Миллиард разбитых сердец

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

Перед вами прямое продолжение истории, которая находится здесь:

Сюжет сквозной, поэтому я рекомендую начать чтение именно с нее. В противном случае первые абзацы и последняя глава могут показаться вам не совсем понятными.

Однако, если это вас не смущает – добро пожаловать на борт!

Эта книга – самостоятельная, глубокая и гораздо более масштабная фантастическая эротика. Вас ждет совершенно другой темп и накал эмоций.

Больше чувственности: романтическая линия выйдет на новый уровень, а интимные сцены станут еще более откровенными, жаркими и эмоциональными.

Мощнейший саспенс: любителям пощекотать нервы тоже будет где разгуляться. И хотя хоррор-сцен здесь не так много, они прописаны до мельчайших деталей и заставят вас по-настоящему понервничать.

Том полностью дописан. Вас ожидают десять глав, которые будут выходить через день. Так что подписывайтесь, добавляйте книгу в библиотеки и уже совсем скоро вы узнаете, чем все закончилось.

Не забывайте оставлять отзывы и комментарии, это очень важно для меня.

Приготовьтесь, впереди самое интересное. Приятного чтения!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

ВНИМАНИЕ!

Все персонажи этого произведения, вступающие в интимные отношения и употребляющие алкоголь, на момент совершения этих действий являются совершеннолетними.

Повествование содержит множество реалистичных сцен и чувственных эпизодов откровенной гетеросексуальной эротики: традиционная анальная близость по обоюдному согласию, специфические фетиши, женское доминирование, а также слияние с симбионтом.

Описанные хоррор-сцены представляют собой художественный вымысел и не содержат призывов к противоправным действиям. Книга предназначена строго для лиц старше 18 лет.

Если вы особо чувствительны к подобным темам и не готовы к ним, пожалуйста, пройдите мимо. Соглашаясь с прочтением, вы подтверждаете, что готовы к предельным откровениям в рамках этих жанров.

Копирование и распространение текста за пределами площадки запрещено.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1

ВСЕ ВКЛЮЧЕНО…

После всего пережитого Антон и Лиза с удивлением обнаружили, что их родители в обоих мирах оказались одними и теми же людьми. Именно поэтому воссоединение получилось искренним и трогательным. Чтобы избежать проблем, семьям пришлось договориться и скрыть правду, придумав альтернативную историю возвращения детей. Меньше всего на свете родителям хотелось отдать их в лаборатории для исследований.

Общественности выдали простую, но донельзя реальную версию – малолетнее бродяжничество. Насмотрелись фильмов, сбежали на попутках в столицу, прятались по вокзалам и подвалам, пока не кончились украденные деньги, а потом автостопом вернулись назад. В итоге это сработало.

Прошли годы.

Червоточина больше не проявляла себя. Она словно заснула, превратившись в мертвую территорию, обнесенную сеткой-рабицей. Военные посты постепенно сняли, ученые уехали, а местные жители привыкли к ржавому забору на окраине. Жизнь поселка потекла своим чередом.

Друзья закончили университет и выросли. Рома, Сева и Федя обзавелись девушками, а Антон и Лиза совсем недавно съехались, сняв небольшую уютную квартиру в городе, поближе к работе. Не заставила себя ждать их скромная тихая свадьба, после которой они улетели в свое первое настоящее романтическое путешествие. В их взрослой жизни тайна кротовой норы казалась далекой глупостью. Почти вымыслом.

За это время изменился и сам поселок. Старые дома уступили место современному, престижному коттеджному комплексу с аккуратными асфальтированными дорожками, ухоженными газонами, круглосуточным супермаркетом и уютным сетевым кафе в самом центре жилого массива…

А теперь давайте оставим предысторию и перенесемся на много километров от этого места, туда, где плещутся бескрайние воды океана.

Самолет шел на посадку в тот предвечерний час, когда вода приобрела темно-синий оттенок, а далекий горизонт казался линией, прочерченной бритвой. Для Антона этот перелет стал глотком свежего воздуха. Здесь, на крошечном экзотическом острове, затерянном среди бескрайней водной глади, старые призраки должны были окончательно раствориться в тропической атмосфере.

Отель прятался в густых зарослях диких пальм и цветов. Весь первый день молодожены посвятили исключительно солнцу, друг другу и лени. Белый, мелкий, как сахарная пудра, песок обжигал ступни. Лиза лежала на шезлонге, подставив свое тело ласковым лучам. На ней был открытый купальник, и Антон ловил себя на мысли, что за все годы, проведенные вместе, он так и не привык к тому, какая она невероятная. В ее изящных ключицах, в линии бедер и мягком изгибе талии было столько природной, чистой женственности, что у него перехватывало дыхание. Загар ложился на кожу ровным золотистым слоем, и Лиза зажмуривалась от удовольствия, подставляя лицо соленому дыханию океана.

Антон лениво потягивал местное пиво из запотевшей бутылки и смотрел на свою молодую жену через темные стекла очков. «Ты вытащил счастливый билет. Она твоя. Расслабься».

Они покинули пляж, когда солнце, превратившись в огромный красный апельсин, утонуло в волнах. В ту же секунду на курорте зажглись огни. Дневная благопристойность уступила место ночным сумеркам, а фонари вдоль дорожек отбрасывали длинные тени на аккуратные здания.

Влюбленные ужинали в небольшом открытом ресторане прямо на побережье. Пахло грилем, жареными креветками и тяжелым, сладким ароматом тропических цветов. Сухое вино в бокалах мерцало в темноте, как жидкий янтарь.

Лиза почти не прикасалась к еде. Она лишь пригубила напиток, и ее взгляд – глубокий, затуманенный внезапно нахлынувшей нежностью – был прикован к Антону. Романтическая обстановка, глухой шум океана за спиной и близость ее теплого тела действовали на парня сильнее любого алкоголя. Воздух между ними стал густым, почти осязаемым от взаимного желания.

– Пойдем в номер, – тихо, почти беззвучно произнесла она. Ее губы припухли от соленого бриза, а в глазах отражались пляшущие блики. – Пожалуйста. Прямо сейчас.

Комната, выполненная в нежно-розовых и фиолетовых тонах, была залита мягким приглушенным светом. Здесь царила идеальная атмосфера, пропитанная едва уловимым ароматом дерева и свежих простыней. В номере располагалась роскошная двуспальная кровать.

Антон бережно уложил на нее Лизу. В свои двадцать пять лет она обладала безупречной фигурой, которая страстно его манила. Ее участившееся дыхание выдавало пик предвкушения. Девушка игриво раздвинула бедра, будто приглашая мужа в объятия, отчего короткий подол сарафана эротично задрался. Он забрался к ней на кровать, медленно стянул с нее трусики и жадно приник к ее изнывающей от желания киски. Его язык и губы работали мастерски, вознося Лизу на вершину удовольствия. Она мгновенно потекла, отчего ее и без того нежные складки стали еще приятней. В завершение своего чувственного подарка Антон сместился пониже. Он обласкал ее потаенную, упругую ложбинку с особым трепетом. Тут уже Лиза не выдержала и, интенсивно помогая рукой, довела себя до оргазма. С ее губ сорвался блаженный стон, тело несколько раз содрогнулось, после чего расслабленно обмякло.

Антон закончил предварительные ласки и вошел в нее – плавно и глубоко. Лиза чувствовала каждый его толчок внутри себя. Он держал ее за бедра, задавая темп, а она отключила все мысли, кроме основного инстинкта. Ритмичные глубокие движения стремительно приближали повторную кульминацию. Но тут Антон остановился, вышел из Лизы, и совсем скоро она почувствовала прохладу интимного геля, растекающегося по разогревшейся коже.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Что ты собираешься делать? – с трепетом в голосе поинтересовалась она. – Может, не надо, ведь и так хорошо?

– Но ты же сама хотела попробовать, – парировал он. – Мы что, зря подготавливались? Просто доверься мне.

Жена уступила. Антон был осторожен и медленно продвигался в ее самое сокровенное место. Когда он почувствовал, что теснота отступила и Лиза полностью расслабилась, он проник в ее трепетное нутро на полную глубину. От ошеломляющего наслаждения она вскрикнула. Затем Антон возобновил движения, но теперь они были в разы плавнее и аккуратнее – он старался быть бережным с горячо любимой супругой.

Лиза беспрерывно стонала от распирающего изнутри удовольствия, не веря, что секс может подарить такие яркие ощущения. И спустя несколько минут невероятно приятного скольжения, от которого она почувствовала себя с Антоном единым целым, девушка кончила во второй раз.

Когда они разъединились, из нее что-то вытекло. Лизу захлестнуло острое чувство стыда – непривычное, а оттого еще более возбуждающее. Она сдержанно, почти виновато улыбнулась, понимая, что разделила с мужем этот несравненный пик наслаждения таким откровенным способом. Внутри нее бушевало восхитительное ощущение собственного бесстыдства и порочности, вызывая неподдельный, дикий восторг. Эта игра определенно пришлась ей по душе. Она не сомневалась, что еще не раз вернется к этой пикантной близости.

К вечеру второго дня, после долгого отдыха у воды, когда солнце коснулось верхушек пальм, а жара немного спала, Антону и Лизе захотелось сменить обстановку. Уединенный пляж лагуны был прекрасен, но им требовалось разнообразие.

Недалеко от отеля они обнаружили небольшой кинотеатр. На вечернем сеансе крутили какой-то эротический фильм. Молодожены купили билеты и устроились на заднем ряду в удобных мягких креслах.

Огромный проекционный экран ожил, заливая их лица колеблющимся светом. Лента захватила с первых минут, не сюжетом, а атмосферой. Повествование шло неспешно, камера оператора двигалась медленно, задерживаясь на деталях, которые заставляли перехватывать дыхание: жаркие объятия влюбленных, капли пота, медленно стекающие по изгибу женской спины, судорожно сжатые пальцы на белых простынях, рваные, хриплые вздохи, от которых в тишине зала становилось неловко. Это была чистая, неприкрытая страсть, бьющая по оголенным нервам.

Антон почувствовал, как внутри него начинает медленно, но уверенно подниматься тяжелая, горячая волна. Он скосил глаза на жену. В отражающемся свете экрана Лиза казалась нереальной. Ее губы были слегка приоткрыты, а на хрупкой шее отчетливо билась жилка. Она не отрывала взгляда от разворачивающегося действия.

Не говоря ни слова, Антон накрыл ее руку своей. Пальцы девушки тут же переплелись с его, крепко, до боли. Она повернула к нему голову, и в этом взгляде не было нужды в словах. Фильм сделал свое дело. Экранная страсть, помноженная на их собственную уединенность и экзотическую душную ночь, превратилась в пороховой погреб, к которому поднесли спичку.

Картину они так и не досмотрели. Стоило главным героям на экране раствориться в темноте очередного кадра, как Антон потянул Лизу за руку, и они почти бесшумно выскользнули из кинотеатра.

Путь до отеля показался им обоим бесконечным испытанием. Парень чувствовал, как внутри все звенит от сладкого, удушающего напряжения. Лиза шла рядом, едва поспевая за его широкими шагами, ее легкий коротенький сарафан колыхался от бега, обнажая точеные бедра. Она загадочно улыбалась, ведь в ее голове зарождался дерзкий, раскованный план.

В этот вечер Лиза взяла инициативу на себя. Подобно главной героине недосмотренной киноленты, она решила примерить на себя роль Госпожи. На ней не было ничего, кроме открытых стрипов на высоких платформах с изящными тонкими шпильками. Она сидела на краю кровати и окликнула мужа, чтобы он наконец присоединился к ней. Парень вошел в комнату и увидел свою великолепную жену. Рядом с ней на полу стояла изящная чаша для омовения ног и бутылка игристого.

Лиза приказала Антону открыть шампанское и разуть ее. Он беспрекословно повиновался. Она томно опустила свои стопы в элегантный сосуд и начала поливать их шипящим напитком. Муж понял задумку жены без слов. Он страстно припал к аккуратным пальчикам ее ног с великолепным французским педикюром и с жадностью обласкал их языком. Антон целовал безупречные изгибы ее стоп, точеные лодыжки и не мог остановиться.

Когда бутылка опустела, он вытер ей ноги сухим полотенцем, после чего Лиза увлекла его на кровать, меняя правила игры. Она расположилась над его лицом и раздвинула бедра. Девушка коснулась руками его рельефного пресса, а затем легла на мужа, приближаясь губами к объекту своего вожделения.

Она обернулась через плечо и томно прошептала:

– Помнишь, как ты хвалил сегодня устрицы в ресторане?

– Да, – зачарованно ответил Антон, рассматривая ее гладкую приоткрытую щель.

– Теперь попробуй мою, и посмей только сказать, что она не такая же свежая, сочная и аппетитная!

После этих слов Лиза полностью опустилась на его лицо, а ее язык и губы начали жадно ласкать его член. Антон обожал, когда она делала это без помощи рук, и на секунду завис, уткнувшись в ее нежные половые губы.

– Лижи! – скомандовала она, неохотно отрываясь от горячей, упругой плоти.

Влажная от естественной смазки и немного вспотевшая киска жены была в полном его доступе. Антон уже вдыхал этот густой, настоявшийся от жары аромат. Тогда он нежно коснулся языком ее набухшего клитора и всецело отдался ласкам, упиваясь вкусом, дрожью и каждым судорожным вздохом любимой супруги.

Доставив друг другу обоюдное оральное удовольствие, они приняли душ, а затем довольные легли спать.

Третий день медового месяца начался с того пронзительного, ослепительного света, который бывает только у самого экватора. Океан за окном лениво катил свои бирюзовые волны, и Антону казалось, что вся их прошлая жизнь была лишь затянувшимся дурным сном.

Они позавтракали в отеле и направились на пляж, пока солнце не начало палить в полную силу. По дороге пару заинтересовала сувенирная лавка, и Лиза потащила в нее мужа.

Они вошли внутрь. После улицы воздух здесь казался неподвижным, словно его законсервировали в помещении еще в прошлом десятилетии. Пахло сушеными водорослями, дешевым лаком и деревом.

Антон сразу свернул к стеллажам, где громоздились пепельницы из ракушек и лакированные кокосовые орехи с вырезанными на них пиратскими физиономиями. Его белая футболка уже пропотела на спине и прилипла к лопаткам. Лиза проводила парня взглядом и тихо улыбнулась. Она любила эту его черту – умение с восторгом разглядывать всякий хлам.

Девушка пошла по соседнему ряду, где на крючках висели плетеные фенечки и бусы. Кольца из полированной кости, дешевые сережки, которые позеленеют после первого же купания в соленой воде… Но тут ее внимание привлек браслет. Ничего особенного – просто тонкая леска с насаженными на нее горошинами речного жемчуга. Простой и честный. Она примерила украшение на запястье, чувствуя, как прохладная поверхность жемчужин приятно коснулась кожи, и направилась к кассе.

За прилавком сидела пожилая женщина. Ее лицо, темное и иссеченное глубокими морщинами, напоминало высушенную на солнце сливу, а седые волосы были завязаны в тугой пучок на затылке. На ней были очки в дешевой роговой оправе и старомодное хлопковое платье.

– Сколько я вам должна? – спросила Лиза.

Старушка не потянулась к кассовому аппарату. Она посмотрела на нее поверх очков, и в ее глазах, окруженных сеткой прожитых лет, промелькнуло что-то удивительно мудрое и спокойное. Она мягко улыбнулась, и эта улыбка разгладила суровые складки у ее губ.

– Возьми просто так, милая, – сказала она. Ее голос шуршал, как сухие листья, перекатываемые ветром.

Своей морщинистой рукой она аккуратно придвинула браслет ближе к Лизе и ласково похлопала ее по пальцам.

– Я наблюдала за вами, пока вы ходили между рядов, – тихо продолжила хозяйка магазинчика, кивнув в сторону Антона, который в этот момент увлеченно крутил в руках какую-то фигурку. – Смотрела, как ты на него глядишь. И как он убирает прядь волос с твоего лба, когда вы только зашли. Знаешь, в моем возрасте люди видят вещи насквозь. Вы чисты друг перед другом. По-настоящему искренни.

Она тяжело вздохнула.

– В наши дни это такая редкость, что становится страшно. Мир стал холодным, милая. Люди теперь одиноки, даже когда стоят рядом. Уткнутся в свои смартфоны и следят за чужими судьбами, напрочь забывая про свои. А те, кто умудряется пожениться… Господи. Ругаются из-за пустяков, изменяют при первой возможности, ломают друг другу будущее. А в кого превратились молодые девушки? Я вижу их здесь толпами. Пичкают себя силиконом, перекраивают лица, превращаясь в резиновых кукол из магазина для взрослых. И ради чего? Чтобы продать свое тело подороже. За пачку зеленых банкнот, за блестящую побрякушку, за бесплатный ужин в дорогом ресторане, где они даже не смотрят в глаза спутнику, а только фотографируют еду.

Старушка снова посмотрела на Лизу, и ее взгляд потеплел.

– Но вы не такие. Я вижу это. От вас пахнет тем самым чувством, о котором пишут в старых книгах, но которое почти вымерло. Вы любите друг друга. По-настоящему. И мне совсем не жалко сделать этот маленький презент таким хорошим людям. Пусть он принесет тебе счастье, ладно?

У Лизы перехватило дыхание, а к горлу подступил горячий комок. Ей показалось, что эта незнакомая мудрая женщина заглянула в самую глубину ее души и благословила их брак.

– Спасибо вам, – прошептала она вздрогнувшим голосом. – Спасибо за ваши слова. Это… это очень важно для меня.

Лиза еще раз благодарно кивнула хозяйке и повернулась. Антон все еще стоял в дальнем углу. Она подошла к нему, мягко взяла за локоть и прижалась щекой к его плечу.

– Пойдем? – тихо спросила девушка.

– Нашла что-нибудь? – улыбнулся он, глядя на нее сверху вниз своими добрыми глазами.

– Да. Самое лучшее.

Они направились к выходу. Стеклянная дверь отворилась, колокольчик над ней издал короткий, чистый звук, и счастливые молодожены снова шагнули в душные, жаркие объятия тропического дня, оставив позади сувенирную лавку.

После полудня, когда они вдоволь накупались, а солнце начало безжалостно выжигать пляж, влюбленные направились к закрытым деревянным кабинкам для переодевания, с душем внутри.

Лиза зашла в одну из них, но не успела она закрыть дверь, как к ней юркнул Антон.

– Ты чего? – спросила она, наблюдая, как муж поворачивает замок и подходит к ней вплотную.

– Я хочу тебя здесь, – страстно прошептал он.

– Антон, не выдумывай, давай потерпим до отеля. Наши ноги видно снаружи, прохожие сразу все поймут.

Лиза пыталась возразить, но он ее не слушал.

– Очереди в душ я не заметил, вокруг есть свободные места. А мнение случайных зевак меня не волнует.

С этими словами парень повернул кран, и на их разгоряченную от солнца кожу полились массажные струи освежающей воды.

– Блин, ну давай только побыстрее, – застенчиво прошептала она.

Лиза по-прежнему нервничала, но боязнь оказаться замеченными сильно обострила влечение, поэтому она уступила.

Антон избавил ее от купальника, разделся сам и, развернув жену лицом к стене, вошел в нее одним плавным движением. Его руки схватили ее великолепную грудь и принялись жадно тискать в такт резким, глубоким толчкам. Лиза тихо, сладко постанывала, постепенно отпуская свое беспокойство и отдаваясь необычным, ярким ощущениям.

Страсть продолжалась недолго. Совсем скоро они покинули кабинку для переодевания и столкнулись с крупной дамой, которая окинула их презрительным взглядом.

– Эх, бесстыжие! – высказала она свое недовольство. – Занимаетесь бог знает чем, кругом люди, а вы разврат устраиваете!

Молодожены переглянулись и, не в силах сдержать смех, ускорили шаг.

– Нет, вы только посмотрите на них, они еще и смеются! Ни стыда, ни совести! Отхлестать бы вас ссаной тряпкой! – не унималась женщина, крича им вслед.

– Нас все-таки заметили, – произнесла Лиза озорным голосом, чувствуя, как от неловкости колотится сердце.

– Да и фиг с ней, – улыбаясь, ответил Антон.

Когда на остров опустились густые, бархатные сумерки, они решили уйти подальше от территории отеля. Им захотелось вдохнуть настоящей местной жизни, и супруги отправились вглубь небольшого портового городка, затерянного среди пальмовых рощ. Колорит островитян окутал их сразу, как только они свернули на узкие, мощенные потрескавшимся вулканическим камнем улочки. Здесь пахло совсем иначе, чем в гламурном туристическом раю: в воздухе витал густой дым от жаровен, на которых местные готовили рыбу в острых специях, пахло терпким табаком, перезрелым манго и лакрицей. Дома были крошечными, выкрашенными в дикие, кричащие цвета – ярко-желтый, лазурный, розовый, – которые потрепали время и ветер. На порогах сидели темнокожие старики с глубокими, как трещины на коре, морщинами. Они тараторили на своем непонятном наречии и курили самокрутки, провожая белых туристов спокойными, мудрыми взглядами. Откуда-то из глубины дворов доносились такие же замысловатые голоса местных женщин. Влюбленные шли, крепко держась за руки.

