Яд желания. В Твоей Власти. Тематика: Сексуальные желания и фантазии

Глава 1.

Я оглянулась.

В последний раз — на высокие серые стены Академии, ставшей мне домом за эти пять лет, на ровные ряды деревьев вдоль дороги и цветные мозаичные окна с храмовыми сюжетами. Красивые, почти торжественные, они всё равно не могли смягчить суровость этого места.

Над Плакучими Горами, как обычно, висели тяжёлые тучи. Этот край редко баловал солнцем — и вполне оправдывал своё название.

У портала меня провожали подруги. Из всей нашей пятёрки учениц Академии Благородных Девиц я первой отбывала домой на каникулы.

— Приятно отдохнуть, Винтер! Звони через магические шары связи! Не забывай нас! — неслись вслед прощальные пожелания.

Энергично помахав им на прощание, я шагнула за грань. Собственный портальный переход при Академии был редкой роскошью, и в такие моменты я особенно остро её ценила.

Невесомость длилась всего мгновение, но желудок всё равно привычно стянуло в тугой узел. Затем — вспышка ослепительного света, и вот под ногами уже твердая земля площади порталов в Волине.

С этой стороны меня уже ждали, поэтому я сразу принялась искать глазами встречающего. Этого парня сложно было не заметить: высокий, широкоплечий и рыжий до неприличия.

Мама в сердцах называла его Рыжим Оболтусом. И не зря — Вилл был ещё тем шалапаем.

При виде меня он расплылся в широкой улыбке.

— Винтер, красотка!

Подойдя, он сразу сгреб меня в объятия. Его руки задержались на моей талии ровно на миг — и тут же поползли выше, нагло щупая грудь.

— Да ты выросла! — восхищённо воскликнул он, даже не пытаясь смотреть мне в лицо.

Я врезала ему без раздумий. Звонкая пощёчина разнеслась над площадью порталов и заставила нескольких прохожих обернуться.

— Вилл! Ты хоть раз можешь вести себя прилично?! — возмутилась я, машинально прикрывая грудь рукой.

— Испорченная, как и её мать…

Я надула губы, но долго сердиться не получилось: стоило Виллу снова обезоруживающе улыбнуться, как злость начала таять.

Ему давно перевалило за восемьдесят пять, но выглядел он не старше двадцати. Для василиска — почти ребёнок, и вёл себя точно так же.

Для меня же он всегда был просто дядей Виллом, который нянчился со мной с младенчества. Поэтому его похабные шутки, развязное поведение и сальные намёки давно стали чем-то вроде неизбежного приложения к его обществу.

Вилл забрал мою сумку, и мы неспешно двинулись по городской площади. По дороге он расспрашивал меня об учёбе, оценках и подружках — особенно об их «подросших пропорциях».

Я в ответ лишь демонстративно закатывала глаза.

Вообще, каникулы должны были начаться только через месяц, но Вилл слёзно выпросил мой ранний приезд. Я заподозрила неладное сразу: встреча была назначена не в родном Валисе, а здесь, в Волине.

И всё же я согласилась.

Во-первых, мне стало любопытно, во что этот Рыжий Оболтус влип на этот раз. Во-вторых, я ужасно соскучилась по бабушке.

Пока он оформлял мне досрочный отъезд, пока я сдавала экзамены раньше других и даже когда он унизительно молил меня через магический шар связи, Вилл ни разу толком не объяснил, в чём именно ему нужна помощь.

А она явно требовалась позарез: парень буквально ползал на коленях прямо перед шаром.

Так что мне было любопытно. Очень.

— Давай сперва перекусим и заселим тебя в гостиницу, — уклончиво ответил он.

Я нахмурилась.

— К чему мне гостиница, если дом бабушки всего в нескольких кварталах отсюда?

Мама, конечно, пришла бы в ужас, узнай она, что я собираюсь остановиться у бабушки Фрины. Но я давно уже не была маленькой девочкой и прекрасно понимала природу её «бизнеса».

Волин шумел, толкался, звенел колёсами и голосами. Когда-то этот город считался почти полностью эльфийским, но теперь прежняя власть Нарини ощущалась разве что в архитектуре.

По негласным сведениям, настоящая власть принадлежала василискам и их Верховному Владыке Кассиану.

Поэтому на улицах можно было встретить представителей самых разных рас, хотя большинство всё равно составляли василиски. Их легко было узнать по огненно-рыжим волосам и янтарным глазам.

К моему удивлению, Вилл пригласил меня в весьма приличное кафе — никакой привычной для него забегаловки со стойким запахом кислого пива или простенького павильона с мороженым.

— Отпразднуем твой приезд, — подмигнул он, заказывая мне полноценный обед, пирожное и чай.

Чем дольше я смотрела на всё это великолепие, тем крепла мысль: меня пытаются умаслить.

И, судя по размаху, умаслить требовалось основательно.

— Что интересного произошло с тобой за этот год? — спросил он, шустро расправляясь со своей порцией.

Его жёлтые глаза засияли привычным лукавством. Он понизил голос:

— Мальчика наконец оседлала?

Я даже не удивилась. Начиная с моих тринадцати лет, это был его стандартный вопрос после долгой разлуки. Сегодня он даже как-то запоздал с ним.

— Ты забываешь, что наша Академия закрытого типа и исключительно для девиц, — сухо напомнила я. — Мы там ради знаний, а не для того, на что ты так пошло намекаешь.

Вилл пренебрежительно фыркнул.

— Да брось, Винтер. Мы оба знаем: если бы ты захотела, никакие стены тебя бы не удержали.

Заметив, как я мгновенно помрачнела, он чуть сбавил оборот и пробормотал уже с искренним сожалением:

— Что, до сих пор… не?

Я не хотела отвечать, и постаралась поскорее сменить тему.

— Вилл, колись: зачем я тебе понадобилась? — снова спросила я.

Но тот опять ушёл от ответа: набил рот едой и сделал вид, что совершенно не способен говорить. Я лишь поморщилась от отвращения, наблюдая за летящими из его рта крошками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Уже на улице он как бы невзначай обронил:

— На вечер я забронировал билеты в театр. На то самое представление, о котором ты мне все уши прожужжала.

Это было уже не просто подозрительно, это было баснословно дорого.

В итоге Вилл привёл меня в фешенебельную гостиницу вместо какого-нибудь задрыпанного мотеля у дороги. Здесь портье кланялся без запинки, и от него совершенно не пахло перегаром.

Признаться, к этому моменту я уже была так раздражена, что у номера только и бросила:

— Увидимся вечером, — а после демонстративно хлопнула дверью.

Пусть лучше накормит меня вкусным ужином, а утром свозит в салон красоты, раз уж ему некуда девать свои деньги!

Я сбросила сумку на кровать и только начала переодеваться, как за спиной раздался негромкий щелчок. Из смежной двери показалась знакомая рыжая голова.

— Вилл. Почему между нашими номерами есть дверь?

Он захлопал ресницами с самым невинным видом:

— Так удобно же!

Я так и застыла с расстёгнутым лифом платья. Ткань едва успела сползти с плеч, но этого хватило, чтобы я вспыхнула от стыда, а на открытых участках кожи тут же проступила серебристая чешуя.

Вилл, прекрасно знавший об этой моей «побочке», лишь нагло усмехнулся.

— Продолжай, — милостиво разрешил он. — Я мешать не стану.

Он оседлал стул верхом и упёрся в меня выжидающим взглядом.

Фыркнув, я вернула платье на место, чувствуя, как чешуйки уходят обратно под кожу. Затем схватила второй стул, решительно подтолкнула его к Виллу и села напротив.

— Одно из двух, Гланвилл: либо я узнаю всё прямо сейчас, либо через минуту окажусь в обалденно горячей воде с солями.

Его лицо тут же преобразилось.

— И тебя в этой процедуре не намечается!

Вилл вздохнул так, будто я только что лишила его главного смысла жизни.

— Помнишь Кару?

Глава 2.

Я напрягла память.

— Я помню Женевьеву… Карин… Селесту… Тифани…

Я начала перечислять всех девиц, с которыми Вилл крутил романы в последнее время, но быстро осеклась. Зачем я вообще напрягалась? Своих пассий он и сам порой не помнил.

— Суть одна: твоя очередная подельница и любовница. Что с ней?

— Она залетела.

Я мгновенно просияла и уже готова была броситься к нему с радостными обнимашками.

— Поздравляю, Вилл! Ты станешь папой!

Однако он шарахнулся от меня, как от чумы.

— Чур тебя! Не от меня! Мне твоих грязных пелёнок хватило, чтобы не хотеть детишек ещё сотню лет.

Я оскорбилась, демонстративно сложила руки на груди и надула губы, всем видом показывая, насколько низко оцениваю его моральные травмы.

— Мы с Карой несколько месяцев работали над одним планом, — поспешил продолжить он. — Очень скрупулёзно.

— Надеюсь, не в этой гостинице? А то её теперь придётся спалить.

Вилл фыркнул, тем самым подтвердив мои худшие догадки. Я с опаской покосилась на кровать, и желание ночевать здесь пропало окончательно.

— Из-за её положения она теперь не может выполнить свою часть сделки.

— Стоп. Если вы спали несколько месяцев и теперь она беременна, то, может, всё-таки от тебя? — Я состроила рожицу и с преувеличенной важностью добавила: — Между мальчиками и девочками так бывает.

В ответ Вилл выдавил ядовитую улыбку.

— У неё будет девочка.

У василисков рождались только мальчики, а значит, Кара действительно понесла от кого-то другого.

Мы вернулись к делу.

Оказалось, они собирались ограбить одного очень богатого господина. За несколько месяцев подельники изучили его распорядок, дом, охрану и смену караула. Проблема заключалась в том, что поместье охранялось как неприступная крепость: слуги работали там годами, чужаков внутрь не пускали, а редких гостей проверяли едва ли не наизнанку.

Единственной лазейкой оставались закрытые «вечера», которые обслуживали приглашённые женщины.

Я решила, что неправильно поняла формулировку.

Вилл отвёл глаза.

— Всё так. Туда зовут девочек из увеселительных заведений высшего класса, а особым лакомством считаются вольные самки в течке. Персонал для таких встреч заранее готовят.

— И ты хочешь, чтобы я…

Я оборвала фразу, ожидая продолжения, хотя точно знала: сейчас он не скажет ничего безобидного вроде «будешь собирать цветочки в саду».

Вилл покраснел до самых ушей.

— Тебе не придётся делать ничего предосудительного. Просто проникнешь в поместье под видом служанки и оставишь открытой нужную дверь. Всё.

Слишком гладко. Слишком сладко

.

— Ты что-то недоговариваешь, Вилл.

— Ну ты чего, Винтер! — возмутился он, картинно прижимая руку к груди. — Мы же почти семья!

— И вспоминаешь ты об этом всегда вовремя. Например, когда заставил меня стоять на стрёме, пока сам грабил магазин.

— Могла и сама догадаться, что в полночь мороженое не купить.

— Мне было десять! — вспыхнула я. — Или вспомни, как тебя поймали с поличным, а ты подкинул краденые кольца мне!

— Но ведь всё обошлось.

— Меня не обыскали только из уважения к форме. Этой, — я выразительно указала на строгое школьное платье.

Вилл и не думал раскаиваться — только шире улыбнулся.

— Я всегда знал, что тебя не зря отправили в эту Академию.

— Тогда почему ты сделал всё возможное, чтобы меня оттуда выставили?

— Вообще-то я ошибся окном. И лез вовсе не к тебе, а к вашей училке с пятым размером груди.

— Избавь меня от подробностей! — я подняла руки, сдаваясь. — Я не могу, Вилл. Не хочу больше влипать в неприятности. Хочу спокойно доучиться и заняться семейным делом.

Он вдруг резко посерьёзнел, и его тон изменился:

— Ты же всегда хотела больше узнать о василисках. Вот твой шанс увидеть своими глазами, как самцы ведут себя с самками во время гона.

Он ударил точно в больное место.

— Уйди, Вилл, — глухо отозвалась я. — И дай мне наконец помыться.

Ванну я всё-таки приняла, но без всякого удовольствия.

Горячая вода быстро размягчила кожу, и, проведя ладонью по плечу, я отчётливо ощутила под пальцами гладкие спластинки.

Моё тело умело защищаться, но совершенно не умело желать.

К шестнадцати годам я окончательно поняла, что со мной что-то не так: мама раз в пару месяцев исправно впадала в течку, у других обращённых самок просыпался зов крови, а я смотрела на мужчин так, словно половой принадлежности у них вовсе не существовало.

В семье о природе василисков почти не говорили: отец обходил эту тему стороной, мама упорно молчала, а Вилл...

Он всегда отнекивался.

Я откинула голову на край ванны и закрыла глаза.

Я пыталась искать ответы в книгах, но находила лишь размытые сведения, от которых вопросов становилось только больше.

И теперь у меня появился реальный шанс увидеть то чего я не могла получить ни от родных, ни из учебных трактатов: увидеть василисков в их естественной среде.

Решительно поднявшись из воды, я вернулась в комнату и обнаружила на постели красиво разложенное вечернее платье.

Вилл продолжал меня умасливать, и, к моему глубокому огорчению, это действовало. Но манили меня не шёлковые складки, не фешенебельная гостиница и даже не театр, а его слова.

Я ворвалась в смежную комнату.

— Прекращай делать то, что делаешь! Я всё равно не соглашусь!

Однако моё возмущение повисло в пустоте — Вилла не было.

Я обошла комнату, заглянула за все двери и даже пошарила в шкафу, после чего обречённо присела на край его кровати, но тут же подскочила. После рассказа о Каре для собственного душевного здоровья мне лучше было вообще ни к чему здесь не прикасаться.

Вернувшись к себе, я устало опустилась на постель.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Проникнуть в чужой дом под видом прислуги и присутствовать при гоне?

Ни одно знание в мире не стоило такого риска. Или всё-таки стоило?

Из соседнего номера донеслись тихие шаги. Измотанная сомнениями, я лишь устало позвала:

— Вилл, расскажи мне всё.

Я ещё не успела договорить, как он ворвался в комнату с сияющей улыбкой на обаятельном лице. Любого другого эта улыбка могла бы подкупить искренностью. Но я слишком хорошо знала, кто стоит передо мной.

— Спасибо, моя хорошая! Ты не пожалеешь, это будет наша лучшая афера!..

— Я ещё не согласилась! — резко оборвала я. — Сначала ты в мельчайших подробностях расскажешь весь план. И если я поймаю тебя на лжи, даже самой мелкой, — собираю сумки и еду домой.

Я гневно сверкнула глазами. Буквально. И для убедительности пустила по коже волну чешуи. Но Вилл уже решил, что победил, и переубедить его было невозможно.

Он подробно изложил план, показал схему дома и расположение постов.

— Кара прошла двухнедельные курсы обслуживающего персонала, но тебе это не понадобится, ты у нас дама образованная, — с этими словами он протянул мне официальный бланк.

Я прочла имя, выведенное на документе витиеватым шрифтом:

— «Руби Харт»? Серьёзно?

Вилл небрежно отмахнулся:

— Все служанки проходят одинаковый отбор. Они должны быть молоды, красивы и без комплексов. Их нанимают исключительно для обслуживания действия. Спать с гостями они не обязаны. Владыка строго за этим следит.

Он оговорился — и понял это на миг позже меня.

— Владыка?! — испуганно взвыла я.

Вилл тут же состроил невинную рожу:

— А я разве не сказал, что мы проникнем в его резиденцию?

Глава 3.

Я наотрез отказалась вести дальнейший разговор. Какая же я была дура, что вообще согласилась его начать!

Помыслить только — Владыка!

Самый опасный василиск в истории, и это без преувеличения. Он был древнейшим змеем среди нас; его имя не выкрикивали на площадях, как имена королей, но все знали: если речь заходила о василисках, за ними незримо стоял он.

Я рванула к шкафу и выхватила сумку. К счастью, разобрать я её не успела, и сейчас у меня было только одно желание: быстро переодеться и убраться отсюда как можно дальше.

— Винтер, постой! — взмолился Вилл, перехватывая мои руки. — Это мой единственный шанс обрести репутацию в определённых кругах!

— А для меня — потерять всё!

И я не шутила.

— Одно дело — обчистить какого-то богатея, но Владыка?! А если он учует во мне дракона? — Я понизила голос до испуганного шёпота: — А если

не учует

?

Второй вариант пугал куда больше.

— Ты будешь только подавать еду и напитки, — быстро заговорил Вилл. — Никто тебя ни к чему не принудит. Зубки показывать не придётся. В резиденции серьёзная охрана, за всеми чужаками-мужчинами следят. Только девочки там могут ходить свободно. Ты откроешь мне нужную дверь — и всё. Дальше я сам.

— А если тебя поймают?

— Я не проболтаюсь.

— Как благородно!

— Документы чистые. Для всех ты Руби Харт, обслуживающий персонал.

Я снова начала колебаться.

— Ты сможешь увидеть первый гон, — тихо добавил этот искуситель. — Возможно, даже момент создания союза с самцом. Не из слухов и не из учебников, а своими глазами. А я взамен получу…

— Стоп, — я вскинула ладонь. — Не хочу знать, что ты собрался выкрасть. Меньше знаю — крепче сплю.

Вилл понимающе усмехнулся, а я, только услышав собственные слова, осознала, что фактически дала согласие.

— Последствий-то не боишься?

— Не ссы, Снежинка, — беспечно отмахнулся он. — Владыке эта безделушка тысячу лет была не нужна. Вряд ли хватится сейчас.

Мы вернулись за стол и до глубокой ночи обсуждали детали плана. Потом были театр, ужин и бессонная ночь, полная сомнений. А на следующее утро я, под именем Руби Харт, уже тряслась в дилижансе, направлявшемся к резиденции Владыки.

Тракт к замку оказался выложен не привычным для здешних мест гравием, а дорогим, идеально подогнанным камнем. Уже одно это ясно давало понять: я ехала далеко не к обычному богачу.

Поскольку Кара была примерно моего телосложения и с голубыми глазами, но брюнеткой, мои волосы перед отъездом пришлось перекрасить в угольно-чёрный цвет.

— Вылитая Линдсеа! — восхитился Вилл после процедуры.

В простеньком платье и с неброской причёской я явилась в контору по набору персонала, предъявила документы и вскоре оказалась в дилижансе среди таких же служанок.

Нас было двенадцать — все молодые, привлекательные, с аппетитными формами. Некоторые накрасились так вызывающе ярко, будто ехали не работать, а искать покровителя.

Всю дорогу девушки болтали без умолку, делясь пикантными слухами, а я старалась не выделяться и в основном помалкивала, внимательно слушая.

— Привет, я Селестия, — обратилась ко мне соседка по сиденью.

Энергичная эльфийка что болтала и смеялась громче всех.

— Я здесь, чтобы подзаработать. Хочу, чтобы мою свадьбу потом всей деревне в пример ставили. А ты?

— Твой жених не против такого заработка? — спросила я, уклоняясь от ответа.

Селестия звонко рассмеялась.

— Так у меня пока нет жениха!

Впереди показалась резиденция.

Старинный замок, перестроенный на современный лад: башни, широкие ставни, тёмные силуэты охранников в окнах. Решётки на нижних этажах делали его похожим не на дворец, а на элитную тюрьму.

Нас подвезли не к парадному входу с аллеей и фонтаном, а к служебным пристройкам.

Логично.

По прибытии личные вещи велели оставить. Их тут же заперли в сейф, пообещав вернуть после службы. Нас обыскали, выдали перчатки из плотной водонепроницаемой ткани и проводили в помещение, где нас уже ждали.

Чопорная женщина в строгом чёрном костюме — суровая, манерная и совершенно не похожая на прислугу в доме, полном разврата.

— Моё имя миссис Снайп. Пока вы здесь, вы подчиняетесь мне, — сухо объявила она. — Только что вам выдали перчатки. Они всегда должны быть на вас. В случае повреждений меняйте немедленно. Это для вашей же безопасности.

Миссис Снайп дождалась, пока мы натянем перчатки, выстроила нас в шеренгу и медленно прошлась вдоль, придирчиво осматривая каждую.

— Все вы прошли обучение. Многие уже обслуживали банкеты знатных персон. Но этот приём особенный. Анкеты о количестве сексуальных партнёров заполнялись не из праздного любопытства. Ваш опыт должен помочь вам не растеряться и не впасть в истерику от происходящего за этими стенами.

Первая моя мысль была короткой, ясной и очень злой: «

Рыжий гадёныш. Вернусь — прибью на месте

».

— Вы приступите к работе сегодня до заката и останетесь до конца гона. Он может длиться от трёх до семи дней — всё зависит от потребностей гостьи Владыки. Подписанные вами договоры означают строжайшую конфиденциальность. Разболтаете хоть слово — последствия будут фатальными.

Она остановилась передо мной, поддела пальцем прядь крашеных волос и презрительно скривила губы. Под её гнетущей аурой я невольно сжалась.

— Вы обязаны исполнять капризы гостей по первому требованию, — отрезала она, обращаясь ко всем, но глядя прямо на меня. — Говорить с господами первыми запрещено. И ни при каких обстоятельствах не пытайтесь их соблазнить.

По рядам девушек прошёл тихий ропот, а кто-то буркнул:

— Вот ещё…

— Многие из вас тешат себя надеждой заполучить покровителя, — продолжила миссис Снайп, будто не слыша. — Но это не те богатеи, на которых стоит зариться. Да, они холосты и падки на красивые тела. Но все гости здесь — василиски.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она завершила обход и встала перед нами. Её тёмный взгляд скользнул по притихшей шеренге — строгий, холодный.

— Для тех, кто не в курсе: любые биологические жидкости василиска смертельно ядовиты. Аллергия и ожоги — лучшее, на что вы можете рассчитывать при попадании их семени на кожу или внутрь организма.

Наконец-то до собравшихся стало доходить, и воздух наполнился их страхом.

У меня в носу защекотало.

— А как же иммунитет? — неуверенно возразила одна из девушек.

Управляющая тут же нависла над ней.

— Хочешь проверить, не ты ли та самая особенная? Таких пустышек потом выносят в чёрных мешках. А если додумаешься забеременеть от василиска, плод убьёт тебя в первом триместре. Ещё есть желание рискнуть?

Молчание ответило лучше любых слов.

— Так я и думала. Продажные женщины размещены в другом крыле. И поверьте: к утру они будут мечтать оказаться где угодно, только не здесь. Ваша задача — подавать, убирать и быть незаметными.

После инструктажа нас заселили в общую комнату — длинное, узкое помещение с голыми стенами и двенадцатью застеленными кроватями, выстроенными в ряд.

Единственные окна выходили в сад, густо увитый розами. Даже сквозь плотно закрытые деревянные ставни я уловила их сладкий, почти пьянящий аромат и невольно вдохнула глубже.

Нам выдали пропуска, позволявшие передвигаться по замку, но только в строго отведённых зонах.

Накормили — сытно и, к моему удивлению, вкусно. Рис подали со щедрой порцией мяса и овощей.

Сразу после этого нам велели отсыпаться до вечера.

И пока остальные девушки размещались по своим койкам, я, уставившись в потолок, прикидывала, как незаметно добраться до той самой двери, указанной Виллом. Ведь она находилась за пределами дозволенной территории.

Глава 4.

— Руби, а ты сама-то?

Я перевела взгляд на Селестию. Эта девушка с поразительным упорством пыталась навязать мне свою дружбу весь день.

— Прости, а какой был вопрос? — смущённо переспросила я, выныривая из мыслей.

— Ну ты чего такая невнимательная? — Селестия даже обиделась. — На что потратишь заработанное?

— Для начала заработаю.

Для большинства девушек происходящее здесь всё ещё казалось игрой. Сначала они щебетали о своих переживаниях и обсуждали богатство замка, а затем принялись обмениваться советами, как избежать попадания яда на кожу.

Кое-что звучало откровенно пошло. Кое-что — неожиданно разумно.

Пожелав всем спокойного дня, я попыталась уснуть. Поначалу казалось, ничего не выйдет: голоса, шаги и шорохи не стихали, но вскоре этот монотонный шум убаюкал меня.

Сон вышел странным. Я будто спала — и одновременно улавливала всё происходящее вокруг. Картинки сменяли друг друга рваными вспышками.

То я шла к заветной двери, почти касалась ручки, но чьи-то руки хватали меня и утаскивали назад, в чёрную бездну коридора.

То оказывалась с подносом шампанского посреди роскошного банкетного зала, где в хрустальных бокалах искрилась янтарная жидкость, а вокруг мягко и приятно лилась музыка.

Вот только я была совершенно голой, и те самые руки настойчиво приглашали меня на танец.

Меня затормошили.

На ум пришла мысль, что уже каникулы и не нужно спешить на уроки. Я попыталась отмахнуться от назойливой «мамы», но тряска продолжалась, а прямо над ухом раздался насмешливый незнакомый голос:

— Вставай, соня! Ты так первую рабочую смену проспишь.

Я вспомнила, где и зачем нахожусь, резко села и посмотрела на Селестию.

— Спасибо, — пробормотала я.

Она улыбнулась и вернулась к своим сборам.

В комнате царила суматоха. Многие, как и я, толком ещё не успели проснуться.

Потревоженная общая спальня напоминала маленький жужжащий улей, над которым властным голосом распоряжалась главная пчелиная матка.

— Застилаем постели! — гремела миссис Снайп. — У вас ровно пять минут на сборы.

Она демонстративно щёлкнула секундомером, и те, кто ещё миг назад волочил ноги, заметались. Ровно через пять минут мы уже шли по извилистому коридору, молча слушая новую порцию указаний.

— Сейчас вам выдадут униформу и туалетные принадлежности. Среди них вы найдёте флаконы с жёлтой жидкостью — это специальный защитный состав. Нанесите его после купания на все открытые участки кожи. Он снизит риск отравления при случайном контакте с гостями.

Я умела контролировать выброс яда, но, как и у всех василисков, опасными оставались почти все телесные выделения, так что слова управляющей меня крайне заинтересовали.

— Прежде чем переодеться, тщательно вымойтесь, — продолжала миссис Снайп. — На вас не должно быть посторонних запахов — они могут испортить вечер господам.

— А гости что, собаки? Нюхать нас будут? — хихикнула одна из служанок.

К её несчастью, миссис Снайп услышала и остановилась.

— Милочка, ты проходила обучение? — ледяным тоном спросила она.

Девушка вжала голову в плечи.

— Д-да, мэм.

— И что там говорилось о физиологии василисков?

Ответа не последовало.

Пауза затягивалась, становилось очевидным: мы не сдвинемся с места до тех пор, пока управляющая не услышит ответ. Не выдержав, я произнесла:

— У василисков обострены обоняние и осязание. Во время гона они особенно восприимчивы. Присутствие посторонней самки может спровоцировать агрессию, даже если она не в течке.

— Правильно.

У входа в купальню стояли лакеи. Они впускали девушек по одной, вручая небольшой свёрток, настолько крошечный, что я невольно засомневалась: там вообще одежда?

Внутри нас ждала просторная душевая: холодная мраморная плитка, лавки для вещей и широкая ниша в стене, из потолка которой непрерывными струями лилась тёплая вода.

Девушки без смущения начали сбрасывать одежду, и лишь я застыла в стороне. Дело было в том, что краска на моих волосах смывалась водой.

— Руби, поторопись, — шикнула Селестия. — Сдаётся мне, миссис Снайп церемониться не станет.

— Я не могу обнажаться при всех, — тщательно подбирая слова, произнесла я.

Мозг лихорадочно искал оправдание.

Стесняюсь?

Глупо. Я пришла обслуживать оргию.

Шрамы на теле?

Меня бы не приняли после медосмотра.

Критические дни?

Аналогично.

Селестия подозрительно прищурилась.

— Ты что, из этих? Из зихров?

— Да! — вцепилась я в спасительную соломинку. — Из зих… рав… ров. Из таких я!

Что бы это ни значило.

— Разве при вашей религии не бреются налысо?

— Только мужчины.

Ляпнула — и сама собой восхитилась.

В душ я пошла лишь тогда, когда последняя девушка покинула помещение. Заколола волосы на макушке и аккуратно обтёрлась влажной тканью, стараясь не намочить ни одной пряди.

Униформа была чистым издевательством.

Трусики-танга представляли собой несколько тонких лент, юбка — короткий лоскут ткани с неприличным разрезом спереди, а топ оказался настолько узким, что при любом движении норовил задраться выше грудей.

Для завершения образа прилагались воротничок, мини-галстук, кружевные чулки и подвязки.

Я взглянула на себя в зеркало и едва сдержала глухой стон. Ещё вчера я была гордой ученицей Академии Благородных Девиц, а сегодня мой вид шокировал бы даже мадам Фрину. А уж она-то знала толк в подобных «штучках».

Вечер вступал в свои права под последние предзакатные лучи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Нас загнали на кухню, где уже вовсю готовили закуски и украшали блюда. Повара носились между столами и котлами. На нас, полуголых девиц, никто даже не смотрел.

Миссис Снайп продолжала выдавать инструкции: как подавать напитки, как убирать посуду, где стоять, куда не заходить и когда исчезать с глаз. Я слушала вполуха. Незаметно подкралась к выходу и заглянула в зал.

Там всё утопал в коврах, перинах и подушках. Вдоль стен стояли низкие диваны, глубокие кресла и странная мебель с изгибами, о назначении которой лучше было не задумываться.

Посреди зала медленно вращался круглый помост, обтянутый мягкой кроваво-красной кожей.

У дальней стены, прямо перед тяжёлыми опущенными гардинами, возвышалось массивное кресло с золотой гравировкой и гербом на спинке.

Трон Владыки.

По спине пробежал холодок.

До этого момента я гнала мысль о самом опасном василиске в истории. Теперь же зал сам напоминал: я скоро увижу его.

Постепенно помещение начали заполнять женщины. Куртизанки были одеты ещё откровеннее нас: яркое бельё, броский макияж. Они рассаживались на перинах, принимали соблазнительные позы и замирали в ожидании.

— Божечки, какой срам… — произнесла стоящая рядом служанка, так же залипшая на это зрелище.

После дома мадам Фрины меня было трудно шокировать, но эта горничная явно держалась из последних сил.

Затем начали прибывать первые гости.

Невероятно красивые, статные мужчины с огненно-рыжими волосами и хищными янтарными глазами входили в свободных халатах, под которыми, судя по всему, не было ничего.

Некоторых сопровождали самки. Женщины отличались куда большим разнообразием типажей: блондинки, брюнетки, шатенки.

Они вели себя раскованно, сбрасывали халаты, демонстрируя тела щедро украшенные драгоценностями: от массивных сверкающих колье на шеях до тончайших золотых цепочек, интимно исчезавших между бёдер.

Они хвастались друг перед другом и бросали на мужчин сладострастные взгляды.

Я была поражена общей животной раскованностью. А ещё глазами. Невольно я скосилась на своё отражение в полированном подносе.

Я была наполовину василиском, но мои глаза с рождения оставались ярко-голубыми, как у мамы. Да и по характеру я была сдержанной и вряд ли когда-нибудь осмелилась бы вот так раздеться под взглядами чужих мужчин.

Я точно была какой-то неправильной василиской.

Глава 5.

Я покрепче перехватила тяжёлый поднос с шампанским. У выхода ненадолго задержалась, загнала страх, стыд и напряжение поглубже и шагнула в зал.

Очередная официантка. Безликая и бесшумная.

Я лавировала между гостями, опустив голову. Так было проще абстрагироваться от происходящего и, как мне казалось, привлекать к себе меньше внимания.

Поначалу поведение гостей напоминало светский раут: они пили, смеялись, обсуждали политику и последние новости. Я почти поверила в эту иллюзию, пока случайно не перевела взгляд на один из диванов.

Там, никого не стесняясь, расположился пожилой мужчина. На его бёдрах двигалась полуобнажённая куртизанка, а свободной рукой он ласкал другую. Обе извивались и искусно стонали.

Первым побуждением было сбежать, но едва я сделала шаг, как меня окликнули:

— Официантка! Шампанское.

Пожилая женщина стояла возле того самого дивана и нетерпеливо подзывала меня жестом. Она взяла с подноса бокал и обратилась к мужчине:

— Дорогой, желаешь промочить горло?

— Буду, — прохрипел тот.

Она пригубила шампанское, склонилась над ним и через поцелуй влила напиток прямо ему в рот. Не разрывая контакта, женщина принялась целовать его всё требовательнее, пока оба не застонали в унисон.

Движения мужчины стали резче. Её рука скользнула ниже, завершая картину бесстыдства.

Я не выдержала и поспешила прочь. По инерции продолжала предлагать напитки, но конечной целью видела только кухню.

Музыка оборвалась. Тишина стала ещё оглушительнее, когда все гости, словно повинуясь невидимому сигналу, замолчали и повернулись лицом к трону. Один за другим они начали опускаться на колени.

Я лихорадочно соображала, успею ли добраться до спасительной кухни, но тут перехватила предостерегающий взгляд миссис Снайп. Управляющая вместе с остальной прислугой уже выстроилась у стены и едва заметным, но жёстким жестом велела мне последовать общему примеру.

Ноги подогнулись сами собой.

Скрытые за гардинами двери бесшумно отворились, и в зал вышел мужчина.

На животном уровне взвыли все инстинкты.

Бежать. Спрятаться. Исчезнуть.

Я ещё ниже опустила голову. Взгляд невольно упал на собственную грудь и едва прикрытые ореолы сосков. Странно, но именно эта деталь внезапно привела меня в чувство.

Я здесь не жертва. Не самка, принесённая в дар. Я — Руби Харт. Безликая официантка. У меня есть цель. И всё, что надо, — не выделяться до конца гона.

— Приветствую вас в резиденции Раскатного Грома, — властный голос прокатился над залом. — Поднимитесь, подданные.

Бокалы на моём подносе жалобно звякнули, пока я пыталась справиться с дрожью. Казалось, этот перезвон в тишине слышен каждому.

Осмелившись, я всё же подняла взгляд. Всю жизнь я слышала рассказы о Золотом Василиске. О его силе, ауре, но сейчас, глядя на него, я не почувствовала ровным счётом ничего.

Передо мной стоял просто мужчина.

Безусловно, хорошо сложенный, с необычным золотистым оттенком волос, который притягивал взгляд, но не завораживал меня до беспамятства.

Моё сердце не забилось чаще, а в крови не проснулся древний зов. Я искренне не понимала, почему все вокруг смотрят на него как на божество.

Владыка остановился у трона, держа под руку миловидную женщину лет двадцати пяти. Её иссиня-чёрные волосы контрастировали с сияющей улыбкой, а васильковые глаза с характерной радужной каймой вокруг зрачка выдавали в ней новообращённую.

На гостье было роскошное платье глубокого бордового цвета и массивное, сверкающее бриллиантами ожерелье.

Сам Владыка был одет не менее вызывающе: чёрный камзол с золотой вышивкой, распахнутая на груди рубашка и узкие штаны, слишком откровенно подчёркивающие его пах.

Я совершенно не планировала смотреть туда, но взгляд сам опустился, и я мгновенно вспыхнула изнутри.

Неправильный вечер. Неправильные мысли.

— Как же он прекрасен… — благоговейно прошептал кто-то у меня за спиной.

Всё происходило именно так, как рассказывала молва: мужчины цепенели перед ним от страха и почтения, женщины сгорали от вожделения. Но для всех без исключения он оставался божеством, сошедшим с небес.

Почему же я не чувствовала его магнетизма

?

— Представляю вашему взору Саманту, первую за двадцать шесть месяцев перерождённую самку нашего вида, — объявил Владыка.

Саманта чуть подалась вперёд, расцветая и хорошея под прицелом сотен восхищённых взглядов.

— Возможно, один из вас удостоится чести назваться её самцом.

Владыка лениво скользнул взглядом по рядам аристократии, скупо кивая в ответ на приветствия. Я была всего лишь официанткой, тенью в толпе, и всё же на миг показалось, что его взгляд задержался на мне чуть дольше.

Сзади снова раздался взволнованный шёпот:

— Владыка Кассиан сегодня выберет вас, Аурелия. Вы видели,

как

он посмотрел?

— Это стало бы честью для клана Келли, — сладко промурлыкал второй голос.

Я не удержалась и обернулась.

Эффектная брюнетка с жёлтыми глазами буквально пожирала взглядом мужчину у трона.

Пользуясь суматохой, я вернулась на кухню. Здесь вовсю кипела работа: пустые подносы сменялись полными, повара торопили прислугу, миссис Снайп отдавала короткие распоряжения.

Мне полагалось взять новую партию бокалов и вернуться в зал, но сил на это не было.

«

Винтер, тебя же интересовала первая течка у василисков. Так в чём проблема

?» — язвительно прозвучал в голове собственный голос. — «

Одно публичное соитие выбило тебя из колеи? Ты правда думала, что вечер пройдёт в целомудренных поцелуях

?»

Я поморщилась. Нет, разумеется, я не была столь наивной. Но знать и видеть — разные вещи.

В кухню влетела раскрасневшаяся Селестия. Она сгрузила пустые бокалы и принялась уставлять поднос свежими.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты его видела? — шумно выдохнула она.

Её глаза лихорадочно блестели, руки дрожали, форменный топ сбился, полностью оголяя грудь, но Селестия, казалось, ничего этого не замечала.

— Конкретнее? — спросила я, хотя прекрасно понимала, о ком речь.

Она раздражённо фыркнула:

— Владыку Кассиана, глупая! Я в жизни не встречала настолько харизматичного и притягательного мужчины. Оказаться в его постели — мечта любой девушки.

— И быть к утру забытой.

— Ты ликантроп. Тебе не понять прелести вспыхнувшей страсти.

Подхватив поднос, Селестия упорхнула обратно в зал. На меня уже начали поглядывать, поэтому пришлось наполнить свой и тоже выйти к гостям.

Даже общий зал борделя мадам Фрины казался приличнее этого места. Там клиенты хотя бы уводили девиц в отдельные комнаты. Я порой подглядывала из укрытия, наблюдая за поцелуями и непристойными ласками, пока парочки поднимались наверх.

Здесь же в воздухе уже стоял густой, пряный запах близости. На одном из матрасов мужчина ритмично двигался над стонущей куртизанкой, на соседнем — женщина сама задавала темп. Влажные звуки резко контрастировали с изысканной музыкой и светским гулом голосов.

Чуть поодаль танцевала пара — Владыка плавно вёл Саманту в вальсе.

Я невольно шагнула ближе и, как многие вокруг, заворожённо замерла. В каждом его движении удивительным образом сочетались точность опытного воина и ленивая чувственность хищника. Казалось, он подчинял себе пространство, музыку, партнёршу и взгляды.

И когда мелодия смолкла, я с неожиданным сожалением осознала, что мне безумно хотелось смотреть ещё и ещё.

— Пить… — прохрипела Саманта, хватаясь за горло.

— Воды самке, — мгновенно приказал Владыка.

Кто-то толкнул меня в спину.

Ноги задвигались по инерции. Шаг, второй, третий — и вот я уже стояла перед ним.

Кровь отхлынула от лица. Я поспешно опустила взгляд, боясь спровоцировать, и сквозь полуопущенные ресницы наблюдала за происходящим.

Ухоженная мужская рука с длинными пальцами взяла бокал и протянула Саманте.

Она осушила его залпом.

— Ещё…

Глава 6.

Владыка потянулся за вторым бокалом, а я продолжала смотреть на его пальцы. Их украшали перстни — не дорогие безделушки, которыми кичились остальные гости, а знаки власти и рода. На каждом виднелся герб, клановый символ или магическая печать.

И среди этого великолепия особенно выделялся простой перстень с крупным янтарём. На камне был выгравирован личный знак Владыки.

Янтарь стоил дешевле любого самоцвета на его руке, но почему-то именно он казался мне важнее всех сокровищ мира.

А потом я осмелилась поднять взгляд ещё выше.

В глазах Владыки плескалось золото, и мелкие искры вспыхивали, словно угли в огне. Я не сразу поняла, что разглядываю их слишком откровенно. И что сам Владыка всё это время смотрит на меня.

Только после третьего фужера Саманта наконец утолила жажду. Владыка взял её под руку и увёл обратно к трону. Он занял своё место, а она опустилась у его ног.

В зале снова зазвучали голоса, всеобщее напряжение спало, и я наконец смогла сделать первый за долгое время полноценный выдох.

Ненадолго.

С каждым вздохом Саманты сладкий аромат её феромонов становился всё гуще. Он медленно растекался по залу невидимой, пряной волной и действовал на присутствующих как дурман. Самцы становились нетерпеливее, их движения — резче, а в глазах разгорался лихорадочный блеск.

А затем Саманта начала раздеваться.

Это стало сигналом. Самцы, словно по команде, потянулись ближе к трону. Заворожённые, они следили, как новообращённая избавляется от одежды, пока на ней не остались одни чулки.

Её ладони скользнули по собственному телу, лаская и дразня, опускаясь всё ниже, к самому средоточию желания. Она делала это без тени смущения — на виду у всех, для каждого, кто смотрел.

Пьянящий аромат стал почти осязаемым. Мужчины наперебой подначивали её, требовали повернуться, коснуться себя иначе, и Саманта подчинялась с готовностью, всё чаще срываясь на томные стоны.

Когда напряжение достигло апогея, природа нескольких самцов взяла верх над разумом: их тела вытянулись, а кожа покрылась чешуёй, превращая мужчин в огромных ящеров.

Владыка бесстрастно наблюдал за этим. Лишь его присутствие удерживало самцов от того, чтобы наброситься на самку, а её саму — от того, чтобы броситься к ним.

Саманта повернулась к трону, упала на колени и томно посмотрела на Владыку:

— Умоляю… станьте моим первым в эту ночь.

Лицо Золотого Василиска по-прежнему оставалось бесстрастным. Лишь явное напряжение в паху выдавало, что зрелище не оставляет его равнодушным.

Саманта придвинулась ближе и дрожащими пальцами потянулась к застёжке брюк, без стеснения извлекая наружу его массивный, внушительный ствол.

У меня мгновенно пересохло во рту. Это был первый настоящий мужской член, который я видела вживую, а не на схемах анатомического атласа. В голове совершенно некстати пронеслась абсурдная мысль: «

Теперь я точно не смогу ассоциировать Владыку только с властью

».

Я нервно икнула.

Саманта уверенно оседлала его бёдра и задвигалась. Владыка быстро перехватил инициативу, подчинил её своему ритму, и теперь каждое движение его бёдер срывало с женщины новый громкий стон.

Смотреть на это было выше моих сил. Попятившись, я начала пробираться к выходу. Поднос с напитками остался где-то по пути.

В коридоре ещё слышались отголоски гона. Воздух был перенасыщен феромонами, но с каждым шагом запах слабел и уже не душил. Я старалась не думать о том, что придётся вернуться и пережить это снова.

Не одну ночь подряд.

«

Вилл, клянусь всеми богами, отныне ты мой пожизненный должник

», — злобно подумала я.

Я бесшумно двигалась вперёд, пока не наткнулась на пост охраны. Стражники не успели меня заметить: я вовремя скользнула в глубокую нишу, скрытую широкими листьями экзотического растения.

И там, в полумраке, я приняла истинную форму.

Кожа покрылась голубовато-белой чешуёй, ногти вытянулись в тонкие острые когти, а по полу хлестнул длинный хвост, усыпанный шипами от кончика до хребта. Черты лица заострились.

Я не стала крупнее мужских особей. Зато стала куда меньше похожа на человека.

Размяв пальцы, я коснулась стены. Для обычного человека камень казался бы гладким, но мои пальцы улавливали малейшие шероховатости. Дальше всё было делом практики.

Я поползла вверх по стене, перебралась на потолок и бесшумно скользнула над головами охраны. Сверху эти громилы, скучающие на посту, выглядели почти безобидно.

План резиденции я запомнила идеально. Впереди тянулось бесчисленное множество коридоров и поворотов, но я уверенно сворачивала в нужных местах, ни разу не ошибившись. Уже через пару минут я опустилась перед нужной дверью.

Она вела на террасу восточного крыла. Массивный замок, проржавевший от времени, красноречиво свидетельствовал, что этим выходом не пользовались годами.

С отмычками возиться не пришлось — дужку я просто срезала когтем. С петлями оказалось сложнее: пришлось действовать осторожно, чтобы после меня дверь выглядела нетронутой.

На этом мою миссию можно было считать выполненной.

Я вернулась в зал тем же путём. Опустевший трон Владыки сразу привлёк внимание. Я невольно скользнула взглядом по разгорячённой толпе, пытаясь отыскать его, но натыкалась только на его подданных.

Гон был в разгаре. Условностей больше не существовало. Мужчины и женщины сплетались на перинах, диванах, полу. Парами и не только. Саманта возлежала на красном помосте. То, что с ней вытворяли самцы, я могла бы классифицировать только как: «

не повторять дома во избежание тяжёлых травм

».

Как-то в детстве, когда я ещё плохо держалась на доске, меня накрыла волной. Я закрутилась в воде, без верха и низа, пыталась вдохнуть, но только захлёбывалась и уходила всё глубже на дно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это было страшное чувство, которое никому не пожелаешь пережить.

Глядя на клубок тел на помосте, я почему-то вспомнила именно этот эпизод из своей жизни.

Я отхлебнула шампанского — лёгкий алкоголь не мог меня расслабить, но нервы уже окончательно сдали. Развернувшись, я почти вбежала в кухню — и замерла.

Контраст был ошеломляющим. Здесь царила будничная суета: горничные лениво болтали между собой, кто-то даже играл с поварами в карты.

— Ты куда запропастилась, Руби? — окликнула меня Селестия.

Она сидела за столом и щёлкала семечки.

— Э-э… — я указала на дверь в зал, но слов не нашла: за меня говорило лицо.

— Расслабься. Наши услуги понадобятся, когда схлынет первая волна гона. Кстати, где ты была, когда миссис Снайп давала последние указания?

— Меня… смутило происходящее.

Отчасти это даже было правдой.

Я села рядом и машинально потянулась к горке семечек. Как и остальные, старательно сделала вид, что не слышу доносящихся из зала звуков.

Селестия огляделась и подалась ко мне.

— Миссис Снайп запретила обсуждать увиденное, но… ты ведь тоже уходила ради этого? — Она была уверена, что поняла всё правильно, и её губы искривила похотливая усмешка. — Я тебе честно скажу: я в своей жизни ещё никогда так сильно не хотела мужчину, как сегодня.

Возможно, если бы я умела чувствовать страсть, всё было бы иначе. А так эта ночь вызывала во мне только глухую брезгливость и желание вымыться в кипятке с самым сильным антисептиком.

Глава 7.

За ночь нас возвращали в зал ещё несколько раз. Мы лавировали между разнеженными телами гостей, предлагали напитки и закуски одними и теми же заученными фразами.

Пару раз меня шлёпнули по ягодицам, чья-то наглая рука попыталась скользнуть за край трусиков. Наградой смельчакам служил мой полный брезгливости взгляд. И меня тотчас отпускали.

Для тех, кто был во власти гона, я не представляла интереса: самцы реагировали на феромоны, а от меня этот запах попросту не исходил.

Другим служанкам везло меньше. Или больше — смотря кого спросить. Их открыто соблазняли, приглашали развлечься, пытались увести с собой.

Прямо на моих глазах один из гостей толкнул девушку на диван, и они тут же поймали общий ритм. Пока миссис Снайп неслась через весь зал на «помощь несчастной», другой василиск успешно утащил ещё одну работницу в тёмный угол.

Создавалось впечатление, что василиски превратили это в игру: кто первым уведёт добычу из-под носа миссис Снайп. Они искренне забавлялись, выжидая, когда строгая надзирательница отвернётся.

В конце концов управляющая приказала самым распалённым идти спать. Меня в их числе, конечно же, не оказалось. Я трудилась до рассвета именно потому, что на меня никто не покушался.

Всё закончилось ближе к рассвету.

После очередной бурной разрядки Саманта наконец угомонилась. Следом в зал потянулась вереница слуг: почти бесшумно они проложили путь к самке между лежащих гостей, бережно переложили её на носилки и так же неспешно скрылись.

Вскоре и нам разрешили вернуться в комнату. Я рухнула на свою постель без задних ног, мгновенно проваливаясь в сон.

Мне привиделся дом. Наше семейное кафе.

В реальности я обычно помогала официанткам справляться с наплывом посетителей, но сейчас, в мире грёз, сидела за лучшим столиком на правах почётной гостьи. За окном лазурные волны лениво накатывали на золотистый песок.

Официантка поставила передо мной блюдо, накрытое серебряным клошем. Желудок свело от нестерпимого голода. В предвкушении я подняла крышку.

На свежих листьях салата, украшенный дольками черри, лежал большой мужской член.

Сон как рукой сняло. Я резко села в постели. Глаза закрывать больше не хотелось. Мало того — я теперь даже моргать боялась.

В комнате царило сонное затишье. Одни девушки спали, другие ворочались, пытаясь добрать драгоценные минуты отдыха. Пользуясь моментом, я прошмыгнула в душевую, чтобы наконец-то нормально помыться.

Пока тёплая вода смывала остатки вчерашнего безумия, мысли сами собой вернулись к делу.

Успел ли Вилл совершить кражу? Объявят ли в резиденции тревогу? Или та вещица и правда настолько незначительна, что Владыка даже не вспомнит о ней?

Выйдя из душа, я переоделась в своё платье и только тогда снова почувствовала себя человеком.

До вечера оставалось ещё полно свободного времени, и я решила прогуляться. Днём резиденция Раскатного Грома удивительным образом преображалась: становилась спокойной и величавой, слуги двигались неспешно, переговаривались вполголоса.

Я вовсе не хотела подслушивать, но мой слух улавливал слишком многое. Так, проходя мимо очередной галереи, я узнала, что часть гостей разместили в отдельном крыле, а остальные должны вернуться к вечеру. В основном — главы кланов и их преемники.

Я шла всё дальше, и здесь уже не пахло алкоголем и феромонами. Только полированным деревом, свежими цветами и дорогим воском для полов.

Я давно вышла за пределы разрешённой зоны. Нужно было развернуться, но там меня ждали душная комната и размышления о ночи, которую не хотелось вспоминать.

— Ты что здесь делаешь?

От неожиданности я едва не подпрыгнула и испуганно уставилась на женщину. Судя по форме — горничная. Она смерила меня придирчивым взглядом и замолчала, ожидая ответа, которого у меня не было.

— Раз стоишь без дела, значит, свободна, — цокнула она языком.

Не успела я опомниться, как из её рук в мои перекочевал поднос с чайником и кружкой.

— Живее отнеси это в красный кабинет. И поторопись, пока чай не остыл.

Горничная исчезла так же стремительно, как появилась.

Я побрела по извилистым коридорам. По пути прошла мимо поворота к той самой двери на террасу. Так и подмывало проверить, не воспользовался ли ею Вилл. Но главное правило воришек гласило: никогда не возвращайся на место преступления, и я сдержалась.

У нужного кабинета дежурила охрана. Два дюжих василиска смерили меня грозными взглядами, и один из них буркнул:

— Пропуск.

Одно слово — а поднос в руках нервно звякнул.

— Чай, — выдавила я, словно этого было достаточно.

— Впустите, — раздалось с той стороны.

Я узнала голос Владыки, и посуда загрохотала громче.

Первым порывом было сбежать. На миг я даже представила, как обращаюсь зверем и исчезаю раньше, чем кто-нибудь что-нибудь поймёт. Но тогда остаток жизни пришлось бы провести в бегах.

Не вариант.

Охранник распахнул дверь.

Кабинет Владыки оказался на удивление аскетичным: массивный рабочий стол из тёмного дерева, шкаф у стены, книги и огромный напольный глобус в углу. Никакого показного богатства. Сам хозяин сидел за столом и что-то писал, не поднимая головы.

Я набрала в грудь побольше воздуха и двинулась вперёд.

«

Он просто василиск

, — проговаривала я, делая каждый следующий шаг. —

Такой же, как сотни других, которых я видела. Не нервничай. Не дай проступить чешуе. Просто поставь поднос и уйди

».

Так я и сделала. Аккуратно опустила поднос на край стола и отступила.

— Налей, — последовал короткий приказ.

«

Обычная команда для обычной служанки

», — успокоила я себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Стараясь не выдать дрожь, я взялась за чайник и начала наливать чай.

«

Только не разлей

», — взмолилась я мысленно.

Владыка откинулся на спинку кресла. Теперь он смотрел на меня тяжёлым немигающим взглядом. И его зрачки сначала расширились, а потом медленно сузились.

— Ты ведь служанка с ночи. Что ты здесь делаешь?

От низких вибраций его голоса меня сначала бросило в холод, а потом обожгло жаром. Я смогла объяснить эту реакцию только его близостью.

После того несчастного случая с серфингом я ещё долго не могла подойти к воде. Пока другие дети купались, я бродила по берегу и собирала ракушки. Так продолжалось до тех пор, пока отец не привёл меня на причал.

«

Научись бороться со страхами, иначе они не дадут тебе жить

», — сказал он тогда. И без предупреждения столкнул в воду.

Я облизнула пересохшие губы. И сделала так, как он меня учил: встретилась со страхом лицом к лицу. Только на этот раз у страха были янтарные глаза, лёгкая щетина и плотно сжатые, чувственные губы.

Не знаю, сколько длилась наш немой поединок. Но я выдержала его до конца и не отвела взгляда.

— Подаю вам чай, разве не очевидно?

После чего я спешно поклонилась и направилась к выходу. В спину мне донеслось:

— Я разве давал тебе разрешение уйти?

Я застыла. Лишь усилием воли заставила себя развернуться — и уткнулась носом в твёрдую мужскую грудь.

Владыка двигался сверхъестественно быстро.

Я впервые не услышала и не почувствовала кого-то, и это лишний раз напомнило, насколько смертоносен стоящий передо мной хищник.

Меня окутал сложный аромат: терпкий одеколон, дорогой табак, чернила и едва уловимая свежесть мыла. Под всем этим скрывался его собственный запах — тот самый, что сводил женщин с ума.

— Имя, — произнёс он.

Голос звучал глухо, почти лениво, но пальцы сомкнулись на моём предплечье крепко. Я попыталась вырваться, но хватка лишь усилилась.

Глава 8.

Я вскинула голову и встретилась с взглядом с Владыкой. В его янтарных глазах что-то затаилось, и мне крайне не хотелось знать, что именно.

— Руби Харт, — чётко выговорила я.

Мужчина рвано втянул воздух, словно пробовал мою ложь на вкус. Ноздри хищно раздулись.

— Имя шлюхи.

— Вам виднее.

— Дерзишь?

— Что вы? Я сама вежливость.

Это было слишком даже для меня. Я тут же прокляла собственный язык и мысленно попросила высшие силы даровать Владыке больше терпения.

— Прошу прощения, — сменила я тон. — Я устала после бессонной ночи и плохо соображаю. Могу ли я откланяться?

Губы Владыки искривились в презрительной усмешке. Он рывком подтянул меня к столу и только там разжал пальцы. Ничего не сказал, но и так было ясно: разрешения я не получила. Подошёл к шкафу, открыл замок и вытянул одну из папок.

Пока он, отвернувшись, перелистывал бумаги, я покосилась на дверь, прикидывая шансы. И не решилась. Догонит быстрее, чем я успею выдохнуть.

— Настоящее имя — Кара Хартинг, — начал он читать вслух. — Пятьдесят шесть лет. Ликантроп. Чистокровная. В графе «сексуальные партнёры» — встречный вопрос: «На этой неделе?»

Он поднял на меня тяжёлый взгляд.

Из всего прочитанного ко мне не относилось ровным счётом ничего.

