177. Юбилей

Эдельвейсову я увидел в библиотеке им. Салтыкова-Щедрина, куда пошел вслед за писателем Квардловым.

Писатель Квардлов - бывший гинеколог-стамесочник, был для меня неинтересным писателем - он красил волосы, уничтожая мудрую благородную седину - я про него через минуту забыл.

Я очутился в  коридоре Салтыковки - довольно богатом, евроремонтном, с картинами по бокам — да к тому же женщины шли в зал.

Оказалось - собрание по поводу юбилея - дня бибдела.

Я изучал зал - всюду женский пол с небольшим мужским  вкраплением: два депутата среднего роста, один бизнесмен, торгующий по районам радиотоваром, причастный к культуре тем, что в институте стучал на барабанах, и один профессор МВДучилища.

Не ушел я - остался.

Сел позади всех, думая как обычно, положить соседке локоть на грудь, чтоб взбодриться.

С золотыми зубами во все лицо, и бриллиантами в ушах во все плечи выступила директор.

Речь ее была незамысловата, порой сетующая на судьбу культуры.

Под эту судьбу Засракуль (Заслуженный работник культуры) постоянно выезжала за границу.

Ища себе место, несколько раз прошла женщина-великан.

Так получилось, что я прочел всем стихи о лесопарке, так получилось, что великан позвал меня рядом сесть на первый ряд.

И так получилось, что я ей положил локоть на достающую до микрофона грудь.

Получилось ли встопорщиванье? - так.

Чтоб как-то отблагодарить женщину за автоматический контакт из-за географической близости, я ей дал посмотреть DVD "Айрэн Мэйден", концерт в Рио-де-Жанейро, (рок ин рыло).

Теперь вопрос - что ей больше понравилось: стихи или мое предплечье?

Она не знала, что мой контакт и внеплановое чтение строк - все из-за того, что я обманулся в своих мыслях о Квардлове.

Что он красил волосы - зачем писателю это нужно?

Что он похож в профиль на начальника управления культуры Косоесова.

И даже не на него, а на поэта - юриста, члена Союза "Москвичи России за рубежом" - Мергабенко - Пушдорского, автора строчки западающей всем в память: такого неба не было.