На скорости чувств: полюби меня снова. Из книги Как меня ебали

1 глава

Даниэль

Мягкий свет луны окутывает темную комнату, придавая ей полумрак. Свежий, слегка морозный воздух, помогает мне не задохнуться от собственного перегара. Открыв окно на всю, я сажусь на подоконник и достаю из кармана помятую пачку сигарет. Взяв одну, вставляю между губ и поджигаю. Никотин тут же попадает в организм и мое тело обмякает еще больше, а мозг начинает отключаться. Огни ночного Монреаля в очередной раз доказывают сколько километров разделяет нас. Расстояние в 6 тысяч километров так и кричит о том, какой я неудачник.

Трус, предатель, слабак.

Именно это кричит мое сердце каждую ночь, каждое утро. Все 24 часа в сутки. Но мозг каждый раз вступает в бой и успокаивает меня.

«Ты сделал все правильно, Даниэль.»

«Ей будет лучше, Даниэль.»

«Она забыла тебя и счастлива.»

И в последнем я убедился недавно. Я же сам бросил ее. Уехал в другую страну, только чтобы не видеть ее, не появляться в ее жизни снова. Тогда почему я чувствую это щемящее чувство в груди? Ощущаю каждой клеточкой тела, как мне в сердце вонзают ножи и беспощадно ранят его. Заставляют кровоточить. Оно болит. Гулко бьется о грудную клетку и просит, чтобы его излечили, вернули былое спокойствие и размеренный ритм. Но этого не будет. Мне просто нужно смириться с этим. Я обещал продолжать любить ее даже на расстоянии. И я сдержал это слово. Но всему рано или поздно приходит конец.

Не моей любви, нет.

Просто пора положить конец этим бессмысленным запоям и взять себя в руки. Продолжить заниматься бизнесом отца, привести себя в порядок и стать похожим на человека.

Выбросив в открытое окно окурок, я провожу пальцами по заросшему лицу и зачесываю назад волосы, которые уже почти доходят до мочки уха. Усмехнувшись своей же жалкости, я подхожу к столу и беру в руки разноцветную свечку, вставляя ее в маленькое пирожное. Каждый год одно и то же. Все движения отточены, словно я делаю это каждый день, а не раз в год. Шатаясь и едва стоя на ногах, я упорно пытаюсь поджечь свечку, хотя в глазах все плывет. Наконец на кухне становится немного ярче, от маленького огонька и я бросаю взгляд на свои трясущиеся руки. Тонкие пальцы держат пирожное, вены на руках вздуты и на костяшках красуются свежие раны, из которых изредка сочится кровь.

— С днем рождения, моя сладкая девочка. — одними губами проговариваю и дую на свечку. Та сразу потухает, возвращая меня во мрак. Пятый год я праздную ее день рождения без нее. Нормально ли это? Нормально ли держаться за девушку, которую сам же оставил? Я не смог уберечь ее. И я бы не смог смотреть ей в глаза. Не после всего, что она пережила. Она заслуживает большего. И пусть для нее я последний кретин, которого она ненавидит, я продолжаю любить ее. Знаю, как больно ей было. Знаю, через что она проходила и в каком подавленном состоянии была. Но я не мог вернуться.

Из страха? Из любви к ней? И то и то. Я не могу смотреть на нее зная, что по моей вине она снова попала в аварию.

Я боюсь ее взгляда при встрече. Боюсь, что скажет валить оттуда, откуда пришел. Я боюсь и все равно вернулся. Потому что не мог без нее. Потому что без нее я мертвый. Человек, не видящий своего будущего. Без Кенди я не живу. Моя душа умерла 5 лет назад и осталась в Милане. И в этом виноват только я сам.

В мертвой тишине слышится вибрация, и телефон, лежащий на подоконнике, загорается, подсвечивая комнату. Едва перебирая ногами, я дохожу и отвечаю на звонок, попутно доставая еще одну сигарету.

— Ты говорил, что приедешь. — слышится обиженный женский голос и сердце снова кровоточит.

— Я приезжал.

— И?.. Даниэль?

— И уехал.

— Что значит уехал? Ты снова струсил? Снова решил все за двоих? Ты же прекрасно обо всем знаешь, почему вновь бросил ее?

— Заткнись, а. Я не нужен ей. — рявкаю я и кашляю. Дым плотно застрял в легких.

— Она сама сказала тебе об этом? — желание говорить о Кенди покидает меня с каждой секундой. Девушка что-то возмущенно говорит мне в трубку, но я не слышу из-за белого шума в ушах. Глаза застилает пелена обжигающих слез. В носу щиплет, в горле стоит огромный ком, который я не могу подавить в себе.

Я. Не. Нужен. Ей.

Мне не нужно слышать от нее этого, чтобы понять. Достаточно было увидеть своими глазами. Услышать звонкий смех и развернуться.

Сколько бы времени не прошло, я буду любить ее. Но и каждый день травить свой организм алкоголем я тоже не собираюсь. Я оклемаюсь. Научусь жить без нее. Может, придет день, когда судьба столкнет нас снова? Может, она подарит мне этот шанс? Шанс, быть с человеком, в любви которого, я нуждаюсь больше, чем в кислороде.

А до тех пор я буду жить с этой крошечной надеждой внутри и верой в сердце.

Когда-нибудь…

Кенди

Яркое солнце освещает комнату, заставляя проснуться и вновь вернуться в гнетущую реальность. Сколько это будет продолжаться? Когда я уже просто умру во сне? Неужели так сложно исполнить одну маленькую просьбу?

Через открытое окно я слышу городской шум и щебетание птиц, из-за чего складывается ощущение, будто по голове бьют молотком. Вчерашняя стопка текилы явно была лишней. Поднявшись с кровати, я спотыкаюсь о пустую коробку из-под пиццы, и падаю лицом в ламинат. Нос тут же начинает ныть, отдавая дикой болью. На громкий шум прибегает Брут и, громко лая, кружится вокруг меня. Я поднимаю голову, вяло улыбаясь. От соприкосновения с полом, головная боль лишь усилилась. Мне срочно нужны таблетки. Встав на ноги, я отряхиваю с себя крошки и начинаю собирать мусор. По всей комнате разбросаны упаковки из-под чипов, пустые бутылки вина, а на столе валяются недоеденные корочки от пиццы. Мой взгляд цепляется за пса, что невинно виляет хвостом.

— Думаешь, тебе сойдет это с рук, маленький ты... — я не успеваю договорить, так как мои возмущения прерывает телефонный звонок. Я грожу Бруту пальцем, отвечая на звонок. Шпиц опускается на пол и кладет голову на передние лапки, делая виноватый взгляд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Доброе утро, ты уже проснулась? — из трубки доносится нежный голос Мелиссы и детский плач на заднем фоне. Виски сдавливает невидимым обручем.

— Уже да. Что-то случилось? — мой голос звучит грубо и безжизненно, но девушка понимает, что это все из-за огромного количества алкоголя, который я вливаю в себя практически каждый день.

— Мы хотели навестить тебя сегодня, ты не против? Джек соскучился по тебе. — в голосе Мелиссы слышится легкая тревога.

— Конечно. Но для начала мне нужно убраться. Может через час? — я устало падаю обратно на кровать, так как ноги совершенно не держат.

— Конечно. Мы позвоним, как будем подъезжать. — отключив звонок, я вспоминаю, когда последний раз виделась с подругой. В последнее время мне все сложнее выносить их общество с Ричардом. Я не могу видеть его, потому что сразу начинаю вспоминать того, кого не нужно. Еще и Рой… Хотя даже без них, я не перестаю думать о нем ни на секунду. Хочется просто стереть себе память.

Я закончила учебу год назад, но так и не могу уехать отсюда. Каждый день, каждую ночь, я все еще надеюсь, что он вернется. Что объясниться и скажет, почему бросил меня пять лет назад, когда я так нуждалась в нем. Но это все мои лживые надежды и мечты. Этого человека больше нет в моей жизни и не будет. Всю любовь к этому человеку, я затолкала глубоко в сердце, и притупила ее другим, не менее ярким чувством — ненависть. Ведь ненавидеть человека, куда проще, чем любить? Так я хотя бы могу продолжать жить, а не страдать из-за мудака, который меня бросил.

Уняв дрожь в коленях и руках, я снова встаю и начинаю убираться. Желудок безжалостно посасывает, намекая на то, что пора бы перекусить. Выставляю мусорный мешок за дверь квартиры и прохожу в ванную. Футболка прилипает к телу, а волосы обвивают потную шею. Сняв с себя всю одежду, встаю под холодные струи воды, и тут же покрываюсь мурашками. Простояв так минут 15, пока окончательно не окоченела до костей, я все-таки выключаю воду. Холодный душ притупляет мою головную боль, и я вновь становлюсь практически живой. Встав напротив зеркала, смотрю на свое отражение. От сильной и независимой милой девушки не осталось и следа. Я вижу перед собой только больную и изнеможенную. Огромные синяки под глазами, опухшее лицо, длинные черные волосы, которые давно пора обрезать, так как секутся концы, доходят до поясницы. Тощее тело, которое больше походит на скелет, обтянутый кожей, а не здоровое тело двадцатипятилетней девушки. Многочисленные синяки по всем рукам и ногам. Даже глаза поменяли оттенок. Раннее ярко зеленые, сейчас все больше становятся похожи на болото. В этих глазах нет жизни и радости. В них нет ничего, кроме отвращения к своему хозяину — ко мне. Желудок снова скручивает, и я чувствую привкус желчи на кончике языка. Сдвинув брови к переносице, я бегу к унитазу, открывая крышку. В ту же секунду меня рвет, а в нос ударяет противный запах спирта и лимона, которым я вчера закусывала. От моего усиленного отторжения, горло начинает саднить. Обнимая унитаз, я стою на коленях добрых десять минут и избавляюсь от всего выпитого и съеденного за сегодняшнюю ночь. В тряске, я поднимаюсь и подхожу к вешалке на стене.

Нацепив на себя футболку и легинсы, выхожу из ванной, и ставлю чайник. Как раз в этот момент в дверь стучат, и я спешу ее открыть, снова чуть не споткнувшись о свою же ногу. На пороге стоит Мелисса, с мальчиком на руках, а позади них, Ричард, который держит пакеты с едой. На моем лице появляется улыбка, когда ребенок видит меня и тянет свои руки ко мне. Отобрав его у матери, я иуду к дивану и, усевшись поудобнее, прижимаю малыша к себе.

— Джек! Я скоро не смогу тебя на руках носить. — начинаю я в шутку возмущаться.

— Тебе просто нужно больше кушать. Я вот с утра кашу ел. Папа говорит, так сильным вырасту.

Мелисса забеременела от Ричарда, буквально через месяц, после их свадьбы. Сейчас этому карапузу уже четыре года и для своего возраста он слишком понимающий и умный. Порой мне кажется, что ему все десять. Разве может ребенок в четыре года говорить о том, что мне нужен парень? Вот и я думаю, что нет.

Молодые родители проходят на кухню, забивая мне холодильник, а я остаюсь с малышом.

— Конечно. Ты сомневался в этом? Ты уже сильный! — я щекочу его под мышками, от чего он пищит и выворачивается, пытаясь сбежать от меня.

— Мама! — выбежав из капкана мои рук, он бежит к родителям, смеясь и показывая мне язык. Он точная копия своих родителей. Такие же ярко-голубые глаза, курносый нос и светлые волосы. Иногда, когда он смотрит на меня, мне кажется, будто передо мной стоит моя подруга Мелисса. А иногда, когда он чем-то недоволен, я замечаю, как они похожи с Ричардом.

Добежав до отца, он хватает его за ногу, прячась от меня.

— Ди, почему каждый раз, когда мы приезжаем, в твоем холодильнике ничего нет, кроме этих жалких йогуртов? Когда ты начнешь нормально есть? — девушка разворачивается ко мне, хмуря свои брови, и смотрит на меня в точности как мать, отчитывающая ребенка. Да, за это время изменилось многое. Кто-то стал примерной и счастливой женой, прекрасной матерью. А кто-то… Кто-то просто вливает в себя алкоголь и ест, дай Бог, пару раз в неделю.

— Ты же знаешь, мне некогда готовить. Я прихожу домой и все что могу, это доковылять до кровати.

Я отодвигаю стул и сажусь напротив Ричарда, хватая сок из его рук. Он недовольно смотрит на меня, но тут же смягчается, улыбаясь.

— Порой мне кажется, что вы с Джеком брат и сестра. — в этот же момент, мальчик, точно так же как я, отбирает второй сок у отца. Я ухмыляюсь и провожу рукой по светлой макушке Джека.

— Вы слишком часто оставляли его на меня. Ваше родство доказывает только одинаковая внешность. — Ричард с Мелиссой смеются, смотря на нас с Джеком.

— Это точно. Характером он явно пошел в тебя. — Джеку явно не нравится, что о нем говорят слишком много, потому что прямо сейчас он смотрит так, словно еще немного и он спалит это место. Ему никогда не нравится слушать о себе. Куда лучше, когда с ним играют или балуют сладким. Джек пересаживается ко мне на коленки и хмурит брови. Я смеюсь, смотря на него, в то время как в груди разрастается боль. Пью сок из трубочки и чувствую позывы тошноты.

— Какие планы на сегодня? — спрашиваю я ребят, прижимая к себе ребенка. Только ощущение тепла этого маленького ангела может заставить меня жить. Только рядом с ним я начинаю улыбаться, ощущать жизнь. Ричард отрывает свой взгляд с телефона, возвращая свое внимание к нам.

— На самом деле я хотел попросить тебя посидеть с Джеком, если ты не занята. — Лиса бросает растерянный взгляд на мужа, выгнув бровь. Тот неловко улыбается, почесывая затылок. Его привычка никуда не делась. Только сейчас вспоминаю, что Ричард предупреждал меня об этом. Он хотел отметить свой день рождения с Мелиссой наедине, и просил посидеть с Джеком.

— Конечно, когда я отказывалась? Но есть проблема, мне поставили ночную смену сегодня. — я виновато смотрю на мужчину, пожимая плечами. Но он непринужденно машет рукой.

— Придумаем что-нибудь. — лицо Мелиссы с каждой фразой становится все более хмурым.

— Что происходит? Почему вы так переглядываетесь? Ричард, я думала мы проведем твой день рождения в кругу друзей.

При упоминании «друзей» я кашляю, прикрывая рот рукой.

— Я имела в виду его друзей с работы, Ди. Не те. — ее лицо искажается от переживаний за меня, что каждый раз жутко раздражает меня. Да, мне плохо и, я все еще не могу отпустить тех, кого нужно. Но это не значит, что о них запрещено даже говорить. Встав из-за стола вместе с Джеком, я тараторю:

— Я посижу с Джеком до 9 вечера, идите. И да, Ричард, с днем рождения. — я киваю на кухонный гарнитур, позади парня, улыбаясь. Там стоит небольшая золотая коробочка с подарком внутри. Ричард благодарно улыбается и подходит чтобы сжать в своих объятиях. Родной запах окутывает меня с головой, и я спешу отдалится, не желая реветь при друзьях.

— Не стоило, Ди. Я же знаю, что ты постоянно работаешь. Когда ты успела?

— Секрет фирмы. — я опускаю на пол Джека. Поцеловав парня в щеку, я подталкиваю его к выходу.

Мелисса тоже обнимает меня, крича на ходу, чтобы я не кормила Джека сладким. Захлопнув за ними дверь, я оборачиваюсь к мальчику, улыбаясь ему широкой улыбкой.

— Ну что, пока твоих надзирателей нет, будем играть и есть шоколад? — Джек часто кивает головой и сам тянет меня в сторону гостиной.

Мы усаживаемся на диван, и я уже тянусь к столу, чтобы взять пазлы, как мальчишка включает телевизор и берет в руки джойстик.

— Я хочу в эту игру. Я играл в нее с дядей. — он указывает на mortal kombat11, и я искренне удивляюсь.

— Мама знает, что ты играешь в такое? Ее же инфаркт хватит. — мальчик пожимает плечами и заходит в игру.

— Я уже взрослый. Папа разрешал мне, пока мамы нет дома.

— Там же кровь!

— А я мужчина. Я не боюсь.

Я усмехаюсь, и иду к кухонному шкафчику, доставая коробку конфет. Вернувшись к малышу, беру второй джойстик, пока загружается игра. Брут прибегает к нам, укладываясь возле моих ног, и наблюдает за нами.

Наконец, хоть на какое-то время, я отвлекусь от своих мыслей и просто поживу в реальности.

2 глава

— Это не честно, ты должна была поддаваться мне. — Джек запрыгивает на диван, топая ногами по мягкому сиденью. — дядя всегда поддается мне.

— Что случилось? Ты же мужчина? Ты должен уметь принимать поражение. — я заливаюсь искренним смехом, ловя мальчишку и сжимаю его в объятиях. Что у меня, что у Джека, красные глаза, так как мы играли около трех часов, не отрываясь. Я отложила наши джойстики в сторону и смотрю на мальчика. Он сразу же понимает, о чем я думаю, и его и без того большие глаза, становятся еще больше.

— Неси.

— А как на счет вежливого тона, Колеман младший? Или тебя этому не учили? — паренек надувает губы и сдвигает светлые брови на переносице.

— Ты нет. Неси шоколад. — я усмехаюсь и вонзаю себе воображаемый нож в грудь, откидываясь на спинку дивана.

— Ты ранишь меня в самое сердце своим грубым общением.

— Кенди. — я распахиваю глаза, когда он произносит мое имя

так

. Такой маленький, а уже имеет такой влиятельный голос. Не думаю, что он научился этому от Ричарда или Мелиссы. Почему-то с каждым разом, этот малыш все больше и больше напоминает мне Бенсона. Но это невозможно, я точно знаю, что Ричард прекратил свое общение с ним. Прекратил же?

И вновь я вспоминаю о нем, хотя не хотела этого. В груди саднит, а глаза наполняются слезами. Я не должна плакать при ребенке. Отворачиваюсь от Джека и со всей силы щипаю себя за руку. Задержав пальцы на плече, начинаю яростно царапать мягкую кожу. Физическая боль кажется мне отличным заменителем душевной. Именно по этой причине все мое тело в синяках и ранках от ногтей. Наконец колотящееся сердце приходит в норму, и я прихожу в себя. Обернувшись, я вижу Джека, который смотрит на меня, склонив голову набок.

— А что ты делала сейчас? — он указывает своей маленькой рукой на мою. Я убираю ее за спину, улыбаясь.

— О чем ты?

— Ты что-то делала с рукой.

— Ах, она просто зачесалась. Ну так что, мне нести твой шоколад? — мальчик сразу же забывает о нашем разговоре и активно кивает головой.

Иду на кухню и, достав из верхнего ящика две плитки шоколада, возвращаюсь на диван. Включив мультики, я откидываю голову назад и смотрю в потолок, а Джек наваливается на меня, обнимая своими маленькими ручками. Через несколько минут на меня падает шоколадка, и я замечаю, что малыш уснул.

Аккуратно переношу его в свою спальню и возвращаюсь в гостиную. Взяв телефон в руки, я набираю номер Фирса. Я не видела его уже год, с тех пор как он переехал в Монреаль. Периодически мы созванивались, но с каждым разом наши разговоры становились все более сухими и короче. Признаться, мне очень не хватает его. Наших разговоров, ночных прогулок и тупых шуток.

В трубке слышатся долгие гудки, после чего я слышу голос парня.

— Кенди, вот это да. Ты решила вспомнить обо мне? — его звонкий, и как всегда веселый голос, заставляет меня слегка улыбнуться. От нахлынувшего волнения, грудь сдавливает невидимым грузом.

— Не неси ерунды, я и не забывала о тебе.

— Тогда почему не звонишь?

— Каждый день работаю, не бывает времени. Лучше расскажи, как там у тебя дела? — мне необходимо услышать хоть какие-то новости, помимо маленького мира, в котором живу я. Поэтому я с интересом слушаю, как Фирс работает управляющим клуба и каждый вечер наблюдает за пьяными подростками, вспоминая наши дни, когда мы учились в университете.

Не наблюдая за временем, я не замечаю, как проходит час.

— Наверное, тебе нравится в Монреале? Может мне тоже стоит переехать? — я прикусываю губу, глядя в окно, за которым уже наблюдается закат.

— Что? З-зачем тебе это? Разве тебе не нравится в Милане? Там же работа, да и Мелисса с Ричардом. А как же Джек? Он же без тебя не сможет. — друг тараторит это, не делая остановок.

— Я пошутила, успокойся. С чего ты так занервничал? —усмехаюсь, прикусывая губу сильнее. Во рту появляется резкий солоноватый привкус. Тихо матерюсь и вытираю тыльной стороной ладони проступившую кровь с губы.

— Я? Просто интересно откуда такие мысли о переезде? — я задумываюсь над его вопросом, но оставляю без ответа.

Действительно, почему я подумала об этом? Никогда раньше мне не приходили такие мысли. Но с другой стороны, что меня держит здесь? Этот город убивает меня, как только я выхожу наружу. Каждый квартал, улица, знакомые здания, все напоминает мне о Бенсоне, которого я знать не хочу. Даже дома я не могу избавиться от мыслей о нем, смотря на Брута. Ведь это его подарок. И как бы сильно я не старалась все забыть, от моего любимого пса избавиться я не смогла, да и не хочу, если честно. Пусть будет хотя бы что-то, доказывающее то, что этот парень не был плодом моего воображения.

— Ди? Ты все еще со мной? — я вздрагиваю, услышав голос Фирса, доносящийся из динамика телефона.

— Прости. Мне нужно собираться на работу. Рада была услышать тебя. — не дождавшись ответа, я отключаю звонок, зарываясь лицом в колени. Даже разговор с другом не помогает избавится от тараканов в голове.

Я снова хочу напиться. Если я не выпью, то снова наврежу себе. Снова буду ненавидеть себя за слабость…

Но, разве, вливая в себя бухло, не признак того, что я врежу себе? Я истерично посмеиваюсь, пытаясь быть тише, чтобы не разбудить Джека. На мой телефон приходит уведомление, и я читаю сообщение от Мелиссы, что они скоро приедут.

Зайдя в спальню, я дотрагиваюсь до плеча Джека, и слегка покачиваю, чтобы он проснулся.

— Малыш, мама с папой скоро приедут. — сонные голубые глаза смотрят на меня с грустью.

— А я не могу пойти с тобой на работу? — я сгибаю брови домиком, печально посмотрев на моего ангелочка.

— Прости, но пока тебе не исполнится 18, вряд ли тебя туда пустят.

Нижняя губа Джека подрагивает, а по щеке скатывается слеза. Уже через секунду моя квартира наполняется детским плачем. Я обнимаю мальчика, прижимая его ближе к груди.

— Я не хочу уходить. Я хочу остаться с тобой.

— Джек, ты же уже взрослый мальчик. Ты не должен плакать. Я обещаю, что приеду к вам в гости завтра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Дядя говорил также, и все равно уехал. — я начинаю укачивать его, чтобы он хоть немного успокоился.

У нас действительно с Джеком особенная любовь. Иногда, я думаю, что он мой сын. Мы столько времени проводили с ним вместе. Я первая держала его на руках, услышала его первое слово, его первые шаги. Из-за работы Ричарда и учебы Мелиссы, я проводила с этим ребенком все свое время. Мне было больно и хорошо одновременно.

Каждый раз видя эти крохотные руки, эти глазки, мое сердце болезненно кололо, а дыхание сбивалось. Так происходит и до сих пор, но боль не ощущается так сильно. Она притупилась со временем. Но воспоминания каждый раз всплывают в голове, раскрывая раны. От них я никогда не избавлюсь. Это будет медленно убивать меня до конца жизни.

***

— Кенди, мы должны поговорить. — отец проходит ко мне в спальню, осторожно садясь на край кровати. Его глаза полны сожаления, а руки, что совсем не свойственно ему, трясутся. Прошла уже неделя, как я вернулась в Турин после аварии.

Как бы я не пыталась вернуться в Милан, дозвониться до Даниэля, все было бесполезно. Никто из друзей не говорит мне, куда он делся. И даже Джозефф ничего не отвечает. Не желая мириться с этим молчанием, я перестала со всеми разговаривать и заперлась в своей комнате. Отец все еще зол на меня с тех пор, как узнал, что я вновь катаюсь на мотоциклах.

Я демонстративно отворачиваюсь от него, показывая, что не имею желания разговаривать с ним.

— Ди, мой одуванчик, посмотри на меня. — голос отца дрожит, и я резко оборачиваюсь. От чего-то мне страшно. Что с ним?

—Папа? — он мягко берет меня за руку, сжимая ее.

— Я должен сказать. Во время операции, я кое-что узнал... — он замолкает, закрывая глаза.

— Что? Что-то с Даниэлем? Ты знаешь где он? — я подскакиваю с кровати, облокачиваясь на колени. Отец мотает головой, а когда поднимает ее и заглядывает мне в глаза, я замечаю слезу.

Боже, с Даниэлем что-то случилось?

Точно. Поэтому он пришел ко мне. Он не мог прийти из-за беды. В груди бешено колотится сердце от страха за парня. Мне уже было плевать на нашу ссору. Плевать на его измену. Все, чего я хочу последние несколько дней, чтобы он был рядом со мной. Обнял и прижимал к своей груди, пока я наслаждаюсь любимым запахом хвои.

— Дочка, ты была беременна. Но из-за аварии и потери большого количества крови, у тебя произошел выкидыш. — Мои переживания прерывает сломленный голос отца. С минуту я молчу, прокручивая его слова в голове.

Я…что? Моя рука безжизненно выпадает из рук отца, а в ушах слышится противный писк.

— Беременна? Этого не может быть. — я инстинктивно дотрагиваюсь до своего живота, переводя взгляд на него. В глазах пелена. Я не верю…

— Может ты себя не хорошо чувствовала в последние дни? Ничего не замечала?

В воспоминаниях всплыл тот день гонок, когда я весь день плохо себя чувствовала. Думала, это все из-за стресса и переживаний. Отравилась. Да что угодно. Но…Беременность? Это же невозможно. Мы предохранялись! Меня начинает потрясывать и бросает в холод от осознания. Я была беременна от Даниэля? Была беременна во время аварии? И он… Нет, это какой-то бред. Вспышки воспоминаний одна за одной подкидывают мне моменты, когда меня мутило от еды за несколько дней до аварии. Это было не из-за испорченной еды и нервов? Я носила под сердцем ребенка? Нашего малыша с Даниэлем?

Не выдержав тупой боли в груди, которая просто разрывает меня на кусочки, я прикусываю губу и начинаю плакать. Падаю в руки отца и вою ему в грудь. Он гладит меня по спине и волосам. Я не слышу его слов. Не слышу, как в комнату стучит мама. Все, что я слышу, как мое сердце рвется на куски.

***

— Кенди, ты собираешься работать сегодня? Или снова решила нажраться на рабочем месте? — ко мне подходит низкорослый толстый мужчина средних лет. Его лысина блестит при ночном свете, а узкие глаза противно смотрят прямо на меня. Это мой начальник, Эш. Мужчина лет 50, который то и дело, что орет на всех, а сам проводит всю ночь в вип зале со стриптизершами. Кроме молодых девочек и бабок в его карманах, его ничего не волнует. Секс, деньги, травка, алкоголь. Прекрасный начальник, которому так и хочется подражать. Я тушу сигарету о мусорный бак, выдыхая дым мужчине в лицо. Во мне уже половина бутылки виски, поэтому я без задней мысли, начинаю говорить все, что думаю.

— Эш, какое отношение ты хочешь к работе, если ты сам на рабочем месте трахаешь свой же персонал? — я ядовито усмехаюсь, облокачиваясь о прохладную каменную стену. Мужчина хватает меня за запястье, скручивая его таким образом, чтобы развернуть меня спиной к себе.

— Может мне и тебя снова трахнуть, раз ты так ревнуешь? — по телу пробегают противные мурашки, вспоминая ту самую ночь, когда он воспользовался моим невменяемым состоянием. Я замахиваюсь и бью ему локтем в надутый живот.

— Да пошел ты! Я не одна из тех, которые лезут тебе в ширинку.

— А, по-моему, тебе тогда очень понравилось. Ты так извивалась подо мной. — дрожь в теле усиливается. До сих пор я не могу отчетливо вспомнить тот момент. Смена, очередной алкоголь, помутнение рассудка, толстые пальцы мужчины, обхватывающие мой подбородок и… ничего больше. Я проснулась на следующий день в его кабинете, когда зашла Сьюзан, одна из работниц, и посмотрела на меня с огромным сожалением.

Кисть ноет от боли, и я всхлипываю. Как же мне это надоело.

— Когда-нибудь мне окончательно сорвет крышу, и я подожгу твой клуб. И, надеюсь, в этот момент ты будешь находится внутри. — со всей ненавистью высказываю я и снова замахиваюсь, чтобы ударить его. На этот раз ногой. Плевать кто он. Плевать что будет.

Пока Эш пытается прийти в себя, я забегаю в клуб, попутно забирая свои вещи с барной стойки. Напарник смотрит на меня, выгнув бровь, явно не понимая, что происходит. Скинув с себя фартук, я бегу прочь из здания.

Я не могу больше оставаться здесь. Что я делаю со своей жизнью? Я загоняю себя в яму все больше и больше. Я больше не хочу так жить. Да я вообще не хочу жить!

Нахожу взглядом свой байк, который выделяется среди машин и привлекает своим ярко-красным цветом. Сажусь, завожу двигатель и, надев шлем, уношусь прочь от этого места. Прочь от своих мыслей. Голова кружится, перед глазами все плывет, но я лишь сильнее давлю на газ. Может в этот раз получится? Может мои страдания прекратятся? Прошу, пусть в этот раз я разобьюсь насмерть. Не хочу больше. Ничего не хочу.

Стрелка спидометра уже превышает двести километров, но я не смею тормозить. Мчу вперед, чувствуя, как в венах бурлит кровь. Как бьется и ускоряется мой пульс. Страх вперемешку с адреналином полностью заполняет меня. Прикрываю глаза на секунду, и в воспоминаниях проносится авария. Я так испугалась. Мне было так страшно. Я помню лицо Даниэля и помню, как хотела, чтобы он остановил этот мотоцикл. Но он не остановил. Он бы не смог.

Сейчас я не боюсь.

Сейчас я только и мечтаю о том, чтобы когда-нибудь просто разбиться. Может у меня судьба такая? Две аварии… Вряд ли меня спасут в третий раз.

Я резко торможу, когда на горизонте появляется выступ. Обычно скорость помогает мне забыться. Но сейчас даже она не спасла меня от мыслей. Я все еще думаю. Все еще тешу себя тем, что все наладиться. Снимаю шлем и утираю слезы, которые не пойми откуда взялись. В темноте замечаю машину и напрягаюсь. Кто здесь может быть? Это место только мое и…

Нет. Его здесь быть точно не будет.

Слезаю с мотоцикла и иду прямиком к машине, слегка пошатываясь из-за выпитого алкоголя. Подхожу и стучу в стекло, которое тут же опускается. Задерживаю дыхание и пытаюсь избавится от непрошенных мыслей. Не дышу до тех пор, пока не замечаю знакомую рыжую шевелюру.

— Идиот. Я испугалась. — ворчу я, смотря на Роя.

— Знал, что ты приедешь сюда.

Мужчина выходит из машины и тянет меня к себе, обнимая и согревая. Как он узнал, что я буду здесь? И откуда вообще знает об этом месте?

Мы стоим вот так, на краю обрыва. Я обнимаю его, вдыхая свежий ночной воздух. Цепляюсь в его джинсовую куртку, пытаясь не упасть. В голове все еще проносятся мысли «а что, если бы тут был не Рой?» Но ведь это глупо, да? Бенсона даже в Милане нет. Откуда тогда взяться на нашем холме?

— Что ты здесь забыл?

— Тебя, принцесса. Кого же еще? — его грудь вибрирует от тихого смеха, и я делаю несколько шагов назад. Смотрю в его глаза и хмурюсь.

— Не называй меня так. Мы оба знаем, что я ни черта не принцесса.

— Кому как. Для меня ты все это время была ей. Что с тобой? И почему ты приехала сюда? Еще и на байке.

Я закатываю глаза и иду к выступу. Сажусь на холодную траву и обнимаю себя за плечи. Вот только нотаций мне не хватает для полного счастья. Будто я закончу гонять, если мне будут читать морали.

— Кажется, я уволюсь.

— Почему? — Рой встает позади меня и кладет руку мне на плечо.

— Не могу терпеть Эша. Не могу выносить все это. Хочу начать все заново.

— Ди?.. — друг поднимает и разворачивает лицом к себе. Смотрит в глаза и проводит рукой по моей щеке. Пульс ускоряется, стоит ему провернуть такое, а глаза застилает пелена.

И так каждый раз. Каждый раз, когда это происходит, я отключаю голову, чтобы на следующий день не думать о том, какая я мерзкая.

Дотрагиваюсь до руки Роя и, приблизившись, касаюсь его губ своими. Целую грубо и слишком резко. Толкаю в грудь по направлению к машине.

— Ты же знаешь, что пользуешься мной? — спрашивает он, чуть усмехаясь.

— Конечно. Так же, как и ты. Заткнись и возьми меня.

Рой подхватывает меня за талию и несет к машине. На улице начинается дождь, как только мы оказываемся в салоне. Мелки капли дождя моросят по стеклу и крыше, пока я торопливо снимаю одежду с мужчины. Мы друзья? Да, конечно, друзья. Которые изредка встречаются, чтобы хорошенько потрахаться, а потом расходятся до следующего раза. Не снимая с меня кофты, Рой сжимает мою грудь и из меня вырывается стон. Срываю с него куртку и расстегиваю ремень на джинсах. Между ног до боли пульсирует, пока мы раздеваемся, терзая губы друг друга. Я задыхаюсь от его поцелуев, хватая ртом воздух. Дождь усиливается, но в салоне машины душно. Я стягиваю с себя кофту, и Рой приникает губами к моей груди. Обводит языком сосок, и зажимает между пальцев второй.

Я отвратительна.

И я это знаю.

Завтра я снова буду жалеть об этом. Снова буду думать о том, что они были лучшими друзьями с Даниэлем. Буду плакать и ненавидеть себя. Но это будет завтра, а сейчас я просто заполняю дыру в своей груди.

3 глава

Домой я возвращаюсь только под утро, проведя всю ночь с Роем в машине и наслаждаясь вниманием с его стороны. Я знаю, как это неправильно. И так вообще не должно быть! Мы ведь друзья. Он поддерживал меня после аварии, после расставания с Бенсоном. Но… Но почему-то наша дружба зашла немного не туда. У меня нет к нему никаких чувств. Да и у него тоже. Нам просто хорошо проводить время вместе.

Но именно сейчас. Боже, мне так стыдно и противно от самой себя. Я занималась сексом с лучшим другом бывшего. В том месте, которое любил Даниэль. В его тайном месте. Которое он показал только мне. Я ездила туда каждый раз, когда вновь хотела почувствовать себя лучше. Это место для меня стало невидимой нитью, за которую я крепко держусь. Здесь мы доверились друг другу. В первые открыли души друг другу. А сейчас? Что я наделала? Почему не попросила уехать оттуда? Почему решила осквернить это место своим грязным поступком?

Я идиотка.

Захожу в спальню и падаю на кровать. Виски уже давно выветрилось из организма, вновь возвращая меня в реальность. Твою мать, в этот раз, мои загоны Эш точно не будет терпеть. У нас каждый раз проходили стыки, но я никогда не поднимала на него руку и не угрожала. Может он забудет? Тоже ведь пьяным был.

Прикрыв глаза, устало провожу рукой по лицу, чувствуя, как в горле встревает ком. Эш, который только и делает, что распускает руки. Рой, каждая встреча с которым заканчивается в постели. Джек, рядом с которым я думаю только о том, что тоже могла бы быть матерь. Все это… Все это так давит на меня, что я просто не могу вынести этого.

В полной тишине слышу, как в дверь скребется Брут. Поднимаю свой зад и впускаю пса.

— Ну что, Брут, может ну его. Уедем отсюда и начнем новую жизнь? — собака переворачивается на живот, наклонив голову вбок. Я достаю из сумки свой телефон и набираю номер отца, так как видеть их вживую сил нет.

— Пап, привет. Ты не занят? — в трубке слышится тихий и усталый голос.

— Для тебя я всегда свободен. Что-то стряслось?

— Я хотела посоветоваться с тобой. — притянув колени к себе, я упираюсь о них подбородком.

— Конечно, говори.

— Я хочу уехать из Милана. — отец громко выдыхает в динамик, несомненно, удивленный моим решением.

— С чего вдруг такие мысли? Неужели…

— Нет-нет. Это не из-за того, что ты хочешь сказать. Я просто хочу сменить обстановку. Может стоит поехать к Фирсу? Побыть немного там, вдруг мне понравится? — не знаю зачем я решила поговорить с отцом на эту тему. Но он единственный кто знает, как мне на самом деле тяжело и то, как я хочу уехать из этого города. За все это время я так никому и не сказала, что у меня был выкидыш. Я не хотела видеть этих жалостливых взглядов и слышать слова сожаления. Мы не сказали даже маме, боясь, что она не переживет это. Она тот еще эмпат.

— К Фирсу? Но он же в Канаде. Ты хочешь уехать так далеко?

— Чем дальше, тем лучше. — бормочу я себе под нос. Отец спрашивает что-то еще, но вдруг я слышу голос мамы.

— Это мама? Я хочу услышать ее.

— Милая. Почему ты не приходишь к нам? Мы что, зря переехали в Милан, чтобы быть к тебе ближе? — возмущается мама, видимо, отобрав телефон у папы.

— Прости, у меня много работы.

— Именно поэтому ты собралась куда-то уезжать? Ди, я все понимаю, ты все также переживаешь из-за того, что тебя бросили, но не пора ли жить дальше? Пять лет прошло, милая. Пять. Вокруг тебя столько мужчин. Взять хотя бы Роя. — я отодвигаю телефон от уха, не желая слушать ее советы. Жить дальше?.. Как?

Начну встречаться с Роем, прекрасно зная, чей он друг. Зная, что между нами не будет никакой любви. Нам тупо нужны тела друг друга. И это будет ровно до тез пор, пока он не найдет себе девушку. Шансы, что я найду парня куда меньше.

— Мам, мне пора. — перебиваю женский голос, когда понимаю, что начинает болеть голова.

Мне двадцать пять лет, а мне все советуют, как правильно жить эту жизнь. Какая кому разница!?

— Напомню, что мы не видели тебя два месяца. Приходи, когда захочешь. Мы всегда тебя ждем. И любим тебя, ты же знаешь это? — уже почти шепотом говорит мама.

Я прикусываю губу, чтобы не разрыдаться. И я люблю их, просто не хочу, чтобы мне давали уроки правильной жизни.

Отключив вызов и отложив телефон, я иду на кухню, заваривая себе кофе. Трясущимися руками достаю кружку, но она выскальзывает из моих рук, разбиваясь о кафель.

— Да твою мать! — один из осколков отлетает мне в щиколотку, делая надрез. Удержавшись за тумбу, я рефлекторно поджимаю под себя ногу. Когда-нибудь этот тремор прекратиться. Когда-нибудь, когда я начну ходить к психиатру и изменю уже наконец свою жизнь. Я застываю, смотря в окно. В глухом помещении раздается звук звонка, и я бегу к телефону. На экране высвечивается номер моего напарника бармена.

— Алло?

— Боуман, что ты наговорила Эшу? Он тут рвет и мечет всех, кто попадается ему на глаза. — я фыркаю, попутно обрабатывая порез.

— Будет знать, как распускать свои руки.

— Он начальник, ему плевать что он может делать, а что нет. — парень говорит это в серьез и таким голосом, словно отчитывает. Хотя он младше меня на восемь лет.

— Не делай мне мозг. Поорет и успокоится. — я собираюсь отключаться, как слышу крик Эша.

— Это Боуман? Дай сюда. Слышишь ты. Ты. Ты уволена, понятно? Не смей даже и шагу делать в мой клуб. — его противный хриплый голос вызывает во мне только отвращение.

— Я уволена за то, что поставила тебя на место?

— Имей уважение, ты говоришь с начальником.

— Так я же уволена? — я усмехаюсь, за что в ответ слышу тяжелое дыхание.

— Зарплату получишь на карту. Хватит быть сукой, Кенди. Иначе так и останешься без мужа и детей.

Меня передергивает от его слов, и я окидываю взглядом свою пустую квартиру. Скинув звонок, прикрываю глаза. Упоминание о детях заставляет меня снова поддаться эмоциям. Тело предательски начинает подрагивать, и я подхожу к верхним тумбам кухни. Достав маленький пузырек, вытаскиваю оттуда две таблетки успокоительного и запиваю водой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Как же надоело.

Мне точно нужно отдохнуть от всего. Зайдя в спальню, беру ноутбук, открывая сайт авиабилетов. Ближайший рейс в Монреаль через два дня, так что я вполне успею собраться и навестить Мелиссу перед уездом. У себя в голове я решила все еще ночью и сейчас точно уверена в своем решении. К чему это все? Для чего я здесь? Мне нужно уехать хотя бы на неделю.

Несколько минут я смотрю на свой оформленный билет, прежде чем закрыть ноутбук. Я все делаю правильно. Другой город пойдет мне на пользу.

***

Брут довольно бегает по лужайке, разгоняя всех птиц, что спокойно клюют разбросанный хлеб. Я прикрываю глаза из-за палящего солнца, которое слепит и не дает спокойно идти по улице. По алее гуляют дети и семьи. Кто-то спокойно прогуливается и рассматривает деревья, кто-то чуть ли не бежит, сбивая людей с ног. Женщина расслабленно шагает, разговаривая по телефону и смеется. Мужчина, наоборот прикрывает рот рукой и кричит на кого-то в трубку. У каждого своя жизнь и свои дела. Впервые за долгое время я нахожусь в таком шумном и людном месте, не считая работы. Это так необычно для меня, что я спешу прицепить Брута к поводку и ретироваться к подруге. Находиться где-то, помимо своего дома и работы, по-прежнему тяжело. Из-за недосыпов и недоедания, мое тело слишком слабое. Меня хватает только на десятиминутную прогулку. А может, я просто не хочу светится на улице. Боюсь? Боюсь случайно увидеть того, кого не должна. Ну а вдруг?

Дохожу до дома Мелиссы и поднимаюсь на нужный этаж. Дверь мне открывает Джек и тут же несется в объятия.

— Я же обещала, что приду. — поцеловав его в макушку и вдохнув родной запах, я успокаиваюсь и расслабляюсь. По дому витает запах жульена, от чего у меня урчит живот. Но желания есть по-прежнему нет.

— Ди, ты уже пришла? — она высовывает свою голову из-под арки и улыбается.

— Захотелось посидеть у вас подольше.

Мы с Джеком идем к его матери, садясь на стул. Как раз в это время Мелисса достает блюдо из духовки. Я качаю головой, извиняясь, так как сразу понимаю – голодной меня отсюда не выпустят.

— Я поела дома. Могу взять с собой, если ты настаиваешь. — подруга встает в боевую стойку с руками по бокам и недовольно хмурится. Моим словам она явно не верит.

— Если бы ты действительно ела, то не выглядела бы так. — пройдясь взглядом по мне, ее брови сводятся к переносице, и она обреченно цокает.

— Ты права. Надо больше питаться. Ты же знаешь, это все из-за работы. — девушка понимающе кивает, отрезая кусок жульена и кладет его в контейнер. Я свыклась с тем, чтобы держать все свои проблемы и переживания в себе, не рассказывая о них никому. Я не хочу, чтобы Лиса переживала за меня как раньше. У нее своя семья, сын. Вот о ком ей действительно стоит заботиться, а не обо мне с моими звоночками РПП и алкоголизмом. К тому же, первое я удачно скрываю, ссылаясь на плотный рабочий график. Она уже напереживалась за меня в свое время. Хватит с меня этих жалостливых взглядов. Наверное, именно поэтому я сблизилась с Роем. Он не смотрит на меня с жалостью. Не вспоминает о прошлом. Ему просто удобно со мной. Как и мне. К чему эти клятвы в верности и признания в любви, когда можно хорошо провести время и разойтись, верно?

— А где Ричард? — я верчу головой из стороны в сторону, выискивая его и прислушиваясь к шуму в других комнатах. Глаза режет от светлого помещения и белой мебели, но Мелисса всегда была в восторге от своего жилья. Еще бы, она несколько месяцев обустраивала все под себя, не щадя Ричарда. Представить не могу как он терпел беременную девушку, у которой крыша ехала от того, как ей срочно нужно поехать и посмотреть, как продвигается ремонт. Тогда она действительно была не в себе. Кажется, вторую ее беременность я не переживу.

— Он уехал в командировку. Вернется только через две недели. — девушка забирает из моих рук Джека, который уже клюет носом в стол, и переносит в кресло-качалку.

— Довольно долго. Будешь брать отпуск? — спрашиваю, так как понимаю, что работу и ребенка она вряд ли совместит.

— Придется. Не хочу нагружать тебя. — Лиса пожимает плечами, хлопая рядом с собой, по дивану. Я пересаживаюсь, кладя голову ей на плечо. Мы давно не сидели вот так вдвоем. Это напоминает мне наши ночевки у меня дома и ночные посиделки в общежитии. Мелисса изменилась. Нет, она и раньше была всегда собранная, умная и ответственная. Но сейчас она еще сильнее. Замужество и беременность изменили ее. И я совру, если скажу, что мне не нравятся эти изменения. Она повзрослела. А вот я, кажется, так и осталась в возрасте девятнадцати лет. Только желание жить куда-то испарилось. Вместе с Бенсоном.

Наверное, это так глупо, страдать из-за какого-то расставания с парнем. У людей есть проблемы куда больше. Но какая разница. Хотите, осуждайте меня, хотите понимайте. Два парня изменили мне, я снова попала в аварию, потеряла ребенка и, скорее всего, больше не смогу иметь детей, потеряла веру в любовь. Издеваюсь над своим организмом, вливая в себя литры алкоголя и вызывая рвоту. Я жалкая. Но я не хочу закончить свою жизнь где-нибудь на отшибе Милана в мусоропроводе. Мне нужна эта поездка в Монреаль. Там Фирс, там я смогу начать заново. Без оглядок в прошлое. Стоит только найти это крошечное желание жить дальше.

— Лиса, я хочу уехать отсюда ненадолго. — говорю я почти шепотом, чтобы Джек не услышал. Девушка вздрагивает и переводит взгляд на меня.

— Уехать? Но почему?

— Ты же сама говорила что-то изменить. Я хочу перезагрузить себя, снова начать жить.

Подруга сжимает мою ладонь, поглаживая ее.

— Если тебе это действительно нужно, то езжай. Ты же знаешь, я не буду останавливать тебя.

Подняв голову, я благодарно смотрю на подругу, а на глаза начинают наворачиваться слезы. Хоть я и не рассказываю ей ничего, она все еще остается моей лучшей подругой и все также понимает меня. Всегда рядом и поддерживает все мои решения. Иногда, мне кажется, я не заслуживаю такой хорошей подруги. Я должна всю оставшуюся жизнь оставаться на самом дне и не тянуть за собой друзей.

— Даже не попытаешься отговорить?

— Я вижу по твоему взгляду, что ты уже и без меня все решила.

— Да. — признаюсь, слегка улыбаясь.

— Как Рой отреагировал?

— А что он?

— Да брось. Месяц назад я застала его голый зад в твоей постели.

— Ты узнала его только по заднице? Боюсь спросить, каким образом? — удивляюсь я. Мелисса смеется, но я вижу в ее взгляде небольшое осуждение. Ну, конечно.

— Почему ты не рассказывала мне об этом?

— Лиса, мы просто… Это было несколько раз. Ничего больше. Просто секс.

— Но он… — подруга замолкает, прикусывая язык. Что он? Друг моего бывшего? Это она хотел сказать?

— Он хороший друг. И ничего более. И я хочу закончить этот разговор.

И закончить эту ересь с Роем. Меня и саму совесть грызет из-за этого. Мелисса понимающе кивает и переводит тему.

Мы проводим вместе весь вечер, почти как раньше. Смотрим фильмы, и я все-таки съедаю жульен, что приготовила Лиса, чему она очень рада. Я и сама довольна тем, что наконец поела нормальную еду, а не йогурты и шоколад. Пустота и глухая боль в груди, пусть и немного, но начинает зарастать. И на ее месте появляется какая-то крохотная надежда, что я все еще могу изменить свою жизнь, если возьму себя в руки. Я начну нормально питаться, сменю город, перестану пить, и закончу свои пьяные вождения на бешеной скорости. Все вернется на свои места и мне больше не будет плохо. Я изменюсь. Я постараюсь измениться.

***

Весь следующий день я просиживаю в квартире, раздумывая обо всем. Держа в руке полупустую бутылку вина, другой я подкуриваю сигарету и затягиваюсь дымом. Выдыхая кольца прямо в потолок, я протягиваю руку вверх, рассматривая свое тонкое запястье и вздутые вены, которые сильно выделяются на бледной коже. Каждую секунду мой мозг призывает провести надрез по этой синей линии. Хотя бы один. Небольшой. Я уже давно перестала соображать. Кусать щеки изнутри, царапать себя, обжигать кожу горящей сигаретой, делать небольшие надрезы на бархатной коже. Это все приносит мне нездоровое удовольствие. Ощущать жжение, пульсацию от ран на бархатной коже кажется чем-то приятным. Они притупляют моральную боль. Могла ли я вообще думать о том, что меня сломает какой-то парень? Может, вы думаете я слабая идиотка? Я без спора, соглашусь с вами. Так и есть. Ни капли любви к себе. Но я также ощущаю ненависть к себе за то, что причиняю себе вред. К Даниэлю, из-за которого моя жизнь стала такой. Я осознаю, что не здорова. Мои мысли… Нормального человека не посещают мысли, как бы порезать себя так, чтобы не увидела подруга, и, не дай Бог, ребенок.

Нормальный человек не уродует свое тело. Не закидывает в себя горсти таблеток, только чтобы его не трясло хотя бы несколько часов, не вливает в себя литры алкоголя. Что если я не смогу измениться? Вдруг это жирная точка в моей жизни? Ведь, если бы я хотела, то давно вернула бы себя к прежней жизни.

Я не помню, в какой момент стала такой. В какой момент начала разрушать себя. Сначала авария, пропажа Даниэля, правда про выкидыш. Слезы, истерики, отказ от еды, нежелание идти на учебу. Я лежала в ледяной ванне, пока по щекам текли обжигающие слезы. Обида на Бенсона и его предательство терзали мою грудную клетку. Я все еще помню то чувство. Словно тебя бьют хлыстом по спине, и ты не можешь дышать. Грубые и сильные руки сжимают тебя в тиски, ломая ребра. Ножом делают надрезы в груди и просовывают глубже, добираясь до сердца. Эта боль была не выносима. И в какой-то момент я хотела заглушить ее. Сделать хоть что-то, чтобы отвлечься от нее. На глаза попалась бритва, и уже в следующее мгновение лезвие полоснуло меня по кисти, один раз. Второй. Третий. Кожа неприятно заныла, но этого было мало. А потом я опустила руку в холодную воду и раны сразу защипало. Прозрачная вода начала немного окрашиваться в багровый цвет, а я просто лежала и наблюдала за этим. Губы растянулись в широкой улыбке, когда я поняла, что беспокоюсь о своих порезах, а не о том, что меня бросили. Физическая боль заботила меня больше. На следующий день я провернула подобное снова. Потом еще раз. Это стало своего роды привычкой. Причинять себе физическую боль, не желая чувствовать душевную.

Я открываю глаза от резкого звука. Оглядываюсь по сторонам, ища причину звука, а затем понимаю, что моя рука слишком легкая. Смотрю на пол и вижу на ковре огромное пятно от вина. Так ушла в свои мысли, что уронила бутылку. Просто замечательно. Вернув взгляд в потолок, смотрю на то, как гостиная постепенно окрашивается в оранжевые оттенки. Начинает смеркаться. Уже завтра я уеду отсюда. Пусть на время, но это поможет мне пробудить во мне жизнь. Рядом будет Фирс. Он поможет мне. Может мне понравится там? Фирсу ничего не мешает приезжать к друзьям на праздники, значит и я смогу. В этой поездке нет ничего плохого. Мне наоборот станет лучше, правда? Я не буду жить в городе, где меня вечно преследует прошлое. Я смогу ходить по улице не боясь, что увижу до боли знакомое лицо. Стоит ли говорить Фирсу что я приеду к нему? Хотя… Сделаю ему сюрприз. Вот он удивиться, когда увидит меня в Монреале.

В первые за долгое время я искренне улыбаюсь, подумав о предстоящей встрече с другом. Стоит увидеться с его родителями, они давно звали меня в гости. Может быть, захотят передать сыну что-нибудь.