А вот Виллу следовало внимательнее выбирать партнёрш.

Природа наградила меня белой, почти прозрачной кожей, на которой предательски ярко проступал любой румянец. Вот и сейчас я залилась краской, становясь краснее варёного рака.

— Зачем вы пересказываете мою анкету?

И снова этот взгляд. Пробирающий насквозь. Я мысленно поклялась: если переживу этот допрос, больше никогда никому не подам чая.

— Ты нарушила правило.

Папка захлопнулась с резким звуком. Владыка небрежно швырнул её на стол и вновь приблизился. Я похолодела. К такому стремительному разоблачению я была не готова.

С чего начинать оправдываться? И стоит ли вообще? Этот василиск не выглядел тем, кто купится на слезливые объяснения.

Владыка коснулся моих волос.

— Чтобы этого сегодня же не было, — произнёс он ровно и тут же отдёрнул руку, словно крашеная прядь была ему противна.

Напряжение схлынуло так резко, что у меня едва не подогнулись колени.

— Ещё что-нибудь? — Голос дрогнул.

— Твоё имя, — повторил он.

Теперь в требовании отчётливо звучала угроза.

— Настоящее.

Зря я так рано расслабилась.

Мои губы разомкнулись, будто я и правда собиралась признаться. Я даже почти решилась. Но потом пересилила волю Владыки. Не из упрямства — из чувства самосохранения. Ради себя, семьи и всего, что мне было дорого.

Я снова сомкнула губы.

Взгляд Владыки прикипел к ним.

Я видела, как темнеют его глаза, слышала, как становится тяжёлым и частым его дыхание. Один шаг — и я оказалась в ловушке, зажатая между его телом и столом.

— Я не шучу, девочка.

Открытая угроза сработала как спусковой крючок. Я рванула к двери. Владыка перехватил меня с пугающей лёгкостью. Рывок — и я уже сидела на столешнице. Его пальцы впились в мои бока, пресекая любую попытку пошевелиться.

Над ухом раздался гневный рык:

— Ты первая, кто пытается от меня сбежать.

— Может, вам просто умные не попадались?

И снова не удержала язык за зубами.

Я упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь сохранить хоть крошку расстояния. Но силы были не равны. Владыка грубо намотал мои волосы на кулак и резко запрокинул мне голову, открывая шею. Я скорее почувствовала, чем увидела, как из его рта выдвинулись острые клыки.

Это могло значить только одно.

— Немедленно прекратите! — взвизгнула я.

В голове мелькнула страшная мысль: если Владыка укусит меня, его яд с большой долей вероятности не подействует. А чтобы не быть разоблачённой, мне придётся притворяться.

Весь процесс.

Я начала отчаянно извиваться в его руках, толкать в грудь — и, к собственному удивлению, это сработало. Владыка неожиданно замер.

Вместо укуса я почувствовала лишь горячее дыхание на своей коже — там, где на шее заполошно билась жилка. Он разжал пальцы на волосах, но тут же властно надавил коленом, заставляя меня развести ноги.

Вклинившись между моих бёдер, он прижался своей затвердевшей плотью к моему животу. Наверное, любая другая на моём месте уже плавилась бы от вожделения, но я лишь застыла в напряжении.

— Тебе разве не хочется?

Он заглянул мне в глаза, пытаясь найти там отклик страсти. Я беспомощно скользнула взглядом по его лицу, губам, клыкам, которые он так и не убрал.

— Быть опороченной? — уточнила я. Возмущение медленно вытесняло страх. — Знаете, это как-то не входит в мой список важных и не очень дел на сегодня.

Владыка тяжело вздохнул, вновь обдав меня горячим дыханием, и отстранился. Настолько резко, что от неожиданной потери опоры я едва не свалилась со стола.

— Уберись, — холодно бросил он. — Ты всё здесь запачкала.

Он неторопливо вернулся к креслу, властным движением откинул полы камзола и сел, закинув ногу на ногу.

Я обернулась. Чашка была опрокинута. Чай смешался с чернилами, превращаясь в вязкую грязную массу, которая медленно расползалась по столешнице.

Владыка впился в меня взглядом, опустил руку на стол и требовательно постучал. Казалось, моя реакция сейчас заботила его куда больше, чем напрочь испорченные документы.

На языке вертелось ядовитое замечание, что это

он

швырнул меня на стол, а значит, вина целиком на

нём

.

Я соскочила на пол, злясь и раздражаясь ещё сильнее. Огляделась. Вокруг не было ни полотенца, ни тряпки — ничего подходящего для выполнения приказа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Разве что его собственное лицо.

— И как изволите это сделать?

Владыка молчал, продолжая сверлить меня взглядом, и только пальцы всё нетерпеливее барабанили по столу.

Выбора не оставалось. Я воспользовалась подолом собственного платья. Ткань мгновенно впитала чай с чернилами и покрылась безобразными пятнами.

Видели бы меня сейчас учителя по этикету! Позор на несколько поколений вперёд!

Я старалась не думать о том, что юбка задралась почти до бёдер. Владыка без тени смущения рассматривал моё простое, без изысков, льняное бельё. Ночью он видел куда больше, но именно сейчас стыд почему-то оказался сильнее.

— На колени.

Я застыла. Первой мыслью было, что Владыка хочет унизить меня за дерзость. Но затем взгляд сам собой опустился к его брюкам — туда, где тёмная ткань натянулась слишком недвусмысленно, чтобы можно было ошибиться в намерениях.

Кровь отхлынула от лица, а его взгляд сделался только острее.

— Ты всё правильно поняла, — произнёс он ровно. — Обслужи меня ртом.

Я отступила на шаг, второй сделать не успела — Владыка схватил меня за руку. Не крепко, но вырываться я не посмела.

— Нет, — попыталась запротестовать я, но ноги уже подкосились.

Я встала на колени, уперев взгляд в его пах.

Выдвинув ящик стола, Владыка достал флакон, наполненный желтоватой жидкостью. Той самой, что выдавала нам миссис Снайп.

— Открой рот, — вежливо скомандовал он.

Его лицо сейчас было такой же непроницаемой маской, что и вчера, во время соития с Самантой. Чуть помешкав, я послушно разомкнула губы, и мне в рот тут же прыснули эссенцией. На вкус это была почти обычная вода, разве что с вяжущим горьковатым привкусом.

Сглотнув её, я вопросительно посмотрела на Владыку.

— Разве... разве этого достаточно?

— Я не кончу тебе в рот, если ты об этом, — последовал мгновенный ответ.

Обыденным тоном.

Словно речь шла о погоде.

Глава 9.

Мои скудные познания в этой области никак не могли подготовить меня к предстоящему — скорее пугали.

Дрожащие пальцы потянулись к застёжке. И замерли в сантиметре.

Я не могла себя заставить. Просто не могла. Зажмурившись, я понадеялась, что в темноте станет проще.

Не стало.

Владыка терял терпение. Его пальцы всё быстрее постукивали по подлокотникам, и этот звук пугающе гармонично сочетался с бешеным биением моего сердца. Стараясь не вдумываться в происходящее, я расстегнула молнию.

Очень аккуратно, сама не зная почему, коснулась обнажившейся плоти и высвободила её наружу.

Вопреки моим ожиданиям, налитый кровью ствол не вызвал отторжения. Напротив, было неожиданно приятно чувствовать под пальцами эту тёплую упругость и бархатистую твёрдость одновременно.

Я слегка надавила, почти играючи провела ладонью вдоль — член дёрнулся в моей руке, словно живой. От изумления мои глаза округлились, и вместе с тем захотелось большего.

Поцеловать?

Я несмело коснулась головки губами.

Солоноватый мускусный запах, исходящий от возбуждённого мужчины, который я так часто слышала прежде, наконец приобрёл вкус. Необычный, но приятный. Он обжёг меня изнутри и остался на языке терпким послевкусием.

— Если наигралась, приступай.

Я слегка смутилась из-за тона Владыки.

Вспомнила всё, что знала об оральном сексе: пересказы девочек мадам Фрины — не касаться зубами, ласкать языком, помогать руками.

Не решаясь больше поднять на Владыку глаза, я молча опустилась ртом на член. Пока он медленно заполнял мой рот, возникло ощущение, что губы вот-вот порвутся, а челюсть хрустнет.

Интересно, за травмы на рабочем месте доплачивают?

Охватить его целиком с первой попытки не удалось — он был слишком крупным.

Головка скользнула по нёбу, вызывая невыносимо щекочущее ощущение, и я выпустила его.

В горле осталось неприятное грузное чувство, словно я удав покусившийся на слишком крупную добычу. Но это вовсе не остудило мой задор. Напротив — теперь я была обязана покорить этот размер.

Я облизала горячую поверхность, щедро увлажняя её слюной, и уже увереннее заглотила. Пока рот привыкал к размеру, я провела ладонью по стволу вверх-вниз, затем мягко обхватила мошонку.

Тёплая, упругая; внутри словно перекатывались шарики.

В голове промелькнула пикантная мысль: сейчас Владыка был полностью в моей власти, и только от меня зависело его удовольствие.

Следующие несколько минут

я

властвовала над

ним

.

Все ли чувствуют такое пьянящее превосходство в подобные моменты?

Я задвигалась, с каждым новым толчком вбирая его всё глубже. Тело подстроилось под ритм, и хотя я не испытывала физического возбуждения, тихие стоны всё равно срывались сами собой.

Моё удовольствие было иным — психологическим.

Я чувствовала вибрацию его тела, ощущала, как могущественный мужчина напрягается подо мной, как его бёдра двигаются навстречу моим губам.

Его прерывистое дыхание и хриплые стоны служили мне картой: я понимала, что ему нравится больше, а что меньше, и старалась доставить максимум наслаждения.

В какой-то момент он накрутил мои волосы на кулак и замер, фиксируя голову. Его бёдра заработали резче, вбиваясь в меня быстрыми, жадными толчками.

Разрядка приближалась. Совсем неопытная, я всё же чувствовала это по напряжению мышц, по нарастающим стонам. И когда уже была готова принять его семя, Владыка резко, почти больно дёрнул меня за волосы, отрывая от себя.

Я соскользнула с члена и увидела, как поток вырывается наружу.

Мужчина ещё несколько раз провёл рукой по плоти, продлевая миг блаженства. Как же мне хотелось сделать это вместо него и слизать прозрачные капли, растекающиеся повсюду...

Но я продолжала сидеть у его ног и заворожённо любоваться картиной.

— Подай салфетки.

Он кивнул в сторону тумбочки, и я подчинилась. Протянула упаковку и снова застыла, наблюдая, как он приводит себя в порядок. Меня не смущало даже то, что он краем глаза поглядывает на меня.

Владыка закончил и спрятал член в штаны.

— Теперь можешь быть свободна.

На меня словно опрокинули ушат ледяной воды.

И пришло осознание.

Я отсосала мужчине.

Владыке.

Пялюсь на него.

И чего-то жду...

Благодарности?!

Внезапно тишину кабинета разорвал крик. Он повторился — пронзительный, полный нечеловеческой боли. Обо мне забыли в ту же секунду.

Владыка стремительно вышел, и я бы вздохнула с облегчением, если бы не узнала голос кричащей.

Это была Селестия.

Откинув осторожность, я бросилась следом. Найти нужную комнату не составило труда: от неё плотным шлейфом тянулся душный запах плотских утех, а у дверей уже толпились зеваки. Я протиснулась вперёд, бесцеремонно расталкивая всех локтями.

На огромной кровати металась обнажённая Селестия. Она то глухо стонала, то срывалась на пронзительный визг. Рядом, дрожа от страха, стоял голый мужчина.

— Я не виноват! — лепетал он, оправдываясь перед всеми. — Она не дала мне выйти! Уверяла, что особенная, что выдержит… Я поверил!

Внизу живота Селестии проступал жуткий ожог. Казалось, он тлел изнутри, заживо выжигая кожу и плоть.

Меня замутило от этого зрелища.

Тем временем Владыка схватил со столика бутылку шампанского и одним движением сбил горлышко. На миг меня пронзила дикая, совершенно абсурдная мысль, что он решил отпраздновать случившееся, но уже в следующую секунду всё стало ясно.

— Держите её! — рявкнул он.

Подчиняясь приказу, слуги навалились на Селестию, пытаясь удержать её и одновременно развести ноги. Владыка зажал горлышко пальцем, резко взболтал бутылку и ввёл её внутрь.

Девушка выгнулась дугой, захрипела — и, потеряв сознание, обмякла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— В ванную. Немедленно. И где, к чёрту, Вайс?!

Взгляд Владыки скользнул по толпе, на миг задержался на мне — и переместился на незадачливого любовника.

— В своём уме? — Голос стал ледяным.

— Позвольте исправить, — снова залепетал василиск. — Я сам оплачу…

— Сто ударов плетью ежедневно. Пока она не поправится. И да, ты оплатишь каждый её крик.

Я пошла в ванную вслед за слугами.

Селестию аккуратно уложили в душевую кабину. Она не пришла в себя даже тогда, когда её начали обмывать проточной водой. Бледная как полотно, с жуткими ожогами внизу живота, она лишь тихо постанывала в беспамятстве.

Мы молчали. Лишь изредка бросали друг на друга взгляды, прекрасно понимая: девушка чудом осталась жива.

Когда с кожи смыли остатки яда, Селестию перенесли обратно на кровать. Вайс — личный врач Владыки — уже был там.

— Все освободите помещение, — скомандовал он.

— Я могу остаться? — спросила я, глядя на Владыку. — Она моя подруга.

Мы с Селестией были знакомы чуть больше суток, но я была обязана убедиться, что она выживет. Владыка нехотя кивнул.

Всю процедуру я держала Селестию за руку. Наблюдала, как врач проводит анализ с помощью магических сфер. Он осматривал ожоги, недовольно поджимал губы, а затем кое-как влил ей в рот зелье.

— Очень сильная аллергическая реакция, — заключил наконец врач.

— Разве природного антидота не должно было хватить?

— У девушки индивидуальная непереносимость компонентов яда. — Он перевёл взгляд на Владыку. — Её необходимо доставить в больницу и провести тщательное обследование. Пока могу сказать лишь одно: последствия могут быть очень серьёзными.

— Она… сможет… — я осеклась, не зная, как задать вопрос.

Иметь детей? Наслаждаться близостью? Жить как прежде?

Врач удручённо покачал головой.

— Боюсь, поражённые ткани придётся удалять полностью.

Слёзы мгновенно застлали мне глаза, превращая всё вокруг в размытые пятна. Казалось, стоит моргнуть — и они хлынут непрерывным потоком.

В комнату вошли слуги с носилками.

Я продолжала сжимать руку Селестии, словно это могло ей помочь, и никак не решалась отпустить, пока кто-то осторожно не разжал мои пальцы. Меня мягко подняли с кровати и заключили в объятия.

Наверное, врач.

Глава 10.

Я уткнулась носом ему в грудь и в этом случайном тепле нашла утешение. Через пелену слёз смотрела, как Селестию перекладывают на носилки и выносят из комнаты. Мужчина продолжал удерживать меня, гладил по спине, и постепенно мне становилось легче.

А потом со стороны прозвучал голос:

— Владыка, если мои услуги больше не требуются, я могу быть свободен?

Я сконфуженно подняла голову — и встретилась взглядом с золотыми глазами.

Меня обнимал Владыка.

Осознание пришло с постыдным опозданием. Его рубашка уже промокла от моих слёз.

— Не огорчайся, — негромко произнёс он. — Твоя подруга выжила, а значит, шанс на выздоровление есть.

Я шмыгнула носом — совсем не изящно.

— Знаю. Нас всех предупреждали о последствиях. Но от этого не легче.

Владыка разжал руки. Лицо сразу стало беспристрастным, движения вновь обрели хищную точность. Направляясь к выходу, он бросил, даже не взглянув на меня:

— И смой с волос эту дрянь.

Вайс ушёл следом, галантно поклонившись на прощание. Я ещё долго стояла посреди опустевшей комнаты, глядя на измятую постель с пятнами шампанского.

Селестия погналась за удачей и проиграла.

С такими, как мы, иначе и быть не могло. Яд василиска мог смягчить собственное отравление, обострить ощущения и превратить близость в дурман, но он же беспощадно губил.

Когда в покои начала входить прислуга, я поспешила уйти.

Вечер неумолимо приближался. Нужно было готовиться к новой смене, а я чувствовала себя разбитой и вымотанной.

Сидя на постели и обхватив колени руками, я снова и снова возвращалась мыслями к случившемуся. Даже когда явилась миссис Снайп и громко объявила на всю комнату об «инциденте с Селестией», я почти не слушала.

Я смотрела на пустующую кровать соседки и впервые задавалась вопросом: были ли у неё родственники?

Наверняка она рассказывала, но я так плохо её слушала…

Кому теперь сообщат о её судьбе?

Чуть позже в душевой нам выдали новую униформу — ярко-красный корсет и чёрные стринги.

Смывая краску с волос, я долго тёрла кожу мочалкой, оттягивая время до последнего. Мне совершенно не хотелось возвращаться в тот зал.

Я надела униформу и замерла перед зеркалом. Из отражения на меня смотрели ярко-синие глаза. Бледная, почти прозрачная кожа казалась ещё светлее рядом с холодной лазурью волос.

Красный цвет мне совершенно не шёл: превращал в болезненную, невзрачную тень.

Но Владыка

приказал.

Я смутилась, едва это вспомнила. Провела пальцем по губам, словно на них всё ещё хранился след моего безрассудства в кабинете. Следом по ним прошёлся кончик языка, вкушая фантомный вкус мускуса.

И жар стал сильнее.

Я зажмурилась и отвела взгляд от зеркала.

Внутри не было возбуждения. Не было того томления, о котором писали в романах. Но вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения мне до дрожи хотелось повторить этот порочный опыт.

Я была последней, кто вышел из душевой. В коридоре, кроме миссис Снайп, уже никого не осталось. Окинув меня недобрым взглядом, она холодно процедила:

— Тебе стоит научиться укладываться в отведённое время, Руби.

— Учту, — буркнула я и попыталась пройти мимо.

Управляющая остановила меня замечанием:

— Возможно, тебе кажется, что после сегодняшнего ты стала кем-то особенной?

Я внутренне напряглась.

— Я вовсе не… — начала было, но голос затих, стоило мне встретиться с её взглядом.

— Ты одна из многих, кто вошёл в этот дом и вскоре покинет его забытой. Владыка щедро платит за услуги, но не заводит привязанностей.

Она величественно двинулась дальше, явно считая, что последнее слово осталось за ней. Во мне закипело раздражение.

— Почему?! — рявкнула я ей в спину, в несколько шагов нагнала женщину и гневно уставилась ей в лицо. — Вы решили, что я чего-то от него хочу? Да если бы и хотела, это моё личное дело! И не вам указывать, с кем мне спать.

Губы миссис Снайп дёрнулись в презрительной ухмылке.

— Владыка — древняя кровь, милочка. То, что твоё тело сумело выдержать его яд, иначе как чистой удачей не назовёшь. Хочешь и дальше испытывать судьбу? Что ж… у Вайса вскоре прибавится работы.

Развернувшись, она ушла, оставив меня клокотать в бессильном гневе. Чешуйки поднимались над кожей, топорщились на скулах и запястьях. В горле першило — самое время было бы прыснуть огнём.

Но, увы, я так не умела.

Вечер выдался отвратительным.

Владыка расположился на троне и уделял внимание Саманте. Женщина сидела у его ног, и всё, о чём бы они ни говорили, вызывало у неё задорный смех.

Моё раздражение росло. И чем дольше тянулось это зрелище, тем отчётливее я его чувствовала. Возможно, дело было в том, что он сам приказал мне смыть краску с волос, но за весь вечер ни разу не взглянул в мою сторону?

Он общался с любовницей, гостями, подзывал официанток с напитками — замечал кого угодно, только не меня.

Я, как дура, искала повод пройти мимо, косилась в его сторону и каждый раз убеждалась: то, что для меня стало чем-то особенным, новым и незабываемым, для него не значило ровным счётом ничего.

Я не значила.

Отработала своё и была забыта — именно так, как и предрекала миссис Снайп.

С этой мыслью я вернулась на кухню за очередной порцией напитков и застала спор управляющей с одной из служанок.

— Пожалуйста, мы же в конце концов не в тюрьме! — говорила девушка на повышенных тонах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Миссис Снайп стояла, скрестив руки на груди, и раздражённо постукивала пальцами по предплечью.

— Безусловно, нет, — она даже голоса не повысила, но отчеканила так строго, что и у меня задрожали колени.

Кто она вообще такая? Точно не человек.

— Вы подписали контракт, Фелиция. В нём чётко оговорены условия найма. Поэтому не тратьте моё и своё время и возвращайтесь к работе.

— Но я просто хочу навестить Селестию в больнице! В своё личное время.

Имя отозвалось внутри болезненным уколом. Я подошла ближе, вклиниваясь в разговор.

— Селестии после случившегося не помешает поддержка.

Фелиция благодарно посмотрела на меня. Теперь нас стало двое.

— Если в контракте чётко не прописан запрет на визиты вежливости, то по какому праву вы можете отказывать?

Миссис Снайп одарила меня взглядом, полным недовольства.

— Если вас не устраивают условия, вас никто не удерживает силой. С утра можете зайти за расчётными — и быть свободны. Окончательно. Это контракт как раз позволяет.

Я смотрела, как миссис Снайп уходит, а внутри кипело негодование. Она недвусмысленно дала понять, что хочет выставить меня из резиденции.

Да ещё и так эффектно.

— Спасибо за помощь, Руби. И извини, — расстроенно произнесла Фелиция. — Я, пожалуй, пока повременю с визитами.

Она так и не поняла, кому на самом деле был адресован удар.

Я вернулась к работе: ходила между гостями и всеми силами пыталась быть вежливой. Но злость никуда не делась. Более того, меня так и подмывало с утра воспользоваться предложением.

Только я не могла.

Желание увидеть гон до конца оказалось сильнее желания сбежать.

Мне нужно было понять, как всё происходит в естественной среде. Возможно, именно здесь скрывался ответ на главный вопрос: кто я? И как исправить собственную неполноценность.

Ближе к полуночи по залу прокатился восторженный возглас.

Глава 11.

Саманта стояла на помосте в роскошном тёмном наряде, усыпанном драгоценностями. Впрочем, одежда уже медленно сползала на пол.

Она поглаживала себя, мягко вела ладонями по изгибам тела, вынуждая окружающих следить за каждым движением. Василиски уже тянулись к ней, жадно выбрасывая в воздух тяжёлые феромоны.

Я невольно поискала глазами Владыку и не нашла его ни на троне, ни в зале. Он снова незаметно скрылся, как и прошлой ночью.

Эта мысль принесла странное облегчение — и тут же разозлила меня ещё сильнее. Мало мне собственных бед, так я теперь переживаю, в чьей постели он окажется этой ночью?

До утра мы то отсиживались на кухне, то разносили напитки утомлённым гостям. Кое-кто из девочек спал прямо на стульях. Я же, как василиск, почти не нуждалась во сне, и к рассвету в голове созрел план.

Смена закончилась. Все начали расходиться, а я незаметно проскользнула в сад.

Он был ухоженным, с идеально подстриженными кустами, но даже в таком месте можно было отыскать сорняки, если знать, где искать.

Меня интересовал ядовитый плющ.

Его едкий запах привёл меня к дальней ограде, где растение вилось по дереву. Я сорвала несколько стеблей и втёрла сок во внутреннюю сторону ладоней.

Для моего плана нужна была абсолютная точность.

Возвращаясь в комнату, я уже чувствовала, как кожу жжёт и распирает зудом, но терпела, ожидая подходящего момента для своей маленькой драмы. Он настал, когда мы уже лежали на постелях и тихо переговаривались перед сном.

— Руби, почему ты до сих пор в перчатках? — спросила одна из девушек.

Я театрально спрятала руки, тем самым лишь сильнее привлекая к ним внимание.

— Всё хорошо, — уверила я с искренностью, которая должна была выглядеть фальшивой.

И ещё поморщилась.

После небольших уговоров я наконец оголила ладони, и по комнате прокатились сдавленные охи.

Кожа вздулась, покрылась волдырями и выглядела ужасно. Было по-настоящему больно, но внутренне я даже поаплодировала собственному актёрскому мастерству.

Миссис Снайп доложили в ту же минуту. Она ворвалась в комнату твёрдой поступью и направилась прямо ко мне.

— Показывай, — приказала управляющая, едва сдерживая гнев.

К этому моменту кожа горела так сильно, что слёзы, набежавшие на глаза, уже не были игрой.

— Я не знаю, как это произошло… — пролепетала я, будто оправдываясь. — Скорее всего, случайно.

— Случайно именно сюда? — губы миссис Снайп изогнулись в презрении.

О да.

Я позаботилась о том, чтобы всё выглядело так, словно «жидкость» попала на руки именно тем пикантным способом.

— За мной, — рявкнула она и направилась к выходу, не сомневаясь, что я последую.

— Куда мы? — всё же уточнила я.

— К врачу. Ты глупая, что не обратилась сразу. Если ожог не обработать, станет хуже.

Мы быстро шли по коридорам, и управляющая не забывала отчитывать меня всю дорогу:

— Как ты допустила такое, Руби? После того, что видела с Селестией!

Я шла молча, понурив голову, и не пыталась оправдываться.

Кабинет лекаря встретил запахом трав, спирта и чего-то резкого, аптечного. С одной стороны стоял массивный письменный стол, заваленный книгами, с другой — сияли стерильной чистотой колбы, склянки и странные приборы.

Похоже, здесь не только лечили.

Мои надежды оправдались: у стола стоял тот самый импозантный блондин, что вчера осматривал Селестию.

Он фасовал по флаконам желтоватый порошок. На носу сидели смешные очки с несколькими слоями линз, отчего его глаза казались неестественно огромными.

Заметив нас, он отложил ложечку и поднял голову.

— Вот, Вайс, полюбуйся, очередная дурёха, — обронила управляющая вполне будничным тоном и подтолкнула меня ближе к столу. — Показывай.

Я с опаской протянула врачу ладони. Риск был немалый. Во-первых, ожог от плюща внешне отличался от того, на что все подумали. Во-вторых, моя природная регенерация уже начала свою работу.

Вайс внимательно осмотрел мои руки. Повернул ладони вверх, потом вниз — и перевёл на меня взгляд. В нём я прочла безмолвный вопрос: «

Зачем ты это сделала

?». В ответ я посмотрела на него так жалобно, как только могла: «

Пожалуйста, не выдавайте меня

».

Он тяжело вздохнул.

— Я займусь лечением мисс.

Я почувствовала облегчение и едва сдержала благодарную улыбку.

— Вы можете быть свободны, — теперь врач обращался к управляющей. — Для осмотра ваше присутствие не требуется.

— Я доложу об инциденте Владыке, — сухо обронила та.

Вот это точно не входило в мои планы!

— Не стоит беспокоить его из-за такого пустяка, — возразил врач.

Он перевёл взгляд на меня — внимательный и немного лукавый.

— Сами прекрасно справимся. Вскоре от этого недоразумения и следа не останется, — спокойно сказал он.

Я тут же ухватилась за эти слова и энергично закивала.

— Да-да! К вечеру буду готова к работе. Точно!

Теперь я уже смотрела на управляющую так, будто искренне раскаялась, а в голове крутилась только одна мысль: только бы не нарваться на очередные неприятности с Владыкой.

— Я полностью усвоила этот урок, миссис Снайп. Клянусь! Это больше не повторится!

Миссис Снайп неприятно сощурилась, словно решая, стою ли я доверия. Но в итоге промолчала, лишь бросив доктору напоследок:

— Надеюсь на ваш профессионализм.

Когда дверь за ней закрылась, врач подошёл к стеклянному шкафу. Внутри стояло бесчисленное множество коробочек, флаконов и тюбиков. Быстрыми движениями он отодвинул несколько флаконов и дотянулся до нужной баночки.

Я сразу вспомнила Владыку и его шкаф. Он тоже ориентировался в собственном пространстве с безошибочной лёгкостью. Но, в отличие от рыжего змея, этот блондин не раздражал своей манерностью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Врач протянул мне круглую баночку.

— Держите. Эта мазь поможет снять воспаление от плюща.

Я с благодарностью приняла её и сразу нанесла на ожоги.

— Итак, мисс, — Вайс снял свои многослойные очки и посмотрел на меня дружелюбно. — Чем обязан визиту?

— Простите за обман, но у меня не осталось выбора, — я попыталась для начала честно объяснить свой поступок. — У меня нет доступа к этой части дома, а это было единственное толковое, что я смогла придумать, чтобы встретиться с вами.

— Кассиан ещё не сделал допуск во внутренние покои? — брови доктора удивлённо приподнялись. — Хм, на него это не похоже…

У него явно сложилось превратное мнение обо мне и Владыке.

— Кас… Владыка не обязан… В общем…

Я даже не знала, как правильно это сказать. При этом стремительно краснела, понимая, что и назвать Владыку «никем» после случившегося уже не могу. В конце концов решила не касаться этой темы и просто спросить о главном:

— Помогите узнать, что с Селестией.

— А есть что выяснять?

Врач искренне не понял моего порыва, а я на секунду растерялась, столкнувшись с таким явным равнодушием.

— Вашей подруге будет оказано лучшее лечение за счёт Владыки, с последующими выплатами. Что-нибудь ещё?

Как и миссис Снайп, он говорил сухо и деловито, словно речь шла не о живом человеке, а об инциденте, который уже внесли в отчёт.

Меня захлестнула волна негодования.

Да что с этими существами не так?!

Я изо всех сил старалась сдержать рвущиеся наружу эмоции, но следующие слова всё равно прозвучали с едкой иронией:

— Невероятная щедрость Владыки, безусловно, похвальна, но что с самой женщиной?

— У вас есть сомнения в моей щедрости? — раздался голос позади.

Глава 12.

Я судорожно вздрогнула. Я не услышала его шагов. Не уловила запаха. Но он уже был здесь. И вместе с ним мгновенно нахлынули все воспоминания.

Владыка застыл у порога, небрежно прислонившись плечом к косяку.

Его внешний вид сбивал с толку: домашние штаны на шнуровке и шелковый халат. Распахнутый ворот открывал взгляду рельефные, литые мышцы груди и живота, а лёгкую рыжеватую поросль, сбегающую вниз, к пупку и исчезающую за поясом штанов.

Он явился сюда почти домашним. Каким-то непривычно уютным. И оттого — стократ более притягательным и опасным.

Наверное, желание отдаться такому роскошному мужчине возникло бы у любой женщины на моём месте. Я же почувствовала лишь укол беспокойства. Владыка мог понять мои слова превратно, и я поспешно открыла рот, чтобы оправдаться:

— Владыка, я не смела бы оскорбить…

Он остановил меня простым взмахом руки, тем самым давая понять: ему глубоко безразлично.

Небрежный взгляд скользнул по мне и задержался на пятне на юбке.

Вчера я пыталась отстирать его, но сделала только хуже: смесь чая и чернил расползлась мутными разводами. На светлой ткани это безобразие бросалось в глаза ещё сильнее.

Мне стало совсем неловко.

— Вайс, вижу, ты уже успел получить основу для смеси? — заговорил Владыка, наконец отводя от меня взгляд.

— И даже начал расфасовку, — энергично подтвердил врач.

Между этими двумя, казалось, была почти дружеская атмосфера, но похоже, даже на врача действовала подавляющая аура древнего василиска.

Его пульс участился, едва Владыка появился.

— Тебя не смущает разгуливать в подобном? — этот выпад уже относился ко мне.

Я невольно потянулась к пятну на юбке, словно могла хоть как-то его прикрыть. Внутри кольнула обида. Это же по его вине платье испорчено. И он ещё смеет меня этим попрекать?

Хотелось высказать всё вслух. Но тогда пришлось бы вспомнить и то, что произошло дальше. А я и так не могла забыть вкус того запретного желания. Он всё ещё жёг сознание сильнее яда плюща.

Я ответила. Максимально сдержанно:

— Ничего другого у меня с собой нет. А для работы нам выдают униформу. Вы, как Владыка, не можете этого не знать. Ваше же распоряжение.

— Хочешь, чтобы я подарил тебе платье?

Вопрос сбил меня с толку. Я растерянно моргнула, решив, что Владыка шутит. Но он был предельно серьёзен и смотрел с ожиданием.

— Если никто не станет тыкать пальцем в мою одежду, я прекрасно чувствую себя в своей!

Я была больше чем уверена, что никто не смеет говорить с ним так.

Из уцелевших.

А я не могла рядом с ним сдержаться.

Глаза Владыки озорно блеснули. Лениво повернув голову, он обратился к врачу:

— Поразительная дерзость, не правда ли?

— Меня больше поражает, что мисс никак не реагирует на ваши естественные феромоны, Владыка.

Ловким движением врач намотал ватку на палочку и потянулся ко мне.

— Разрешите?

Я знала этот жест. Так обычно брали мазок для анализов. К слову, я уже проходила обследования, и никаких отклонений у меня не обнаружили.

Я прикрыла рот ладонью и на всякий случай отступила.

— Категорически нет.

Владыка оттолкнулся от косяка и наконец вошёл в кабинет. Его ленивая грация и обманчивая расслабленность походки абсолютно не вязались с тем молниеносным выпадом, которым он вдруг перехватил мою руку и дёрнул на себя.

От неожиданности я вскрикнула, попыталась вырваться, но Владыка держал намертво. Властно развернул мою ладонь вверх и пристально уставился на воспалённые ожоги.

В голове мелькнула ассоциация с жертвой, угодившей в смертельный капкан.

— Откуда это?

От суровости его тона меня передёрнуло, но желания объясняться не возникло.

— Ядовитый плющ, Владыка, — ответил вместо меня Вайс и добавил с явной иронией: — У мисс богатое воображение.

Владыка не разжал пальцев и продолжил буравить меня взглядом.

— И зачем ты его трогала?

— Искала острых ощущений.

Снова дерзнула не к месту.

— Мисс искала повод поговорить со мной, — снова вклинился доктор.

Его никто не просил, но, похоже, Вайс просто физически не умел держать язык за зубами.

— Её очень интересует судьба вчерашней пострадавшей.

— Почему не обратилась напрямую ко мне?

И что я могла ответить? Что избегала его из-за страха и стыда, но по той же самой причине подсознательно ждала, когда он снова обратит на меня внимание?

Нет. И ещё раз нет.

— Мистер Вайс уже дал мне вполне исчерпывающий ответ на интересовавший меня вопрос. Я могу быть свободна?

Вопрос повис в воздухе.

И тут против воли мой взгляд скользнул к губам Владыки. Со мной подобное сумасшествие происходило впервые в жизни, но мне вдруг до головокружения захотелось узнать, какие они на вкус.

В ту же секунду стало страшно. Это было абсолютно невозможно!

Не для оборотня, которая могла отравиться его ядом. И уж тем более не для василиски, которой это грозило раскрытием личности.

— Безусловно, Руби Харт, — произнёс он ледяным тоном, отпуская моё запястье. — Вам предстоит ещё долгая ночь.

Я словно вынырнула из наваждения, в котором сама же себя и топила. Подобрав юбки, я выскочила из кабинета, мечтая только об одном — больше ни во что не вляпаться.

Кассиан:

— В новом составе ты учёл ошибки? — спросил я, едва Руби вышла за дверь.

Я пытался сосредоточиться на деле, но продолжал ловить её удаляющиеся шаги.

— Безусловно, Владыка, — ответил Вайс, и его голос чуть заметно дрогнул. — В больнице я лично взял и проверил все анализы пострадавшей. Уверяю вас, в этом инциденте виновата исключительно индивидуальная непереносимость женщины к яду василиска, а вовсе не наша формула.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это понимаешь ты. Понимаю я. Но для общества и прессы случившееся всё равно станет очередным фактом «отравления василиском» и снова отодвинет нас от принятия миром на неопределённый срок.

Вайс удручённо вздохнул.

— Я делаю всё возможное. Уверяю, мы найдём способ полностью обезвредить василисков для окружения. И снизить риски в вашем случае тоже.

Больше он ничего не добавил.

И правильно сделал.

— Я это ценю, — сдержанно произнёс я.

Руки сами собой сжались в кулаки. Развивать эту тему я не желал.

Врач подцепил ложечкой щепоть порошка и попытался пересыпать её в бумажный пакетик, но рука дрогнула — часть просыпалась мимо. Он поджал губы, набрал новую порцию. Ложечка сухо звякнула о край чаши.

Я смотрел на это отстранённо, а думал совсем о другом. О строчках из анкеты Руби.

— Девушка утверждает, что она у нас ликантроп и что ей больше пятидесяти.

— Она кто угодно, только не оборотень, — Вайс ответил, даже не задумавшись.

Девушка не имела ни запаха, ни повадок оборотней, и всё же охрана каким-то образом допустила её в имение.

Врач рассыпал очередную порцию порошка. Недобро покосился на меня и буркнул:

— Раз твоё новое увлечение покинуло нас, не мог бы и ты уйти? Мне работать надо.

— Она меня нисколько не интересует.

Вайс выразительно опустил взгляд на мои ноги.

— Значит, бегать босиком — это теперь ваш новый стиль, Владыка?

— Забываешься.

Подчинённый тотчас подобрался и стал серьёзным.

— Могу быть вам ещё чем-нибудь полезен?

Я промолчал.

Вопрос был. Только вот задавать его нужно было не Вайсу. Он вертелся на языке уже какое-то время, но никак не желал облекаться в слова.

Меня зацепила женщина, которая не млела в моём присутствии, не теряла рассудок от феромонов и не пыталась понравиться.

Женщина без запаха.

Я должен был потерять к ней интерес, едва получив своё в кабинете, но всё вышло с точностью до наоборот. Жажда лишь усилилась.

Я устало потёр переносицу.

Когда я в последний раз до такой степени терял голову от женщины — даже своего вида?

Никогда.

И потому так и не смог сформулировать вопрос вслух. В голове билось только одно-единственное:

Почему?

Глава 13.

Винтер:

Дуновение ветерка принесло запах самки. Сейчас он был чистым, без тяжёлой дурманящей примеси феромонов, сводившей всех мужчин с ума этой ночью.

Ведомая любопытством, я свернула в сад. Там, на качелях, закреплённых прямо на толстой ветви дуба, раскачивалась Саманта. Она наслаждалась полётом, откинув голову назад, и на губах играла безмятежная улыбка.

Сейчас женщина была совершенно не похожа на себя ночную. И я невольно застыла на месте, поражённая этим контрастом.

— Нравлюсь? — Саманта вдруг плавно повернула голову в мою сторону. — Ты так забавно смотришь.

— Прошу прощения. Не хотела помешать.

Я, конечно, не кралась, но и не думала, что буду обнаружена. Пристыженно потупилась, а Саманта рассмеялась. Звонко, будто я сказала что-то смешное.

За прошедшие сутки я успела заметить, что статус самки в течке делал её привилегированной гостьей этого дома. Днём и ночью Саманту берегли и лелеяли. Рядом всегда находились те, кто готов был мгновенно удовлетворить любую её прихоть.

Но из путаных воспоминаний бабушки я знала: так везло далеко не всем. Как и Саманта, в момент первой течки Фрина была свободной самкой. Но не по своей воле.

Самец, инициировавший её, не захотел привязанности. Вместо этого он запер её на весь период трансформации, длившийся без малого три месяца. Держал на цепи и приводил к ней других самцов. Ей не давали права выбора. Не только ночью, но и днём. Использовали даже тогда, когда она теряла сознание.

Свободная самка василисков — это та, которую может иметь каждый, пока она не обретёт свой клан.

Но если над Фриной жестоко надругались, а мама едва избежала подобной участи, то почему Саманту берегли?

Почему те же самые самцы не брали её силой, а смиренно покорялись её воле?

Это удача? Судьба? Правильный выбор покровителя? Или есть ещё что-то?

— Вас нисколько не смущает, что вы были… со всеми теми мужчинами в зале? — выпалила я и тут же пожалела. — Простите. Это совершенно не моё дело.

Я торопливо поклонилась и повернулась, чтобы уйти.

— Я вызываю у тебя презрение?

Я обернулась. Саманта не выглядела оскорблённой. Скорее забавлялась.

— Никак нет. Просто не понимаю, что движет таким стремлением к… разнообразию.

Качели замедлились. Саманта спрыгнула на землю, и подол её платья взметнулся лёгким облаком. В золотистом сиянии солнца она казалась почти ангелом.

Возможно, реальная история этой новообращённой столь же печальна? Может, ночью её подводит тело, а днём она носит маску смирения, просто чтобы выжить?

— Ты смотришь на меня так, словно я приговорена к казни.

Саманта прошла мимо, обдавая меня природным ароматом, и небрежно бросила через плечо:

— Если хочешь знать — следуй за мной.

И я пошла. Не удержалась, хотя инстинкты уже шептали об опасности.

Мы неспешно направились вдоль тенистой аллеи к дому.

— Сколько тебе лет, милочка? — вдруг спросила самка.

Я сомневалась, что её правда интересует мой возраст, но ответила в соответствии с легендой.

— До обращения я была оборотнем. У нас в стаях принято хранить верность одному-единственному партнёру всю жизнь, — начала она. — И у меня была такая пара. Его звали Калеб, из Западных Лун. Не случись той ночи с василиском, я бы сейчас уже была замужем и нянчила маленьких волчат.

Саманта притормозила у поста охраны и окинула изучающим взглядом мужчин. В носу защипало, когда она выпустила в воздух порцию феромонов. Запах был тонким, едва уловимым на общем фоне, но взгляды охранников тотчас же с голодным жаром прикипели к ней.

— Разве вы не скучаете по нему? Не хотите вернуться? — спросила я.

В отличие от мужского, женский яд не убивал при контакте, значит, в теории самки могли создать семью с кем угодно.

Саманта фыркнула, будто я сморозила несусветную глупость, и двинулась дальше. По пути она повторила трюк ещё несколько раз: подходила к охранникам вплотную, касалась груди, оставляла за собой шлейф запаха.

Я совершенно не понимала смысла этих манипуляций.

Потом мы подошли к массивным дубовым дверям. Саманта распахнула их — это оказалась её спальня — и вошла внутрь. Я помялась на пороге, но всё же последовала за ней.

Новообращённая без стеснения начала развязывать шнуровку на платье.

— Будучи оборотнем, я держалась за верность, как за венец чистоты, — говорила она одновременно. — А когда стала василиском, поняла: нет ничего постыдного в желании получать удовольствие. С теми, с кем захочу и столько, сколько захочу. Меня больше не держат чужие условности.

Она скинула платье, под которым не оказалось ровным счётом ничего. Я уже видела её голой в зале, но почему-то здесь, при дневном свете и в приватной обстановке, это казалось чересчур неправильным и слишком личным.

Я сразу отвернулась.

— Бедная, глупая девочка, — протянула Саманта, и в её голосе зазвучала откровенная насмешка. — Ты точно так же заперта в клетке моральных принципов и предрассудков, как и я когда-то.

Дверь спальни отворилась, и в комнату один за другим начали входить мужчины. Те самые охранники, которых она касалась.

Вот тогда я поняла окончательно. Это была игра, где Саманта выступала кошкой, а мне досталась роль мышки.

Она смотрела на меня с иронией, пока василиски окружали её. Один из них впился поцелуем в её губы, и она с глухим стоном ответила ему. Другой опустился на колени позади и начал ласкать её ягодицы, пробираясь пальцами между бёдер. Ещё один начал игру с грудью.

Уже через мгновение Саманта тонула в плотском безумии.

И никого из них не заботило, что я всё ещё стою посреди комнаты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Присоединяйся, — выдохнула новообращённая между поцелуями. — Почувствуешь, каково это, когда тебя накрывает экстаз сразу от нескольких партнёров…

— Мне неприятны ваши слова, госпожа. Я лучше пойду.

Мои слова, моё отвращение и мой уход никто даже не заметил.

Внутри поднималось глухое негодование. У мадам Фрины с её многолетней практикой содержания дома утех было больше моральных устоев, чем у этой двухдневной течкующей самки.

Если быть василиском означало бросаться в омут беспорядочных связей, терять прежнюю себя и называть это свободой, то я, пожалуй, была рада, что до сих пор не созрела.

Из всего увиденного и услышанного я сделала один важный вывод: я больше не желала здесь находиться. Я вполне насытилась представлением о том, как ведёт себя самка в период течки. Более того — перенасытилась этим зрелищем до тошноты.

В своё время Владыка изгнал нашу семью из-под своего покровительства.

Что ж. Большое тебе спасибо. Ты спас нас от порока!

Расспросив слуг, я быстро нашла миссис Снайп. Женщина явно не обрадовалась, увидев меня на пороге своей комнаты.

— Мне необходимо немедленно покинуть резиденцию, — заявила я без предисловий.

Её брови взметнулись вверх, а на лице появилось почти снисходительное выражение.

— Милочка, если это твоя очередная истерика, то ты не там ищешь зрителей.

Меня затрясло. До холодеющих пальцев, дрожащих губ и слёз, застилавших глаза. Я чувствовала: ещё немного — и сорвусь. Но это будет уже не крик, а самая настоящая истерика.

— Можете считать как угодно. Но моё право — уехать. Сейчас же.

С лица миссис Снайп исчезла надменность, уступив место чему-то почти человеческому.

— Тебя кто-то обидел? Надругался? — спросила она предельно прямо и серьёзно. — Если так, то я или Владыка…

Только Владыки мне сейчас и не хватало.

Глава 14

— Если в моём рабочем договоре нет пункта, позволяющего удерживать меня силой, я его расторгаю, — перебила я резко, почти на грани.

Миссис Снайп вздохнула, поджала губы и наконец уступила:

— Дело твоё. Я подготовлю выплату за две ночи и все документы.

Меня проводили в кабинет, где я поставила несколько подписей под ранее заключённым контрактом. Его расторгли по обоюдному согласию, но с каким-то почти фанатичным усердием вновь предупредили о конфиденциальности и последствиях её нарушения.

Мне вернули личные вещи, забрали пропуск — и на этом всё закончилось. Я была свободна. Вот так просто.

От предложенной кареты я отказалась. Массивные ворота за спиной закрылись с лязгом, и только тогда я по-настоящему ощутила свободу.

Поначалу я шла быстро, словно всё ещё боялась, что меня вернут. Но чем дальше позади оставалась резиденция, тем слабее становилась тревога.

День выдался ясным. Светило солнце, свежий ветер доносил тонкий аромат луговых цветов, только припекало всё сильнее. Моя кожа, неспособная к загару, нуждалась в особом уходе — хотя бы в зонтике или защитном креме. И то и другое лежало на дне саквояжа.

А саквояж остался в номере Вилла.

Позади нарастал грохот колёс. Я прикинула, смогу ли напроситься в попутчицы, и обернулась. Сердце тут же ушло в пятки. По дороге катилась карета с родовым гербом Владыки, и я откуда-то знала: она ехала за мной.

Появилось непреодолимое желание обернуться змеем и скрыться в ближайших зарослях, но, увы, меня уже заметили.

Карета остановилась рядом. Дверца отворилась, безмолвно приглашая внутрь. Но я не спешила делать шаг.

Вот ещё!

— Мисс Харт? — из полумрака салона вынырнул василиск.

Он почтительно приподнял поля шляпы, но его глаза оставались холодными и цепкими.

— Произошла неприятная ошибка с вашими документами. Вам надлежит вернуться в поместье.

— Мой контракт расторгнут, — возразила я. Пусть не думают, что имеют дело с дурочкой. — Если у вас остались какие-то претензии, обращайтесь в офис по найму и решайте всё через них.

— Так дело не пойдёт, мисс, — незнакомец чуть подался вперёд, и в его голосе зазвучали отголоски угрозы. — Прошу в карету…

Второй василиск на козлах шевельнулся, ясно давая понять: при необходимости мне помогут сделать правильный выбор.

Обратный путь прошёл в гнетущем молчании. Я смотрела в окно, лишь бы не видеть довольного выражения лица моего похитителя, но и мелькающие пейзажи больше не радовали.

В поместье меня сразу проводили в знакомый кабинет. Миссис Снайп уже ждала. Она сидела за столом, сцепив пальцы над моим контрактом. Небрежным кивком предложила присесть, но я предпочла остаться стоять.

— Не будучи юристом, я допустила досадную ошибку… — ровным голосом начала она.

А дальше прозвучало то, что сперва показалось мне глупой шуткой. Повисла пауза. Я всё ждала. А миссис Снайп и не думала смеяться.

— Я должна выплатить неустойку?! Вы совсем? — наконец не выдержала я.

На лице управляющей не дрогнул ни единый мускул.

— Либо отработайте две недели.

— Вместо пары дней гона?! — переспросила я и, получив в ответ кивок, сорвалась на крик: — Да вы меня тут за дуру держите!

Я заметалась по кабинету загнанным зверем. Кожа начала зудеть от нестерпимо желания выпустить чешую. А это был очень плохой знак — мне нельзя было терять контроль. Только не здесь.

Словно мне было мало собственных терзаний, миссис Снайп добавила:

— Нужно внимательно читать то, что подписываешь.

Я застыла и посмотрела на неё. На женщину, которая была непосредственным участником этого фарса.

— Я не стану этого терпеть! Уйду немедленно и буду отстаивать свои права. Через суд, если придётся!

Я была уверена: это незаконно.

— Ты — всего лишь мелкая вошь, и собираешься тягаться с королём этого города? — женщина посмотрела на меня как на умалишённую.

Она напомнила мне, что я — всего лишь волчица с нестабильным заработком из неблагополучного района. А он — власть и закон. Но куда страшнее было другое. Я была здесь по поддельным документам.

Капкан захлопнулся.

— Тебе сделали одолжение, вернув сюда, — продолжала сыпать словами миссис Снайп.

Всё в её позе говорило: ей было глубоко наплевать, она просто выполняла свою работу.

— Я закрою глаза на тот переполох, что ты здесь устроила, — она недвусмысленно постучала пальцем по злосчастной бумаге. — Так что умерь свой гонор, милочка, и иди работать.

Она сухо швырнула на край стола мой пропуск.

Кому я перешла дорогу, что со мной поступили так подло? Где допустила ошибку?

Мозг лихорадочно искал ответы, пока я брела до своей комнаты. Я ни с кем не ссорилась. Всё началось с желания уйти…

Сразу после неприятной встречи с Самантой.

Осознание пронзило электрическим разрядом. Это всё она. Больше я ни с кем здесь не общалась. Не считая Владыки. Но он ясно дал понять, что я всего лишь одноразовое увлечение.

Сердце болезненно кольнуло от этой мысли, но я быстро взяла себя в руки и отогнала грешные воспоминания.

Всё сходилось: я не приняла «щедрое» предложение новообращённой, и теперь она отыгрывалась на мне за подпорченное самолюбие. На миг мелькнула шальная мысль обратиться за защитой к Владыке, но я тут же с горечью отсеяла её.

Кто я такая в сравнении с Самантой? Да если она затребует, ей отдадут на растерзание всех девственниц округи, лишь бы угодить драгоценной самке.

Бегство казалось единственным выходом, но как я могла позволить его себе?

Пока я оставалась здесь и подчинялась правилам, у меня ещё был шанс сохранить тайну. Но стоило исчезнуть — и Владыка наверняка начал бы искать уже не Руби Харт, а Винтер Лардос. Этим я могла поставить под удар не только себя, но и всех своих близких.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я не была настолько благородна, чтобы жертвовать собой ради Кары. Но и не была настолько безрассудна, чтобы рисковать близкими. Значит, я должна была остаться.

До комнаты я добралась почти на ощупь. Голову разрывало от боли, перед глазами всё кружилось. Нервы окончательно сдали. Я рухнула на постель и сразу провалилась в чёрную бездну.

Но даже в беспамятстве не нашла спасения.

Красный помост вращался во мраке.

Само движение не вызывало дурноту, но меня мутило от подступающего ужаса. Я то и дело зажмуривалась, пытаясь отгородиться от происходящего вокруг. Но каждый раз что-то заставляло открыть глаза — и тогда я видела их.

Мужчин. Василисков. Их было много. Возбуждённые, голодные, сейчас их взоры были обращены к Владыке.

Он произносил вступительную речь, но из-за чудовищного напряжения я не слышала ни единого слова. Все силы уходили на то, чтобы не поддаться панике и не сигануть прочь со сцены.

Я знала, что меня поймают раньше, чем добегу до выхода, но тело всё равно рвалось в бегство, а когти нервно скребли алое покрытие.

Я сама приняла решение и теперь должна была выдержать всё, что за ним последует.

Не думать. Не сопротивляться. Просто терпеть.

Владыка закончил речь.

Теперь все смотрели на меня и оценивали похотливыми взглядами. В них я видела себя куском плоти, развлечением на эту ночь.

Я нашла глазами Владыку. Он был тем, кто позволил этому случиться, но, вопреки здравому смыслу, оставался моей последней надеждой.

Губы дрожали, дыхание сбивалось. Без слов я молила его.

Глава 15.

Владыка лениво откинулся на спинку трона и приготовился смотреть.

Ко мне приблизилась Саманта.

— Готова? — она не ждала ответа, уже привычно тянулась к завязкам халата.

Одним изящным движением она скинула его с плеч. Затем поднялась на помост и опустилась передо мной на колени. Я не шелохнулась, но от страха меня затрясло сильнее.

— Прошу… я не в течке. Я не смогу принять стольких самцов…

Мои слова были встречены тем же смехом, что и в саду.

Саманта подалась вперёд и поцеловала меня. Я не почувствовала ничего — ни тепла, ни вкуса, даже самого прикосновения. Будто онемела. Но боковым зрением видела, как самцы смыкают кольцо вокруг нас.

Десятки рук потянулись ко мне. Кто-то грубо схватил за волосы и запрокинул голову назад. Чужой рот накрыл мои губы, заглушая панический крик.

Меня разбудили. Точнее, вырвали из кошмара.

Я распахнула глаза, но сфокусироваться смогла не сразу. Первым порывом было бежать, ползти — неважно как и куда, лишь бы подальше от этого места. А потом пришло отрезвляющее осознание: я в общей спальне, вокруг — другие служанки.

— С тобой всё в порядке?

— Ты так кричала во сне…

Они говорили наперебой.

— Может, позвать миссис Снайп? — предложил кто-то.

Одна мысль о ней вызвала новый приступ паники.

— Нет! Только не она… — взвизгнула я, но тут же заставила себя успокоиться. — Будет опять читать нотации и тыкать носом в устав. Лучше посидеть в тишине, пока это ещё возможно.

Постепенно толпа вокруг рассеялась, и я осталась наедине с мрачными мыслями. Под кожей появился зуд — первый тревожный звоночек трансформации. И, как всегда, не вовремя!

Я с головой спряталась под одеяло и всё оставшееся время до прихода миссис Снайп пыталась подавить в себе зверя.

Нас привычно погнали в душевую, у входа выдали новую униформу. После душа мы начали переодеваться. Некоторые шутили, кто-то строил теории.

Первая течка новообращённой подходила к концу, а значит, оставался шанс, что эта ночь станет последней.

— Хотя бы. Я уже хочу расчётные, — тоскливо протянула одна из девушек.

Я развернула свой свёрток — и при виде небесно-голубого кружева поняла: что-то не так. У остальных форма была одинаковой: чёрная полупрозрачная комбинация.

Завернувшись в полотенце, я вышла в коридор.

— Произошла ошибка, — сказала я лакею, выдававшему бельё. — Это не моя униформа.

Ответила миссис Снайп, возникшая словно из ниоткуда:

— Ошибки нет, мисс Харт. Это ваша униформа на ночь. Не задерживайте остальных, переодевайтесь.