– Посмотри, какая эстетика, – тихо сказала Лиза, останавливаясь возле раскидистого куста ночного жасмина, чьи бутоны раскрывались только после захода солнца, наполняя округу дурманящим ароматом. – Сфоткай меня!

Она повернулась к Антону. В ее глазах мерцали отсветы редких керосиновых ламп, развешанных над дверями жилищ. Девушка огляделась. Не заметив вокруг посторонних, она стала игриво приподнимать подол сарафана, сверкая полупрозрачными белыми трусиками и демонстрируя мужу озорные, вызывающие позы.

– Хочу, чтобы ты запечатлел меня на этом обалденном фоне! – кокетливо произнесла она и рассмеялась.

– Да, – согласился с женой Антон, глядя не на цветы, а на нее. – Невероятная красота.

Он сделал несколько снимков на свой смартфон, и они продолжили прогулку.

Они гуляли допоздна, растворяясь в чуждой, размеренной жизни этого затерянного в океане клочка земли. Супругам казалось, что они смогли обмануть саму судьбу, сбежав туда, где их никто и никогда не сможет найти. А вскоре их занесло в одно интересное заведение, воспоминание о котором впоследствии вызывало у них невольную улыбку.

Они ввалились в номер в начале первого ночи, горланя что-то несусветное и отчаянно воняя дешевым тростниковым ромом, от которого во рту оставался привкус обожженного дуба и патоки. Антон тащил обмякшую Лизу, икая каждые несколько секунд. Она висла на его шее, и оба едва держались на ногах. Их «зайдем ненадолго» в небольшой аутентичный бар, выполненный в пиратском антураже, вылилось в поистине эпическое безобразие.

Лиза неосознанно улыбалась, ее глаза уже слипались. Сделав несколько шагов, она рухнула на кровать прямо в одежде и мгновенно отключилась, провалившись в глубокий, бездонный сон.

И тут вдруг в отеле вырубили электричество, погрузив комнату в плотную, маслянистую темноту тропической ночи.

– Опаньки, – пробормотал Антон.

Заметно шатаясь, он добрел до стационарного телефона на прикроватной тумбе и уселся на край матраса. С трудом набрав номер ресепшена, парень замер в ожидании.

– Алле? У нас тут это… Свет погас… Весь корпус…? Скоро починят…? Ну ладно. Семь футов под килем, приятель, бывай!

Опустив трубку мимо рычага, он вдруг понял, что ему срочно нужно отлить. Коварный ром потребовал немедленного выхода, причем крайне неожиданно и настойчиво. Антон осторожно, по стеночке, добрел до заветного санузла. Мозг работал туго, как заржавевшие шестеренки старого механизма. В кромешной тьме ванной комнаты он выставил руки вперед, словно зомби. Ему даже не пришло в голову включить фонарик на смартфоне – соображалка была отключена напрочь. Он понимал, что если сейчас начнет впотьмах искать унитаз и пытаться в него попасть, то просто уделает все вокруг. Тогда его осенило: «К черту все. Справа душевая кабина. Встану туда. Все равно все смоется в сток».

Антон отодвинул шторку, расстегнул шорты и с облегчением зажмурился. Тишину помещения тут же прорезал странный, неестественный звук. Вместо тихого журчания по керамограниту раздалась гулкая барабанная дробь.

«Вот это я нажрался», — подумал Антон, списывая происходящее на ромовые галлюцинации. Кое-как выбравшись из ванной, он доковылял до кровати, рухнул рядом с женой и моментально захрапел.

Утром его выдернул из сна протяжный, ошарашенный возглас.

– Ант-о-о-о-н!

В голосе Лизы звенело абсолютное непонимание происходящего. Он с трудом разлепил веки. В окно вовсю било утреннее солнце.

– Это еще что такое?! – праведное негодование в ее тоне уже смешивалось с подступающим смехом.

Сонный, шатающийся Антон, держась за виски, покорно побрел в совмещенный санузел. На пороге он замер, не веря свои глазам.

Посреди душевой кабины стоял вместительный пластиковый таз – тот самый, который Лиза недавно выпросила в прачечной, чтобы наскоро споласкивать от пота и соли купальные топики и плавки. Таз был осквернен последствиями вчерашней попойки. Естественно, ни в какой сток жидкость не утекла.

Антон медленно повернулся к жене, чувствуя, как уши заливает краска стыда.

– Оу… Зато унитаз по-прежнему сияет, – оправдался он, глупо улыбаясь.

Лиза не выдержала. Она прыснула, закрывая лицо руками, а затем неожиданно выпрямилась, приняв напыщенный, торжественный вид.

– Свистать всех наверх! – закричала она, пародируя прожженную солнцем и океаном разбойницу. – Ну что, пучеглазые крабы, все в сборе? Никто не сдох после вчерашнего пойла? Разрази меня гром, если это не так! Тогда познакомьтесь! Перед вами самый отчаянный и безбашенный из всех пиратов, которых я знала – Антон Водолей!

Парню сперва было дико неловко, но похмельный абсурд ситуации взял верх, и он подыграл супруге. Его лицо расплылось в хитрой ухмылке, пальцы вытянулись вперед и жеманно задвигались, изображая ужимки одного известного персонажа:

– Капитан, дорогуша… Капитан Антон Водолей! Ром оказался крепким, сбился с курса, с кем не бывает. Смекаешь?

Лиза расхохоталась в голос, до слез.

– Блин, Антон, ты реально отжег как настоящий пират!

Она сделала шаг вперед, звонко шлепнула его ладонью по заднице и, все еще давясь от смеха, указала пальцем на душевую кабину.

– Ладно, Капитан, убери за собой и сполосни тут все. Подвиг засчитан, но мне нужна чистота, чтобы принять душ.

Антон, посмеиваясь и ворча что-то про «бунт на корабле», потянулся за тазом, а Лиза, качая головой, вышла из ванной, чтобы заправить кровать. Теперь она точно знала: этот медовый месяц они не забудут никогда.

Глава 2

…ВСЕ ДОЗВОЛЕНО

Лиза стояла у открытого окна, облокотившись на подоконник, и пила кофе разглядывая небольшую улочку, живущую своей жизнью. Голова совершенно не болела после вчерашнего: видимо, ром, несмотря на дешевизну, оказался качественным. Утро было солнечное. Она только что приняла душ и наслаждалась ароматным напитком, обмотав грудь полотенцем, ширины которого не хватало, чтобы полностью укрыть ее ягодицы.

В комнату вошел Антон, тоже освежившийся после сна, и взглянул на супругу. Она замерла в очень откровенной и привлекательной позе, глубоко прогнувшись в пояснице. Ноги едва доставали до пола, будучи приподнятыми на носочках, отчего зад заманчиво оттопыривался. Ее чистая, свежая, едва приоткрытая щель так и манила. Этот образ моментально возбудил парня. Он, не раздумывая, подошел к ней сзади и присел на корточки. Она обернулась, искренне улыбаясь, и поставила чашку на подоконник.

– Чего это ты задумал?

Муж не ответил, лишь жадно провел языком от гладкого лобка до самого копчика.

– Блин, Антон, – пыталась увернуться Лиза, – вчера кабинка на берегу, сегодня открытое окно, перестань, тут нас точно спалят.

Но он уже страстно раздвигал и стискивал руками ее упругие ягодицы, даря оральные ласки и не оставляя без внимания ни единого сантиметра ее благоухающей киски. Лиза сдалась и закрыла глаза, отдаваясь приятным ощущениям. Она думала, что внезапный порыв супруга этим и закончится, но как же она была наивна. Антон был голым и ему не требовалось время для раздевания. Почувствовав, что Лиза выделила достаточное количество влаги, он поднялся и вошел в нее без приглашения.

– Ант-о-о-о-н! – на этот раз ее голос томно заскрипел, растягивая имя любимого. – Нас же снимут на смартфон и выложат в интернет.

Слова слетали с ее губ вперемешку с жаркими вздохами, следующими за каждым его размеренным толчком.

– Тебя правда это волнует?

Он двигался плавно, убаюкивая беспокойство любимой, и она понимала, что нет. Ей было пофиг до извращенцев, опускающихся до подобного.

Антон начал разгоняться и вскоре достиг максимальной скорости. Лиза едва сдерживалась, чтобы не закричать. Ей казалось, что их громкие хлопки слышит вся улица. Но девушке повезло, совсем скоро он обильно излился ей внутрь. Лиза принимала противозачаточные таблетки и была спокойна на этот счет. Она надеялась, что теперь-то муж точно от нее отстанет, но его пикантная игра на этом не закончилась.

Не покидая тела жены, он нащупал ее самое чувствительное место и начал стимулировать его пальцами. Движения Антона ускорялись, Лиза закатила глаза и тоже кончила, озаряя округу страстным, протяжным, неконтролируемым стоном наслаждения.

К своему ужасу, она увидела, как завтракавшие в кафе люди и случайные прохожие обернулись на ее возглас.

– Извините, ради бога, – пыталась оправдаться девушка, сгорая от стыда, и, оттолкнув Антона, отпрянула от открытого окна.

Только теперь пара разъединилась. Парень стоял рядом и умирал со смеху.

– Что ты ржешь, придурок, – смущенно сказала она и отвесила ему легкий подзатыльник.

Но в душе Лиза понимала, что ничего страшного не произошло, поэтому тоже улыбнулась, а затем рассмеялась вслед за мужем.

После неожиданного утреннего секса влюбленные решили больше не совершать подвигов. Весь день они провалялись под огромными зонтиками у бассейна. Здесь, в прохладной тени отеля, было хорошо. Время словно потеряло всякую форму, превратившись в тягучий, липкий кисель.

Супруги почти не разговаривали. Просто лежали и набирались сил.

Ближе к трем часам дня к ним подошел официант. Он принес огромное деревянное блюдо с колотым льдом, на котором покоились ломтики сочного спелого арбуза и очищенное манго. Они ели молча, лениво слизывая приторно-сладкий сок с пальцев. Солнце стояло в самом зените, превращая мир в ослепительно-белую, плывущую от жара декорацию.

Это был период абсолютного, животного покоя. Разум отдыхал. Тело впитывало тепло, восстанавливая силы после бурных приключений. Антону казалось, что они наконец-то поймали тот самый идеальный баланс, ради которого люди и улетают на край света.

Ближе к вечеру они все же решили прогуляться.

Пара ушла далеко от залитых неоном приотельных ресторанов. Здесь, на дикой оконечности пляжа, цивилизация отступала, освобождая место первозданной, немного пугающей ночи.

Луна стояла высоко – огромный, безупречно круглый диск из высокопробного серебра. Ее свет был настолько мощным и чистым, что тени от редких кокосовых пальм ложились на песок резкими черными росчерками, а на воде не было ни единой морщины. Гладь океана превратилась в гигантское, бесконечное зеркало, в котором отражалось усыпанное звездами южное небо. Казалось, будто они идут не по побережью, а по краю вселенной, зависшей между двух бездн.

Все это стирало дневные заботы, оставляя только чистое, звенящее ощущение счастья от того, как круто им здесь вдвоем.

– Поверить не могу, что все это настоящее, – тихо сказала Лиза, останавливаясь и подставляя лицо слабому, едва ощутимому бризу. – Океан, луна… Как будто мы внутри дорогой открытки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ага, – Антон улыбнулся. – Только открытка настоящая. И ты в ней самая лучшая деталь.

Они двинулись дальше, но вскоре живописный пейзаж начал меняться. Белый, чистый песок остался позади. Океан на этом диком участке побережья безжалостно выплевывал человеческие отходы. Под ногами начал попадаться мусор: покрытые солью пластиковые бутылки, обломки деревянных ящиков, позеленевшие куски пенопласта и жесткие, спутанные узлы старых рыболовных сетей.

Вдруг Лиза резко дернула мужа за рукав.

– Антон, постой. Смотри туда.

Недалеко от кромки прибоя, прямо посреди кучи отбросов и пластика, что-то шевелилось. Большое, темное и неуклюжее.

Они подошли ближе. В холодном лунном свете отчетливо обрисовывался массивный костяной панцирь крупной морской черепахи. Животное безуспешно пыталось вырваться из капкана – левая задняя ласта была намертво затянута в толстую нейлоновую рыболовную сеть. Бедное существо уже изнемогало от усталости, стремясь избавиться от капронового плена и оставляя глубокие борозды на мокром песке.

– О боже, – выдохнула Лиза, и радость в ее голосе моментально сменилась острой, щемящей жалостью. – Она же погибнет здесь, Антон! Сделай что-нибудь!

Парень опустился на колени, а вместе с ним и Лиза. Черепаха испуганно дернулась, но сил у нее почти не осталось.

– Тихо, родная, тихо, – пробормотал Антон.

Его пальцы впились в жесткие узлы. Нейлон врезался в толстую кожу ласты, и ему пришлось приложить всю свою силу, чтобы ослабить натяжение. Лиза помогала, свободной рукой оттягивая спутанную леску в сторону. Наконец, с глухим треском, последний зажатый узел сорвался с конечности животного. На коже осталась глубокая вмятина, но раны, к счастью, не было.

– Отлично, она свободна! – обрадовалась Лиза.

– Осталось только донести ее до воды.

С этими словами парень попытался приподнять черепаху за края тяжелого панциря. Он напрягся, его футболка на спине натянулась, лицо покраснело. Плавающая рептилия весила добрый центнер, если не больше.

– Черт, она тяжеленная! – безнадежно выдохнул Антон, едва оторвав ее от земли и снова опуская на песок. – Я один с ней не справлюсь.

Лиза посмотрела на кромку океана, до которой было не так далеко, а затем на измученное, но теперь свободное животное. Освобожденная пленница, почувствовав, что страшные путы больше ее не сдерживают, сделала короткий, неуклюжий гребок передними ластами по песку.

– Знаешь что? – сказала Лиза, мягко коснувшись плеча мужа. – Мы помогли. Дальше она сама.

И действительно. Двигаемая инстинктом, черепаха упорно поползла вперед. Медленно преодолевая сопротивление сухого песка, она двинулась к спасительной воде, пока полностью в ней не растворилась.

Проводив рептилию взглядом, Лиза повернулась к Антону, который вытирал испачканные руки о шорты. На ее губах играла особенная, манящая улыбка.

– Ты мой герой, – тихо, но с явным восхищением произнесла она. – Пойдем в отель. Тебя ждет подарок. Заслужил.

Девушка развернулась и, потянув его за собой, направилась назад к огням ночного города.

– К черту отель, – негромко сказал Антон, останавливая жену. – Посмотри вокруг. Никого. Только мы и природа. Давай останемся здесь.

Они не стали тратить время на лишние разговоры и безмолвно, словно боясь спугнуть момент, начали раздеваться, ни на секунду не отводя друг от друга глаз. Одежда летела прямо на мокрый песок. Сначала шорты, затем ее легкий сарафан, мягко опавший к ногам, как сброшенная кожа. В ярком лунном свете их обнаженные тела казались высеченными из мрамора – со всеми изгибами, тенями и бликами.

Лиза сделала шаг вперед. Ее ладони, все еще хранившие прохладу ночного бриза, легли на его плечи. Она медленно повела ими вниз, очерчивая контуры ключиц, спускаясь по крепкой груди к кубикам пресса, заставляя Антона судорожно вздохнуть. Каждое ее прикосновение согревало, несмотря на прохладу.

Лиза плавно опустилась перед ним на колени, прямо на пропитанный солью песок. Он сжал кулаки, чувствуя, как сердце готово пробить грудную клетку. Она подалась вперед и жадно, без малейших колебаний, взяла у него в рот.

Это были минуты чистой, концентрированной страсти. Никаких рук – только дразнящие, уверенные движения ее губ и горячего языка, ласкающие его член до самого основания. Антон закинул голову назад, уставившись в усыпанное звездами небо. Свободной ладонью Лиза медленно поглаживала себя между ног, глухо постанывая и ловя ритм тропической ночи.

Вскоре девушка прервалась. Она аккуратно расправила свой хлопковый сарафан. Намокшая от возбуждения киска была слишком чувствительной, и она не хотела, чтобы жесткие песчинки испортили дальнейшую близость. Лиза легла поверх ткани, вытягиваясь во весь рост, подложив футболку мужа под голову. Согнув ноги в коленях, она плавно развела бедра, полностью открываясь ему, и замерла в томительном ожидании.

Антон нежно навалился на нее сверху. Лиза шумно выдохнула, чувствуя, как он медленно и глубоко входит в нее, заполняя собой ее внутренний мир. Это была абсолютная идиллия. Настоящее, первобытное единение с природой, где не нужно было притворяться или спешить. Она сладко, протяжно постанывала, пока муж плавно скользил над ней. Каждое движение отзывалось внутри горячей волной. В какой-то момент Лиза повернула голову набок, глядя на ровную, зеркальную гладь.

Там, пересекая безупречную прямую серебряную дорожку, из воды бесшумно и грациозно взмывала стая дельфинов. Черные блестящие спины одна за другой проносились сквозь лунный свет, ныряя обратно в теплую бездну.

– Антон, смотри, океан благодарит нас, – выдохнула она, впиваясь в его лопатки, а к глазам от переизбытка чувств подступили слезы радости. – Как же это нереально! Так не бывает. Это какой-то шедевральный, романтический фильм.

– Это происходит, – прошептал он Лизе прямо в губы, ловя ее дыхание и целуя соленые щеки. – Слышишь? Прямо сейчас. И именно с нами.

Они были самой обычной, любящей парой родом из небольшого, затерянного где-то в пригороде коттеджного поселка. Обычные люди со своими мелкими заботами и привычками. Но сейчас, на этом диком пляже на другом конце планеты, они были хозяевами этой ночи. Супруги чувственно растворялись друг в друге под взглядами мерцающих звезд и уплывающих вдаль дельфинов.

Утром Антон и Лиза арендовали небольшую двухпалубную яхту со старым, прокопченным дизелем и седым местным шкипером, который за весь день не произнес ни единого слова, лишь понимающе щурился на солнце из-под козырька морской фуражки.

Океан вдали от берега перестал быть ласковой бирюзовой лужей из туристического буклета. Здесь он дышал – глубоко, тяжело, и за бортом угадывалась пугающая, иссиня-черная бездна. Белоснежная пена с шипением разлеталась из-под носа судна, обдавая молодоженов солеными, прохладными брызгами. Лиза стояла у огорождения, подставив лицо ветру. Ее легкое парео развевалось, обнажая загорелые бедра, и в этот момент она казалась Антону настоящей морской богиней. Они пили ледяное просекко прямо из горлышка, целовались и чувствовали себя абсолютно свободными от земного притяжения.

Когда пара вернулась в порт, солнце уже касалось горизонта, заливая сонные улочки последними лучами. Они снова прошлись по тем самым узким, мощенным вулканическим камнем переулкам, которые так им полюбились. Колорит портового городка на прощание казался еще более ярким, почти гротескным: окружающий шум стал громче, резче пахли специи у уличных торговцев. Неизменными оставались лишь темнокожие старики на порогах, провожающие их улыбками – они будто существовали вне времени. Было ощущение, что сам остров прощается с молодоженами, отдавая им последние соки.

Ужинали они в полюбившемся открытом ресторане у кромки прибоя. Посетителей было немного: сказывалась высокая конкуренция подобных заведений, раскиданных вдоль пляжа. На столе стояла запотевшая бутылка местного сухого вина из редкого сорта винограда, выращенного на вулканической почве. Причем уже вторая. Напиток был потрясающим – терпким, наполненным дыханием недр самой Земли. Супруги разговаривали о доме, о предстоящей работе, вспоминали смешные моменты так быстро пролетевшего отпуска. Бокалы пустели один за другим, и алкоголь начал свое непредсказуемое действие – как это бывает только в тропиках, где высокая влажность и близость океана мгновенно превращают легкое вино в убойное средство.

Антон почувствовал, как мир вокруг слегка поплыл, а цвета стали неестественно яркими. Лиза рассмеялась какой-то его пустяковой фразе, и в ее глазах, расширенных и озорных, вспыхнул такой откровенный, голодный огонь, что у парня перехватило дыхание. Границы дозволенного неимоверно расширились под тяжестью выпитого. Романтика отступила, освобождая место чистой, первобытной страсти.

Лиза медленно подалась вперед, подняла ногу и плавно, с ленивой кошачьей грацией, опустила свою обнаженную, прохладную ступню прямо ему на пах. Антон замер, не успев сделать очередной глоток. Его кадык дернулся. Девушка соблазнительно улыбнулась и начала совершать медленные массирующие движения. Он едва не поперхнулся, глухо кашлянул и поспешно поставил бокал на столик. Стекло звякнуло о дерево, спрятанное под скатертью.

Прикосновение ее божественной ступни разделяла лишь тонкая ткань. Антон почувствовал, как его плоть наливается теплом, стремительно увеличиваясь в объеме.

– Расстегни, – приказала Лиза.

