбитого дыхания по спине прошлась приятная дрожь.
— Я сказал: замолчи, — повторил Ремо. — Ты не в том положении, чтобы выделываться. Мне плевать на твои месячные и на то, что ты секретарша. Я задаю вопросы — ты отвечаешь честно.
Франческа обмякла. Дыхание стало ровнее. Красные от слёз глаза всё ещё были округлены от паники. Девушка что-то пробормотала, и Ремо убрал ладонь.
— Вы меня изнасилуете? — спросила Франческа.
Ремо быстро осмотрел её.
— Смотря как ты будешь себя вести, — он выдержал паузу. — Ты будешь сотрудничать?
Франческа быстро закивала.
— Где Дарио?
— Н-на работе? — пролепетала Франческа. Её голос дрожал так сильно, что слова будто рассыпались на слоги.
Ремо замер. Он ожидал услышать: «Его кабинет на втором этаже» или «Его офис находится по другому адресу», хоть что-нибудь полезное. Он не знал, рассмеяться или…
— Ты дура?! — заревел Ремо, встряхнув за плечи девушку. — Серьезно, да? Будешь шутить и сарказничать?
— Где ему ещё быть? Он всегда работает, у него график…
Ремо отпрыгнул от кровати, чтобы со всей силой пнуть стул. Тот полетел в стену, с хлопком встретился со стеной и упал.
— График! — Ремо сходил с ума. — Я тебя спрашиваю адрес, дура.
Франческа закрыла голову свободной рукой и сжалась.
— Честно! Я не знаю! Он присылает сообщения через e-mail или факс, хотя факсом мы реже пользуемся, иногда он звонит и передаёт документы через курьеров, на конвертах нет адресанта.
— Как любопытно, нет адресанта, — передразнил её Ремо.
Он тяжело дышал. Кулаки сжимались, в висках стучала кровь. Конечно, он ждал, что Франческа будет отпираться, но слышать этот пищащий голосок было невыносимо.
— Ты – его секретарь.
— И что?! Он никогда не приезжает сам, его личная информация отсутствует в базе. Я не знаю его адрес, внешность, биографию, даже личный счёт записан на поддельного человека!
Ремо замер.
— Что?
Франческа медленно убрала руку, смотря на него из-под локтя.
— Ты не знаешь, как он выглядит? — переспросил Ремо. Сомнение. Сомнение шевелилось в груди. — Прямо вот ни разу? Ни в детстве, ни в юности, ни на семейных праздниках, ни на крестинах или на свадьбах?
Ремо хотел расхохотаться.
— Меня нанимали через менеджера, — пролепетала Франческа.
В груди распирало от холодного веселья, полного иронией. Вот оно что! Вот почему Дарио держал при себе эту девку! Нет, она не была его любовницей. Лучше. Она действительно была эффективной, потому что она мастерски строила из себя идиотку. Из неё ничего нельзя вытянуть, с ней можно болтать часами, угрожать, давить, пытать, и всё равно не добьешься правды. Конечно, Франческа росла в мафии, она научилась умалчивать раньше, чем складывать слова в предложения.
— Как насчёт твоего отца? — спросил Ремо. — Он видел Дарио?
Франческа крупно вздрогнула. Глаза расширились. Лицо побледнело так сильно, что, казалось, веснушки выцвели.
— Мой отец работал в паспортном столе, — начала Франческа.
— Прекрати уже! — заорал Ремо. — Он работал подельником Дарио, за это и загремел за решетку. Я знаю много вещей о тебе, Унгало. Мать умерла от рака в том же году, когда твой папашка сел в тюрьму. В Неаполе у тебя нет родственников, нет подруг, нет парня…
— Я постоянно работаю! — перебила его Франческа.
Новая волна слёз покатилась по щекам девушки. Ремо тяжело дышал. Злость ушла, навалилась усталость, хотелось закурить, пройтись, чтобы успокоить нервы и привести мысли в порядок.
— Хватит. Мне надоело, — Ремо поднял стул, поставил его перед кроватью и сел, широко расставив колени. — Кого ты из себя строишь? «Я не знаю, меня нанимали через менеджера», — он передразнил её интонацию. — Чем дольше ты придуриваешься, тем дольше сидишь здесь. Ты это понимаешь?
Франческа всхлипнула.
— Уже день, ты проспала всю ночь. Через пару дней тебя начнут искать. Ты заметная фигура, сидишь в приёмной, розовые волосы, уродливые фиолетовые кофты, — Ремо осмотрел её. Стрелки на колготках разошлись до пяток и пошли ниже. Узкая юбка поднялась на пояс, едва прикрывая подолом нижнее бельё. — Хотя, может, никому нет до тебя дела. Тогда ты просидишь здесь дольше, чем планировалось.
В подвале наступила тягучая тишина.
Глава 6
Дым поднимается вверх. Окна не пропускают ветер за стенами, поэтому дым витает над потолком, как туман. Сизые облака медленно бледнеют. Франческа смотрела на белёсые вихри, голова кружилась и тяжелела. После слёз хотелось спать. Левое запястье горело от боли. Франческа держала правой рукой подол юбки, стягивая низ до колен. К счастью, одежда не порвалась.
Ремо потушил сигарету о бетонный пол. Он поднялся по лестнице, но остался на пороге.
— Принеси ужин!
Франческа вздрогнула от его крика. Её сознание постепенно отключалось, сон закрывал веки. Девушка слышала, как Ремо спустился и вернулся на стул, потом кто-то легким шагом спустился следом. Франческа открыла глаза. Да, она узнала этого мужчину, Ремо часто брал с собой Лоренцо на совещания и встречи банд. Она перевела взгляд на руки мужчины: консервная банка тунца, отрезанный багет и пластиковая бутылка воды. Лоренцо положил продукты на матрас перед девушкой.
— Ешь, — приказал Ремо.
— Как я открою консервы? — тоненьким голоском спросила Франческа. — У меня одна рука.
Мужчины засмеялись.
Франческа села, попыталась удержать консервную банку левой рукой, а правой потянуть за колечко, но затекшие пальцы дрожали. Они слабо схватили алюминиевые бока, скользили, банка бессмысленно крутилась в ладони. Мужчины молча следили за ней. Лоренцо отобрал банку, открыл, отломил крышку.
— Острая, — со смехом сказал он, показывая Ремо края крышечки, и отдал банку с тунцом Франческе. — Представляешь, если бы она сделала из неё заточку?
Они опять рассмеялись.
Лоренцо ушёл, оставляя Ремо наедине с девушкой. Франческа ела пальцами, вылавливала тунец, который крошился, глотала его, откусывала хлеб и снова жадно ела рыбу. Она запачкала матрас, рукав и грудь кофты, она выглядела отвратительно. Зареванные глаза, опухшее лицо, обкусанные губы, а теперь ещё и запачканные рыбой щёки. Ремо не мог отвести взгляд. Это даже забавляло.
— Достаточно, — он отобрал банку и хлеб, поставил их на пол.
Ремо достал из кармана шокер размером с пачку сигарет. Такой оглушит, но не убьёт. Он крутил его в пальцах как игрушку, нажал на кнопку, и между контактами проскочила голубая искра с сухим треском. Франческа сжалась.
— Не бойся. Это так, для настроения, — Ремо встал коленями на кровать, нависая над девушкой. Головка шокера смотрела в лицо Франчески. — Мы просто побеседуем, только сейчас без шуток.
Франческа молчала. Свободной рукой она сжимала край матраса.
— Я хочу, чтобы мои ребята зарабатывали, — медленно говорил Ремо. — Мне не нужна власть и богатства, я хочу, чтобы парни могли жить в достатке, а не рисковать шеей за копейки. Как думаешь, это справедливо? Хорошая плата за грязную работу. Ведь это я, а не Дарио, убираю конкурентов и решаю проблемы. Я работаю на него десять лет. А что в итоге?
Ремо нажал на кнопку шокера. Искра блеснула, а в воздухе раздался треск, усиленный эхом подвала. Франческа задержала дыхание.
— В итоге мне говорят заполнять бланк, — продолжил Ремо, прижимая шокер к шее Франчески. — Запишитесь на приём. Подождите в приёмной. Я играл по правилам, но, видимо, в нашей семье этого не ценят, лояльность ничего не значит.
Франческа слышала щёлчки. Ремо включал и выключал шокер. Включал, выключал, включал, выключал — она сбилась.
— Неужели я не заслужил уважения? Я, Ремо Нейро, капо киллеров. Мои парни не заслуживают повышения? Они пашут на Дарио, как волы. Они рискуют жизнью.
— Что от меня требуется? — сбитый шёпот вырвался с губ Франчески.
Ремо криво улыбнулся.
— Опять шутки, да?
Франческа хотела сказать, что она правда не понимает, но Ремо щелкнул шокером, и девушка вскрикнула. Её трясло от ужаса. Шокер был выключен, и Нейро просто подшутил над ней. Франческа всхлипнула, но слёз уже не осталось. Веки горели и зудели.
— От тебя требуется быть хорошей заложницей, — Ремо выпрямился. — Отвечать на вопросы и слушаться большого дядю. Ты же умеешь быть послушной, да? Ты полтора года работаешь на мафию, прыгаешь вокруг босса, отгоняя от него посетителей с жалобами.
Ремо слез с кровати.
— Мне нужно в туалет, — быстро сказала Франческа, побоявшись, что он сейчас уйдёт. — У меня правда месячные.
Ремо закатил глаза. Мерзость. Не то, чтобы он не знал, как устроены женщины, но слышать это от заложницы было… как-то неприятно. Ремо вздохнул, достал тёмную тряпку с пола и завязал глаза девушке.
— Хорошо. Пошли.
Он отстегнул наручник от кровати, поднял Франческу на ноги и потащил за шею к лестнице. Девушка шла неуверенно, запинаясь. Она промахнулась по ступеньке и упала на колени. Ремо подхватил её за локоть.
— Неуклюжая корова! — прорычал он. — Тебе что, ноги отдельно продавали?
Франческа всхлипнула от унижения. Она чувствовала, что левое запястье опухло и жгло. Потом через тряпку ударил серый свет. Пахло пылью, деревом и дождём. Слышался звук телевизора откуда-то справа. Ремо толкнул её, и Франческа наступила на что-то холодное. Кафель.
Ремо сорвал с неё тряпку и закрыл спиной дверь. Он ждал. Ванная комната была маленькой, холодной, ослепительно белой, на крючках висели чёрные полотенца. Франческа почему-то подумала, что это может быть загородный дом для кратковременного отпуска, что-то типа домика, который снимают группы молодых людей на праздники.
— Вы… Вы не выйдите?
Ремо рассмеялся.
— Оставить тебя здесь одну? Вместе с ножницами и бритвой?
Франческа коротко посмотрела на раковину, где лежали зубная щетка, паста, мыло и одноразовая бритва.
— У вас есть прокладки?
Ремо хмуро посмотрел на неё.
— Я похож на человека, который носит прокладки в кармане?
— Нет, — смущенно ответила Франческа. — Мне нужно… Хм, в общем, в моей сумочке лежали…
Ремо открыл дверь и крикнул:
— Принеси её сумочку.
Он опять повернулся к Франческе. Та поёжилась под его взглядом. Буквально через пару минут в дверь постучали. Ремо приоткрыл её, забрал дамскую сумочку и кинул её Франческе. Сумочка упала, из неё высыпались вещи: кошелёк, ключи, какие-то бумажки, ручка и маленькая розовая косметичка. Франческа быстро села на колени, собирая выпавшее. Она открыла косметичку.
— Можете хотя бы отвернуться? — попросила она.
Скрестив руки, Ремо повернулся к ней спиной. Он услышал, как девушка открыла кран, шум воды перебивал остальные звуки. Франческе понадобилось несколько минут, чтобы привести себя в порядок. Когда Ремо повернулся, он увидел, что девушка сняла порванные колготки, в руках она сжимала ком из туалетной бумаги. Не спрашивая, что это за хрень, Ремо приказал ей кинуть всё на пол и протянуть руки. Он застегнул наручники, завязал девушке глаза и повёл за собой, как собаку.
На лестнице Франческа опять запнулась, после она оступилась, слепо путаясь в ступеньках, и полетела вниз, но Ремо поймал её.
— Ты издеваешься? — прорычал он. — Ещё раз споткнёшься, и я поведу тебя за волосы.
Он кинул её на кровать, но на этот раз приковал правую руку.
— На сколько я здесь? — спросила Франческа?
Ремо убрал с неё тряпку.
— Пока босс не отдаст мне территорию.
— Это может занять около года, — еле слышно пробормотала Франческа.
— Что ты сказала? — Ремо остановился.
Взгляд Франчески заметался по сторонам.
— П-передача территории… это не так пр-просто, как вам кажется. Переговоры могут затянуться на год или больше. Нужно договориться с другими капо, составить документы, переписать бухгалтерию и… Там много бумажной возни! А если капо не согласятся, то начнутся стычки, разборки…
— Мне насрать! — перебил её Ремо. — Это не моя забота. Пусть босс с этим разбирается. Он должен мне за десять лет службы, а как он это сделает — его проблемы.
Ремо стоял над кроватью, тяжело дыша, сжимая руки в кулаки. Если нужно, то Франческа просидит здесь год. Понадобится — вообще не выйдет отсюда.
— Ты знаешь больше, чем говоришь, — неожиданно спокойно сказал Ремо.
Франческа молчала. Она сжимала губы, глаза остекленели, будто она осознала нечто страшное. Ремо склонился над ней так близко, что девушка почувствовала от него запах табака и кофе. Его лицо было совсем близко, в глазах не было жалость, только острый цепкий интерес, шрам на правой стороне лица покраснел, вздулся.
— Ты не так уж и проста, — протянул Ремо. — Сидишь тут, рыдаешь, строишь дурочку, а на деле знаешь ой как много. Откуда столько знаний у секретарши, которая носит бумажки?
Он ещё раз медленно осмотрел её. Бледное лицо, длинное и худое, как у подростка. Веснушки напоминали крошки, брошенные на переносицу и скулы, огромные карие глазища. Чёрным бровям не помешал бы пинцет. И облезшие розовые волосы, собранные в косу.
— Почему же босс держит тебя? — Ремо понизил голос. — Не прикидывайся, ты ему интересна, но в чём? Что в тебе такого?
Франческа моргнула. Вопрос, казалось, застал её врасплох.
— Наверное, я хорошо работаю, нет? Я не опаздываю, аккуратная, исполнительная… Этого мало?
Ремо усмехнулся, прикрыв глаза.
— Конечно мало. Дарио параноик, он не будет держать при себе какую-то дурочку просто потому, что она аккуратно перекладывает документы. Он никому не доверяет, его консильери сидит на должности с времен прошлого дона. Может, Дарио любит извращенный секс, и ты ему всегда даёшь?
Ремо провёл ладонью по талии Франчески, от бедра к плечу, спустился до пояса и нырнул рукой под кофту. Он нащупал горячую голую кожу, поднялся выше, к груди, и чуть не рассмеялся от удивления.
— Что ты себе позволяешь?! — закричала Франческа.
Из груди мужчины вырвался злой смех.
— Почему ты не носишь лифчик? — издевательски спросил он.
— Убери руки! Убери! Не трогай! Хватит!
Франческа толкалась, пиналась коленями, закрывалась свободной рукой. Наручники лязгали по железу, кровать пронзительно скрипела. Ремо смеялся. Он гладил нежную гладкую кожу, чувствовал каждое ребро, сокращение мышц пресса. Жуть, какая же она худая. Он отстранился.
— Теперь подумай над своим поведением.
Ремо подошёл к телевизору. Он включил его, надавил на кнопку громкости. Динамик захрипел, и по подвалу разнеслась бодрая музыка вечерней передачи. Громкость была умеренной, но в маленьком пространстве голоса ведущих отскакивали от пустых стен и усиливались, как в рупоре.
Ремо поднялся не спеша, каждый шаг отдавался скрипом. За спиной гремел телевизор, ведущий шутил, зрители хохотали и хлопали, музыкальная отбивка звенела. Ремо представил, как Франческа проведёт остаток вечера и ночь. Бетонные стены, низкий потолок — звук будет отражаться, давить, лезть в уши, и Франческа не сможет заснуть. Она будет лежать, смотря в потолок, и слушать бесконечный грохот, пока голова не начнёт раскалываться, а мысли не начнутся путаться. Тогда Франческа отчаянно захочет, чтобы кто-то его выключил.
Ближе к четырём утра, когда сетка вещания отключится и телевизор будет показывать белый шум, ровный и шипящий, у Франчески будет пара часов на сон. Конечно, если она спокойно переносит высокие частоты.
Дверь в подвал закрылась с тяжёлым стуком.
Глава 7
Голова раскалывалась от шума телевизора, от снотворного, которое ещё не выветрилось, и от выплаканных слёз. Франческа закрывала голову старой плоской подушкой, от которой воняло сыростью. Она прижимала её к ушам, но звук вечернего шоу просачивался сквозь скомканный синтепон. Левое запястье опухло, пульсировало, а правая, прикованная, онемела. Мысли путались.
Полтора года назад Франческа получила рабочее место. По бумагам она стажёрка, по факту — одна из секретарей дона Дарио. Она сидит в приёмной, работает с входящими вызовами и посетителями, так же на неё повесили должность организатора праздников, потому что никто не хочет этим заниматься. По факту она ничего не решает, и Дарио обещал к весне полностью перевести ее в отдел организации. Да, Франческа увереннее себя чувствовала, когда бегала по залу и отдавала команды.
При мыслях о Дарио сразу же вспоминается отец. На похоронах матери он оптимистично заметил, что всего-то 7 лет дали, считай, что отпуск. И все равно Франческа горько плакала. Она осталась одна. А после, на тюремном свидании, отец сказал, что Дарио возьмёт ее на стажировку: стабильный оклад, соцпакет, опыт работы в большой компании, карьерный рост и приятный коллектив.
А теперь она прикована к кровати и слушает белый шум. Ровный, шипящий, бесконечный, тонкий звук, он буквально делал больно барабанным перепонкам. Франческа сильнее прижала подушку к голове, потом закрылась вонючим шерстяным пледом. Если бы она тогда не ударила его, если бы промолчала, стерпела, то, возможно, её бы не украли. Ремо точно мстит.
Он точно отпустит её, если Франческа начнёт говорить? Что именно он хочет знать? Франческа наморщила лоб, пытаясь вспомнить вопросы. Сказать, где Дарио… Назвать адрес его офиса или квартиры? Нет, адрес нельзя найти даже в архивах, хоть все документы перерой, не найдёшь. И зачем это нужно Нейро? Хочет приехать в гости? Подложит бомбу? Разобьёт окна? Новые способы шантажа?
Белый шум не прекращался. Он гудел в ушах, как далёкий прибой, и Франческа не понимала: она уснула или бодрствует? Это галлюцинации от усталости? Она боялась, что Ремо Нейро вернётся, скажет, что выкрал её, потому что с того самого юбилея планировал провести с ней ночь. Он же сказал, что платье ей идёт, и пялился на соски, вставшие от холода. Мужчины редко смотрели на Франческу, точнее игнорировали её, ведь она не была красавицей, а таких невзрачных девушек всегда сводят к массовке. Франческа опять заплакала, теперь уже от усталости и обиды.
Она хотела влюбиться, ходить на свидания, чтобы мужчина сходил по ней с ума, увидел её характер, её удивительные необычные хобби, чтобы он разделял её интересы и не считал странной ботаничкой. Эй, Френ, брось свои тупые комиксы! Что ты там вычитываешь, глупости одни? И какой же твой герой любимый? Тот уродец в жёлтом костюме? Ха-ха, Френ, ты такая дура! Сходи с парнем куда-нибудь, хотя ты его сразу же задушишь лекцией о своих комиксах.
Франческе показалось, что в подвале столпились её друзья, и это розыгрыш. Сюрприз! Мы решили тебя разыграть. Это посвящение в семью, стандартная схема с похищением, пытками и унижениями. Теперь ты часть семьи Дарио. Твой отец проходил его точно так же, хватит рыдать, от этого никто не умирал.
Подушка съехала, и шум стал громче. Франческа крупно вздрогнула. Значит, она все же уснула… Она села на матрас, привалившись спиной к стене и смотрела на потолок, потёки на бетоне, паутину, плесень. Она представляла, что будет дальше.
Сначала Ремо побьёт её, как следует. Лицо, живот, спина, по коленям. Франческа будет падать, её поднимут и продолжат. Свяжут руки за спиной, чтобы девушка не закрывалась. Ремо перейдёт к пыткам, и Франческа представляла самоё ужасное: раскаленное железо, иглы, утопление, ломание пальцев. И когда Ремо устанет, то он перейдёт к худшему.
Ладонь на животе, пальцы под юбкой, чужие руку будут мучать её. Ремо будет смеяться над её беспомощностью. Он сделает то, что всегда делают с заложницами в фильмах. Франческа почувствовала дрожь в животе. Опять… Во время критических дней либидо поднималось, и даже насколько мерзкие вещи казались горячими. Вдруг Ремо не будет жестоким? Он кажется таким, шрам на лице делал его мрачным, типичным героем романтических историй. Но вдруг глубоко внутри Ремо страстный любовник?
Франческа покачала головой. Сквозь белый шум она слышала, как голые ветви стучали по стеклу, качающиеся на ветру. Октябрь в этом году промозглый. Ноги окоченели, от холода девушка дрожала.
Бессонная ночь давала о себе знать. Глаза слипались, голова тяжелела. Франческа встряхивала её, пытаясь бороться с сонливостью, но снотворное, которое вкололи накануне, гуляло в крови. Веки налились свинцом. Франческа свернулась в комок, накрылась пледом, подложила под голову больную руку. Розовые волосы разметались по матрасу. Коса совсем растрепалась.
Франческа дышала ровно, как дышат люди, которые, наконец, получили передышку.
В доме скрипели половицы. Ветер задувал в них. Дом, который Ремо снял на месяц, был старым, стоял глубоко в лесу и считался охотничьим. В гостиной стоял камин, рядом лежали поленья. Довольно милый домишко для выходных с семьёй или компании друзей. Идеальное место для отдыха. Ближайший сосед в километре за лесом.
Утром дождь стих. Лес был мокрым, тёмным, туман окутал его. Ремо доедал остатки пиццы и ждал, когда приготовится кофе. Он только что звонил парням, приказал следить за новостями, может, кто-то раньше заметит, что Франческа не выходит на связь. Рядом за тяжёлым столом сидел Лоренцо, курил.
— И что дальше? — спросил он.
— Будем ждать новостей.
— А если новости будут плохими? Как поступим, если Дарио сразу выйдет на нас? Это плохо закончится, он нас поубивает.
Ремо медленно выдохнул дым.
— Да, так и есть. Мы рискуем. Нужно поставить условия. Если хотя бы один наш парень умрёт — она будет терять конечности.
Лоренцо усмехнулся.
— Классика, — сказал он с сарказмом.
Закипел кофе. Ремо разлил его по кружкам, сказал, что допьёт и спустится к ней. Он слышал тонкий писк утреннего шоу, идущий из подвала.
Как раз к этому времени Франческа проснулась с головной болью. Она спала несколько часов, болело где-то за глазами, череп сдавливало. Франческе снилось, что она едет в багажнике, где пахло бензином и резиной, машину трясло. Кошмар был липким. Франческа медленно открыла глаза, думая, что окажется в своей постели, но увидела перед собой уродливый торшер.
Нет, она все еще в подвале с бетонными стенами.
В спину привались пружины. Франческа стала перечислять события задом наперёд: бессонная ночь, Ремо пугал её шокером, ванная, лестница, подвал, укол… Франческа шмыгнула носом. Слёзы подступили к глазам. Хотелось домой, подальше от этого бесконечного ужаса. Было страшно, холодно, и нужно было сменить прокладку. Франческа посчитала в уме: у неё осталось две прокладки. Хватит на день или полтора, если экономить.
Франческа медленно, с силой села в изголовье кровати. Рука ныла тупой болью. Хотелось разрыдаться в голос, как в детстве, чтобы кто-нибудь пришёл обнять её и успокоить. Франческа не хотела пользоваться одной прокладкой на сутки. Это не гигиенично, она протечёт, запачкает матрас менструальной кровью, что наверняка разозлит Нейро. Он постоянно злой. Постоянно приходит ругаться, огромный, как шкаф, еще и футболки носит обтягивающие, чтобы все видели его мышцы. Таким образом запугивал.
Насколько Франческа знала, Ремо прошёл военную службу. Она читала его личное дело, у неё был доступ к архиву. На фото Ремо Нейро был моложе, только вступил в семью, но такой же широкий, взгляд тяжёлый, исподлобья. В графе «особые отметки» написано: «Служба в инженерных войсках. Специализация — физическая сила. Взрывной характер. Не рекомендуется прямой контакт без необходимости».
Тогда Франческа усмехнулась. Ну да, будто у неё был выбор. Ремо приходил сам, она же не может отказаться говорить с ним, потому что в личном деле стоит предупреждение.
Франческа со вздохом опустила голову на колени, прижатые к груди. Как же хотелось стать маленькой, чтобы никто не пришёл и не начал орать.
Дверь подвала открылась. Скрипнула лестница.
Глава 8
По телевизору показывали остросюжетный сериал, предназначенный для домохозяек. Сюжет был прост и предсказуем: любовная драма женщины, которая не может выбрать между двумя мужчинами, которые одинакового сильно любили героиню. Фрначеска поняла, что уже обед, такие сериалы показывали днём, она и сама натыкалась на них. Крошечные окна под потолком не пропускали свет, их закрывали тонкие ветви кустарника. Франческа полностью потеряла чувство времени. Казалось, прошло несколько дней.
Когда лестница скрипнула и послышались тяжёлые шаги, Франческа, утомленная коротким сном, ожидала худшего. Ремо спустился к ней, приблизился к кровати. Он выглядел свежим, выспавшимся, побрился, будто вчерашний день был обычной рабочей сменой.
Ремо выключил телевизор, и, наконец, подвал зазвенел от тишины. Франческа едва сдержала вздох удовольствия. Голова раскалывалась, а уши будто бы гудели. Хотелось лечь в матрас лицом вниз и проспать до завтрашнего утра. Слабость в теле давила на плечи. И хотя Франческа понимала, что Ремо сделал не просто добрый жест, решив прекратить её мучать, а, скорее всего, пришёл побеседовать.
Она пересилила себя и посмотрела ему в лицо. Глубокий шрам прорезал от виска по скуле, шероховатый, неровный, розоватый в середине. Короткие светлые волосы, ближе к пшеничному цвету, грубые на вид. Прямо греческий нос, тёмные глаза, тонкие губы, сжатые в линию. Ремо Нейро был красив, как актёр боевиков, грубая фактурная красота. Как жаль, что такая внешность принадлежит жестокому человеку.
Франческа отвернулась, ей стало не по себе.
— Мне нужны прокладки, — тихо сказала она.
Наверное, глупо начинать с просьбы, к тому же с такой интимной. Нужно было попросить еды или отпустить её, а лучше попросить одежду, хотя бы носки. Франческа была бы рада, если бы с неё сняли наручник или ослабили хватку. Сейчас ей хотелось выспаться, тело затекло от неудобной позы, в которой она провела последние часы.
Нейро остановился. Неожиданно он рассмеялся, как будто девушка сказала что-то забавное. Он скрестил руки на груди, его чёрная обтягивающая футболка натянулась на плечах.
— Что-нибудь ещё, принцесса?
— Я не могу пользоваться одной весь день! — отчаянно всхлипнула Франческа. — Что мне ещё просить? Это не гигиенично, я протеку и запачкаю вас матрас, и вам же будет противно от этого.
Нейро сморщил нос. Ему не нужны были подробности, он даже думать не хотел, что там происходит у девчонки между ног.
— Беспокоишься обо мне? — пошутил он.
Франческа стыдливо опустила голову, покраснев. В её позу снова вернулась стыдливость, нервозность, и Ремо сделал глубокий вздох, беря себя в руки. Он провёл ладонью по лицу, растирая уголки глаз.
— Хорошо. Прокладки в обмен на информацию. Есть район, который мне могут отдать? — он взял стул, валяющийся у стены, и сел, широко расставляя колени, напротив Франчески.
Девушка покачала головой.
— Не знаю. я не слышала, чтобы он обсуждал территории.
— Может, ты слышала сплетни? Разговоры? Обрывки фраз? Что угодно, что зацепилось в памяти.
Франческа задумчиво теребила край матраса.
— Я знаю другие сплетни.
Ремо склонил голову.
— Вот как? Интересно. Поделишься?
— Они вас вряд ли заинтересуют… Они, ну… Сплетни. Такие, про жён капо, про их личные жизни, кто с кем спит, с кем изменяют, про долги или, там, разводы.
Ремо не показал разочарования, но ему хотелось броситься на девушку, дать пощечину, чтобы она очнулась, огляделась, чтобы до неё дошло, что она в опасности, её могут покалечить, если она не прекратить строить дуру. Горячая злость затопила горло.
— Расскажи парочку сплетен, — как можно спокойнее попросил Ремо. — Может, я услышу что-то полезное.
Франческа оживилась. Впервые за долгое время в её глазах мелькнуло нечто похожее на энтузиазм. Она скромно улыбнулась.
— У капо Козимо есть любовница, ей двадцать пять, она работает в парикмахерской в центре. Его жена знает об этом, но ей все равно, потому что у неё тоже есть любовник. Точнее молодой человек, ему нравится ухаживать за ней, и, кажется, он не подозревает, что синьора Козимо замужем за капо. Он из Сорренто. Если капо Козимо узнает об измене жены, он будет зол, но синьора Козимо говорит, что тогда подаст на развод и заберёт всё, что нажила за двадцать лет брака.
Франческа быстро взглянула на Ремо. Тот с невозмутимым видом ждал продолжения.
— И синьора Козимо говорит, что у мужа маленький член, он комплексует, поэтому закупает недвижимость. Ещё он заказывает дорогих проституток и платит дополнительно, чтобы они распускали слухи, что у него, ну, типа огромный член. Синьора Козимо говорит, что, пока их дети получают хорошее образование, её не волнует с кем муж доказывает маскулинность.
Ремо шумно набрал воздух через сжатые зубы. Он потирал переносицу пальцами, зажмурившись.
— Да, это не очень-то вам и поможет, — начала оправдываться Франческа.
— Это самое бесполезное, что я слышать за последние десять лет.
Ремо убрал руку от лица. Он внимательно посмотрел на Франческу. Нет, она не разыгрывала его. Такую чушь вряд ли придумаешь просто чтобы позлить.
— И что мне с тобой делать? — задумчиво протянул Ремо, откидываясь на спинку стула. — Ты бесполезная, глупая, уродливая…
— Уродливая?! — голос Франчески сорвался на писк.
Ремо пожал плечами.
— Ну а что, красивая, что ли? Волосы облезшие, как у дворняги, веснушки эти, будто тебя в грязь окунули. Ты тощая, бледная, прячешь глаза, дёргаешься. Ты себя в зеркало видела?
Франческа закусила губу, опустила взгляд. Её лицо скривилось. Слёзы моментально выступили на глазах. Из-под грязных волос послушался всхлип.
— Да ладно! — воскликнул Ремо, закатывая глаза. — Не реви, тебе не идёт. Ты и так страшная, а когда реветь начинаешь, вообще смотреть невозможно.
Франческа всхлипнула громче. Не то, чтобы Ремо стало её жалко, он просто не любил, когда женщины плачут. Красные глаза, сопли, всхлипы, причитания….
— Хватит! — заорал Ремо. — Прекрати реветь!
Франческа вздрогнула, закрыла рот рукой. Она теперь икала, слёзы всё ещё текли по щекам. Ремо вскочил на ноги, оттолкнул стул и начал ходить по подвалу. От стены к стене. Звук шагов глухо отскакивал от пустых стен. Ремо думал.
Бросить её здесь? Приходить раз в день, проверять, жива ли, давать еду и воду? Это было даже удобно, но не решало проблем. Франческа отказывалась говорить нужную информацию.
Тогда пытки? Но зачем? Чего он добьётся? Девушка действительно ничего не знала или знала так мало, что это не стоило усилий. Ремо мог бы выбить из неё признание, но потеряет время. Франческа может выдумать что угодно, любую ложь, лишь бы он перестал.
Убивать её нельзя.
Ремо остановился.
Франческа скорчилась на матрасе, икала, закрывалась свободной рукой. Розовые волосы уже были сальными, коса развалилась. Фиолетовая блузка была грязной, юбка задралась. Худая, бледная, с красными глазами, полными слёз — Франческа выглядела как побитая собака.
Использовать её как секс-игрушку? Ремо передернуло. Нет, противно. Он представил, как поднимает юбку, а там тонкие бёдра. Франческа правда не была красивой, не полная уродина, но и недостаточно симпатичная, чтобы позабавиться с ней. Можно найти девчонку и получше.
— Да хватит уже реветь! — рявкнул Ремо. — Когда у тебя заканчиваются месячные?
Вопрос застал девушку врасплох.
— Дня через… Два? — протянула она. — Я сбилась со счёту. Какой сегодня день?
Ремо направился к лестнице, почти вбежал по ней.
— Лоренцо! — крикнул он. — Накорми её и своди в туалет. Потом обратно в подвал, — Ремо схватил куртку с дивана в гостиной. — Поиграй с ней, если хочешь. Я скоро буду.
Он выскочил на улицу. Вечерело. Быстро же прошло время в подвале. Когда Ремо спускался, было начало второго. В октябре темнело быстро. К тому же день был пасмурным и влажным. Туман обвивал лес. Дом стоял в глубине, окруженный старыми соснами. Ремо сел в машину, завёл двигатель. Тот заурчал, машина медленно выкатилась на грунтовую дорогу.
Фары выхватывали мокрые листья, ветки, куски разбитого асфальта. Сельская дорога. Деревня находилась в трёх километрах, маленькая, с парой магазинов и аптекой. Деревня существовала за счёт аренды домов, туризма и охоты. Насколько Ремо знал, шла реконструкция под кемпинг, вдоль дороги выстраивались стройки домиков.
Ремо зашёл в крошечную аптеку, тесную, полки завалены коробками, запах лекарств и пыли забирался в нос. За прилавком стояла милая женщина в белом халате.
— Мне нужны прокладки, — обратился к ней Ремо. — Пачку или две.
— Обычные или ночные?
Ремо медленно закрыл глаза. Чёрт… Откуда ему знать? У него не было сестёр, а женщины, с которыми он встречался, держали при себе эти позорные подробности.
— Без понятия, — ответил Ремо. — Любые.
Он оплатил покупку, схватил пакет и вышел на улицу. Туман расстилался по дороге. Ремо подумал, что ещё нужно купить. Пройдясь вдоль улицы, он вышел в краю деревни. Начиналось поле. Трава пожелтела, потемнела, острые ветки кустарника торчали верх, в небо. Серое низкое небо смешивалось с туманом.
Да, Франческу можно использовать иначе.
Воспоминания всплыли в сознании ярко. Армия. Север. Холодные казармы, где зимой изо рта шёл пар, а летом нечем было дышать. Свободное время было редкостью. Когда выдавался свободный вечер, рота собиралась в комнате отдыха, перед телевизором с видаком. Включали фильмы на кассетах, их пересматривали столько раз, что плёнка протёрлась в самых интересных местах. В основном смотрели дешёвые ужастики, боевики, легкую эротику и другие фильмы категории B. Актёры играли плохо и неубедительно, спецэффекты выгляди просто смешно.