Убедившись, что вполне отрезвела за время, пока витала в своих воспоминаниях, я встаю с дивана и тянусь за телефоном. Голову сдавливает легкой болью, от чего я хмурюсь и давлю рукой на лоб, притупляя боль. Найдя в контактах номер миссис Белинды, я пишу ей сообщение. С тех пор, как уехал Фирс, я часто навещаю ее, и мы вместе собираем букеты на заказ. В сфере модельера Моретти не преуспела и решила открыть свой цветочный магазин. И он вышел потрясающим. Если заказывать букеты, то только у нее. И Ричард с Мелиссой прекрасно знают об этой моей слабости. Каждый год я получаю от них букет бело-красных роз, которые, судя по всему, они собирают сами. Как-то я проболталась маме Фирса что обожаю такое сочетание цветов, а она лишь хитро улыбнулась и записала себе в блокнот. К этой женщине я питаю огромную любовь. Она одна из не многих, кто видит меня на сквозь. Видит всех моих тараканов, но не лезет в мою жизнь, советами. Обожаю ее за это.

Получив от нее сообщение с приглашением, я начинаю собираться. Наспех надев на себя короткий белый сарафан, выхожу из квартиры и сажусь на свой мотоцикл.

— Далеко собралась? — слышу позади себя голос Роя и оборачиваюсь. Он стоит, всунув руки в карманы и, как всегда, улыбается.

— К миссис Моретти.

— Ого. Давно у нее не был. Можно с тобой? — выгибаю бровь, удивляясь.

— Я бы хотела одна.

— За рулем? Дай угадаю, в твоем организме сейчас как минимум одна бутылка вина, если не две. И ты снова села на байк.

— Решил поиграть в строгого папочку?

— С тобой готов испробовать все ролевые игры. Но сейчас я вполне серьезно. — вижу по его взгляду, как он переживает. Но сейчас мне вдруг так противно от его заботы. А может быть и из-за себя. Противно, что позволила себе спать с лучшим другом Даниэля. Не важно, что его больше нет в моей жизни. Он бы все равно этому не обрадовался.

Хотя, какая ему разница!? Почему спустя пять лет все еще думаю о нем. Он изменил мне! Вообще меня за человека не считал, а я тут берегу его чувства.

— Рой, давай не сегодня.

— Я хотел поговорить с тобой. — одновременно произносим.

— Не сегодня.

— Это важно.

— Рой… — я устало выдыхаю и надеваю на себя шлем. Нет никакого желания разговаривать с ним. И что-то мне подсказывает, наш разговор мне не понравится.

Ничего не отвечаю ему и быстро уезжаю. Крепче сжимаю руль, от чего мышцы перенапрягаются. Снова чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Как бы не внушала себе, мне все еще страшно. Страшно повторить прошлое. Еще и в нетрезвом уме сажусь за руль. Ну разве не идиотка? Чего хочу добиться этим?..

Из-за того, что моя квартира находится почти на окраине города, дорога до Белинды занимает около часа. Если бы не было пробок, было бы куда лучше. Но это же Милан. Ехать куда-то и не попасть в пробку, звучит как что-то нереальное. Подъезжаю к небольшому магазинчику, слезаю с байка и снимаю шлем. Над дверью нависает прозрачная крыша, которую поддерживают два белых столба по бокам, вокруг которых вьются цветы разных оттенков. Белинда души не чает в своем уголке. Открываю дверь, которая сопровождается звуком колокольчика, и из-за стойки выглядывает светлая кучерявая голова.

— Кенди, девочка моя. — мама Фирса широко улыбается, раскидывая руки в стороны для объятий. Не мешкая, обнимаю ее и меня обволакивает сладким запахом пионов. Женщина щиплет меня за бока и хмурится. — Я скоро вообще перестану замечать тебя. Мало того что белая, как мука, так еще с каждым днем все тоньше становишься.

— Белинда, не преувеличивай. Сейчас же заметила. – закатив глаза, я провожу рукой по белому столику, на котором лежат обрезанные стебли и разноцветные атласные ленты.

— Это потому, что колокольчик зазвонил. — я цокаю и женщина машет на меня рукой, сдаваясь. Говорю же, шикарная женщина.

— Соберем букет? Мне как раз нужно закончить заказ до трех часов. — она переводит тему, за что я благодарна ей. Каждый день выслушивать о своей худобе только больше напоминает мне о том, что я не здорова. Флористика удивительным образом помогает мне отвлечься ото всех проблем и делает голову пустой. В эти моменты я не думаю ни о Даниэле, ни об его уходе, ни об аварии… Ни о чем. Легкие и ненавязчивые ароматы успокаивают меня, а продумывание композиции отвлекает от того, о чем я устаю думать на протяжении двадцати четырех часов в сутки.

— Ты, как всегда, знаешь, что мне нужно. — говорю я женщине и слабо улыбаюсь.

— А у тебя, как всегда, все написано на лице. — Белинда обнимает меня как дочку и нежно проводит по волосам. — Когда-нибудь ты решишься открыть кому-то свою душу и тебе помогут. Один только разговор уже поможет тебе чувствовать себя свободнее.

— Моя душа как открытая книга. — вру я, вжав голову в плечи.

— Моя маленькая девочка, мне хотя бы не ври. Я старше тебя в два раза и умею считывать людей по их эмоциям.

— Ты что, ведьма?

— Конечно. Наведу на тебу порчу, если не начнешь нормально питаться.

Мы обе смеемся, и я чувствую, как мне становится легче. Фирс в точности напоминает свою маму. Рядом с ним мне тоже всегда было спокойно.

— Как же мне иногда не хватает вечернего шума в доме. Когда вы с Лисой приходили к Фирсу в гости и устраивали шумные разборки. Так кричали о своей правоте, что весь дом на ушах стоял.

— Фирс тогда заявил, что Райан Гослинг посредственный актер и вовсе не красавчик!

— Я прекрасно помню. И как ты кидала в него тапками — тоже помню. — женщина снова звонко смеется, а у меня в груди разливается тепло от воспоминаний. Пока Фирс был здесь, во мне был маленький стебелек, который не позволял мне рухнуть на дно. После его переезда этот стебель сломался. Последнее, что держало меня на плаву, исчезло. Возможно, поэтому я хочу поехать к нему. Фирс все годы для меня был поддержкой и единственным, кому я рассказывала о своих страхах и проблемах. Парень не давал мне опускать руки.

— Белинда, я уеду из города. Ненадолго.

— Что!? Почему? Что-то случилось? Куда? — начинает она закидывать вопросами. Ее взгляд мрачнеет, а брови сдвигаются к переносице.

Я нервно заламываю пальцы и иду к прозрачной двери, за которой скрывается целый ботанический сад. Беру оттуда несколько голубых цветков гортензии и несколько розовых пионов. Оборачиваюсь и смотрю на женщину, которая, кажется, уже мне голову просверлила своим напряженным взглядом.

— Мне хочется сменить обстановку.

— А как же работа? — я морщусь, вспоминая Эша.

— Уволилась.

— И на что ты, дамочка, собралась жить в чужом городе?

— Вообще-то, у меня есть деньги. Я никуда не тратила зарплаты.

— Угораздило тебя вообще в клубе работать. У тебя образование финансиста, а ты алкоголь по рюмочкам разливаешь.

— Каждая работа хороша. — пожимаю плечами, возвращаясь к ней. Но все же соглашусь. Работа у Эша не самое приятное место.

— И куда ты поедешь?

— А ты не расскажешь никому? — хитро улыбаюсь, и по взгляду понимаю, что Моретти догадалась.

— И когда?

— Завтра с утра.

— Что же ты молчала!? Давай, доделывай свой букет и поехали ко мне. Я ждала, когда Фирс приедет сам, но его не дождешься. У меня же новое хобби появилось!

Белинда начинает рассказывать, как учится рукоделию и связала два свитера от скуки. Которые, как она заявляет, вышли до ужаса милыми и потрясающими. Пока я собираю композицию из цветов, женщина кружит рядом и обслуживает заходящих клиентов. Пару раз на глаза наворачиваются слезы, когда в магазин заходят парни и просят самые шикарные букеты, какие только у нас есть, чтобы их девушки раскрыли рты от шока. Сердце ноет от одиночества. Сердце плачет по тому, кто не достоит этого.

После того, как я заканчиваю, мы все же едем к Моретти, и она передает два нежно-бежевых свитера. Я удивляюсь что один из них женский.

— Этого паршивца не дождешься, когда он себе невесту найдет. А я уже внуков хочу. Хоть ты поносишь, будут у вас дружеские свитера.

— Фирс просто очень избирателен в своей будущей девушке.

— Да, конечно. Явиться потом с какой-нибудь сумасшедшей с этими железками в носу. Хотя, я уже и на такую согласна.

— У вашего сына не такой вкус. —тихо смеюсь, представляя рядом с другом девушку, которую описала Белинда.

— Надеюсь.

— Точно не скажете, что я приеду к нему?

— Конечно, нет, я же обещала. А ты… — она щурится, грозя пальцем. — А, ладно. Иди сюда. Все равно никакие нравоучения до тебя не дойдут.

Женщина снова сгребает меня в свои объятия, и я с удовольствием на них отвечаю. Поцеловав меня в обе щеки на прощание, она наконец отпускает меня, взяв с меня обещание, что я поем перед вылетом.

4 глава

«Поверить не могу. Мне это сниться.»

Все время вертится у меня в голове, пока я лечу в Монреаль. Я не могла поверить, пока собирала чемоданы, когда ехала в аэропорт. Я даже никому не сказала куда еду, кроме мамы Фирса. Но она обещала молчать. Будут ли меня искать, переживать?

Что за бред, конечно же будут. Мелисса наверняка поднимет всех на уши, кода узнает. Я сказала, что хочу уехать, но не сказала, что билет уже куплен. А Рой? Он хотел поговорить со мной, а я просто сбежала. Интересно, что он хотел сказать? Вот почему он не переехал вместе с Оскаром в Швецию? Было бы куда проще. Но нет. Оскар уехал, желая помочь бабушке с каким-то магазином. А Рой остался. И я допустила ошибку, о которой теперь жалею.

Я смотрю в окно самолета, наблюдая за посадкой. Тело тяжело перенесло полет, и несколько раз меня чуть не стошнило на сидящую рядом пожилую женщину, из-за чего она все время косилась на меня и что-то бурчала себе под нос. Если честно, меня это не волновало. Весь перелет я только и молилась о том, чтобы меня не стошнило спагетти, которые я впихала в себя силой. Обещала ведь Белинды поесть.

Небо слегка пасмурное, но люди, стоявшие в аэропорту, стоят в футболках и шортах. Я читала что в Монреале погода не особо отличается от Милана, разве что температура чуть ниже. Но мне это даже больше нравится, так как я никогда не переносила жару. Понятия не имею как я вообще проживала лето в Италии и не умерла от жары или солнечного удара.

Доехав до ближайшей гостиницы, я снимаю номер и прохожу в свое жилье на ближайшие дни. Просторная спальная с огромной кроватью сразу же привлекает мое внимание. Запрыгнув на нее, я перевожу взгляд на окно, наблюдая за облаками. Небо все больше покрывается тучами, намекая на скорый дождь. Стало немного не по себе. Чужой город, чужая страна, и даже Брута нет, так как я оставила его у Лисы, сославшись на то, что не успеваю уделить ему должное внимание. Хотя, подруга умная, наверняка поняла, что дело не в этом. Но, как всегда, не лезла с расспросами. Если мне понравится здесь, то возможно в скором времени я перееду сюда, и тогда уже заберу пса с собой.

Немного отдохнув, я иду в душ, а после пишу Фирсу, аккуратно спрашивая работает ли он и где именно. Конечно, он удивляется таким вопросам, но отвечает, явно ничего не подозревая.

Когда мне приходит от него сообщение о предложении поболтать сегодня вечером, я улыбаюсь, прижимая телефон к груди.

— Мы обязательно поговорим сегодня, и не просто по телефону. — говорю я вслух.

Удивительно, как я решилась на такой шаг, но мне нравится то, что я делаю. Впервые я чувствую легкость и желание сходить куда-нибудь, с кем-то пообщаться. В душе не скребут кошки, и я не чувствую острой боли.

Бегаю по номеру, доставая фен и чистую одежду. Высушив голову, я кручусь возле зеркала. Даже волосы сегодня выглядят лучше, чем обычно. Черные локоны струятся по плечам и доходят до поясницы, аккуратно обводя мое худое лицо. Единственное хорошее решение, которое я приняла, это перекраситься в черный. Я даже подумать не могла, что мне так подойдет этот цвет. С ним я другая. Более яркая. И даже эти легкие завитки в разные стороны не раздражают меня. Подкрасив ресницы и нижнее веко черным карандашом, я надеваю бежевую блузку и черную юбку. Дополнив образ грубыми ботинками и черной сумкой, я вбиваю адрес клуба Фирса и выхожу из гостиницы.

Еще из окна машины я замечаю здание клуба, в котором работает мой друг. Многоэтажное здание, которое больше напоминает какой-то отель. И, видимо, это так и есть. Выходя из такси, замечаю вывеску «отель фортуна». Если бы знала, то могла бы заселиться и здесь, чтобы быть ближе к Фирсу. Резкий звук раскатывающегося грома, заставляет меня вздрогнуть и поспешить забежать в клуб. Забегаю под широкий козырек и дергаю на себя массивную железную дверь. Тут так темно, что приходится посветить экраном своего телефона. Спускаюсь по лестнице и снова натыкаюсь на дверь. Толкаю ее и захожу в клуб. Все помещение едва освещается тусклыми желтыми лампочками. Темно-коричневый паркет слегка скрипит под моим весом. Кирпичные стены покрашены в грязно-серый, и почти в каждом углу по несколько прожекторов для освещения. По одной стороне идет барная стойка с высокими стеллажами, которые забиты различным алкоголем, а по другую сторону столики с небольшими диванчиками. Но здесь ни одного человека. Совершенно никого. Я точно приехала по указанному адресу? Может, ошиблась? Или клуб еще закрыт. Хотя, как я тогда зашла сюда, если он еще не работает. Решаю подождать, когда кто-нибудь появится и сажусь за столик. Стучу пальцами по дереву и обвожу взглядом все помещение. Да тут невозможно свои руки разглядеть, что я пытаюсь найти? Почему такое плохое освещение? Сижу несколько минут, нервно постукивая ногой. На что я надеюсь? На чудо? Ясно же, что здесь нет никого.

Только я хочу встать, как свет резко выключается, погружая меня в полную темноту. Слышу, как хлопает входная дверь и по паркету раздаются тяжелые шаги. Сердце падает куда-то вниз, замирая. Сжимаю руки в кулаки, а ноги будто к полу приросли. Я не могу пошевелится от страха. Но я никогда не боялась темноты. С чего вдруг такая реакция? Неуверенно иду вперед, прислушиваясь к шагам.

— Кто здесь? — едва слышу произношу я. Шаги прекращаются, что пугает меня еще больше. Глаза постепенно привыкают к темноте, и я различаю силуэт недалеко от меня. Изо рта вырывается рванный вздох. Смотрю на высокую фигуру в паре метров от меня и чувствую, как снова бьется сердце. Слишком сильно. Еще немного и пробьет во мне дыру. Пальцы вдруг покалывает, а ладони потеют. Боже, это же не маньяк какой-нибудь? Я просто пришла к другу. Просто хотела увидеться с ним.

— Вы работаете здесь? Я ищу Фирса, вы знаете его? — решаюсь спросить и снова делаю несколько шагов на встречу силуэту. Мужчина резко втягивает воздух сквозь зубы и быстрым шагом куда-то направляется.

— Эй!

Иду следом, пытаясь догнать его. Его один шаг, как мои пять. Только я думаю, что почти дошла до него, как вдруг над барной стойкой включается подсветка. Замечаю своего молчаливого собеседника и останавливаюсь. Я не могу идти дальше. Не могу даже пошевелится. У меня, наверное, галлюцинации. Иначе как объяснить, что я вижу Даниэля. В прямом смысле вижу его перед собой. Точнее, его спину. Которая уже в следующую секунду скрывается за дверью, которую я не замечала до этого. Клянусь, это он! Я узнаю его даже со спины. Не важно сколько времени пройдет. Прикрываю глаза и давлю на виски. Что, снова началось? Снова вижу его? Опять эта игра сознания? Я же уже избавилась от этого, почему началось снова?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Открываю глаза и вновь ничего не вижу. Свет не горит, и я остаюсь в темноте. ДА, это точно галлюцинации.

Но сердце, которое все также быстро бьется, явно не согласно со мной. Тело потрясывает, будто у меня озноб, руки дрожат. Я снова нервничаю. И не взяла с собой таблетки. Пытаюсь дышать, пока окончательно не сошла с ума, и достаю из сумки телефон. Включаю фонарик и иду к той двери, за которой недавно скрылся мужчина. С силой открываю ее и врезаюсь в кого-то. Охаю и, подняв голову, замечаю такое родное лицо. Сердце больно сжимается, а на глаза наворачиваются непрошенные слезы.

— Ди? — слышится удивленный голос Фирса. Он стоит напротив меня, зажимая пальцами нос. Зеленые глаза расширяются от изумления и выражают беспокойство.

— Т-ты… как ты здесь оказалась?

— Ты же сам сказал адрес. — пожимаю плечами и часто моргаю, чтобы прогнать слезы. Развожу руки в стороны и смотрю на друга. Ему не нужно было много времени на раздумья, чтобы стиснуть меня в своих огромных руках. За год, что я не видела его, он стал еще больше. Плечи стали шире и теперь он больше походит на качка, пропадающего в зале сутками.

— Ты точно управляющий клубом, а не фитнес тренер? Откуда такие мускулы? — я щипаю его за плечо, все больше зарываясь в его грудь, вдыхая знакомый вишневый запах. Из-за того, что я похудела, можно подумать, что он держит в руках игрушку.

— А ты, я смотрю и вовсе забыла слово еда. — оторвавшись от меня, Фирс берет меня за руку и кружит вкруг себя. В тишине слышу его недовольное цоканье, а затем замечаю и его взгляд. Я тихо посмеиваюсь, но потом вспоминаю, из-за чего я вообще открыла эту дверь.

— Кто сюда зашел? Ты видел? — лицо друга странно искажается, и он оборачивается.

— Может кто-то из сотрудников. Скоро начало смены. — парень нервно постукивает ногой по кафелю, а потом продолжает. — Давай пройдем ко мне, и ты расскажешь, как оказалась здесь. В мельчайших подробностях.

Я киваю, и мы идем по светлому коридору почти до самого конца. По пути смотрю по сторонам, замечая, что тут достаточно много дверей. Из всех, замечаю только склад, так как на двери висит табличка. Фирс не отпускает меня из объятий, потирая мое плечо, и идет дальше. Останавливается и отрывает крайнюю дверь справа, пропуская меня вперед. В его кабинете горит свет, и я могу разглядеть его логово. Оно намного отличается от самого клуба. Стены светло-бежевые, белые натяжные потолки со светодиодной лампой. Небольшой стол, узкий стеллаж, заваленный разноцветными папками, и угловой диван у стены. Друг садится, похлопывая рукой по мягкому сидению рядом с собой. Я сажусь, не зная с чего начать.

— Ну так что? — друг поворачивается ко мне, скрещивая руки в замок. Я пожимаю плечами, облокачиваясь на спинку дивана.

— Мне надоел Милан. Меня уволили с работы, и я чувствовала, что мне нужно что-то менять.

— Что-то менять? У тебя какие-то проблемы? — я кошусь на друга и вжимаю голову в плечи.

— Никаких проблем. Я что, не могу приехать к своему другу? Что за вопросы такие? Ты не рад мне?

Фирс тут же мотает головой и машет руками.

— Что ты говоришь, конечно, рад. Просто это было так неожиданно. И где ты остановилась? Может поживешь у меня? — он выглядит слегка нервным, от чего эти эмоции передаются и мне. Тяжело выдохнув, я решаю высказать ему, почему я так неожиданно приехала. Он должен знать. Ему я могу довериться. Он же всегда понимал меня.

— Фирс, на самом деле, ты прав. Я уехала из Милана, потому что не могу находиться там. В каждом уголке города мне мерещится Даниэль. Мне кажется, я сошла с ума. Каждый раз, вспоминая его и все что случилось, меня начинает трясти. Сердце ноет от безысходности. Ты, наверное, не поверишь. Но единственная причина, по которой я отдалилась ото всех, в том числе и от тебя, только в том, что каждый день я напивалась до беспамятства. Пропадала на работе, пила, медленно сходила с ума. Ловила галлюцинации с Бенсоном. Мне было… Я не хотела, чтобы меня жалели. А вы бы делали это, если бы узнали о моих проблемах. Понимаешь?

Сказав это все на одном дыхании, я сжимаю края юбки в своих руках, прикрывая глаза. Я должна рассказать хоть кому-то. Должна избавиться от этой тяжести внутри. В кабинете стоит тишина, из-за которой я могу слышать свое биение сердца, что стучит с каждой секундой все быстрее.

— Фирс, я кое-что должна рассказать. Я никому… — дверь в комнату резко открывается, и я слышу голос, заставивший меня замолчать.

Даниэль

День не задался с самого утра. Во сне я снова видел ее. Снова проснулся от того, что сердце болит так, словно его кто-то сжимает. Еще несколько таких снов и я умру от остановки сердца, клянусь. Почему любовь такая сука? Почему я не чувствую ничего, о чем там говорят в фильмах? Нет этих чертовых бабочек в животе, улыбки до ушей, жжения в груди. Ничего нет. Только жгучая боль, от которой выть хочется. Кажется, нас кто-то нехило так обманул, рассказывая сказки об окрыляющей любви. Эта любовь уже пять лет приносит мне только боль.

Встаю с кровати и плетусь в душ. Мерзну под ледяной водой, закаляя себя и сердце. Это поможет? Вряд ли, конечно, но все же. Наспех брею отросшую бороду, оставляя небольшую щетину и, обмотав полотенце вокруг бедер, иду на кухню. В квартире стоит плотный запах сладких духов, и я кашляю, прикрывая нос. Хоть окно держи открытым сутками, чтобы не было этого запаха. До тошноты противный. Я открываю окно и смотрю на пасмурную погоду. Ни намека на апрель. Ни намека на что-то хорошее. Завариваю кофе и делаю несколько глотков, тупо смотря в одну точку. Почему я все еще помню? Почему мои раны такие свежие, будто все произошло пару дней назад? Пять лет. Столько времени прошло, а я все еще помню. И ненавижу себя за это. Она уже давно живет своей жизнью. Наверняка и парня нашла. Если не мужа… Одна только мысль о чем-то подобном, и по телу огромной волной проноситься ревность. Нет. Лучше о таком не думать. Но я уже начал. Уже представил, как она улыбается другому. Как целует его и сладко стонет ему на ухо. А во сне она все это делала со мной. Крепко сжимаю кружку в руке что еще немного, и она треснет. Закрываю глаза, потирая переносицу пальцами. Где-то в далеке слышится звонок телефона и мне приходится оторвать свой зад со стула, чтобы вернуться в спальню. Вижу на экране знакомы номер и отвечаю, не раздумывая.

— Она уехала. Ее нет. — невидимый удар куда-то под ребра. Крепко сжимаю телефон в руке и сажусь на край кровати.

— Что ты несешь, Лиса? — спрашиваю я девушку, нервно сглатывая. Сердце бешено колотится о грудную клетку.

— Еще недавно она говорила, что хочет уехать, а сегодня… Сегодня ее квартира была пустой. Она даже не сказала куда уехала. — по ту сторону слышатся всхлипы, а я сразу же перебираю варианты. Куда она могла уехать? И главное, зачем!?

— Лиса, прекрати плакать. Может она поехала к родителям? Соскучилась.

— Нет, я звонила им. Ди даже отцу не сказала, куда хочет уехать. Никому ничего не сказала! Просто собрала вещи и уехала. Даниэль, что нам делать? — не унимается подруга, громко шмыгая носом.

— Это не повод плакать. Я узнаю, где она.

— Как?

— Ты забыла, что твой муж тот еще хакер? — я стараюсь держать голос ровным, в то время как в груди разгорается пламя. Все пять лет она оставалась в Милане, а сейчас вдруг решила уехать!? Так еще и не сказала никому. Она хочет, чтобы я сошел с ума?

Ладно, справедливости ради, она вообще не подозревает о том, что я все еще думаю о ней. Для Кенди я придурок, который изменил, сбежал, разбив сердце. Вот только я не изменял! И если бы она тогда высказала мне, я бы ответил. Я бы все рассказал. До сих пор понятия не имею, кто так удачно сфотографировал меня и Линду, но если бы он был адекватным, то заметил бы, что это не было обоюдным согласием. Вот только к чему сейчас все это? Прошло слишком много времени. Она не простит меня. А я так и останусь здесь, наблюдая за ней издалека. Буду продолжать спрашивать у Мелиссы и Ричарда, как у нее дела. В тайне буду приезжать в Милан и любоваться ей. Потому что для меня Кенди не чужой человек. Я переживаю за нее. Всегда. И я просто люблю ее. Этого недостаточно?

— Даниэль, если бы ты только позволил рассказать ей…

— Нет. Ей это не нужно.

— Да с чего ты взял!? Она страдает точно так же, как и ты. – возмущается Мелисса, нервно дыша в трубку. От слез не осталось и следа.

— Пока, Мелисса. – я сбрасываю звонок, сжимая руку в кулак.

Почему каждый считает своим долгом тыкнуть меня носом в мои ошибки. Я не хочу теребить старые раны Кенди и рассказывать ей обо всем. Это лишнее. Может, она и вовсе умотала со своим парнем? Решили отдохнуть. На всякий случай, я все же решаю позвонить Фирсу и узнать у него. Может она сказала своему другу? С ним Ди была ближе в последнее время, чем с Лисой. Но парень говорит, что не в курсе и сам начинает переживать. Отлично.

И куда ты укатила, Боуман!? Я сойду с ума.

Без нее схожу, а с ней так подавно. Стоит только услышать ее имя, как снова накрывает. И пусть я перестал пить сутки напролет, и даже бросил курить, одно только имя побуждает меня потянуться к бутылке. Но нет. Точно не сейчас. Мой мозг должен оставаться трезвым. Особенно сейчас, когда я не знаю где Ди, и каким образом, случилось так, что в моем же клубе толкают дурь. Если это дойдет до полиции, будет очень плохо. Проблемы мне не нужны, особенно в Канаде. Здесь я еще не так известен своей фамилией, чтобы мне прикрывали зад. Если узнают, простым выговором я не отделаюсь, это точно.

Устало проведя рукой по лицу, чешу подбородок и встаю с кровати. Ладно. Сначала нужно узнать, где Кенди. Потом уже проблемы с клубом. Ди важнее всего.

Беру ключи от машины и выхожу из квартиры. Нужно поехать к Фирсу. Может, он позвонит ей и спросит. А я услышу ее голос… Как давно я слышал его? Месяца четыре назад, когда говорил с Лисой по телефону? Нежный и тихий тембр вызвал мурашки по всему телу. Когда это пройдет? Смогу ли я разлюбить ее? Отец уже мозг проел со своими внуками, а я… О каких детях может идти речь, если я не могу смотреть на других девушек? Какими бы красивыми они не были, никто не мог превзойти девушку с зелеными глазами, словно лес и пушистыми волосами, в которые так и хочется зарыться пальцами и вдыхать карамельный запах до тех пор, пока не пропитаюсь им.

Уже открыв дверь на выход, я возвращаюсь и иду на кухню, доставая из ящика шоколадный батончик. Перекусить то надо перед выходом. Вскрыв обертку, делаю укус и прикрываю глаза, представляя перед собой довольное женское лицо, в точности как пять лет назад. Кухня, запах кофе и счастливая Ди, поедающая шоколадную пасту. Именно такой я помню ее. Счастливой. И каждый раз говорю себе не приближаться. Ведь пока меня нет рядом, в ее жизни все хорошо.

Захлопнув входную дверь, проворачиваю ключ в замке и слышу тихий кашель позади.

— Доброе утро. — здороваюсь с соседкой. Она во все глаза смотрит на меня, то открывая, то закрывая рот. — Что-то случилось?

— Вы собрались поехать т-так? Вот так? — она скользит по мне взглядом, и я опускаю голову вниз. Белое махровое полотенце по-прежнему на мне. И только оно. Твою мать. Точно не в себе.

— Конечно, нет. Это я вас так встречал. А теперь пойду. Всего хорошего. — широко улыбаюсь, чувствуя себя идиотом. Пухлые щечки женщины заливает румянец, а я быстро ретируюсь обратно в квартиру. Скидываю с себя этот кусок ткани, иду в спальню и переодеваюсь. На этот раз смотрю в зеркало, чтобы наверняка быть уверенным в том, что не выйду из дома без трусов. Вроде бы, все надел. Какой ужас. Я же говорю, голов теряю, когда дело касается Кенди.

Выхожу на улицу, сажусь в машину и выруливаю с парковки. Раскаты грома все чаще, людей на улице все меньше. Доезжаю до клуба за десять минут и выхожу из машины. С неба мелкими каплями идет дождь, и с каждой секундой он только усиливается. Забегаю в здание и спускаюсь вниз. Черт ногу сломит, как темно. Но я знаю здесь каждый уголок, так что без труда могу пройти. Когда захожу в клуб, меня встречает только тихое тиканье часов и чье-то размеренное дыхание. Не обращая внимания, иду дальше к кабинету Фирса, как слышу:

— Кто здесь? — тихий шепот звучит так, будто это вовсе не шепот. Он бьет по ушам. Я узнаю этот голос, даже если мне сотрут память. Как вкопанный останавливаюсь и не дышу. Мне же просто показалось, верно?

— Вы работаете здесь? Я ищу Фирса, вы знаете его? — снова этот голос. Уже более уверенный. Я слышу, как она делает несколько шагов и отмираю. Громко дышу. Очень. Кажется, в самом Милане сейчас слышны мои вздохи и биение сердца. Этого не может быть. Я искал ее, а она…

Нет.

Быстрым шагом направляюсь в кабинет Фирса, как слышу ее «эй», но не останавливаюсь. Ноги не слушаются, а сердце кричит о том, чтобы я обернулся. Но я не могу. Это не может быть она. Только вот откуда в помещении этот запах карамели, от которого у меня нос заложило. Откуда!? Я за несколько секунд дохожу до кабинета Фирса и распахнув дверь, выдаю с порога:

— Ди в клубе. Ждет тебя.

— Ага. — отстраненно отвечает друг. Я уже открываю рот, чтобы наорать на него. Он что, знал!? Знал и ничего мне не сказал? Но нет. В следующую секунду Фирс поднимает голову и его глаза расширяются.

— Кто!?

— Кенди. Она здесь. — на выдохе произношу, не веря самому себе. Разминаю шею и сжимаю руку в кулак.

Я не подошел к ней. Даже не обернулся. Почему? Испугался? Так побоялся посмотреть на нее. Но ведь она стояла так близко! Как я мог? Что бы я сказал ей? Что вообще я могу сказать ей, после всего что сделал?

— Даниэль? — зовет Фирс, смотря на меня с сожалением.

— Встреть ее.

Ничего больше не говоря, выхожу из клуба через черный ход. На ватных ногах обхожу здание и сажусь в машину. Всего за пару минут я полностью промок под дождем. Завожу двигатель, и дворники начинают работать, расчищая лобовое стекло от капель, барабанящих по нему. Упираю лоб в руль и тихо выдыхаю. Все еще слышу ее голос. Он будто обволакивает меня. Уносит куда-то далеко. Туда, где я снова могу касаться ее, называть сладкой, целовать, любить.

— Твою мать. — шепчу, сжимая руль в руках. Не может быть.

Жизнь издевается надо мной? Хочет, чтобы я сдох от этой боли в груди?

Не знаю, сколько сижу в машине, не двигаясь. Вспоминаю все, что связано с Кенди. Тупо улыбаюсь, когда вспоминаю ее лицо. Хмурюсь, когда думаю о том, как пройдет наша встреча спустя долгое время. А она обязательно будет. Я не смогу просто так отпустить ее. Нас сама судьба сводит вместе! Не смогу отпустить. Не прощу себе. На улице ливень, который не дает мне рассмотреть людей перед собой. Но мне не нужно много ума, чтобы сквозь размытое стекло увидеть ее. Стоит спиной ко мне и, наверняка, что-то ворчит Фирсу, так как его лицо напряжено. Руки содрогаются, сердце падает куда-то в пятки и возвращается обратно, громко бьется о грудную клетку. Я моргаю несколько раз и щурюсь. Дворники машины ни черта не справляются со своей задачей, и я открываю дверь, выходя на улицу. Она должна увидеть меня. Фирс тут же берет девушку за плечи и кидает на меня мимолетный взгляд. Этот взгляд говорит больше слов.

«Не смей показываться перед ней.»

Кенди…Маленькая, хрупкая, с тонкими ногами, которые выглядят еще тоньше в этих грубых ботинках. Черные волосы струятся по спине, доходя до поясницы. Узкие плечи слегка дрожат, в точности, как и мои. Все тело болезненно сковывает, а в горле встает ком. Почему она так похудела? Что с ней стало? Ощутив сильную боль в груди, сгибаюсь пополам. Она же не была такой…

Сажусь обратно в машину и резко нажимаю на педаль газа.

Я не могу смотреть на нее. Не так близко. И точно не сейчас. Она не простит меня.

5 глава

— Фирс, ты хотя бы понимаешь, что… — доносится до меня голос Ричарда. Резко поворачиваю голову и встречаюсь с другом взглядом. Его глаза расширяются, а брови летят вверх. Собственно, как и мои. Что здесь происходит вообще?

— Ди?

— Ричард, — я фальшиво улыбаюсь, склоняя голову вбок. Он же был в командировке, разве нет? Тогда что он забыл в Канаде!? — Объяснишь?

— Только после тебя. Значит, твое «хочу сменить обстановку», — он делает кавычки в воздухе. — Теперь так называется? Уехать в другую страну?

— Не переводи тему. Ты сам стоишь тут передо мной!

— Так я по работе!

— Ага, как же. — закатываю глаза и слышу неловкий кашель Фирса. Смотрю на него и то, как он нервно заламывает пальцы и поглядывает на Ричарда.

— Ди, он помогает мне.

— В чем?

— Настраивает камеры. У меня тут…небольшая проблема. — Фирс приобнимает меня за плечи, но я возвращаю свой взгляд на Колемана.

Мне не нравится их поведение. Они какие-то странные. Переглядываются и незаметно кивают. Не понимаю… Мелисса знала, куда поехал ее муж?

— Кенди, успокой своих тараканов. Я работаю. — уверяет меня друг, из-за чего я еще больше чую неладное. Работает? Как же. В Милане вдруг стало мало работы? Я даже не знала, что они все еще дружат. Мне казалось, они утеряли эту связь, а оказывается…

— Ди, я провожу тебя. — Фирс поднимается и тянет меня к выходу. Выдернув его руку из своей, я прохожу вперед и иду на выход. Мне нужен свежий воздух. Просто уложить эту новость у себя в голове. Еще и этот разговор до того, как зашел Ричард. Я почти рассказала Фирсу. Но зачем? Ему разве нужны мои проблемы? Конечно, нет. У него и без меня их навалом. Не надо выливать на него все дерьмо, что происходит со мной. Лучше позвоню Рою. Он то уже привык.

Как только я выхожу на улицу, на меня обрушиваются крупные капли дождя. Я обхватываю себя за плечи, слегка подрагивая от холодного ветра. Уе было собираюсь перейти дорогу, как меня хватают за плечи и разворачивают. Я встречаюсь с испуганным взглядом Фирса и хмурюсь.

— Что? — он смотрит мне за спину, словно вообще не видит меня.

— Моя машина, он-на там. — он кивает куда-то в сторону, по-прежнему не смотря на меня. Мне кажется, или он слегка побледнел?

— Хорошо. Идем? Я замерзла. — в подтверждение снова начинаю дрожать. По всему телу бегут мурашки, и я вжимаю голову в плечи. Когда погода успела так сильно испортится? Друг кивает и ведет меня прямо к машине. Сзади слышится громкий рев мотора, и через пару секунд мимо нас проносится черная тонированная «ауди». В нас летят капли из-под лужи, и я матерюсь, оглядываясь на придурка, который облил нас.

— Где ты остановилась?

— Мм, секунду. — все еще негодуя из-за водителя, пытаюсь вспомнить название отеля, но мне будто память отшибло. Друг тихо посмеивается и хлопает меня по плечу.

— Поехали ко мне. Приехала в гости, еще и в отеле жить будешь? Ну уж нет. По пути заберем твои вещи.

Фирс открывает дверцу машины, и я сажусь в кожаное кресло, которое ни черта не греет. Мокрая одежда прилипает к телу, и я снова обнимаю себя. Парень садится на водительское сиденье и сразу включает печку. Прогрев машину, он выезжает на главную дорогу, пока я пытаюсь отогреть свои кости. Называю Фирсу адрес отеля, где остановилась и он вбивает его в навигаторе. Доезжаем мы быстро несмотря на то, что из-за дождя почти ничего не видно. Даже дворники не справляются.

— Ничего получше ты выбрать не могла? — ворчит друг, пока тащит мой чемодан к выходу.

— Извините, бармены не так много получают.

— Училась ты не на бармена, между прочим.

— Кто бы говорил. Неси давай.

Подойдя к ресепшн, я расплачиваюсь за номер. Девушка съедает взглядом Фирса, но потом переводит взгляд на меня и слегка морщится. Мои брови ползут вверх, но я ничего не отвечаю. Голова кружится, ноги будто ватные. Не став выяснять причины ее непонятного недовольства, я догоняю друга, и мы едем к нему домой. Всю дорогу я пытаюсь не уснуть, но глаза так и норовят закрыться. Видимо, разница во времени все же сказалась на мне. Фирс выкручивает печку на максимум, и я растекаюсь по сиденью, моментально согреваясь.

— Там, в клубе. Ты хотела что-то сказать. — неожиданно напоминает он.

— Разве? Я уже не помню.

— Ди. — Фирс краем глаза смотрит на меня, а я прикусываю губу.

Ладно, да. Он мой друг. Он может знать, что со мной происходит. Но, будем судить объективно. Ему это не нужно. Сколько времени прошло? Он просто сочтет меня дурой, которая спустя пять лет все еще убивается по бывшему.

— Не хочешь, не говори. Сам все узнаю.

— Здесь можно арендовать мотоциклы? — перевожу я тему.

Машина резко останавливается, от чего я дергаюсь вперед. Фирс поворачивает голову в мою сторону и хмурится.

— Мо… что? — я закатываю глаза, отворачиваясь к окну. — Нет, нет, повернись.

— Забудь, Фирс.

— Тебя жизнь ничему не учит, Боуман? Или ты решила убиться на этой херне? Ты все еще ездишь на них!? Чем ты думаешь!? Какие мотоциклы.

— Успокойся. — безэмоционально отвечаю ему и все-таки поворачиваюсь. Увидев лицо друга, мне становится не по себе.

— Кенди. Две аварии. Две чертовые аварии, и ты продолжаешь играть со своей жизнью. Запомни одно ясное правило: пока ты здесь, никаких байков. Я буду следить за каждым твоим шагом, тебе ясно?

— Машина? — улыбаюсь я.

— Что?

— Тогда арендую машину. Если здесь постоянные дожди я не смогу ходить пешком! — я пытаюсь разрядить обстановку, улыбаясь другу. От одного только упоминания про аварии мое сердце бьется как сумасшедшее. Я и не думала, что Фирс так отреагирует… Хотя, его можно понять. Он прост переживает за меня. Переживает даже больше, чем я за себя.

Всю оставшуюся дорогу мы едем молча. От чего-то я чувствую себя виноватой и хочу извиниться перед Фирсом, но язык не поворачивается сказать два слова. Я ведь тоже не виновата ни в чем! Просто спросила про средство передвижения. Я приехала сюда отвлечься от всего, а не выслушивать новые наречения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы останавливаемся возле высокого многоэтажного здания и выходим из машины. Молча плетусь за Фирсом, чувствуя неловкость. Поднявшись на десятый этаж, подходим к двери, и друг ищет ключи. Пропустив меня вперед, сам заносит мой чемодан и снимает с себя мокрую рубашку.

— Где здесь душ? — мне бы тоже не помешало переодеться в сухую одежду. Пока мы шли от машины до дома, я успела продрогнуть снова.

— Крайняя правая дверь. — кивает он мне за спину.

Я достаю из чемодана первую попавшуюся футболку и шорты и иду в ванную.

Вода будто смывает с меня все напряжение, и я успокаиваюсь. Тело перестает дрожать, мысли из головы улетучиваются стоит только прикрыть глаза. Чувствую, как ноги становятся ватными и снова возвращается головокружение. Это после перелета? Почему меня так штормит? Быстро смываю с себя пену и выключаю воду. Вытираясь полотенцем, которое заранее достала из шкафчика. Встаю напротив зеркала и разглядываю себя на протяжении нескольким минут. Смотрю на светло-розовые шрамы на ключице. Ещё ниже: на груди, плечах. Развязываю полотенце и провожу по шрамам на животе, недовольно морщась. Я никогда не обращала особое внимание на то, что делаю со своим телом, но сейчас… Сейчас эти шрамы кажутся настолько уродливыми, что мне хочется надеть на себя сто слоев одежды, лишь бы никогда не видеть этого больше. Провожу рукой по мокрым волосам, заправляя пряди за уши и прикрываю глаза. Один за одним в голове проносятся все мои жалкие попытки причинить себе вред. Есть хоть одна адекватная причина, по которой я делала это? Не могу найти ответы. Мой мозг явно был в другой вселенной каждый раз, когда я делала это. Но я больше не хочу. Я же уже достаточно взрослая, чтобы справляться со своими проблемами и тревогами?

Черт, конечно, достаточно. Тебе двадцать пять лет, Кенди.

А такое чувство, будто всего пятнадцать. Судя по тому, как убиваю себя из-за какого-то недоумка, который даже не удосужился нормально расстаться. Сбежал, как самый последний трус.

Я быстро переодеваясь в сухую одежду и выхожу из ванной, собирая влажные волосы в пучок. Фирс уже переодет и сидит в гостиной на диване. Я подмечаю такие же спокойные цвета, как и в его клубном офисе. Светло-бежевый паркет, персиковый цвет стен, белые натяжные потолки. Панорамные окна визуально делают комнату ещё больше. В центре гостиной стоит огромный угловой диван и белое кожаное кресло сбоку от него. Кофейный столик, на котором стоят две кружки и телевизор, почти в два раза шире дивана.

— Не боишься посадить зрение? — спрашиваю друга, присаживаясь рядом.

— Я его почти не включаю. — он что-то печатает в своем телефоне и потом убирает его в карман домашних штанов. Мы погружаемся в тишину и избегаем взглядов друг друга. Никогда бы не подумала, что мне будет неловко рядом с Фирсом. Ну, то есть, это же Фирс! Мой лучший друг, который знал обо мне все. С которым мы делили одну постель, устраивали сумасшедшие вечеринки и играли на спор, кто больше выпьем, чем приводили Белинду в шок. Да мы зубы чистили одной зубной щеткой, чего хрена таить!

— Ди.

— Фирс, я… — занимаюсь и поднимаю голову, смотря на друга. Стоит мне только открыть рот, чтобы рассказать ему хоть что-нибудь почему приехала сюда, как замечаю его взгляд, прикованный к моим бедрам. Его глаза становятся просто огромными, а рот приоткрывается в молчаливом возмущении. Или что это? Что за реакция?

Я неловко ерзаю на кожаном сидении и перемещаю взгляд на свои ноги. Мои глаза, наверное, ещё больше, чем у Фирса. Смотрю на белые и розовые шрамы, которые украшают мои ноги как игрушки на елке!

— Я…Этому же есть объяснение, да? Т-то есть, Ди, что это? — парень нервно проводит рукой по своим кудрям и не может оторвать взгляд от шрамов.

— Фирс, — что мне ему сказать? О, конечно, этому есть объяснение. Я просто сошла с ума и не контролирую свои руки. — Мы можем поговорить об этом потом? Обещаю, я все расскажу тебе.

— Это кто-то ещё видел? — отрицательно качаю головой.

— Я хожу в закрытой оде…

— Тогда переодеться, пока не увидел и Ричард.

— Что? — я замолкаю, услышав, как открывается входная дверь. Сразу бегу к чемодану и качу его к комнате, на которую рукой указывает Фирс.

Захожу в спальню и закрываю за собой дверь. Слышу, как парни разговаривают и прерывисто дышу. Боже, если бы увидел и Ричард, я бы точно провалилась прямиком в ад от неловкости. Что мне сказать Фирсу? Он же из меня все душу высосет, чтобы узнать все в деталях. И врать ему я совсем не хочу… От внутренних переживаний снова чувствую себя не хорошо. Прикладываю ладони к своим горящим щекам и медленно дышу, пытаясь прийти в себя. Нужно оставить все свои мысли. Лучше узнаю, что тут делает Ричард, и знает ли Лиса, что он тут. Я открываю чемодан и достаю оттуда лосины. Быстро переодеваясь и ищу в спальне зеркало. Кроме огромной кровати, комода и шкафа тут ничего нет. Ладно, надеюсь больше ничего не увидят. На всякий случай осматриваю руки, но футболка, которая на несколько размеров больше, удачно все скрывает. Со спокойной (не совсем) совестью, выхожу из спальни. Ричард уже устроился на диване и открывает бутылку виски. Мой желудок сразу скручивается, а во рту пересыхает. Парни замечают мое присутствие и обращают взгляды на меня. Фирс все такой же напряженный, а вот Ричард сидит хмурый и слегка удивленный. Молча сажусь к ним на диван и закидываю ноги на столик. Ричард разливает виски по бокалам и протягивает один мне. Недолго думая, выпиваю все разом, чувствуя, как горечь обжигает горло.

— Итак, ты здесь. — начинает Ричард.

— Угу.

— В Монреале.

— В Монреале. — повторяю я за ним, не слишком то радуясь этому разговору.

— Приехала сюда и никому ничего не сказала.

— А должна была? — я удивлённо приподнимаю бровь и смотрю на друга.

— Ди, ты приехала в другую страну! Никого не предупредив. Просто сбежала, в то время как мне Лиса весь мозг проела.

— Я говорила ей, что хочу уехать.

— Да, но не сказала, что это будет так скоро.

Фирс кладет свою ладонь мне на плечо, в качестве немой поддержки и мне становится чуть легче. Не понимаю, почему он вообще так въелся? Разве я должна отчитываться перед ним?

— Может лучше расскажешь, что

ты

здесь делаешь? — спрашиваю его, облокачиваясь на спинку дивана.

— Я же сказал, по работе.

— Ты можешь работать и из дома, Ричард.

Друг слегка напрягается, что вообще мне не нравится. От чего они такие нервные сегодня? Что Фирс, что Ричард. Каждый из них ведёт себя странно. Или у меня просто паранойя? В любом случае, просто так я это не оставлю. Мне это не нравится. Я поднимаюсь с дивана и встаю напротив друзей, упирая руки в бока.

— Либо вы сейчас же говорите мне, почему такие дерганные, либо я буду пытать вас. Собственноручно.

— Мы не дерганные. — произносят они в унисон. При этом выпрямив спины, будто им постучали по ней. И они говорят, что все хорошо?

Раздражает.

— Фирс? — смотрю на него в надежде, что он не станет мне врать.

— Ричард правда приехал помочь и установить камеры в клубе.

— Он что, единственный, кто может это делать?

— Все, хватит. — Ричард поднимается следом. Усаживает меня обратно на диван, наполняет мой бокал новой порцией виски, протягивает мне и трет пальцами свою переносицу.

— У кого-то кипит котелок. — шепчет Фирс, и я издаю смешок.

— Раз мы все собрались здесь, предлагаю просто отдохнуть. Когда мы сидели такой компанией последний раз? — спрашивает Ричард.

— Никогда. — и это правда. Втроём мы никогда не сидели. С нами всегда была ещё Лиса.

— Значит это будет нашим первым разом! И никаких выяснений и расспросов. Я приехал по работе, ты приехала к другу. Отлично.

Колеман наливает выпивку и себе, усаживаясь в кресло. Я усмехаюсь, делая несколько глотков. Он прав. Почему мы не можем просто насладиться компанией друг друга? К тому же, мы оба не виделись с Фирсом долгое время. На несколько минут в комнате воцаряется тишина. Каждый думает о чем-то своем и пьет виски.

Когда мы успели повзрослеть? В какой момент перестали открыто общаться и стали просто знакомыми? Нет, не спорю, и Ричард и Фирс все ещё рядом. Каждый по-своему поддерживал меня, но… Я больше не чувствую ту связь, что была между нами во времена университета. Неужели это все взрослая жизнь? Мы меняемся. Меняется наше мышление. Я вижу, каким стал Ричард. Любящий муж и отец, который сделает все, для того чтобы его семья была в комфорте. Вижу, как изменился Фирс, став настоящим мужчиной. Умный, красивый, вежливый и интеллигентный. А какой стала я? Я вообще изменилась? Стала хоть каплю взрослее? По сравнению с друзьями я все ещё застряла в возрасте двадцати лет. Все что мне нужно: скорость, алкоголь и живые эмоции.

— Как ты отпросилась у Эша? Он же никогда не давал выходные. — вопрос Ричарда выводит меня из оцепенения.

— Я уволилась.

— Ты что!? — удивляется он.

— Он был совсем не против. Я не удовлетворяла его прихоти. — стоит вспомнить лицо этого старого извращенца, как начинает подташнивать.

— Прихоти?

Оба парня заинтересованно смотрят на меня, а я не знаю, что им сказать. О том, что происходило у меня на работе никто не знает. И это понимание снова вводит меня в гнетущие мысли. Я не рассказала им даже об этом. Ещё одно доказательство того, как я отдалилась ото всех.

— Он… Эш любит выпить и пользоваться своим рабочим положением. Многие девочки увольняются после стычек с ним.

— А подробнее? — спрашивает Ричард.

— Он их трахает. — грубо бросает Фирс и его рука на моем плече напрягается. Колеман раскрывает рот, а я же прикрываю глаза. Даже думать не хочу, как Фирс догадался об этом. Надеюсь, в его клубе такого не происходит.

— Ди, он-н… Тебе он тоже что-то сделал? — голос Ричарда слегка дрожит, что ему совсем несвойственно.

Не в силах говорить это в слух, просто киваю. Вытянув ноги и снова положив их на стол, делаю глоток виски.

Чуть больше глотка.

Несмотря на то, что я отдалилась ото всех, Ричард продолжал быть рядом. И я знаю, как ему важно знать, что со мной все в порядке. Он заботится обо мне точно так же, как и о своей семье. Да и стоит ли этому удивляться, если в его телефоне я записана как «младшая сестренка»? Я просто не могла рассказать о таком, потому что не хотела, чтобы он переживал.

— Старый ублюдок. — шипит Ричард, сжимая руки в кулаки.

— Не смей ничего делать, Ричард. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Эш тот мудак, но у него много связей. — предупреждаю я, начиная переживать за друга.

— А кто сказал, что у меня нет?

— Ричард… Я даже не знаю наверняка, было ли что-то. Во мне было больше бутылки водки.

Фирс хмурится, а Ричард смотрит с жалостью.

— Ты все ещё пьешь на сменах?

— Нет, я же уволилась. Теперь я пью в другой стране. — отсалютовав другу бокалом, я содержимое и улыбаюсь. Будто бы он не в курсе, что каждая моя смена начинается и заканчивается алкоголем. Ладно, возможно, не знает. Последние пару месяцев я не напивалась так сильно. Это можно считать прогрессом?

— Кенди, это не смешно. — он отбирает у меня бокал и смотрит на меня своими ледяными голубыми глазами. От его такого взгляда всегда становится не по себе.

— Ла-а-а-а-дно, ребят. Мы собрались отдохнуть. Прекратите свои разборки. Ди, я очень рад, что ты приехала.

Фирс обнимает меня, и я удобно располагаюсь у него на груди. Высунув язык, показываю Ричарду, и он расслабляется, улыбаясь. Гнетущая обстановка исправляется так же быстро, как и появилась. Парни обсуждают что-то про клуб, но я не вникаю в разговор. Пытаюсь прислушаться к себе и своим эмоциям. Хочу найти хоть немного болезненных ощущений, но не нахожу. Здесь, пока меня обнимает лучший друг, мне вдруг очень хорошо. Меня не трясет, голова не забита вечными вопросами, нет желания навредить себе или напиться. Ладно, последнее есть, но Ричард ловко отбирает у меня бокал каждый раз, когда я тянусь к нему. Тоже мне заботливый нашелся. После пяти неудачных попыток я сдаюсь и утыкаюсь лицом в грудь Фирса. От сладкого запаха и тихих голосов меня клонит в сон.