Ее голос упал до едва различимого шепота, но в нем была такая уверенная, пьянящая сила, что у Антона вновь перехватило дыхание. Он подчинился, словно находясь под гипнозом. Рассудок отчаянно кричал, что это безумие, но тело уже не слушалось. Она грациозно просунула гладкую босую ступню сквозь раскрытую липучку ширинки, касаясь его горячей, пульсирующей кожи. Антон судорожно сжал пальцами подлокотники пластикового кресла, вжимаясь в плетеную спинку. Он смотрел вниз, не в силах оторвать глаз от этой завораживающей картины. Освещенные тусклым светом ночного ресторана, ее идеальные пальчики ног с безупречным французским педикюром медленно и ритмично скользили по его окончательно окрепшему члену.

Лиза поймала взгляд мужа, наслаждаясь его тяжелым дыханием. Она сделала еще несколько легких, дразнящих движений, едва касаясь самой чувствительной области, а затем плавно потянула ногу обратно. Девушка изящно вернула стопу в босоножку и поднялась из-за стола, поправляя подол короткого сарафана. Антон остался сидеть, тяжело дыша и не в силах пошевелиться. Она наклонилась к нему, якобы для поцелуя в щеку, и обжигающе шепнула на ухо:

– Отель прямо напротив. У тебя есть ровно две минуты, не опаздывай!

Лиза выпрямилась, развернулась и неторопливой, покачивающейся походкой направилась к выходу, оставляя его один на один с бушующим в жилах пожаром.

Антон быстро зафиксировал липучку на шортах и с облегчением выдохнул. В это время две миловидные молодые женщины, сидящие через несколько пустых столиков, начали горячо аплодировать, посматривая в его сторону, перешептываясь и одобрительно улыбаясь.

– Прошу прощения, дамы, – неловко оправдался он, оставил расчет, и, не дожидаясь сдачи, поспешил покинуть прибрежный ресторан.

В их последний в отеле вечер Лиза вновь вернулась к роли Госпожи. На ней был тот же минималистичный, но жутко возбуждающий наряд – элегантные стрипы с открытым верхом и тонкими ремешками.

– На колени! – скомандовала она, обращаясь к мужу. – Немедленно вылижи мои босоножки!

Антон подчинился, но в самый последний момент остановился и посмотрел на нее снизу умоляющим взглядом.

– Может, все-таки не надо? Они же пыльные!

Пытаясь вести себя властно, девушка возмутилась:

– Я приказываю тебе облизать мою обувь! Меня совершенно не интересует твое никчемное мнение!

– Лиз, ну правда хорош.

Он обворожительно ей улыбнулся, и жена вновь сдалась.

– Блин, вот всегда так. Вечно ты увиливаешь от самого сложного.

С этими словами она отвесила ему дружеский подзатыльник и рассмеялась в ответ. Доминировать жестко у нее точно не получалось.

– Ах так! – тут же завелся Антон и вскочил на ноги. – Хочешь, чтобы я отшлепал тебя в ответ?

Он явно шутил, и Лиза прекрасно это понимала. Она попыталась увернуться, но зацепилась длинными каблуками за мягкий толстый настил и едва не повалилась на пол. Муж успел перехватить ее в падении. Их взгляды встретились, игривая улыбка сошла с лиц, и они страстно вцепились друг в друга губами. После жаркого поцелуя Антон поднял супругу на руки и усадил на край роскошной кровати. Затем присел на пол, чтобы разуть ее. Поднеся одну из босоножек к носу, он сделал глубокий вдох. Лиза приоткрыла рот, не веря своим глазам.

– Дорогой, да ты реально извращенец! – вкрадчиво проговорила она, но в ее голосе уже не было прежнего смеха – лишь щепотка сарказма и нарастающее возбуждение.

Антон тихо хмыкнул:

– Не облизал, так хоть понюхал!

Но на самом деле он лукавил: аромат, источаемый эротичной обувью, просто сносил ему башню. Парень обожал запах стоп своей жены. Обычные люди никогда бы его не поняли. Для них это всего лишь часть женской анатомии, деталь для ходьбы. Но для Антона, который буквально боготворил эту красоту и ценил ее не меньше, чем киску, ягодицы или грудь, упоение ногами любимой было сродни величайшему таинству. Этот запах был абсолютно индивидуальным, диким и возбуждающим. Его буквально трясло, когда он вдыхал этот тончайший божественный аромат.

Шутки были отброшены, пикантное заигрывание в ресторане знатно его раззадорило. Антон припал губами к предмету своего обожания, теряя счет времени. Его язык исступленно заскользил по нежной коже грациозного изгиба стопы Лизы.

– Вау, – выдохнула она, ловя приятные волны дрожи, устремляющиеся от кончиков ногтей к самому клитору, – как приятно.

Но Антон ее уже не слышал. В данный момент он переключился на ее нежную подошву, опускался к ухоженной пятке и щекотал языком чувствительные ложбинки между пальцами. Это заставляло Лизу сладко вздрагивать при каждом прикосновении его губ.

Вдоволь насладившись вкусом и запахом ее великолепных ног, он уложил любимую на кровать и принялся жадно вылизывать ее гладкую сочную щель. Лиза искренне восхищалась умением мужа и его доскональным знанием ее тела. Его язык и губы работали безупречно, к чему бы они ни прикасались.

После предварительных ласк Антон перевернул ее спиной к себе, заставив вытянуться во весь рост и соединить ступни. Взобравшись на Лизу, он нежно протиснулся между ее сжатыми бедрами, пока не достиг источника влажного и уютного тепла. Затем парень задвигался в ровном размеренном ритме, вжимая ее в мягкую поверхность матраса. Лиза остро ощущала его вес и силу, и это приносило колоссальное наслаждение – плотно сомкнутые ноги добавляли трения каждому толчку. Это был их последний вечер в отеле, и она решила, что сегодня не будет сдерживаться, а потому с ее губ стали срываться сладострастные, громкие стоны.

Через несколько жарких минут этого плотного контакта подвыпившая Лиза поняла, что вся взмокла, и прервала мужа, чтобы поменять позицию. Он послушал ее, слез и удобно устроился на подушке. Она дотянулась до флакона с расслабляющим гелем и, не жалея содержимого, обильно облила его интимную область. Антон заметил, что ее глаза загорелись первобытной похотью: видимо, она решила вернуться к доминирующей роли, чтобы закончить этот дивный вечер особенным, недавно открытым ими способом.

Отбросив флакон в сторону, Лиза присела над мужем, медленно впуская его в свою тесную глубину и ловя умопомрачительные ощущения идеального скольжения. Уперевшись руками в его грудь, она задвигала тазом, сначала неторопливо и нежно, но вскоре быстро и интенсивно. Напоследок Лиза хотела окунуться с любимым в самый откровенный водоворот страсти.

Она отдавалась неистово, ведя себя как настоящая властная Госпожа, превращая их красиво начатую игру в абсолютный, бескомпромиссный секс. И к своему удивлению, Антон понял, что ему это безумно нравится.

Ее высокий темп и плотное обволакивающее трение заметно приблизили финал. Почувствовав это, Лиза замерла, со всей силы вдавливая мужа в кровать и требуя максимального проникновения. От невероятного напряжения ее ноги затряслись, заставляя Антона громко выдохнуть от этого тесного, распирающего изнутри слияния. И тогда она застонала так неистово и протяжно, что, наверное, это услышали все находящиеся на этаже соседи.

Почувствовав, как судорожно пульсирует и без того узкое нутро жены, Антон не выдержал и тоже взорвался, отдавая ей всего себя без остатка. После этой грандиозной кульминации абсолютно взмокшая, вымотанная, но невероятно счастливая Лиза упала ему на грудь и уткнулась в подушку рядом с его лицом. Она дышала, словно после долгой пробежки, сердце гулко стучало, отдаваясь томными пульсациями внизу живота. Наконец девушка слезла со своего мужа, ощущая между ягодицами горячие, липкие следы их безумства. Она легла подле него, томно улыбаясь, и уставилась в потолок, не скрывая пережитого удовольствия. Супруги долго лежали в темноте, тяжело дыша, пахнущие морской солью и друг другом. Их брачное путешествие подошло к концу на самой высокой, оглушительной ноте. Завтра их ждал самолет домой, и они были абсолютно счастливы.

Глава 3

ТИТАНАПОКАЛИПСИС

Субботнее утро в кафе небольшого современного поселка дышало привычным местным уютом. Из динамиков под потолком тихо звучала спокойная музыка, а в воздухе стоял густой, аппетитный запах свежемолотого кофе и поджаренного бекона. Тяжелая стеклянная дверь с дребезгом распахнулась, впуская внутрь шумную компанию.

– Говорю вам, мы зря теряем время! – Федя, заметно раздобревший за студенческие годы, но сохранивший все ту же добродушную круглую физиономию, первым протиснулся к угловому столику. – Озеро прогрелось как надо. Если мы сейчас же не займем наше любимое место, там обоснуется кто-то еще. А у нас, между прочим, полный багажник пива, и оно нещадно нагревается!

– Угомонись, Федь, пиво распределено по термосумкам, – Рома со смехом толкнул друга в плечо, усаживаясь на мягкий диван.

Рядом с ним сразу примостилась Лена, которая уже два года держала его в ежовых рукавицах, хотя на людях они только и делали, что подначивали друг друга.

– Так, мальчики, сначала нормальная еда, потом ваши алкогольные заплывы, – твердо заявила Надя, девушка Феди, открывая меню. – Я на голодный желудок отдыхать на солнце отказываюсь.

К их столику подошла молоденькая официантка в коротком фирменном фартуке. У нее были пухлые губы, светлые локоны и очень выразительный взгляд, который она тут же направила на Рому, записывая заказ.

– Нам четыре двойных бургера, три порции картошки по-деревенски и большой сырный соус, – бодро отчеканил он, пожирая глазами глубокое декольте блондинки.

– И латте с карамелью… для дамы, – съехидничала Лена, обращая внимание на то, куда уставился ее бесстыжий парень.

Официантка очаровательно улыбнулась:

– Будет готово через десять минут.

Стоило ей отойти на пару шагов, как Рома тут же получил короткий, но весьма ощутимый и пренебрежительный тычок локтем прямо под ребра.

– Ой! За что? – округлил он глаза, делая самое невинное лицо в мире.

– Это же очевидно: чтобы не зарился на чужие сиськи, – отозвалась Лена, поправляя волосы.

Федя оглушительно захохотал на все заведение, едва не смахнув со стола салфетницу.

– Сева с Ритой когда должны подтянуться? – спросила Надя, улыбаясь друзьям.

– Обещали быть к обеду, – ответил Рома, потирая ушибленный бок.

Вскоре вернулась официантка, расставляя на столе дымящийся, истекающий соком заказ. Парни тут же набросились на еду, шутя, перебивая друг друга и обсуждая планы на день. Солнечные зайчики весело прыгали по глянцевой поверхности стола, за окном лениво шелестели декоративные туи, а впереди их ждали целые выходные абсолютной, беззаботной свободы. Компания собиралась отлично провести время на природе.

Было десять утра. Солнце заливало асфальт золотом, воздух обещал жаркий субботний день, и ничего не предвещало грядущего кошмара.

Первым среагировал кофе в стаканчиках. По темным поверхностям пошла концентрическая рябь. А через секунду пол под ногами ушел вправо. Звук пришел не сверху, а из самой глубины земли – тяжелый, утробный скрежет, от которого у всех присутствующих мгновенно заложило уши. Витрина кафе жалобно зазвенела. С полок за барной стойкой с сухим стуком посыпались бутылки с сиропами.

– Землетрясение? У нас?! – Федя вскочил, инстинктивно загораживая Надю собой.

Толчок повторился, но теперь он был такой силы, что Рома не удержался и свалился с края дивана на пол. На улице истошно завыли сразу десятки автомобильных сигнализаций. Посетители с криками ломанулись к выходу. Друзья, толкаясь и помогая девушкам, тоже выскочили на парковку.

Воздух в поселке изменился. Он стал горячим и едким, пахнущий чем-то неприятным. Все смотрели в одну сторону – туда, где за лугами синела горная гряда и находилась дремлющая до этого момента червоточина. Но, видимо, она проснулась и выпустила из себя нечто необъяснимое.

Это была живая, содрогающаяся гора из темной, покрытой слизью плоти. Часть колоссального, исполинского червя, чья туша была шириной с добрый городской квартал – не меньше семисот метров в диаметре. Существо медленно вытягивалось в сторону поселка, вспарывая почву как исполинский живой плуг. Достигнув первой линии застройки, находящейся в трех километрах от эпицентра, и разрушив часть домов, оно остановилось.

– О господи... Что это? – Надя вцепилась в руку Феди так, что на коже остались глубокие вмятины от ее ногтей.

Вокруг места, где туша чудовища соединялась с червоточиной, пространство буквально сходило с ума. Кротовая нора, обычно невидимая, теперь полыхала, трещала и искрилась, словно тончайшая бензиновая пленка на поверхности воды. Ткань реальности вокруг титана натянулась, покрываясь яркими искрящимися трещинами. Он не помещался в портал и поэтому застрял.

– Видимо, червоточина открывает проход не только на альтернативную Землю, – завороженно предположил Федя.

– Мне страшно, – прошептала Лена.

Рома увидел в ее глазах неконтролируемый ужас и тут же заорал:

– В машину! Живо! Валим отсюда!

Его пальцы намертво впились в локоть подруги, увлекая ее за собой по плавящемуся асфальтовому покрытию парковки. Федя, тяжело дыша и хрипя от паники, уже перебирал своими массивными ногами в сторону старенького автомобиля. Сто килограммов веса, которые обычно мешали ему на занятиях по физкультуре, сейчас двигались с адреналиновой скоростью. Он буквально рухнул на водительское сиденье, отчего подвеска машины жалобно скрипнула. Надя и Лена, обезумев от испуга, влетели на заднее сиденье, сжавшись в один дрожащий комок человеческого страха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рома запрыгнул на переднее.

– Заводи, Федь! Заводи скорее!

Федя лихорадочно ткнул ключ в замок зажигания. Стартер издал сухой, натужный скрежет. И тишина. На приборной панели заморгали аварийные лампочки.

– Нет, нет, нет, только не сейчас, милая, давай!

Он с силой ударил по рулю, его лицо покрылось крупными каплями пота. Девушки сзади истошно закричали. На улице в этот момент люди бежали мимо них, бросая свой транспорт, спотыкаясь и падая прямо на асфальт. Мир вокруг превращался в сумасшедший дом.

А потом пространство не выдержало. Червоточина схлопнулась. Сияние на секунду ослепило всю долину, превратив день в белую вспышку. Края пространственного разлома сомкнулись с силой гидравлического пресса, перерубая исполина ровно пополам. Внутреннее давление в туше червя, не предназначенное для земной гравитации, было чудовищным. В следующую секунду монстр лопнул. Это был взрыв супервулкана, но вместо лавы и пепла в небо – на многие километры вверх – вырвался колоссальный гейзер из живой, пульсирующей плоти. Миллиарды литров вязкой сукровицы и каких-то существ взлетели в стратосферу.

Но тем из них, что находились в нижней части взорвавшегося тела, повезло меньше. Их было слишком много. Миллионы тонн живой, склизкой массы, не успев взлететь, под собственной тяжестью рухнули обратно на землю. Они давили, плющили и разрывали друг друга, превращаясь в безумное, кипящее месиво. И это многометровое, сметающее все на своем пути цунами из оторванных щупалец и полуживых инопланетных останков – с глухим, утробным гулом хлынуло прямо на поселок.

В ту же секунду Федя в панике повернул ключ еще раз – и мотор послушно взревел.

– Жми! – крикнул Рома.

Федя вжал педаль газа в пол. Колеса провернулись с диким визгом, оставляя на парковке черные полосы жженой резины. Машина рванула вперед, вылетая на главную дорогу поселка как раз в тот момент, когда небо над долиной окончательно почернело.

Рома инстинктивно бросил взгляд в боковое зеркало заднего вида и похолодел. Его разум, воспитанный на обычных человеческих масштабах, отказывался принимать то, что он видел. На поселок шла стена. Это не была вода или грязь. Это был бурлящий, неописуемо огромный вал из розовой, сочащейся сукровицей органики, высотой с хорошую многоэтажку. Гора из бесчисленных раздавленных, перекрученных взрывом тел катилась по диким лугам со скоростью селевого потока.

Мясная волна ударила по первой линии строений. Рома видел в отражении, как элитные двухэтажные коттеджи, стоившие миллионы рублей, не просто рушились – они исчезали. Живой вал поглощал их за доли секунды, превращая кирпич, газобетон и сайдинг в мелкую крошку, замешанную на инопланетном желе. Панорамное кафе, в котором они только что шутили и собирались поесть, разлетелось в щепки, словно было сделано из спичек. Следом поток слизнул местный супермаркет, подмяв под себя десятки припаркованных автомобилей, которые сминались внутри этого мясного пресса, как консервные банки.

– Быстрее, Федя, волна нагоняет! – Лена на заднем сиденье закрыла голову руками, не в силах смотреть на то, как уничтожается их родной поселок.

Машина неслась по дороге на огромной скорости. Подвеска содрогалась на каждом стыке асфальта. Позади них, всего в каких-то двухстах метрах, с утробным, грохочущим гулом рушился мир. Миллиарды тонн чужеродной массы затапливали улицы, превращая поселок в гигантскую могилу, пахнущую парным мясом. Единственным шансом на спасение оставалась дорога к озеру – туда, где местность уходила вверх, к холмам.

Автомобиль швырнуло в сторону так резко, словно в задний бампер ударил разогнавшийся грузовик. Это была настигшая их воздушная подушка – плотный, спрессованный поток вытесненного воздуха, смешанный с первыми брызгами инопланетной сукровицы. Асфальт под колесами мгновенно превратился в каток из розовой слизи.

Федя до хруста в суставах выкрутил руль вправо, пытаясь удержать управление, но весившую больше тонны машину потащило боком. Впереди, сквозь залепленное лобовое стекло, мелькнул массивный силуэт водонапорной башни. Тут же последовал удар и звук сминаемого металла. Голова Ромы, который никогда в жизни не пристегивался на переднем сиденье, с глухим стуком пробила правое пассажирское окно и застряла в проеме. Тьма накрыла его мгновенно, оборвав все мысли и страхи. Лена и Надя, не удержавшись на кожаном диване, последовали за ним. Обе девушки, сминая друг друга, врезались в покореженную заднюю дверцу. Салон наполнился криками, полными дикой, нечеловеческой боли. Послышался звук ломающихся костей, а потом они застыли в неестественных позах и затихли навсегда.

Один лишь Федя, зажатый между рулем и ремнем безопасности, остался в сознании. Он тяжело, со свистом дышал, ощущая, как мир вокруг него сжимается до размеров разбитого кузова. В боковые окна больше ничего не было видно. Розовая, волокнистая масса инопланетных потрохов с чавканьем облепила автомобиль, затекая в щели и полностью блокируя двери. Свет исчез. Салон погрузился в зловещий, багровый мрак, сквозь который пробивался лишь блеклый свет приборной панели.

Федя, задыхаясь от едкого запаха требухи, судорожно зашарил пухлыми дрожащими пальцами по карманам спортивных брюк. Телефон. Нужен телефон. Экран зажегся, даря надежду, залив его бледное, перепачканное кровью лицо синеватым свечением. Пальцы скользили по сенсору, оставляя жирные красные разводы. Кому звонить? Маме с отцом? Севе? Их дома были на первой линии – стало быть, их больше нет. Оставались Лиза и Антон. Федя нажал на вызов, но связи не было. Сквозь такой слой мертвечины она просто не пробивалась. В этот момент триплекс жалобно хрустнул. По нему поползли белые паучьи лапки трещин.

– Нет, нет, пожалуйста!

Федя зажмурился, его челюсть затряслась, а из глаз брызнули слезы. Животный, первобытный страх перешагнул через его разум, и он закричал – громко, истошно, срывая голосовые связки.

Стекло лопнуло с сухим щелчком. В салон хлынула теплая, удушливая, воняющая тухлой рыбой жижа. Федя не успел закрыть рот – склизкая, фаршированная масса мгновенно забила ему горло, прерывая крик на удушливом клокотании. Чужеродная плоть стремительно заполнила салон, погребая разбитый автомобиль и четырех находящихся в нем друзей.

А в это время высоко в небе происходило нечто завораживающее.

Взрыв исполинского червя был лишь прелюдией. Его колоссальная туша послужила биологическим детонатором, пушечным порохом, который забросил семена чуждой жизни в верхние слои атмосферы. Те миллионы тварей, что рухнули на землю кровавым селем, были лишь отходами производства, топливным шлаком. А их основная часть уже расправляла свои «крылья».

Миллиарды полупрозрачных медуз, поднятые силой детонации под самые облака, пришли в себя. Перепад давления и ледяной стратосферный воздух не убили их – наоборот, помогли высохнуть и активировать древние, заложенные эволюцией механизмы. Каждое существо расправило свой купол – двадцатисантиметровый, легкий, похожий на тончайшую папиросную бумагу прозрачный капюшон, отливающий на солнце перламутровым блеском. Снизу свисали тонкие нити щупалец, чутко ловящих малейшие изменения температуры и влажности. Они больше не были беспомощными каплями слизи. Они превратились в идеальные живые планеры.

