149. 1000 раз прочелночил

Как-то Валерий Лузарев — лопоухий, добродушный с открытыми глазами парень - позвал в гости. Там я увидел Алену Пантелеевну Каткову и понял — попался. (Бежать надо?)

Я начал имитировать  отношение к ней, т. е. так все - шуточки-хаханьки, а надо было сказать: Алена, пойдем, я тебе сделаю три тыщи толчков-качков споднизу прямо в переносицу. Прямо через G-пятно - за клитором оно, в двух сантиметрах после входа во влагалище.

Я люблю твое небо.

Я люблю твое нёбо,

Из-за этого невод,

Из-за этого ебарь.

Чем она отличалась от других женщин?

Она сразу шла без предисловия на кукен-квакен.

Отдавала себя всю.

Сосать? Пожалуйста.

Буквой Г встать? Нет проблем.

Заводилась с пол-оборота.

Ни шагу в жопу, Ни полсантиметра назад! - как говорил - наоборот - Сеня, бывший пограничник, а нынче вахтер «Пупита».

Работала она в центре города, за стеклом сидела  с ласково-насмешливым лицом.

Я иной раз специально туда заходил - возбудиться: смотрел будто на пузырьки, а сам алчным оком следил, когда она встанет, чтоб увидеть ее стать.

Мама ей в детстве говорила: падать так с доброго коня, но я бы сказал с добрым конем.

Был ли я им в конце часовых выступлений в арт-клубе "Дебриарий" с "Ничто не  слишком" после штрихования струн медиатром - не знаю - только однажды все-таки я ее попросил выйти в полутемный коридор перед  лестницей и положил руку на левый грудной холм - давай увидимся!

Она сказала: приходи завтра в 11 часов ко мне домой - вот адрес, вот телефон.

И завтра, купив коньяк, шоколад и фрукты в предлетнюю-весенне-половодную погоду, когда днем вдруг смеркается - ни то ни се - пришел я к ней.

У нее оказалась прилично отделанная квартира, евроремонтный дух витал на каждой стене и плинтусе.

Хозяйка была в желтом спортивном костюме - только проснувшаяся: сейчас будем завтракать.

И мы сели - она слева от меня - под мою гитарную руку, которой я еще в пятилетнем возрасте брал круглые тити Симы - за стол с вкусными яствами.

Алена Пантелеевна оказалась великолепной поварихой - красавицей.

Все было изыскано.

Трюфели стояли в центре.

Короче, для меня буржуйские яства.

Мы выпили в 11:30  коньяку.

И я обнял ее - начались явства (через "в" пишется, т. е. по-английски in - я пошел в нее).

Я поцеловал в губы и под моей ладонью почувствовал упругую большую грудь.

- Ой, я не могу. Так сразу?

- Ну, хорошо. Давай не сразу.

… Алена Пантелеевну я драл на кухне.

Она встала буквой "Г" над раковиной, и я ей в уголок зафинтилил, замандифлюрил.

Я вижу: я вынул меч из ножен - я говорю о настоящем боевом мече, что висел сбоку, - воткнул его позади себя в пол и уперся точкой между анусом и яйцами - в шишку рукоятки - пережать семенной канал.

1000 раз прочелночил я леди Блоссом.

Леди извивалась и скрежетала зубками - я ей поднял кундалини, и кундала осветила весь ее застой.

Я чуял промежностью - запечатанными вратами жизни и смерти шышку эбонитовую своего меча, который гнулся и свистел, как будто его использовали во время штурма Сарацинской крепости.

Череповал я ее без презерватива  - спустил.

Я и она ждали этого 10 лет - с того самого момента, когда ушастый добросердечный Лузаров повел меня в дом на соседней улицы, где я увидел ее.

А вернее все-таки: первый раз она увидела меня на концерте у них в бизнескомпании, было это примерно в 90-х.

Женщины в белых халатах сели кружком - а я тусклым голосом стал петь им о нашей Родине.

Но отчелночил я ее не тускло - а со стальным дребезгом.

Она знала многих мужчин, - и свободная любовь - это была для нее партия, в которой она была председатель.