В одном из фильмов выкрадывали молодую девушку.
Ремо хорошо запомнил тот момент. Девушку связали скотчем, руки и ноги, двое мужчин несли её через какой-то склад. Девушка извивалась, вырывалась, глухо и отчаянно визжала через скотч на рту. Она была в трусиках и белой майке, через которую было видно соски. Её чёрные волосы разметались, глаза полны ужаса. Ремо нравились брюнетки. Он не видел женщину год, и кадр из фильма, этот визг, соски, связанные руки подействовали на него мгновенное. Ремо возбудился так сильно, что пришлось идти в туалет.
После, по ночам, он фантазировал. Лежал на койке, смотрел в потолок, представлял, что бы он сделал с той пленницей. Точно бы связан скотчем, закрыл ей рот, а девушка бы извивалась. Он бы лапал её через бельё, просто чтобы подзадорить и напугать. Особенно сильно Ремо любил женскую грудь, играл бы с ней, тянул за соски, покусывал, оставлял бы засосы, целовал. Он бы заставил девушку молчать.
Таким способом он забавлялся до конца службы.
Теперь у него есть своя пленница. Удивительно, но Ремо не любил брать заложников и старался избегать таких сложностей. Ему приходилось часто шантажировать должников, а сделать это можно другими способами. У Лоренцо в этом было больше опыта, поэтому Ремо полностью доверил ему операцию «Франческа». Пока парни следят за происходящим в городе и штабе, Лоренцо оставался с Ремо и направлял его. наверное, Лоренцо был бы хорошим капо, правда он ненавидел любые управленческие должности.
Франческа не была той девушкой из фильма. Не красавица, не уродина, средняя внешность, ничем не запоминается. Если судить по отросшим корням, она брюнетка, хотя бы в этом подходила под типаж Ремо. К тому же в девушке чего-то не доставало для того, чтобы стать настоящей пленницей. Беспомощности? Ужаса в глазах? Отчаянного сопротивления? Ремо подумал, что, возможно, она в шоковом состоянии и не осознает своего положения.
Он возвращался в арендованный дом в задумчивом настроении.
Машина въехала во двор, фары погасли. Ремо быстро вбежал внутрь — начался дождь. Лоренцо смотрел телевизор в гостиной, он растопил камин, и в доме стало теплее.
— Ты её кормил? — спросил Ремо.
— Да, супом из банки. Она была в ванной, я её приковал к щиколотке и дал мазь. Она растёрла запястья до крови.
Ремо кивнул.
— Развлёкся с ней? — сально спросил он.
Лоренцо сухо улыбнулся.
— Ну, может быть слегка полапал. Мне нравятся худенькие.
Ремо спустился в подвал. Франческа выглядела лучше, свежее, переплела косу. Она сидела в изголовье, поджав ноги. Ремо увидел, что на её левой щиколотке висит наручник. Он кинул в неё пакет.
— Просьба выполнена, принцесса.
Франческа поймала пакет. Она открыла его, достала две пачки, и её лицо медленно исказилось.
— Это ежедневные, — тихо сказала девушка. — И дневные с тремя каплями.
Ремо медленно моргнул. Он хотел расхохотаться и одновременно с этим наорать на неё, что сейчас вообще не время злить своего тюремщика.
— Еще раз, Унгало, — медленно произнёс Ремо.
— Три капли, — повторила Франческа, боясь посмотреть на него. — Их носят в течении дня, а мне нужны ночные. И еще вы купили ежедневные, а они для обычных выделений…
— Что это, блять, значит?! —заорал Ремо. Он тяжело дышал. — Какие нахер капли? Я что, по-твоему разбираюсь в этой херне? Пользуйся тем, что есть, я не собираюсь обслуживать тебя, как горничная!
Франческа стала заикаться и просить прощения, но Ремо её уже не слушал. Он выскочил из подвала и с силой ударил первую попавшуюся стенку. Боль в костяшках отрезвила его. Тяжёлое дыхание сковывало грудь.
Конченая дура. Сидит там, прикованная к кровати, и ещё смеет выёбываться. Три каплы, ежедневные — будто это имеет значение! Он не обязан разбираться в бабских делах, и Франческа не в том положении, чтобы требовать большее.
Ремо вошёл в спальню, которую обозначил как свою, и, не раздеваясь, лёг на кровать. Комната была тесной, пропахла сосновой смолой, в углу стоял облезший шкаф. Что-то было успокаивающее в этой комнатушке, она напоминала или декорацию для фильма, или фантазию отшельника о жизни в лесу.
Ремо представлял Франческу. Не как в армии, в тумане фантазий, а в настоящем. Она была в двух этажах под ним, прикованная и беспомощная. Ремо представлял, как спустится к ней, подойдёт ближе, схватит за косу и запрокинет голову назад. Франческа вскрикнет, попытается вырваться, её тонкие ручки будут хвататься за напряженные мышцы Ремо, в её глазах будет мольба. Ремо заставит её молчать.
Сначала он свяжет её серым строительным скотчем. Руки девушки на животе. Ремо будет заматывать их медленно, виток за витком, под треск скотча. Потом рот, крест-накрест, и крики девушки превратятся в жалобное мычание. Франческа будет ныть, стонать, плакать. Она будет извиваться, пока Ремо начнёт фиксировать ее щиколотки скотчем.
Ремо расстегнул ремень.
В голове всплывали притягательные образы: Франческа с заклеенным ртов, связанная плотным скотчем, смотрит с мольбой и слезами. Она смотрит с ужасом, который Ремо видел в фильме. Франческа была заложницей. Она была никем. Она было его.
Рука скользнула вниз, и Ремо закинул голову.
Глава 9
Утром, едва Ремо успел выпить первую чашку кофе, зазвонил мобильный телефон.
— Что там? — спросил Ремо.
— В городе тихо, — ответил Маттео. — Её стали искать сразу же, как она не появилась на месте. Полицию не вызывают, босс молчит. Капо перешептываются, ходят, спрашивают, где Унгало.
— Значит, её не объявили в розыск.
— А как иначе? Тогда придётся раскрыть и другие свои делишки.
Ремо на это и надеялся. Дарио не станет привлекать полицию и будет опираться на свои силы. Он параноик, никому не доверял.
— Приёмная работает в том же режиме, там сидит другая девчонка.
— Отлично, продолжай слежку.
Ремо отключил звонок. Он спустился в подвал с банкой тунца и хлебом. Франческа не спала, сжалась на краю матраса, укрытая пледом. Ремо снял наручник с её щиколотки.
— Вставай, — приказал он.
Франческа поднялась, прихрамывая. Ноги затекли. Ремо вёл её в ванную, так же закрыв глаза тряпкой. Он дал ей 15 минут, чтобы она привела себя в порядок, и снова отвёл в подвал. Они не сказали друг другу ни слова.
— Пока ты ешь, думай, что можешь рассказать мне, — Ремо сел перед девушкой на стул и закурил.
Франческа жадно ела тунец. Через тупую боль в голове проскользнуло маленькое воспоминание, как вспышка. Она маленькая, лет шесть, отец отвёл её в большой дом, высокие потолки, запах сигар. В полумраке кабинета в кресле сидит мужчина. Франческа смеётся и бросается к нему, залезает на колени, её гладят по голове, отец разговаривает с мужчиной, но Франческе интереснее рассматривать брошь на галстуке.
— Я не знаю, что могу рассказать вам, — ответила Франческа.
— Как выглядит Дарио?
— Не знаю. никогда не видела его вживую.
Ремо помолчал.
— Вживую?
Франческа замерла.
— А не вживую? — медленно произнёс Ремо.
— Ну, может, на фото… Точнее, на общем фото, и я не уверена, что это был он…
— Блять! — Заорал Ремо. — Ты бесполезная! Господи, что за дура?!
Он вскочил на ноги, пнул стул и выхватил из рук Фрначески банку с тунцом.
— Ничего не получишь! Будешь голодать!
Пока он кричал, Франческа засунула кусок хлеба в рот и стала быстро жевать. Ремо схватил пальцами её лицо, надавил на щеки, но девушка замотала головой, нервно сглатывая набитый рот.
— Выплюнь! — прорычал Ремо.
Он пытался разжать её челюсть. Поняв, какой глупостью занимается, Ремо только сильнее разозлился.
— Ладно, фотография. Где ты её видела?
— У отца в альбомах.
Зацепка. Ремо побежал в ванную, где осталась её сумочка. Он нашёл ключи среди бумажек и мусора. Нужно съездить в её квартиру, перевернуть там всё, найти альбомы, а их может быть десяток. Ремо сжал связку ключей. Боже, как ему хотелось держать их в кулаке для веса и избить эту тупую мордашку с уродливыми веснушками. Он представил, как спускается в подвал, подходит к ней и бьёт раз, другой, третий, как Франческа вскрикивает, закрывается руками, кровь течёт из носа, губа разбита, девушка просит прощения, скулит, отползает…
Ремо выдохнул.
— Лоренцо, я сейчас… — он резко прервал себя.
На полках под раковиной лежала серая лента среди полотенец и флаконов с моющими средствами. Широкий строительный скотч, плотный, липкий слой выложен в маленькие ромбики. Альбомы подождут.
Дверь в подвал хлопнула. Франческа вздрогнула. Она почти уснула, решив, что от неё узнали всё, что хотели. Она увидела в руках Ремо скотч, мужчина медленно подходил к ней с довольной улыбкой. Что-то говорило девушке об опасности.
— Что вы делаете? — дрожащим голосом просила Франческа.
Треск скотча прорезал тишину подвала. Ремо схватил руку девушки, и Франческа вскрикнула от боли. Она не верила в происходящее: киллер заматывает ей руки скотчем! Ремо бросил её на спину, схватил за ноги и привязал щиколотки вместе. Франческа больно ударилась лопатками о решетку кровати. Она не переставала вырываться.
— Прошу вас, капо Нейро! Не надо!
Ремо заклеивал её ноги от щиколоток до колен. Он шлёпнул девушку по бедру, чтобы она прекратила брыкаться. После заклеил её рот, ему надоело слушать её вопли. Франческа глухо мычала. Наконец, она была готова. Ремо выпрямился, осмотрел свою работу и довольно улыбнулся.
— Такая ты мне нравишься больше.
Ремо провёл ладонью по розовым волосам. Франческа зажмурилась, замычала громче и замотала головой.
— Не дёргайся! — Ремо медленно погладил девушку по виску. — Мы немного поиграем. Ты ведь обожаешь игры, да? Любишь прикидываться глупенькой, хотя всё знаешь, — его голос лился нежным басом. — Если будешь послушной, я не буду тебя наказывать. Ты ведь умеешь быть послушной? Полтора года ты была хорошей девочкой для босса, попробуй и для меня.
Франческа прижимала плечи к шее. Её трясло, слёзы по одной катились к ушам.
— Кивни, если поняла, — приказал Ремо.
Ей понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и несколько раз кивнуть.
Ремо сел рядом на матрас. Франческа замерла, ожидая боли, но мужчина легко провёл по её боку, едва касаясь. Ремо повторил. Медленно, задумчиво, будто знакомится с ней. Он задрал её кофту, провёл пальцами по талии, рёбрам. Она оказалась не такой уж и тощей, у неё был выпуклый животик.
Было забавно наблюдать, как Франческа вырывается. Видимо, ей было щекотно. Она дёргалась, сжималась, извивалась. Её мычание звучало возмущенно, почти обиженно. Глаза округлились от негодования. Ремо провёл пальцами вниз, к ногам, к босым ступням. Франческа дёрнула ногой, наручники звякнули о кровать.
— Щекотно? — рассмеялся Ремо.
Франческа возмущённо замычала. Ремо усмехнулся тому, как сердито она звучит. Он провёл пальцами по ступне, и девушка взвизгнула, изогнулась, смех прорвался сквозь ленту. Это было мило, то, как тело забавно реагирует против её воли. Будто бы она была ребёнком, а не заложницей. Франческа покраснела, задыхалась, а глаза стали безумными от беспомощности. Именно так, как в фантазиях.
Ремо не думал, что щекотка так его возбудит. Это было странно… Он увлёкся, с удовольствием смотрел, как она мычит, извивается, как злится и беспомощно дёргается. Ему нравилась её беспомощность. Франческа не могла убрать его руки, а она, видимо, очень боялась щекотки. Она была в его власти, и Ремо, если бы хотел, мог щекотать её, пока девушка не задохнётся.
Джинсы казались тесными.
— Не дёргайся, — повторил Ремо и перевернул девушку на бок.
Он прижался к ней сзади, грудью к спине, обхватил рукой поперёк тела. Провёл рукой от пупка до груди, по тёплой, слегка вспотевшей коже. Дыхание Франчески сбилось, стало частым, прерывистым. Она пахла мылом, хотя волосы пахли потом и кожей, но Ремо это не волновало. Он нащупал сосок и слегка сжал. Реакция была восхитительной. Франческа вытянулась, напряглась, с шумом вдохнула через нос. Ремо прижался плотнее.
— Вот так… Не двигайся.
Он поднял её юбку, прижался натянутой ширинкой сзади и ритмично потёрся. Франческа всхлипнула. К удивлению, она расслабилась, мышцы стали мягкими, тело податливым, будто девушка смирилась с происходящим. Ремо закрыл глаза.
Движения становились быстрее, ритмичнее. Дрожь под руками от частого дыхания Франчески была приятной. Франческа была сладкой. Грудь чуть больше первого размера, идеально ложится в ладонь, длинная шея солоноватая на вкус, горячая кожа. Ремо тонул в ней.
— Вот так, девочка, — стонал он. — Хорошая девочка. Послушная умница.
Твёрдый острый сосок поглаживал ладонь. Франческа изредка дёргалась, выгибалась, прижимаясь плотнее, мычала, будто хотела отползти, но не было сил. Может, так и было. Её ноги были прикованы к кровати и связаны между собой. Ремо уткнулся носом в розовые волосы, вдохнул тонкий запах пота. Рука скользнула ниже, к животу, бёдрам, между ними.
Ремо застонал сквозь сжатые зубы. Его движения стали неритмичными, судорожными, он прижался к девушке, наваливаясь на неё, и замер. Сердце колотилось. Ремо медленно отстранился, поправил одежду. Франческа лежала на боку, лицом вниз. Услышав щелчок, она резко раскрыла глаза.
— Знаешь, о чём я подумал? — со смехом спросил Ремо, крутя перед ней лезвием складного ножа. — Будет забавно прирезать тебя, а потом трахнуть твой труп.
Франческа завопила под хохот Ремо.
— Расслабься, я так шучу.
Нейро провёл остриём по бледной коже: от плеча к локтю, ниже по талии, к бёдрам, до колен. Он поддел лезвием ленту на ногах и разрезал. Один виток, второй, третий. Скотч распался. После он так же аккуратно разрезал ленту на запястьях. И тогда Франческа сделала то, что Ремо не ожидал.
Одним движением девушка сорвала скотч с губ.
— Какого хера?! — заорал ошарашенный Ремо. — Кто тебе разрешил снимать скотч? Какого хера ты испортила момент? — он замахнулся и дал звонкую пощечину с такой силой, что голова девушки мотнулась в сторону. — Не смей ничего делать без моего разрешения!
Франческа закрылась руками.
Не зная, что делать, Ремо еще раз пнул стул и поднялся из подвала. Чёрт, кончил в штаны, как школьник… Еще и эта дура всё испортила! Нужно ехать в город, перерыть её квартиру и найти альбомы. Звучало как зря потраченное время, но, опираясь на прожитый опыт, Ремо вспоминал, что именно в таких мелких зацепках кроется разгадка.
— Помучай её немножко, — бросил он Лоренцо, садясь в салон машины. — Чтобы не скучала.
— Ты будешь один?
— Да, не хочу привлекать внимание.
Если бы двое мужчин вместе заходили в квартиру к молоденькой девушке, это могло показаться странным. А так соседи, возможно, подумают, что Франческа нашла парня и дала ему ключи. В любом случае, Ремо мчался в город через влажный туман.
Глава 10
Тело казалось ватным и чужим. Мышцы живота подрагивали, будто внутри что-то оборвалось, а теперь дёргалось в конвульсиях. Франческа смотрела в потолок. Голова плыла. Щека горела от боли, зубы поцарапали нижнюю губу, которая уже припухла.
Вдох. Выдох. Вдох.
Франческа выдохнула с дрожью. Запястья побаливали, на коже остался след от скотча. Там, где прошлось лезвие ножа, зудело, будто её правда порезали.
Что сейчас было?
Мысль не укладывалась в голове. Она плавала на поверхности сознания. Треск скотча, липкие руки, унизительная щекотка, а потом Ремо прижался сзади. Франческа зажмурилась. Она не могла выкинуть из головы эти противные и сладкие слова: «хорошая девочка», «послушная девочка», «умница». Как же они отдавались в теле, томным огнём между ног! Ремо считает её уродиной, наверное, поэтому не стал насиловать.
Да, конечно. Она недостаточно красивая, чтобы захотеть её насиловать по-настоящему! Горькая ирония обожгла горло. Всю жизнь Франческа считала себя незаметной, невзрачной, на неё никогда не смотрели с интересом, никто не знакомился в барах, не подходил на улице с предложением прогуляться и узнать друг друга получше. И даже её тюремщик брезговал ей воспользоваться. Франческа хотело ударить себя по лицу. Она ненормальная! Нельзя желать таких вещей. Это все из-за критических дней, она всегда не в себе из-за них.
Низ живота тянуло. Франческа знала это чувство, слишком знакомое, чтобы подумать на стресс. Она была возбуждена. Иногда, по ночам, она представляла нечто подобное, как сильный красивый мужчина хватает её, и под его руками тело Франчески пластичное, как глина. Конечно же, этот мужчина грубый, но влюблен в неё, поэтому не сделает ей больно специально. Даже пощечина Нейро ощущалась не как побои, а как поцелуй страсти.
Франческа вспомнила, как в фильмах ужасов заложницы пытаются убежать, пытаются перехитрить похитителей, найти слабое место, ударить и вырваться. Франческа никогда не понимала героинь. Ей, наоборот, хотелось, чтобы героини ждали спасения. Она хотела быть на их месте, ведь тогда ты в центре внимания, тебя наконец видят и замечают. Франческа даже в собственной жизни была массовкой. Ни один мужчина не обращал на неё внимание.
Когда ей было семнадцать лет, Фраческа познакомилась с парнем, его звали Тони. Он работал в пиццерии, разносил заказы на старом скутере и был на пару лет старше, заканчивал первый курс. Он врал, что Франческа выглядит сногсшибательно, точнее не врал, а говорил то, что девушка хотела услышать. Довольно мило с его стороны, и Франческа влюбилась.
Они встречались полгода. Ходили на дешёвые утренние сеансы в кино, гуляли по набережной, и Франческа на время забывала о проблемах. Мама умирала в больнице, папа ходил по судам и целыми днями общался с адвокатом. Тони дарил несколько часов счастья, но он был нетерпеливым, торопился, залезал руками под юбку Франчески, а та, не имея опыта, не могла отказать.
Первый раз Франчески был на диване. Было неловко и быстро, Тони потом обещал, что в следующий раз будет иначе. Но через неделю всё повторилось: торопливые руки и попытками Франчески сделать вид, что ей приятно. Ей казалось, что она отдала что-то важное, а взамен ничего не получила. Конечно, у них не сложилось. Больше парней у Франчески не было.
И вот теперь она в сыром подвале, прикованная, вспоминала руки Ремо Нейро. Он был другим, не торопился, знал, чего хочет. Касался медленно, будто изучал её реакцию, и её тело было самым интересным зрелищем на планете. Франческа зажмурилась, сжимая бёдра. Она повторяла про себя, что она жертва, она должна придумать, как сбежать.
Ступени лестницы скрипнули. Франческа перестала дышать, ожидая, что сейчас будет. Лоренцо спускался медленно, растягивал время. От него веяло холодом, но в движениях проглядывалась пластика, сила и мощь. Он пугал до безумия.
— Жива? — равнодушно спросил Лоренцо.
Его губы дернулись в улыбке.
***
Через час заканчивался рабочий день. Удачное время, чтобы проскользнуть в подъезд незамеченным. Ремо припарковался перед домой, где жила Франческа. Он был уверен в работу своих парней, Тициано никогда не ошибался с адресом. Замок легло поддался ключу, дверь открылась.
По углам квартиры было темно. Ремо включил фонарик. Он разулся, чтобы не оставить следов, надел перчатки. Задёрнул шторы, чтобы точно не привлекать внимание. Жилых комнат было три, кухня, столовая, туалет, ванная, кладовка. Хорошая квартирка, не шикарная, но видно, что тут живёт семья с достатком. Просторная прихожая с зеркалом в полный рост, кухня с изящной фурнитурой. Ремо прошёл дальше, в свете фонаря было видно, что пол нужно подмести. Наверное, Франческа не могла держать в чистоте квартиру из-за занятости. Интересно, к ней ходит горничная? Ремо не мог вспомнить, чтобы об этом ему докладывали.
Он направился в самую большую спальню, догадавшись, что там жили родители. Так и оказалось, альбомы хранились в шкафу, на верхней полке, перед широкой двуспальной кроватью. Конечно, не хранится же им в комнате Франчески или на антресолях. В воздухе висел запах пыли и старого белья. Ремо достал около десяти альбомов в потёртых кожаных переплётах.
Фотографии были старыми. Мужчины в костюмах, мужчины в куртках, с сигарами, за столами, возле зданий, машин, в ресторанах. Ремо сразу нашёл синьора Унгало, он был на каждом фото. Длинное лицо и веснушки, как у дочери. Ремо листал дальше.
Старые капо, солдаты, члены семьи, которых Ремо знал лично. Некоторые из них умерли, некоторые сидели, были и те, кто до сих пор работал. Отец Франчески улыбался на каждом фото.
— Однако, — задумчиво протянул Ремо. — Её папаша был любимчиком.
Он пролистал альбом до конца, потом вернулся в начало и отклеивал фотографии с мужчинами, которых он не знал. Спустя полтора часа у Ремо была стопка фотографий. Среди незнакомцев должен быть Дарио. Теперь осталось вернуться в дом и выбить из Франчески, кто из этих людей босс. Наверняка её отец показывал эти снимки и рассказывал, кто на них сфотографирован.
Дорога обратно заняла чуть дольше. Ремо въехал в лес ближе к ночи, уставший, с один желанием: лечь спать.
В гостиной Лоренцо листал журнал под крики телевизора.
— Ну что? — спросил он, не поднимая головы.
Ремо бросил ему снимки. Лоренцо медленно рассматривал фотографии.
— Узнаешь кого-нибудь? — спросил Ремо.
— Некоторых.
Ремо сел в кресло и вытянул уставшие ноги.
— Как она?
— Спит. Я её помучил, как ты и сказал. Ничего серьезного, заставил сидеть на корточках. Ну знаешь, как я люблю.
Они тихо рассмеялись. Ремо сказал, что день выдался тяжелым, забрал фотографии и ушёл в спальню. Он лёг на постель, не раздеваясь. Фотографии веером упали рядом. Ремо закурил и стал перебирать их.
Мужчины. Много мужчин. Молодые, старые, в костюмах, худые, толстые, в куртках, с усами, побритые. Одна фотография, вторая, третья, четвёртая… Перед глазами плыло. Ремо потянулся и решил действовать иначе. Теперь он разложил по пачкам фотографии с повторяющимися лицами. Кто-то из них был Дарио. Кто из них прячется под голосом динамика? Кто из них держит в руках семью, не даже не показывает своего лица?
Его внимание задержалось на одном мужчине, который появлялся на фото чаще других. Высокий, худой, с крючковатым носом. Он всегда вставал или на середину снимка, или близко к середине, будто специально старался выделиться. Он стоял на первых рядах групповых фото, пожимал руки капо. Что-то было в нём странное, будто бы одержимость поставить себя на первое место.
Ремо потёр глаза, отложил фотографии и выключил свет.
Он проснулся ближе к 5 часам утра. Комната была окрашена в глубокий кобальтовый цвет. За окном было пасмурно. Ремо умылся, выпил кофе, поправил стопку фотографий и направился в подвал.
Франческа сидела на полу. Руки заведены назад, за спину, прикованы наручниками к кровати так низко, что девушка не могла ни выпрямиться, ни лечь. Голова опущена на грудь, подбородок почти касался ключиц. Она сидела на коленях. Франческа спала или дремала, её дыхание было медленным, тяжёлым. Волосы с висков и лба падали на лицо.
Лоренцо был мастером пыток. Он обходился без крови и криков, он был изощренным палачом, не оставлял синяков, но уничтожал волю начисто. Ремо в чем-то учился у него: в какую позу поставить человека, чтобы у того затекло тело без возможности расслабиться, а через полчаса каждая минута тянулась, как часы. Это медленно сводило с ума. Ремо достаточно наслушался стонов и слёз их жертв, которые больше не выдерживали.
Ремо остановился в шаге от девушки. Франческа с трудом подняла голову.
— Доброе утро, — улыбнулся Ремо. — Как спалось?
Франческа смотрела на него с глубокой усталостью.
Ремо отстегнул наручники, подхватил девушки под мышками и поднял с пола. Франческа завопила. Боль прострелила онемевшие спину, плечи и ноги. Её тело, скованное многочасовой позой, не слушалось, немело, и девушка повисла в руках. Ремо кинул её на матрас и заметил пятно на юбке. Он поморщился, закатывая глаза.
— Когда у тебя это уже кончится? — раздраженно вздохнул он.
Франческа ему не ответила. Она горько рыдала, уткнувшись в матрас.
— Я хочу помыться. Пожалуйста, — всхлипывала она.
От неё действительно начинал идти тонкий запах пота. Ремо согласился отвести её в ванную. Ему пришлось практически тащить её. Франческа шла, держась за стену, ноги плохо слушались после ночи на коленях и не сгибались.
— Стой, — Ремо забрал с полки маникюрные ножницы и бритву. — У тебя пятнадцать минут, я буду ждать за дверью. Если не успеешь, то это твои проблемы.
Дверь осталась приоткрытой. Франческа первым делом она застирала юбку под холодной водой и смыла кровавое пятно. Только потом она залезла под душ. Вода была тёплой, но казалась кипятком. Франческа долго растирала кожу ногтями, смывая грязь и пот. Мыло пахло вкусно, как духи, вода стекала по телу, унося усталось. Хотелось остаться здесь навечно, стоять под душем и греться.
Ремо ворвался без стука. Франческа вскрикнула и прикрылась руками, сжимаясь, отступая к стене.
— Не смотри! Отвернись немедленно!
Ремо усмехнулся. Забавная реакция. На что там смотреть?
— Время вышло, — он кинул в девушку полотенце.
Пока Франческа поспешно вытиралась и натягивала бельё, Ремо взял в охапку её юбку и кофту и потянул девушку из ванной.
— Но я же голая! — протестовала Франческа. Она с облегчение подумала, что, хотя бы, успела закрыть низ и воспользоваться прокладкой.
Франческа едва успевала за Ремо, мокрая, на негнущихся ногах, с прижатым к груди полотенцем. Она теряла равновесие и оступилась на лестнице. Ремо дёрнул её так, что девушка чуть не полетела головой вниз. Он почти столкнул её с последней ступеньки и бросил на кровать, а следом — одежду. Тонкий позвоночник скрылся под розовой кофтой. Розовые волосы разметались по плечам. Ремо не мог ждать.
— Подождите! — простонала Франческа. Ремо застегнул её левое запястье в наручник. — А как же юбка?
Она тянулась к ней, но Ремо толкнул её за плечо, навис, опершись руками по обе стороны от её головы. Франческа вжалась в подушку.
— Сейчас ты посмотришь на фотографии и назовешь каждого, кого узнаешь, — предупредил Ремо. Он достал пачку из заднего кармана джинсов. — Кто из них тебе знаком?
Франческа наклонилась.
— Они все на одно лицо.
Ремо тяжело вздохнул. Он достал складной нож и щелкнул кнопкой. Лезвие выскочило с сухим лязгом. Франческа замерла, её взгляд проследил за кончиком ножа, который не нажимал сильно, едва касался, щекотал кожу.
— Я вырежу на тебе своё имя, прямо над лобком, чтобы помнила, чья ты, — прорычал Ремо.
Франческа смотрела на него с паникой в глазах.
— Это капо Руссо, он умер в конце девяностых, — проговорила она.
Ремо довольно улыбнулся.
— Это капо Моранди, капо Верди, капо Борини с женой, — перечисляла Франческа, едва успевая за Ремо. — Солдаты капо Сеньи.
— Перечисли их.
— Я не помню их имён. Этот человек не из семьи, это один из адвокатов, это дети кого-то из капо…
Ремо слушал её, быстро сменяя фотографии. Оказывается, Франческа не случайно оказалась на своей должности. Она была в семье с детства, знала всех капо и донов, их солдат, жён, любовниц, детей. Её отец был любимчиком. Франческа знала больше, чем хотела рассказывать. Она прикидывалась дурочкой, которая ничего не помнит, не знает и не слышала. Хитрая маленькая сучка.
Франческа пыталась вспомнить фамилию какого-то бухгалтера. Ремо медленно опустил взгляд на её голые ноги. У него были такие женщины, что рядом с Франческой они были моделями. Высокие, с формами, крутыми бёдрами и большой грудью. Франческа выглядела как подросток.
И всё же у него давно не было женщины. Когда он смотрел на связанную, беспомощную девушку, в нём просыпалось что-то голодное.
Ремо убрал фотографии и потянулся к брошенной вчера ленте.
Глава 11
Понимать, что посторонний был в родительской квартире, было неприятно. Вдруг Ремо зашёл в её комнату? Тогда он видел полки, заставленные комиксами, книгами с научной фантастикой, фэнтези, фигурками и плакатом Star Trek. Франческа не могла больше ни о чём думать. Какие еще фотографии? Ремо видел её коллекцию аниме фигурок?!
Заметив краем глаза, что Ремо тянется за чем-то на полу, Франческа перевела взгляд. Она увидела скотч.
— Не надо! — закричала она. Ремо с треском отмотал кусок. — У меня месячные! — завопила Франческа, но мужчина уже залепил ей рот крест-накрест.
Ремо схватил её за запястья, поднял руки над головой и примотал к изголовью кровати, витком за витком, к наручникам. Франческа дёргалась, пиналась, и Ремо пришлось прижать её бёдра коленом к матрасу. Он расстегнул ремень. Девушка зажмурилась.
— Расслабься, — сказал Ремо.
Он склонился над девушкой, положил ладонь на её животик, провёл ниже, нащупал край трусиков и поддел пальцем. Франческа замычала громче.
— Мы же договорились, что ты будешь послушной.
Ремо стянул джинсы с бельём до середины бёдер, подмял девушку под себя. Он пристроился, игнорируя, как Франческа пыталась толкнуть его коленом. Он почувствовал тепло и влагу, которая не имела ничего общего с возбуждением. Мерзость. Ремо замер, прислушиваясь к себе.
Кровь. Месячные. Нечто женское, чужое, липкое. В казарменных фантазиях ничего подобного не было. Была беспомощность, власть, ужас девушки, никак не металлический запах. Ремо не стал проникать, просто прижался между её бёдер и стал тереться. Набирая ритм, он гладил себя.
— Хватит дёргаться, — шикнул Ремо.
Сосредоточиться не получалось. Франческа глухо и возмущенно мычала, она дёргалась под ним, пыталась будто бы сжаться, отстраниться, исчезнуть.
— Да тихо ты!
Ремо закрыл глаза, вернулся в фантазию, в казарму, в холодную ночь с жаркими картинками в голове. Там все было правильно и красиво. Отвлечься получалось плохо. Тело девушки было напряжено, беспомощное сопротивление раздражало, а не возбуждало.
— Дай мне закончить!
Движения набирали скорость, становились резкими, дыхание сбивалось, внутри поднималось что-то злое, нетерпеливое — раздражение. Оно требовало выхода. И в этот момент, когда Ремо хотел придушить Франческу, та расслабилась. Может, поняла, что сопротивляться бесполезно. Может, устала. Она лежала с закрытыми глазами, плакала, иногда вздрагивала, когда Ремо потирал сладкую точку между её ног.
—Чёрт, — выругался Ремо. Он замер, мелко затрясся. Потом отстранился и осмотрел себя. — Чёрт.
Он запачкался в крови. Конечно, на что он надеялся? Что все пройдёт чисто? С этой девкой ничего не получалось правильно. Раздражённый неудачей, Ремо подтянул джинсы и направился в ванную.
— Накорми её, — бросил он Лоренцо.
Тогда, десять лет назад, он представлял всё иначе. В фантазиях не было тощей заплаканной девки с облезшими волосами, была красивая, сильная девушка, она сопротивлялась, глубоко стонала, чёрные блестящие волосы закрывали лицо. В фантазиях девушка занимала призывные позы, оттопыривала попку, ложилась на живот, задирала голову, закусывала губу, убирала руки наверх, из-за чего её большая грудь раскрывалась. Её тело было податливым, упругим, а не сухим напряженным комом мышц. Её крики наполнены страстью, а не глухим мычанием.
Первый этаж заполнился шумом воды. Лоренцо лениво отбросил журнал, сделал телевизор громче. Что ж, нельзя оставлять пленницу голодной. Он открыл консервную банку с супом, поставил на плиту и стал ждать. Лоренцо мог бесконечно ждать в засаде, он предполагал, что Франческа останется с ними на месяц. Она его веселила. Забавная девчонка.
Лоренцо спустился в подвал и присвистнул. Франческа растянулась на кровати, руки примотаны скотчем между собой и наручниками, трусики натянуты неаккуратно, видимо Ремо поигрался с ней, но не постарался убрать за собой. Над резинкой расплылось белёсое пятно. Мокрые волосы прилипли к лицу и шее. И скотч поперёк лица.
— Ладно, — протянул Лоренцо, кивая себе. — Я принёс обед.
Он отклеил скотч с её губ, помог Франческе сесть, но не развязал руки. Суп был тёплым, в нём плавали кусочки овощей и лапши, хлеб зачерствел. Лоренцо аккуратно кормил девушку с ложки. Франческа дрожала от холода и пережитого шока, суп лился мимо губ, на подбородок, и девушка неуклюже вытирала его о плечо. В голове было пусто. Франческа иногда поглядывала на Лоренцо, надеясь прочесть его эмоции. Она его побаивалась. Лоренцо был холодным, тихим человеком, безжалостным с «целью», его отчёты были чёткими и сухими.
— Значит, ты знаешь, кто на фотографиях, — без интонации сказал Лоренцо.
— Я назвала всех, кого узнала.
Лоренцо медленно закивал, будто о чём-то задумался.
— Тебе бы не злить Ремо, Френ, — Лоренцо посмотрел ей в глаза. — Тебя же так все называют, да? Я слышал.
— Только друзья, — Франческа опустила взгляд.
— Нет, не только. Еще бухгалтерия, секретари, архиватор, жёны капо, — перечислял мужчина. — Они все твои друзья?
Франческа промолчала. Лоренцо молча забрал консервную банку, оставил хлеб у подушки и медленно поднялся. Дверь за ним захлопнулась.