Я ещё раз посмотрела на выделяющийся из общей массы наряд, потом на управляющую. Вся моя хвалёная выдержка пошла трещинами. К горлу подкатил ком.

— Причина? — с трудом выдавила я.

— Мисс Харт, вы взрослая девочка. Сами должны всё понимать.

Этого хватило, чтобы догадка превратилась в уверенность.

Саманта.

Глотая слёзы, я вернулась в душевую.

Ненавистный наряд оказался платьем из тончайшего кружева: длинные рукава, спущенные плечи, разрезы от бедра. В комплекте шли крошечные трусики-стринги.

Это был самый «пристойный» наряд за все три вечера, но именно в нём я почувствовала себя максимально уязвимой и выставленной напоказ.

Моё появление вызвало волну шёпотков. Пока мы шли на рабочие места, служанки бросали на меня недоумённые взгляды, переглядывались, оценивали. В чьих-то глазах мелькала даже зависть.

— Ты похожа на Снежинку, — заметила одна из них колко. — Растаешь так же быстро?

Я промолчала, но стало неприятно.

В зале началась привычная подготовка. Мы протирали столики, взбивали подушки, расставляли бокалы. Жрицы любви одна за другой занимали места на диванчиках, лениво расправляя складки нарядов. Теперь они уже не смущали так, как в первую ночь.

Стоило кому-то окликнуть меня, как я подскочила на месте. Я всерьёз ждала, что вот сейчас миссис Снайп укажет на место среди них и велит присоединиться.

Когда пришло время приветствовать Владыку, нас выстроили у стены. Он вошёл в зал, ведя под руку Саманту. На нём был элегантный белый костюм, на ней — роскошный чёрный комплект, подчёркивающий каждое движение.

Появление Саманты вызвало среди гостей всплеск аплодисментов. Она смущённо зарделась и поймала несколько воздушных поцелуев.

Мне невольно захотелось уйти в тень, но едва я сделала шаг назад, как рядом возникла миссис Снайп. Одного её взгляда хватило, чтобы мои ноги приросли к полу.

— …Пейте, ешьте, вкушайте этих чудесных женщин. Всё для вас, василиски!

Владыка закончил речь и уже поворачивался к трону, когда Саманта вдруг объявила:

— Я желаю привязать первого самца.

По залу моментально прошла волна оживления.

— Если будет позволено, — добавила она, скромно опустив ресницы.

Владыка вновь повернулся к ней. Его лицо было маской, за которой невозможно было разгадать ни мыслей, ни эмоций. Сейчас он был совсем не таким, каким я видела его утром у врача: величественный, опасный, будто вырезанный из холодного золота.

Такому я бы точно не осмелилась дерзнуть.

— Самцы собрались здесь только ради тебя, самка.

Его слова подействовали на присутствующих как приказ. Многие подались вперёд. Я и сама невольно привстала на цыпочки. На миг любопытство вытеснило страх.

— Посреди гона… Что-то новенькое, — протянула рядом миссис Снайп. — Эта самка точно знает, чего хочет.

— Если твоё внутреннее чутьё благоволит к кому-нибудь из самцов, мы будем рады отметить первый союз за столько лун.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Владыка демонстративно обвёл рукой собравшихся.

Улыбка Саманты расцвела — хищная, торжествующая.

— Благодарю, Владыка. Я желаю…

Она выдержала театральную паузу и медленно обвела взглядом зал, будто выискивая кого-то в толпе. Я вжала голову в плечи: попадаться ей на глаза не хотелось даже случайно.

Саманта смело посмотрела на Владыку и одним словом перевернула всё:

— Тебя.

Стук его сердца. Его рваный вздох.

Я услышала их за мгновение до того, как зал затопили изумлённые возгласы. Все словно сговорились заговорить одновременно, и голос Владыки, обращённый к Саманте, утонул в общем гуле.

Ладони вспотели, собственный пульс отдавался гулом в ушах. Я вдруг поняла, что внутри всё болезненно сжалось, но разбираться почему было некогда.

— Неслыханная дерзость! — причитала рядом миссис Снайп. — Покуситься на самого Владыку!

Она, как и многие, была возмущена. Но были и те, кто откровенно забавлялся, словно услышал удачную шутку. Только Саманта не шутила. Она ждала ответа со всей серьёзностью.

— А она… имеет право? — спросила я и сама не узнала собственного голоса.

В обществе василисков, где в отношениях правил матриархат, но самка всё равно подчинялась клановым законам, я уже не знала, что думать.

— Право-то имеет, — фыркнула миссис Снайп. — Но кто ж ей даст?

Владыка поднял руку, и толпа сразу затихла.

— Если бы меня можно было так легко заарканить, я бы и часа не продержался холостяком.

Шутка разрядила обстановку. Под оглушительный хохот Саманта потупилась.

Уверенным движением Владыка обхватил её хрупкие плечи.

— Новообращённая самка должна прочувствовать на себе к чему приводят желания.

Он произнёс это жёстко, а потом поцеловал её.

Смотреть на это оказалось неприятно. Настолько, что я не выдержала и сбежала из зала. Кто-то попытался перехватить меня за руку, но я резко отмахнулась.

Глава 16.

На кухне было относительно тихо.

В воздухе витали запахи еды, и голод тут же проснулся с невероятной силой. Среди закусок я заметила морепродукты — слабость с детства. Схватив крошечного жареного осьминожка, я проглотила его, почти не жуя.

Из зала снова донёсся грохот аплодисментов и восторженные возгласы.

Я невольно представила, как Владыка сейчас целует Саманту, и нервы окончательно сдали.

Я съела ещё пару осьминожков. Потом ещё. И ещё.

— Господа! Дамы! Вечер открыт!

Голос Владыки прозвучал так громко, что я едва не подавилась очередной порцией.

Почти сразу в кухню начали возвращаться слуги за закусками. Я схватила поднос с шампанским и пулей вылетела в зал. Уже в дверях мне в спину прилетел вопль шеф-повара:

— Куда подевались все осьминоги?!

Они были слишком вкусными. И если меня накажут — по крайней мере, будет за что.

Я лавировала между гостями, всеми силами избегая смотреть в сторону трона. С огромной долей вероятности Владыка прямо сейчас развлекался там с Самантой. И то, что я этого не улавливала слухом, не означало, что этого не было.

Пока мне везло. Страхи не находили подтверждения, и я просто работала: механически подносила гостям закуски и шампанское, вежливо улыбалась, кивала и отходила в сторону.

Внезапно чьи-то ладони сжали мои бёдра и властным движением прижали к мужскому торсу позади. Я ойкнула от неожиданности, но желания врезать нахалу не возникло.

Меня целиком окутала аура Владыки. В нос ударил знакомый терпкий аромат. Тёплое дыхание коснулось волос на затылке. Я застыла в руках хищника, не решаясь вздохнуть. Голова отказалась думать.

Он бесстыдно переместил ладонь на мой живот.

По-хозяйски погладил через кружево, и внутри зародилось странное покалывание. Пока я впитывала это ощущение, его рука скользнула ещё ниже, в щель между бёдер. Пальцы нырнули под резинку трусиков, словно это было его законное право.

Я наконец вышла из оцепенения и дёрнулась в его захвате. Владыка не отпустил, только напрягся.

— Не зажимайся, — шепнул он мне на ухо и дразняще прикусил мочку.

Его пальцы начали поглаживать моё интимное место, теребить клитор и медленно, очень медленно погружаться внутрь — так умело, как я и сама не знала, что возможно.

Мои чувства смешались в хаос.

С одной стороны, я не чувствовала возбуждения, и моё тело не реагировало на мужчину так, как должно было бы. Но эти лёгкие, почти массажные движения были приятны, и этого я не могла не признать.

Дыхание Владыки за моей спиной становилось всё более хриплым, прерывистым, а эрекция, упирающаяся в спину, — всё больше и твёрже.

Мы стояли посреди зала, заполненного василисками. Всюду царило движение, шум голосов и музыка сливались в единый поток. Но никому не было до нас дела — словно мы были невидимками.

И что-то в этой ситуации было в корне неправильным.

— Владыка, я нанята официанткой…

— Тебе щедро доплатят за услугу.

Он плотнее прижал меня к себе, давало понять, что именно от меня требуется.

Я зажмурилась. Попыталась отогнать горькое послевкусие его слов, но оно уже ядом расползлось в сердце.

— А что, если я не хочу?..

Он резко развернул меня к себе лицом и впился взглядом.

Какие же у него красивые глаза

, — не к месту промелькнула мысль.

— Повтори, не расслышал, — попросил он иронично, с откровенной насмешкой.

И был абсолютно прав — я не осмелюсь. Но вопреки его убеждениям, я не была шлюхой, продающей своё тело за деньги. Я не была самкой, чтобы ползать у его ног. Я была просто фригидной, безнадёжно влюблённой дурочкой. И от этого осознания мне стало тошно.

— Освежись!

Я сунула ему в руки поднос и, прежде чем Владыка успел сориентироваться, нырнула в толпу. Протиснулась между целующейся парой, обогнула несколько диванов и сделала всё возможное, чтобы уйти от предполагаемого преследования.

Спасение нашлось за огромным напольным вазоном с тропическим растением. Я застыла за ним по стойке смирно, затаив дыхание и боясь даже пикнуть.

Я была уверена: такая дерзость не останется без ответа. Владыка точно меня придушит.

Из моего зелёного укрытия просматривался почти весь зал.

Саманта флиртовала сразу с несколькими самцами и не выглядела ни обручённой, ни брошенной — будто инцидента вовсе не было. Миссис Снайп металась между гостями подобно коршуну, высматривающему очередную добычу.

Не хватало только Владыки.

И именно это беспокоило больше всего.

Я готова была изображать часть интерьера хоть всю ночь, но чем дольше размышляла о ситуации, в которую сама себя загнала, тем яснее понимала: Саманта не была настоящей причиной моего принудительного возвращения в эту обитель.

Оставался единственный разумный выход — схорониться где-нибудь до утра.

Пугливо озираясь, я бочком начала пробираться к выходу. Да, со стороны это выглядело трусостью. Но лично я считала это разумной стратегией.

— Тебя повсюду ищет миссис Снайп, — на ходу обронила проходившая мимо официантка.

Я ответила что-то неопределённое и ускорилась.

— Ты нужна миссис Снайп…

На каждом шагу мне встречалась какая-нибудь служанка, и каждая считала своим долгом напомнить об управляющей. Кольцо сжималось. Ещё через пару шагов я услышала самый ненавистный голос этого вечера:

— Прислуга Харт!

Я едва не застонала от разочарования. До спасительной двери оставалась буквально пара метров, но я не успела. Пришлось повернуться лицом к управляющей.

— Миссис Снайп, а я как раз вас ищу! Говорят, вы меня спрашивали? — бодренько воскликнула я и даже умудрилась улыбнуться.

Она недобро сдвинула брови, и я едва не подавилась своей гримасой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— За мной, — отчеканила она.

Меня станут ругать за украденную еду? Я очень надеялась, что да. Потому что за всё остальное простым штрафом мне точно не суждено было отделаться.

Стоило нам войти в кухню, как я — главный предмет негодования миссис Снайп — была тут же забыта. Управляющая переключилась на шеф-повара.

— Всё переделано, — деловито заверил мужчина. — Полчаса, и можно подавать.

— Меня это не устраивает. Всё должно было быть готово ещё час назад.

— Но, Катарина!..

— Это всё исключительно ваша нерасторопность! И не нужно здесь оправдываться. Ни меня, ни

его

это не волнует. Только результат.

Я молча слушала их громкую перебранку и втайне радовалась, что весь этот гнев сыплется не на мою бедную голову.

— А теперь ты, милочка, — резкий разворот — и управляющая въедливо впилась в меня взглядом. — Не думай, что я не знаю, чем ты занималась.

Мой взгляд невольно метнулся к потолку.

Может, здесь где-то были спрятаны следящие печати или магические кристаллы? За мной наблюдали пока я уплетала тех осьминогов?

Богатеи часто использовали такие штуки, чтобы контролировать каждый шаг прислуги.

— Не рассчитывай, что после этого сможешь уклоняться от работы в зале, — продолжала она. — От своих прямых обязанностей ты по-прежнему никем не освобождена.

Господи, неужели те осьминоги были священны?!

Я хотела оправдаться, извиниться, но миссис Снайп не дала такой возможности. Отчитав меня как нашкодившего ребёнка, она вручила мне поднос. На нём стояли графин с янтарной жидкостью и фужер.

Совсем не то, что я обычно разносила.

— Сейчас твоя обязанность — быть покладистой и услужливой, — произнесла она. — Делай всё, что тебе велят, и к утру получишь щедрые премиальные.

Поднос едва не выпал из одеревеневших пальцев. Я только-только начала успокаиваться, как страх снова всколыхнулся.

Саманта или Владыка?

Глава 17.

У меня не было выбора, но просто идти, как жертвенный ягнёнок на убой, я тоже не собиралась. Я упиралась на каждом шагу. Миссис Снайп буквально толкала меня в спину, заставляя двигаться вперёд. Я пыталась спорить, она рычала в ответ.

В таком странном тандеме мы добрались до закрытых кабинок для уединённых встреч. Кто бы ни находился за этими стенами, я не горела желанием присоединяться.

— Я не пойду туда. Ни за какие коврижки на свете!

В последней отчаянной попытке избежать повинности я рванула в сторону. Меня грубо вернули на место.

— Пойдёшь! — рявкнула миссис Снайп, уже на грани нервного срыва.

Она сама распахнула дверь, безжалостно втолкнула меня внутрь и тут же с силой захлопнула её, отрезая путь к отступлению.

Внутри царил интимный полумрак. На низком столике мерцала магическая лампа, отбрасывая причудливые тени на стены. Но даже без света я бы безошибочно узнала два силуэта.

Владыка.

И Саманта.

Джекпот.

Мужчина сидел на диване, вальяжно откинувшись на спинку, и сохранял привычно беспристрастное выражение лица. Саманта, устроившись вплотную к нему, игриво водила пальцами по его груди.

Моё появление их ничуть не смутило. И уж тем более не заставило отстраниться. Я сразу почувствовала себя лишней, и руки, удерживающие поднос, дрогнули.

Значило ли это, что Владыка принял выбор этой самки? Теперь они были официальной парой?

В голове пронёсся вихрь болезненных вопросов, и меня накрыла волна жгучей, удушливой ревности, которую я не могла ни подавить, ни логически объяснить.

Меня не тянуло к физической близости с Владыкой. Но почему-то мысль, что он может принадлежать ещё кому-то, казалась невыносимой.

Мы с минуту просто смотрели друг на друга. Потом я заставила себя подойти к столу и поставить поднос.

— Мне дозволено уйти? — вопрос прозвучал неестественно звонко в царящей тишине.

Мне не ответили.

Глаза нестерпимо защипало от навернувшихся слёз.

Владыка нарочно позвал меня сюда? Хотел, чтобы я это увидела? Решил наказать за то, что я прилюдно сбежала от него?

— Любая женщина в этом зале страстно желает вас, Владыка, — сладко проворковала Саманта. — Вы же не станете карать меня за скромную попытку? Позвольте загладить собственное невежество…

Она покосилась на меня, проверяя, смотрю ли я, и продолжила с явным намёком:

— Девушка может смотреть или… присоединиться.

Её ладонь провокационно спустилась ниже, к паху, где погладила выпирающую плоть сквозь брюки. Я не стала терпеть это дальше и метнулась к выходу. Но не успела сделать и пары шагов, как с размаху налетела прямо на грудь Владыки.

Тепло, а вместе с ним и запах мужчины окутали меня с головой. Я не отстранилась, но и не поддалась порыву прижаться крепче. Только две тяжёлые слезинки сорвались с ресниц и впитались в ткань его рубашки.

— Неужели Владыка нашёл себе игрушку интереснее меня? — голос Саманты прозвучал с едва скрываемой завистью.

Но где-то далеко. Словно за толщей воды.

— Саманта, твой вечер проходит без тебя. Выйди.

Его голос.

Потом шаги.

Мы наконец остались одни.

Рука Владыки легла мне на затылок. Он начал перебирать мои волосы, медленно массируя кожу головы. Простое, монотонное движение приносило странное умиротворение.

Совсем не хотелось двигаться. Хотелось только чувствовать.

— Она сама пришла. Никто её не звал.

Это было важно. Не столько сами слова, сколько то, что он посчитал нужным их произнести.

Моё и без того растревоженное сердце забилось чаще. Я только начинала свыкаться с мыслью, что безнадёжно влюбилась, и была совершенно не готова разбить себе сердце так скоро.

— Что такое «коврижки»?

Вопрос оказался настолько неподходящим, что я растерянно моргнула, запрокинула голову и встретила его вопросительным взглядом.

Не мог же он быть задумчивым всё это время только из-за моих слов?

— Пряники, Владыка.

— А почему они тебе так дороги?

— Простой оборот речи.

Его любопытство было удовлетворено, и Владыка отстранился. Он жестом указал на диван, а сам подошёл к двери и закрыл её на замок. Ключ исчез в его кармане. Он повернулся ко мне, и на лице отразилась шаловливая, почти мальчишеская улыбка.

У меня от неё перехватило дыхание.

— Ты быстро бегаешь.

Я вспыхнула.

— Могу сказать о вас то же самое.

Он всегда двигался завораживающе: бесшумно, плавно, словно и вовсе не имел костей. Я, способная уловить взмах крыла колибри, всё равно терялась в его скорости и грации.

И вот теперь снова: я — дверь — снова я. Всё это за доли секунды.

Я так и не успела ни отступить, ни заставить себя двинуться к дивану.

Владыка приблизился сам, подхватил меня под ягодицы и легко оторвал от пола. Я рефлекторно обняла его за шею — не из боязни упасть. Просто тело решило раньше меня.

Взгляд сам скользнул по его лицу, выхватывая отдельные детали: сведённые к переносице брови, возбуждённо раздувающиеся ноздри, жёсткую линию губ, бешено пульсирующую жилку на шее.

Мой рот мгновенно наполнился вязкой слюной. Дышать стало невыносимо трудно. Появилось почти маниакальное желание впиться клыками в эту живую пульсацию.

— Мы не можем… — прошептала я скорее для себя, чем для него, изо всех сил стараясь удержать контроль над сущностью.

Владыка опустил меня на диван, вынуждая почти лечь, и сверху придавил собственной тяжестью. Его разгорячённый взгляд прошёлся по моему лицу — так же жадно, как мой мгновением ранее, — и остановился на губах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я невольно приоткрыла их и облизала.

— Если бы ты только знала, как сильно я этого хочу… — глухо пробормотал он. В его голосе прозвучало почти отчаяние.

Он хотел меня поцеловать? Почему же не мог? Из-за Саманты? Теперь он её самец, и только она имела право касаться его так?

Вопросы хлынули в голову, оставаясь без ответов.

Владыка опустился передо мной на колени.

Мои глаза удивлённо распахнулись, но я всё равно не могла осмыслить эту картину: могущественный повелитель василисков стоит на коленях у моих ног.

А он тем временем коснулся губами моей коленки, затем — чуть выше. Его губы заскользили по внутренней стороне бедра, одновременно плавно разводя мои ноги в стороны. Моего слабого, чисто механического сопротивления он просто не замечал.

Владыка двигался уверенно, полностью поглощённый своей целью, пока его лицо не оказалось прямо напротив моего самого сокровенного места.

Даже понимая свою физическую неполноценность, я не могла оставаться равнодушной эмоционально. На грани смущения во мне просыпалось запредельное любопытство и жажда продолжения.

Владыка припал лицом к ткани трусиков и шумно втянул воздух.

— Они уже должны были пропитаться твоими соками, — хрипло произнёс он.

А потом скользнул языком вдоль складочек по ткани, заставив меня резко втянуть воздух. Для василисков такая откровенность была естественной, для меня — нет. И этот жест оказался настолько откровенным, что я зажала рот ладонью, подавляя возглас.

Будто не замечая моего смятения, он поддел пальцем резинку белья и одним лёгким движением стянул его вниз. Крошечный лоскуток кружева упал на пол и был тут же забыт, а я лишилась последней преграды.

Глава 18.

Владыка легко коснулся контуров моего клитора, очертил чувствительные складочки, словно разминаясь перед игрой, и наконец уверенно ввёл палец внутрь.

Тело отреагировало на вторжение глухой сухостью. Это оказалось неприятно, и я невольно выгнулась дугой, пытаясь отстраниться от дискомфорта, но в ответ он лишь издал тихий, недовольный звук.

— Ты совсем меня не хочешь, — констатировал он и бросил на меня испытывающий взгляд. — Поэтому ты от меня убегаешь? Я тебе настолько не нравлюсь?

Мысль была настолько нелепой, что я невольно улыбнулась, но тут же опомнилась, и прикусила губу.

— Нравишься… — выдохнула я и поспешно исправилась: — Нравитесь.

Запретные слова «я тебя люблю» защекотали горло, просясь наружу. Я очень хотела отстраниться или хотя бы сдвинуть ноги вместе.

Сказать, что я не в настроении? Что у меня болит голова? Мужчины не любят проблемных женщин. Может, тогда он успокоится?

— Владыка…

— Кассиан, — оборвал он. И потребовал: — Скажи правильно.

Боги Небесные. Он просил назвать его по имени?

Это было слишком лично. Слишком неправильно.

Мой разум воспротивился этому самовольству, но Владыка ждал. В его глазах горело непреклонное требование.

— Кассиан, — с трудом выдавила я, — прошу, отпусти...

— Отказываю.

Он бросил последний придирчивый взгляд на моё лицо и вернулся к созерцанию моей наготы. Провёл пальцами по внутренней стороне бедра и склонился следом.

Блеснули клыки.

Прежде чем я успела осознать укус, яд хлынул в кровь, затапливая вены жаром. Меня накрыло мгновенно. Конечности закололо, мышцы стали податливыми, и я безвольно обмякла на диване, уже не способная ни оттолкнуть, ни попросить остановиться.

Да и просьба не родилась. В тот миг я не хотела ничего, кроме продолжения.

По венам растекался огонь. Он пропитывал каждую клеточку болезненно-сладкой чувствительностью, которой у меня никогда не было. Кожа начинала отзываться на малейшее движение воздуха, а внутри рождалось то самое вожделение, которого моё тело не умело испытывать само.

Владыка снова припал ко мне губами. Он неспешно, будто изучая, прошёл путь от твёрдой горошинки клитора до лепестков. Посмаковал каждый миллиметр нежной плоти.

Сдавленное мычание вырвалось из моих сомкнутых губ, когда он ввёл язык внутрь — влажный, горячий и такой требовательный. Теперь чувствовать его было приятно.

Он закинул мои ноги себе на плечи, обхватил бёдра руками и слился с моим лоном в поцелуе.

Сколько прошло времени? Минута или вечность?

Тягучий дурман, обволакивавший сознание, постепенно начал рассеиваться, возвращая мне обрывки реальности: твёрдый диван под спиной, ладони на бёдрах, горячий язык между ног.

Я уже понимала, что происходит. И всё равно млела под натиском его ласк.

Владыка двигался уверенно и жадно. Он вылизывал складочки, посасывал клитор, доводя ощущения до нестерпимой остроты, и я уже не могла сдерживать стоны.

Не только свои.

Владыка тоже наслаждался процессом: тихие, удовлетворённые звуки рождались где-то глубоко в его груди.

Он двинулся выше, изучая меня, рисуя языком влажные линии на коже. Нетерпеливо рванул ткань корсета — резкий треск наполнил кабинку. Погладил живот, обхватил ладонями грудь и жадно припал ртом к одной из вершин.

Я всё чувствовала. Всё понимала. И мне стоило огромных усилий не поддаться порыву, не запустить пальцы в его густую шевелюру.

Я вцепилась в обивку дивана, но взгляд сам возвращался к его шее, к пульсирующей жилке под кожей. Мне тоже хотелось пробовать Владыку на вкус, и от невозможности сделать это я изнывала от отчаяния.

Наигравшись вдоволь моей грудью, мужчина проложил дорожку из поцелуев к шее, а затем отстранился. Я услышала шорох, звон стекла, но в сумбуре собственных чувств не сразу распознала значение этих звуков.

На кожу плеснулось что-то холодное. Следом коснулись горячие губы.

Язык прошёлся по участку кожи, тщательно слизывая влагу. Запахло выдержанным виски. Владыка налил его в ложбинку моей ключицы и начал пить с моего тела, будто из бокала.

Одна его рука в это время продолжала ласкать меня между ног, ритмично проникая внутрь. Но теперь это уже не было неприятно.

К этому моменту яд всё ещё тлел в теле жаром под кожей, влажной слабостью в мышцах, мучительной восприимчивостью к каждому прикосновению.

— У тебя уже был секс с василиском? — спросил Владыка.

Вопрос прозвучал почти риторически. Губы дрогнули, но вместо слов вырвался только сбивчивый, рваный вдох.

Он был тем василиском, с которым у меня был… и прямо сейчас происходил секс.

Владыка усмехнулся.

— По сердцебиению слышу, что был. Тогда ты знаешь, что мои выделения могут навредить тебе. Я всегда осторожен. Особенно с теми, кто не василиск.

Звук расстёгивающейся ширинки совпал с новым всплеском внутреннего напряжения. Ладони вспотели, сердце забилось в груди пойманной птицей.

Когда Владыка склонился надо мной, я уже не могла не думать о его члене, дразняще скользнувшем по моим складочкам. О его губах, касающихся кожи шеи. О клыках, которые снова оказались так опасно близко.

В полумраке снова блеснули клыки. Мужчина собирался укусить меня ещё раз. Влить в меня новую порцию яда.

Я хотела того же самого. До боли. До вязкой слюны во рту. До дрожи в челюстях.

Я не могла укусить Владыку, когда так желала этого, а он с такой лёгкостью уже во второй раз собирался отметить меня своим ядом.

Обида вспыхнула мгновенно — и вместе с ней сорвался контроль.

Я двинулась молниеносно. Впилась клыками в его шею первой, и в этот миг жертва поменялась ролями с охотником. Эйфория взорвалась под кожей, когда мои клыки вошли в податливую плоть и наполнили её ядом.

Владыка дёрнулся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я не позволила ему сразу вырваться, крепко удерживая в объятиях. А потом его сила начала уходить. Плечи обмякли, дыхание сбилось, и он тяжело осел назад.

— Ты… кто… такая…

С каждым словом голос Владыки затихал, становясь ватным. Он провёл слабеющей ладонью по шее, стирая две проступившие капельки крови от моих клыков. Посмотрел на пальцы, пытаясь сфокусировать взгляд, — и отключился.

Паралич подействовал.

Я не смела дышать. Осознание пришло не сразу, но обрушилось оглушительно. Снаружи слышались голоса, смех, стоны. Жизнь продолжалась, пока моя рушилась.

Я потеряла всё разом.

Дрожащими руками я извлекла ключ из кармана брюк Владыки и поспешила к двери. Пока действовал мой яд, следовало оказаться как можно дальше от резиденции. В том, что, очнувшись, Владыка пустится в погоню, я не сомневалась.

У самого выхода я замешкалась.

Я знала, что вижу Владыку в последний раз. Больше мне не суждено было сюда вернуться. Но отчаянно хотелось что-то оставить ему от себя. И забрать что-то для себя — на долгие серые дни впереди.

Я вернулась. Пока он ещё пребывал в глубоком забытье, я склонилась над ним и будто во сне коснулась пальцами его губ.

Моё второе постыдное желание.

Узнать их вкус.

Глаза Владыки оставались закрыты, но лёгкое подрагивание мышц лица говорило: он борется с параличом, пытается что-то сказать. В ответ я лишь грустно усмехнулась. Если так он хотел меня остановить — зря.

Я прижалась губами к его губам. Несмело обвела их контур, затем решилась на большее — проникла внутрь и коснулась его языка своим.

До этого я никогда по-настоящему не целовала мужчину.

И сейчас провалилась в охватившие меня чувства: в остроту привкуса виски и яда, в тепло его кожи, в безумный водоворот эмоций, захвативший сознание.

Оторвавшись от него, я убежала прочь.

Пока ещё была способна оставить его.

Глава 19.

Кассиан:

Я приходил в себя со странной смесью бешенства и пьянящей эйфории.

Кого-то ждало наказание. Долгое и запоминающееся.

Я невольно потёр место укуса на шее.

Неслыханная дерзость. Укусить меня.

Кто эта девочка, сумевшая не только противостоять моему яду, но и обездвижить меня своим?

Я покинул праздничный зал без лишней шумихи. Обычно не задерживался там настолько долго, но в этот раз, успел прочувствовать всю прелесть массового соития.

Увы, собственной разрядки так и не получил.

Миссис Снайп услужливо сообщила, что ужин готов, но какой в нём был толк теперь? Та, с кем я хотел его разделить, сбежала.

— Найди Руби и немедленно приведи её ко мне, — коротко приказал я и направился к Вайсу.

Врач уже спал в своих покоях, но меня это не остановило. Я бесцеремонно растолкал его и, не дожидаясь, пока он окончательно придёт в себя, приказал:

— Возьми у меня кровь для анализа.

— А до утра это не может подождать?

— До утра следы исчезнут.

Профессиональное любопытство взяло верх. Уже в кабинете, пока Вайс брал кровь, я рассказал о случившемся.

Мы перебрали всех существ, которые имели клыки и могли выделять парализующий токсин. Вариантов хватало. Но тех, кто мог бы сравниться по силе яда с василисками, — нет.

Меня смущало даже не то, как легко я поддался её воздействию. А то, как она выдержала моё.

В кабинет постучалась миссис Снайп. Неуверенность на её лице сама по себе была дурным знаком.

— Владыка, мы обыскали все помещения. Руби нигде нет.

Ответ мне не понравился.

— Тогда удвойте усилия.

Пока Вайс делал свою работу, а в резиденции кипели поиски, я вернулся в кабинет.

Раздражало всё.

Было очевидно, что Руби испугалась собственного поступка и спряталась в каком-нибудь укромном месте. Но неужели профессионально обученным ищейкам было так сложно найти одну-единственную неопытную девушку?

Да, у неё не было запаха. Но она не была невидимкой.

Я попытался заняться делами, однако мысли упрямо возвращались к беглянке. В конце концов откинулся на спинку кресла, и взгляд сам собой упёрся в один из сейфов.

В кабинете их было несколько. В одних хранились золотые слитки, облигации и ценные бумаги. В других — документы, способные поставить на колени империю, которую я возводил столетиями.

Но только в одном лежало моё Сокровище.

То самое. Единственное. Ценнее него для меня не было и быть не могло.

Мне нужно было увидеть его. Убедиться, что оно не исчезло так же, как девушка.

Я поднялся, нажал на скрытый механизм в стене, и панель бесшумно выдвинулась.

Что-то было не так.

Я понял это ещё до того, как открыл сейф. На металле темнел едва заметный след когтя. Внутри осталась только шкатулка.

Пустая.

Ясность накрыла ледяной волной.

Теперь мои люди занимались уже не просто поисками беглянки. Они прочёсывали каждый сантиметр резиденции и вскоре доложили о проникновении через старую террасу.

В окне обнаружили вырезанное отверстие, а дверь была срезана. Сделал это василиск. Причём достаточно сильный. Он знал план здания, знал систему охраны и, вероятно, уже бывал здесь раньше. Настолько отчаянный — или настолько безумный, — что посмел восстать против меня.

Руби отвлекала меня, пока её подельник обворовывал мой дом.

Манящая загадка, которой я позволил себе увлечься, рассыпалась, оставив после себя прожжённую авантюристку, слишком хорошо умеющую играть на мужских слабостях. А я повёлся как последний дурак.

Проигнорировал и внутреннее предостережение, и сухие строки её анкеты, позволив инстинктам взять верх над разумом.

Руби Харт. Она же Кара Хартинг. В прошлом — элитная проститутка, имела несколько сроков за воровство и мошенничество. Сейчас стояла на учёте в полиции.

За час выяснилось: девка была связана сразу с несколькими мужчинами. Одно имя было мне слишком хорошо знакомо — Гланвилл Тах.

Бывший наёмник. Василиск. Он идеально подходил под характеристику вора.

По одному адресу я отправил Дирка, ко второму направился сам.

Охрана уже ждала у выхода, когда за спиной раздались торопливые шаги.

— Владыка!

Я не остановился.

— Не сейчас, Вайс, — бросил через плечо и стремительно спустился по лестнице.

— Я закончил анализ, — врач почти бежал следом, сбиваясь с дыхания. — Вам нужно это увидеть.

Он сунул мне листок с данными. Одного взгляда хватило, чтобы понять причину его тревоги.

В моей крови присутствовал антидот.

Я замедлил шаг.

— К яду василиска? — переспросил я.

Ответ был очевиден, но поверить всё равно не получалось.

Пальцы сами сжали лист.

Самец.

Не девчонка. Не особый вид. Не гибрид.

Василиск.

Мысли понеслись с угрожающей быстротой, выстраивая цепочку. Значит, девка имела при себе шприц с ядом василиска. Каким-то образом сумела ввести его так, чтобы я принял укол за укус.

Она могла просто позволить мне отыметь её — и их с Тахом план ещё долго оставался бы нераскрытым.

Но Кара не захотела.

Мысль обожгла резко и мерзко. Я вспомнил её тело под своими руками: холодное даже после афродизиака. Покорное — но не жаждущее.

К ярости примешалось нечто куда более неприятное. Ущемлённое самолюбие. За всё моё долгое существование меня впервые отвергли.

Когда мы ворвались в гостиницу, консьерж дремал, уронив голову на грудь.

Дверь ударилась о стену. Он вскинулся, попытался метнуться в коморку, но один из моих людей уже перегнулся через стойку, схватил его за ворот и выволок наружу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мгновение спустя консьерж рухнул на колени передо мной и затравленно огляделся.

— Гланвилл Тах и Кара Хартинг, — произнёс я. — Где они?

— Не знаю! Клянусь, не знаю! — затараторил он. — Их два дня здесь не было!

— Но ты их знаешь.

— Да, господин! Они давно у меня комнаты снимают. Парочка неугомонная, чтоб им пусто было. Постоянно кого-то приводят. И не только проституток: с виду приличных девок, парочки, а то и целые компании. Потом кутёж, шум, ругань, жалобы… всю репутацию гостинице портят!

Я медленно оглядел облупленные стены, засаленный ковёр и стойку с трещиной поперёк лакированной поверхности.

— Репутацию?

Консьерж сглотнул.

— Престижную репутацию, господин, — пролепетал он уже не так уверенно.

— Дальше.

— Несколько дней назад они сняли ещё одну комнату. Наверное, разругались. С тех пор хоть жалобы на шум прекратились.

— Номер?

Консьерж вздрогнул.

— Триста пятый. Но их там нет. Только девушка… С час назад она разбудила меня. Почти так же, как вы, господин. Попросила передать сожителю записку и вызвать экипаж до Площади Порталов. Но я объяснил, что в такое время это невозможно! Честно объяснил!

— Записка где?

Он поспешно полез дрожащими руками за пазуху и вытащил сложенный листок. Один из моих людей перехватил его, проверил и передал мне. Записка была короткой. И убийственно вместительной: «

Вилл, он знает

».

Я едва удержался, чтобы не разнести это гнилое место в щепки.

— Двое остаются здесь, — приказал я, не отрывая взгляда от записки. — Если её подельник вернётся, брать живым.

Сам я рванул за девкой.

Разумеется, она попыталась сбежать самым доступным способом. Но не самым разумным.

В это время Площадь Порталов ещё была закрыта для посетителей. Вокруг — ни души. Мы добрались окольными путями, избегая центральных улиц.

Я сам подготовил ловушку. Хотел, чтобы она поняла: это я её выследил. Я поймал.

Глава 20.

Площадь открылась ровно в девять. Постепенно стала заполняться людьми, а её всё не было. Время шло, и сомнения начали точить даже меня.

Передумала? Нашла частный портал? Сняла экипаж и уехала из города по тракту?

Чёрт бы её побрал.

Она умудрялась выбивать меня из колеи, даже не находясь рядом.

Но Кара наконец появилась, и я выдохнул с облегчением. Она шла неспешно, словно ей ничего не угрожало. Впрочем, это уже не имело значения. Главное — я дождался.

Сначала я её даже не узнал.

Прилично одетая дама в мерзком чопорном платье наглухо закрытого кроя и со строгой причёской выглядела на десяток лет старше. Неплохая маскировка, чтобы раствориться в толпе.

Но она всё равно выдала себя. Я уже знал изгибы её тела, походку, линию плеч. Даже отсутствие запаха стало для меня маяком среди пёстрого фона толпы.

Я вышел из укрытия, намеренно давая ей возможность увидеть меня. Она судорожно сглотнула и застыла. Пальцы до белизны сжались на ручке дорожного саквояжа.

С мрачным удовольствием я следил, как меняется её лицо: деловая сосредоточенность сменилась изумлением, затем смятением и наконец страхом.

Некоторое время мы просто смотрели друг на друга. Я чувствовал торжество, а она всё глубже погружалась в безысходность.

Едва заметным кивком я дал знак. За спиной Кары тотчас возникли два массивных силуэта.

Я отвернулся.

Больше не видел смысла тратить время на эту пустышку. С ней разберутся и доставят куда следует.

*****

Я заставил её ждать. В кабинете. Под охраной.

Когда я наконец вошёл, она сразу вскинула голову и посмотрела мне в глаза. Не каждый самец мог выдержать мой взгляд, а она смотрела открыто. Я почти восхитился, но сразу задавил это чувство.

Я не спешил. Занял своё место и начал делать бессмысленные пометки в блокноте. Думал, она сломается первой.

Нет.

Сидела тихо и только прожигала меня огромными глазами, полными вины.

Ещё вчера я готов был бросить к ногам этой женщины целый мир, а сейчас злился на каждый её вдох. Наконец я отложил перо и откинулся на спинку кресла.

— Имя.

Она вздрогнула.

Хорошо. Инстинкт самосохранения ещё присутствовал.

— Руби Харт… — запинаясь, пробормотала она и тут же поправилась: — Кара Хартинг, Владыка.

Я едва не поморщился. Вспомнил, как просил её называть меня по имени. Каким же я был идиотом.

— Имя подельника?

— Какого подельника? Вы о чём?

Недоумение выглядело почти естественным. Я мог бы поверить, если бы уже не знал, какая лживая девка сидит передо мной.

— Хочешь сказать, сама придумала схему, как обокрасть меня?

Она понимала, о чём я. Язык лгал, но лицо выдавало её с головой.

Никогда не любил лжецов. Их всегда выдавал запах — мерзкий, с гнильцой. Отчасти поэтому я и попался: мне казалось, эта малышка говорит то, что думает, с живой, почти вызывающей непосредственностью.

Я резко вдохнул.

Как и прежде, ничего.

Пустышка.

— Прежде чем снова соврать, подумай дважды: стоит ли оно того? — рыкнул я.

Она побледнела, но губы упрямо сжались.

Что со мной не так? Почему я так злюсь? Почему хочу, чтобы она начала умолять о прощении?

Почему хочу простить?

— Кто тебя надоумил? Какой был план? Где украденное?

Мне надоело ходить вокруг да около. Надоело смотреть на неё и чувствовать себя так неправильно.

— Я была нанята агентством… — начала она.

Каждое слово только сильнее закручивало пружину моего гнева.

— Я прислуга для ваших приёмов. До… до инцидента. Я испугалась и сбежала. Всё. Честно.

— Вижу, зря трачу на тебя время.

Один кивок — и её вывели из кабинета. Она не сопротивлялась, а я снова вдохнул полной грудью, пытаясь уловить её след. И мне вправду показалось, будто воздух всё же хранит фантом её аромата.

Проклятие. Что со мной творится?

При Каре был чемодан. Его обыскали, и среди личных вещей нашли пропуск в академию на имя Винтер Лардос. Фамилия показалась смутно знакомой, но я не мог вспомнить, где слышал её раньше.

— Выясните, кто это.

Оставшись в давящей тишине, я обдумывал следующий шаг. У Кары была возможность во всём признаться без особых последствий. Но она предпочла молчать, спасая шкуру своего любовника-подельника.

Что ж. Я всё равно всё выясню.

Пора Каре Хартинг узнать, каким я могу быть.

Винтер:

Меня заперли в небольшой комнате со скудной обстановкой, где не было даже окон. Едва дверь закрылась, я подошла к шкафу и зачем-то заглянула внутрь.

Пусто.

Мелкая дрожь пробежала по телу. Будто разом накатило всё, что я так долго пыталась удержать внутри. Ноги подкосились, и я рухнула на пол, захлёбываясь рыданиями.

Что же я наделала?

Владыка если и не знал наверняка, то теперь точно догадывался, что я такое. Его агрессия была только началом. Следом придёт черёд Вилла и моей семьи.

Вчера, вернувшись в гостиницу, я так и не дождалась Вилла. Сбежала, оставив записку. Если повезёт, хотя бы он окажется в безопасности.

Я перебралась на кровать. Лежала и вслушивалась в шаги, раздающиеся в коридоре. Каждый раз думала, что это за мной, но они проходили мимо.

Что будет со мной за обман? Почему он спрашивал про украденную вещь, но обошёл стороной меня саму? Та пропавшая штука была настолько важна? Или же я настолько безразлична, что он даже не считает нужным обсуждать «инцидент»?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Стоило этой мысли оформиться, как меня снова потянуло на слёзы. Теперь уже от обиды.

Я должна была продолжать играть Руби и надеяться, что найду способ спасти себя.

День тянулся мучительно медленно. Я была измотана морально и физически. Меня клонило в сон, но едва я закрывала глаза, как резкий внутренний толчок заставлял проснуться. Тело немело от холода, меня начинало бить дрожью, а из груди снова рвались рыдания.

И так — весь день.

Ближе к вечеру они пришли. Незнакомая женщина и двое стражей. Когда меня выводили из комнаты, я осмелилась спросить, куда мы идём, но мне никто не ответил.

С каждым шагом отчётливее становились приглушённые голоса и шум льющейся воды. Купальни. Вот только это были совсем не те душевые для персонала, в которых я мылась прежде, перед работой.

Меня завели в раздевалку. Внутри было много женщин. В основном они молчали, лишь изредка перебрасываясь короткими, усталыми фразами вроде: «

Как выспалась

?» или «

У меня всё тело ломит

…».

Они готовились к очередному рабочему вечеру. А меня поставили в один ряд с ними. Мне пришлось последовать их примеру, оставить вещи в отдельном шкафчике и пройти в соседнее помещение.

Там находилась огромная ванна, больше похожая на бассейн. Мутная жидкость внутри источала сильный земляничный аромат. С недавних пор этот запах ассоциировался у меня исключительно с вечерними оргиями.

Так пахли местные жрицы любви.

Каждая женщина окуналась в эту воду с головой, а потом сразу выходила и направлялась дальше.

Я застыла у края бассейна.

Зачем меня привели в крыло для жриц любви?

Глава 21.

После ванны нас поставили под мощные струи тёплого воздуха. За несколько минут кожа и волосы высохли. Затем вошёл слуга с подносом. На нём стояли небольшие баллончики с длинными носиками.

Он обошёл всех женщин. Те послушно разбирали их. Взяла и я.

— Зачем это? — спросила я, вертя в руках непонятный предмет.

На меня посмотрели как на умалишённую и коротко ответили:

— Просто вставь.

А потом они начали встряхивать баллончики и впрыскивать содержимое внутрь, себе между ног. Я стояла, и всё, что могла, — смотреть, пока к сознанию всё ближе подбиралось страшное осознание…

— Новенькая, это чтобы тебя не обожгло при контакте.

Я вздрогнула и посмотрела на говорящую.

— Дополнительная мера защиты. Ввели после того, как одна идиотка попала в больницу, потрахавшись с василиском «на сухую».

Женщины одна за другой заканчивали процедуру и покидали помещение. В горле пересохло, а ладони, наоборот, стали влажными.

Меня перевели в должность проститутки…

Владыка хотел заставить меня пройти весь путь от заката до рассвета? А потом, униженную и сломленную, снова затребует в свой кабинет для допроса? Или в спальню?

Что это? Месть за отказ? Или за враньё?

Баллончик в моей руке так и остался нетронутым.

Я просто не могла этого сделать.

Следующей остановкой стала гардеробная. С одной стороны, перед огромными зеркалами, располагались столики с косметикой. С другой — висели костюмы. Их было множество: разные цвета, разные фасоны, но все откровенные до пошлости.

Женщины выбирали наряды, тут же переодевались и занимали места за столиками, доводя образ до совершенства.

Я долго рылась в вешалках, пытаясь найти хоть что-то более или менее закрытое. Что-то, что меньше всего бросалось бы в глаза. О том, что произойдёт дальше, думать было нельзя: стоило позволить этой мысли подняться, и я снова рассыпалась бы на части.

Я как раз надевала шёлковую комбинацию, когда в комнату вошла та самая женщина, что сопровождала меня сюда. За её спиной стояли двое охранников.

— Чьё? — спросила она и подняла руку, демонстрируя всем нетронутый баллончик.

Галдёж мгновенно стих. Женщины начали перешёптываться, а я застыла, не смея дышать.

— Я дважды спрашивать не стану, — рявкнула надзирательница.

Я подалась вперёд, чувствуя, как ноги наливаются свинцом.

— Мой.

Женщина, кажется, даже не удивилась. Коротким кивком она дала знак охранникам, и те двинулись ко мне.

Я отступила на шаг, потом ещё на один. Под кожей зудело: чешуя рванулась наружу, а вместе с ней поднимался дикий, звериный порыв полоснуть обидчиков когтями.

Меня схватили за руки. Скрутили.

Заставили согнуться пополам и удерживали так, пока я билась в их хватке. Пальцы впивались в кожу до отметин, а сердце колотилось так громко, словно хотело разорвать грудную клетку.

Я почувствовала, как что-то протискивается между бёдер, и меня окатило волной ужаса.

Я закричала.

В меня впрыснули жидкость и тут же отпустили. Я рухнула на колени, инстинктивно обхватив себя руками, и разрыдалась.

— Вот дура. Для твоего же блага, — раздался над головой голос, полный пренебрежения. — Не глотай сама, и до утра продержишься.

А дальше прозвучал приказ:

— Приведите её в порядок. У неё особенная роль на этот вечер.

Это оказалось больше, чем я могла вынести.

Чьи-то руки помогли мне подняться и усадили на стул. Мне подсунули кружку с какой-то жидкостью, и я с готовностью, не глядя, пригубила. Сразу пожалела. Чистый алкоголь обжёг горло. Я закашлялась, задыхаясь, пока мне не дали запить водой.

— Ты что, никогда не пила алкоголя? — прозвучал насмешливый женский голос.

— Пила. Шампанское… — честно призналась я, не уточняя, что впервые это случилось всего два дня назад.

— Откуда ж ты такая бледная взялась, неженка?

Я не знала, от кого исходил вопрос. Меня окружали десятки лиц. Они не выглядели враждебно — скорее, каждая смотрела с какой-то странной смесью жалости и тревоги.

Меня попробовали раздеть. Точнее, стянуть ту комбинацию, что я успела на себя надеть. Но я вцепилась в неё, словно в родную кожу.

— Нет… П-пожалуйста… — взмолилась я, обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно.

Одна из женщин — густо накрашенная — склонилась надо мной. Почти с материнской заботой она стёрла слёзы с моих щёк, но голос её звучал строго:

— Милая, тебя приказано подготовить. Не усложняй.

Я сникла.

Безвольной куклой стояла перед зеркалом, пока меня наряжали в роскошный комплект: корсет глубокого шоколадного цвета с золотыми вставками, подчёркивающий талию и приподнимающий грудь. Волосы уложили в высокую причёску, выпустив один кокетливый локон на плечо.

— Снежная Королева… — вырвалось у кого-то с восхищением.

К моим глазам снова подступили слёзы. Ничего не могла с этим поделать. От этого прозвища внутри стало ещё холоднее: будто ужас уже покрыл меня ледяной коркой и теперь только ждал, когда я тресну.

Я стёрла слёзы с остервенением, вместе с частью нанесённого макияжа.

— Не рыдать! — кто-то грубо отдёрнул меня за руку. — Глаза опухшие, нос красный… Разве в таком виде клиентов встречают?

Я шмыгнула носом.

— Ну подумаешь, василиски? Они тоже мужчины, — попыталась успокоить меня другая. — Ничем не отличаются, только чуточку острее на вкус.

Кто-то хихикнул.

Им, возможно, это казалось забавным. Не мне. При всей своей начитанности и осведомлённости я не знала главного.

— А это… сильно больно? — осмелилась я спросить шёпотом. — Первый раз с мужчиной?

В комнате повисла тишина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Божечки, они решили отдать девственницу змеям?

Воздуха сразу стало мало.

Либо я возьму себя в руки, либо продолжу изводить себя. Так или иначе, я всё равно окажусь в том зале.

Какими-то титаническими усилиями я заставила себя не плакать.

Мне повторно нанесли макияж — лёгкий, почти незаметный, только чтобы скрыть следы недавней истерики. Приглушили красноту носа, спрятали синяки под глазами, тронули губы неярким оттенком, ещё сильнее подчеркнув бледность кожи.

Только глаза выдавали меня. С макияжем они казались ещё больше, а неестественный блеск в них разгорался ярче. Два аметиста, пылающих в ночи. Я никак не могла заставить их перестать светиться: внутренняя сущность была на пределе.

Красивая кукла, выставленная в витрину. И меня собирались продать голодным самцам.

По помещению прокатился громкий, протяжный удар колокола.

Женщины сразу устремились пёстрым потоком по слабо освещённым коридорам к залу. Я старалась не вдумываться в то, что делаю, а просто покорно следовать за ними, переставляя ватные ноги.

Но силы быстро кончались. Я почти рухнула на низкий диван, однако сразу подошла надсмотрщица.

— Твоё место не здесь.

Она не стала ждать, пока я поднимусь сама, грубо дёрнула меня за руку и потащила туда, где я должна была встречать клиентов.

К алому помосту.

Едва заметив его, я почувствовала, как желудок скрутило тугим болезненным узлом.

— Я не смогу… — вырвалось жалобным стоном.

Тело подвело окончательно. Я едва не упала, но меня жёстко подхватили под локти и помогли занять место в самом центре.

Минуты тянулись бесконечно. Я зажмурилась, стараясь отгородиться от происходящего, но всё равно продолжала слышать зал: приглушённые голоса, шаги, звон бокалов, распоряжения миссис Снайп.

С какой-то отрешённой завистью я представляла тех счастливиц, что сейчас бегали между диванов и заканчивали последние приготовления.

Только раз я попыталась обратить на себя внимание. Не знаю зачем, но всё же позвала проходящую мимо управляющую. В ответ услышала сухое:

— Мне не велено с тобой говорить.

Я дёрнулась, будто от удара, и покорно замолчала.

Глава 22.

Гости появлялись один за другим, быстро заполняя зал. Одни сразу нетерпеливо шли к жрицам, другие громко требовали пьянящие напитки. Меня не трогали пока.

В глазах самцов вспыхивал интерес, кто-то подходил ближе, вдыхал мой аромат, но почти сразу отходил.

Владыку я высматривала со странной смесью страха и надежды. Одна часть меня — обречённая и рассудительная — понимала: это наказание. Но другая — очень влюблённая и наивная — всё ещё цеплялась за глупую мысль: он спасёт меня.

Занавес раскрылся, и зал будто замер.

Красивый и величественный, Владыка окинул присутствующих властным взглядом, а потом остановился на мне.

Всего на секунду. Но этого хватило. В его глазах не было ничего.

Картинку сразу размыло за пеленой слёз, и только его голос — спокойный, звучный — достиг слуха:

— Сегодняшний вечер я решил скрасить для вас особым подарком — красивой куклой, что совершенно случайно попалась мне в руки. У неё редкий талант развлекать публику и дарить наслаждение.

Куклой? Что значит — куклой?

По залу прокатился оживлённый шёпот. Кто-то рассмеялся, кто-то подался ближе к помосту.

Я сжалась, всё ещё ожидая спасительных слов: это игра, часть представления. Но Владыка больше ничего не добавил. Лишь небрежно поднёс бокал к губам, словно происходящее больше не требовало его участия.

И тогда первые руки потянулись ко мне. Чужие пальцы запутались в волосах, заскользили по телу. Я мотнула головой, отползла от одних василисков и тут же наткнулась на других. Вокруг послышался смех.

Помост стал ловушкой.

Кто-то грубо схватил меня за голень и дёрнул к себе. Я оказалась лицом к лицу с пожилым мужчиной в распахнутом халате, увидела больше, чем хотела, и едва сдержала крик.

— Хочу, чтобы эта кукла полностью разделась для нас! — громко заявил он.

И многие с энтузиазмом подхватили эту идею.

Я бросила последний, полный отчаяния взгляд на Владыку. Он всё ещё стоял там и небрежно потягивал крепкую жидкость из бокала. Когда наши взгляды встретились, в моём прозвучала беззвучная мольба.

Спаси.

Но ни один мускул не дрогнул на его лице.

По сердцу пошла первая трещина.

— Ну же, красавица, покажи себя…

С двусмысленной ухмылкой мужчина потянулся к шнуровке корсета. Поддел когтем первый ремешок, и тот с треском разорвался. Грудь практически вывалилась из корсета, обнажая соски. Я едва сумела прикрыть их, а вокруг уже поднималась волна поощрительных возгласов.

Самцы потянулись к оставшимся крючкам и ремешкам, проделывая то же самое.

Я умоляла их остановиться, но голос тонул в общем гуле азарта и треске разрываемой ткани. Меня тянули во все стороны, больно щипали и лапали. Я и правда начинала чувствовать себя куклой — без голоса, без прав.

Один из василисков попытался меня поцеловать. Я рефлекторно влепила ему пощёчину.

— Не смейте, слышите?!

— Кукла с огоньком, — рассмеялись вокруг.

— Не рвите куклу сильно, её должно хватить на всю ночь.

От этих слов, сказанных таким безразличным тоном, по сердцу пошли новые трещины.

Владыка всё видел. И оставался безучастен.

Саманта что-то шепнула ему на ухо, и он коротко ответил. Я не расслышала слов, но женщина сошла со своего места и направилась к нам. Это не было спасением. Я поняла сразу, едва увидела её глаза. В них пылал тот же голодный огонь, что и у остальных.

Саманта приближалась медленно, по пути касаясь каждого мужчины. Бесстыдно поглаживала, кокетливо строила глазки. На неё самцы реагировали иначе, чем на меня: возбуждались, тянулись следом, превращая грубую забаву в прелюдию.

— Господа, не сильно возражаете, если я тоже присоединюсь? — произнесла Саманта, обращаясь к тем, кто толпился у помоста.

Будто по команде, перед ней расступились. Подали руку, и она грациозно взошла на возвышение.

— Поласкай куклу, — прозвучало предложение.

Саманта потянулась к полам халата и под всеобщее одобрение скинула его на пол.

Я едва могла дышать от страха.

Всё повторялось в точности, как в моём кошмаре. Только сейчас, как бы я ни кричала, проснуться уже не смогла бы.

Саманта склонилась. Её руки легли мне на плечи, затем скользнули ниже. Губы — горячие и сухие — коснулись моих в целомудренном поцелуе. Следом прошёлся язык, настойчиво приглашая открыть рот.

Я не отреагировала. В голове билась только одна мысль: меня никто не спасёт. Никто не остановит этот кошмар.

— Ты всё-таки решила присоединиться к всеобщему ражу? — услышала я её возбуждённый голос. — Забудь обо всех условностях. Думай только о наслаждении, которое последует за этим. Я помогу тебе расслабиться.