Я засыпаю, так и не найдя в себе привычную боль в груди.

***

Открыв глаза, я понимаю, что лежу на кровати, хотя точно помню, что засыпала на груди Фирса. Я потягиваюсь в постели и смотрю в окно. Снова пасмурно. Сглотнув слюну, чувствую, как это действие сопровождается болью и морщусь. Встаю на ноги и прикладываю руку ко лбу, так как меня слегка штормит. Все то же самое, что и вчера. Не может быть. Я что, заболела? Услышав посторонний шум, я выхожу из комнаты и иду в сторону звуков. Захожу на кухню и вижу Фирса, который стоит спиной ко мне.

— Доброе утро. — я прислоняюсь плечом к косяку двери и склоняю голову вбок, улыбаясь. Друг поворачивается ко мне лицом и ставит на стол две чашки кофе. Следом появляются и бутерброды. При виде еды меня, как обычно, подташнивает, хоть и пахнет очень вкусно.

— Ты слишком долго спишь. Думал уже будить тебя. — я верчу головой из стороны в сторону в поисках часов, чтобы посмотреть сколько сейчас времени. — Уже три часа дня.

— Что? — искренне удивляюсь я. По ощущениям я спала максимум часа три.

— Возможно это из-за смены времени. Но сейчас в Милане 9 вечера. — парень выгибает бровь, пытаясь понять почему я так долго спала.

— Я работаю в ночные смены, поэтому для меня нормально спать днем.

Фирс кивает, смотря на меня как-то с грустью.

— Этот твой начальник. Эш…

— Не стоит. Я не хочу говорить об этом. — взмахнув рукой, я несколькими глотками выпиваю кофе и встаю, чтобы сделать себе новый.

— Хорошо, может, тогда расскажешь про шрамы? — его голос требовательный и жесткий. Я даже слегка теряюсь от такого тона.

Мои руки слегка дрожат, когда я поднимаю чайник. Нет, говорить с ним о таком я точно не готова. Не сейчас. Я приехала сюда с целью забыть обо всем и насладиться новыми эмоциями, а не выворачивать свою душу наизнанку. Прости Фирс, в другой раз.

— Ди?

— Не могу я. Не хочу говорить об этом. Не сейчас, ладно?

— Если это будет что-то серьезное, ты же поделишься со мной? — его взгляд такой добрый, что мне хочется плакать. Он точно унаследовал это от своей матери. Перед Белиндой я также не могу устоять.

— Обещаю. — я беру руку парня и сжимаю в своих ладонях. Вспомнив про его маму, подпрыгиваю со стула и мчусь в спальню.

— Я совсем забыла. Твоя мама передала кое-что. — на ходу кричу ему. Слышу за своей спиной шаги, когда выбрасываю все вещи из чемодана, ища свитера.

— Только не говори мне, что она знала о твоём приезде.

— От этой женщины невозможно утаивать такое. И она единственная, кто знала.

— И она не сказала мне!

— Я попросила ее. Не дуйся. — заметив недовольное лицо друга, я бью его футболкой по ногам.

Наконец нахожу подарок Белинды и достаю, демонстрируя это творение Фирсу.

— Она связала два, надеясь на то, что ты найдешь себе девушку. Но так как ее все ещё нет, я конфискую это чудо себе. — улыбаюсь я, надевая свитер через голову.

— Да пожалуйста. Тебе идет. — он тоже улыбается и надевает свой. Фирсу очень идёт бежевый цвет. Прекрасно гармонирует со светлыми волосами и загорелой кожей. Интересно, где он так загорел, если тут дожди сутками.

— Парные наряды? — шучу я, пихая его вбок.

— Ни за что.

— Только попробуй снять! — возмущаюсь я заметив, как он тянется к краю свитера.

— Он колется!

— Потерпишь.

Фирс снова пытается его снять, и я бью его по рукам. Слабость в теле прошла, но я все ещё чувствую недомогание, поэтому прошу друга сходить в аптеку.

Он все же остался в свитере и, пока мы идем по улице, я чуть замедляю шаг. Достаю телефон и фотографию Фирса со спины, сразу отправляя Белинде. Через пару секунд телефон друга звенит, и он отвечает на звонок.

— Да, мам. Да-а-а… — тянет он, оборачиваясь на меня и щурится. — Чудесный свитер. Мне запретили его снимать.

Я громко смеюсь, а Фирс постоянно чешется, разговаривая с матерью. И вовсе он не колется. Парень пытается почесать спину, но не дотягивается и я спешу ему на помощь, не переставая смеяться.

— Мама передает тебе привет и спрашивает поела ли ты.

— Белинда, привет! Я съела все, что ты мне дала, так что не переживай.

— Нет, сегодня не ела. — продолжает отвечать Фирс на вопросы, которые я не слышу.

Мы доходим до аптеки, и друг заходит внутрь, оставляя меня одну. Через несколько минут он выходит и касается моего лба.

— Моя мама слишком за тебя переживает. Я начинаю ревновать.

— Она переживает за всех, кто находится в радиусе мили.

— Тоже верно. Но вот то, что на твоём лбу можно жарить яйца, очень настораживает. — я вскидываю брови вверх, удивляясь. Я не ощущаю, что у меня температура.

— А я хотел взять тебя с собой на работу. Видимо, придется повременить.

— Я в порядке!

— Сначала лекарства. — командует друг, и мы идем обратно к дому.

Я вдруг вспоминаю вчерашний день. Того мужчину, которого видела в темноте. Мне снова становится дурно. Я не могу утверждать на все сто процентов что это был Даниэль, но… Но почему-то я же подумала о нем. Ладно, я думаю о нем практически всегда, стоит увидеть хоть кого-то похожего. Но вчера все было как-то иначе. Вот только я никак не могу описать те чувства, что испытала. Я смотрела на него и была уверена в том, что передо мной стоит он. Хотя, если бы это было так, он бы наверняка узнал мой голос, ведь так? И обернулся бы. Он бы точно обернулся. Мы не виделись столько времени…

А может это все моя больная фантазия. Наверняка в жизни Бенсона не существует Кенди Боуман. Он уже давно забыл меня.

Дома я принимаю лекарства, и Фирс заставляет меня поесть. Аппетита нет, но я впихиваю в себя бутерброд, чтобы не принимать таблетки на голодный желудок. Друг собирается на работу, а я ловлю себя на мысли что даже не знаю, чем заняться. Что мне делать здесь одной?

— Ты надолго приехала? — Фирс подходит ко мне со спины и треплет по волосам. Я улыбаюсь, вспоминая отца, который любит делать точно так же.

— Не знаю. Смотря по ситуации?

И правда, сколько вообще я планирую оставаться здесь? А работа? Без денег я вряд ли долго продержусь, а сидеть на шее у друга не хочется.

— Можешь находится здесь столько, сколько захочешь. Я даже рад, не буду жить один. — он улыбается мне и протягивает кружку с горячим чаем.

— Лучше заведи себе девушку. И не будешь жить один. Фирс, тебе уже двадцать семь!

— Тебе двадцать пять. Будем учить друг друга жизни? — кажется, кому-то не нравятся разговоры про отношения.

— Я могу пожить у тебя, но не хочу создавать проблем. Да и без работы я долго не протяну. — высказываю ему свои мысли.

— Если хочешь, можешь поработать в клубе. Если, конечно, хочешь. Уверяю, у нас все прилично и тихо. За исключением мелочей.

— Каких? — друг потирает глаза, устало вздыхая.

— Уже второй раз приезжает полиция. Говорят, им приходят жалобы, что в нашем клубе продают запрещённые вещества.

— Это правда?

— Нет, конечно! Ты что думаешь, у меня совсем мозгов нет? Я не распространяю эту дрянь. — я улавливаю в его голосе нотки «но», и только хочу спросить, как Фирс продолжает.

— Но они находят у клиентов. Понятия не имею откуда, и как поступают звонки. Если они придут снова, клуб закроют и у нас будут проблемы. Поэтому я и просил Ричарда приехать. У нас есть камеры, но они такие бесполезные, что лучше бы их вообще не было. Ричард привез свою технику. На днях должны установить.

Я прикладываю губу, внимательно слушая. Наверное, ему тяжело сейчас. Не знаю законы Канады, но вряд ли Фирс отделается обычным штрафом, если все станет хуже. Это все же не игрушки… Я приподнимаю друга за плечи и ободряюще хлопаю по плечу.

— Эш постоянно встречался с кем-то в клубе и что-то передавал. Знаешь как намечен мой глаз? Могу заметить малейшие движения. — я встаю с дивана, чтобы продлить себе воды в чай и, споткнувшись обо что-то, лечу носом в пол. Гостиная заливается диким смехом Фирса, пока я матерясь, дую на свои пальцы, которые обожгла кипятком.

— Верю. Такой зоркий глаз, что не заметила мою ногу и упала.

— Я думала, это пол. — язвлю я и тут же замолкаю, разблокировав себе старые воспоминания.

Перед лицом сразу начинают мелькать янтарный цвет глаз, нос с горбинкой и серебряным колечком, пухлые губы и едва заметные ямочки на щеках. Все в груди болезненно сжимается. Мне так больно, что становится трудно дышать. Я вижу его перед собой так четко, словно мы видимся каждый день. Мне знаком каждый дюйм его лица. Хвастаюсь рукой за грудь в области сердца и царапаю себя ногтями сквозь свитер. Чувствую на своих плечах руки, которые будто придавливают меня к полу. Образ все не уходит из головы, а в глазах мутнеет. Я словно слышу его усмешку. В ушах звенит.

— Кенди! — Фирс встряхивает меня за плечи, и я начинаю часто моргать. Наваждение ушло, оставив после себя только тупую боль. Как обычно.

— Все хорошо.

— Не верю. Ты белее мела. — он ведёт меня к дивану и усаживает на сиденье.

Ненавижу эти моменты. Ненавижу ловить себя на воспоминаниях. Снова видеть его лицо, слышать смех. Он гребаный призрак, что преследует меня уже пять лет и никак не отпускает. А я как истинная помешанная девчонка все не могу выбросить его из своей головы. Хотя должна. Должна ненавидеть, забыть о нем вообще. И я почти справляюсь. Я ненавижу Даниэля. Ненавижу за то, что бросил меня, даже не объяснив причины, не сказав мне в лицо. Просто сбежал. Оставил одну.

Чтоб ты сдох, Бенсон.

Вертится у меня на языке, но я прикладываю его. Сильнее моей ненависти к нему, только любовь… Которую я не могу искоренить из себя.

— Ди, если ты не ответишь мне сейчас же, я вызову скорую. — надрывается Фирс, не выпуская меня из рук.

— Все в норме.

— Сколько раз я слышал это за последние сутки!? Нет, одна ты точно дома не останешься. Поехали. Побудешь со мной на работе. Заодно осмотришься и решишь, хочешь работать там или нет.

— А разве так можно? Начальник тебе ничего не скажет?

— Наверняка наорет, — друг усмехается, подмигивая мне. Какая быстрая смена эмоций, вот это да. — Но все, что касается клуба и его сотрудников, полностью лежит на мне. Так что поехали.

Звонок телефона прерывает наш разговор. Я отвечаю не глядя и слышу голос подруги.

— Ты уехала в Монреаль!?— Лиса кричит так, словно я совершила убийство.

— Как ты?.. Ах да, Ричард.

— Ди, почему именно Монреаль? Откуда это взялось вообще?

— Почему нет. Здесь есть Фирс, так что я не буду одна.

— Ох, Ди…— в трубке слышатся вздохи и встревоженный голос Мелиссы.

— Да что происходит? Почему все так удивляются что я приехала именно сюда? — я встаю с дивана, нервно ходя по комнате.

— Кенди. Если бы я знала, что ты… — Фирс показывает пальцем на свою кисть, намекая, что пора выезжать.

— Лиса, прости. Мне уже нужно идти, но, я позвоню тебе завтра. — девушка говорит что-то еще, но я уже сбрасываю вызов. Мне каждый будет задавать глупые вопросы по типу «почему Монреаль»? Да, далековато, но м я ведь не навсегда переехала.

В спешке я переодеваюсь в платье и надеваю короткую белую рубашку поверх него. Выпитые таблетки подействовали, и я больше не чувствую слабости в теле. Поправляю волосы, распутав их пальцами и возвращаюсь к Фирсу. Он сидит на диване в ожидании меня. Повернувшись ко мне, его лицо как-то жалобно искажается. Он осматривает меня и останавливает взгляд на ногах. Клянусь, ещё одного вопроса я не вынесу.

— Откуда все эти синяки? А эти ноги? Одни кости. — он недовольно цокает, поднимаясь. Я усмехаюсь, подталкивая его вперед. Я обожаю его.

— Твоя подруга чертовски неуклюжая, вот и синяки.

— Боюсь представить какой погром ты устроишь в баре с твоей неуклюжестью.

— Эй. Я отменный бармен. На работе это никак не проявляется. — толкнув Фирса в бок, мы выходим из квартиры.

Доехав, уже до знакомого мне клуба, мы входим внутрь. На этот раз он не такой пустой. Вовсю бегают работники, а у самих дверей уже стоит охрана. Фирс, придерживая меня за талию, ведет дальше, к бару. Все сотрудники здороваются с ним, искоса глядя на меня. От таких взглядов мне становится неуютно, и я теснее прижимаюсь к другу. Как я буду здесь работать, если даже французский не знаю!? В прочем, эти мысли я и озвучиваю Фирсу.

— Можешь говорить на английском, его почти все знают. И сотрудники в том числе.

— Я начну работать сейчас? — спрашиваю, наблюдая за молодым барменом за стойкой.

— Что!? Нет, ты болеешь.

— Не включай мамочку. Я выпила таблетки и мне лучше. Я хочу попробовать.

Фирс закатывает глаза, и мы подходим к барной стойке. Мимо нас проносится девушка с огненно-рыжими волосами и, смерив меня недовольным взглядом, идёт дальше.

— Не бойся, здесь все добродушные.

— Ага, я заметила. — та девушка поправляет свою до жути короткую юбку и скрывается за дверью. Той самой, которая ведёт в коридор.

— Зачем вам в клубе официантки?

— Помнишь тот коридор, где мы столкнулись вчера? Там находятся вип-комнаты, на случай если кто-то хочет отдохнуть отдельно.

— В таком случае могли бы сидеть у себя дома. — я фыркаю и слышу смех. Повернув голову к источнику, замечаю парня, который протирает бокалы.

— Это точно. Не понимаю таких людей. — у него черные волосы и темные раскосые глаза. Внешностью он похож на азиата, и имя что я читаю на бейджике, подтверждает это. Радушно улыбнувшись, он рассматривает меня. Наши переглядывания прерывает Фирс.

— Кенди, знакомься, это Хён. Будете работать вместе, он всему обучит тебя. — я хмурюсь, переводя взгляд на друга.

— Чему он научит меня? Он даже бокалы протирает не пойми как.

Хён покручивает бокал в руке, передавая его мне вместе с тряпкой.

— Продемонстрируй, как правильно. — он нагло ухмыляется, подмигивая. Этого мне еще не хватало. Я достаточно намучилась со своим напарником в Милане.

Перехватив бокал, я начинаю усердно протирать его, стараясь не задеть уже вымытые места, но в какой-то момент моя рука дергается и стекло со звоном падает, разбиваясь на мелкие осколки.

Фирс прикрывает лицо рукой, а азиат смеется во весь голос, хватаясь за живот.

— Я даже комментировать это не буду, Ди.

Похлопав меня по плечу, друг уходит, оставляя меня одну.

— Надеюсь разбитых бокалов больше сегодня не будет? — Хён все также смеется над моей неудачей. Быстро запрыгнув на барную стойку, я отталкиваюсь и кручу корпусом, перепрыгивая на другую сторону.

— Бокалов может и нет. — выгнув одну бровь, я смотрю на него со всей неприязнью, на которую только способна. — А вот твое лицо, если не перестанешь смеяться надо мной…

Я не успеваю договорить, как Хён складывает руки в извиняющемся жесте и слегка поклоняется.

— Правда, не хотел смеяться, просто это было очень смешно. И не надо трогать мое лицо, мне оно ещё нужно.

Немного помолчав и прокрутив эту ситуацию в своей голове, я все же слегка смеюсь. Должно быть выглядела я жалко. И это правда было смешно.

— И как ты оказалась здесь, Кенди? — спрашивает бармен, выделяя мое имя. Из его уст оно звучит до мурашек приятно.

— Переехала вчера. А Фирс мой друг еще с университета. Предложил работу.

— Повезло тебе с другом. Может и начальника еще знаешь? Они с Фирсом довольно часто проводят время вместе. — я неуверенно качаю головой, спускаясь с барной стойки.

Мы с Хёном немного общаемся, пока в клуб не надвигается толпа людей.

С каждой минутой их становится все больше, и работы соответственно, тоже.

Спустя уже два часа я выжита как лимон и еле стою на ногах. Кажется, снова поднимается температура. Эта громкая музыка, множество голосов… Все смешивается в один звук, от которое голова трещит по швам. От чего-то мне работается тяжелее, чем в Милане. И, кажется, я вполне догадываюсь о причине. Там, стоило зайти в бар, как я тут же опрокидывала в себя пару стопок и начинала работать. Меня не раздражали ни музыка, ни пьяные люди. Я просто делала все на автомате и не чувствовала усталости. Только лёгкую эйфорию от алкоголя. Сейчас же я полностью трезвая, да ещё и с температурой. Конечно, мне будет тяжело. Но пить в свой первый рабочий день, да еще и в клубе, где работает лучший друг совсем не хочется. Хотя бы потому, что не хочу видеть жалостливые взгляды в свою сторону.

С каждой новой песни меня раздражает все сильнее и начинает потрясывать. Хочется все бросить и спрятаться в тихом месте. Я роняю и разбиваю очередной бокал, на что Хён только цокает и, уже не так весело смеется.

— Может, возьмёшь перерыв? Я справлюсь сам.

— Спасибо. — я тянусь к своей сумочке и достаю пачку сигарет, как слышу позади себя голос.

— Налей мне ром. — от такого наглого и грубого тона я выгибаю бровь и оборачиваюсь. Передо мной сидит девушка с короткими белыми волосами, с красной помадой и в облегающем платье, которое облегает ее грудь так, что она вот-вот вывалиться. Ее губы чуть ли не лопаются от вколотых филлеров, все лицо блестит, видимо, от хайлайтера. На моем лице застывает отвращение, и девушка замечает это. Никогда не любила таких. Зачем себя так уродовать? У нее же буквально на лбу написано «жертва неумелого косметолога» что были вколоты в них.

— Простите, но у меня перерыв. Мой напарник сейчас же подойдет к вам.

Духота в помещении давит на меня, вскипая мою кровь. К щекам вновь прилип жар. Я разворачиваюсь, но блондинка снова открывает свой рот.

— А ты еще кто?

— Простите? — мы с минуту смотрим друг на друга, пока она не берет телефон в руки. Решив не испытывать судьбу, я все же наливаю ей ром и ставлю перед ней. Не хватало ещё, чтобы в Фирса были проблемы из-за меня. Видимо вся моя злость на эту даму перешла в руки, иначе как объяснить то, что все содержимое рюмки выплеснулось на ее платье!? Она тут же открывает рот и шлепает губами, как рыба. Она напоминает мне персонажа из мультфильма «подводная братва». Лола, кажется? Да, точно. Копия. Губы так точно. Накричав на кого-то по телефону, она сбрасывает звонок и пытается убить меня взглядом.

— Ты что, безрукая? — она указывает на меня пальцем с длинными ногтями. — Стой на месте, если не хочешь проблем.

Да кто она такая вообще? И почему разговаривает так, словно родилась с золотой ложке в… во рту. Я поворачиваю голову, смотря на Хёна, и то, как он плотно поджимает губы. Из дальней двери показывается Фирс и идёт в нашу сторону.

— Шери, откуда ты здесь? — он наигранно улыбается, но потом видит ее лицо.

— Где ты откопал ее? — блондинка тычет пальцем в мою сторону, и друг кидает на меня озадаченный взгляд.

— Это моя подруга. Она уже работала барменом, опыт есть. Что-то случилось?

— Ты вообще видел, как она выглядит? Наши уборщицы и то лучше. Этот бар— лицо клуба. А эта…— и вновь тык в мою сторону. Я неловко смотрю на свое отражение через бутылку. Что со мной не так?

— Шарлотта, успокойся. Пройдем ко мне? — девушка встает и протягивает руку Фирсу, чтобы тот взял ее.

Я продолжаю стоять возле бара с открытым ртом, только теперь еще и униженная. Фирс знает ее? Откуда? Ко мне подходит Хён и легонько хлопает по плечу.

— Я сделала что-то плохое?

— Всего лишь не угодила начальнице. Не парься, думаю, Фирс все разрешит.

— Что? Это она владелица клуба? — я смотрю им в след и прикрываю глаза. Делаю несколько вдохов и выдохов и снова смотрю на них. Перед тем как закрывается дверь, я встречаюсь с ледяным взглядом серых глаз. Шарлотта все еще пытается мысленно испепелить меня.

6 глава

— Она точно уволит меня. — уткнувшись лбом в барную стойку, я жалобно скулю.

Ее взгляд, стальной голос… Я явно не понравилась ей с первых секунд, так почему же ей не уволить меня? К тому же это ее бар. И Фирс вряд ли поможет мне, не смотря на его должность.

— Не переживай. Она просто не в духе сегодня.

Хён стоит поблизости, подбадривая меня. Но даже так он умудряется обслуживать клиентов. Как я могла так облажаться перед начальством? Хотя, с другой стороны, я же не знала кто она. Да даже если не знала, я не должна так обращаться с клиентами. Но и они не должны так наглеть. Черт. Я слишком остро реагирую на все.

Шум музыки и болтовня пьяных парней, сидящих напротив меня, постепенно вытесняют мои мысленные рассуждения. Голова кружится от духоты, и я все же выхожу на улицу через служебный вход, чтобы хоть немного проветрить голову и перестать накручивать себя.

На улице начинает смеркаться. Порывы сильного ветра заставляют подрагивать от холода, а крупные капли дождя сильнее прижаться к металлической двери. Прикрыв рукой сигарету, чтобы она не намокла, я чиркаю зажигалкой, которая отказывается работать. Руки все еще слегка потрясывает от нервов и холода.

— Да ты будешь работать сегодня или нет!? — раздраженно рявкаю я на зажигалку, выкидывая ее на мокрый асфальт. Развернувшись, чтобы пойти обратно, я вдруг слышу шаги за спиной.

— Вам помочь? — я замираю на месте, с протянутой рукой в воздухе. Мне это только что послышалось? Встряхнув головой, я впиваюсь пальцами в ручку двери и тяну на себя. Мне просто послышалось.

— Мисс? — и снова этот голос, заставляющий мое сердце сжаться. Нет, у меня просто галлюцинации. Я перенервничала и тихо схожу с ума. Такое бывает. К тому же ещё вчера я слышала голос, который подкидывает мне больной разум. Это все мои фантазии.

Или же…

Не совсем соображая почему и зачем мне это надо, я разворачиваюсь. Колени подкашиваются, стоит мне увидеть эти черты лица. Все в грудной клетке сжимается, будто кто-то сдавливает мне ребра. Хочется стошнить, но желудок пустой. Немигающим взглядом я смотрю на коротко подстриженные черные волосы, янтарные глаза в которых все ещё могу утонуть. В носу больше нет колечка, и теперь он выглядит ещё более мужественным. Он выглядит взрослым мужчиной. И в его глазах больше не мерцает задорный огонек. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты и открывают вид на знакомую татуировку.

Нет, это не он. Этого не может быть.

Но почему тогда он смотрит на меня таким взглядом? Ноги подкашиваются, но я крепко держусь за ручку двери. Как это возможно? Почему сейчас? Почему я снова вижу его так четко? Ведь у меня давно закончились эти галлюцинации, и я перестала пить антидепрессанты. Но я вижу! Вижу Даниэля перед собой и то, как он смотрит прямо мне в глаза. Удивленный не меньше моего. Я начинаю часто моргать, пытаясь убрать это наваждение. Тело не слушается меня и вот-вот рухнет на землю. Колени дрожат, сердце несется галопом и не думает замедляться. Когда до меня все же доходит что ни черта это не мое воображение, рот открывается сам собой.

— Д-даниэль? — голос вдруг становится хриплым. Не уверена, что он вообще слышит меня из-за дождя, что со всей силы стучит по крыше. Но мужчина вздрагивает, как только я произношу это имя. Имя что я не произносила вслух несколько лет. То, которое я хотела забыть всем своим сердцем, но так и не смогла.

— Это действительно ты. — изумляется он, делая шаг вперед. Я вытягиваю руку вперед в останавливающем жесте.

— Нет. Я сошла с ума. Это не ты. Это всего лишь тупое воображение. — я мотаю головой, закрывая глаза. Такое уже было. Это не может быть Даниэль. Не в Монреале. Это невозможно. Сердце колотится как бешеное, устремляясь куда-то вниз. Открыв дверь, я вбегаю внутрь, направляясь к бару. Все тело трясет, голова кружится, глаза предательски щиплет, а к горлу подкатывает ком размером с булыжник. Эта галлюцинация слишком реальна. Как давно я пила таблетки?

Схватив первую попавшуюся бутылку, я наливаю содержимое в рюмку и одним глотком, выпиваю.

Я срываюсь.

Не могу выдержать эту щемящую боль в груди. Жажда унять ее сильнее желания начать все с чистого листа. Эта боль сильнее меня. Я не могу дышать. Хочу вздохнуть, но не получается. Руки и ноги трясутся. Я сажусь на корточки, сжимая свою голову. Опять. Это началось снова. Мне нужно просто дышать, глубоко вдыхать. Почему здесь нет Ричарда!? В ушах стоит писк, а перед глазами мелькают точки. Мне нужны успокоительные. Нет? Что мне нужно? Я ничего не понимаю. Меня рвет изнутри. Может я сплю?

Я вздрагиваю, когда холодные пальцы касаются моего обнаженного колена. Открыв глаза, вижу испуганное лицо Хёна.

Спокойно, Кенди. Ты справишься, все не так плохо.

Вцепившись в руку парня, я пытаюсь выдавить из себя слова, но ничего не получается. Все что я могу, беззвучно шевелить губами.

— Я не понимаю, Кенди.

Азиат вздрагивает, когда мои ногти впиваются в его кожу, оставляя красные следы. Я пытаюсь встать, опираясь на стойку. Не думая о том, кого увидела всего несколько минут назад, стараюсь хоть немного унять дрожь. Думаю о Джеке, о его улыбке. У меня получается сделать прерывистый вдох. Еще один. Зрение немного возвращается ко мне, и я нащупываю свою сумку на столе. Дрожащими руками я шарю по дну и достаю пузырек с успокоительным, но он падает и катится по полу. Хён осторожно берет меня за руку и поднимает с пола таблетки. Я наблюдаю за парнем как в тумане. Он протягивает мне лекарство и наливает воду в стакан.

Немного придя в себя, я с благодарностью обращаюсь к Хёну.

— Что это было?

— Побочный эффект от событий прошлого? – пытаюсь пошутить, и парень раскрывает рот в букве «о», кивая головой.

— Я написал Фирсу, он сейчас подойдет.

Я ничего не отвечаю ему, задумываясь. С чего вообще я снова начала его видеть?

Может из-за того, что я увидела Фирса, подсознательно подумала и о нем? Неожиданно вспоминаю свой первый визит в этот клуб. Тогда мне тоже показалось, что это был Даниэль. Совпадение это или нет, мне нужно лечиться. Так больше не может продолжаться. Еще немного и я сойду с ума. Да я уже схожу с ума! Мне нужно в клинику. Не может же это вечно продолжаться? Я должна жить дальше. Пытаться вернуть себя прежнюю. Но вместо этого… Что я делаю? Снова прибегаю к алкоголю и таблеткам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Поднявшись со стула, я направляюсь к коридору, ведущий в кабинет Фирса. За дверью доносится голос Ричарда, и я удивляюсь. Стоит постучать, голоса сразу стихают. Открыв дверь, я вижу трех мужчин и девушку. И каждый из них знаком.

Фирс и Ричард испуганно переглядываются и возвращают свой взор на меня. Но мне нет до них дела. Мой взгляд упирается в Даниэля. Он стоит в рубашке и брюках. Точь-в-точь как в моих видениях.

И никакая это не галлюцинация. Это действительно он. От подступающей злости и негодования, я чувствую, как лицо начинает гореть.

Какого хрена здесь происходит? Обвожу всех взглядом, едва задержав его на Шарлотте. При виде нее мне становится более тошно. Я смотрю на Фирса, наблюдая как шестеренки в его голове крутятся и пытаются придумать ответ.

— Ты же объяснишь мне это? — его лицо искажается от сожаления и вины. Мне не хочется даже думать о том, что сейчас напротив меня действительно стоит тот самый Бенсон. Я не должна смотреть на него. Никогда больше.

Мой взгляд блуждает по всем кроме Даниэля. Но это не мешает мне ощущать то, как он смотрит на меня. Полностью сканирует меня, пробираясь под кожу. По телу пробегают мурашки. Сложно игнорировать взгляд того, кто когда-то был для тебя всем. Кого любила.

— Почему ты не работаешь? Почему так врываешься сюда!?— Шарлотта поднимается с кресла, загородив собой Фирса.

Ее взгляд впивается в меня, вызывая непонятную ненависть в груди. Прикусив губу, я молчу, чтобы не сказать ей что-нибудь грубое. Неожиданно вмешивается Даниэль. Он поднимает руку в воздухе, и блондинка умолкает. Ее лицо в миг становится хмурым, а губы плотно сжимаются.

Они знакомы? Кто они друг другу? В голову сразу лезут ненужные вопросы, на которые у меня нет ответов. Они мне и не к чему. Не хочу знать. Не хочу видеть. Но все же кое-что я понимаю. Фирс и Ричард знали, что Даниэль здесь. Именно поэтому так удивились тому, что я приехала. Они скрывали от меня это.

Грудь сдавливает от обиды, а горячие слезы обжигают щеки. Они все это время знали где он и не сказали.

— Ди…— тихо зовет Ричард, подходя ближе. Я качаю головой, не желая его утешений.

— Мелисса тоже знала? Вы все знали. — нижняя губа дрожит сильнее и голос становится сиплым.

— Ди, давай поговорим спокойно.

— Нет. Я не хочу говорить с вами. Я вас видеть не хочу! Вы знали, что…— Я умолкаю, не желая говорить при Шарлотте. Даниэль смотрит на меня, своими светло-карими глазами, которые я так давно не видела. В них таится какая-то печаль и еще что-то. Но я не в силах долго смотреть в эти глаза. Смахнув слезу, я выбегаю из кабинета.

Нет смысла оставаться здесь, если не хочу вновь его увидеть. Забрав свои вещи с барной стойки, я пробираюсь сквозь толпу людей к выходу.

Из-за крупного дождя моя одежда тут же промокает, вплоть до нижнего белья. Пелена слез застилает мне взор на дорогу, но я иду. Иду подальше от этого места. Не хочу даже слышать глупые отмазки друзей. Что они скажут? Какое оправдание у них будет? Шагая все дальше от клуба, я содрогаюсь от холода и обиды. Я-то думала, что сошла с ума, а оказалось… Вполне реальный Даниэль стоял всего в метре от меня. Смотрел на меня так, будто между нами ничего и не происходило. Будто он не бросал меня пять лет назад. Словно я для него все еще что-то значу.

Отойдя от клуба, как можно дальше, я натыкаюсь на магазин и захожу. Покупаю вино и сигареты, расплачиваюсь и на несколько секунд задумываюсь куда мне идти дальше. Сомневаюсь, что хочу видеть Фирса или Ричарда.

Еще немного побродив по ночному городу под проливным дождем, я дохожу до аллеи. Сев под огромный дуб, я облокачиваюсь на него спиной. Порывы ветра вызывают дрожь и мурашки по всему телу.

Покрутив бутылку в руках, я помещаю ее между коленок и зажимаю. Стуча по дну, я жду, когда пробка хоть немного продвинется, чтобы вытащить ее.

Как они могли так поступить со мной? Они же знали, как мне было плохо. Как я умоляла их узнать, где Даниэль. Что они отвечали мне?

«Я не знаю где он. Я оборвал все связи с ним. Забудь его, так будет лучше.»

Я истерично смеюсь сквозь слезы, поднимая голову. Как я могла повестись на такое? Конечно же Ричард не мог перестать общаться с ним из-за меня. Они же лучшие друзья с детства. А Фирс? Был со мной каждую минуту и успокаивал, параллельно общаясь с тем, из-за которого я убивала себя. Мелисса? Лучшая, мать его, подруга лгала мне в лицо. Почему? Я не заслужила знать, что с Бенсоном?

Какая же я наивная дура.

Продолжив стучать по дну бутылки, пробка наконец вылетает, и я делаю несколько больших глотков. Хотя бы так согреюсь. И забудусь. Да. Мне нужно забыть это. Выбросить из головы. Это все какая-то тупая шутка. Меня развели как дуру.

Телефон, который лежит в сумке, постоянно разрывается от звонков, но я даже не обращаю на это внимания. Гром и мощные порывы ветра заглушают музыку звонка. Достаю сигарету из сумки и новую зажигалку, которую купила вместе с вином. Дрожащими руками, поджигаю табак и затягиваюсь. Грудь сдавливает от болезненных ощущений. За что они так со мной? Что я сделал им? Я два чертовых года пыталась узнать хоть что-то про жизнь Даниэля. Мне было плевать, что он бросил меня. Я просто хотела знать все с ним хорошо или нет. Убивала себя мыслями что тогда, в день аварии, с ним тоже что-то случилось. Мучалась от кошмаров, в которых видела, как Даниэль разбивается на мотоцикле, видела его в крови. А он был жив и здоров. Веселился все это в Монреале. Свалил от меня куда подальше. Вот настолько он не желал меня видеть? Боялся, что я как влюбленная идиотка, повисну у него на шее? Уехал, чтобы продолжить свою жизнь бабника.

Мои тихие всхлипы переходят в громкие рыдания. Еще несколько минут таких всхлипов, и я сорву голос. Горло болит, а глаза стали до боли сухими, будто в них всыпали песка. Выкурив две сигареты подряд, я прислоняюсь губами к горлышку бутылки.

***

Не знаю сколько проходит времени, с тех пор как я сижу здесь одна. Дождь уже давно закончился, и одежда почти высохла. Голова кружится, а перед глазами все плывет. Слез давно нет, но забитый нос и покрасневшие глаза все еще напоминают о недавней истерике. В темноте я замечаю силуэт.

— Что же ты делаешь?

— Опять ты. — я усмехаюсь, маша рукой. Знакомый брюнет садится на корточки передо мной, накидывая поверх моего платья пиджак. Я откидываю его в сторону, поднимаясь на ноги, но меня шатает из стороны в сторону.

— Не подходи ко мне ни на метр. — вновь шатаюсь, когда замечаю, как мужчина подходит ко мне, и подворачиваю ногу. Даниэль успевает схватить меня за руку, прижимая к себе. От его рук и этих действий, мое сердце пропускает два сильных удара. Я морщусь от боли и отталкиваю его. Он для меня под запретом. Больше я не сближусь с ним.

— Ты меня не услышал!?

— Не будь такой. Я просто отвезу тебя домой.

— Домой? Мой дом в Милане. Куда именно ты собрался везти меня? —Он молча слушает мою несвязную речь, а потом спокойно отвечает:

— Отвезу тебя к Фирсу.

— Не хочу к нему. Не хочу их видеть. — усевшись обратно на траву, я подтягиваю колени к груди. Меня совсем не заботит то, что я в платье, а трава мокрая.

— Они не виноваты в том, что не сказали тебе. — подняв голову, я встречаюсь с его глазами. Даниэль сидит на корточках в нескольких дюймах от меня. Его лицо так близко к моему, что у меня замирает сердце.

— Ты все еще здесь? — он улыбается одним краешком губ и мое сердце оживает. Нахал. Делает вид, будто ничего не случилось.

— А где я должен быть?

— Точно не здесь. Тебя я тоже не хочу видеть. Особенно тебя. — огрызаюсь я, шмыгая носом.

— Понимаю твои чувства.

— Понимаешь? Ты? Да что ты понимаешь, Бенсон.

— Ди, давай не будем. — мужчина тяжело выдыхает и давит пальцами на переносицу.

— Согласна. Давай не будем. Исчезни, а я вновь сочту это за мираж. — Я щелкаю пальцами прямо перед его лицом, но Даниэль перехватывает запястье.

— Дай мне отвезти тебя до дома.

Я качаю головой, прикрывая глаза. Мне так хочется спать. Плевать на все. На него, на этот город, на мои чувства. Я просто хочу все забыть. Облокотившись на дерево, я слушаю его тихое дыхание и неразборчивый шепот. Спустя еще несколько секунд Даниэль поднимает меня на руки. В нос ударяет его запах. Мой любимый запах. Мне так больно, что даже сердце не выдерживает. Оно сильно бьет по грудной клетке, чем вызывает покалывающие ощущения. Прикусив губу, я сдерживаю новый поток слез и жмурюсь сильнее. Прошу, пусть это будет просто сном. Я не могу вынести такой правды.

Даниэль

Я столько лет жил с надеждой, что когда-то мы увидимся и я во всем признаюсь. Не важно, простила бы она меня или нет. Я отчаянно хотел рассказать ей все. Сказать, что все это время продолжал любить ее, не забывал ни на секунду. Поверила бы она мне? Не знаю, но очень хотел, чтобы поверила. Чтобы снова смотрела на меня своими красивыми зелеными глазами, в которых плескалась любовь. Чтобы ее руки крепко обвили меня за шею и больше не отпускали. Я знал, что, если наша встреча все-таки произойдет, она не будет радостной. Но и такой я тоже ее не представлял. Не представлял, что как только Кенди увидит меня, начнет говорить, что это галлюцинации. Но это же не так! Вот я, стоял перед ней. Что с ней происходило все эти годы, что она так уверенно бубнит что я лишь сон?

Как только девушка выбежала из кабинета Фирса, я сорвался и побежал вслед за ней. Но стоило сделать шаг, она исчезла из виду. Потерялась в толпе. Куда она могла уйти? Она здесь от силы пару дней и даже города не знает. Еще и дождь, а она в этом чертовом платье, которое едва ее зад прикрывает. Чем она думала, когда убегала?

Че-е-е-е-е-рт. А чем думал я? Вот так заявился перед ней. Да я и не думал, что она будет тут. Приехал в клуб, потому что Шери позвонила и начала кричать в трубку о какой-то наглой барменше. Кто же знал, что эта барменша Кенди… И как это произошло!? В моем то клубе. Фирс даже не заикнулся об этом, просто взял и устроил ее на работу. Конечно, он управляющий, но…

— Это сон…с-сон. – с заднего сидения слышится тихий голос Ди, и я смотрю в зеркало. Девушка свернулась клубком и бормочет во сне. Даже сейчас ее руки слегка трясутся, а ресницы подрагивают. Грудь часто вздымается и опускается, а тело бьет мелкой дрожью. Она просидела часа два под этим дождем, пока я искал ее, а сейчас лежит в этой мокрой одежде. При виде Кенди мое сердце болезненно стучит в груди и меня съедает чувство вины. Если бы я только знал, что она так отреагирует, то не стал бы так заявляться перед ней. Да и сейчас…

Встряхнув головой, выбрасывая ненужные мысли из головы, я останавливаюсь возле дома Фирса. Выйдя из салона, открываю заднюю дверь и аккуратно беру девушку на руки. Сильный запах алкоголя заглушает естественный запах Кенди, но я все равно улавливаю свои любимые нотки карамели. Грудь сковывает в тиски. Этот запах, как призрак, преследовал меня пять лет, а сейчас я отчетливо слышу его. Закрыв дверь ногой, я невольно прижимаюсь к волосам девушки, вдыхая еще глубже. Карамель и шоколад заполняют мои легкие, и я крепче прижимаю Кенди к себе. Ее тонкая рука дергается во сне и падает мне на грудь, где бешено колотится сердце. Мои чувства не на каплю не изменились. Или даже, стали еще больше.

— Прости меня, если сможешь. – шепчу я и не могу сдержаться. Целую Ди в холодную щеку. Пухлые губы чуть приоткрываются, и я сжимаю челюсть.

— Я ненавижу тебя. – сквозь сон говорит она и я вздрагиваю. Эти слова бьют меня куда сильнее ножа. Но я это заслужил. Других чувств, после всего что я натворил, она не может испытывать ко мне.

Быстро, чтобы девушка не замерзла еще больше, я иду к дому, поднимаюсь на нужный этаж и подхожу к двери. Постучав ногой несколько раз, та открывается. На меня встревоженно смотрит Фирс. Увидев на моих руках Кенди, он облегченно выдыхает и пропускает меня в квартиру. Не говоря ни слова, я прохожу в гостиную и останавливаюсь.

— Справа. – подсказывает друг, и я захожу в нужную комнату. Уложив Ди на кровать, я бегло пробегаюсь взглядом по ней. Одежда прилипала к телу и несколько капель стекают на пол. Негромко цокнув, я тянусь к Ди и просовываю руку ей под поясницу, а второй приподнимаю ее платье. Несмотря на то, что девушка спит и ее тело расслабленно, я с легкостью держу ее одной рукой, словно она ничего не весит. В моей голове крутится множество мыслей. До чего она довела себя? Что с ней было? Почему она сочла меня за мираж? Еще год назад она не была такой. Всего год и от прежней девушки ни осталось и следа.

Мои руки дрожат. Меня всего колотит изнутри. Осторожно, чтобы не разбудить Ди, я снимаю с нее сырое платье и вешаю на спинку стула. Снова возвращаюсь к кровати и сажусь на край. В свете луны кожа Кенди еще белее, что не на шутку пугает. Проскользнув взглядом от выпирающих ключиц до плоского живота, из меня вырывается рваный вздох. На правом боку красуется огромный синяк, еще несколько на бедрах и… Ее ноги в шрамах разных размеров. От едва заметных до длинных, рассекающие почти все бедра. Не выдержав, я поднимаю взгляд, и останавливаюсь, замечая шрамы и на руках. Там, где точно никто бы не заметил – на внутренней стороне плеча.

Глаза защипало, и я глубоко вдыхаю свежий воздух. Зачем?

Это… Она сама сделала это с собой? Точно да. Другой никто не мог.

Моя Ди…

Сжав руки в кулаки, я унимаю дрожь и протягиваю руку к лицу девушки. Едва касаясь, провожу по щеке и задерживаюсь на шее, где слабо бьется пульс.

— Она изменилась. – я замираю, услышав голос Фирса за спиной.

— Ты видел?

— Да. Заметил вчера.

— Почему ты не сказал, что она приехала?

— Думал, ты сам понял с кем я стоял. – я лишь киваю и поднимаюсь с кровати. Укрыв Кенди одеялом, мы вместе с другом выходим из комнаты.

— Фирс, я… — начинаю оправдываться я.

— Ты хотел как лучше. Но теперь видишь все сам. Лучше ты ей не сделал. Не знаю, что именно сломало ее, но твоя вина там точно есть. – грубо бросает Фирс, поджимая губы. Как бы мне не хотелось послать его за такие слова, он прав. Моя вина там есть. И она огромная, как черная дыра.

— Я все исправлю. Расскажу ей.

— Зачем? Что это изменит? Ты может, забыл, что…

— Не забыл. – грубо перебиваю я, закатывая глаза. Да, сейчас будет проблемнее рассказать все Кенди и ждать, что она простит. Точно не сейчас. Но я должен поговорить с ней. Должен прекратить ее самоистязания.

— Не говори ей об этом. Я сам скажу.

— Она тебя слушать не станет. – друг проходит к кухонному островку и включает чайник. Я иду следом, садясь на стул.

— Я люблю ее. —зачем-то говорю, хотя прекрасно понимаю, что Фирс знает это.

— Знаю. Но любит ли она тебя?

На это я ответ не знаю. В голову сразу подкрадываются ее слова, брошенные во сне. Она ненавидит меня. За то, что бросил, изменил. Да я сам себя ненавижу. Даже больше, чем она меня. Ненавижу за все, что сделал ей. А сейчас, увидев все те шрамы и вовсе хочется размазать себя по стене и собственноручно вырыть могилу. Но мы встретились. И это мой шанс объясниться перед ней. Больше я не смогу без нее. Кенди нужна мне. Нужна как воздух, и я сделаю все, чтобы она вновь полюбила меня.

7 глава

Яркий свет освещает комнату, лучи солнца бьют по лицу. Я жалобно мычу и переворачиваюсь на живот. Все кости ломит, меня бросает в жар. Скидываю с себя одеяло и открываю глаза.

Минуточку. Я в кровати? Но как так вышло? Ничего не помню. Голова раскалывается не понятно от чего, от жара или выпитого вина. Скорее всего причина в обоих теориях. Бессмысленно лежать и вспоминать как я попала домой. Возможно, Фирс нашел меня и привез к себе. Но… Я помню причину, по которой сорвалась и выпила.

Даниэль.

Как так вышло, что спустя такое долгое время мы встретились именно здесь? Почему жизнь вообще столкнула нас снова. Неужели Бог совсем меня не жалеет? Не видел, как меня выворачивать наизнанку каждую ночь. Сколько слез я пролила из-за этого Бенсона. И вот снова он. Стоял передо мной весь из себя серьезный мужчина, о котором мечтает каждая девушка. Но не я. Больше не я! Может он и стал старше, уверена, остался таким же самовлюблённый бабником. Стоит подумать об этом, как сердце неприятно колет.

Свесив ноги с кровати, я закрываю лицо руками. Интересно, Фирс дома? Как он вообще нашел меня? Я сама позвонила ему? Нет, даже пьяной я не могла это сделать. Я все еще зла и обижена на него. По спине пробегает холодок, и я вздрагиваю. Окинув себя взглядом, понимаю, что сижу в одном нижнем белье. Какого?.. Замечаю на стуле свое вчерашнее платье. Сомневаюсь, что вчера была в состоянии раздеться. Да я даже не помню, кто меня нашел, о какой одежде речь идет.

Перестав скачать себя бессмысленными головоломками, я быстро (в моем понимании) надеваю футболку и шорты и выхожу из комнаты. Привычное состояние не заставляет себя ждать. Желудок скручивает, во рту появляются рвотные позывы. Только на этот раз к ним добавился ещё и жар. На ватных ногах плетусь на кухню. В квартире настолько тихо, что становится неуютно. Я живу с Брутом, который издает хоть какие-то звуки. Скорее всего, Фирса нет дома, что играет ему на руку. Будь он сейчас здесь, ему бы досталось. Я замечаю на кухонном столе лекарства что мы покупали вчера. Взяв жаропонижающее, выпиваю его и сажусь на стул. Все ещё чувствую тошноту, но она постепенно сходит на нет. Потираю виски и надавливаю пальцами, внимая тупую боль. На глаза попадается записка со знакомым почерком.

«Я знаю, ты все еще сердишься и наверняка у тебя миллион вопросов. Чтобы ты немного пришла в себя, я ушел из дома. Прости что все так вышло. Я вернусь вечером и все расскажу. Ди, ты же знаешь, как я люблю тебя. Прошу, не обижайся на меня. И выпей лекарства, потому что ты всю ночь кашляла. Фирс.»

Конечно, я сержусь, черт подери. Но… Мне не хочется быть одной. Фирс объяснит. Расскажет, почему молчал и я выслушаю. Мы ведь друзья.

— Боуман, у тебя биполярное расстройство. — говорю вслух. Ещё минуту назад я говорила о том, как злюсь на Фирса, а сейчас хочу, чтобы он был рядом.

Вернувшись в комнату, я нахожу свой телефон в сумке и пытаюсь включить его, но экран не загорается. Я ставлю его на зарядку и пишу сообщение Фирсу. Не став дожидаться ответа, беру пачку сигарет и иду в гостиную. Подхожу к окну и открываю его. В комнату сразу проникает запах мокрого асфальта и хвои. Порыв ветра заставляет поежится, поэтому я пополнилась обратно в спальню, чтобы взять плед. Неожиданно я спотыкаясь о свою же ногу и с грохотом падаю на бок. Сама грация, Кенди Боуман. Когда-нибудь я расшибу себе нос. Потирая ушибленной бок, я шепотом ругаюсь и забираю с комнаты плед. Вернувшись к окну, поджигаю сигарету и затягиваюсь, выпуская изо рта кольца дыма. Наблюдая за тем, как облака медленно плывут по небу, я не сразу слышу шаги в квартире.

— Фирс? — зову я, слегка поворачивая голову. Не услышав ответа, выбрасываю сигарету в окно и прикрываю его. Обернувшись лицом к комнате, мое сердце галопом устремляется в пятки.

— Не совсем. — в гостиной показывается массивная фигура Даниэля, и я сжимаю пальцами края подоконника. Дышать вдруг становится нечем, будто мне выбили из легких весь воздух.

— Что ты здесь делаешь?

— Хотел узнать все ли хорошо. — он по-хозяйски проходит на кухню и кладет на стол пакет. Судя по тому, как хорошо он ориентируется в квартире, он здесь не впервые.

Конечно же, нет. Как мы успели выяснить Фирс и Даниэль продолжали общаться. Просто скрывали это. На смену боли приходит раздражение.

— До твоего прихода все было замечательно.

Я отхожу от окна и сажусь на диван, поджав ноги под себя.

Бенсон возвращается ко мне в комнату и садится рядом. Я напрягаясь. Усталость и недосып отображаются на его лице. Даниэль потирает глаза и тяжело вздыхает.

— Я понимаю всю твою обиду на меня… — Я издаю смешок, перебивая его. Сил на споры нет, но злость так и бурлит во мне. Пусть катится ко всем чертям. Зачем он пришел?

— Обиду? Я тебя ненавижу, Бенсон. Ты…Я просто ненавижу тебя.

— Я знаю. — абсолютно спокойно отвечает он мне. В моменте я теряюсь и приоткрываю рот.

Этот не тот Даниэль, которого я помнила. Того грубого и вспыльчивого парня больше нет. Сейчас он еще больше похож на своего отца. Совершенно спокойный и невозмутимый вид. Кажется, он повзрослел не только внешне. Сама того не замечая, я засматриваюсь на его профиль. Его волосы, которые когда-то прикрывали его лицо, сейчас коротко подстрижены и аккуратно зачесаны назад. Пирсинга в носу нет, лишь маленький шрам, оставшийся после него. На щеках и подбородке легкая небрежная щетина.

Даниэль поворачивает голову, посмотрев на меня. Я слишком резко отворачиваюсь, упирая взгляд в пол. Чего он хочет от меня? Что я должна говорить? Мы не виделись пять лет и каждый изменился. Но видимо только для меня это пошло не на пользу. Глядя на него, я вижу, что у него все хорошо.

Новая жизнь, друзья, работа. Такое чувство что только я страдала от этого разрыва. Хотя, так оно и было. Он изменил мне, а после исчез из жизни, словно его и не было. Все его чувства были ложью. Глубоко вздохнув, я сжимаю плед в руках до побеления костяшек на пальцах. Находится с ним рядом тяжело. Больно. В груди все горит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Уходи.

— Ты выглядишь нездоровой. Ты пила лекарства?

— Тебя это не должно волновать. — шиплю я.

— Но волнует. — я замираю, переводя взгляд на него. Зачем он говорит такое? От его слов мои старые раны открылись вновь. Они и так не зажили до конца, а он… Этими словами сорвал все пластыри. Я поджимаю губы и прикусываю язык. Физическая больше лучше душевной.

Видимо Даниэль думает, что мне противно от его слов, поэтому кивает и поднимается с дивана.

Пройдя на кухню, он что-то делает, громыхая посудой. А через несколько минут возвращается с кружкой в руках.

Протянув ее мне, я несколько секунд смотрю на его пальцы и не двигаюсь. Из кружки доносится аромат лимона и меда.

— Выпей. Это должно сбить температуру.

— У меня нет температуры. — Бенсон хмурится и наклоняется ко мне. Когда его пальцы дотрагиваются до моего лба, я перестаю дышать, не в силах даже вдохнуть. Биение сердца ускоряется, вызывая белый шум в ушах. Я смотрю в его глаза не отводя взгляда.

— Безусловно у тебя она есть. Ты вся горишь.

— Горю? — я сглатываю и опускаю голову, понимая, как нелепо выгляжу. Еще несколько минут назад кричала о том, что ненавижу его, а сейчас смотрю влюбленными глазами. Чуть ли не раздеваю его тут взглядом.

Нет, я не люблю его. Это все отголоски прошлого. Все кончено. Да, у меня температура. Именно поэтому я не соображаю, что делаю. Взгляд затуманенный.