В серые окна стучали тонкие ветки. Франческа легла на бок. В голове всплывали отрывки личного дело. Ремо Нейро, тридцать один год, холост, детей нет, служил в инженерных войсках на севере Италии. Характер взрывной.
Но так же он был красивым. Армейская выдержка, прямая спина, тяжёлая поступь. Толстые мускулистые руки с проступающими венами. Франческа прикрыла глаза. широкая грудь, обтянутая футболкой, высокие джинсы, ремень с металлической бляшкой. Бархатный, низкий голос с хрипотцой. Когда Ремо говорил тихо, голос обволакивал, как дым. Франческа глубоко вздохнула. Она и не надеялась на внимание такого мужчины.
Пока она его пленница, он смотрит на неё. Ремо никогда не говорил с неё вне работы. Конечно, если не считать того случая на юбилее, но и в тот раз Нейро хотел добиться от неё встречи с Дарио.
Мама говорила ей: «Зато у тебя доброе сердце». По её мнению, Франческа должна было успокоиться, обрадоваться и прекратить комплексовать из-за внешности. Франческа ненавидела свои веснушки, оттопыренные уши, длинное лицо, у неё не было груди. Ей казалось, что её внешность будто бы составлена как коллаж, и ни одна его часть не сочеталась с другой. Зачем Господь поместил на её лицо такие уродливые длинные губы? Форма бровей была прямоугольной, и как бы Франческа их не выщипывала, они все равно отрастали, как хотели.
Хорошо, с внешностью не повезло, но тогда она может быть интересной, как личность. К сожалению, и в этом Франческа не выделялась. Девушка, которая читает комиксы? Что за глупость? Даже на форуме она использовала мужское имя, чтобы её там не засмеяли. Кому интересна девушка-ботаничка? Обсуждать с ней научную фантастику? Это кореш, а не любовь всей жизни.
Франческа покачала головой, чтобы прервать поток мыслей. Она слышала шаги над головой и замерла, но шаги пошла дальше, на кухню.
Кухня была маленькой и тесной. Старая плита с облупившейся эмалью стояла перед окном на всю стену. Толстый стол из куска дерева стоял посередине комнаты. Вместо фурнитуры на стенах были приколочены полки, на которых стояли стеклянные банки со специями. Как с картинки о жизни в деревне. Миленько, удобная кухонька для временного проживания, но не для постоянного.
Лоренцо доложил, что Франческа поела и отказалась говорить, а после ушёл спать. Ремо разложил на столе фотографии. Он перебирал снимки один за другим, внимательно рассматривал лица, отмечал детали, кто кому пожимает руку, кто с кем стоит на общих фото. После душа голова опустела, ушло напряжение. Ремо курил, задумавшись.
Что же было особенного в той фантазии? Да, точно, ему хотелось привязать девушку к стулу. Ремо видел в порножурнале фотосессию со связанными женщинами. Брюнетка сидела на стуле с жёсткой спинкой. Руки привязаны к подлокотникам, ноги — к прямым ножкам. Ремо представлял, как подходит к девушке, открывает ей рот, надавливая на щеки, и кивает на ширинку. Он контролирует ритм, глубину, скорость, держит за волосы, направляет, не даёт ни отвернуться, ни отстраниться.
Ремо переворачивал снимки, читал: «Свадьба Д’Амико. 1981», «Крестины Френ. Август 1983», «Гости у Руссо. 1976», «Рождество 1993». Ремо остановился, снова перевернул снимок, перечитал надпись, посмотрел на фотографию.
На фотографии мужчина с крючковатым носом и наглым взглядом держал закутанного в белую простыню ребёнка. Рядом стоял старший Унгало, молодой, широко улыбается, с веснушками, как у дочери. Ребёнок тянет у нему руки.
Френ. Сокращенно от Франческа?
На фотографии ребёнку около двух месяц. Ремо не разбирался в возрасте детей по внешнему виду, но мог предположить. Он еще раз рассмотрел мужчину со снимка, перебрал стопку и нашёл еще десяток фотографий с тем же человеком. Не все снимки были подписаны. На одной из фотографий этот же мужчина обнимает маленькую, круглолицую девочку. Лицо веснушчатое, уши торчат, платье белое, девочка смеялась. Ремо рассмотрел мужчину: он сидел полубоком, на переносице горбинка, острая улыбка, взгляд с усмешкой, лицо овальное. Ремо перевернул снимок.
«Френ и Дарио. День рождения Марты. 1985»
— Ах ты сука, — выдохнул Ремо, откинувшись на спинку стула.
Сизый дым скопился под потолком.
Вот на кого он работал. Снимок сделан двадцать лет назад, за это время Дарио изменился, полысел, потолстел, постарел. Возможно, он вообще не изменился, только морщин стало больше. Сколько ему? Около пятидесяти? Старше? Младше? В какой момент он ушёл в тень? Может, он получил шрам на всё лицо. Допустим, его облили кислотой или у него серьёзная болезнь. К чёрту.
Ремо резко встал изо стола.
Франческа спала, когда Ремо похлопал её по щекам. Он показал ей снимок.
— Фре-н, — нараспев позвал он. — Ты помнишь свои крестины?
Франческа сонно поморгала, перевела взгляд на фотографию.
— Мне было полтора месяца, конечно, я не помню, — пробормотала она.
Ремо медленно выпрямился, рука скользнула в карман джинсов.
— Ты много умалчиваешь, Френ. Ты с ним близка, да?
— Нет! Я думала, что это, ну, обычный…
— И много ты знаешь людей с именем Дарио?
Франческа тяжело сглотнула.
— Ты врала мне, маленькая сучка, — Ремо вытащил шокер. — Тратила моё время. — он покрутил шокер в пальцах, нажал на кнопку, включил. Голубая искра проскочила перед лицом девушки. Ремо взял её за волосы. — Я спрашиваю: ты знала, кто он?
Искра треснула снова.
— Да! — закричала Франческа, зажмуриваясь. — Я видела его много раз!
Ремо хотел припугнуть её, но девушка выпалила:
— Он мой крёстный отец!
И разрыдалась. Франческа плакала некрасиво, раскрыв рот, захлёбываясь слезами. Она завывала, и Ремо поначалу растерялся.
— Он взял меня на стажировку, я даже не секретарь по документам, он сказал, что позаботиться обо мне, пока папа не выйдет из тюрьмы, — задыхаясь, через истерику говорила Франческа. — Я знаю, что не заслужила эту должность! Меня взяли по знакомству, но ведь все так делают…
Ремо откинул её от себя и зажал уши ладонями. Её рёв разрывал уши.
— Мне насрать, как ты получила должность! — перекричал он девушку. — Все эти дни, нет, месяцы, ты делала из меня придурка. Сидела там, в приёмной, «заполните бланк», «босс занят», «только по записи», — Ремо зло обыграл её голос. — Выставила меня полным идиотом…
Нужно прийти в себя, вернуть спокойствие, думать на холодную голову, не идти на провокации, сменить реакцию. Ремо сжал шокер. Хорошо, они оба играют, только Ремо Нейро не знает правил.
— Хорошо, Френ, значит, ты крестница босса. Тебе ведь нужно иное отношение, да? Под стать твоей родне.
— Дарио мне не родственник, — Франческа икала от слёз.
Вдруг Ремо представил возможности: в его руках нечто дорогое боссу. Теперь он, Ремо Нейро, диктует правила. Он сам может их придумать и даже не нужно мучать девчонку, она все равно тупая и знает только грязные сплетни.
— Конечно-конечно, — улыбнулся Ремо. — Это многое меняет.
Он убрал шокер и потянулся за складным ножом.
Глава 12
Франческа сидела за кухонным столом, выпрямившись так, что спина касалась спинки стула. Наручники сковывали запястья, сталь холодила кожу. Скотч, намотанный на щиколотки, приковывал её к ножкам стула, липкая лента натягивалась при каждом движении.
Жёлтый свет лампы отбрасывал круг на столешницу. Пахло томатным соусом и базиликом, кажется, еще чесноком, обжаренным в оливковом масле. Лоренцо стоял у плиты спиной к ним, помешивая ложкой в кастрюле, он выглядел по-домашнему. Франческа всё равно не могла расслабиться: Ремо, сидевший напротив неё, не отводил взгляд.
Он откинулся на спинку стула, руки держал на груди. Именно Ремо устроил этот театрализованный ужин, приказал Лоренцо надеть чистую футболку, переоделся сам, достал скатерть, найденную в ящиках со столовыми приборами. Перед ними стояли натёртые тарелки.
— Не хватает только музыки, — пошутил Ремо.
— Могу включить радио, — отозвался Лоренцо, не оборачиваясь.
— Не стоит.
Франческа не знала, чего ожидать. Час назад Ремо Нейро запугивал её шокером, а сейчас устаивает, как он сказал, званый ужин. Какая изощренная психологическая пытка, остаётся надеяться, что её не накормят ядом или гвоздями. После того, как Ремо узнал про Дарио, её крёстного отца, он выглядел довольным.
Лоренцо поставил перед девушкой тарелку с овощной пастой. Густой томатный соус, блестящие трубки пенне, сверху посыпаны листья базилика и тёртый пармезан.
— Я не могу есть, — Франческа подняла запястья.
— Ах, это, — наигранно протянул Ремо. — Лоренцо, помоги синьорине.
Лоренцо молча, не выражая никаких эмоций, сел рядом. Он намотал пасту на вилку и поднёс к губам девушки. Франческа, помедлив, открыла рот, она не ела нормально уже несколько дней, и живот урчал от голода.
— Видишь, Френ, я не грубый мужлан, у меня есть манеры, — улыбнулся Ремо, от чего его шрам натянулся. — Иногда я устраиваю светские ужины.
Лоренцо продолжал кормить её, будто это было частью какого-то ритуала. Франческа чувствовала себя странно. Она была пленницей, прикованной к стулу, паста была вкусной, контраст был настолько абсурдным, что кружилась голова. Лоренцо поднёс вилку ко рту, и Франческа жадно проглотила пасту, пачкая губы.
— Дарио будет доволен, что с его крестницей обращаются соответствующе, — сказал Ремо. — Скажи, он добрый папик?
— Он покупал мне сладости в детстве, — пробормотала Франческа.
— Твой отец давно дружит с ним?
— Не спрашивала.
Ремо недовольно вздохнул, прочистил горло.
— Тебе нравится паста?
— Да, вкусно, — Франческа закивала.
— Лоренцо научился готовить, когда готовился к заданию. Хочешь рассказать сам?
— Нужно было проникнуть в команду шефа, — ответил Лоренцо.
— Он учился на курсах полгода, чтобы сойти за профессионального шефа, — добавил Ремо. — Рестораном владел конкурент семьи, но мы посчитали, что убийство привлечёт внимание, а заказчик, капо Родари, знаешь же его, хотел выставить так, чтобы это было похоже на страховой случай.
— Я специализировался на морепродуктах, — сказал Лоренцо и всем видом показал, что не хочет больше обсуждать эту тему.
Он отодвинул пустую тарелку от девушки и принялся ужинать. Наступила непродолжительная тишина.
— Что ты любишь кроме того, чтобы заставлять посетителей заполнять бланки? — с ехидством спросил Ремо.
— Читать, — неуверенно протянула Франческа.
— Что именно? Про любовь?
— Фантастику, —девушка смущенно опустила голову. — Комиксы…
Ремо громко хмыкнул.
— Маттео упомянул, что ты сидишь на каком-то форуме, и назвал тебя задроткой.
Франческа почувствовала, как накаляются щёки. Конечно, как ещё её обозвать? Такие уродины, как она, только и делают, что играют в карточные игры с правилами на сто страниц, читают несколько томов сериала под видом научной фантастики, а в свободное время мечтают, чтобы космический принц забрал их на свою планету. Над такими смеются в школе, на работе считают странными, и ни один парень не захочет пригласить на свидание.
— Это просто хобби, — ответила Франческа.
— У меня тоже есть хобби. Я люблю смотреть фильмы.
— Как и у меня, — зачем-то ответила девушка. — Мне нравятся ужасы и научная фантастика.
— Ого! — рассмеялся Ремо. — Например?
Лоренцо не участвовал в разговоре. Он доел пасту, собрал посуду и отнёс в раковину. Он будто оставил их наедине.
— «Звёздные войны», «Чужой», «Бегущий по лезвию», — перечисляла Франческа, краснея от смущения.
— Дождь начинается. Проверю окна, — чётко сказал Лоренцо.
Действительно, завыл ветер, по стеклам тарабанили капли. Ремо проследил взглядом, как Лоренцо выходит из кухни и направляется к лестнице, ведущей на второй этаж. Он перевел взгляд на Франческу.
— Необычные увлечения для девушки, — сказал он. — Ты меня всё больше и больше удивляешь. Сначала ты дала мне пощечину, потом, оказывается, ты знаешь поименно всех капо Неаполя, а теперь говоришь, что читаешь комиксы. Твой крёстный — дон мафии, а ты сидишь у него в приёмной. Мне казалось, такие как ты выскакивают поскорее замуж за богатого наследника и катаются по магазинам.
Франческа не знала, как отреагировать. Ей хотелось и рассмеяться над глупыми стереотипами, и начать оправдываться за свои интересы. Хоть вечер действительно был лучшим за последние дни, портить его не хотелось. Франческа надеялась, что сегодня, раз уж у всех хорошее настроение, ей дадут выспаться.
— Я покажу тебе комнату, — Ремо поднялся на ноги.
Лезвие прошлось в опасной близости от кожи на щиколотке, ноги освободились. Ремо повёл Франческу наверх, в одну из жилых комнат. На ступенях лежал мягкий протоптанный ковёр, коридор был узким и тёмным, на стенах висели фотографии пейзажей. В пространстве между дверей висела бра, оранжевый свет окрашивал стену в мягкие тона. Ремо запустил Франческу в комнату.
Кровать с шерстяным одеялом ютилась рядом с комодом, на подоконнике стояла настольная лампа. Места едва хватало для двоих. Ремо толкнул девушку на постель.
— Устраивайся, — буркнул он. — Руки.
Франческа вытянула руки. Ремо отстегнул наручник, но только для того, чтобы зафиксировать их у изголовья. Теперь Франческа лежала, вытянувшись на кровати, руки над головой, кофта поднялась, открыв животик. Юбка осталась в подвале, и Франческа стеснялась грязного белья. Ремо, казалось, это не волновало.
— Милый домик, тебе не кажется? — улыбнулся он.
Франческа помолчала. Плечи начинали ныть от неудобной позы.
— Напоминает домики из сериалов или фильмов. Знаете, такие, где семья приезжает в лес на каникулы.
Ремо не ответил. Он стоял у окна, смотрел на тёмный лес, мокрые лапы сосен, туман между стволов. Еловый запах…
Детство. Лето. Домик у озера с широким крыльцом и сеткой на окнах. Они снимали его каждый июль несколько лет подряд. Отец просыпался раньше всех, заваривал кофе, шёл будить Ремо и его старшего брата. Мама спала до обеда, отец ругался, если сыновья мешали ей спать. Они брали удочки, переносное радио, отец рыбачил молча, Ремо с братом перешучивались. Потом мама готовила рыбу с мукой и солью, и запах масла заполнял вечер.
Единственный спокойный месяц в году. Дома отец возвращался к железной дисциплине. Не удивительно, что брат уехал при первой же возможности. Ремо спасся через армию.
— Я не знаю ни одного сериала в таких декорациях, — задумчиво сказал Ремо и повернулся к девушке. — Притащу телевизор из подвала. В нём установлен видак. Посмотрим что-нибудь?
Франческа осталась одна. Ветер завывал, подхватывал дождь, бросал на окна, потом затихал и снова поднимался. Если игнорировать факт её плена, то вечер был уютным. Франческа любила осень и планировала на выходных пройтись по скверу, а потом зайти в кофейню, почитать пару часов, вернуться домой и до утра листать интернет. Она позволяла себя такую роскошь только по выходным, так как недавно установила тариф с поминутной оплатой. Раньше, во время учёбы, Франческа пользовалась интернетом в библиотеке. Ходить в интернет-клубы она стеснялась.
Её мысли прервал шум в коридоре. Ремо занёс телевизор в комнату, поставил его на комод, снова ушёл и вернулся с пачкой кассет. Экран телевизора был небольшим, его свет погружал комнату в интимную атмосферу. Будто они на свидании.
Ремо лёг рядом с Франческой. Матрас прогнулся под его телом, и девушка сдвинулась к мужчине. Они лежали очень близко на узкой кровати. Ремо вытянулся, обнял одной рукой Франческу поперёк тела, вторую руку подсунул под её голову. Начался фильм, какая-то идиотская комедия с плохой игрой актёров.
Ремо подумал, что давно так не лежал с девушкой. Последние длительные отношения у него были лет пять назад, потом началась череда любовниц. Сложно уделять внимание девушке, когда сутками пропадаешь на опасной работе. Легче найти ту, которая не возражает приехать на ночь. Когда Ремо стал капо, времени вообще не осталось. Его будни были наполнены чужими проблемами, кто бы о нём позаботился.
От Франчески пахло мылом. Утром она успела помыть голову, хотя не полностью смыла пену. Распущенные волосы доходили ей до лопаток, нечесаные, спутавшиеся, противного персикового оттенка. Ремо притянул девушку и коснулся носом её макушки. Франческа напряглась. Её живот стал твёрдым, даже милое пузико ниже пупка.
Что теперь делать? Ждать ответа Дарио? Как скоро он выйдет на связь? Если его ответ затянется, то нужно будет действовать самостоятельно. Через недельку, например. А пока что под ладонью горячая мягкая кожа, беспомощное тело…
Ремо повернул голову Франчески к себе и прижался к ней губами.
Франческа мелко затряслась. Сердце глухо ударилось о рёбра, кровь прилила к груди. О боже… Боже, это происходит! Первый поцелуй за столько лет! Франческа дёрнула руками, забыв про наручники. Ей хотелось обнять Ремо за шею, притянуть его ближе, углубить поцелуй, вдохнуть запах табака. Безумие! Просто безумие! Где страх насилия и план побега, составленный в голове? Франческа ответила на поцелуй. Она почувствовала, как в животе разгорается возбуждение.
Ремо пах мужчиной: чем-то тёплым и терпким, табак и пот. Запах щекотал нос, оседал в кишках. Какой же он вкусный. Обветренные губы, шершавые от щетины щеки, сильные руки сжимали её талию. Франческа потёрла колени между собой. Она думала о том, что Ремо запугивал её шокером, унижал, мучал, делал странную вещь, типа петтинга, она так и не поняла, что это было. Адреналин гонял по крови. От паники щекотало между ног, и Франческа повела тазом, чтобы лечь удобнее.
Кровать скрипнула. Ремо оторвался от девушки, посмеиваясь.
— В твоей послушной головушке столько грязи, — он провёл ладонью по острым тазовым косточкам. — Что это сейчас было?
Франческа молчала.
— Я могу тебя покалечить, убить, изнасиловать, — перечислял Ремо, и Франческа с каждым словом заводилась сильнее.
Шершавая ладонь скользнула между ног. Палец надавил ровно в середину, и Франческа выгнулась, глотнув воздух раскрытым ртом. Наручники звякнули. Ремо наигранно цокнул языком.
— Ты моя пленница, и я не собираюсь тебя баловать.
— Что? — Франческа подняла голову. Ремо встал с кровати, поставил фильм на паузу и выключил телевизор. — Нет-нет-нет, подождите капо Нейро! Подождите!
— Надо спать, Френ, — сказал Ремо, стоя в дверях. — День был тяжёлым.
Дверь тихо закрылась.
Франческа хотела кричать. Ей хотелось кончить, между ног пульсировало и тянуло. Стресс, пережитый ужас, потом внезапная нежность, чужое сильное тело, запах — психика сходила с ума. Франческа изголодалась по касаниям. Она часто мастурбировала, очень часто, особенно в сложные дни, когда на работе были проблемы или перенервничав. Жар разливался по бёдрам, и Франческа перевернулась на живот.
Грубое одеяло тёрлось о голую кожу. Таз двигался сам по себе, находя ритм, от которого становилось приятно хотя бы на пару секунд. Трение все равно было слабым. Складка удачно свернулась уголком, но было недостаточно. Франческа сводила ноги, стонала от напряжения и дёргала руками, желая, наконец, довести себя до оргазма. Это было пыткой. Кровать противно скрипела.
— Чёрт, чёрт, чёрт, — шипела Франческа.
Раздражение ударило по позвоночнику. Близко, так близко…
— Ты прекратишь или нет? — прорычали в коридоре. Ремо пинком открыл дверь. — Хватит скрипеть кроватью! Если ты её сломаешь, я с тебя стрясу деньги.
Франческа уткнулась лицом в одеяло.
— Выйди! — закричала она от смущения.
— Что ты здесь устроила? — голос мужчины был ближе.
— Я пыталась уснуть.
Ремо посмотрела на открытую спину девушки. Кофта задралась до груди. Между колен скомкалось шерстяное одеяло. Ремо подумал, что у Франчески аккуратная округлая попка, по такой хочется шлёпнуть и рассмеяться. Он протянул руку и медленно стянул резинку трусок до колен. Франческа сжала ноги сильнее.
— Не надо! — пискнула она. — Пожалуйста, не насилуйте меня! Я не хочу забеременеть!
Она почувствовала, как Ремо ставит её на колени, как грубые пальцы касаются её между ног и медленно проходят внутрь, в то самое место, где ныло и тянуло, между складок. Франческа выдохнула от удовольствия. Она выгнулась, зажмурилась, неприличный протяжный стон сжал горло. Пальцы двигались медленно, размеренно, глубже.
— Вот такие звуки мне нравятся, — тихо сказал Ремо.
Каждый стон был сладким, наручники звенели об изголовье, и мерзкий скрип кровати разрешал уши. Франческа двигала бёдрами в такт руке, она не могла остановиться, до боли сжималась, чтобы удовольствие чувствовалось острее.
— Тише, — ровным тоном сказал Ремо. — Будешь так кричать — Лоренцо тоже захочет. Судя по твоим крикам, ты совсем не против.
Франческа уткнулась носом в одеяло и закусила его. ткань была шершавой на языке, пахла пылью, зубы противно скрипели по ней. Пальцы мужчины двигались быстрее, настойчивее, глубже, а после Ремо одновременно надавил большим пальцем выше складок, и Франческа до боли сжала бёдра. Она упала на бок, её трясло. Беззвучный стон вырвался и горла. Ремо дождался, когда её тело обмякнет.
Под волнами горячего сладостного удовольствия Франческа не заметила, как Ремо поправил её трусики, накрыл одеялом и вышел, оставив её в комнате одну. Запястья горели от боли, как и плечи. Франческа медленно проваливалась в сон. Она собирала хаос мыслей в порядок, хотела объяснить себе, что сейчас произошло, как она могла возбудиться настолько сильно, чтобы допустить такое… Такое… Франческа не могла подобрать правильного слова.
Что будет, когда Ремо надоест ждать? Её закапают здесь, в лесу? Продадут в бордель? Увезут в другую страну зарабатывать телом? Ответа не было. Франческа сонно прислушивалась к постукиванию дождя по стеклу.
Глава 13
Ремо стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене. Он поднёс руку, которой довёл Франческу до оргазма, к лицу, вдохнул тёплый солоноватый запах. Потом выругался сквозь зубы.
Лоренцо ждал в гостиной. Бешеный скрип кровати прервал их разговор, и теперь, когда в доме, наконец, стало тихо, они могли его продолжить.
— Успокоил её? — усмехнулся Лоренцо.
— Да, нашёл способ заткнуть.
— Надеюсь, без членовредительства.
Ремо сел в кресло и закурил. Дым поднимался к потолку, смешиваясь с запахом камина. Потрескивали угли. Дождь бил по стеклу.
— Нужно менять план, — продолжил Лоренцо. — Выведать у неё распорядок дня Дарио, где они обычно встречаются, хоть какой-либо адрес. То, что она оказалась его крестницей, много поменяло.
Ремо слушал его рассеянно. В мыслях он был там, на втором этаже, рядом с тонким тельцем, дрожащим под его пальцами. Если не смотреть ей в лицо, то она даже ничего.
— Убедим Дарио, что Франческа в безопасности, — говорил Лоренцо, — Просто сильно напугана. Мы её не калечили, не били, нам нужно, чтобы он выслушал нас, и Франческа будет в порядке.
— Думаешь, он поверит?
Лоренцо покачал плечами.
Неделю назад Франческа Унгало была досадной помехой. Офисной мышью в приёмной, которая протягивала бланк и требовала его заполнить. Ремо терпеть её не мог, она просто смешна! Фиолетовые блузки, выцветшие волосы, противный заикающийся голосок — ничего кроме брезгливости она не вызывала. О ней думаешь только с раздражением и желанием устранить.
— Действуем по обстоятельствам, — заключил Ремо.
— Так точно.
Они помолчали.
— Она симпатичная, да? — спросил Лоренцо без всякого перехода на тему.
Ремо хмуро посмотрел на него.
— Люблю таких худеньких, — с мечтательной улыбкой сказал Лоренцо.
— В следующий раз сам пойдешь её «успокаивать».
— Маленькая грудь очень чувствительная. Попробуй как-нибудь с анорексичкой, они забавно пищат. На каждое поглаживание отзываются.
— Нет, мне не нравятся такие, — Ремо со вздохом убрал руки за голову. — Я люблю брюнеток с третьим размером.
— Франческа брюнетка, — зачем-то сказал Лоренцо.
Ремо помолчал. Он потянулся, в спине что-то хрустнуло, потом в шее. Он был вымотан. День был длинным, нервным, к тому же для нового плана понадобиться отдохнувшая голова и свежий взгляд. Ремо сказал, что идёт спать.
— Я прослежу за домом, — Лоренцо потянулся к журналу.
Перед тем, как уйти в спальню, Ремо приоткрыл дверь в комнату, где спала Франческа. Девушка свернулась под одеялом. Обмякшие руки прикованы к изголовью. Волосы разметались по подушке и казались темнее в полумраке. Все в порядке, она не сбежит, вряд ли у неё получится. Даже если каким-то образом Франческа освободит руки, то внизу, возле лестницы сидит Лоренцо, а под окном комнаты растёт шиповник. Мало приятного прыгать в колючий кустарник.
Ремо оставил дверь открытой.
Утро выдалось серым и тихим. Дождь прекратился в середине ночи, и лес стоял влажный, укутанный туманом. В мягкой тишине свистел чайник, кофе в турке закипал, и Лоренцо следил за ним, одновременно разрезая сыр и томаты.
Франческа ела, хватая кусок багета двумя руками, застегнутыми наручниками, подносила ко рту и становилась похожа на белку. Растертая на запястьях кожа кое-где лопнула, засохшая кровь осыпалась, оставляя едва различимый след. Лоренцо поставил перед ней тарелку и сказал, чтобы она ела овощи. Ремо пил кофе, прислонившись спиной к окну.
— Итак, — начал он со смехом в голосе, — Чем сегодня займемся? Может, прогуляемся? Лес, свежий воздух. Или шоппинг? Девочки обожают ходить по магазинам. Купим тебе новую кофту.
Лоренцо хмыкнул, тихо посмеявшись.
— Сперва ты съешь овощи, и я обработаю твои руки, — сказал он.
— Где ты успела их так расковырять? — спросил Ремо.
— Я…
Франческа открыла рот, чтобы сказать, но её перебил звонок. Ремо потянулся в карман, подумав, что, наконец, парни доложат о подвижках в поисках пропавшей секретарши. Его мобильный телефон не звонил сутки, что настораживало. На экране горел неизвестный номер. Лоренцо, вернувшийся на кухню с аптечкой, спросил, все ли в порядке. Видимо, Ремо долго смотрел на него хмурым недоумевающим взглядом.
— Алло, — он приложил телефон к уху.
— Капо Нейро, рад вас слышать.
Ровный металлический голос, искаженный программой. Ремо криво улыбнулся. Он посчитал в голове: сегодня среда, понадобилась почти неделя, чтобы Дарио вышел на связь. Удивительно, что вообще решил вмешаться. Да, неприятно терять крестницу, но Дарио и без того должен Богу.
— Тоже рад звонку, босс. Чем обязан?
Ремо поднял взгляд на Лоренцо. Они обменялись короткими улыбками.
— Видел вашу заявку. Прошу прощения, много дел. Всё никак не мог выйти на связь с моим лучшим наёмником, — холодный вежливый тон рокотал в телефоне. — Заметил, ты исчез из города. Взял отпуск?
— Да, решил отдохнуть.
Пауза. Молчание, от которого становилось не по себе.
— Достаточно светской беседы, —сказал Дарио уже жёстче. — Я считал тебя умнее, Нейро. Ты даже не скрываешь, что выкрал синьору Унгало.
— Я взял её в неоплачиваемый отпуск, — Ремо посмотрел на Франческу. — Ей нужно отдохнуть, она много работает в последнее время.
Снова тишина.
— Дай её трубку.
Ремо нажал на громкую связь и положил телефон на стол перед Франческой.
— Говори, — прошептал он.
— А-алло? — дрожащим голосом спросила она.
— Франческа, ты в порядке? — голос Дарио смягчился.
Девушка посмотрела сначала на Ремо, потом на Лоренцо. От волнения она теребила край кофты. За дни плена её одежда покрылась пятнами, испачкалась, кое-где порвалась, и Франческа наматывала на палец нить пряжи из шва.
— Всё отлично, — ответила она.
— Что с голосом? Ты на громкой связи?
Франческа испуганно посмотрела на Ремо.
— Да.
Дарио помолчал. Когда он заговорил снова, его голос дрожал от сдерживаемого гнева. Он набирал громкость с каждым слогом, пока трубка не зафонила.
— Они тебя запугали? Избили? Или хуже?! Эти звери тебя трогали? Они приставали к тебе?
— Нет! — закричала Франческа, напугавшись реакции Ремо. Она боялась, что он отберет телефон. — Они просто держат меня взаперти. Они… эээ… кормят меня…
В трубке слышалось тяжёлое дыхание. После Дарио откашлялся, и к нему снова вернулся спокойный тон.
— Какие условия ставит Нейро?
— Он хочет территорию для стабильного заработка, — ответила Франческа. — Говорит, что его банда заслуживает большего.
— Территорию… В таком случае я хочу поговорить с ним лично.
Ремо потянулся к телефону. Горло Франчески сжалось. Паника поднялась в груди, и температура будто поднялась на несколько делений.
— Они знают, что я ваша крестница! — заорала Франческа.
Лоренцо одним движением закрыл ей рот ладонью, второй рукой он пригвоздил ее за плечо к спинке стула. Франческа замычала, но Ремо уже отошёл с телефоном в гостиную. Проследив за ним взглядом, Лоренцо убрал руки. Он взял лицо девушки в ладони и повернул к себе. Франческа задыхалась, не могла вдохнуть, хрипела, голова начала кружиться, а перед глазами плыть. Ледяные ладони мужчины привели её в чувство.
— Дыши. Успокойся, — ровным голосом сказал Лоренцо.
Вдох. Выдох. Вдох. Сердце колотилось, но паника начала отступать.
— Всё в порядке, — продолжал Лоренцо, смотря поочередно в её глаза. — Мы не будем тебя наказывать. Теперь Дарио пошевелится, зная, что ваша родственная связь раскрыта.
— Мы не родственники, — хрипло выдохнула Франческа.
Лоренцо фыркнул, закатив глаза.
— Ты понимаешь, о чём я.
Она понимала. Крёстный отец не просто слово. Для их семьи, построенной на католических традициях, это означало связь выше кровной. Дарио дал обещание перед небесами, что несёт ответственность за эту девочку. Особенно сейчас, когда её кровный отец отбывает срок.
Из гостиной доносился голос Ремо. Он ходил из угла в угол, шаги тяжёлые, размеренные. Слова неразборчивые, но интонация грозная. Он спорил, убеждал и настаивал. Франческа поёжилась. Ей было страшно, но из-за чего именно не могла понять. Она пустым взглядом смотрела, как Лоренцо отстегнул наручники, намазал кремом и достал бинт. Голос Ремо стал громче, потом тише.
— Постоянный доход. Нет, не разово, — короткий смешок. — Какие к чёрту акции? Что мне с ними делать? Предлагаешь вложить деньги в то, что я не понимаю? Нет, спасибо.
Лоренцо взял вторую руку Франчески и спокойно наматывал бинт.
— Тогда пусть мои парни собирают крышу, — продолжал Ремо. — Да, знаю, парни Пелоси занимаются этим, но моя банда не хуже. Нет, меня не волнует, — пауза. Ремо помолчал, слушая. — Что за фирма? Ходить по стройке, и что?
Лоренцо снова пристегнул наручники на запястья Франчески.
— Хорошо, мне нужно подумать.
Быстрые шаги, и Ремо вернулся на кухню. Франческа заметила, что он в приподнятом настроении. Нет, он не улыбался, но в том, что его лицо стало мягче, а движения легче проскальзывало его удовлетворение от разговора. Ремо достал из заднего кармана джинсов пачку банкнот и протянул Лоренцо.
— Купи в городе одежду для синьоры Унгало. Уже похолодало, а она останется с нами на какое-то время.
Лоренцо молча забрал деньги. Он забрал куртку, ключи от машины, и дверь за ним закрылась с хлопком. Дом погрузился в тишину. Слышался гул двигателя с улицы.
Франческа смотрела на Ремо. Тот стоял у плиты, наливал себе кофе.
— Ты знаешь что-нибудь о строительной фирме? — спросил Ремо, не оборачиваясь.
— По бумагам Дарио застройщик, — ответила Франческа. — У него несколько фирм зарегистрировано. Есть ещё одна, организация праздников. Он отмывает через них деньги.
Ремо сел за стол. Он криво улыбался ей, будто не верил в то, что она говорит.
— Что за праздники?
— Приёмы, юбилеи, свадьбы, дни рождения. Фирма берёт деньги за банкет, декорации и музыку. Приглашают певцов и ведущих. Через покупку материалов отмываются большие деньги, особенно строительных. Цены на бетон можно закрутить, никто не проверяет.
— Ого, это интересно, — Ремо оттопырил губу и покачал головой.
— Простая схема, — Франческа повела плечами. — Дарио закупает материалы у своих же фирм по завышенным ценам, а разницу никто не считает. Все так делают. В любой сфере бизнеса есть взятки.
— Они строят дома? Для кого?
Ремо действительно заинтересовался. В его глазах горел цепкий интерес, и Франческа, почувствовав облегчение, продолжила объяснять.
— Частные дома, типа субурбий, как в Америке.
— Ты много знаешь. Поправь меня, ты училась на что-то связанное с бизнесом, да?
— Сфера менеджмента.
Ремо присвистнул.
— Все выпускники потом сидят в приёмных?
Франческа смущенно улыбнулась.
— Я на стажировке. Дарио сказал, что к весне переведёт меня в отдел организации. В следующем году я буду числиться в штате сотрудников другой фирмы. Он поставит меня на управление проектами.
Ремо усмехнулся. Он посмотрел на её сгорбленную фигуру, опущенную голову, и небрежно сказал:
— И ты справишься? Ты даже не можешь смотреть в лицо, когда разговариваешь. Как ты собираешься руководить людьми?
— Я стараюсь быть уверенной, — начала Франческа, поставив голос, — Но меня пугают… Эм, ну… То есть… Когда со мной говорят мужчины, типа вас, я теряюсь.