Слова показались насмешкой.

Её горячее дыхание коснулось моей мертвенно холодной кожи. Руки заскользили по телу, следом прошлись губы. Саманта поцеловала меня в грудь. В отличие от грубых прикосновений самцов, её ласки чувствовались как тёплый ветерок.

Ночью меня целовал Владыка. Его руки тоже не оставляли выбора, щетина дразнила кожу, и тогда я тоже не испытала физического влечения.

Но его прикосновений я

хотела

. А сейчас…

Судорожный вздох вырвался из груди.

— Попробуем друг друга на вкус? — предложила самка.

Она заглянула мне в глаза — и вдруг побледнела.

— Ты… не играешь…

Со спины кто-то прижался ко мне. Обхватил за талию, а другую руку бесцеремонно запустил между ног. Я уже никак не реагировала. Отталкивать, вырываться не имело смысла. Если не этот незнакомец, так кто-то другой займёт его место.

— Кукла совсем не мокрая, — раздалось у самого уха разочарованное ворчание.

Я дёрнулась, когда грубые пальцы случайно царапнули нежную плоть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— У куклы нет чувств, — процедил Владыка, делая очередной ленивый глоток из бокала. — Её можно использовать как угодно.

В этот миг сердце куклы окончательно разбилось.

— Ошибаетесь… — прошептала я, едва шевеля губами.

Я говорила уже даже не ему, а в пустоту.

— Возможно, кукла и ущербная… но она умела чувствовать.

Я закрыла глаза и попыталась представить, что всё это происходит не со мной.

Я не здесь.

Я дома.

Папа учит меня серфингу, а когда наступают сумерки, мы купаемся в тёплой морской воде. Мама зовёт нас к ужину — но не просто домой, а прямо там, на пляже. А потом мы подолгу лежим на песке, смотрим на звёзды и придумываем небылицы о мифических существах, что живут вокруг нас…

Переживи эту ночь.

Просто перетерпи.

Утро обязательно настанет. А с ним придёт и понимание: сможешь ли ты жить с этим дальше.

Чьи-то руки вырвали меня из тёплого воспоминания, и я взвыла раненым зверем, отказываясь возвращаться в кошмар.

Но выбора не оставили.

Чужие руки. Жёсткие прикосновения. Стальные мышцы под щекой.

Я попыталась отстраниться, но хватка только усилилась. Меня сдавили так, что из лёгких вырвался хрип. В нос ударил знакомый аромат — мужской, терпкий. В этот раз с примесью дорогого алкоголя.

Если это сон, то пусть он не кончается.

Я зажмурилась и притихла. Руки вцепились в плоть под собой, силясь удержать это спасительное наваждение.

Может, я всё ещё в том аду, и в агонии мне просто померещился он?

Пусть. Так я смогу пережить этот кошмар.

Глава 23.

Кассиан:

Реакция Кары была мне совершенно непонятна. С самого начала эта женщина лгала, убегала, использовала меня. Но там, в зале, она стала другой. В ней не осталось ни дерзости, ни игры. Только ужас.

Очередная роль?

Я должен был так подумать. Но едва увидел, как тот ублюдок нагло проникает в неё пальцами, сорвался.

Откуда вообще взялось это непреодолимое желание убить любого, кто посмеет к ней прикоснуться?

Я не помнил, как оказался рядом. Растолкал всех, вырвал её из клубка тел — и Кара тут же вцепилась в меня, глядя остекленевшими глазами, будто боялась, что её снова вернут на место.

Только когда я прижал её холодное, дрожащее тело к себе, всё снова встало на свои места.

Я вышел из зала, даже не пытаясь подавить угрожающее шипение. Мне смотрели вслед — уже не с жадным ожиданием, а с полным непониманием происходящего.

Я пытался наказать эту девку за воровство и вероломство. А вместо этого доказал собственную немощь. Даже лживая, влюблённая в другого и не жаждущая меня — она всё равно была мне нужна.

Я усадил Кару в кресло и попытался разжать её судорожно сцепленные пальцы, но она лишь сильнее прижалась ко мне и вогнала когти глубже.

Боль заставила стиснуть зубы. К тому моменту моё тело уже было исполосовано кровавыми бороздами.

Позже следовало показаться Вайсу — пусть по отметинам определит её породу.

— Отпусти, — приказал я жёстко и не дожидаясь, сам силой оторвал её от себя.

Отпустил.

Хотя каждая часть меня требовала обратного.

Винтер:

Мне на плечи накинули плед — тёплый и мягкий. Я завернулась в него, вжимаясь всем телом в кресло, но холод всё равно не уходил. Он шёл изнутри.

Мне так не хватало близости Владыки. Его запаха. Того обманчивого ощущения, будто рядом с ним меня никто не тронет.

Глупое, не до конца осмысленное желание — искать защиты у палача.

— Я не пожалел тебя, — отчеканил мужчина, пристально наблюдая за мной. — Отсрочил.

Я осмелилась поднять на него взгляд.

Этот василиск не умел прощать. Не щадил.

Он сидел напротив, вальяжно откинувшись в кресле, будто и не прошло этих нескольких часов. Только теперь я знала, что будет, если не стану говорить правду.

— Вы разработали план по проникновению в мой дом, — заговорил он, озвучивая свои мысли, — и выкрали весьма важную для меня вещь. Вы хоть на мгновение задумались, чем для вас это обернётся?

Мои пальцы судорожно сжались на пледе — единственной защите. Под ним оставалось полуобнажённое тело в разорванном корсете и мерзкое, липкое ощущение чужих рук.

— Я не знаю, что собирался выкрасть Вилл, и не знаю, где он сейчас, — выдавила я дрожащим голосом. — Я должна была только открыть дверь, а дальше он сам… Клянусь.

Даже для меня самой это прозвучало неубедительно.

— В вашем «гнёздышке» нашли подробные планы поместья и записи передвижений — моих людей и меня. План разрабатывался не один месяц. И ты после этого утверждаешь, что ничего не знала?

Страх, что сейчас он вернёт меня в тот зал, прошёлся по коже ледяной рябью.

— Я в городе всего несколько дней, — жалобно промямлила я. — И согласилась только из любопытства.

— Подробнее.

— Хотела своими глазами увидеть гон самки василиска.

Больше ничего не имело смысла. Слёзы, которые, казалось, уже успели иссякнуть, вновь защипали глаза.

— Имя? — Владыка хмурился всё сильнее, голос становился резче.

— Винтер Лардос.

— Снова псевдоним?

Я отрицательно мотнула головой.

— Вид?

— Дракон.

Зрачки Владыки мгновенно сузились в тонкие вертикальные щели, а глаза вспыхнули недобрым огнём. На скулах чётко проступила золотая чешуя.

— Врёшь! — рявкнул он и с силой ударил кулаком по столу.

Я вздрогнула всем телом.

— Д-да…

Он резко поднялся. В пару шагов оказался рядом и рывком поставил меня на ноги.

— Пожалуйста, только не отправляй меня снова туда! — истошно закричала я. Вцепилась в его камзол и горько разрыдалась. — Пожалуйста…

Владыка жёстко смял мои волосы в кулак и дёрнул голову назад, обнажая шею.

Я подчинилась, позволяя этот укус, и сразу почувствовала, как жгучая боль расплавляет меня изнутри. Это было совсем не так, как в наш прошлый раз. Никакого сладкого дурмана. Никакого опьяняющего огня. Только чистый яд — мерзкий, выжигающий всё.

Владыка дёрнул меня снова.

На этот раз подвёл к зеркалу, развернул так, чтобы я увидела место укуса. Сеть вен вокруг ранки окрашивалась в чёрный цвет и зловещей паутиной стремительно расползалась по бледной коже.

Отравление.

— Объясню один раз, — отстранённо произнёс он, глядя на меня в отражении. — Я древнейший из ныне живущих. Противоядие к моему яду содержится только в моей крови. Если вздумаешь искать помощи у другого василиска — лишь потеряешь время. Ничья кровь, кроме моей, тебя не спасёт.

Его палец прошёлся по чёрным венам, обводя узор почти ласково. Я могла смотреть только на эти пальцы, и ни на что другое.

— Приведи сюда своего любовника или узнаешь, как яд василиска плавит плоть. У тебя на всё меньше суток.

Владыка разжал руки, и я бессильно осела на пол.

— Дирк! — рявкнул он.

В кабинет тотчас вошёл василиск — тот самый, из кареты.

— Вывези её за пределы поместья.

Дирк молча подошёл ко мне. Я попыталась подняться самостоятельно, но ноги не слушались. Всё, на что меня хватило, — это беспомощно посмотреть на него снизу вверх.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Охранник подхватил меня на руки и вынес из кабинета.

У самого порога я не удержалась и оглянулась. Владыка стоял неподвижно и провожал меня тяжёлым, нечитаемым взглядом.

Я была уверена: этого мужчину вижу в последний раз.

Кассиан:

Стояла ещё глубокая ночь, когда я разбудил Вайса.

— Это у тебя уже в привычку входит? — недовольно пробурчал врач, протирая заспанные глаза.

— Ждать до утра нельзя.

Регенерация работала вовсю, затягивая раны, оставленные коготками блондиночки.

В кабинете Вайс некоторое время изучал повреждения, затем начал смазывать их обеззараживающим средством, будто я в этом нуждался.

— Где пострадавший василиск? — на полном серьёзе спросил он. — Есть ещё жертвы?

Мне было не до шуток. Не сейчас, когда все мысли были сосредоточены на одном, а до разгадки ещё оставалось далеко.

— Эти следы оставлены не василиском, — устало произнёс я и задал свой вопрос: — Какова вероятность, что это сделала самка дракона?

— Ты вообще слышишь меня? Или себя? — невежливо огрызнулся Вайс. — Драконы полагаются на силу и мощь. У них когти толстые и грубые. У василисков — тонкие, бритвенно-острые, предназначенные для филигранного разрезания плоти. Твои раны однозначно оставлены василиском.

Была ли хоть малейшая вероятность, что у меня прямо под носом обратилась самка, а я этого не заметил?

Исключенно.

Я контролировал каждого подданного. Знал каждую новую самку.

Винтер не излучала нужных феромонов, не реагировала как василиск и вообще вела себя вопреки природе нашей породы.

— Выясни, какой гибрид способен имитировать василиска.

Я покинул медицинский кабинет.

Ночь услады была в самом разгаре. Воздух перенасытился тяжёлыми феромонами, разгорячённые тела неустанно двигались в полумраке, всё вокруг дышало похотью, и жадным, безконтрольным наслаждением.

Именно это мне сейчас и требовалось — напиться, расслабиться и полностью забыться.

Я вдохнул полной грудью, позволяя зною растечься по крови и стереть лишние мысли.

Самки тянулись ко мне даже тогда, когда я вовсе не пытался выделять феромоны. Моего природного запаха хватало с избытком. С годами он не ослабевал — только креп, превращаясь в сильнейший афродизиак для любой женщины.

Ко мне льнули все. Но я не хотел ни одну из них.

Взгляд сам нашёл ту, что была нужна.

Не Саманту — с её смуглой кожей, чёрными, будто ночь, волосами и ароматом желания, на который отзывалось даже моё тело. Нет.

Глава 24.

Из всей толпы я выхватил шлюху с искусственным шиньоном белых волос.

Поставил её на колени, спиной к себе, и грубо, без прелюдий, овладел. Трахал, удерживая за волосы. Но видел перед собой только хрупкое тело с почти прозрачной кожей. Слушал наигранные стоны, а в памяти беспощадно всплывали сладкие всхлипы Снежной красавицы, когда та ласкала мой член ртом.

Разрядка пришла. Удовлетворение — нет.

До утра я провёл в кабинете. Бокал в руке не просыхал, но желанное опьянение я так и не приходило. Алкоголь лишь подогревал и без того мрачные мысли.

Я ловил себя на том, что жду. Жду, когда Винтер вернётся. И едва она снова переступит порог этого дома, я точно знал, что больше её не отпущу.

В кабинет вошёл Вайс, окинул меня взглядом и недовольно поморщился.

— Великолепно. Я не спал всю ночь, трудился, а он развлекался.

Одного взгляда хватило, чтобы врач осёкся.

— Прошу прощения, Владыка, — тут же сбавил он тон и опустил глаза.

Говорить было нечего. Да и не хотелось. Взгляд сам опустился на увесистый фолиант, который врач притащил с собой.

С Вайсом мы были знакомы почти двадцать лет. Я нанял его сразу после окончания академии, вовремя разглядев в юном специалисте огромный потенциал. С тех пор щедро спонсировал все его исследования и помогал лабораторным изысканиям.

Врач ещё ни разу меня не подводил. Он пересёк кабинет и положил передо мной книгу.

— Я заново проанализировал взятые у вас образцы крови и частицы эпителия с ран. Тут собраны трактаты обо всех известных науке гибридах… — он говорил быстро, сбивчиво, сыпал научными терминами, ссылался на вековые исследования, спорил сам с собой и с каждым словом всё сильнее раздражал меня.

— А если короче?

Вайс смутился.

— Ну там… внизу… у девушки…

Впервые я видел, как врач пытается что-то сказать, энергично жестикулирует, открывает рот — и не может подобрать слова. Только покрывается потом и краснеет.

Я нахмурился. И ещё сильнее нахмурился, когда понял, куда он клонит.

— Я ни в коем случае не желаю подвергать вашу ориентацию сомнению… Но эта девушка… точно девушка?

— Уверяю тебя, члена там точно не было.

Вайс вздохнул и потёр переносицу под дужкой очков. Его неспособность внести ясность только усугубляла моё раздражение.

— То, что я вижу в анализах, невозможно с биологической точки зрения, — он устроился в кресле напротив меня. — Мне нужна эта девушка для серии тестов.

— Скоро появится. Её тело уже должно быть в агонии.

Врач напрягся и с подозрением посмотрел на меня.

— Что ты сделал?

— Что должен был.

Винтер:

Я отправилась в единственное место, где меня наверняка приняли бы. На пороге меня встретил Ганц — нынешний дворецкий в доме увеселений мадам Фрины. Он сперва опешил, увидев меня босой, закутанной в одеяло, со следами слёз на щеках. Я приложила палец к губам, прося не задавать вопросов.

Мадам Фрина не должна была узнать о моём появлении раньше, чем я буду готова предстать перед ней.

Ганц молча проводил меня в свободную комнату, а через несколько минут принёс платье. Я поблагодарила его кивком.

Дом шумел в разгар рабочей ночи, напоминая обо всём, от чего я так отчаянно пыталась откреститься. Я легла на кровать и почти сразу отключилась.

Сон больше напоминал полубред. Я снова стояла на алом пьедестале, снова пыталась сбежать — и выныривала из кошмара в холодном поту.

Подолгу лежала без движения, вслушиваясь в гул за стенами, а память беспощадно прокручивала всё произошедшее.

А потом меня опять затягивало в забытьё. И всё начиналось заново.

Когда я в очередной раз открыла глаза, был уже день. Обитательницы дома спали по своим комнатам; лишь на кухне повар гремел посудой, а где-то журчала вода — горничные прибирались в пустой гостиной.

Я попробовала повернуться, и тело пронзила острая боль. Невольный стон сорвался с губ. Рука сама потянулась к шее, где кожа горела огнём.

В ванной я взглянула на себя в зеркало. На месте укуса чёрная паутинка вен расползлась сильнее, захватывая новые участки кожи. Это мгновенно вернуло меня к жёсткому ультиматуму.

Вернуться к нему вместе с Виллом. Или умереть.

Я не собиралась. Ни за какие коврижки.

В памяти тотчас прозвучал голос Владыки: «

Что такое коврижки?

»

И по телу прокатилось предательское тепло. После всего произошедшего, после боли и унижения, я всё ещё что-то чувствовала к нему.

Ненавистный корсет полетел на пол вместе с порванными чулками. Я погрузилась в горячую воду и отмокала до тех пор, пока меня не потревожила мадам Фрина.

Молодая на вид дракониха застыла на пороге. Её взгляд пронзил меня насквозь, прошёлся по лицу, плечам, и замер на шее.

— Кто с тобой это сделал?

— Бабушка, я совершила глупость… Такую глупость… — пробормотала я и, спрятав лицо в ладонях, расплакалась.

— Приводи себя в порядок, и мы поговорим обо всём.

Она терпеливо ждала в комнате всё то время, пока я плакала в ванной, брала себя в руки и переодевалась.

Разговор вышел долгим и тяжёлым. Я боялась осуждения с её стороны, но Фрина только слушала, позволяя мне выговориться. В какой-то момент она опустилась на край кровати возле меня и приобняла за плечи.

— Ты должна вернуться к нему, — произнесла она строго, продолжая рассматривать чёрную паутину на моей шее. — От отравления ядом Первородного способен спасти только он сам.

Моё сердце сжалось от страха.

— Нет, — возразила я. — Справлюсь сама. Я достаточно сильная. Смогу.

— Ох, деточка… — тяжело вздохнула мадам Фрина.

Бабушка отвела прядь мокрых волос от моего лица. Всё в ней выдавало сомнение, но я была уверена в себе. Во мне текла смешанная кровь василиска и дракона, что делало меня объективно сильнее многих представителей обеих рас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я найду украденную вещь Владыки и верну её, — продолжала я упрямо. — Но сама не вернусь. На край света сбегу, но только не к нему.

— Что там на самом деле произошло, Винтер?

Я прикусила губу и виновато отвела взгляд.

Я призналась в краже, в своём участии в обслуживании гона, в истории с Виллом и поддельными документами, но так и не решилась поведать о главном. Не раскрыла ей своих истинных чувств к Владыке.

Об этом даже думать было больно.

— Можно я останусь у тебя на некоторое время? — попросила я с мольбой. Подняла на бабушку взгляд и спешно заверила: — Он не выйдет на тебя через меня, клянусь!

— Как ты можешь думать, что я брошу тебя по среди беды, дитя?

Она крепче обняла меня и неловко погладила по голове.

Сразу вспомнилось, как в детстве братья задирали меня, и я бежала к бабушке жаловаться. Она никогда не наказывала их, просто сажала меня к себе на колени и молча гладила по голове. Как сейчас.

Фрина не умела говорить нежными словами, но в этих несложных движениях я всегда чувствовала себя самой любимой и защищённой.

— Конечно, милая, ты можешь оставаться здесь столько, сколько нужно. Но боюсь, Владыка рано или поздно найдёт тебя. Он не тот, кто прощает подобное.

Я и сама это знала. Но сейчас не хотела думать об этом.

— Можно я посплю? — попросила я и позволила бабушке уложить себя в постель, укрыть одеялом, словно маленькую.

— Я разбужу тебя ближе к ужину, — пообещала мадам Фрина, гася свет.

Я очень хотела спать.

Кожу жгло нестерпимым огнём, а внутри, в костях, засел могильный холод. Я надеялась, что к вечеру мне полегчает, и моя хвалёная гибридная регенерация справится с отравлением.

Глава 25.

Кассиан:

Она не явилась. Ни в обед, ни позже.

Часы давно пробили шесть вечера. Я отослал в город всех имеющихся василисков, но её всё не находили. Дирк клялся, что высадил её в центре, а куда она направилась дальше — не проследил.

— Проклятие!

На пол полетело всё, что до этого стояло на столе. Я откинулся на спинку кресла и приказал себе думать предельно разумно.

Время ещё оставалось.

На настоящую Кару — Винтер Лардос — мои люди уже успели собрать досье. В официальных документах она значилась полудраконом. Без навыков трансформации. Восемнадцать лет. Ученица Академии Святых Дев при храме богини Сильфии.

Будь я в настроении, меня бы это даже позабавило.

«Святая» блудница.

Винтер входила в двадцатку лучших учениц, четыре года подряд побеждала в танцевальных конкурсах и имела безупречные характеристики — за исключением одного-единственного инцидента в самом начале обучения.

Её застали в комнате с мужчиной.

Мои ищейки копнули глубже и нашли то, чего не было в официальных бумагах. Привод за пособничество в краже. В десять лет. Ещё один — в тринадцать. Оба дела закрыли за недостатком улик. И везде фигурировало имя Гланвилла Таха.

Снова Тах.

Похоже, девушка совершенно не разбиралась в мужчинах. Или слишком рано научилась выбирать самых ничтожных.

Логичное объяснение напрашивалось само собой: Тах позарился на неё ещё в юном возрасте и обратил. Его слабый яд не дал правильно пройти трансформации. Оттого и «драконьи» когти, отсутствие жёлтых глаз — главного индикатора василиска, — и полное непонимание собственной природы.

Из личного опыта общения с Гланвиллом моё мнение о нём и прежде было невысоким. Теперь же осталось только одно желание — лично стереть его с лица земли.

Что вообще Винтер в нём нашла? Первая влюблённость? Или токсичная зависимость?

Винтер:

Тело будто налилось свинцом. Я с трудом разлепила веки, но перевернуться уже не смогла. К губам подставили кружку, и я сделала глоток. Чай был горячим, но едва потёк по горлу, показался ледяным.

— Милая, тебе становится хуже, — с тревогой произнесла мадам Фрина.

— Я справлюсь, — в очередной раз упрямо повторила я.

Её горячая ладонь легла на мой воспалённый лоб.

Холодно. Невыносимо холодно. И согреться никак не получалось.

— Я не могу смотреть, как ты страдаешь. Я немедленно отошлю к Владыке гонца.

— Нет! — голос вдруг окреп, а сил каким-то чудом хватило на то, чтобы схватить дракониху за руку.

Женщина недобро нахмурилась, снова присела на край постели и внимательно посмотрела на меня.

— Что он тебе сделал, родная? — в этот раз она не стала ходить вокруг да около, и спросила прямо. — Он надругался над тобой?

Я напряглась, а пальцы сами собой сжались на одеяле.

Хотелось возразить сразу, но сил не хватило. За весь день я так и не отдохнула: блуждала в вязком полубреду, а тело сотрясали болезненные спазмы, принося с собой волны могильного холода под пылающую кожу.

— Я влюбилась в него.

В монстра, который сотворил со мной такое.

Мадам Фрина замерла. Её пальцы, до этого бережно поглаживавшие мою руку, остановились. Она долго смотрела на меня — уже без жалости. Потом уголки её губ дрогнули. Лицо потеплело.

— Родная моя, это же совсем не плохо, — произнесла она почти с облегчением. — Владыка — мужчина опытный. Возможно, именно он в итоге сумеет пробудить твою истинную природу.

— Не хочу я такой природы.

Одна мысль о том, что я могу превратиться в одержимую похотью самку и начну без разбора отдаваться всем подряд, вызвала тошноту. Я вспомнила первый вечер в резиденции. Владыка совокуплялся с Самантой без стыда и каких-либо моральных предрассудков.

Он был в своей среде обитания.

— Да и от него я не посмею потребовать того, чего хочу.

Я и сама толком не знала, чего хочу. Но была уверена в том, чего не хочу: видеть, как любимый мужчина занимается любовью с другой. Или с другими.

Тело вновь содрогнулось болезненным спазмом.

Мадам Фрина тут же помогла мне принять более удобную позу и успокаивающе погладила по спине. Вот только её прикосновения ощущались пыткой, словно по коже водили наждачной бумагой. Я стиснула зубы.

Если бабушка поймёт, насколько мне плохо, она немедленно сообщит Владыке, несмотря ни на какие доводы и протесты.

— Милая, твоя мать сколько лет в браке?

Я постаралась сосредоточиться на её голосе, хотя комната уже плыла перед глазами.

— Ты хоть раз видела её с кем-то, кроме твоего отца? А твой отец хоть раз смотрел на другую самку?

При мысли о родителях в груди ненадолго потеплело. Всего на чуть-чуть, всего на миг стало легче дышать.

— Они красивая пара, — согласилась я.

— Более того скажу: твоя мать не позволяла к себе никому прикоснуться, даже когда природа этого требовала. Только твоему отцу.

Бабушка редко предавалась воспоминаниям и ещё реже обсуждала семью.

— Любовь способна творить с нами поистине невероятные вещи.

— Кассиан меня не любит.

Я была в этом уверена, и одинокая слеза скатилась по щеке. Рука на моей спине замерла. Или это я наконец отключилась от боли...

Кассиан:

Я проиграл. Не просчитал всех ходов. Переоценил себя. Просто не допустил мысли, что она может элементарно не вернуться.

И уже неважно почему. Её нет. И я никогда не узнаю, что могло бы быть, потому что всё снова стало таким, как прежде.

Как было до неё.

— Прошло больше двух суток. Она мертва, — сухо произнёс Вайс, наблюдая за моими метаниями по кабинету. — Ты ведь не мог не понимать, что такое возможно.

— Она должна была вернуться.

Слова прозвучали глухо. Больше для себя, чем для него.

От моего яда даже сильнейшие умирали за тридцать часов. Прошло больше пятидесяти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я не знал, чего жду и на что ещё надеюсь, но всякий раз, когда в холле раздавались шаги, резко оборачивался на звук. Возможно, мне нужно было просто убедиться. Увидеть её бездыханное тело и принять это как данность.

Ирония. Я был древнейшим василиском — и попал под чары юной неполноценной самки, которая ко всему прочему ещё и предпочла меня другому.

Снова шаги. Тяжёлые. Быстрые. Я узнал походку Дирка и напрягся. Он двое суток без сна прочёсывал город в поисках Винтер, и его возвращение могло означать только одно.

Нашли тело.

Дверь распахнулась. Помощник встретился со мной взглядом.

— В борделе мадам Фрины.

Вайс увязался следом — не из переживаний обо мне, а предполагая, что помощь вскоре потребуется окружающим.

И не зря.

К тому моменту, как мы подъехали к борделю, я был на грани.

Винтер всё это время пряталась здесь, медленно угасала в агонии, и ни у одной глупой бабы даже не возникло мысли позвать на помощь.

Навстречу нам вышла хозяйка. Эффектная брюнетка за сорок с ярко-красными глазами.

— Для меня большая честь, Владыка, видеть вас в своей скромной обители! — произнесла она, бросая на меня взгляд, в котором беспокойство и страсть смешались в один бурный коктейль.

— Где она?

— Вас интересует рыжая, блондинка или брюнетка? В моём заведении найдутся удовольствия на любой вкус.

Мадам Фрина виртуозно держала лицо.

— В последний раз спрашиваю.

Где. Она

?

Глава 26.

Минутное молчание — и хозяйка борделя нехотя отступила.

— Следуйте за мной.

Дальше был коридор. Комната. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы совладать с собой и открыть дверь. Такого я не ожидал.

Винтер лежала на постели, свернувшись в позе эмбриона. Её кожу покрывало полупрозрачное густое вещество. В полумраке оно сияло мистическим голубоватым светом. Оболочка твердела прямо на глазах, превращаясь в прочную плёнку.

Позади меня Вайс с шумом втянул воздух.

— Быть того не может… Она погружается в анабиоз, — прошептал он.

Я коснулся девушки. Никакой реакции. Веки были опущены, губы слегка приоткрыты. Я не слышал дыхания, а пульс едва прощупывался.

— Невероятно… — голос Вайса дрожал. — Когда организм василиска не способен самостоятельно справиться с повреждениями, напрямую угрожающими жизни, он может уйти в стазис. На долгие годы. Иногда — на целые десятилетия. Но…

Он осёкся.

— На такое генетически способны только самцы...

Не самки. Никогда.

Врач беспомощно посмотрел на всех присутствующих по очереди и снова на Винтер. Мадам Фрина приблизилась к постели и холодно произнесла:

— Как видите, с ней всё в порядке. В вашем вмешательстве нет необходимости.

— По-вашему, это — всё в порядке?! — прорычал я, указывая на застывшую фигуру.

— Она сама приняла такое решение.

Я дёрнулся, как от пощёчины.

Сама.

Лишь бы не возвращаться.

Ко мне.

Почему Винтер вообще на такое способна?

— Возможно, анабиоз сейчас не худший вариант, — осторожно произнёс Вайс. — Организм девушки борется с сильным отравлением. В забытьи она хотя бы не чувствует боли. Со временем восстановится и придёт в себя.

— Вон, — рявкнул я хозяйке борделя.

Мадам Фрина вздрогнула, но с места не сдвинулась. Продолжала смотреть на лежащую Винтер с каким-то неясным выражением, которое меня сейчас совершенно не трогало. Один мой взгляд — и она наконец подчинилась.

Я с остервенением сбросил пиджак и начал закатывать рукав. Вайс мгновенно понял, что я собираюсь сделать.

— Владыка, я понимаю, вы хотите помочь девушке, но это уже слишком, — резко сказал он. — Ваша кровь действительно единственный антидот, способный её спасти. Но прямое переливание опасно. Слишком много факторов, которые могут ударить не только по ней, но и по вам. Как ваш личный врач я категорически против.

— Заткнись и делай, что велю.

Вайс шумно выдохнул.

— И это разумный правитель, — едва слышно пробормотал он.

Но к саквояжу всё же потянулся. Он достал всё необходимое для прямого переливания крови. Нашёл вену на руке Винтер, но игла не смогла пробить кожу. Упёрлась в твёрдую оболочку и после нескольких попыток сломалась.

Врач растерянно посмотрел на меня.

— Сожалею, Владыка. Мы опоздали. Кокон затвердел окончательно.

Я не собирался позволить Винтер разлучить нас, едва снова нашёл её. Я подхватил на руки отвердевшее тело девушки. На миг мне показалось, что с её губ сорвался лёгкий, едва заметный вздох.

Возможно, почудилось. Но даже этого хватило с избытком.

В ванной я опустился вместе с ней в мраморную купель и открыл кран. Вода хлынула горячим потоком, поднимая густое облако пара и ощутимо обжигая кожу. Я прижал Винтер к себе крепче.

Вайс ждал рядом. Больше не спорил и не комментировал мои действия — только время от времени проверял состояние её кожи. Наконец оболочка размягчилась настолько, что стало возможно ввести иглу.

Мы немедленно приступили к переливанию. Моя кровь потекла в её вену тонкой алой нитью.

Время тянулось мучительно медленно. Я невольно рассматривал её лицо, задерживаясь на каждой чёрточке, на каждом изгибе. Её тело постепенно возвращалось к естественной мягкости и упругости. И это вселяло надежду.

— Владыка, уже достаточно.

Вайс протянул руку к трубке, чтобы отсоединить прибор, но я остановил его.

— Нет. Она ещё не пришла в полное сознание.

— Вы уже лишились большого количества крови, — напомнил врач. — Это опасно.

Я посмотрел на него. Вайс сжался и отступил.

Мы продолжили ждать. Прошло ещё какое-то время, и Винтер тихо вздохнула. Я с жадным восторгом встретил это возвращение к жизни, а Вайс уже вовсю извлекал из нас иглы.

Ресницы затрепетали, и Винтер открыла глаза. Мутный взгляд скользнул по ванной и наконец сфокусировался на мне. Я не сдержал усмешку, наблюдая, как осмысленность возвращается в её аметистовые глаза.

— Кассиан… — хрипло сорвалось с её губ.

Первое слово. И такое желанное.

— Ещё раз, — попросил я.

Она почему-то сразу смутилась и спрятала лицо у меня на груди, зарываясь носом в мокрую рубашку.

— Ничего, — тихо произнёс я, прижимая её ближе. — Я научу тебя стонать моё имя в наслаждении.

Теперь у нас было время. А остальное неважно.

Винтер резко обмякла в моих объятиях. Голова безвольно откинулась назад. Я напрягся.

— Это сон, Владыка, — быстро вставил врач. — Самый обычный сон.

Он помедлил, затем осторожно спросил:

— Позволите?

Вайс аккуратно приподнял верхнюю губу Винтер и надавил на десну. Мы оба отчётливо увидели, как рефлекторно выдвинулись длинные тонкие клыки василиска.

— Первая самка василиска, — благоговейно прошептал Вайс.

Вернувшись в спальню, я положил девушку на кровать и наскоро стянул с неё одежду. Она так и не пришла в себя. Я бросил на Вайса недобрый взгляд.

— Это естественно после такого отравления, — твёрдо повторил он. — И ваша кровь сейчас тоже не подарок для её ослабленного организма.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я завернул Винтер в одеяло и поднял на руки.

— Возможно, я понесу девушку? — предложил врач. — Вам следует поберечься в ближайшие дни.

— Сам.

Я прижал к груди драгоценный свёрток и покинул комнату. В коридоре стояла мадам Фрина. Она сразу впилась взглядом в Винтер, и на лице отразилось отчаяние.

— Владыка, молю…

— Она больше не работница вашего заведения, — холодно отрезал я.

И прошёл мимо. Драконица увязалась следом. Говорила быстро, сбивчиво, срывалась на слёзы, просила оставить Винтер, взывала к разуму, к жалости, к чему угодно.

Напрасно. Во мне не осталось ничего, что могло бы откликнуться на её мольбы. Всё самое ценное, что было в этом доме, я уже уносил с собой.

— Родители оставили её мне на попечение! Я отвечаю за эту девушку!

— В таком случае оставьте их координаты моему помощнику. Отныне я распоряжаюсь судьбой девушки.

И мы покинули бордель.

Винтер:

Открыв глаза, я увидела над головой балдахин. Обстановка вокруг была совсем не такой, какой должна была быть. И пахло иначе.

Не спёртым горячим воздухом комнаты, где я провела последние сутки. Не приторным ароматом плотских утех, которым были пропитаны стены борделя.

Вокруг пахло

им

.

Я вернулась. Точнее — меня вернули.

Сердце радостно ёкнуло и тут же утонуло в страхе.

Возле постели сидел Вайс. Он лениво перелистывал газету, но едва я шевельнулась, сразу переключил внимание на меня.

— Как себя чувствует спящая красавица, вернувшаяся с того света?

Я не ответила. Вайс склонился надо мной и принялся за вполне безобидный осмотр. Приложил ладонь ко лбу, к щекам, измерил пульс.

— Мы нашли вас вовремя, — сказал он между делом. — Вы уже почти погрузились в состояние, которое называют анабиозом. Знаете что-нибудь об этом?

Вопрос прозвучал небрежно, будто вовсе не был важен. Но только с виду.

Вайс продолжал удерживать моё запястье, считывая малейшие изменения пульса. И, разумеется, его ритм участился.

— Спасли, значит… — Я с раздражением высвободила руку. — А я об этом кого-то просила? Я вполне владела ситуацией.

— Это весьма опасное состояние, знаете ли, — не унимался врач. — Не каждый взрослый василиск способен контролировать подобные процессы, не говоря уже о юной леди. Вы могли застрять в анабиозе на десятилетия. Заснуть молодой красивой девушкой, а проснуться зрелой дамой, но так и не умудрённой опытом.

Глава 27.

Однажды в жизни я уже видела, как василиск входит в анабиоз. Родной дядя так лечился от смертельной раны и благополучно пришёл в себя спустя какое-то время.

Но для меня это была не осознанная лечебная практика, а последняя отчаянная попытка справиться с болью и отравлением.

В голову вдруг полезли обрывки воспоминаний, больше похожие на плод разгулявшейся фантазии. В них я принимала ванну с Владыкой. Потом мы словно куда-то ехали, и он касался моих волос. Потом переодевал меня, целовал в висок… кажется, уже здесь, в этой комнате.

Щёки вспыхнули сами собой. Я заставила себя оборвать эти опасные мысли.

— Что с мадам Фриной?

Я не хотела думать, что бабушка могла пострадать из-за меня.

Потому что тогда я должна была бы возненавидеть Владыку. А я, при всём желании защитить родных, уже не была на это способна.

Стоило лишь вспомнить его взгляд, становившийся таким особенным, когда мы оставались наедине, бархатный голос, прикосновения — и моя выдержка начинала трещать по швам.

Я уже отдала ему свои мысли. Своё сердце. И была готова отдать тело.

Он стал моей слабостью. Самой желанной — и самой страшной.

— С вашей… покровительницей всё в порядке, — заверил врач. — Что бы вы себе ни напридумывали, Кассиан — прежде всего разумный правитель и наказывает лишь при необходимости.

— То есть и моё наказание было соразмерно проступку?

Вайс слегка смутился, но быстро взял себя в руки.

— Я не вправе обсуждать его решения, — отчеканил он. — То, что происходит между вами, ваше личное дело. Я лишь подчиняюсь приказам.

Он извлёк из саквояжа магический камень дымчатого цвета и повернулся ко мне с явным намерением его использовать. Я с опаской уставилась на артефакт.

— Не утруждайте себя лишними процедурами. Я чувствую себя превосходно, — произнесла я резче, чем требовала ситуация, и уверенным жестом отвела руку врача.

— При всём уважении, мисс Лардос, мне велено проверить ваше самочувствие. Что я и намерен сделать.

— И как проверка моей гибридиности этому поможет? — Я скосила взгляд на артефакт в его руке. — Я не сильна в медицине, но арганис от остальных камней отличить могу.

Несколько секунд Вайс просто смотрел на меня. На его шее нервно билась жилка — единственное, что выдавало раздражение.

— Уже имели с ним дело?

— Кончайте цирк, Вайс. Из вас никудышный интриган. Спрашивайте прямо.

Чуть помедлив, он уступил и спрятал артефакт обратно в саквояж. Затем посмотрел на меня в упор.

— Хорошо. Кто вас обратил? Сколько времени прошло с момента первого укуса?

Мне невольно захотелось схорониться где-нибудь поглубже. Вместо этого я натянула одеяло повыше.

У Вайса плохо получалось юлить, да и Владыка вряд ли подослал бы его для допроса. Значит, оставался шанс, что они ещё не догадались, что я такое. По крайней мере — пока. Мне следовало поддержать эту легенду.

— Мисс Лардос, сокрытие подобных сведений опасно прежде всего для вас, — Вайс неправильно истолковал моё молчание и продолжил гнуть свою линию: — Если обращение прошло с нарушениями, я должен знать это сейчас. Возможно, последствия ещё удастся скорректировать. Если нет — вас хотя бы подготовят к тому, что ждёт тело после окончательного становления василиском.

Вот, значит, к каким выводам они в итоге пришли.

От подступившей к горлу горечи стало дурно.

Гибридная. Неправильная. Дефектная.

Я стала той версией василиска, которую Владыка когда-то изгнал и лишил имени.

— Я дракон, не василиск, и больше мне нечего вам сказать, — гневно рыкнула я. — Покиньте мою комнату немедленно. Или для этого вам тоже требуется разрешение Владыки?

Вайс дёрнулся. Если я и оскорбила его чувства, сейчас мне было плевать. Он подхватил свой саквояж и направился к выходу. Уже у двери произнёс:

— Отдыхайте, сколько необходимо, мисс. Я сообщу Владыке, что вы пришли в себя.

И как после этих слов отдыхать?

Я подскочила с постели, едва осталась одна. Перед глазами сразу потемнело, и на миг показалось, что я снова потеряю сознание. Пришлось сесть обратно. Некоторое время я боролась с накрывшим меня головокружением.

Владыка мог войти в эту комнату в любую секунду, а я не хотела предстать перед ним в нижнем белье и в постели.

Наконец я заставила себя подняться и на шатких ногах добралась до шкафа. Внутри висели шикарнейшие наряды. Чьи они и для кого — я не стала задумываться, просто потянулась к первому попавшемуся.

И вдруг застыла.

Для Владыки я была пустым местом. Мелкой сошкой. Ему незачем было врываться ко мне лично. Скорее уж стоило ждать одного из его подручных, который вытрясет из меня душу.

Я ведь не привела ему Вилла. Попыталась скрыться. И снова утаивала правду.

От этой мысли меня качнуло. Я вцепилась в дверцу шкафа, пытаясь не упасть, — и тут же раздался сухой хруст. Вздрогнула уже я сама.

На пол посыпалась щепа, а под моими пальцами остались глубокие вмятины. Я поспешно разжала руку.

Нужно было как можно скорее вернуть украденную вещь. Возможно, тогда Владыка не станет гневаться слишком сильно. И оставит нас в покое.

Но между простым решением и реальным действием зияла огромная, непроходимая пропасть.

Я кое-как оделась, привела в порядок волосы и вышла из комнаты.

Охранники смотрели на меня с опаской. Я отвечала им тем же. Ни один не попытался остановить меня, пока я шла к кабинету Владыки. Но чем ближе подходила, тем быстрее таяла решимость объясниться.

В памяти всё отчётливее вспыхивали недавние события, а в груди снова поднимался липкий страх. У самой двери я остановилась, уже занеся руку, но так и не осмелилась постучать.

Он был там. Я слышала, как перо черкает по бумаге. Как он мерно дышит. Когда скрип пера внезапно стих, я рванула прочь. Только в саду пришло осознание собственной трусости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я оказалась совершенно не способна взглянуть в лицо этому василиску. Не сейчас.

Я бесцельно бродила между ухоженными дорожками, мысленно отсчитывая утекающие минуты. Каждый шаг казался маленькой отсрочкой казни.

Я не смогла сориентироваться, сколько времени провела у мадам Фрины и сколько отлёживалась здесь, в резиденции, но так продолжаться не могло. Нужно было взять себя в руки, встретиться с Кас… Владыкой и поговорить с ним лично. Или дождаться, пока он призовёт меня сам.

Вторая мысль оказалась куда более заманчивой. Далёкая, неопределённая, не требующая немедленного действия.

Я не знала, когда успела стать такой трусихой. Но при нынешних обстоятельствах меня это вполне устраивало.

За спиной раздались шаги. Я обернулась. По садовой дорожке ко мне направлялись двое стражников-василисков, и руки сами собой сжались в кулаки.

Новая, почти непреодолимая волна желания сбежать захлестнула меня. Но я заставила себя остаться на месте. Ждала, пока они подойдут. Готовилась услышать что угодно. И всё равно оказалась не готова.

— Вас велено подготовить к вечеру.

Снова в тот ад?

Тьма накрыла меня с головой. И на этот раз я была ей только рада.

Глава 28.

Кассиан:

Я готов был разорвать Вайса в клочья. Я дал ясное распоряжение — наблюдать за состоянием девушки. А он оставил её одну.

Охрана тоже отличилась. Им было велено сопроводить Винтер. Вместо этого они напугали её до беспамятства.

Я ворвался в кабинет Вайса, но весь запал угас, стоило встретиться взглядом с Винтер. Вернее, я успел уловить только выражение её глаз — за миг до того, как она опустила голову.

Затравленное.

Мне стало не по себе.

Девушка сидела на кушетке и позволяла измерять себе давление. При моём появлении она тут же вжалась в подушки, а пальцы стиснули простыню до побелевших костяшек.

Даже Вайс обернулся, будто проверяя, не чудовище ли ворвалось в его кабинет.

— Кассиан, ты по делу?

— Что?

Я не смотрел на Вайса и почти не слышал его. Всё моё внимание было приковано к Винтер.

— Винтер стало плохо в саду. Сказалось пережитое потрясение. Могу с уверенностью сказать: её жизни ничто не угрожает. А ты зачем пришёл? Что-то требует моего немедленного вмешательства?

Врач дал мне время оценить ситуацию. И да, я прочувствовал всю глубину собственного кретинизма. Ворвался. Переполошил и без того испуганную девушку. А теперь просто пялился.

Хотелось подойти. Прижать к себе. Зарыться пальцами в локоны, запрокинуть голову и коснуться губами нежной плоти.

— Вернусь, когда освободишься, — буркнул я и заставил себя сделать шаг к двери.

Винтер сорвалась с места. Упала передо мной на колени и вцепилась в брюки мёртвой хваткой. Её затрясло как в лихорадке.

— Я сделаю для тебя всё, что хочешь… только, прошу, не отдавай меня им, — зашептала она, поднимая на меня глаза, полные боли и животного ужаса. — Я не выдержу этого снова. Не смогу. Лучше ты… я всё сделаю. Всё, что угодно. Только не с ними. Пожалуйста.

Я подхватил Винтер на руки — лёгкую, почти невесомую. Она сразу обхватила руками мои плечи и непроизвольно выпустила когти.

Рубашка быстро стала липкой от её слёз и моей крови.

Я встретился взглядом с Вайсом. Он молчал. И смотрел на меня с осуждением.

Мало. Я заслуживал большего.

Из кабинета я отнёс Винтер прямиком в её спальню. Опустил на кровать и нехотя отступил на шаг. Она сразу закуталась в одеяло и уставилась на меня немигающим взглядом. Я обречённо вздохнул.

— Отдыхай, Винтер.

Мне так хотелось провести этот вечер с ней. Послать всё к демонам и просто обнять. Защитить от всех. Даже от самого себя. Но насильно удерживать, заставлять, требовать — я больше не мог.

— Запомни, Винтер: ты больше не вернёшься в тот зал, — вместо этого произнёс я.

— Клянёшься?

Её недоверие больно резануло по сердцу.

— Слово Владыки.

Я не смог устоять и склонился над ней.

Винтер притягивала меня всё сильнее — даже растерянная, далёкая, напуганная. Я хотел её всю, без остатка. Хотел коснуться мягких губ так сильно, что это почти стало потребностью.

Но вовремя остановил себя. Прижал ладонь к её рту и поцеловал через преграду.

Иначе не мог. Иначе мог убить.

В её взгляде промелькнул немой вопрос.

— Кас… Владыка, я могу попросить ещё одно обещание?

Она была такой трогательной в этой хрупкой просьбе, что я готов был пообещать всё что угодно. И сдохнуть при исполнении.

— Не карать моих родителей.

Я нахмурился.

— Почему я должен наказывать твоих родителей?

Они отдали дочь в публичный дом — и теперь Винтер боялась, что я обрушу на них свой гнев?

О, я мог бы.

— Они ничего не знают, — поспешно пояснила Винтер. Она снова занервничала. Голос задрожал, пальцы сжали край одеяла. — Думают, что я до сих пор в академии, на занятиях. Это всё я… одна.

Что-то тёмное поднялось из глубин моего естества.

Винтер добровольно пошла на панель?

Из отчёта я знал: у её семьи был свой бизнес — сеть кафе по всему побережью. Отец — мэр курортного города. Мать дополнительно давала уроки танцев.

Так что же её вынудило? Нуждалась в лишних деньгах? Или всё-таки Гланвилл Тах?

— Я обещаю, что не предприму против твоих родителей никаких мер сверх необходимого, — произнёс я.

Это всё, что я мог пообещать в данной ситуации. Сперва выясню, как они допустили связь дочери с таким мерзавцем, а потом вправлю им мозги. По-хорошему.

Наверное.

К моему изумлению, Винтер откинула одеяло и потянулась к завязкам корсета. Нервно рванула их и начала спешно расплетать.

Некоторое время я просто следил за движением её пальцев, за тем, как открывается нежная кожа, и не мог заставить себя остановить её. Но в этих движениях не было ни тени желания или соблазна. Только механическая покорность человека, решившего выполнить неприятную обязанность и поскорее с ней покончить.

Это привело меня в чувство. Я перехватил её руки прежде, чем платье успело соскользнуть к ногам, и натянул ткань обратно на хрупкие плечи.

— Я тебя больше не привлекаю? — вырвалось у неё почти обиженно.

Я заглянул в эти голубые, широко распахнутые глаза. Попытался зацепиться за последнюю разумную мысль, но утонул в их глубине.

— Ещё как, — хрипло выдохнул я.

Один лёгкий укус в шею — под её тихий вздох.

Винтер тут же расслабилась в моих объятиях, обмякла, позволяя делать с собой всё, что мне заблагорассудится. Я мог наконец утолить жажду, которая преследовала меня с момента её появления в моей жизни.

Но не сделал.

Не сегодня.

Мне нужно было не только её тело. Я хотел вернуть то, что между нами успело зародиться и что мы оба так беспощадно сломали.

Доверие.

— Ты обязательно станешь моей, — сказал я, укладывая её обратно на постель. — Но сейчас тебе надо отдохнуть. Считай это приказом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я лёг рядом и укрыл нас одним одеялом. Винтер немного покрутилась, устраиваясь удобнее, и наконец расслабленно закрыла глаза.

Две минуты? Может, три. Вот сколько на неё действовали мои феромоны.

— Владыка? — сонно пробормотала она.

— Мм?

— Ты побудешь со мной, пока я засыпаю?

А я и не планировал уходить.

— Раз ты просишь…

Винтер:

Я уже не спала. Просто не могла. На меня в упор смотрели два жёлтых немигающих глаза. Я нервно подтянула одеяло к подбородку, пытаясь прикрыться.

— Руби, ну ты чего? Разве я тебе не нравлюсь? — прозвучал насмешливый вопрос.

— Ты… голая, — констатировала я, невольно опуская взгляд к её груди, что маячила прямо перед моим лицом.

Я проснулась всего пару минут назад от того, что эта женщина бесцеремонно трогала меня и никак не реагировала на просьбы оставить меня в покое.

Саманта недовольно надула губки.

— Не будь букой.

И снова попыталась забраться рукой под одеяло.

В этот раз я действовала решительно: соскочила с кровати и оказалась на середине комнаты одним движением. Обернулась как раз вовремя, чтобы заметить промелькнувшее на её лице удивление.

— Разве тебе не пора спать? — грубо спросила я, намекая на позднее утро.

— Ох, милая, вчера было сытно, но я всё равно не наелась, — со вздохом произнесла она и тут же пошло усмехнулась. — Решила отведать десерта. Думаю, в такую погоду холодный лёд будет в самый раз.

Я сделала вид, что не поняла намёка.

Глава 29.

— Я попрошу тебя оставить меня. Я хотела бы привести себя в порядок в одиночестве.

— Говоришь совсем как аристократка.

Женщина всё же поднялась с постели. Её халат был небрежно брошен на пол, значит, разгуливала по дому она всё-таки не совсем голой. Это немного успокаивало.

— Я получила хорошее образование, — зачем-то пояснила я. — И зовут меня Винтер.

Саманта звонко рассмеялась.

— Это имя тебе больше идёт. Во всех смыслах.

Опять прозрачный намёк.

Я отвернулась от одевающейся женщины. Впрочем, это было громко сказано: накинуть на себя полупрозрачный пеньюар вовсе не значило одеться.

— Давай поторопимся, опаздывать нам нельзя, — загадочно произнесла Саманта.

Она подошла к стулу, с которого свисало светлое платье. Не вызывающее и откровенное, как обычно носили здешние дамочки, а скорее близкое к эльфийскому стилю: по фигуре, с расширяющимися рукавами.

— Чего доброго, Владыка разозлится и в наказание отшлёпает меня… И совсем не так, как хотелось бы.

— Куда мы можем опоздать? — голос дрогнул.

Я помнила вчерашнее обещание Владыки и старалась в нём не сомневаться. Но страх плотно засел под кожей и не отпускал.

Саманта неопределённо пожала плечами.

— Я здесь только для того, чтобы помочь тебе одеться.

Когда я вышла из ванной, самка со скучающим видом протянула платье и с таким же выражением помогла в него облачиться. У платья, оказалось множество неудобных мелких застёжек, а она отчего-то решила доиграть роль горничной до конца.

Закончив, Саманта протянула мне футляр. Внутри лежало очень дорогое украшение тонкой ювелирной работы. Такое красивое, что я невольно потянулась к нему. И всё же остановилась.

— Нет.

Саманта приподняла бровь.

— Не любишь украшения?

— Не ношу чужое.

— Тогда, может, отдашь мне?

Её глаза алчно вспыхнули. Мне пришлось почти выдирать футляр из её пальцев. Я захлопнула крышку и положила украшение на стол.

— Нет. Оно не принадлежит и тебе.

Саманта недовольно надула губы, но конфликт развивать не стала.

— Это правда, что ты вчера шлёпнулась в обморок?

— Я плохо себя почувствовала.

Это было правдой лишь отчасти.

Физически я чувствовала себя даже лучше прежнего. Тело странным образом было наполнено энергией, и что бы ни сделал со мной Владыка, это явно пошло на пользу.

Вот только он же был причиной хаоса, творившегося у меня внутри. Из-за него нервы в конце концов и сдали.

— Бедняжка. Но не расстраивайся, уверена, у вас с Владыкой ещё состоится романтический ужин при свечах.

— Какой… — начала я и тут же оборвала себя.

Не стоило расспрашивать.

Важно было лишь то, что теперь меня никто не тронет. Владыка дал слово. Если удастся застать его в хорошем расположении духа и самой перестать пасовать, возможно, получится вымолить смягчение приговора и для Вилла.

Завтракала я тоже в компании Саманты — на просторной веранде с видом на сад. Самка по-хозяйски заняла место во главе стола и, заметив моё замешательство, небрежно указала, куда садиться. Я подчинилась, чувствуя себя крайне неловко.

Вскоре подали горячий завтрак: лапшу с устрицами, жареными гребешками и свежим салатом, заправленным соевым соусом. У меня от одного только вида потекли слюнки. Саманта же лишь брезгливо поморщилась:

— Морепродукты? Терпеть их не могу.

— А я обожаю. С самого детства.

— И почему же я ничуть не удивлена?

Саманта принялась ковыряться в тарелке, выбирая только то, что считала съедобным, а я с трудом сдерживалась, чтобы не наброситься на всё сразу.

Я как раз подцепила вилкой очередной кусочек гребешка, когда на веранде бесшумно появилась миссис Снайп. Внутри тут же вспыхнуло рефлекторное желание схватить поднос, встать по струнке и ждать распоряжений.

Управляющая подошла к столу и поклонилась.

— Что, уже? Она же ещё даже толком не успела поесть! Владыка мне за это… — Саманта осеклась на полуслове и закашлялась.

Миссис Снайп посмотрела на меня.

— Нам пора идти, мисс, — отчеканила она. — Десятый час. Заседание уже начинается.

Из всего сказанного я поняла только одно: управляющая умела быть учтивой, когда это требовалось.

— Я имею какое-то отношение к заседаниям? — уточнила я, не уверенная, что правильно поняла её слова.

— Приказ Владыки, мисс.

Я взглянула на Саманту в надежде, что хотя бы она даст пояснения. Но женщина лишь передёрнула плечами.

— Мне по статусу не положено быть там, а тебе велено. Расскажешь потом, как всё было.

И заговорщически подмигнула.

Миссис Снайп повела меня в ту часть резиденции, где я ещё не бывала. С каждым шагом тревога только усиливалась. Особенно когда почти на каждом посту управляющей приходилось показывать пропуск, а мне — нет.

Мы остановились у массивных резных дверей, из-за которых не доносилось ни единого шороха.

— Теперь слушай внимательно, — произнесла миссис Снайп привычным строгим тоном.

И странное дело — он подействовал на меня успокаивающе.

— Сейчас войдёшь, займёшь указанное место и будешь молчать. Ни на кого не смотри, рта не открывай. Если Владыка лично не разрешит.

Она толкнула дверь, и шум хлынул наружу, как прорвавшаяся плотина.

Внутри находилось не меньше нескольких десятков представительных василисков. Они располагались за длинными рядами столов. Некоторых я узнавала по вечерам в зале, другие были мне совершенно незнакомы.

Владыка восседал во главе — с непроницаемым видом глядя на подданных.

Женщин здесь было немного. Они сидели у дальней стены на бархатных диванчиках и скорее напоминали фарфоровых статуэток: безмолвные, разодетые в богатые наряды и обвешанные драгоценностями.

Я логично рассудила, что моё место тоже среди них, и сразу направилась к дальней стене. Опустилась на самый краешек дивана, надеясь стать самой незаметной и неприметной из всех.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не получилось.

Едва я села, как в зале повисла звенящая тишина. И в этой тишине отчётливо зазвучало эхо неспешных шагов. Они оборвались возле меня.

Я взмолилась, чтобы это оказался не

он

.

Подняла взгляд и встретилась глазами с Владыкой.