Мощные высотные течения и циклонные ветры, бушующие над горной цепью, подхватили этот бесчисленный легион. Медузы полетели на запад, восток и юг, формируя в небе гигантские, многокилометровые шлейфы, которые со спутников можно было принять за странные, серебристые облака, невидимые для радаров. Гонимые сумасшедшими воздушными потоками, они двигались бесшумно и очень быстро, перелетая через границы, океаны и часовые пояса. Земля открыла перед ними двери, даже не успев этого осознать. Но самым волнительным было то, что находилось под их куполами – одно-единственное, крепко удерживаемое и оберегаемое яйцо. Оно было размером с крупную виноградину и покрыто плотной кожистой оболочкой, сквозь которую угадывалось шевеление эмбриона.

Эти медузы не были хищниками, пришедшими уничтожить человечество. Они были бессловесными, верными няньками. Одноразовыми контейнерами, чья единственная задача – долететь, выжить и доставить свой драгоценный груз до благодатной почвы нашей планеты.

Сева и Рита совершили самую обычную, бытовую ошибку – они решили поспать подольше. Их съемный двухэтажный коттедж находился на самой окраине поселка, ближе всего к диким лугам. Окна спальни выходили на южную сторону, как раз туда, где в трех километрах за рабицей спала червоточина.

Сева проснулся не от будильника. Его выбросило из сна ощущение, что кровать под ним превратилась в палубу корабля во время шторма. Посуда в серванте за стеной не просто звенела – она взрывалась, разлетаясь мелкими осколками.

– Сева! Что это? – проснувшаяся в ужасе Рита вцепилась в его плечо. Ее волосы растрепались, глаза были круглыми от испуга.

Парень кинулся к окну и увидел, как из кротовой норы на них надвигается нечто колоссальное, настоящая стена темной живой плоти. Исполинский червь вползал в их мир и устремлялся прямо в сторону поселка. Его продвижение сопровождалось тоннами летящего в стороны дерна. Сева бросился к девушке и закричал:

– Скорее, бежим!

Перед этим он увидел, как соседнее строение снесло под самый фундамент. И в тот же момент гигантский земляной вал обрушился на их жилище, снося добрую половину коттеджа. Оконная рама в комнате лопнула и разлетелась осколками стекла вперемешку с кусками пластикового сайдинга. Пол спальни треснул пополам. Сева накрыл своим телом Риту, чувствуя, как острые обломки впиваются в спину. Пара влюбленных не успела даже вздохнуть, как провалилась вместе с кроватью на первый этаж, и их тут же засыпало сверху. А затем разрушения прекратились. Титан застрял и замер.

Сева почувствовал, как его прижало к упругой поверхности невероятной тяжестью развалин.

– Рита! – попытался выдавить он, но его грудь сильно сдавило.

Если бы не амортизация матраса, он был бы уже мертв. Они оказались заживо замурованы, находясь в собственной постели. Девушка под ним судорожно дернулась в последний раз, ее пальцы до хруста сжали его запястье, а затем обмякли. Сева лежал во тьме, не в силах пошевелиться. Вскоре раздался оглушительный взрыв, сместивший обломки, и он взвыл от боли. Но жизнь все еще теплилась в его жилах. Парень еще не знал, что к нему приближаются миллионы тонн чужеродного мяса, обещая похоронить всю долину под многометровым слоем мертвой органики. Когда этот поток поглотил руины съемного коттеджа, его сознание медленно угасло под аккомпанемент удушья и бесконечного, тяжелого содрогания земли.

Рита и Сева так и не узнали, что произошло на лугах. Они просто стали частью новой, мертвой географии этого места.

Антон и Лиза шли по терминалу аэропорта сквозь толпу встречающих, крепко переплетя пальцы. Их лица горели от экваториального загара, в чемоданах шуршали сувениры и подарочные бутылки с тропическим ромом, а в головах все еще шумел океанский прибой. Они были полны эмоций – счастливые, влюбленные и бесконечно далекие от любых земных проблем. Из вседозволенного эротического рая они вернулись в свою новую взрослую жизнь.

– Давай зайдем в кофейню, – сонно улыбнулась Лиза. – Жуть как хочу нормального эспрессо. И нужно вызвать такси.

– Сейчас сделаем, любимая, – Антон потянулся в карман за смартфоном и отключил авиарежим.

Девайс ожил, и в ту же секунду буквально зашелся в судорожной агонии. Он вибрировал без остановки, захлебываясь от десятков тревожных сообщений из рабочих и домашних чатов. Сеть поймала сигнал, и на Антона обрушилась лавина людской панической активности.

Вдруг Лиза испуганно вскрикнула, указывая пальцем на один из огромных жидкокристаллических экранов, равномерно развешанных по территории аэропорта. Обычно по ним крутили рекламу или расписание рейсов, но сейчас там горела кроваво-красная плашка экстренного выпуска новостей.

Антон поднял глаза. Перед ним развернулись страшные, трясущиеся кадры, снятые с вертолета. Земля внизу выглядела так, словно по ней прошелся гигантский каток. Их новенького, престижного коттеджного поселка с аккуратными газонами и развитой инфраструктурой больше не существовало. Всю долину заполняло море из чудовищных органических засыхающих останков, от которых в небо поднимались тяжелые шлейфы сизого пепла. Дома были не просто разрушены – они утонули в этой массе.

Строка внизу экрана сухо сообщала: «Чрезвычайное происшествие рядом с обнаруженной несколько лет назад червоточиной. В результате внезапного прорыва пространственной материи уничтожен населенный пункт. Число жертв уточняется, выживших в эпицентре не обнаружено…»

У Антона внутри все оборвалось. Мир вокруг покачнулся, а гул аэропорта внезапно стал глухим, будто в уши вставили затычки. Их заботливые родители, друзья, с которыми они провели кучу веселых, незабываемых дней, были мертвы. Все до единого.

– Нет… нет, это фейк, Антон, скажи, что это какая-то ошибка!

Лиза намертво вцепилась в его запястье. Из ее глаз брызнули полные ужаса слезы. Ее затрясло так сильно, что колени подогнулись, и он едва успел подхватить жену, не давая упасть на грязный гранитный пол терминала.

Антон прижал ее к себе, но сам смотрел на трансляцию невидящим, стеклянным взглядом. В его голове вспыхнула одна единственная, леденящая душу мысль: «Червоточина не заснула. Она просто ждала, пока мы вырастем и потеряем бдительность».

Шокированные молодожены стояли посреди равнодушной, спешащей толпы пассажиров. Медовый месяц закончился. Их прошлое – родные, друзья и детские иллюзии безопасности – были стерты с лица земли за какой-то миг. Они остались совершенно одни в этом огромном, холодном мире.

Глава 4

ИДЕАЛЬНЫЙ ПАРТНЕР

Прошел месяц.

Этого срока хватило, чтобы инопланетная экосистема, запущенная взрывом в долине, завершила свой первый, невидимый этап. Миллиарды прозрачных перламутровых куполов опутали планету, как живая, дышащая паутина. Они дрейфовали в стратосфере, подчиняясь лишь течениям воздуха и встроенным в их организмы биологическим часам.

В полночь этот внутренний таймер сработал. То, что случилось дальше, было шедевром чужеродной эволюции. Начиная с востока, строго по границам часовых поясов, медузы начали трансформироваться. Их высушенная, пергаментная плоть мгновенно вступала в реакцию с атмосферной влагой, впитывая ее как губка. Оболочки разбухали, тяжелели и медленно, со скоростью падающих осенних листьев, опускались на засыпающие города и деревни.

Медузы старались быть незаметными. Они планировали на крыши домов, прятались в темных переулках, парках и палисадниках, забиваясь под камни и коряги. Достигнув этих укромных мест, живые планеры мгновенно биоразлагались, вновь высыхая и превращаясь в пыль, оставляя после себя небольшие кожистые яйца.

Неведомые существа из другого, чуждого нам мира были готовы к стремительному освоению новых территорий. Наша планета, с ее миллиардами ничего не подозревающих людей, стала для них идеальной колыбелью.

Тяжелые, маслянистые яйца лежали в темноте, согреваясь теплом человеческих поселений. Спустя час оболочки лопнули. Это не было рождением в привычном смысле – изнутри, словно распрямившиеся стальные пружины, с сухим щелчком выстреливали сморщенные, спрессованные эмбрионы. Оказавшись на воздухе, эти существа моментально вступали в химическую реакцию с окружающей средой. Они жадно пили ночную росу, впитывали тепло от нагретого за день асфальта и кирпичных стен. За каких-то три-четыре часа создания раздулись, расправились и приняли свою окончательную форму.

Но мир, ожидающий мерзких монстров, был приятно удивлен.

Мириады гибких девятнадцатисантиметровых прозрачных, податливых тел, внутри которых, словно в толще жидкого стекла, переливались перламутровые блестки, резво заскользили по стенам домов и зазмеились по трещинам в асфальте, переползая через бордюры. Они продвигались вперед, ведомые единым непреодолимым инстинктом. Создания шли на запах. Их целью были человеческие жилища. Они не нуждались в глазах, потому что их плоть обладала феноменальной чувствительностью к химическим маркерам нашего бытия – способностью отчетливо «видеть» феромоновые следы.

Их привлекали исключительно женщины в возрасте от двадцати до сорока лет, находящиеся в абсолютной биологической зрелости и выделяющие максимальное число половых гормонов. Существа улавливали тончайшие эстрогеновые волны сквозь бетон и кирпич.

Девочки и подростки были для них «невидимы», или их сигнатура воспринималась хаотично и совсем не аппетитно. Женщины от сорока до пятидесяти выбирались для контакта неохотно, только если рядом не находилось более молодой особи. Те, кто был старше, и вовсе не интересовали инопланетных гостей, впрочем, как и мужчины. Ведь представители сильного пола имели неподходящее строение репродуктивной системы и кардинально другой набор хромосом.

Довольно объемные, около трех сантиметров в поперечнике, симбионты были невероятно эластичными и в то же время упругими, напоминающими ожившую премиальную секс-игрушку. Благодаря этому они с легкостью меняли форму, могли проникать в весьма узкие отверстия и группироваться, что позволяло им благополучно подстраиваться под внутреннюю анатомию выбранной хозяйки. Их кожный покров выделял скользкий, пахнущий свежестью, расслабляющий лубрикант, схожий с интимным гелем на водной основе, благодаря чему создания могли активно перемещаться по любым поверхностям.

Они использовали щели, открытые настежь окна, заползали в вентиляционные шахты и трубы кондиционеров, чтобы оказаться в комнатах, где в предрассветный час ничего не подозревающие женщины спали одни или рядом со своими мужьями. Они просачивались внутрь человеческих жилищ, и защититься от них замками или дверями было невозможно.

Перламутровые создания скользили по простыням, проникая под края ночных сорочек и кружевного белья. Их избранницы не вздрагивали и не просыпались. Симбионты бережно внедрялись в них, пока те сладко спали. В нужный момент они выделяли антисептик, и хозяйки могли не переживать за последствия. Его свойства, отточенные эволюцией, были направлены исключительно на уничтожение враждебных бактерий и микроорганизмов.

Существа питались уникальным биомом своих новых спутниц и были способны на мощную вибрацию, индивидуально подстраиваясь под их биологические ритмы. Это вызывало у женщин быстрые и невероятно сильные оргазмы. Так эти заботливые живые стимуляторы получали свое главное лакомство – интимную смазку и эякулят, богатые белком и фруктозой. Они старались поддерживать свое место обитания в теплом, влажном и скользком состоянии, чтобы полностью исключить дискомфорт носительницы.

Вместо того чтобы дать отпор, тела хозяек расслаблялись под воздействием неземного блаженства, послушно выделяли нужные ресурсы и добровольно удерживали симбионтов внутри, пока те провоцировали мощный выброс дофамина и эндорфинов – гормонов удовольствия.

Миллионы женщин по всему миру продолжали спать, пока в их теплых, уютных глубинах, обустраивался новый, идеальный партнер. И когда солнце наконец взошло, Земля проснулась уже измененной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Антон открыл глаза первым. Потолок их съемной двухкомнатной квартиры был покрыт сетью мелких трещин. Он повернулся на бок, чувствуя, как не самый новый матрас промялся под его весом. Лиза спала рядом, и они только-только начали оправляться после ужасной трагедии.

В свои двадцать пять она выглядела превосходно: длинные растрепанные волосы, приоткрытый рот, тонкая ключица, выступающая из-под бретельки хлопкового топа. Антон улыбнулся, ощущая настоящее умиротворение. Они были молоды, не богаты, но у них впереди была целая жизнь. Так, по крайней мере, ему казалось в те минуты.

Лиза зашевелилась, сладко вздохнула и открыла глаза. Ее зрачки еще плавали в полудреме.

– Доброе утро, – негромко сказал он, коснувшись губами ее теплого лба. – Как спалось?

– Привет... – потягиваясь, ответила она. – Нормально.

Лиза была немногословной, ее мысли пытались за что-то ухватиться, будто поймать ускользающий, но очень сладостный сон.

– Пойду чайник поставлю, – Антон шлепнул ее по бедру сквозь одеяло и поднялся.

Девушка проводила его взглядом, чувствуя странную, непривычную легкость во всем организме. Обычно по утрам мышцы поламывало, а в голове шумело от недосыпа, но сегодня... сегодня каждая клеточка ее кожи будто вибрировала от избытка сил. Ощущение было такое, словно она приняла дорогую спа-ванну или выпила какой-то чудодейственный эликсир.

Лиза спустила ноги с кровати, нащупала ступнями прохладный линолеум и побрела в совмещенный санузел. В промежности приятно свербело. Она потерла зудящее место, замечая, что белье было влажным. Ей определенно приснилось что-то приятное, но, к сожалению, она об этом не помнила.

В ванной пахло мятной зубной пастой и мылом. Лиза привычным движением заперла дверь на защелку, сняла трусики, бросила их в корзину для белья и сладко потянулась. Настроение было отменным. Она села на унитаз. Ее сознание лениво блуждало где-то в районе планов на день: после работы нужно было зайти в магазин, купить что-нибудь на ужин.

Девушка расслабилась, и по стенкам белоснежного фаянса потекла тонкая, горячая струйка. Мочеиспускание принесло необычное, почти эротическое облегчение – каждая капля, покидавшая ее, словно щекотала нервные окончания, заставляя бедра едва заметно подрагивать. Это было удивительно. Она прикрыла глаза, наслаждаясь этим простым, интимным моментом утреннего уединения.

Когда струя иссякла, Лиза уже собиралась потянуться за рулоном туалетной бумаги, как вдруг внутри нее что-то шевельнулось – мягкое, упругое движение глубоко в вагине.

Девушка замерла, ее рука застыла в воздухе. Сердце сделало короткий, испуганный кувырок и забилось где-то в самом горле. Она медленно опустила взгляд вниз, раздвигая колени. Из ее тела, пробираясь между влажными половыми губами, аккуратно высовывался скользкий прозрачный кончик, отливающий перламутром.

Лиза оцепенела. Дикий, первобытный страх сдавил ее грудную клетку ледяным обручем. Это было живое существо. Его упругая плоть была идеально гладкой, без колец и прожилок, лоснящаяся от кристально чистого лубриканта. Оно выглядело невероятно чистым, почти искусственным, как безупречно отполированный интимный гаджет из магазина для взрослых.

Симбионт продвинулся еще на пару сантиметров наружу. Он не был слепым или испуганным и действовал с пугающей, выверенной точностью. Его закругленный, упругий кончик плавно приподнялся и мягко, с влажным скольжением, прижался прямо к ее клитору.

Лиза судорожно втянула воздух, готовая закричать, позвать Антона, убежать в комнату... Но тут она услышала голос:

«Тихо, моя хорошая. Успокойся. Пожалуйста, не бойся».

Этот голос прозвучал не в ушах. Он возник прямо у нее в голове, теплый, обволакивающий и невероятно нежный, словно самый лучший, самый любящий мужчина на свете обращался к ней. Это была чистейшей воды телепатия.

«Расслабься, Лиза. Просто доверься мне. Потерпи еще немного, и ты все поймешь. Я не причиню тебе вреда. Я пришел, чтобы сделать тебя счастливой».

И Лиза не закричала. Под воздействием этого ментального тепла ее парализующее оцепенение стало стремительно таять, превращаясь в густое, томительное блаженство. В ту же секунду создание начало мелко и часто вибрировать. Эта вибрация была высокоинтеллектуальной, живой, она мгновенно подстроилась под естественные биоритмы пульса и дыхания девушки. Каждое содрогание этой упругой плоти било по ее оголенным нервным окончаниям.

То, что произошло дальше, стерло весь прошлый опыт Лизы в порошок.

Из самых ее сокровенных и интимных глубин поднялась чудовищная, сокрушительная волна жара. Это был не обычный оргазм, который она получала с Антоном после его старательных усилий. Это был тектонический взрыв. Стенки ее гладкой киски судорожно сжались, обхватывая скользкое тело симбионта, а клитор буквально вспыхнул от концентрированного, электрического наслаждения.

Экстаз поглотил Лизу, стирая недоверие. Ее глаза закатились, а из горла готов был вырваться громкий, животный крик. В последний момент остатки человеческого разума сработали: она рефлекторно вскинула руку и, сорвав с крючка висящее рядом полотенце, зажала им рот. Через плотную ткань прорвался лишь глухой, прерывистый стон.

Лиза судорожно сотрясалась на унитазе. Оргазм длился не пять секунд и не десять. Он катился приливами, выжимая ее до капли, заставляя пальцы ног поджиматься на вспененном коврике. Когда пик наконец прошел, оставив после себя приятную, ватную слабость, Лиза бессильно опустила полотенце, освобождая рот для дыхания. Оно было частым и хриплым, а с бедер капала прозрачная, теплая смазка.

Перламутровое существо медленно, с ласковым скольжением, начало втягиваться обратно, возвращаясь в свое убежище.

«Вот видишь, как это прекрасно, – снова зазвучал нежный голос в ее мыслях. – Теперь я твой идеальный партнер. Тебе больше не нужно бояться, Лиза. Я поселился здесь, но я не изменю твою природу и не причиню вреда организму. Ты можешь быть спокойна».

Она сидела, не в силах пошевелиться, слушая, как за дверью на кухне Антон гремит чашками, разливая в них кофе.

«Моя кожа абсолютно стерильна, – продолжал транслировать симбионт, и эти мысленные образы укутывали ее разум, как теплое одеяло. – Я выделяю природный антисептик, который защитит тебя от любых земных болезней. Мне не нужна твоя кровь или плоть. Я буду питаться лишь естественной микрофлорой. Твои выделения, смазка и эякулят – это мое главное лакомство. Чем больше блаженства я подарю тебе, тем сытнее и счастливее буду сам. Мы созданы друг для друга, Лиза. Расслабься. Наш союз – это чистая радость».

Существо окончательно скрылось внутри ее киски. Ощущение инородного предмета исчезло, сменившись лишь приятным, глубоким чувством наполненности и тепла внизу живота.

Лиза медленно поднялась. Ее колени до сих пор подрагивали. Она посмотрела в зеркало над раковиной и не узнала себя: ее щеки горели ярким румянцем, губы припухли, а в глазах появилось то, чего там никогда не было – сытый, глубокий, почти божественный покой женщины, познавшей высшее удовольствие.

– Лиз, ну ты чего там застряла? – раздался из-за двери голос Антона. – Кофе остывает!

Девушка вздрогнула, перевела взгляд на запертую дверь, а затем опустила руку на свой живот. Там было тихо и тепло.

– Да, дорогой. Уже иду. Сейчас.

Она повернула защелку, понимая, что в эту самую минуту ее прошлая жизнь закончилась навсегда. И самое страшное было в том, что ей совсем не было жаль.

Автобус привычно вонял топливом, пропотевшими горожанами и дешевым освежителем воздуха. Лиза стояла в проходе, держась за липкий поручень. Транспортное средство трясло, но эта привычная утренняя давка, обычно вызывавшая у нее глухую, торопливую неприязнь, сегодня казалась чем-то далеким. Словно она смотрела на мир сквозь бутылочное стекло.

Офис компании располагался на третьем этаже. Обычная секретарская рутина засосала ее с первых же минут. Будни Лизы состояли из бесконечных счетов-фактур, телефонных звонков и капризного принтера, который через каждые десять страниц намертво зажевывал бумагу.

После обеда Вика из планового отдела заглянула в приемную:

– Лиз, давай в конференц-зал. Игорь Александрович зовет на брифинг.

Лиза вздохнула, аккуратно сложила папки и пошла по коридору. Конференц-зал, это громкое название для вытянутого помещения с длинным столом и подвешенным под потолком проектором. Внутри уже собрались сотрудники, а коммерческий директор расхаживал у доски.

– Итак, коллеги, ситуация критическая, – начал Игорь Александрович, и его голос, хриплый и монотонный, привычно покатился по залу. – Поставки задерживаются. Нам нужно пересчитать логистику. Если мы упустим тендер...

