Голые бабы по небу летят. Голые училки

Раздражение, о котором я писал вчера днём, к ночи распространилось ещё и на святое, все изображения ( не рисованные ) обнажённых товарищей женщин показались мне пошлыми и на х... й не нужными, только мешающими мне лично при повторном ознакомлении со своими же сказочками, что я практикую, тасуя их туда и сюда, без цели и смысла, ориентируясь единственно по цепочке ассоциаций. Заменив фотки, задумался, от чего такое - то. Подумав, понял, что вся эта обнажёнка является не просто отдельным жанром, но жанром личным, как эрекция или холокост, а будучи убеждённым сторонником привата, недаром же бешусь на тупых пё... д, готовых продавать своих младенцев и прочие излишние подробности частной жизни, принял непреклонное решение при перетасовке сказочек заменять всю обнажёнку на нечто другое, столь же бессмысленное, так как придуманные только по ассоциациям никчёмушные сказочки вообще не требуют никакого оформления, а пытавшиеся сыграть со мной в мои и только мои игры разума аккаунты частенько руководствовались именно картинками, обсираясь, и теперь в их ботинки стекает дерьмо.

- Ничо, тупые пё... ы, - радовался я, представляя свиные рыла потупчиков, тицких, ландеров и свиньи шараповой до кучи, - теперь вы поймёте всю мудрость отцов, сравших себе в ботинки строго для утепления. Раз уж книги Капицы явно недоступны вашим куриным мозжечкам, то хотя бы эмпиризм дерьма в ботинках, глядишь, сподвигнет всех вас к единственно правильному решению - навсегда, твари, исчезнуть из информационного пространства.

Именно этого и добивался от своей подруги литературный Остен - Бакен, просто на закате НЭПа не было соцсетей, но лавочки - то были ! Вот курвы и торчали на них сраками, немало смущая спешащего мимо Остен - Баккена, то ли он шёл из мичети в мичеть, то ли из ячейки в депо, то ли ещё кому, в любом случае, упрятанные под крепдешиновыми в весёленький цветочек юбками пё... ы смущали и отвлекали от борьбы, а борьба в те времена составляла самую суть советского мужчины.

- Дан приказ ему на Запад, - пытался согнать навеваемый бабьём морок Остен - Баккен песенно, - ей в другую сторону.

Он вкопанно останавливался и орал в сторону загаженных кошёлками лавочек :

- В другую ! Понимаете, паскуды ? В другую.

Он разворачивался на месте и маршировал именно в другую сторону, не понимая, что по географицким понятиям все стороны являются другими, пока ты конкретно не определился со своим местонахождением. В голову тут же лезли инженеры и паганели из книг, их часы и стёклышки, высота солнца и сумрачные горы, короче, сходил с ума Остен - Баккен, а девицы на лавочке сигнализировали будошнику, спешно вызывавшему санитаров на бибике. Те прикатывали с воем сирен, хватали потерпевшего и тащили в дурдом, откуда его не выпускали уже врачи, эти убийцы в белых халатах, как правило из граждан евреёв товарищи. Проходило время, помирал вождь, Остен - Баккена выпущали пробздеться чутка, и вот тут - то случалось самое кошмарное. Он осознавал, что вся его страна - один сплошной дурдом.