176. Вырвать Лва Корня

Схождение белейших нежнейших грудей я на мгновение увидел перед своим носом. А теперь не вижу.

… А в тот вечер она надела зеленый костюм (не пачкающийся о зелень)  - специально. И хотела вырвать два корня - один всасыванием моего языка при поцелуе, второй слабой рукой - неожиданно сильной - от самой точки хуа-инь - моего члена. Итак: не вижу.

Я ей послал: "дикая и молодая" - слова на экранчик. Она: а целовались мы в мусоре. В самом деле: где-то в проходном парке, где накиданы бумажки и пластиковые бутылки, рядом с проезжей частью. Я, вдохновившись встречей, складывал слова:

Гои целуются в мусоре,

Гоям друг друга не жалко

Гои рождаются в музыке

Гои душа лесопарка

Наше действо - как пример.

Только женщина не гой.

Я - гой.

Необрезанный.

Молнирующий между ног - сбросить образину свою.

Она сказала, как будто хотела заклясть: ты про меня не напишешь.

(Ну вот, видишь, пишу).

Живая, зеленая - она боялась, что окажется на миллионы лет, как жук в янтаре.

Схождение бело-розовых грудок ее в раскинутых отворотах блузки - я увидел тогда в управлении культуры - на расстоянии растяжки пианистической кисти - еще чуть-чуть и ткнулся бы носом в разрез.

Нос мой и заодно ялдак проснулись — «во, какие подруги лазают» - я подумал словами Соловья, с которого сняли цепочку в горпарке на танцах.

Я сейчас пишу:

Самки лезут - не долезут, самки дышат на меня.

А годков-то ей было 48.

А тельце хлипкое, как первый снег наощупь.

Но она думала еще встать во главе какого-нибудь флюгера - и управлять им - своей внутренностью ему указывать. Вторчать его в себя.