Лиза сидела на стуле, держа ручку над чистым блокнотом. Она честно пыталась слушать, даже записала слово «тендер» и подчеркнула его двумя чертами, но тут внутри нее что-то дрогнуло. Девушка замерла. Сердце испуганно стукнуло в ребра.

«Привет», – сонный, невероятно вкрадчивый и мягкий мысленный импульс коснулся ее сознания.

«Подожди... – почти в панике взмолилась Лиза, крепче сжимая пальцами шариковую ручку. – Пожалуйста, не сейчас. Я на совещании. Вокруг люди».

Симбионт не ответил, но она ощутила, как плоть внутри нее начала двигаться. Он медленно пополз к выходу. Девушка почувствовала, как область между ног стремительно намокает. Ее организм начал реагировать, выделяя горячую, обильную смазку. Тонкие хлопковые трусики в миг пропитались влагой, став тяжелыми и липкими.

Щеки Лизы вспыхнули пунцовым, яростным румянцем. Ей казалось, что все в комнате – и Вика, и хмурый логист напротив – слышат этот мокрый, хлюпающий звук. Накатил невыносимый, сводящий с ума сексуальный зуд. Ей до боли захотелось сжать бедра, потереть их друг о друга прямо здесь, на глазах у сотрудников.

«Прекрати!» – девушка сердито сдвинула брови, уставившись в блокнот. – «Ты с ума сошел? Я не могу здесь... начальник смотрит!»

«Я хочу есть», – в ее сознании разлилась легкая, капризная волна ментального смеха. Это было похоже на шутку близкого друга, который без спроса залез в твой холодильник.

«Есть?! – Лиза едва не выдохнула это вслух, вовремя прикусив губу. – Ты сожрал все, что можно было, несколько часов назад! Ты получил столько... смазки, что обычный мужчина бы захлебнулся!»

«Это был завтрак, – симбионт ласково и упруго толкнулся внутри, заставив ее судорожно втянуть воздух. Округлая, теплая плоть уже стремилась наружу. – А сейчас время обеда. Мне нужны твои гормоны радости, Лиза. Без них я слабею в вашем мире».

«Пожалуйста, – она почувствовала, как по ее спине между лопаток заструился ручеек пота. Ручка в ее пальцах мелко дрожала. – Давай договоримся. Подожди десять минут. Совещание закончится, и мы пойдем в туалет. Я обещаю. Только не здесь».

В ее голове воцарилась короткая пауза. Бесстыдный сожитель словно взвешивал предложение. Его пульсация внутри на мгновение затихла, а затем по нервным окончаниям Лизы разлилось мягкое, уступчивое тепло.

«Хорошо, моя хорошая. Десять минут. Но не больше. Я жду у самых дверей».

Эти десять минут превратились для Лизы в чистую, раскаленную пытку. Игорь Александрович что-то рассказывал, чертил маркером схемы, но ее реальность сузилась до ощущения упругого, влажного кончика, который почти раздвинул ее нежные складки. Девушке казалось, что запах ее возбуждения, стремительно распространяющийся из-под юбки, заполнил весь конференц-зал. Она сидела, намертво сжав колени, едва дыша.

– ...на этом все. Всем удачи и за работу, – начальник наконец хлопнул ладонью по столу.

Лиза вскочила первой, едва не опрокинув стул. Не глядя на удивленную Вику, она схватила свой блокнот и быстро, враскорячку припустила к выходу.

Коридор казался бесконечным. Каждая секунда промедления отзывалась внутри пульсирующим, требовательным давлением. Симбионт больше не хотел ждать. Перламутровый скользкий кончик уже вышел наружу, отодвигая ткань белья, и скользнул по нежной коже.

Лиза буквально влетела в женский туалет. Слава Богу, там никого не было. Она рванула дверь первой кабинки, захлопнула ее и резко повернула задвижку. Сил терпеть больше не было. Дыхание перехватило. Девушка моментально задрала строгую обтягивающую юбку, слыша, как трещат не выдерживающие нагрузку швы, и едва смогла поймать пальцами резинку трусиков. Одним судорожным движением она сорвала их вниз, до колен.

В тот же миг ее сожитель, почуяв свободу, вымахнул наружу – упругий, лоснящийся от обильного, прозрачного лубриканта. Его эластичное тело красиво выгнулось дугой и с влажным, шлепающим звуком прижалось к ее клитору. Лиза выставила ладони вперед, удерживаясь о дверь кабинки, чтобы не упасть. Симбионт запустил высокочастотную вибрацию. Живой премиум-силикон запел на частоте ее нервных окончаний. Девушку накрыло мгновенно, без всякой прелюдии.

Это была не просто волна – это было цунами. Истомившаяся киска начала выталкивать новые порции горячей влаги, которые ее необычный партнер тут же жадно впитывал всей поверхностью своего кожного покрова. Лиза зажмурилась так сильно, что в глазах зарябило. Она уткнулась ртом себе в плечо, но сквозь губы все равно вырвался громкий, животный стон:

– О, Боже!

Ее бедра сжались, ловя волнообразные толчки симбионта. Он пульсировал в идеальном, безумном резонансе с ее организмом, превращая каждую секунду экстаза в туалете провинциального офиса в переживание космического масштаба. Привычный мир с его счетами-фактурами, Игорем Александровичем и ксероксом перестал существовать. Остались только две вещи: упругая скользкая плоть существа и бесконечное, разрывающее разум блаженство.

Выйдя из кабинки, Лиза долго стояла перед зеркалом. Мокрые, тяжелые трусики, превратившиеся в бесполезный комок кружева, лежали в ее сумочке, завернутые в пакет. Она расправила подол юбки. Без белья ощущения были совершенно иными, пугающе острыми. Малейшее движение рождало прохладный ток воздуха, ласкающий ее обнаженную кожу.

«Так гораздо лучше, правда?» – лениво и сыто произнес симбионт, устроившись глубоко внутри.

«Несомненно, – довольно ответила Лиза, но вдруг осеклась. – Постой. Я до сих пор не знаю, как тебя называть?»

«Мое имя не произнести ни на одном из ваших языков», – пояснил он.

Девушка на секунду задумалась и решила:

«Буду звать тебя Эрос».

«Хм, в честь бога любви и страсти? – в голосе существа послышалось удовлетворение. – Точное попадание. Мне нравится».

Наконец познакомившись со своим тайным любовником, довольная Лиза покинула туалет.

Глава 5

ДВОЙНАЯ ИГРА

На улице стояло душное лето. Лиза шла по чистым тротуарам небольшого города. Солнце пекло вовсю. Без белья под плотно облегающей юбкой она чувствовала себя обнаженной посреди этого залитого светом благополучия. Любое неосторожное движение – наклон, чтобы поправить ремешок босоножки, или необходимость потянуться на носочках к продуктам на верхней полке магазина могли выдать ее секрет. От этой мысли к горлу подкатывал жар. Она ловила на себе взгляды прохожих, и внутри все сладко сжималось. Лиза ощущала себя дерзкой, озорной и невыносимо желанной.

Вечером, когда тени от декоративных туй удлинились, домой вернулся Антон. Он вошел в их уютную квартиру и сразу прижал жену к себе.

– Привет. Соскучился безумно, – выдохнул он, целуя ее в губы.

Они поужинали легким салатом и запеченной рыбой. Впервые после трагедии парень был весел, рассказывал что-то о делах, но Лиза слушала его фоном. Внутри нее, в такт дыханию, совершал медленные, успокаивающие микродвижения Эрос. Ей было несказанно хорошо. Так, что обыденность казалась выцветшей.

Когда они легли в постель, Антон мягко перевернул ее на спину. Его глаза горели тем самым знакомым, преданным огоньком.

– Лиз... Ты сегодня какая-то особенная. Сияешь вся. Давай? – он потянулся рукой к ее бедрам.

Девушка ощутила укол вины. Сегодня у нее уже было два сокрушительных оргазма. Ее тело вымоталось, а киска была занята сожителем, который сладко спал. Ей было неловко отказывать любимому человеку, но впустить его туда сейчас было невозможно.

Лиза помнила об их семейной интимной традиции: сначала оральные ласки и удовольствие для нее, затем все остальное для него. Но сегодня это был опасный путь. Стоило Антону нырнуть между ее ног, как он мгновенно обнаружил бы невероятную, бьющую через край влажность или, не дай бог, самого Эроса.

– Дорогой, подожди... – Лиза мягко перехватила его ладонь и заглянула в глаза. – Давай сегодня по-другому? Помнишь, мы пробовали... сзади? Я хочу так. Для тебя.

Антон удивленно приподнял брови, но в его взгляде тут же вспыхнул азарт. Отказаться от такого предложения было невозможно.

– Ты уверена? – прошептал он, уже целуя ее плечи.

– Да. Очень хочу, – лукаво улыбнулась она.

Лиза потянулась к прикроватной тумбочке и взяла тюбик с расслабляющим гелем-смазкой. Она нанесла на себя густую, прохладную жидкость и повернулась к мужу спиной, опускаясь на четвереньки. Это была хитрость: обильный слой покупного лубриканта должен был надежно замаскировать естественную, горячую влагу, которая теперь не покидала ее киску.

Антон устроился сзади. Его сильные руки легли на ее талию. Вход был узким, горячим, требующим осторожности. Лиза тихо охнула, когда он плавно, сантиметр за сантиметром, преодолел сопротивление мышц и заполнил ее до предела. Это было приятное, плотное, чисто человеческое ощущение, которое они уже делили раньше. Парень двигался размеренно, сдерживая дыхание, наслаждаясь каждым аккуратным толчком.

Лиза тихо стонала, уткнувшись лицом в подушку. Она шептала ему ласковые слова, двигалась навстречу, подыгрывая неспешному ритму. Но внутри нее царила странная, холодная ясность. Лиза ловила себя на мысли, что сравнивает. Движения мужа, даже самые чувственные, были предсказуемыми, механическими. В них не было той живой, подстраивающейся под каждую клетку вибрации, не было всепоглощающего ментального слияния, которое дарил Эрос.

Через несколько минут Антон судорожно выдохнул, его тело напряглось, и он кончил, крепко вжимаясь в жену.

– О Боже, Лиз... Это было невероятно, – произнес он, целуя ее взмокшую от пота спину. – Ты лучшая.

– Да, милый... Все просто супер, – тихо ответила она, целуя его в ответ и пряча взгляд в темноте спальни.

Лиза лукавила. Она вновь ощутила оставленный внутри след его страсти. Но теперь в этом не было ничего первобытного, так будоражащего ее ранее.

Девушка понимала, что отныне у нее совсем другие стандарты удовольствия. Анальный секс, который раньше казался ей вершиной страсти, теперь выглядел лишь бледной, пресной тенью того космического блаженства, которое скрывалось внутри нее. Это было как перейти от изысканных ресторанных блюд к манной каше – вкусной, привычной, но все же каше.

Позже супруги приняли теплый совместный душ. Когда они вернулись в постель, Антон мгновенно уснул, а Лиза уставилась в окно, за которым шумели летние деревья. Глубоко внутри нее проснулся Эрос. Он ласково повернулся, впитывая остатки гормонального тепла своей хозяйки, и в ее разуме снова разлился его беззвучный, успокаивающий голос:

«Ты все сделала правильно, моя хорошая. Даже мне кое-что перепало, получился легкий перекус. Можешь и дальше продолжать в том же духе, я не против. Мне совершенно не хочется разрушать ваши отношения. Я все равно буду с тобой. А теперь отдыхай».

Лиза закрыла глаза, засыпая с ощущением абсолютной, защищенной безопасности, совершенно не подозревая, что через месяц этот рай обернется величайшей трагедией для всего человечества.

Утреннее солнце заливало спальню ровным, медовым светом. В начале девятого Антон, поцеловав жену на прощание, ушел на работу. Она осталась одна. Их графики не совпадали, и сегодня был ее выходной. В квартире воцарилась та особенная, звенящая тишина, которая бывает только в пустом доме, когда впереди целый день абсолютной свободы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лиза стояла посреди комнаты в одном легком шелковом халатике на голое тело. В самой глубине киски разливалось знакомое, сладостное томление. Ей было немного волнительно. Сердце билось чуть быстрее обычного. Что ее тайный любовник придумает на этот раз, когда им никто и ничто не мешает?

В предвкушении чего-то невероятного она вернулась к растрепанной постели, сбросила одежду на кресло и легла на спину, раскинув руки по прохладной простыне. Она закрыла глаза и мысленно, затаив дыхание, позвала его:

«Просыпайся... Ты здесь?»

Глубоко внутри шевельнулась плотная, теплая масса. Эрос услышал ее зов.

«Да, моя хорошая...» – отозвался его сонный, невероятно мягкий голос, окутывая разум Лизы ленивым дофаминовым теплом.

«Антон ушел. Сегодня весь день в нашем распоряжении», – с замиранием сердца поведала она, чувствуя, как от одной этой мысли ее бедра непроизвольно дрогнули.

«Это прекрасно... – Эрос ласково повернулся, но его мысленный импульс оставался расслабленным. – Но я еще так ленив от сна. Мне пока совсем не хочется тратить силы. Поласкай себя сама, это поможет мне проснуться окончательно».

Его просьба прозвучала так естественно и интимно, что девушка не почувствовала ни капли стыда. Напротив, это ее раззадорило. Повинуясь его тихому телепатическому голосу, она развела колени. Ее пальцы скользнули между ног. Она коснулась своих припухших губ, плавно распределяя ту небольшую влагу, что уже успела выделиться, гоня ее к клитору, а затем принялась быстро и ритмично стимулировать его подушечкой среднего пальца.

Ее взгляд непроизвольно скользнул по запястью, остановившись на браслете из речного жемчуга, подаренном пожилой островитянкой. Перламутровые бусины блеснули в утренних лучах, и Лизу словно обожгло изнутри. Сердце болезненно сжалось от внезапного укола вины. Она ведь не изменяла мужу – в постели не было другого мужчины, но то постыдное, запредельное удовольствие, которое она собиралась разделить со своим тайным сожителем, ощущалось как изощренное предательство. Или все-таки нет? «Ой, да ладно, – подумала тогда она, – надеюсь, эта невинная шалость не в счет». Дыхание Лизы участилось, она закусила нижнюю губу, чувствуя, что оргазм не за горами: он стремительно поднимался из глубины, готовый сорвать лавину. Тогда она еще не предполагала, куда заведет ее это, казалось бы, безобидное увлечение.

Эрос оживился и перехватил этот импульс. Его сонливость испарилась за долю секунды.

«Да... Да, моя хорошая. Теперь моя очередь», – вспыхнуло в ее сознании.

И симбионт подключил свои скрытые способности. Его упругое тело внезапно ожило. Эрос начал совершать частые, волнообразные толчки, идеально подстраиваясь под сумасшедший ритм ее ласкающей ладони.

Лизу вновь разорвало. Ее бедра сошлись вместе и затрепетали, зажимая руку словно в тисках, а из груди вырвался долгий, протяжный, ничем не сдерживаемый стон наслаждения. В пустой квартире он прозвучал торжественно и дико. Лавина неземного блаженства полностью накрыла девушку, пока Эрос внутри жадно впитывал бьющий через край горячий нектар.

Лиза лежала на спине. Грудь высоко и часто вздымалась. Тело казалось невесомым, словно матрас под ней растворился, превратившись в мягкое облако. Ей было так хорошо, как не бывало даже в самых смелых фантазиях. Каждая мышца была расслаблена, а в голове царил чистый, ничем не замутненный покой.

Вдруг тепло внутри нее сдвинулось. Эрос, сытый и довольный, не спешил засыпать. Из ее киски, плавно раздвигая влажные, пылающие от недавнего экстаза складки, снова показался круглый глянцевый кончик.

Он двигался медленно, деликатно, все больше и больше выползая наружу. Сначала осторожно, словно озираясь по сторонам, затем – чуть смелее. И только убедившись в полной безопасности, симбионт полностью покинул Лизу. Упругий, лоснящийся от водянистого лубриканта девятнадцатисантиметровый Эрос переполз через гладкий лобок и растянулся прямо у нее на животе. Блестки внутри его прозрачного организма замерцали, переливаясь в лучах утреннего солнца. Он был удивительно теплым и весил совсем немного – не тяжелее силиконовой интимной игрушки.

Девушка почувствовала, как к горлу подкатила волна невероятного умиления. Она осторожно, едва касаясь подушечками пальцев, погладила его упругий атласный бок. Кожа существа была влажной, безупречно скользкой и бархатистой одновременно. В ответ на ее прикосновение симбионт послушно замер, а затем неторопливо распрямил один из своих одинаковых круглых кончиков. Он приподнял его вверх на несколько сантиметров, обратив к лицу Лизы. У него не было глаз, но она физически ощутила этот направленный, любящий взгляд. В ее сознании разлилась теплая телепатическая благодарность. Эрос опустился и снова устроился на ее нежной коже, замирая в блаженстве. Их общая идиллия казалась совершенной. Время словно остановилось в этой солнечной комнате, как вдруг этот хрустальный мир разлетелся вдребезги.

В тишине квартиры отчетливо и громко раздался резкий, металлический скрежет. В замке входной двери повернулся ключ. У Лизы внутри все оборвалось. Сердце испуганным зверем забилось в груди.

– Дорогая, это я, флешку забыл! – донесся из прихожей бодрый голос Антона, торопливо развязывающего шнурки кроссовок.

Девушка его почти не слышала. На нее накатила дикая, удушающая паника. Она была полностью обнажена, а на ее животе лежало живое инопланетное существо. Если Антон войдет сейчас – все кончено.

«Назад! Быстрее, Господи, спрячься внутри меня!» – мысленно, на грани ультразвукового крика, взмолилась Лиза, готовая тут же вскочить с кровати.

Эрос среагировал мгновенно. В его телепатии не было страха, только безупречная, молниеносная исполнительность. Симбионт оказался невероятно юрким. Скользнув по ее лобку вниз, он совершил одно волнообразное движение – и его гладкая округлая плоть без малейшего замедления нырнула обратно в глубину киски. Лиза даже не поморщилась, принимая в себя три сантиметра толщины. Ей было абсолютно не больно. Благодаря своей идеальной смазке и эластичной структуре, Эрос вошел внутрь ласково и бесшумно, мгновенно скрывшись в ее теле.

Девушка поспешно поднялась с кровати. Сердце до сих пор готово было выпрыгнуть из груди. Одним судорожным движением она подхватила с кресла свой шелковый халатик, набросила его на плечи, подвязала пояс и, пригладив растрепанные волосы, быстрым шагом вышла из спальни навстречу мужу, стараясь, чтобы ее дыхание казалось ровным.

– Оставил в компе, представляешь? Всю презентацию на нее скинул и забыл, – Антон на ходу чмокнул Лизу в щеку и вытащил пластиковую флешку из USB-порта. – Убегаю. Пока, милая!

Дверь снова хлопнула, замок повернулся. Лиза прислонилась лбом к прохладному зеркалу в прихожей и выдохнула с невероятным облегчением. Возникшая было опасность миновала.

Глава 6

БЕЗ БЕЛЬЯ

К обеду жара на улице стала почти осязаемой. Воздух в городе пах раскаленным асфальтом. Лиза накинула свой любимый короткий сарафан из легкой ткани и направилась в местный супермаркет. Трусиков на ней, конечно же, не было – эта деталь гардероба теперь казалась ей лишней и даже враждебной. Влажная и теплая кожа под подолом ловила малейшее движение воздуха, и это дарило восхитительное чувство дерзости и озорства.

Она неторопливо ходила между прохладными стеллажами, выбирая сыр, молоко и свежие овощи. А когда подошла к полкам с фруктами, то ощутила, как Эрос снова проснулся. Он был голоден.

«Подожди... – мысленно взмолилась она, складывая яблоки в корзину. – Мы же недавно этим занимались... Пожалуйста, потерпи до дома. Здесь кругом люди».

Лиза начала понимать его график: кажется, он требовал подзарядки дважды в день – утром и где-то после полудня.

«Это тебе не брифинг, моя хорошая, – в ее сознании разлился вкрадчивый, бархатистый смех симбионта. Он явно забавлялся. – Там был строгий начальник, а здесь просто очередь. Ты выкрутишься. Поверь, этот неловкий момент принесет тебе еще больше радости. А мне – добавит изысканных специй. Страх и стыд делают твою смазку невероятно вкусной».

«Ах ты... провокатор», – она закусила губу, чувствуя, как интимная влага между ног начинает сочиться через край.

Очередь к кассе, как назло, двигалась со скоростью сонной черепахи. Перед Лизой стояла пожилая женщина с тележкой, заполненной до предела, и кассирша неторопливо пробивала каждую позицию.