Ремо хотел расхохотаться в голос. Он даже открыл рот и набрал воздуха, но что-то его остановило. Господи… она такой ребёнок! Стесняется, когда с ней говорят мальчики?!
— Как в школе? — все же рассмеялся Ремо. — Парень говорит тебе «привет», а ты не знаешь, куда деть руки?
— Я просто не умею, — смущенно протянула Франческа. Её щечки постепенно краснели. — В школе надо мной смеялись, в университете парни игнорировали меня, и я привыкла, что меня не замечают. И у меня не было отношений… Нет, они были, но один раз, когда мне было семнадцать лет, — Франческа помолчала, выравнивая дыхание. — Я правда не знаю, как вести себя с мужчинами.
Странно было слышать это от неё. Ремо посмотрел на неё еще внимательнее, будто впервые видел. Когда они везли её без сознания, Лоренцо сказал, что она привлекательная. Ремо тогда пропустил это мимо ушей, но сейчас… У Франчески правда была нескладная внешность: вытянутое лицо, крупные веснушки, рассыпанные по переносице и скулам, широкие брови, которым она, видимо, пыталась придать форму, такой же широкий рот, вздёрнутый носик, оттопыренные уши. Она выглядела как модель с подиума. Ремо всегда удивлялся, где таких уродин набирают.
— Ночью ты не была похожа на девственницу, — напомнил он.
Франческа резко вздрогнула, будто подпрыгнула на месте. Её уши горели.
— Это было… Я не, — девушка закусывала губу. Зубы впились в мягкую кожу, потом ослабили хватку. — Ну, может, в этом что-то есть. Типа… — Франческа повернула голову, упираясь подбородком в плечо. — Чёрт! Забей!
Ремо тяжело сглотнул. Он чувствовал на кончиках пальцев дрожь, как легкое покалывание. В груди замерло сердце, глухо ударилось и забилось. Нужно сделать один смелый шаг. Открыться. Показать уязвимость. Предложить.
— Тебе нужно больше практики.
Франческа посмотрела на него, прищурившись и приоткрыв губы, будто не расслышала. Ремо поднялся, медленно обошёл стол. Франческа забилась в наручниках, зажмурилась, отвернула голову так, что мышца на шее натянулась.
— Не подходите! Мне страшно!
Ремо остановился, тяжело дыша. Грудь вздымалась под черной футболкой. Франческа прищурилась, приоткрыв глаза. Ремо был огромным: широкие плечи, мускулистые руки, проступающие вены на предплечьях, рельефный пресс. Шрам на лице в свете лампы казался багровым. Франческа смотрела на него, и в голове билась одна мысль: «Как же я хочу с ним секса. Я готова запрыгнуть на своего мучителя, просто потому что он накаченный красивый мужик».
Да, Франческа не стала об этом говорить, но в её хобби входило чтение страстных романов. В интернете выпускали журнал с рассказами и рисунками по её любимым сериалам. Истории о героинях, которые сопротивляются, а после таят в руках героев. Франческа мечтала о похожем, чтобы кто-то сильный и красивый взял её, заставил почувствовать желанной. Но в реальности это было страшно. Ремо стоял перед ней, огромный и настоящий, смотрел на ней будто бы насквозь, а его ширинка набухла.
— Мы может договориться, — хрипло сказал Ремо.
— О чем? — заикаясь, спросила Франческа.
— Ты ведь любишь составлять бумажки, да? Если мы занимаемся сексом по договорённости, то это не насилие. Правда?
От шока Франческа раскрыла рот.
— У меня есть парочка идей, — продолжил Ремо. — Точнее, фантазий, связанных с пленницами. И как удачно, что ко мне попалась такая милая дрожащая девственница.
— Я не девственница, — неуверенно проговорила Франческа. Неожиданно для себя она нервно рассмеялась, чуть поддавшись вперед. Колени потёрлись друг о друга. — Так не ведут себя с пленницами! Их пытают и насилуют.
— Мы можем поиграть в насильника и жертву.
Франческа замерла.
— Ты будешь говорить «нет» и сопротивляться, а я буду… — Ремо пожал плечами. — Делать то, что делают насильники, — он провёл ладонью по волосам девушки, подцепил пальцем розовую прядь и стал наматывать. — В планах нашей банды было удерживать тебя, пока Дарио не выполнит условия. Ты — гарант, что парни не пострадают. Но это не значит, что мы не можем разнообразить это время.
Ремо наклонился так близко, что Франческа почувствовала запах табака и кофе.
— Так что, Френ? Хочешь поиграть?
Франческа смотрела в его тёмные глаза. Колени снова предательски потёрлись друг о друга.
Глава 14
Лес был влажным после тумана. Ветки хлестали по лицу, кустарник цеплялся за юбку, царапал голые ноги. Фрначеска бежала, не разбирая дороги, закрывая лицо от колючих ветвей. Подошвы туфель скользили по мокрой листве, утопали в ней. Она споткнулась, схватилась за ствол, кора оставила на ладони грязную царапину. Франческа слышала за спиной тяжёлые шаги, треск веток. Ремо шёл уверенно, знал, что девушка не убежит далеко.
— Френ! — крикнул он. — Ты бежишь не в ту сторону!
Франческа не обернулась. Сердце колотилось в горле, адреналин гнал по крови, а паника была такой острой, что заглушала животный страх. Ветка хлестнула по щеке. Деревья расступились. На мелкой поляне, скрытой голыми кустами, расстеленный на сокрой листе лежал шерстяной плед. Франческа замерла.
Она развернулась, чтобы побежать в другую сторону, но Ремо поймал её со спины. Сильная рука обхватила поперек живота, другая схватила за плечо, и Ремо оторвал девушку от земли, будто она ничего не весила. Франческа закричала, забилась, вырываясь, пока её тащили к пледу. Её ноги волочились по траве, каблуки туфель оставляли рыхлые полосы.
— Пусти! Пусти меня! — царапалась Франческа.
Ремо бросил её на плед. Девушка попыталась подняться, но Ремо уже был сверху. Его колени прижали тонкие бёдра к земле. Тяжелое тело придавливало Франческу, то выгибалась под ним, желая сбросить.
— Подожди минутку, — хрипло пробормотал Ремо.
Он приподнялся на локте, засунул руку в карман джинсов, порылся и достал маленький квадратик. Презерватив. Короткая, невыносимая пауза казалась вечностью. Ремо возился с ремнём, одеждой, торопясь, натягивал презерватив, дышал неровно и сбито.
— Продолжаем, — сказал он.
Франческа моментально забилась с новой силой. Листва шуршала под их телами, ветки впивались в живот и руки, ветер холодил кожу. Ремо задрал юбку, ткань джинсов тёрлась об обнаженное бедро.
— Нет! Пожалуйста, отпусти! — кричала Франческа.
Ремо горячо дышал ей на ухо. Он удерживал её крепко, раздвигал ноги, пристраивался. Что-то ему не понравилось, и одним движением Франческа оказалась на спине, смотря в низкое серое небо. Ветки спокойно качались над ними. Пахло сыростью и мхом. Франческа перевела взгляд на лицо мужчины, на багряный шрам, сжатые губы. Она чувствовала давление между ног, цеплялась за плечи Ремо, царапала куртку, и её дыхание становилось резким, поверхностным.
Давление между ног стало сильне. Ещё немного… Наконец-то… Наконец…
Франческа вскрикнула, переходя на стон, выгнулась в спине. Ремо застонал ей в губы, его лоб прижимался к её, глаза закрыты. Шелестели ветви, слышался крик птиц. Мысли расползались. Остались только адреналин, теплое дыхание у виска, тяжёлое тело сверху. Ремо резко выдохнул, скользнул рукой под спину девушки, приподнимая, он сместил угол. Франческа застонала, но стон напоминал тихий протяжный вой, почти жалобный.
Ремо двигался медленно, в сладкой невыносимой пытке. Франческа чувствовала каждый толчок, поддавалась бёдрами навстречу, впилась ногтями в его плечи. Дыхание мужчины было горячим. Давление слегка болезненным, но приятным. Настолько хорошим, что Франческа откинула голову назад. Она была разгорячена и не чувствовала холод, не чувствовала ни сырость пледа, веток под спиной, царапающих кожу.
— Вот так, вот так, — повторял Ремо.
Каждое его движение отзывалось внутри тянущим удовольствием. Он ускорился, поймал быстрый настойчивый ритм. Франческа обняла его талию ногами, рука скользнула вниз, между их тел. Она гладила себя, болезненно сжалась и не сдержала громкий стон, который прокатился эхом по поляне. Ремо ускорился, через несколько минут он замер, простонал ей на ухо и с тяжестью в теле перекатился на бок.
— Френ, ты как? — спросил он после нескольких минут тишины.
Франческа не знала, что ответить. Холод покусывал кожу.
Они вернулись в домик, когда небо начало темнеть. Туман снова поднимался между деревьев, лес стоял тихим, влажным, будто вымершим. Не было видно дальше двух метров, к крыльцу был выстроен ряд флажков, видимо, установленных к туманной погоде, уже потрёпанных, рваных по краям. Франческа закуталась в плед, он пропах мокрой землёй и листьями, слишком большой и тяжелый для миниатюрной девушки, к тому же отсыревший. Он сползал с плеч. Ремо придерживал Франческу под локоть. Скорее для устойчивости. Вряд ли она сбежит, в такую-то погоду и со сломанными туфлями.
Крыльцо скрипело под ногами. В гостиной их встретил тёплый свет. Лоренцо сидел на диване, вытянув ноги, листал новый журнал. Рядом лежали пакеты разных размеров. Лоренцо поднял голову, когда Ремо и Франческа вышло, его взгляд скользнул по растрепанным волосам девушки, в прядях застряли листики и веточки, по царапинам на их лицах, красным от холода носам и щекам, грязному пледу.
— Я думал, вы заблудились, — сказал он без удивления или беспокойства в голосе.
— Давно приехал?
Ремо заглянул в пакеты.
— Нет. Я не знал размер, поэтому взял примерно.
В пакетах лежали тёмные плотные лосины, обычная серая футболка и кофта с капюшоном плотной вязки. В другом пакете лежали угги. Ремо взял одежду в охапку и повел Франческу за собой. Он затолкал её в ванную, бросил вещи на крышку унитаза и забрал плед.
— У тебя есть пятнадцать минут, — предупредил он перед тем как выйти.
Под потоком горячей воды Франческа поняла, как сильно замёрзла. Сначала кожу жгло, как будто иглами, а после вообще не хотелось уходить, наоборот, хотелось остаться под душем и греться. За последние дни Франческа постоянно мерзла, только во сне, укрывшись вонючим пледом, можно было избежать эту пытку. Октябрь уже близился к ноябрю, и каждый новый день был холоднее предыдущего.
Грязь, пот, и запах леса смывались с кожи. Простое мыло пахло щелочью, ни геля, ни шампуня не было в ванной, и Франческе пришлось помыть волосы мылом. Для крашенных волос нужен был кондиционер, они и без того торчали как попало и на ощупь были как солома. Франческа помнила слова Ремо про её внешность, почему-то хотелось выглядеть для него хорошо.
Франческа выругалась на себя. Зачем? Опять она пытается быть хорошей для других. «Пожалуйста, полюбите меня, просто посмотрите на меня внимательнее, вы обязательно увидите, что я интересная, пускай и на лицо не очень». Она настолько не верила, что какой-нибудь мужчина заметит её, что бросалась на каждого, кто говорил с ней дольше часа. Она было готова изменить себя, чтобы понравиться, но понимала, что не сможет, даже если постарается. Она не сможет долго строить из себя другого человека.
В дверь постучали, и Франческа крикнула, что уже одевается. Она быстро вытерлась полотенцем, натянула лосины, футболку, кофту, мимолетно подумав, что нужно было попросить купить чистое бельё и носки. Она надела угги и чуть не застонала, наконец, почувствовав ноги в тепле.
Ремо зашёл в ванную. Франческа заканчивала закручивать волосы в косу.
— Вытяни руки, — приказал Ремо.
Он плотно намотал скотч на тонкие запястья. Потянув девушку за собой на второй этаж, Ремо толкнул ее сначала в комнату, потом на кровать. В его планах было провести спокойный вечер, посмотреть телевизор, может, если получится, выспаться. После беготни по лесу его накрывала усталость. Франческа покорно лежала на кровати, ждала, когда Ремо удобно ляжет. Он уложил её ноги себе на колени, голову прислонил к плечу. Ремо держал её как ребенка.
Они молча смотрели телевизор, освещенные синим экраном.
— Можешь, объяснить, что мне даст то предложение? — вдруг спросил Ремо. — Что за стройка? Что я буду на ней делать? Ходить в каске и смотреть на чертежи? — он хмыкнул. — Чушь какая-то.
— Тебя запишут в документы как прораба или главного по охране. Не знаю.
— И что это значит?
— Не знаю, как точно это работает, — призналась Франческа. — Но если вас оформят официально, то у вас будет минимальная зарплата, а через таких сотрудников легче отмывать деньги. То есть по бумагам ты работаешь, например, с закупками, а на деле… Эм… Делаешь то, что всегда, но теперь деньги будут чистыми.
— Мне нужна не официальная работа, а постоянный доход, — объяснил Ремо, начиная злиться.
Франческа помолчала, подумав.
— Зато у тебя будет стаж работы и пенсия…
Ремо вспомнил своих парней. Еще совсем молодые, тупоголовые, никто из них не хочет работать, но все хотят зарабатывать. Хотя бы перед налоговой они трудоустроены, и, если кто-то из них купит квартиру, будет меньше вопросов на какие деньги. Франческа что-то оговорила про разницу, которая остаётся. Перед тем, как положить трубку, Дарио сказал, что организует встречу с консультантом, где будут обговорены все условия. Отказываться глупо.
Телевизор бормотал. Показывали вечернее телешоу с призами. Франческа заинтересовалась, она будто забыла, что сейчас связана и находится в плену. Ремо, наоборот, замечал только её: плечи расслаблены, дыхание спокойное, руки, стянутые скотчем, лежат на животе. Ремо провёл пальцами по её руке. Он думал, что будет дальше. Сегодня он и так много себе позволил. Остался один презерватив, лежал в кошельке около года на подобный случай спонтанного интима. Ремо выругался про себя. Он не планировал, что всё зайдет так далеко, но Франческа под ним, вырывающаяся, горячая, её тихие стоны… Ремо не мог сдержаться.
В голове голос Лоренцо произнес: «Маленькая грудь очень чувствительная». Что же, самое время проверить. Вчера (или позавчера?) Ремо сжимал соски Франческа через кофту, и та отзывалась, вытягивалась, напрягалась, шумно вздыхала, реагировала. Ремо опустил взгляд. Он уже видел её грудь: маленькая, аккуратные розовые соски, будто нарисованные.
Франческа пошевелилась устраиваясь удобно, усевшись между на его ширинку. Ремо повторил себе, что на сегодня достаточно. Он говорил себе, что она уродина, тощая, её волосы покрашены в идиотский цвет и выглядят неухоженными.
— Френ, — позвал Ремо.
Франческа повернула голову.
— У тебя волосы мягкие, — Ремо провел ладонью по её макушке.
— Это потому что я их помыла, — хихикнула девушка.
Какой очаровательный ответ.
Ремо провёл ладонью по её спине, от острых лопаток вниз, к талии, к краю кофты. Рука скользнула под ткань. Голая кожа была тёплой и гладкой на ощупь, чуть влажная от пота. Ремо коснулся рёбер, потом ниже, коснулся мягкого пузика, провёл ладонью выше и, наконец, взял грудь. Маленькая, аккуратная, она помещалась в ладонь целиком. Ремо чувствовал, как под пальцами твердеет сосок, тугой, как кнопка. Франческа резко выдохнула и отвернулась.
Лоренцо был прав: Франческа отзывалась на каждое прикосновение. На каждое поглаживание она тонко постанывала, тёрлась бёдрами о колено, закусывала губу, а её щёчки покраснели. Она вскрикнула, когда Ремо погладил большим пальцем сосок, её руки, связанные скотче, вцепились в его футболку. Девушка дрожала, её тело напряглось, а бёдра покачивались, будто искали правильный угол, который сможет снять напряжение. Ремо притянул её ближе, уткнулся носом в макушку, вдохнул запах мыла и чего-то тёплого, женского.
— Завтра я куплю презервативы, — пробормотал он.
— Оу, — только и ответила Франческа. В темноте комнаты не было видно, как она залилась краской, а уши нагрелись до пунцового.
Ремо задрал её кофту, ткань собралась под мышками. Франческа попыталась прикрыться, что было сложно сделать со связанными руками.
— Не закрывайся, — приказал Ремо.
Сначала правый сосок, потом левый. Ремо со всей нежностью провёл по ним языком. Он подсунул колено между ног Франчески, чтобы та смогла потираться о него. Почему-то Ремо это сильно заводило. Франческа зажмурилась, прятала покрасневшее лицо в подушке, но бёдра двигались ритмично, вперёд-назад, по кругу и снова верх и вниз. Ткань лосин скользила, и Ремо чувствовал, как она становится горячей. Франческа постанывала, так тихо и протяжно, что становилось не разобрать: ей больно или приятно.
— Тише, — шикнул Ремо. — Лоренцо спит, а стены тонкие.
Франческа закусила губу. Её руки лежали на плечах мужчины, комкали ткань футболки, держались, будто это могло её спасти. Особенно когда Ремо спустился ниже, поцеловал в животик, мягкую кожу под пупком, то место, которое так забавно вздрагивало, реагируя на покусывания. Ремо подцепил пальцами резинку лосин.
— Подними бёдра, — приказал он.
Франческа подчинилась. Ремо медленно снял с неё лосины вместе с трусиками, они сползли по ногам, и девушка осталась наполовину обнаженной, только кофта, собранная над грудью. Ремо отбросил одежду на пол. Он посмотрел на тонкие бледные бёдра, на место между ними, закрытое волосами, которое девушка пыталась прикрыть, сдвинув колени.
— Не прячься, — сказал Ремо.
Борясь со смущением, Франческа развела ноги. Еёлицо было пунцовым, она смотрела в сторону, не в силах встретиться с ним взглядом. Ремо провёл ладонью по бедру, от колена к талии. Гладкая шёлковая кожа, из-за волосков казалась слегка шершавой. Ремо наклонился, поцеловал бедро, потом выше, к самому краю, где начиналось то, что Франческа так старательно прятала. Девушка выдохнула. Её руки потянулись к голове мужчины, пальцы запутались в коротких светлых волосах.
Она молчала, но её грудь тяжело вздымалась, дыхание было шумным. Влажные от слюны соски блестели в экране телевизора. Ремо улыбнулся своей работе. Он прижался ртом к её промежности, где было горячо и влажно, вдохнул женский мускусный запах, почувствовал мягкий вкус. Хотелось вылизать её дочиста. Хотелось лизать, покусывать и глотать её, вцепиться пальцами в бёдра, чтобы Франческа, уже слабо покачиваясь, не смогла отползти.
Язык медленно, изучающе прошёлся по складкам.
— Ремо! — голос Франчески сорвался на визг. — Стой! Не надо, я… я не…
Ремо не слушал. Он провёл языком еще раз, круговыми движениями, и Франческа выгнулась, её пальцы потянули волосы верх, бёдра приподнялись навстречу. Из горла вырвался беспомощный стон. Заклеить бы ей рот скотчем и слушать, как музыку, её скулёж…
Под размеренный темп языка Франческа таяла, как воск. Её дыхание сбилось, становилось частым, прерывистым. Она уже не пыталась отстраниться, наоборот, её ноги раздвинулись шире, колени согнулись, и девушка прижималась ко рту, будто искала что-то. Новый угол, большее трение, может, хотела что-то внутри.
Терпеть не было сил. Ремо резко поднялся, быстро снял футболку, бросил на пол. Франческа смотрела него огромными глазами, на его широкую грудь, очерченные мускулы, рельефный пресс, мышцы рук. Она впервые видела его полуобнажённым. Она впервые видела вживую открытую мужскую кожу, тем более такого красивого мужчины.
В это время Ремо искал кошелёк по карманам джинсов. Он достал последний презерватив. Он всегда таскал два на случай, если поедет с парнями в клуб, и второй понадобится кому-то из банды. Ночь, казалось, только началась.
— Чёрт, нужно было купить больше, — пробормотал под нос Ремо.
Франческа нервно засмеялась.
Ремо посмотрел на неё. Наполовину голая, с красными щечками, из-за чего веснушки казались ярче и заметнее, с растрёпанными волосами Франческа выглядела очень близко к понятию «красивая». Можно подобрать другое слово, но Ремо уже раскатал презерватив.
— О боже! — Франческа взвизгнула, как девочка фанатка. Она сжала колени, потерев их. — Я никогда не видела вблизи члена.
Ремо мягко рассмеялся. Он не стал отвечать её, просто наклонился, опираясь на локоть справа от её головы и, придерживая себя, медленно вошёл. Он подумал, что в его планы не входило, чтобы Франческа получала удовольствие, но это было приятным бонусом, к тому же её внезапно игривое настроение… Делало секс горячим?
Франческа вскрикнула будто придушено, её ногти впились в плечо мужчины. Она была узкой, горячей. Ремо замер, давая себе и ей время привыкнуть. Он двигался медленно, придерживая и отводя рукой ногу девушки, постепенно набирал темп, ускорялся. Он закрыл глаза, вслушиваясь в протяжные, ленивый стоны Франчески, сбитой дыхание, редкие крики. Он терял контроль, его сердце колотилось. Неожиданно для него тело Френ стало казаться мягким, податливым, ушла куда-то её острота, наоборот, грудь на ощупь казалось полной, бёдра округлыми. Франческа обняла его за талию ногами, притягивая ближе, и Ремо вскользь подумал, что не хочет из неё выходить.
Он прижался лбом к её лбу, стонал вместе с ней, они дышали одним спёртым воздухом, слишком жарким и душным. Ремо укусил её за плечо, мелко задрожал, и его накрыло горячей тяжёлой волной.
Завтра обязательно нужно купить пачку презервативов.
Глава 15
Лоренцо молча менял бинты. Его сухие прохладные пальцы разматывали старую ткань осторожно, будто имели дело с чем-то хрупким. Франческа смотрела на его руки: длинные пальцы, аккуратно подстриженные ногти, ни мозолей, ни царапин — идеальные руки хирурга.
— Заживает, — Лоренцо нанёс мазь. — Но ты продолжай ковырять, и будет хуже.
Франческа не ответила. Она легла на постель, подмяв под живот подушку. Левая рука снова была прикована к изголовью кровати, правая, свободная, лежала на животе. Между ног саднило и болело, будто таз расширили, как домкратом. Франческа ещё не могла до конца поверить, что у неё был настоящий секс. У неё и отношений-то не было.
Лоренцо включил телевизор на канал с дневными шоу. Сначала показывали обсуждения новостей о звездах кино и шоу-бизнеса, потом начался сериал. Лоренцо притащил стул из соседней комнаты, сел спиной к углу, чтобы видеть Франческу, и принялся читать журнал, иногда посматривая на экран.
Обед давно закончился. Ремо уехал утром, сказал, что нужно поговорить с парнями, узнать новости, разобраться с делами. Он вёл себя безразлично, будто вчера не было ничего особенного. Ещё бросил, что Дарио наконец начал шевелиться, здорово они его припугнули. Сейчас уже вечерело, за окном становилось темнее с каждой минутой. Осенью всегда стремительно темнеет, особенно в такие пасмурные дни, как сегодня.
Тело Франчески ещё помнило прикосновения грубых рук. Франческа задавалась вопросом: «Что, если бы он не спрашивал?» Если бы он просто раздвинул ей ноги и трахнул? Без прелюдий, странных ролевых игр, договоренностей, сюжета? Не надевал бы защиту, кончая глубоко внутри?
Она бы, наверное, не отбивалась.
Мысль была постыдной. Краска залило лицо, стало горячо в животе. Это всё равно секс, подумала Франческа. Может быть дралась для вида, для приличия, но не по-настоящему. Секс — это то, чего в её жизни было очень мало. Один раз в семнадцать лет, как-то скомкано и быстро, абсолютно не впечатляюще, а потом годы одиночества. Пока одногруппницы ходили на свидания и обсуждали половую жизнь, Франческа слушала их с завистью. Она говорила, что не может так просто отдаться, нужно по любви, и девчонки с пониманием кивали ей, говоря, что это правильно. Франческа врала. Никто просто не хотел её трахать.
Она годами читала романы, пошлые книжки, журналы, комиксы и представляла, что кто-то красивый и сильный заставляет её почувствовать себя желанной. Франческа грустно вздохнула, её рука, прикованная к кровати, дёрнулась. Наручник звонко звякнул о железо.
Лоренцо поднял голову.
— Что?
— Оу, нет, ничего! — быстро заговорила Франческа. — Просто рука затекла.
Лоренцо задумчиво закусил верхнюю губу, чуть оттянув её зубами. Франческа поёжилась: этот простой жест показался ей угрожающим. Или нет?
Да, сложно отрицать, Лоренцо был красив. Не так, как Ремо, не грубой тяжёлой красотой, от которой ныло под ложечкой. Другой, изящной, Лоренцо был красив как статуя. Правильные черты лица, серые глаза, аккуратно уложенные светлые волосы. Он двигался плавно, говорил ровным тоном, в нём не было ни капли ярости, что кипела в Ремо. Он был как идеальный безжалостный робот.
Что, если он сейчас набросится? Если Лоренцо придушит её, раздвинет ноги? Франческа подумала, что, наверное, кричала бы от удовольствия и прыгала бы на нём, как заводная.
— Сядь.
Франческа вынырнула из фантазий.
— Что? — с натянутым страхом уточнила она.
— Садись к подножью кровати, я пристегну тебя за ногу, — Лоренцо отстегнул наручник, помог Франческе пересесть. — Если ты и дальше будешь тянуть руки, у тебя останутся шрамы, — объяснил он. — Или ты перережешь вены. Поэтому посиди с цепью на ноге, так безопаснее.
Безопаснее… Как смешно! В доме, где её держат пленницей, где один тюремщик трахает её, а второй игнорирует любое проявление человечности.
Сериал тянулся бесконечно. Франческа уже устала засыпать, как на первом этаже хлопнула дверь. Лоренцо убрал журнал, выпрямился.
Быстрые шаги простучали по лестнице. Дверь распахнулась. Ремо выглядел уставшим, но в движениях оставалась та же уверенность, что и всегда.
— Лоренцо, свободен. Иди спать, — сказал Ремо.
— Франческа накормлена, твоя порция стоит на столе, — отчитался Лоренцо.
Он вышел, дверь за ним закрылась с тихим щелчком.
Они остались наедине.
Ремо вытащил из кармана куртки коробочку и кинул на кровать. Франческа поймала её. Пачка презервативов. Франческа не стала поднимать голову, чтобы не показывать красные щеки.
— Взял в прокате сюрприз для тебя, — Ремо расстегнул куртку, потянулся во внутренний карман.
— Какой? — нахмурилась Франческа.
Ремо не ответил. Он подошел к телевизору, показал кассету и включил её. Потом вернулся к кровати, отстегнул Франчески и усадил себе на колени, спиной к себе, так, что дыхание обжигало висок девушки. Ремо потянулся за скотчем.
— Это будет увлекательный фильм, — сказал он.
Липкая поверхность скотча была уже привычной. Виток за витком плотно прилегали к коже. После Ремо перешёл к ногам, сжал её щиколотки, зафиксировал скотчем. На экране появилась заставка под бодрую музыку. Франческа замерла. Она знала эту студию. Она иногда брала в прокате порнофильмы.
На экране начался фильм в плохом качестве. Фетишистский фильм, женщина в кожаном корсете, привязанная к стулу, мужчина с плёткой в руках. Он медленно обходил женщину.
— Я подумал, что тебе должно понравится, — сказал Ремо.
Франческа сглотнула.
— Я не смотрю такое…
На экране мужчина поднял плётку. Женщина вскрикнула. Тело Франчески откликалось на происходящее в фильме. Между ног уже становилось жарко. Ремо положил ладонь на её живот. Его рука скользнула ниже, потом под кофту, к груди. Франческа выдохнула, положив голову ему на плечо. На экране мужчина развязал женщине рот, что-то сказал, но Франческа не слышала. Она слышала стук сердца в ушах, своё дыхание, чувствовала руки Ремо на теле. Она смотрела фильм сквозь ресницы, стыдясь.
Ремо был погружён в просмотр. Он мял костлявое тело машинально, не открываясь от экрана. Пальцы скользили по выступающим рёбрам, по животу, груди, талии, но глаза были прикованы к тому, что происходило на экране. Крики и боль женщины, красные полосы на коже, аксессуары, бельё — всё это было притягательно красивым. Но лучше всего был сюжет.
Длинноногая брюнетка стояла на коленях перед мужчиной, тот держал её за волосы, запрокинув голову назад, говорил тихо и властно, трепал голову за хвост. Женщина отвечала сначала с вызовом, потом сдалась. Ремо не заметил, как его ладонь остановилась на груди Франчески, сосок затвердел. Мужчина на экране развязал руки женщины, и та потянулась к его ремню. Ремо чувствовал, как собственное желание пробуждается. Женщина на экране взяла мужчину в рот, камера крупно показывала её губы, его руки в волосах, её глаза, поднятые вверх. Ремо сглотнул.
После в фильме мужчина отстранился, потянул женщину за волосы, уводя её на коленях в комнату с цепями. Ремо подумал: «Франческа бы пошла за ним?» Они бы смогли так же? С той же холодной, красивой жестокостью. Он посмотрел на девушку, на её тонкую шею, веснушки, приоткрытые губы. Франческа не была красивой, повторял Ремо. Но сейчас, в свете экрана, с румянцем на щеках и блестящими глазами она была…
Ремо не нашёл слова. Он притянул её ближе, сжал сосок, мучая девушку, оттягивал, щипал. Франческа промычала, выгибаясь.
На экране мужчина приковал женщину к стене, её руки были вытянуты над головой, она смотрела с мольбой, и Ремо подумал: «Я хочу так же». Да, с Франческой, с этой тощей девкой, дрожащей от страха, которая пищала в приёмной «заполните бланк» и дала ему пощечину. Именно с этой уродиной, которая, в прочем, не была такой уж некрасивой, как пытался убедить себя Ремо.
День был сложным: разговоры, новости, чужие проблемы, планы. Хотелось расслабиться и ни о чём не думать. Ремо повернул Франческу лицом к себе и притянул к поцелую. Её губы были мягкими, сначала девушка замерла, будто не ожидала, а после ответила, пробуя на вкус долгий, медленный поцелуй. Она нервно комкала край футболки мокрыми от пота пальцами.
Ремо не торопился. Его рука лежала на её затылке, играясь с волосами, вторя гладила талию, притягивая ближе. Франческа таяла. Ремо отстранился на секунду, чтобы вдохнуть, снова прижался к её губам. Приглушенный стон девушки прошёлся горячей волной по позвоночнику.
— Френ, — прошептал Ремо, оставляя маленький поцелуй на её губах.
— Да? Что?
Она смотрела на него расфокусированным взглядом.
Ремо повалил её на спину.
— Ты умеешь делать минет? — он хитро улыбнулся, и шрам на щеке натянулся, делая улыбку опаснее.
— Эм… Я ничего не пробовала…
Франческа уткнулась лицом в подушку, не вынося стыда.
— Совсем ничего?
— Только, ну, обычную позу. На спине и коленях, один раз, — Франческа помолчала, будто вспоминая что-то. — Но я много представляла.
Ремо склонил голову.
— Ого! И что же?
— Как буду заниматься сексом в… эээ… по-разному, короче. Я читала.
— Что читала? Руководство? — пошутил Ремо.
— Нет, — Франческа широко улыбнулась, смущаясь. — Рассказы в интернете. Если могла набраться смелости, то заходила в сексшоп за журналами.
Неожиданно для себя она разозлилась. Её раздражало её смущение, неопытность, в двадцать три года она не могла говорить о таких вещах без того, чтобы не краснеть, как школьница. Она боялась, что Ремо скажет: «Господи, Унгало, ты такой ребёнок!»
— Я читаю жёсткое порно в интернете, — резко сказала Франческа. — Заказываю через интернет бульварные романы и книги. Мне стыдно, что у меня был один парень и пару раз. Я не могу даже произнести «минет» и не раскраснеться! И мы, то есть, когда вы… В общем, я лежу и не знаю, куда деть руки.
Франческа стеснялась посмотреть на Ремо, но тот мягко рассмеялся, будто выдохнул смешок. Ремо погладил её по волосам.
— И что же сейчас читают молоденькие девушки? — спросил он. — Что у них в моде? Вампиры? Другая нечисть? Как в том сериале, как его… — он щёлкнул пальцами, вспоминая. — «Баффи — истребительница вампиров»?
Франческа удивленно моргнула. Злость куда-то ушла, оставив только смущение. Она не ожидала, что Ремо знает про такой сериал.
— Я не смотрела, —призналась она. — Но да, примерно. Мне нравится такое, когда мужчина любит сильнее долга, и у них страсть, и остальное.
— Значит, тебе нравятся вампиры? Те, кто кусается?
Франческа рассмеялась.
— Нет, в смысле, вампир же может убить тебя, но не станет, потому что влюблён.
Ремо подумал, что Франческа забавная. И главное, она была готова на эксперименты, не осуждала его, когда вчера Ремо полчаса объяснял её сюжет, который его заводит. Он говорил про скотч, про связанную пленницу, страх и желание во взгляде, как пленница извивается и мычит, дерётся, толкается, плачет. Франческа не выглядела удивленной. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, будто сама думала о похожем.
Нужно было раньше обратить внимание на задроток.
Ремо усмехнулся про себя. Обычные девушки, с которыми он встречался, всегда были против всех его странных предложений. Они занимались ванильным сексом: миссионерская поза, сзади, после уговоров сверху — и всё. Только он заходил дальше, предлагал связывание, лёгкую боль, власть, унижения, то девушки начинали или ныть, или не проявляли инициативу. «Мне больно», «не туда», «не так», «давай как обычно». Потом наверняка ещё с подругами обсуждали, что за извращенец им попался. Ремо уставал от этого, он хотел больше, хотел, чтобы девушка не просто позволяла, а хотела того же.
— Ты забавная, Френ, — Ремо нежно погладил её по волосам, улыбнувшись.
Может, она была слишком напугана, чтобы сопротивляться. Может, действительно мечтала о чём-то подобном. Ремо подумал: готов ли он сегодня? Конечно да. Он возбудился, пока смотрел фильм. Весь день у него стол колом. Ремо хотел быстрее закончить с делами и вернуться к Франческе.
Сегодня он виделся с консультантом Дарио, обсуждал обязанности на стройке, реальные полномочия, как будет оформлен. Консультант, сухой мужик в очках, говорил долго и нудно, что составление бумаг займёт минимум неделю, но он постарается быстрее. Ремо думал о том, что будет дальше. Пара недель, и придётся отпустить Франческу. Ремо не знал, получится ли найти девушку с такими же интересами. С таким же пониманием. Ему хотелось насладиться возможностью, пока Франческа здесь, с ним.
— Слушай меня и делаю, что я говорю, — Ремо сел прямо. — Поняла? — он открыл пачку с презервативами. — Я буду полностью в одежде, ты — раздетая. Руки над головой. Я буду тянуть тебя за волосы, закрывать рот рукой, возможно, будет больно. Ты должна вырываться изо всех сил. Поняла?
Франческа кивнула, смотря в сторону.
— Словами.
— Поняла.
Ремо перевернул её на живот, расстегнул ремень, быстро раскатал презерватив. После он поднял кофту Франчески до шеи, опустил лосины и трусики до щиколоток. Идеально. Не полностью раздета, будто стянула одежду в спешке, что придавало больше остроты. Ремо взял ее за тазовые кости, притянул к себе, раздвинул пальцами ягодицы и прицелился. Девушка уже была влажной, готовой, но не разработанной, поэтому Ремо не спешил.
— Помнишь, что делать? — выдохнул он, входя на пару сантиметров.
— Вырываться, — простонала Франческа.
— Правильно.
Ремо взял её за волосы и резко дёрнул наверх. Он резко вошёл в неё. Франческа вскрикнула, задрыгала ногами, будто пыталась сбросить с себя. Она действительно начала вырываться, словно от этого зависела её жизнь. Она мычала, дёргала головой, хотела даже укусить Ремо за руку, которой он закрывал ей рот. её тело было напряжённым, скользким от пота. Ремо остро чувствовал каждое движение, и это было… Правильно. Как в фантазиях.
Он отпустил её рот на секунду, и Франческа крикнула:
— Нет! Слезь!
Ремо снова закрыл ей рот.
— Молодец, сильнее, — прошептал он ей в ухо.
Франческа отчаянно дёрнулась.
— Ещё, давай!
Франческа забилась под ним. Бёдра бились о его пах. Спина выгнулась дугой, мышцы сжимались. Ремо застонал, его движения стали быстрее, жестокими, будто он наказывал её. Влажные шлепки раздавались по комнате. Ремо прижался к девушке, обнимая ее двумя руками, вбиваясь сильнее, и замер с длинным стоном, идущим из груди. Он долго лежал, восстанавливая дыхание. Кассета всё еще показывала фильм.
Ремо долго не вытаскивал, наслаждаясь теплом Франчески. Он был доволен. Щека лежала на спине, прямо на остром позвоночнике. Франческа вкусно пахла, потом и своим особенным сладким запахом.
Глава 16
Ремо почувствовал, как что-то касается его лица, и резко открыл глаза. Его рука взметнулась вверх, схватила тонкое запястье.
— Ой, я не знала, что тебе не нравится, когда трогают шрам, — тоненько пропищала Франческа.
Чёрт. Она всю ночь была со свободными руками! Ремо сам разрезал скотч, а потом уснул, обняв её. Франческа могла сбежать. Могла найти нож, могла…
Ремо посмотрел на испуганное лицо девушки и отпустил руку.
— Рефлекс. Прости.
Он сел на кровати. Голова была тяжёлой. За окном светало, серый свет упал в комнату. Ремо потянул девушку в ванную, потом вниз, на кухню. Франческа не успела переплести косичку, она выглядела помятой, сонной.
После завтрака они пошли гулять по лесу. Ремо кинул на плечи девушки шерстяной плед, высохший, но все ещё пахнущий сырой листвой. Лес был тихим, мокрым после ночного дождя. Ветки поблёскивали, с них капало, под ногами хлюпала мокрая трава. Лес окрасился в приглушенно рыжий. Воздух был свежим, бодрил.
— Я давно не ходил на свидания, — признался Ремо. — Лет семь или восемь.
— Правда? — искренне удивилась Франческа.
— Как-то не до отношений было. Работа, парни, проблемы.
Они помолчали.
— Я вообще не представляю, чтобы за мной ухаживали, — глухо сказала Франческа.
— Почему?
— Не знаю. Мне кажется, я не подхожу для романтики. Я же самая обычная девушка, таким не дарят огромные букеты или дорогие подарки. Максимум, отведут в кафе, и то я заплачу за себя.
Ремо ничего не ответил. Они прошли мимо старой прогнившей сосны. Осень в этом году была красивой. Вдалеке перекрикивались птицы. Запах мертвой травы навевал меланхолию. Небо затянулось тучами, но дождь так и не начинался.
Осенью всегда было погано на душе. Ремо ненавидел осень. Он вообще мало что любил и был раздражительным. Он объяснил себе, что у него отцовский характер. Тот тоже всегда был хмурым, напряжённым, от него всегда ожидалась внезапная вспышка гнева. Перед ним все ходили на цыпочках, что только больше бесило отца. Ремо не понимал, почему мать не ушла от него, почему она до сих пор с ним живёт. Отец редко поднимал на неё руку, но постоянно унижал. Старший брат заступался за мать, за Ремо, получал по лицу, и Ремо помнил, что брат всегда дрался с отцом.
Старший брат Ремо уехал при первой же возможности. Он не ночевал дома, и отец шутил, что сдаст его комнату в аренду. После того, как брат собрал вещи, поступил в университет и уехал, Ремо больше его не видел. Гнев отца перешла на Ремо. Спустя несколько лет унижений и драк, Ремо так сильно ударил отца, что тот отлетел к стене и ударился виском об угол шкафа. Он отделался синяком, но на следующий же день Ремо ушёл записываться в армию. Тогда заканчивалось лето.
— Я тоже не представляю, чтобы я за кем-то ухаживал, — наконец, сказал Ремо. — Чушь какая-то: рестораны, цветы, комплименты…
— Почему?
— Потому что это не про меня.
Они медленно шли без цели по лесной дороге, которая вилась между сосен и терялась в тумане. Мокрый мох пружинил под ногами. Франческа то и дело подтягивала плед, сползавший с плеч.
— Знаешь, — сказала Франческа с неожиданной легкостью в голосе, — Если бы ты на мне женился, тебе бы досталось всё как приданное.
Ремо остановился.
— Что?
— Ну, — Франческа пожала плечами, кутаясь в плед, — Я же крестница Дарио. Если бы ты стал его родственником, или почти родственником, через меня, то тебе не пришлось бы… — она неопределённо махнула рукой. — Этим всем заниматься. Похищения и переговоры, я имею ввиду. Он бы просто подарил тебе территорию или что ты там хотел.
Ремо долго смотрел на неё, потом фыркнул и рассмеялся.
— Господи… Серьёзно?
Они пошли дальше. Франческа сбивчиво говорила, что это шутка, она не хотела говорить чего-то лишнего, она постоянно говорит глупости, но Ремо её не слушал.
Чёрт, да!
Если бы он знал, что это невзрачная девка крестница дона, то операция прошла бы проще, намного проще. Ремо бы не похищал Франческу, не рисковал парнями и не тратил бы время на переговоры. Он бы подошёл к ней в приёмной, улыбнулся, сказал бы что-нибудь глупое и приятное, угостил бы в ресторане самым дорогим блюдом, чтобы она сошла с ума от радости. Франческа же одинокая и неопытная, уверенная, что на неё никто не смотрит. Ремо бы ухаживал за неё, говорил красивые слова, очаровал. И через год-полтора можно было бы звать её замуж, Дарио бы узнал, что крестница встречается с капо киллеров, и тогда… Они бы поговорили как равные, по-семейному.
Но всё ещё можно переиграть.
Ремо посмотрел на Франческу, на растрёпанные розовые волосы, плед, в который девушка куталась, на красные от холода щечки и веснушки. Можно убедить её, что он влюбляется, что между ними пробежала искра, и она не пленница, а его девушка. Нужно как-то тонко ей об этом сказать, не объявить же в лоб. Нужно её убедить в том, что у них появились чувства. Притворяться влюбленным сложно…
— Пошли обратно, — Ремо мягко подтолкнул Фраческу за спину. — Замёрзнешь.
Зайдя в дом, он сказал, что на втором этаже есть ванная, можно её набрать, и Франческа поспешила подняться по лестнице. Ремо постоял секунду, глядя ей в след, и направился на кухню.
Лоренцо собирал сложный, многослойный сэндвич из сыра, томатов, листьями салата и прошутто. Он отрезал аккуратные слои и срезал по треугольной форме.
— Поговорить надо, — сказал Ремо.
— Слушаю, — ответил Лоренцо, не отрываясь от готовки.
Ремо помолчал, собираясь с мыслями. Впервые за долгое время ему требовались силы, чтобы озвучить мысли.
— Франческа пошутила, что если бы я на ней женился, то получил бы всё даром, — он усмехнулся, чтобы скрыть нервозность. — И я подумал: это же идея!
Лоренцо убрал нож, вытер его полотенцем.
— Идея, — повторил он. — Какая же?
— Я хочу убедить её, что мы в отношениях.
Лоренцо молчал. Его лицо было спокойным, он, кажется, вообще не удивился.
— Ты хочешь, чтобы она считала, что ты влюблён? Или чтобы она в тебя влюбилась?
— Какая разница? — вспыхнул Ремо. Говорить о чувствах было неловко. — Я хочу, чтобы она убедила Дарио, что она не жертва, это был наш совместный план.
— Если не получится убедить?
— Тогда вернёмся к первоначальному плану: шантаж с угрозами расправы.
Лоренцо задумался.
— Но мы уже её пытали…
— Скажу ей, что это мой способ выражать любовь, — всё сильнее нервничал Ремо. — Не знаю… Придумаю что-нибудь.
Лоренцо медленно кивнул. Он сделал кусок от сэндвича.
— Женщины вообще склонны забывать плохое в отношениях, особенно если вы них им дают то, чего не хватает. Что ей нужно, говоришь? Отношения?
— Внимание, нежность… Секс.
— Любопытно…
Они помолчали. Ремо набрал воздуха в легкие и медленно выдохнул.
— Разговор окончен, — сказал он.
— Окончен, — кивнул Лоренцо.
На втором этаже слышался плеск воды. Ремо зашёл без стука. Франческа закрыла грудь руками и нырнула под воду до подбородка. Вода была мутной от мылка, пузырьки пены плавали у её плеч. Голые коленки, покрытые синяками и кровоподтёками, торчали из воды. Ремо молча снял футболку и не смог скрыть смешок, когда услышал восторженный вздох. Он расправил плечи, рельеф мышц, тёмные волосы на груди, крепкий пресс. Потом расстегнул ремень, металлическая бляшка звякнула, и джинсы сползли к полу.
— Не против, если я присоединюсь? — Ремо выпрямился, хвастаясь обнажённой плотью.
Франческа не могла отвести от него взгляд. Ремо переступил край ванны, уровень воды поднялся, когда он опустился. Ремо обнял девушку, прижал её спиной к своей груди. Запах мыльной щёлочи ударил в нос. Ремо расслабился.
Франческа, наоборот, напряглась. В голове взрывались фейерверки. Она чувствовала ягодицами его член. Боже… Невероятно! Как же это горячо и невозможно круто. Девушка закусила губу, чтобы не запищать и не выставить себя дурой.
— Мне нужно побрить ноги, — сказала она, чтобы перевести тему.
— Думаешь, я стану импотентом, если увижу твои волосы на ногах? — просмеялся Ремо. — Тогда и бобрик побрей.
Его рука скользнула вниз, схватила за лобок, и Франческа взвизгнула, расхохотавшись.
— Ремо!
Посмеиваясь, Ремо отпустил её. Он откинулся назад, и вода плеснула за края ванны.
— У нас нет свободной бритвы, только для лица. Так что не беспокойся из-за волос. Ты и без этих женских штучек миленькая.
Он закусил язык. Это вырвалось само, прежде чем он успел подумать. Ремо выругался. Он убеждал себя: да, Франческа определённо не красавица, и тело у неё не пышное, не такое, как он любил. Грудь не третьего размера, подержаться не за что. Верх худой, острые плечи, маленькая грудь, но…
Но бёдра у неё были широкие. Попа округлая, мягкая. Франческа была худенькой, миниатюрной, и в ней было что-то, что цепляло. Может, беззащитность, то, как она прижималась к нему, ища тепла и нежности. А может и то, что она брюнетка, и где-то глубоко в душе это отзывалось в Ремо.
— Вода остыла. Нужно вылезать, — Ремо прервал мысли.
«Миленькая… Чёрт, зачем я это сказал?» — ругал он себя, пока они вытирались полотенцами и одевались.
Ремо вышел из ванной комнаты первым. Он увидел Лоренцо, который поднимался на лестнице. Тот остановился на середине, посмотрел на мокрые волосы Ремо, на влажную футболку, прилипшую к телу, но промолчал.
— Ужин готов, — ровным тоном сказал Лоренцо.
Франческа как раз вышла из ванной, она закончила плести косичку, капли стекали по её шее, к позвонкам. С кухни пахло горячим: тушёным мясом, овощами и специями. Ремо подтолкнул Франческу к столу, но не стал завязывать ей руки. Лоренуо поставил на стол сковороду с ужином и наклонился к Ремо.
— Вас оставить наедине? Я могу съездить в деревню на пару часов, — прошептал он.
Франческа даже не заметила, что они остались наедине. Она жадно ела, почти не жевала, будто боялась, что еду отберут. Вилка мелькала над тарелкой, паста исчезала с пугающей скоростью. Ремо смотрел, как она ест с аппетитом, и, поймав его взгляд, Франческа замедлилась, смущенно опустила вилку.
— Можно мне добавки? — спросила она.
Ремо выдавил улыбку.
— Конечно. Считай себя гостьей, а не заложницей.
Франческа удивленно моргнула, но ничего не сказала. Чтобы разрядить обстановку, Ремо спросил, хочет ли она послушать истории о бандитах и заказных убийствах. Франческа улыбнулась, опустив взгляд. Она выглядела мило: веснушки на переносице, покрасневшие после ванны скулы, неуверенная улыбка. Ремо поймал себя на том, что смотрит на неё слишком долго.
— Я слышу такие истории ежедневно, — ответила Франческа.
— Тогда я хочу послушать тебя. Расскажи что-нибудь.
Франческа замялась. Она гладила пальцем край тарелки, взгляд бегал по столу, окну, стене.
— Не знаю, будет ли тебе интересно…
— Мне уже интересно.
Запинаясь от смущения, Франческа начала рассказывать про цикл романов по «Звёздным войнам», называла их «не каноном», что авторы пишут свои выдуманные истории, расширяют вселенную, придумывают новые планеты и персонажей. Ремо не понимал и половину. Франческа поднимала быстрый взгляд, чтобы убедиться, что Ремо не смеётся над ней, потом снова опускала взгляд на кружку с кофе. Она постепенно забылась, стала говорить быстрее, жестикулировала, и её лицо, обычно сонное и отрешённое, ожило. Веснушки будто стали ярче, а глаза загорелись.
«Господи, она действительно этим живёт», — удивленно подумал Ремо.
— …и вот он встречает джедая, — продолжала Франческа. — Но они не враги, между ними что-то есть, такая связь, знаешь, — она остановилась, подняла взгляд. — Извини, я, наверное, утомила тебя.
— Нет, всё в порядке.
Франческа закрыла лицо руками и простонала.
— Это такая глупость!..
— Я смотрел «Звёздные войны», — ответил Ремо.
— Что?! — воскликнула Франческа, подпрыгнув на месте.
— Брат был фанатом, а я так, смотрел за компанию.
Когда отец сходил с ума, старший брат хватал Ремо и тащил на улицу. Они много проводили времени в переулках, знакомились с пацанами, объединялись в банды и проворачивали кражи. Так или иначе попадались все. С каждым новым учебным годом схемы становились сложнее, банды — опытнее, денег — больше. Вымогательства стали рутиной. Ремо не считал их деятельность чем-то плохим, наоборот, у него были друзья, веселья, он мог купить себе модные ботинки, которые носили старшие. Брат любил тратить деньги на кино.
Они или брали кассеты в прокате и шли в гости, чтобы посмотреть, ведь дома отец не даст им спокойствия. Или брат вёл Ремо в дешёвый кинотеатр, где днём показывали повторы фильмов, а по ночам — порнографию.
— Но вышли же приквелы, — голос Франчески вернул Ремо в реальность. — Ты про них знаешь?
Ремо нахмурился.
— Приквелы? Что это?
— Это то, что происходило до действий в каноне.
Ремо многозначительно покивал.
— Давай я угадаю, тебе нравится Дарт Вейдер?
Франческа пыталась скрыть улыбку, она мечтательно закатила глаза.
— Хан Соло…
Ремо громко рассмеялся и хлопнул в ладони.
— Конечно! Да! Как я не догадался? Симпатичный мерзавец с добрым сердцем. Дерзкий контрабандист, конечно, девочки таких любят.
Франческа не ответила, она широко улыбалась, будто её поймали на шалости. Когда она не горбилась и не теребила одежду, то выглядела изящно. Прямые плечи, лёгкий поворот головы. Будто в ней что-то просыпалось, когда она забывала бояться.
Ремо поднялся изо стола.
— Пошли в спальню, — сказал он. На середине лестницы он спросил: — Тебе делали кунилингус?
Франческа резко повернулась к нему, нервно засмеялась, закрывая губы ладошкой. Её глаза расширились. Ремо сам чуть не рассмеялся. Девушка выглядела, да, мило.
— Ну да, ты же… ну, эээ… — Франческа раскраснелась.
— Это было так, баловство, — пошутил Ремо. — Сейчас будет серьёзно.
В комнате он сказал ей удобно устроиться на подушках. Потом сказал ей раздеться, снять лосины, бельё, кофту, футболку можно оставить. Ремо лёг между её бёдер, его горячее дыхание коснулось мягкой кожи. Он медленно целовал её, торопиться было некуда, весь вечер был их и следующие дни, чтобы успеть убедить Франческу, что между ними зарождается нечто особенное. Его губы были мягкими, сначала касались, пробовали, потом язык широко проскользнул по складкам, и Франческа ахнула.
Он томно целовал её снова и снова, посасывал, прихватывая кожу зубами. Франческа вскрикивала, её бёдра дёргались, но Ремо удерживал их, прижимая ладонями. Он лизал широким плоским языком, и, кажется, Франческе это нравилось больше. Её пальцы запутались в волосах Ремо, то притягивая, то отталкивая. Язык двигался настойчивее, быстрее, находил чувствительную точку, кружил вокруг неё, надавливая и посасывая. Ремо добавил два пальца, нашёл ритм в такт языку, и Франческа сошла с ума. Она тёрлась, вскрикивала, шумно дышала, билась на постели. Она отвечала, и это было слаще, чем её вкус.
Ремо не остановился, даже когда Франческа кончила.
— Хватит! — девушка мягко толкнула его голову, отводя от чувствительной плоти. — Хватит…
Франческа лежала, глядя в потолок. Она тяжело дышала. Тело было ватным, между ног пульсировало. Ремо лёг рядом. Достаточно ли для романтического вечера? Прогулка, ужин, разговор по душам, интим — вроде, всё, достаточно. Сейчас бы полежать рядом с ней, перевести дыхание, а потом снова залезть на Франческу, провести еще час, обнимая её, доводя до визга, трогать её, пощипывать, целовать.
— У меня есть одна фантазия, — начал Ремо.
Франческа перевернулась на живот, улыбнулась ему.
— Ещё одна? Похожая на ту, где я убегаю от тебя в лесу?
— Для этой нужно привязать тебя к стулу.
Ремо осмотрелся. В углу стоял стул с высокой спинкой, на нём лежал журнал. Ремо передвинул его на середину комнаты, нашёл на полу скотч. Франческа не сопротивлялась, когда Ремо намотал толстый слой скотча на её щиколотки, зафиксировав к деревянным ножкам. Он примотал запястья девушки к спинке, заведя руки назад. Было почти идеально. Почти как в фантазии. Франческа смотрела на него с ожиданием, без страха или смущения.
Ремо расстегнул ширинку и подошёл вплотную.
— Подожди! — Франческа отвернулась. — Я никогда не делала минет.
— Ничего сложного нет, просто соси, — ответил Ремо.
Франческа неуверенно приоткрыла рот. Её губы робко коснулись головки. Она неумело лизнула её, взяла глубже. Язык скользнул по коже. Ремо смотрел на неё сверху, с членом во рту Франческа была красивой, безумно красивой. Не той невзрачной девчонкой из приёмной. Её губы, растянутые вокруг него, были влажные и красные. Щеки порозовели, растрёпанные волосы на висках падали на лицо. Франческа попыталась взять глубже, но закашлялась.
— Медленнее. Вверх-вниз, — поправил Ремо.
Он смотрел, как розовая голова двигалась. Франческа брала глубже, отстранялась, её дыхание сбивалось, вырываясь через нос. Она стонала на выдохе. Руки, примотанные к стулу, дёрнулись, будто Франческа хотела прикоснуться к нему, погладить, придержать. Она морщила лоб от старания, губы блестели от слюны.
Чувствуя приближение оргазма, Ремо обхватил голову Франчески двумя руками и уже сам задавал ритм и глубину. Он остановился, замерев глубоко в горле девушки, рука сжала волосы, и после Ремо отстранился. Франческа кашляла. По подбородку текло. Ремо наклонился, чтобы поцеловать её, разделить свой терпкий вкус, слизывая его с языка.
Не идеально, но в следующий раз будет лучше.
Ремо нахмурился. Когда это он успел запланировать следующие разы?
Возникла другая проблема. Развязав Франческу от стула, Ремо задумался, нужно ли её приковывать к кровати? Она пленница или уже нет? Тогда стоит спрятать её обувь, чтобы Франческа не убежала ночью, не босиком же ей идти через лес. Выходя из комнаты, Ремо спрятал угги у лестницы.
Он спустился на первый этаж и вздрогнул от испуга.
— Я не вовремя? — спросил Лоренцо. Он лежал на диване с газетой в руках, будто никуда не уходил. — Помешал вашему вечеру?
— Давно вернулся?
— Минут двадцать назад.
Ремо сел в кресло напротив.
— Новый план, наверное, даже лучше первоначального, — Лоренцо опустил газету. — Меньше рисков быть убитым. Если получится — а я уверен, что получится, — мы выйдем из этой истории живыми. И на наших условиях, — он помолчал. — Убедим Дарио, что это безумная история любви.
— Безумная история любви, завязанная на извращенном сексе, — перебил его Ремо.
Лоренцо улыбнулся, как хорошей шутке. Скорее всего, он не понял, что это не ирония.
— Отлично, пусть так. Смущенная папина дочка боялась рассказать, что любит трахаться с капо киллеров. Разыграем, что похищение — это инсценировка, и вы вместе придумали этот план.
— Дарио не поверит, — вздохнул Ремо.
— Куда он денется, если крестница заплачет у него на груди.
Ремо представил, как Дарио, параноик и невротик, сидит в своем кабинете без окон, слушает, как Франческа, строя слезливые глазки, рассказывает ему историю, как она в тайне встречалась с Ремо, они играли в пленницу и тюремщика, а потом решили убежать далеко от мафии, где их не поймут. Ремо усмехнулся, но получилось горько.
Он правда привык к ней за прошедшие две недели. К тихому голоску, неожиданному и звонкому смеху, к её забавным словам, как она прижималась во сне. Или это секс их привязал? Гормоны, эндорфины, другая чушь из научных журналов? Может, если бы он не трахал её каждый день, то не чувствовал такой тоски?
Или сложно отпустить фантазию? Связанная девушка, беспомощная и напуганная…
— Чёрт, — прошипел Ремо. — Пойду спать.
Он вернулся к Франческе, лёг рядом. Девушка спала, свернувшись под одеялом. Ремо поглаживал её по лицу. Нет, она точно миленькая. Теперь он видел в её чертах что-то северное, будто из тех мест, где холодно и люди с бледной обветренной кожей. Что-то англосаксонское или скандинавское. Её широкий рот казался не изъяном, а чувственной особенностью, как у одной актрису, которую Ремо всё не мог вспомнить. И зачем ей выщипывать брови? Они с красивым изгибом, тонкие сейчас у каждой девушки. И уши не сильно-то и оттопыренные.
«Миленькая», — повторил Ремо, обнимая его крепче.
Глава 17
Кухня тонула в мягком желтоватом свете. За окном окончательно стемнело, и тонкие ветки кустарника, растущего под окнами, царапали стекло, будто просились внутрь. Лоренцо стоял у плиты, спиной к Франческе, и помешивал в сковородку густой соус, пахнущий томатами и травами. Его движения были размеренными, ни одного лишнего жеста.
Франческа была пристёгнута за щиколотку к ножке старого холодильника, который, казалось, стоял на одном месте с 50-х годов. Таким образом Франческа не могла дотянуться до ножей и плиты. Она согнула правую ногу, наматывала на палец выбившуюся прядь. Натуральный цвет отрос на десять сантиметров, и Франческа думала о том, что как только она освободиться, то сразу же восстановит розовый цвет.
Она смотрела, как Лоренцо добавляет в сковороду вино, над плитой взметнуло облачко пара, зашипев. Мужчина готовил уверенно, будто всю жизнь готовил в чужих домах.
— Почему я всё ещё прикована? — спросила Франческа, не выдержав тишины. — Ремо сказал, что я гостья.
— Не обманывайся, Френ, — холодным тоном произнёс Лоренцо. — Ты всё ещё пленница, несмотря на то, что Нейро привязался к тебе. Это не меняет обстоятельств.
Франческа завозилась на стуле.
— Насколько иначе? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
Лоренцо кинул в сковородку горсть оливок.
— Я сказал то, что сказал. Не ищи двусмысленности.
— Вы же друзья, да? Обсуждаете разные вещи… Что он говорит про меня?
Франческа подалась вперёд, настолько позволяла цепь. Лоренцо медленно помешивал ложкой. Игнорируя девушку, он смахнул нарезанный лук в кастрюлю и только потом повернулся. Его серые глаза были спокойными, как октябрьское небо за окном.
— Хочешь посплетничать?
— Я же секретарша, — нервно улыбнулась Франческа. — Это часть моей работы.
Лоренцо улыбнулся в ответ, но только уголками губ.
— Он к тебе неравнодушен.
— Что?! — со смехом выдохнула Франческа. — Не-ет! Он меня терпеть не может. Каждый раз в приёмной он орал на меня так, что я глохла. Ещё он назвал меня уродиной…
— Может, это его способ справиться с чувствами?
— Типа обесценить? Как по-взрослому…
Лоренцо поставил перед ней тарелку с нарезанными овощами и пастой. Они сели ужинать. Время близилось к ночи, Ремо уехал утром, часов в девять, он ни разу не позвонил, и день тянулся безумно долго.
— Нейро переживает, что ты его ненавидишь, — в тишине кухни голос Лоренцо прозвучал звонко. — Может, он хотел иначе познакомиться с тобой, а не выкрадывать после работы и держать в подвале. Но, что ж, план сработал, вы познакомились ближе.
На резинке купленной кофты образовалась зацепка, и Франческа тянула нити, ковыряя сильнее.
— Я не верю.
— Соглашусь, сложно смириться с этой мыслью.
— Нет, я не верю, что в меня можно влюбиться, — призналась Франческа. — У меня нет маникюра, модной сумки, я не люблю выпивать и тусовки. Я не красивая, слишком худая, и интересы у меня странные. На меня никогда никто не смотрел, — она говорила без жалости к себе.
Лоренцо молча слушал её. Он не спорил и не утешал её. Франческа не ждала от него тёплых слов, просто хотелось высказаться и заполнить тишину.
— Как ты определяешь, что мужчина неравнодушен к женщине? — спросил Лоренцо.
Франческа покачала плечами, она хотела выглядеть равнодушной, но пальцы ковыряли зацепку на кофте, и нить вытягивалась все дальше и дальше.
— Не знаю. Он делает комплименты, разные знаки внимания, зовёт на свидания, хочет быть рядом, — она помолчала. — Можно я кое-что у тебя спрошу, как у мужчины? Если мужчина спит с женщиной, — Франческа бросила на него быстрый смущенный взгляд и снова отвела вниз, —значит ли это, что он влюблён?
— Нет, не обязательно, — вздохнул Лоренцо. — мужчины спят с женщинами по разным причинам: из-за похоти, скуки, власти, привычки, настроение хорошее. Секс не значит особые чувства.
Они доели в тишине. Лоренцо собирал тарелки, когда продолжил говорить.
— Нейро не стал бы тратить на тебя время, если бы не чувствовал что-то. Он бы спускался к тебе в подвал раз в день и выпытывал ответы. Знаешь, чувства могут возникнуть сами по себе.
— Если честно, — вырвалось у Франчески, — когда я только встретила Ремо, я почти моментально влюбилась. Он показался мне статным, властным, а потом он стал часто приходить ко мне в приёмную и скандалить. Я ждала его визита. Конечно, было неприятно, хотелось, чтобы он перестал кричать, но его голос… Он такой пленительный, что ли.
Лоренцо ничего не ответил, поэтому Франческа осмелела.
— Он красивый, — мечтательно произнесла она. — Широкие плечи, руки… Я смотрела на его руки, когда он опирался на стол, на его вены и мозоли, и чувствовала себя крошечной. Мне было так страшно поднять голову, посмотреть ему в глаза, мне казалось, он сразу же поймёт, что я неравнодушна, а это смешно. Я смешная, он мужественный. Такой, как он, не смотрит на таких, как я.
— Ты ему говорила об этом?
— Нет, конечно! Он засмеёт меня! Или решит, что я сумасшедшая.
— Может, стоило бы сказать.
Лоренцо отвернулся к раковине. Внутри сжималось от неловкости. Он ненавидел разговоры о любви и чувствах. Что стоит сказать? Как поддержать тему? Лоренцо не понимал даже, что думает на этот счёт. Он гордился тем, что может просчитать человека, видел слабости и знал, куда надавить, чтобы сломать волю. Он понимал, что ответить, как улыбнуться, где промолчать, но любовные отношения были вне его компетенции. Сейчас ему нужно быть свахой. Лоренцо, который за жизнь не сказал ни одной женщине ничего романтичного, должен решать, как выставить его капо, Ремо Нейро, тёмным романтиком.
Он должен был играть по сценарию, который они составили совместно. Если Лоренцо облажается, и Франческа почувствует фальшь, то всё рухнет. Во второй раз невозможно будет убедить девушку в сильных чувствах, в любви на грани безумия. Тогда Дарио отправит их всех на дно Тирренского моря в бетонных ботинках.
Как наёмник, Лоренцо должен быть профессионалом. Он уже часть плана. Если нужно играть сваху, то Лоренцо будет выдумывать, что сказать, чтобы быть убедительным. Или молчать и поддакивать. Лоренцо вздохнул. Лучше бы Ремо назначил его «плохим полицейским», хотя пытать и мучать девушек Лоренцо не любил.
За окном ветер гонял по крыльцу мокрые листья. Она цеплялись за ступени, перила, стены, в свете кухонной люстры они казались чёрными, будто обгоревшими.
— Когда приедет Ремо? — спросила Франческа.
— Не знаю. Он уехал по делам.
— Его нет с самого утра. Он сказал, когда вернётся?
Лоренцо видел, как девушка нервничает. Она дёргала нить из шва, который начал распускаться.
— С ним всё в порядке.
— Откуда ты знаешь?
Франческа смотрела в тёмное окно. Она с ожиданием вслушивалась в вой ветра, надеясь услышать шум колёс по гравию.
Ремо вернулся ночью. Дверь открылась с тяжёлым скрипом. Петли промокли от дождя и ржавели. В кухню ввалился Ремо. Франческа, увидев его, вскрикнула.
Лицо Ремо было разбито: бровь рассечена, кровь запеклась на виске, скатывалась на щеку и подбородок тоненькой полоской, губа распухла и лопнула, под глазом наливался синяк. От него пахло кровью, потом и холодом. Ремо держался бодро.
— Привет от Дарио, — с усмешкой сказал он.
Лоренцо уже достал аптечку, усадил Ремо на стул, взяв под локоть, и поднял его голову к свету люстры. Франческа видела, как тяжело поднимается грудь Ремо под чёрной футболкой.
— Что случилось? — спросила она дрожащим голосом и поддалась вперёд. Наручник натянулся, впился в кожу.
— Меня побили парни Дарио, — Ремо улыбнулся, но губа треснула. Кровь налилась в круглую каплю.
— За что?!
— Френ, я тебя украл. Думаешь, этого недостаточно?
Лоренцо смочил вату перекисью и приложил к брови Ремо.
— Ты — крестница босса, — продолжал говорить Ремо. — Драка — меньшее, что они могли со мной сделать.
Рассеченную бровь закрыли пластырем. Лоренцо работал быстро и аккуратно, и через пару минут Ремо выглядел лучше, но потрёпанным. Франческа перевела взгляд на его сбитые костяшки, собранные до крови.
— Тебя могли убить, — прошептала она.
— Да, но не получилось. Теперь у меня будет ещё один шрам, — Ремо обернулся, и его лицо моментально изменилось. — Эй, нет, Френ, не надо.
Он подошёл к ней, крепко обнял. Франческа шмыгала носом. Крупные слёзы уже собирались на глазах. Она заплакала, громко и некрасиво, размазывала сопли и слёзы по щекам. Ремо отметил про себя, что не чувствует раздражения, наоборот, ему хотелось успокоить её и насмешить. Он вытирал ладонями её лицо, и Франческа утыкалась в него, как щенок. Она даже пищала, когда плакала. Её плечи дрожали, и девушка прикусила губу, чтобы не разрыдаться сильнее.
Лоренцо собрал грязные ватки, аптечку и незаметно вышел из кухни.
Ремо осторожно обнял Франческу, будто боялся её раздавить. Одна рука легла ей на плечи, вторая взяла за затылок. Плач стихал, перешёл в икоту. Франческа уткнулась носом в грудь мужчины, пропахшую дымом.
— Я заслужит это, — тихо сказал Ремо. — Мы тебя мучали, пугали, и расплата нашла меня.
— Не так уж и сильно ты меня мучал, — проговорила Франческа ему в грудь.
Ремо вздохнул, опустился, чтобы отстегнуть наручник, посадил девушку себе на колени. Он взял лицо Франчески в ладони, улыбнулся, рассматривая её красные глазки, блестящие от слёз, покрасневший опухший носик, бледное лицо. Шершавые от мозолей ладони поглаживали нежную кожу на скулах.
— Послушай, — со всей мягкостью сказал Ремо, — В моём драка — это несерьёзно. Ерунда. Да, меня могли убить, но Дарио не знает, где ты. Поэтому я пока что в относительной безопасности. Твой крёстный отомстил мне за неудобства. Я заставил его нервничать и поставил авторитет под угрозу.
— Я не хочу, чтобы ты умирал, — прошептала Франческа.
Она хотела что-то добавить, но горло сжалось, она всхлипнула, прижалась сильнее к Ремо, уткнувшись носом в его шею. Она закрыла глаза, чувствуя его тело, его запах, его дыхание, его сильные руки. Она слышала биение его сердца.
— Я люблю тебя, — прошептала Франческа.
— Боже, Френ, думай, что говоришь, — Ремо отодвинулся от неё. Он хотел придать голосу грубости, но лишь спрятал страх. — Ты не понимаешь, что говоришь. У тебя стресс, адреналин, не знаю, паника. Ты запуталась.
— Нет, — упрямо протянула Франческа и нахмурилась. — Я много думала об этом. У меня было много свободного времени. И знаешь, когда ты уезжаешь, я очень тоскую. Я хочу, чтобы ты постоянно был рядом, и представляю, как мы живём вместе. И когда ты меня отпустишь, мы пойдём на настоящее свидание, узнаем друг друга лучше, будем разговаривать…
С каждым словом Франческа сильнее краснела. Она сжала губы, видимо, не в состоянии справиться с эмоциями, если продолжит говорить. Ремо рассеянно гладил её по косичке, задумавшись.