Забираю кружку и выпиваю содержимое несколькими большими глотками. Поплотнее укутав себя в плед, через несколько минут я скидываю его с себя. Но стоит только скинуть его с себя, Даниэль укрывает меня снова.

— Мне жарко. — возмущаюсь я, выбираясь из кокона.

— Так тебе станет лучше. Ты должна вспотеть.

— Я не хочу. — Он усмехается, и на его щеках появляются ямочки.

— Не веди себя как ребенок.

Его шутка крайне неуместна. Я замолкаю, отворачиваясь от мужчины. При упоминании ребенка, я вспоминаю Джека. Как он там без меня? Обещала же, что возьму выходные и он придет ко мне с ночевкой, а сама улетела в другую страну. Отличная крестная, просто супер. Покосившись на мужчину, я поднимаюсь с дивана и на ватных ногах иду в комнату. Взяв телефон с зарядки, набираю номер Мелиссы и терпеливо слушаю гудки. Черт, еще и Лиса, которая тоже все знала. Ведь знала? Если Ричард общался с Бенсоном, то и она…

— Ди? Я так рада что ты позвонила. — голос Мелиссы подавлен и слегка встревожен. Скорее всего Ричард уже рассказал ей о том, что я все знаю. Могла ли я сердиться на нее? Этот человек всегда был рядом со мной и поддерживал, и сейчас обижаться на нее из-за этого было бы глупо. Но я обижаюсь. Чувство того, что меня предали, разрастается огромной лавиной внутри. Прикусив губу, чтобы не разрыдаться, я спрашиваю:

— Ты же молчала, потому что на то были причины? Если бы их не было, ты бы рассказала? — на последних словах голос надрывается.

— Ди, прости меня. Милая, я правда бы рассказала. Я бы ни за что не лгала тебе.

Я все же всхлипываю и слышу, как подруга тоже плачет.

— Мы обязательно поговорим об этом. Но сейчас, я могу услышать Джека?

— Конечно. — Лиса зовет сына и через минуту, я слышу мой любимый детский голос.

— Ди, это ты? А где ты? Ты обещала, что мы пойдем гулять.

— Малыш, я помню. Я приеду, и мы обязательно погуляем.

— Я думал, ты бросила меня. — от его голоса разит такой обидой, что я едва сдерживаю поток слез.

— Я никогда не брошу тебя. Ты же мое самое большое сокровище!

— Правда?

— Конечно правда. Я очень люблю тебя.

— Я тебя тоже. — сзади слышится какой-то шорох. Обернувшись через плечо, замечаю Даниэля. Он стоит, уперевшись плечом в косяк двери.

— Милый, мне уже нужно идти. Помни о моих словах, хорошо?

— Хорошо. Пока, Ди.

Сбросив вызов, я сажусь на кровать. Лицо Бенсона искажается от сдерживаемого недовольства. Надо же, он чем-то не доволен?

— У тебя кто-то есть?

— Что? — мои брови ползут вверх, а рот приоткрывается. Даниэль же едва сдерживает злость. Он напрягает челюсть и сжимает руку в кулаке.

— Парень? С кем ты говорила?

— Какое тебе дело с кем я говорила?

— Ди. — он делает несколько шагов ко мне.

— Не называй меня так. Только близкие люди могут так называть меня. — мои слова заставляют мужчину остановится. Он еще больше напрягается. Сделав пару тяжелых вдохов, он прикрывает глаза.

— Так у тебя есть кто-то?

— Ди, я вернулся, — на пороге в комнату появляется Фирс, переводя взгляд то на меня, то на Даниэля. — Я видимо не вовремя?

— Совсем нет. Твой друг решил потрепать мне нервы, но он уже уходит. Верно?

— Нет. — довольно грубо бросает Даниэль.

— А я думаю да. — метая в него воображаемые ножи, я жду, когда он сдастся и уйдет.

Фирс неловко переминается с ноги на ногу и с сожалением смотрит на меня.

Наконец Бенсон разворачивается и выходит из комнаты.

Я облегченно выдыхаю и падаю спиной на кровать. Время, проведенное с ним – самое худшее время. Во мне боролись тысячи чертей с разными эмоциями. Злость, обида, огорчение, ненависть, тоска, любовь… Но эта была не та любовь, что пять лет назад. От этой мне хотелось выть и вырвать себе сердце, чтобы не чувствовать этого болезненного ощущения.

— Ты в порядке? — друг касается моего плеча, поглаживая.

—Почему он заявился сюда, как к себе домой!? Что ему надо? И не думай, что я больше не сержусь на тебя, просто мне не хочется перечеркивать нашу дружбу из-за этого...— я замолкаю и вздрагиваю. Входная дверь с грохотом закрывается. Он ушел…

— Может просто хотел проведать тебя?

— Зачем?

— Ну, это он привез тебя вчера ночью.

— Что? — я слишком резко подскакиваю на кровати. Сердце вновь несется быстрее меня. — Как я оказалась с ним?

Друг пожимает плечами.

— Ты спала, когда он привез тебя. — вспомнив, что я проснулась без одежды, мои глаза округляются. Только не говорите мне, что раздевал меня тоже Бенсон.

— Фирс, скажи, что это ты раздел меня и уложил в постель. — даже не спрашиваю, требую я.

— Фирс!

— Это был Даниэль. Он не позволил бы раздеть тебя кому-то еще.

— Что? Не позволил? Что значит не позволил бы? Он мне кто!? — моя челюсть чуть ли не на пол падает. От жара и усталости не осталось и следа. Теперь я еще больше злюсь и негодую.

Его не было столько времени, он пропал без вести. А сейчас заявляется как ни в чем не бывало и проявляет заботу, делает вид что переживает, так еще и говорит, что никто не смеет меня раздевать кроме него?

— Ди, успокойся. Ты вцепилась мне в ногу. — бросаю взгляд на свою руку, которая сжимает ногу Фирса и расслабляю пальцы.

— Прости.

— Ничего, я понимаю.

— Понимаешь? Фирс, он мне никто, чтобы вести себя так. Он бросил меня! Изменил и бросил. Да черт с этой изменой! Он даже не навещал меня в больнице, не интересовался моим самочувствием. Я ждала каждый день. Каждый гребаный день я лежала и думала «Вот сейчас, сейчас он придет и извинится. Объяснит все, и я прощу его. Потому что люблю.» Он пришел? Нет. Он просто исчез. И вы все знали. Каждый из вас знал где он, и не сказали.

— Ди…— Фирс перехватывает мою ладонь и переплетает пальцы со своими, но я вырываю руку.

— Нет, хватит. Вы прикрывали его трусливый зад, пока я каждую ночь захлебывалась в своих слезах. А сказать тебе, почему я плакала?

— Тебе было тяжело, я прекрасно понимаю это. — говорит Фирс и я взрываюсь истеричным смехом.

— Да, было очень тяжело переживать выкидыш в одиночку. Осознавать, что могла стать матерью, но не стала. Мне так хотелось увидеть его и все рассказать. Хотелось почувствовать его объятия и услышать голос. Чтобы он поддержал меня и успокоил. Но его не было. Я даже не знала где он. И вы мне не говорили.

Я слышу, как нервно дышит друг. От моей исповеди его потрясывает. Меня и саму трясет. Сама не осознаю того, что только что проболталась и все рассказала. Фирс во все глаза смотрит на меня, не двигаясь. Я хочу замолчать, но рот снова открывается.

— Когда ты был рядом, я держалась. Я знала, что у меня есть ты. Мелисса уже была беременна и большую часть времени уделяла новой семье. Ты был единственным, к кому я могла приходить в моменты отчаяния. Но ты уехал. Забрал у меня последнюю частичку света. Без тебя я погасла. Отдалилась от всех и стала пить. Алкоголь помогал мне. Туманил мозг и притуплял боль. Но и этого было мало. Когда я была трезвая, мне не хотелось жить. Я потеряла ребенка, потеряла Даниэля, тебя. Мне казалось, что с такой болью невозможно жить. Меня ломало изнутри. Поэтому я резалась. Хотела заменить эту боль на физическую. Мне нравилось это. Я снова начала ездить на мотоцикле. Думала, может в третий раз мне повезет, и я просто разобьюсь? Друзьям будет легче, они избавятся от ненужного груза. Я… Я избавлюсь от этой боли. Просто умру и...

Фирс прерывает мою тираду, крепко сжимая в объятиях. По щекам текут слезы. Сердце ноет, как в первые дни. Мне снова больно. Все внутри горит и обжигает. Эта боль неописуема. Я утыкаюсь лицом в плечо друга и тихо плачу. Звуки больше похожи на скулеж собаки нежели плачь. Фирс поглаживает меня по спине и целует в волосы.

— Не говори так. Прошу, больше не говори подобные вещи. Ди, ты… Как можно было думать о таком. Ты хотя бы на миг задумывалась, что было бы с нами, с твоими родителями?

— Я не хотела взваливать на вас все эти проблемы. Мне казалось, вам нет до этого дела.

— Кенди, ты наша подруга. Не знаю, как для других, но для меня ты даже больше, чем подруга. Не важно, чем я занят и где нахожусь. Только скажи, и я сразу же приеду к тебе. Мне не плевать на твои проблемы, на твое состояние. Мне важно, чтобы ты была счастлива. Мы обязательно справимся со всем. Я буду рядом. Всегда, слышишь? — в конце и его голос начинает дрожать. Я лишь крепче обнимаю его, ощущая как агония внутри меня прекращается. Вместе со слезами выходит и вся многолетняя боль. В объятиях друга так тепло и уютно. Белинда была права…Мне нужно было выговориться.

— Обещай, что не расскажешь про все это. Я сама.

— Ты должна с ним поговорить.

— Не сейчас. Точно нет. Прошло столько лет, Фирс… — я отодвигают от друга и поджимаю колени к груди. Чувствую, как лицо уже опухло от слез.

— Мы не говорили тебе о Даниэле, потому что он сам попросил. Да, ты ненавидишь его, осуждаешь, но у него были свои причины так поступить. Не хочу защищать, но я видел и то, как переживал разрыв он. И ему тоже было больно. Может, если вы поговорите…

Я качаю головой и закрываю глаза. Не хочу сейчас думать об этом. Не хочу вселять в себя надежду.

— Ты помнишь, что я сказал тебе, когда узнал об аварии? — я улыбаюсь сквозь слезы и киваю.

— Ты самая сильная девушка из всех, кого я знаю и стоит тебе только зайти в здание, как оно тут же наполняется теплом. И сейчас, ты все еще сильная!

— Нет, Фирс. Я сломалась.

— Не сломалась. В тебе все еще сидит та упрямая Кенди. Что бы она сказала тебе, увидев такую разбитую? Настучала бы по голове.

— Мне кажется, я нахожусь на таком дне, из которого уже не смогу выбраться. Посмотри на меня. – я развожу руками в стороны, давясь слезами, которые уже изрядно надоели мне. Не обращая внимания на головную боль и ломоту в теле, начала активно жестикулировать.

— Я пью так много, что уже не помню хотя бы дня в трезвом состоянии. Каждый день мой желудок выворачивает из меня все содержимое. Я пью успокоительные, чтобы не видеть тупой мираж с Бенсоном и не трястись хотя бы несколько часов. Я… Я причиняю себе физическую боль, лишь бы не чувствовать пустоты внутри, или наоборот, чтобы не чувствовать душевной боли.

— Ди. — Фирс берет мои руки в свои и крепко сжимает. — Я всегда буду рядом с тобой. И я помогу тебе. Ты всего лишь оступилась.

— Я упала в бездну.

— Нет. Мы вместе справимся с этим, слышишь? Я помогу тебе со всем. Ты только пообещай мне не делать этого больше. – он едва заметно кивает в сторону моих шрамов, и я согласно киваю. Внутри меня снова начал расти стебелек, готовый держать меня от падения. А кромешный мрак осветил луч света. Фирс и есть мой лучик. Моя опора.

***

Не знаю, сколько мы сидим в спальне. Мне кажется, я пролила ведро слез, пока прижималась к Фирсу и рассказывала ему обо всем, что со мной случилось. Он ни за что не упрекнул меня. Ни разу не сказал, что я слабая и никчемная. И я еще раз убедилась в том, какой он хороший. Фирс и правда много значит для меня.

— Если ты не хочешь выходить сегодня на работу, я пойму. — говорит он, поднимаясь с кровати.

— Меня разве не уволили? — парень улыбается, вскидывая руку вверх.

— Кто может уволить мою лучшую подругу.

— Например Шарлотта? Кстати, кто она?

— Владелица клуба. Но не переживай, она отходчивая. Думаю, уже и забыла, что было вчера.

— Как вы познакомились? Она кажется той еще стервой. — ну а что. Искренняя правда. У меня от ее взгляда мороз по коже.

— Она…Я увидел, что открывается клуб и сам пришел. Так и познакомились, ничего необычного. — тараторит друг, отводя взгляд в сторону. Стоит ли упоминать, что я прекрасно распознаю его ложь. Это задевает меня, но я не решаюсь спросить правду. Нужна ли она мне? А может, у них вообще роман, а он просто боится мне рассказать об этом. Хотя, Фирс бы не стал встречаться с такой, как Шарлотта. И все же его вранье меня ранит. Ведь я ему рассказала обо всем. Неужели не заслуживаю того, чтобы со мной были честными?

— Фирс.

— Хорошо, если чувствуешь себя лучше, собирайся. Мы еще успеем прогуляться до начала смены.

Друг нагло перебивает меня, не дав вставить хоть слово. Он быстро ретируется из спальни, оставляя меня одну. Не хочу думать об этом. Если Фирс не рассказал, на то были причины. Возможно, он скажет позже. Пока окончательно не сошла с ума от вечных гаданий и вопросов в своей голове, я начинаю собираться. Надеваю первое попавшееся платье и поверх него накидываю тонкий вязаный свитер. Удивительно, как мой гардероб пополнился платьями. Но, это единственное, что позволяет чувствовать себя девушкой. Вполне себе симпатичной. Мужчины не раз засматриваются на меня, но дальше заигрываний глазками не заходит. Заводить отношения я все еще не готова. И дело не в Бенсоне, просто…

Кого я обманываю. Конечно, дело в нем. Он все еще живет в моем сердце и не собирается оттуда уходит. Мне кажется, он там засел с корнями. И лекарства от этого нет.

Замазываю консилером синяки под глазами и крашу ресницы. Когда звенит телефон, я вздрагиваю и тычу себе тушью прямо в глаз. Отвечаю на звонок, не глядя.

— Ты обещала, что мы поговорим. — слышу голос Роя и застываю. Рой…

— Не обещала.

— Будешь придираться к словам? Тебя нет дома несколько дней.

— Я в Монреале. — в трубке воцаряется тишина, а я снова засыпаю себя вопросами. Он что, тоже знал? Знал и молчал?

— И что ты там забыла?

— Ты знал? — спрашиваю единственное, что меня волнует.

— О чем? Что ты уехала? Откуда мне знать, если ты не отвечаешь на сообщения.

— Рой, скажи правду.

— Да какую правду!? — взрывается он. Последний раз он был таким злым, когда проклинал Даниэля за то, что тот бросил меня. Мне становится легче. Он хотя бы не врал мне.

— Я уехала, чтобы попытаться…вновь стать собой. Хотела отвлечься. Я с Фирсом, поэтому можешь не переживать.

— Ты могла хотя бы предупредить.

— Могла, но зачем? Ты бы попытался остановить меня? — его забота слегка раздражает.

— Ди, мы же друзья. Конечно, я переживаю за тебя. — из меня вырывается смешок. Друзья, которые периодически спят друг с другом.

Стоит подумать об этом, как перед глазами мелькает лицо Даниэля. Интересно, как бы он отреагировал, узнай об этом? Мне даже подумать страшно. Он не должен узнать. Нет, нет, нет. Он разочаруется во мне… Хочется ударить себя по голове от таких мыслей. Какая разница, что подумает Даниэль. Какая разница разочаруется он во мне или нет. Он никто. Мы расстались. Давно. И у него нет прав влиять на меня.

— Рой, я хотела…

— Прекратить секс.

— Что? — я аж подпрыгиваю от удивления. Как он узнал?

— Да брось, все в порядке. Тебе все еще больно, ты пытаешься отвлечься. Но я не тот, с кем это следует делать. Знаю, тебе противно от самой себя после этого.

— Откуда ты?..

— За пять лет я успел достаточно изучить тебя. Не спорю, мне нравятся наши вечера, но… Но лучше закончить сейчас, пока я не влюбился в тебя.

— Рой, прекрати. — кажется, я стала красной, как помидор. Не то чтобы мне лестны его слова, просто… Черт, Кенди, прекрати ради всего святого. Он твой друг!

— Расслабься. Я даже через расстояние чувствую, как ты напряглась.

Конечно, я напряглась! Ты вообще-то о чувствах заговорил!

— Пусть это останется между нами.

— Думаешь, я расскажу всем? — в голосе слышится обида.

— Нет, я. Просто. Черт, Рой, я не могу нормально думать. В Монреале Даниэль. И мы виделись. И он ведет себя так, будто между нами все еще любовь витает! — как на духу признаюсь я. В трубке слышаться ругательства друга.

— И…что ты будешь делать?

— Не знаю. Хочется сбежать обратно и забыть все. И в то же время поговорить. Мы же больше не подростки, которые творят полнейший бред. Я могла бы выслушать его. — звучит вполне адекватно. В конце концов, мы взрослые люди, можем поговорить, да?

Одна только мысль об этом взвывает дрожь. Я не хочу его ни видеть, ни слышать. Но Фирс говорил, что у него были свои причины поступить со мной так. И я хочу узнать их. Хотя бы чтобы просто успокоить себя. Поговорить и поставить окончательную точку в наших отношениях.

— Он бросил тебя, Ди.

Я жалобно стону, прикрывая лицо рукой. В этой ситуации Фирс играет роль моего ангела, а Рой – черта. И кого мне слушать? Настроение быстро портится от всех этих разговоров. Не желая портить его еще больше, я спешно завершаю разговор с другом и сбрасываю. Закончив собираться, я выхожу из спальни, и мы с Фирсом едем в клуб.

Всю дорогу я молчу, обдумывая слова друзей. Я не знаю, кого мне слушать и как поступить. Я видела, как на меня смотрит Даниэль. Чувствовала, что между нами все еще есть эта невидимая нить, которая, кажется, никогда не порвется. Но я также помню всю боль, которую пережила. Помню, как плакала из-за нашего разрыва, как пыталась найти его, но даже не знала куда мне идти. Разве может быть разумное объяснение этому? Что он скажет такого, от чего мое сердце оттает и я прощу его?

Я не знаю. Не знаю, что мне делать. Зачем я вообще приехала сюда!?

Когда мы заходим в клуб, Фирс пытается заговорить со мной, но я настолько тону в своих мыслях, что не реагирую. За барной стойкой замечаю Хёна и подхожу к нему.

— Сегодня выглядишь бодрой. — говорит он, широко улыбаясь. Я посылаю ответную улыбку и становлюсь рядом.

Парень разглядывает меня, и я подмечаю, как его взгляд останавливается на моих ключицах. Я неловко ежусь и поправляю свитер. От его взгляда становится неуютно.

— А ты все такой же. — отвечаю ему.

Говорить с ним совсем не хотелось. Решив, что работа отличный способ отвлечься от всего, я приступаю к ней. Проверяю чистую посуду, наличие алкоголя и смотрю чего не хватает. На удивление, сегодня мне хочется оставаться в трезвом уме, на случай если снова появится Шарлотта. Вряд ли ей понравится лицезреть пьяного сотрудника. Да и я не хочу, чтобы у Фирса была проблемы из-за меня. Раз уж я пришла сюда, значит нужно работать. Что я и делаю следующие два часа, пока меня не окликает девушка. Вчера она смотрела на меня так, будто я ее враг номер 1, сегодня же на ее лице красуется широченная улыбка.

— Ты новенькая? — спрашивает она, облокачиваясь на барную стойку. Я завороженно смотрю на ее веснушки, которые рассыпаны по всему лицу и придает девушке невинный вид. Понимаю, что долго молчу и киваю.

— Кенди.

— Я Лара. Мне казалось, после вчерашнего я тебя не увижу.

— А что было вчера? — спрашиваю ее, строя из себя дурочку. Понятно же, что вчера было. Девушка улыбается и звонко смеется.

— В свой первый рабочий день я нагрубила начальству, думая, что это просто неадекватный пьяный мужик. Но мне повезло. Будь на его месте Шарлотта, меня бы сразу уволили. — она громко говорит, пытаясь перекричать музыку. Но я все равно плохо разбираю ее слова. Басы бьют прямо по ушам и отдают в грудь. Я бегло осматриваю все пространство, жалко надеясь на то, что увижу здесь знакомое лицо. Для чего? Сама не знаю. Понятно же, что его здесь нет и не будет. Будто ему делать больше нечего, кроме как бегать за мной. Лара говорит мне что-то еще, но, понимая, что я не слушаю ее, просто протягивает мне листочек.

— Что это?

— Хён просил отдать тебе. У вас закончились эти напитки, сходи на склад и принеси.

— А сам он не может? — немного грубо спрашиваю я и начинаю искать его взглядом.

Девушка пожимает плечами и уходит. Я смотрю ей вслед и мои глаза на лоб лезут от ее откровенного наряда. Это даже одеждой назвать нельзя! Пробегаюсь взглядом по списку и все же иду на склад. Точнее, просто иду, потому что я понятия не имею куда мне нужно идти. Хёна я так и не нашла, чтобы спросить его, поэтому иду наугад. Выхожу с зала и иду по тускло освещенному коридору, надеясь на свои способности гадалки. Кажется, Фирс что-то говорил про склад, вот только я не слушала.

Минут пять спустя мне удается найти нужную дверь, и я открываю ее. В комнате горит свет и слышится какой-то шорох. Я сразу напрягаюсь и начинаю дышать чаще. Толстые стены полностью отрезают громкую музыку, доносящуюся из клуба. Все что я слышу, это шорох и как друг о друга постукивает стекло. Мало ли кто тут может быть. Может, уборщица? Тоже мне, с каких пор я начала бояться шорохов? Прохожу вдоль стеллажей, которые плотно забиты разным алкоголем. Пробегаюсь глазами по списку и ищу нужное мне вино. Наконец, шорохи прекращаются, а вместе с ними и проходит мой непонятный страх. Я нахожу нужный мне сорт вина и достаю бутылку.

— Да твою мать. — слышится мужской голос, и от неожиданности я вскрикиваю. Бутылка из рук выпадает и разбивается. По белой плитке быстро растекается красное вино. Я хватаюсь за грудь, пытаясь успокоить ускорившееся сердцебиение. Из-за угла выходит Даниэль и осматривается по сторонам. Его взгляд останавливается на огромной луже на полу, а потом поднимается выше. Он удивленно смотрит на меня и чуть приоткрывает рот. При виде него мне снова становится плохо.

— Что ты здесь делаешь?

— А ты? — вопросом на вопрос отвечает он.

— Мне сказали принести вино и я, а тут ты, я испугалась. — мямлю я, будто меня застали за чем-то непристойным. Все мысли сразу куда-то улетучились.

— Ты работаешь здесь?

Почему я вообще отчитываю перед ним. Что

он

тут делает? Разве сюда можно заходить кому-то помимо работников? Или, может, Фирс ему разрешил.

Нет, мне не важно. Я просто возьму все, что нужно и уйду.

Ничего не отвечая ему, беру новую бутылку и разворачиваюсь, чтобы уйти. Неожиданно меня хватают за запястье. Я даже вскрикнуть не успеваю, как меня разворачивают и прижимают спиной к стеллажу с винами. Я закрываю глаза, боясь даже посмотреть на Бенсона. Я чувствую его дыхание, слышу, как бьется его сердце. Клянусь, оно может пробить ему грудную клетку. Или это мое так бьется? Все чувства обостряются до предела. Мне нечем дышать, а аромат хвои и мяты окутывает меня с головы до ног. Меня бросает в дрожь, и я еле стою на ногах. Запястье полыхает огнем от его пальцев.

— Открой глаза, Ди, — шепчет он, и я качаю головой. Нет, не смогу. Стоит только посмотреть на него и… — Пожалуйста.

И я открываю. Потому что его голос такой надломленный, что я не могу не послушать. Встречаюсь с его светло-карими глазами и понимаю, что ничего не закончилось. И никакую точку я поставить не смогу. Даниэль все еще занимает все мои мысли. Все также волнует меня и мое сердце.

— Ты не ответила днем. Ты не свободна?

— Нет. — как же тупо звучит это нет, убейте меня. Голос в моменте охрип и больше похож на блеяние.

— Не свободна?

— Нет, свободна.

Пальцы Даниэля подрагивают. Он осторожно проводит ими по моему запястью, вызывая табун мурашек. Я опускаю голову вниз, не в силах смотреть на него. Мой взгляд перемещается на наши руки. Он касается меня, переплетает наши пальцы, а у меня в животе оживают давно похороненные бабочки. Какое банальное описание, но на большее я не способна сейчас. Смотрю на изящные пальцы мужчины и на глаза наворачиваются слезы. Разве можно так сильно любить человека? Любить так, что готов простить ему все, даже не выслушивая объяснений. Мое сердце болит. Моя душа болит. Мне так плохо и хорошо от этой любви, что я не выдерживаю. Его касания обжигают меня. Я нервно сглатываю и выдергиваю руку из его. Делаю шаг в сторону и упираюсь в руку Даниэля.

— Отпусти меня.

— Не могу. — сердце падает вниз. Я поджимаю губы и поднимаю голову, снова встречаясь с его взглядом. И, кажется, в Бенсоне боли не меньше, чем во мне. Я знаю, что мы говорим совсем не о том, чтобы он выпустил меня из своего капкана рук. Совсем нет…

— Ди, где ты пропала? — я вздрагиваю, услыша голос Хёна. Он показывается в проеме так неожиданно, что я теряюсь. Даниэль все же отходит, а бармен поочередно смотрит то на меня, то на него. На его лице полное непонимание и изумление.

— Я иду.

— Значит, только близкие могут называть тебя так? — спрашивает Даниэль перед тем, как уступить мне дорогу. Он смотрит на меня, как на предательницу.

—

Ты

не можешь называть меня так. Прошу, сделай вид, что мы не знакомы и уйди так же, как ушел пять лет назад.

Сдерживая слезы, я толкаю мужчину плечом и иду к выходу, не оглядываясь.

Мне снова больно.

8 глава

Думала ли я о том, что со мной будет, когда я приеду в Монреаль отвлечься и забыть о прошлом? Думала ли, что встречу здесь Даниэля и мои старые раны вновь начнут кровоточить? Нет. Да у меня даже в мыслях не возникало такого поворота событий. Не знаю, как назвать все это. Шутки судьбы? Издевательства Бога надо мной? Зачем он все это делает. Почему снова заставляет меня страдать. Я просто хотела отвлечься. Думала, с Фирсом мне будет легче. Я не буду переживать все в одиночку. Но стало только хуже. Уже на протяжении недели я работаю в клубе и каждый вечер встречаюсь с Даниэлем. Мы не разговариваем. Он не подходит ко мне, я к нему. Но от этого мне легче не становится. Видеть его все так же больно и невыносимо. Каждый раз я хочу сбежать обратно и забыть. Но как только думаю о том, что больше не увижу его, останавливаюсь. Да, знать, что не смогу видеть его лицо ранит меня куда больше. Знаю, наверняка, это звучит так глупо и по-детски. Я плескаюсь ядом и говорю, что не хочу больше знать его, не хочу вновь наступать на эти грабли. А потом через несколько секунд твержу о том, что быть вдали от него больно. Я не могу понять сама себя. Как мне разобраться в наших с ним отношениях, если я даже со своими тараканами в голове разобраться не могу? И все же, может стоит все бросить и вернуться назад? Я соскучилась по Бруту и его довольной мордочке. Скучаю по Джеку и нашим вечерним посиделкам за просмотром мультфильмов. Ричард уехал несколько дней назад, и я могла бы поехать с ним. Если бы только мы не поссорились. Когда он пришел к Фирсу, начал читать мне лекции о том, что я обязана поговорить с Даниэлем и выслушать его. Такое чувство, что все обернулись против меня. Я должна, я обязана. Кому я должна? Если они забыли, это меня бросили. Это я каждый день сидела и пыталась разгадать эту причину. Я заливалась слезами и гробила свое здоровье. Бенсон даже не выглядит тем, кто пережил расставание. Он все в такой же прекрасной физической форме, на лице ни капли усталости или намека на то, что ему плохо. У него все хорошо с работой и, наверняка, в личной жизни. Собственно, именно это я и выложила Ричарду, за что меня наградили грустной ухмылкой, обозвали глупой и уехали.

Я глупая, вы представляете!? Я! За то, что не хочу выслушивать того. Кто мое сердце разбил, совершенно не заботясь. И мало мне было переживаний из-за Даниэля, теперь прибавилась и обида на друга. Точнее, на двух. Потому что Фирс не оставляет попыток внушить мне то, что я должна. Ну, хотя бы глупой меня не называет, и на том спасибо.

— Сегодня снова не в настроении? — спрашивает Хён, как только я приезжаю на работу. Фирс, не говоря ни слова, уходит к себе, а я провожаю его грустным взглядом. Сегодня он тоже не в духе, а я даже не знаю причины, потому что моя гордость важнее. Будь я хоть немного снисходительнее, поговорила бы с ним, и мы бы перестали вести себя как дети. Но нет, я даже отказалась от его завтрака, который он готовил с особой заботой. Он делал это для меня, а я просто закатила глаза и заперлась в комнате.

— С чего ты взял? — немного резко, чем хотелось, отвечаю парню.

Хён вообще не плохой парень. За эту неделю мы достаточно сблизились. Забавный, немного громкий, понимающий и довольно красив. Если, конечно, вам нравятся азиаты. Мне нет, но даже я нахожу его привлекательным. Он переехал в Монреаль пять лет назад, как только ему исполнилось восемнадцать, и поступил в универ. В клубе работает не так давно, но и не устроился бы, если бы ему не нужны были деньги. О причинах он молчит, но и мне не особо интересны его мотивы. Кому сейчас не нужны деньги? Я не раз замечаю за его общением нотки флирта, но, они такие забавные, что я даже не огрызаюсь на них. Ощущение, будто он вообще ни с кем не встречался.

— Когда ты без настроения, у тебя вот тут просто огромная морщинка. — неожиданно даже для меня, он проводит пальцем у меня между бровей. Мое дыхание учащается, а перед глазами возникает совсем другое лицо.

«— Нравится выводить меня из себя?

— Безумно. Ты так смешно хмуришься, когда злишься. — парень наклоняется и целует меня в лоб, между бровей, тем самым сглаживая морщинку.»

В груди болезненно колет, и я делаю несколько шагов назад. Хён непонимающе смотрит, а я едва сдерживаю слезы. С тех пор, как я вновь вижу Бенсона, на меня обрушивается слишком много воспоминаний. И ни одно еще не обошлось со мной мягко. От каждого воспоминания мне становится так плохо, будто кто-то сковывает меня прочными цепями и сдавливает. Внутренности так и норовят выйти из меня.

— Что-то не так? — спрашивает парень, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Нет, все хорошо, просто не делай так больше.

Я знаю, Хён только делает вид, что он забавный парень, который вечно себе на уме. На самом деле, не раз замечаю его хмурые взгляды, которые проникают будто в самую суть. Вот и сейчас, он смотрит так, словно пытается разгадать, о чем я думаю сейчас. О своих неудачных отношениях я ему не рассказывала. Да и будем откровенны, делится таким с едва знакомым человеком не особо хочется. Да, он хороший и с ним можно о многом поговорить, но только не об этом.

— Я тут подумал, — лениво говорит он, протирая бокалы. — Мы обязательно должны погулять. Хватит на одной работе видеться. Не хочешь развеяться?

— Разве что, только по ветру. — сухо смеюсь и начинаю помогать ему.

С каждым днем мне все тяжелее держать себя в руках. Я не пью уже неделю, и каждое утро умираю от головной боли. Ночные смены и постоянная громкая музыка играют свою роль. Раньше я этого не замечала, и мышцы не ныли из-за того, что постоянно стою на ногах. Единственной моей проблемой было похмелье. То еще противное ощущение. Сейчас же Фирс зорко приглядывает за мной. Стоит мне только приблизить бокал с чем-то, на телефон сразу приходит сообщение от друга. Он действительно переживает за меня и не хочет, чтобы я вновь скатилась на дно. И знаете, меня даже не раздражает это. Произойди это со мной месяц назад, я бы уже послала все к черту и напилась. Но не сейчас. Как минимум, у меня есть два правила:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

1.Не напиваться, так как я решила построить свою жизнь заново.

2.Не напиваться, так как где-то рядом ходит Даниэль, а совершать дурные поступки на пьяную голову в мои планы не входит.

Что первое, что второе правило, отлично срабатывают и я держусь. А еще, мне не хочется разочаровывать Фирса. Я хоть и строю из себя обиженную, замечаю каждое его действие по отношению ко мне. Вижу, как он старается всегда быть рядом. Его внимание греет меня изнутри. Хотя бы ради него не хочется больше убивать себя. И, кажется, наша эта игра в молчанку уже достаточно затянулась. Не хочу больше дуться на него. Даниэль не станет причиной нашей ссоры. Сегодня же после смены приготовлю примирительный завтрак и к черту эти обиды.

С этими мыслями я принимаюсь за работу и совсем не слежу за временем. Сегодня так много людей, что у меня нет времени даже на перекуры. Ноги ужасно болят, голова все также гудит, виски сдавливает, а спина ноет от усталости. С Хёном я тоже почти не разговариваю и избегаю его взглядов. Гулять с ним совсем не хочется. На работе хотя бы есть люди. Сомневаюсь, что при полном помещении народу он начнет распускать руки, а вот если мы будем наедине… Не хочу думать об этом. Представлять как меня касаются чужие руки вызывает отвращение.

Хотя, о каких чужих руках я говорю? Почему никак не могу принять тот факт, что я свободная девушка и меня может касаться кто угодно. Я никому не принадлежу.

Принадлежу Даниэлю. Полностью.

Трясу головой и со злостью бросаю тряпку на стол. Что за идиотские мысли!? Я не принадлежу ему. Уже давно. Он мне никто. Кстати, интересно, где он? Сама не замечаю, как почти всю ночь исследую зал взглядом, пытаясь найти его внушительную фигуру в толпе. Но его нет здесь. И в подтверждение, мое сердце бьется в размеренном темпе. До этого, стоило только ему быстро забиться, я понимала, что Даниэль где-то рядом. Не знаю, как объяснить это, можете считать меня сумасшедшей, но это правда. Сердце чувствует его. Сколько бы не прошло времени, оно все еще помнит и знает, кого я люблю. Я все так же тлею при виде него, хоть внешне и не подаю вида.

Как же я устала. Устала от своих чувств. От всего этого. Почему я просто не могу начать жизнь с чистого листа? Элементарно, выбросить из головы того, о ком не должна думать. Позволить себе смотреть на других мужчин. Позволить себе влюбиться. Но нет, мы будем и дальше страдать по Бенсону. Что что, а это вечная проблема. Голова уже пухнет от переизбытка мыслей. Я пытаюсь вслушиваться в тексты песен и продолжаю работать. Взгляд так же блуждает по людям, будто что-то изменилось за этот короткий промежуток времени. И как бы я не пыталась, у меня не получается побороть себя. А вдруг с ним случилось что-то? До этого он каждый день приходил сюда. Сидел за самым дальним столиком в углу и неотрывно наблюдал за мной. Я, конечно, закатывала глаза и раздражалась, но сама украдкой поглядывала, стоило ему отвлечься и перевести свое внимание на экран телефона. Это стало какой-то непоняткой игрой. Смотреть на него и вспоминать все, что между нами было, но продолжать строить из себя холодную суку. К барной стойке подходит девушка, заказывает мартини и ждет, когда я выполню ее заказ. Кивнув, я делаю напиток и протягиваю его девушке, но в глазах резко темнеет и я оседаю на пол. Удар приходится прямо в затылок, от чего я вскрикиваю и тянусь к ушибленному месту. Последнее, что я слышу, перед тем как упасть в пропасть, как Хён зовет меня и пытается сдержать испуг в голосе.

***

Голову будто придавило кирпичом, настолько мне тяжело ее поднять. Я пытаюсь приподняться на локтях, но мягкая кровать так и манит остаться тут подольше и никуда не вставать. Совладев с болью, я открываю глаза и яркий свет слепит меня. Снова закрываю, кладу руку на лоб. Одно только это движение заставляет напрячь все мышцы в теле.

— Ди, ты проснулась? Тебе уже лучше? — слышу голос Фирса и все же открываю глаза. Только сейчас я чувствую сквозь одеяло теплую руку. Вижу Фирса, который сидит на краю кровати. Под глазами залегли синяки, лицо отрешенное.

— Что случилось?

— Я отвратительный друг, который не в силах позаботится о своей подруге, вот что. — отвечает он и его лицо искажает гримаса боли. Я морщусь и мысленно негодую от его слов. Как он может говорить такое? Я пытаюсь встать снова и облокачиваюсь спиной на изголовье кровати.

— Фирс, что ты несешь? Ты…Ты только и делаешь, что нянчишься со мной как с ребенком. Если кто и виноват, то только я.

— Я вызвал врача, он сказал, что у тебя истощение организма. К тому же ты и простыла, а я вместо того, чтобы нормально о тебе позаботится потащил работать в этот клуб.

Пока он говорит, я пытаюсь вспомнить что произошло. Я работала, а потом наступила резкая темнота.

— У меня есть и своя голова на плечах. Я хотела работать.

— Да, но не тогда, когда ты болеешь и едва на ногах стоишь. Еще я со своими нравоучениями. Ради Бога, не хочешь, не говори с Бенсоном. Я уже сам готов его придушить, когда вижу до чего он довел тебя. Клянусь, у меня чуть сердце не остановилось, когда я увидел по камерам как ты падаешь на пол. Хорошо, что в тот момент я был в кабинете и вовремя увидел. Сразу повез тебя домой. С этого момента ты не работаешь, пока не вылечишься! И только попробуй протестовать.

Фирс так быстро говорит, что мой мозг не успевает запоминать все это. Единственное, о чем я думаю, так это о том, что безумно люблю этого ворчливого паренька. Очень сильно люблю. Глава вмиг становятся влажными, и я подрываюсь с места, обнимая Фирса за шею.

— Прости меня. — шепчу ему, шмыгая носом.

— О чем ты? — растерянно спрашивает, обнимая меня в ответ.

— Я веду себя как эгоистка. Ты помогаешь мне, всегда рядом и заботишься, а я ворочу нос, стоит только нам заговорить о Даниэле Ты все делаешь для того, чтобы мне стало лучше, а я не ценю это. Прости, прости меня.

— Ди… — парень поглаживает меня по спине и отодвигается. Смотрит мне в глаза и вытирает слезы, целуя в лоб. — Если еще раз извинишься, вместо поцелуя будет щелбан. Перестань. Я давно выучил твой характер и твои обиды меня не задевают. Я знаю, что ты ведешь себя так не на зло мне.

— Но вчера у тебя не было настроения, и мы не разговаривали. — говорю ему дрожащим голосом. Мне кажется, за последнюю неделю я выплакала уже все, что можно.

— Потому что даже камеры не помогают вычислить кто торгует наркотиками в клубе. Вот и забил этим голову, погрузившись в собственные мысли. Дело не в тебе.

— Я думала, ты обиделся на меня.

— Мне не десять лет, чтобы обижаться без причины. — Фирс подмигивает мне и проводит рукой по моим волосам. Я искренне улыбаюсь и снова обнимаю его.

Еще одна причина почему я люблю его. Одним своим присутствием он разгоняет тучи у меня над головой. Как бы я жила без него? Как я вообще могла подумать о том, что наша дружба рушится? Несколько минут мы сидим в обнимку, потом Фирс встает и уходит готовить завтрак. Я же иду в душ и переодеваюсь в чистую одежду, после чего присоединяюсь к другу. Мы вместе готовим тосты и завариваем кофе. Фирс делает кашу и ставит передо мной тарелку.

— Тосты мои. — заявляет он, отбирая у меня ароматные бутерброды.

— Что значит твои?

— Врач сказал, чтобы ты питалась исключительно жидкими продуктами. Поэтому, вперед, с улыбкой. — кивает он на кашу. Я наигранно хмурюсь, но все же начинаю есть. С аппетитом у меня сегодня, на удивление, все отлично. Я с наслаждением завтракаю, выпиваю кофе и даже не чувствую тошноты. За столом мы несем всякий бред и смеемся как ненормальные. Фирс вспоминает, как мы прогуливали пары на последнем курсе и устраивали алко-марафоны, совершенно не заботясь о том, что нас могут отчислить. Я же вспоминаю, в каком бешенстве была Белинда, которой звонили с деканата и требовали от нее провести воспитательную работу с нами. И прекрасно помню, как она грозилась рассказать все моим родителям, если мы не прекратим. Как вы поняли, ни меня ни Фирса это не страшило. Тогда мы были беззаботны.

После завтрака мы выходим из дома и немного гуляем по аллее недалеко от квартиры друга. Солнечная и теплая погода только больше подняла мне настроение. Голова уже не болит, за исключением небольшой шишке на затылке, слабость в теле прошла, возможно из-за того, что я выпила таблетки, а возможно из-за приема пищи. Фирсу звонит мама и интересуется моим здоровьем, снова отчитывает сына за то, что тот все еще без девушки и грозится приехать и найти ему пару саморучно. После прогулки мы возвращаемся домой, по пути заказав пиццу.

Пока Фирс отлучается по работе, я сижу в гостиной и выбираю фильм, который мы будем смотреть. От предвкушения, что смогу полакомится пиццей, живот жалобно заурчал, а во рту скопилась слюна. Я выбираю кино и слышу стук в дверь. Бегу к выходу и уже хочу сказать другу, что выбрала, что мы будем смотреть, закрываю рот. Я застываю, увидев перед собой курьера с огромным букетом бело-красных роз. От удивления широко распахиваю глаза и смотрю на цветы. Парень что-то говорит, но я не разбираю, так как он говорит на французском.

— Простите, я… Я не знаю языка. — произношу на английском, и он с пониманием кивает.

— Доставка для Кенди Боуман. — отвечает он на ломаном языке. Я все также растерянно смотрю то на букет, то на курьера. — Все оплачено.

Я даже не успеваю среагировать, как он толкает этот букет мне в руки и уходит. Я остаюсь стоять на пороге, вдыхая яркий аромат роз. Утыкаюсь носом в лепестки и замечаю небольшую открытку. Выйдя из оцепенения, я закрываю дверь и иду на кухню. Вазу я не нахожу, зато стеклянная банка отлично заменила ее. Ставлю цветы и беру эту открытку. На ней всего одно слово:

«Прости»

Недолго думая, до меня доходит что букет от Ричарда. Я улыбаюсь, а внутри все расцветает. Я иду за телефоном и звоню другу.

— Мог просто позвонить. Не обязательно присылать цветы. И ты меня прости. — на одном выдохе произношу, не скрывая улыбки.

— Ты о чем? — сухо спрашивает он.

— Ты прислал мои любимые цветы. Я подумала, ты извиняешься за… Почему я вообще говорю это? Ты и сам все знаешь. — Уже не так уверенно говорю. Мой взгляд прикован к цветам. Только теперь они вызывают нервную дрожь в теле. Ричард громко вздыхает и наконец отвечает:

— Хотя бы сейчас не отнекивайся и выслушай, Ди. Я понятия не имею, о каких цветах ты говоришь, но, догадываюсь. Их прислал не я. И все прошлые разы на дни рождения их дарили не мы с Мелиссой. А теперь прокрути эту информацию в своей голове еще раз и сделай выводы. И да, я не сержусь на тебя. Просто устал разрываться между двумя дорогими мне людьми. Не бегай от него как мышь от кота.

Ричард сбрасывает. Я продолжаю держать телефон возле уха, не в силах пошевелится. Смотрю на розы и сердце галопом несется куда-то. В животе затягивается тугой узел и мешает мне дышать. Это не они дарили мне цветы. Не они… Это был он. Это всегда был он. Даниэль не забывал обо мне. Каждый год он поздравлял меня с днем рождения, а я даже не знала, что это он. Руки предательски начинают дрожать, и я подхожу к букету. Беру записку и несколько раз читаю одно единственное слово. Смотрю на аккуратный подчерк и провожу пальцем по буквам. Перед глазами пелена слез. Раны моментально зарастают, стоит только осознать это все у себя в голове. Словно их кто-то обработал и залепил пластырем. И этот кто-то — Даниэль. Он нанес эти раны, он же их и залечил. Одним поступком. Я снова достаю телефон. Листаю сотни непрочитанных сообщений и пишу то, о чем думаю, не скрывая от самой себя настоящих чувств.

«Я бы так хотела выслушать тебя и понять.»

9 глава

Всю ночь я только и делаю, что сижу в спальне с телефоном в руках. Чего я жду? Что сообщение вдруг окажется прочитанным? Но ведь то невозможно. Он сменил номер сразу, как исчез из моей жизни. Все сообщения, что я писала ему на протяжении трех лет так и не дошли до адресата. Я знала, что он не прочтет. Эти смс, они стали для меня личным дневником, где я говорила о своих настоящих чувствах. Когда-то я дала себе слово, не врать в этих сообщениях. Я могу лгать себя и твердить что все кончено, но не в сообщениях Даниэлю. Здесь я не в силах скрывать правду. Вчерашние цветы выбили воздух из груди. Теперь я уже не уверена, хочу ли чтобы все было кончено между нами. Вдруг у Даниэля действительно была причина, по которой он ушел? Я н думала об этом, полностью погрузившись в свои страдания. Но Фирс… Он говорил, что Даниэль страда так же, как и я. Может ли быть такое, что все, о чем я думала, не правда, и он не забывал обо мне? Если так оно и есть, я хочу поговорить с ним. Хочу наконец разобраться во всем и перестать себя мучать.

Из-за бессонницы чувствую себя расклеенной. Хорошо, что температуры уже нет, и на том спасибо. Да и забота друга тоже благополучно влияет на мой организм. Во мне просыпается аппетит и уже несколько дней я не пью успокоительные. Встав с кровати, я выхожу из спальни и иду на кухню. В квартире тихо и я, чтобы не разбудить Фирса, стараюсь не шуметь. Поставив чайник, перемешиваю в кружке мед и сок лимона, заливая кипятком. Губы растягиваются в улыбке, когда вспоминаю прошлый визит Даниэля. Тогда он сделал мне этот чай и проявил заботу. Вот только мне было не до нее, и я, можно сказать, выгнала его. Знай я тогда обо всем, поступила бы так же? Или бы согласилась на разговор. Скорее всего второе.

Мысли о том, что мы вновь увидимся и поговорим, заставляют мое сердце трепетать от предвкушения. Но некоторые вопросы все еще мучают меня.

Что будет дальше? Что будет, после того как я выслушаю его? Прощу, забуду? Я даже не знаю любил ли он вообще меня, ведь я так и не услышала этих слов от него, и сама не сказала этого. Остались ли у него чувства ко мне? У меня видимо остались, раз я решаю выслушать его. Боже, какая я дура. Дважды. Что тогда влюбилась в него, что сейчас. Где мои мозги? Почему позволяю этой груде мышц вновь крутить мной, как хочет. Но… Выслушать же надо, правильно? Я же не запрыгну ему на шею сразу? Слишком много времени прошло. Я изменилась. Мы оба. Захочет ли он отношения со мной и моими тараканами в голове?

Сделав себе чай, я вдыхаю его аромат и иду в гостиную.

— Конечно, я все понимаю. Но, уверяю вас, с нами никаких проблем не будет. — Фирс нервно ходит из стороны в сторону и хрустит пальцами.

— Да. Даниэль будет со своей женой. Она заверила, что будет.

Как в тумане, я делаю несколько шагов назад на ватных ногах. Кружка выпадает из рук, разбиваясь вдребезги о плитку. Мою ногу ошпаривает кипятком, и я вскрикиваю. Но едва ли эта боль сейчас перекрывает ту, что поселилась в груди.

«Жена Даниэля».

«Жена».

Фирс тут же оборачивается на звук, прикладывая смартфон к плечу. Его испуганный взгляд говорит сам за себя. Договорив с кем-то по телефону, он сбрасывает звонок.

— Ди, когда ты проснулась? — он подходит ближе и садится на корточки, осматривая ожог на ноге.

Я потерянно смотрю на него, переваривая в голове его слова. Как это понимать?

— Фирс? — я хватаю парня за руку, заставляя посмотреть на меня. Его глаза отчаянно бегают из стороны в сторону. — Фирс, какая жена? Что ты только что сказал?

— Это… Я все объясню.

— Ты лгал мне? Снова? Знал и молчал?

— Как бы я сказал об этом? Ты бы точно сошла с ума.

— А сейчас, по-твоему, я недостаточно сошла с ума? Мне мало того, что я пережила? — повышаю я голос.

— Кенди...

— Что Кенди? Сколько можно мне врать? Что еще вы скрываете от меня? Может у него еще и ребенок есть? Счастливый муж и отец, успешный бизнесмен. — я замолкаю, поджимая губы. Фирс смотрит на меня с сожалением. Вот только мне его жалость к черту не сдалась. Меня снова обвели вокруг пальца.

— У него нет детей.

— Отлично. Зато есть жена. Жена, твою мать. — во мне с каждой секундой все больше вскипает злость и обида. А я еще хотела выслушать его, дура. Да какие у него могут быть оправдания, когда он уже женат на другой? Я убивалась по нему, каждый день думала, что с ним, где он, как живет. Вот оказалось, как. Не терял времени зря.

— Ди, там все не так как ты думаешь. — пытается он оправдать Бенсона. Я нервно потираю лицо руками и тяжело выдыхаю.

— Подожди. Говоря о партнерстве... Ты хочешь, сказать, что Даниэль женат на Шарлотте? — Фирс строит жалобное лицо и кивает.

Просто замечательно.

Как я сразу не догадалась? Я видела их вместе. Помню, как Даниэль ходил по клубу, как будто это его собственность. Впрочем, оказалось, так оно и есть. Но это собственность и Шарлотты. Их общий клуб. Потому что они женаты. Боже, я не верю. Пусть это просто окажется шуткой. Чем я заслужила все это?

«Что еще ты мне сделаешь?» думаю я, поднимая голову к потолку.

Собрав все свои эмоции в кучу, пытаясь подавить их в себе, я с невозмутимым видом сказала Фирсу.

— Он женат, но ты и Ричард, как попугаи твердили мне, чтобы я поговорила с ним. Я одного не могу понять. Зачем?

— Не знаю, честно. Думали, так тебе станет легче.

— Легче от чего? От того, что я узнаю о его новой семейной жизни? Что, пока я убивалась по нему, он уже завел себе жену?

— Ди, там все не так, как ты себе накрутила. — оправдывается он.

— Хватит, прошу. Я больше не вынесу этого цирка.

Развернувшись, я ухожу к себе в комнату. Нет никакого желания разговаривать с Фирсом сейчас. Мне нужно время. Не понимаю, разве я заслужила того, чтобы мне лгали? Почему нельзя просто все рассказать. Да я бы…Не знаю, уехала бы обратно. Что я здесь забыла? Хотела сделать как лучше, получилось, как всегда. И лучше мне не стало, и новую жизнь я не начала. Нужно уехать отсюда. Не хочу больше находится здесь. Это глупо. Чего я хочу? Стать любовницей? Или той, кто разрушит семью? Не о такой жизни я мечтала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

До самого вечера я не выхожу из комнаты, раздумывая обо всем. Когда вечереет, я все-таки решаю пойти на работу. Там Хён, и он предлагал погулять. Почему я не могу согласится? Мы же просто прогуляемся и все. И это не свидание. А даже если бы было, я бы все равно пошла. Потому что я свободная девушка и имею на это полное право. Одеваюсь и крашусь, а затем выхожу из своего убежища. Фирс до сих пор выглядит нервным и огорченным, но я не подхожу к нему.

— Ты куда-то собралась?

— На работу? — выгибаю бровь и киваю в сторону выхода. — Ты идешь?

— Ди, не нужно.

— Нужно. Я иду туда не потому, что хочу увидеть его. Мне нужно отвлечься. К тому же, я обещала Хёну прогуляться после смены.

— Хён? — удивляется друг, поднимаясь с дивана.

— Мы едем, нет? — раздражаюсь я, постукивая ногой.

Я вижу непонимание во взгляде Фирса, но не реагирую. Какая разница, о чем он там думает.

Мы едем в клуб молча. Уже заходя внутрь, я точно знаю кого увижу там, но мысленно даю себе обещание даже не оглядываться на него. Он женат. Я не должна смотреть на женатого мужчину. И не важно, что от одного только осознания мне становится больно.