— Как спалось?

На нас смотрели все без исключения, ловя каждое движение и звук. Я готова была сгореть со стыда, а его интересовало, как я провела ночь?

— Замечательно. Благодарю.

В горле пересохло, пока я выдавливала из себя эти слова. Владыка остался доволен.

— Ты заняла не своё место, — заметил он.

— Уверяю вас, мой комфорт от этого ничуть не пострадает, — в тон ответила я.

Не спасло. Едва заметным жестом Владыка велел следовать за ним.

Мне очень не хотелось этого делать; внутренний голос орал, что ничего хорошего из этого не выйдет, но отказ выглядел бы ещё хуже.

Пока он занимал место на троне, я намеревалась встать за спинкой. Слиться с тенью. Пригнуться. Заползти под сиденье. Всё что угодно, лишь бы на меня перестали глазеть.

Но Владыка лёгким жестом пригласил меня ещё ближе.

Не мог же он всерьёз полагать, что я сяду к нему на колени?

Именно этого он и ожидал. И, не давая опомниться, сам утянул меня к себе.

Секунда до — я ещё в растерянности. Секунда после — уже сижу у него на коленях, чувствуя каждой клеточкой своего тела литые, напряжённые мускулы.

— От тебя требуется только быть рядом, — прошептал он мне на ухо.

Его рука обвила мою талию.

Заседание возобновилось. Решали скучные политические и финансовые вопросы, до которых мне не было никакого дела.

Мне было неловко, тесно и жарко. Под бедром явственно каменела мужская плоть, и пару раз я попыталась устроиться удобнее, но добилась лишь обратного: его возбуждение стало ощутимее, а моё смущение усилилось многократно.

Пальцы Владыки впились мне в бок, словно предупреждая:

хватит ёрзать.

Глава 30.

Я едва могла дышать. В голове роились сотни вопросов, и с каждым часом их становилось только больше.

Что на этот раз задумал Владыка, помимо очевидного, животного желания?

Я украдкой косилась на него и порой перехватывала ответные взгляды. Лицо оставалось бесстрастным и отчуждённым; разгадать, о чём он думает, было невозможно. Но его рука…

Она жгла даже через ткань платья. Порой Владыка словно невзначай поглаживал мой живот, и от этих лёгких прикосновений внутри всё сладко замирало. Я ловила каждое такое движение и молилась лишь об одном — чтобы он не захотел останавливаться.

— Владыка, вы рассмотрели моё прошение? — спросил один из василисков, одновременно поднимаясь с места.

— Глава, вы далеко не первый, кто обращается ко мне за правом Присвоения, — ответил Владыка вкрадчиво. — Как и прежде, мой ответ неизменен: решение остаётся за самой самкой.

— Но вы же можете на неё повлиять!

— Как и вы могли. Каждую ночь гона у всех присутствующих была возможность заинтересовать самку, — в последовавшей паузе он обвёл зал нечитаемым взглядом. — У мисс Мартинес есть неделя на принятие решения. На этом вопрос считаю исчерпанным.

Дальше стали поднимать другие темы, а я всё глубже погружалась в собственные мысли.

Владыка и Саманта вели себя вовсе не как пара в общепринятом понимании, но вполне типично для василисков — свободно и полигамно. И прозвучавшие только что слова подтверждали мою догадку: никакого Присвоения между ними не состоялось.

Значит, Владыка вполне допускал, что Саманта может разделить его с другими. Но даже если подобное укладывалось в природу василисков, главный вопрос оставался прежним.

Что здесь делаю я?

— Поднимись.

Приказ прозвучал тихо, но я подскочила, будто ошпаренная. Владыка поднялся следом.

— Заседание на сегодня окончено, — объявил он громогласно. — Представители кланов могут остаться при резиденции на срок пребывания здесь самки.

Поднявшийся гул голосов сопровождал нас к выходу. Я поспешила за Владыкой — уже просто потому, что не хотела оставаться в этом зале. Женщины провожали меня с нескрываемой завистью, мужчины — заинтересованно.

Дверь зала заседаний затворилась за нами, и коридор сразу окутала благоговейная тишина.

Я выдохнула с облегчением.

Владыка резко развернулся и прижал меня к себе. Уткнулся лицом в изгиб шеи, и его тёплое дыхание обожгло кожу. Твёрдое напряжение вжалось мне в живот.

Я замерла, почти не дыша. А он, казалось, окончательно перестал себя сдерживать. Начал покрывать поцелуями мою шею, прокладывая влажную дорожку к мочке уха. Его руки опустились к ягодицам и сжали их, вырывая из него приглушённый стон.

Он слегка куснул меня за мочку. И вот тогда уже я не сдержалась — задрожала от охватившей эйфории. Мысль о том, что Владыка теряет голову из-за меня, принесла тёмное удовлетворение.

Он прижался лбом к моему и заглянул в глаза. Его взгляд был мутным от нахлынувшего голода.

— Больше не боишься?

Мне до дрожи хотелось коснуться его губ, но я не осмелилась. Лишь нервно облизала свои.

— Ты обещал. Чего мне бояться? — сказала я и сама поразилась тому, насколько уверена в его слове.

Владыка усмехнулся — как-то неожиданно по-детски, почти счастливо. А затем внезапно позвал на весь коридор:

— Катарина!

И словно по волшебству перед нами возникла управляющая. Ждала где-то рядом? Переместилась в пространстве? Я бы уже ничему не удивилась.

— Почему не проследила, что Винтер без украшений?

Миссис Снайп бегло окинула меня взглядом. В её глазах мелькнула растерянность, быстро сменившаяся недовольством.

— Прошу прощения, Владыка. Моя оплошность.

Я почувствовала лёгкий укол раздражения.

— Саманта предлагала, но я отказалась. Не считаю правильным носить чужое. — И, чуть понизив голос, добавила: — Платья вполне достаточно. Спасибо за него.

Я очень надеялась, что своей дерзостью снова не накличу на себя гнев. И всё же непроизвольно отступила на шаг. Владыка хмуро свёл брови.

— Учту, — произнёс он кратко.

Затем протянул мне раскрытую ладонь и, не дожидаясь, пока я вложу в неё свою, взял мою руку сам.

— Приведи ко мне Саманту, — распорядился он миссис Снайп и повёл меня за собой.

Я оглянулась, но управляющей уже и след простыл.

— Кто она? — вырвалось у меня.

— К чему спрашиваешь?

Я неопределённо пожала плечами.

Снайп не реагировала на Владыку в привычном для него значении. Запах её тоже ни о чём не говорил. И узнать, к какой породе она относится, становилось мне всё заманчивее. А узнать, к какой породе она относится, становилось всё заманчивее.

— Ты как-то спрашивала о пострадавшей? — заговорил Владыка по пути.

— Её имя — Селестия, — напомнила я.

— Она пришла в себя в больнице. Если есть желание, можешь навестить её.

— А я могу? То есть… благодарю, Владыка!

Я уже не надеялась узнать что-либо о судьбе Селестии. Признаться, из-за событий последних дней почти перестала о ней вспоминать, и от этого разрешение Владыки оказалось особенно ценным.

— Саманта тебя сопроводит, — добавил он.

На этом вся радость померкла.

В кабинете Владыка сел в кресло и протянул ко мне руку. На этот раз я не повелась — отрицательно качнула головой.

— При всём уважении, Владыка, это не выглядит подобающе. Я могла бы сесть рядом, если желаете.

Он усмехнулся и выразительно похлопал себя по коленям:

— Желаю.

Я обречённо вздохнула. Немного нерешительно, но всё же подошла и села. Владыка обнял меня, заглянул в лицо и снова усмехнулся:

— Вот видишь. Это не так уж и сложно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я бы высказалась иначе…

Здесь, наедине, смущение жгло сильнее, чем в зале заседаний, под многочисленными взглядами. Я не знала, куда деть руки и куда спрятать взгляд, а Владыка просто рассматривал меня и время от времени перебирал пальцами мои волосы.

Мне безумно хотелось понять, о чём он думает.

Потом в дверь постучали. На пороге возникла Саманта. Она обольстительно улыбалась, но, едва увидев меня на коленях Владыки, поменялась в лице.

— Сегодня ты сопровождаешь Винтер в город, — произнёс Владыка. — Слушаться её во всём. Это приказ.

— С удовольствием, — пролепетала она.

Воздух вокруг неё стал ощутимо слаще. Потянуло феромонами. Я попыталась убедить себя, что всё это — естественная реакция на Владыку. Но тут Саманта коснулась шеи, провела рукой вдоль ложбинки между грудей и уж слишком откровенно облизнула губы.

Я непроизвольно напряглась. Покосилась на Владыку, но за его привычной беспристрастной маской снова невозможно было ничего разглядеть.

— В резиденции остаются представители всех кланов, принимавших участие в твоём гоне, — произнёс он холодно и ровно. — И так будет продолжаться до тех пор, пока ты не решишь, к какому клану присоединиться.

Пальцы Саманты скользнули к бёдрам. Она погладила себя совсем бесстыдно.

Я попыталась напомнить себе, что это я, а не Саманта, здесь лишняя. Но меня обожгла острая потребность прижать Владыку к себе и укусом показать, что он принадлежит мне одной.

— До тех пор воздержись от совокуплений с любым из них, — продолжил Владыка строго.

— Это… приказ? — Саманта с трудом выдавливала из себя слова.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Ступай.

Она сразу подчинилась и вышла. Владыка перевёл взгляд на меня.

— А тебя я желаю видеть в своих покоях сегодня вечером. Пока проведи время в городе в своё удовольствие.

Я кивнула без слов, поднялась и сделала пару шагов к двери, но уйти так и не смогла. Оглянулась и встретилась с его пристальным взглядом.

Глава 31.

Внешне Владыка оставался бесстрастным, но сладострастный запах Саманты продолжал висеть в воздухе. Он не затребовал её, но я понимала: едва за мной закроется дверь, ему ничто не помешает пригласить другую для утоления своей потребности.

— Я могу подойти? — Голос прозвучал несмело, почти жалко.

Тем удивительнее было то, что я собиралась сделать.

Владыка кивнул, откинулся на спинку кресла и продолжил наблюдать.

Я подошла, с каждым шагом чувствуя, как всё сильнее дрожат колени. Вся моя сущность рвалась к нему с острой, мучительной потребностью стать той, кого он выберет сейчас. Опустилась на колени, и Владыка затаил дыхание, но больше ни единым мускулом не выдал своего напряжения.

Я освободила его налившийся силой член и жадно вдохнула мускусный аромат мужчины. Мне хотелось утолить его желание собой так же остро, как снова ощутить его вкус на губах.

Может, я слишком рано списала себя со счетов? Разве можно было так безумно млеть от одного лишь предвкушения — видеть, чувствовать и осознавать, что каждое моё движение мгновенно отзывается в нём напряжением?

— Винтер… — низкий, бархатный рокот заставил меня поднять голову.

Владыка держал флакончик с янтарной жидкостью. Я послушно приоткрыла рот, позволяя ему впрыснуть горьковатую эссенцию. Возможно, стоило объяснить, что в отношении меня такая мера предосторожности излишня. Но сейчас голова могла думать только об одном.

Я облизала ствол, кончиком языка медленно очерчивая рельеф вздувшихся вен. Могла бы так играть до бесконечности, но лёгкое подрагивание его бёдер при каждом моём прикосновении явственно подсказывало: я слишком долго дразню.

Терпение Владыки имело свой предел.

Я обхватила головку губами. Медленно втянула в рот и пососала. Это была моя личная услада — ощущать его упругость на языке, впитывать вкус и наслаждаться солоноватой ноткой.

Я вобрала его глубже, позволяя твёрдому стволу мерно заскользить по горлу, вверх-вниз. Задвигалась всем телом, задавала ритм — тот, в котором и он, и я получали своё удовольствие. Владыка — физическое, я — эмоциональное.

Я украдкой взглянула на него. Мужчина откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. От его привычной сдержанности не осталось и следа: лицо выражало полную расслабленность.

Сейчас этот властелин мира принадлежал мне одной.

Его рука легла мне на затылок, пальцы сжались, сминая волосы в кулак.

Владыка резко перехватил инициативу, задавая более жёсткий, глубокий ритм бёдрами, и я покорно подчинилась, принимая его толчки. Воздуха в лёгких не хватало, а наслаждение натянулось между нами раскалённой струной.

Но в следующую секунду он резко оторвал меня от себя. Завершил сам, несколькими плавными движениями, а меня накрыло сожалением. Я могла только наблюдать и мечтать, что когда-нибудь он позволит мне самой довести это действие до конца.

— Нельзя, милая… Не внутрь. Не со мной, — выдохнул он, и в его голосе прозвучало глухое сожаление.

Затем он одним движением подхватил меня и усадил на край стола. Бесцеремонно развёл мои ноги в стороны и втиснулся между ними. Я не успела опомниться, как его руки уже скользнули под подол платья.

— Кассиан, не надо! — вырвалось у меня.

И только потом до меня дошло, что именно я произнесла: я осмелилась назвать Владыку по имени. Краска мгновенно отхлынула от лица. Но шок уже сменился паникой — пальцы Владыки уверенно коснулись меня между бёдер — сначала через трусики, а затем ушли глубже.

— Как я и думал. Ты не испытываешь возбуждения, — заключил он совершенно спокойно.

Мне стало не по себе, настолько сильно, что тело забила мелкая дрожь, а чешуя зазудела под кожей, готовая вырваться наружу.

Что я должна была сказать?

Точно не правду — она была слишком постыдной. Но и не ложь: Владыка уже не простит.

Я осмелилась поднять на него взгляд. Владыка был сосредоточен, будто решал какую-то задачу, пока его пальцы продолжали поглаживать мою промежность.

Что он теперь подумает обо мне?

Никчемная, фригидная, не стоящая его внимания женщина?

Мужчина потянулся к ящику стола и извлёк небольшой тюбик с прозрачной субстанцией. Выдавил немного себе на пальцы.

— Что это? — невольно вырвалось у меня.

Он остановился и с лёгким недоумением посмотрел мне в лицо.

— Смазка. Разве ты с клиентами таким не пользуешься?

Я не поняла, что шокировало меня больше: лёгкость, с которой мы обсуждали такие интимные вещи, или то, что он до сих пор считал меня шлюхой.

В дверь настойчиво постучали.

— Владыка, прошу вас, — раздалось с той стороны. Вежливо, но настойчиво. — Уделите всего минуту своего времени.

Владыка раздражённо прикрыл глаза. Когда он снова посмотрел на меня, его лицо снова стало маской правителя. Он обречённо произнёс:

— Вечером вернёмся к этому.

Мужчина спустил меня на пол, тюбик вернулся на место, а я испытала нечто похожее на облегчение. Он не отверг меня, и у меня появилось время морально подготовиться к вечеру.

— Глава Кельски, входите, — пригласил Владыка, усаживаясь за стол.

Со смешанными чувствами я смотрела, как в кабинет вошёл мужчина лет сорока пяти. Тот самый, что только что брал слово на заседании. В дорогом костюме, с массивными драгоценностями в ушах и на шее, с перстнями на пальцах.

Но теперь он был для меня не просто очередным василиском, которому я подавала напитки в зале ночных утех. Он был тем самым самцом, что когда-то отказался от жены и двух детей, вышвырнув их на улицу без гроша.

Мой родной дед.

Кельски прошёл мимо меня. В его взгляде мелькнул лёгкий интерес, но не более того. А я не могла отвести от него глаз, чувствуя жгучую смесь гнева и обиды за семью. Перехватив подозрительный взгляд Владыки, и наконец, опомнившись, выскользнула за дверь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Удаляясь по коридору, я всё ещё слышала требовательный голос Кельски:

— В нашем клане не было новой самки более двухсот лет! Мы имеем на неё больше прав, чем кто-либо ещё…

Я так стиснула челюсти, что свело скулы. В душе зародилось мстительное желание, чтобы в его клане не появилось ни одной самки ещё этак лет тысячу.

Спустившись в холл, я наконец обратила внимание на обстановку. Это была центральная часть дома, где я прежде не бывала. Даже до кабинета Владыки я обычно шла по служебным коридорам.

У меня ни разу не потребовали пропуск, а вся прислуга кланялась при моём появлении.

У крыльца стоял открытый фаэтон. Внутри сидела Саманта. В открытом платье она подставляла солнцу лицо и заметно наслаждалась погодой. Я представила, что станет с моей бледной кожей, и невольно поморщилась.

— Прошу.

Я обернулась. Рядом стояла миссис Снайп и протягивала мне кружевной зонтик.

— Благодарю, — на автомате вырвалось у меня.

— Не стоит. Я всего лишь исполняю распоряжения.

И она растворилась в воздухе. Буквально.

Я заняла место напротив Саманты. Она окинула меня придирчивым взглядом и с лёгкой усмешкой подытожила:

— А время ты провела интереснее меня.

Что меня выдало? Припухшие губы? Блеск в глазах? Или тот самый запах близости, который я, возможно, принесла на себе?

Я поспешно спряталась за раскрытым зонтиком, чувствуя, как по щекам разливается жар.

— Раз я твоя сопровождающая, расскажешь, какие у нас планы?

Глава 32.

Я бегло пересказала историю Селестии, и в ответ Саманта брезгливо сморщила нос и фыркнула:

— Скучно. Она сама виновата, что не вняла предупреждениям, значит, последствия — её личные проблемы.

— Я и не рассчитывала, что ты поймёшь, — отрезала я и отвернулась.

— Я тоже хороша…

Слова Саманты почти утонули в шелесте листьев и мерном цокоте копыт, но я всё равно их расслышала.

— Мне было больно, будто в рот залили расплавленный металл, — вдруг пожаловалась она и посмотрела так, словно я обязана была понять, о чём речь. — Он использует с тобой какие-то особые техники? Или ты напичкана новомодными препаратами Вайса?

Я понятия не имела, о чём она толкует, да и не хотела, одно её присутствие вызывало во мне бурю негативных чувств.

Большую часть пути мы молчали.

Саманта лишь изредка пыталась выудить у меня подробности заседания: кто что говорил, вспоминали ли о ней, много ли самцов проявили интерес. Но мне нечего было ей сказать. Она была неглупой самкой и сама должна была всё понимать. Просто, видимо, хотела лишний раз польстить своему самолюбию за мой счёт.

Что ж, не на ту нарвалась.

— М-да, ты от меня явно не в восторге, — резюмировала женщина и тут же громко рассмеялась. — Впрочем, я от тебя тоже. Ты безумно скучная.

В её устах это прозвучало почти комплиментом.

В больнице оказалось непросто найти Селестию. Я знала о ней слишком мало: только имя и то, что её привезли из резиденции Владыки. Пока я общалась с женщиной за стойкой, Саманта стояла рядом и всем своим видом демонстрировала нетерпение.

— Ты даже не знаешь имени своей так называемой «подруги»?

— Мы вместе работали. Этого достаточно, — отчеканила я, хотя стало неприятно.

Наконец нас проводили в ожоговое отделение. Воздух здесь пах лекарствами, чистым бельём и чем-то специфически больничным. Сразу вспомнились визиты к врачам, когда я сдавала анализы, пытаясь выяснить причину гормонального сбоя.

Селестия лежала в общей палате одна. Бледная, заметно похудевшая, она двигалась осторожно, будто любое неловкое движение могло причинить боль. Увидев меня, она тепло улыбнулась. А потом перевела взгляд на Саманту — и словно ожила. Улыбка стала шире, в глазах вспыхнуло почти благоговейное счастье.

— Госпожа, мне так приятно, что вы решили осведомиться о моём здоровье, — произнесла она и неловко попыталась приподняться.

Я помогла ей, подложив под спину подушку. Селестия поблагодарила меня коротким кивком — и снова сосредоточилась на Саманте.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила та любезно, но натянуто, будто заставляя себя говорить с ней.

— Возможно, тебе что-то нужно? — добавила я.

Саманта тут же дёрнула меня за рукав.

— Владыка оплачивает моё лечение, — вежливо ответила Селестия. — И пообещал оплатить реабилитацию. Он весьма щедр.

— Владыка всегда щедр, даже когда это того не стоит, — резко вставила Саманта. — Он не обязан отвечать за чужие глупости…

Теперь уже я дёрнула её за рукав. Саманта зло скрипнула зубами, но замолчала.

Мы ещё некоторое время говорили на общие темы. Селестия расспрашивала о новостях в резиденции и раз за разом обращалась к Саманте: благодарила за визит, за внимание, за то, что госпожа не побрезговала навестить её лично.

Я упорно делала вид, что не замечаю, как рядом с новообращённой самкой превращаюсь в пустое место.

— Я постараюсь ещё навестить тебя, — сказала я на прощание.

— А вы, госпожа? — Селестия заискивающе посмотрела на Саманту. — Ещё навестите меня?

— Ещё чего, — фыркнула та и круто развернулась к выходу.

Я нагнала её уже в коридоре.

— Зачем ты так? Селестии и без того несладко. Не нужно было срываться на ней.

— Если хочешь выглядеть доброй и правильной даже тогда, когда тобой откровенно пренебрегают, — твоё дело, — отрезала Саманта. — А я не обязана.

Я и раньше не тешила себя иллюзией, что мы найдём общий язык. Теперь лишь убедилась окончательно.

От посещения осталось двоякое чувство. С одной стороны, я была рада, что Селестия осталась жива. Что держится. Что её лечат и о ней позаботились. А с другой…

Я понимала: из-за полученных увечий ей будет сложно создать семью. И никакая щедрость Владыки этого не исправит.

На выходе из больницы Саманта шумно выдохнула, будто до этого сдерживала себя. Она в одночасье перестала выглядеть недовольной и раздражительной. Посмотрела на меня с неожиданным оживлением.

— Давай прогуляемся по магазинам. Потратим немного золотца Владыки?

Порывшись в сумочке, она извлекла личную королевскую печать с гербом и повертела перед моим лицом. У меня возникло жгучее желание содрать с неё самодовольство.

Когтями.

— С этой печатью мы можем купить всё что угодно, — продолжала щебетать она, ни о чём не подозревая. — А завершим день в салоне красоты, где пара массажистов с атлетическим телосложением сделают нам массаж мягких тканей.

— У меня другие планы, — отрезала я. — И тебя не стану отрывать от

важных

дел.

— Это ещё какие такие планы?! Владыка велел сопровождать тебя всюду, поэтому куда ты — туда и я!

Я заставила себя быть вежливой.

— Саманта, я собираюсь навестить бабушку, а потом поискать друга. Это утомительно и наверняка растянется на несколько часов. Я не хочу, чтобы тебе стало скучно.

Она скептически прищурилась.

— Предлагаешь мне нарушить приказ Владыки?

— Предлагаю встретиться позже и вернуться в резиденцию вместе, — поправила я. — Ты приятно проведёшь время за своими развлечениями, а я разберусь со своими делами. И все останутся довольны.

Саманта совершенно не подходила на роль спутницы для того, что я задумала дальше. Оставалось надеяться, что перечисление скучных хлопот собьёт с неё желание сопровождать меня по пятам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кассиан:

Я как можно вежливее распрощался с главой очередного клана.

За сегодняшний день таких визитов было бесчисленное количество. Я понимал их мотивы, но нарушать договорённости с Самантой не собирался. Я только взялся за документы, как снова постучали.

— Войдите.

Это был Вайс, но и его я встретил суровым взглядом. Врач слегка растерялся. Помялся на пороге, глядя то на меня, то в коридор. А затем прошёл в кабинет и занял место напротив.

— Кассиан, с твоего разрешения, — начал он осторожно, — я хотел бы взять анализы у Винтер.

— Нельзя.

— После переливания крови она пришла в себя быстрее, чем прогнозировалось. Для обычной реакции это слишком стремительная динамика. Если начнутся отсроченные осложнения, а мы их пропустим из-за отсутствия наблюдения, отвечать придётся мне.

— Тебе просто не терпится выяснить, кто она. И мой ответ — рано.

— Повелитель, вы ведь не можете не понимать…

На этом слове я посмотрел на него так, что Вайс осёкся. Ощутимо побледнел. Сглотнул, судорожно ослабил узел галстука, но всё же заставил себя продолжить:

— Винтер уже доказала, что способна выдержать ваш яд. Возможно, её кровь вырабатывает достаточно антидота, чтобы она могла стать вашей парой и выносить вашего ребёнка.

— И мой ответ по-прежнему: не разрешаю.

Вайс удручённо вздохнул.

— Дорогой мой правитель, пока ты пытаешься умаслить девушку, во мне умирает учёный.

— Ничего. Как-нибудь протянет.

Я только-только подумал выставить его за дверь, как пожаловал очередной визитёр.

Что за день.

— Донесение, Владыка! — прозвучало с порога.

Сегодня, разрешая Винтер прогуляться, я отправил следом тень. Не потому, что не доверял ей. Или не только поэтому. Я понимал что так надо. И какая-то часть меня надеялась, что докладывать будет нечего.

Ошибся.

Глава 33.

Прибывший наблюдатель поклонился:

— Женщины у больницы долго спорили. В конечном счёте одна из них передала с курьером короткую записку в дом утех мадам Фрины. Мы её перехватили.

— Ты выпустил Винтер из дома?! — изумлённо воскликнул Вайс.

Я развернул записку. Содержание слегка смутило: «

Со мной всё хорошо. Как появится возможность, приеду и объяснюсь. Люблю. Целую

».

— Как-то не похоже на записку к сутенёрше, — пробормотал Вайс. — Скорее…

Он тут же осёкся и смолк под моим взглядом.

— И в чём же ты её теперь подозреваешь?

Вайс смутился.

Я отослал дозорного с разрешением вручить записку адресату. Но прошло совсем немного времени, и поступило следующее донесение. А за ним ещё одно. И ещё.

За пару последующих часов у меня сложилась общая картина передвижений Винтер и Саманты. Последнюю я, кстати, выпроводил из резиденции, чтобы меньше мелькала перед представителями кланов.

Сначала девицы побывали в нескольких борделях. После этого отобедали в кафе-мороженом. Денег при них не было, но у Саманты с первого же дня под моей опекой имелась гербовая печать. А с ней в этом городе для неё не существовало преград.

Они могли пройти куда угодно и купить всё, что заблагорассудится. И следующим пунктом их назначения стал подпольный игровой дом. И даже не один.

— Она ищет своего любовника, — сквозь зубы прорычал я.

От бессильного гнева пальцы сжались в кулаки.

Это было именно то, чего я добивался: заставить Руби-Винтер найти своего сообщника. Но почему-то при одной лишь мысли о другом мужчине внутри меня всё закипало.

Очередной наблюдатель пересёк порог кабинета.

— Женщины поднялись в номера с почасовой оплатой. В комнату некоего Фрэнсиса Смита. Одна покинула её вскоре. Вторая остаётся там до сих пор и, судя по звукам, выйдет нескоро.

Донесение прозвучало бесстрастно. Буднично.

И стало последней каплей.

Я сорвался с места. Рациональных причин больше не существовало — осталось лишь слепое, животное желание придушить обоих.

Дорогу попытался перегородить Вайс.

— Кассиан, прояви терпение! Тебе же нужен был этот Гланвилл Тах. Вот она тебе его и нашла. Это же хорошо.

Врач, трясущийся от страха, пытался меня остановить, а в голове билась одна-единственная мысль.

— Она… с ним…

Оттолкнув Вайса, я стремительно вышел из кабинета.

— Так тебя

это

беспокоит?! — донеслось мне вслед.

Нервный смех Вайса резанул по слуху. Плевать, как всё выглядит со стороны. Вернусь — придушу его за длинный язык.

Всю дорогу в голове набатом стучало: Винтер с ним. С этим слизняком.

Снова предпочла его мне

.

Несколько моих людей уже дежурили в фойе. Один коротким жестом указал на лестницу. Я поднялся на третий этаж. Дальше уже вела не охрана, а крики и громкие стоны, разносившиеся по коридору.

Отвращение скрутило внутренности, но я даже не замедлился. Ворвался в номер — и застал их в постели, сплетённых друг с другом. Они даже не сразу заметили моё появление.

Желание покарать Гланвилла поглотило меня без остатка. Никто не имел права отнимать у меня Винтер. Даже если он был её первым и ей мерещилось, будто он единственный.

Она была

моей

.

Из-под мужского тела показалась растрёпанная голова… Саманты.

— Владыка?! — охнула она, округлив глаза.

Оба любовника отлетели друг от друга, как ошпаренные. Вилл с грохотом свалился с кровати на пол. Тут же вскочил, схватил подушку, прикрывая срам, и со страхом уставился на меня.

— Владыка, вы не подумайте ничего такого! Я… я придерживаюсь вашего приказа! Он не клановый… — заикаясь, залепетала Саманта и судорожно попыталась натянуть на себя простыню.

Вздумала прикрываться

?

Для самки василиска это могло означать только одно…

Я перевёл взгляд на Гланвилла Таха. От этого типа вечно были одни неприятности. Ещё тогда, когда он работал на меня, — из-за чего, собственно, и был с треском уволен. Позже его имя периодически всплывало в криминальных сводках, и вот теперь снова.

Как он умудрился присвоить Саманту? Когда успел?

И главное — где Винтер?

— С вами разберусь позже, — процедил я. — Можете продолжать.

Я был так рад, что в этой постели оказалась не она, что готов был простить им многое.

На улице меня встретил лёгкий ветерок и жаркое солнце — резкий контраст с тем, что творилось внутри.

— Где вторая? — с шыпением я обратился к своим людям.

Позже нужно будет вдолбить им в головы, что сведения следует передавать точнее. А пока…

Я сел в карету и приказал гнать в указанном направлении.

В голове роились мысли. Я вспомнил, как впервые познакомился с Виллом Тахом. В тот год он со своим дружком устроил погром. Увёл у клана самку.

История вышла мутная. О новообращённой прослышали сразу несколько семей, и каждый захотел присвоить её себе. Но самка удивила всех, и меня в том числе. Осталась верна тому, кто её обратил. Неполноценному полукровке, полудракону.

Тогда, чтобы не ввергать кланы в кровавые распри, я принял единственное верное решение: лишил их принадлежности к василискам и изгнал.

У той самки ещё были чертовски красивые глаза. Как у…

И смотрела она на меня с тем же вызовом. Почти как…

До меня вдруг начала доходить простая в своей очевидности истина. Я напряг память и вспомнил имя той несостоявшейся самочки — Линдсея Лардос. А её полувасилиска звали Кьярваль Кельски.

Это произошло лет восемнадцать-двадцать назад. И самка на момент изгнания была беременна…

Я нашёл Винтер в парке и некоторое время просто наблюдал за ней, скрытый тенями кареты. Наслаждался зрелищем, которое она невольно создавала: будто зима посреди лета. Но не холод и стужу приносила она с собой, а спасительную свежесть в этот знойный день.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она ела мороженое, сидя на скамейке, прогуливалась вдоль узких аллей, игриво покручивая в руках зонтик, и подкармливала голубей. В общем, ждала окончания свидания.

Теперь, когда я знал, сходство с матерью становилось очевидным. Но было у неё кое-что и от отца — белоснежные волосы… и такое же скверное чувство юмора.

Впрочем, все Кельски им не блистали.

Как же поступить?

То, что у двух полувасилисков смогла родиться девочка, подтверждало верность моего давнего решения: драконьего в них было больше, чем нашего. Но во имя всех богов, Винтер обладала повадками василиска.

Помимо очевидной физиологии, она неосознанно проявляла доминирующие черты в общении с самцами.

Со мной так точно.

Но Таха она тоже не присвоила. И на правах свободной, сейчас с лёгкостью делила с другой самкой.

Чем больше я думал над этой ситуацией, тем сильнее запутывался. Я хотел Винтер — кем бы она ни была на самом деле и кем бы ни притворялась. Может, наплевать на всё и не ждать вечера?

— Трогай, — приказал я.

Карета покатилась по аллее, поравнялась с Винтер и остановилась. Девушка посмотрела на возничего, и её скучающее лицо тут же прояснилось задорной улыбкой.

— Женщины не любят навязчивых, знаете ли, сэр, — колко обратилась она к Дирку.

Я мог только догадываться о реакции помощника, но мне однозначно не понравилось, что девушка расточает свой шарм на других.

С сожалением пришлось признать: я, оказывается, собственник.

Я распахнул дверцу, обнаруживая себя. Винтер перевела на меня взгляд — и её улыбка погасла.

Придушу Дирка!

Глава 34.

— Я вовсе не убегала, я искала Вилла, — произнесла она, и голос заметно дрогнул.

Я пока молчал. Мне требовалось время, чтобы просто взять себя в руки.

Возможно, Тах доминировал в их отношениях?

Возможно, сейчас она здесь не потому, что не хотела быть там, а потому, что он так захотел?

Винтер послушно забралась внутрь экипажа и села напротив. В полумраке кареты её глаза светились. Как и мои.

Она нарушила молчание первой:

— Он его потерял.

Пальцы её непроизвольно сжались на складках платья. Она нервно закусила нижнюю губу. Ужасная привычка. Её губы годились для куда более приятных вещей — и уж точно не для такого бессмысленного самоистязания.

— Откуда знаешь?

— Сам сказал.

Было сложно поверить, что такую ценность можно бездарно утратить. Но если речь шла о Гланвилле Тахе, даже такая глупость казалась вероятной.

— Он мог соврать.

— Мне — нет.

Её категоричность разозлила сильнее, чем новость о потере реликвии.

— Так сильно ему веришь? — не сдержал я ревнивой нотки в голосе.

— Чую, когда лгут. Я найду вашу вещь.

Вашу? Перешла на «вы»? Ведь только утром назвала меня по имени!

Винтер, что ты со мной творишь?

— Как?

— Придумаю.

Я устало прикрыл глаза.

И как прикажете на это реагировать? У меня были свои люди повсюду. Уши и глаза в каждом доме. А она — со своим «

придумаю

».

Винтер:

— Почему ты с таким мужчиной?

Вопрос сбил меня с толку. Настолько, что я даже глупо переспросила:

— С кем? С Виллом?

Ноздри Владыки хищно раздувались. Он был зол. Я ничего не понимала: ведь это он требовал найти Вилла. Сам отправил меня на поиски, а теперь злился, что я исполнила поручение?

Или дело было не в Вилле? А в Саманте?

Она увязалась за мной, несмотря на все попытки отговорить её. И всё вышло именно так, как я предполагала.

Из-за её настырности пришлось отказаться от идеи навестить бабушку. Пока я расспрашивала о Вилле в игорном доме, она делала ставки. В борделе увела у проститутки клиента прямо из-под носа.

Словом, мешала на каждом шагу. И Вилла я нашла не благодаря ей, а вопреки.

Парень встретил нас откровенным изумлением. Он считал, что я благополучно вернулась домой, а сам всё это время кутил в кабаках и развлекался с продажными женщинами. Заглушал, так сказать, горечь утраты.

Когда рыжий оболтус поведал, что реликвию у него стянули из кармана на базаре, я готова была накинуться на него с кулаками.

Но не успела.

Саманта накинулась первой.

Только с поцелуями.

Они так быстро начали избавляться от одежды, что я едва успела выскочить за дверь, спасая свою хрупкую психику.

С тех пор я ошивалась в парке поблизости. Понимала: если вернусь в резиденцию без Саманты, возникнут вопросы, на которые у меня не найдётся ответов.

Я чувствовала хвост, пока разыскивала Вилла, но продолжала делать это. Мне хотелось предстать перед Владыкой и рассказать всё лично.

Он нашёл меня первым.

Крайне раздражённый. Почти взбешённый. И это только подтверждало мои худшие опасения: ситуацию он истолковал неправильно.

— Мы с Виллом просто друзья!

Мысль, что между нами могут быть какие-то отношения, была настолько абсурдна, что я едва подавила нервный смешок.

— И в трусы себе ты по дружбе разрешаешь залезать?

Будь на месте Владыки кто-то другой, я бы уже залепила ему звонкую пощёчину.

А тут… можно и без руки остаться.

Я потупилась, борясь с раздражением.

Почти справилась. Почти сдержалась.

— Вас слишком сильно интересует моё нижнее бельё, Владыка.

— Скорее то, что под ним.

Его глаза хищно блеснули в полумраке.

— У тебя странные вкусы, — подытожил он.

Это он о белье, о моих мужчинах или обо всём сразу?

Я не могла понять, почему вообще должна оправдываться за свою несуществующую половую жизнь, когда куда важнее было начать поиски украденного предмета.

— Кстати, что это за вещица такая?

— Найду — узнаешь. Тебя больше это дело не касается.

Владыка подался вперёд, бесцеремонно стянул меня с сиденья и пересадил к себе на колени. Его тело сразу напряглось, руки крепко обвили талию, будто он заранее готовился, что я начну вырываться.

Вот только вырываться мне совершенно не хотелось. Напротив, я сама прижалась к нему теснее и заглянула в лицо. Всё, что клокотало во мне до этого момента, сгорело в пламени янтарных глаз. Остались только трепет и тепло, медленно разливающееся по телу.

— Больше не убегай, — попросил он совсем тихо.

И мне почудилось, что я слышу в его голосе мольбу.

— Всё равно найду.

Нет. Показалось.

Я улыбнулась одними уголками губ.

Может, дело вовсе не в Саманте и не в бесценной реликвии?

Может, Владыку беспокоила я?

Мысль была слишком наивной, даже дерзкой. Но надежда уже расцветала в сердце, и вырвать её оказалось невозможно.

Владыка коснулся губами мочки моего уха, вызывая трепет во всём теле. Начал покрывать поцелуями изгиб шеи, и я невольно изогнулась под этим натиском. Ожидала укуса. Надеялась на него — и на сладкую негу, что придёт с ядом.

Но Владыка не спешил. Он нежно поглаживал моё тело, сминал грудь. Его дыхание сбивалось, а моё собственное сердце ускоряло ход.

Мы так и не обсудили Вилла и эту загадочную реликвию…

Мысли появлялись и тут же растворялись в потоке ощущений.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я уткнулась носом в ложбинку за его ухом и жадно вдохнула аромат мужчины. Он будто был создан для меня. И должен был принадлежать только мне.

Он сводил с ума.

Я повела губами вниз по шее, языком касаясь пульсирующей вены. Биение крови под кожей отзывалось на кончике языка приятной истомой. Я невольно выдохнула тихий стон. Больше всего на свете сейчас мне хотелось укусить его.

Я зарылась пальцами в волосы мужчины, жёстко фиксируя его голову. Оттянула назад…

И тут пелена будто спала. Я осознала, что творю, и в ужасе отшатнулась. Вжалась в сиденье напротив с такой быстротой, что сама от себя не ожидала.

О Боги

! Я хотела сделать то, что обычно делали самцы василиска со своей добычей: укусить, впрыснуть яд, овладеть.

И с кем? С Владыкой.

— И почему остановилась?

Голос Владыки прозвучал скорее задумчиво, чем раздражённо. Он пытливо всматривался в меня и ждал ответа. Меня спас Дирк:

— Владыка, прибыли, — громко объявил он.

— Сделай ещё круг!

Я не дала Дирку исполнить приказ, а Владыке — закончить то, что бы он там ни задумал. Выскочила из кареты как ошпаренная.

Вдоль улицы по обе стороны громоздились красочные магазины с большими витринами и вывесками с громкими названиями. Я смутилась.

— Это не поместье… — вырвалось у меня.

Спиной почувствовала, как из экипажа выходит Владыка.

— Ты хотела меня укусить, — констатировал он.

Я поёжилась.

Любой воспитанный джентльмен на его месте сделал бы вид, что ничего не произошло. Я уповала на это, пока горячие ладони не легли мне на бёдра очень откровенно и не лишили этой иллюзии.

Осмелилась обернуться — и столкнулась с взглядом, в котором клокотала страсть. И его нисколько не смущала толпа прохожих вокруг.

— Я бы не посмела! — попыталась отмахнуться я, прячась за напускным возмущением.

Взгляд его потяжелел. Настолько, что собственная ложь превратилась в неподъёмный груз.

— Хотела, — пискнула я.

Он отступил, вежливо указывая на карету.

— Дирк, ещё круг.

И вот мы снова оказались внутри. Я — на коленях Владыки. С приказом, повисшим в воздухе:

— Укуси меня.

Глава 35.

Я сглотнула. Желание доминировать уже схлынуло, оставив после себя только неуверенность и стыд. Но Владыка оставался непреклонен. Он терпеливо ждал. Даже сам открыл мне шею, оттянув ворот рубашки и подставляясь под укус.

Я поёрзала на его коленях и бедром ощутила, как его плоть наливается силой.

Хочу.

Желание зародилось в голове. Снова завладело мной и подчинило тело. Я наклонилась к его шее, коснулась губами пульсирующей вены и вонзила клыки. Кассиан дёрнулся.

Я неспешно впрыснула яд, чувствуя, как напряжение уходит из его мышц. Как он замирает подо мной, тяжелеет, с каждым ударом сердца отдавая контроль в мои руки.

Никогда прежде я не испытывала подобного ни с кем.

И не хотела.

До сегодняшнего дня.

До него.

Я слизала две крошечные капли крови, выступившие на месте укуса, ощущая на языке будоражащий металлический привкус. Регенерация Владыки работала быстрее моей. Ранки должны были затянуться сразу, но во мне сработал инстинкт.

Его глаза под веками быстро двигались, а на губах блуждала лёгкая, пьянящая усмешка.

Яд самца дарил женщине наслаждение.

Может, мой действовал на Владыку так же?

Эта мысль ударила в голову не хуже вина.

Я больше не сидела у него на коленях — я оседлала его. Почти неосознанно подалась вперёд и потёрлась промежностью о его пах. У себя физического отклика я не почувствовала, но когда из груди Владыки вырвался сдавленный стон, меня накрыло таким острым удовольствием, что перехватило дыхание.

Он реагировал на меня — именно так, как я хотела. Пусть всего на несколько мгновений, пусть не до конца, но сейчас он был в моей власти. И я бесстыдно воспользовалась этим.

Распахнула его одежду, с восторгом ощущая, как под ладонями играют мышцы. Наклонилась и провела языком по соску. Он затвердел сразу, и мне оставалось только жадно пососать его.

Владыка резко втянул воздух.

Я замерла. Подняла на него взгляд, убедилась, что яд всё ещё действует, и продолжила.

Подразнила языком ещё немного и скользнула ниже. Нетерпеливо рванула пряжку и сдёрнула брюки с его бёдер. Я обхватила пальцами член — тяжёлый и пульсирующий горячим вожделением. Повела рукой вверх и вниз.

В голове билась навязчивая идея опуститься бёдрами, вобрать его в себя и наконец узнать, каково это. Но здравый смысл подсказывал: без правильной подготовки будет слишком больно.

Я ограничилась рукой.

Смочив ладонь, провела по бархатистой плоти — сначала мучительно медленно для нас обоих. Стоило его дыханию сорваться нетерпеливым хрипом, я ускорилась. Начала подстраиваться под напряжение его тела и тихие стоны, которые он уже не сдерживал.

Я слушала его так, как слушают музыку. И уверенно вела к кульминации.

Во мне всё же было что-то от куртизанки. За всю жизнь я наслушалась стольких рассказов девочек мадам Фрины, что теперь имела богатейший теоретический опыт. И каково же было наслаждение применять его на самом могущественном мужчине этого мира.

Ответный укус стал неожиданностью.

Владыка впился клыками в моё плечо, напоминая то, о чём я едва не забыла.

Кто он.

Его руки сомкнулись на мне почти стальными объятиями, а ладонь накрыла мою, ломая ритм и задавая свой — быстрый, жадный, безумный. Теперь уже вёл он. В несколько мощных, судорожных движений Владыка закончил то, что я начала.

Мы так и застыли: он — сотрясаясь в экстазе, я — трепеща в его клыках, накрытая последней, самой мощной волной триумфа.

— Владыка, на нас уже обращают внимание, — раздался голос Дирка с облучка.

Я фыркнула. С большой неохотой выбралась из сладкого капкана и пересела на противоположное сиденье. Уже оттуда наблюдала за мужчиной. Стыда не было. Только глубокое, чисто животное удовлетворение.

Он поглядывал на меня всё то время, пока застёгивал брюки, поправлял рубашку, скрывая засосы и следы укусов. А потом небрежно спросил:

— Тебе понравилось?

И наконец прозвучало то, чего я так боялась:

— Твоя форма — василиск, не правда ли?

Странное дело — я не почувствовала страха. Только принятие очевидного.

— Помесь.

С несвойственными для самок обеих рас чертами. И всё же…

Владыка не удивился. Кажется, он уже знал. И смотрел на меня с каким-то хищным удовольствием. Меня посетила смутная догадка, что всё произошедшее только что было своего рода проверкой.

И это задело.

— Хочу узнать о тебе больше, Винтер.

— К чему?

Владыка нахмурился. Очевидно, тон ему не понравился.

— Ты моя подданная.

Ответ прозвучал так, будто этим всё объяснялось. Но я обнаглела ещё больше.

— Вы отреклись от моей семьи. Лишили их права зваться василисками. А вместе с ними и меня. Я не ваша…

Он оказался рядом настолько быстро, что слова застряли в горле, а сама я поперхнулась воздухом.

— Повтори, — попросил он вежливо.

Всего лишь с лёгкой ноткой угрозы в голосе.

— Я…

В полумраке глаза Владыки разгорались, словно костёр, в который щедро плеснули масла, а мой язык будто прирос к нёбу.

— Ну же. Ты?..

Я облизнула пересохшие губы.

— Хочешь услышать от меня это первой? — продолжал напирать он.

Хотела. Очень.

После всего, что произошло в застенках резиденции, моё сердце должно было быть разбито. Но оно снова упрямо билось в груди.

Для него.

— Сегодня я официально представил тебя как свою любовницу.

— Когда это произошло?!

Его губы изогнулись в торжествующей улыбке. И только тогда я поняла, зачем меня выставили напоказ на заседании. Откуда было столько любопытства и зависти к моей персоне.

Признательности за оказанную честь я не почувствовала. Меня накрыло стыдом. Одно дело — быть Руби Харт, безродной служанкой, что мелькнула с подносом и тут же исчезла в толпе. И совсем другое — Винтер Лардос, официальная фаворитка Владыки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не нужно было… — почти простонала я.

Владыка мгновенно помрачнел и молча вернулся на своё место.

Эта резкая перемена — от искусного соблазнителя до хмурого повелителя — окончательно выбила меня из равновесия. Теперь я не понимала, как себя вести и как реагировать, чтобы не сделать хуже. А следом пришла другая мысль: что будет, если обо всём узнают в академии? А если родители?

Мамочки! Меня же запрут и не выпустят из комнаты до конца дней моих! И это будет хорошо, если комната окажется не в монастыре!

Мы снова оказались в торговом квартале.

Владыка привёл меня в огромное многоэтажное здание с сотнями мелких магазинов. Здесь продавалось всё, чего только могла пожелать душа: от роскошных нарядов до причудливых украшений для дома — и ещё множество вещей, которым я не успевала даже придумать назначение.

Витрины сияли, переливались и настойчиво зазывали покупателей. Но Владыка не дал мне задержаться ни у одной. Он уверенно провёл меня дальше — прямиком в ювелирный магазин.

— Ты сетовала на чужие украшения, — сказал он. — Теперь можешь выбрать всё, что пожелаешь.

Мне не понравился тон. Будто он одаривал меня великой милостью. Словно я одна из пустышек, что принимают дары и расплачиваются за них телом.

— Излишне, — произнесла я кратко и понадеялась убраться отсюда как можно скорее.

— Возражения не принимаются.

Владыка не мог не заметить моего недовольства. Или решил, что это очередная женская уловка, чтобы набить себе цену?

Ответить я не успела.

К нам уже спешил работник магазина, и Владыка словно одним движением отсёк всё личное. Он приветствовал ювелира коротким кивком — учтиво, но отстранённо.

Глава 36.

— Владыка! Для нас величайшая честь принимать вас у себя! — заискивающе произнёс ювелир, согнувшись в почтительном поклоне.

— Покажите последние поступления. Для леди.

Работник тут же переключил всё внимание на меня. Передо мной калейдоскопом замелькали роскошные украшения: одно за другим их выносили из сейфа на бархатных планшетах, выставляли на прилавок, раскрывали футляры.

Всё было вычурным, броским, ослепительно сияющим в свете искусственных ламп.

И всё это было мне не нужно. Я чувствовала себя подавленной, и с каждой минутой давление только усиливалось. Хотелось, чтобы меня перестали дёргать и просто дали уйти. Но Владыка стоял близко и удерживал меня за талию.

— Прошу, — обратилась я к нему. — Мне же даже негде это носить. Не нужно тратиться.

Ответ был спокойным и беспристрастным:

— Ты будешь носить это на светских раутах, куда мы станем ходить вместе.

Он не слышал меня.

— Это всё не моё…

— Уважь меня, — Владыка посмотрел строго, одним взглядом давая понять, что капризы здесь неуместны. А потом будто попытался смягчить резкость, добавив: — О деньгах не беспокойся. Это подарок.

Он не хотел слышать.

И подавляемое раздражение наконец вырвалось наружу.

— Нет!

Я вырвалась. Отступила ещё на пару шагов для надёжности.

— У тебя нет сложностей с твоими одноразовыми пустышками, вот и одаривай их! А с меня достаточно!

Реакция Владыки была мгновенной и беспощадной. Коротким кивком он очистил помещение от продавцов, посетителей и всего персонала. Двери магазина закрылись, щёлкнул замок, и мы остались одни в сиянии бриллиантов.

Владыка навис надо мной, гневно испепеляя взглядом. Мне стоило огромных усилий выдержать его давящую ауру.

— Разве ты не этого хотела? — зашипел он. — Или всё дело в том,

кто именно дарит

?!

Он сорвался на крик. Я тоже ощетинилась, защищаясь:

— Я не желала статуса вашей любовницы!

Вскинула голову, распрямила плечи. Хорохорилась. А внутри всё сжималось в ледяной комок.

— Винтер, я пытаюсь быть хорошим. Но ты…

Он замолчал. Раздражённо запустил пятерню в волосы, взлохмачивая идеальную укладку. Отошёл. Вернулся.

— Я совершенно не понимаю тебя, — произнёс он резко, но с каким-то отчаянием. — Ты то тянешься ко мне и сводишь с ума, то отталкиваешь, будто я прокажённый.

— Я так себя чувствую… — едва слышно прошептала я.

Владыка схватил меня за подбородок, вынуждая поднять голову.

— Громче!

Я сглотнула, глядя в его разъярённое лицо.

Как объяснить василиску, что я не готова быть одной из многих? Что дело не в физиологии, не в подарках и даже не в статусе, а в том, как я устроена?

Драконы выбирали одного. Василиски — всех, кого хотели. А я всю жизнь металась между двумя природами и только после гона поняла, какая мечта во мне жила на самом деле.

Мне хотелось любви, как у родителей: на всю жизнь, с одним-единственным мужчиной.

Но сказать это Владыке?

Он решит, что я наивная дурочка. Или, того хуже, алчная интриганка, покусившаяся на его статус и богатство.

— Не нужно мне платить за развлечения. Я уже согласилась быть вашей, — выдавила я вслух.

Оставь мне хоть немного чистоты. Я не вынесу других женщин в твоей жизни, но буду терпеть, сколько смогу. Только не превращай всё это в сделку.

Он нахмурился.

— Винтер, я не отдам тебя другому.

— И не нужно…

Почему он снова говорил о других мужчинах, когда для меня существовал только он?

— И купить я тебя не пытаюсь, — продолжил он ровным тоном, но мрачнея всё сильнее. — Статус фаворитки — это всё, что я могу тебе дать. Понимаешь?

— Я не хочу его!

Если он продолжит настаивать, я не посмею отказать. Но это принесёт мне только унижение.

Владыка выругался сквозь зубы. Чувство, что мы зашли в тупик, настигло нас обоих.

Консультанты вернулись в магазин, и выбор украшений продолжился. Наверное, я была первой покупательницей в их практике, которая давилась слезами при виде каждого нового бриллианта. В какой-то момент я тихо попросила:

— Могу я выйти в дамскую комнату?

Мне отчаянно нужен был глоток воздуха — без этой давящей ауры Владыки.

Оставшись одна в комнате с маленьким бархатным диванчиком и позолотой повсюду, я не позволила себе расплакаться.

Обмыла лицо ледяной водой. Посмотрела на своё отражение в зеркале. Оттуда на меня смотрела женщина с застывшей печалью на лице. Не спасала даже натянутая улыбка. Минуты шли, а собраться с мыслями всё не получалось.

Взгляд невольно упал на окно.

И платье на мне было подходящим — без пышных юбок и кринолинов.

Чешуя проступила поверх кожи, тело приняло естественную форму — с длинным хвостом и рядом острых гребней вдоль спины. Благодаря узким бёдрам и природной пластичности я легко втиснулась в узкий проём.

Дальше было проще. Цепляясь за поверхность, я поползла по стене вверх и вскоре выбралась на крышу здания. Мысленно представив, с каким лицом Владыка встретит новость о моём побеге, я нервно хмыкнула.

Внизу, у входа, стояла карета. Ждал Дирк. По шумной улице сновали прохожие. А я была здесь, наверху, среди птиц и свинцовых крыш. Теперь у меня было время разобраться в собственных мыслях.

Я пустилась наутёк. Перепрыгивала со здания на здание, двигалась наугад, пока во мне жила потребность бежать. Затем спрыгнула в глухом переулке и вышла к людям уже в человеческом облике.

Меня не преследовали. Но избавиться от ощущения незримого, всепроникающего присутствия Владыки всё равно не получалось.

Я вошла в ближайшую лавку. Здесь пахло стариной, воском и временем. В тусклом свете витали золотые пылинки, а причудливые лампы под потолком отбрасывали таинственные тени на полки, заставленные всякой всячиной. Антиквариат соседствовал с безделушками, и у каждой вещи, казалось, была своя история.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я вежливо поприветствовала хозяина.

— Мисс желает что-то приобрести? — поинтересовался длинный худой старик в круглых очках.

Я покачала головой. С собой у меня не было ни гроша.

— Я только посмотреть, — честно призналась я и медленно двинулась вдоль рядов.

Старинные книги по философии и кулинарии теснились на полках бок о бок. Я пролистала парочку и отложила в сторону. Рядом стояли статуэтки обнажённых дев в объятиях диковинных монстров. На отдельной подставке темнел бронзовый феникс, сжимающий в когтях череп.

Я задержалась перед ним дольше, чем собиралась.

— А вы знаете, что эта древняя раса не совсем вымерла? — зачем-то сказала я. — Слышала, на континенте Дааса ещё встречаются отдельные особи. И все они самки.

Старик только кивнул в ответ, а я двинулась дальше.

Лампы с золотыми украшениями, инкрустированные музыкальные шкатулки, старые карты, веера из эльфийского кружева, мечи из азрахара — я давно не была ребёнком, но здесь хотелось трогать всё. Проводить пальцами по резьбе, открывать крышечки, разглядывать чужие тайны.

Постепенно причина, по которой я зашла в лавку, растворилась. Осталось только это странное место: тихое, пыльное, полное вещей, которые когда-то кому-то принадлежали.

Я остановилась у витрины, где под тонким стеклом на бархате лежали кольца и браслеты. Были там экземпляры из драгоценных металлов, а были совсем простые. Железные ободки соседствовали с чернёным серебром, тонкие цепочки — с тяжёлыми перстнями.

И все они казались красивыми. Я рассматривала их с жадностью сороки.

— Желаете что-то примерить? — услужливо спросил продавец, появляясь рядом.

Глава 37.

Я отмахнулась, окончательно смутившись.