Эрос не стал ждать. Его упругое перламутровое тело начало медленно выползать наружу. Девушка почувствовала, как ее дыхание перехватило. Накатил сумасшедший, лишающий воли зуд. Она крепко вцепилась пальцами в поручень своей корзины и начала судорожно, незаметно для окружающих сжимать интимные мышцы, пытаясь унять эту сладкую пытку. Лиза переминалась с ноги на ногу, ее бедра терлись друг о друга в попытке обуздать нахлынувшую страсть. Она озиралась по сторонам в диком страхе, что кто-то заметит ее странное поведение. Ее глаза против воли закатывались, а с губ вот-вот готов был сорваться громкий, животный стон.

– Дорогуша, ваша очередь. Выкладывайте на ленту, – раздался нетерпеливый голос кассирши.

Лиза вздрогнула. Она кое-как вывалила продукты, чувствуя, что прозрачный, словно роса, идеально гладкий кончик Эроса уже прислонился к ее клитору.

Кассирша, заметив ее пунцовое лицо и капли пота на лбу, подозрительно прищурилась:

– С вами все в порядке?

Лиза судорожно кивнула, плотно сжав губы, чтобы сдержать рвущийся наружу крик.

– Да... Все нормально, – кое-как выдавила она.

Взмокшая от возбуждения и стыда она, швырнула все в пакет, приложила карту к терминалу и, не дожидаясь чека, буквально вылетела из кондиционированного торгового зала на раскаленную улицу.

Сил идти до дома не было. Ноги подкашивались. Инопланетный бесстыдник ласкал ее при каждом шаге. Прямо у выхода, в тени раскидистого клена, стояла пустая деревянная скамья. Лиза добежала до нее и рухнула на сиденье, выдыхая с невероятным облегчением.

И в ту же минуту ее накрыло. Еще один сокрушительный оргазм разорвал сознание девушки на куски. Она подалась вперед, содрогаясь всем телом и крепко вцепившись пальцами в колени. Ей было плевать на прохожих, плевать на весь мир. Эрос внутри нее пульсировал, как живое горячее сердце, выжимая из ее организма последние капли дофаминового блаженства.

Через несколько минут пик ушел, оставив Лизу опустошенной и абсолютно счастливой. Но когда она собралась подняться, ее вдруг пронзила ужасная мысль. Сарафан был очень коротким, и в этот момент ее нежная, беззащитная киска нещадно прижималась к грязным доскам общественной скамьи. Белья-то на ней не было.

Лизе мгновенно сделалось неприятно, брезгливо и страшно.

«Не бойся, моя хорошая, – в ее голове тут же раздался ласковый, зевающий голос Эроса. Он мгновенно считал ее испуг. – Я позабочусь о тебе. Мой кожный покров уже выделяет дополнительную порцию концентрированного антисептика. Ни одна земная бактерия, ни один микроб не сможет причинить тебе вред. Ты в полной безопасности».

Девушка выдохнула, чувствуя, как симбионт снова окутывает ее заботой. Она встала, одернула подол сарафана и замерла от неловкости. К ее глубокому стыду, на крашеной поверхности деревянной лавки остался отчетливый, мокрый отпечаток. Это было так очевидно и неприлично, что Лиза, не удержавшись, тихо и нервно ухмыльнулась. На мгновение прикрыв рот ладонью, она подхватила пакет с продуктами и поспешила поскорее убраться из сквера, пока этот позорный след никто не заметил.

Прошла неделя.

Жизнь в их небольшом городе всегда текла лениво и размеренно. Здесь не было сумасшедшего ритма мегаполисов. По чистым, залитым солнцем улицам, мимо аккуратных малоэтажных зданий и тенистых скверов, не торопясь, проезжали машины. Люди знали друг друга в лицо и при встрече приветливо кивали. Это был тихий, провинциальный рай, который казался абсолютно защищенным от любых мировых потрясений. Но именно здесь, впрочем, как и по всему миру, случилось нечто странное.

Молодые женщины на улицах буквально преобразились. Ей-богу, мужчинам казалось, что из города в одночасье исчезли все недуги, плохое настроение и утренняя хандра. Потрясающие красотки от двадцати до сорока лет, одетые в тонкие, летящие платья и короткие, озорные юбки, словно сговорились, заполнив тротуары, парки и летние кафе. Они двигались с какой-то новой, божественной грацией. С их лиц исчезли привычные заботы, они больше не хмурились, глядя в экраны смартфонов. Вместо этого женщины кокетливо, маняще улыбались прохожим, но в этих улыбках не было доступности – в них читалось глубокое превосходство.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В один из таких знойных дней по центральной улице катился автомобиль с молодыми людьми. Неспешный уклад провинции убаюкивал, из колонок негромко играла музыка. На одном из перекрестков они притормозили и сразу заметили ее.

По тротуару шла потрясающая молодая блондинка. Она была одета в короткий обтягивающий топ и легкомысленную плиссированную юбку, которая колыхалась в такт ее уверенным шагам. Солнечные блики играли на безупречно гладкой, загорелой коже ее длинных стройных ног.

– Эй, красавица! – крикнул один из пассажиров, высунувшись из окна. – Подвезти? Куда такую богиню ветром несет?

Компания ожидала чего угодно: сердитого взгляда, привычного «отвали» или ответного смешка. Но девушка даже не повернула головы. Она прошла мимо их остановившейся машины абсолютно надменно, удерживая на губах легкую, загадочную улыбку.

И тут случился тот самый момент.

Внезапный, резкий порыв горячего летнего ветра налетел из переулка. Он озорно подхватил тонкую материю ее юбки и задрал почти до самого пояса, полностью обнажая округлые ягодицы и бедра. Парни в салоне буквально приросли к сиденьям, у них перехватило дыхание. Под легкой тканью не было ничего. Блондинка шла по центру города без белья.

Молодыми людьми мгновенно овладел дикий, животный восторг. Они оглушительно засвистели, сигналя в клаксон и крича ей вслед.

– Ого! Вот это да! Детка, ты супер!

Услышав этот рев, красотка наконец остановилась и медленно, чертовски сексуально обернулась через плечо. На ее лице не было ни капли испуга или стыда. Она окинула парней снисходительным взглядом, кокетливо оттопырила зад, прижала пальцы к губам и послала им ленивый воздушный поцелуй.

– Вот это телка! – прошептал кто-то из глубины салона, отталкивая своего приятеля, чтобы рассмотреть роскошную незнакомку получше.

Но в этот самый миг на светофоре включился зеленый свет, а сзади уже нетерпеливо сигналил тяжелый внедорожник. Нарушать правила в их тихом городе было не принято, поэтому молодые люди чертыхнулись, водитель врубил передачу, и машина тронулась, уносясь прочь от перекрестка.

Никто в этом тихом городе и во всем мире не знал, почему это происходит. Мужчины строили нелепые теории, списывая все на аномальную летнюю жару. Правду знали только сами дамы. Лиза и сотни других женщин избавились от белья не ради дешевого стриптиза. Тонкое кружево и хлопок просто мешали их идеальным партнерам. Они освобождали пространство, чтобы создать максимально комфортные условия прячущимся внутри сожителям. Их нисколько не смущала, а скорее завораживала влажная среда между ног. Симбионты выделяли тонны чистейшего, пахнущего свежестью лубриканта с содержанием антисептика, превращая их киски в безупречный, защищенный оазис. А это внезапное, дерзкое кокетство на публике, взгляды прохожих и сладкое чувство риска лишь обостряли их собственные ощущения. Сердцебиение учащалось, в кровь выбрасывался адреналин, смешанный со стыдом и триумфом – и этот коктейль становился дополнительной, невероятно вкусной пищей для их тайных любовников. Чем сильнее волновались хозяйки, тем слаще был нектар, который они жадно поглощали, возвращая им взамен волны космического экстаза.

Глава 7

АБСОЛЮТНОЕ ЗАПОЛНЕНИЕ

Автобус был относительно пустой, но Лиза стояла в проходе, едва удерживая равновесие на крутых поворотах. Оставлять влажные следы на сиденьях ей больше не хотелось. Пальцы, сжимавшие холодный металлический поручень, затекли.

День выдался паршивым. Дурацкое совещание в офисе тянулось бесконечно, шеф придирался к каждой запятой в отчете, а голова раскалывалась от шума работающих кондиционеров. Ей отчаянно хотелось отвлечься. Сбежать из этой душной, дребезжащей жестяной коробки хотя бы ментально.

«

Эрос, – мысленно позвала она, прикрывая глаза. – Пожалуйста. Мне нужно немного внимания. Чуть-чуть. Потрогай меня там. Не надо до конца, просто отвлеки меня».

Симбионт откликнулся мгновенно. Он не знал усталости или обид. К тому же давно ждал пищи. У него не было обеда: из-за важного отчета он уступил хозяйке и терпеливо предвкушал ее разрешения, прекрасно понимая, когда можно шутить, а когда нет.

Внизу живота разлилось мягкое тепло, похожее на глоток хорошего выдержанного виски. Из своего потаенного, стерильного убежища Эрос аккуратно высунул самый кончик. Шелковистая, теплая плоть раздвинула чувствительные, взмокшие складки. Лиза сглотнула, ощущая, как по коже пробежали миллионы крошечных электрических разрядов. Он заиграл на ее нервных окончаниях, как виртуозный пианист, едва касаясь клавиш, выдавая легкую, дразнящую вибрирующую мелодию.

Она думала, что сможет контролировать это. Думала, что все ограничится парой нежных прикосновений. Но Эрос был голоден, а потому бесподобен. В обед, из-за треклятой встречи с инвесторами, Лиза так и не дала ему времени для близости, попросив подождать окончания рабочего дня. И теперь, начав с невинных ласк, он и сам уже не мог остановиться, превратившись в истосковавшегося любовника.

Вибрация усилилась, становясь глубже. Девушка почувствовала, как по бедрам потекла горячая влага. Она не доехала до дома и выбежала на остановке у парка, обустроенного в умиротворяющем азиатском стиле. Лиза практически выпрыгнула из дверей на асфальт и поспешила найти укромное место.

Здесь было тихо. Зеленые кустарники, аккуратно подстриженные деревья и изогнутые мостики создавали иллюзию полной изоляции от шумного города. Лиза быстрым, слегка неровным шагом прошла вглубь территории, к небольшому декоративному пруду. Вокруг не было ни души – лишь пара случайных прохожих маячила на дальних аллеях.

Она оперлась на невысокий забор, огораживающий заводь, и уставилась перед собой, пытаясь выровнять дыхание. У самой поверхности водоема лениво плавали огромные разноцветные карпы кои. Солнечные лучи играли на их золотой, багровой и жемчужной чешуе, превращая пруд в живое, мерцающее полотно. Красота этого места казалась нереальной.

«Ну все, возьми меня по-настоящему, – мысленно шепнула девушка. – Время пришло».

Проголодавшийся симбионт не заставил себя ждать. Он тут же коснулся набухшего клитора, запуская фирменную, бархатистую вибрацию, от которой у Лизы мгновенно подогнулись колени. Но в этот раз ей было мало привычного сценария. Ее разум требовал большего.

«Эрос, послушай, проникни в мою соседнюю дырочку. Чуть выше твоего дома. Туда», – послала она ему четкий, концентрированный образ.

Существо на секунду замерло, словно обрабатывая новую информацию, а затем послушно выполнило просьбу. Его тело вытянулось, диаметр уменьшился, и Эрос мягко, но уверенно заскользил внутрь ее заднего прохода. Лиза судорожно вздохнула. Из ее груди вырвался тихий, умиротворенный стон. Ощущение двойного, абсолютного заполнения было настолько мощным, что перед глазами на мгновение вспыхнули искры. Это был чистый, концентрированный кайф.

– Двигайся… – едва слышно прошептала она губами, крепче сжимая пальцами металлические перила забора. – Пожалуйста, двигайся во мне.

Симбионт повиновался. Амплитуда его поступательных движений была небольшой, но поразительно точной. Он словно знал каждый нерв, каждую эрогенную область, посылая волны удовольствия прямо в мозг. Девушку окружала зелень, красота природы, тихий плеск снующих в воде рыб, а внутри вершил чудо живой, мыслящий инструмент безграничного блаженства. Ей было невероятно, неописуемо комфортно.

Это длилось недолго. Буквально через минуту Лиза почувствовала, как внутри зарождается мощный, тектонический взрыв. Она кончила – резко, сладко, всем телом вздрагивая от накатившей судороги оргазма. Чтобы не закричать на весь парк, она до боли прижала к губам собственную ладонь, заглушая этот дикий, животный стон наслаждения.

Постепенно пульсация стихла. Девушка стояла, тяжело дыша, чувствуя приятную слабость в мышцах. Эрос аккуратно вынул свой кончик из ее зада. Прежде чем полностью втянуться в киску, он, повинуясь заложенному внутри эволюционному инстинкту, выделил порцию прохладного антисептика. Природный состав мгновенно уничтожил нежелательные микроорганизмы, гарантируя хозяйке предельную безопасность и чистоту. Спустя некоторое время создание полностью скрылось в своем теплом, уютном жилище.

Этот чудесный экстаз поспособствовал накоплению невиданного ранее объема влаги, и когда Лиза поправляла юбку, несколько тяжелых капель под воздействием земной гравитации не удержались на ее половых губах и упали на асфальт. Ей вновь стало стыдно. На лице девушки играл легкий румянец, а в глазах застыл непередаваемый, божественный покой. Она быстрым шагом пошла к выходу из парка. Усталость и раздражение после рабочего дня испарились без следа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лиза села в подошедший автобус, но теперь ей было абсолютно плевать на духоту и хмурые лица вокруг. Она ехала домой, чувствуя себя самой счастливой женщиной в мире. Ее верный спутник и живой стимулятор, генератор блаженства, фонтанирующий дофамином и эндорфинами гейзер, тоже притих – сытый, довольный и погруженный в глубокий, комфортный сон до следующего сеанса их идеального союза.

Прошло три недели с момента появления симбионтов.

За этот период лето в городе набрало полную силу. Дни стояли знойные, а ночи были такими душными, что простыни к утру становились влажными от пота. Но для Антона атмосфера в их уютной квартире стала ледяной.

Все началось незаметно, с мелочей. Лиза стала все чаще ему отказывать, ссылаясь на сильную усталость после работы. Затем пошли стандартные, навязшие на зубах отговорки: «не сегодня», «давай в следующий раз», «может, просто поспим?» Антон поначалу не придавал этому значения: возможно, стрессы на работе – с кем не бывает?

Если она и соглашалась, то только на один вид близости, который еще совсем недавно казался им пикантным исключением из правил. Но Лиза шла на это нехотя и с таким отсутствующим выражением лица, будто ее мысли в этот момент блуждали на другом конце галактики. Она послушно замирала, терпела его толчки, тихо шептала: «все хорошо, милый», но Антон чувствовал – это была фальшь. Чистая, механическая уступка, чтобы он отвязался. Вскоре супруга заявила, что устала от таких экспериментов, и он это принял: подобные игры не могли продолжаться вечно. После этого решения она выбрала самый простой способ и вечерами напролет удовлетворяла его ртом. А потом Антон лишился и этого.

Он начал подозревать неладное. Мужская гордость была уязвлена, но хуже всего было непонимание. Может, у нее кто-то появился? Может, она заболела по-женски и стесняется сказать? Примерно в этот же период привычная реальность вокруг них тоже начала незаметно крениться набок.

Антон замечал это на работе, в магазинах, на улице. По телевизору и в соцсетях все чаще крутили тревожные сюжеты. Дикторы новостей говорили о «странностях в поведении женского населения». В крупных мегаполисах и маленьких городах миллионы представительниц слабого пола от двадцати до сорока лет внезапно изменились. Они стали пугающе спокойными. С их лиц исчезла вечная утренняя тревога, они больше не ругались в очередях, не спорили с мужьями. Они ходили по улицам в легких летних платьях, едва заметно улыбаясь каким-то своим внутренним мыслям. Мужчины по всему миру начали переглядываться с растущим подозрением. Что-то происходило прямо у них под носом, какая-то невидимая сила забирала у них жен и подруг, оставляя взамен идеальные, но абсолютно чуждые оболочки.

Однажды Антон не выдержал. Они сидели на кухне, пили остывающий чай. Лиза, подперев щеку рукой, смотрела на закат. Ее кожа в сумерках казалась неестественно сияющей, бархатистой, без единого изъяна.

– Лиз, нам надо поговорить, – он решительно отодвинул чашку. Его голос прозвучал резче, чем он планировал.

Девушка медленно повернула к нему голову. Ее глаза были абсолютно чистыми и безмятежными.

– О чем?

– О нас, черт возьми! – Антон подался вперед, сжимая кулаки. – Ты ведешь себя странно уже три недели. И если поначалу ты хоть как-то меня подпускала, то последнюю неделю тебя как отрезало. Ты придумываешь дурацкие оправдания, спишь на самом краю кровати. Что происходит? Ты меня разлюбила? У тебя кто-то есть? Скажи мне правду, я же вижу, что ты другая. Все телки вокруг стали какими-то стукнутыми, и ты вместе с ними!

На долю секунды в глазах Лизы промелькнуло что-то похожее на панику. Глубоко внутри резко сжался Эрос, послав в ее мозг короткий импульс тревоги. Конечно, ей было искренне жаль Антона, она не раз вспоминала их чувственные поцелуи, то, как он боготворил ее безупречно длинные ноги, движения его атлетичного тела над ней… под ней… внутри нее… Но теперь Лизе казалось, что вся эта неописуемая красота находилась ступенью ниже того, что давал ей Эрос. Она мягко, ласково улыбнулась, протянула свою прохладную, безупречно гладкую ладонь и накрыла его кулак.

– Ну что ты такое говоришь, глупенький? – ее голос был тихим и убаюкивающим. – Конечно, я люблю тебя. Просто... понимаешь, у меня кое-какие проблемы по женской части. Нужно немного потерпеть, попить витамины. Правда. Все наладится, честное слово.

Лиза говорила так искренне, ее ладонь была такой нежной, что Антон против воли расслабил пальцы. Она снова ловко, профессионально ушла от ответа, развеяв его подозрения.

– Ладно... – буркнул он, отводя взгляд. – Но почему ты мне сразу не сказала?

– Стыдно было, – тихо соврала девушка, опуская длинные ресницы.

Вскоре она поднялась из-за стола, оставив мужа одного. Ей вдруг стало грустно, ведь она по-прежнему любила его и прилагала все возможные усилия, чтобы их отношения не испортились. Она буквально разрывалась, получая два неземных оргазма и затем отдаваясь по вечерам Антону. Для ее хрупкого тела это было физически тяжело. Всякий раз после такой эмоциональной нагрузки Лиза падала на кровать и тихо плакала в подушку, в полной растерянности от незнания, как ей быть дальше. Она чувствовала, что с каждым разом земные ласки становились все обыденнее и совсем скоро потеряли былую остроту. Именно поэтому Лиза решила притормозить, начав постепенно ему отказывать. Она не чувствовала угрызений совести, сделав выбор в пользу другого партнера. Девушка не считала это изменой, она просто ничего не могла с собой поделать, ведь с недавних пор Эрос превратился не только в ее тайного любовника, он стал ее неотъемлемой частью.

Глава 8

ИСХОД

Субботний полдень дышал тяжелым зноем. Город словно вымер под палящими лучами солнца. Даже декоративные туи во дворе стояли неподвижно, увязнув в мареве горячего воздуха. Антон уехал на работу и должен был вернуться только к вечеру.

Лиза была одна. За месяц знакомства с Эросом ее тело, вопреки законам природы, не только не осунулось от непрекращающегося интима, но словно расцвело новой, хищной красотой. В зеркале на нее смотрела девушка с безупречно гладкой, бархатистой кожей, без единого следа утренней усталости. Симбионт компенсировал все. Он был идеальной внутренней лабораторией: подпитываясь ее выделениями, Эрос обогащал Лизу чистейшими пептидами и омолаживающими ферментами. Ее организм функционировал на пределе сил, но работал идеально.

И это не могло надоесть. Обычный секс приедался, становился привычкой, но Эрос был гениальным ментальным архитектором. Дважды в день он настраивал вибрации своей упругой плоти под новые, еще неизведанные цепочки ее нейронов. Каждое слияние было уникальным, и Лиза ждала этих часов с томительным, сладким предвкушением дофаминового рая.

В совмещенном санузле, выложенном светлым глянцевым кафелем, было прохладно. Она набрала полную ванну комфортной, теплой воды и плавно в нее погрузилась.

«

Эрос, – мысленно позвала девушка, расслабляясь в жидком тепле. – Покажись мне».

Она уже принимала с ним водные процедуры неоднократно и знала, что симбионту это не вредит.

«Да, моя хорошая...», – отозвался его голос, но сегодня он прозвучал как-то странно. Глухо, тихо, словно доносился из глубокого колодца.

В ту же секунду из ее гладкой щели, раздвигая податливые розовые складки, медленно выскользнул закругленный кончик существа. Он мягко прижался к ее клитору, запуская привычную бархатистую вибрацию. Вода вокруг него мелко задрожала.

– Ох... – выдохнула Лиза, откидывая голову на подголовник ванны. – Подожди, Эрос. Не надо сразу... Остановись. Повтори то же, что вытворял со мной в парке.