Как и ожидалось, по пути к бару, я замечаю широкую фигуру в футболке. Рукава обтягивают его и без того перекаченные плечи, что придает ему еще более грозный вид. Когда Даниэль поворачивается в мою сторону, я быстро отвожу взгляд, впиваясь ногтями в ладони.

Только не смотри.

Сердце предательски быстро стучит и пульс отдает в уши. Перепрыгнув через барную стойку, я упираюсь в плечи Хёна и повисаю на нем, как обезьянка. Из уст парня слышатся неразборчивые слова, и я спрыгиваю с него.

— Ди. Ты меня чуть до инфаркта не довела.

— Правда? Что ты там выкрикнул? — я усмехаюсь, наливая себе воды в стакан. При виде Хёна становится немного легче. Его безобидная улыбка и добрые глаза вселяют в меня какую-то детскую радость.

— Это были маты на корейском. Тебе их знать не нужно. Мала еще. — Он посылает мне улыбку в ответ и разминает плечи.

— Мала? Мне двадцать пять, парень. — наигранно возмущаюсь и пихаю его в плечо. Хён поправляет свою прическу и широко улыбается.

— Вчера без тебя было сложно. Да и народ наплыл так, будто был какой-то праздник, о котором знали только они. — парень начинает рассказывать о вчерашней смене, а я слушаю, болтая ногами в воздухе. Точнее, стараюсь слушать и не оборачиваться назад. Хотя голова так и просит повернуться. Я чувствую. Как мой затылок прожигает чужой взгляд. Нервно потираю ладони о бедра и с огромным усилием держу голову ровно. Кажется, приехать сюда было плохой идеей. Я не в силах бороться со своими проснувшимися чувствами. Но должна. Как минимум, потому что мне в его сердце дорога уже закрыта. Там поселилась Шарлотта. Вспоминаю лицо этой девушки и меня прошибает ревностью. Не зря она не понравилась мне с самого начала.

Хён наблюдает за мной и наклоняет голову в бок, довольно улыбаясь.

— Что?

— Все еще жду ответ на свое предложение.

— В каком смысле? — делаю вид что не понимаю его. Беру в руки тряпку и протираю бокалы.

Краем глаза я замечаю, как недалеко от нас садится Бенсон, поглядывая в нашу сторону. Пожалуйста, пусть мне хватит сил вытерпеть эту смену.

— Может прогуляемся после смены? — Даниэль резко сжимает руку в кулак, услышав эти слова, а Хён подходит ближе ко мне.

Я едва сдерживаю себя, чтобы не отказаться в последний момент. Вижу, как сильно Даниэля выводят из себя слова Хёна. И только поэтому мой мозг работает быстрее меня, и я отвечаю:

— Думаю, ваша напарница не прочь погулять по городу. Ты же познакомишь ее с Монреалем? Я почти нигде не гуляла. — мило улыбаюсь ему и подмигиваю. На лице парня появляется очередная улыбка и он порывисто приобнимает меня, от чего я теряюсь. Позади слышится глухой удар о барную стойку и скрежет ножек стула о пол. Думаю, этим можно поставить точку в наших непонятных отношениях.

***

Весь рабочий день проходит в бурном потоке людей. Нет ни минуты, чтобы присесть и отдохнуть. Но на удивление я со всем справляюсь и для этого мне не нужен алкоголь. Руки почти не дрожат, а громкая музыка уже не мешает и не вызывает головную боль. Возможно, причина хорошей работы таится еще и в напарнике, который постоянно заставляет смеяться и с радостью помогает, когда видит, что я не справляюсь.

Периодически к нам подсаживается Лара, тряся своими рыжими волосами и убирая их с мокрой шеи. Жалуется на наглых посетителей и маленькие чаевые, после чего вновь натягивает на лицо улыбку и продолжает работать. Хён между словами пытается узнать обо мне больше и когда дело касается парней, я отмахиваюсь, ссылаясь на громкую музыку. Серьезно, больше поговорить не о чем, кроме как бывших? Один уже давно женат и счастлив, другой заделался в сталкеры и написывал мне сообщения. Вспоминаю Карлоса и начинаю кривить лицо. Я узнала об анониме от Ричарда, когда он вычислил его по базе и рассказал все мне. Стало не по себе… Ведь я даже подумать не могла о подобном. Хотя, стоило задуматься, он несколько раз намекал о том, что мы знакомы. Но тогда все мои мысли занимал Даниэль. Когда Карлос ворвался ко мне в общежитие и чуть не придушил, я видела его в последний раз. И, знаете, еще бы столько же не видеть. Я не знаю, как складывается его жизнь и кого он из себя представляет, но, надеюсь, больше не пытается познакомится с девушками, скрывая свою личность.

Хён щелкает пальцами у меня перед лицом, от чего я дергаюсь.

— Что?

— Ты минут пять протираешь один бокал. — он осторожно забирает у меня из рук тряпку и всовывает мне кружку. Из нее идет пар и доносится запах кофе. Людей в клубе почти нет, за исключением парочки мужчин, у которых цель напиться до отключки. Они ее, кстати, почти выполнили, судя по тому, как едва держат глаза открытыми.

— Уже глаза на ходу закрываешь. Уверена, что сможешь осилить прогулку?

— Конечно. Твой кофе поможет мне. — Делаю глоток и благодарю парня. Когда я вообще последний раз пила на работе кофе? В Милане каждая смена заканчивалась чем-то покрепче него. Но, я больше не там. И я не хочу возвращаться в это состояние. Куда приятнее находится в трезвом уме, хоть и чертовски сложно.

Пока Хён уходит выпроваживать оставшихся посетителей, я иду в уборную, чтобы умыться и хотя бы немного придать лицу живой вид. Смотрю в зеркало и слегка хлопаю себя по щекам, чтобы те порозовели. Невольно засматриваюсь в отражение, подмечая какие-то изменения. Оттенок кожи стал немного здоровее, ранки на губах от покусываний почти зажили. Я наклоняюсь ближе к зеркалу и всматриваюсь в свои глаза. В них будто что-то изменилось. Они стали ярче. Или я выдумываю? Может, поездка сюда все же не была ошибкой? Да, здесь я встретила Бенсона и узнала не самые лучшие новости, но… Здесь есть Фирс. И как бы я не хотела обижаться на него, понимаю, что мне становится лучше только благодаря нему. От его заботы мне лучше.

Впервые за пять лет, смотря на себя, я улыбаюсь. Искренне и с полной уверенностью что у меня получится вернуть прежнюю Ди, которая закрылась глубоко внутри.

Выйдя из уборной, я врезаюсь в массивную грудь. Знакомый запах, от которого сжимается сердце, помогает понять, кто передо мной.

— Мы можем поговорить? — звучит голос Даниэля над самым ухом. Поднимаю голову, мои глаза встречаются с его и слышится спокойный отстраненный голос. Мой голос.

— Не можем. Отойди.

Я делаю шаг в сторону, и Даниэль повторяет мое движение, снова загородив проход собой.

— Почему? Почему ты не можешь выслушать меня?

— Ди, я закончил. Ты идешь? — Хён появляется в проходе, застав нас с Даниэлем. Тот оборачивается, кидая фразу ледяным тоном, который я не слышала уже очень давно.

— Оставь нас, Хён.

Парень выгибает бровь, смотря на меня и без звука одними только губами, спрашивает «что?»

— Это тебе стоит оставить меня, Бенсон. — ядовито шепчу, чтобы услышал только он. Снова делаю шаг в сторону и подхожу к Хёну.

— Ди. — зовет Бенсон. Я не оборачиваюсь.

Беру Хёна за руку и переплетаю наши пальцы, дергая его к выходу. Он еще больше удивляется, но руку не убирает. Наоборот, крепче сжимает мою и ускоряет шаг. На секунду мне становится противно от самой себя. Я ведь специально сделала это, только чтобы позлить Даниэля. Получается, просто использую парня, который этого не заслужил.

Когда мы оказываемся на улице, я аккуратно отдергиваю руку и перевожу взгляд на парня.

— Прости, это… Как-то само получилось, ты не подумай.

— Я и не думал, это ты слишком часто паришься по пустякам. — Он подмигивает мне и достает телефон, взывая такси. Я же в этот момент пишу Фирсу, что ушла с Хёном.

Машина подъезжает, и парень что-то говорит водителю на французском. Все время, что мы едем, я вспоминаю лицо Даниэля. Пытаюсь успокоить себя и напоминаю о том, что не должна больше думать о нем. Я должна забыть. Если он позволил себе жить дальше, то и я могу. Прошло столько лет, хватит терзать себя прошлым. Я начну заново. Позволю сердцу полюбить кого-то другого.

Мы доезжаем до парка, Хён расплачивается с водителем и открывает мне дверь, подавая руку. В молчании мы идем по каменной дорожке и останавливаемся возле лавочки. Бармен постоянно смотрит по сторонам, будто пытается найти кого-то, но кроме нас в парке практически никого нет. Я сажусь на лавочку, наслаждаясь долгожданной тишиной. После смены в клубе она кажется раем.

— Кого ты постоянно высматриваешь? — я дотрагиваюсь до плеча парня, когда он снова смотрит куда-то в сторону. Он резко вскакивает и бросает на ходу:

— Я сейчас вернусь.

Вдали я замечаю небольшой фургончик, на котором большими буквами написано «Мороженое». Хён машет руками и подходит к мужчине в фургоне. Спустя несколько минут парень возвращается ко мне с огромной улыбкой до ушей. Даже не помню, когда в последний раз видела, чтобы так радовались обычному мороженому. Я натягиваю на лицо улыбку и стараюсь не думать о…Вы сами знаете о ком.

— Ты знал, что он будет здесь? Откуда? — улыбаюсь и пробую мороженое на вкус.

— Я часто прихожу сюда после работы. Посидеть и насладиться тишиной, пока город еще не проснулся.

— Мне казалось, ты не из тех, кто любит побыть в тишине.

— Мороженое вкусное. А в компании красивой девушки еще вкуснее. — Я неосознанно двигаюсь чуть в сторону, чтобы сидеть подальше от Хёна. Он замечает это, но ничего не говорит. Некоторое время мы едим молча. Я завороженно смотрю как лучи солнца поблескивают на речной воде. Очередная стычка с Даниэлем не дает мне покоя. Как долго это будет продолжаться? Почему он не может оставить меня в покое, раз у него есть жена. Может, старые чувства проснулись? Или в нем заиграл дух победителя? Я ворочу от него нос, а он пытается завоевать мое внимание.

— Ты знаешь Даниэля, верно? — неожиданно спрашивает Хён.

— М-м-м, да.

— Между вами что-то есть? Извини, просто ваши переглядывания наводят именно на такие мысли. Я-то ничего не имею против, просто… Он же женат.

Каждое слово парня в очередной раз задевает меня. Я прекрасно знаю, что он женат, и нет у нас никаких переглядываний.

— Мы просто старые знакомые.

— Он чуть ли тебе в рот смотрит, когда ты разговариваешь.

— Ты ошибаешься.

— Кенди, — довольно резко бросает он. — Ладно, можешь не говорить.

— Мы встречались, но потом… Расстались, он исчез. После этого прошло пять лет.

Пять лет я не видела его и не знала, что с ним. Пять лет умирала от этой неопределенности. И на протяжении пяти лет продолжала его любить…

Хён молчит, но мне и не нужны его слова утешения. Я просто хочу начать жить заново и перестать плакать из-за каждого упоминания об этом человеке. Может судьба специально столкнула нас вновь? Чтобы я начала смотреть в глаза своему прошлому и перестала убивать себя морально. А может эта судьба просто издевается надо мной, черт ее знает.

— Ты все еще его любишь? — спрашивает Хён, заметив, что я погружаюсь в свои мысли.

— Нет.

Вру.

— И ты взяла меня за руку не для того, чтобы вызывать его ревность? — спрашивает с полуулыбкой.

— Конечно, нет.

— И на прогулку согласилась, потому что сама захотела?

Я закатываю глаза, громко цокая языком. Что за допросы такие. Может и специально, а сможет и сама захотела. Решила удостовериться что могу позволить себе флирт с другими парнями.

— Хён, я…

Из головы вылетают все мысли, как только губы парня обрушиваются на мои. Мои глаза расширяются, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Несколько секунд я не двигаюсь и пытаюсь осознать, что происходит. Как только его язык касается моих губ, я яростно отталкиваю от себя парня.

— Что ты делаешь!? — Я вскакиваю с лавочки и вытираю губы тыльной стороной ладони. Меня начинает трясти от злости и раздражения. Хён же сидит в расслабленной позе и ухмыляется.

— А теперь ответь еще раз. Ты все еще его любишь?

— Да! И не смей так делать. — От чужих прикосновений становится мерзко. Противно от самой себя. И он противен. Потому что он не Даниэль…

Снова вытираю губы и быстрым шагов ухожу из парка. Да что он себе вообще позволяет? Вот так просто взял и поцеловал. Кому пытался доказать что-то? Мне? Я и сама прекрасно осознаю свои чувства. Боже, какой кошмар. И зачем я только пошла с ним. Ведь знала, что не готова к новым отношениям. Как бы я не противилась Даниэлю, все мое тело и сердце принадлежит ему. Я не могу разлюбить его. И из-за этого моя ненависть к нему только растет. Ведь ему до меня нет никакого дела.

Я вызываю такси и вновь захожу в диалог с Бенсоном.

«Ненавижу тебя за то, что мое сердце все еще помнит тебя. НЕНАВИЖУ.»

***

Сидя в спальне и спрятав лицо в коленях, я пытаюсь найти хоть какую-нибудь разумную причину выслушать Даниэля. Только потому, что так хочется сердцу? Этот человек причинил мне достаточно боли одним своим присутствием. С самого начал было понятно, что мы не сможем быть вместе. Я знала кто он, что представляет из себя, но все равно влюбилась. Что будет если я дам шанс ему объяснится? Он же женат, черт возьми. Ничего не изменится. Или я буду ходить в любовницах? Это еще хуже, чем ничего.

Дверь в комнату открывается и входит Фирс.

— Все хорошо? Как только пришла домой, не выходила из комнаты.

— Фирс. — я жалобно всхлипываю, зазывая друга к себе. Сев рядом со мной, он обнимает меня за плечи.

— Что мне делать? Я хотела выслушать его, правда. Даже написала ему. Но теперь, когда знаю, что у него есть жена, мне совсем не хочется. Я не хочу внушать себе надежды, которых нет.

— Написала? Ты знаешь его номер? — мотнув головой, еще раз всхлипываю.

— Раньше я писала ему на старый номер. И в прошлый раз тоже.

— Говоря о надежде. Что ты имела ввиду?

— Я. Возможно я…

Язык не поворачивается сказать это вслух. Но должна же я признаться хоть кому-то. Фирс мой друг. Он поймет. Да он и так видит все. Если бы мне было плевать на Бенсона, я бы так не реагировала на него.

— Сегодня я гуляла с Хёном, и когда он заговорил об отношениях, я вспомнила Даниэля. В груди стало так больно, при мысли о том, что я могу быть с кем-то другим, — выложив все как на духу, я крепче обнимаю друга. — Фирс, я все еще люблю его.

— Тогда ты точно должна поговорить с ним.

— Зачем? Что измениться, если он узнает? Нет уж, пусть наслаждается семейной жизнью. Без меня.

— Может тебе стоит попробовать кое-что другое? — Фирс улыбается и вытягивается в полный рост на кровати.

— Что?

— Ты сказала у тебя остался его старый номер. Напиши ему все что тебя гложет. Расскажи обо всем, что ты пережила, как любишь его. Может он и не узнает, но ты почувствуешь облегчение.

Я бросаю взгляд на свой телефон и уже тянусь к нему, но, в последний момент останавливаюсь.

— Не хочу.

— Не веди себя, как ребенок. Ты уже писала ему, ничего не изменится, если сделаешь это снова. Если выговоришься, станет легче.

— Говоришь, как Белинда.

— Ну так, чье воспитание. — Фирс сам кидает мне телефон на кровать и, подмигнув, выходит из комнаты.

10 глава

Даниэль

Я понятия не имею, как выловить Кенди и спокойно поговорить с ней. Да и могу ли я вообще позволить себе это? Она ненавидит меня за то, что я сбежал и бросил ее. А что будет, когда узнает, что я еще и женат? Если в ней осталось хоть капля той прошлой Ди, она меня в порошок сотрет. И, будем честны, это будет заслуженно. Я бегаю за ней и пытаюсь поговорить, в то время как сам женат на Шарлотте. Да и знакомство их не из лучших, как я уже заметил.

Черт.

Господь, если ты есть, верни меня в прошлое, чтобы я не натворил всего этого дерьма.

Встав с дивана, я подхожу к панорамному окну и смотрю на ночной лес. Здесь так тихо. Нет ни шума машин, гула, даже птиц не слышно. Только шелест листьев проскальзывает через открытое окно. Интересно, понравилось бы здесь ей? Когда покупал дом на окраине леса, почему-то казалось, что ей понравилось бы. Она тоже любила тишину, ей нравилось побыть в одиночестве. И я, зная об этом, установил во дворе качели с видом на лес. Я не тешил себя надеждами и каким-то мечтами. Старался вообще не думать о будущем, но сейчас мне хочется хоть немного предаться мечтам и своим желаниям. Ди здесь. Я снова могу видеть ее, слышать голос, чувствовать ее запах и касаться. Ладно, с последним пунктом переборщил, но все можно исправить. Я могу все исправить. И единственное, что я могу сделать на данный момент — развестись с Шарлоттой. Так будет правильнее. Если я хочу вернуть Кенди, у меня не должно быть каких-то штампов в паспорте. Ну, если, конечно, не хочу, чтобы мне потом этот паспорт в лицо кинули. Да, мне нужен развод.

С этими мыслями я достаю телефон из кармана брюк и нахожу номер своей «жены». Как я вообще мог согласится на подобное? Почему позволил произойти этому. Я ни на секунду не переставал любит Ди, но получилось… То, что получилось. Мой отец дружит с родителями Шарлотты, которые тоже ведут собственный бизнес. В один прекрасный день они решили создать что-то общее и вспомнили, что у них есть дети, которых неплохо свести. Если честно, мутно помню этот период своей жизни, так как безостановочно пил. Вроде бы, у отца Шарлотты были небольшие проблемы, а удачный брак и совместный клуб помогли бы ему. Я согласился, не понимая, на что соглашаюсь. Я и с Шарлоттой познакомился, когда был не в лучшем виде. Нас ничего не связывает, кроме этого фальшивого брака, одного секса и небольшого совместного бизнеса. У нее своя жизнь, у меня своя. Так было до того, как в Монреаль приехала Ди. Теперь у меня и Шарлотты не может быть ничего общего. Я должен все прекратить. Отец поймет. Должен. Он знает, что со мной было и что я чувствую по отношению к дочери его старых друзей. Мои чувства дороже любых бизнесов.

— Даниэль? — в трубке слышится удивленный голос девушки. Еще бы, когда я вообще звонил ей ночью? Никогда.

— Мне нужен развод. — говорю ровным тоном.

На том конце провода виснет тишина. Я слышу, как Шарлотта начинает чаще дышать и представляю ее удивленное лицо.

— Что тебе нужно?

— Развод.

— Нет. — так же четко отвечает она. Я изгибаю бровь в непонимании. Что значит нет.

— Мы разводимся. Эта игра уже перестала быть актуальной.

Шарлотта начинает что-то яростно кричать мне в трубку, но я не слушаю. Думаю о том, как все-таки выловлю Кенди и поговорю с ней. Расскажу все и будь что будет. Она должна понять меня. В конце концов должна узнать, что авария была подстроена и я ушел только потому, что чувствовал свою вину. Я и сейчас ее чувствую. Она каждый день съедает меня всего изнутри и не дает спокойно дышать. Я просто хочу, чтобы все это закончилось. Чтобы больше не было этого чувства вины.

***

Все утро я продолжаю выстраивать какие-то тупые планы и пытаюсь придумать, как завести разговор с Кэнди.

«Нам надо поговорить, я все еще люблю тебя, прости меня. А еще я женат.»

«Я тебя люблю, но, так вышло, что я женат.»

«Ди, я знаю, что ты ненавидишь меня, но давай поговорим. Правда, я женат, но все решу.»

Какова вероятность, что после этого меня согласятся выслушать?

Идиот.

На что я вообще рассчитываю? Если поменять нас местами с Ди, я бы себя не простил. Да я бы даже слушать не стал. Исчез на пять лет, а потом неожиданно появился и начал играть пластинку «давай поговорим». Да о чем тут говорить можно? Сначала нужно разобраться с Шарлоттой и потом уже пытаться что-то сделать. Интересно, Ди надолго приехала сюда? Почему она не уехала, как только увидела меня?

— Потому что тоже любит. Да. — говорю вслух, барабаня пальцами по рулю. Самоуверенно, не поспоришь. Но ведь правда любит. Если бы не хотела видеть меня, сразу бы вернулась в Милан. Пока она здесь, у меня есть шанс. Возможность все исправить и добиться расположения Ди.

От мысленных диалогов с самим собой начинает болеть голова. Решив не мучать себя этим, я звоню другу и говорю, что буду у него через десять минут. Когда мы открыли клуб «Фортуна», я только и делал, что пил. И на открытии, конечно, тоже. Именно в тот день ко мне подсел Доминик. Мы оба напились до чертиков и стали плакаться друг другу о разбитых сердцах. Я тосковал по Кенди, Доминик пытался забыть свою бывшую. Мы сблизились из-за нашей похожей боли, и почему-то только ему я могу высказать все, что у меня на душе. А сегодня именно такой день. Поэтому я еду к нему на работу, чтобы в очередной раз пожаловаться на жизнь и рассказать, что Кенди вернулась.

Сворачиваю с главной дороги, паркуясь возле клиники, и выхожу из машины. Интересно, как у Доминика получается и работать, и страдать по бывшей, напиваясь в барах? А он еще и хирург. Наверное, в этом плане он сильнее меня. Я был способен только пить, ненавидеть себя и изредка видеться с отцом, чтобы он удостоверился что я еще жив и не спился. Хотя, про последнее я бы поспорил.

Поднимаюсь на третий этаж и сразу сворачиваю вправо в кабинет Доминика. Открываю дверь и замечаю его. Сидит за столом, уткнувшись в какие-то бумажки и хмурится, перелистывая страницы. Он даже не услышал, как я вошел.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты еще не забыл, что такое сон? — спрашиваю, замечая у другая огромные мешки под глазами.

— Тот же вопрос могу задать тебе. — Доминик отрывает взгляд от бумаг т смотрит на меня. Такое чувство, будто он не спал несколько дней.

Я подхожу к нему, хлопаю его по плечу в знак приветствия и облокачиваюсь о стол.

— Я сплю, — начинаю я. — Но плохо. Я хотел поговорить.

Я усмехаюсь, из-за чего Доминик смотрит на меня, как на идиота. В последнее время я со всеми хочу поговорить. Почему у меня не возникало таких желаний пять лет назад, когда можно было исправить все всего одним разговором.

— В последний раз после этой фразы, я два дня не мог протрезветь.

Доминик слабо усмехается, но, в следующий момент становится серьезным. Он смотрит на меня пару секунд и кивает. Мне нравится, что он понимает меня без слов. Либо мы очень похожи, либо этот человек может читать мысли. Иногда я задумываюсь, как мы вообще смогли подружится. Мы разные. Если я был заводилой компании и всегда хотел хорошо провести время, Доминик сидел дома и постоянно зубрил свои медицинские термины, любил тишину. Казалось бы, мы такие разные, что в принципе, знакомство было невозможно, но, оно произошло. И как я уже говорил, только Доминик знает о всех моих слабостях. Как бы хорошо я не относился к Фирсу, Ричарду, им не доводилось узнать о том, что у меня на душе.

— Кенди здесь, в Монреале. — отрезаю, как на духу. Лишь бы быстрее высказать все, что на душе.

— Кенди? Та самая? Ту, которую ты бросил? — Доминик оживает, закидывая меня вопросами, а я хмуро смотрю на него. Вот напоминать о том,

что

я сделал, не обязательно.

— Да-да, ту, которую я бросил и как настоящий скот сбежал.

— Оптимистично.

— Я хочу вернуть ее.

В моем голосе столько отчаяния что, кажется, это хватит мне на всю жизнь. Все время я буду помнить о том, что натворил и кого лишился из-за своей тупости. Жаль, что я понял это только потом. Почему мы делаем что-то не подумав? Почему только потом осознаем происходящее и начинаем сожалеть? Разве не было бы проще сначала думать, а потом уже делать? Да, знаю, люди учатся на ошибках, но… Мать его, эта ошибка стоила мне моего спокойствия и моральной устойчивости. Из-за себя я потерял ту, благодаря которой хотел меняться и стать лучше. Ту, которую люблю. Если бы только не было всего этого…

— Ты слишком много думаешь, Даниэль. Если хочешь вернуть ее, просто не отпускай. Докажи ей и скажи, что любишь. — говорит Доминик. Его голос не лучше моего. Кажется, он вспомнил о своей бывшей. Его голубые глаза вмиг наполнились болью и отчаянием. Мне даже самому стало не по себе. Я ничего не знаю о его прошлых отношениях, но, уверен, что та девушка ранила его очень сильно. Это видно по Доминику, по его усталому голосу, впавшим скулам, топорным движениям и грустному взгляду. Порой я удивляюсь, как можно так любить? Спустя столько лет, после причиненной боли продолжать хранить в своем сердце человека. Оказалось, возможно, и не только в фильмах. Я и Доминик яркое доказательство. А если мы любим, мы должны бороться.

Господи, к тридцати годам я, кажется, стал слащавым.

— Как я могу сказать ей это, когда у меня жена?

— В теории, вы никто друг другу.

— Докажи это Кенди, когда она узнает. — закатив глаза, отвечаю.

— Боюсь узнать, что она из себя представляет. Говоришь так, словно она тебя на куски разорвет после этого.

Я усмехаюсь и щелкаю пальцами, кивая. Если она узнает, от меня живого места не останется. И тогда она точно уедет. А я не хочу, чтобы она уезжала. Не хочу отпускать ее.

— Я не хочу, чтобы она знала о браке. Тогда у меня не будет шансов вернуть ее.

— И ты хочешь врать ей? Сомневаюсь, что она оценит это. Представь себя на ее месте. Хочешь держать ее в любовницах? Ты хоть подумал о том, как она будет себя чувствовать, если правда всплывет? Даниэль, ты вроде бы уже достаточно взрослый и рассудительный мужчина. Так и будь мужиком, расскажи ей все.

Доминик резкий в словах, груб в правде. Но мне это нравится. Когда дело касается Ди, я теряю рассудок и не могу здраво мыслить, но Доминик помогает мне. Я слушаю все, что он говорит и как болванчик, киваю. Жаль, что себе он помочь не в силах. Надеюсь, когда-нибудь и он сможет начать все сначала. Забыть и жить дальше. Или же разыскать свою бывшую и поговорить, хотя, вряд ли ему это надо. Он все еще любит, но точно не вернется к прошлому. Почему-то мне так кажется.

— Я хочу развестись с Шарлоттой, а потом уже вернуть Ди.

— Ты думаешь, она будет ждать, пока ты решишь свои дела? Вы уже встретились? Она видела тебя? — киваю, снова убеждаясь, что он прав.

— Но развестись все же надо. — говорю себе под нос. В кармане вибрирует телефон, и я достаю его. На экране высвечивается фотография Шарлотты.

Нехотя отвечаю на звонок и сразу слышу ее голос, полный злобы:

— Через двадцать минут жду в клубе. Срочно.

Она сбрасывает, а я от удивления приоткрываю рот. Что-то случилось? Может с Ди что-то? К чему такая срочность и что там произошло?

— Что-то в клубе, Шарлотта позвала. — говорю на ходу и подхожу к двери. Доминик понимающе кивает.

— Поговори с ней, Даниэль. Она должна знать правду. А ты, если любишь ее, все расскажешь, чтобы между вами не было тайн.

Друг снова уходит в свои мысли и грустнеет на глазах. Мне так хочется узнать, что произошло у него в жизни, но, пока он не захочет рассказать сам, я не буду его тревожить. Каждый имеет право решать: делиться своей болью или разделить ее только с собой.

Я доезжаю до клуба минут за десять, несясь по городу, наплевав на все знаки дорожного движения. Несколько раз мне звонит Фирс, от чего я начинаю переживать еще больше. Неужели правда что-то случилось с Ди? Если это так, я не переживу. Хватит с меня этих проблем. Сегодня же подам заявление на развод и заставлю подписать Шарлотту. Мне нужна только Ди. Я хочу снова почувствовать ее касания, хочу испробовать ее губы на вкус, хочу быть с ней.

Хочу ей принадлежать.

Захожу в клуб и сразу нахожу взглядом Шарлотту. Блондинка подходит ко мне, стуча каблуками по паркету и останавливается напротив, скрестив руки на груди.

— Поговорим? — злостно произносит и кивает в сторону служебного входа. Мы проходим в одну из вип-комнат и заходим внутрь. Только дверь закрывается, как девушка набрасывается на меня и бьет ладонью в грудь, отталкивая.

— Какой развод Бенсон!? Ты в своем уме?

— Этот брак даже ничего не дает нам. Мы же никто друг другу. — спокойно отвечаю ей и сажусь на кожаный диванчик. Шарлотта вся пыхтит от злости.

— Мне плевать что мы никто. Этот клуб мой! Я в него вложила все. Я делала тут ремонт и набирала персонал, я возилась с поставщиками и искала нормальных. Я разбиралась с долгами и налогами. А что делал ты? Ты бухал, Даниэль. Каждый день пил, пока я вкладывала душу в этот клуб. А сейчас ты требуешь развод!? И что будет дальше? — девушка бесится, яро жестикулируя после каждого слова. Каким бы идиотом в каких-то вопросах я не был, тут я прекрасно понимаю, что она права. Я не вкладывался в этот клуб, не делал ничего для того, чтобы к нас набралась клиентская база. Все делала Шарлотта.

— Шарлотта, успокойся, — говорю ей ласковым тоном. — Мы решим эту тему с клубом, но, сейчас, мы должны развестись.

— Это все из-за нее, да?

— О ком ты? — спрашиваю, не особо понимая к чему она клонит. Шарлотта измеряет шагами комнату, потом останавливается и упирает бедро о стол.

— Новая барменша. Ты знаешь ее. Как только она появилась здесь, ты ходишь в клуб каждый день. Когда вы столкнулись, я видела ваши переглядывания и то, как ты оживился при ней. Ты может забыл, в первую очередь я девушка и от меня не утаить любовные переглядывания.

— Не вмешивай ее сюда. — говорю резко, поднимаясь с дивана. Стоит только подумать о Ди и о том, что они с Шарлоттой пересекутся, в груди поселяется тревога. Они не должны остаться наедине. И, кажется, Шарлотта понимает это. Она видит мою реакцию и ее губы искривляются в жестокой улыбке.

— Если дело в ней, стоит сказать ей, что рушить чужие семьи не хорошо.

— Какая семья!? Ты же сама понимаешь, что это не так. Прекрати.

— Из-за нее я лишусь клуба.

— Да мне этот клуб на хрен не сдался! Забери его себе при разводе, но не трогай ее. — мой голос срывается на крик, и я не контролирую это. Сжимаю руки в кулаки и смотрю на девушку, что ехидно улыбается и изгибает брови в удивлении. Нельзя чтобы Ди узнала. Нельзя. Только если от меня. Ни от кого другого. Я не позволю, чтобы она ушла от меня. Не потеряю ее.

— Шэрри…

— Нет, послушай меня. Если хочешь завести себе любовницу, пожалуйста. Но не смей требовать с меня развода. Не разочаровывай наших отцов, они так любят нашу пару, Даниэль. А я? Ты подумал о том, что будет со мной? Всю жизнь я была для отца никчемностью. Стоит нам развестись, он снова начнет гнобить меня и говорить, что во всем виновата я! — на последних словах ее голос дрожит, а у меня появляется чувство вины. Я не знал о ее отношениях с отцом, но… Разве я могу оставаться с ней только из жалости? А как же то, что чувствую я, моя жизнь? Шарлотта смотрит на меня стеклянными глазами, в которых уже скапливаются слезы. Я подхожу к ней и приобнимаю за плечи.

— Я поговорю с твоим отцом, скажу, что твоей вины нет.

Девушка отталкивает меня и часто моргает.

— Не позволю этой дряни испортить мне жизнь. — шипит она сквозь зубы. Слышать, как обзывают твою любимую девушку неприятно. Мерзко. Не успеваю я остановить Шарлотту, как она выбегает из ВИП комнаты и хлопает дверью.

Я яростно тру лицо руками и громко выдыхаю. Кажется, варианта скрыть свой брак от Ди просто нет. Я должен рассказать ей. И желательно сделать это до того, как она столкнется с Шарлоттой.

11 глава

— Привет. — Хён встает рядом со мной. Вид у него не самый лучший. Волосы растрепанны, одежда вся помята, под глазами залегли огромные мешки. Парень потирает глазницы, шумно выдыхает и поворачивается ко мне. Я же не шевелюсь, ее особо желая видеть его после вчерашнего.

— Привет.

— Слушай, я… — начинает он, но сбивается. Он крутит головой из стороны в сторону, будто выискивает кого-то.

Зачем я вообще пришла сюда сегодня? После всего этого… Не хочу видеть ни Даниэля, ни Хёна. Я устала от всего. Хочу домой. Всю ночь я только и думала о том, чтобы уехать обратно. Для чего я все еще остаюсь здесь? Зачем мучаю себя. С Фирсом я могу и дальше продолжать общаться с помощью звонков. Пытаюсь найти оправдание Даниэлю? Но ведь его нет. К чему приведет наш разговор? Если бы мы поговорили раньше, да, возможно… Возможно, я смогла бы забыть и начать все сначала. Но сейчас, зная, что у него есть законная жена, я не в праве лезть в чужую семью. Лучше отступить и перестать накручивать себе не пойми что. Это останется только в моей фантазии.

— Кенди, понимаю, ты, наверное, злишься на меня. Я не хотел, правда. Думал…Не знаю, о чем думал. Просто ты симпатична мне. — Хён выводит меня из транса. Я часто моргаю и поворачиваюсь к нему лицом.

Но мой взгляд фокусируется вовсе не на бармене, а на том, кто стоит позади него. Даниэль, как приведение, неожиданно оказывается рядом с нами и смиряет нас подозрительным взглядом. При виде этого меня берет злость. Почему он такой!? Почему злиться, ревнует и выказывает мне знаки внимания, когда сам… Я бегло смотрю на его левую руку, но не замечаю кольца. Снял, чтобы я ничего не заподозрила? Как глупо.

Наши взгляды на секунду пересекаются, от чего по коже бегут мурашки. Меня раздражает, что я даже над собственным телом бессильна. Млею как овца перед Бенсоном. Не хватает только в ноги ему упасть и начать плакать, говоря слова о любви. Злясь на саму себя, впиваю ногти в ладони и перевожу взгляд на Хёна. Он все также смотрит на меня, только уже с легкой улыбкой.

— У тебя вот тут, — показывает пальцем на свою нижнюю губу, — Течет слюна. И, кажется, все из-за того, что позади меня стоит Даниэль.

— Иди в задницу. — злостно отвечаю я и с особой тщательностью тру бокалы.

Бесит.

Отвратительно.

Я должна уехать обратно. Не хочу ввязываться в эти игры. Хочу спокойной жизни.

Неужели я и правда так выгляжу со стороны? Как влюбленная дура, которая засматривается на своего босса, да к тому же еще и женатого. Это даже Хён заметил, хоть и совсем не знает меня, мои привычки и поведение. Так не должно быть. Если уж он заметил, то и Даниэль вскоре увидит. Все поймет. А мне не нужно, чтобы он все понимал. Пусть дальше живет своей жизнью, в которой меня не будет. Я поворачиваюсь в другую сторону, чтобы не видеть ни Хёна, ни Даниэля. Смотрю на входящих людей в клуб, слышу, как музыку делают громче. Через несколько секунд меня уже оглушают басы и по всему телу проходит вибрация. Мне становится не по себе. Эта музыка давит, прожектора мерцают вспышками и слепят глаза. Неожиданно, у меня появляется желание сбежать отсюда. Все было ошибкой. Мой приезд сюда и решение остаться. Все ошибка. Если я твержу самой себе что, хочу начать новую жизнь, как минимум, должна была убежать сразу после встречи с Даниэлем. Не возвращаться в работу в клубах, где на каждом углу алкоголь и пьяные люди. Не должна была провоцировать себя этим.

Будто только сейчас до меня доходит осознание. Словно только сейчас я открыла свои глаза и посмотрела на всю ситуацию со стороны. Я жалкая, глупая идиотка, которая только внушает себе что меняет свою жизнь. По сути же, я все так же остаюсь на дне. И буду находится тут, пока не изолирую себя от алкоголя и прошлого. А сделаю я это, только когда уеду. В голове словно щелкает переключатель. Я бросаю полотенце на барную стойку и берусь за пояс на талии. В этот момент прямо на меня надвигается Шарлотта. Я застываю, наблюдая за ее недовольным лицом. Увидев меня, она еще больше кривится.

— Видела официантку? — спрашивает она, придвигаясь ближе. Я качаю головой, глупо хлопая ресницами. Девушка осматривает меня, неожиданно, наверное, даже для самой себя, заправляет прядь волос мне за уши, крутит чуть в сторону и кивает.

— Что? — вырывается из меня.

— В подсобке есть форма. Переодевайся и обслужи наш столик.

— Но…

— Если я не приведу симпатичную официантку, весь наш договор канет в бездну. Мне нужен этот договор, нужны эти связи. Давай.

Я ничего не понимаю из того, что она говорит, но, почему-то, ее надрывистый голос заставляет меня согласится. Я киваю, и она подталкивает меня в сторону кладовой.

До меня даже не сразу доходит, чего она хочет от меня. Только когда я переодеваюсь, понимаю, что там будет не только она. Если у нее назначена встреча, там будет и он. В мыслях всплывает разговор Фирсу по телефону. Он говорил об этой встрече? Черт, конечно же, да. И на что я только согласилась? Снова столкнуться с ним, быть рядом… Ну уж нет, это слишком. Только думаю об этом, а сердце уже несется галопом. Быть рядом с ним, и в то же время порознь делает невыносимо больно. Зачем я мучаю себя? Зачем провоцирую Даниэля? Мы больше не подростки, которые довольствуются эмоциональными качелями. Нужно все закончить. И если он этого делать не хочет, я сделаю все сама. Уеду.

Осматриваю себя в зеркало и морщусь. Короткая юбка и кружевная блузка, просвечивающая мой черный лифчик кажутся мне слишком откровенными. Юбка слишком коротка, стоит слегка наклонится и можно увидеть цвет моих трусов. Во что меня втягивает Шарлотта!? Я тянусь к пуговицам на блузке и начинаю расстегивать. Дверь в кладовку распахивается, в проходе стоит жена Бенсона. Я вздрагиваю, а она берет меня за руку и тянет к выходу.

— Подожди! Нет, я никуда не пойду.

— Он уже здесь. Хотя бы сейчас не порть мне ничего.

Я хмурюсь, не понимая, о чем она. Хотя бы сейчас? Можно подумать, я ей жизнь испортила. Спешу напомнить, это

она

жена Даниэля. Из-за нее я хочу уехать и стереть из своей жизни все, что будет напоминать мне о Даниэле.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пока я негодую и злюсь на эту суку жизнь, которая каждый раз подкидывает мне новый сюжет для индийского сериала, Шарлотта уже впихивает мне в руки поднос с бокалами и убегает, крикнув на ходу, чтобы я шла за ней. И я иду. Аккуратно обхожу танцующих людей, пытаюсь не потерять из виду Шарлотту. Краем глаза замечаю Хёна, который полностью поглощен работой. Он мешает коктейль и мило общается с гостем. Улыбается, смеется и передает бокал. Но меня привлекает совсем не это. Хён пожимает руку мужчине и, я вижу, небольшой сверток, который они передают друг другу через рукопожатие. Не могу уместить это в своей голове. Что он только что сделал? Это же не может быть… Нет. Мы работали вместе. Я ни разу не видела подобного со стороны Хёна.

Но, тогда, что это было?

Встряхнув головой, продолжаю идти за Шарлоттой. Она заходит в одну из ВИП-комнат, я следом. Обвожу взглядом всех присутствующих, нарочно избегая одного. Мне даже смотреть не нужно, чтобы понять, кто это. Запах мяты сразу обволакивает меня. Удивительно, даже сладкие духи Шарлотты не перебивают его. Либо я настолько помешана на Бенсоне, что уже даже запах себе выдумала.

— Шэрри, что за прелесть ты привела к нам? — слышится грубый голос одного из мужчин. Я смотрю на него и вижу его смазливую улыбку. Он пожирает меня взглядом, останавливаясь на груди. Опустив голову, вижу расстегнутые верхние пуговицы. Прикрываю глаза и медленно выдыхаю. Все хорошо. Тут Фирс, даже если что-то пойдет не так, друг не даст меня в обиду.

— Это наша официантка. Правда хорошенькая? Ой, ты еще не видел Лару. Наши девочки потрясающие.

— Вижу. — мужчина не сводит с меня взгляда. В прочем, не только он.

Я все-таки поворачиваюсь к Даниэлю и замечаю, как дергается его кадык, а челюсть уже ходит ходуном. Он смотрит мне в глаза, в которых я сразу могу прочесть немой вопрос «Какого черта ты делаешь здесь?» И уже этот взгляд начинает бесить меня. Взгляд собственника. Смотрит так, словно я только его, и никто больше не может видеть меня в таком виде. От злости у меня даже руки начинают дрожать. Я ставлю поднос на стол и подаю каждому бокал шампанского, которое до этого разлила Шарлотта. Когда очередь доходит до незнакомого мне мужчины, он поправляет свой галстук, чуть развязывая его. В комнате царит гнетущая тишина, которую прерывает шлепок. Я вскрикиваю, Даниэль и Фирс подрываются со своих мест. Моя ягодица горит от шлепка, а щеки начинают полыхать от сдерживаемой ярости. Даже Шарлотта вздрогнула, округлив свои голубые глаза.

— Да, зрение меня не подвело. Хороша.

— Какого хрена, Логан!? — взрывается Даниэль.

Пока я стою в растерянности, ощущая себя униженной, Бенсон хватает мужчину за ворот рубашки и тянет на себя.

— Не надо. — из меня вырывается только писк. Никто его не слышит. Я прижимаю поднос к груди и пячусь к двери. Фирс что-то кричит Шарлотте, Даниэль ударяет этого Логана по лицу. У меня в ушах появляется гул. К горлу подкатывает ком. Чувство того, что я грязная, обволакивает меня. Даниэль защищает меня, чем делает только хуже. Лучше бы он был тем самым мудаком, как пять лет назад. Мне было бы проще отпустить его. Так было бы проще… Но он не такой. Он изменился, стал мудрее, спокойнее, умнее. Вот только, привычка защищать свое у него осталась. И сейчас он защищает меня.

Мой Даниэль.

Я выбегаю из комнаты и мчусь к служебному выходу. Открываю дверь и глубоко вдыхаю свежий воздух. Из глаз ручьем начинают течь слезы, которые я не могу остановить. Почему я плачу? Не понимаю. Ничего не знаю. Я просто плачу и тихо скулю, запрокинув голову к небу. Скатываюсь вниз по стене, царапая себе спину. Почему все это происходит со мной? Когда я перешагнула эту черту и из беззаботной и счастливой девушки превратилась в жалкую? Почему не заступилась за себя сама? Сотни вопросов. Как я устала от них. Найду ли я ответ хоть на один? Когда все закончится? Когда смогу нормально жить, не боясь увидеть Даниэля, не боясь того, что сорвусь и снова начну пить?

— Ди?.. — я поднимаю голову и вижу перед собой Даниэля. Сердце больно ударяется о грудную клетку. Дышать становится тяжелее.

Он садится напротив меня и касается моей щеки, стирая слезу большим пальцем. Все тело начинает дрожать, по венам будто ток проходится.

Ненавижу его касания.

Он склоняется ближе, и я вижу покраснение на его скуле.

Ненавижу его защиту.

Смотрит мне в глаза, а я замечаю в его столько нежности и любви, что становится невыносимо.

Ненавижу его любовь.

Ненавижу. Ненавижу.

Даниэль аккуратно проводит пальцем по моей щеке и слегка касается губ. Его касания обжигают меня, но, в то же время доводят до дрожи. Делают меня уязвимой перед ним. Неосознанно наклоняюсь вперед, Даниэль заводит руку мне за голову, поглаживая затылок. Ну почему из всех мужчин, я влюбилась в него? Снова. Снова влюбилась, будто этих пяти лет вообще не было.

— Прошу, не плачь. — шепчет он и обнимает. Сжимает в своих объятиях так крепко, словно прячет от всего мира. А я только больше начинаю плакать. Слезы молниеносно скатываются по щекам, попадают в рот. От ветра, следы от слез сразу высыхают и появляются неприятные ощущения на коже.

Я обнимаю Даниэля в ответ, не желая, чтобы этот момент прекращался. Наши тела соприкасаются, я чувствую, как быстро стучит его сердце. У меня перехватывает дыхание. Больно. Я не выдержу такой близости с ним.

— Оттолкни меня. Отпусти. — надрывисто шепчу.

— Не могу.

— Я тебя ненавижу. — без какой-либо злобы говорю. Он знает, что это не так. И я это знаю, просто пытаюсь вбить это себе в голову. Ведь, если бы ненавидела его, смогла бы обнимать так, аак делаю это сейчас? Появлялось бы у меня желание поцеловать его? Конечно нет.

— Ди…— он берет меня за плечи и смотрит то в глаза, то на губы. Его зрачки беспрерывно блуждают по моему лицу, словно он пытается запомнить каждую черту. Мне кажется, я даже не дышу, когда он все же останавливает взгляд на губах. Я приоткрываю рот, пытаясь вобрать в себя побольше воздуха, и смотрю на губы Даниэля. Все вокруг становится таким мутным. Я вижу только его лицо перед собой. Только он. Везде.

Я нервно сглатываю, придвигаясь ближе, и вдруг представляю как он целует Шарлотту.

Свою жену.

Не меня.

Становится дурно, я останавливаю себя и отталкиваю Даниэля. Без его касаний сразу становится холодно и пусто.

— Даже не думай. Нет.

Мотнув головой, я поднимаюсь на ноги и, не оборачиваясь назад, ухожу.

— Ты снова убегаешь.

— А ты снова делаешь мне больно. — говорю себе под нос.

В груди предательски колет, когда я слышу сломленный голос того, кто когда-то был мне дорог. Хочется остановится, обернуться и увидеть его. И плевала я на все эти трудности. Но, почему-то не делаю этого. Я просто не в силах обернуться. Заворачиваю за угол и врезаюсь в тело перед собой.

— Ди, я перепугался. — облегченно выдыхает Фирс и сгребает в свои объятия.

— Все хорошо. — правда ли это? Вряд ли он поверит мои словам, увидев мое заплаканное лицо.

Я смотрю на друга, он что-то говорит мне, но я совершенно ничего не слышу. Лицо Фирса передо мной размывается, я словно падаю в пустоту. Слышу только грустный голос Даниэля и его последние слова. Фирс берет меня за руку и ведет к своей машине. Усаживает на пассажирское сидение и смотри на меня с тревогой.

— Со мной все хорошо. — снова повторяю, немного выходя из своего оцепенения.

— Посиди здесь, я сейчас все закончу, и мы поедем домой. Хорошо? — парень говорит так, словно перед ним сидит ребенок. Хотя, возможно, именно на него я сейчас и похожа. Я киваю ему, но умом понимаю, что не хочу оставаться здесь ни на минуту. Думаю, Фирс простит мне мою маленькую шалость.

Он уходит, и я сразу пересаживаюсь на водительское сидение. Нахожу ключи, которые уже находятся в стартере и завожу машину. Не хочу здесь находиться. Не хочу быть в Монреале. Я хочу домой, к родителям, к Бруту, к Джеку. Хватит с меня этого путешествия. Пока машина греется, я достаю телефон и захожу на сайт авиабилетов. Ищу ближайший рейс и оформляю билет. Не хочу тянуть еще больше.

12 глава

Дверь открывается, и в салон влезает огромное тело Бенсона. Я быстро блокирую телефон, откидывая его в бардачок.

— Что ты делаешь здесь? — перевожу взгляд на дорогу, лишь бы не смотреть на него.

— Тут ты от меня не убежишь. С тобой все хорошо? Этот Логан, он…

— Мне плевать. — грубо перебиваю, сжимая руль в руках. Чего он хочет от меня? Я же просила отстать.

— Ты плакала, этот уро…

— Зачем ты защитил меня? — выпаливаю прежде, чем до меня доходит смысл сказанного. Краткий урок о том, как выдать свои истинные чувства. Учитесь, пока я жива.

— Потому что не мог по-другому.

— Мы больше никто друг другу.

— Я всегда буду тебя защищать.

Даниэль кладет руку поверх моей, и я снова вздрагиваю. Его прикосновения как ток.

— Выйди.

— Нет.

— Бенсон…

— Я не выйду, пока мы не поговорим и не разберемся во всем.

Он все так же настаивает, меня начинает брать злость. Почему он такой? Почему, когда это не нужно, он начинает включать свой старый наглый характер. Я сбрасываю его руку со своей и жму на газ. Хочет поговорить, да пожалуйста.

В считанные секунды мы разгоняемся до ста километров в час, но я не сбавляю скорости. Машина Фирса начинает рычать, у меня по телу проносится волна жара. За эти дни я р забыла, что значит чувствовать скорость. Мы разгоняемся еще больше, Даниэль даже впивается в ручку двери. Эти ощущения не сравнимы с тем, когда ты несешься на мотоцикле, но и они не хуже. Мои щеки начинают гореть, ладони слегка потеют, когда я бросаю взгляд на спидометр. Дорожные разметки начинают сливаться в одну линию, виды из окна сменяют друг друга.

— Сбавь скорость, Ди. — от уверенного голоса Даниэля нет и следа. Он полон страха. Впервые я слышу этот голос таким. На секунду у меня даже мелькает мысль послушать его, но я не хочу.

— Ты хотел поговорить, так говори.

— Сначала мы выйдем из машины.

— Определись уже. То нам выходить, то не нужно.

— Ты не видишь на какой скорости мы едем!? Ди, останови эту машину. Тебе нельзя вести в таком состоянии.

— Я в отличном состоянии. Говори что хотел. — крепче сжимаю руль и давлю на газ. Мы едем еще быстрее. От близости Даниэля и адреналина, мое сердце заходит в бешеном ритме.

— Ди…

— Говори! — мой голос срывается на крик. Даниэль хмурится, сильнее цепляясь за ручку двери.

Как меня все это достало. Все эти годы жить, накручивая себя и переживая из-за парня, который бросил тебя. Думать о том, что у него были веские причины и он тоже что-то чувствует ко мне, а на деле оказывается… к черту это все. И Даниэля, и его жену. Я хочу спокойной жизни, без него. Раздражает его наглость и самоуверенность. Ну просто, объясните мне, чего он хочет добиться нашим разговором? Чего!? Что я ему на шею прыгну и сразу все прощу?

Мы едем на запредельной скорости. От рева мотора звенит в ушах. В мыслях вновь проносятся аварии, ни одна из которой не принесла мне ничего хорошего. Боль в памяти все такая же свежая, как и в последний раз. Каждый раз… Каждый раз я разгоняюсь и мысленно молю, чтобы меня спасли. Чтобы все закончилось. Каждый раз мне хотелось только одного. Чтобы появился Даниэль и смог спасти меня. Вытащить из этого кошмара. Но его никогда не было. До сегодняшнего момента. Сейчас он здесь. Рядом.

В уголках глаз скапливаются слезы, пока я думаю обо всем. В груди поселяется необъяснимый страх разбиться. Я уже не вижу перед собой дорогу из-за пелены слез. Сквозь мои мысли слышу голос Даниэля.

— Кенди, я тебя прошу, остановись.

— Расскажи мне все. — не прошу, скорее молю его.

— Останови машину.

— Расскажи. Мне. Все.

— Ди…

— Ты бросил меня! — взвываю я, перебивая его. — Просто сбежал, оставив меня одну! Ты не навещал меня в больнице, не сказал о том, что уезжаешь. Ты даже не попрощался со мной! Сбежал как последний трус. Ты хотя бы немного представляешь, какого было мне!?

Что

я переживала все эти годы!?

— Да, я струсил! Побоялся, что наши отношения только во вред. Это все случилось из-за меня! Из-за меня ты попала в эту аварию, и из-за того, что я тупой кретин. Я боялся, ясно!? Страх, что ты снова попадешь в аварию или тебе навредит какая-нибудь сумасшедшая, которая думает, что я ее парень. Кенди, не было ни дня, когда я не думал о тебе. Каждый гребаный день. Каждую ночь. Я думаю о тебе всегда. Ты везде, понимаешь? Я тебя люблю.