— Дарио не простит мне этот инцидент, — наконец, сказал он. — Он затаит обиду. Я похитил тебя, его крестницу, унизил его. Мне придётся годами доказывать свою лояльность, и я все равно не уверен, что доживу до его прощения.
— Я поговорю с ним! — с энтузиазмом крикнула Франческа. — Что мне сказать? Я сделаю всё, что ты попросишь. Если это спасёт тебя.
Они смотрели друг на друга. Франческа видела в его взгляде нечто цепкое, будто он задумался, просчитывал в голове на несколько ходов вперёд. Такой взгляд бывает у шахматистов: погружённость в себя и хмурость.
Внутри Ремо ликовал, он держал лицо, но в груди поднималась громкая радостная волна, которую он едва сдерживал. Вот оно. Франческа сама предложила поговорить с крёстным, не через угрозы и шантаж. Теперь нужно действовать аккуратно.
— Хорошо, — медленно выдохнул Ремо. — Когда Дарио выйдет на связь, ты скажешь ему, что это была инсценировка, мы давно встречаемся, и ты согласилась на этот спектакль. Мы любовники, и ты… — Ремо запнулся, было сложно это произнести: — хочешь быть со мной.
— Конечно, я скажу!
— Должно звучать правдоподобно. Ты должна плакать и умолять, говорить, что не можешь без меня жить. Ты сможешь?
— Да, — с улыбкой выдохнула Франческа.
Пускай она и согласилась, Ремо не расслабился. Он лихорадочно думал. Мысли неслись, обгоняя друг друга, и он отбирал слова, будто обрезал провода бомбы.
— Мне жаль, — продолжил Ремо, — Что я напугал тебя. Я понимаю, что никогда меня не простишь за то, что я сделал с тобой. Ты умная, скромная и забавная, ты заслуживаешь лучшего, — мягко сказал он. — У тебя большое будущее. Проектная деятельность, организация и всё остальное, чем ты занимаешься. Ты обязательно встретишь парня, который не сделает тебе больно.
— Нет! — Франческа сорвалась вперёд. — Никого лучше тебя не будет!
Она обняла Ремо за шею и повисла.
— Ты не понимаешь! Никто меня так не ценил, как ты. Надо мной постоянно смеялись, обзывали странной. «Френ, ты ботаничка, у тебя детские увлечения, кто в твои годы читает комиксы и коллекционирует фигурки?». «Френ, тебя не трахнут, даже если ты заплатишь». И это правда! Двадцать три года у меня не было секса, я даже целовалась несколько раз в жизни.
Она говорила быстро, будто стеснялась или боялась, что Ремо перебьёт.
— И ещё я читаю пошлые книжонки, ужасно грязные, в этом стыдно признаваться. Как меня назвать? Старая дева? Девственница-извращенка? И ты говоришь мне, что я заслуживаю лучшего? Кого? Я никому не интересна, и я ужасно робкая, чтобы знакомиться сама. И, если честно, мне страшно знакомиться, потому что парни не видят меня привлекательной.
— Ты честна с собой, — выпалил Ремо. — Это меня подкупает. Ты правда очень миленькая. Таких девчонок игнорируют, потому что ведутся на большие сиськи, но, Френ, ты больше, чем внешность.
Ремо сам не поверил в то, что сказал, но на Франческу слова подействовали остро. Она всхлипнула, прижалась к нему сильнее, будто его широкие плечи было единственным, что удерживает её. То, как она обнимала его, растапливало что-то в груди. Ремо сжимал её в руках, чувствовал, как тонкие пальцы тянут футболку, горячие щеки прижимаются к шее. Давно его так никто не обнимал. Чтобы так отчаянно и нежно.
После часов, проведённых в душных кабинетах, где мужчины с умным видом рассказывали ему про пункты, подпункты, сроки и обязательства, было приятно держать её в руках. Особенно после того, как парни Дарио отвели его в сторону, сказали, что Дарио не любит, когда его семье угрожают, а потом били долго и методично.
Франческа прижималась к нему так сильно, будто хотела вжаться в его тело и стать частью. Маленькая, хрупкая, с острыми плечами, тонкими руками, которые обвили его шею и не отпускали. Её дыхание согревало кожу. Франческа медленно подняла голову. Глаза всё ещё были влажными, оставили на щеках тонкие дорожки. Она смотрела на разбитую губу, заплывший глаз.
Она прикоснулась холодными пальцами к лицу Ремо, сначала погладила синяк на скуле, провела кончиками, едва касаясь. Потом погладила рассечённую бровь. Франческа нахмурилась, будто ей было больно смотреть. Её пальцы скользнули ниже, очертили губу. Нежные прикосновения, от них вздрагивало в груди. Франческа наклонилась, чтобы мягко поцеловать распухшую губу с запёкшейся кровью на уголке. Поцелуй был невесомым, будто пытался забрать боль. Франческа двинулась выше, по щеке, скуле, к брови.
Ремо замер, задержал дыхание. Он не мог пошевелиться, будто тело окаменело, только сердце колотилось в груди, в горле, как у мальчишки. Франческа отстранилась на секунду, быстро взглянула в глаза и снова опустилась к его губам. Она пыталась залечить поцелуем каждую трещинку, каждую ссадину. Ремо запустил пальцы в розовые растрёпанные волосы, он судорожно выдохнул.
Теперь была его очередь. Ремо приблизил её запястья к лицу, осторожно, словно их можно было сломать неосторожным движением. Он целовал тонкие как у ребёнка руки, следы от наручников. Тёмно-красные полосы, воспалённые, кое-где покрытые коркой. Кожа вокруг была припухшей. Медленно, как бы прося прощения, Ремо поцеловал сначала левое, потом правое запястье. Он грел губами косточку, где натёрло больше всего.
— Прости, — прошептал Ремо. — За каждую царапину, за каждую минуту, проведённую в подвале.
Франческа смотрела на него, склонив голову на бок. Она хотела сказать, что всё в порядке, она не держит зла, и вообще это уже неважно, но слова застряли в горле.
Они поднялись в спальню. Франческа устроилась на груди Ремо, слушала его голос, его рассказы про консультантов, которые бросались в него терминами и какими-то параграфами, а он подписывал бумаги, ничего не понимая в них. Франческа тихо смеялась, когда Ремо переигрывал адвоката, повторяя манеру речи. Ремо лежал на спине, закинув одну руку за голову, второй гладил Франческу по шее и плечам.
В какой-то момент слова закончились. Тогда Франческа подняла голову и, жутко смущаясь, сказала:
— Ремо, можешь снять футболку?
Ремо усмехнулся.
— Только футболку?
— Мне хочется потрогать тебя.
— Надеюсь, и ниже пояса тоже, — пошутил он, стягивая одежду.
Сначала Франческа водила пальцами по широкой груди, по мышцам, сжимала их, гладила. Она выглядела не просто удивлённой, а будто ошарашенной тем, что видела. У неё практически текли слюнки. Только Ремо хотел сказать что-то едкое, чтобы разрядить атмосферу, как Франческа наклонилась и поцеловала шрам у рёбер. Она не остановилась. Её поцелуи стали увереннее, уже не такими осторожными. Она целовала плечи, грудь, шею, ключицы, соски, высовывала язык, чтобы лизнуть кожу. Ремо наслаждался каждым прикосновением. Он не привык получать неторопливые ласки, он вообще не привык к медленным поцелуям.
Франческа остановилась у его пупка. Её губы замерли у края джинсов. Ремо открыл глаза, посмотрел на неё и увидел яркие красные щёки. Франческа мелко дрожала, наверное, от наплыва чувств, возбуждения и адреналина. Она подняла голову, скромно улыбнулась и легла щекой между грудей мужчины.
Ремо подумал, что она смешная. Забавная. Он привык к её игривому настроению, привычкой держаться чуть смущенно, будто она сдерживала себя. Она хорошенькая, думал Ремо, особенно с порозовевшими ушками. Он гладил её по волосам и довольно улыбался.
— Френ, ты собираешься там жить? — в шутку спросил Ремо.
— Может быть, — неразборчиво ответила Франческа, уткнувшись носом в его грудь.
Ремо, усмехнувшись про себя, крепче обнял её и положил подбородок на розовую макушку.
Глава 18
Франческа проснулась от того, что Ремо заворочался рядом, выбираясь из-под одеяла. Серый свет заливал комнату.
— Доброе утро, — пробормотала Франческа. Она села и сразу же поежилась от холода, натягивая одеяло до шеи.
Ремо подошёл к окну, смотря на влажный от ночного дождя лес. Густой туман закрывал стволы деревьев и поднимался вверх. Дальше трёх метров ничего не было видно.
— Нам нужно позвонить Дарио, — решительно сказал Ремо.
Франческа смотрела на его широкую спину, и вчерашнее тепло его объятий уступало перед утренней холодностью. Вчера Ремо был уязвим, он позволил ей целовать свои раны, но сегодня он снова стал капо Нейро. Франческа вздохнула. Она медленно одевалась, будто хотела растянуть этот момент. Позвонить крёстному отцу… Она не была уверена, что хочет услышать его голос. И что она расскажет?
— Я наберу номер, — Ремо сел на кровать. Матрас прогнулся под его весом. — Ты будешь говорить по громкой связи. Мне нужно слышать, что он ответит.
— Нет, — Франческа покачала головой. — Он поймёт, что ты подслушиваешь. Это же будет слышно!
— Исключено.
— Я честно скажу ему, что в безопасности, это был наш план, мы разыграли похищение, потому что он бы не одобрил наши отношения.
Ремо молчал. Франческа видела, как в нём борются холодный расчёт капо и нечто уязвимое, что он так старательно прятал.
— Дай мне телефон.
Ремо выдохнул, провёл рукой по лицу, растирая шрам.
— Хорошо, но я буду за дверью. Если я услышу хотя бы одну нотку, которая мне не понравится, я зайду.
Он протянул ей мобильный телефон и направился к двери, но остановился на пороге.
— Я даю тебе десять минут, — сказала он, не оборачиваясь. — И, Френ… Не подведи.
Дверь за ним тихо закрылась.
Франческа опустила взгляд на телефон. Она сделала глубокий вдох, сглатывая сердцебиение в горле. Вчера Ремо целовал её запястья, он был нежным, ласковым, как зверь, которого приручили. Он просил прощения, и его нельзя подводить. Франческа верила в его любовь. Она набрала номер, который знала наизусть, и прислонила телефон к уху. Гудки, казалось, шли целую вечность. Щелчок, и послышался ровный, металлический голос, искажённый программо.
— Алло.
— Дядя Дарио? — Голос Франчески дрогнул.
Она услышала, как Дарио с облегчением выдохнул. Сначала повисла секунда тишины, а после раздался тяжёлый рваный выдох. Будто человек, который не дышал неделю, наконец, позволил себе сделать вдох.
— Франческа, — металлический голос Дарио потерял свою ровность. В нём прорезалось что-то живое, усталое, как у старика. — Слава богу. Ты в порядке? Они тебя не… — он осёкся, будто не мог произнести худшие опасения.
— В порядке?! — в груди Франчески поднялась жгучая волна. Она сама не ожидала, что злость окажется настолько сильной. — Дядя Дарио, ты с ума сошёл? Ты приказал избить Ремо? Как тебе такое пришло в голову? Как ты мог?
— Ты находишься в плену. Я сделал то, что должен был.
— Я не в плену! Я здесь по собственной воле! — выкрикнула Франческа.
Наступила такая тишина, что она слышала собственное дыхание в трубке.
— Что ты такое говоришь? — Дерио говорил размеренно, разделяя слова. — Тебя запугали. Они тебе что-то вкололи? Франческа, послушай меня…
— Нет, это ты послушай! Мы с Ремо вместе, — Франческа вскочила с кровати и нервно зашагала по комнате. — Это был наш общий план, я имею ввиду, похищение. Это не взаправду.
— Я слышал, инсценировка. Хочешь сказать, что моя крестница, которую я знаю с рождения, сошлась с киллером? — Дарио начинал злиться. Его голос становился металлическим. — С человеком, который старше её на десять лет?
— Да! — отчаянно крикнула Франческа, чувствуя, что краснеет. — Ты видишь во мне ребёнка, а я взрослая женщина. И я… люблю его.
— Ты сама себя слышишь? Ты провела с ним две недели и веришь, что у вас искренние чувства? Он манипулирует тобой, это называется Стокгольмский синдром. Сначала он тебя запугал, а потом дал крохи тепла, и ты поверила, что у вас любовь.
— Откуда тебе знать? Ты сидишь в своём кабинете с закрытыми шторами и думаешь, что знаешь обо мне всё. Ты никогда не спрашивал, чего я хочу.
На том конце повисло тяжёлое молчание. Франческа слышала неровное дыхание Дарио. Она никогда не говорила с ним в таком тоне, никогда не повышала голос. Она была хорошей девочкой. Носила кружевные платья, хорошо училась и с улыбкой рассказывала о своих успехах.
— Я даю тебе последний шанс, — наконец произнёс Дарио. — Скажи, где ты находишься, я пришлю людей, и они заберут тебя. Я обещаю, что не трону Нейро, если он отпустит тебя по-хорошему, но если ты продолжишь упрямиться…
— Тогда что? Убьёшь меня и его?
— Не говори глупостей.
— Ты уже побил его.
— Я защищал тебя!
— Ты защищал свою гордость! — Франческа уже не сдерживалась. — Ты не можешь простить, что кто-то тронул твою крестницу.
Ещё одна тишина. Передышка, чтобы выдохнуть, перевести дыхание и подумать.
— Он промыл тебе мозги, — устало сказал Дарио.
— Я люблю его. Если из-за тебя с Ремо что-нибудь произойдёт, то я тебя никогда не прощу. Я уйду! Исчезну из города, и ты никогда обо мне не услышишь.
— Френ, это ребячество.
— Ты не понимаешь меня! — Франческа распалилась. Она уже не слышала своего дядю. — Меня никто никогда не понимал. Я была пустым местом, надо мной смеялись, меня игнорировали, но Ремо увидел меня. Он делает мне комплименты, ухаживает…
— Он трахает тебя, — резко перебил Дарио.
Франческа задохнулась от возмущения.
— Да как ты смеешь так говорить?!
— Я знаю мужчин, как Нейро. Амбициозный, жестокий и думает только о себе. У него нет сердца. Он пользуется тобой.
— Это не так.
Франческа осеклась, потому что дверь скрипнула. Она обернулась. В проёме стоял Ремо, он смотрел на неё с тревогой.
— Просто скажи мне, где ты находишься.
— Нет, — грубо ответила Франческа.
Она нажала на кнопку отбоя. Телефон пискнул и погас.
Ремо зашёл в комнату, закрыв за собой дверь. Он обнял девушку, поглаживая её по спине, успокаивая. Франческа уткнулась носом в его грудь.
— Что он тебе сказал? — тихо спросил Ремо.
— Всякую чушь, — Франческа оттолкнула его. Она возмущенно ходила по комнате, размахивая руками. — Он даже не спросил, как я, страшно ли мне, сразу решил, что я жертва. Потому что для него я всегда жертва.
Ремо прислонился к стене, скрестив руки на груди, и смотрел, как она ходил.
— Когда мне было семь лет, — продолжала девушка, — он пришёл ко мне на день рождения. Я ждала его весь день. на мне было лучшее платье, а мама заплела косички. Он пришёл, чтобы отдать конверт с деньгами, поговорил с папой и сразу ушёл. Так, мимо проходил, решил заскочить на десять минут.
Поняв, что исповедь продлится долго, Ремо пересел на кровать. Он внимательно слушал Франческу, надеясь, что она проговорится и выдаст очень важную деталь о прошлом Дарио.
— А когда мне было двенадцать, мама заболела. Ей нужна была химиотерапия, и папа обратился к Дарио. Я пошла с ним, и мы сидели в приёмной полдня, а потом вышел его помощник и сказал, что финансы семьи ограничены. Да, конечно, он потом выделил какую-то сумму для операции, но было неприятно.
Ремо улыбнулся. Если бы его спросили про отца, он бы, наверное, рассказал больше. И говорил бы не так аккуратно, как Франческа. Его отец был садистом, но издевался так изощрённо, что, казалось, начинаешь ходить с ума. Он мог методично выводить из себя оскорблениями, а потом сказать, что ничего обидного не говорил, это Ремо так реагирует, ему нужно быть проще. С этих слов начиналась драка. Ремо бил первым, поэтому оставался виновником. Огромная несправедливость выводила из себя, и Ремо чувствовал, как сходил с ума. Запертый в ярости, он находил выход в уличных драках.
— Как благородно, что он взял меня к себе! — продолжала Франческа. — Я знаю, что папа попросил его, так бы он не взял меня на работу. Он считает, что я должна бросить свои глупые книжки и найти мужа. Я всегда была хорошей девочкой, и он никогда не перестанет видеть меня такой. Меня это ужасно бесит!
— Знаешь, Френ, — Ремо с улыбкой посмотрел на её взъерошенные волосы, злой и колючий взгляд, — ты сейчас выглядишь пугающе.
— В смысле, я страшная?
— Нет, злая, как фурия. Ты пугающая женщина, Франческа Унгало.
Франческа моргнула, а потом впервые за всё время засмеялась.
— И что теперь делать? — спросила она, садясь рядом.
— Ждать, — Ремо пожал плечами. — Он перезвонит. Иди сюда, — не дожидаясь ответа, он схватил её за талию.
Франческа пискнула от неожиданности, когда Ремо запустил пальцы под её футболку и провёл по рёбрам. Он легко щекотал её, и девушка вырывалась, смеясь, её звонкий хохот отскакивал от стен, наполняя комнату тёплым и живым дыханием.
— Тебе не идёт быть серьёзной, — засмеялся Ремо.
Он слушал её смех, смотрел на блестящие от слёз глаза, на красные щечки, веснушки, которые стали ярче, и понимал, что не хочет отпускать её. Смех оборвался. Их губы встретились, но не как вчера, не осторожно и совсем не нежно. Это был поцелуй, в котором столкнулись ярость, страсть, облегчение и голод. Франческа углубила поцелуй, и Ремо застонал ей в рот. Его руки скользнули по спине вниз, к талии, к ягодицам.
Неожиданно Франческа перехватила инициативу. Она потянула футболку Ремо верх, открывая его пресс и грудь. Её глаза расширились, ей явно нравилось рассматривать его.
— Хочешь быть сверху? — спросил Ремо.
— Я не умею. Ты будешь смеяться, — Франческа смущенно улыбнулась.
— Ничего сложного, — Ремо сел, обнял девушку, чтобы она не упала, и потянулся за презервативами. — Просто двигайся, как тебе нравится.
Пока Франческа снимала лосины, Ремо натянул резинку. Он помог ей устроиться, направил головку, в это же время Франческа чуть приподняла бёдра. Она ахнула и медленно села. Поначалу её движения были неуверенными, будто бы пробными. Ремо удерживал её за бёдра, помогая найти удобный угол. Франческа была лёгкой, а смотреть на неё снизу было ещё приятнее. Её гибкое тело двигалось с томным неспешным ритмом. Франческа наклонилась вперёд, опираясь руками на грудь мужчины, и наткнулась на приятную точку, отчего внутри сладко сжалось.
— Ой! — вырвалось у неё от удивления.
Ремо напрягся.
— Больно?
— Нет, наоборот, — с изумлением выдохнула Франческа.
Она потёрлась ещё, и ещё, и ещё, находя тот же угол, и каждый раз волна удовольствия прокатывалась по позвоночнику, отзываясь в груди. Франческа не сдерживала стоны, и звук собственного голоса заводил её ещё сильнее. В неё будто что-то проснулась. Она двигалась быстро, ритмично, бёдра поднимались и опускались. Она чувствовала власть, и это было пьяняще.
Ремо схватил её за бёдра, направляя, ускоряя темп. Их тела сталкивались с влажными шлепками, кожа горела, дыхание сбивалось. Франческа больше ни о чём не думала, она чувствовала, как внутри нарастает, сжимается в тугой узел, надрывается. Горячая волна накрыла её, ударив в голову.
Франческа медленно опустилась на грудь Ремо, уткнувшись носом в его шею. Тело вздрагивало, спина была влажной от пота.
— Ого, — прошептала девушка.
Ремо хрипло рассмеялся.
— Это всё, что ты можешь сказать?
— Мне хочется весь день пролежать с тобой в кровати.
Франческа слушала стук сердца. Ей правда хотелось остаться здесь, в этой маленькой комнатке, в объятьях огромного, страшного, жестокого человека, который оказался единственным, кто смог полюбить её.
— Так не пойдёт, — ответил Ремо. — Закончится тем, что мы протрахаемся все выходные, и парни Дарио найдут нас голыми и беспомощными.
Франческа фыркнула со смешком. Она скатилась с него и стала одеваться. Тело было вялым и тёплым, ноги дрожали, а мышцы приятно натягивались.
Внизу, читая газету в гостиной, их ждал Лоренцо. Он не поднял головы, но Франческа увидела, как дёрнулся уголок его губ.
— Доброе утро, — пробормотала она.
— Утро давно закончилось, — ровным тоном ответил Лоренцо, убирая газету.
— Мы звонили Дарио, — сказал Ремо.
— Да, я слышал, — кивнул Лоренцо.
Франческа отвернулась, пряча румянец. Чёрт, она была такой громкой, наверняка Лоренцо слышал не только то, как она ругала крёстного… Было так стыдно, она ведь правда забыла, что они не одни.
— Дарио перезвонит, — продолжил Ремо.
— О, я не сомневаюсь. Он поставил условия?
— Нет, — сказала Франческа. — Мы только сильнее поссорились.
— Хорошо, — Лоренцо шумно выдохнул сквозь зубы. — Растерянный человек не действует рационально. Он или позвонит, чтобы просить Франческу вернуться, или поубивает нас. Хотя я склоняюсь к первому. Ладно, — Лоренцо снова раскрыл газету, — будем ждать.
За окном ветер гнал серые тучи.
Ночь незаметно опустилась на дом. Лес замер, редкие капли срывались с ветвей и стучали по стеклу. Тонкая полоска света пробивалась сквозь щель в занавесках и ложилась на пол, кровать и её спину. Франческа спала на животе, раскинув руки. она дышала ровно, иногда посапывала, и этот звук был таким обыденным, что у Ремо сжималось в груди. Одна рука была подложена под щеку, делая её лицо округлым, как у ребёнка.
Ремо лежал рядом, подперев голову рукой. Он убрал прядь волос с лица девушки, заправил за ухо, и его пальцы задержались на её виске. Он наклонился, чтобы вдохнуть запах её волос: мыло, которым Франческа пользовалась последние дни, и что-то женское, её собственное. Ремо начал узнавать этот запах. Франческа вздохнула во сне, пробормотала что-то неразборчивое, губы приоткрылись.
Скоро придётся передать её Дарио. Это единственный способ закончить всё мирно. Но от одной мысли об этом у Ремо сжималось в груди, и он ненавидел это чувство. Сегодня Франческа заливисто смеялась, когда он неудачно пошутил про журналы Лоренцо. Ей глаза горели так, будто она забыла, что пленница и находится в опасности, а мир может рухнуть в любой момент.
Ремо провёл пальцами по шраму, растирая его. Он не хотел привязываться. Он старался не подпускать людей близко, близость означала уязвимость, а уязвимость в их мире — значит смерть. Франческа пробила его броню. Она была такой нелепой, неуклюжей, странной и ранимой, она не пыталась выглядеть сильной или казаться лучше, чем была. Она не была похожа ни на одну знакомую девушку.
И теперь он не мог уснуть без неё.
Когда Дарио перезвонит, нужно быть собранным. Думать о парнях, о будущем банды, быть холодным и расчётливым. Ремо не мог позволить себе слабость. Но здесь, в темноте, в одной кровати с Франческой, он расслаблялся.
***
День тянулся медленно. Устроившись в гостиной, Ремо и Франческа смотрели телевизор. Лоренцо иногда отходил, чтобы поставить кофе, и читал журналы, иногда поглядывая на экран. Из-за низких туч Франческу клонило в сон.
Ближе к пять вечера зазвонил телефон, вибрируя на столе и издавая настойчивые звуки. Ремо взял трубку.
— Алло, — спокойно сказал он, будто говорил с деловым партнёром.
Франческа села, растирая кулаком глаза.
— Она здесь, — Ремо повернулся к ней, протягивая телефон. — Он хочет поговорить с тобой. Вроде бы успокоился.
Ладони вспотели. Франческа взяла телефон, откашлялась.
— Дядя Дарио?
На том конце провода повисла секундная тишина, потом раздался металлический искажённый голос.
— Френ… Я рад, что ты в порядке. У меня есть вопрос. Как давно ты встречаешься с Нейро?
Вчера они как раз обсуждали этот момент. Ремо объяснял ей, что ей нужно отвечать, что они разговорились на юбилее Козимо, и с тех пор тайно встречаются. Франческа пересказала легенду, стараясь придать голосу уверенность. Ремо губами произнёс: «Продолжай».
— …Мы не можем друг без друга, — говорила Франческа. — Ты бы не позволил нам встречаться, поэтому…
— Я помню, — перебил её Дарио. — Инсценировали похищение. Это довольно глупо, Френ, ты же умная девочка. Ты могла поговорить со мной, мы бы вместе решили, как поступить. Это твой способ сбежать от меня?
— Нет, это наш способ быть вместе.
Дарио молчал. Франческа вслушивалась в неровное дыхание.
— Он тебя насиловал?
Голос Дарио звучал спокойно, что контрастировало с темой вопроса. Франческа вздрогнула. Сложно ответить… Смотря, что считать под этим страшным словом.
— Нет, — ответила она.
— Спаивал тебя? Давал что-то? Может, он подкупил тебя? Что он обещал? — Дарио говорил быстро, отрывисто, будто из него рвались те вопросы, которые терзали все дни плена крестницы.
— Ремо никогда не сделает мне больно! Он любит меня просто так!
Дарио засмеялся так заливисто, что телефон задребезжал. Но смех не был издевательским. Это был смех человека, который только что услышал что-то настолько нелепое, что не мог сдержаться.
— Да, конечно, просто так, — повторил он, отсмеявшись. В голосе звучала смесь иронии и горечи. — Хорошо, дай ему трубку, поговорим по-мужски.
Франческа передала телефон. Ремо вышел на кухню. Он долго ходил по периметру комнаты. Слышались обрывки его ответов. «Да, босс», «Понимаю», «Так точно». Шаги стихли.
— Завтра в полночь мы уезжаем, — сказал Ремо, проходя в гостиную.
Франческа подумала, что у неё сердечный приступ. В глазах потемнело. Голова будто отключилась.
— Всё? — выдавила она. — Ты отпускаешь меня?
Ремо посмотрел на неё. Он хотел сказать что-то правильное, что успокоило бы девушку, но слова застряли в горле.
— Сделай нам кофе, — попросил он. Франческа, ожидавшая другого ответа, медленно вышла из гостиной. — Ремо обратился к Лоренцо. — Завтра мы обменяет подписанный договор на Франческу.
— Замечательно, — Лоренцо довольно кивнул. — Наш план сработал.
Ремо нахмурился, обдумывая, как сказать, что ему хочется всё отменить и остаться с Френческой. Как бы так провернуть, чтобы они…
— Конечно, я прикрою тебя, — Лоренцо заметил волнение Нейро. — Это не обсуждается. Я твой солдат.
— Естественно, — Ремо выдавил кривую улыбку.
Из кухни Франческа крикнула, что кофе готов. Она выбежала к двери, пошутила, что съест всё печенье, и снова нырнула на кухню. Её выцветшие розовые волосы торчали на макушке. За окном шумел лес, ветер гнал по небу серые тучи.
Глава 19
Кофе был крепким и горьким. Франческа раньше не готовила в турке, поэтому насыпала молотый кофе, как посчитала достаточным. Теперь она морщилась, грела ладони о керамическую кружку с облезшим рисунком букета. Она поджимала под себя ноги, позволила себе расслабиться. В компании киллеров ей уже не было страшно, она их считала кем-то вроде друзей, хотя со стороны звучало странно.
Лоренцо устроился напротив, вытянув длинные ноги. Он сдержанно улыбался, рассказывая историю под тихое хихиканье девушки. В спокойной обстановке Лоренцо становился другим человеком, будто он чётко разделял роли солдата, исполнителя, повседневную роль и знакомого. Ремо сидел рядом, мял в пальцах сигарету.
— Сначала я хотел устроиться уборщиком, — рассказывал Лоренцо. — Решил, так проще проследить за обстановкой, и у меня будет доступ во все комнаты ресторана. Наш заказчик, хотел устранить цель так чисто, чтобы ни у кого не было сомнений, что Росси умер в ходе случайных обстоятельств. Мне нужен был доступ не только на работе, но и в личное пространство.
Франческа внимательно слушала его. Она правда не любила истории о делах, которые ей рассказывали капо, чтобы впечатлить, но Лоренцо был интересным рассказчиком. Он будто бы пересказывал детектив.
— Тогда мы с заказчиком продумали другой план. Я узнал, что шеф, отвечающий за морепродуктами, собирается переезжать в конце года, и его место будет пустовать. Меня отправили на курсы, и я полгода учился варить мидии.
— Тебе нравилось готовить? — спросила Франческа. — Или так нужно было, и ты смирился?
— Знаешь, — протянул Лоренцо, — я научился правильно ставить намерения. Я не только успешно выполню задание, но так у меня будет опыт работы. Кто знает, вдруг не сложится жизнь в мафии.
Прозвучало тоскливо, и Франческа быстро сменила тему.
— Тебе нравится готовить?
— Да, это приводит мысли в порядок.
— И как ты выполнил то задание?
Лоренцо улыбнулся кончиками губ.
— Втёрся в доверие. Участвовал во всех мероприятиях, брал дополнительные смены, рвался обслуживать банкеты и, конечно, дарил скромные подарки. Много рассказывал о жизнь, естественно, выдуманной. Просто сложилось, что Росси любил таких разговорчивых парней. Он был одиноким разведенным мужчиной, жил работой и орал на кухне так, будто на кону стоит его репутация. Знаешь же таких мужчин, они терпеть не могут выскочек.
К сожалению, Франческа очень хорошо знала таких людей. Все капо считали её идиоткой, которая пользуется положением, поэтому считали важным поставить её на место криком и оскорблениями.
— У тебя есть интересные истории? — Лоренцо поднялся, чтобы налить кофе. Он двигался по кухне бесшумно, в его движениях уже не было холодной отстранённости, какая проскальзывала в первые дни. — Про каких-нибудь солдат или жён капо? Тебе же много чего рассказывают.
— О, конечно! Я люблю сплетни! — с готовностью ответила Франческа. — Сын капо Вакка любит делать ставки на футбольных матчах. Ему дают на расходы, и он сразу же идёт ставить. У него много долгов, и он уверен, что отыграется в следующий раз. И вот однажды он хотел расплатиться быстрее и снял со счета капо Вакка кругленькую сумму. Думал, что со следующих ставок заработает и незаметно положит обратно, но капо Вакка узнал через сотрудника банка, что его счётом воспользовались.
— И что случилось потом? — спросил Ремо.
— Его сына отправили на север, в Геную. Он там отрабатывает на рыбном предприятии, где-то в администрации сидит.
— Легко отделался, — заметил Ремо.
— Ещё недавно мне позвонили с неизвестного номера, но я по голосу узнала капо Мерло. Он требовал, чтобы я пустила его к Дарио прямо сейчас, и я после долгой беседы узнала, что это касалось его любовницы. Я сказала, что могу заполнить бланк вместо него, но он отказывался называть имя и фамилию. Хотел анонимно поговорить с Дарио. Тогда я бросила трубку, но дон Мерло названивал еще около часа.
— Ты рассказала об этом Дарио? — спросил Ремо.
— Конечно, — Франческа задрала носик. — Сказала, что у дона Мерло забеременела любовница, и он хочет сбежать с ней на Сицилию.
— У Мерло ребенок вне брака? — удивился Лоренцо.
— Нет, оказалось, что любовница соврала, чтобы увести капо Мерло.
— М-да, ну и история. Пойду проверю окна, ветер поднимается.
Лоренцо медленно вышел из кухни, его шаги стихли на лестнице. Ремо посмотрел на Франческу. В его глазах она уже не была той сгорбленной секретаршей. Растрёпанные волосы, мешковатая кофта, кружка кофе в руках — Франческа выглядела раскованной, открытой. Ремо подумал, что не хочет, чтобы вечер заканчивался.
— Знаешь, я рад, что ты тогда меня не пустила, — сказал он.
— Я и не могла…
— Ты дала мне пощечину, и тогда я понял, что мне нужно заполучить эту женщину.
— Ох, прекрати, — смущенно улыбнулась Франческа. — Наша встреча далека от романтического идеала о первой любви, — она помолчала. — Значит, завтра ты передашь меня дяде Дарио? И что будет после того, как мы разъедемся?
Ремо молчал. Пока он смотрел на её тонкие запястья и красные следы от наручников, которые почти зажили, и думал, как ответить, Франческа подсела ближе. Она прижалась к его плечу, собралась с духом и наклонилась к его уху.
— Ремо, — горячее дыхание обожгло кожу, — я хочу в последний раз, ну… Заняться сексом с тобой. Вдруг у нас больше не получится встретиться? — быстро добавила она, будто оправдываясь. — И мы никогда больше не увидимся…
Она озвучила самые страшные прогнозы. Ремо грустно вздохнул, заправил ей за ухо розовую прядь и посмотрел в глаза.
— У меня есть идея, как провести ночь. Но не в доме, — сказал он с хрипотцой в голосе.
— Что ты имеешь в виду?
Ремо кивнул в сторону окна, где темнота скрывала стволы деревьев.
— В лесу. Я хочу привязать тебя к стволу, закрою рот тряпкой, — он выдержал паузу, наблюдая за реакцией. — Поиграем в мою любимую фантазию. Отведу тебя в самую глубь, где нас никто не услышит, а ты должна вырываться.
— Как ты любишь, да? — смущенно улыбнулась Франческа.
Она смотрела с абсолютным доверием и покорностью. Она будто ждала начала новой игры, поэтому с готовностью протянула руки, чтобы Ремо застегнул наручники. Она не сопротивлялась, когда Ремо закрыл ей рот тряпкой, завязав в узел на задней стороне шеи.
Они медленно шли по протоптанной тропинке. Ремо кинул на плечи девушки шерстяной плед, в руке он держал скотч. Второй рукой он направлял Франческу, дёргая за косу. Холодный октябрьский воздух пах соснами. Лес встречал их густой тишиной, почти осязаемой. После дождя стволы деревьев блестели, как будто смазанные маслом, мох под ногами пружинил и хлюпал, а с ветвей срывались тяжёлые капли. Они падали на голову и за воротник. Туман, вьющий у ног, размывал очертания, превращая лес в опасное чужое место. Лунный свет пробивался через облака, свет был призрачным, серым.
Франческа едва успевала за уверенным шагом Ремо. Трава была скользкой, ноги в уггах разъезжались, и девушка несколько раз чуть не упала, но натяжение волос удерживало её и заставляло держаться ближе к Ремо. Ветки хлестали по плечам и цеплялись за одежду, оставляя мокрые полосы на ткани.