— Нет-нет, вы что! У меня и денег-то с собой нет. Не утруждайте себя, пожалуйста.

Но старик не послушался. Он выложил передо мной свои сокровища и безошибочно определил то, от чего я не могла отвести взгляда: простенький перстень. В обычной металлической оправе, но с таким красивым камушком внутри.

Он взял его и протянул ко мне руку.

— Позволите?

Я поддалась искушению и позволила надеть перстень на безымянный палец. Тот оказался велик и тотчас соскользнул вниз, стукнувшись о стекло прилавка. Я не могла себе позволить даже его, но всё равно почувствовала укол разочарования и досадливо прикусила губу.

— Не судьба, — попыталась отшутиться.

Пора было возвращаться в поместье. И что-то мне подсказывало, что меня там уже ждут, только радужного приёма ожидать не следует.

Продавец продел сквозь перстень цепочку и протянул мне.

— Скромный подарок для мисс.

— Но…

— Такой красивой девушке не следует грустить. Прошу, не отказывайте старику.

Через толстые стёкла очков его глаза по-мальчишески озорно блеснули. Я с благодарностью приняла подарок и в душе дала себе слово — обязательно вернуться в эту лавку и купить что-нибудь по-настоящему стоящее.

На улице уже смеркалось. Я и не заметила, что провела в этой удивительной лавке столько времени. Хотела нанять экипаж, но не успела сделать и пары шагов, как почувствовала.

Их.

Много.

Повсюду.

Я замерла посреди улицы. Чешуя под кожей встала дыбом. Народ шёл мимо, витрины продолжали сиять, торговцы зазывали запоздалых покупателей, и где-то смеялись дети. Всё вокруг выглядело привычно и безобидно.

Но теперь я выхватывала из толпы странности.

Прохожего, что задержался у фонаря и медленно повернул голову в мою сторону. Его зрачки хищно сузились. Ещё одного, остановившегося у витрины. Он вроде бы рассматривал безделушки, но в отражении смотрел исключительно на меня.

Кто-то прошёл совсем рядом, и длинный раздвоенный язык жадно лизнул воздух, смакуя запахи.

Василиски.

Пока ещё с человеческими чертами, но природа змеев уже проступала наружу.

Меня обдало жаром, и тут же по спине прокатился холод. Во рту появился горьковатый привкус. Я никогда не чувствовала ничего подобного, но поняла сразу.

Охота.

На меня.

Я нырнула в ближайший переулок.

За спиной тут же зазвучали шаги. Я не обернулась. Подхватила юбки и побежала быстрее, лавируя между преградами. Один проулок вывел в другой, тот — в третий, и так до бесконечности.

Каменные стены. Верёвки с мокрым бельём над головой. Мусорные баки и шуршание крыс. Всюду пахло сыростью, пищей из чужих кухонь и змеями.

Кольцо смыкалось. Впереди вырос тупик. Я остановилась. Сердце колотилось так сильно, будто пыталось пробить рёбра.

Владыка превзошёл сам себя. И на что он рассчитывал? Изловить меня руками своих змеев? Заставить их бросить меня к его ногам — гордых собой, а меня жалкую и обречённую?

Как бы не так.

Хотел меня? Пусть тогда изволит прийти сам.

Я сбросила платье, стянула бельё и оставила всё на брусчатке. Одежда теперь только сковывала.

Обращение прошло быстро. Хвост хлестнул по камню, когти скребнули по брусчатке. Я прыгнула, зацепилась за подоконник и подтянулась наверх.

Очень скоро в тупик ворвались василиски. Их было не меньше двух десятков. Один подхватил моё платье, прижал ткань к лицу и втянул запах. Я отчётливо расслышала недовольное шипение.

— Ещё тёплое. Она где-то рядом! Ищите!

Прижавшись к карнизу, я затаилась и смотрела, как они мечутся по проулку: заглядывают в баки, щели, окна первых этажей — и с каждой секундой злятся всё сильнее. Они даже не догадались взглянуть вверх.

Я поползла выше — аккуратно, стараясь не выдать себя ни звуком, ни движением.

Уже на крыше выпрямилась в полный рост. Ветер ударил в лицо, неся запах дождя и раскалённого города. Где-то рядом шумно вспорхнула птица. Шершавая черепица под лапами приятно холодила кожу.

Я посмотрела вниз. Они всё ещё искали меня на земле. И впервые я почувствовала не беспомощность, а силу. Мне больше не нужно было прятать свою личину.

Я наклонилась над карнизом и негромко свистнула.

Они как по команде задрали головы. Блеснули взгляды суженных зрачков, раздвоенные языки опасно затрепетали в воздухе. На лицах отразилось изумление, почти граничащее с шоком.

А потом они начали обращаться. Красные, бордовые, почти чёрные. Разные — и всё же одинаково хищные. Они единой живой волной поползли по стенам.

Я рванула прочь. Неслась по крышам на предельной скорости. Перемахнула через провал между домами — и лапа скользнула по краю водостока. Я едва не сорвалась, но вовремя вцепилась когтями в жёлоб.

Преследователи были уже совсем рядом. Чьи-то когти щёлкнули в пустоте. Я увернулась, ушла за дымоход, спустилась по отвесной стене к балкону нижнего этажа и исчезла в узком проёме между домами.

Погоня тянулась долго. Преследователей становилось только больше: одни уставали, другие приходили им на смену, но никто не отступал.

К ночи по городу зажглись фонари. Люди спешно разошлись по домам. Двери закрылись на засовы, ставни одна за другой хлопнули в окнах.

Остались только я, василиски и луна над нашими головами.

Они тщательно прочёсывали город сверху донизу: чердаки, дворы, улицы, переулки. Когда они забирались на скаты — я уходила в подворотни. Пока они бродили по переулкам — исчезала в открытых дверях, окнах и узких щелях между домами.

Я слушала их приказы, чувствовала засады по колебанию воздуха и дыханию — и меняла направление раньше, чем они успевали сомкнуть круг.

Один раз василиски натянули сеть между двумя домами. Я разрезала железные звенья когтем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В другой раз меня попытались загнать в тупик. Я оставила им ложный след, вернулась тем же путём, и вывела преследователей прямо к тем, кто ждал впереди.

Я затаилась на огромной вывеске какого-то магазина и некоторое время наблюдала за их суетой. Они бегали туда-сюда, переговаривались, метались.

Мой след снова потеряли.

Я царапнула когтем по стеклу, и этот скрежет разнёсся по пустынной улице пугающе отчётливо. Один из василисков тотчас обернулся и угрожающе зашипел. Но меня уже не было на месте.

Они искали беглянку Владыки и даже не пытались учиться на собственных ошибках. А я была таким же хищником. С грацией василиска и силой дракона.

И готова была доказывать это хоть целую ночь.

Но всё изменилось раньше.

Сначала исчезли голоса. Смолк скрежет когтей по камню. Один за другим начали гаснуть огни в окнах, затем — фонари вдоль улиц. Где-то резко захлопнулась ставня. Где-то на полуслове оборвался женский крик. Даже лошади внизу перестали бить копытами по мостовой.

Город погрузился в мёртвый мрак.

Я застыла на коньке. Ветер шевелил гребни вдоль спины, холодил разгорячённую чешую. Мне стало не по себе.

Но разве не этого я добивалась? Разве не его провоцировала всё это время?

Владыка пришёл.

Взгляд заметался по сторонам, выхватывая из темноты несуществующие силуэты. Казалось, он был повсюду: в потемневших окнах, в провалах переулков, в тенях между трубами.

Я сорвалась с места. Перемахнула на соседний дом, потом на следующий. Резко свернула, пробежала вдоль гребня, вернулась по собственному следу, спрыгнула на узкий балкон и оттолкнулась от перил.

Он не отставал.

Моё отсутствие запаха, спасавшее от остальных, теперь словно превратилось в маяк.

Остальные шумели, дышали, шипели, выдавали себя каждым движением.

Владыка просто приближался.

Я не чуяла его, но чешуя уже поднималась вдоль хребта, предупреждая об опасности.

Мне нужно было время. Хотя бы несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и понять, как действовать дальше. Но он не давал ни одной.

Расстояние между нами сокращалось унизительно быстро.

И это уже была не игра, а отчаянная попытка сбежать.

Глава 38.

Я прыгнула, рассчитывая перемахнуть на соседнее здание, но просчиталась с расстоянием и сорвалась.

Когти вонзились в каменный выступ, в плече резануло от боли, хвост ударил по стене, оставляя глубокую вмятину. Я досадливо зашипела, подтянулась и перевалилась обратно через парапет.

Впервые за ночь я совершила такую глупую ошибку.

Нервное волнение зашкаливало. В горле пересохло. Чешуя на руках окончательно вздыбилась. И только тогда я поняла: это была не просто реакция на падение.

Слишком долго я оставалась на открытом пространстве.

Я рванула вперёд со всех лап.

Позади что-то тяжело ударило в черепицу. По крыше прошла мощная вибрация. Дом дрогнул.

Я замерла.

— Ты умеешь удивлять, Винтер, — раздалось позади вибрирующее шипение.

И стёкла задрожали в окнах.

Взгляд заметался по сторонам. Можно было попробовать спуститься в переулок и затеряться в лабиринте узких улиц. Добраться до парка. Нырнуть в воду канала. Но один мимолётный взгляд на Владыку — и играть перехотелось.

Не крупнее своих сородичей. Но в сотни раз прекраснее и ужаснее их всех вместе взятых.

Его чешуя напоминала поток расплавленного золота и лавы, перетекающий по рельефам мощных мускулов. Яркие золотые глаза с узкими зрачками пылали в полумраке. Он воплощал в себе первородную мощь василисков — дикую и неукротимую.

Истинный Золотой Повелитель всех змеев.

Не осознавая собственных движений я приблизилась к нему. Владыка глубоко выдохнул, обдав меня тёплым дыханием.

Я осмелилась коснуться его чешуи. Сначала неуверенно. Лишь кончиками когтей очертила крупные пластины у ложбинки шеи. Когда змей не отстранился, уже смелее положила ладони ему на грудь и провела ниже, к рельефным мышцам живота.

В этом было что-то новое. Почти благоговейное.

— Тебе не тысяча лет… — благоговейно прошептала я, боясь разрушить магию мгновения. — Намного больше.

Кассиан:

Я жадно поглощал её глазами и не мог насытиться.

Тонкая, пластичная, совершенная.

Её чешуйки сверкали в лунном свете, переливаясь, будто живые бриллианты. И только теперь я с досадой понял, насколько жалкими были все те украшения, что днём я пытался ей вручить.

К чему они ей?

Она сама — драгоценность, ценнее которой нет во всём белом свете.

Стоило ей прикоснуться ко мне, дыхание сбилось, по телу прошёл жар, и вся моя выдержка дала трещину.

— Ты шесть часов гоняла моих змеев по городу.

Винтер подняла взгляд. Глубокий сапфир её глаз с узкими зрачками дразняще полыхнул.

— Почему же не пришёл раньше?

— Я ещё и виноват?

— А кто же?

Её дерзость меня только подразнила.

Я прикоснулся к её чешуе. Пластинки под моими когтями приподнимались вслед за движением и тут же опускались. Я был загипнотизирован и очарован одновременно.

Такая нежная и чувствительная.

По моим меркам Винтер была до невозможности юна. Всего восемнадцать. А я существовал столько же, сколько этот мир. И всё же рядом с ней впервые за бесчисленное количество веков чувствовал не тяжесть прожитого, а жажду жить.

Я обхватил змейку за бёдра и прижал к себе. Она инстинктивно высунула язычок и стала пробовать воздух на вкус, почти касаясь раздвоенным кончиком моей щеки.

— Я хочу обладать тобой долго и часто, — прошипел я ей в лицо и беззастенчиво потёрся о неё, давая почувствовать своё возбуждение. — Целую ночь. Без остановки. В любой ипостаси.

Я был серьёзен в своих намерениях.

Сегодня Винтер наконец-то станет моей.

Змейка опустила взгляд, теряя лунный блик в глазах. Её трепет схлынул: черты застыли, а во всём облике появилась холодная отстранённость.

— Это отказ?

— Я должна признаться, — её голос дрогнул.

Она замкнулась ещё сильнее.

— Как женщина я… неполноценна.

Она сглотнула. Осмелилась поднять взгляд, и боль со смятением отразились в её глазах.

— У меня до сих пор не было течек, свойственных самкам, Владыка.

Догадывался.

Из чего предполажил, что именно эта неуверенность в собственном совершенстве толкала её в постель ко всем тем ничтожествам, что пользовались её телом до меня.

— Самая желанная. Самая бесценная. Моя снежная красавица. Я не хочу другой, Винтер. И не желаю видеть рядом с собой никого, кроме тебя. Я твой настолько, насколько это вообще возможно.

Её глаза расширялись с каждым следующим словом. А под конец снова засияли лунным светом.

— Кассиан… — сорвалось с её губ шёпотом.

— Я древнейший из нашего вида, и мой яд крепчает с каждым столетием, — продолжил я своё признание. — Даже природный антидот и нейтрализующие составы Вайса лишь снижают риск. Они не отменяют главного: женское тело не способно долго выдерживать близость со мной.

— Что ты пытаешься сказать?

— Ты видела, что произошло с Самантой после её выходки?

Её реакция — вставшие дыбом чешуйки — сказала мне больше любых слов. Моя василиска злилась. Ревновала.

— Я ушла. Не захотела смотреть, как вы целуетесь, — честно произнесла она. Хотя скорее — выдавила из себя с шипением.

Я усмехнулся. Ещё не присвоенный, а чувствовал себя уже так, будто женат.

— Если бы осталась то увидела результат её необдуманного поступка. Яд обжёг ей слизистую. Вайсу пришлось влить ей двойную дозу препарата, чтобы остановить разъедание тканей. Только природная регенерация позволила Саманте так быстро восстановиться.

Винтер удивлённо округлила глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Твой поцелуй может такое?

— Не намеренно. Даже антидот не гарантирует безопасности. Я никогда не смогу целовать тебя в губы. Это будет отравлять тебя. Не смогу излиться в тебя, а значит — дать тебе детей. И Присвоение невозможно: я просто загублю тебя. Всё что я могу тебе дать — статус фаворитки.

Теперь она знала.

Я был не просто опасен. Я был непригоден для той жизни, которую сам посмел захотеть. Слишком могущественный, чтобы быть нормальным. Слишком ядовитый, чтобы иметь пару в естественном смысле этого слова.

Чего я ждал от неё после такого?

Семьи со мной у неё быть не могло. Ребёнка — тоже. По крайней мере, от меня. Она имела право отказаться.

Я не был уверен, что смогу

принять её отказ

. Но высказаться я бы ей позволил.

Винтер начала меняться. Чешуя сменилась мягкой, податливой кожей, зрачки расширились до человеческих, и язык больше не трепетал в воздухе.

Так она ощущалась под моими когтями совсем иначе.

Острее.

И сразу заставляла вспоминать обо всех тех вещах, что я хотел с ней сделать.

— Я не смогла сдержать себя, когда укусила тебя в первый раз, — заговорила она. — А потом испугалась последствий. Решила, что ты не захочешь меня такой, и предпочла сбежать.

— Винтер, как я мог не захотеть тебя? С первого дня твоего пребывания в Раскатном Громе ты не выходишь у меня из головы. Ты вызывала во мне желание, восхищение, гнев, тревогу, нежность — что угодно, только не равнодушие. Я думал лишь о тебе.

Я признал это вслух. В какой-то мере даже смутился собственной откровенности, а она взяла и отвела глаза в сторону.

Не поверила?

— Ты изгнал моих родителей за то, что они помеси, — с заминкой произнесла она. — А я ко всему прочему ещё и ошибка природы. Во мне от самки только половая принадлежность. И та с изъяном.

Непроизвольно мои пальцы сильнее сжались на её теле, и внутри зародился гнев.

Такая нежная и чувствительная натура, и при этом дьявольски глухая к доводам!

— Как же тебе доказать, что ты самое прекрасное существо во всём мире, если не во вселенной? Я воспринимаю тебя такой, какая ты есть, Винтер. И вижу в тебе и дракона, и василиска. Это не изъян, а твоя уникальность. Именно она делает тебя сильнее, выносливее и даёт ту самую устойчивость к ядам. В глазах Вайса ты уже не ошибка природы, а едва ли не богиня василисков.

— Тогда… поцелуешь меня?

Глава 39.

Просьба выбила почву у меня из-под ног. Винтер потянулась к моим губам первой, словно несколько минут назад я не объяснял, насколько это опасно и чем чревато. Я остановил её порыв.

— Милая, нельзя.

— Но ты сам сказал: я устойчива…

— Именно поэтому ты всё ещё жива. Мы можем заниматься сексом со всеми мерами предосторожности. Но для всего остального сначала Вайс проведёт серию тестов.

С каждым словом она хмурилась всё сильнее, а под конец в её глазах появились ледяные осколки недовольства. Я легко коснулся губами её макушки.

— Обещаю, я не разочарую тебя даже в том, что будет сегодня.

— Тогда тебе надо знать, что и у меня есть тайна… Даже две. Свой первый поцелуй я отдала мужчине, которого полюбила всем сердцем…

Я резко перебил её:

— Винтер, я не желаю слышать о других. Теперь у тебя буду только я.

Мне сейчас только рассказов о бывших не хватало. Разве что она желала им преждевременной кончины.

— Не доводи до греха.

Я ждал, что она замолчит. Но она упрямо продолжала:

— Он был без сознания и не мог сопротивляться. Но меня это не остановило.

Её руки скользнули по моей груди к плечам. Я не чувствовал ласки. Внутри всё каменело.

Мне должно было быть плевать. Как василиску, полагалось бы даже заводиться от рассказов о сексуальных играх моей самки. Но, видимо, я просто вышел из того возраста, когда секс приравнивался к азартной игре, а количество партнёров — к трофеям.

— Я ядовита, как самцы. А кусать кого-то мне, к слову, никогда не хотелось. До встречи с ним.

Её пальцы добрались до моего лица, погладили линию подбородка. Она будто не замечала, что творилось со мной.

— Кто он? — отчеканил я каждое слово.

Готовился услышать имя, после которого в городе станет на одного жителя меньше.

— Ты.

Я ослышался?

Винтер приподнялась на цыпочки и снова потянулась к моим губам. Я дёрнулся и попытался отстраниться. Она не позволила. Прижалась ко мне, вплела пальцы в мои волосы и удержала больше решимостью, чем силой. В её лице было смущение, но ещё больше упрямства.

— Ночь побега: мы наедине, укус, а что было дальше? Вспоминай.

А такое возможно было забыть?

Вечер, когда желание обладать ею без остатка заставило меня нарушить собственный запрет — не трогать человеческих женщин. Она сбежала, лишь укрепив меня в мысли, что я имел дело с лгуньей и авантюристкой, — и всё равно я продолжил хотеть её.

— Веришь, что я могу поцеловать тебя без последствий? — сказала она на выдохе и дерзко провела языком по моему рту.

Первое прикосновение женских губ к моим за… за… Демоны. Я и не помнил, в каком столетии в последний раз нормально целовал женщину.

Я смотрел на неё, ожидая знакомых признаков отравления. А она медленно, со смаком облизнулась. Потом прикусила мою нижнюю губу и продолжила своё исследование. Аккуратно, с расчётом, проверяя мою реакцию.

И осторожничала она не зря. Я действительно думал оттолкнуть её. Никакое желание почувствовать её вот так не стоило риска навредить ей.

Но Винтер не обожгло и следующее прикосновение. Она потёрлась бёдрами о моё возбуждение, одновременно перебирая пальцами пряди моих волос, и где-то в этот момент я понял, что последние крупицы здравомыслия тают.

В последний раз я попытался отстраниться от неё.

— Винтер, давай продолжим эксперимент в кабинете Вайса.

— Поздно.

А потом её язык проник в мой рот, и поцелуй стал глубже. Насыщеннее. Она ласкала меня изнутри, и я всё ещё ждал опасности. Но видел только наслаждение.

На вкус она была как терпкий шоколадный ликёр с вишней. Я сглотнул нашу общую сладость, будто самый изысканный напиток в мире.

Винтер отстранилась и пытливо заглянула мне в глаза.

— Вспомнил?

Я даже не расслышал.

Без её губ мне вдруг стало невыносимо одиноко.

Теперь уже я сам потянулся за поцелуем. Зарылся пальцами в её волосы, впитывал её вкус, её жар, её дыхание. Поцеловал аккуратно. Смакуя мягкость её губ под своими.

Отстранился. Придирчиво осмотрел, ещё раз убеждаясь. А в следующее мгновение уже целовал жадно. До боли в губах, пока её стоны не начали срываться в тихие всхлипы.

Моя невозможная Снежная Красавица выдерживала даже это.

Я нуждался в Винтер.

Сейчас.

В отличие от моей голой беглянки, у меня в запасе была магия. Каждый из перстней на моих руках обладал собственным даром. Мгновение — и я предстал перед Винтер в человеческом облике. В кармане сюртука лежал тюбик с кремом, к которому она с утра так подозрительно отнеслась.

Я не собирался сдерживать себя но и не желал причинить ей боль.

Я развернул Винтер к себе спиной и подвёл к краю парапета.

— Кассиан? — её голос выдал лёгкую тревогу.

Я усмехнулся:

— Смотри, какой замечательный вид.

Она оперлась руками о парапет. Я провёл ладонями по линии её бёдер и слегка подтолкнул, вынуждая выгнуться в спине и приподнять свой упругий зад мне навстречу.

— Вид захватывающий, но твои движения интригуют меня куда больше, — произнесла она вдумчиво.

Её дыхание оборвалось, когда я впервые прикоснулся к её женственности.

Она смотрела на панораму спящего города, а я неспешно распределял крем по её нежной плоти, мягко касаясь её лепестков. Она дрогнула, когда я ввёл в неё палец. Сжалась вокруг меня — жаркая и такая узкая.

Я едва не сорвался.

Придёт время, и я научу её растворяться в моих ласках без остатка. А пока продолжил осторожно подготавливать её.

— Кассиан… хочешь услышать мой второй секрет?

Я высвобождал член из брюк, когда она задала этот вопрос. Провёл головкой по её раскрытой плоти и уловил ответную дрожь её тела.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Упёрся во вход и слегка надавил. Винтер оказалась намного теснее, чем я предполагал.

Она судорожно втянула в себя воздух и сдавленно произнесла:

— Это важно...

Что могло быть важнее сейчас, на самом пороге удовольствия?!

Самый неуместный разговор в моей жизни, но её тон заставил меня остановиться.

— Слушаю?

— Кассиан... у меня ещё не было близости с мужчиной.

Эта женщина вошла в мою жизнь с ложью. Недоговаривала на каждом шагу. Я считал её то воровкой, то авантюристкой, потом продажной девкой и, наконец, жертвой собственных комплексов.

Сейчас она смотрела на меня в ожидании, закусив нижнюю губу.

— Это попытка остановить меня? Или что?

— Просто будь аккуратнее.

Сжав её бёдра, я продолжил медленное погружение. Её тело подтвердило то, во что разум ещё секунду назад отказывался верить: я заблуждался в ней на каждом этапе своих домыслов.

— Ты обязательно расскажешь о себе всё до мельчайших подробностей.

Плутовка широко усмехнулась.

— Тогда тебе надо постараться, чтобы я захотела рассказать, — произнесла она и игриво вильнула бёдрами.

Плоть вошла ещё глубже. Винтер вскрикнула и содрогнулась в спазме. Я тут же зафиксировал её бёдра, не давая ей случайно продолжить эксперимент. Замер сам, хотя инстинкт требовал толкнуться до конца.

— Я только что?.. — она не смогла договорить.

— Да, — глухо подтвердил я. — Только что.

Я подхватил её под животом, удерживая на месте, и свободной рукой медленно провёл по её спине, плечам, затылку. Ей нужно было время, чтобы привыкнуть к моему размеру.

Глава 40.

Я задвигался в ней. Неспешно. Придерживая бедро рукой, начал направлять её навстречу себе, задавая ритм. И Винтер постепенно подстраивалась под мои движения.

Я слышал её прерывистое дыхание и ловил лёгкие, робкие звуки, срывающиеся с её губ. Ей нравилось. Возможно, не так, как мне, но и равнодушной она не оставалась.

— Что ты чувствуешь?

— Мне… приятно, — тут же послушно отозвалась она. — Будто что-то горячее и большое заполняет меня там, где раньше было пусто. Я думала, это будет иначе.

— Как же?

— Что я сделаю это, потому что так делают все. А сейчас… — Винтер замолчала. Осторожно качнула бёдрами, будто проверяя собственные ощущения. — Мне хочется, чтобы ты остался во мне навсегда. Хочу чувствовать тебя… всё время.

Слушая, я прикрыл глаза. Наслаждался её голосом, её теснотой и собственными ощущениями, от которых кругом шла голова.

Пологал, что после столь долгого воздержания всё произойдёт быстро. Я хотел скорой разрядки. А сейчас затягивал процесс, лишь бы оставаться в ней подольше. Мог думать лишь о том, что эта глубина — только моя.

Ни один мужчина до меня не проникал в неё.

Ни одной женщины прежде я не желал поглотить так жадно. Ни одну не хотел настолько отчаянно заклеймить собой.

Наконец я позволил себе сбросить контроль и дойти до пика. Впервые за бесчисленное количество веков я излился в женщину на последних толчках, наполняя её своим семенем.

— Тебе не больно?

— Это слишком хорошо, чтобы передать словами.

Я потянул Винтер на себя. Повернул её голову к себе и впился в её губы, продолжая находиться в ней.

Я целовал её, пока последние волны удовольствия проходили по моему телу, и не отпустил даже после. Продолжал ласкать её тугие соски, затвердевшие на холоде, её припухшие губы.

Её всю.

Винтер:

— Винтер… моя Снежная Красавица… — простонал он мне в губы и снова накрыл их поцелуем.

Кассиан удерживал меня так, будто всё ещё боялся, что я могу сбежать. Ласкал, но в этих ласках всё равно чувствовалась его собственная потребность — горячая, ненасытная, почти болезненная.

Одного раза оказалось мало. Потом был ещё один.

Я обхватывала его бёдрами и принимала так же жадно, как он брал.

Боли больше не было. Только горячее наполнение, от которого перехватывало дыхание. Кассиан был огромным — я помнила, чего стоило взять его в рот, — но теперь моё тело подстраивалось под него.

Он содрогнулся, со стоном изливаясь в меня снова.

Его семя

—

его яд был для меня нектаром.

Я смотрела, как удовольствие меняет его лицо: как запрокидывается голова, приоткрываются губы, как напряжение срывается с его черт и оставляет после себя что-то настоящее.

В этот миг Кассиан был не Владыкой, перед которым склонялись кланы. Не древнейшим из василисков. Он был моим. И когда с его губ сорвался хриплый звук, я потянулась выше и поймала его своим поцелуем.

И зачем нужен собственный оргазм, когда можно наблюдать за всем этим? Наслаждаться удовольствием любимого мужчины, упиваться своей властью над ним и его зависимостью от тебя…

Я чувствовала эмоциональное насыщение, которое растекалось внутри вместе с его семенем.

Впрочем, липкость между бёдер была не самым приятным ощущением в моей жизни.

— Мы вернёмся в резиденцию, — произнёс Кассиан, с неохотой разрывая нашу близость. — Закончим одно дело, и я должен буду тебе кое-что показать.

Кассиан провёл ладонью вдоль моего живота и бёдер. Один из его перстней замерцал, и выпущенная магия бесследно очистила кожу от следов нашего соития.

А потом он обратился.

Золото чешуи прокатилось по его телу, меняя линии, вытягивая силуэт, возвращая ему облик древнего змея — опасного и до неприличия завораживающего. Мой любопытный взгляд невольно метнулся ниже — туда, где между складками чешуи скрывалась его мужская плоть.

Василиск хмыкнул, безошибочно проследив ход моих мыслей:

— Наберись терпения, очень скоро мы познаем друг друга во всех ипостасях. Обращайся.

— Ты прибыл без экипажа? — вырвалось у меня, видя что он собирается прыгать.

Мужчина хищно усмехнулся.

— Милая, я охотился. Зачем мне колёса?

Мы помчались через город по крышам, потом — через лес. Я неслась во всю прыть, чувствуя за спиной Золотого василиска. Он не пытался меня обогнать. Позволял бежать впереди — до тех пор, пока сам не решал: хватит.

Тогда настигал, подхватывал и увлекал в высокую траву. Мы целовались долго и до изнеможения, сплетаясь хвостами. А потом он отпускал меня, и всё начиналось снова.

К резиденции мы добрались только на рассвете.

Дом встретил нас странной смесью сонной тишины и ночного веселья. Василиски были ночными существами, и рассвет для многих вовсе не означал конец развлечений.

Я напряглась, решив, что Владыка вздумал провести меня перед подданными уже в новом, подтверждённом статусе любовницы. Но он нигде не задержался. Сразу провёл меня в небольшую комнату, где пахло лекарствами, сухими травами и старыми книгами.

На кровати мирно спал Вайс. Пока я ломала голову над целью визита, Владыка бесцеремонно растолкал врача.

— Кассиан! Отвыкай от этой привычки!.. — Вайс не договорил.

Он сперва разглядел Владыку в его истинной ипостаси, а потом — и меня.

Кассиан обратился. Золотая чешуя схлынула, уступая место смуглой коже, а один из перстней вспыхнул коротким бликом, облачая его в штаны.

Я же следовать его примеру не спешила: красоваться голой совсем не хотелось. В образе василиски нагота переносилась куда спокойнее — всё самое ценное было надёжно прикрыто чешуёй.

— Ты… Винтер? — вырвалось у Вайса с таким благоговением, будто перед ним предстало воплощение божества. Он даже потянулся за очками, чтобы рассмотреть меня получше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда Кассиан говорил об этом, я решила, что он просто пытался меня успокоить. Выходило, что всё-таки нет.

— Вставай. Работа ждёт! — произнёс Кассиан.

И, не давая врачу опомниться, повёл меня обратно к выходу.

— Будешь определять, способна ли Винтер перенести яд Присвоения без погружения в анабиоз!

Это заявление стало для меня не меньшей новостью, чем для Вайса.

Я шла с ним по коридору, держась за руки, а в голове крутилась лишь одна мысль: Владыка вознамерился взять меня в жёны. Хотя правильнее сказать предложить мне обряд Присвоения где я определю его своим самцом.

Да ради этого я готова была рискнуть даже без всяких тестов!

И тут перед нами возникла миссис Снайп. Я едва не подпрыгнула от неожиданности, а она протянула мне серебристый халат и глазом даже не повела.

Я сразу накинула его на плечи и вернула человеческий облик.

— Миссис Снайп, днём я была в платье…

— Уже постирано и висит в шкафу.

— Там ещё в кармашке…

— В вашей шкатулке с драгоценностями, — снова досказала она за меня.

— Но у меня нет…

Я не договорила, так как управляющая растворилась в воздухе. Я растерянно перевела взгляд на Кассиана.

— Но у меня нет шкатулки с драгоценностями, — заверила я его шёпотом.

Мужчина одарил меня лукавым взглядом и мягко подтолкнул вперёд.

В кабинет врача я вошла с лёгким раздражением.

Садясь на кушетку, подол халата чуть распахнулся. Я не успела его поправить, как ладонь легла мне на колено и тут же, не теряя времени, скользнула между бёдер.

Следом в кабинет вошёл Вайс.

К моему стыду, Кассиан даже не подумал убрать руку. Лишь продолжил медленно поглаживать меня там, где кожа была особенно чувствительной.

— Мисс Винтер, я задам вам несколько вопросов, отвечайте предельно точно... — начал врач спокойным, будничным голосом, будто ничего не замечая.

— Она не будет отвечать на твои вопросы. Бери пробы и не трать наше время! — прогремел Владыка.

Халат. Перчатки. Очки.

Вайс засуетился и пытался надеть всё разом и быстро, но в итоге перепутал пуговицы, а глаза за толстыми стёклами и вовсе стали казаться огромными.

Наконец он был готов и повернулся ко мне взять анализы. Казалось, его нисколько не смутили действия Владыки. А вот меня — очень.

— Возможно, будет удобнее, если… Вайс возьмёт анализы наедине? — запинаясь, предложила я.

Взгляд Владыки мгновенно стал хищным.

— Хочешь меня прогнать?

Передо мной снова был властный, жаждущий всё контролировать повелитель. Такого по имени язык уже не поворачивался назвать, и я пискнула:

— Никак нет, Владыка.

— Возможно, леди имела в виду, что её смущает нахождение… кхм… некоторых частей твоего тела между определёнными частями её тела? — подал голос врач, не отрываясь от пробирки с моей кровью.

— Это правда?

Я покраснела, как маков цвет и стыдливо втянула голову в плечи.

Глава 41.

Владыка тут же убрал руку и направился к выходу. Уже у двери он бросил:

— Вайс, следи за языком. Некоторые слова сокращают жизнь.

— Что он имел в виду? — тут же полюбопытствовала я.

Вайс вымученно улыбнулся мне.

— Что у Владыки прекрасное чувство юмора.

Я почти расслабилась, а потом прозвучал вопрос:

— Вступая в половой акт, ты кусаешь партнёров?

От двери повеяло могильным холодом.

— Если уши тебе ни к чему, могу и оторвать!

Вайс обречённо вздохнул:

— Анализы так анализы…

И продолжил работу молча.

Он выдал мне маленький стаканчик, затянутый сверху плёнкой. В такие обычно сцеживали яд змей, и попросил сделать то же самое.

Я подчинилась. Но когда по стенке сосуда потекла струя полупрозрачной жидкости с лёгким голубоватым свечением — мой яд в концентрированном виде, — я решила, что у Вайса случится припадок.

Его затрясло, а по кабинету пополз терпкий запах восторга.

Странный тип

, — решила я для себя.

Снаружи послышались шаги Дирка. Я уже знала его поступь и невольно напрягла слух. Помощник Владыки коротко отчитался перед хозяином — настолько, что говорил почти намеками, явно стараясь, чтобы тот, у кого отменный слух, ничего не понял.

Вот только этот «кто-то» был смекалистым и сразу всё понял.

— Гость себя хорошо ведёт. А с самкой всё сложнее. Истерила, пока миссис Снайп не подмешала ей в напиток успокоительное. Сейчас спит.

— Ей запрещено видеться с гостем, — отрезал Владыка.

— Она угрожала наложить на себя руки.

Пауза. И наконец прозвучал голос Владыки:

— Дирк.

Всего одно слово. Ровное, холодное, почти скучающее.

— Понял.

Я нацедила достаточное количество жидкости и передала Вайсу стаканчик.

— Что именно вы будете делать с моим ядом?

— Проведу сравнительный анализ, — сухо ответил Вайс. — Проверю реакцию вашего токсина на яд Владыки, влияние его яда на вашу кровь и рассчитаю безопасный предел контакта.

Покинув кабинет, в коридоре я застала Владыку уже одного. Он стоял, заложив руки за спину, и, едва я появилась, обернулся. Черты его лица сразу смягчились.

Было странно осознавать, что он ждал меня.

Вообще кого-то ждал.

Он протянул ко мне руку.

— Готова идти?

Я была готова на всё. И всё же вместо того, чтобы подчиниться, задала вопрос:

— Вы ведь говорили о Вилле?

Владыка помрачнел мгновенно. Его протянутая рука опустилась, а на скулах заходили желваки. Я растерялась, не понимая, что такого ужасного спросила.

— Я его учуяла сразу по прибытии, — добавила я, будто оправдываясь.

— Какие отношения у тебя с этим василиском?

Я хотела выпалить всё как на духу, но вместо этого прикусила язык. Меня вдруг осенило, — Владыка ревнует. Невероятная и совершенно дикая мысль. Но как иначе объяснить его неадекватное поведение и полное отсутствие интереса к реликвии?

Даже меня она, казалось, интересовала больше, чем его.

Я решила проверить догадку. И пусть Вилл простит, если не выживет после моих слов.

— Сексуальные, — с вызовом ответила я. — Занимались любовью до беспамятства.

Тот факт, что невинности я лишилась всего пару часов назад, с ним же, встала на задний план. Его глаза опасно сузились. Естественно не поверил. Но одного намёка оказалось достаточно, чтобы на скулах снова заиграли желваки.

— Винтер… — процедил он.

Я решила добить его уже чистой правдой:

— Он видел меня голой.

Вот теперь Владыка побагровел. И я услышала, как заскрежетали его зубы.

— Винтер!

Он начал терять контроль над своей ипостасью. Зрачки сузились в ниточки, по коже стремительно поползла золотая чешуя.

— Меняя пелёнки, — поспешила я внести ясность. — Вилл присматривал за мной, пока мама была беременна двойней. И помогал с кафе, пока оно не стало приносить доход. Он моя нянька.

— Нянька? — выдохнул Кассиан.

Шок. Недоверие. И полный отказ в это поверить.

— Он?!

Я могла бы и обидеться на такую реакцию, но, по правде говоря, порой и сама воспринимала Вилла как блохастую собаку: и погладить нельзя, и выгнать жалко.

— Вилл тоже часть моей семьи. Он научил меня многим полезным вещам: рыбачить, открывать двери отмычкой…

О последнем, впрочем, стоило умолчать.

— Он всегда вставал на мою защиту, когда меня обижали.

— Кто тебя обижал? — резко перебил Владыка.

Его грозный вид подействовал на меня странным образом: страх исчез, уступив место теплу.

— У меня четверо младших братьев.

Поддавшись внезапному порыву, я прижалась к нему. Уткнулась носом в его грудь — и только тогда поняла, что сделала. Щёки тут же вспыхнули.

Владыка был моим мужчиной. Мне пора было привыкнуть к этому. Но я робела перед каждым проявлением нежности.

Стоило мне попытаться отстраниться, как я тут же оказалась вжатой в стену. Одним движением Кассиан перехватил мои запястья и завёл их над головой, а свободной рукой скользнул под халат, накрывая грудь. Его колено вклинилось между моих бёдер, а рот накрыл мой — требовательно, без малейшего намерения отпустить.

Он пленил меня своим желанием. А я сама лишила себя воли к сопротивлению.

В этом поцелуе было чистое доминирование, но даже в нём я нашла удовольствие. Ответила, впуская его глубже, сплетая наши языки.

— Я не разрешаю тебе больше никогда от меня отстраняться, — хрипло выдохнул он.

Он освободил мои руки, но лишь затем, чтобы подхватить меня под ягодицы и приподнять. Я инстинктивно обвила его талию ногами — и только тогда поняла: одними поцелуями мужчина ограничиваться не намерен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Прямо здесь.

В коридоре.

Щелчок пряжки. Звук расстёгиваемой молнии. Прохладная смазка на моей коже.

Его твёрдая плоть упёрлась мне в низ живота. Пока Кассиан щедро увлажнял меня, я скользнула ладонью по его плоти, смакуя налитую тяжесть его желания.

Я хотела его в себе до головокружения. До потери реальности. Сама направила его ко входу и медленно опустилась, принимая целиком.

Кассиан глухо выдохнул.

— Ты быстро учишься, Снежная Красавица.

А потом начал двигаться.

Каждый его толчок проходил через всё моё тело — дрожью и необъяснимой потребностью чувствовать его ещё глубже.

Я закусила губу и подалась навстречу настолько, насколько позволяла его хватка, подстраиваясь под ритм.

Всё это время на губах оставался его вкус — пьянящий, горьковатый, как горький шоколад.

Я ловила его дыхание у своего лица. Чувствовала напряжённые пальцы на бёдрах. Слушала глухие стоны, которые он уже не мог сдержать. В каждом движении проступало его желание — тяжёлое, жадное, целиком обращённое ко мне.

По коридору раздались быстрые, звонкие шаги.

Кассиан достиг пика под их приближающийся звук — мощно, с глухим рыком, так и не разжимая рук на моих бёдрах.

В следующее мгновение он сжал меня крепче, свободной рукой подхватил спущенные брюки и сорвался с места, унося меня прочь от непрошеного гостя.

Я едва сдержала смех.

Он внёс меня в апартаменты, запах которых я не смогла бы спутать ни с чем: его личные покои.

Я с интересом закрутила головой, жадно выхватывая детали обстановки, а он, не останавливаясь, прошёл в смежную комнату и только там спустил меня на пол. Помещение было исписано рунами, а посреди стояла одинокая дверная рама.

Рукотворный межпространственный портал.

Я даже не знала, что удивило меня сильнее: то, что у Владыки был личный переход, или то, что он решил показать его мне.

— Дом стоит на лей-линиях?

— Я привязал ответвление к дому.

О таком я слышала, но никогда не встречала лично.

Существовал ритуал, способный отвести ответвление лей-линии от естественного русла, усилить поток за счёт вливания новой энергии и с помощью якорей привязать его к нужному месту. На такое требовалась колоссальная затрата времени, мощи и денег. И такой портал требовалось постоянно подпитывать.

Я по-новому посмотрела на ритуальные знаки под ногами, а заодно лишний раз восхитилась мужчиной, который обладал таким сокровищем.

— Это то, что ты хотел мне показать?

Кассиан поморщился, будто откусил лимон.

— Полагаешь, кусок дерева — это большее, на что я способен?

Владыка поднёс руку к углублению в раме. Один из перстней идеально лёг в выемку, и по проёму тут же прошла рябь. Следом пространство внутри озарилось мягким свечением.

Заинтригованная, я позволила ему взять себя за руку, и мы вместе шагнули в портал.

Глава 42.

Ощущение невесомости длилось всего мгновение, но тошнота всё равно успела подкатить к горлу.

По другую сторону прохода воздух оказался влажным, густым и полным ароматов дикой природы.

Я медленно выдохнула, давая желудку прийти в себя. И только потом осознала, что со всех сторон льётся оглушительное пение птиц, чьи голоса я слышала впервые.

Вдали прозвучал дикий, пробирающий до костей рёв неведомого зверя, и я испуганно прижалась к Кассиану.

Я посмотрела мужчине в лицо, ища ответ на единственный вопрос: куда ты меня привёл? А он лишь одарил меня хитрой усмешкой, обхватил за плечи и неторопливо развернул к открывающемуся виду.

— Знакомься, Винтер Лардос-Кельски, — торжественно произнёс он. — Это Исток. Место, откуда василиски пришли в этот мир.

Мы находились в павильоне, ярко освещённом дневным светом. Здесь не было стен — только четыре высокие колонны из тёмного дерева с искусной резьбой, удерживающие крышу причудливой изогнутой формы. На барельефах змееподобные люди держали в руках ритуальные чаши.

А дальше, куда ни глянь, открывались тропические джунгли.

Море вечнозелёных деревьев. Буйная растительность. Лианы, свисающие тяжёлыми гирляндами, и шумный водопад где-то вдалеке.

Я ошеломлённо смотрела вокруг, а мои чешуйки тем временем уже вовсю трепетали под кожей, требуя свободы.

— Мы… дикари? — я посмотрела на Кассиана в полном замешательстве.

Наверное, я звучала глупо, потому что он едва сдержал улыбку.

— Пойдём. Я тебе всё расскажу и покажу по порядку.

Кассиан взял меня за руку и повёл вниз по винтовой лестнице.

Павильон, как оказалось, венчал крышу дома с поразительной архитектурой. Деревянное строение словно парило над пропастью, цепляясь за скалу. Где-то далеко внизу, в ущелье, бурлила быстрая река.

Вместо привычных стен — огромные панорамные окна, за которыми открывался вид на окрестности, и бесконечные террасы для отдыха. Внутри царил минимализм: просторные залы, много воздуха и света. Магические артефакты защищали от насекомых и поддерживали приятную температуру, не позволяя тропическому зною стать невыносимым.

Я находилась здесь всего несколько минут, а мне уже нравилось всё.

— Это уголок моего личного мира, — пояснил Кассиан. — Провожу здесь столько времени, сколько позволяют дела.

Балконная дверь не открывалась привычным способом, а отъезжала в сторону.

Чудно и необычно.

Я вышла на террасу, облокотилась о перила и посмотрела вдаль, вдыхая пьянящий влажный аромат джунглей. Здесь было жарко, воздух лип к коже, но от этого душа только сильнее пела.

Моя внутренняя рептилия ликовала.

— Я могу здесь остаться?

Кассиан подошёл следом, обнял меня со спины и положил подбородок мне на макушку.

— В резиденции тебе не нравится.

Это прозвучало не вопросом, а утверждением.

— Там шумно, — согласилась я.

Конечно, здесь, в джунглях, звуков было куда больше: диких, резких, порой даже пугающих. Но они были живыми. А там, в резиденции, мне было некомфортно среди всего этого перенасыщенного гормонами скопления самцов.

Кассиан поцеловал меня.

Сначала нежно. Потом всё требовательнее, усиливая напор. И когда наконец отстранился, он уже дышал тяжело, а в глазах горел знакомый хищный огонь.

— Мы останемся здесь столько, сколько сможем, — пообещал он.

Мгновенная трансформация — и золотой змей сорвался с перил балкона.

Внизу была отвесная скала.

Он зацепился за неё мощными когтями, оттолкнулся и с лёгкостью перелетел на другую сторону ущелья. Замер на выступе, обернулся и выжидающе посмотрел на меня.

Я тихо рассмеялась, принимая это немое приглашение. Только прежде, чем спрыгнуть, скинула с плеч халат.

Мы понеслись вперёд сквозь густые заросли. Я чувствовала под лапами пружинистую землю, ощущала, как когти впиваются в древесную кору.

Во влажной среде чешуя стала ещё эластичнее и подвижнее, словно обрела второе дыхание. Я вдыхала полной грудью, чувствуя головокружительную эйфорию свободы и единения с природой.

Это было великолепно.

Золотой василиск сорвался вниз с очередного дерева, перескочил поваленный ствол и протянул мне руку, чтобы помочь.

Я проигнорировала её и рванула вперёд, пытаясь обогнать его. Но уже через мгновение пожалела: василиск легко вырвался вперёд и следующие несколько минут заставлял меня смотреть на кончик своего хвоста.

Увы, как бы быстра я ни была, за ним всё равно не могла угнаться.

А потом он снова поравнялся со мной. Послал мне хитрую усмешку. Я скорчила гримасу и показала ему в ответ язык.

— Знакома с историей сотворения нашего мира?

— Ты о том, что боги свергли фениксов и потушили вечный огонь? Я, между прочим, по истории имею твёрдую пятёрку!

Золотой василиск хмыкнул.

— Боги отдали небо драконам, а землю распределили между многочисленными существами, которых создали вслед за ними.

— Но среди созданных народов не было василисков, — напомнила я.

Золотой василиск не ответил. Вырвался вперёд и скрылся в лесной чаще.

Вскоре раздался оглушительный всплеск.

Я выскочила из зарослей к обрыву как раз вовремя, чтобы увидеть расходящиеся по воде круги. Не раздумывая, прыгнула следом и с головой ушла под воду. От резкого перепада температур перехватило дыхание, а водный гул мгновенно отсёк все звуки внешнего мира.

Я открыла глаза под водой. Она была кристально чистой. В солнечных лучах, пробивающихся сквозь толщу, проступали рельефные скалы, покрытые изумрудными водорослями, стайки испуганных рыб и мощная фигура золотого ящера, стремительно приближающегося ко мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я не стала уплывать. Позволила ему настигнуть меня, сжать в кольце сильных рук и увлечь к поверхности, сплетаясь хвостами.

Я порывисто глотнула воздух — и в тот же миг Кассиан накрыл мой рот поцелуем, скользнув между губ раздвоенным языком.

Я отвечала ему так же неистово, пока вода стекала по коже, а запахи джунглей, реки и наших разгорячённых тел смешивались в один пьянящий аромат.

Голова кружилась от эйфории.

Я словно попала в живую, дышащую сказку, у которой было одно имя — Кассиан.

Он покрывал мою кожу россыпью поцелуев, прихватывал зубами везде, куда мог дотянуться, и бесстыдно оставлял отметины. Мои чешуйки трепетали от его прикосновений и тут же разглаживались, скрывая следы этого сладкого преступления.

Я млела в его объятиях, прижималась ещё ближе, чувствуя его желание и упиваясь собственной властью над ним. А когда накал стал невыносимым, обхватила его талию ногами и вонзила клыки в плечо, впрыскивая дозу своего яда.

Кассиан зашипел. Ответил тем же: клыки сомкнулись на моей шее, и одновременно с этим он одним движением насадил меня на себя.

В воде тело казалось почти невесомым, но я всё равно судорожно выдохнула, принимая его внутрь. Поддалась этой дикой жадности, давая то, в чём так нуждался мой самец. Толчки становились резче, требовательнее. Он выходил почти полностью, а затем погружался до самого основания.

— Я никогда не насыщусь тобой, моя Снежная Королева, — выдохнул он мне в губы.

— И не надо. Я твоя — всегда, когда пожелаешь.

Кассиан понёс меня к огромному плоскому валуну, выступающему из воды. Уложил на спину и закинул мои ноги себе на плечи. Подо мной оказался нагретый солнцем камень, над нами — голубое небо, а на внутренней стороне бедра — его губы.

Я почувствовала остроту укуса.

Долгого.

Тягучего.

В кровь хлынула огромная доза его дурманящего яда, и вместе с ней пришло ощущение абсолютной невесомости. Мир закружился, рассыпался на яркие вспышки среди бескрайнего сияния.

Исчезли звуки джунглей. Остались только ощущения, обострённые до предела: на кончиках пальцев, на губах, на языке. И раскалённый центр удовольствия внизу живота.

Глава 43.

Стало невыносимо жарко. Настолько, что, когда он снова вошёл в меня, его плоть показалась прохладнее моей собственной кожи. Кассиан задвигался внутри, и от трения жар только усиливался, разливаясь по жилам жидким пламенем.

Я пыталась сосредоточиться на василиске, но сознание то и дело проваливалось в сладкое беспамятство. Мгновения невесомости сменялись резким возвращением реальности, в которой существовали только его ритмичные толчки и наше общее прерывистое дыхание.

Стоны смешивались с дыханием джунглей, с плеском воды и шорохом листвы.

А потом всё перекрыл ничем не сдержанный крик удовольствия — такой громкий, что даже водопад на миг словно стих.

Кассиан заполнил меня своим семенем, продолжая содрогаться всем телом. Его руки медленно поглаживали мою грудь, затем спустились к низу живота, где всё ещё пульсировало странное, ни с чем не сравнимое тепло.

— Я… кажется, немного перестарался… — тяжело дыша, произнёс Кассиан.

У меня кружилась голова, а с губ никак не сходила блаженная улыбка.

— Это было незабываемо, — честно призналась я.

Он тихо усмехнулся, притянул меня ближе, и мы снова поцеловались.

Потом долго лежали на тёплом камне, глядя в синеву неба. Спешить было некуда, и мы просто наслаждались уединением.

— Ты так и не ответил по поводу василисков, — вернулась я к первоначальной теме нашего разговора. — Я точно знаю из истории, что среди рас, возрождавших наш мир после Изначального Огня, василисков не было.

Золотой василиск лениво повёл плечами. А когда заговорил, голос его звучал расслабленно.

— Мы выползли из-под камней и из трещин — сначала в облике змей, а уже в ходе эволюции обрели ноги.

Он замолчал, явно не собираясь ничего добавлять. А мне с каждым словом становилось только интереснее.

— Хочешь сказать, мы населили мир после фениксов, но раньше драконов? — спросила я, и следом напрашивался вполне логичный вопрос: — Откуда ты можешь знать то, чего не знают даже историки?

— Пошли купаться.

И золотой василиск нырнул под воду.

— Кассиан! — возмущённо воскликнула я, но разве он мог меня услышать?

Я нырнула следом. Но поймать скользкого змея под водой оказалось ещё той задачкой. После нескольких неудачных попыток я смирилась и просто начала наслаждаться плаванием.

Придёт время — сам расскажет

, — решила я.

А потом Кассиан повёл меня гулять по окрестностям.

Лес вокруг жил своей жизнью, но стоило нам приблизиться — шорохи стихали, птицы взлетали выше, мелкие зверьки прятались в листве. Мы прокладывали собственные тропы через заросли, легко двигались по влажной земле, карабкались по деревьям и скользили между широкими листьями.

Кассиан срывал с веток необычные фрукты и кормил меня с рук, объясняя, что именно я пробую. Манго, папайя и многое другое — названия звучали диковинно и тут же вылетали из головы, потому что куда сильнее я запоминала вкус фруктов на его пальцах.

Но когда он с видом знатока начал рассуждать, с чем можно сочетать эти плоды в разных блюдах, я не выдержала и прыснула от смеха.

— Я посмотрю, как ты потом будешь умолять меня о добавке, — с полнейшей серьёзностью заявил он.

В моей голове никак не укладывался образ грозного Владыки, стоящего у плиты в фартуке и жарящего оладьи с папайей.

Мы забрались на высокое дерево, и у меня перехватило дыхание от панорамного вида на зелёное море крон.

Кассиан указал вдаль, туда, где лианы сплетались особенно густо. Я не сразу разглядела, что бугры, покрытые мхом, некогда были величественными каменными постройками, а теперь стали частью ландшафта.

— В древности в этом храме поклонялись змеиному богу, — буднично рассказал василиск. — Ему приносили подношения: фрукты, змеиные шкуры как символ силы. А в Ночь Присвоения юные девы дарили свою первую кровь.

Если он хотел меня впечатлить, у него получилось.

— Мы можем туда наведаться?

Вместо ответа Кассиан хмыкнул.

И исчез из поля зрения быстрее, чем я успела моргнуть.

Только шевеление листвы подтвердило, что он вообще был здесь.

Я уже почти привыкла к этой его манере, а потому тоже устремилась вниз, скользя по стволу. Меня подхватили крепкие руки, и вот мы уже вместе бежали в сторону затерянного храма.

Длинные ряды ступеней, поросших мхом, уводили ввысь. Величественные колонны всё ещё стремились к небу, но время беспощадно пригибало их к земле. Джунгли давно отвоевали это место, утопив руины в буйной зелени.

На широком плато я заметила нечто, напоминающее алтарь. На камне едва проступали полустёртые иероглифы и высеченные силуэты странных существ.

Когда-то здесь возвышалась гигантская статуя человека-змея.

Теперь от неё остался лишь массивный постамент да разбросанные обломки, включая фрагмент каменного лика размером с мой рост.

— Существует поверье, что василиски произошли от любви Змея к человеку, — начал свой рассказ Владыка. — Ещё на заре времён одна супружеская пара долго не могла обзавестись потомством. Они возносили молитвы разным богам, но лишь один из них ответил. Змей повелел супругам каждый день вкушать змеиные яйца и обещал, что ровно через год у них родится дитя. Так они и поступили.

Я бродила среди колонн, рассматривая причудливые барельефы на полуразрушенных стенах, и прислушивалась к голосу Кассиана. Казалось, он звучал отовсюду, отражаясь от древних камней.

— Когда срок исполнился, у пары появилась дочь. Девочка росла умной и любознательной, а к восемнадцати годам превратилась в прекрасную деву, чья красота была холодна и ясна, как лунный свет. В тот же год землю поразил страшный неурожай. Поля высохли, скот пал, и жители решили умилостивить богов кровавой жертвой. Выбор пал на неё. Когда жрец вспорол девушке живот, из раны не пролилась человеческая кровь. Вместо неё на камни алтаря посыпались чёрные, блестящие, словно обсидиан, яйца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тогда из глубины святилища выполз древний Змей. Он обвил алтарь кольцами и вкусил её плоть. Говорят, именно в тот миг бог полюбил принесённую ему деву. Забрав бездыханное тело, он унёс её в подземные глубины, а оставшиеся на алтаре яйца вскоре раскололись. Из них вышли первые василиски — существа, в чьих жилах смешалась человеческая и змеиная кровь. С тех пор людозмеи обречены на вечное скитание по миру в поисках своих возлюбленных.