Его слова наносят мне новые раны и в это же время заживляют старые. Я уже совсем не вижу дороги, держу одной рукой руль, пока второй вытираю слезы. Голова идет кругом. Его слово «люблю» застревает в голове и прокручивается несколько раз. Я никогда не слышала от него этих слов. Никогда… Он никогда не признавался мне в чувствах.

— Останови эту машину, пока мы не разбились к чертовой матери, Ди. Я боюсь за тебя! — его голос тоже срывается, и я только сейчас понимаю, что творю. Я же нас угроблю таким вождением!

Я давлю на тормоз и съезжаю на обочину. От резкого торможения меня несет вперед, и я ударяюсь о руль. Не поднимая головы, обхватываю руль двумя руками и закрываю глаза. По салону разносятся мои всхлипы и надрывистые рыдания. Он любит меня. Боже…

Я столько лет думала и гадала, и, наконец, услышала ответ. Из пеня вырывается истерический смешок. И еще один. Затем следующий. Я начинаю смеяться все громче, все также утыкаясь лицом в руль. Даниэль касается моей щеки и аккуратно поворачивает мою голову в свою сторону.

— Как ты можешь говорить о том, что любишь меня, когда у тебя есть жена, Даниэль? — спрашиваю, усмехаясь. Его лицо искажается от эмоций то удивления, то отвращения.

— Потому что это правда. Я люблю только тебя.

— Но при этом не упустил момента обручиться.

— Кенди, там все не так, как ты думаешь.

Я закатываю глаза, но Даниэль обхватывает мое лицо ладонями и не собирается отпускать.

— Я клянусь тебе, между нами ничего нет. Я думаю только о тебе. Я хочу только тебя. Я люблю только тебя. И здесь только ты. — он тычет пальцем себе в грудь, не переставая смотреть мне в глаза. А я все не могу поверить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не могу. Понимаю, что передо мной уже не тот парень, который боялся обнажать свою душу перед другими людьми. Не тот, кто раньше отрицал все эти ванильные слова о любви. Прямо сейчас Даниэль говорит мне о том, что чувствует, что любит меня. Я судорожно выдыхаю воздух, сжимая пальцами руль. Грудь сдавило от переизбытка эмоций так, что нечем дышать. Я качаю головой, унимая поток мыслей. Мне нельзя верить ему, нет. Снова ступить на этот путь, снова поверить, думать, что все будет хорошо…

— Ди… — Пальцы разжимают руль, тело сдается. Душа рвется на встречу к другой. Даниэль сгребает меня в свои объятия, пока я, как деревянная кукла, просто падаю ему на грудь и не шевелюсь. Когда теплые губы касаются моей щеки, я жмурюсь. Мне страшно видеть его лицо. Я боюсь. Боюсь сдаться и простить. Так нельзя.

Даниэль снова целует меня. Поцелуи быстрые, скользящие, от одной щеки к другой. Он придерживает меня за талию и целует лицо.

— Прости меня. — шепчет он и проводит кончиком носа по моей скуле. Я как мартовская кошка трусь в ответ, чувствуя, как нижняя губа начинает дрожать сильнее. — Ди, я люблю тебя.

Все тараканы в голове замирают. Все заслоны рушатся. Я распахиваю глаза и смотрю на мужчину перед собой. Серьезного и такого красивого мужчину. Светло-карие глаза, похожие на карамель, погружают меня в самый центр апокалипсиса. Все потому что это Даниэль. Никакая он не гавань, не тихий остров. Когда я оказываюсь рядом с ним, весь мой устойчивый мир разрушается. Начинается апокалипсис. На долю секунды взгляд опускается на его губы и разум туманится. Я не контролирую себя. Прижимаюсь к торсу Даниэля, впиваясь ногтями ему в кожу и целую. От этого действия меня начинает знобить. Простое касание к его губам приносит боль похлеще свежих порезов на теле. Он без промедления раскрывает губы и перехватывает инициативу в свои руки. Подхватывает меня за талию и усаживает к себе на колени. Я все так же не перестаю плакать, когда Даниэль проникает языком мне в рот и углубляет поцелуй. Я чувствую на его губах свои слезы и, мне кажется, этот поцелуй передает всю мою боль. Он не романтичный и ни капли не нежный. Мы бьемся зубами, прикусываем языки друг друга, я царапаю ему грудь так, что останутся следы, и никакая одежда не спасет. Бока начинает покалывать от сильного нажима его пальцев. Мне не хватает воздуха. Не хватает больше ощущений.

Мне так не хватало его.

Все тело зудит и горит от прикосновений Даниэля. Губы болят от укусов и жестких поцелуев. Я плавлюсь прямо у него в руках. Думать ни о чем не хочется. Хочу просто быть с ним. Сейчас. Голова кружится от духоты и близости. Я разрываю поцелуй, заглядывая Даниэлю в глаза. Он нехотя останавливается, не прекращая придерживать меня за талию.

— Я люблю тебя. — говорит он, как на заезженной пластинке. Я снова слегка морщусь от болезненных ощущений в груди. Если вы думаете, что любить это прекрасно, я живое доказательство обратного.

Я люблю Даниэля. Так сильно люблю, что от этих чувств мне больно. Даже видеть его -испытание для меня. Любить больно. Не любить, в моем случае, было бы куда проще. Так я бы смогла хотя бы уйти…

— Даниэль, не нужно. — наконец отвечаю ему и прикусываю губу, сдерживая новые порывы истерики. Не нужно никаких слов о любви. Не нужно так касаться меня. Мне столько хочется сказать ему что не нужно делать, чтобы я оставалась в реальности, а не утонула в этих чувствах. Но язык не поворачивается сказать такое. Поэтому я снова целую его. Проглатываю этот огромный ком в горле и толкаю его куда подальше, лишь бы не испортить этот момент. Пусть я побуду в своих мечтах хотя бы чуть-чуть.

Даниэль придавливает меня к себе, удобнее усаживая меня на своих коленях, и я чувствую, как между ног становится жарко. Эрекция Бенсона очень активно упирается в меня, усиливая мое возбуждение. Даниэль быстро целует меня в уголок губ и прерывает нас.

— Подожди, нет. Не здесь, не в машине.

— Сказал сам Даниэль? — я в удивлении приподнимаю бровь, пока мое тело все еще бьет мелкой дрожью от сильного возбуждения. Когда его волновало, где заниматься сексом. Ну серьезно.

— Мы стоим на обочине.

— Мы в машине.

— Мы тут как в аквариуме.

— Ты, нахрен, серьезно!? — психую я, ударяя мужчину по груди. Он перехватывает мое запястье и целует руку. В животе снова начинают порхать гребаные бабочки.

— Мы не виделись пять лет и…

— И ты больше не хочешь меня? Такая долгая разлука дала о себе знать?

— Серьезно? Не хочу? — он искренне удивляется, приоткрывая рот, к затем обхватывает мою талию и снова усаживает на себя. Точнее, прямо на свой возбужденный член, который толкается в меня. Из меня вырывается протяжный стон, дрожь усиливается. Даниэль широко улыбается, одна его рука скользит вниз и останавливается между нами. Я не думаю ни о чем, лишь смотрю на него и молюсь всем Богам, о которых вспомнила, лишь бы этот момент длился как можно дольше. Его карие глаза потемнели, зрачки расширились, а дыхание рваное и частое. И причина тому я. Я на него так влияю. Только я и никто другой. Про себя я ликую и танцую победный танец, в то время как мое лицо остается спокойным. И откуда только во мне взыграли замашки собственничества? Заразилась от Даниэля?

— Плевать. — полушепотом говорит он. Его губы приникают к моим так быстро, что я даже ахаю. Мужские пальцы задевают края кружевного белья и без промедления проскальзывают внутрь. Я выгибаюсь в спине, чувствуя, как он постепенно наполняет меня. Обхватываю его руками за шею и отлипаю от губ. Я снов не могу насытиться кислородом. Даниэль наращивает темп, задевает клитор и выводит на нем круги большим пальцем. Я откидываю голову назад, не сдерживая стоны.

— Боже…

— Не упоминай его при таких обстоятельствах. — усмехается Даниэль. У меня голова кругом идет, я даже ответить ему ничего не могу. Только в очередной раз мычу, когда он добавляет второй палец.

Одежда кажется такой лишней. Хочется просто порвать ее. Хочу увидеть его тело. Интересно, оно сильно изменилось? По виду он еще стал еще больше. Хочу увидеть его всего. Хочу трогать его без преград. Я опускаю руки и пытаюсь расстегнуть пуговицы на его рубашке. Пальцы не слушаются и ничего не выходит. Я раздражаюсь, дергая рубашку в разные стороны и пуговицы отрываются. Руки уже исследуют тело Даниэля, которое стало еще лучше. Бросаю взгляд ниже и вижу бледный шрам, который остался благодаря мне и моим не очень хорошим навыкам хирурга.

— Единственное, что напоминает мне о тебе и доказывает, что ты была в моей жизни. — тихий и возбужденный голос Даниэля застревает в моем сознании. Я ласково провожу пальцами по шраму и наклоняюсь, покрывая его поцелуями. Это произошло так давно, а я все еще помню ту ночь. Помню, как Даниэль впервые открылся мне и начал доверять. Та ночь была для нас началом.

От моих поцелуев Даниэль учащенно дышит. Маленькое пространство машины стесняет мои движения, и они кажутся неуклюжими. Но я продолжаю покрывать его грудь мелкими поцелуями, поднимаясь все выше. Пальцы парня замедляются, а затем он и вовсе вытаскивает их из меня. Хочу возмутится, но мне не дают даже шанса. Меня снова уносят в пучину чувств, целуя. Я приподнимаюсь с его колен, и Даниэль молниеносно расстегивает брюки и приспускает боксеры. Мои пальцы касаются его члена, и мы оба шумно выдыхаем.

— Подожди. — Даниэль снова останавливает меня, заглядывая в глаза с таким сожалением, что мне даже не по себе становится.

Догадываюсь, что он хочет сказать и прикусываю губу. Если бы он еще знал, что вероятность того, что я могу забеременеть равняется почти нулю… Но, эта информация явно ни к чему в такой момент. Ничего ему не отвечая, я беру его член в свою руку и насаживаю себя на него. Как только он входит в меня на всю длину, я бесстыдно кончаю. По салону машины разносятся мои стоны и учащенное дыхание Даниэля. Боже, еще даже не началось ничего, а я уже…Мне становится не по себе от этого, но руки парня крепко удерживают меня. Он приподнимает и снова насаживает меня на себя. Перед глазами пляшут звездочки, между ног все полыхает и саднит. Затвердевшие соски больно трутся о лифчик. Я перестаю соображать. Мимо нас проносятся машины, пока Даниэль врезается в меня быстрыми толчками. Новая волна возбуждения накатывает на меня так быстро, что мне кажется я не продержусь долго. Все это так… остро. Все мои ощущения отзывают болью. Я так отвыкла от этого чувства. Когда сближаются не только тела, но и души. Я чувствовала это только с Даниэлем. Только на него я так реагирую, только с ним мне всегда недостаточно. И только он может доставить мне столько удовольствия. Окна машины начинают запотевать, несмотря на то, что на улице не холодно. Я хватаю ртом воздух, пытаясь не задохнуться, пока Даниэль снимает с меня блузку и лифчик. Он покрывает поцелуями мою грудь, кусает за соски и сразу облизывает их, унимая боль. Я не могу закрыть глаза. Боюсь даже на секунду перестать видеть его. Смотрю на его лицо, на пухлые губы, что исследуют мое тело, на наши соединенные тела. Во мне борется столько эмоций от отрицания до принятия, что я не могу сконцентрироваться. Не знаю, что будет дальше, не знаю, что будет между нами. Но одно все же вертится у меня на языке. Я тоже люблю его и хочу, чтобы он знал это.

Бенсон приподнимает меня за талию и начинает двигаться медленнее. Добавляет пальцы, надавливая на чувствительное место, от чего я вскрикиваю. Низ живота тянет в сладостном предвкушении. Несколько круговых движений по клитору и на меня обрушивается оргазм похлеще первого. Ноги сводит судорогой, глаза закрываются, но стальной голос выводит меня из экстаза.

— Смотри на меня. — Даниэль хватает меня за шею, чуть сдавливая и тянет на себя. Наши лбы соприкасаются, пока я продолжаю пребывать где-то на небесах. Парень несколько раз толкается в меня, и я чувствую, как пульсирует его член.

— Я люблю тебя. — говорит он, после того как выходит из меня. Я киваю, не в силах ответить. В голове каша. Без него чувствую себя пустой. Мне нужен Даниэль. Я хочу быть с ним. Хочу, чтобы все эти муки закончились.

Но почему-то опять не могу сказать этого вслух. Сказать ему о том, что чувства взаимны. Вместо этого я просто обнимаю его, утыкаясь в шею и вдыхаю запах, от которого голова идет кругом. Слышу, как вибрирует мой телефон от звонка, но даже не шевелюсь.

— Я так тебя люблю, сладкая. — шепчет он на ухо, и у меня бегут мурашки.

Слезы снова идут сами по себе. Я ничего не отвечаю Даниэлю, прижимаюсь к нему и слушаю бешеное сердцебиение. Мое бьется так же. И болит не меньше.

Осознание того, что ничего не будет так, как раньше, делает больно. Слишком.

Я знаю, что как раньше уже не будет. Зачем ему я, когда у него есть Шарлотта? Зачем ему та, которая не сможет родить ему? У которой все тело в шрамах и проблемы с алкоголем.

Я ему не нужна. Это просто ложные чувства из-за того, что мы давно не виделись. Он не знает, что со мной было и кем я стала. И пусть так и остается. Пусть я останусь в его глазах все той же Ди, которую он когда-то любил.

И пусть хотя бы этот оставшийся день я побуду рядом с ним, внушая себе то, что я и правда нужна ему.

Я провожу рукой по волосам Даниэля и целую в висок, незаметно вытирая слезы.

— Я все расскажу тебе, правда. Мне столько нужно сказать. Я больше не отпущу тебя, слышишь? — я улыбаюсь, кивая ему и целую в губы. Закрываю глаза, чтобы не пекло от подступающих слез.

— Расскажи мне потом. Я так скучала по тебе. — шепчу, углубляя поцелуй. Не хочу думать о том, что будет потом. Сегодня я буду счастливой в руках мужчины, которого люблю.

13 глава

Даниэль

Эта ночь другая. Меня не тревожили кошмары, я не страдал от бессонницы и в голове не крутились тревожные мысли. Этой ночью я спал, обнимая ту, по которой схожу с ума. От которой теряю голову каждый раз, как только вижу. Моя Кенди. Моя сладкая. Я обнимал ее, прижимая хрупкое тело к своей груди и шептал что больше ни за что не отпущу ее. И я сдержу свое слово. Сделаю все возможное и невозможное, лишь бы она поверила в меня. Поверила в нас и нашу любовь. Я уже даже готов поверить в силу любви. Она способна на многое. Нужно лишь немного постараться и разгрести проблемы, чтобы Ди не нервничала каждый раз. Конечно, я понимаю, что она испытывает. Кто захочет встречаться с человеком в браке. Этим я делаю Ди только больнее. Даже боюсь представить, каково ей сейчас. Но я все исправлю. Исправлю…

Выпрямляю руку, желая снова прикоснуться к Кенди и покрепче обнять ее. Вдохнуть ее запах и удостовериться, что все было не сном. Вот только…я натыкаюсь на холодные простыни. Распахиваю глаза, сразу поворачивая голову в сторону. Вторая половина кровати пуста. Подскакиваю на постели и тру лицо руками. К горлу подступает ком, грудь сдавливает под невидимой тяжестью. Где она? Может, проснулась раньше и сейчас сидит на кухне? Может, в душе? Я прислушиваюсь к звукам в квартире, но в ней так тихо, что у меня звенит в ушах. Она же не могла уйти? Точно не сейчас. Не в этот раз. Всю ночь она крепко цеплялась за меня, не желая отпускать. Я видел ее взгляд, чувствовал, как сильно бьется ее сердце. Нет, это просто невозможно. Она ушла в магазин! У меня в холодильнике ничего нет, она точно пошла что-то купить. Я встаю с постели и надеваю штаны, зачесывая волосы назад. Прохожу вдоль спальни, подмечая что женских вещей в комнате нет. Ни одной. Ничего, что хотя бы намекало о том, что Ди была здесь. Я же не могу сойти с ума!? Она была здесь! Она была со мной, мы разговаривали, я гладил ее по волосам, перебирая пряди. Слушал ее тихий голос, наслаждался близостью. Я просто накручиваю себя. Не может быть иначе. Выхожу из комнаты, осматриваю кухню, захожу в ванную, выглядываю в окна. Ничего. На улице ни души, квартира пуста. Я чувствую только едва уловимый запах карамели, от которого сводит сердце. Возвращаюсь в спальню и нахожу свой телефон. А рядом с ним записка. Уже предчувствую то, что мне не понравится ее содержание. Я не хочу читать, но рука сама тянется к листку.

«Мне правда было с тобой хорошо. С тобой мне всегда спокойно, но я так не смогу. У нас ничего не выйдет, Даниэль. Все, что случилось между нами вчера, было ошибкой.»

Ошибкой.

Все, что было между нами — ошибка.

Аккуратный почерк и такие отвратительные слова. Меня мутит, я слегка пошатываюсь, теряя равновесие. Будто из-под ног уходит земля. Я сжимаю руки в кулаки и мотаю головой из стороны в сторону. Это бред. Это не Ди написала. Что значит ошибка? А что между нами было вчера!? Я не понимаю… Почему? Ноги подгибаются, и я оседаю на пол, цепляюсь за волосы и тяну их вверх. Что за чушь? Нет, Ди, ты не могла так поступить. Только не так. Только не сбежать, ничего не сказав мне в лицо. Вчера ты говорила совсем другое. Смотрела на меня также как и пять лет назад. Все, что написано в этой записке наглая ложь! У меня в груди все горит, мысли путаются. Эта записка совсем не вяжется со вчерашней ночью. Эти слова и тот взгляд, которым она смотрела на меня. Да, я придурок, идиот, я бросил ее тогда. Но Ди так поступить не могла. Она не как я. Она другая, лучше. Намного лучше меня. Телефон на тумбе вибрирует, я подскакиваю, сразу отвечая.

— Даниэль, ты, может, объяснишь, куда ты сбежал вчера и сорвал нам встречу!? — недовольно произносит Шарлотта. У меня сносит крышу, как только слышу ее голос. Она тоже виновата в этом. Она виновата в том, что Ди ушла от меня. Ее голос противен, одно ее присутствие в моей жизни уже раздражает.

— Блядь, да пошла ты! — взвываю я, откидывая телефон в сторону. Я слышу характерный хруст, но даже бровью не веду. Меня одолевает злость на Шарлотту, ненависть к самому себе.

Я срываю постельное белье и разбрасываю по полу, пинаю тумбу так, что она откатывается на другую сторону спальни. Из меня вырываются хриплые крики, пока я разбрасываю и ломаю все, что попадается под руку. Я конченый идиот. Я потерял Ди тогда, упускаю и сейчас. Я только и делаю что косячу. Все, что у меня получается — только разрушать. Чем я, собственно, и занимаюсь весь следующий час. От стены почти не остается живого места, в прочем, как и от моей руки. Костяшки взбухли и из них сочится кровь. Рука ноет и пульсирует. Кажется, я надорвал сухожилия, но даже так продолжаю колотить по стене. Эта боль не идет ни в какое сравнение с той, что затаилась внутри. Меня рвет изнутри. Подбородок дрожит как у девчонки, сопли текут ручьем. Когда тело совсем изматывается, я падаю на пол, откидывая голову назад и бьюсь о стену. А комнате слышны только тихие стуки и всхлипы.

— Я не позволю нам расстаться снова. Не позволю. — говорю в пустоту, до боли сжимая руку в кулаке.

Это все из-за меня, и я все исправлю.

— Все исправлю, Ди. Обещаю.

***

С грохотом открываю дверь в квартиру и захожу внутрь. В перебинтованной руке держу папку с документами и иду сразу в спальню. Открываю дверь и с порога кидаю эту папку на кровать. Шарлотта округляет и без того большие глаза, натягивая одеяло выше.

— Что ты?..

— Подписывай. При мне. Сейчас же.

— Даниэль. — девушка приподнимает брови и строит жалобную гримасу. Вот только во мне нет ни капли жалости к ней. У меня сейчас в душе вообще ничего нет. Спасибо четырехчасовой истерике и разгромленной квартире. Все тело ноет, будто я в спортзале отпахал, раны на руках кровоточат и болят, но так даже лучше. Так я отвлекаюсь на физическую боль.

— Подписывай. — говорю еще раз. Голос тверд и решителен. Я заставлю ее все подписать.

— Я не буду ничего подписывать, пока не прочту все.

— Мы разводимся. Клуб твой, делай что хочешь. Отелем занимался я и открыл его до брака, на него ты не имеешь никакого права. Все? Подписывай.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Шарлотта хмурится, скрещивает руки на груди, от чего та становится больше, но я быстро перевожу взгляд выше. Ни одна девушка не сравнится с Ди. И сиськами меня не заманить, мне не пятнадцать лет. Тупо и наивно.

— Может, мы поговорим спокойно? Я понимаю, тебя что-то рассердило. Логан, он… Ты же знаешь его, он ни одной юбки не пропустит, а тут эта твоя Кенди…

— Даже имя ее не произноси.

— Может мне вообще не говорить!? — выкрикивает она, хлопая ладонями по постели.

— Было бы славно. Подпиши и я уйду.

—. К ней? Неужели она этого стоит? Ты лишишься из-за нее бизнеса, дохода. Клуб приносит немалые деньги, да и…

— Она стоит всего бизнеса, если на то пойдет дело. Если выбор будет стоять между ней и моими доходами, я выберу ее. Один раз я уже облажался, после чего пять лет не мог даже спать спокойно. Больше такого не будет. И если, чтобы вернуть ее, мне нужно развестись, я разведусь.

— Какой ты глупый. — фыркает она, наконец забирая папку. Я молча, наблюдая за ней.

Возможно. Может, так оно и выглядит со стороны. Но разве влюбленные бывают умными? Будто они не совершают безрассудства ради любимых, будто придерживаются голоса разума. Конечно, нет. Любовь — не тот случай, когда ты думаешь головой. В этот момент тобой руководят сердце и эмоции. Плевать, что подумают другие. Главное, чего хочешь ты. Нужно слушать себя и только себя. За любовь нужно бороться. Особенно в моем случае.

— Боже, лишится всего ради какой-то… — бормочет Шарлотта, подписывая документы на развод.

— Она и есть мое все. Когда-нибудь и у тебя так будет.

— Я не дура, чтобы влюбляться и терять все, что создала. Ты бы тоже подумал.

Я забираю бумаги и, отсалютовав ей на прощание, выхожу из спальни. Меня слегка колотит от предвкушения. Больше нет никаких преград. Выйдя из дома, сразу сажусь в машину и еду в единственное место, где может быть Ди. Я покажу ей эти бумаги, докажу, что нет больше причин, по которым мы не можем быть вместе. Еду к Фирсу. Всю дорогу прокручиваю в голове наш разговор и не нахожу слов. Нервничаю так, будто впервые увижу ее. Не знаю, что может быть у нее в голове сейчас, раз она решила сбежать, пока я сплю. Все это напоминает мне нашу первую ночь вместе. Тогда она тоже сказала, что мы совершили ошибку и такого больше не повторится. Сказала, что не влюбится в такого, как я. Но, мне кажется, тогда мне не было так больно, как больно сейчас. Возможно, в то время я знал, что она лжет. Вместо нее говорили глаза, а в них я четко видел, что она не считает это ошибкой. Да я и сейчас понимаю, что она лжет. Если бы Ди ненавидела меня по-настоящему, она бы сделала все, чтобы я не оказался в машине вчера. Не знаю, ногами бы меня выпихивала оттуда. Но она ничего не сделала. Позволила остаться. Дала мне молчаливый старт. И я воспользуюсь им на максимум.

В конце концов, что мы как дети, бегаем друг от друга, не можем поговорить нормально. Столько отношений можно спасти всего одним откроенным разговором, если вы умеете говорить и высказывать друг другу свои недовольства. Пусть выскажет мне все, пусть скажет мне в глаза, что разлюбила меня и больше не хочет видеть. Только тогда я отстану от нее. Только если увижу в ее глазах то, что она говорит мне правду.

Уже подъезжая к дому Фирса, я весь взвинчен и до жути нервный. Меня раздражает эта неопределенность. Бесит то, что Кенди решила показать свой характер и повертеть носом передо мной. Ну вот совсем не тот момент выбрала. Пусть показывает свой характер, когда мы уже будем вместе. Нет, я понимаю, бросил ее, исчез, но не до такой же степени бегать от меня, как от маньяка какого-то? Я останавливаю машину и выхожу из нее, сразу вбегая в здание. Нахожу взглядом машину Фирса и облегченно выдыхаю. Значит, она здесь. Не дожидаясь лифта, бегу по лестнице и останавливаюсь только когда вижу знакомую дверь. Стучу и жду, пока кто-нибудь откроет. Жду минуту, две, но ничего не происходит. Сжимаю челюсть и снова стучу, как дверь открывает Фирс. Он видит меня и его лицо искажается.

— Позови Кенди.

— И тебе привет. — Фирс потирает сонные глаза, чуть отходя в сторону. Я сразу захожу в квартиру, исследуя помещение взглядом. В груди поселяется какая-то непонятная тревога. Предвкушение чего-то плохого. И, когда не замечаю никаких женских вещей, на меня накатывает осознание. Оборачиваюсь к Фирсу, который уже немного проснулся и смотрит слегка осуждающим взглядом. Его брови сведены к переносице, руки прижаты к груди.

— Что? — рявкаю я, покусывая заусенец на пальце. Чертова привычка, откуда она вообще взялась? Так только Ди делала, когда нервничала.

— Зачем ты здесь?

— Мне нужно поговорить с Ди.

— Не нужно. — заявляет друг, закрывая входную дверь и проходит вперед к дивану.

— Давай ты потом поучишь меня, окей!? — мне не хочется верить и принимать то, о чем я думаю. В груди зарождается огромный ком, который норовит вот-вот взорваться.

— Даниэль, хватит уже. Мне больно смотреть на нее, больно видеть ее такой…несчастной.

— Почему ты не сказал мне, что она знает о браке?

— Не успел.

— Не успел. Потрясающе! Вот и я не успел сказать ей об этом лично. Если бы сказал, было бы проще.

— Оставь ее уже. — слова Фирса меня злят. Я прикрываю глаза, глубоко вдыхая, чтобы не сорваться.

— Даниэль, ты не видел ее пять лет, не шевелился даже, чтобы вернуть ее. А сейчас, только увидел и все? Что ты хочешь от нее? Понимаю, ты ее любишь, но не проще ли будет отпустить. Что-то не замечаю, чтобы с тобой она была счастлива.

— Заткнись.

— Ты не помогаешь ей. Из-за тебя она только и плачет, а потом что? Она только начала нормально питаться! Из-за тебя снова забьет на себя и свое здоровье.

— Замолчи. — я прикрываю уши руками и закрываю глаза. Он несет всякий бред.

— Вам будет лучше порознь. Видишь же, ничего не получается. Вы оба дороги мне, но…

— Да заткнись ты уже! — из рук выпадает папка, я оседаю на диван. Фирс наконец замолкает и садится рядом со мной. Похлопывает по плечу, пытаясь поддержать, но выходит плохо. Я только и делаю, что прокручиваю его слова в голове.

— Я верну ее…

— Она уехала. Ди уже не в Монреале. — слышу я его слова.

Понимаю их не сразу. Качаю головой, не веря. Уехала… Сбежала от меня. Кенди уехала из-за меня. Боль вонзается острыми когтями прямо в сердце. Молниеносно. Я сгибаюсь, будто так станет хоть немного легче. Фирс сразу подскакивает с места, приподнимая мою голову за волосы.

— Я опять ее потерял.

— Ты идиот, Бенсон. Каким был, таким и остался. Только еще и тряпкой стал.

Слышать такое от Фирса не привычно. Но плевать. Как я могу бороться за нашу любовь, если она этого не хочет? Как могу?.. Желание должно исходить от обоих. Но Ди не хочет.

— Она разлюбила меня. — я пошатываюсь от резкого удара кулаком в челюсть. Мои глаза округляются, ясность ума возвращается. Фирс поднимается с дивана, поднимая руки к потолку.

— Да дайте ему уже мозги! Ты дурак? Она уехала, потому что ей больно видеть тебя! Потому что осознание того, что ты не можешь быть с ней из-за жены болезненно для нее! Если бы она тебя не любила, ей было бы плевать! Она бы спокойно себе осталась здесь и работала дальше. Нет, ну ты правда не догоняешь? Может, тебе еще раз врезать?

Я киваю, Фирс усмехается. А затем я снова получаю удар по лицу. Он будто оживляет меня.

— Что мне делать?

— Сходить к врачу. Придурок. — друг закатывает глаза, взъерошивая свои кучерявые волосы. — Покупай билет и езжай! Что за папка?

— Шарлотта подписала документы на развод.

— Значит, папку в руки и возвращай свой зад в Милан. Покажи ей это. Будь мужиком и докажи, что ты действительно ее любишь.

Я киваю на все, что говорит Фирс и поднимаю папку. Вернуться в Милан… Кажется, это и правда единственное, что остается. Я должен поехать, должен уже поговорить с Кенди. Хватит с нас этих игр в кошки-мышки.

14 глава

Я просыпаюсь от того, что кто-то настойчиво барабанит по моей двери. И, клянусь, если это не вопрос жизни и смерти, я сама этому уроду постучу по голове. Чем-нибудь тяжелым. Мне снился такой потрясающий сон, а меня взяли и нагло разбудили! Я три дня не могла нормально спать, после того как вернулась в Милан, а тут… В общем, этому идиоту не жить.

Встаю с теплой и мягкой постели, накидываю халат и плетусь к двери. У порога уже стоит Брут, активно виляя хвостом. Увидев, что я подхожу, он побегает ко мне и крутится вокруг ног, облизывая меня.

— И я скучала, мой мальчик. — я глажу его пушистую шерстку и чешу за ушком, от чего пес еще больше радуется. Очередной стук в дверь, и на смену улыбки приходит недовольное выражение лица.

— Вот почему ты не можешь открывать дверь и посылать непрошеных гостей? — спрашиваю Брута, прекрасно понимая, что он не ответит мне. Кстати, Лиса его не плохо так откормила за то время, пока я была в Монреале. Мне кажется, он поправился на добрых фунта три, не меньше. Вместо собаки по квартире бегает огромный шар.

Я открываю дверь и уже хочу накричать на того, кто так упорно ломился ко мне, но прикусываю язык. Смотрю на друга и то, как он неравно перешагивает с ноги на ногу. После всего, что между нами было, у меня уже язык не поворачивается назвать его другом. Я вообще никак не хочу называть его.

— Привет?

— Вернулась почти неделю назад, а я узнаю об этом только сейчас!? — возмущается Рой, хлопая по стене подъезда. Я пожимаю плечами, не зная, что ответить.

Если честно, видеть его не было никакого желания. Я прекрасно понимаю, как сильно накосячила. Я могла спать с кем угодно, но только не с ним. Вообще ни с кем из друзей Даниэля. Может, это еще одна причина, по которой я сбежала. Рано или поздно он бы узнал, и что бы он сказал мне на это?

«Браво, Кенди. Решила развлечься с моим другом, как только мы расстались? И как? Лучше, чем со мной?»

О, или.

«Отлично, моя девушка и мой лучший друг решили устроить мне сюрприз. Потрясающе, ничего не скажешь.»

Ладно, возможно, я преувеличиваю. Возможно Даниэлю плевать…

И это тоже не правда. Он четко дал мне понять, что любит меня. Но я… я не смогу быть с ним, зная о том, что трахалась с его лучшим другом, что у него есть жена, и что… Что наши отношения не приведут к семье. У нас не будет детей, если когда-то он вдруг захочет их.

Из мыслей меня выводит Рой, который кидается на меня с крепкими объятиями. Мне сразу становится не по себе. Хочется оттолкнуть его, смыть с себя все его следы касаний, сказать, чтобы больше не делал так. Но я стою как замерзшая, не обнимая его в ответ, но и не отталкивая.

— Ну, рассказывай. Уверен, есть причина, по которой ты сбежала обратно и не сказала, что вернулась.

— Я не сбегала. — наконец отстраняюсь от Роя и плетусь на кухню. Раз поспать еще не получится, нужно выпить кофе.

— Теперь это как-то по-другому называется?

— А ты теперь подался в следователей? К чему этот допрос?

— Выглядишь не очень. — он снова пытается коснуться меня, но я делаю несколько шагов в сторону.

Рой выгибает бровь в немом вопросе и снова делает шаг на встречу ко мне.

— Не нужно.

— Не нужно, что?

— Рой, мы же говорили об этом… Нам нужно закончить со всем этим. — друг понимающе кивает несколько раз и усаживается за стол, закидывая ногу на ногу.

— Поговорила с Даниэлем?

— Мне не о чем говорить с ним. — отрезаю я. Хватит с меня разговоров о Даниэле. Все кончено. Не хочу больше чувствовать эту боль. Для меня все закончилось в Монреале неделю назад.

— Даже так? Все настолько плохо?

— Рой! — я с грохотом ставлю кружку на столешницу и поворачиваюсь к мужчине. Он ехидно улыбается, потирая пальцем бровь. Так и хочется кинуть в него чем-нибудь тяжелым. Ну почему я вообще когда-то связалась со всей этой компанией Бенсона. — Я не хочу говорить о нем.

— Между вами что-то произошло? — не выдержав, кидаю в него полотенцем. То попадает прямо Рою в лицо. Он заливается смехом, кидая в меня в ответ. На смех реагирует Брут и прибегает на кухню, начиная крутится вокруг Роя.

— Очень по-взрослому кидаться вещами.

— Я же сказала, что не хочу говорить об этом! Все в прошлом.

— Так ли? — друг все еще пытается сдержать смех, прикрывая рот ладонью.

И что тут смешного, не понимаю. Я что, анекдоты тут ему рассказываю!? Еще и попрекает меня в чем-то.

— Ладно-ладно, давай уже, делай свой кофе.

— Зачем ты пришел? — спрашиваю, наконец сделав себе бодрящий напиток.

— Вот это да. Я не видел подругу несколько недель, а мне предъявляют.

— Из-за тебя прервался потрясающий сон. Я бы сейчас и дальше спала в своей мягкой кровати, а не сидела бы здесь, выслушивая тебя.

— И я рад тебя видеть. — Рой закатывает глаза и подходит к холодильнику, открывая его.

Пока я пью кофе, друг пытается что-то приготовить из того, что находит в холодильнике. Я не говорю ему ни слова, так как боюсь, что любой разговор по итогу закончится расспросами про Даниэля. Разве важно, что произошло между нами? Все закончилось. Я все для себя решила. Я не должна портить его новую жизнь, рушить семью и влезать в бизнес. Даже если все его слова правдивы, он забудет меня. Так будет лучше для всех. Придет время, и я забуду о нем, потому что так нужно. Потому что невозможно жить в вечных иллюзиях. Невозможно стать счастливым, пока ты цепляешься за прошлое и любишь того, с кем никогда не будешь. Я должна отпустить, потому что хочу быть счастливой и не страдать по прошлому. Так будет правильно.

Только вот, почему думая об этом, сердце наливается свинцом, а на шее будто затягивают невидимую удавку. Только мысли об этом не дают мне нормально дышать. Я вспоминаю сон, из-за которого не хотела просыпаться. Там я была по-настоящему счастлива. Там я все еще находилась в объятиях любимого человека и утопала в его любви ко мне. Мое тело все еще помнит его прикосновения, горячие поцелуи, от которых сносило голову. Я все помню. Каждый его взгляд, каждое слово и каждое касание. И как бы сильно мне не хотелось сохранить ту ночь в памяти, я обязана забыть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кенди? — Рой подходит ко мне и заправляет прядь волос мне за ухо. Я приподнимаю голову, смотря на него и часто моргаю. — Что случилось?

— Ничего.

— Ты плачешь, Ди. — только сейчас я чувствую мокрые дорожки слез на щеках.

Быстро утираю их и пару раз хлопаю себя по щекам. И правда, что это я. Хватит. За последний месяц наплакала столько, что на всю жизнь вперед хватит. Но… Последний раз. Обещаю самой себе что сегодня плачу в последний раз. По Даниэлю, по нашей любви и нашему несостоявшемуся будущему. Новый поток слез обрушивается на меня, как лавина. Я льну к Рою, крепко обнимая его за торс.

— Ну почему все сложилось именно так? Почему судьба так не справедлива ко мне!?

— Ди, ты чего? Ну, принцесса, не плачь. — он обнимает меня, покрывая короткими поцелуями мои волосы и лоб. Не спускается ниже, не пытается перейти черту, за что я благодарна ему.

— Я люблю его. Так люблю, мне даже дышать нечем. Я спать не могу нормально, есть не могу. Не могу перестать думать о том, что у него есть жена. С того дня, как я уехала, не могу выбросить из головы его слова. Он клялся пне в любви! Клялся, что никогда меня больше не отпустит, но я сбежала. Мне было страшно. Как бы я могла остаться с ним, я же… Я не смогла.

Я вовремя прикусываю себе язык, чтобы не сказать лишнего. Не рассказать о своей беременности и диагнозе. Эта тема для меня под запретом. Только Фирсу я готова доверить эту тайну.

— В каком смысле жена? Он что, женат!?

— Ты не знал? — искренне удивляюсь.

— Откуда? Я, между прочим, в Монреаль не летал. И с Даниэлем не общаюсь давно.

— Не знаю, я думала. Ну, с Фирсом и Ричардом ты же общаешься. Думала, они рассказали тебе. Они же знали.

Рой качает головой, продолжая успокаивать меня. От слез у меня перехватывает дыхание, и я начинаю хватать ртом воздух. Эта жизнь так не справедлива! Я всего лишь хочу быть счастливой! С Даниэлем. Рыдания лишь усиливаются, и я крепче прижимаюсь к другу. Он успокаивает меня, шепчет утешительные слова, которые я не могу разобрать из-за своих всхлипываний. Несколько минут мы стоим на кухне, и Рой покачивает меня из стороны в сторону, поглаживая по спине. Брут чувствует мое настроение и трется о мои ноги влажным носом, поскуливая. Я сажусь на корточки, поднимаю питомца и прижимаю его к себе, целуя в мордочку. Моментально его шерсть становится мокрой от моих слез. Я вижу Брута, и в голове проносится мой день рождения пять лет назад. То, как Даниэль старался и как заморочился, чтобы подарить мне щенка. Как я радовалась, увидев перед собой это чудо, и как еще больше влюбилась в Даниэля. Ведь он запомнил все, о чем я говорила. Запомнил, что я мечтала о щенке и исполнил это желание. Если задуматься, пять лет назад он уже доказывал мне свою любовь. Только не словами, а поступками. Он любил меня, и для этого не нужны были словесные доказательства.

— Тебе нужно поесть. — Рой усаживает меня на стул, накладывает порцию макарон и ставит на стол. От запаха еды меня воротит, желудок скручивает и во рту скапливается слюна.

Я уже чувствую, что еще немного, и меня вывернет наизнанку. Не говоря ни слова, бегу в туалет и в последний момент успеваю открыть крышку унитаза. Меня рвет и весь вчерашний ужин оказывается снаружи. Голова кружится, руки от бессилия начинают дрожать. Кажется, последнее мое такое свидание с унитазом было так давно, что сейчас эти ощущения кажутся непривычными и мерзкими. Из глаз брызжут слезы, губы дрожат, и я едва удерживаю свое тело на весу. Слышу тихие шаги за спиной и вздрагиваю, когда меня касается теплая рука.

— Выйди, пожалуйста. — шепчу я хрипло. Горло начинает болеть от тошноты, желудок скручивает, будто его стискивают в кулак.

— Я позвоню врачу.

— Не нужно.

— Нужно. — отрезает Рой, выходя из ванной.

Я обессиленно опускаю голову, упираясь лбом в керамическую поверхность. Прохлада остужает меня, и тошнота отступает. Я несколько раз кашляю, прикрывая рот рукой. Не понимаю, почему все это происходит со мной. Я стала нормально есть, перестала пить, прекратила принимать успокоительные. Почему!? Что со мной не так?

От отвращения к самой себе снова накатывает истерика. Я больно впиваю ногти себе под ребра и глубоко дышу, жмурясь. Не хочу даже смотреть на себя. Я слабачка. В мире столько людей, которые страдают похуже меня, а я строю здесь из себя жалкую и несчастную, при этом не делая ничего, чтобы исправить это. Всего неделя вдали от Фирса, и я снова начала забивать на свое питание. А в друге ли дело? Он был лишь мотиватором в моей борьбе. Желание должно исходить только от меня. Пока я не захочу изменится, мне никто не поможет. Я должна помочь себе сама.

Вытерев холодный пот со лба, я поднимаюсь на ноги и подхожу к раковине. Несколько раз умываюсь ледяной водой и прикладываю руки к щекам. Из зеркала я снова вижу ту, от которой пыталась избавится. Больную и жалкую девушку. Кожа бледная, словно я нанесла несколько слоев пудры, под глазами синяки, которые кажутся слишком яркими. Будто и вовсе не настоящие. В ванную снова заходит Рой, я бросаю взгляд на него через зеркало.

— Врач скоро будет.

— Я же просила не вызывать! Зачем ты лезешь?

— Может, ты отравилась? Я испугался.

— Отравилась своей жизнью. — бубню себе под нос и выхожу из ванной.

Я прошу Роя, чтобы он ушел и оставил меня одну, но ему эти слова как разговор со стеной. Он совершенно не слышит меня и ходит за мной хвостиком по пятам. Я пытаюсь хоть немного поесть, но как только вижу еду, тошнота снова подступает. Пью кофе и иду в спальню, чувствуя сильную слабость. Рой снова идет за мной. Накрывает меня одеялом, поправляет волосы, целует в лоб и садится на край кровати рядом.

— Знаю, ты хочешь все закончить, но даже так я остаюсь твоим другом. Не отдаляйся от меня, не рушь нашу дружбу.

— Рой…

— Тише. — он снова поглаживает меня по волосам как ребенка. — Мне плевать, что там было между нами. Я тоже не подарок и тупо пользовался нашими привилегиями дружбы, но теперь, зная, что тебе это противно, у меня даже не встанет. Ты убила всю мою мужскую энергетику.

Я не могу сдержать смех и утыкаюсь лицом в подушку. Ну какой же придурок.

— Найдется та девушка, на которую у тебя будет вставать 24/7.

— Не желай мне такого, это же кошмар. Я, конечно, еще в расцвете сил, но не настолько.

— Заткнись уже. — я улыбаюсь, закрывая глаза. Слабость наваливается на меня слишком быстро. Я засыпаю, пока Рой рассказывает о каких-то девушках, с которыми успел провести веселые вечера, пока меня не было.

***

До боли знакомый голос заставляет меня очнутся. Я скидываю с себя одеяло и выбегаю из спальни. Сердце бешено колотится, не веря в происходящее.

— И тебе привет. Давно не виделись. — говорит Рой явно не с улыбкой на лице.

— Что ты здесь делаешь?

Бог мой. Я застываю, прикладывая руки к груди. Частый пульс бьет по ушным перепонкам, меня бросает в пот. Я перестаю контролировать себя и царапаю себе ногтями ключицы. Что он тут делает!? В Милане. В моей квартире! Я вбегаю в прихожую и снова замираю. Сам Даниэль стоит у меня на пороге, и настроен он явно не дружелюбно. Губы плотно поджаты, челюсть чуть ли не ходуном от злости идет. В его глазах сочится негодование, обида и злость. От такого взгляда мне становится дурно. Он переводит взор на меня и по спине бегут мурашки.

— Тот же вопрос могу задать и тебе.

— Ди? — Даниэль смотрит на меня, сжимая руки в кулаки. Я замечаю, что одна его кисть перебинтована, и начинаю переживать. Что с ним стряслось и что с его рукой? Надеюсь, все хорошо. Боже, что вообще здесь происходит. Откуда он тут!? Рой оборачивается и его взгляд смягчается.

— Зачем ты встала? Ты все еще бледная, ложись отдыхай.

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, все еще чувствуя слабость, но уходить мне никуда не хочется. Как я могу уйти и дальше себе спокойно спать, пока тут стоит Даниэль!

— Так что ты тут забыл? — вновь спрашивает Рой. Мне хочется подбежать к нему и закрыть ему рот, чтобы ничего не говорил. Он же провоцирует Бенсона! Я подхожу к другу и тот неожиданно обнимает меня. Его рука опускается мне на плечо, взгляд Даниэля ожесточается. Клянусь, я слышу, как скрипят его зубы от того, как он их плотно сжимает.

— Не тебе задавать мне этот вопрос.

— Даниэль, не нужно. — вдруг подаю голос. Он слегка дрожит, но я стараюсь держаться стойко. У него должна быть причина прилететь сюда. И я хочу ее узнать, но точно не сейчас. Не тут, когда рядом стоит Рой и нагло выводит парня на эмоции.

— Я приехал к тебе.

— Поздно ты приехал. — Рой усмехается, крепче обнимая меня. Взгляд Даниэля мечется от меня к мужской руке на моем плече. Он так зол, что у него скоро пар из ушей пойдет.

— Рой! — шиплю я, желая сделать шаг в сторону. Мне не нужны тут бои без правил.

— Что? Он думает, что может вот так заявляться!? Тебе и так было плохо, ты еще сил не набралась, а тут он со своими разговорами. Переговорщик хренов. — друг косится в сторону Даниэля, пока тот смотрит на меня. Вмиг он становится растерянным, а в глазах читается немой вопрос. От вида его переживаний за меня, в груди теплеет. Когда он смотрит на меня

так

, он становится похож на щеночка, которого хочется утащить с собой и затискать.

— Я останусь тут, в Милане. — говорит он мне. Я едва заметно киваю, и он разворачивается, чтобы уйти.

— Вообще плевать.

Рой наконец отпускает меня и идет следом, чтобы закрыть дверь за неожиданным гостем.

— Ах, да. Рой… — Даниэль останавливается, вместе с ним и Рой.

— Чего еще?

Не успеваю я и глазом моргнуть, как в моего друга летит кулак. В тишине раздается четкий звук ломающегося носа. Я вскрикиваю, подбегая к парням.

— Какого хрена!? — орет Рой, держа себя за нос.

— За то, что спал с моей девушкой. — мой рот открывается сам по себе, глаза округляются. Как он?..

— Она уже не твоя девушка. — Рою снова прилетает мощный удар, в этот раз по челюсти.

— Всегда была моей. И ты не имел права касаться ее.

Даниэль замахивается снова, но я резко перегораживаю ему путь. Из носа Роя ручьем течет кровь, от чего у меня все внутри сжимается. Он выглядит таким беззащитным. Как бы там не было, Даниэль не имеет права вот так бить его! Что это за варварские способы. Обозначает свои границы кулаками. Мне казалось, он изменился…

— Не трогай его! Хватит.

— Ди… — мужчина качает головой, не веря в то, что я защищаю Роя. Ну и плевать.

— Уходи отсюда.

— Я пришел к тебе.

— И поэтому размахиваешь здесь кулаками!? Убирайся. Я не какая-то игрушка, которую можно поделить. Если кто и виноват в этом, так это я. Я..

— Нет, не говори.

— Я сама сделала этот выбор. Да, я спала с ним. И не один раз. Какая тебе разница!? Где ты был все эти пять лет!? У тебя вообще жена есть, а ты обижаешься на то, что я с кем-то спала?

— Он знал, что ты моя!

— Я уже как пять лет тебе не принадлежу. И трахаться я могу с кем захочу. Пошел вон. — ору я на него в порыве гнева. Я совсем не хочу говорить все это, и уж тем более не хотела, чтобы он узнал обо всем вот так. Но остановить себя не могу. Все вырывается из меня быстрее, чем я думаю об этом. Открыв дверь, выталкиваю Даниэля из квартиры и захлопываю ее перед носом мужчины. Оборачиваюсь и вижу Роя, которому уже вообще дела никакого нет до наших разборок. Он включил фронтальную камеру и смотрит на свой нос, который неестественно повернут и кровоточит.

— Вот урод, он мне нос сломал.

— Забыл своего лучшего друга?

— Хотел проверить, действительно ли он все еще любит тебя.

— Проверил? — я злюсь еще сильнее и ударяю друга по плечу.

— Ага. Любит. — он улыбается и сразу шипит от боли, хватаясь за нос. Я же закатываю глаза, упираясь головой во входную дверь. Любит… Да пошел он со своей любовью. Пусть для начала решит свои проблемы.

15 глава

Я стучу в дверь, уже предвкушая, как обниму самого лучшего мужчину на свете. Когда я приходила к Мелиссе в прошлый раз, Джек и Ричард ушли гулять и я не застала их. Но сегодня я намеренно приехала в гости зная, что Джек дома. Быть в дали от него было тяжело. За время моего мини отпуска в Монреале я так соскучилась по нему, что теперь, кажется, не расстанусь с ним несколько дней. Если, конечно, Лиса не будет против. Подруга наконец открывает дверь и пропускает меня в квартиру. Я обнимаю ее, целуя в щеку, и сразу иду к детской. Увидев меня, Джек сбрасывает с себя одеяло и бежит в мои объятия. Только вдохнув его запах, на душе сразу становится спокойно. Я широко улыбаюсь, прижимая ребенка к себе и целую в макушку.

— Ди приехала! — радуется он, не отрываясь от меня.

Лиса смотрит на нас и тоже улыбается. Иногда, когда она смотрит на нас вот так, я ловлю себя на мыслях что подруга очень выросла в духовном плане. Она стала мамой, хорошей женой и справляется со всеми домашними хлопотами. Не спорю, она и в подростковом возрасте уже казалась старше и умнее своего возраста, но сейчас… Я безумно горжусь ее и, немного завидую. У меня никогда не будет так. Не будет детей, и не будет того, с которым я буду чувствовать себя в безопасности. И все из-за той идиотской аварии.

— Ну вы посмотрите на них, два голубка. Я вам не мешаю? — спрашивает Лиса, поправляя невидимые складки на платье.

— Мешаешь. — шучу я, поднимаясь с колен. — Ты куда-то уходишь?

— Да, я… Мне нужно по делам. Буквально на пару часиков, посидишь с Джеком?

— Конечно. — я так долго не видела его, что готова все десять часиков посидеть с ним.

Лиса благодарно улыбается мне, и мы выходим из детской. Пока девушка снова бросается нравоучениями что Джеку нельзя сладкое и долго сидеть за просмотром мультфильмов, я уже продумываю наш совместный отдых. Хотя бы смогу отвлечься от ненужных мне мыслей. У меня до сих пор перед глазами то, как Даниэль стоит на пороге моей квартиры. Интересно, куда он ушел потом? Как вообще, по его мнению, я должна с ним увидеться, если даже номера его не знаю? Тоже мне нашелся. Ходи и ищи ему по всему Милану. Хотя, он вполне себе мог вернутся в свой старый дом. Но туда я даже близко не подойду. Слишком много воспоминаний. А воспоминания равны тому, что я быстренько все позабуду и прощу его, наплевав на свою гордость. Ну уж нет. К тому же, мне не хочется видеть его после всего, что я наговорила ему и то, что он узнал о нас с Роем.

— Мам, а дядя где? — спрашивает Джек, потирая глаза после сна. Я перевожу непонимающий взгляд на подругу, пока у той расширяются глаза от ужаса. Она переводит взгляд мне за спину и снова смотрит на меня.

— Ну, мне пора. До скорого.

— Лиса, подо… — мой язык немеет.

Я оборачиваюсь и вижу, как в метре от меня стоит Даниэль. Видимо, он только проснулся. Короткие волосы слегка взъерошены, на нем только домашние штаны и забавные тапочки с кроличьим ушами. Моя челюсть отвисает, а сердце падает в пятки. Даниэль так же, как и Джек, потирает глаза, поднимает голову и встречается со мной взглядами. На секунду его движение становятся заторможенными, а после он ведет себя как ни в чем не бывало.

— Вот и поговорите. — шепчет Лиса, но я ее прекрасно слышу. Не успеваю я и слова сказать, как она захлопывает дверь, и я слышу щелчок замка.

ЧТО ОНА НАДЕЛАЛА!? Она закрыла нас? О, Боги, как же по-взрослому, Мелисса. Просто браво!

— Дядя, и ты тут! — Джек радуется и обнимает этого самого дядю, пока у меня в голове прокручивается кошмарный сон, который скоро станет явью.