Симбионт повиновался и, вытянув свое тело, скользнул в ее тесноту. Когда он заполнил ее полностью – и спереди, и сзади, – а затем начал двигаться, Лиза лишилась контроля. Она прикрыла глаза, теряя связь с реальностью в этом ласковом гидромассаже.

– Эрос, быстрее, – ее голос усилился, дыхание стало частым, пальцы впились в бортики ванны. – Я хочу большего, оттрахай меня как никогда ранее!

Лиза не поверила своим же словам. Разве она, скромная девушка, могла произнести такое? Удивляясь своей неизвестно откуда взявшейся стервозности, она вдруг поняла, что да, могла!

В ее голове не раздалось ответа, но Эрос выполнил просьбу со слепой, пугающей исполнительностью. Двойное проникновение упругой, непрерывно вибрирующей и ускоряющей движения плоти разрушило разум Лизы. Это был самый изящный, сокрушительный пик наслаждения за весь месяц их взаимовыгодного симбиоза. Стенки ее киски бешено сжимались в судорогах, а из груди вырывались громкие, первобытные крики страсти, которые гулко разносились по кафельным стенам ванной комнаты. Эрос разогнался до немыслимого космического темпа, и между ног Лизы вспыхнул ярчайший квазар. В этот раз оргазм длился намного дольше обычного. Она испытала экстаз на грани человеческих возможностей, растянувшийся на несколько незабываемых минут.

Когда внутреннее давление стало невыносимым, Лиза судорожно выгнулась, приподнимая бедра над поверхностью воды и теряя рассудок от блаженства. В этот же миг ее тело, разогретое и наэлектризованное до предела, выдало толчок такой силы, какого она не знала за всю свою жизнь. Прямо из эпицентра этой вспышки с силой вырвалась горячая релятивистская струя. Мощный напор интимной влаги с шумом ударился в стену напротив, разлетаясь каскадом брызг, и хлынул по белому кафелю откровенным водопадом. Лиза испуганно выдохнула и бессильно опустилась под воду. Она не знала, что ее тело способно на столь бурное, дикое извержение.

Когда все закончилось, девушка осторожно, чтобы не поскользнуться, выбралась из ванны, улыбаясь и тяжело дыша. Капли стекали по бедрам на коврик. Но что-то было не так. Внутри живота воцарилась противоестественная, леденящая тишина.

«Эрос? – позвала Лиза мысленно, вытирая лицо полотенцем. – Ты чего такой неразговорчивый сегодня? Устал?»

Ответа не прозвучало. В этот момент ее задний проход вдруг рефлекторно сократился и вытолкнул симбионта наружу. Она испуганно опустила взгляд.

Некогда упругий сожитель на мгновение безжизненно повис, покачиваясь между ее ног, а затем с влажным, тяжелым шлепком полностью выскользнул из киски и упал прямо на холодный белый кафель пола.

У Лизы началась мгновенная, дикая истерика. Она бросила полотенце, упала на колени в лужу и сжала его в ладонях. Эрос был мягким. Его упругость исчезла. Искрящийся перламутр потускнел, уступая место мертвенно-бледному оттенку.

– Нет, нет, нет! Что с тобой?! Любимый, ответь мне! – кричала Лиза, прижимая скользкую, остывающую плоть к своей груди.

И тогда, в последний раз, в ее сознании раздался его телепатический голос. Он был настолько слабым, что походил на угасающее эхо в пустом коридоре. Симбионт едва находил в себе возможность мыслить.

«Я не хотел огорчать тебя, моя хорошая... – прошептал он. – Ваш мир... он не подошел нам. Тяжелый воздух, отравленная атмосфера... Я выживал только благодаря тебе, твоей любви и теплу... Но этого оказалось слишком мало...»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эрос судорожно выгнулся, пытаясь приподнять свой круглый кончик к ее лицу.

«Я знал, что уйду сегодня... И напоследок... мне хотелось осчастливить тебя по самому высшему разряду. Я отдал тебе все свои умения, все свои силы... всю мою любовь до последней капли. Прости меня, Лиза...»

Ментальная связь оборвалась. Ее идеальный партнер стал высыхать на глазах, покрылся сетью мелких трещин и с тихим шорохом рассыпался, превратившись в горстку невесомого пепла.

Из груди Лизы вырвался дикий, разрывающий легкие крик, который перешел в клокочущие, безнадежные рыдания. Окружающая реальность в одно мгновение стала уродливой, холодной и лишенной всякого смысла.

В ближайшие сутки по всему земному шару – в элитных пентхаусах, в уютных коттеджах и в обычных домах провинциальных городов – миллиарды прозрачных созданий с мерцающими перламутровыми блестками беззвучно покинули тела своих хозяек, оставив после себя лишь горстки серого праха. Великий исход завершился. Человечество победило незваных гостей, даже не успев вступить с ними в войну. Но вместе с симбионтами планету Земля навсегда покинула истинная женская нежность.

На следующий день телевизор в гостиной разрывался от победных маршей и крикливых заголовков. По всем каналам крутили экстренные выпуски новостей. На экране сменяли друг друга лощеные эксперты в строгих костюмах, военные аналитики с тяжелыми подбородками и растрепанные биологи.

– ...уникальная диверсия полностью провалена! – гремел из динамиков неестественно бодрый голос ведущего. – Сегодня наши ученые могут с уверенностью заявить: Земля отразила скрытую атаку космических паразитов! Эти мерзкие пришельцы использовали продвинутые нейротехнологии для тотального подчинения воли наших молодых женщин! По предварительным данным, они выделяли мощный токсин, парализующий критическое мышление жертвы. Вся планета празднует избавление от этой скверны! Мужчины, вы можете вздохнуть спокойно: ваши жены и подруги снова принадлежат вам! Наша цивилизация выстояла!

Антон сидел на диване, потягивая утренний кофе, и с облегчением смотрел эфир. Месяц подозрений, ревности и гнетущего страха, который давил на него с каждым днем все сильнее, наконец-то лопнул как мыльный пузырь. Отныне все встало на свои места. Это была странная космическая зараза. И теперь Лиза свободна. Она снова его.

– Слава Богу... – выдохнул он, оборачиваясь к кухонному столу. – Лиз, ты слышишь? Это была просто атака. Их больше нет. Все закончилось.

Девушка сидела у окна, неподвижно уставившись на залитую солнцем улицу. На ней был все тот же легкий шелковый халатик. Но от недавнего цветущего, божественного сияния не осталось и следа. За какие-то сутки ее кожа превратилась в бледный, безжизненный пергамент. Под глазами залегли тяжелые, темные тени, а губы, еще недавно припухшие от неземного блаженства, нещадно высохли.

Она слышала вещание. Вся эта бессмысленная ерунда, нелепые теории про паразитизм и «подчинение воли» казались ей бесконечно далекими, глупыми оправданиями. Земляне радовались. Мужчины поднимали бокалы, празднуя избавление от «мерзких пришельцев». Но они не понимали главного. Большинство из них были слишком ничтожны, слишком грубы, чтобы понять.

Эрос не подчинял ее волю. Он был единственным во всей Вселенной, кто слился с разумом Лизы до конца, кто знал каждую мысль, каждую подсознательную тревогу и укутывал ее такой безграничной преданностью, о которой человечество не смело и мечтать. И он отдал ей свою жизнь до последнего вздоха.

Теперь сознание девушки превратилось в выжженную, холодную пустыню. Наступила страшная, глухая депрессия. Существование в одно мгновение потеряло всякий смысл. Любое прикосновение воздуха к обнаженной коже теперь казалось грубым, колючим. Звуки работающего за окном триммера резали слух, а взгляд Антона – этот преданный, любящий и теперь такой недалекий – вызывал внутри лишь глухое, леденящее отчаяние.

– Да… Отлично, – тихо, безжизненно выдохнула Лиза, даже не повернув к нему головы.

Он поднялся с дивана, подошел к ней со спины и попытался нежно обнять за плечи. Но стоило ему коснуться ткани халата, как девушка рефлекторно, со сдавленным писком отпрянула в сторону, словно ее обжег открытый огонь.

– Не трогай... Пожалуйста, не сейчас, – прошептала она, прижимая локти к груди.

– Лиз, ну ты чего? – Антон растерянно опустил руки и сел на пол у ее ног.

Он обхватил ее запястье, ощущая пальцами привезенный с курорта браслет, и нежно провел второй ладонью по ее холодной коже, стараясь хоть как-то успокоить.

– Их же больше нет. Все позади. Врач из новостей сказал, что это просто остаточное действие их токсина. Скоро пройдет.

– Не смей так говорить о них! Никого они не отравляли!

Глаза Лизы вдруг загорелись презрением, и она дернула руку на себя. Вместе с этим разорвалось некогда дорогое ей украшение. Но девушке не было жаль. Она поняла, что, подобно уничтоженному подарку мудрой островитянки, дала трещину и их личная жизнь.

– Блин, прости, – Антон принялся собирать рассыпавшийся речной жемчуг. – Может, улетим к океану? В тот же отель? Ведь нам было в нем так хорошо! Подышишь свежим воздухом, полегчает!

Парень выпрямился, сжимая в кулаке все поднятые жемчужины.

– А за браслет можешь не волноваться, я починю.

Лиза медленно подняла на него свои пустые глаза. В них больше не было прежнего огонька. Но мысль об океане и высоком, чистом небе вдруг отозвалась внутри нее странным, далеким эхом. Там царила особенная атмосфера, люди были добрее, и не было этого удушливого городского запаха – невыносимой, давящей серости обычного человеческого существования.

– Хорошо, – выдавила она, и на ее бледных губах впервые за день появилась едва заметная, жуткая в своем спокойствии улыбка. – Давай попробуем. Может, сработает.

Через несколько дней после этого тяжелого разговора Антон купил горящий тур, и они вернулись на остров, где им когда-то было так хорошо.

Курорт встретил их зловещей, мертвой тишиной. Весь персонал двигался как в тумане. Супруга управляющего, молодая тридцатилетняя женщина, сидела на ресепшене с точно таким же пустым, выжженным взглядом, как у Лизы, тупо уставившись в экран компьютера. Великий исход симбионтов превратил побережье в гигантский, безмолвный склеп женских душ.

Остаток дня Антон отчаянно, на грани безумия пытался раскачать Лизу. Он бегал по коридорам, заказывал в номер самую дорогую еду из ресторана, предлагал пойти на пляж или в кинотеатр. Метался по комнате, хватал ее за запястья, заглядывал в лицо и, задыхаясь от собственной беспомощности, был готов повторить все порочные, смелые забавы их брачной недели. Он жаждал воплотить в жизнь любые прихоти своей огорченной жены – все, что угодно, только бы увидеть в ее глазах прежнюю искру страсти.

Все это время Лиза сидела, прислонившись к изголовью огромной двуспальной кровати, сложив руки на бедрах. Она смотрела на его метания со стороны с тихой, пронизывающей душу жалостью. А когда настал вечер, девушка безэмоционально произнесла:

– Антон, успокойся, пожалуйста. Ложись спать.

Тогда парень сломался. Он беззвучно разрыдался, уткнувшись лицом в ее колени, а она лишь равнодушно погладила его по волосам. В конце концов, измотанный перелетом и стрессом, он уснул прямо поверх покрывала, так и не добившись от нее ничего.

Рано утром Антон резко открыл глаза. В комнате отеля стояло неестественное безмолвие, нарушаемое лишь мерным, далеким рокотом океанского прибоя за окном. Солнечный луч лежал ровной желтой полосой на ковре.

Парень повернул голову: супруга лежала рядом, спиной к нему. Первая мысль, принесшая секундное облегчение: она здесь, никуда не делась.

– Лиз... – негромко позвал он. – Просыпайся. Уже утро. Пойдем на набережную, кофе попьем.

Она не пошевелилась.

Антон прищурился, чувствуя, как на затылке начинают шевелиться волосы. Девушка лежала слишком неподвижно. Ее тихого, привычного утреннего дыхания не было слышно. Он протянул руку и коснулся ее плеча. Кожа оказалась прохладной.

– Лиза! – парень резко сел, переворачивая жену на спину.

Ее длинные волосы рассыпались по подушке. Глаза оставались закрытыми. Он в панике прижал ухо к груди любимой, в том месте, где должно биться сердце, но там была тишина: абсолютная, леденящая и пустая.

– Нет, нет, нет! Лиза, очнись! – закричал Антон, теряя рассудок от ужаса.

Он упал на нее, судорожно пытаясь делать искусственное дыхание, качать грудную клетку, целовать ее холодные, безжизненные губы. Все было бесполезно. Его жена была мертва. Физическая оболочка лежала на постели, но жизнь покинула ее несколько часов назад, прямо во сне. Она ушла тихо, не издав ни единого звука.

Вскоре номер заполнился людьми. Приехавший по экстренному вызову дежурный врач долго осматривал Лизу и заполнял бумаги, пока Антон сидел на полу в углу комнаты, раскачиваясь из стороны в сторону и беззвучно глотая слезы.

– Мне жаль, молодой человек, – тихо произнес доктор. – Это остановка сердца.

– Но как?! – выкрикнул Антон, поднимая воспаленные, покрасневшие глаза. – Ей всего двадцать пять! Она никогда не жаловалась на здоровье!

Врач грустно покачал головой и развернул к нему экран своего смартфона, где уже обновлялись свежие сводки.

– Это происходит прямо сейчас, по всему миру, – глухо произнес он. – Острая сердечная недостаточность, вызванная колоссальным, запредельным психическим шоком. Стрессом такой силы, который человеческий организм просто не в состоянии выдержать. Гормональный взрыв разрушил миокард. Любовь к этому существу... или тоска по нему... в буквальном смысле разбила сердце вашей жены. Она просто не смогла пережить разлуку. И она такая не одна. Информация поступает отовсюду уже несколько дней.

Антон с трудом поднялся и кое-как добрел до кровати. Ноги не слушались. Он сел на край матраса и мертвой хваткой вцепился в холодную, безупречно гладкую ладонь Лизы. Из его глаз хлынули слезы. Он долго сдерживался, но в конце концов его прорвало. Муж зарыдал над мертвой женой, а океан за окном откликнулся на его горе шумным прибоем. Казалось, что в те минуты он скорбел вместе с ним.

В следующие несколько дней мир осознал истинные масштабы катастрофы. Один миллиард самых красивых, молодых и привлекательных женщин планеты не пережили этого расставания. Их сердца останавливались одно за другим, не выдерживая удушающей пустоты обыденной реальности.

Хозяйки, лишившиеся своих сожителей, просыпались в реальности, которая внезапно потеряла для них всякие краски. Они не могли вынести этой разлуки. Потерявшее смысл существование причиняло им физическую боль. Это стало величайшей трагедией в истории цивилизации. Но именно эта страшная жертва заставила людей одуматься.

Шок от потери был настолько глубок, что глобальные шестеренки привычного бытия заклинило. Закончились распри и войны. Человечество впервые за тысячи лет замолчало, оглушенное собственным горем. А природа, напитавшаяся миллионами тонн сухих остатков медуз и симбионтов, внезапно вздохнула полной грудью. Миллиарды инопланетных существ полностью растворились, превратившись в идеальный, концентрированный азотно-фосфорный субстрат. Биосфера Земли получила мощнейший эволюционный толчок. В ближайший год тайга, джунгли и городские парки расцвели буйным, аномально глубоким зеленым цветом. Воздух очистился, реки сбросили промышленную муть. Планета преобразилась. Пришельцы исправили то, что люди разрушали веками, пусть и ценой своих жизней.

Мужчины выходили на эти новые, цветущие улицы и скорбели. Они наконец-то поняли свои непоправимые ошибки. Земляне осознали, что зря ругались по пустякам, тратили время на пустые обиды, а тем более – били, травили, изменяли и издевались над теми, кого должны были боготворить. Все это высокомерие и эгоизм были растоптаны тихой космической катастрофой. Человечество выжило, но цена этой победы оказалась безмерной.

Эти добрые, нежные инопланетные создания, которых земные телеканалы так глупо и слепо называли «мерзкими паразитами», преподали людям главный, самый важный урок. За свой короткий тридцатидневный век симбионты показали, что во Вселенной возможно любить не за деньги, не за мировую славу, не за дорогой особняк или статус в обществе. Они научили тому, что истинная близость кроется в абсолютной теплоте души, в беспрекословном доверии, нежности и взаимном уважении.

Многие не соглашались с этим мнением, ведь незваные гости разрушили не только сомнительные, но и крепкие пары, отняли у мужей жен, а у детей матерей. Но что им оставалось? Они попали на Землю не по своей воле и вынуждены были выживать. Они ушли, оставив планету чистой и зеленой.

Но даже посреди этой вселенской скорби, на пепелище старого мира, у человечества остался хрупкий, драгоценный шанс все исправить. Наш род не прервался. Величайшая утрата унесла один миллиард прекрасных, цветущих женщин – тех, кого симбионты выбрали своими первыми и единственными хозяйками. Но на Земле все еще оставались те, кого инопланетная биология не коснулась. В том числе совсем юные девочки и подростки. Именно они стали для опустевшей планеты настоящим священным граалем.

Мужчины, оставшиеся в пустых домах, смотрели на уцелевших дочерей и сестер совершенно иными глазами. Вся прежняя глупость, грубость, равнодушие, погоня за призрачным успехом в ущерб живым эмоциям – испарились без следа. Цивилизация осознала: эти девочки – последнее, что отделяет Землю от окончательного вымирания. И теперь их нужно было трепетно оберегать, позволив спокойно вырасти и вступить во взрослую жизнь.

Оставалось только надеяться, что это наученное горьким опытом подрастающее поколение не повторит ошибок своих особо корыстных предшественниц, а будет выстраивать отношения исключительно ради искренней привязанности и настоящей любви.

Глава 9

ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ВЕЛИЧАЙШЕЙ УТРАТЫ

Огромный лесной массив за пределами городской черты тянулся на десятки километров. Антон шел напролом, то и дело прикладываясь к плоской металлической фляжке. Он пил без продуха с самых похорон Лизы, брел, не смотря под ноги. Он просто пытался убежать от самого себя.

Сам того не ведая, парень углубился в чащу настолько, что привычный гул рассекающей лес автотрассы полностью растворился в глухом, протяжном шепоте сосновых крон. Когда он наконец остановился и огляделся по сторонам, пошатываясь от выпитого, солнце уже коснулось верхушек деревьев. Вокруг стояли абсолютно одинаковые, покрытые шершавой корой стволы и заросли кустов. Назад пути не было. Его не существовало. Антон заблудился.

– Отличная новость. Чертовски здорово, мужик, – прохрипел он в пустоту, чувствуя, как хмель начинает медленно, противно выветриваться, уступая место холодному, липкому страху.

Сумерки наступили резко, словно кто-то набросил на деревья тяжелое грязное одеяло. Воздух мгновенно стал сырым, пахнущим прелой травой. Проблуждав в темноте еще около часа, Антон понял: идти дальше без фонаря – верный способ сломать шею. Он остановился на небольшой, засыпанной хвоей полянке. Дрожащими, непослушными пальцами он собрал сухие сосновые ветки, содрал полоску бересты со старого пня и, истратив несколько спичек, все-таки развел костер.

Оранжевые языки пламени жадно вгрызались в хворост, отбрасывая длинные, уродливые, пляшущие тени на стены обступившего поляну леса. Антон опустился на поваленное бревно, протянув бледные, исцарапанные ладони к спасительному теплу, после чего вновь отхлебнул крепкого пойла. Последние капли скотча обожгли горло. Фляга опустела.

Он решил переночевать здесь, прямо у огня, свернувшись калачиком на траве. Нужно было дождаться рассвета. На трезвую, очищенную от алкогольного угара голову будет проще сориентироваться по солнцу и найти дорогу назад, к людям. К той паршивой, пустой жизни, которая у него осталась.

Парень закрыл глаза, слушая, как в тишине осенней ночи сырые поленья в костре издают сухие, резкие щелчки, похожие на выстрелы, и незаметно для себя погрузился в мертвецкий сон.

Он был наивен, думая, что, протрезвев, выберется из чащи. Ему была уготована иная судьба. Прошло несколько дней, а Антон все блуждал среди бесконечных деревьев. Чтобы не сойти с ума от жажды, он опускался на колени перед зарослями папоротника и жадно слизывал ледяную, пахнущую хвоей росу с широких резных листьев. Желудок, привыкший к горячей еде и алкоголю, теперь тупо сводило от голода. Парень начал туго соображать. Он ползал по мху, отыскивая кедровые орешки и перезрелые водянистые ягоды. Несколько раз ему везло на съедобные грибы: он счищал ногтями грязь со шляпок и жевал эту безвкусную, крошащуюся на зубах массу, едва сдерживая рвотный рефлекс.

Ночи превратились в отдельный круг ада. Каждую из них Антон встречал на новой стоянке, лихорадочно собирая сухие ветки, пока темнота окончательно не накрывала его. Спички были его единственной связью с миром живых. Костер давал тепло, отгонял сырость и ночные шорохи, которые в мрачном хвойном лесу казались шепотом мертвецов. Он засыпал в уюте у самого огня, а просыпался от того, что его зубы отбивали чечетку от леденящего холода.