Я поёжилась от жутковатой истории.

— А в чём же здесь любовь?

— Змей любит, кусая.

Кассиан вальяжно сидел на том, что когда-то было постаментом древнего бога: одна нога была свешена вниз, рука небрежно лежала на колене.

Я невольно залюбовалась им.

В этом диком краю его природная грация и мощь только усилились. Сейчас он сам выглядел древним богом, сошедшим со страниц легенд, и от этого сравнения у меня перехватило дыхание.

Я взобралась на каменную плиту и примостилась рядом. Владыка тут же по-хозяйски положил тяжёлую ладонь мне на талию, притягивая ближе.

Этот жест без слов говорил: «Моя».

И я, положив голову ему на плечо, покорно приняла это.

Он заглянул мне в глаза и с какой-то нарочитой небрежностью спросил:

— Ты смогла бы представить себя этой девушкой?

Я усмехнулась и ответила в тон:

— Для этого ты должен быть богом. А я — родить обсидиановые яйца. Но с точки зрения физиологии это невозможно.

Мы долго сидели и смотрели, как день сменяется вечером, а затем приходит ночь. Бархатное небо озарили мириады ярких, незнакомых мне звёзд. Нужно было возвращаться, хотя уходить из древнего храма не хотелось.

Впереди нас ждали ужин и прохладная постель. Зайдя в спальню, я едва держалась на ногах от приятной усталости. Кассиан поцеловал меня в лоб и пожелал спокойной ночи.

— Спи. Я скоро присоединюсь.

Веки сомкнулись сами собой. Я провалилась в сон раньше, чем его шаги стихли за дверью.

Глава 44.

Кассиан:

Пока нас не было, в доме побывал Дирк. Помощник не посмел бы тревожить нас в Истоке без срочной необходимости. Причину его появления я обнаружил в кабинете: на столе лежали документы, оставленные Вайсом.

Меня кольнуло дурное предчувствие.

Опустившись в кресло, я углубился в медицинские выкладки.

Понял всё сразу. На осознание потребовалось время.

За окном царила глубокая тропическая ночь, но её звуки не отвлекали меня от мыслей. Только маятник старинных часов размеренно отсчитывал секунды, словно удары судьбы.

Я отложил отчёт и, стараясь не шуметь, вернулся в спальню.

Винтер спала, подложив под щёку ладошку. Я лёг рядом, опасаясь потревожить её, но она не проснулась — лишь во сне откликнулась на мою близость: повернулась и змейкой оплела меня, устраиваясь поудобнее.

Моя.

Я погладил её растрёпанные светлые пряди.

Известия не были плохими — просто необратимыми. Механизм уже запущен, и терзать себя раньше времени не имело смысла.

Оставалось лишь подготовиться.

Винтер:

Дни в Истоке были наполнены покоем и безмятежностью. Я давно потеряла им счёт, наслаждаясь близостью с Кассианом, которая здесь становилась лишь крепче. Мы принадлежали только друг другу, и мне эгоистично хотелось, чтобы так продолжалось вечно.

Правда, нашу идиллию иногда нарушал Дирк.

Я чувствовала лёгкие уколы ревности, когда из-за его визитов приходилось делить внимание Кассиана, но умом понимала: это я могла позволить себе забыться в тропическом раю.

Владыка — нет.

Этим утром я снова сбежала к водопаду. С наслаждением плавала в прозрачной воде, рассматривая причудливый подводный рельеф. Заметила тёмные провалы естественных туннелей, уходящих вглубь скал, но исследовать их в одиночку не решилась.

Вернувшись в дом, я по запаху поняла, что Кассиан и его помощник находятся в кабинете.

Я бы не посмела зайти к ним без разрешения... Или всё же посмела бы?

При моём появлении оба мужчины замолчали и уставились на меня.

— Если помешала, я уйду, — смутилась я.

Да, моей дерзости хватило ровно настолько.

Владыка жестом подозвал меня. Проходя мимо Дирка, я вежливо ему улыбнулась и устроилась на коленях у Владыки. Кассиан всегда требовал, чтобы в присутствии других я сидела именно так. И с каждым разом я смущалась всё меньше.

Кажется, я начинала обживаться в новом статусе.

Кассиан:

Она вошла в кабинет и приветливо улыбнулась нам. Направилась ко мне, но я успел перехватить тот заинтересованный взгляд, которым она одарила Дирка, проходя мимо.

Раньше я такого за ней не замечал.

Винтер послушно опустилась мне на колени, доверчиво прижимаясь. Она даже не осознавала своей наготы. Не понимала, что сейчас, на уровне древних инстинктов, начинает демонстрировать себя — как самка перед потенциальными партнёрами.

Это поведение лишь подтверждало новости от Вайса.

Дирк благоразумно опустил взгляд. У него не было прав на мою самку.

Пока.

И это «пока» жгло меня изнутри.

— Можешь быть свободным, — отпустил я помощника коротким жестом.

По результатам анализов Вайс выявил резкий рост уровня половых гормонов в крови Винтер. Это означало, что её до сих пор спящая репродуктивная система наконец начала пробуждаться.

Первая течка могла начаться со дня на день.

У новообращённых самок она не поддавалась контролю. С пробуждением либидо самка могла требовать всё новых партнёров, без разбора, довольствуясь лишь несколькими часами сна между приступами неутолимого голода.

Как всё пройдёт у Винтер, никто не мог предсказать. Она была уникальна в своём роде.

А до того времени она была только моей.

Я накрыл рот Винтер своим, и она готовностью ответила. Принялся покрывать поцелуями её влажную, белоснежную кожу, слизывая прохладные капли воды.

Божественное сочетание невинности и порока.

Не в силах больше сдерживаться, вонзил клыки ей в грудь, рядом с сердцем, впрыскивая яд. Винтер сразу обмякла, превращаясь в податливое произведение искусства.

У меня было всего пару минут полной власти над её телом, и я не потратил впустую ни одной. Опрокинул её на рабочий стол и как следует увлажнил.

Винтер:

Кассиан увеличил дозу яда, и теперь я балансировала на тонкой грани небытия. Сознание возвращалось медленно, ленивыми волнами, принося с собой вспышки чистого блаженства — и в голове, и внизу живота.

Яд горел в венах, обостряя каждое прикосновение до мучительной сладости. Пальцы покалывало от жара, а его тяжёлый член, мерно скользящий внутри, разжигал этот огонь всё сильнее.

А темп всё нарастал.

Мои бёдра глухо ударялись о край стола, с губ срывались рваные стоны вперемешку с бессвязными мольбами. Я не могла подбирать слова — я просто тонула в этом ощущении.

На самом пике Кассиан вжался в меня до самого основания, словно желая пронзить насквозь, — и в меня хлынуло его горячее семя, заполняя до кроёв.

Я не сдержала стона, принимая его оргазм как высшую награду для себя.

Кассиан навалился на меня. Некоторое время кабинет наполняло лишь наше прерывистое дыхание. Затем он, не разрывая нашего сплетения, приподнял меня и увлёк за собой в кресло.

Его плоть, уже не такая твёрдая, но всё ещё горячая внутри, дарила ощущение наполненности, которое я не променяла бы ни на что другое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Винтер, скоро в резиденции состоится приём, посвящённый Саманте, — буднично заговорил Владыка, поглаживая мою спину. — Соберутся представители всех кланов и их наследники.

— Это там, где Саманта должна будет выбрать себе пару? — уточнила я, пытаясь сосредоточиться.

Кассиан кивнул и, чуть помедлив, добавил:

— Я хочу представить тебя на этом приёме как свою невесту.

Заявление оказалось настолько серьёзным, что первой в голове мелькнула совершенно неподобающая мысль: о таком не говорят с членом внутри!

— Но… церемония Присвоения…

В голове разом возникла сотня вопросов, и ни один не желал складываться в связную мысль. Владыка мягко коснулся моего лба, разглаживая пальцем тревожную складку между бровей.

— Мы можем пожениться и по законам людей. Среди нас бывали и такие прецеденты, — сказал он совершенно серьёзно, пока я тщетно пыталась уложить услышанное в голове. — А если обряд Присвоения будет возможен, то со временем и его проведём. Если захочешь.

Если захочу?

Ещё пару дней назад речь о Присвоении была делом решённым, а теперь прозвучало это «если»…

— Я что-то сделала не так? — слова сорвались с губ сами собой, а к горлу подступили непрошеные слёзы. Я впилась взглядом в лицо мужчины, панически выискивая ответы. — Я тебя чем-то обидела? Я... я недостаточно хороша в постели?

— Умоляю, замолчи…

Кассиан скривился так, будто я вонзила в него клинок. Он обхватил моё лицо ладонями и заглушил поток речей губами. Целовал долго и жадно, пока я наконец не затихла в его объятиях.

Я почему-то снова подумала о его члене, который в пылу эмоций выскользнул из моей плоти. И там, внизу, теперь образовалась пустота, требующая вернуть его обратно. Уткнувшись лицом в изгиб его шеи, я горячо зашептала:

— Я недостойна тебя, знаю. Я ничего не могу поделать со своим телом...

Кассиан приподнял мой подбородок, вынуждая посмотреть на него, но я сопротивлялась, смотрела куда угодно, только не на него. Боясь увидеть то, что окончательно добьёт меня.

Глава 45.

— Как тебе доказать, что ты для меня единственная на всём свете?

В его голосе было столько муки, что я перестала прятать лицо. Подняла глаза — и утонула в янтарном пламени. Сгорела в нём до последней чешуйки, до последней мысли.

— Люби меня. Не отпускай меня. Держи на привязи.

— Уже. Никогда. Всегда.

Каждое его слово сопровождалось поцелуем, превращаясь в клятву на моей коже.

Я снова трепетала от ласк Кассиана, постепенно теряя способность думать о чём-либо другом. Он властно сжимал мою грудь, а его губы в это время терзали соски. Кусал их и жадно посасывал, уделяя затвердевшим вершинкам всё своё внимание.

Я невольно задвигалась у него на коленях и с головокружительным восторгом почувствовала, как его мужское естество наливается тяжёлой силой.

Поддавшись внезапному порыву, я запустила пальцы в его густые волосы и мягко отстранила от своей груди. В затуманенном взгляде Кассиана читалось недоумение и жажда. Я лукаво улыбнулась в ответ, соскользнула с его коленей на пол и устроилась между его широко расставленными ногами.

Начала покрывать его торс поцелуями, медленно спускаясь всё ниже. Кожа под моими губами была горячей и влажной от пота, а прерывистое дыхание мужчины служило подтверждением того, что ему нравится.

Я сжала каменную плоть ладонью и провела по всей длине, ощущая пульсацию. Уверенным движением лизнула бархатистую головку, кончиком языка очертила контур и наконец полностью обхватила её губами.

Всё, чего мне сейчас хотелось, — это доставить Кассиану удовольствие. Но сделать это по-своему. Так, как долгое время мечтала.

Я втянула в себя нежную плоть, смакуя знакомый вкус терпкого, острого шоколада. Руки мужчины легли мне на затылок, направляя. Бёдра подались вперёд, а я задвигалась навстречу.

Мы начали свой интимный танец в едином, нарастающем темпе. Пока он толкался мне в рот, я растворялась в ощущениях. Расслабила горло, позволяя ему проникать глубже и самой принимая его целиком.

Острая на вкус сперма толчками полилась мне в горло, и я жадно начала глотать её. Не позволила ни одной капле пролиться мимо — всё произошло именно так, как я себе представляла, и даже лучше.

Но когда всё закончилось, я всё ещё чувствовала голод. С неохотой выпустила его плоть изо рта, но напоследок ещё раз лизнула солоноватую головку, собирая остатки вкуса.

Пальцы свободной руки всё это время находились между моих бёдер, бессознательно поглаживая чувствительные лепестки. Я смутилась и быстро убрала руку.

Наверняка это были отголоски накопившихся эмоций.

— Мы с тобой ещё не завтракали, — лениво напомнил Кассиан, даже не пытаясь пошевелиться. Его взгляд прошёлся по моему лицу, изучая каждую чёрточку и с особым вниманием задерживаясь на припухших губах.

Большой палец скользнул по нижней губе, очерчивая контур, а затем слегка надавил, приоткрывая рот и обнажая зубы. О чём он думал в этот момент, догадаться было несложно. Я обхватила фалангу губами и дразняще пососала.

— Со мной всё впорядке, — заверила я.

Никаких последствий от глотания его семени, не считая привыкания к этому экзотическому вкусу.

— Это было вкусно, — честно призналась я.

— В этом ты точно василиска.

Кассиан поднялся и, оправив шаровары, направился к двери.

— Почему? — спросила я ему вслед.

Я и правда не понимала. У двери он обернулся и подмигнул:

— Все василиски — испорченные девочки.

Я вспыхнула.

В доме не было отдельной столовой — ели там же, где и готовили. Кухня представляла собой просторное помещение, напичканное всевозможной магической утварью, с длинным столом-островом посередине. Обычно у плиты хозяйничал Кассиан, а я лишь помогала: овощи помыть, под руку подлезть…

Вот и сейчас, повязав фартук на свой до неприличия мускулистый торс, он протянул мне такой же. Я растерялась.

— Надень, — попросил он с лукавой искрой в глазах. — Ты слишком сексуальна, чтобы я мог не отвлекаться.

Я подчинилась.

В блестящей поверхности одной из кастрюль отразился мой силуэт: обнажённое тело, прикрытое лишь фартуком, и заострившиеся соски, отчётливо проступающие сквозь ткань.

Кассиан тем временем приступил к готовке. Он ловко орудовал ножом, нарезая овощи и фрукты, отправлял их на разогретую сковороду, а я стояла рядом, хрустела свежей хикамой и даже не спрашивала, что будет на завтрак. Мне нравилось просто наблюдать за уверенными движениями его рук и игрой мышц.

— Ты думала о своем созревании?

Кассиан нарушил уютную идиллию очень осторожно и украдкой покосился на меня, ожидая реакции. Я предпочла бы полностью проигнорировать вопрос, но он и не думал останавливаться.

— Принимать свою природу и получать удовольствие — это естественно.

— А вдруг я такой и должна быть?

Я не хотела портить себе настроение. Снова. Но в сердцах всё же выпалила то, что грызло меня годами.

— Может, природа нарочно сделала меня недоженщиной?

— Прекращай!

Кассиан попытался притянуть меня к себе, но я увернулась и отошла.

Он не понимал. Или просто не хотел понимать.

— Я всю жизнь металась, пытаясь разобраться, кто я: драконица или василиска. А теперь точно знаю, что унаследовала черты обеих рас. Мне потребовалось много времени, чтобы принять себя и смириться с тем, что я всегда буду

другой.

А ты, Кассиан, теперь спрашиваешь, не хочу ли я…

Я запнулась, не в силах закончить мысль. Только сейчас осознала, что говорю уже на повышенных тонах. Кассиан не сводил с меня тяжёлого, озадаченного взгляда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Завтрак был забыт, и овощи на сковороде, кажется, начинали подгорать.

— А

ты

этого хочешь? Чтобы я трахалась со всеми подряд?!

— Такова природа василисков, — глухо отозвался он.

До этой минуты я гнала от себя мысль о том, чего именно он ждёт от нашего союза.

Нужна ли ему идеальная самка, которая станет лицом его империи, утвердит власть и будет придерживаться всех традиций, включая периодические оргии и близость с другими самцами ради укрепления связей между кланами?

Или женщина, которая перевернёт его привычный мир, но останется преданной только ему одному? На века.

— Я не спрашиваю о природе! Я говорю о чувствах! О желаниях, которые идут от сердца, а не от потребности плоти. Ты сам хочешь видеть меня с другими мужчинами?

Кассиан помрачнел, на скулах заходили желваки. А потом с его губ сорвалось одно-единственное слово:

— Нет.

И только тогда я поняла, насколько важен был для меня его ответ.

— Вот и я не хочу.

Я сама шагнула в его объятия, прижалась щекой к широкой груди и тихо забормотала:

— Ты полностью утоляешь мой душевный голод. Для меня это значит куда больше нескольких минут физиологического удовольствия. И другие мне не нужны. Я даже представить не могу, что захочу кого-то, кроме тебя, Кассиан.

— Винтер…

Он произнёс моё имя так тихо, что я подняла голову. Кассиан неожиданно чмокнул меня в нос — совершенно по-детски, совсем не в духе грозного Владыки. В его глазах было столько тепла, что у меня защемило сердце.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — И буду любить завтра. И через год. И через сотню тысяч лет.

Слова, которые я даже не мечтала услышать от него.

Мне хотелось смеяться, плакать от счастья и целовать этого невозможного мужчину. Всё было прекрасно, идеально. Но интуиция настойчиво шептала, что что-то не так. Кассиан вёл себя странно. И вместо ответного признания в любви я спросила:

— Что-нибудь произошло? Дирк принёс плохие новости?

Глава 46.

— Скорее, необратимые, — туманно ответил он и, к моему огорчению, отстранился.

Впрочем, повод был весомый: по кухне уже расползался едкий запах горелого.

Кассиан оценил завтрак, и поступил чисто по-мужски — выбросил всё в мусорник вместе со сковородкой. Затем обернулся ко мне, и по-мальчишески так улыбнулся.

— Пообедаем в ресторане?

Столь резкая смена темы выбила меня из колеи. Но я невольно улыбнулась в ответ и согласилась. На всё что угодно. Только с ним.

— Только надень платье, — добавил он, многозначительно скользнув по мне взглядом.

Я опустила глаза на своё голое тело под фартуком и вспыхнула.

Как я вообще осмелилась разгуливать в таком виде даже перед ним? Стыдоба!

— Это ты меня раздел?

Кассиан фыркнул.

— Желаю что бы это вошло в привычку.

Теперь уже фыркнула я и поспешила в комнату одеться.

Через портал мы переместились в совершенно незнакомый мне город. Едва шагнув из арки перехода, я с удивлением принялась рассматривать местную архитектуру.

Здесь не было привычных каменных зданий и стеклянных фасадов — вокруг теснились невысокие дома с глиняными стенами и высокими крышами, крытыми пальмовыми листьями.

Среди построек росли пальмы, раскидистые деревья и цветущие кустарники, а под ногами вместо брусчатки тянулась дорога из светлого, гладко обтёсанного камня, местами украшенная высеченными узорами.

Поселение оказалось огромным, но по своему укладу больше напоминало деревню. Сотни, если не тысячи небольших домов были разбросаны по равнине и зелёным холмам, а между ними петляли узкие улочки. Возле жилищ виднелись небольшие огороды, под навесами сушились связки трав, а у порогов стояли глиняные сосуды и плетёные корзины.

Людей здесь оказалось немало, и все они носили весьма своеобразные наряды. Мужчины в лучшем случае щеголяли в коротких набедренных повязках, в худшем — я не успевала прикрыть глаза. Женщины предпочитали лёгкие туники или просто юбки, прикрывая грудь многочисленными нитями пёстрых бус.

Несмотря на многолюдность, город казался удивительно спокойным. Никто никуда не спешил, не слышалось привычного шума экипажей. Люди беседовали у домов, дети играли на обочинах.

Влажный воздух был насыщен запахами земли и свежей зелени, а за крайними постройками поднималась плотная стена джунглей.

— Ближайший от нас город, — пояснил Кассиан.

Он взял меня за руку и повёл по извилистым улочкам, приветливо кивая встречным. Василисков я здесь не видела — только людей, которые неизменно встречали нас с почтением и нескрываемым любопытством.

— Здесь живут потомки местных племён, — рассказывал на ходу Кассиан. — Когда-то их поселения были разбросаны по всей земле Каншаль. Но после Зелёных Кса племена начали объединяться, образуя всё более крупные поселения, которые со временем разрослись в города. Один из них сейчас перед тобой. В глубине джунглей и по сей день встречаются обособленные племена, хранящие древние традиции, но их осталось совсем немного.

Я слушала его с неподдельным интересом, не переставая удивляться, сколько разных сторон уживалось в одном мужчине.

В Волине он был великим и грозным Владыкой, в джунглях — первородным, диким змеем, а здесь, среди простых домов и людей, становился удивительно домашним.

Мы шли босиком, держась за руки, как самая обычная пара. И я не могла представить для себя ничего лучше.

Люблю и обожаю!

Эти слова давно поселились в моём сердце, но сейчас звучали особенно отчётливо. И всё же одна деталь из рассказа Кассиана не давала мне покоя.

— А Зелёные Кса?

— А что они?

Кассиан остановился и так внимательно посмотрел на меня, что стало даже неловко.

— Ты сказал, что после них племена стали объединяться. А что было до Зелёных Кса? И что стало с ними после? Что именно послужило толчком для объединения?

На лице Владыки появилось странное выражение, потом он помрачнел. Он ответил, но, прежде чем это сделать, бережно убрал выбившуюся прядь мне за ухо.

— Плата кровью.

Я растерялась, а Кассиан наклонился и поцеловал меня. Это прикосновение было необычным. Горьким. И когда он отстранился, я очень хотела знать почему.

Кассиан взял меня за руку и повёл дальше. Вскоре он снова рассказывал о городе, показывал необычные постройки и приветствовал встречных. Постепенно его настроение передалось и мне.

Мы подошли к простому жилому дому, во дворе которого стояли грубые деревянные столы. Между ними, а кое-где и прямо по столешницам, деловито расхаживали пёстрые куры.

Когда Кассиан предложил пообедать в ресторане, моё воображение, привыкшее к роскоши его резиденции, нарисовало респектабельное заведение с вышколенной прислугой. Реальность же оказалась куда прозаичнее.

И веселее.

Кассиан с невозмутимым видом согнал наглую наседку и со всей учтивостью истинного джентльмена отодвинул для меня стул. Я чуть не подавилась смехом, но оценила его галантность в этих полевых условиях.

Едва мы устроились, к нам приблизилась тучная женщина в яркой тунике и перепачканном переднике.

— Давно вы к нам не заглядывали, Владыка, — с глубоким почтением произнесла она, а затем перевела взгляд на меня, даже не пытаясь скрыть любопытства.

— Знакомьтесь: Чоли, Винтер, — представил нас друг другу Владыка. — Отныне она со мной.

Слова прозвучали чётко, весомо и вместе с тем удивительно тепло. Я смутилась.

Однако куда большим потрясением стала реакция Чоли.

Женщина вдруг опустилась передо мной на колени и потянулась к моим рукам. Владыка предостерегающе шикнул, и она тут же замерла. Вместо этого приложила несколько пальцев ко лбу, а затем плавно подняла руку, обращая её в мою сторону.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Благословения тебе, Наис-Сак Валлас, — произнесла она с благоговением и посмотрела на меня так, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

Я умоляюще посмотрела на Кассиана, надеясь на его поддержку, но его реакция лишь усилила моё замешательство.

— Чоли, Винтер ещё не привыкла к подобным почестям. Лучше накорми нас.

Женщина поспешно скрылась в доме, почтительно пятясь, чтобы не поворачиваться к нам спиной. Провожая её взглядом, я растерянно пробормотала:

— Что это было?

Кассиан лишь пожал плечами. Объяснять ничего не стал, зато выглядел весьма довольным. Между тем вокруг тоже происходило что-то странное. Люди зашептались на незнакомом языке, поглядывая на меня с нескрываемым трепетом.

До этого так смотрели только на Владыку.

— Эти потомки до сих пор поклоняются людям-змеям?

— Только по большим праздникам. В остальное время они весьма современны.

Кассиана происходящее явно забавляло, а я всё сильнее раздражалась. Особенно когда встречные начали повторять жест Чоли, обращая его уже не только к Владыке но и ко мне.

— Надеюсь, я когда-нибудь всё-таки услышу вразумительное объяснение?

— Обязательно, моя змейка.

Вскоре нам подали рагу в глиняных горшках — с крупными кусками мяса и ломтиками местных фруктов. Выглядело блюдо пёстро, а пахло до головокружения аппетитно. Рядом на стол поставили небольшую мисочку с зерном.

— Кур отгонять, — пояснила Чоли.

Она неохотно отошла, но периодически появлялась то в дверном проёме, то в окне.

Моторошно.

Я зачерпнула ложкой густое варево.

Вкус превзошёл все ожидания. Сначала на языке разлилась сладость фруктов, затем появилась лёгкая кислинка, а следом — приятная острота специй. Не обжигающая, а пикантная, идеально сбалансированная.

— Это невероятно! Мне обязательно нужен рецепт! — воскликнула я и, позабыв об этикете, принялась уплетать рагу за обе щёки.

— Не получится, — парировал Кассиан. — Я уже не одно столетие пытаюсь раскрыть его секрет.

Ложка так и застыла в воздухе от удивления, а он как ни в чём не бывало продолжил:

— Это семейное дело, начатое ещё предком Чоли. В меню всего одно блюдо, но ради него сюда съезжаются со всей округи. Я даже пытался переманить их к себе в личные повара, однако каждый раз получал отказ.

— Их?

— Все поколения семьи Чоли.

Глава 47.

Мы ели, болтали обо всём понемногу и подкармливали птиц. После первого же щедрого угощения, их к нам сбежалась целая пернатая орава. Куры кудахтали, толкались и яростно дрались за зерно, совершенно не смущаясь присутствия грозного Владыки.

Когда с едой было покончено, Чоли подошла забрать пустые горшки.

— Владыка, вашу избранницу ждать на празднике?

Владыка обратился ко мне:

— Через пару дней состоится Чпан Сар — Рождение Цветов. В древности это была ночь жертвоприношений, а сейчас просто народные гулянья.

— Владыка, вы преуменьшаете красочность торжества, — укоризненно возрозила Чоли и повернулась ко мне: — Мы разжигаем костры, поём старинные баллады, запускаем фейерверки, а после прославляем Наис-Сак Валлас танцами.

На меня выжидательно смотрели две пары глаз. А за спиной ещё с полсотни — я их буквально кожей чувствовала.

— Если время позволит, — уклончиво ответила я.

Чоли кивнула, принимая ответ, но по её лицу скользнула тень разочарования.

Уже по дороге к порталу я тихо спросила Кассиана:

— Я правильно ответила?

Я только начинала знакомиться с его миром и пока совершенно не понимала, как следует вести себя в подобных обстоятельствах. Особенно когда он ничего не объяснял а забавлялся происходящим как мальчишка.

— Мне почём знать? — невозмутимо парировал этот негодник опять. — Приглашали-то тебя.

— Кассиан!

Он коротко рассмеялся, обнял меня за плечи и притянул к себе.

— Если захочешь — пойдём.

— О! Я очень хочу! Я люблю танцевать! — с жаром подтвердила я.

На том и порешили.

Вернувшись в Исток, мы снова погрузились в наш обособленный мир. Долгие прогулки, купание в озере, ленивые разговоры у бассейна и бесконечная близость, после которой я едва успевала восстановиться.

Мне нравилось абсолютно всё. Кассиан оказался невероятным рассказчиком — казалось, знал на свете всё, о чём только можно спросить. Время летело незаметно, растворяясь в счастье, которому, как мне тогда казалось, ничто не могло помешать.

А потом пришёл Дирк.

Мужчины заперлись в кабинете для обсуждения своих особо важных дел. Я не вмешивалась — не моё это было дело — и отправилась на террасу подышать воздухом. Но стоило мне выйти, как до слуха донёсся обрывок фразы, заставивший невольно замереть:

— …Не обсуждается. Я слишком долго шёл на поводу у капризов этой самки.

Почти сразу прозвучало имя Саманты, и я напряглась ещё сильнее. Кассиан говорил так жёстко и холодно, что по спине пробежал мороз. А его следующие слова заставили меня усомниться, насколько хорошо я вообще знала этого мужчину.

— Она выберет того главу, которого мы обсуждали. И точка.

Я не хотела верить, что Кассиан всё это время лгал. Мне, окружающим, кланам. Должно было существовать какое-то разумное объяснение. Я продолжала слушать, отчаянно надеясь, что просто неправильно его поняла.

— Если она продолжит свою игру, разрешаю использовать Таха. Хоть на что-то сгодится этот идиот.

Сердце тоскливо сжалось.

— С этим будут проблемы, — ответил Дирк, заметно напрягшись. — Сегодня ночью Тах сбежал из-под стражи. Его ищут, но пока безрезультатно.

Больше слушать я не могла. Тихо вернулась в нашу комнату и легла на постель.

Услышанное складывалось в неприятную картину. Владыка изначально планировал отдать Саманту выгодному союзнику, а сказку о «свободе выбора» придумал лишь для того, чтобы усыпить бдительность остальных кланов и избежать возмущения.

Мне было жаль Саманту. Неважно, как я к ней относилась, сейчас она казалась мне лишь разменной монетой в политической игре Владыки. Но ещё сильнее я тревожилась за Вилла. Став её фаворитом, он и без того привлёк опасное внимание Кассиана.

Прошло какое-то время, прежде чем в покои вернулся Владыка.

Он приблизился к постели, а я смотрела на него и никак не могла примирить знакомого, любимого мужчину с тем, чей образ уже вырисовывался в голове. Прежняя безмятежность исчезла, оставив после себя мучительные сомнения.

Кассиан присел рядом. На его молчаливый вопрос я слабо ответила:

— Голова разболелась.

Вызвать Вайса было его первым побуждением, но я остановила его, вцепившись в руку.

— Не нужно. Это всего лишь усталость, — заверила я, и понадеялась, что голос не выдаст моего настоящего состояния.

— Я тебя утомил, моя Снежная Красавица? — на лице Кассиана появилась самодовольная, чисто мужская усмешка.

Ещё недавно я бы ответила ему какой-нибудь дерзостью, но сейчас лишь отвела глаза.

Он прилёг рядом и притянул меня к себе. Я сразу уткнулась лицом в складки его одежды, вдыхая знакомый аромат. Хотелось забыть услышанное и снова поверить, что между нами всё прекрасно. Но не получалось.

Некоторое время мы лежали молча, пока наконец не заговорили одновременно и так же дружно не осеклись, перебив друг друга.

— Говори первой, — предложил Кассиан.

Я вырвалась из его крепких объятий с такой же неохотой, с какой он отпустил меня. Но мне нужно было видеть его реакцию — ту, что ярче любых слов показала бы: он хозяин своего слова, а я всё неправильно истолковала.

— Кассиан, если Саманта уже выбрала Вилла… к чему этот клановый вечер?

Я старалась говорить осторожно, но на скулах Владыки сразу заходили желваки, а глаза похолодели.

— Твои переживания касаются самки? Или самца? — уточнил он ледяным тоном.

Его резкость больно задела и без того натянутые нервы.

— Я слышала ваш разговор с Дирком!

— Знаю. Я древний, а не старый, и проблем со слухом не имею.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вилл заслуживает шанса! — выпалила я, чувствуя, как на смену безнадёжности приходит гнев.

— Почему? — Кассиан резко сел, нависая надо мной. — Потому что он отщепенец и это его единственный шанс не сдохнуть в одиночестве? Или потому, что ты хочешь найти своему «братцу» кого-нибудь вместо себя?!

— Что за бред?!

Я ждала чего угодно, но только не очередных обвинений, связанных с Виллом. Передо мной сидел уже не нежный мужчина, обещавший любить меня целую вечность, а холодный, расчётливый правитель, для которого чужие судьбы ничего не значили.

— Не лезь в дела, которые тебя не касаются, Винтер.

— Но они меня касаются! Вилл — моя семья!

— А кто тогда для тебя я?!

Его голос прозвучал резко и оглушающе. Сдерживаемая ревность наконец прорвалась наружу, обернувшись неприкрытым гневом. И деться от разъярённого взгляда Владыки было некуда.

— Меня бесит, что при любом раскладе ты всё равно остаёшься верна ему, — процедил он. — Даже сейчас, лёжа в моей постели, ты защищаешь его интересы!

— Потому что он нуждается в защите! Ты сильный, Кассиан, ты способен постоять за себя, а Вилл — нет!

— Значит, заслужить твою преданность я могу, только будучи слабым?

Его слова больно кольнули.

Я хотела возразить, объяснить, что речь вовсе не о том, но он уже отвернулся. Его лицо вновь стало непроницаемым, и я с досадой поняла, что начинаю ненавидеть эту привычную маску равнодушия.

Обратно в резиденцию мы возвращались в тягостном молчании. Я всё ещё пыталась разобраться, как обычный разговор мог привести нас к такой ссоре. Кассиан со своей стороны не предпринимал ни единой попытки примерится.

Едва мы шагнули из портала, в нос ударил насыщенный, терпкий запах мужских феромонов. Я почти физически почувствовала, как он пробирается под кожу, будоража каждую чешуйку.

Кассиан даже не посмотрел в мою сторону.

— Когда прибудут модистка и ювелиры, тебя позовут, — распорядился он сухо. — Будь добра, на этот раз сделай всё как полагается.

Глава 48.

Я направилась прямиком в свои покои, где меня ожидало неожиданное послание. Из Академии. От Эшлин Свон, моей давнейшей подруги.

— Пришло с утренней почтой, — пояснила миссис Снайп, возникнув невесть откуда и столь же незаметно исчезнув.

Когда мне было десять, Вилла впервые всерьёз отлучили от нашей семьи. Отец пригрозил содрать с него шкуру, если тот ещё хоть раз появится на пороге. И причина была весомой: нас поймали на воровстве в кондитерской.

Я стояла на стрёме, пока Вилл добывал для меня заветное фисташковое мороженое.

Именно тогда, вынужденные общаться тайком, мы придумали Эшлин Свон. От имени этой вымышленной девицы Вилл переписывался со мной, пока заглаживал вину перед родителями.

И вот спустя столько лет мисс Свон снова объявилась.

Я поспешно вскрыла конверт.

На первый взгляд письмо представляло собой обычную девичью болтовню о платьях, погоде и уроках этикета, растянутую на несколько страниц. Однако за невинными фразами скрывалось совсем другое послание.

Пришлось напрячь память, восстанавливая правила наших детских шифровок, прежде чем удалось прочесть спрятанное между строк.

«Мне удалось сбежать, но её я забрать не смог — за Самантой слишком пристально следят. Владыка не оставил Саманте никакого выбора, а я не представляю, как буду жить без неё. Вся надежда теперь на тебя, Снежинка.

Тебе нужно украсть у Владыки перстень-ключ для перемещений — с крупным зелёным аметистом. С ним мы сможем открыть переход прямо из резиденции Владыки и скрыться где угодно.

Я буду ждать тебя каждую ночь у заброшенной галереи в восточном крыле…»

Дальше следовало описание маршрута.

Я сожгла письмо над свечёй, наблюдая как алые языки пламени уничтожают послание. В голове царил полнейший хаос.

Вилл надеялся на меня. А я... Я не знала, готова ли пойти на очередное предательство.

С одной стороны было наше с Кассианом счастье, на другой — будущее Вилла и Саманты. Какой бы выбор я ни сделала, кто-то всё равно должен был заплатить.

Стук в дверь прервал мои размышления.

— Вас ожидают, мисс Винтер, — донёсся голос миссис Снайп.

Я покорно последовала за ней в гостиную. Там я буквально утонула в море роскоши. Вместо одной портнихи для снятия мерок прибыла целая армия профессионалов с каталогами последних веяний моды, образцами тканей — от невесомого шёлка до тяжёлого парчового бархата, коробками кружев и футлярами диковинных пуговиц.

От этого изобилия рябило в глазах. Все суетились вокруг, что-то предлагали, обсуждали фасоны и старались угадать мои пожелания до того, как я успевала разинуть рот.

Поначалу я чувствовала себя неуютно, но постепенно увлеклась происходящим. В конце концов, не каждый день вокруг тебя хлопочут так, будто ты настоящая королева.

Правда, когда очередь дошла до белья, краска стыда залила мои щёки.

На пёстрых страницах каталогов не было и следа скромных, практичных панталончиков и сорочек, к которым я привыкла. Откровенные фасоны пришлись бы по вкусу разве что женщинам из дома утех мадам Фрины. Одни выглядели вызывающе яркими, другие состояли из таких узких полосок сеточки, что скорее подчёркивали наготу, чем скрывали её.

Модистка же, ничуть не смущаясь, предлагала всё новые варианты.

И я прекрасно знала, какие из них понравились бы Кассиану.

Все.

На несколько часов мне удалось отвлечься от тревожных мыслей и просто насладиться процессом женского преображения.

Едва с нарядами было покончено, явились ювелиры, и новая порция лести обрушилась на мои уши: этот камень выгодно оттенял глаза, тот подчёркивал белизну кожи, а вот это колье, несомненно, вызовет зависть у всех дам высшего света.

Увы, к блеску драгоценностей я оставалась равнодушна. Для меня всегда была важнее искренность, с которой преподносили подарок, а не его стоимость. Уютное кафе с какао и маршмеллоу я предпочла бы любому пафосному приёму.

Но положение обязывало. Избранница Владыки должна была соответствовать ему, блистать в обществе и одним своим появлением демонстрировать могущество его клана.

Разглядывая себя в зеркале, я невольно задумалась, смогу ли вообще стать частью общества истинных василисков.

«Отщепенец» — так Владыка назвал Вилла. Но ведь я была такой же. Помесь, ошибка природы, которой не должно существовать. И чем усерднее меня наряжали, тем острее я ощущала свою чужеродность. Выбирая украшения, я словно подбирала маску, за которой предстояло скрывать настоящую себя.

— Завтра вы будете великолепны, — произнесла миссис Снайп.

Она всё это время оставалась в гостиной, наблюдая за приготовлениями со стороны. Впрочем, стоило ювелирам открыть очередной футляр, как её глаза загорались неподдельным женским интересом.

Я посмотрела на сверкающие в золотой оправе бриллианты и слегка нахмурилась.

Кассиан обещал, что завтра вечером мы отправимся в Исток на праздник Рождения Цветов. Я планировала одеться во что-то простое и украсить волосы живыми цветами.

— Не думаю, что такие украшения подойдут для этого праздника, — призналась я и решительно отложила футляр в сторону.

— Поверьте моему опыту, на Ночи Присвоения все дамы разоденутся так, что им и пошевелиться будет трудно, — не без иронии отозвалась миссис Снайп.

— Ночь Присвоения… завтра?

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Миссис Снайп истолковала мою реакцию по-своему.

— Не волнуйтесь. Ваш наряд будет готов к сроку. А в роскоши вас никто не превзойдёт.

Перед глазами всё поплывло.

Завтра. В тот самый вечер, когда Кассиан обещал увезти меня в Исток.

Я через силу кивнула и вернулась к украшениям. Теперь оставалось лишь изображать заинтересованность, пока ювелиры продолжали расхваливать свои изделия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В конце концов я остановилась на тяжёлом колье с десятками бриллиантов и крупным центральным камнем, опускавшимся в ложбинку между грудей. К нему подобрали серьги, шпильки и браслеты.

Что ж, раз уж мне предстояло стать главным украшением на Ночи Присвоения, я собиралась покорить всех присутствующих.

Только маску носить долго не собиралась.

Я уже понимала, что помогу Виллу спасти возлюбленную. А после…

После разберусь со своей жизнью.

Верить Кассиану я больше не могла. Он солгал мне даже о завтрашнем вечере. Никакого праздника Рождения Цветов в Истоке для нас не будет.

Очередная красивая сказка для глупой девчонки, которая слишком охотно ему поверила.

Кассиан:

Я ненавидел себя за беспочвенную ревность, но и обуздать её не мог.

Пока Винтер принадлежала только мне, но необратимый процесс уже был запущен. Я замечал, как меняется её запах, обретая новые, сладкие и дурманящие оттенки — первые признаки приближающейся течки. Другие самцы тоже чувствовали перемены. Стоило ей пройти мимо, как их ноздри хищно раздувались.

Я изо всех сил старался сохранять невозмутимость, хотя внутри всё восставало против того, с чем я по законам нашей природы должен был смириться.

Весь день я был погружён в дела. Короткие донесения о том, чем занята моя Снежная Красавица, интересовали куда больше, чем биржевые сводки или предстоящая встреча с королём Норкаля.

Мне недоставало её голоса, улыбки, самого ощущения, что она где-то поблизости. Хотелось видеть её постоянно, знать, что она рядом и принадлежит мне.

Пришло время признать: я подсел на неё, как на самый тяжёлый дурман.

Глава 49.

Близился вечер.

Мы с Винтер поругались, и моя гордость твердила, что я не должен идти у неё на поводу и мириться первым. Но сердце мужчины требовало иного — загладить вину и снова почувствовать её тепло.

Так и не справившись с этим противоречием, я вошёл в свои покои.

Сладкий, густой аромат возбуждения тотчас ударил в нос. Я остановился на пороге, вглядываясь в полумрак, и увидел зрелище, от которого окончательно лишился остатков самообладания.

Винтер сидела на краю массивного стола, изящно скрестив стройные ноги. Она слегка откинулась назад, открывая вид на своё бесстыдно обнажённое тело. Острые бусинки сосков затвердели от прохлады, а рука девушки игриво скользнула по тяжёлому колье из бриллиантов — её единственной одежде.

Драгоценные камни холодно мерцали в полумраке, но их блеск мерк по сравнению с хищным сиянием глаз моей любимой.

В паху мгновенно потяжелело.

— Хотела, чтобы ты первым оценил выбранные мною украшения, — произнесла она с порочной хрипотцой в голосе.

Она сменила позу, чуть шире разведя ноги, и я буквально задохнулся от вожделения. Тут же признал собственную ошибку: на Винтер было не только колье. Тонкая золотая цепочка, украшенная мелкими камнями, змеилась вдоль её бёдер, спускаясь ниже и теряясь где-то в сокровенной глубине её лона.

Древние боги, что творила со мной эта женщина?

Я быстрым шагом направился к ней, на ходу срывая одежду.

Скользнул ладонями по внутренней стороне её бёдер, и они послушно раскрылись навстречу. Пальцы сами нырнули в горячую, влажную глубину и нащупали цепочку.

— Кто надоумил? — вопрос сам сорвался с губ.

Моя Снежная Красавица лишь тихо рассмеялась в ответ.

— Не забывай, кто моя бабушка, — промурлыкала она. Её руки легли мне на плечи, а ноги крепче обвили талию, притягивая к себе вплотную. — В теории я отлично подкована.

Моя кожа стала для неё путеводной картой: дерзкий язычок начал выводить по ней узоры, делая остановки для горячих поцелуев. Добравшись до соска, она лизнула его, втянула в рот и слегка прикусила, вырвав из моей груди стон.

— Я подготовила себя для тебя... — прошептала она, почти не прерываясь.

Я чувствовал это. Мои пальцы утопали в густой смазке с дразнящим ароматом клубники. Но я не спешил. Потянул за цепочку, и металл, скользнув внутри неё, заставил мышцы сократиться. Винтер судорожно выдохнула. Она изогнулась всем станом мне навстречу, ещё сильнее вжимаясь бёдрами в мой напряжённый пах.

— Это ощущается... необычно, — в смятении пробормотала она, на мгновение роняя маску искушённой соблазнительницы.

Её тело, незаметно для неё самой, пробуждалось, начиная реагировать так, как заложено природой. Я не стал пускаться в объяснения — придёт время, она сама всё поймёт.

А пока она была вся моя.

Только моя.

Я подхватил её под ягодицы, приподнял и направил на свой член. Вошёл медленно, растягивая удовольствие, хотя ещё минуту назад планировал взять её быстро и жёстко.

— В самом деле... чувствуется... так остро...

Винтер порывисто задвигалась навстречу. Металл внутри неё отозвался тихим звоном, цепочка натянулась, даря нам обоим новые, неизведанные грани ощущений.

Толчок. Ещё один. Девушка крупно задрожала в моих руках.

— Кассиан, разве так должно быть? — в её голосе зазвучало напряжение и страх перед собственной реакцией.

Вместо ответа я накрыл её губы своими, успокаивая, и продолжил движение. Дал ей почувствовать всю длину своего члена и медленно вышел.

Лишь для того, чтобы снова войти до упора одним мощным рывком.

Она вскрикнула. Тело напряглось, принимая мой напор, а через секунду расслабилось, плавясь в покорности. Она доверилась мне, откинула голову назад и прикрыла глаза. Позволила мне задать ритм и вбиваться в неё с той силой, с какой мне хотелось.

Под лёгкий мелодичный перезвон звеньев я достиг пика в узком, горячем лоне своей Снежной Красавицы. Едва заполнив её семенем, я, не разрывая нашего сплетения, перенёс её на кровать. И уже там продолжил ласкать её.

В какой-то момент мы поменялись местами: Винтер оказалась сверху, а я, прижатый весом её стройного тела, распластался на простынях. Почувствовал укус её клыков на своей шее.

Эффект был мгновенным. Меня подбросило ввысь от эйфории, чтобы потом погрузить в самые недра наслаждения.

Я приходил в себя медленно, осознавал что достиг пика и пока содрогался в спазмах экстаза, моя похотливая самочка со смаком поглощала всё до последней капли. Она наконец оторвалась, сжала в пальцах мой член, который уже начинал возвращаться в спокойное состояние, и облизнулась.

— Кассиан, ты очень вкусный.

Клыки Винтер прорезались вновь. Взгляд, которым она меня одарила, безошибочно раскрыл её намерения, но желания воспротивиться не возникло.

Затаив дыхание, я наблюдал, как она тянется к моему паху. Проводит языком вдоль ствола, выбирая место, а следом медленно, с садистским наслаждением вводит яд в плоть.

Один укус — и кровь мгновенно прилила обратно к члену, делая его каменным. Волна жара поднялась снизу и пробрала до самых костей. Даже во время гона я был лишён такой дикой, звериной потребности вдалбливаться в самку, какую испытал в этот момент.

Это, чёрт побери, было на грани боли.

— Смерти моей хочешь?! — взвыл я и рывком насадил её на себя. Я задвигал бёдрами в бешеном темпе, стараясь унять эту агонию. Она рассмеялась и подалась навстречу, подхватывая ритм.

Я сгорал заживо. На висках выступили капли пота, и чувство, что ещё немного — и я просто взорвусь, преследовало меня.

Я как безумный продолжал входить в её плоть. Перед глазами прыгали её округлые груди. Я сжал их, немилосердно теребя розовые соски, и в этот момент сквозь хмельную пелену возбуждения заметил, что на мизинце нет перстня-ключа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вместо него красовался другой — подделка.

Я никогда не снимал своих артефактов, не мог потерять их и, входя в эту комнату, точно знал: все были на месте. Во мне всколыхнулся гнев, тут же смешавшийся с адреналином и неописуемым восторгом.

Оказывается, моя Снежная Красавица ещё и карманница!

Я прижался ртом к нежной коже её соска, вызывая сладостные всхлипы. Почувствовал, как она откликается на каждое движение и прижимается ко мне ещё теснее. Обнял её и сменил позу, не выходя из её влажной тесноты.

Я перехватил её ногу, закинул себе на плечо, а вторую отвёл максимально в сторону, раскрывая её полностью.

За воровство — накажем.

Преданности — научим.

А над доверием... поработаем прямо сейчас.

Задвигался ещё яростнее, ещё жёстче, с одной лишь мыслью: слечу с катушек, если немедленно не получу разрядку.

Какой бы коварный план ни зрел в хорошенькой головке Винтер, исполнять она его будет на подгибающихся ногах!

Это я ей мог гарантировать.

Несколько мощных рывков — и я излился в неё с оглушительным рыком. Я получил разрядку, но не покой. Член продолжал стоять колом, будто я подросток на своём первом гоне.

Спасением стала её тугая попка. Мы редко экспериментировали так, но сейчас она заслуживала самого пристального внимания с моей стороны. Я щедро смазал вход и медленно погрузился в неё. Винтер жалобно всхлипнула, а её руки скомкали простыню.

Ещё не привыкла.

— Медленнее, прошу... — с её губ сорвался слабый, дрожащий протест.

Я подчинился, хотя всё моё существо требовало дикого ритма. Член пульсировал внутри, готовый взорваться от одного лишь плотного сжатия её мышц.

Глава 50.

Я дал ей время привыкнуть к размеру. Успокаивающе поглаживал спину, играл с грудью, пока она постепенно расслаблялась, сжимая меня внутри и доводя до исступления. Наконец она сама подалась назад, показывая, что готова.

— Развратница моя...

Крепко сжав её бёдра ладонями, я возобновил движение. Её ротик приоткрылся снова, но на этот раз, чтобы наполнить комнату тихими, приглушёнными стонами.

Мелодичный перезвон украшений сопровождал каждый толчок. Кажется, теперь этот звук станет моей любимой мелодией на все времена. Я кончил снова, выплескивая остатки напряжения, но от яда кровь всё ещё кипела.

Спустя пару часов изнурительного марафона мы устроили привал прямо на полу. Голые, мокрые от пота, мы жадно поглощали еду, восстанавливая силы. Винтер ела осьминогов, не сводя завороженного взгляда с моего всё ещё вздыбленного члена.

— Я больше так делать не буду, — пообещала она.

В глазах читалось раскаяние, а вот порочная улыбка на губах с головой выдавала преступницу.

— Ещё как будешь, — прорычал я в ответ и жадно поцеловал свою красавицу в перепачканные соусом губы.

Мы любили друг друга почти до самого рассвета. Остановились лишь тогда, когда тела окончательно отказались слушаться разума, и мы, совершенно измотанные, провалились в глубокий сон.

По крайней мере, я так думал...

Винтер:

Я с трудом добралась до ванной, плотно прикрыла за собой дверь и, обессиленная, привалилась к ней спиной. Хотелось сползти на прохладный пол, но я понимала: если сяду, подняться уже не смогу.

— Глупая женщина, нашла время для экспериментов, — прошептала я, обращаясь к собственному отражению.

Из зеркала на меня смотрела распутница с припухшими губами и засосами по всему телу.

Я ополоснула лицо ледяной водой, пытаясь хоть немного привести мысли в порядок. Телу тоже требовался холод: внизу всё ещё горело и пульсировало, напоминая о нашей безумной близости.

Эта ночь оказалась самой неистовой за всё время наших с Кассианом отношений, и я искренне надеялась, что вымотала его настолько, что он проспит до конца моей авантюры.

План был прост до банальности и родился спонтанно, ещё во время вчерашней примерки. Среди россыпи драгоценностей я заметила перстень, удивительно похожий на портальный ключ Владыки, и решила их подменить.

Цепкие пальчики одинаково виртуозно справлялись и с фортепианными пассажами, и с чужими кошельками. Правда, воровством я не промышляла уже лет десять — с тех самых пор, как отец весьма доходчиво объяснил, почему это плохо.

Рука невольно коснулась ягодиц, словно фантомная боль напомнила о том уроке. Это был первый и единственный раз, когда на меня подняли руку. Я тогда неделю не могла сидеть, а Вилла за обучение выставили за дверь.

Снова.

Я крепче сжала в кулаке украденный перстень и осторожно заглянула в спальню. Кассиан спал, повернувшись ко мне спиной. Его дыхание было ровным и глубоким.

Желание помочь другу никуда не делось, но решимость постепенно таяла. Теперь я особенно остро осознавала, что собираюсь совершить. Стоило мне покинуть спальню с этим перстнем, и пути назад уже не будет.

От волнения пересохло в горле. Я вернулась к раковине, жадно напилась воды прямо из-под крана и, собравшись с духом, вышла в коридор. К месту встречи я брела медленно, с трудом переставляя ноги. И дело было не только в усталости.

В памяти один за другим всплывали случаи, когда мне приходилось расплачиваться за выходки Вилла.

Сколько раз мне влетало из-за его халатности? И всякий раз я прощала. Оправдывала это его мальчишеской недальновидностью. Но ведь мы совсем не дети! А ему и вовсе недавно стукнуло девяносто!

Да, Вилл был моей семьёй. Но я уже однажды подвела из-за него Владыку и теперь собиралась повторить ту же ошибку. Только тогда он был для меня чужим, а сегодня — мужчиной, которого я любила.

Перстень в ладони обжигал кожу, будто был не ключом к спасению друга, а клеймом предательства.

Я не хотела причинять Кассиану боль. Он стал для меня чем-то неизмеримо большим, чем первая любовь или мимолётное увлечение. Я мечтала прожить с ним всю жизнь, хотела, чтобы он оставался моим единственным. Навсегда.

И даже если он простит мне этот поступок, смогу ли я сама когда-нибудь забыть, что сделала?

Я остановилась посреди коридора. Несколько мгновений стояла неподвижно, сжимая перстень, а затем тяжело выдохнула и повернула назад.

В нашу спальню.

— Помог…

Я отчётливо расслышала этот обрывок фразы, а следом — тяжёлый, торопливый топот. Мысль о том, что кому-то требуется помощь, заставила меня последовать за шумом.

Ни за одним из поворотов мне не встретился ни часовой, ни прислуга. В резиденции, где обычно на каждом шагу дежурила охрана, подобное выглядело крайне подозрительно. Свернув за очередной угол, я застыла.

Двое неизвестных в тёмных плащах волокли связанную Саманту.

Первым порывом было броситься ей на помощь, но я вовремя одёрнула себя. Где я, а где два громадных василиска? В открытой схватке даже в истинной ипостаси мне с ними не справиться.

Следовало запомнить их внешность, одежду, любую особенность, которая помогла бы впоследствии опознать похитителей. А потом немедленно сообщить обо всём Кассиану.

Я начала осторожно отступать... и упёрлась спиной во что-то твёрдое.

Обернулась.

Нет, мне не могло настолько не повезти!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В лицо выдохнули облако горьковатого порошка.

Похитители пользовались артефактами, скрывающими запах

, — успела подумать я, теряя сознание. Но эта догадка уже ничего не меняла.

Следующие несколько часов превратились в череду коротких пробуждений и провалов. Я слышала голоса, ощущала тряску, но не могла ни открыть глаза, ни пошевелиться. Похитители, кем бы они ни были, не жалели сонного порошка. Стоило мне подать малейший признак пробуждения, как в ход шла новая порция дурмана.

Поэтому, когда сознание в очередной раз начало проясняться, я заставила себя лежать неподвижно.

Следующие несколько часов превратились в череду коротких пробуждений и провалов. Я слышала голоса, ощущала тряску, но не могла ни открыть глаза, ни пошевелиться. Похитители, кем бы они ни были, не жалели сонного порошка. Стоило мне подать малейший признак пробуждения, как в ход шла новая порция дурмана.

Поэтому, когда сознание в очередной раз начало проясняться, я заставила себя лежать неподвижно.

В детстве я могла часами слушать историю о знакомстве родителей. Мама без утайки рассказывала, как отец выкрал её и присвоил. Тогда мне, наивной девчонке, это казалось верхом романтики.

Какая несусветная чушь!

В том, чтобы ехать неизвестно куда, дрожать от животного страха и не знать, доживёшь ли до рассвета, не было ничего возвышенного.

А ещё я отчаянно хотела в уборную!

Моя мать — святая женщина, если после подобного кошмара сумела полюбить отца!

Постепенно дурман начал отпускать, но разобраться в происходящем было непросто. Я знала лишь, что нас куда-то везут. Рядом, судя по дыханию, лежала Саманта. Мы были связаны и брошены на дно телеги, словно скот, а сверху нас завалили тяжёлыми мешками. Груз давил на грудь и мешал нормально дышать.

Прошло немало времени, прежде чем плавное покачивание сменилось нещадной тряской. Колёса загрохотали на ухабах — похоже, мы свернули с дороги. Наконец телега остановилась. С нас стащили мешки, и я впервые за долгое время смогла нормально вдохнуть.

— Какого демона здесь делает женщина Владыки?! — прогремел чей-то голос.

В нём прозвучал такой неподдельный ужас, что я невольно испытала мстительное удовольствие.

Если бы рот не был заткнут кляпом, я бы с величайшим наслаждением рассказала им, что именно сделает с похитителями Кассиан, когда нас найдёт. А он найдёт. В этом я не сомневалась.

— Она нас увидела! Могла помешать!

Глава 51.

Меня рывком выдернули из телеги. Затёкшее тело плохо слушалось, и я едва устояла на подкашивающихся ногах.

Оглядевшись, я увидела заброшенный хутор посреди поля и плотную стену чёрного леса. Далеко на горизонте мерцали огни Волина — такие близкие на вид и совершенно недосягаемые.

— А ничего так, формы…

Похитителю, пялившемуся на меня, было за сорок. Одет он был просто, явно пытаясь сойти за местного крестьянина, но своеобразный говор выдавал в нём чужака.

Меня передёрнуло от омерзения под его липким взглядом. Халат, моё единственное прикрытие, распахнулся, обнажая тело почти до пупка. Я дёрнулась, инстинктивно пытаясь запахнуться, но грубые руки второго бандита держали меня крепко.

Следом из телеги вытащили Саманту, и нас поволокли к ветхому дому. Внутри пахло сыростью и запустением. Сквозь прорехи в крыше пробивался скудный свет, освещая толстый слой пыли и прогнившие половицы, скрипевшие под ногами.

Нас ввели в маленькую комнату, где лежал лишь один матрас, пропахший плесенью и прелой соломой.

Я упала лицом вниз и попыталась перевернуться, но тяжёлое колено прижало меня к постели, выбивая остатки воздуха из лёгких. Послышался шорох лезвия, и верёвка, стягивавшая запястья, ослабла. То же самое проделали с Самантой.

— Сидите тихо — и не пострадаете, — предупредил один из похитителей.

Мужчина навис надо мной, вновь окинув тело сальным, оценивающим взглядом. Его внимание задержалось на обнажённых участках кожи, и я поспешно запахнула полы халата.

— Владыка вам этого не простит! — выпалила я, вытащив кляп изо рта. — Он порвёт вас на части, едва найдёт!

— А он не нас искать будет, — зловеще хмыкнул похититель и скрылся за дверью.

Сухо щёлкнул замок, а Саманта тут же разразилась рыданиями.

— За что? Я ведь ничего плохого не сделала… — причитала она, раскачиваясь и обхватив колени руками.

Пока её плечи содрогались от плача, я попыталась осмотреть нашу темницу в поисках выхода. Увы, наглухо забитое досками окно да грязный матрас — вот и всё убранство.

Я опустилась рядом с Самантой и неловко приобняла её за плечи, но от моих утешений она разрыдалась ещё сильнее.

— Расскажи, что произошло, — попросила я.

Сквозь всхлипы мне удалось выяснить, что накануне Саманта, как обычно, легла спать, а проснулась от подозрительного шороха. Прежде чем она успела позвать на помощь, на неё набросились и одурманили.

О моём присутствии Саманта узнала лишь тогда, когда нас выволокли из телеги.

— Почему я вообще в это вляпалась? Это ведь ты у нас женщина Владыки! — воскликнула она, уставившись на меня заплаканными глазами.

— Боюсь, их целью была именно ты, Саманта. А я просто под руку попалась.

В том, что Кассиан начнёт поиски, я не сомневалась. Но кого именно он станет искать? И по какому следу?

Я ведь украла его перстень, который теперь жёг карман, словно улика. Добавить сюда Вилла, который должен был околачиваться где-то рядом с резиденцией...

И картина складывалась неутешительная. Владыка вполне мог решить, что это — побег любовников. И, по злой иронии судьбы, был бы отчасти прав.

От невесёлых размышлений меня отвлёк шум снаружи. Послышался топот сапог, приглушённые удары, чьи-то резкие, неразборчивые выкрики на фоне нарастающей суматохи.

Я прижалась ухом к двери, пытаясь понять, что происходит, но громкие всхлипы Саманты мешали расслышать хоть что-нибудь. В душе робко шевельнулась надежда на спасение, однако тут же угасла, стоило прозвучать грубому приказу:

— Тащи его к бабам!

Я едва отпрянула от двери, как замок снова щёлкнул. Похитители втащили в комнату бесчувственного мужчину и небрежно швырнули на пол. Теперь у одного был перебит нос, а у второго кровь сочилась из рассечённой брови.

Я невольно прижалась к Саманте, чувствуя, как она дрожит рядом. А потом мой взгляд упал на тело, и внутри всё обледенело. Это был Вилл.

— Что вы с ним сделали?!

Позабыв об опасности, я бросилась к другу, но один из похитителей молниеносно перехватил меня и с силой швырнул к стене. Он вжался в меня всем своим телом.

Я почувствовала грязное, липкое прикосновение и жаркое дыхание на своей коже. От мужчины разило табаком, виски и потом. Попыталась вырваться, но он лишь сильнее навалился, лишая возможности пошевелиться.

— Продолжай в том же духе, и босса ждать не станем, — прошипел он мне прямо в лицо.

— Если тронешь меня, Владыка...

— Не узнает, — нагло закончил он за меня.

Его рука грубо проникла под халат и накрыла мою грудь, больно впиваясь в плоть.

Кровь ударила в голову вместе с воспоминаниями. Я — беспомощная кукла, выставленная на потеху похотливым самцам. Десятки рук грубо и бесцеремонно лапающих меня. Я больше не личность, просто товар.

Животный страх сковал тело, превратив мышцы в желе. Не в силах даже дернуться, я могла лишь жалобно всхлипывать, пока похититель болезненно мял мою плоть. Его дыхание стало хриплым, прерывистым, а в живот уперлось его возбуждение. Бёдрами мужчины ритмично толкаться мне на встречу и неприятно постанывал.

В этот момент второй бандит что-то рявкнул с порога.

Мучитель грязно выругался, и резко отстранился.

Дверь захлопнулась, оставив нас в полумраке. Я сползла по стене, не чувствуя ног. Комната кружилась перед глазами, к горлу подступала тошнота, а на языке осела горечь желчи.

Этот ублюдок… Любой из них мог воспользоваться мной прямо здесь, и я бы даже не сумела его остановить.

Дрожащими руками я запахнула на себе халат и услышала жалобный треск. В панике моя ипостась снова проснулась, и теперь вместо пальцев на руке красовались длинные когти, а кожу покрывала чешуя.

Руки сжались в кулаки. Полудракон, полувасилиск, а по ощущениям — всё та же беспомощная кукла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Заставив себя двигаться, я подползла к Виллу. Он выглядел ужасно: лицо превратилось в кровавое месиво, тело покрывали глубокие порезы от когтей и тёмные гематомы. Но натужное биение его сердца отдавалось в моих ушах.

Жив. Пока жив.

Вместе с Самантой мы попытались переместить его на матрас, но быстро поняли, что ничего не выйдет. Вилл считался щуплым по меркам василисков, однако для нас оказался неподъёмным. Пришлось подтащить матрас к нему и кое-как перекатить мужчину на него.

Некоторое время мы сидели рядом, переводя дыхание.

— Саманта, нам нужно бежать, — прошептала я.

— С ума совсем сошла? — тут же ощетинилась самка.

Один взгляд на Вилла — и сердце сжалось. Его избили до полусмерти, и кто знал, насколько серьёзными были внутренние повреждения.

— Они не оставят нас в живых.

— Тебя.

— Что?

В полумраке лицо Саманты исказилось в почти хищной гримасе.

— Ты сама сказала: им нужна я. Я — самка, ценность, трофей. А ты всего лишь подстилка Владыки и ненужный свидетель. От тебя проще избавиться, чем возвращать.

— А что насчёт Вилла?! — выпалила я. — Его ты тоже готова отдать на растерзание им?

— Я его люблю.

Ответ прозвучал после короткой заминки.

Но эта пауза сказала мне куда больше, чем сами слова.

Я отвернулась от Саманты. Мне стало физически противно находиться рядом с этой женщиной.

Вилл был без сознания, временами тихо постанывая. Его регенерация работала, но медленнее, чем у обычных василисков. Глубокие порезы кровоточили и нуждались в дополнительной обработке.

Собрав всю волю в кулак — а возможно, её остатки, — я подошла к двери и забарабанила в неё.

Глава 52.

— Что ты творишь? Не провоцируй их! — зашипела Саманта.

Я не слушала. Я звала и била в дверь до тех пор, пока засов не лязгнул. Дверь распахнулась, и на пороге возник разъярённый похититель. При виде него сердце ушло в пятки.

— Мой друг ранен, — начала я, тщетно пытаясь унять дрожь в голосе. — Мне нужна чистая вода и ветошь для перевязки.

Охранник шагнул ко мне. Я не отступила — не из храбрости, просто ноги вновь словно приросли к полу.

— Слушай меня, истеричка, — прошипел он. — Ещё один писк — и я вас всех свяжу. И пасти заткну.

Дверь с грохотом захлопнулась.

— Довольна?! — зло шикнула Саманта.

Я бессильно сползла на пол. Последние крохи мужества покинули меня окончательно. Потянулись мучительные часы ожидания. За дверью изредка слышались шаги и приглушённые голоса, но к нам больше никто не заходил.

Вилл то проваливался в забытьё, то ненадолго приходил в себя. Лишь спустя время он окончательно очнулся и попытался сесть, но тут же со стоном рухнул обратно на матрас.

Саманта порывисто обняла его и зашептала нежные слова. Теперь в каждом её жесте я видела лишь ложь и притворство и поспешно отвела взгляд, надеясь, что Вилл не заметит моей реакции. Сейчас ему точно было не до выяснения отношений.

Вилл собственнически притянул её к себе и поцеловал в макушку.

— Почему вы здесь? Обе? — хрипло спросил он.

Выяснилось, что Вилл ждал меня в условленном месте, когда кто-то оглушил его ударом по затылку и доставил сюда. Очнулся он ещё в телеге и попытался бежать, за что был жестоко избит.

Зачем кому-то понадобилось похищать ещё и Вилла?

Я окончательно запуталась. Вполуха слушая их перешёптывания, неспешно обошла комнату ещё раз. Обшарила стены, простучала доски, надеясь обнаружить по глухому звуку слабое место. Но всё было тщетно. Окно забили совсем недавно — дерево было свежим, а гвозди новыми.

Место готовили заранее.

Снаружи послышался шум — стук копыт и скрип рессор. Я тут же припала ухом к стене.

— Винтер, что там? — шепнул Вилл.

— Тсс! — шикнула я, пытаясь разобрать голоса.

— Если ты ничего не слышишь, то как она может? — недовольно вставила Саманта.

— Тсс! — теперь уже Вилл шикнул на свою возлюбленную.

Я почувствовала укол злорадного удовольствия и тут же забыла о нём, сосредоточившись на происходящем снаружи.

Из экипажа вышел, судя по звукам, только один человек. Он говорил, почти срываясь на крик, и от смысла его слов у меня внутри всё похолодело.

— Вы хоть осознаёте, что творится сейчас в резиденции?! Я едва смог выехать под предлогом...

Глухой удар — и слова потонули в этом звуке.

— Да лучше бы вы её там, на месте придушили, чем тащить сюда! — бушевал приезжий. — Весь план теперь летит к демонам из-за этой девки!

Голоса приближались, смешиваясь с быстрыми шагами. Я инстинктивно метнулась к Виллу. Едва я прижалась к нему, парень скрипнул зубами от боли, но не отстранился, обнимая меня в ответ. На какую-то долю секунды я почувствовала себя защищённой.

Засов лязгнул, и дверь распахнулась.

На пороге рядом с похитителями стоял незнакомый мужчина. Дорогой камзол и надменная осанка безошибочно выдавали в нём аристократа.

Он обвёл нашу троицу тяжёлым взглядом, ненадолго задержался на мне и брезгливо скривился. Зато при виде Саманты его губы тронула самодовольная усмешка. Так обычно смотрели не на женщину, а на редкий, баснословно дорогой лот, выставленный на аукцион.

— Леди, позвольте представиться, Вальтер МакРиа, — произнёс он бархатным голосом, лишённым всякого тепла. — Сейчас вы пойдёте со мной. И в ваших же интересах не сопротивляться.

На лице Саманты отразился неприкрытый животный страх. Она задрожала и тоже вжалась в Вилла, ища защиты. Вилл попытался податься вперёд, закрывая нас собой, но эта попытка выглядела жалко. Он едва мог сидеть, не то что угрожать.

— Саманта никуда с вами не пойдёт! — выпалил он, сжимая кулаки.

МакРиа в ответ лишь оскалился. Его раздвоенный язык мелькнул между губами, рассекая воздух.

— Гланвилл Тах! Прими мои искренние поздравления, сынок, — провозгласил он с наигранным воодушевлением.

Уже от одного этого тона я насторожилась. А МакРиа с явным удовольствием продолжил:

— Ты сумел обвести вокруг пальца такого грозного правителя. Покрыл его самку и его женщину. Да ещё и сбежал с обеими, прихватив казну.

От возмущения у меня перехватило дыхание.

— Ложь! — выпалила я. — Как смеете вы так нагло клеветать? Кассиан никогда не поверит в это! Наше похищение не сойдёт вам с рук, и когда вас найдут, вы горько пожалеете, что вообще родились на свет!

Я была настолько уверена в своём мужчине, что не удивилась бы, если бы он ворвался в эту комнату сию же минуту.

— Уже поверил, — МакРиа смотрел на меня с холодным, самодовольным торжеством. — Сейчас в резиденции как раз все заняты вашими активными поисками, мисс. Вот только ищут не жертву преступления, а беглую воровку. Владыка уверен, что вы сбежали со своим любовником, прихватив часть его имущества. И поверьте, — он сделал ядовитую паузу, — я постарался, чтобы всё выглядело именно так.

Кассиан любил меня, я не сомневалась в этом. Как и в том, что он не стал бы верить беспочвенным обвинениям, не разобравшись во всём сам. Но...

В кармане халата лежал украденный перстень — неопровержимая улика против меня.

— Что вы сделали? — мой голос сорвался на шёпот.

— Всё, чтобы снять с себя подозрения, — отрезал он.

По спине пробежал озноб, а в горле пересохло. Это уже был не страх. Меня охватило чувство полной безысходности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

МакРиа снова обратился к Саманте, на удивление мягко, почти соблазняюще:

— Милая, тебя ждёт новый дом. В моём поместье у тебя будут лучшие наряды, украшения и слуги, о каких ты только можешь мечтать. Тебя никто не обидит.

— Ты глухой?! Она с тобой не пойдёт!

Вилл сильнее прижал к себе Саманту. Его ослабевшие руки крепче сомкнулись и на мне.

— Я не брошу Вилла, — отозвалась Саманта.

— Понимаете, моя дорогая, — продолжил МакРиа, — Владыка не прекратит поиски, пока не получит результат. Вариантов всего два: либо вы остаётесь с ними и ложитесь в сырую землю, либо идёте со мной в новую жизнь, где вас будут любить и баловать, как любимую женщину всего клана. Выбирайте.

Саманта посмотрела на Вилла. Её глаза были широко распахнуты, и в них было всё что угодно, но только не сожаление.

— Я люблю тебя, Вилл, — произнесла она коротко и сухо.

Поцеловала его и с лёгкостью отстранилась.

— Но жизнь я люблю больше. Прости.

Женщина позволила МакРиа по-хозяйски приобнять себя за талию — так же, как до этого её обнимал Вилл.

Вилл промолчал. Только его кулаки сжались до побеления костяшек, а в глазах застыла такая бездонная тоска, что у меня внутри всё оборвалось.

— Кобеля и сучку — в расход, — равнодушно бросил МакРиа через плечо и увёл Саманту прочь.

Она даже не оглянулась.

Вилл начал обращение. Его кожа покрылась тёмно-бордовой чешуёй, черты лица заострились, появились хвост и острые когти на пальцах. Он заслонил меня собой — жест почти бессмысленный против вооружённых головорезов.

— Если появится возможность бежать — не думай. Действуй! — шикнул он мне.

Я не собиралась бросать его.

Я уже начала собственную трансформацию, когда по телу прокатилась дрожь. Следом навалилась нестерпимая жажда. Во рту мгновенно пересохло, язык прилип к нёбу, а горло сдавило спазмом.

Я завалилась на бок. Попыталась вдохнуть глубже, но вместо облегчения почувствовала, как внизу живота разливается непривычная, тягучая истома.

Она нарастала, наполняя тело мучительным жаром.

Глава 53.

Я невольно прижала ладонь к животу. Там, где прежде царило полное безразличие, теперь пробуждалась незнакомая потребность, которой я не могла найти объяснения. Следом обострилась чувствительность кожи. Даже лёгкое движение воздуха причиняло боль, заставляя вздрагивать всем телом.

— Пить… — простонала я, с трудом разлепив губы.

Жажда была невыносимой, она вытесняла всё остальное. Надо мной кто-то склонился. Я не могла сфокусироваться, различала только смутный силуэт.

— Мелкая, ну и время ты выбрала… — в голосе я узнала Вилла.

Его рука легла мне на плечо — и я чуть не разрыдалась: прикосновение отозвалось болью и новым, томительным ощущением, затопившим сознание.

Я хотела мужчину.

Грохот разорвал тишину комнаты. Послышались звуки борьбы, сдавленные удары, а следом — истошный крик Вилла.

Он резко оборвался.

Я попыталась дотянуться до него, но очередной спазм скрутил меня, выбивая остатки воздуха из лёгких.

К моим губам поднесли кружку. Я вцепилась в неё мёртвой хваткой и принялась жадно пить. Вода закончилась раньше, чем удалось утолить жажду, и я едва не завыла от отчаяния, когда кружку отняли.

— Точно, течка!

— Но она не пахнет...

— Зови хозяина, разбираться будем потом!

Послышались удаляющиеся шаги, хлопнула дверь. Я осталась лежать неподвижно. Жажда не покидала меня, а жар внизу живота становился всё нестерпимей, мешая сосредоточиться на происходящем.

Рядом скрипнули половицы. Кто-то приблизился, и я с трудом приоткрыла глаза. Сквозь мутную пелену проступил силуэт василиска, склонившегося надо мной и жадно пробующего воздух раздвоенным языком.

Я попыталась отвернуться и тогда заметила Вилла. Он лежал совсем рядом, в неестественно вывернутой позе. Уже в человеческом облике.

По гнилым доскам вокруг него медленно расплывалось тёмно-алое пятно.

— Вилл… — простонала я.

Он не отреагировал. Я попыталась дотянуться до друга, но рука бессильно упала на пол. Новый спазм заставив меня содрогнуться.

Это было нечто совершенно новое, пугающее и нестерпимое. Незнакомое ощущение давило изнутри и требовательно рвалось наружу, всё сильнее разжигая кровь. Низ живота ныл, а обильная влага стекала по бёдрам прямо на пол.

Рука сама скользнула под халат. Пальцы коснулись влажного, горячего лона. Лёгкое прикосновение вырвало из горла непроизвольный стон. На секунду стало легче, но следом нахлынуло желание большего.

Течка.

Осознание наконец пробилось сквозь туман.

Чужие мужские руки легли на мои бёдра. От прикосновения кожу обожгло, но вместе с болью пришло мучительное удовольствие. Я невольно застонала, не в силах сдержать реакцию собственного тела.

Инстинкты требовали одного — избавиться от нестерпимого зуда, терзавшего меня изнутри. И я развела ноги шире.

— Хозяин уже уехал.

Все голоса тонули в шуме в ушах.

— Ты что творишь?

— Я буду первым! Отвали!

Звук расстегиваемой ширинки показался мне самым желанным звуком в мире. Предвкушение затопило остатки разума. Я высунула язык, пытаясь поймать знакомый аромат...

Но любимых ноток горького шоколада с вишней в нём не было. Только мускус чужого, незнакомого тела с металлическим привкусом. Я словно вынырнула из бредового сна. Всё вокруг обрело чёткие очертания, и меня охватил ужас.

Я лежала под василиском, который уже тёрся о меня возбуждённой плотью. Рядом находился второй, с горящими похотью глазами, тоже готовый взять своё. Но самым страшным было другое: подо мной растекалась лужа тёплой, липкой крови.

Не то крик, не то вой вырвался из моей груди. Я изо всех сил лягнула того, кто был между моих ног, перевернулась и на четвереньках рванула к двери. Меня схватили за волосы и рывком вернули на место.

Боль отрезвила окончательно. Ярость придала сил.

Я выпустила когти и, извернувшись, вонзила их в обидчика — так глубоко, как только смогла. Он взвыл, а я почувствовала дикое, животное удовлетворение. В голове осталось лишь одно желание — разодрать его на куски.

Тупой удар по затылку оглушил меня. Я рухнула на пол, но сознания не потеряла. Тело обмякло, возвращаясь в человеческий облик.

— Ты что за монстр такой? — прохрипел тот, чьё лицо я превратила в кровавое месиво.

Две пары немигающих глаз уставились на меня со смесью страха и злобы. Я попыталась вновь обратиться, но сил не хватило. Слишком напуганная, измотанная течкой и болью, я больше не контролировала ничего — ни своё тело, ни свою природу.

Из глаз хлынули горькие, бессильные слёзы.

— Не трогайте меня! — закричала я. — Вы не он… Не он…

Меня выволокли из комнаты. Я бросила последний взгляд на Вилла, но так и не уловила биения его сердца. Это добило меня окончательно.

Мёртв. Мёртв. Мёртв

, — пульсировало в голове. —

И скоро я тоже...

Кассиан:

Как выглядит отчаяние?

У него закрытые глаза.

Ты лежишь в темноте и вслушиваешься в каждый шорох дома, ожидая шагов своей женщины. Ждёшь, что она одумается. Что дверь скрипнет и она вернётся в постель. Но вместо этого входит помощник и произносит приговор:

— Сбежала.

В тот момент внутри что-то надломилось.

Я прощал. Давал второй шанс. И снова прощал.

Она казалась такой открытой, такой искренней — и я хотел верить в то, что видел. Но сказала ли она мне хоть раз: «Я люблю тебя»? Очередная кукла, решившая воспользоваться моим влиянием и купаться в роскоши?

Нет. Не верю. Не приму.

Но одно за другим поступали подтверждения, складываясь в неопровержимые доказательства. Следы Таха в заброшенной галерее — месте их встреч. Пропавшие личные вещи из покоев Винтер. Найденные в комнате Саманты карты с маршрутами отхода.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Они планировали это. Втроём. За моей спиной. Они не учли одного.

Кто я.

Я не просто правитель, чья власть простирается на эти земли. И не змей, что существует с начала времён. Я — мужчина, жаждущий вернуть своё.

Я предал огласке всё произошедшее. Сначала в резиденции, затем по всей округе. За несколько часов не осталось никого, кто бы не знал: Владыка в ярости.

Древний змей вышел на охоту.

Несколько часов мучительной неизвестности, инаконец доклад:

— Перехватили. Девчонка бежала с главой МакРиа.

МакРиа подставился как последний идиот, использовав для побега личную карету с гербами своего клана. Впрочем, даже на наёмном дилижансе они бы не ушли далеко.

Я выехал на место.

Старый тракт, размытый дождями, пролегал вдали от основных дорог. Здесь даже верхом передвигаться было непросто, а беглецы гнали экипаж во весь опор. На крутом повороте карета сорвалась в овраг.

Теперь она лежала на боку, покорёженная, с отлетевшим в сторону колесом. МакРиа связали и ткнули мордой прямо в грязь. Он не сопротивлялся, а под прицелом десятка моих василисков принялся скулить, пытаясь вызвать жалость.

Ещё только приближаясь, я лихорадочно искал глазами Винтер. Надеялся увидеть её хрупкую белоснежную фигурку — даже если бы это означало её полное изобличение во лжи.

Даже тогда.

Женский плач отчётливо разносился по местности, но не трогал меня. Навстречу вывели Саманту.

— Дирк! — рявкнул я в артефакт связи, едва завидев эту бесстыжую суку.

— Ищем, — подчинённый понял меня без лишних слов.

Я выругался вслух.

Глава 54.

Саманта приблизилась ко мне и чуть ли не упала на грудь в наигранной немощи. Я отстранился, но женщина, будто не замечая этого, потянулась следом, провела ухоженными пальцами по моей груди и попыталась забраться под ворот рубашки.

— Владыка, словами не передать, как я была напугана, пока вы не спасли меня! — залепетала она, захлёбываясь слезами.

Я перехватил её запястья и отвёл руки от себя.

— Кто ещё был с вами?

Я намеренно не называл имён, позволяя Саманте самой сдать сообщников. И она это сделала.

— Я поверила в искренность Вилла… Повелась на его грязные уловки. А он бросил меня здесь, Владыка. Ради этой…

Она вздрогнула, словно от пощёчины, и подняла на меня широко распахнутые глаза, полные раскаяния и муки. Но в их глубине я увидел лишь ложь и порочность.

— Владыка, это они всё подстроили! Обманули нас с лордом МакРиа. Пообещали ему самку в обмен на укрытие, а меня… меня якобы спасали от нашего договора.

МакРиа дёрнулся. В его глазах на миг полыхнул злой огонёк, но он тут же опустил голову, пряча взгляд.

— А ведь всё, чего я желала с самого начала, — быть с вами, Владыка.

Я не хотел верить Саманте. Я знал цену её слезам. Но весь день передо мной появлялись всё новые доказательства, указывающие на предательство Винтер и подтверждающие её связь с Тахом.

Всё услышанное идеально вписывалось в общую картину.

Я прикрыл глаза, усмиряя бушевавшую внутри бурю, и приказал себе не поддаваться.

С этой женщиной ты всегда ошибаешься. Всегда всё не так, как кажется.

Я выдохнул, вернув лицу привычное невозмутимое выражение, и отдал приказ уже беспристрастным тоном:

— Уведите Саманту и МакРиа в подвалы. Я займусь ими лично.

— Прошу, не надо! — взмолилась Саманта.

Она опять потянулась ко мне, но я оттолкнул её и с остервенением отряхнул одежду.

Самка упала на колени и разрыдалась ещё громче. Мои люди схватили её, пытаясь увести, но она отчаянно сопротивлялась. В какой-то момент вывернулась и снова бросилась ко мне. Обхватила за ноги и горячо зашептала:

— Позвольте быть рядом с вами. Без оральных ласк и поцелуев. Я согласна на любую роль, которую вы мне отведёте, только бы быть с вами!

— Заканчивай это представление.

Я отпихнул её сапогом.

В артефакте ожил голос Дирка:

— В нескольких километрах, в заброшенной хижине, обнаружили Таха с серьёзными ножевыми ранениями. Неизвестно, выживет ли.

Сердце сжалось от дурного предчувствия.

— А Винтер?

— Следов госпожи нигде нет. Но всё указывает на то, что в хижине присутствовала текущая самка. Не мисс Мартинесс.

Следом за паникой, меня охватила безудержная, всесжигающая ярость.

Сам. Я должен был найти её сам!

Я мгновенно принял истинный облик и рванул через чащу, не видя перед собой преград. Зрение, слух, обоняние — всё обострилось до предела. Только я мог учуять Винтер, узнать её дыхание среди сотен других звуков, различить биение сердца и по нему понять, что она сейчас чувствует.

Моё самое драгоценное сокровище. Моя Винтер.

Никому не было позволено отнять её у меня.

И горе тому, кто посмел к ней прикоснуться.

Я нёсся через лес, прислушиваясь к каждому постороннему звуку, пока впереди не различил далёкий стук колёс. Сквозь деревья мелькнула дорога.

По размытому тракту стремительно неслась карета. Она грохотала и скрипела на ухабах так, будто вот-вот развалится на части. Кучер выжимал из лошадей последние силы, беспощадно нахлёстывая их плетью и не сбавляя скорости даже на опасных поворотах.

Я уже слышал её.

Жалобные всхлипы. Тихие, сдавленные стоны. Винтер была внутри, и каждый звук её мучений подстёгивал меня сильнее любой ярости. Её сердце билось часто, неровно, выдавая страх и боль.

Я перешёл на бег на четырёх конечностях, мощно отталкиваясь задними лапами. Когти взрывали влажную землю, пока расстояние между нами стремительно сокращалось.

Поравнявшись с каретой, я одним прыжком настиг её и вонзил когти в деревянную обшивку. Доски поддались, а экипаж опасно качнулся под моим весом. Я подтянулся к дверце, сорвал её с петель и отшвырнул прочь.

Внутри, на грязном полу, свернувшись калачиком, лежала Винтер. Мелкая дрожь сотрясала её тело. Она подняла на меня глаза, затуманенные болью и желанием. Губы едва шевельнулись, но я всё равно разобрал:

— Кассиан…

Жива.

Облегчение оказалось коротким. Один взгляд на василиска рядом — и ярость вытеснила все остальные чувства.

Я ворвался внутрь салона с яростным шипением, протягивая когтистую руку к его горлу. Василиск успел принять истинный облик и попытался сопротивляться. Его когти несколько раз полоснули меня по груди, не причинив ощутимого вреда.

Я стиснул его горло с такой силой, что захрустели кости, и не остановился, пока сопротивление не прекратилось. Затем вышвырнул бездыханное тело наружу и повернулся к Винтер.

Девушка смотрела на меня широко распахнутыми, испуганными глазами. Не отводила их. Она видела всю расправу и теперь знала, каким я мог быть.

Каким был в действительности.

Мои окровавленные когти застыли в нескольких сантиметрах от неё. Пальцы дёрнулись от желания коснуться, но я так и не решился, опасаясь напугать её ещё сильнее. С когтей сорвались капли крови и упали на её белоснежную кожу.

— Кассиан… Они убили Вилла.

Жалобный всхлип вырвался из её груди.

Даже сейчас, измученная первой течкой, она думала о нём!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ревность болезненно стиснула грудь. Я зажмурился, пытаясь подавить её, прежде чем произнесу что-нибудь непростительное. Приказал себе думать сердцем, а не уязвлённой гордостью.

С ней всё всегда было не так, как казалось на первый взгляд.

— Знаю, — хрипло ответил я.

Винтер судорожно вздохнула. Её холодные, дрожащие пальцы коснулись моей ладони, и я больше не смог себя сдерживать. Притянул её к себе, заключив в объятия и обвив хвостом. Она тихо заплакала, оплакивая Таха, и вместе с тем начала поглаживать мою чешую, ища уже другого облегчения.

Она хотела меня. По-настоящему. Как женщина.

— Почему это так больно? — простонала она в мои губы.

— Потерпи, — успел произнести я, прежде чем она потянулась за поцелуем.

Винтер плавилась в моих руках, истекая влагой. Её соски превратились в твёрдые бутоны и тёрлись о мою грудь, сводя с ума. Дыхание обжигало кожу. Она входила в пик своей первой течки, и этот безумный аромат феромонов бил мне в голову, лишая рассудка.

Я завёлся вполоборота. Кровь отлила от головы вниз, и в мозгу не осталось ничего, кроме звериной похоти. Из скрытых складок брюшной брони высвободился член.

Я уже видел, как проникаю в сладкую, влажную щель моей Снежной Красавицы, как она выгибается подо мной и стонет моё имя…

Карета резко дёрнулась и затормозила.

Нас по инерции швырнуло вперёд. Я успел сгруппироваться, закрыть Винтер собой и крепко удержать лапами и хвостом, принимая удар на себя.

Второй василиск спрыгнул с козел и бросился наутёк. Он бежал прытко, петляя между деревьями и отчаянно пытаясь оторваться.

Напрасно.

Я настиг его в два прыжка. Василиск попытался развернуться, выставив когти, но даже не успел нанести удар. Я смял его сопротивление и разорвал когтями.

Без жалости. Без сожалений. И сразу забыл.

С деревьев сорвались птицы — вспугнутые стремительно приближавшимся существом.

Ещё один хищник.

Глава 55.

Я ощутил его приближение всем телом. Чешуя на загривке приподнялась, а мышцы напряглись в предвкушении схватки.

Между стволами мелькнула тень. Она двигалась бесшумно, быстро сокращая расстояние. Я встретил незваного охотника угрожающим шипением, но тот и не думал отступать. Напротив, устремился прямо на меня.

Я успел лишь раскинуть руки, прежде чем стремительная фигура прыгнула мне навстречу. Поймал её и крепко прижал к себе. А она тут же обвилась вокруг меня гибкой змейкой, обхватив шею тонкими руками и сомкнув ноги на моих бёдрах.

Винтер!

Её клыки впились в мою шею, пробивая толстую кожу, и в кровь хлынул яд.

Мир вокруг закружился и поплыл перед глазами. Тело стремительно теряло силу. Я ещё успел сгруппироваться, чтобы не придавить свою маленькую охотницу, и повалился на землю.

Побеждённый собственной добычей.

Сознание угасало, но последняя мысль оставалась удивительно ясной:

Я принадлежу только ей одной. На века.

Пришел в себя я от приятного ощущения: мой член тёрся о горячую, влажную плоть.

Подо мной расстилался ковер из мелких голубых цветов, а надо мной вздымалась и опускалась Винтер. Она двигалась в чувственном, первобытном танце, заливая мои бедра своим соком. Её руки мяли собственную грудь, щипали заострившиеся соски.

Она стонала в полный голос, гортанными криками выплескивая страсть, которая копилась в ней все эти годы.

Я мог бы любоваться этим зрелищем вечность.

Но мне было мало просто видеть.

Я обхватил её бёдра руками и рывком подмял под себя, начиная вбиваться в её тело в своём, неспешном, тягучем темпе. Она взвизгнула — от восторга и возмущения. Попыталась выбраться, снова занять позицию сверху, но я лишь крепче сжал пальцы, подчиняя своему ритму.

Коготки прошлись по моей коже, с припухших губ сорвалось недовольное шипение. Моя змейка извивалась подо мной и одновременно умудрялась раскачивать бёдрами в такт.

Я накрыл её рот своим, и она сразу ответила — жадно, сплетая свой язычок с моим, застонала прямо в поцелуй. Но возмущаться не перестала — я чувствовал это по дрожи её тела.

Винтер взвизгнула, когда я подобрался ко второму её входу.

Не привыкла. Испугалась. Она просто еще не знала, как это может быть приятно.

Кончик моего хвоста погрузился в её тугую дырочку, продвигаясь вперед толчками. Медленно но настойчиво заполняя её всю.

Глаза девушки широко распахнулись. В них отразилась вся гамма чувств, разом её захлестнувших: от потрясения и недоверия до, наконец, полного, затапливающего восторга. На губах заиграла хмельная улыбка наслаждения.

И вот я уже начал таранить обе её пещерки, пока мой язык слизывал эту пошлую улыбку с её лица.

Винтер не позволила мне вдоволь насладиться тем, как нарастает её возбуждение, как меняется мимика, приближаясь к заветной черте. Она кончила слишком быстро.

Уже через несколько толчков.

Я раздраженно зашипел.

Первый настоящий оргазм сотряс её тело. Руки безвольно упали на траву, ноги разжались, отпуская мои бёдра. Винтер обмякла подо мной и ненадолго затихла.

Лишь прерывистое дыхание и лёгкая дрожь выдавали пережитое наслаждение.

Я смотрел на свою обнажённую, растрёпанную Снежную Красавицу. Самую прекрасную женщину на свете. И собственное удовольствие отходило на задний план.

Мне было достаточно знать, что ей хорошо.

А потом она открыла глаза и уставилась прямо на меня. Зрачки сузились до тонких вертикальных щелей.

— Ещё, — требовательно произнесла она.

И у меня окончательно сорвало крышу.

Винтер:

Яркий свет бил в глаза. Я отвернулась, попыталась спрятать лицо в подушках. Тело ныло. Но это была не та болезненная ломота, что сопровождает недуг. Нет, это была сладкая, тягучая усталость — эхо пережитого удовольствия, которое всё еще разливалось по венам, напоминая о каждой секунде безумства.

Воспоминания были свежи и ярки: жар рук на коже, солёный привкус на языке, томные вздохи и эти потрясающие, взрывающие сознание оргазмы. Они переносили меня в мир услады — от восхода до заката, дни и ночи напролёт.

В кресле у окна сидел Кассиан. Халат был небрежно запахнут на талии, оставляя грудь открытой. Он лениво потягивал кофе и просматривал свежую прессу.

Картина была такой мирной, по-домашнему уютной, что я залюбовалась, позабыв обо всём на свете.

— Сколько я спала? — голос прозвучал хрипло и слабо.

— Спала?

Кассиан поднял на меня насмешливый взгляд поверх чашки.

Я смутилась. Да, сном всё происходившее назвать было трудно.

Память начала услужливо подбрасывать картинки, одна откровеннее другой. Наши сплетённые тела на траве в лесу, затем в саду у фонтана, в коридоре и на этой кровати, на ковре, в ванной...

Перечислять локации можно было до бесконечности.

Я залилась густым румянцем — от стыда и восторга одновременно.

Со мной произошло то, чего я так долго ждала и чего так отчаянно боялась. Моя природа окончательно пробудилась. И теперь, ощущая приятную тяжесть в теле, я наконец поняла, почему мир так одержим плотскими утехами.

— Твоя течка длилась две недели, моя Сладкая Королева, — с нескрываемым довольством сообщил Кассиан. — Помнишь хоть что-нибудь?

Две недели?!

Я невольно уставилась на него, а сцены наших соитий так и всплывали перед глазами. Я не выпускала Кассиана из постели. Шипела и кидалась на любого, кто осмеливался хотя бы приблизиться к дверям спальни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Позволяла кормить себя с рук и купать, но исключительно ему.

Боги! Я фактически взяла Владыку в заложники на всё время гона!

— Я… НИЧЕГО не помню, — выпалила я, пряча пылающее лицо в одеяло.

Кассиан фыркнул.

Мог бы хоть из вежливости притвориться, что верит!

Он небрежно швырнул газету и направился ко мне.

Я продолжала вспоминать события, предшествовавшие гону, и на смену неге постепенно приходила тревога. Для окружающих всё это уже стало прошлым, а для меня оставалось таким же свежим, будто произошло только вчера.

Я подняла глаза на Кассиана. Тот сразу заметил перемену в моём настроении, прилёг рядом и крепко обнял.

— Вилл… — жалобно произнесла я и больше ничего не смогла добавить.

— Жив.

Кассиан рассказал, что Вилл получил серьёзные ранения, но теперь его жизни ничто не угрожало.

Затем поведал о Саманте, которая пыталась очернить меня, возложив на нас с Виллом вину за побег, а позднее когда её заключили под домашний арест, закатывала истерики, отказываясь выполнять прежние обязательства.

В подтверждение своих слов Кассиан показал мне договор. Не просто бумажку, а юридически заверенное соглашение. Чёрным по белому в нём были прописаны условия предстоящего гона Саманты.

Она имела полное право выбирать любых самцов по своему усмотрению. Однако, подписав договор, взяла на себя обязательство выбрать также претендентов из списка, предоставленного Владыкой. За каждого утверждённого кандидата ей полагалось вознаграждение в размере пятисот золотых при условии, что она наделит его правом обладания сроком на один год.

Немыслимая сумма, учитывая, что средний годовой доход обычного горожанина едва достигал ста двадцати золотых.

Документ задрожал в моих руках.

— Но ведь… она… Не понимаю, — растерянно пробормотала я.

Мысли путались.

— Саманта решила нарушить договор. Прикрываясь чувствами к Виллу, она пыталась увеличить выплаты и отказывалась утверждать предложенных кандидатов, пока я не соглашусь на её требования.

Я хорошо помнила подслушанный разговор с Дирком и сейчас не сдержала укора.

— Ты пригрозил ей Виллом.

— Пригрозил, — согласился Кассиан. Он взял мои руки и по очереди поцеловал каждую. — В нашем мире самка ценнее любых драгоценностей и ценных бумаг. Она — шанс на продолжение рода. Я прекрасно понимал, насколько выгодно положение Саманты, но позволять ей злоупотреблять этим не собирался. Договор был заключён на определённых условиях, и я намеревался соблюсти их сам и потребовать того же от неё. Не учёл лишь одного — её алчность оказалась безмерной.

Глава 56.

Кассиан не нарушил ни одного своего обещания. Это я, вместо того чтобы спросить прямо, убедила себя в его обмане. Теперь доказательство лежало передо мной.

А вот свидетельство моего собственного предательства сверкало на мизинце Владыки, рядом с настоящим перстнем. Он знал, что я сделала, и всё равно продолжал носить подделку. Я виновато посмотрела на Кассиана, но вместо извинений почему-то ухватилась за последнее возражение:

— Но этот контракт был составлен до появления Вилла…

Уголки губ Кассиана дёрнулись.

— Снова защищаешь своего самца?

— Не устал ревновать?

Ответ прозвучал обезоруживающе честно:

— Устал…

На этот раз виновата была я. И от его признания стало неловко.

— Если желаешь навестить Вилла, он в другом крыле, под присмотром Вайса.

Я отрицательно мотнула головой.

— Ты сказал — он жив. Обязательно навещу его позже. Но не сейчас.

Кассиан заметно расслабился, прикрыл глаза и принялся неспешно поглаживать меня по спине.

— Твоя нянька носит с собой медальон, — вдруг заговорил он. — Сам мне его показал, когда очнулся. Знаешь, чей портрет там хранится?

— О нет, только не говори, что он тебе его показал! — выпалила я. Я почувствовала непреодолимую потребность оправдаться и быстро заговорила: — Вилл заплёл мне эти косички, не я! И это он нацепил дурацкие бантики. Всех цветов радуги! А потом накормил мороженым. Я же не знала, что вся перепачкалась! А этот придурок ещё и заставил меня сделать магический отпечаток на память!

Вилл до сих пор хранил его в медальоне и часто называл меня своей Снежинкой, а я считала тот случай одним из самых позорных воспоминаний детства!

Я продолжала возмущаться, но чем больше говорила, тем шире становилась улыбка Кассиана.

— Ты там очень красивая, — протянул он.

— Мне там пять!

Он расхохотался.

Когда мы наконец отсмеялись, разговор вернулся к событиям, которые я пропустила.

Саманта прошла ритуал Присвоения, выбрав всех самцов из списка Владыки. Наглая самка пыталась заполучить ещё и Вилла, но тот публично отказал ей. Прямо в зале, перед представителями всех кланов, заявил, что предпочтёт одиночество её порочности.

Я жалела, что не смогла присутствовать при этом и собственными глазами увидеть её лицо. А следом вспомнила, что пропустила ещё и праздник Рождения Цветов в Истоке.

— Милая, он повторяется каждый год. Ещё успеет надоесть, — самоуверенно заверил Кассиан.

— А ты вообще собирался меня на него вести? — спросила я, подозрительно прищурившись.

Оба праздника должны были пройти в один вечер. Именно из-за этого совпадения я окончательно убедила себя, что Кассиану не стоит верить.

Он пожал плечами и невозмутимо ответил:

— На Ночь Присвоения съехалось больше пятисот гостей со всего континента. Этого события они ждали несколько недель. Подождали бы ещё. Что бы с ними сталось?

Я невольно улыбнулась. Кассиан действительно собирался сдержать обещание, несмотря на все свои обязанности. И я дала себе слово больше не сомневаться в нём.

Но оставалось кое-что, что по-прежнему не давало мне покоя.

Поддельный перстень.

Я ведь одумалась в последний момент и так и не передала его Виллу, но от этого мой поступок не становился менее постыдным. А фальшивка всё ещё поблёскивала на пальце Кассиана, рядом с настоящим кольцом.

Мой грех цвета изумруда.

— Я совершила ошибку, и мне очень жаль… — призналась я. Хотела произнести это твёрдо, вложить в слова всё своё раскаяние, но голос предательски дрогнул.

Прикусив губу, я посмотрела на Кассиана, ожидая ответа. Однако он молчал, не давая понять, принял ли мои извинения.

Тогда я потянулась к его руке, собираясь снять подделку, но он мягко отвёл её.

— Оставь.

Владыка растопырил пальцы, рассматривая игру света на дешёвом камне. Губы тронула неожиданно тёплая улыбка.

— Это твой первый подарок мне.

Я в полном недоумении наблюдала, как Кассиан снимает со своего мизинца настоящий перстень-ключ и надевает его на мой средний палец.

— А это мой — тебе, Снежная Красавица.

Кассиан поцеловал меня. Губы всё ещё саднило после бесконечного марафона, но чувствовать его так близко было ни с чем не сравнимым блаженством.

— Спасибо за храбрость, — прошептал он. — Моя девочка наконец преодолела страх и снова стала такой, как при первой нашей встрече.

Он вновь поцеловал меня, на этот раз глубже и требовательнее.

— Спасибо за веру в меня. Я всегда буду оберегать тебя от всех невзгод. Спасибо за честность. Я отвечу тем же.

Каждое его слово плавило меня, словно воск.

— Спасибо, что ты есть.

Он перевернул меня на спину и, не прерывая поцелуя, провёл ладонью по груди, спустился к талии и замер у бёдер. . К облегчению моих ножек, которые безумно соскучились друг по другу.

Похоже, за две недели я совсем опьянела от любви, а теперь начинался отходняк.

— Постой! — выдохнула я между поцелуями.

Мне удалось выскользнуть из его объятий. Под недовольным взглядом Владыки я поковыляла к комоду, где стояла моя шкатулка с драгоценностями. Вернулась к кровати с цепочкой и колечком из ломбарда.

Из моих личных вещей у меня было только это. И сейчас я хотела подарить их Кассиану. Как знак своей искренности.

Пока я возилась с замочком, освобождая кольцо от цепочки, Кассиан наблюдал за мной с нарастающим недоумением.

— Солнце, откуда у тебя это? — спросил он.

Мне почему-то показалось, что он напряжён.

— Мне подарил его один милый старичок…

И я рассказала о своём маленьком походе в ломбард той самой ночью, когда мы впервые занялись любовью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Наил. Известный скупщик краденого, — припечатал Владыка тоном, не оставлявшим сомнений в достоверности информации.

Я заметно поникла.

— Выходит, кольцо ворованное? Надо вернуть хозяину?

Перстень мне очень нравился. Крупный янтарь в центре так напоминал камень на пальце самого Владыки…

И точь-в-точь повторял цвет его глаз. Я с сожалением покрутила украшение в руках, понимая, что теперь не смогу подарить любимому краденую вещь.

Кассиан забрал у меня перстень.

— После того как твоя нянька заявила о пропаже клановой реликвии, мои люди перевернули вверх дном весь город, — начал объяснять он, поднимаясь с кровати. — Они трясли карманников и их покровителей, проверили всех скупщиков и ломбарды. Но реликвия нигде не засветилась.

Мужчина опустился передо мной на одно колено и протянул раскрытую ладонь. Я настолько растерялась, что, не задумываясь, вложила свою руку в его.

Властным, уверенным движением Владыка надел кольцо на мой палец. На безымянный. И перстень сел как влитой! Хотя я точно знала, что раньше он был мне велик и постоянно спадал.

— Оно твоё по праву, Винтер, — произнёс Кассиан со всей серьёзностью, глядя мне прямо в душу. — «Слёзы Бога-Змея». Два камня, рождённые в день, когда истинная пара древнего бога пала из-за предательства. Они стали символом их вечного союза. Один всегда находится у меня, а второй принадлежит моей истинной избраннице.

Я изумлённо переводила взгляд с его лица на свою дрожащую руку, где теперь сиял тёплым светом янтарь.

— Так это?..

— Та самая реликвия, — кивнул он, и в уголках его глаз залегли тёплые лучики. — Вилл выкрал её, зная, что у меня нет избранницы, а значит, и воспользоваться ею я не смогу. Но он просчитался, когда подослал ко мне тебя.

Голос Кассиана стал низким, вибрирующим.

— Уже тогда, едва увидев тебя, я понял, что хочу тебя. А заполучив, осознал: отпускать не намерен. Никогда. Никому. Я решил для себя: плевать на расу и условности. Был готов найти способ уберечь тебя даже от собственного яда, лишь бы ты осталась со мной.

Он помолчал, поглаживая большим пальцем камень на моём кольце.

— Я обнаружил пропажу одновременно с твоим побегом. Потому что именно в тот вечер кольцо должно было оказаться на твоем пальчике.

Сердце забилось так быстро что стало больно в груди.

О, как же я не хотела, чтобы этот миг заканчивался!

Я соскользнула с кровати на пол и порывисто обняла Кассиана, осыпая его лицо короткими, жадными поцелуями вперемешку с нежным бормотанием и сбивчивыми признаниями в любви.

Ворс ковра под нами оказался удивительно мягким.

А мои ножки в следующий раз сомкнулись очень, очень нескоро…

Эпилог:

Смуглые женщины в юбках из пальмовых листьев и причудливых венках самозабвенно исполняли древние танцы во славу бога. Между ними, словно ожившие духи войны, кружились мужчины в набедренных повязках, с телами, расписанными ритуальными узорами, и копьями наперевес. Всё это действо разворачивалось под протяжные звуки труб и гипнотический ритм барабанов.

Праздник в Истоке был в самом разгаре.

Я смотрел на свою жену и не мог перестать улыбаться. Она была прекрасна. С фарфоровой кожей и белоснежными волосами Винтер разительно отличалась от местных женщин, но сейчас, увлечённая танцем, казалась неотъемлемой частью происходящего.

— Они великолепны, — с гордостью произнёс стоявший рядом тесть.

Я любовался своей женой, а Кьяр не мог отвести глаз от своей.

Обе танцевали среди местных — моя Винтер и его Линдсея. Мать и дочь с удивительной лёгкостью подхватывали сложный ритм, будто годами разучивали эти па. Хотя, видит Небо, их пригласили в круг всего пару минут назад.

Их плавные изгибы, лёгкие движения манили и приковывали внимание окружавших мужчин.

И мне это категорически не нравилось.

Кьяр рядом заскрежетал зубами.

— А этого чего нелёгкая принесла? — вдруг процедил он, глядя куда-то поверх толпы.

Я проследил за его взглядом и сам до хруста сжал челюсти.

Гланвилл Тах.

Этот рыжий гадёныш стал настоящей пиявкой для нас обоих. Ни мне, ни Кьяру он категорически не нравился — сорванцу было почти сто лет, а вёл он себя как подросток в разгар пубертата.

Но наши самочки его обожали.

Иногда казалось, что он их общая «лучшая подружка». И если в данный момент он не ошивался рядом с Винтер, я мог не сомневаться: значит, доставал Линдсею. И наоборот.

Но парню надо было отдать должное. Он был предан. И, скрепя сердце, я признавал: он какой-никакой, а часть нашей семьи.

Совсем крохотная. Как блоха на любимом питомце.

Нам подали по кружке пенного, и мы с Кьяром продолжили наблюдать за нашими красавицами.

Удивительная штука — жизнь. Ещё год назад моя жизнь вращалась вокруг власти, обязанностей и бесконечных дел. Теперь же на первом месте стояла семья. И немалую часть забот составляли попытки наладить отношения с родителями Винтер.

Увы, они не особо обрадовались перспективе породниться с моим родом. Кьяр и вовсе поначалу отказывался даже пускать меня на порог. Он мстительно объявил, что его дочь сперва должна закончить обучение в магистратуре, а уже потом он «подумает», стоит ли нам встречаться.

Вмешались обстоятельства.

И мы поженились.

Сначала как люди, в человеческой церкви, со всем этим пышным торжеством и многоярусным тортом. А затем Вайс вывел идеальную формулу соотношения ядов, и Винтер сумела присвоить меня согласно нашим древним обычаям. Церемонию провели среди развалин храма, в присутствии народа Каншаль.

От воспоминаний меня отвлёк Вилл, появившийся перед нами с широкой ухмылкой. Он даже не подумал смутиться под двумя недружелюбными взглядами.

— Ну что, родственнички? — фамильярно обратился он к нам обоим, будто имел на то законное или моральное право.

Этот прыщ, похоже, искренне верил в собственное бессмертие…

От неминуемой расправы его спас сдавленный вопль. Кто именно из наших женщин его издал, мы не поняли, но оба мгновенно сорвались с места, бросившись к танцующим.

Кьяр подскочил к своей жене, я — к своей. И мы почти одновременно потребовали:

— Кто?!

А в ответ прозвучало такое же единогласное:

— Обе!

Следующие несколько часов оказались одними из самых тяжёлых за всю мою долгую жизнь.

Из-за закрытых дверей доносились крики. То Винтер, то Линдсеи. Иногда они почти сливались. Я вслушивался в напряжённые голоса повитух и короткие распоряжения Вайса. Каждый новый крик заставлял меня замирать, а наступавшая следом тишина напрягала всё сильнее.

Я ничем не мог помочь. Метался по гостевой комнате, как загнанный в ловушку зверь. Несколько раз подходил к двери, намереваясь войти, но всякий раз отступал.

Кьяр, который переживал это уже в четвёртый раз, тоже не выглядел лучше. Он то садился в кресло, то снова вскакивал, прислушиваясь к голосу жены.

Про Вилла лучше вообще промолчу — он носился от одной спальни к другой.

Очередной крик заставил нас обоих насторожиться, но прежде, чем я успел разобрать, кому он принадлежал, раздался тонкий, пронзительный плач младенца.

Линдсея родила.

Кьяр сразу исчез за дверью её покоев. А из спальни Винтер по-прежнему не доносилось ни звука.

Сердце заколотилось.

Наконец дверь открылась, и навстречу мне вышел Вайс. Он кивнул в сторону спальни, приглашая войти.

— Всё, как ты и предрекал.

Моя Снежная Красавица лежала на кровати, измученная и бледная. Её волосы разметались по подушке, а сама она бережно прижимала к груди крошечный свёрток.

Увидев меня, Винтер улыбнулась. Устало, но так счастливо. Я медленно приблизился, не сводя глаз с неё и маленького сокровища в её руках.

Столько тысячелетий я прожил на этом свете. Видел рождение и гибель целых цивилизаций, пережил войны и предательства. Но ничто из этого не подготовило меня к тому, что я почувствовал сейчас.

Перед глазами всё расплылось. Я моргнул, пытаясь вернуть чёткость, и лишь тогда понял, что плачу. Присел на край кровати, а Винтер потянулась ко мне, осторожно стирая мокрые дорожки с моих щёк.

— Вайс сказал, что ты мне всё объяснишь…

Она смутилась.

Я наклонился и поцеловал её в лоб. Потом ещё раз, задержавшись губами у виска. Хотел сказать, как сильно люблю её, как благодарен за всё, что она подарила мне, но слова никак не складывались.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я стал мужем.

Теперь стал отцом.

И всем этим был обязан ей.

Той самой девушке, которую мир однажды отнял у меня, и с которой судьба вновь свела меня девятнадцать лет назад. Хотя тогда я ещё не знал, кого сберёг, встав на защиту её беременной матери.

Я осторожно коснулся свёртка в руках Винтер.

— Пожалуй, мне стоит подробнее рассказать тебе легенду нашего рода.

В руках моей жены лежало обсидиановое яйцо.

Та самая легенда из рассказа Кассиана:

Яд Присвоения. Легенда о тебе

Говорят, в давние времена жил в Великом Солнечном Городе бог-змей. Ему поклонялись народы, приносили дары и молили о благословении. Никто из смертных не смел противиться его воле. Его звали Наис-Сак Валасс.

Говорят, в племени Зелёных Кса родилась девушка, которая не верила в богов, но все считали её благословлённой самим Змеем. Её звали Ишканаль.

Она была обещана другому. Но тот, кто пожелал её, не привык отступать.

В Ночь Присвоения, когда судьбу каждой девы решала воля Змея, он явился среди смертных, чтобы взять своё.

Говорят, богу подвластно всё. Но даже ему приходится платить за любовь.

Конец