Наконец-то ты рядом

Оля посмотрела на часы. Без десяти одиннадцать.

Она снова взяла телефон, разблокировала экран, проверила сообщения. Ничего. Ни звонка, ни короткого «задерживаюсь», ни даже привычного смайлика, которым Слава иногда отделывался, когда не хотел объяснять, почему опаздывает.

Она положила телефон на стол и раздражённо чуть не топнула ногой.

Встреча была назначена на восемь. Он сам предложил этот вечер, сам сказал, что соскучился и хочет побыть с ней вдвоём. Причём произнёс это таким тоном, что Оля потом ещё долго улыбалась, вспоминая его слова.

И вот теперь почти одиннадцать.

Она прошлась по комнате, остановилась перед зеркалом и невольно задержала на себе взгляд.

Волосы, обычно собранные, сегодня свободно лежали на плечах, мягкими волнами обрамляя лицо. На губах всё ещё блестела тёмно-красная помада. Чёрное кружевное платье открывало плечи и подчёркивало фигуру, а тонкие серьги покачивались при каждом движении головы.

Она готовилась к этому вечеру. Не торопясь принимала душ, долго выбирала платье, нанесла на запястья и шею любимые духи. Даже включила музыку, которую Слава однажды назвал подходящей для их ночей.

И всё это теперь выглядело немного нелепо.

— Прекрасно, Оля, просто прекрасно, — пробормотала она своему отражению.

Она вернулась в гостиную, взяла бокал с вином и устроилась на диване. Впрочем, читать книгу или смотреть телевизор не хотелось. Мысли постоянно возвращались к нему.

Слава…

Она улыбнулась, вспомнив их последнюю встречу.

Тогда он пришёл неожиданно, без предупреждения. Позвонил в дверь, а когда она открыла, даже не успел ничего сказать. Просто посмотрел на неё, улыбнулся и притянул к себе. Оля обхватила его руками за шею, прижалась щекой к его плечу и почувствовала знакомый запах его одеколона.

— Соскучилась? — спросил он, целуя её в висок.

— Нет. Просто дверь открыть было некому, вот я и решила тебя впустить.

Он рассмеялся, отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза, и поцеловал. Сначала легко, почти шутливо, но потом его рука легла ей на затылок, а поцелуй стал долгим и совсем не шуточным.

Она до сих пор помнила, как он тогда смотрел на неё.

Слава умел быть внимательным. Он замечал, когда у неё менялось настроение, когда она уставала, когда пыталась скрыть обиду за улыбкой. Мог среди разговора вдруг замолчать, взять её за руку и поцеловать пальцы. Мог обнять со спины, пока она занималась чем-нибудь на кухне, и несколько минут просто стоять так, не произнося ни слова.

Оля любила эти минуты.

Любила, когда он прижимал её к себе, когда его ладони ложились ей на талию, когда он наклонялся к её уху и говорил что-нибудь тихо, предназначенное только для неё.

Ей нравилось чувствовать себя желанной рядом с ним. Не просто красивой женщиной, которой делают комплименты, а именно той, к которой хочется возвращаться.

Она отпила вина.

Интересно, где он сейчас?

Может быть, задержался по делам? Такое случалось. Слава иногда совершенно терял счёт времени, особенно если увлекался разговором или работой. Возможно, телефон разрядился. Или возникла какая-нибудь неприятность.

Оля попыталась убедить себя, что ничего страшного не произошло.

Но прошло ещё десять минут.

Она снова посмотрела на телефон.

Ничего.

Теперь в её голове появлялись уже совсем другие мысли.

А вдруг он передумал? Вдруг ему просто расхотелось приезжать? Может быть, у него нашлись дела поинтереснее? Или кто-то, с кем ему сейчас приятнее провести вечер?

Оля поморщилась.

Нет, это уже было похоже на глупую ревность. Она не собиралась заниматься подобными подозрениями. Слава не давал ей повода сомневаться в себе, и она не собиралась придумывать поводы самостоятельно.

Но ведь можно было позвонить!

Одного звонка было бы достаточно. Даже не нужно было ничего объяснять подробно. Просто сказать, что не получится приехать, что он задерживается или что-то случилось.

Она бы поняла.

Наверное.

Оля поставила бокал на столик чуть резче, чем собиралась.

— Ну и ладно.

Она произнесла это вслух, словно хотела убедить не столько себя, сколько пустую комнату.

Впрочем, обида быстро уступила место воспоминаниям.

Она вспомнила, как однажды Слава лежал рядом с ней, положив голову ей на плечо, и рассказывал какую-то историю из своей молодости. Она тогда перебивала его вопросами, смеялась, а он делал вид, что страшно недоволен её любопытством.

— Ты вообще когда-нибудь можешь просто послушать? — спросил он.

— Могу. Но тогда тебе придётся рассказывать что-нибудь интересное.

— То есть я недостаточно интересен?

— Пока не решила.

Он приподнялся на локте и посмотрел на неё с притворной серьёзностью.

— А если я тебя поцелую, это повлияет на решение?

— Возможно.

— Придётся рискнуть.

И он поцеловал её.

Оля тогда смеялась, пока он не обнял её крепче и не заставил забыть о разговоре. Она помнила тепло его рук, его дыхание у своей щеки, то, как постепенно исчезала привычная потребность шутить и отвечать ему. Ей нравилось, что рядом с ним можно было быть разной: смешной, капризной, нежной, иногда совершенно несносной. Он не требовал от неё выглядеть безупречной.

А ещё она помнила его поцелуи.

Слава не торопился. Иногда он целовал её так, словно хотел продлить каждую секунду, задерживаясь у губ, переходя к щеке, к линии подбородка, к шее. Оля закрывала глаза, проводила пальцами по его волосам и невольно придвигалась ближе. Он знал, как прикоснуться к ней, чтобы по спине пробегала дрожь. Знал, когда обнять крепче, а когда дать ей самой потянуться навстречу.

В такие моменты ей казалось, что между ними вообще не существует ничего постороннего. Ни чужих звонков, ни дел, ни обязательств. Только они двое.

И сегодня она хотела именно такого вечера.

Не праздника, не шумной компании, не развлечений. Просто его присутствия. Хотела, чтобы он пришёл, обнял её, поцеловал, а потом они долго разговаривали бы обо всём на свете. Или, напротив, почти не разговаривали.

Она хотела прижаться к нему и почувствовать, что он рядом.

Но Славы не было.

Оля поднялась с дивана и подошла к окну. На улице было тихо. В стекле отражалась её фигура: обнажённые плечи, тёмное платье, распущенные волосы. Она отвела взгляд.

— Всё. Хватит.

На этот раз голос прозвучал решительнее.

Она взяла телефон и открыла переписку. Несколько секунд смотрела на последнее сообщение от него, потом начала печатать:

«Слава, я не знаю, что случилось, но мог бы хотя бы предупредить. Я не собираюсь сидеть и ждать неизвестно чего».

Остановилась. Перечитала. Стерла. Нет. Не станет она писать ему подобное. Не собирается напрашиваться на объяснения и тем более выпрашивать внимание.

Если у него есть причина не приезжать, он сам найдёт способ рассказать о ней.

Она выключила музыку, отнесла бокал на кухню и вернулась в спальню. Сняла серьги, положила их на туалетный столик. Потом расстегнула платье, аккуратно повесила его в шкаф и достала лёгкую шёлковую сорочку. Ткань скользнула по телу, едва касаясь кожи.

Она распустила волосы, провела щёткой по длинным прядям и смыла помаду.

В зеркале теперь отражалась совсем другая Оля. Без макияжа, с чуть усталым лицом и сердитым выражением глаз.

Она выключила верхний свет, оставив гореть небольшую лампу возле кровати.

Телефон лежал на прикроватной тумбочке.

Оля ещё раз посмотрела на экран.

Ничего.

— Спокойной ночи, дорогой, — произнесла она с таким сарказмом, что сама едва не улыбнулась.

Она легла, подтянула одеяло и повернулась на бок. Но сон не приходил. В голове снова и снова возникал Слава: его улыбка, голос, привычка прикасаться к её руке во время разговора. Она представляла, как он сейчас мог бы лежать рядом, обнимать её за талию, целовать в плечо и спрашивать, почему она такая задумчивая.

Оля закрыла глаза. Как же ей его не хватало. И как же она на него злилась!

Она уже почти задремала, когда раздался звонок в дверь.

Сначала ей показалось, что она ослышалась. Но звонок повторился — короткий, настойчивый.

Она села на кровати и посмотрела на часы. Половина двенадцатого. Кто это мог быть? Соседи? Курьер? В такое время?

Звонок раздался снова.

Оля нахмурилась, откинула одеяло и поднялась. Накинула на плечи лёгкий халат, завязала пояс и вышла в коридор. По дороге она взглянула на себя в зеркало. Волосы растрепались после сна, на лице не осталось косметики.

Впрочем, какая разница?

Она подошла к двери и посмотрела в глазок. За дверью стоял Слава.

Она на секунду замерла.

Он!

Первым порывом было немедленно открыть дверь и броситься ему на шею. Но следом вернулась вся её обида, накопившаяся за несколько часов ожидания.

Она выпрямилась, поправила халат и только после этого повернула ключ.

Дверь открылась.

Слава стоял перед ней с чуть виноватой улыбкой. Его волосы были растрёпаны, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, а в руках он держал небольшой букет цветов.

— Ну здравствуй, красавица.

Оля посмотрела на него, затем на цветы в его руках.

— Ты время видел?

— Видел. Не самое удачное для светского визита, согласен.

— Мы договаривались на восемь.

— А сейчас почти половина двенадцатого. Математику я ещё не забыл.

— Очень смешно, Слава.

— Я и не шутил. Хотя, судя по твоему лицу, сейчас лучше вообще помолчать.

— Наконец-то ты сказал что-то разумное.

Он усмехнулся, протянул ей букет и, воспользовавшись тем, что она потянулась за цветами, шагнул ближе.

— Ну что, пустишь или мне ещё долго стоять здесь с видом провинившегося школьника?

— А ты разве не провинился?

— Есть такое.

Оля невольно улыбнулась, но тут же спрятала улыбку.

— Не думай, что я уже простила тебя.

— Даже не надеюсь. Но поцеловать тебя всё равно собираюсь.

— Какая самоуверенность!

— Ты же знаешь, что я такой.

Он наклонился и поцеловал её, не торопясь, но уверенно. Оля ещё пыталась сохранять недовольный вид, однако довольно быстро обняла его за шею. Слишком долго она ждала этого момента, чтобы теперь изображать полное равнодушие.

Слава отстранился, посмотрел на неё и усмехнулся:

— Вот теперь узнаю.

— Кого?

— Свою Олю. А то встретила меня так, будто я пришёл требовать оплату за коммунальные услуги.

— Не обольщайся. Я всё ещё злюсь.

— Злись. Только цветы поставь в воду, пока они не умерли за компанию со мной.

Слава снял обувь, положил ключи на полку и прошёл за Олей на кухню.

— Красивая ваза у тебя, — заметил он, наблюдая, как она подрезает стебли цветов.

— Не отвлекайся. Лучше расскажи, где пропадал.

— Я же сказал: неприятности с машиной, потом работа. Не самый увлекательный вечер, уверяю тебя.

— А мой был очень увлекательным. Особенно последние три часа.

— Представляю. Наверное, ты успела придумать обо мне много интересного.

— Даже не представляешь.

Он усмехнулся и подошёл ближе.

— Ну, выкладывай. Только учти: я сегодня и без того получил по заслугам.

— Пока недостаточно.

— Вот это уже интересно. И что ты предлагаешь?

Оля поставила вазу на стол и повернулась к нему.

— Для начала перестань опаздывать на свидания.

— Постараюсь. Хотя, судя по всему, сегодня мне придётся компенсировать тебе потерянное время.

— Это уж точно.

Слава обнял её за талию и притянул к себе.

— Иди сюда, сердитая моя.

— Не называй меня сердитой.

— Хорошо. Красивая и сердитая.

— Слава!

— Всё, молчу.

Но вместо того чтобы замолчать, он поцеловал её.

Оля обняла его за шею, отвечая на поцелуй. Слава притянул её к себе, ладонями скользнул по спине и остановился на талии. Она заметила, как дрогнули его губы в улыбке.

— Вот теперь другое дело, — пробормотал он.

— Не зазнавайся…

Договорить она не успела. Он снова поцеловал её, на этот раз гораздо настойчивее. Оля провела пальцами по его волосам, затем обхватила ладонями лицо и на несколько секунд отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Я действительно соскучилась, — призналась она.

— А я, думаешь, нет?

Он поцеловал её в шею, и Оля прикрыла глаза. Все её вечерние обиды, раздражение и приготовленные упрёки теперь казались не такими уж важными. Она прижалась к нему, чувствуя, как знакомые прикосновения возвращают ей то приятное волнение, которого ей так не хватало.

Слава расстегнул пояс её халата и скользнул ладонями по обнажённым плечам. Оля потянулась к пуговицам на его рубашке.

— Ты даже не представляешь, как я тебя ждала, — прошептала она.

— Теперь представляю.

Он подхватил её на руки. Оля рассмеялась и обняла его за шею, а он понёс её из кухни в спальню, по дороге не переставая целовать.

Там он осторожно опустил её на кровать и на мгновение задержался, разглядывая её растрепавшиеся волосы и чуть раскрасневшееся лицо.

— Что такое? — спросила Оля, заметив его взгляд.

— Ничего. Любуюсь.

Она протянула к нему руки.

Слава лёг рядом, привлёк её к себе, и она прижалась к нему всем телом. Его поцелуи становились всё более горячими, её пальцы скользили по его плечам, спине, задерживались в волосах. Она чувствовала его желание и отвечала на него, забыв обо всём, что ещё недавно собиралась ему высказать.

За окном давно наступила ночь. В комнате горела только прикроватная лампа, отбрасывая мягкий свет на смятые простыни. Слава целовал её, ласкал, и Оля с удовольствием отдавалась этой близости, то притягивая его к себе, то на мгновение отстраняясь, чтобы снова встретиться с его губами.

Наконец он выключил свет.

И остаток ночи они посвятили друг другу. Оля больше не вспоминала о потерянных часах, а Слава, кажется, решил наверстать всё время, которое заставил её провести в одиночестве.

Позже она лежала в его объятиях, положив голову ему на грудь. Его пальцы лениво перебирали её волосы.

— Всё ещё сердишься? — спросил он.

— Немного.

— Придётся постараться, чтобы исправить положение.

Оля улыбнулась и поцеловала его в грудь.

— Завтра продолжишь.

— Договорились.

Он притянул её ближе и поцеловал в макушку. Теперь она точно знала, что этой ночью он никуда не уйдёт.