Но пришел вечер, когда в его коробке осталась последняя спичка. Парень сидел на корточках перед жалкой кучкой хвороста. Руки тряслись, вокруг опустились сумерки, пахнущие близкими заморозками. Он чиркнул. Серный огонек вспыхнул, осветив его исцарапанное, заросшее лицо и воспаленные глаза. Антон бережно поднес горящую спичку к сухой бересте, но внезапный, ледяной порыв ветра, прорвавшийся сквозь лапы елей, безжалостно задул пламя. Береста даже не успела задымиться.

Коробок выпал из его онемевших пальцев. Парень упал на холодный мох. Сил больше не было. Горло пересохло, ноги гудели от бесконечных километров блужданий, а сознание медленно уплывало от истощения. Хвойный лес победил его. Он закрыл глаза, готовый к тому, что к утру превратится в труп.

Разум Антона уже балансировал на краю небытия, когда до слуха донесся странный, тяжелый звук. Кто-то шел напролом сквозь чащу. Парень попытался открыть веки, но они казались налитыми чугуном. Сквозь узкие, закрывающиеся щели он увидел силуэт. К нему быстрыми, решительными шагами приближалась молодая женщина. На ней были обтягивающие, тертые джинсы и приталенная походная ветровка. Лица в темноте было не разглядеть, но Антон успел заметить копну собранных в хвост волос.

Она опустилась перед ним на колени. От нее пахло дымом костра, горькой полынью и здоровым человеческим потом – запахом жизни. Ее руки, жесткие и крепкие, уверенно обхватили его под мышки. Антон весил килограммов восемьдесят, но незнакомка обладала той сухой, жилистой силой, которая просыпается в людях, привыкших рассчитывать только на самих себя. Она тяжело выдохнула, упираясь ногами в землю, и буквально волоком потащила его истощенное тело по мху и хвое. Он глухо застонал, и его сознание окончательно отключилось.

Антон приходил в себя постепенно, от густого, дурманящего запаха горячего отвара и мягкого, бьющего в глаза оранжевого тепла. Он с трудом открыл глаза и обнаружил, что лежит на старом тонком матрасе, накрытый чьей-то поношенной ватной курткой. Над головой вместо неба был плотный, глухой навес. Это была небольшая, но невероятно толково выстроенная хижина. Обычный человек, начитавшийся книжек про выживание, соорудил бы хлипкий шалаш, неспособный выдержать первый же ливень. Но здесь все дышало суровой, практичной реальностью одиночки. Каркас был собран из крепких сосновых жердей, намертво связанных между собой грубой веревкой. Снаружи стены были плотно уложены слоями дерна, мха и переплетенных веток, а поверх обтянуты брезентом, что полностью отсекало сквозняк. В самом центре жилища, в обложенном крупными речными камнями очаге, весело и жарко трещал костер, дым от которого уходил в специально оставленное отверстие в крыше. Построить такое без посторонней помощи было трудно, но вполне выполнимо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В паре шагов, повернувшись к нему спиной, на низком чурбаке сидела его спасительница. Она что-то помешивала деревянной ложкой в помятом котелке, подвешенном над огнем.

– Где… я? – хрипло, едва разлепив ссохшиеся губы, выдавил Антон.

Женщина вздрогнула и медленно повернулась к нему. Пламя ярко осветило ее лицо, и у парня внутри все похолодело, а сердце пропустило удар. На вид ей было чуть более тридцати. Он видел перед собой живого человека, пережившего смерть своих соплеменниц.

Не дождавшись ответа, Антон вырубился вновь.

Следующие три дня превратились для него в смутное, дрожащее марево, где реальность смешалась с обрывками лихорадочных снов. Суровая незнакомка выхаживала его с молчаливой, упрямой эффективностью. Каждый раз, когда он с трудом открывал глаза, она оказывалась рядом. Женщина осторожно приподнимала его голову и бережно, по капле, отпаивала горячими, пахнущими дымом отварами. Чуть позже в ход пошли наваристые супы из вяленого мяса и сушеных грибов. Еда обжигала пустое нутро, заставляя кровь быстрее бежать по венам.

На четвертый день лихорадка окончательно отступила. Утренняя прохлада проникала под навес, но очаг исправно отдавал тепло. Антон смог впервые самостоятельно сесть. Он посмотрел на женщину, которая в этот момент возилась у входа, поправляя дерн на стене, и поймал себя на мысли, что она не просто заботлива, но и чертовски привлекательна. Той дикой, первозданной красотой, которую не встретишь на глянцевых обложках или в городских кофейнях. У нее были сильные плечи, тонкая талия и длинные темные волосы, перехваченные сзади кожаным шнурком. Под слоем лесной копоти и загара угадывались благородные, точеные черты лица.

Она повернулась, заметив его взгляд, и ее обветренные губы тронула слабая улыбка.

– Ну привет, бродяга. Думала, ты уже не выкарабкаешься. Я Ева.

– Антон, – хрипло отозвался он. – Спасибо тебе.

– Не за что. На моем месте любой поступил бы так же. Если он еще человек, конечно, – она присела на деревянный чурбак у огня, протягивая ладони к пламени.

Парень долго молчал, глядя на то, как оранжевые блики играют на ее лице. Вопрос, который мучил его с самой первой минуты, разрывал грудь. Он слишком хорошо знал статистику. Невероятное число навсегда отпечаталось в его памяти: миллиард погибших женщин от двадцати до сорока лет, ушли вслед за своими умершими сожителями. И Ева идеально подходила под этот проклятый контингент.

Он сглотнул сухой комок в горле и спросил:

– Как ты выжила? У тебя ведь тоже был симбионт?

Ева замерла. Ее пальцы, протянутые к огню, мелко задрожали, а лицо в секунду осунулось. Она медленно опустила руки на колени и уставилась на Антона.

– Я давно живу в лесу, хожу в город лишь за самым необходимым. В ту роковую ночь я долго не могла уснуть, а потом вдруг увидела, как мне в штанину заползает одна из этих тварей. Это было началом. Я отбивалась от их нашествия до самого рассвета. Они словно чуяли мой запах.

Ева взглянула на Антона, и в ее глазах отразилась такая первобытная, нечеловеческая боль, что у него перехватило дыхание.

– В следующую ночь все повторилось. Я поймала червя, когда он уже лез мне в трусы. Я чутко сплю и, почувствовав неладное, раздавила его голыми руками.

Она судорожно сжала кулаки, ее ногти до белизны впились в ладони.

– С тех пор я перешла на обтягивающие джинсы. Крепко затягивала ремни на поясе и штанинах, полностью перекрывая им доступ к вагине. Уж извини за подробности.

Ева замолчала, тяжело дыша. В хижине снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь сухим треском прогорающих сосновых поленьев. Антон смотрел на эту хрупкую, но невероятно сильную женщину с чувством глубокого, почти благоговейного уважения.

За те недели, что он провел в лесу, его измученная, разбитая вдребезги душа начала медленно, со скрипом собираться воедино. Рядом с Евой – сильной, осязаемой, лишенной всякой потусторонней фальши – призраки прошлого стали понемногу отступать. Сырая лесная изоляция сблизила их. Между парнем, потерявшим все, и женщиной-одиночкой возникла молчаливая симпатия, которая постепенно перерастала в голодное влечение. Они оба давно истосковались по близости и обычному человеческому теплу.

И вот однажды вечером это случилось.

Снаружи завывал холодный осенний ветер, но в самом жилище было жарко. Антон сидел на старом потрепанном матрасе, прислонившись спиной к опорной сосновой жерди. Ева лежала по другую сторону костра, бросавшего оранжевые отсветы на их лица.

Она молча вылезла из-под теплого старого пледа и подошла к нему. В ее глазах не было стыда – только глухая, острая потребность. Не говоря ни слова, она уверенными движениями стянула белье и замерла в ожидании, оставаясь обнаженной ниже пояса. Парень сразу все понял и тоже разделся, даже не поднявшись на ноги. Тогда Ева плавно опустилась на него сверху. Ее сильные, гладкие ноги крепко оплели его поясницу.

Их слияние было яростным, но недолгим. Сказались месяцы удушающего воздержания. Стоило Антону ощутить ее живое, податливое нутро, как кровь тяжелыми толчками ударила в виски. Буквально через минуту он почувствовал, как в паху зарождается неостановимая горячая волна.

– Ева… я почти все… нужно прерваться, – хрипло выдохнул он, пытаясь перехватить ее за бедра, чтобы отстраниться.

– Не надо, – прошептала она ему в губы, крепче сжимая ноги и не выпуская из себя. – Делай внутрь. Все в порядке. Я не могу иметь детей.

Этот короткий, честный ответ сорвал последние тормоза. Антон выгнулся ей навстречу и кончил – резко, мощно, отдавая этой женщине все свои накопившиеся страхи и боль.

А затем, когда пульсация стихла, плотина в его сознании окончательно рухнула. Он бессильно уткнулся лицом в ее пахнущую дымом и здоровым женским потом грудь, и его плечи судорожно заходили ходуном. Антон заплакал. Настоящими, мужскими слезами, которые так долго сдерживал. В этот момент близости, посреди глухого леса, его наотмашь настигли воспоминания о Лизе. Перед глазами плыли картинки их медового месяца, наполненные сумасшедшей страстью, которая сжигала их во время этих экзотических ночей.

Ева не отстранилась. Она видела его глубокую, разрывающую сердце печаль и все прекрасно понимала. Женщина продолжала сидеть на парне, согревая своим нутром и крепко прижимая его голову к себе. Ее жесткая, обветренная ладонь медленно, успокаивающе гладила Антона по взъерошенным, грязным волосам.

– Тихо, тихо… – приговаривала она. – Поплачь. Выпусти все это из себя.

Постепенно его рыдания стихли, сменившись тяжелым, ровным дыханием.

Очаг посреди хижины продолжал отдавать тепло их переплетенным телам, а за тонкими стенами из палок, дерна и брезента шумел равнодушный ветер.

Только тогда Ева встала, выпуская его из себя, подняла брошенные трусы, наспех вытерла себя между ног и скользнула под плед. Повернувшись к стене, она тотчас заснула. А Антон еще долго сидел и смотрел на завораживающие языки костра.

Каждое утро Ева уходила в чащу в поисках добычи. Ее подолгу не было, но это того стоило. Всякий раз она возвращалась, принося то жирного тетерева, то зажатого в силках зайца. Питье они не экономили – недалеко от хижины, прорезая замшелые валуны, с глухим, монотонным журчанием бежал ручей. Вода в нем была ледяной, пахнущей мокрым камнем и сосновой хвоей, но абсолютно чистой.

Уходя, женщина строго-настрого наказывала Антону:

– Даже не думай терять хижину из виду. Массив огромный, вокруг десятки километров глуши. Стоит сделать несколько шагов в сторону, потеряешь ориентир – и все, привет. Заблудишься к чертовой матери. Второго спасения может просто не произойти. В прошлый раз я наткнулась на тебя совершенно случайно.

Антону и самому никуда не хотелось торопиться. Впервые после похорон и недель беспробудного пьянства его разуму стало по-настоящему хорошо и спокойно. Глухой ритм лесной жизни убаюкивал его израненную душу. Целыми днями он колол дрова, поддерживал огонь, ходил к ручью за водой и чистил котелки. Он честно выполнял обещание и никогда не отходил далеко от их дома.

Но однажды под вечер, когда Ева уже должна была вернуться, ему наскучило сидеть под крышей, и Антон вышел проветриться перед сном. Конец дня выдался сухим. Устремившееся к горизонту осеннее солнце все еще приятно пригревало затылок. Он лениво прогуливался по округе. Под ногами шуршал ковер из сухой хвои и жухлых листьев папоротника. Парень отошел от жилища на приличное расстояние и вдруг краем глаза увидел Еву, которая подходила к дому с противоположной стороны. Он окликнул ее, но она не ответила: лишь на мгновение взглянула в его сторону, а затем ловко прошмыгнула в укрытый брезентом дверной проем. Антон поспешил за ней. Дойдя до порога, он отодвинул край прочной ткани и вошел внутрь.

Глава 10

КОЛЕСО СУДЬБЫ

Но вместо привычной темноты и горящего костра перед ним открылась почти стертая из памяти, абсолютно пустая комната с бежевыми стенами. Прямо по центру стояло роскошное кожаное кресло. В нем сидела Ева. Ее руки покоились на подлокотниках, обтянутые тонкой потертой джинсой ноги были властно расставлены, а уголок губ приподнят в ухмылке, что делало выражение ее лица надменным и пренебрежительным. По каким-то причинам одинокая охотница, спасшая ему жизнь, вела себя абсолютно неестественно.

Воспоминания стремительно возвращались: он уже бывал в этом помещении тысячу лет назад. В прошлой жизни. Оно являлось частью хищного замка, к которому вел длинный дугообразный коридор. Каким-то образом Антон вновь попал в реальность мерзкого чулана.

От осознания этого страх пробил окаменевшую броню безразличия, оголив все еще живые нервные окончания. Вмиг перепугавшись, он тут же насторожился и тихо произнес:

– Ева, послушай, что бы с тобой сейчас ни происходило, а я вижу: творится что-то странное, мы должны немедленно убираться отсюда. Это плохое, гиблое место!

Антону стало страшно не за свою жизнь, а за ее. Ведь женщина была явно не в себе.

С этими словами он стал медленно подходить к ней, но она лишь продолжала ухмыляться, после чего положила ногу на ногу и подалась корпусом вперед. Ее правая рука взметнулась вверх, средний и большой пальцы соприкоснулись, а затем раздался резкий щелчок. С ее губ сорвался тихий, зловещий шепот:

– Бу!

В то же мгновение свет приглушился, стены покрылись налетом черной плесени, а кожаное кресло посреди комнаты превратилось в каменный трон. Ева тоже преобразилась: ее лицо стало безупречно чистым, покрытым слоем дорогого макияжа, а волосы шелковистыми волнами спадали на плечи. Джинсы и ветровка сменились красным обтягивающим ультракоротким платьем. Вместо потрепанных кроссовок на изящных ступнях красовались эротичные стрипы – совсем как у Лизы, только яркого, агрессивного цвета.

Перед ним восседала давно знакомая демонесса. И как он только не смог узнать ее раньше, пусть даже под слоем пыли и сажи? Видимо, долгие годы забвения сыграли на руку ее постапокалиптической маскировке. Злобная стерва блестяще отыграла роль заботливой охотницы Евы и все-таки добралась до своей цели. Соблазн удался, несмотря на то, что для этого потребовалась дополнительная жизнь по другую сторону кротовой норы.

Антон не мог не обратить внимание на появившийся во время щелчка гниющий труп, лежащий у ее ног. Конечно же, он сразу узнал футболку и семейные трусы на мертвеце – ведь это была его собственная одежда. Это могло означать лишь одно: в тот день, когда он спас своего годовалого сына, вырваться из чулана ему так и не удалось. А все, что случилось дальше – четырнадцать лет скитаний в мгновении, комета, червоточина и титаноапокалипсис – было лишь прелюдией к настоящему кошмару. Демонесса обманула его самым жестоким образом, вселив ложную надежду и усыпив бдительность. Она подарила ему эти годы, растянувшиеся на две жизни, чтобы в самом конце отнять самое важное – жену и родных. И это было ее главной, ужасающей местью.

– Я же говорила, что тебя ждет сюрприз, – эротично произнесла женщина в красном. – Как по-твоему, он получился изящным?

После этого она уже не смогла удержаться от своего сарказма и заливисто расхохоталась. Это был настоящий дьявольский смех, пробирающий до самых костей.

Но Антон не испугался. Он вдруг заметил, что его тело начало медленно таять в воздухе. Его грудь подалась вперед, спина выгнулась, а руки беспомощно повисли. Ноги плавно оторвались от пола, и он устремился ввысь. В этот момент ему стало невероятно спокойно. Парень чувствовал, что уходит, и это ощущение ему нравилось. Он знал, что возвращается к Лизе.

Антон не достиг потолка мрачной комнаты, потому что совсем скоро исчез, полностью растворившись в пустоте.

Учебный день закончился. Двери школы распахнулись, и наружу повалила шумная толпа детей всех возрастов. Когда основной поток схлынул, на крыльцо вышел десятилетний Антон. Оглядевшись по сторонам, он остановил взгляд на однокласснице, которая сидела на траве и читала книгу. Прислонившись к стволу дерева, она полностью погрузилась в историю на бумажных страницах. Ее тонкий пальчик задумчиво накручивал косичку, а глаза увлеченно бегали по строкам.

Это была Таня. Антон давно хотел познакомиться с ней, ведь она ему очень нравилась. Но из-за своей неуверенности он раз за разом откладывал этот момент. Сегодня у девочки был день рождения, и он твердо решил преодолеть себя. Не желая подходить к ней с пустыми руками, Антон задумал добежать до ближайшего магазина и купить мороженого – клубничного, как она любила.

Однако в самый последний момент его накрыло невероятной силы дежавю. Что-то глубокое, сидевшее на самом дне подсознания, отчаянно подсказывало: если он сейчас подойдет к Тане, случится непоправимая беда. Ощущение опасности было настолько четким и осязаемым, что мальчик решил не рисковать и вновь отложил свою затею на потом. Грустно вздохнув из-за собственной нерешительности, он направился домой.

Антон шел по залитой теплым солнечным светом улице родного пригорода, минуя ряды одинаковых и в то же время по-своему разных двухэтажных построек. День выдался на редкость хорошим и обернулся без приставаний Кабана и его гадких дружков. Это не могло не радовать, ведь за последнее время они доставили ему немало неприятностей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Антон остановился, достал из кармана купленную в школьной столовой слойку, но тут его внимание привлек грузовик на противоположной стороне дороги. Несколько рабочих выгружали из крытого кузова вещи: мебель, телевизор, коробки с бытовыми принадлежностями. На их улицу пожаловали новые соседи.

В этот момент кто-то робко потряс его за рукав. Он обернулся и увидел перед собой девочку примерно его возраста.

– Привет, я Лиза. А как звать тебя? – с любопытством спросила она.

Он заглянул в ее глаза и ощутил мгновенную душевную связь. Его прошибло еще одно дежавю, на этот раз – прямо противоположное, принесшее покой и умиротворение.

– Антон, – скромно ответил он, понимая, что покорен сверстницей раз и навсегда.

– Мы переезжаем. Теперь это наш дом, – Лиза кивнула в сторону людей у грузовика. – Ты далеко отсюда живешь?

– Да нет, примерно в полукилометре.

– Отлично! – отозвалась она и по-дружески хлопнула его по плечу. – Тогда будем знакомы.

Лиза протянула ему руку, и Антон с удовольствием пожал ее. Кожа девочки была по-детски нежной, и ему показалось, будто они знакомы всю жизнь.

– Хочешь попробовать? Вкусная вещь!

Он протянул ей ароматную выпечку, но тут Лизу окликнул отец. Она, не задумываясь, откусила от слойки смачный кусок и побежала на его зов.

Обернувшись, соседка показала ему большой палец.

– Офигенная! – крикнула она с набитым ртом и искренне при этом улыбаясь.

Антон посмотрел ей вслед, улыбнулся в ответ и побрел дальше, с удовольствием доедая еще теплую сдобу. Его настроение значительно улучшилось. В душе зародилась стойкая уверенность, что теперь в его жизни все обязательно будет хорошо, ибо в ней нашлось место для великолепной, смешной и доброй девочки по имени Лиза.

Колесо судьбы двоих пока еще юных, но в будущем взрослых влюбленных людей сделало очередной ошеломляющий оборот и медленно покатилось дальше.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Вот и подошла к концу эта завораживающая история. Я решил завершить ее светлой, обнадеживающей сценой и наконец оставить Антона и Лизу в покое. У них впереди совершенно новая жизнь — надеюсь, она будет радостной и успешной, а весь непредсказуемый кошмар, который им пришлось преодолеть, обойдет их стороной.

Пусть они повзрослеют, сыграют свадьбу и будут счастливы — ничуть не меньше, чем в том самом отеле на острове. И пусть их никогда не покинет всепоглощающая страсть и безграничная любовь. Они это заслужили.

Но существуют и другие порталы, соединяющие миллионы миров по всей Вселенной! Поэтому я с радостью приглашаю вас прочесть мое следующее произведение. Для этого нужно лишь подписаться на мой аккаунт, и тогда вы точно не пропустите релиз.

Да, персонажи там будут совершенно другие, но, обещаю, они окажутся не менее колоритными и интересными. Расслабьтесь, все ужасы останутся за горизонтом — вас ожидает более легкое чтиво: чистый эротический сай-фай с огромным количеством откровенных, горячих сцен. Закройте глаза и представьте далекую пустынную планету, на которой находятся пять совершенно разных, привлекательных женщин... и всего один харизматичный мужчина. Думаю, вам абсолютно понятно, чего от этого ожидать.

Огромное спасибо, что прошли этот нелегкий, самобытный и непривычный для большинства путь вместе со мной! Жду ваших комментариев, мыслей о финале и, конечно же, встречи в новой книге. Не забывайте, ваше мнение очень важно для меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец