Батуми, Петя и Давид

Петя с родителями прилетел на отдых в Батуми. Светловолосый паренёк, худой, с бледной питерской кожей и длинными тонкими пальцами. Девятнадцать лет, только поступил в универ.

Уже несколько месяцев мама твердила: "Поедем в гости к старым друзьям в Батуми, отдохнём, посмотрим Грузию". Друзья жили там уже много лет, дом на холме, море рядом. Петя согласился без особого энтузиазма, просто чтобы не спорить.

Самолёт приземлился рано утром. Из аэропорта они сразу сели в такси. Машина покатила вдоль набережной: высокие пальмы, запах моря и жареной кукурузы, яркое солнце, от которого после питерской серости слезились глаза. Потом дорога ушла вверх, на холмы. Серпантин, виноградники, мандариновые деревья. За каждым поворотом открывался новый вид на тёмно-синее море, которое блестело и манило внизу.

Дом друзей стоял почти на вершине. Большой, каменный коттедж, с широкой террасой и виноградной лозой. Хозяева вышли встречать ещё у калитки - громкие объятия, поцелуи, смех. А чуть позади стоял их сын Давид.

Высокий, смуглый, с мокрыми после душа тёмными волосами, и пронзительными чёрными глазами, в простой белой футболке и серых спортивных штанах. Петя знал, что тот занимается плаванием, и тренируется чуть ли не каждый день. И сейчас это бросалось в глаза. Широкие плечи, узкая талия, сильные ноги. А между ног, в тонкой ткани треников, явно проступал большой, тяжёлый бугор, который двигался, когда Давид переминался с ноги на ногу.

У Пети внутри что-то резко перевернулось. Горло пересохло. Он не мог отвести взгляд. Смотрел прямо туда, на этот бугор, будто загипнотизированный. Сердце бешено колотилось. Давид заметил взгляд Пети, их глаза встретились на секунду. В тёмных глазах Давида мелькнула искра, на губах появилась лёгкая усмешка. Он не отвернулся и не прикрылся. Наоборот - чуть сильнее напряг бёдра, и бугор стал ещё заметнее.

Пока взрослые сидели на террасе, пили вино и вспоминали молодость, Петя чувствовал, как по телу расползается жар. Он старался смотреть на море, но взгляд всё равно возвращался к Давиду.

К вечеру разговор родителей неожиданно свернул в другую сторону. Хозяин дома вдруг предложил:

- А давайте на неделю рванём в горы с палатками? Есть тихое место, у озера. Костёр, мясо, вино. Погода идеальная.

Родители Пети сразу загорелись. Мама уже представляла, как фотографируется на закате в горах, папа - рыбалку. Жена хозяина поддержала. За час всё решили: завтра утром собираемся и едем.

- А парни пусть остаются дома, - спокойно сказал отец Давида. - Еды полно, дом большой. Давид всё покажет. Нам спокойнее будет, а им - свобода. Никто не возразил.

На следующее утро четыре взрослых человека загрузили внедорожник палатками, рюкзаками и ящиками. Поцелуи, напутствия, просьбы звонить и отвечать на сообщения. Машина спустилась с холма и исчезла за поворотом. В доме стало тихо.

Давид закрыл калитку, медленно повернулся к Пете. На нём всё те же серые треники. Бугор был на месте. Он посмотрел прямо в глаза Пете и тихо, почти лениво спросил:

- Ну что, теперь мы тут одни на целую неделю. Будешь продолжать смотреть... или хочешь познакомиться поближе?

За их спинами шелестели листья инжира, а внизу тяжело дышало Чёрное море.

Давид не дал Пете даже моргнуть. В одну секунду он оказался рядом с Петей, схватил его за волосы и рванул к себе. Никаких лишних слов и вопросов. Просто жёстко нагнул и впечатал лицом прямо в свой бугор в трениках. Плотный, тяжёлый бугор ударил Пете по губам и носу. Давид вдавил его голову сильнее, уткнув носом в ткань.

- Облизывай! Быстро!

Петя послушно высунул язык. Сквозь тонкую ткань спортивных штанов он чувствовал жар, плотный хуй огромного размера. Член Давида был просто чудовищный - толстый, длинный, уже полувставший. Петя лизал, прижимался губами, пытался обхватить ртом сквозь ткань хотя бы часть этого внушительного члена. Давид держал его за затылок мёртвой хваткой и тёрся об лицо, пока ткань не стала мокрой от слюны.

- Такой светленький... У нас такие редко бывают, - прошептал Давид, слегка наклонившись.

Потом он резко оттолкнул Петю, схватил за футболку и одним движением сорвал её через голову. Джинсы расстегнул так, что пуговица отлетела. Трусы просто порвал - ткань хрустнула и расползлась. Петя остался полностью голым.

- Теперь снимай с меня, - приказал Давид низким голосом.

Петя дрожащими руками стянул с него футболку, потом треники. Огромный тёмный хуй выскочил наружу, тяжёлый, с толстой головкой и тёмными венами. Давид резко нагнул Петра и пошлёпал, а скорее ударил, своим здоровым членом по щеке.

- На диван. Спиной ко мне. На колени.

Петя забрался на старую софу, встал на колени, прогнулся. Давид сперва погладил, а потом с силой сжал упругую попку Пети, от сильного сжатия на светлой коже появились розовые следы, как на сочном персике. Давид плюнул прямо между ягодиц, раздвинул их пальцами и несколько раз грубо провёл языком по дырке, сильно и жадно, языком слегка проникая внутрь. Потом плюнул ещё раз, размазал слюну большим пальцем и сразу приставил свою здоровую головку к сжавшемуся от страха очку Пети.

Вошёл резко, одним мощным толчком до середины. Петя вскрикнул. Жгло и ныло до слёз. Давид, не затягивая, вошёл глубже и сразу начал жёстко ебать. Глубокие, тяжёлые удары по Петиному телу, давали понять, кому Петя теперь принадлежит. Каждый раз Давид вгонял свой член до самого основания. С громкими шлепками и остервенением. Старая софа под ними скрипела и ходила ходуном.

Через несколько минут Давид вытащил свою оглоблю, казалось, что его член стал ещё больше и толще. Он схватил Петю за волосы и заставил открыть рот. Запихнул свой влажный от слюны и смазки хуй прямо в горло. Петя давился, слёзы брызнули из глаз, но Давид держал его голову и трахал рот так же жёстко, как минуту назад трахал зад.

Потом остановившись на секунду, снова развернул Петю, положив его на спину. Задрал его ноги, закинул себе на плечи и зажал сверху, чтобы тот не мог двигаться, прямо тут на диване где недавно сидели их родители. Давид наклонился ближе. Лицом к лицу. Глаза в глаза. И снова вошёл - на этот раз очень медленно, до самого конца, и замер, пока весь его огромный член полностью не оказался внутри Пети. Белобрысый парень чувствовал, как этот здоровый смуглый поршень пульсирует где-то у него внутри.

И тогда Давид начал вгонять свой член по-настоящему. Короткие, мощные, жёсткие удары, каждый из которых Петя едва мог выдержать. Каждый раз до упора и обратно, практически на вылет. Каждый раз замирал на секунду, когда головка упиралась до самого предела, а потом снова вытаскивал почти полностью и обратно. Диван скрипел всё громче. Ножки ходили ходуном, пружины гудели. Казалось, ещё чуть-чуть - и старая софа просто развалится под ними на части.

Давид не отводил взгляда. Смотрел прямо в глаза Пете, пока трахал его без жалости, глубоко и жёстко.

- Терпи, сука. Как же я ждал твоего приезда - тихо процедил он сквозь зубы. - Теперь ты мой.

Софа продолжала жалобно трещать под каждым ударом.