Они прошли мимо старой сосны с дуплом, мимо заросшего мхом валуна и кустов шиповника, которые росли вдоль тропы, будто специально хотели вцепиться в одежду. Франческа споткнулась о корень, и Ремо дёрнул её за волосы, заставляя выпрямиться.
Лес становился гуще. Деревья стояли плотнее, а туман сгущался. Пахло мокрой корой, чем-то земляным, прелой листвой. Франческа слышала своё шумное дыхание через нос. Тряпка плотно закрывала рот. Поляна представляла собой небольшое пространство, скрытое соснами со всех сторон. Трава была примята кое-где, видимо, лесные звери часто здесь проходили. Толстые узловатые корни выступали из земли, они изгибались и уходили вглубь.
Ремо отпустил волосы Франчески. Он кинул перед толстой сосной шерстяной плед, где земля была чуть ровнее, потом повернулся, чтобы расстегнуть наручники с девушки. Франческа покачнулась, но устояла. Она потёрла запястья, но не успела размять уставшие руки, как Ремо грубо развернул её лицом к стволу.
— Руки, — приказал он.
Франческа вытянула руки, на запястья сразу же опустился скотч. Треск разорвал тишину. Виток за витком, Ремо приматывал девушку к стволу дерева. Он вёл скотч вокруг дерева и запястий, липкая лента натягивалась. Шершавая кора царапала кожу, пахла смолой и дождём. Франческа стояла на коленях, обнимая ствол сосны. Она не могла опустить руки, как и грудь, которая прижималась к дереву. Кофта промокла, холод пробирался под одежду.
Ремо обошёл дерево, проверил скотч и удовлетворённо кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо…
Прижатая к сосне, Франческа не могла пошевелиться, даже вскрикнуть из-за тряпки во рту. Сердце колотилось в груди. Она была полностью в его власти. Она слышала, как Ремо подходит сзади, расстегивает ремень. Металлическая бляшка звякнула. Ремо прижался сзади, грудью к её спине, бёдрами к бёдрам.
— Готова? — прошептал он на ухо девушке.
Франческа кивнула, потираясь щекой о кору. Она услышала, как растягивается резина. Её дыхание было прерывистым, тряпка намокла от слюны. Ремо наклонился, взял за край её лосин и грубо, одним движением стянул их вниз вместе с трусиками. Холодный воздух коснулся обнажённой кожи. Колени утопали в шерстяном пледе.
С довольной улыбкой Ремо осмотрел тонкую спину, округлые бёдра. Особенно ему нравился вид девушки, беспомощно прижатой к стволу. От сильный чувств, переполняющих его, он поднял руку и звонко шлёпнул по попке. Франческа дёрнулась, мычание вырвалось сквозь тряпку. Ремо повторил ещё и ещё. Каждый удар отдавался в тишине леса, а кожа под ладонью розовела. Жар разливался по телу, и Франческа выгибалась, не сдерживаясь.
Ей казалось, что голова идёт кругом. Она не сразу поняла, что Ремо пристроился сзади, он скользил по ней, дразнил, водил взад и вперёд, надавливал, но не входил. Он издевался так долго, что Франческа начала дрожать, подаваться бёдрами назад, пытаясь поймать его. В какой-то момент Ремо наскучило играть с ней, и он дернулся, входя глубоко одним движением, до конца. Франческа глухо крикнула и выгнулась, натягивая скотч на запястьях. Кора царапала кожу, но девушка чувствовала только тяжесть сзади.
Ремо замер на секунду, давая ей привыкнуть. Первые толчки были резкими, глубокими, он вбивался с такой силой, что Франческа подавалась вперёд всем телом, грудью впиваясь в ствол. Было по-настоящему больно: она не была готова принимать его, была сжатой и напряженной, но под болью в пояснице разливалось тянущее удовольствие. Именно в том месте, где они соединялись, и поднималось по позвоночнику. Каждый толчок отдавался в тазу, и Франческа жалобно мычала.
Влажный звук шлепков разносился по поляне, смешивался с приглушёнными стонами и тяжёлым дыханием. Ремо впивался пальцами в мягкую податливую плоть. Он прижался грудью к спине девушки, обжигая дыханием тонкую шею. Он не замедлялся, наоборот, вбивался глубже, жёстче, и Франческа вскрикнула, внутри неё всё натянулось от напряжения. Слёзы выступили на глазах от боли, переполняющих чувств похоти, от того, как он безжалостно брал её.
Ремо прикусил её плечо через кофту, его движения стали судорожными, сбивчивыми. Он низко и протяжно застонал, прижался всем телом, вбиваясь в последний раз так глубоко, что Франческа недовольно вскрикнула. Ремо замер. Его дыхание сбилось, и он восстанавливал его. Пока дыхание не стало глубже, Ремо не отстранился. Франческа простонала от боли, когда он, наконец, не отпустил её.
— Ты кончила? — тихо спросил Ремо.
Франческа покачала головой.
— Да уж, — Ремо поправил штаны. — Грубовато получилось.
Франческа покачала головой, как бы говоря «ничего страшного».
Туман, казалось, усиливался. Вдалеке виднелся маленький оранжевый огонек. Ремо помог Франческе встать на ноги. Он положил шершавые грубые ладони на мягкие бёдра, гладил их, поднялся к ягодицам, пояснице. Разминал напряженные мышцы, большими пальцами описывал круги на коже.
— Мне нужно закончить то, что я начал, — сказал Ремо и опустился на колени позади неё.
Он не стал медлить — становилось холоднее. Он устроился между её ног и провёл языком по влажным складкам, горячим и пульсирующим. Он глубоко вдохнул терпкий женский запах. Он лизал её медленно, широкими движениями, его язык находил чувствительные точки, кружил вокруг них, надавливал, и Франческа таяла. Тепло разливалось по её животу и выше, к груди. Ремо добавил один палец, второй. Внутри было тесно, Франческа сжималась. Ремо не торопился, двигал пальцами в такт языку, девушка поддавалась назад, навстречу, забывая, что руки связаны.
Не заметить дрожь было сложно. Ремо ввёл пальцы до костяшек и остановился. Франческа прокричала, срываясь на стон, она сжала колени, и её тело пронзила яркая дрожь. Казалось, она несколько минут пыталась справиться с ней, пока пульсация не прошла полностью. Франческа задыхалась, она упала всем телом на ствол, пытаясь удержаться.
Ремо смотрел на растрёпанную макушку и чувствовал, как в груди будто скребут гвоздём. Внутри что-то ныло. Завтра Франческу заберёт Дарио и, наверное, отошлёт её в безопасное место. Или приставит охрану. Или застрелит Ремо, как только его машина остановится. Ремо провёл ладонью по мокрой от пота спине девушки.
— Френ, — тихо позвал он.
Франческа повернула голову, насколько позволял скотч. Глаза были мокрыми от слёз.
— Я не хочу тебя отпускать.
Ремо осёкся. Слова застряли в горле. Он никогда не говорил вслух такие глупости!
Франческа слабо улыбнулась, что-то попыталась ответить, и Ремо снял с неё тряпку.
— Я тоже не хочу уходить, — выдохнула Франческа.
Ремо осторожно отклеил скотч с её запястий. Липкая лента отходила медленно, с тихим треском.
— Я тебя люблю, — едва слышно сказала Франческа.
— Я знаю, — ответил Ремо.
— Это всё, что ты можешь сказать?
Ремо строго посмотрел на неё.
— У меня репутация безжалостно киллера.
Франческа рассмеялась. Веснушки растянулись на её милых щечках. Ремо не выдержал. Он повалил её на плед и накинулся с поцелуями. Их смех прерывался на секунду, чтобы прикоснуться губами, и снова смех звенел над поляной. Франческа закрыла глаза, отдаваясь счастью. Тёплые губы, шершавые от щетины, оставляли колючие поцелуи на веках, носу, щеках, лбу, переносицы. Тело ощущалось невесомым. Как возможно, что этот сильный опасный мужчина может быть насколько нежным?
Октябрьская ночь была холодной. Туман сгущался плотной стеной, и воздух становился ледяным, дыхание вырывалось облачками пара. Холод пробирался под кофту, проникал в кости. Франческа была в кофте, но лежала на промокшем пледе, и дрожь проходила сквозь тело.
— Ты ледяная, — заметил Ремо.
— Всё в порядке.
Франческе не хотелось нарушать их идеалистические минуты. Ремо выругался сквозь зубы, стянул с себя куртку и укутал девушку в неё. Куртка пахла табаком. Холод постепенно отступал.
— Пошли, — Ремо помог ей встать.
Обратный путь был быстрым. Франческа едва успевала за широким шагом мужчины. Курта доставала до середины бёдер, рукава свисали до колен. Франческа куталась, чувствуя себя маленькой и защищенной.
Дом встретил их тёплым светом из окон. Лоренцо сидел в гостиной с газетой в руках, поднял голову, когда они вошли. Его взгляд скользнул по Франческе, её растрёпанным волосам, чужой куртке, по красным от холода щекам и носом. Он молча вернулся к чтению.
Ремо провёл Франческу на второй этаж. Они включили телевизор и забрались под одеяло.
— Тебе понравилось? — Ремо повернул голову на Франческу.
— Конечно.
— Я говорю про нашу игру. Тебе нравится такой… сюжет? Привязывание, скотч, грубость?
— Да, конечно, — повторила Франческа, слегка покраснев.
— Тебе хочется изменить что-нибудь? Например, жёстче или другие роли?
Она думала, да. У Франчески было много желаний, много фантазий, но признаваться, говорить о таком вслух было всё ещё стыдно.
— Иногда хочется жёстче, — призналась девушка. — Ещё мне нравится, когда ты командуешь и говоришь, что мне делать. Наверное, это странно…
— Нет, почему же. Другие роли? Хотела бы попробовать что-то ещё?
— Я читала о разных сценариях, — протянула Франческа, от смущения отворачиваясь. Она не могла убрать широкую улыбку. — Про служанку и хозяина поместью, пленницу и захватчика, заключенную и тюремщика, их много, этих сценариев.
— Сегодня что ты хочешь попробовать?
— У тебя остались силы? — фыркнула Франческа, чтобы не показывать, как ей хочется на него накинуться. — И желания играть?
—Френ, — Ремо, смеясь, обнял девушку, — я капо банды киллеров, я привык не спать сутками. — Он помолчал, будто о чем-то вспомнил. — Когда я только вышел из арми, я встретил давнюю подругу. Мы не виделись года три и протрахались тогда целые сутки без перерыва.
Франческа рассмеялась.
— Ты преувеличиваешь!
— Преуменьшаю, — Ремо подхватил её смех.
— Знаешь, — Франческа снова хихикнула и покачала головой, — не обязательно трахаться, — сказала она с трудом, будто слово до сих пор оставалось для неё непривычным. — Мы можем просто поиграть. Мне интересно это с тобой. Например… В доктора? Играл?
Ремо искренне расхохотался.
— Нет, но, кажется, придётся. Нужна аптечка и халат?
— Представим, что я на осмотре.
Франческа легла на спину, вытянувшись. Ремо сел рядом.
— Итак, — он попытался изменить голос, чтобы звучать профессионально. — На что жалуетесь, синьорина?
— У меня болит грудь и живот.
Ремо задрал футболку Франчески, провёл по животу, от пупка верх, между рёбер. Он прижался ухом к её сердцу.
— Дышите глубже, — сказал он. — Хм… Дыхание чистое. Вам нужно полностью снять верх, чтобы я смог осмотреть.
Ему не хотелось признаваться, но игра нравилась всё больше и больше. Мягкая власть была даже лучше жестокости. То, как Франческа подчинялась от простой просьбы, возбуждало до дрожи. Франческа разделась до пояса, она смотрела с хитринкой, как лисичка. Ремо хотел наброситься на неё.
— Вижу раздражение на сосках, — сказал он.
— О, правда? И что же делать?
— Смочить слюной.
Ремо прислонился губами к соску девушки, медленно провёл языком по кругу, поцеловал и напоследок снова провёл языком. Он повторил со второй грудью, но медленнее. Франческа взвизгнула от удовольствия.
— Теперь живот, — проговорил Ремо, заставляя себя оторваться от кожи, которая пахла чем-то сладковатым.
Он проводил ладонью вокруг пупка, поглаживая милый животик, мягкий, как тесто, где-то надавливал, где-то едва касался. Будто правда что-то прощупывал. Франческа закрыла глаза, довольно жмурясь и улыбаясь.
— Я должен выписать вам рецепт, — сказал Ремо. — Остаться со мной на всю ночь.
Франческа открыла глаза и широко улыбнулась.
Они лежали в постели, укрывшись одним одеялом. Голова Франчески лежала на груди мужчины, Ремо лениво перебирал её волосы.
— Значит, завтра, — начала Франческа почти шёпотом, — я возвращаюсь домой, и мы больше никогда не увидимся? Дядя Дарио, наверное, немедленно переведёт меня в другой отдел… Что, если встречаться тайно?
Ремо молча продолжил поглаживать её по волосам.
— Это ребячество, Френ. Если Дарио узнает, что мы продолжаем видеться, он будет в ярости.
— Мы будем осторожны.
— Он же параноик, — вздохнул Ремо. — Если он захочет, то обязательно узнает.
— Я скажу, что мы расстались.
Ремо хмыкнул, он повернулся, чтобы найти в карманах джинсов сигареты.
— Допустим. И где будем встречаться? Точно не в твоей квартире и не в моей. Дарио наверняка будет присматривать за мной какое-то время.
— Снимем квартиру?
Они проговорили до рассвета, перебирая разные варианты: встречаться в разных местах, каждый раз в новых, звонить друг другу через автоматы, придумать легенду. Они спорили, ссорились, потом сразу же мирились, обсуждали, но ни к чему не пришли. Серый свет пробивался сквозь щели в занавесках.
— Может, будем встречаться в других городах? — предлагала Франческа. — Например, в Риме или Флоренции. Я возьму выходные, ты скажешь, что у тебя дела.
— Тогда уже проще переехать. Ладно, я подумаю. Обещаю.
Ремо наклонился к Франческе, крепко поцеловал её в щеку и обнял, чтобы девушка поскорее уснула. Свет за окном становился ярче, где-то в лесу запели первые птицы.
Глава 20
Лоренцо уверенно вёл машину. За окном тянулась чёрная лента дороги, обочины терялись в темноте, и только редкие придорожные огни выхватывали из ночи мокрые стволы деревьев. Дворники работали размеренно, с тихим скрипом убирая мелкую морось.
Франческа сидела сзади, прижавшись плечом к двери. Днём она долго стояла под душем, отмываясь от двух недель плена, запаха подвала и леса. Она тёрла кожу мочалкой до красноты. Она думала о том, что Дарио должен увидеть её ухоженной, пусть поймёт, что за ней присматривали, а не бросили в подвал и забыли.
Одежда подводила. На коленях остался след мокрой травы и грязи, кофта выглядела помятой, а угги потемнели на носках от лесной грязи. Франческа убрала волосы в косичку, спрятала под рукавами красные следы от наручников.
Ремо молчал всю дорогу. Он сидел спереди, на пассажирском кресле, широко расставив колени, и смотрел в лобовое стекло. Его лицо в свете приборной панели казалось высеченным из камня. Франческа не решалась заговорить. Ремо казался хмурым, он о чём-то думал, что-то просчитывал в голове, перебирал варианты.
Тишина давила. Франческа смотрела на широкую спину, на напряжённые плечи, и понимала, что Ремо боится. Конечно, он никогда в этом не признается, но сжатые кулаки с побелевшими костяшками намекали на то, что мысли мужчины были тяжёлыми.
— Мы на месте, — сказал Лоренцо.
Машина свернула с трассы на узкую дорогу, ведущую к старому складу у берега. Вдалеке виднелись огни порта. Чёрная вода блестела за железной сеткой. У ворот стояли две машину, рядом фигуры в тёмных одеждах курили, выдыхая дым в небо.
— Помни: мы любовники, — Ремо выпрямился, расстегнул ремень и повернулся к Франческе. Его лицо было непроницаемым. — Ты согласилась на инсценировку и счастлива со мной. Поняла?
Франческа закивала.
Холодный морской воздух ворвался в салон вместе с запахом соли и мокрого бетона. Лоренцо вышел вслед за Ремо, обошёл машину, чтобы открыть дверь для девушки. Франческа поправила кофту, спрятала руки в карманы, чтобы никто не заметил её дрожь, и пошла вслед за Ремо. Она едва поспевала за его широким нервным шагом.
Дарио ждал в машине. Чёрный Volkswagen Multivan стоял поодаль, у самого края пирса. Дверь была открыта. Франческа разглядела силуэт, который почти растворялся в темноте, и тлеющий огонёк сигареты. Ни его лица, ни фигуры нельзя было рассмотреть, но голос, когда Дарио заговорил, не был тем же искажённым, как по телефону. Его голос был уставшим.
— Сядь.
Это относилось к Ремо. Тот молча залез в салон с конференц-компоновкой, сел напротив Дарио, и дверь закрылась с тихим хлопком. К Франческе подошёл охранник дона, попросил подождать, пока они разговаривают и предложил чай из термоса.
В салоне было темно. Верхний свет не был включен, только свет уличного фонаря рассеянно падал в салон. Дарио медленно докурил, затушил окурок в пепельнице и только тогда повернулся к Ремо.
— Поговорим как мужчины, — сказал он ровным холодным тоном. — Как ты познакомился с моей крестницей?
Ремо выдержал паузу. Он знал, что за спокойным голосом скрывается слепая ярость. Одно неверное слово может стоить ему жизни.
— На юбилее Козимо. После банкета я вышел покурить, Франческа отдыхала, мы разговорились. Она показалась мне интересной.
— Ах, вот как. Интересной… — хмыкнул Дарио. — Моя скромная Франческа тебя очаровала с первой минуты, я тронут. Кому ты врёшь? — она рыкнул. — Такие, как ты, смотрят на девушек и прикидывают, сколько будет стоить час с ней.
— Я не такой поверхностный.
Дарио усмехнулся. Получился короткий, сухой звук без веселья.
— Что ты её наобещал? Что моя милая маленькая крестница повелась на киллера? Дорогие подарки? Рестораны? Или ты в тот же вечер склонил её к сексу, а потом наобещал, что будешь трахать каждую ночь, и она растаяла?
— Нет, ничего не обещал. Это взаимная влюблённость, мы стали видеться чаще…
— Да хватит! — прошипел Дарио. На секунду в салоне повисла тишина. — Хочешь сказать, что ты, Ремо Нейро, капо киллеров, за пару месяцев влюбился в мою крестницу и решил, что похищение — лучший способ ухаживания?
— Она знала, что ты не одобришь наши отношения, и предложила сбежать.
Дарио молчал так долго, что Ремо показалось, что он слышит, как вода плещется о бетон.
— Её идея, — наконец произнёс Дарио. В голосе прорезалось нечто злое. — Пытаешься убедить меня, что Франческа, которая до смерти боится конфликтов, придумала похищение?
— Ты до сих пор видишь в ней ребенка. Франческа выросла.
— Не смей мне рассказывать, какая она, — отрезал Дарио. — Я знаю её с рождения. Я знаю, как она ведёт себя, когда пытается соврать. А сейчас я слышу, как ты пытаешься мне продать историю, в которую сам не веришь.
Он наклонился, и в свете фонаря Ремо рассмотрел его лицо: резкие морщины, усталые глаза, плотно сжатые губы, крючковатый нос. Дарио не выглядел как дон, приехавший вершить суд. Он напоминал человека, который не спал три недели.
— Не пытайся мне врать. Ты наговорил ей красивых слов и трахнул? — Дарил откинулся на спинку кресла. В тишине ярко послышалось, как скрипнула кожа. — Она наивная, сразу же поверила тебе. И что, мне тоже верить, что у вас настоящие чувства, а не твоя манипуляция?
— Спроси у неё, она ответить так же.
Дарио долго молчал.
— Для чего этот спектакль? — спросил он спокойным голосом. — Хочешь обрюхатить мою крестницу и через ребенка забрать всё имущество? Так ты хотел приблизиться к дону? Через мою семью? Через постель моей девочки?
Ремо выдержал его взгляд.
— Ты не шёл на разговор, — ответил он. — Я несколько раз писал заявление на аудиенцию, но ты их отклонял, и мы с Франческой придумали способ, как привлечь твоё внимание.
— Какая глупость, — Дарио рассмеялся. — Ты две недели держал мою любимую девочку на цепи, чтобы привлечь моё внимание?
— Нет, я не держал её на цепи, — запнулся Ремо. Когда Дарио озвучил легенду вслух, она казалась уже не такой складной. — Она ела за одним столом со мной…
— Ты не веришь ни единому сказанному слову, — строго сказал Дарио. — Я вижу, как ты сидишь и думаешь, как бы выкрутиться. Так вот, Нейро, слушай меня внимательно. Ты мог бы говорить со мной через Френ, попросил бы, чтобы она передала, что ты хочешь встречи. Я бы послушал свою крестницу, тем более, если вы настроены на серьёзные отношения, на свадьбу и детей. А не только заниматься сексом.
Дождь за окном перестал. Ремо невпопад подумал, что, наверное, говорит с Дарио около получаса. Он все ждал, когда дон достанет из внутреннего кармана пиджака пистолет и выстрелит ему в лоб.
— Я бы понял, если бы ты пришёл ко мне как мужчина, сказал: «Я люблю вашу крестницу, я хочу на ней жениться и прошу её руки», — продолжал Дарио. —Мы бы поговорили. Конечно, я был бы в ярости, но я уважаю смелость. Но ты украл её, чтобы торговаться, а теперь сидишь передо мной и рассказываешь сказки про чувства. Этого я не приемлю.
Ремо был уверен, что сейчас в голову прилетит пуля.
— Я не собирался торговаться Франческой, — сказал он как есть, не надеясь на доброту дона. — Так вышло.
— Так вышло, — горько усмехнулся Дарио. — Ты слышишь себя? Ты трахал мою крестницу, потому что «так вышло»? — Он замолчал, растёр пальцами переносицу и снова выпрямился. — Вот что мы сделаем. Я поговорю с Франческой один на один, и, если она будет звучать так, будто ты её понатаскал, я уже не буду с тобой так добр.
Дарио отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Он открыл дверь, кивнул одному из охранников.
— Приведи Франческу.
— Нет, — вмешался Ремо.
Дарио поднял ладонь, останавливая охранников.
— Наш разговор окончен.
— У нас был договор, — напомнил Ремо. — Где документы? Я передам тебе Франческу только после того, как документы будут у меня на руках.
Тишина в салоне была настолько плотной, что Ремо начало казаться, что он задыхается. Дарио закрыл дверь.
— Торгуешься со мной? — тихо спросил он, сдерживая себя. — После того, как три недели насиловал мою крестницу?
— У нашей сделки было условие.
Дарио цокнул языком, невесело рассмеявшись, и откинулся на спинку кресла. Он покачал головой, будто не мог поверить в то, что услышал.
— Наглость — вот что это. Чистая, неприкрытая наглость. Я знал, что ты амбициозен, Нейро, но, чтобы настолько…
Не глядя, Дарио кинул на колени Ремо папку с документами.
— Ознакомься. Всё, что ты хотел, подписано, заверено, и поставлена печать.
Ремо пролистнул страницы. Он пробежал взглядом по строкам, цифрам, и в груди сжался ком. Он получил то, что планировал, но это почему-то не принесло облегчения.
— Отлично, — он захлопнул папку и взялся за ручку двери.
Ночной воздух ударил в лицо. Ремо на секунду замер. Франческа стояла у капота с охранниками. Её повели к двери салона, и девушка потянулась к Ремо всем телом, она хотела подойти к нему, потянула руки. Ремо только смотрел на неё. Один из охранников открыл дверь, и Франческа оказалась в салоне.
Дверь захлопнулась, и тут же Дарио крепко обнял Франческу. Он притянул её к себе, будто боялся, что она исчезнет. Его нос упирался в её макушку. От Дарио пахло дорогим табаком и чем-то домашним, знакомым, как из детства. Мужчина отстранился, чтобы заглянуть в лицо Франчески, взять её за подбородок и повернуть в сторону, рассматривая и ища следы побоев.
— Что с тобой произошло? — нежно спросил Дарио. — Тебя ранили? Тебе больно?
— Со мной всё в порядке.
— Ты исхудала, стала бледнее. Тебя кормили?
— Дядя Дарио, всё правда хорошо, — Франческа слабо улыбнулась.
Широкие ладони лежали на её плечах. Дарио не торопился отпускать её.
— Я хочу попрощаться с Ремо, — сказала Франческа.
— Нет.
— Пожалуйста! Одна минута!
— Нет, Френ, — Дарио покачал головой.
Мотор работал, но водитель ждал, когда дадут разрешение ехать. Франческа видела через стекло, как Ремо стоит у машины, держа папку, ветер трепал его куртку. У неё был шанс, ещё несколько секунд, пока Дарио не кивнёт водителю.
— Боже, Франческа, — Дарио гладил кожу на её запястьях. — Что с твоими руками?
Франческа опустила взгляд. В тонком свете от фонаря были видны красные припухлые полосы на руках, почти зажившие, но заметные. Франческа вырвалась и спрятала руки за спину. Она сама не ожидала, что в неё поднимется ярость.
— Мне нравится, когда меня связывают во время секса! — с пылом сказала она. — Вот что это!
Дарио длинно выдохнул, покачав головой. Он смотрел на неё так, будто увидел впервые.
— Господи, что за молодёжь… — он замолчал и посмотрел в окно. Потом ещё раз вздохнул, но только тяжелее. — Ладно, одна минута, я слежу.
Франческа толкнула дверь и кинулась к Ремо, прижалась к нему всем телом так сильно, будто хотела вжаться в него, остаться так навсегда, стать с ним единой плотью. Срастись с ним, чтобы Дарио не смог их разделить. Её руки обвили крепкую шею, девушка уткнулась носом в его грудь, вдохнула запах кожи и пота, на секунду ей показалось, что они всё ещё там, в том доме, в той комнате, где он гладил её по волосам. Франческа подняла голову и жадно поцеловала Ремо. Она целовалась так, будто прощалась с ним навсегда. Ремо чувствовал, как взгляд Дарио сверлит его, мягко отстранил Франческу.
— Всё хорошо, — ласково прошептал он. — Со мной всё будет хорошо.
Франческа смотрела на него с отчаянием и болью.
— Я найду способ связаться, — пообещал Ремо. Он нервно сглотнул, и на секунду его лицо стало молодым, словно с него слетела броня. — Я люблю тебя.
Ремо впервые озвучил эти слова. Франческа хотела ответить ему, обнять, но Ремо поцеловал её в лоб, а после парни из охраны подошли к Франческе и потащили её к машине. Ремо смотрел ей вслед.
Машина медленно тронулась с места. Фигуры Ремо и Лоренцо становились всё меньше и дальше с каждым метром, пока не превратились в две тёмные фигуры на краю пирса. Потом и они исчезли. Дорога свернула, за стеклом растянулась черная полоса ночи.
Франческа разрыдалась. У неё давно не было такой сильной истерики, такой громкой и некрасивой, с всхлипами, которые разрывали горло. Франческа била кулаками по коленям, двери, стеклу, она кричала, что не хочет уезжать, что хочет к Ремо, обратно, в тот дом в лесу, куда угодно, но только рядом с ним.
— Останови машину! — вопила Франческа. — Я не поеду, я хочу к нему! Дядя Дарио, пожалуйста, останови!
Она сорвала голос и заплакала сильнее. Дарио притянул её к себе, положил щеку ей на макушку. Франческа уткнулась носом в его грудь, она икала и всхлипывала, чувствовала, как широкая ладонь гладит её по спине, как в детстве, когда она падала с велосипеда и разбивала коленки.
— Тише, моя маленькая, — шептал Дарио. — Тише… Всё пройдёт.
Франческа плакала ему в грудь, и бессвязные, злые слова падали с губ вместо со слезами.
— Я не хочу… без него… я люблю… его…
— Да, Френ, знаю, — тихим голосом сказал Дарио. — Но сейчас вам нужно разойтись. Так будет лучше, ты поймёшь потом.
Франческа хотела вырваться, открыть дверь и спрыгнуть из машины на полном ходу, а потом бежать обратно по мокрой дороге, пока ещё виден свет фар.
— Через два месяца Рождество, — продолжал Дарио, поглаживая её по волосам. — Не так уж и много. Ты начнёшь курировать праздничный банкет, у тебя будет столько дел, что некогда будет думать о плохом. Ты окунёшься в работу с головой, забудешь о Нейро, вот увидишь.
Машина ехала по ночной трассе. Франческа плакала, пока не разболелась голова, потом девушка затихла, привалившись к плечу дяди, изредка всхлипывала.
— Он плохая для тебя компания, — сказал Дарио, не отрывая взгляд от ока.
Франческа не ответил. Она обессиленно лежала на его плече с мокрыми щеками.
— Нейро киллер, — объяснял Дарио. — Он убивает людей по заказу. Я знаю его много лет и знаю, на что он способен. Сегодня обнимает тебя, завтра душит человека, который перешел семье дорогу, послезавтра он потребует от тебя полного подчинения. И он не будет мучиться совестью, потому что у него её нет.
— У него есть сердце, — устало прошептала Франческа.
— Может быть, но сердце киллера — это не то, что нужно моей крестнице. Ты заслуживаешь человека, который вовремя приходит домой, не исчезает на неделю без объяснений и не приносит домой кровь на ботинках. Ты заслуживаешь спокойной жизни.
Дарио помолчал, потом добавил, но тише:
— Я не говорю, что он не любит тебя. Может, и любит по-своему. Но любовь киллера далека от той любви, которую ты представляешь. Это привязанность, собственничество, манипуляции через страх. Френ, любовь — это не только секс.
Франческа хотела возразить, но слова застревали в горло.
— Пока ты под моей крышей, я не позволю вам видеться, и это не обсуждается.
Машина свернула на знакомую улицу. Впереди показались огни города.
Глава 21
Утро было серым. Франческа не спала всю ночь. Она лежала в своей комнате, в квартире Дарио, на кровати с кружевным постельным бельём, которое помнила с детства, когда оставалась у дяди в гостях. За окном моросил дождь, редкие капли стучали по стеклу, и этот звук сводил с ума.
Дарио отвёз её к себе, в квартиру, где она провела половину детства, где пахло старыми книгами и отглаженными вещами, где на полках стояли фотографии в красивых рамках. Дарио сказал, что ему будет спокойнее, если Франческа останется у него на время. он отправил доверенных людей в её квартиру, проверить состояние и не украдено ли что-либо. Он ещё говорил про то, что ей нужно отдохнуть, он много, что говорил, но Франческа не слушала.
В обед Дарио зашёл в комнату. Уже собранный, серьёзный.
— Собирайся. Мы едем к врачу.
Франческа медленно села. Голова кружилась.
— К какому врачу?
— К гинекологу, — сказал Дарио. — Доктор Бьянки отличный специалист, он тебя осмотрит.
— Я не пойду.
— Это не обсуждается.
— Я взрослая женщина! — Франческа вскочила на ноги. — Ты не можешь меня заставить.
Дарио смотрел с таким спокойствием, что у Франчески прошёл холодок по спине.
— Ты три недели была с мужчиной, который, мягко говоря, не отличается осторожностью. Я должен убедиться, что ты в порядке. У тебя возьмут анализы.
— Какие?
— Ты понимаешь, о чём я.
Франческа отвернулась. Она ненавидела весь мир за то, что он так устроен, что мужчина может решать за женщину, что с ней делать.
— Боишься, что я беременна?
— И это тоже. Я отвечаю за тебя, и твоя мать, если бы была жива, сделала бы то же самое. Поэтому я не позволю пустить эту ситуацию на самотёк. Я не собираюсь спорить с тобой вечно. Через полчаса выходим.
Франческа психовала. Она упала на кровать, снова начала плакать и кричать. Она кричала, что не хочет, чтобы её трогали. Дарио потащил её за собой, в итоге взял на руки и понёс в машину, как маленькую капризную девочку.
— Френ, — устало объяснял он, — я не знаю, что он с тобой вытворял. Я не знаю, с кем он был до тебя, предохранялись ли вы вообще. Венерические заболевания — это не шутки. Некоторые из них протекают бессимптомно…
— Прекрати! — Франческа зажала уши ладонями. Её лицо залилось краской. — Немедленно прекрати говорить!
— …а потом окажется, что лечить поздно, — невозмутимо продолжал Дарио. — И это не считая беременности. Ты думаешь, что если он надевал…
Франческа зажмурилась, затрясла головой, будто пыталась вытрясти его слова из головы.
— Я не хочу это слышать! Это мерзко и отвратительно.
— Это взрослая жизнь, Френ. Если ты собираешься жить со взрослым мужчиной, тебе придётся…
— А-а-а! — Франческа завизжала, будто она была бунтующим подростком, и родители пытались объяснить, откуда берутся дети. — Я не слушаю! Не слушаю!
Дарио смотрел на неё с раздражением, усталостью и нежностью.
Кабинет гинеколога был маленьким, светлым, пах дезинфицирующим средством и медицинским спиртом. Франческа сидела на кушетке, застеленной одноразовой пелёнкой, и сжимала колени. На ней была больничная рубашка, слишком широкая, казалось, что она сидит голой. Франческу уже осмотрели, зафиксировали в карточке стёртые до крови запястья, синяки на ногах, к стыду девушки, засосы возле ключиц и на шее. После взяли кровь на анализы. В целом, она была здоровой, чувствовала себя замечательно, слегка простыла, но отказывалась говорить, что из-за секса на холодной земле.
Дарио стоял рядом, у изголовья кушетки, скрестив руки на груди. Врач был аккуратным, с добрым заботливым выражением лица, его руки были горячими, а голос мягким. Как только они зашли, Дарио сказал, что его крестница провела месяц с незнакомым мужчиной, возможны инфекции и беременность. Франческа, ужасно покраснев, не выдержала, как подросток, стала кричать, что это её парень, а не «незнакомый мужчина», и он был в презервативе. Доктор Бьянки отреагировал спокойно. Видимо, привык к подобным ситуациям в мафии.
— Продолжим осмотр, — гинеколог перестал записывать и указал рукой на гинекологическое кресло.
Франческа отказалась от помощи, сама влезла на кресло и уставилась в потолок. Дарио стоял у стены, следил за гинекологом.
— Разрывов не вижу, — комментировал доктор Бьянки. — Есть раздражение, но это пройдёт. Сейчас возьму мазок.
После он водил головкой датчика по низу живота и смотрел в монитор, вслух объясняя для Дарио, что видит. Гинеколог успокаивал его, что вероятность беременности минимальна, так как он видит жёлтое тело в яичнике. Дарио спрашивал, что это значит, и Франческа хотела умереть от неловкости. Гинеколог отправил её одеваться.
Дарио задержался в кабинете врача. Франческа сидела в коридоре, смотрела на колени. На ней было простенькое платье, которое Ремо принёс ей утром. Он послал помощницу в квартиру Франчески, чтобы та взяла вещи на первое время.
Дверь кабинета тихо хлопнула.
— Я хочу к себе домой, — Франческа подскочила на ноги.