Я и Даниэль одни. И я даже сбежать никуда не смогу. Ну нет, лучше застрелите меня. Кто вообще так поступает!? Тоже мне, подруга нашлась. Она просто издевается надо мной. Неужели не понимает, что мне тяжело находится с ним рядом. Еще и после всего случившегося! Раньше она не была такой. Это все Ричард ее испортил! Муж и жена – одна Сатана. Все больше соглашаюсь с этой фразой. Я стараюсь не обращать внимание на то, что передо мной стоит полуголый Даниэль и весело общается с малышом. Но… Но как вы прикажете не замечать это!? Я во все глаза смотрю на его накаченный торс, крепкие мужские руки и рельефный мышцы. В комнате стало жарко. Мне кажется, здесь температура похлеще сауны. Снимаю с себя ветровку, оставаясь в одной футболке и леггинсах, но даже так мне все еще жарко. Даниэль поднимает Джека на руки, и я наблюдаю за тем, как плавно перекатываются мышцы под футболкой. Еще немного и изо рта потечет слюнка. Сейчас очень не хватает Хёна, который указал бы мне на это. Боже, я влипла. Как научится ходить сквозь стены?

— Так и будешь стоять там? — спрашивает Бенсон, уходя в гостиную.

Да, если тут мне не придется лицезреть тебя! Еще и голого.

— Иду. — бубню себе под нос, плетясь следом. Это будет отвратительный день.

***

Ладони вспотели, в голову лезут не самые лучшие и приятные мысли, глядя на то, как Даниэль играет с Джеком в приставку. Если бы только не было этой аварии и измены... Все могло быть по-другому. То, что я вижу перед собой… могло быть иначе. Если бы не было этого чертового слова «если бы». Вся эта атмосфера такая уютная, аж выть хочется. Ладно, спасибо хотя бы тому, что Даниэль надел футболку, иначе я бы точно тут завыла.

Я стою возле окна, наблюдая за тем, как эти двое играют. Даниэль облокотился локтями на свои колени, от чего его спина кажется еще больше. Ему и правда подходит фраза «за ним, как за каменной стеной.» Вот только не я стою за ним. И не меня он защищает от бед. У него есть… Не важно! Кенди, вот просто замолчи и уймись. От того, что я произношу это по несколько тысяч раз за день, ничего не изменится. Почему я вообще думаю об этом? Решила же для себя, что все! Для меня заканчивается эра Даниэля.

— Ди, давай с нами! — выкрикивает Джек и поворачивается ко мне. Я вижу, как Даниэль рядом с ним напрягается, но в мою сторону не поворачивается. От этого становится больно. Да, знаю, и я не лучше, спала с его другом. Но он накосячил сильнее, к чему сейчас эти обиды. К тому же мы друг другу никто.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Стоит только подумать, как Даниэль целует эту язву Шарлотту и во мне вспыхивает ревность. Чувствую, как щеки начинают полыхать, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Я сажусь на диван, а Джек перелезает через меня и толкает, на удивление, сильнее, чем пятилетний ребенок. Мне ничего не остается, кроме как подсесть к мужчине ближе. Он слегка поворачивается в мою сторону, видит мое недовольное лицо и усмехается.

— Не вижу здесь ничего смешного.

— Я настолько тебе противен, что ты даже сидеть со мной рядом не хочешь.

— Ты не… — я осекаюсь, вслушиваясь в его голос, полон печали. На секунду так хочется обнять его и сказать, что он несет полную чушь. Всего на секундочку. Но я не двигаюсь и устремляю взор на телевизор.

Парни продолжают играть, я сижу между ними. Моя коленка едва касается бедра Даниэля. У меня от этого кровь стынет в жилах. Сердцебиение такое бешеное, что я чувствую свой пульс где-то в горле. Сглатываю, вытираю вспотевшие ладони о леггинсы и снова смотрю на это крошечное расстояние между нами. Даниэль, кажется, с головой утонул в этой игре и аж вздрагивает, когда у него не получается. В очередной раз он подпрыгивает, и его нога тесно прижимается к моей. У меня глаза на лоб лезут. Вспышками в голове проносится нас секс в машине, и по телу бегут мурашки. Сложить еще то, что сегодня я застала его голым и вот, перед вами Кенди, которая до чертиков возбуждена. Из меня вырывается то ли стон, то ли мычание, когда я чувствую жар от мужского тела. Даниэль слышит мой стон и, не отрываясь от игры, кладет ладонь мне на бедро. От одного такого жеста, между ног начинает неимоверно пульсировать, мозг превращается в кашу.

— Прости, задел? — спрашивает он, продолжая играть одной рукой.

— Кхм, нет. — мямлю в ответ, испепеляя взглядом его руку.

То, что происходит дальше, я вообще отказываюсь воспринимать. Даниэль ласково поглаживает мое бедро, изредка продвигаясь выше. Я откидываюсь на спинку дивана, прикрыв глаза и до боли прикусываю губы. Кажется, он вообще не контролирует свои действия. Они с Джеком продолжают играть, не отрывая взглядов от телевизора и переодически обмениваясь фразами. Я же едва не скулю от своего возбуждения и того, что его крепкая ладонь покоится на моей ноге. Он всего лишь гладит меня, а я уже тут плавлюсь, как сыр в микроволновке! Тело остро реагирует на каждое его мимолетное движение. Мои щеки уже давно стали пунцовыми от стыда и сдерживаемого возбуждения. Какой стыд! Здесь сидит ребенок, а я…

— Я выиграл! — Джек кричит и подскакивает на диване, Даниэль резко сжимает мою ногу, и его пальцы проходятся по внутренней стороне бедра. Я дрожу как осиновый лист, прикусив нижнюю губу до крови. Только сейчас Даниэль замечает мое состояние и его глаза расширяются от осознания. Он переводит взгляд на свою руку и быстро убирает ее.

Джек прыгает по дивану, выбрасывает джойстик куда-то на пол и усаживается на меня, хватая за щеки.

— Я выиграл! Я выиграл! Я обыграл дядю.

— Да ты чемпион! — говорю, неожиданно осевшим голосом. Хотя, почему же неожиданно. Я тут чуть ли не кончила от этих махинаций Бенсона!

Джек слезает с меня и бежит на кухню. Мы остаемся одни, и на меня обрушивается новая волна жара. Еще более ощутимая. Не в силах ее терпеть, я встаю, чтобы сходить в ванную и освежиться. Но мне и шага не дают сделать. Крепкая рука обвивается вокруг моего запястья и тянет на себя. Я приземляюсь ровно… Ну, ровно.

— Что это было? — его шепот в ухо будоражит мое и без того неспокойное сердце.

— О чем ты?

— У тебя кровь идет. — он подносит к моему лицу палец и проводит по нижней губе. Я замечаю размазанную кровь, но даже не зацикливаюсь на ней. Все мое внимание устремлено на его розовые пухлые губы. Сердце ходуном идет, а низ живота стягивает в сладостной боли. Уже можно считать себя озабоченной? Мне кажется, очень даже.

— Нечаянно прикусила.

— Из-за чего?

— Не знаю.

— Потому что моя рука покоилась на твоем бедре? — Даниэль не унимается. Он снова кладет свою ладонь мне на ногу и сжимает. Я закрываю глаза, не желая, чтобы он видел мою слабость перед ним.

— Ты слишком высокого мнения о себе. Дай мне встать, мы не одни в квартире.

— А если бы были одни?

— Этого бы не случилось.

— Почему? Потому что, ты считаешь нас ошибкой? Или потому, что у тебя уже есть тот, кто возбуждает тебя? — он ослабевает хватку и отпускает меня.

Я быстро поднимаюсь на ноги, но получается неуклюже, так как в его руках я полностью ослабла. Ноги стали ватными и совершенно меня не держат.

— Ты невыносим. — злобно бросаю ему и иду на кухню за Джеком.

— Кто бы говорил. — слышу я вслед. Серьезно? И это про него я говорила, что он возмужал? Беру свои слова назад. Каким был козлом, таким и остался. Наверняка у него не прибавилось ни одной извилины за эти пять лет.

— Джек, что ты делаешь? — прикрикиваю я, увидев, как малыш забрался на кухонную столешницу и тянется к верхним ящикам. От моего крика он вздрагивает, но я вовремя оказываюсь рядом и придерживаю его за талию.

— Мама прячет от меня сладкое тут. А сами с папой едят, пока я не вижу.

— Твоя мама не любит сладкое. — усмехаюсь я, подняв Джека и возвратив его на твердую поверхность.

— Еще как любит. Вчера они с папой съели целую коробку и мне не дали ни одной! — он размахивает руками и дует губы, от чего я смеюсь еще больше.

В мусорном ведре и правда замечаю коробку конфет, а потом объясняю сыщику:

— Те конфеты были с алкоголем. Ты же не хочешь пить в таком раннем возрастет

— Я вообще пить не буду, это же гадость. — он морщится, будто уже пробовал на вкус алкоголь. Я согласно киваю и достаю шоколадный батончик, протягивая Джеку.

— И еще один возьми. Для дяди.

— А вот дядя точно не любит сладкое. — говорю я, так как четко помню его недовольное лицо, когда он впервые попробовал шоколадную пасту. И то, только из-за того, что я нагло впихнула ему это в рот.

— Ошибаешься. Очень люблю. — от тембра его голоса меня снова бросает в дрожь. Я оборачиваюсь, встречаясь с его потеплевшим взглядом и нервно прикусываю щеку.

— С каких это пор?

— С тех самых. — он надвигается на меня, как скала. Своим весом прижимает меня к столешнице и тянется рукой к батончикам. У меня моментально кружится голова, когда улавливаю запах мятной жвачки. А вкусы у него все те же. Губы растягиваются в улыбке, но я щипаю себя за бедро, чтобы подавить в себе эти эмоции. Еще улыбаться начать не хватало.

Джек с радостью раскрывает шоколадку и начинает есть. Даниэль протягивает и мне, но я морщусь так, будто мне вовсе не шоколад предлагают.

— Дядя, а ты любишь Ди? — от этого вопроса я давлюсь слюной и начинаю кашлять. Бенсон же широко улыбается и смотрит мне прямо в глаза.

— С чего такие вопросы? — спрашиваю я, крепко цепляясь за столешницу, чтобы не рухнуть на пол прямо здесь. Поверх моей ладони ложится рука Даниэля. У меня снова начинается тахикардия. Что за день неожиданных прикосновений сегодня?

— Он на тебя та-а-а-к смотрит. Когда мне подарили медвежонка, которого я давно хотел, я смотрел так же.

Ну нет. Джек, ты слишком умный для пятилетнего ребенка. Невозможно быть таким! А этот взгляд. Клянусь, на меня будто второй Бенсон смотрит. Они так похожи… Раньше я часто ловила себя на мысли, что Джек напоминает мне Даниэля, но всегда опровергала это. Они не могли быть похожи, так как Даниэля здесь не было. Но каждый раз эти взгляды, повадки, напоминающие Бенсона… Теперь, когда я вижу их вместе, понимаю, что это были не мои галлюцинации. Джек пытается подражать тому. И это все может значить только одно. Все это время Даниэль был здесь. Он как-то приезжал и виделся с Джеком, Мелиссой и Ричардом. Конечно, дети быстро находят общий язык с людьми, но Джек не похож на того, кто познакомился с Бенсоном пару дней назад.

От таких теорий начинает болеть голова. А Даниэль все еще молчит, что меня раздражает.

— А я помню, как ты говорил о какой-то девочке, которую ты любишь. Значит, это была Ди? — не унимается мальчик. Я со злостью бью по столешнице и отталкиваю Бенсона.

— Скорее всего, он говорил о ком-то другом, малыш.

— Да?

— Нет. — вмешивается Даниэль. Закатив глаза, я бросаю взгляд на настенные часы и поднимаю Джека на руки.

— Кому-то пора спать. Все, тихий час. — я оборачиваюсь, метаю в Бенсона злобный взгляд, на что тот только усмехается, и выхожу из кухни.

— Но я хотел еще поиграть. Так весело играть с вами двумя.

— Поспишь, и мы еще поиграем, хорошо? Так долго смотреть в телевизор вредно.

У Джека и вправду глаза уже красные от долгого смотрения в экран. Он противится и начинает плакаться, но именно сейчас его слезы меня не пробивают. Я стараюсь успокоить его, читаю какую-то сказку, в которой, конечно же, все побеждают благодаря любви. Как это глупо! Мы не живем в сказочном мире, где все решает любовь. Почему никто не может написать правдивую сказку? Где человек спасает мир, не потому что влюбился в какого-то сильного героя, который поможет ему все разрулить, а где он сам спасает мир, потому что достаточно силен, умен и проницателен. Что они все заладили со своей любовью!?

Я не замечаю, как Джек засыпает, а в детской уже стоит Даниэль. Только я вижу его, сразу встаю и выхожу из комнаты. Не хватало еще сорваться, заорать и разбудить ребенка.

— Может, прекратишь убегать?

— Может, прекратишь за мной бегать? Еще и Джека впутываешь! Что ты за человек такой. Хотя бы ребенка не ввязывай в свои игры. — кричу на него, стоит только двери в детскую закрыться.

— Я никого не ввязываю и ни в какие игры не играю. Я приехал к тебе!

— А тебя кто-то просил? Я просила тебя? Я говорила тебе, «Даниэль, милый, пожалуйста, приезжай ко мне, ведь мне так плохо без тебя.» — я жестикулирую, корча разные рожицы, пока пытаюсь пародировать писклявый голос. Уверена, со стороны это выглядит нелепо, но мне плевать.

Я забираю с прихожей свою ветровку и иду на балкон. Открыв окно, глубже вдыхаю свежий воздух и пытаюсь остыть. Вот только никак это не выходит, потому что Бенсон точно хвост увязался и идет следом.

— Ты даже слова не даешь мне сказать.

— А нужны эти слова? Я все услышала и узнала еще в Монреале, тебе не обязательно было приезжать и сюда. Лучше бы ты не возвращался.

Даниэль упирается в оконную раму, мой взгляд устремляется на его татуированный пальцы. Я смотрю на каждую, вспоминая, как изучала их в первый раз. Сейчас это кажется таким далеким, будто вовсе произошло не со мной.

— Я уехал, но оставил тебе свое сердце. — сначала до меня не доходит смысл его слов, потому что я замечаю букву «К» на его пальце. Но как только до меня доходит, я резко поднимаю голову и встречаюсь с его взглядом. Таким нежным и теплым, что подгибаются коленки.

— Что ты имеешь в виду?

— Я никогда не забывал тебя. Никогда даже мысли не было о том, что я полюблю другую. Уезжая, я оставил то, что принадлежит только тебе. Свое сердце. Я не жил все эти годы, а просто ходил как призрак. Моя душа осталась тут, с тобой. Все мои мысли были только с тобой. Я знаю, может, ты думаешь, что сейчас я говорю это все специально, но, я говорю правду. Я полюбил только один раз. Это было пять лет назад. Влюбился в сумасшедшую девчонку, которая то копов на меня травила, то байк мне разбивала. Но не смотря на все это, она была единственной, которая украла мое сердце.

Коленки все же подкашиваются. Я держусь за оконную раму, чтобы не упасть и смотрю в его карие глаза. Грудь сдавливает от боли, в носу щиплет, но сердце… оно танцует победный танец. От таких откровенных слов хочется плакать, но вместо этого на лице появляется что-то наподобие улыбки. Искренней. Я не верю в то, что он говорит. Не хочу верить, потому что не хочу обжечься во второй раз. Сейчас будет больнее. Если я снова потеряю его, будет куда хуже, чем в первый раз. Именно поэтому я быстро срываю с себя эту маску радости, натягивая на лицо невозмутимый вид.

— Ты же понимаешь, что мы не будем вместе?

— Нет. Это глупо. Я не знаю, что за тараканы у тебя там в голове, но я уже сказал, я не упущу тебя во второй раз.

— Но ты должен! — взвываю я, поднимая глаза к небу. Да что за день сегодня такой! Я проведу хотя бы сутки без слез и стресса?

— Да с хрена ли я должен? Кому!?

— Даниэль, вспомни нас тогда. Вспомни. Мы ссорились тогда, ссоримся и сейчас. Мы не можем быть вместе. Ну, ты посмотри на нас. Мы же как кошка с собакой, вечно ругаемся. Это токсичные отношения! Мы не сделаем друг друга счастливыми.

— Тогда мы были глупы. Я был глуп. Я бросил тебя, хотя не должен был этого делать. Конечно, сейчас мы ругаемся, потому что ты не веришь мне. Но дай хотя бы шанс доказать обратное. Доказать, что мы можем быть вместе и сможем не ругаться. Я хочу этого. Я хочу быть с тобой.

— Хватит, пожалуйста. — я едва сдерживаю слезы. Едва ли хочу сказать ему «да»

— Нет, не хватит. Всего один шанс. Я знаю, верю… Ты все еще любишь меня. Ты просто боишься. Я, правда, не понимаю, чего именно, но хочу узнать. Расскажи мне все.

Даниэль делает шаг ко мне, я несколько назад. Он останавливается, его рука повисает в воздухе. Я вижу в его глазах боль, но просто не могу ответить ему. Не могу сказать «да», потому что боюсь.

— Возможно, наше время еще не пришло.

— Если ты будешь вечно убегать, оно никогда не придет, Ди. — я жмурюсь, понимая, что он прав. Но страх сильнее меня. Страх за наше будущее, о котором я даже не могу позволить себе мечтать. У нас ничего не выйдет.

У Шарлотты нет психологических травм, у меня есть.

Шарлотта красива и изящна, я нет.

Она сможет родить ему ребенка, а я нет…

Шарлотта идеальная партия для него. И как бы больно мне не было от этого осознания, я знаю, что я права. Пусть он хоть тысячу раз скажет, что любит меня, я не смогу вот так обречь его на несчастную жизнь. Я не хочу, чтобы он копался в моих проблемах и пытался поднять меня со дна. Я хочу для него лучшей жизни.

— Кенди…

Мое имя из его уст, и я оказываюсь привязана невидимыми веревками. Я привязана к нему. То, с какой болью он зовет меня, рушит все мои стены.

Пока они не пали окончательно, я сбегаю с балкона. Как раз в этот момент слышу, как открывается входная дверь, и сразу бегу на выход. Когда-нибудь я перестану убегать. Когда-нибудь я смогу посмотреть правде в глаза и все рассказать Даниэлю. Возможно, он разрушит все мои сомнения, развеет страхи и подарит мне покой. Но пока я не хочу даже думать об этом. Сейчас, все, чего я хочу, подняться со дна самостоятельно. Никто не поможет мне, пока я не захочу сделать это сама. Я не смогу быть счастлива, пока живу с ненавистью к самой себе.

16 глава

Ты начинаешь меняться в тот момент, когда осознаешь и принимаешь то, что у тебя есть проблемы. Ты начинаешь свой путь к выздоровлению, когда осознанно идешь к специалисту за помощью. И только так ты сможешь себе помочь. Не нужно надеяться на других, думать, что с их помощью все наладится. Это жалкая иллюзия. Друзья могут поддерживать тебя и дарить чувство нужности, но они не врачи. Они не смогут поставить тебе диагноз и излечить.

Именно такой вывод я сделала, когда с утра записалась к психотерапевту. И в очередной раз убедилась, что сделала правильный выбор, выходя от него. Конечно, я не говорю, что я излечилась после одного сеанса, но у меня все еще впереди. Мы договорились о каждодневных сеансах на протяжении недели и, если врач увидит небольшие результаты, сократим до трех посещений в неделю. Но даже сейчас я чувствую себя куда лучше. Мы выяснили причины моей рвоты и остановились на том, что я постараюсь уменьшить стресс в своей жизни. Хотя, понятия не имею, как я сделаю это, пока Даниэль все еще находится в Милане, но постараюсь. Я знала, что моя тошнота никак не связана с едой, и сегодня на сеансе убедилась в этом. Просто так организм влияет на стрессовые ситуации и переживания. Сразу после выхода из клиники, я иду в аптеку и покупаю антидепрессант, что прописал врач. До жути страшно начать пить их, так как мой прошлый курс закончился тем, что я видела галлюцинации с Бенсоном, но… Думаю, в этот раз все будет по-другому. На этот раз я не заброшу лечение и справлюсь со всем, что мне предстоит.

В первые за несколько лет у меня такое потрясающее настроение. Я стараюсь не думать о том, что происходит в моей жизни сейчас, и направляю свои мысли в будущее. Впервые не боюсь думать о нем. Во мне появился небольшой стержень уверенности в том, что все будет хорошо. Я иду вдоль улицы, наблюдая за суетящимися людьми вокруг. Мой взгляд падает на неоновую вывеску салона красоты, и я останавливаюсь. Возникает дикое желание что-то изменить в себе. Правда, мы поговорили на эту тему с врачом, и он не разделил моего энтузиазма, упрекнув в том, что это не упростит ситуацию, но. Какая разница, я же делаю это для себя. Решительно захожу в салон и меня провожают к свободному мастеру. Я быстро говорю ей что хочу, и девушка приступает к работе. Все два часа я сижу, ворочаясь в этом кресле, желая поскорее увидеть результат. Звуки ножниц заставляют пребывать в предвкушенном состоянии. В кармане вибрирует телефон, и я достаю, читая сообщение Мелиссы.

«Джек уже скучает.»

Вслед за сообщением мне прилетает фотография Джека, который сидит, подперев свои пухлые щечки кулаками и смотрит в окно. Я умиляюсь, провожу пальцем по фотографии и присылаю фотографию в ответ. Кроме моей макушки в одноразовой шапочке и моих глаз, в кадр ничего не попадает.

«Боюсь, при следующей встрече он может меня не узнать.»

«ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, БОУМАН.»

«Не знаю. Полагаюсь на золотые руки девушки парикмахера.»

Лиса строчит мне несколько сообщений подряд, но я уже не читаю их. Все мое внимание фокусируется на мастере и ее руках. Стараюсь не смотреть в зеркало и нервно жду окончания процедуры. Мне сушат волосы феном, и я каждый раз вздрагиваю от непривычки, когда кончики касаются лица.

— Вам очень идет. — произносит девушка и поправляет мне передние пряди. Я открываю глаза, и моя челюсть отвисает.

Вместо моих длинных волос, которые были по самую поясницу, у меня теперь аккуратное каре по плечи. И цвет больше не черный. Мне осветлили волосы, и они теперь отливают рыжим оттенком. На контрасте со светлым тоном кожи это выглядит очень красиво, и волосы будто стали более живые. Я смотрюсь в зеркало и не верю, что вижу перед собой симпатичную девушку. Все же, смена имиджа иногда очень помогает. Я улыбаюсь, постоянно верчу головой из стороны в сторону и поправляю волосы. Если бы знала, что мне так пойдет рыжий цвет, давно бы покрасилась.

Поблагодарив девушку, расплачиваюсь и иду домой. Удивительно, но за эти пол дня я ни разу не думала ни о чем плохом и не вспоминала о прошлом. По пути домой, решаю написать Фирсу и поделиться с ним новостями. Думаю, он порадуется за меня, когда узнает, что я все же решилась пойти к психологу. Всю дорогу мы переписываемся, и когда я захожу в квартиру, звоню ему по видеосвязи. Друг отвечает сразу же, вот только, увидев меня, он впадает в ступор и молчит.

— И-и-и? — тяну я, приподнимая бровь.

— Это…

— Ну не томи.

— Тебе очень идет. — Фирс наконец оживляется, рассматривая меня, будто впервые видит.

— Я боялась, что будет хуже. — признаюсь ему.

Ставлю телефон на кухонный стол и заглядываю в холодильник. Не знаю зачем, ведь там все равно ничего нет, так как я не готовила. Достаю йогурт и вижу недовольный взгляд Фирса.

— Что?

— Это не еда.

— У меня ничего нет. Обещаю, сегодня же что-нибудь приготовлю. — друг цокает и качает головой.

— Ну, я в целом так и думал. Поэтому иди открывай дверь.

— Что? — я замираю с ложкой во рту.

— Открой дверь.

Как по будильнику, в дверь начинают стучать, и я непонимающе уставляюсь на друга. Он заливается смехом и делает снимок экрана, как я стою все еще с ложкой и с расширенными глазами. Беру с собой телефон и иду в прихожую.

— Что за честь? — спрашиваю, не глядя в камеру.

— К сожалению, лично приехать не могу. Хотя бы так.

Я открываю дверь, пока мое сердце издает бешенные стуки о ребра. Совру, если скажу, что на пару мгновений представила будто за дверью стоит Даниэль. Ну а что, от него что угодно можно ожидать. Но нет. Передо мной стоит курьер с пакетом, полным еды. Я забираю у него продукты и смотрю в камеру. Фирс делает наигранный поклон и подмигивает.

— Не благодарите.

Я не сдерживаю улыбки, благодаря друга. Его забота даже на расстоянии так приятна. Иду на кухню и достаю готовую еду в боксах.

— Я даже ворчать не буду. — говорю, когда замечаю шоколадное пирожное.

— Еще бы ты ворчала. — усмехается он.

Я расставляю еду на стол и принимаюсь есть, параллельно слушая Фирса. Мне так не хватает его здесь, рядом. Раньше это не ощущалось так остро, но сейчас, когда мы вновь сблизились, я понимаю, что без него тоскливо. В Монреале он постоянно был рядом, мы смотрели фильмы и много шутили, прямо как во времена учебы. Сейчас же, на меня накатывает осознание сколько километров нас разделяет, и что я не смогу просто так прийти к нему в гости, когда захочу. Общение по видеосвязи это, конечно, тоже хорошо, но все равно не то. Интересно, зачем он вообще переехал туда? Он знал, что Даниэль там живет?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ди, все хорошо?

— Конефно. — говорю с набитым ртом и перевожу взгляд на друга.

— Я несколько раз спросил, как ты себя чувствуешь после сеанса, но ты не реагировала.

— Почему ты переехал в Монреаль? Ты знал, что Даниэль там? Все это время вы общались? — я засыпаю его вопросами, наблюдая за малейшей сменой реакции, но Фирс невозмутим.

— Он тоже мой друг, я не мог выбирать между вами. — он говорит чуть виновато, но я сразу машу руками в воздухе.

— Я не виню тебя, мне просто интересно.

— Да, знал. Это он предложил мне работу. Я согласился, потому что нужны были деньги, чтобы помочь маме. В Милане я бы не нашел такой работы и с такой же зарплатой. Если честно, было сложно по началу, но Даниэль помогал мне. Он действительно изменился, и в лучшую сторону.

— Да я вижу. — шепчу себе под нос, вспоминая каждый его поступок по отношению ко мне. — Ты говорил ему мой адрес?

— Он и без меня знал, где ты живешь. — от этого заявления я давлюсь едой и перестаю жевать.

— Но…как?

— Ди, да, он поступил плохо, но, он никогда о тебе не забывал. Он приезжал в Милан каждый год, чтобы увидеть тебя. Отмечал каждый твой день рождения и дарил цветы, хоть ты и думаешь, что это дарили Лиса и Ричард.

— Что значит, приезжал? — у меня в голове не укладывается то, что я слышу от друга. Почему Даниэль не сказал мне об этом? Почему умолчал. Он приезжал, чтобы увидеть меня. Хотя, что бы это изменило? Я и слушать не хотела его, вряд ли я бы поверила в эти слова.

— Подожди, но я не видела его. Ни разу.

— Потому что он боялся. Зато я потом наблюдал неделями, как он устраивает алко-марафоны.

Я подгибаю ногу в колене и утыкаюсь в нее подбородком. Мне… мне очень интересно узнать, что проживал Даниэль. Знаю, что было бы лучше, расскажи он сам об этом, но, после моих вечных попыток сбежать и то, что я затыкаю ему рот, он вряд ли еще раз попытается рассказать мне. Безусловно, я верю всему, что он говорил мне. Просто, к чему мне это? Ну верю я, и что дальше? Надеяться на лучшее глупо. Я с этой надеждой пять лет жила и что? Изменилось ли хоть что-то? Я только больше загнала себя в яму, из которой не могла выбраться.

— Расскажи еще что-нибудь.

— Например? — Фирс ложится, подпирая подбородок кулаком. Я улыбаюсь, завороженно смотря в его зеленые глаза. Они такие светлые и так красиво гармонируют с его русыми волосами. И как с такой внешностью за ним не бегают толпы девчонок!?

— Не знаю. Что он делал все это время? Как себя чувствовал?

— Не лучше ли спросить его самого об этом? К тому же, он в Милане.

—Я знаю, что он здесь. А ты мог и предупредить меня о таком. — закатываю глаза, но все равно улыбаюсь.

— Тогда его появление было бы не таким эффектным.

Мы болтаем по телефону еще несколько часов. Я успеваю и подремать, и посмотреть пару серий какого-то сериала, а еще рассказываю Фирсу про Хёна и то, что увидела в клубе за день до того, как уехала. Разумеется, как и я, Фирс сначала не верит и пытается оправдать его, но, когда оправдания заканчиваются, он говорит что проверит бармена. Про Даниэля мы больше не говорили, да и это к лучшему. Я хотя бы усну нормально и не буду страдать от бессонницы. Договорив с другом, я ставлю телефон на зарядку и иду в душ. Снова любуюсь своей новой прической. После воды они запушились и превратились в завитки, от чего я выгляжу еще лучше. Я быстро надеваю футболку и шорты, стараясь не задерживать взгляда на шрамах, чтобы не портить себе настроение. Ткань скрывает все несовершенства, и я выхожу из ванной. Брут все это время стоял за дверью, и как только я выхожу, он начинает бегать вокруг меня. Я пытаюсь взять его на руки, но он убегает и прячется за занавеской.

— Что за игры, Брут? Ты не нагулялся с утра? — спрашиваю, будто надеюсь, что он ответит мне.

Из-за штор появляется его мордочка, но выходить он не собирается.

— Ты что-то натворил?

Я подхожу к Бруту, но он снова убегает от меня, при этом громко гавкая. До меня доходит, что я не убрала со стола и бегу на кухню. Точнее, то, что от нее осталось. По всему столу, как бомбы, валяются разбитые яйца, белок уже стекает на пол. Конфеты тоже разбросаны по всему полу, а моя недоеденная паста свисает с края стола. Я делаю шаг и вступаю в яйцо.

— Брут! — кричу я, держа равновесие на одной ноге. — Ну что за пес! Я же и так кормлю тебя!

Я иду за собакой, оставляя за собой липкие следы от белка и мысленно ругаюсь, потому что теперь я не лягу спать, пока не уберу этот хаос. Брут как на зло бегает от меня, и я не могу его выловить. Поджав уши, он лает и высовывает язык, будто насмехается надо мной. Наши игры в догонялки прерывает стук в дверь. Не глядя в глазок, я открываю ее, но сразу пытаюсь захлопнуть обратно, толкая так сильно, как только могу.

— Твою мать! — злостно шипит Даниэль. Дверь с грохотом распахивается, чуть не задев меня и ударяется о стену. Я ошарашено смотрю на мужчину, который прижимает к губам перевязанную руку. Мы несколько секунд смотрим друг на друга. Даниэль пытается унять боль, я пытаюсь угомонить свое сердце и спокойно реагировать на его приход.

— Поговорим?

— Опять? — язвлю, не пропуская в квартиру.

— Назови хоть одну объективную причину, по которой ты отказываешь мне.

Бенсона не смущает, что я загораживаю дорогу. Он кладет руки мне на плечи, отодвигают в сторону, будто я тряпичная кукла, и закрывает дверь.

— Ты идиот? Нет, ну серьезно. — какие причины он хочет от меня услышать? Или брак перестал быть веской причиной?

— Может быть. Когда нахожусь рядом с тобой, мой мозг сокращается до крошечных размеров.

Я бью себя ладонью по лбу и закатываю глаза, хотя на самом деле хочется засмеяться с этих слов. Даниэль снова превращается в того наглого и самоуверенного парня. Я делаю шаг и чуть ли не лечу носом в пол, но вовремя хватаюсь за вешалку. Чертовы яйца и Брут, который разбил их! Даниэль подлавливает меня за вторую руку и крепко держит.

— Осторожно.

— Ага. — бормочу, выдергивая руку из его хватки. Пока мы стоим в проходе, подбегает Брут. Увидев Даниэля, он начинает рычать и пятится назад. Я пытаюсь успокоить его, зазывая к себе, но собака ни в какую не соглашается подходить ближе.

— Брут, все хорошо. Иди ко мне, мальчик.

— А его ты все же оставила. — доносится до меня его голос. Я оборачиваюсь, сдувая волосы с лица.

— Собака ни в чем не виновата.

— И ты не вспоминала обо мне, когда смотрела на него?

— Ни разу. — вру я. После исчезновения Даниэля, Брут был той самой ниточкой, которая подтверждала то, что я не схожу с ума, и в моей жизни действительно был Бенсон.

— Ну, конечно.

— Хотел поговорить? Ну так говори. Только для начала помоги мне убраться.

Я поднимаю собаку на руки и иду на кухню, не оборачиваясь. За спиной слышатся тяжелые шаги. На каждый мое сердце предательски бьется, а руки дрожат. Мы должны поговорить. Я должна спокойно его выслушать и обозначить границы. Главное не бояться.

Не бояться.

Вдохнув побольше воздуха, обхожу липкие лужицы и тянусь к верхнему ящику, чтобы достать тряпку. Позади меня раздается такой грохот, что я подпрыгиваю от страха. Обернувшись, замечаю, как на полу лежит Даниэль. На его голове красуются макароны, а вся футболка испачкана в соусе. Его лицо перекосило от злости, ноздри раздулись, щеки покраснели. Я прикусываю губу, едва сдерживая смех.

— Что это!?

— Наверное, Брут хотел пожарить яйца, но, не получилось.

Мужчина поднимает руку, стряхивая с себя жидкий белок и сбрасывает макароны с головы. Не выдержав его беспомощного вида, я подхожу и подаю ему руку. Он так цепляется за нее, что еще немного и я просто упаду на него, и никакой помощи от меня не будет. Но Даниэль встает, на удивление, сдерживая себя. Я замечаю, как его перебинтованная рука слегка кровоточит.

— Что с тобой случилось? — спрашиваю, кивая на руку. Взгляд Бенсона блуждает по моим оголенным ногам, от чего я смущаюсь. Щеки начинают пылать и меня бросает в жар.

— Ничего. — он убирает руку за спину, переводя взгляд на свою испачканную футболку. А вот врать он совершенно разучился. Раньше получалось куда лучше.

— А если правду?

— Будто эта правда нужна. — ворчит он, и я снова сдерживаю смех. Смотреть на мужчину, который занимает половину кухни, испачканного в соусе и макаронах и ворчащего себе под нос, очень смешно. За неделю, что я не видела его, на лице появилась щетина. Погасив внутри себя, желание прикоснуться к его щеке, сцепляю руки в замок и отвечаю:

— Вот только не веди себя, как девочка в пубертатный период.

— Кто бы говорил.

— Что случилось?

— Твое прощальное письмо не понравилось. — выпаливает он, и я замолкаю. Смотрю в его карие обиженные глаза и поджимаю губы. Ну как можно так влиять на человека! Он даже ничего не говорит, а мне уже хочется простить его и наплевать на этот брак.

— Нудно поменять повязку. И постирать футболку. — при намеке на то, что ему придется раздеться, я снова краснею.

— Я не ношу с собой сменную одежду.

— У меня есть… — футболка Роя. Сказала бы я это, и получила бы в ответ закатывание глаз.

— Ну уж нет. Я и грязным походить могу.

— Это всего лишь футболка.

— А что она делает у тебя в квартире? — он прищуривается, делая шаг ближе ко мне. Не выдержав его давки, я сбегаю в ванную за ватой и бинтами.

«А что она делает у тебя в квартире?» передразнивает мой внутренний голос. Ну серьезно? Какой смысл спрашивать это, если уже знаешь ответ? Хотел вывести меня на эмоции? Не получится. Я захожу в ванную и достаю аптечку. Дверь захлопывается, и я смотрю на входящего Даниэля через зеркало. Мои движения становятся тупыми и неуклюжими, пока я смотрю, как он стягивает с себя футболку и закидывает в стиральную машину.

— Что ты?..

— Похожу так. — спокойно отвечает он, пока я подбираю невидимые слюни со своего рта. Смотрю на его рельефный торс и косые мышцы живота. Даниэль прекрасно видит мою реакцию. И он специально сделал это! Как только до меня доходит, я стягиваю с вешалки полотенце и кидаю в него.

— Ты специально!

— Если я не могу выбить из тебя слов, мне все скажет твое тело. — он нагло ухмыляется, обнажая верхний ряд зубов.

— Ничего оно тебе не скажет!

— Да? А лицо покраснело, потому что не видела мужского торса раньше?

— Да иди ты. Сам перебинтовывай себе руку. — я собираюсь выйти, но Даниэль преграждает мне путь. Расставив руки по бокам от меня, слегка хмурится, видимо задев больную руку и нависает надо мной.

Ванная, полуголый Даниэль, и я, зажатая с обеих сторон. Все это навеивает воспоминания о нашем первом поцелуе, которого я совсем не хотела на тот момент. По крайней мере с ним. Сейчас, вспомнив все это, между ног начинает пульсировать.

— Отойди. Зачем ты вообще пришел?

— Хотел позвать на свидание, но что-то пошло не так.

— Я не пойду с тобой никуда. — а у самой при слове «свидание» уже бабочки вовсю запорхали.

— Ну и я никуда не смогу уйти. Футболка в стирке.

— Так, а зачем ты ее туда кинул!? — раздражаюсь я, подрагивая от его близости.

— Ее же надо постирать. — припоминает он мои же слова. И кто только за язык меня тянул.

Я тяжело вздыхаю, понимая, что теперь он не уйдет ближайшие часа три, пока сушится футболка. А с учетом того, что уже вечер… Мои глаза расширяются от ужаса, и я отталкиваю от себя Бенсона.

— Ты не будешь здесь ночевать.

— Отправишь меня на улицу без футболки?

— Да хоть в одних трусах. Ты издеваешься надо мной?

— Ни в коем случае. Только так я могу побыть с тобой дольше.

Я выбегаю из ванной, прижимая руки к груди, чтобы унять бешеный стук сердца. Остаться в одной квартире с Даниэлем, что может быть хуже для меня? Это даже не его испытание. Оно для меня!

— Тебе очень идет новая прическа. — слышу его шепот прямо возле уха. По коже бегут мурашки, пока внутри нарастает паника.

Пора сдаваться, Кенди.

Мысленно говорю сама себе. Я больше не могу делать вид, что у меня нет чувств к нему.

17 глава

Мы уже два часа находимся в одном помещении, и оба живы. Прошу заметить, у него целые конечности, а у меня не чешутся кулаки чтобы вдарить ему пару раз за все хорошее. Хотя, признаться, немного хочется, когда вижу его довольную физиономию. Надо же, раздеться и закинуть футболку в стирку, только чтобы остаться здесь со мной. Не знаю какие эмоции испытываю от этого поступка, раздражение или умиление. Этот поступок совершенно не вяжется с его возрастом. Поверить только, ему уже двадцать семь лет. А внешне никак не изменился! У меня и то морщин больше, чем у него. Хотя я младше на два года! Чертов вампир, с каждым годом асе только лучше. Я посматриваю в сторону Даниэля, пока он стоит возле окна и смотрит на ночной город. За все время мы почти не разговариваем, лишь перебрасываемся взглядами. Его спокойный и чуть насмешливый, мой недовольный и презрительный. Ну ничего я с собой поделать не могу! Во мне заговорила та самая обиженная девочка, которую бросили и не объяснили причину. Находясь с ним в одном помещении, в памяти всплывают все хорошие, и не очень, моменты. Я отчетливо помню, как мне было хорошо с ним, и что я чувствовала себя особенной. Но я так же помню ревность и то, сколько девчонок бегало вокруг него. И ту, с которой он целовался у меня на глазах, тоже помню. Все слова Карлоса о том, что я у Даниэля не одна, крутятся в моей голове на репите. Я уже с ума схожу от этих мыслей.

— Так и будешь ходить с больной рукой? — спрашиваю чуть резко. От долгого молчания мой голос осел, и теперь звучит так, будто я выкурила целую пачку сигарет за раз.

— А у тебя появилось желание помочь мне? – закатив глаза, я сажусь на диван, молча приглашая его. Вот еще. Будто мне делать нечего, как заботится о нем. Но руку то надо обработать…

Даниэль садится слишком близко, так что мне приходится чуть отодвинутся. Усмехнувшись, он откидывается на спинку дивана и принимает расслабленную позу. Даже так вырисовывается подкаченный торс. Сглотнув, смотрю на это искусство, даже не пытаясь как-то скрыть этот взгляд. Будто завороженная, исследую глазами все его тело, а когда поднимаю голову, вижу, с каким упоением Даниэль смотрит на меня в ответ. От одного только взгляда становится так жарко, что хочется сбросить с себя всю одежду и встать под ледяной душ. Выйдя из оцепенения, я недовольно цокаю и беру его руку.

— И делала она вид, будто я ей не интересен. — с насмешкой произносит он, стараясь говорить тише. Я стараюсь не реагировать на его слова, но и молчать тоже не получается. Пальцы сами по себе «случайно» надавливают на его раны сквозь бинты, и Даниэль шипит от боли.

— Прости, я случайно.

— Конечно, точно так же, как и в тот раз, когда ты случайно спутала мою ногу с полом. — из меня вырывается истеричный смешок, который я быстро подавляю.

— Вот только ностальгировать не нужно.

— Вот только делать вид, что не делаешь так же, не нужно. — передразнивает он меня. Очень по-взрослому, я прямо удивлена.

— Мне даже делать вид не приходится, потому что это не так.

— Ну, конечно. — на этот раз он закатывает глаза.

— Лучше бы мы и дальше не разговаривали.

Пробубнив это себе под нос, я развязываю старые бинты и смотрю на разорванную кожу на костяшках пальцев. От этого вида становится дурно. Кровь запеклась и все покрылось корочкой. Выглядит ужасно и, наверное, больно.

— Было больно. — я вздрагиваю от томного голоса.

— Еще бы…

— Я не об этом. Было больно осознавать, что ты ушла. — я изо всех сил стараюсь держаться, чтобы у меня не задрожали руки. Прикусив язык, я беру из аптечки мазь и наношу ему на руку. Мне даже дышать нечем после таких слов. И зачем только позволила ему остаться. Нужно было прямо так его на улицу вытолкнуть. И плевать, что замерз бы.

Я начинаю втирать мазь, и Даниэль впивается в мою вторую руку.

— Прости. — начинаю дуть на раны, втирая не так сильно. Даже думать не хочу о том, как он получил эти травмы. Еще и Роя умудрился этой рукой ударить. Совсем не думает своей головой, чуть что, сразу кулаки в ход идут.

— Как ты узнал?

— Что? — хватка Даниэля чуть ослабевает, я же начинаю нервничать. Зачем только спросила.

— Обо мне и…

— Я не знал. Просто догадывался, а потом, — он прерывается, и я чуть приподнимаю голову, смотря на него. Вижу, как напряглась его челюсть и чувствую вину. Которую, между прочим, вообще не должна чувствовать. — Увидел твою реакцию и испуганный взгляд. Не сложно догадаться, что вы не просто друзья.

— Но мы просто друзья! — пытаюсь оправдаться, сама не понимая зачем. Будто это важно, доказать ему.

Даниэль усмехается, а у меня на сердце будто кошки скребут. Его смех такой фальшивый и пропитанный болью, что мне становится противно от самой себя. Стараюсь думать, что и он не святой и не держал мне верность все эти пять лет, но делаю этим только хуже. Теперь перед глазами стоит, как Даниэль занимается сексом с другой. Не со мной. И целует не меня.

— У меня не было таких друзей. — отвечает он после долгой паузы. Не знаю, что он прочел на моем лице, но, кажется, и без слов понятно, о чем я думаю.

— Конечно, зачем тебе они, когда есть жена. — в моем голосе столько отвращения и обиды, что скрыть уже просто нереально.

— Так что же вы с Роем не поженились. Прекрасная была бы пара.

— Получше вашей.

— Сомневаюсь. У нас идеальный брак. — я отбрасываю его руку, которую все это время держала и втирала мазь. В груди бушует ураган, который вот-вот все сметет на своем пути. От этих слов больно. Они душат. Замахнувшись, ударяю Бенсона по лицу, ладонь тут же обжигает. Но куда больнее все-таки от его ядовитых слов.

Не успеваю опомниться, как он обхватывает мою голову и приникает к губам, сразу раздвигая рот языком. Моя рука повисает в воздухе, пока я с открытыми глазами ошарашено смотрю на блаженное лицо Даниэля. Кровь стынет в жилах, а сердце несется прочь. Все говорят, от таких поцелуев сносит крышу и подгибаются коленки. Но только не со мной. Стоит только ему поцеловать меня, как мир перестает существовать. Он сокращается только до нас с Даниэлем, где только мы одни. Ощущение, будто ты катаешься на американских горках, тебе и круто, и волнительно одновременно. Я чувствую, как внутри меня взрывается фейерверк различных эмоций и оставляет только одну. Ту, которую уже никак невозможно скрыть. Я обхватываю мужскую шею и придвигаю к себе, углубляя поцелуй. В порыве, бьюсь об его зубы, от чего издаю тихий скулеж. Мне хочется быть еще ближе к нему. Хочется почувствовать, что не я одна так сильно скучала по нему. Хотя, мне из всяких проверок все было понятно, просто не хотелось этого признавать. Даниэль опускает руки мне на талию и тянет на себя. Расставив ноги по бокам, удобно устраиваюсь на его коленях. Аптечка летит на пол и все содержимое высыпается, но я ни на секунду не отрываюсь от любимых губ. Мне хочется утонуть в этом человеке. Хочется быть полностью в его власти, точно так же, как и он в моей. Я хочу снова просыпаться и видеть его руки на своем теле. Хочу вместе завтракать и заставлять его есть шоколадную пасту. Хочу, чтобы только он доводил меня до множественных оргазмов, и чтобы только он мог касаться меня. Я просто хочу быть с ним, потому что люблю. И сколько бы не прошло времени, мне кажется, я всегда буду любить только этого чертового Даниэля Бенсона. Сомневаюсь, что он забавляется всякими черными делишками и сделал на меня приворот, но, уже готова и в это поверить. Не взирая на все свои отмазки и обещания, я хочу быть с ним.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Скажи, что ты наврал. — шепчу я, прерывая поцелуй. Его руки перемещаются на мои бедра, сжимая их.

— Конечно, соврал. Ты разве не помнишь, как мне нравится смотреть, как ты злишься? — он улыбается, и я снова вижу перед собой того парня плохиша, от которого мне срывало крышу.

— Придурок. — с улыбкой отвечаю.

— Только с тобой я такой придурок, сладкая. — я смотрю в его потемневший глаза и, когда-то разбитое сердце, начинает по кусочкам возвращаться на места, заполняя пустоту. Оно снова оживает. Одно только прозвище и у меня на душе расцветает миллион цветов, превращая вечную зиму в весну. Боже, прошу, пусть я никогда не пожалею о своем решении. Хватит с нас уже этих проблем.

— Я все эти годы ждала тебя и ни на секунду не планировала забывать. — говорю с толикой грусти. Даниэль целует меня в висок, проводя носом по щеке. Я покрываюсь мурашками и льну к его груди.

— Если бы я не был придурком, то сразу бы все осознал и вернулся.

— Но ты этого не сделал.

— Я думал, без меня тебе будет лучше. — грудь вибрирует от тембра его голоса. Глаза щиплет от подступающих слез, но… нет. Никаких слез сегодня.

— И правда придурок.

— Ди, ты попала в аварию из-за меня. Из-за нашей ссоры. Если бы мы тогда остались дома, ничего бы не произошло. Я должен был остановить тебя и не пускать за руль в таком состоянии. — в его голосе слышится огромная вина. Я обнимаю его за талию, прижимаясь ближе и закрываю глаза. Не хочу вспоминать об этом, не хочу думать о том, что было после.

— Ты мог оставить хотя бы записку. — все же чувствую, как слеза катится по щеке. Вспоминать об этом все еще больно.

— Тогда ты бы надеялась, что я вернусь. Я хотел поступить как полный мудак, чтобы ты возненавидела меня. Ненавидеть проще, чем продолжать любить и ждать. Верить, что человек вернется и все наладится.

— Но я и так надеялась. Даниэль, ты… После аварии мне нужен был только ты.

Я не выдерживаю, поднимая голову. Снова эти слезы. Меня уже тошнит от них. Как я скажу ему? Он так на меня смотрит… Я не смогу.

— Моя маленькая. — мне кажется, он уже сам на грани того, чтобы заплакать. Его глаза блестят, и я вижу, как в уголках глаз скапливаются слезы. — Я до конца жизни буду винить себя за то, что бросил тебя. Я ненавижу себя за это. Я должен был вернуться и попытаться поговорить, должен был вернуть твое доверие, но я…

— В той аварии у меня случился выкидыш. — я перебиваю его, говоря эти слова. В гостиной воцаряется мертвая тишина. Вижу, как зрачки Даниэля расширяются, а дыхание учащается. Он мельком бросает взгляд на мой живот, потом снова смотрит на меня и глаза становятся еще больше. Прекрасное лицо омрачает скатившаяся слеза. Смотря на него, я обхватываю его лицо ладонями и целую его слезы. Пытаюсь забрать его боль. Хватит с нас. Хватит того, что пережила я. Я не хочу видеть, как страдает и он.

— Нет. — шепчет Даниэль. Его руки сильнее прижимает меня к торсу. С каждой секундой он начинает дрожать асе больше. Я целую каждый дюйм его лица, глажу по волосам и скулам. — Я идиот. Я идиот.

— Прекрати. — со всхлипом прошу его. У меня сердце не на месте от его сломленного голоса.

— Ди, я…

— Ты не знал. Никто не знал, я рассказала только Фирсу, когда прилетела в Монреаль. Прошу, не надо. Все в прошлом.

— Я бросил тебя, пока ты справлялась со всем этим одна. Переживала все одна. Да ты… ты вообще должна ненавидеть меня. Как ты можешь смотреть на меня сейчас? — Даниэль шмыгает носом и закрывает глаза. Нет, только не это, я молю. Я не хочу, чтобы он ненавидел себя. Не хочу, чтобы винил только себя.

— Но сейчас ты здесь. Ты рядом. И смотрю я на тебя, потому что люблю, слышишь? — снова обхватываю его лицо, поглаживая пальцами. Он качает головой из стороны в сторону, не желая принимать мои слова.

— Я люблю тебя, Даниэль. — целую его в щеку.

— Я люблю тебя. — целую в уголок губ.

— Люблю так сильно, что дышать без тебя не могу. Так, что при виде тебя, сердце рвется наружу. Люблю до дрожи костей и до чертовых бабочек в животе. Люблю тебя любого. И будь ты хоть женат сразу на трех, я бы тебя забрала у всех. Ты только мой, был и всегда будешь!

Снова этот соленый поцелуй, который обнажает душу. Говорит обо всем, о чем не можем сказать мы. Кричит о нашей любви. Я впиваюсь пальцами Даниэлю в волосы, оттягивая их. Его руки блуждают по моему телу, забираясь под футболку. Нащупав затвердевший сосок, он сжимает его меж пальцев и покручивает. Застонав ему в губы, прогибаюсь в спине, начиная покачиваться на нем. На смену боли и слезам приходит желание.

— И ты только моя. Я никому не отдам тебя. Не позволю. — практически рычит он мне в губы. Я улыбаюсь, слезы моментально высыхают. — Я очень люблю тебя, Ди.

Он

так

смотрит на меня, словно никого кроме меня нет. Так смотрят только на свою единственную. Так смотрит мой папа на маму… И я, кажется, обрела такую же любовь, как и у родителей. Ту, о которой всегда мечтала.

— Я знаю.

— Сколько бы времени не прошло, я всегда буду тебя любить. И перестану быть придурком. Я больше не оставлю тебя, ты не будешь проживать эту боль одна.

Я безостановочно киваю, поглаживая его щеку. Даниэль опускает свою руку, гладит мой живот и спускается ниже. Резкой вспышкой мне бьет в голову, и я вспоминаю о шрамах. Соскакиваю с его колен, изнывая от желания, но все же перебарываю его в себе.

— Что случилось? — Даниэль удивляется, учащенно дыша. Я замечаю, как натянулись его джинсы в области паха и скрещиваю ноги, чтобы хоть немного унять пульсацию.

— Я… Мне нужно. Тут же Брут. Я не гуляла с ним сегодня, нужно погулять.

— Прямо сейчас?

— Угу. — пока меня не засыпали вопросами, я, угадайте с одного раз, что делаю? Конечно, сбегаю.

Нахожу Брута в своей спальне, беру поводок и, нацепив его на пса, иду обратно. Лицо все еще горит от поцелуев и признаний в любви, а внутри столько чувств, что мне непривычно. Там больше нет пустоты.