— Нет. Думаешь, я отпущу тебя на следующий же день, как вернул? Я все это время не ел, не спал, гадал, жива ты или нет, а ты сидела в лесу и играла в любовь с киллером?
— Я не играла, — пробормотала Франческа, опустив голову.
— Как тогда это называется? — Дарио повернулся к ней с горящими глазами. — Нет, Френ, я не отпущу тебя в квартиру, где нет охраны. Нейро знает, где ты живёшь, и снова придёт за тобой.
— Это глупо! Ничего он не придёт.
— Я не собираюсь рисковать, просто чтобы ты почувствовала себя взрослой, — Дарио откашлялся и заговорил мягче. — Пошли ко мне, Френ.
— Значит, я снова пленница.
Франческа понимала, что ведёт себя по-детски. Она сжала кулаки и застыла на месте, отказываясь идти.
— Давай не устраивать сцены в коридоре. Ты вернёшься домой, когда всё уляжется.
Дарио пошёл к выходу, не оборачиваясь. Франческа постояла секунду, потом поплелась за ним.
Прошёл день, потом неделя.
Комната, в которой временно осталась Франческа, была детской. В ней давно не делали ремонт, на розовых обоях в мелкий цветочек висели фотографии. На них маленькая Франческа стояла у достопримечательностей, держала шарики, улыбалась. Платяной шкаф пустовал, на полках лежали вещи, принесённые из квартиры. Франческа старалась находиться в библиотеке, её раздражали игрушки, выставленные на полках над кроватью. Ей разрешали выходить на улицу, но в компании охранника, и Франческа рвалась прогуляться по скверу перед многоквартирным домом.
Телефон Дарио забрал в первый же день. Франческа хотела проверить, не звонил ли Ремо, но понимала, что он бы не пошёл на такой риск. Дарио говорил, что с ним всё в порядке, его люди наблюдают за его бандой.
Потом пришли анализы, Дарио выдохнул, сказав, что она чистая. Это его успокоило, и на следующее утро Франческа могла уехать домой. К её квартире был приставлены охранники, дежурившие у подъезда круглосуточно, припарковавшись во дворе. После Франческа вышла на работу.
О прежних обязанностях не было речи. Дарио отправил Франческу в отдел организации, туда, где занимались закупками, поставками, счетами и сроками. Там было спокойнее. До Рождества оставалось полтора месяца, и младшие сотрудники украшали штаб к приходу зимы. Три недели плена казались сном. В семье думали, что Франческа заболела, или Дарио заставил всех так думать. Не важно.
В чём-то Дарио был прав, работа действительно поглотила Франческу. Первую неделю она разбиралась в новых задачах, сверяла поставки, знакомилась с таблицей недостающих позиций и списками заказов. Она делала телефонные звонки магазинам и курьерам, и так пролетали рабочие дни. К концу недели она могла не смотреть в таблицы, потому что знала, какие сроки сгорают, на каких складах лежат заказы, и кто их привезёт. Франческа не думала о Ремо, проверяя накладные и правила таблицы.
Только по вечерам, когда Франческа заходила в квартиру, тогда он возвращался. Воспоминания о жарких ночах, об их разговорах, о его шершавых от оружия ладонях тоской разливались в груди. Франческа помнила, как Ремо целовал её, удерживал в руках, как он смеялся, когда они обсуждали шоу по телевизору, как они подшучивали над Лоренцо, а тот делал вид, что оглох минуту назад. Слёзы жгли глаза, но Франческа не могла плакать, что только усиливало её боль.
Ноябрь перетёк в декабрь. Дожди усилились. Город готовился к праздникам, и начались рождественские распродажи. Девушки, с которыми раньше работала Франческа, звали её в торговые центры на выходных. Казалось, прежняя жизнь постепенно возвращалась. Дарио полностью погрузился в работу, и Франческа будто бы почувствовала, что надзор спал. Она стала спрашивать про Ремо.
Капо пожимали плечами, говорили, что не знают, что с ним. Впрочем, неудивительно. Банду Нейро вызывали только по работе, они стояли особняком и были скрытными, хотя Ремо старался показываться на виду и поддерживать имидж лояльного парня. Франческа спрашивала у секретарш за обедом, ведь они всё всегда знали, они любили сплетничать и подслушивать. Франческа узнала от них, что банда Нейро теперь занимается эскорт-охраной и строительной фирмой. На Нейро оформили контору по охране, и он теперь ходит очень важный. Секретарши хихикали, переглядываясь.
— Зачем это ему важничать? — спросила Франческа, стараясь звучать саркастично.
— Ну как же! У них теперь есть форма, и в ней Нейро очень неплохо выглядит, — секретарши опять захихикали.
Франческа подхватила их смех. Чёрт, она бы отдала свою жизнь, лишь бы увидеть его в форме старшего охранника. Она представляла, как специально пробирается на охраняемую территорию, Ремо ловит её, прижимает лицом к стене, удерживает руки и рычит на ухо, что не помнит, чтобы пропускал такую сладкую девочку. Франческа могла замереть на несколько минут, окунаясь в фантазии.
В свободное время она искала в интернете самые похабные, грязные рассказы про плен, похищения, заложников и девушек, которые оказывались запертыми в чужих домах. Франческа читала их до утра, проваливаясь в чужие истории и собственные фантазии. На время казалось, что она вернулась в тот сырой подвал, лежит прикованная за руку к кровати с тонким матрасом. Ремо медленно спускается по лестнице и смотрит на неё с голодом и пренебрежением.
В рассказах, иногда написанных очень подробно и хорошо, иногда откровенно плохо, девушки говорили, что «это неправильно, но я не могу остановиться», они сходили с ума и желали больше, они вели себя не так, как хотела Франческа. Хотя попадались истории с обилием жестокости, довольно грубые, явно написанные мужчинами, потому что в них было мало чувства. У неё появилась своя маленькая библиотека их рассказов, но они все не были идеальными. Франческе казалось, что она тоже сходит с ума. Каждый день она надеялась, что Ремо опять украдёт её, и ждала этого.
В торговом центре началась праздничная распродажа в отделе подарков. Франческа пошла с подругами. Пока девушки рассматривали милые, но бесполезные статуэтки и елочные украшения, Франческа прошлась вдоль полок. Она заметила красивые свечи, взяла одну и принюхалась. Пахло сосной. Яркие воспоминания взорвали мозг. Франческа будто снова почувствовала сырую землю на коже, шершавую кору и холод тумана, как горячие ладони раздвигали ей бедра. Франческа будто бы снова услышала, как Ремо шепчет ей на ухо грязные мерзкие слова, от которых она возбуждалась сильнее.
Франческа очнулась, быстро поставила свечу на место.
«Интересно, он придёт на банкет?» — подумала она. — «Должен. Дядя Дарио пригласил всех, и нельзя не прийти».
Франческа еще раз принюхалась к свече, вдыхая химический запах сосен.
По ночам приходили фантазии, душные и знойные. Франческа представляла, что так и осталась для Ремо девочкой в приёмной, невзрачной тихоней, недостаточно красивой, чтобы относиться к ней с уважением. Дарио был её доном и не спешил спасать, решив, что условия не стоят жизни секретарши, и никто не узнал, что девушка осталась в загородном доме наедине с киллерами.
В фантазиях Ремо был другим, он был жёстче, не целовал запястья и не извинялся, наоборот, он хотел причинить больше боли. Ремо спускался к ней в подвал, где Франческа сидела на цепи, и в его взгляде не было нежности. Он говорил, что раз уж Франческу не торопятся спасать, то, получается, она стала его секс-игрушкой, ведь на другое она не способна. Он даже великодушно проигнорирует её нелепый вид и несимпатичную внешность. А после Ремо делал шаг к кровати.
Франческа лежала на спине, глядя в потолок, чувствовала, как стыд обжигает грудь, но его быстро сменяет похоть, низ живота скручивало. Она представляла, как Ремо привязывает её к стулу, но не для игры, а по-настоящему, потому что хочет получиться секс через власть. В фантазиях Франческа не могла пошевелиться, рот был заклеен скотчем на несколько слоёв. Ремо связывал её и говорил, что она никому не нужна, никто не придёт её спасать, все решат, что она сбежала или уехала без предупреждения.
После связывания Ремо бьёт её по щекам, таскает за волосы, унижает, придумывая самые мерзкие слова. Он срывает скотч и заставляет открыть рот. Франческа представляла, как плачет, умоляет его остановиться, но Ремо только сильнее заводит её скулеж.
Ох, если бы хоть кто-то узнал, о чём фантазирует Франческа Унгало перед сном, её бы скорее всего обозвали извращенкой, повёрнутой на жёсткой эротике. Смеялись бы, что она одинокая старая дева, начиталась книжек про жгучую страсть двух эгоистичных собственников и тёмную любовь, пожирающую изнутри. Нужно больше выходить с подругами в клубы и кафе, знакомиться с парнями, ходить на свидания, а не читать все выходные глупые книжки. Что она делает в интернете до утра воскресенья? Смотрит похабные фильмы, где женщины в латексе наступают каблуками на мужчин?
Франческа правда представляла, что Ремо груб с ней, он входит без подготовки и не останавливается, даже когда Франческа просит. Особенно когда она просит. Ремо смотрит на неё как на вещь, в фантазиях не было любви и нежности, только власть и грубость. И когда фантазия заканчивалась, наступала пустота. Франческа чувствовала себя грязной. Она неправильная, нормальные девушки не мечтают о таком. Они не представляют, как их связывают и берут силой, они представляют свидания при свечах на Эйфелевой башне.
Казалось, наваждение должно пройти после разрядки, но мысли возвращались в течение дня. Франческа с болью в душе думала, что ей повезло встретить человека, с такими же сексуальными отклонениями, как и у неё, и как будет трудно найти похожего.
Глава 22
До банкета оставалась неделя, и Франческа впервые за долгое время почувствовала, что у неё есть дело, которое никто не отнимет.
Зал, отведённый под рождественский приём, находился на первом этаже старого особняка, принадлежавшего одному старому капо, который любезно предложил отметить на его территории. Высокие потолки, лепнина, тяжёлые шёлковые шторы. Пахло воском и мандаринами. Франческа невольно вспоминала детство, как она ждала праздников, на ёлке висели сладости, и дядя Дарио поднимал её, чтобы девочка могла дотянуться до верхней ветки.
Франческе поручили следить за инвентарём. Всё, что заказывали к празднику: посуда, бокалы, скатерти, приборы, гирлянды, украшения — должно было прибыть в зал максимум за два дня до банкета. Главный организатор не любил суеты накануне и когда что-то искали в последний момент.
Дарио не выходил на связь. Он был занят другими, более важными вещами. С тех пор, как Франческа вернулась из его квартиры, они не созванивались.
К среде Франческа знала наизусть номера всех поставщиков. Она звонила курьерам и уточняла, сколько бокалов для шампанского они передадут к пятнице, потому что шестьдесят штук из накладной оказались целыми на половину, у двенадцати бокалов треснули ножки при перевозке. Она ругалась с курьером, который не мог найти въезд во двор, и объясняла по телефону, что если он не привезёт коробки с гирляндами до шести, то она поедет за ними на такси сама и вычтет стоимость из его счёта.
В четверг пришли льняные белоснежные скатерти, и к вечеру зал был наполовину готов. Стулья и разобранные столы стояли вдоль стен. В углу громоздились коробки с украшениями. Франческа заглядывала с них, сверяясь с бумагами. Стеклянные шары, фигурки ангелов, птички, зверушки — наивно и мило. Некоторые капо собирались прийти с детьми.
В пятницу утром Франческа приехала раньше всех. Дождь лил всю неделю, но к обеду наконец перестал, и в высокие окна падал бледный зимний свет. Франческа пересчитывала мотки гирлянд. Она прикидывала, придёт ли Ремо. Должен был, его фамилия была в списке. Дарио приглашал всех капо, точнее от его имени присылались приглашения, но это не означало, что он одобрял список. Франческа представила, как Ремо будет стоять у стены, одетый в костюм, увидит её, подойдёт, пригласит на танец, но на самом деле отведёт в подсобку.
Франческа тряхнула головой. До банкета оставалось два дня, и ей нужно было работать. Она пошла встречать курьера, записала количество коробок и расписалась в накладной. Ей казалось, она уже сто раз оставила свою подпись на чужих бумагах. Потом пришли монтажники с ящиками инструментов и рулоном кабеля, и свободного времени совсем не осталось. Франческе поручили проследить, как монтажники развешивают гирлянды под потолком, потом они устанавливали освещение для сцены.
— Запасные гирлянды в третьей коробке, — говорила Франческа, тыча в блокнот. — Одна лампочка не горит. Удлинители в подсобке. Не трогайте, крашения вешают отдельно, в воскресенье утром.
К полудню пришёл синьор Марини, главный организатор, невысокий мужчина средних лет. Он перепоручил Франческе достать инвентарь для банкета.
— Гирлянды провисают у второго окна. Парни, перевешивайте! Свет холодный, нужно теплее, — раздавал он указания.
Зал преобразился. Свет стал мягче, в нём даже старые потускневшие стены выглядели празднично. Перед тем, как убежать в подсобку, Франческа задрала голову. Мягкий перелив лампочек создавал абсолютно другую атмосферу, будто вот-вот исполнятся мечты, а чудо произойдёт в воскресенье. Франческа очень на это надеялась.
Марини просил принести образцы салфеток, потом передумал, попросил другие, потом сказал, что нужны ленты для стульев, но не те, что в коробке, а другие. Он просил проверить, достаточно ли бокалов, потом позвонить флористу и уточнить, когда будет доставка цветов, договаривались на утро воскресенья. Синьор Марини был дотошным, но хотя бы не орал и не выходил из себя, чему Франческа была рада. Если бы он еще начал кричать, то она бы не выдержала.
Франческа вымоталась так, что, придя домой, она легла на постель и уснула в одежде. В субботу она отдыхала, но потратила весь день на подбор образа. После того, как Дарио забрал её из плена, Франческа решила изменить внешность, но не придумала как, поэтому просто покрасила волосы в другой оттенок розового. Для банкета, особенно такого роскошного, нужно было подходящее платье. Франческа достала из дальнего угла коктейльное платье с золотыми пайетками, она надевала его только на большие событья, например, свадьбы или дни рождения капо.
Завтра будет ёлка со звездой на вершине. Дети капо будут бегать по залу и хохотать, будет живая музыка. Детям вручат подарки, молодежь останется, остальные уедут. Завтра будет праздник, но Франческа не чувствовала его. После того, как старший Унгало сел отбывать срок, Франческа встречала Рождество с дядей, и после собралась ехать к нему. Может, тогда настроение появится. Или, когда увидит Ремо в праздничной толпе.
В воскресенье Франческа проснулась за десять минут до будильника. За окном было темно, декабрьское утро тянулось медленно, но девушка уже лежала с открытыми глазами, мысленно перебирая список: платье, туфли, блокнот, зарядка для телефона, косметичка, шпильки, ключи. На сборы ушёл час. Франческа зачесала волосы наверх, схватила чехол с платьем, сумку и выбежала из квартиры.
В зале уже развесили украшения. Чувствовалось, как праздник заполняет усадьбу. Музыканты проверяли инструменты. Официанты раскладывали приборы, протирали их, в помещении стоял приятный гул. Франческа оставила вещи в комнате, выделенной для персонала, и выбежала к синьору Марини. Тот стоял с папкой в руках, в отглаженном костюме и выглядел на удивление свежо, будто прошедшая неделя не была нервной и загруженной.
— Прекрасно выглядите, синьора Унгало, — улыбнулся мужчина.
Франческа осмотрелась. Она приехала в джинсах и кофте, воротничок рубашки выглядывал из-под горлышка.
— Оу, что вы, я оставила вечернее платье в комнате персонала, — она неловко улыбнулась.
Они начали работать. До четырёх Франческа носилась по поручениям, проверяла, что цветы привезли и расставили, скатерти подогнуты, бокалы начищены, а гирлянды работают. Она проверила кухню, лёд, готовность официантов и только потом поняла, что ничего не ела за весь день. Синьор Марини сказал, что гости скоро прибудут, и нужно переодеться. Франческа пошла в комнату отдыха.
Золотое платье переливалось и блестело на свету, струилось по фигуре. Платье было слишком красивым для неё, девушки, которая носится весь день с блокнотом. Франческа надела туфельки, поправила причёску и вышла встречать гостей. Она подошла к хостес, взяла список гостей и, делая вид, что проверяет, нашла фамилию Нейро. Сердце глухо ударилось о рёбра. Франческа представила, как увидит его, подойдёт, они разговорятся, а потом… Синьор Марини взял Франческу под руку и попросил позвать официантов, нужно выносить подносы с закусками.
Первые гости вошли в зал, хостес отводили их на места. Дети уже бегали по залу, и их хохот отскакивал от стен. Франческа стояла у стены, следила, чтобы не было заминок. Она проверяла, чтобы каждому гостю уделили внимание, никто не остался без закусок, а официанты не задерживались. Синьор Марини появлялся из толпы, делал замечание, иногда бросал Франческе: «Проверь второй стол», «Уточните у бара, когда шампанское», «Где хостес?» Франческа чувствовала себя частью праздника. В зале становилось шумно и тепло. Двери открывались каждую минуту.
Ремо не было среди гостей.
Дальше вечер пошёл кувырком. Франческа бегала по залу, туфельки начинали натирать, но останавливаться было нельзя. Официанты путались, какой стол обслужить первым, куда нести подносы, кто-то из гостей попросил другой стул, потому что этот жёствикй, и Франческа искала хостес, чтобы поручить ей задачу. Синьор Марини сказал, что на четвёртом столе не хватает приборов, и Франческа бежала к официантам, потом к сервировочному столу и пересчитывала приборы. Она заглянула на кухню, передала мойщицам, что нужна чистая посуда, потом снова бежала в зал. Выяснилось, что шампанское кончилось быстрее, чем предполагалось, и парни официанты пошли разгружать ящики со склада.
К десяти вечера зал гудел от разговоров, смеха, музыки, звона приборов. Франческа прислонилась к колонне и выдохнула. Она ела тарталетки и запивала соком, чувствуя ужасный голод. Музыка играла громче, гости разбились на группки. В потолок поднимался дым от сигар. Франческа осматривала людей за столами, она искала взглядом его, Ремо Нейро. Хостес сказали, что он в зале, но или гостей было слишком много, или Ремо вышел на террасу, но Франческа так и не смогла его найти. Она осматривала бар, место возле сцены, вход. Она искала широкие плечи, шрам на лице, его походку. Зал был полон чужих людей.
— Синьора Унгало, — синьор Марини возник из ниоткуда, — на пятом столе не хватает салфеток, и хостес говорят, что кто-то из гостей хочет уйти раньше, проводите их. Ещё проверьте, чтобы официанты вынесли десерты не раньше половины одиннадцатого.
Франческа рассеянно кивнула.
Выдохнуть удалось только после одиннадцати. Гости начали расходиться. Пожилые пары кутались в пальто и шарфы, тянулись к выходу, хостес провожали их, официанты убирали тарелки. Молодые остались танцевать, дли них освободили место, убрав стол. Музыка в зале стала громче, стало в целом свободнее, без той официальной натянутости, что держалась весь вечер.
Синьор Марини отпустил Франческу, сказав, чтобы она отдохнула и повеселилась. Франческа улыбнулась ему, но настроения оставаться не было. Она переобулась, накинула пальто на платье и пошла на выход, представляя, как упадёт на кровать, возможно, будет читать, а завтра поедет к дяде Дарио.
Ночь была холодной и сырой. Двор особняка освещался фонарями, и под ними мокрый асфальт блестел, как ёлка в зале. Франческа шла к автостоянке, где водитель Дарио ждал её у машины. Он шмыгала носом, стараясь сдержать слёзы. Она устала, она чувствовала себя одинокой, она уже настроилась увидеть Ремо. Он, наверное, уехал через час. Какая разница? Может, ему не захотелось подходить к ней, может, не узнал, может, Дарио пригрозил ему, может, ему хотелось поскорее забыть о тех неделях в лесном домике. Может, он никогда не любил её…
На стоянке группа мужчин курила, смеялась, и в свете фонарей их силуэты казались одинаковыми. Франческа замедлила шаг. Один из них был похож на Ремо: широкие плечи, грубый бас, та же манера держаться. Франческа быстрым шагом направилась к ним, улыбнулась, представляя, как кинется ему на шею, и схватила мужчину за руку.
Мужчина обернулся. Франческа вздрогнула.
— Ох, простите, я обозналась, — пробормотала она.
Капо Сартори нахально улыбнулся, у него было квадратное лицо и глаза с прищуром. Мужчины весело рассмеялись, свистя. Пьяные, весёлые, они подступили к ней.
— Франческа! Как тебе вечер? Хочешь повеселиться? Ты поехала домой? Не одиноко? Поехали с нами, выпьем, развеемся.
— Нет, спасибо, — Франческа натянуто улыбнулась. — Очень ценю ваше предложение, но я откажусь.
Она сделала шаг назад и спиной врезалась в кого-то.
— Она не поедет, — сказал холодный знакомый голос.
Франческа обернулась.
— Я провожу вас до машины, синьора Унгало, — Лоренцо взял её под локоть и повёл за собой.
Мужчины что-то прокричали им вслед.
— Тебя не было в списках! — удивилась Франческа.
— Я пришёл под фамилией Нейро. Парни со мной держатся сдержанно, не хотел портить им настроение. К тому же я… асоциальный по природе, мне легче затеряться в толпе, чем сидеть за столом в маленькой компании.
— Ремо не приехал?
Лоренцо помолчал. Он как будто обдумывал следующую реплику, подбирая правильные слова. Как обычно собранный, с кошачьей грацией, Лоренцо был в хорошем костюме, наверное, взятом напрокат.
— Он остался с парнями, — объяснил он. — Ремо чувствует перед ними вину, что оставил их без присмотра на месяц. Знаешь, люди Дарио могли убить их в любой момент.
— Не хочу об этом думать, — пробурчала Франческо. — Всё ещё надеюсь, что дядя не убивает своих людей.
— Но мы выкрали тебя…
Они помолчали.
— Тебе очень идёт это платье, — сказал Лоренцо. — Ты покрасила волосы? Красивое сочетание.
— Спасибо, — Франческа опустила голову, чтобы спрятать улыбку. — Жаль, что Ремо не увидел меня в таком виде. Я надеваю это платье по особенным случаям.
Водитель Дарио открыл дверь салона. Лоренцо и Франческа остановились.
— Френ, — вздохнул Лоренцо, повернувшись к ней лицом и погладив её по плечам, — я передам Ремо, что ты скучаешь и поздравляешь его с праздником. Мне кажется, он опасается появляться с тобой в одном пространстве, чтобы у Дарио не было поводов считать, что вы… Не знаю. Не могу подобрать слов.
— Что мы тайно видимся? — предложила Франческа.
— Наверное. Я не говорил с Ремо об этом. Не люблю беседы про чувства и остальное. Уверен, он страдает не меньше тебя, но сейчас появилось много работы, и он делает вид, что занят.
— Хорошо, спасибо, — Франческа опустила взгляд. Слёзы собирались на глазах.
— С Рождеством, Френ.
— С Рождеством.
Франческа крепко обняла Лоренцо, приняла от него помощь сесть в салон, и машина медленно выехала с парковки. Мокрый от дождя асфальт ловил праздничные огоньки, и казалось, что он светится как ёлка.
Глава 23
Февраль пришёл с дождем и ледяным ветром. Город стоял мокрым, серым, из-за промозглой погоды Франческа мёрзла. Она закутывалась в шарф. Хотя бы снег не выпал, иначе пальто не спасло бы от холода.
Франческа возвращалась домой поздно, квартира встречала её тишиной. Охрана, которую Дарио приставил к ней, закончили работу в январе. Без них будто стало легче дышать. Впрочем, они никогда не мешали Франческе или её соседям.
Дверь в квартиру была не заперта, но и не взломана. Свет в квартире был выключен. Франческа медленно зашла в квартиру, всматриваясь в чёрные углы. Тихо.
— Кто здесь? — спросила девушка в темноту.
На коврике перед порогом остался грязный след от тяжёлого ботинка. Квартира было тёмной и тихой. Не было похоже, что кто-то ворвался внутрь для ограбления. Вещи лежали на своих местах. Франческа сделал шаг вперёд, ещё один. Она не стала включать свет и разуваться. Прошла в гостиную на цыпочках, шаркая плечом по стенке. Она заглянула в углы: в прихожую, в ванную, на кухню. Никого.
В гостиной было темнее всего. Окна выходили во двор, а уличный фонарь не горел уже неделю. Сердце стучало в груди, ладони вспотели. Франческа остановилась, прислушиваясь, и вгляделась в темноту. В этот момент что-то ударило её сзади. Не сильно, скорее толчок, чем удар. Франческу бросило вперёд, вскрикнула, и сразу же широкая ладонь в перчатке закрыла ей рот. Пахло кожей и чем-то холодным, металлическим.
Франческа рванулась, попыталась укусить, вырваться, но рука только сильнее вжалась ей в губы, и девушку повалили на пол животом на ковёр. Послышалось тяжелое дыхание, и больше ничего, ни ругательства, ни стона. Франческа мычала, била ногами по полу, пыталась отползти, но нападавший был тяжелее, сильнее, и он удерживал девушку с такой легкостью, будто она была не взрослой женщиной, а ребёнком. Рука в перчатке сменилась на плотную ткань. Она легла между зубов, нападавший крепко завязал концы на шее Франчески.
Потом щелкнули наручники. Холодная сталь обожгла запястья за спиной, и Франческа почувствовала, как руки стягивает, а плечи выворачиваются назад. Она попыталась вскрикнуть, но тряпка заглушила звук, и вырвалось лишь глухое мычание. Ткань впилась в уголки губ. Франческа на секунду расслабилась, пытаясь отдышаться, лицом в ворс ковра. Сквозь грохот в ушах она слышала, как нападавший поднимается, как скрипят его ботинки на паркете.
Пряжка ремня расстегнулась с коротким и резким металлическим звуком. В тишине квартиры он будто разрезал воздух. Франческа замерла. Она смотрела вперёд, в синие отсветы из окна, падающие на пол. Из горла вырвался, не вскрик, а дикий животный звук, будто её ударили. Её ноги схватили, без предупреждения развели в стороны. Франческа носила юбку длиной выше колена. Нападавший задрал её, спустил колготки с бельём. Франческа дёрнулась, пытаясь свести колени, на нападавший был сильнее. он держал её за лодыжки, пальцы в перчатках впивались в кожу.
Нападавший лёг сверху. Тяжёлый, огромный, он придавил девушку к полу всем весом, и Франческа быстро почувствовала, как из лёгких выходит воздух. Она хрипела, но грудь была прижата к ковру, и вдох получился коротким, судорожным.
— Не дёргайся, — прорычал мужчина ей в ухо. Голос был низким, хриплым, в нём не было той нежности, которую Франческа помнила. — Я сказал, не дёргайся!
Франческа продолжила сопротивляться, хотела сбросить с себя тяжёлое тело, хотелось вырваться и уползти. Рука мужчины легла её на затылок, вжимая лицо в ковёр. Юбка собралась на пояснице. Плащ задрался. Колготки с бельём запутались на щиколотках. Сапожки мешали им соскользнуть с ног.
— Не вырывайся, — со злостью проговорил мужчина, возясь с чем-то за её спиной. — Я не хочу тебя поранить.
Франческа остановилась. Она услышала знакомый шорох. Нападающий натягивал презерватив. Прохладный скользкий предмет прошёлся по голому бедру. Девушка сжалась, стало горячо, жарко от ожидания, стыдно и очень хорошо.
— Готова? — спросил нападающий.
Первый толчок выбил из Франчески крик вместе со стоном. Она уронила голову на ковёр, глаза закатились от удовольствия. Адреналин и похоть смешались в единый коктейль, и девушка не могла понять, где заканчивается страх и начинается наслаждение. Нападающий был грубым. Он не сдерживался, не старался быть нежным. Каждый толчок вбивал Франческу в пол, ковёр тёрся о её щеку, грудь, колени. Нападающий таскал её за волосы, наматывал розовую косу на кулак и тянул, заставляя девушку выгибаться и всхлипывать от боли.
— Твой папик думает, что ты под его присмотром? — рычал он над её ухом, голос срывался. — Думает, что ты примерная девочка? Я трахну тебя на его столе и покажу ему, какая ты шлюшка. Пусть он смотрит, как ты стонешь и насаживаешься.
Унизительные грубые слова только сильнее подстёгивали Франческу. Она довольно стонала, подавалась назад, забирая в себя больше, глубже, она хотела больше грубости. Нападающий взял её шею в замок под локтем, но не сильно, так, чтобы девушка могла дышать. Достаточно, чтобы она почувствовала, как рука сжимает горло, а пульс бешено бьётся. Тряпка во рту намокла от слюны. мычание выходило приглушённым и жалобным. Толчки ритмично отдавались в теле, как удар.
Внезапно её отпустили. Франческа ахнула от неожиданной пустоты между ног. Нападающий перевернул её на спину одним грубым движением. Связанные руки оказались под спиной, ворс ковра впился в кожу. Франческа смотрела верх, в темноту, где угадывалось его лицо. Нападающий вырвал тряпку из её рта. Ткань выскользнула со слюной, и Франческа вдохнула полной грудью. Губы горели, челюсть ныла, но девушка широко улыбалась. В её глазах были и облегчение, и радость, и любовь.
— Ремо, — выдохнула Франческа.
В темноте было видно только его силуэт, но девушка чувствовала его взгляд. Ремо наклонился, чтобы поцеловать её. Поцелуй получился смазанным, но жадным и горячим. Франческа ответила, приподнялась насколько смогла с зажатыми под собой руками. Она стонала ему в рот, расслабляясь.
— Я действительно напугалась, — смущенно улыбаясь, призналась Франческа.
Ремо расстёгивал её пальто, потом вытащил блузку из-под юбки, расстегнул и её. Его ладони в печатках легки на грудь, сжали, погладили большими пальцами соски.
— Даже спустя нескольких игр ты всё ещё боишься? — шутливо спросил Ремо.
— Никак не могу к ним привыкнуть, хотя весь день только об этом и думала.
Ремо тихо рассмеялся. Низкий гортанный звук растёкся в тишине гостиной. Ремо отстранился, лёг на спину и потянул Франческу на себя.
— Иди сюда. Садись.
Франческа попыталась сесть. Это было сложно со связанными за спиной руками, и она не могла ни на что опереться. Она неуклюже перекатилась, попыталась приподняться, и Ремо помог ей, придерживая за бёдра. Он направил её, Франческа почувствовала, как скользнула по нему, как он входит, и ахнула. Она балансировала, покачиваясь, двигалась медленно, осторожно, будто пробуя ритм и угол.
Наконец, по телу прошёлся ток. Франческа сосредоточилась на трении. Она задевала ту самую особенную точку, пыталась погладить себя, забыв, что руки связаны, не останавливалась, двигалась, искала положение, пока не нашла правильное, от чего внутренности вспыхнули. Франческа задрала голову и громко застонала, почти крича. Ремо гладил её между ног, помогая. Он скинул с правой руки перчатку, его пальцы были шершавыми, горячими, он надавливал, кружил, и Франческа вопила от острых ощущений. Она не сдерживалась, чтобы быть тихой, наоборот, она была громкой, жадной, сумасшедшей.
Франческа сжалась. В животе стянулось в тугой узел, и Ремо почувствовал, как сокращаются её мышцы. Он резко поднял бёдра, глубоко вбиваясь в последний раз, замер и ждал, не двигаясь, пока внутри Франчески не перестанет пульсировать. Девушка дышала сбито, медленно упала на грудь Ремо. Тело обмякло, она лежала, как тряпичная кукла, чувствуя, как сердце колотится.
Ремо гладил Франческу по волосам медленно и бережно, будто держал нечто хрупкое. Он поцеловал её в висок.
— Я ужасно скучал по тебе, — тихо сказал он.
Франческа хихикнула, уткнувшись носом в его шею. Ремо пах табаком, потом, чем-то мужским и вкусным.
— Как можно соскучиться за неделю?
Ремо помолчал, смотря в потолок. Его рука всё ещё лежала на волосах девушки.
— Было так много работы, — устало вздохнул он. — Столько всего… Эта идиотская фирма, люди, бумаги, проблемы. Мне показалось, прошёл год.
Франческа подняла голову, заглянула в усталое лицо Ремо, на тени под его глазами, шрам, который стал заметнее.
— Ты выглядишь так, будто не спал.
— Я просто вымотался. Но я бы спал лучше, если бы мою кровать грела одна милая секретарша.
Франческа засмеялась.
— Меня перевели. Я занимаю должность организатора.
Ремо аккуратно снял с неё наручники. Франческа почувствовала, как металл отпускает, с трудом развела затёкшие руки. Запястья ныли, но это была приятная боль. Франческа выпрямилась. Она всё ещё сидела на Ремо, немного поёрзала, будто устраиваясь поудобнее, и её губы растянулись в наигранно-задумчивой улыбке.
— Хм, я чувствую под собой что-то твёрдое… Интересно, что это? — протянула она. — Будто кто-то не успел закончить начатое.
Ремо широко улыбнулся, без той жестокой холодности, как буквально десять минут назад. Он потянул Франческу к себе, крепко обнял, прижал к груди так сильно, что девушка упёрлась щекой в его плечо, не в силах пошевелиться.
— Кто-то слишком много болтает.
— Я тоже скучала, — Франческа блаженно закрыла глаза.
Ей не хотелось двигаться, думать, подниматься. Хотелось всю ночь лежать на Ремо, на ковре, в тёмной квартире, в его объятьях.
— Давай я потом закончу, сейчас просто полежим, — тихо предложил Ремо. Его голос был полон обещания и нежности.
— Знаешь, мне нравится то, что у нас есть, — Франческа провела кончиком носа по его шее.
— Что именно? Наручники и кляп? Как я врываюсь в твою квартиру, валю на пол и насилую? Или нравится скрываться от Дарио и всей мафии?
— Всё вместе. Мне нравится, что мы можем играть, придумывать сюжеты, обсуждать их и не нужно прятаться за городом.
Ремо помолчал. Его рука лежала на тонкой спине, медленно водила верх и вниз по позвоночнику, будто успокаивая.
— Мне тоже нравится, — ответил он. — С тобой я могу быть собой, даже если это значит, что иногда я злой, грубый и страшный.
— Особенно если ты злой, грубый и страшный.
Ремо весело рассмеялся.
— Как думаешь, что с нами будем, когда Дарио узнает?
— Он будет в ярости, — с каким-то садистским удовольствием протянула Франческа.
Ремо поцеловал её в макушку.
— Я люблю тебя, — выдохнула Франческа.
Сначала Ремо помолчал несколько секунд, а после прижал её крепче и честно ответил:
— И я тебя люблю.
За окном темнело. Февральская ночь была ветреной и холодной. В городе зажглись фонари, их свет отражался на мокрых улицах, как гирлянды. В квартире, на старом ковре, лежали двое, которые нашли друг друга в самом странном, опасном и неправильном из возможных способов. И Ремо, и Франческа не собирались отпускать эту связь.
Конец
Вам необходимо авторизоваться, чтобы наш ИИ начал советовать подходящие произведения, которые обязательно вам понравятся.
Комментариев пока нет - добавьте первый!
Добавить новый комментарий