— Ты еще за это ответишь. — Даниэль грозит мне пальцем, и я сдерживаю смешок.

Да, очень смешно. Столько времени прошло… Я рассказала ему про потерю ребенка, но как расскажу о том, что больше не смогу иметь детей. Как скажу об этих шрамах и зачем я это делала? Слишком много времени прошло. Ему придется долго принимать такую новую меня. Но, если он и правда любит, сможет ведь?

18 глава

Проснулась я одна. И не потому, что Даниэль ушел. А потому что я попросту не пустила его в спальню. Спать с ним в одной постели означало только один исход, а мне совсем этого не хотелось. Точнее, очень даже хотелось, до зуда по всему телу хотелось, но. Но все эти идиотские шрамы! Он бы засыпал меня расспросами, а я бы снова расплакалась. От этих слез уже болит голова и хочется блевать. Психотерапевт советовал мне избавиться от стрессовых ситуаций, а я снова вчера оказалась в ней. Мне кажется, мое сердце уже не выдерживает всех этих событий. Оно ноет. Но, чем больше времени я провожу с Даниэлем, тем меньше болит сердце. Я поднимаюсь с кровати и сразу иду к шкафу, чтобы переодеться в более закрытую одежду. Натягиваю на себя кофту, как слышу позади себя шум. Обернувшись, замечаю Бенсона, слава богу, уже в футболке. Резко дергаю кофту вниз, прикрывая тело и вскрикиваю:

— Я переодевалась.

— Будто я не видел тебя до этого.

Вот и все. Ласковый и нежный Даниэль закончился. Перед вами снова бэд бой, по которому текут все девчонки. Наглый и самоуверенный нарцисс. И, конечно же, к влюбленным девочкам добавляюсь и я. Даниэль улыбается так, что мои ноги вмиг становятся ватными. Подходит ближе и обнимает за талию, прижимая к себе. Я слышу, как быстро бьется его сердце, и сама начинаю улыбаться. Ведь только из-за меня оно так сильно бьется. Потому что я не безразлична Даниэлю.

— Вчера кто-то убежал.

— Кто? — состроив невинный взгляд, хлопаю ресницами. От этих намеков в горле встает тошнотворный ком.

— Ты. А я, если ты помнишь, не люблю, когда от меня убегают.

Я закатываю глаза, а Даниэль в этот момент целует меня, перемещая руки мне на ягодицы. Глухо простонав, упираюсь руками в его грудь. Так непривычно. Просыпаться и видеть его, чувствовать на себе его руки и ловить полеты эйфории от поцелуев. Еще вчера я думала о том, что очень сильно хочу этого, а сегодня все сбылось. Но, единственное, что все же немного останавливает меня — Шарлотта. Их брак, который все еще действителен.

Бенсон углубляет поцелуй, и я в считанные секунды расслабляюсь. Плавлюсь в его рука, как мороженое на солнце. Наверное, подумаю обо всем этом позже. Тяну мужчину за футболку в сторону кровати и толкаю его. Даниэль падает, я лечу следом, прижимая его своим весом к кровати. Снова возбуждаюсь. Если так и дальше пойдет, я не смогу контролировать себя. Руки сами тянутся к краям футболки. Я скручиваю ее вверх, оголяя торс Даниэля и наклоняюсь, целуя напряженный живот. Его дыхание прерывается, и я слышу, как он нервно сглатывает. Поднимаюсь выше и обвожу языком его шрам от пули.

— Это считается извинением?

— Нет. — строго отвечает он. Я подрагиваю от возбуждения и снова льну к его груди. Целую, спуская все ниже, пока не дохожу до ширинки джинс. Перед глазами все плывет. Дрожащими руками пытаюсь расстегнуть молнию, но выходит только с третьего или четвертого раза.

Даниэль хрипло стонет и сам приспускает с себя джинсы. Крепко обхватывает мою голову, заправляя короткие волосы за уши и проводит пальцем по скуле. Я смотрю в его глаза, потемневшие от возбуждения, и у самой уже чуть ли не течка начинается.

— Мне всегда будет мало тебя. — говорит он и притягивает к себе для поцелуя. Я впиваюсь в его губы так, будто от этого поцелуя зависит моя жизнь. Словно он насытит меня кислородом, и я смогу дышать полной грудью. Мне тоже всегда будет мало. Я всегда буду хотеть большего.

— Так сделай так, чтобы я всегда была рядом. — шепчу ему в губы и целую.

Упираясь коленями в кровать, сползаю ниже и с упоением смотрю на возбужденный член. Обхватываю рукой и наклоняюсь, задевая языком влажную головку. Между ног уже так мокро, что придется менять нижнее белье. Даниэль собирает мои волосы, придерживая их и толкается бедрами вперед. Обхватив губами член, делаю круговые движения языком и получаю довольный мурчащий стон. Начинаю двигать головой активнее, и Даниэль дышит прерывистее.

— Ты меня с ума сведешь. — говорит он охрипшим голосом. По телу бежит рой мурашек. Сладостное томление внизу живота вызывает трепет и дрожь. Я провожу языком по всей длине, вбирая член глубже и интенсивнее.

— Ке-е-е-е-нди. — я замираю, услышав голос Роя. Даниэль напрягается, все еще держа руку на моем затылке. Поднимаю взгляд, в недоумении уставившись на него. Если бы нас снимали на камеру, уверена, это было бы бестселлером. Неудовлетворенный и злой Даниэль, и я с членом во рту и испуганным взглядом. Сцена, которую не передать словами, лучше видеть своими глазами. Хотя, нет, прошу, не смотрите, иначе я просто сгорю от стыда.

Шаги становятся все громче, еще немного и дверь откроется. Я спрыгиваю с Даниэля, он быстро надевает боксеры и джинсы, пытаясь не вспылить. Его эрекция отчетливо виднеется даже сквозь штаны, как бы он не поправлял. У меня вырывается истеричный смех. Приглаживая волосы пальцами, я беззвучно смеюсь, а Даниэль недовольно смотрит на меня.

— Уже второй раз. — шипит он, как кошка.

— Кажется, не судьба.

— Я тебе покажу не судьбу. — грозит он, поднимаясь с кровати.

В этот момент в дверь стучат, и через пару секунд она открывается. Увидев не только меня, Рой начинает хлопать ртом, как рыба на суше. Он смотрит то на меня, то на Даниэля, а потом опускает взгляд ниже пояса и вскрикивает.

— Какой срам, Бенсон! — Рой закрывает лицо руками, а я снова смеюсь. Чувствую себя школьницей, которая скрывает своего парня в шкафу, но родители все равно разоблачили. Только я уже не школьница, и застукали меня вовсе не родители.

— Да пошел ты. — усмехается Даниэль, притягивая меня за талию. Вижу, как Рой пытается скрыть улыбку, но выходит плохо.

— А сколько было нытья…— говорит он, наблюдая за нами.

— Рой!

— Не было никакого нытья. — жестко отвечает Даниэль.

Сомневаюсь, что после всего, что он узнал, все так же относится к Рою. Я кожей чувствую напряжение между ними.

— Зачем пришел?

— Точно не к тебе. — он переводит взгляд на меня, объятия Даниэля становятся крепче.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Быть яблоком раздора бывших друзей вовсе не хочется. Я высвобождаюсь из мужских объятий, неловко откашливаясь. Становлюсь между мужчинами, поочередно смотря на каждого.

— Рой, прекрати. Тебе мало сломанного носа? И ты тоже! — поворачиваюсь к Даниэлю. От былого возбужденного взгляда нет и следа. Глаза метают молнии, а зажатая поза выдает его пассивную агрессию. Рой же стоит расслабленно и ухмыляется.

— Удар был слабоват. Нос цел и невредим. — ага, конечно. Именно поэтому он такой опухший и красный.

— Добавить?

— Даниэль! — вскрикиваю я и, как ребенок, топаю ногой.

Достал этот детский сад, честное слово. Но, видеть ревность Даниэля как особый вид искусства, которым я готова наслаждаться вечно.

— Мог сказать спасибо. Благодаря мне ты зашевелил своей задницей.

Я прикрываю глаза, устало вздыхая. Кажется, Рою и вправду было мало. Слышу, как Даниэль делает несколько быстрых шагов вперед и распахиваю глаза. Хватаю его за руку за несколько секунд до того, как пт лицу Роя снова проедется кулак. Он что, вообще бессмертным себя считает!?

— Прекратите вы оба! Не хватало мне еще одной драки. Даниэль, не веди себя, как бандит. А ты зачем пришел?

— Хотел навестить. — Рой вмиг становится серьезным.

Цокнув, я выхожу из спальни, молча намекая, чтобы шли за мной. Не квартира, а проходной двор какой-то. Приходи, кто хочешь. Пока парни убивают друг друга взглядами, я иду на кухню и завариваю чай. Вспомнив про вчерашний переполох на кухне, который я так и не убрала, застываю. Кухня идеально чистая, будто весь кошмар мне приснился. Я даже не помню, чтобы слышала какой-то шум, когда ложилась спать. Это Даниэль все убрал? Но когда? Я оборачиваюсь, услышав шаги за спиной.

— Это ты все убрал? — спрашиваю вошедшего Даниэля. Он кивает, забирая у меня из рук кружки.

— Сойдет за извинение?

— Какое? — спрашиваю, не понимая о каких извинениях он говорит.

— Что вот таким наглым способом решил остаться у тебя на ночь.

Подмигнув мне, Даниэль сам заваривает чай и ставит кружки на стол. Я прикрываю рот ладонь, улыбаясь, как умалишенная.

— А если мне этого мало?

Боже мой, это правда я? Я что, заигрываю с ним сейчас? Я? Этого просто быть не может, как же моя вечная депрессия и нежелание жить? Даниэль бросает на меня игривый взгляд и улыбается. Я засматриваюсь на его пухлые губы, скрещивая руки за спиной. Чуть выгибаюсь и склоняю голову в бок, улыбаясь ему в ответ.

— Тебе не нужно заигрывать со мной, чтобы получить желаемое. Я и так у твоих ног.

Я так и замираю в этой позе, приоткрывая рот. Даниэль подходит ко мне, целует и пальцами давит на щеки. В груди все бушует, требует продолжения. Я таю в его руках. Честное слово, еще немного и мне будет плевать, что он увидит все мои шрамы. От его поцелуев у меня все чувства обостряются, и нет сил думать о том, что он заметит. Ну и пусть видит.

— Кхм, не помешал? — спрашивает Рой с насмешкой. Я не отрываясь от Даниэля, показываю другу неприличный жест, после чего слышу смех.

— Я его убью. — тихо произносит Даниэль, прерывая поцелуй. У него такой недовольный взгляд, что мне самой становится смешно. Какой раз уже нас прерывают.

— Не стоит. Потому еще посадят, Ди будет тебя ждать несколько лет. Вы и так потеряли много времени.

— Я уже и забыл, какой ты был болтливый. — Даниэль закатывает глаза, а я смеюсь.

— А вот если бы не уезжал, прекрасно бы помнил. — Рой подмигивает, широко улыбаясь. Кажется, если он не замолчит, в моей квартире опять будет насилие.

Пока до этого не дошло, я усаживаю парней за стол, делаю несколько бутербродов на скорую руку, и сажусь завтракать вместе с ними. Рой умолкает, но не перестает смотреть в сторону Даниэля и кивать головой в немом вопросе. Бенсон же старается не обращать внимания, смотря только на меня. Но я все равно вижу, как он напряжен и сдерживает себя. На кухне так и витает дух какого-то соперничества, от чего становится не по себе. Молчание только больше давит на нервы. Быстро допив чай, я выпроваживаю этих двух. Пусть разбираются в своих отношениях без меня. Ну и, если дойдет до рукоприкладства, чтобы я этого не видела. Хотя, очень надеюсь, что такого не произойдет, если, конечно, Рой вовремя заткнется. Уже стоя у двери, Даниэль смиряет меня обидчивым взглядом, но, я стойко держусь и не ведусь на это. Мне нужно побыть одной хотя бы немного. Разложить в голове все по полочкам, обсудить с психотерапевтом. В конце концов, я уже как неделю в Милане, а так и не навестила родителей. Поэтому я выпроваживаю парней, закрываю за ними дверь, а потом слышу их недовольные бормотания. Прислоняюсь к стене и облегченно выдыхаю. Находится с ними двумя в одном помещении то еще испытание. Но, куда сложнее было находится с Даниэлем вдвоем. От него так и исходит эта энергия соблазнителя. Чего стоит только его полуобнаженный вид. Так и с ума сойти не долго. Голоса за дверью утихают, смотрю в глазок, но, никого не замечаю. Так даже к лучшему.

Следующие пол дня, я убираюсь в квартире, привожу себя в порядок и вызываю такси, чтобы поехать к родителям. Мельком смотрю на свой мотоцикл, который больше не вызывает того бурлящего чувства адреналина в груди. Мне больше не хочется изводить себя и доводить до грани. Больше нет желания, чтобы меня спасли. Весь путь до родителей, я прокручиваю в своей голове, что скажу им. Мама точно заметит, что со мной что-то не так. Точнее, она увидит, что я снова улыбаюсь. И как я скажу им, что причина в том, кто бросил меня. Ведь они думают, что в аварию я попала из-за Даниэля, хотя, это было не так. Разве что частично. Ведь из-за него я снова села на мотоцикл и заново влюбилась в скорость. Но эта авария…Я должна была сама понимать, что мне нельзя садится за руль в таком состоянии. И в этом была только моя вина. Прошло много времени, думаю, родители поймут меня. Должны понять…

Доезжаю до знакомого дома и, расплатившись с водителем, выхожу из машины. Во дворе замечаю знакомую фигуру, и на лице сразу появляется улыбка. Папа что-то бормочет, рыская в своей сумке, я подхожу ближе. Закрываю ему глаза, понижая голос:

— Без лишних движений.

— Господь! — папа вздрагивает, сразу хватая меня за руки. Оборачивается и удивленно смотрит на меня.

— Привет. — я обнимаю его, блаженно прикрыв глаза. Ощущение, будто вся эта буря внутри сразу угасает.

— Тебе, на секундочку, уже двадцать пять. Что за детский сад? — он пытается меня ругать, но сам едва сдерживает улыбку. Поглаживает меня по волосам и целует в лоб. — Новая прическа?

— Угу, нравится? — спрашиваю, когда мы заходим в подъезд и поднимаемся на нужный этаж.

— Что за вопросы, ты мне с любой внешностью нравишься. И рыжий тебе очень идет.

— Понимаю, почему мама выбрала тебя. Ты мастер комплиментов.

— Она выбрала меня, потому что я был лучшим. — папа выпрямляется, чуть выпячивая грудь, и я смеюсь. Хлопаю его по плечу, соглашаясь.

— Давно ты приехала? Как отдохнула? Почему так рано вернулась обратно?

Отец заваливает меня вопросами, и я сразу замолкаю, не зная, с чего начать. Поэтому обхожу его, поднимаясь быстрее и первая захожу в квартиру. Я так давно не была здесь. Точнее, если быть правдивой, после переезда родителей я была в этой квартире всего два раза. В день их новоселья, и на один Новый год. После, я ушла в себя и свои проблемы, и находила тысячи отмазок только чтобы не приезжать к родителям. Чтобы они не видели меня в таком состоянии, в котором я была.

Я забираю у отца пакеты и мчу на кухню, разбирая продукты. На удивление, не застою здесь маму, хотя, кухня ее любимое место. Мне кажется, она только ночью сюда не заходит. Расставив продукты, я иду в небольшую комнату, которая служит и гостиной и спальней. Замечаю маму, которая лежит на диванчике и смотрит телевизор.

— Мам? — она с трудом поворачивается в мою сторону, и мне хочется провалиться под землю от стыда. Мама такая бледная, что мне становится боязно за нее. Она растягивает губы в улыбке и охрипшим голос подзывает меня к себе.

— Какая неожиданность, ты пришла к нам в гости?

— Ты заболела? — присаживаюсь на корточки, целуя ее в лоб. Он настолько горячий, что яичницу жарить можно.

— Совсем чуть-чуть. — мама продолжает улыбаться и машет рукой.

— Конечно, чуть-чуть. Да у тебя жар!

— Папа ходил за лекарствами.

Я сразу поднимаюсь и иду обратно на кухню, где папа уже подготавливает все таблетки и заваривает чай.

— Почему ты не сказал?

— Я не знал, что ты вернулась. Да и не хотелось тебя тревожить, у тебя уже своя жизнь. Чего тебе за стариками бегать ухаживать. — папа говорит без каких-либо обид, но я все равно чувствую себя виноватой.

— Никакие вы не старики. Вы мои родители!

— От этого наш возраст не убавляется. — он треплет меня по волосам, бодро подмигивает и идет к маме, подхватив с собой кружку. — Расслабься, одуванчик. Лучше расскажи, как отдохнула.

Мы вместе идем в гостиную, мама выпивает таблетки, папа приподнимает ее голову и поит чаем. Я наблюдаю за ними с щемящим сердцем. Их любовь меня просто убивает. Спустя столько лет, они продолжают любит друг друга и смотреть с горящими глазами. Их любовь, как глоток свежего воздуха для меня. Родители расспрашивают меня о поездке, интересуются, как дела у Фирса и почему я так рано приехала. Хотя, понятия не имею, почему они спрашиваю это, ведь я не говорила им на сколько я еду. Маме становится немного лучше, и она сменяет лежачую позу на сидячую, прислонившись виском к плечу папы. От ее взгляда мне становится так неловко и волнительно, будто я школьница, которая скрывает плохую оценку, но мама уже все знает. Не понимаю, как это работает, но, смотря на нее, у меня не остается сомнений, что она догадывается. Не выдержав ее пристального взгляда, я переключаюсь на отца, расспрашивая его о новой работе. Я знаю, что ему не нравится работа в Милане, и довольно трудно поладить с новым коллективом. Но, есть и плюсы, так как он больше не работает сутками, а делает себе достаточно выходных, чтобы уделять время и маме. Через некоторое время, мама засыпает, и мы уходим на кухню, чтобы не тревожить ее. Мне все еще стыдно, что я совсем забыла о родителях и не интересовалась их здоровьем, а была только в своих проблемах. Знаю, что и я была не в лучшем состоянии, но…

— Ди, ну ты чего? — папа присаживается рядом, нежно касаясь моего плеча.

— Ничего, просто… Мне кажется, я плохая дочь. Я только и делала, что жила в своих проблемах и плакалась. Я даже вам не звонила. Еще и эта болезнь мамы. Я даже не знала об этом! Почему? Потому что мне было плевать. — отец закатывает глаза в точности, как это делаю я, и мне становится смешно. Понятно, в кого у меня эта привычка.

— Тебе не плевать, просто, как я и сказал, у тебя уже своя жизнь. А теперь, расскажи мне кое-что. В Монреале что-то случилось? — я напрягаюсь и становлюсь как натянутая струна. Взгляд сразу же блуждает по всему помещению, лишь бы не смотреть на отца. Но он замечает. Берет меня за руки и поглаживает кисть.

— Что там случилось?

— Ничего.

— Уверена? — я смотрю папе в глаза и понимаю, что не смогу соврать. Как бы сильно не хотела, у меня не получится. Выдохнув, прикрываю глаза и наклоняюсь, прислоняясь лбом в стол.

— Оказалось, что в Монреале живет не только Фирс. Я встретила там Даниэля.

Я ожидала все, что угодно, но то, что папа просто кивнул и сказал продолжать, точно не ожидала.

— И?

— Нашу встречу нельзя было назвать приятной, но… После этого он всячески пытался поговорить со мной, я сбегала, он за мной. В конце концов мне надоело, и я вернулась обратно, но он. Пап, он приехал сюда, чтобы мы все же поговорили. Приехал…

— А ты что?

— А я, кажется, хочу простить его. — папа молчит. От этого становится еще тяжелее. Я слышу его прерывистое дыхание и затылком чувствую недовольный взгляд. Открываю глаза, смотрю на него и утверждаюсь в своих догадках.

— Ты столько пережила. И где он был, твой Даниэль? Где был, когда ты ждала его каждый день, когда плакала и хотела увидеть его.

— Пап…

— Дай договорю. Он не заслужил быть с тобой. Не заслужил, чтобы из-за него ты плакала. Я не забыл всего того, что он сделал. И то, что снова привил тебе эту ересь к мотоциклам, тоже не забыл. Если бы этого не случилось, все было бы хорошо. И не было бы этой твоей депрессии на несколько лет. Как бы он не пытался извиняться и быть приличным мальчиком при мне, я долго не буду смягчаться. — я поджимаю губы, но в груди теплится надежда. Да, слышать такое о том, кого любишь, не особо то и приятно. Особенно от родителей. Вот только, даже не смотря на эти слова, я слышу «но» в его голосе.

— Он не виноват. — только и получается сказать у меня.

— Ну, конечно. — отец снова закатывает глаза, ободряюще хлопает меня по плечу и кивает. — Бог с вами. Любишь его, тогда прощай. Я вижу, после Монреаля тебе стало лучше, и с его приходом в жизнь ты снова улыбаешься. А что еще мне нужно для счастья? Только чтобы дочь была счастлива.

— Я сейчас заплачу! — восклицаю, обмахивая себя руками и прогоняя слезы. Крепко обнимаю папу, чувствуя облегчение.

— Но я все еще сомневаюсь в твоем выборе. Конечно же, решение за тобой.

Я поспешно киваю, не переставая улыбаться. Я уже давно приняла решение, пусть только Даниэль разберется в своей жизни и сделает то, о чем вечно говорит мне.

19 глава

Месяц спустя

Кажется, еще никогда я не нервничала так сильно. От нервов скручивает живот и появляется тошнота. Все утро я бегаю из угла в угол, пытаясь выбрать подходящий наряд. Это слишком откровенное, это слишком скромное. Это вообще будто из девяностых ко мне в гардероб попало. Разбрасываю вещи по всей комнате, пока Мелисса смеется надо мной. С утра она оставила Джека с Ричардом, а сама приехала ко мне, чтобы помочь.

— В каком бреду я была, покупая это? — вырывается у меня, когда смотрю на юбку с рисунками кошек. Ну серьезно, кошки?

— Очень даже симпатично. — Лиса перекатывается на живот, подгибая ноги и болтая ими в воздухе. Прикрыв рот ладонью, она издевательски смеется надо мной.

У меня тут катастрофа с размером черной дыры, а она смеется! Впервые за пять лет у меня будет свидание. Настоящее свидание! И не с кем-нибудь, а с Даниэлем. Ну и, не так важно самое свидание, как то, что я наконец увижу его. После того, как выгнала их с Роем из моей квартиры, Даниэль уехал. По началу, когда узнала об этом, я думала, у меня крыша поедет. Ведь кто так делает!? У нас только начало все налаживаться, мы только смогли нормально поговорить, как он берет и уезжает. Но потом позвонил Фирс и успокоил меня. Даниэль вернулся в Монреаль из-за Шарлотты и клуба. Если честно, я не запомнила причины, так как только услышав это имя, меня начало колотить от злости. Только позже я узнала уже от самого Даниэля, который взял мой номер у Фирса. Он уехал, чтобы разобраться с Хёном, который нагло торговал наркотиками, и чтобы развестись с Шарлоттой. После того, как у меня появился его номер, мы каждый день переписывались. Он постоянно интересовался моим самочувствием и с интересом слушал о моих сеансах с психологом. Всей правды он все еще не знает, и именно поэтому мне так страшно идти на это свидание! Извините, но быть на расстоянии целый месяц, когда у вас только-только пошел прогресс в отношениях, не самое лучшее. Я изнывала от тоски по Даниэлю и, боюсь представить, что со мной произойдет. Наверное, растекусь лужицей у его ног, как влюбленная дурочка.

Я отбрасываю очередной наряд и, как капризный ребенок, начинаю топать ногами.

— Ты еще заплачь. — говорит Мелисса, не переставая смеяться надо мной.

— Может, ты поможешь мне, а не будешь издеваться!?

— Времена идут, а что-то остается вечным. И это твоя паника, когда дело касается Даниэля.

— У меня нет никакой паники!

— Он будет смотреть на тебя влюбленным взглядом, даже если ты наденешь рваные вещи. — уверяет меня подруга и наконец, поднимает свой зад, чтобы помочь.

— Но, лучше бы ты была голой. — я фыркаю и бросаю взгляд на настенные часы. В ужасе вскрикиваю и хватаю телефон со стола, замечая сообщение от Даниэля. И снова из меня вырывается вскрикивание.

— Да что такое!? — спрашивает Лиса, пока я в ужасе читаю сообщение.

«Я все прочитал.»

Только и написал он. СО СВОЕГО СТАРОГО НОМЕРА ТЕЛЕФОНА. Он издевается надо мной!? Серьезно? Откуда у него эта сим-карта? Почему он не выбросил ее? Я писала туда, думая… Что он никогда это не прочтет!

«И я еще сильнее хочу увидеть тебя.»

Приходит еще одно сообщение. Сердце начинает биться быстрее.

«Спросишь с меня за все твои страдания.»

Только мои пальцы касаются экрана, чтобы ответить, приходит еще одно.

«Я уже возле твоего дома.»

От стука сердца бьет в ушах. Хватаюсь за грудь и бегу к окну, выискивая его взглядом. Он действительно приехал и ждет меня. Боже мой, научите меня дышать. Кажется, я совсем забыла, как это делается. Мелисса подходит ко мне со спины и тоже смотрит в окно.

— Оу, кажется, кто-то действительно будет встречать его голой.

— Я тебя сейчас покусаю. — нервно отвечаю и несусь к шкафу. Достаю с вешалки шелковое лиловое платье на бретелях, а Лиса пододвигает ко мне туфли на шпильке. Живот снова сводит от волнения и предвкушения вечера. Я быстро одеваюсь, поправляя волосы, закрученные легкой волной. Все еще никак не могу привыкнуть к рыжему цвету, но, с этим платьем выгляжу так, будто собираюсь идти на красную дорожку. Пока я дрожащими руками пытаюсь застегнуть застежку на туфлях, Лиса протягивает мне сережки в виде бабочек и улыбается.

— Ты выглядишь такой радостной.

— А ты выглядишь, как мамочка, которая провожает дочь на первое свидание.

— Не будь язвой! — подруга щелкает меня по носу, от неожиданности я вздрагиваю и щурюсь.

Ладно, если убрать это волнение то, я очень счастлива. Уж не знаю, работают ли мои занятия с врачом или так на меня влияет Даниэль. Думаю, все вместе. И я больше не хочу возвращаться в свое старое состояние. Я даже поправилась немного! Теперь хотя бы щеки появились, и я не выгляжу как живой труп. Я смотрюсь в зеркало, подтираю пальцем уголок рта от помады и довольно кивнув, иду к выходу. Внутри все бурлит от переживаний, но ноги сами несут меня. Я бегу по лестничному пролету со скоростью молнии, открываю дверь и тут же подворачиваю ногу, падая. Перед глазами будто вся жизнь проносится, а сердце на долю секунды останавливается. В последний момент крепкие руки обхватывают меня, и я выдыхаю.

— И мы вернулись к тому, что ты вновь падаешь к моим ногам. — слышу усмешку Даниэля и улыбаюсь сама.

— Если можно, я бы пропустила момент с уборкой у тебя дома.

— И перешла бы к сцене в лифте? — поднимаю взгляд и смотрю в любимые глаза. Табун мурашек пробегает по коже, когда вижу его озорной взгляд и вспоминаю, что было в тот вечер.

Боже, я так скучала по нему. Никакие свидания мне не нужны, я просто хочу побыть с ним вдвоем. Снова хочу почувствовать его губы на своих и дрожать от его объятий. Не мешкая, беру его за галстук, намотав себе на руку, и тяну на себя. Касаюсь его губ и блаженно выдыхаю, почувствовав привкус мятной жвачки. Даниэль обнимает меня за талию, и целует сильнее. Голова идет кругом, стоит ему провести языком по моим губам. Его руки с жадностью исследуют мое тело и оставляют после себя горячие следы. От его касаний все плавится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я скучал. Очень.

— И я. — ну точно со стороны выгляжу как дурочка влюбленная. А ведь я еще даже не знаю, развелся он или нет, а уже чуть ли не в трусы ему лезу. Хотя, важно ли мне знать это, если и так понимаю, что да. Я говорила ему, чтобы он не приезжал, пока не решит все свои проблемы. И он послушался.

— Я очень хочу снять с тебя это платье, но, не зря же я пытался организовать нам свидание?

—Ты? Сам? — удивляюсь я, и в то же время воспламеняюсь, уже представив, как он раздевает меня.

— Белинда тоже сделала свой вклад. — я не сдерживаю улыбки и смеха, вспомнив о маме Фирса. Ну, конечно, куда без нее. Я даже не сомневалась в том, что она захочет помочь. Удивлена, что она не проболталась мне.

— Наверное, это будет очень банально, но, я могу закрыть тебе глаза? — я вижу, как Даниэль нервничает не хуже меня. Губы растягиваются в улыбке уже в какой раз. Я целую его в кончик носа и киваю.

Даниэль смотрит на меня с такой нежностью, что я едва могу устоять на ногах. Он открывает дверь машины, достает из бардачка черную повязку и встает позади меня. Плотная ткань отрезает меня от внешнего мира, и я ориентируюсь только на звуки. Теплая рука ложится на мою поясницу и подталкивает к машине. Все трепещет от волнения. Даниэль очень изменился. Я даже не знаю, чего мне ожидать от этого свидания, но, почему-то мне кажется, что без слез не обойдется. Я имею в виду слезы счастья, не подумайте. Я сажусь в машину, Бенсон придерживает мою голову, чтобы я не ударилась, и у меня от такой заботы щиплет в носу. Снова хочу поцеловать его. Нельзя быть настолько милым. Слышу, как закрывается дверь со стороны водителя и волнение усиливается.

— Наверное, зря я согласилась. А куда мы едем?

— В важное для меня место.

— Ты до этого жил пять лет в Монреале, у тебя еще здесь что-то осталось?

— Ты осталась. — я замолкаю, потому что, кажется, мне не хватает воздуха. Или это в салоне стало так жарко? Сегодня очень тепло. Солнце припекает сквозь закрытые окна и кондиционер не справляется. Здесь слишком жарко. Я нервно ерзаю по сидению и сжимаю платье в руках. Хочется снять повязку, но, не хочется портить себе сюрприз. Слышу, как тихо посмеивается Даниэль и цокаю.

— Что смешного?

— Ты так нервничаешь. Уже всю помаду стерла.

— Ее стер ты, когда пытался съесть меня, а не поцеловать. — отвернувшись, я касаюсь губ пальцами и улыбаюсь. При одном воспоминании между ног становится влажно.

— Не зря же я называю тебя сладкой. Будь моя воля, съел бы. Но, к сожалению или счастью, я не фанатею по человеческому мясу. А вот облизать тебя всю…

Он замолкает, в ход идет моя фантазия. Он меня изведет!

— Замолчи! — прикрикиваю я, краснея по самые уши.

А так ли нужно нам это свидание? Может, мы сразу перейдем к финальной части?

Остаток пути мы едем в молчании, и я изнываю от желания снять эту повязку и увидеть, где мы едем. Дорога становится неровной, меня покачивает из стороны в стороны, и я хватаюсь за ручку двери. Наконец, спустя минут пять такой качки, мы останавливаемся. Моего оголенного плеча касается рука Даниэля, и я сразу покрываюсь мурашками.

— Мы приехали?

— Да. Но я все еще не развяжу тебе глаза.

Я жалобно хнычу, но, Даниэль уже выходит из машины и не слышит этого. Через пару секунд дверь с моей стороны открывается, и я беру мужскую руку в свою ладонь. Он крепко переплетает наши пальцы и ведет меня куда-то. До меня доносится приглушенный городской шум и пение птиц. Ветер обдувает лицо, и я чуть ежусь от прохлады. Постепенно все звуки становятся такими далекими, что я перестаю слышать. Их заглушает стук моего сердца. Я даже не сразу слышу, как Даниэль зовет меня. Он вновь касается моей поясницы, пробегается пальцами вдоль позвоночника и дотрагивается до повязки, развязывая ее. Я щурюсь, отвыкнув за эту время от солнечного света. Но, даже так, я сразу понимаю, где мы находимся. Бешеное биение сердца не успокаивается ни на секунду. Привыкнув к свету, я смотрю на нашу с ним поляну и плотно сжимаю губы, пытаясь не разреветься. На траве расстелен плед, на нем фрукты, сок и огромный букет цветов. Красно-белые розы. Те, который он дарил мне каждый год. Даниэль обходит меня и встает напротив, заглядывая в глаза. Я перевожу взгляд и пытаюсь пошевелить губами, но они будто прилипли друг к другу.

— Это молчание меня не на шутку пугает.

— Почему? — только и спрашиваю.

— Что почему?

— Ты сказал, что это важное место для тебя. Почему оно важное?

Хочется ударить себя по голове. Действительно, почему? Он и до нашего знакомства был здесь, когда хотел побыть один. Не нужно накручивать себе то, что оно важно из-за меня.

— Когда я жил одной только ненавистью и отвращению к людям, одна девушка ураганом ворвалась в мою жизнь. Она ужасно косячила и так и хотела нарваться на неприятности, а я, все еще будучи злым, хотел ее проучить. Только почему-то с каждой встречей мне хотелось этого все меньше. Мне хотелось узнавать ее, стать ближе, раскрыть ее тайны и рассказать свои. — он усаживает меня на плед и садится напротив, продолжая рассказывать, пока я заново влюбляюсь в него. Все наши с ним встречи, наше знакомство, ссоры, все проносится у меня в воспоминаниях.

— Потом я привел ее сюда. Не знаю, чего хотел. Просто хотелось поделиться этим местом. Тогда я впервые ей открылся. По-настоящему. Мне хотелось, чтобы она видела во мне не только озлобленного парня, а как хорошего человека. И, она, наверное, увидела. Я помню, что в тот момент ее взгляд ко мне потеплел. Я испугался. Не знал, как вести себя с ней дальше, не знал, как признаться в том, что чувствую. Решил оттолкнуть ее от себя и поцеловал другую так, чтобы она видела.

— Придурок. — перебиваю я, усмехаясь, а у самой уже слезы ручьем идут.

— Да, именно так я потом себя и называл, потому что она призналась мне в чувствах в тот вечер, а я струсил. Потом долго думал, как извиниться. Потом вообще решил постараться забыть, но она снова появилась. В тот вечер мне хотелось забрать ее из этого ресторана, увезти подальше и высказать ей все. Но она стойко держалась и не подпускала к себе, выпустив свои коготки. Весь вечер я смотрел на нее и не мог оторваться. И не я один наблюдал. Меня вдруг захлебнула такая ревность, что я готов был каждому врезать, лишь бы не смотрели. Только чтобы я один мог смотреть. Тогда я признался ей и, когда услышал, что чувства взаимны, взлетел к небесам. Потом все наладилось, какое-то время мы были счастливы, пока я снова не начал косячить. Пропадал, заставлял переживать ее, ревновать. Сейчас я понимаю ее чувства, но тогда мне казалось, что меня просто хотят посадить на цепь и сделать ручным. Придурок, да, можешь не говорить.

Я будто заново проживаю все эти моменты. При упоминании того поцелуя, во мне просыпается ревность, а когда он говорит о том разговоре в машине после мероприятия его отца, я снова чувствую, как во мне просыпаются бабочки. Даниэль все говорит и говорит, при этом разливая сок по бокалам.

— Потом все закончилось. К ней пришел бывший и показал какую-то фотографию, где я изменяю ей. Но это было не так. Да, тогда ко мне приходила девушка и начала нести какой-то бред о том, что мы идеальная пара. Мне тогда было не до нее, потому что я спешил к

своей

девушке. Уже хотел поехать к ней, как та набросилась на меня, и сама поцеловала. Я оторопел всего на секунду, потом сразу же оттолкнул. Кто же знал, что нас тогда снимают. Конечно, на фоне всех наших ссор и моей прошлой не очень хорошей репутации, она поверила словам. А я не смог остановить ее и нормально поговорить. Мне хочется стереть тот день из воспоминаний, но, в то же время, хочу всегда помнить о нем и знать, каких ошибок совершать нельзя. Нельзя было бросать ее. Нельзя было убегать и думать, что без меня ей будет лучше. Ни хрена не было. И мне не было.

Я все слушаю, уже задыхаясь от этих удушливых слез. Даниэль поглаживает мои пальцы, перебирая их. Я чувствую, как и его руки дрожат, а голос с каждым предложением становится все ниже и грустнее. Я переплетаю наши пальцы и глажу в ответ.

— Так много лет прошло, а я продолжал вспоминать ее, ненавидел себя. Потом, когда увидел, не узнал даже. Раз в год, за пару дней до ее дня рождения, я приезжал в Милан, хотел увидеть, но все никак не хватало духу. А потом сама судьба дала мне шанс, и она приехала в Монреаль. Тогда я четко решил отбросить свою трусость и поговорить с ней. Вновь завоевать ее внимание и любовь к себе. Без нее я не дышал, не жил. Без нее меня окутала тьма и я не знал, как выбраться из нее. Именно поэтому хотел все вернуть. Хотел доказать ей, что все еще люблю.

— Ты доказал. Тысячу раз уже доказал. — шепчу я, шмыгая носом и часто моргая. Сил больше нет слушать это. Я уже тысячу раз пожалела, что не выслушала его с самого начала.

— Я хочу, чтобы она знала, как сильно я люблю ее. Если все обернется против меня, я все равно продолжу стоять на своем, все равно буду любить ее.

— Даниэль…

— Здесь я впервые открылся тебе, здесь осознал свои чувства. И, я хочу, чтобы это место стало свидетелем моей любви к тебе. Мне надоело бегать, я не хочу быть тебе парнем, партнером. Я хочу быть твоей семьей. Ди, моя любимая, сладкая девочка, ты выйдешь за меня?

У меня отвисает челюсть, когда Даниэль достает из кармана кольцо. Он все так же держит меня за руку и смотрит в глаза. Его руки дрожат, будто он обмерз, а я и вовсе замерла. Слезы текут по щекам, сердце бьется так, что в груди начинает болезненно колоть.

— Я…Даниэль, ты… — пытаюсь найти хоть какие-то слова, но не нахожу. В голове так и крутится на повторе «да, да, да.», но язык прилип к небу. Замечаю, как в глазах Даниэля появляется страх и только тогда отмираю.

— ДА! — кричу я, набрасываясь ему на шею.

Даниэль падает на спину, а я на него. Обхватив лицо руками, целую в веки, щеки, нос и, наконец, губы. Я улыбаюсь сквозь поцелуй, Даниэль сильнее прижимает меня к себе, будто боится, что я исчезну. С каждой секундой поцелуй становится все глубже и слаще. Я начинаю дрожать от такой близости, а между бедер разгорается пожар. Вцепившись в рубашку Бенсона, пытаюсь расстегнуть ее, не отвлекаясь от его горячих поцелуев. Он без остановки шепчет мне «спасибо», и на каждое слово мое сердце вздрагивает.

— Я тебя люблю. — произношу я с придыханием. Так долго эти слова вертелись на кончике языка и только сейчас мне хватило смелости сказать ему об этом. Только сейчас я уверена в своих словах и знаю, что они не брошены в пустоту. Знаю, что это взаимно.

— Ты только моя. Только моя. Хочу, чтобы ты была со мной.

— Я буду. — обещаю я, уже вовсю наэлектризованная. Сквозь тонкую ткань платья чувствую, как мне в бедро упирается возбужденный член. — Ты снимешь с меня это платье, или нет? — чуть раздраженно спрашиваю.

Бенсон усмехается, обнажает зубы и проводит языком по губам. Я нервно сглатываю, ощущая жар. Его руки опускаются мне на ягодицы, а губы приникают к груди. Сквозь платье он прикусывает сосок, оттягивая его. Прикрыв глаза, я отбрасываю голову назад и по поляне разносится мой стон. Подтянув платье, Даниэль скручивает его на талии, и я вмиг напрягаюсь. Настороженно смотрю на него, и кладу руки поверх его.

— Я уже видел. — говорит он, и мои глаза округляются. — И я хочу поцеловать каждый, чтобы ты знала, для меня это не что-то ужасное. Я люблю в тебе все.

— Но, — хочу спросить у него, когда именно он видел, но не успеваю. Даниэль подхватывает меня под талию и укладывает спиной на мягкий плед. Снова скручивает платье на талии и поднимает до груди. Теперь ему виден каждый мой шрам. Руки сами тянутся закрыться, снова одеться и спрятать это все, но Даниэль будто читает мои мысли. Берет меня за руки и фиксирует их по бокам от моего лица. Он наклоняется, медленно целуя меня в ключицу. Тело остро реагирует на все, покрываясь мурашками. Мужчина спускается все ниже, его губы касаются меня везде. Каждого дюйма. У меня все горит от прикосновений, места, где проходят губы Даниэля, воспламеняются и полыхают. Дойдя до живота, он снова целует меня. Я знаю, что там начинаются многочисленные шрамы.

— Я люблю тебя. — шепчет он одними губами, но я разбираю слова. Глаза снова наполняются слезами.

— Ты самая красивая. — за словами следует поцелуй.

— Ты самая умная. — его дыхание обжигает пупок.

— Самая веселая, очаровательная, потрясающая, нужная, обаятельная, открытая, хрупкая, нежная, лучшая.

После каждого слова он целуем мои шрамы. Я захлебываюсь слезами и дрожу под ним. У меня сердце разрывается от любви к нему, и слов не хватит, чтобы описать ее. Оно так сильно бьется, что становится больно, в животе скручивается тугой узел. Не выдержав, я тяну Даниэля на себя и целую в губы. Требовательно и страстно, но, в то же время пытаясь передать всю любовь к нему. Стягиваю рубашку и с трепетом провожу по плечам.

— Больше не оставляй меня, прошу.

— Никогда. — отвечает он и запечатывает обещание поцелуем.

Эпилог

Спустя 6 месяцев

Бегая из угла в угол гостиной, я пытаюсь успеть накрыть на стол до того, как все придут. Брут бегает под ногами, привлекая к себе внимание и пытается сбить меня с ног.

Увидев это, Даниэль прикрикивает на пса и строго смотрит на меня.

Положив пакеты с продуктами на стол, забирает у меня из рук тарелки, целуя в губы.

— Почему ты все делаешь одна? Где Лиса?

— Они еще не пришли. — дую губы, отворачиваясь от мужчины. Я уже устала от такой опеки и повышенного внимания. Я даже в туалет не могу сходить спокойно. Даниэль и шагу от меня не делает, я еще удивляюсь тому, как он вообще ездит на работу. Наверное, с ума там сходит и думает, что же я делаю тут одна дома.

Увидев мое обиженное лицо, Бенсон смеется и подходит сзади, обнимая.

— Кажется у кого-то снова заиграли гормоны.

— Я всего лишь хотела разложить тарелки.

Я поворачиваюсь к Бенсону и вижу его лицо, которое он корчит, пародируя меня. Изо рта вырывается смешок, и я расслабляюсь в его объятиях.

Его руки ложатся поверх чуть округлившегося живота, и я прикусываю губу, чтобы не заплакать. С того самого дня, когда я узнала, что врачи ошиблись и я могу иметь детей, я не могла поверить в это. Не верила, когда меня мучил токсикоз, и в больнице сказали, что я беременна. Я до сих пор не верю. Даниэль же бегает вокруг меня и исполняет любую прихоть, обрушивая на меня заботу и любовь. И, конечно же, внимательно следит за питанием, так как врач сказал больше есть, так как у меня недобор в весе и роды могут быть осложненные. Если быть еще точнее, и Даниэль и Фирс следят за моим питанием. Я переехала в Монреаль, потому что не хотела, чтобы Даниэль разрывался между мной и работой. Спустя неделю уговоров с родителями, я наконец добилась этого. Хотя, возможно, последней точкой было то, что я рассказала им о беременности. Мама тут же растаяла и чуть ли сама не побежала собирать мне чемоданы. Лишь папа ходил с каменным лицом половину вечера, а потом и вовсе заплакал, радуясь за меня. Здесь мы переехали в частный дом, который, как оказалось, Даниэль купил еще давно. Поблизости нет других домов, а двор выходит на лес. Тут так красиво, особенно, вид на ночное небо, когда сидишь на качелях во дворе. По всему первому этажу панорамные окна, которые визуально делают дом больше, а на втором этаже две спальни, одна из которых уже переделывается под детскую.

Малыш внутри видимо услышал голос отца и пинает меня в живот. Я вздрагиваю, Даниэль тоже. Встав напротив меня, он ошарашено смотрит мне в глаза и чуть приоткрывает рот.

— Это…

— Кажется, кто-то узнал голос папы. — я начинаю смеяться, наблюдая за озадаченным Даниэлем. Он впервые почувствовал, как пинается малыш. Наклонившись, он поглаживает живот и целует его. От такой картины я уже не могу сдерживать слезы. Чертовы гормоны, я когда-нибудь перестану плакать? Я глажу мужчину по волосам и с упоением наблюдаю за ним. Он так трепетно относится ко мне, будто я хрусталь, который может разбиться от любого касания.

— Конечно, узнал. Да, малыш? Хочешь поговорить?

Я снова чувствую шевеление в животе и, ощущение, честно говоря, не из приятных. Услышав, как в дверь стучат, я иду ко входу.

На пороге стоят мои родители и тот, которого я не видела долго время. От неожиданности я не нахожу, что сказать.

— Привет! — радостная мама заходит в дом и обнимает меня, пока я смотрю на отца Даниэля. Он тоже смотрит на меня, неловко улыбаясь. С тех пор, как мы сошлись с Даниэлем, я не видела его. Да я даже и не спрашивала о нем. Сейчас становится неловко от этого. Интересно, что Даниэль думал по этому поводу? А вдруг ему неприятно, что я не интересовалась о его отце? Боже, я ужасная девушка. И это я собралась быть его женой!?

— Кенди. — Джозефф разводит руки в стороны, приглашая меня в свои объятия, и я подхожу ближе. Он крепко обнимает меня, поглаживая по спине и мне становится еще хуже. Я ужасна!

— Я сейчас начну ревновать. — говорит папа, стоя позади меня. От смеха Джозеффа его грудь вибрирует. Я отстраняюсь, чуть расслабляясь. Кажется, он очень даже рад видеть меня. В прочем, как и я.

— Она и мне почти как дочь.

— Которая скрывает от нас пол внука или внучки. — в разговор вклинивается мама, пригрозив мне пальцем. В коридоре появляется Даниэль. Поздоровавшись со всеми, он провожает их в гостиную и остается со мной.

— Я даже не спрашивала у тебя про отца. Боже, я… Я ужасно поступила, прости. Мне так неловко.

— Любимая, тише. Успокойся, все хорошо. — он приобнимает меня и у в висок, мне становится спокойнее.

— Фирс скоро будет. И не один. — говорит Даниэль и улыбается. Мозг сразу переключается. Что значит не один?

В последнее время мы видимся не так часто, как раньше. Если после переезда Фирс пропадал сутками у нас дома, то сейчас появляется раза два в неделю. Не скажу, что мне это не нравится, но, вызывает подозрения. И почему вообще он рассказал все Даниэлю, а не мне!? Я его подруга!

— Что значит не один? — мужчина пожимает плечами, подозрительно улыбаясь.

— Давай просто помолимся, чтобы это была девушка, потому что я уже сомневаюсь в нем.

— Не неси чушь! — я толкаю его в грудь и тоже улыбаюсь.

Не успеваем мы пройти на кухню, как в дверь снова стучат. Уже через час дом полон гостей, мама и Мелисса бегают из кухни в гостиную, расставляя все блюда, и не давая мне возможности помочь. Папа о чем-то разговаривает с Даниэлем и, вроде, все выглядит спокойно. Признаюсь, отец все еще с опаской смотрит на моего уже будущего мужа и не может довериться. Я смотрю на Фирса и, прошу, не удивляйтесь, его девушку. Ладно, можете удивляться, потому что я тоже все еще нахожусь в легком шоке. Они так похожи, будто брат и сестра. Девушка, которую Фирс представил мне, зовут Николь. Она так же, как и друг, блондинка, ее волосы закручены легкой волной, а глаза настолько ярко-зеленые, что я минут пять убеждала себя, что это линзы. Ее взгляд пугает меня, да и сама девушка не вызывает чего-то положительного. Она почти не разговаривает и, кажется, чувствует себя здесь некомфортно. Хотя, может я ошибаюсь и просто накрутила себе это. Какая разница, какое впечатление она производит. Я вижу, как на нее смотрит Фирс и больше мне ничего не нужно знать. У него, как говорили когда-то мне, чуть ли не слюни идут, когда он смотрит на Николь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Подумать только. У моего друга появилась девушка, а он даже никаких намеков не давал! — возмущается Мелисса, садясь рядом со мной.

— Может, потому что мои подруги вечно заняты своими делами? — передразнивает Фирс. Николь никак не реагирует на наш разговор и просто смотрит в свой телефон.

— Не увиливай. На такие новости я бы нашла время.

— На какие новости? — Джек подсаживает к Лисе на коленки и смотрит на меня. За полгода он так вырос, что я едва узнаю его. — А кого мне родит Ди?

— Тебе? — спрашивает уже Даниэль.

— Да. Я бы хотел друга, подарю ему свои машинки.

— А если будет подруга? — я улыбаюсь и глажу мальчика по волосам. Несмотря на то, что живу теперь в другом городе, наша с ним связь никуда не исчезла. Я все также разговариваю с ним каждый день, только по видеосвязи.

— Подругу тоже можно. Но что мне с ней делать потом?

— Будешь учить ее играть в приставку?

— Это же девочка. У меня игры только для настоящих мужчин. — вполне серьезно отвечает Джек. Все смеются, а он хмурится, не понимая в чем причина.

Мама заканчивает сервировку стола и усаживает всех по местам. Мой отец и Джозефф заходят в гостиную с тортом в руках, и оба улыбаются.

— Только не говорите, что подсмотрели! — догадываюсь я, поднимаясь с места.

— Нет, конечно. — с их лиц не спадают улыбки, что тревожит меня. Они что, правда посмотрели?

Как только торт оказывается на столе, я сканирую его на целостность, но ничего не нахожу.

— Будем считать, вам повезло. — Даниэль смеется с моего серьезного тона и встает рядом со мной.

Я беру в руки нож и меня слегка начинает трясти. Я еще не знаю, кто у меня будет, но, уверена в том, что буду очень любить его. Как и Даниэль. И мне совсем не важно, кто это будет. В комнате воцаряется тишина, что еще сильнее давит на нервы. Делаю надрез и передаю нож Даниэлю. Прикрываю глаза руками и открываю только тогда, когда слышу судорожный вдох мужчины. Смотрю на розовую начинку торта и губы растягиваются в широкой улыбке. Вижу, как родители сдерживают слезы. Ричард от радости проливает шампанское, Лиса плачет вместе со мной. Даже Николь не сдерживает улыбки и ее взгляд смягчается. Даниэль бросается на меня с объятиями и крепко прижимает к себе. Я прикосаюсь к его губам, сливаясь с ним в поцелуе, полном любви.

Все кричат поздравления, но я не разбираю слов. Разорвав поцелуй, Даниэль наклоняется к моему уху и шепчет:

— Я люблю тебя, моя сладкая девочка.

— И я люблю тебя. — заплакав еще больше, я утыкаюсь лицом в грудь мужчины.

— Так кто у меня будет? — спрашивает Джек, забираясь на стул и перекрикивая всех. Я заливаюсь смехом, оставаясь в объятиях мужчины.

— Подружка. — отвечаю и вижу, как он улыбается.

— Значит, придется играть в куклы. — заключает он, спускаясь со стула.

— Кажется, скоро у тебя появится соперница. — шепчет Даниэль.

— Да неужели?

— Сомневаюсь, что смогу устоять перед твоей маленькой копией.

— А если она будет похожа на тебя?

— Тогда ей повезло вдвойне. Родиться с такой внешностью, м-м-м. — он поправляет волосы, гордо выпячивая грудь вперед. Я смеюсь и бью его по плечу.

— Придурок. Самовлюбленный придурок.

— И ты все равно любишь меня. — он подмигивает мне и снова целует, прикладывая руку к животу и поглаживая его.

Я верю в любовь. Я верю в то, что Даниэль действительно любит меня и сделает все, чтобы я была счастлива. И я постараюсь делать его счастливым в ответ. Каждый день, каждую ночь. Я позволила ему любить меня снова и полюбила сама. В нем я нашла свою тихую гавань, нашла покой. В мужчине с янтарными глазами, которые смотрят на меня с любовью. Которого я ненавидела и любила так, как ни одного мужчину в жизни.

Пожалуйста, можно так будет вечность или даже, чуточку дольше?

Конец.

Конец